Зина взяла с собой совок и песочники, а Зи-нина мама на всякий случай захватила ещё мячик в тонкой верёвочной сетке.

Мама положила мячик рядом с собой на скамейку и раскрыла книгу. Зина перелезла через низкую деревянную стенку ящика и стала совком накладывать песок в формочки.

Две сестры, Галя и Валя, в одинаковых платьях, с одинаковыми бантами в волосах, немного подвинулись.

Старшая, Галя, сказала:

– У тебя пироги, а мы домик строим. Приходи к нам в гости, – и шлёпнула лопаткой по крыше нового дома.

Позднее всех вышел гулять Костя со своей бабушкой.

Костина бабушка старенькая и очень рассеянная, а Костя маленький и тоже очень рассеянный. Костя ничего с собой из дому не взял – забыл. И бабушка забыла про игрушки.

Бабушка сказала:

– Ты играй, Костик, играй, а я здесь посижу.

Костя сначала постоял у ящика с песком, посмотрел, как играют девочки. Потом увидел Зинин мяч на скамейке, рядом с Зининой мамой. Подошёл и спросил:

– Можно, я мячик возьму?

– Возьми, дорогой, – сказала Зинина мама. Пам! Пам! – это мячик запрыгал по дорожке.

Сначала высоко подскакивал, потом всё ниже, ниже... Наконец просто покатился, мелькая синими и красными боками.

А Костя бежал за ним, подпрыгивал, повизгивал от радости, догонял, останавливал, обнимал обеими руками, снова бросал на дорожку...

Пам! Пам! Пам!

Зина обернулась. Мяч – синий с красным, совсем как у неё. Ни разу Костя не выходил гулять с таким мячом.

Она посмотрела на скамью. Так и есть! Рядом с мамой только пустая сетка лежит.

И вдруг Зине расхотелось печь песочные пироги, захотелось бегать за мячом. Она собрала свои формочки и отнесла их маме. Потом подошла к Косте и сказала:

– Я сама хочу мячиком играть.

Костя послушно отдал ей мяч, постоял немного просто так, увидел Зинины песочники и опять подошёл к Зининой маме:

– Можно, я поиграю формочками?

– Поиграй, дорогой, – приветливо сказала Зинина мама. – А Зиночка моя где?.. Ах, вон она, за мячиком побежала.

Костя с песочниками и совком никак не мог перелезть через деревянный борт ящика.

Ему помогли Галя и Валя.

– Не садись на песок, он мокрый, – сказала Галя. – Вот сюда сядь... Насыпай совком. Вот так.

А Валя сказала:

– Какие у него красивые пироги!

И правда, пироги у Кости были очень красивые. Он выкладывал их из форм не так, как Зина, не правильными, рядами. Костя шлёпал свои пироги вразброд, куда попало: на доску ящика, себе на коленку, какому-то мальчику в грузовик... Два пирога даже попали на крышу дома, который построили Галя и Валя. Вышло очень смешно.

А Зинин мяч проскакал по дорожке, запутался в траве и остановился. Зина опять подбросила его, но уже не так высоко.

Пам! Пам! – мячик лениво подпрыгнул раз и ещё раз... Кроме Зины, никто в мяч не играл. Не так уж интересно играть в мяч. В песок интереснее.

Вот опять смеются Галя и Валя:

– Ты бы шофёра пирогами угостил, сунь ему в окошечко.

Зина оглянулась. Грузовик, наполненный песочными пирогами, медленно подъехал к песочному дому. Костя пристукнул совком – вот и ещё один пирог готов, для шофёра.

Странно: знакомый совок и формочки знакомые. А рядом с мамой на скамейке формочек нет.

Зина спрятала мяч в сетку и положила его маме на колени:

– Подержи, – а сама пошла к ребятам и села рядом с Костей.

Костя сразу заметил, как Зина на него смотрит, и спросил:

– Ты хочешь играть своими формочками? Зина сказала:

– Да.

