Экран компьютера с трудом передавал безмятежность морской глади, по которой плыла огромная яхта. На корме судна стоял мужчина, завороженно смотрящий на солнце, встающее над горизонтом. Внезапно в углу экрана появилась фигура в капюшоне. Человек секунду постоял, затем на цыпочках подкрался к мужчине и двумя руками столкнул того за борт. Перегнувшись через невысокое ограждение, злоумышленник убедился в успехе и, развернувшись, двинулся назад. Лицо его скрывал длинный козырек кепки, так что разобрать кто это, было совершенно невозможно.

— Да уж. На других камерах ничего нет? — спросил капитана яхты молодой лейтенант по фамилии Цыплаков, один из двух полицейских, охраняющих порядок на Соловецких островах.

— Ну эт самое, они по бортам стоят. На мостике еще одна есть. Как-бы за пассажирами не принято шпионить, — ответил моряк, возрастной мужчина по фамилии Панов.

— Тут не пассажиры, а убийцы, мля. Как говоришь, утонувшего звали?

— Павленко он. Алексей, — капитан заглянул в какую-то бумажку.

— А паспортные данные есть?

— Ну, эт самое, нет. Может у турфирмы есть. А мне просто список пассажиров прислали, — капитан развел руками, покрытыми выцветшими татуировками.

— Что за бардак? Положены же какие-то правила быть. Пассажиров возите, должен быть манифест, что ли, — раздраженный лейтенант не сразу подобрал слово.

— Командир, я не при делах. Я людей в Архангельске на борт взял, сюда доставил. С меня какой спрос? Жилеты спасательные есть, инструктаж провел. Обнаружил пропажу пассажира, записал в судовой журнал причины и обстоятельства несчастного случая. Принял решение флаг «Оскар» не поднимать, также не осуществлять разворот Вильямсона и не проводить спасательные операции из-за неопределенности места падения человека за борт, — капитан начал отчитываться официальным языком, с трудом понятным Цыплакову.

— Не все пассажиры доставлены. Так что оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Быстро давай мне паспортные данные, — повысил голос полицейский.

Он решил давить властью.

— Ну, не бухти, командир. Сейчас позвоню в турфирму, — моряк повернулся, и отошел за телефоном, припадая на одну ногу.

— Хорошо, а с матросом что?

— Тут, эт самое, другое дело. Баходир Мухамадиев. Вот документы его. Просто пропал. Лодки одной резиновой не хватает. А, может он этого Павленко то и столкнул? А потом уплыл? — предположил капитан.

— На камерах ничего не видно? Как он отплывал? — Цыплаков не стал реагировать на предположения капитана.

— На камерах не видно, они на корму направлены. А он мог с носа ее спустить и спрыгнуть, — предположил Панов.

— А ему то зачем пассажира топить? — задал резонный вопрос полицейский, потерев переносицу.

— Да кто их разберет, нерусских этих, — развел руками капитан. — Может, эт самое, джихад объявил.

— Ладно. Я пока опрошу пассажиров. У них там главный есть?

— Ну есть. Душа компании называется. Писатель знаменитый. Анатолий Парухин. Я, правда, о таком не слышал, — капитан осклабился.

— Я тоже, — хмыкнул полицейский. — Но это, давай мне вводные на утопленника, — оборвал себя лейтенант.

Он прошел в кают-компанию, где за столом сидели туристы.

— Так. Парухин, кто из вас будет? — лейтенант постарался придать голосу уверенности, для чего добавил низких нот.

Затем он оглядел всех сидящих, пытаясь угадать писателя. Народ был разношерстный. Три красивые женщины постарше и молодая сексуальная брюнетка, но Цыплакова интересовали мужчины. Их было четверо: молодой полноватый хипстер, и три взрослых мужика: накаченный бородач, гламурный красавчик с хвостиком на макушке и худой дядечка со светлыми седеющими волосами до плеч. Снизу, из помещения камбуза, доносилось позвякивание посуды. «А у них ведь еще повар свой нанят», — полицейский вспомнил перечень пассажиров.

— Допустим, я Парухин, — поднялся с кресла светловолосый.

Ему было ближе к пятидесяти, но выглядел он довольно моложаво.