Костя оставил на песке формочки и совок, огляделся и пошёл к Зининой маме. За спиной Зина услышала мамин голос:

– Возьми, дорогой.

И опять:

Пам! Пам! Пам!

Это мячик несётся, высоко подпрыгивая, а Костя – за ним. А у мамы на коленях только пустая сетка лежит.

Зине сразу надоело возиться с песочными пирогами.

Мячик на дорожке, мячик под скамейкой, Костя на четвереньках пробежал под скамейкой...

Когда Костя поймал наконец мяч и хотел опять подбросить его, он увидел перед собой Зину.

У Зины в руках ничего не было: песочники и совок она уже успела отнести маме. На этот раз Зина ничего не сказала, а Костя ничего не спросил. Он молча протянул ей мяч и ушёл к песку, где играли ребята.

Галя дала ему лопатку.

– Вот, – сказала она, – делай дорогу к нашему дому, а я каких-нибудь веточек поищу – будет сад.

А Зина сидела на скамейке рядом с мамой и думала...

Если пойти побегать с мячом и оставить у мамы песочники, мама отдаст их Косте. Если играть песочниками и оставить мяч, мама отдаст Косте мяч. Сидя играть ни во что нельзя. А встать невозможно: в одной руке совок, в другой песочники, мяч лежит на коленях. Была бы третья рука – можно было бы и мячик унести с собой. но третьей руки нет... Что делать?

Вдруг со стороны колхозного сарая послышались крики:

– Лохмач с цепи сорвался!.. К нам бежит!.. Все обернулись.

– Лохмач! Лохмач!.. Берегись, ребята!..

Ребята бросились врассыпную. Валя вбежала в сад и захлопнула за собой калитку.

На куче песка остался только маленький Андрюша: на четвереньках ведь не уйдёшь далеко. Он лежал в песочной крепости и ревел от страха, а грозный враг шёл на приступ.

Валя взвизгнула, выбежала из калитки, схватила в одну руку совок, в другую – кукольную сковородку и, заслоняя собой Андрюшу, стала у ворот крепости.

Огромный злющий пёс нёсся через лужайку прямо на неё. Он казался коротким и очень широким. Он не лаял, а как-то всхрапывал при каждом прыжке. Вот уже совсем близко его оскаленная, клыкастая пасть. Валя бросила в него сковородку, потом совок и крикнула изо всех сил:

– Пошёл вон!

– Фьють! Фьють, Лохмач! Сюда! – Это сторож бежал через улицу наперерез Лохмачу, Вале на выручку.

Услышав знакомый голос, Лохмач остановился и вильнул хвостом. Сторож взял его за ошейник и увёл обратно к сараю.

На улице стало тихо. Ребята медленно выползали из своих убежищ: один спускался с забора, другой вылезал из канавы... Все подошли к песочной крепости. Андрюша сидел и уже улыбался, вытирая глаза грязными кулачонками.

Зато Валя плакала навзрыд.

– Ты что? – спросили ребята. – Лохмач тебя укусил?

– Нет, – отвечала она. – Он не укусил... Просто я очень испугалась...

А Володя сидел на полу, посередине комнаты. Кругом – машины разных марок: заводная маленькая «Победа», большой деревянный самосвал, грузовик с кирпичиками, поверх кирпичиков – рыжий Мишка и белый заяц с длинными ушами. Покатать Мишку и зайца? Дом построить? Завести голубую «Победу»?

Завёл ключиком. Ну и что? Протрещала «Победа» через всю комнату, уткнулась в дверь. Ещё раз завёл. Теперь кругами пошла. Остановилась. Пусть стоит.

Начал Володя мост из кирпичиков строить. Не достроил. Приоткрыл дверь, вышел в коридор. Осторожно заглянул в кухню. Бабушка сидела у стола и быстро-быстро чистила картошку. Тонкие завитки кожуры падали на поднос. Володя сделал шаг... два шага... Бабушка не обернулась.