— Оперуполномоченный Цыплаков. Пройдемте со мной, — полицейский старался говорить уверенно.

— А что, собственно, случилось? По какому праву вы нас держите? — вежливо, но настойчиво, спросил писатель, поправив очки.

— Люди пропали с вашего корабля. Так что не надо возмущаться, пока всех не опрошу, никого не отпущу. Вы все тут свидетели преступления, — Цыплаков по максимуму добавил голосу авторитетности.

Они направились в помещение, отделенное стеклянной перегородкой от кают-компании и присели на диваны. За их спинами началось активное шушуканье туристов, услышавших новости о пропаже двух человек.

Полумрак бара не позволял толком разглядеть лица посетителей, но столик, за которым сидели трое мужчин, был ближе к стойке, потому было видно, что мужчина южной внешности и с неожиданно полным ртом золотых зубов о чем-то разговаривает с двумя поморами. Перед ними стояло пиво, южанин, по виду цыган, пил только кофе. Из глубины зала на них и показал невысокий крепыш с холодным взглядом.

— Вот этих надо уработать. Которые русские.

— Наглухо? — переспросил старший из двух бородатых парней.

— Вам там в ваших смешанных единоборствах совсем головы поотбивало? Просто, чтобы на недельку на больничном оказались. Погодите, пока чебурек уйдет.

— Э, брат, не надо так о людях за внешность говорить, — сказал парень помладше.

— Ты че, попутал рамсы что ли? Будешь меня учить как нерусских называть? — крепыш вперил в него взгляд.

— Все нормально, братан. Отработаем, как надо, — старший примирительно поднял руки. — Давай, в ноги проходим, захват на болевой и дело с концом, — повернулся он к младшему. — Ходить точно не смогут, больничный гарантирован, — с этими словами он вновь повернулся к крепышу.

— Вот это деловой разговор. Бабки сразу будут по результату. Когда начнете? — успокоился тот.

— Э, слушай, тут камеры наверняка. Чего нам палиться? Выйдут на улицу, и там все сделаем.

— Ладно. Я тогда там буду вас ждать. Заодно присмотрю, нет ли посторонних. Черная Ауди с московскими номерами. Туда за баблишком подходите. Лады? — крепыш протянул руку старшему.

— Договорились.

Ждать им пришлось недолго, вскоре из бара вышел золотозубый, и сев в «Гелендваген», уехал, а минуту спустя появились поморы. Один держал в руке недопитую бутылку пива, второй достал сигареты и закурил, затем оба направились в сторону Северной Двины. Бородатые неспешно двинулись им наперерез. Когда до поморов оставалось шага три, бойцы ММА, бросились в атаку. Оба были не то борцами, не то дзюдоистами, потому больше рассчитывали на бросковую технику нежели на ударную. Первому улыбнулась удача, он технично захватил ноги курящего и свалил его на землю, затем водрузился на него, стараясь захватить ногу для болевого приема. У второго все пошло не так гладко. Когда он нырял в ноги, в голову ему прилетел удар бутылкой пива. От удара она разбилась и следующие несколько ударов боец получил уже «розочкой». Порезы были неглубокие, но болезненные, поэтому ему никак не удавалось полноценно схватить соперника.

Наконец первый из нападавших до хруста вывернул ногу соперника и поспешил на помощь окровавленному партнеру. Вдвоем они смогли сбить того с ног, и первый повторил болевой прием с ногой помора. Поддерживая второго, они побежали в сторону Ауди, в которой их дожидался заказчик. Не выходя из машины, тот швырнул им под ноги конверт, после чего автомобиль рванул с проворотом колес подальше от развернувшихся событий.

Первым на установленное место встречи приехал Парухин с Анастасией. До этого они общались только в суде, так что все путешествие они с удовольствием проговорили на отвлеченные темы. Парухина в аэропорту встречал представитель турфирмы — говорливая дама в возрасте. Она передала ему уточненную программу, сообщила о преодоленных трудностях, таких как внезапная замена капитана яхты, и о нерешенной проблеме с экскурсией к океанологам. Вскоре Парухин с Анастасией уселись в престижный минивэн и поехали на Чумбаровку.

Это была главная пешеходная улица Архангельска, где сильнее всего чувствовалась связь веков. Деревянные домики XIX века чередовались со зданиями советской постройки, из-за которых выглядывали современные строения. На Чумбаровке турфирма устраивала короткую прогулку пешком, после чего все должны были пообедать и познакомиться друг с другом. На пешеходной улице их уже ждал молодой экскурсовод, зачем-то наряженный в косоворотку, подпоясанную цветным кушаком. Снизу наряд завершали черные с отливом штаны с начищенными сапогами. «Наряд помора, видимо», — подумал про себя Парухин, отметив, что он не слишком отличается от одежды среднерусского крестьянина.

Сразу за ними к месту встречи приехал Артур. Он был без багажа, только с ручной кладью, так что добрался довольно быстро. Тщательно оглядев себя в зеркало в такси, он вышел и бодрым шагом направился к группе.

— Здравствуйте, я Артур, куда чемодан можно пристроить? — преувеличенно бодрым голосом сообщил он.

Парухин чуть вальяжно протянул ему руку, а Анастасия вежливо улыбнулась и взглядом указала на представительницу турфирмы. Артур отошел в сторону и задумался над реакцией своей возлюбленной. Перед поездкой он написал ей в Телеграм, что присоединится к ней в путешествии, но ее эмоции ему были непонятны. «Неужели она не поняла, что я тот самый Артур? Да вряд ли. А чего так сухо поздоровалась?» — мужчина слегка расстроился реакцией своего объекта воздыханий. Он ожидал, что Анастасия как минимум его поблагодарит за помощь с компроматом. Но его тут же подхватила говорливая дама и повела к минивэну.

Следующими к месту встречи приехала молодая пара, прибывшая в Архангельск за пару дней до путешествия. Они представились: Алексей Павленко с подругой Анной. Артур, как ему казалось, не обращавший внимания ни на каких женщин кроме Анастасии, даже присвистнул, увидев девушку. Хотя над ней явно поработал пластический хирург, но и природа дала ей немало. Только какое-то время спустя Артур заметил, что Анна невысокого роста, и, если бы не огромные каблуки на туфлях, ее полноватые ноги смотрелись бы не так выигрышно. Ее спутник Алексей выглядел не так гламурно, было ощущение, что он немного не в своей тарелке. «Понаехавший», — Артур отметил то ли уральский, то ли сибирский выговор в его речи. Но цепкий взгляд холодных глаз мужчины говорил о непростом характере его обладателя. Да и крепко сбитая фигура не вызывала желания с ним связываться. С другой стороны, рыжеватые волосы и веснушки слегка придавали его образу комичности.

К этому моменту к ним присоединилась немолодая миловидная женщина в цветастом сарафане и странном головном уборе.

— Всем доброго дня. Я Марина. Из Иркутска. Писатель, как и вы, Анатолий, — она кокетливо протянула руку Парухину.

— Очень приятно, — выдавил тот в ответ, моля Бога, чтобы ему не пришлось рецензировать ее произведения.

Последними на Чубаровке появилась симпатичная пара средних лет, и юный трэвел-блогер Игнат из Армении. От Артура не укрылось, что Ольга Евтухова, стильно одетая бизнесвумен в дорогих украшениях, поцеловалась с Парухиным и что-то ему шепнула на ухо.

Ее спутник, представившийся Эдуардом, был чуть моложе ее, и выглядел как фотомодель. У него были длинные волосы, заплетенный в пучок на макушке и выбритый затылок с висками. «Альфонс, похоже. Прическа как у Златана Ибрагимовича», — цинично рассудил Артур. Игнат был толстым молодым человеком в майке с надписью «Металлика» и в серьезных очках с большими диоптриями. Все перезнакомились, сдали вещи в микроавтобус и принялись слушать экскурсовода.

Артур старался сконцентрироваться на экскурсии, хотя глаза машинально искали Анастасию. Он пытался сравнить ее внешность вживую, с тем, что она выкладывала на своей странице. К ее чести, она не ретушировала свои изображения и практически не отличалась от своего виртуального аватара. Фигура была такой же стройной, как на фотографиях в ее ленте. Закончив сравнение, Артур продолжил слушать экскурсию.

Половина из рассказанного ему было известно, что-то он слушал вполуха, но история про то, что Даниэль Дефо в своей знаменитой книге заставил Робинзона Круза возвращаться домой через Архангельск, его поразила.