Володя подошёл к ней тихонько и стал рядом. Картошины неровные, большие и маленькие. Некоторые совсем гладкие, а на одной...

– Бабушка, это что? Будто птички в гнёздышке сидят?

– Какие птички?

А ведь правда, немножко похоже на птенчиков с длинными, белыми, чуть желтоватыми шейками. Сидят в картофельной ямке, как в гнезде.

– Это у картошки глазки, – сказала бабушка.

Володя просунул голову под бабушкин правый локоть:

– Зачем ей глазки?

Не очень удобно было бабушке чистить картошку с Володиной головой под правым локтем, но бабушка на неудобство не жаловалась.

– Сейчас весна, картошка начинает прорастать. Это росток. Если картошку посадить в землю, вырастет новая картошка.

– Бабушка, а как?

Володя вскарабкался к бабушке на колени, чтобы лучше разглядеть странные ростки с белыми шейками. Теперь чистить картошку стало ещё неудобнее. Бабушка отложила нож.

– А вот так. Смотри сюда. Видишь, совсем крошечный росточек, а этот уже побольше. Если картошку посадить в землю, ростки потянутся к свету, к солнцу, позеленеют, листики на них вырастут.

– Бабушка, а это у них что? Ножки?

– Нет, это не ножки, это начали расти корешки. Корешки тянутся вниз, в землю, из земли будут воду пить.

– А ростки к солнцу тянутся?

– К солнцу.

– А корешки тянутся в землю?

– Корешки – в землю.

– Бабушка, а куда люди тянутся?

– Люди?

Бабушка положила на стол недочищенную картофелину и прижалась щекой к Володиному затылку:

– А люди тянутся друг к другу.

– Спешат, спешат! Всё время куда-то спешат! – недовольно сказал Володя. – А куда спешат – неизвестно! – Он отхлебнул ещё немного молока и задумался.

– И всегда Евгения Николаевна торопит: кто скорее соберётся да кто скорее сделает... – поддержала Володю Лида, лениво шнуруя башмаки.

– Скорее сделать легко, – заметил Боря, – а вот вы попробуйте медленнее!

– Медленнее меня никто ничего не делает, – |сказала Лида.

– Не хвастай, голубушка! – Володя широко открыл глаза. – Один раз я так медленно пил молоко, что оно у меня в чашке прокисло, свернулось. Получилась простокваша, Я насыпал туда сахару и стал есть ложкой.

– Это что! – сказал Боря. – Вот я один раз так долго сидел не шевелясь – всё собирался рейтузы надевать, – так долго сидел, что паук от моей головы к потолку большую паутину сплёл и пять мух успел поймать, пока я сдвинулся с места!

– Ну что ж, ничего особенного! – воскликнула Лида. – Главная копуха всё-таки я! Один раз я так долго обувалась, так долго ботинки зашнуровывала, так долго, уж так долго... Встала, а ботинки-то жмут! Стоять не могу.

– Почему? – спросил Боря.

– Потому что, пока обувалась, я выросла, и ботинки мне стали малы. Пришлось покупать новые. Конечно, я – главная копуха!

Стукнула дверь. Весёлые голоса в передней:

– Володя! Боря! Лида! Где вы?

– Идите сюда!

– Посмотрите, какую мы гору сделали!

– Берите санки! Идите кататься!

– Кататься? – крикнула Лида. – Стойте, стой те! Я первая прокачусь, меня подождите!

Ботинки зашнуровались сами: раз, два, и го тово. Лида не успела даже из них вырасти.

Молоко само влилось Володе в рот, даже успело прокиснуть.

Если бы в комнате и оказался какой-нибудь паучок и нацелился приладить паутинку к Бориной макушке – бедняга бы только ахнул: Бориной макушки уже не было в комнате!

– Я первая!

– Меня скорей прокатите!

Три копухи, расталкивая ребят, выбежали во двор, а главная копуха – Лида – летела впереди всех.