— Но зачем через Север? — не выдержал Артур. — Робинзон же по легенде где-то в теплых морях на острове жил?

— Ну конечно же. Но наш порт в XVII веке был настолько знаменит, что писатель его не мог не упомянуть, — пафосно развел руками экскурсовод.

Дальше его никто не прерывал, и он успел сообщить про Соломбальские верфи и Холмогоры, Ломоносова и освоение Арктики, лендлиз и интервенцию. Парухин важно кивал, но не вмешивался, хотя пару раз на его лице видна была гримаса от лютой чуши, которую временами нес молодой человек.

Он искренне верил в то, что замерзающий зимой порт Архангельск может конкурировать с Мурманском за звание столицы русской Арктики. Еще экскурсовод доказывал, что строительство Санкт-Петербурга было невыгодно России, и окно в Европу надо было оставлять в Архангельске. В общем, экскурсия была далека от науки, но обычным туристам это и не нужно было.

После прогулки они все отправились в чешский ресторан прямо на пешеходной улице. Заказав еду, все дружно еще раз перезнакомились и договорились создать общий чат, чтобы делиться фотографиями и новостями. Артур втайне обрадовался, что получит телефон Анастасии, но та продиктовала свой бизнес-аккаунт. Не убирая телефон, он собрался было открыть приложение по подсчету калорий, без которого не садился за стол, но застеснялся делать это при всех. Артур решил, что забьет данные потом, потому как снижение веса по-прежнему было его идеей фикс.

Парухин тем временем довольно занудно рассказал правила поведения в тур-поездке, попросил никого не злоупотреблять алкоголем и, не дай бог, наркотиками, а также, просил всех без нужды не опаздывать и не задерживать окружающих. Закончив явно неприятную для себя миссию, он сообщил подробности на сегодняшний вечер:

— Сейчас тут обедаем и едем в Архангельский краеведческий музей. Там у нас короткая экскурсия и концерт фольклорного ансамбля. Нальют по рюмочке, скучно не будет, — добавил он, увидев пару кислых мин на лицах путешественников.

Немного осмелев, они стали заказывать себе алкоголь. Парухин и все мужчины взяли себе пива, Анастасия и Анна взяли себе вина, Ольга Евтухова долго выясняла насчет игристого и только Марина гордо объявила всем, что она придерживается ЗОЖа и не пьет.

— Что-то я в Иркутске ЗОЖников не видел, — захохотал Павленко, который взял себе еще пятьдесят грамм водки, сообщив, что «пиво без водки — деньги на ветер». Эдуард тоже было попытался заказать крепкого, но был одернут Ольгой.

Анна, подруга Павленко, послушно улыбнулась, трэвел-блогер Игнат захихикал, но все остальные шутку проигнорировали. Марина обиженно поджала губы. Парухин тут же попытался перевести разговор в другое русло, начав расписывать какой у них повар на корабле. Павленко и тут не утерпел, перебил Парухина и поинтересовался у Марины, не вегетарианка ли она.

— Я практикую сыроедение, но делаю себе поблажки, — сообщила она, надменно глядя на спрашивающего.

«Чего он на нее напустился, сам судя по выговору в Москве недавно? Бывший провинциал свои комплексы реализует?» — задался вопросом Артур. Тут на помощь Марине пришла Анастасия, для нее в отличии от Парухина, управлять коллективом явно было не в новинку.

— Так, молодые люди. Мы тут для того чтобы посмотреть Соловки и послушать нашего знаменитого писателя. А самовыражаться можно в другом месте. Анатолий, прошу Вас, продолжайте.

Павленко свирепо взглянул на Анастасию, но смолчал. Парухин, ободренный поддержкой, взял инициативу и постепенно увлек всех рассказом о будущем путешествии. Всерьез его больше не перебивали, все вопросы были только по делу. Игнат поинтересовался, как они будут размещаться. Парухин достал телефон и открыл там «заметки»:

— Ну семейные, я имею ввиду Евтухова Ольга и Эдуард, — писатель помедлил, явно забыв его фамилию, — в первой каюте. Алексей с Анной во второй. Ну и мальчики, с мальчиками, то бишь Игнат с Артуром в третьей. Девочки, Марина с Настей, в четвертой.

— А вы, Анатолий? — кокетливо спросила Марина. — С кем вы живете?

— А я, как говорится, поближе к кухне и подальше от начальства. С поваром нашим Иваном, живу, — Парухин постарался максимально нейтрально ответить на вопрос и продолжил рассказ:

— Давайте, друзья, я лучше нашу программу напомню. Значит первый день. С утра у нас обзорная экскурсия по Соловецкому монастырю. Примерно, часа три. Походим по центральному комплексу монастыря, в храмы тоже зайдем. Памятники, кстати включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Безусловно, крепость Соловецкую посмотрим. Обед, само собой разумеется. Вечером Морской музей. Ужин, кто хочет — может в монастырь на вечернюю службу, — Парухин оглядел туристов, пытаясь угадать верующих.

Никто не проявил явного интереса к посещению монастырской службы.

— А ночуем на яхте? — уточнила Ольга. — Там вообще спать то нормально? — чуть поджав губу, уточнила она.

— Да. Видите ли, друзья, на острове такие гостиницы, что наша яхта по сравнению с ними пятизвездочный отель. Итак. Второй день — поедем в Свято-Вознесенский скит и на Секирную гору, где стоит церковь-маяк, во времена СЛОН ставшая штрафным изолятором.

— А СЛОН это что такое? — поинтересовалась Марина. — Что-то индийское?

«Тоже мне писательница», — про себя хмыкнул Артур.

— Аббревиатура. Соловецкий лагерь особого назначения. Далее у нас Савватиевский скит, это первое поселение соловецких иноков, — Парухин заглянул в гаджет, не доверяя своей памяти.

— Потом Аллея Юнг — это здесь в военные годы из 14-летних подростков моряков делали. Оттуда на Красное озеро, там знаменитые озерно-канальные системы. Дамбу 16 века посмотрим, помните, в СССР идея была «повернуть реки вспять». Вот ее тут реализовали. Затем обед и плывем на Большой Заяцкий остров.

— А что там? — осведомился Игнат.

Он единственный из всех конспектировал все услышанное.

— Зайцы бегают. Большие, — сострила Анастасия.

Пассажиры улыбнулись, но Парухин проигнорировал шутку, закинул прядь седеющих волос за ухо и продолжил:

— Там святилище эпохи неолита с лабиринтами и символическими выкладками. Еще валунную гавань посмотрим. Но самое там главное, это деревянная церковь Андрея Первозванного. Оттуда началась знаменитая «Государева дорога», я про это расскажу обязательно. Как она с основанием Санкт-Петербурга связана. Очень, кстати любопытный природный ландшафт, псевдотундровая растительность. Вы своими глазами увидите, как выглядел Север Европы в начале эпохи галоцена, десять тысяч лет назад

Ольга Евтухова демонстративно закатила глаза, изображая усталость от скучных тем.

— Друзья! Да вы не хмурьтесь, это интересно будет, — Парухин отметил скучающие взгляды туристов, затем вновь посмотрел в телефон.

— Ну и третий день. Пройдем по заливу Долгая губа. Это такое «внутреннее море» Соловков, там даже в шторм редко бывают волнения. Поверьте мне на слово, там очень красиво. А еще у нас там будет дегустация беломорских мидий.

— А пивасик бельгийский есть? Иначе мидии не зайдут, — хохотнул Павленко и взглядом поискал одобрения у окружающих.

При этом как заметил Артур, его рюмка водки стояла нетронутой, да и пива он отпил лишь пару глотков. Только Анна нейтрально улыбнулась шутке своего спутника, а Парухин тем временем продолжил рассказ:

— Затем поплывем на Мыс Белужий. Белухи — это белые северные киты. Они из Ледовитого океана приходят на Белое море в летний период. Если повезет, сможем понаблюдать китов в дикой природе. У них как раз проходят брачные игры. Там же посетим станцию океанологов, они расскажут о своей работе. Если все срастется, конечно. Пока еще не подтвердили. Ну и потихоньку назад отправимся.

Туристы начали забрасывать Парухина вопросами, на которые тот по мере возможности пытался отвечать. Анастасия, услышав все, что ее интересовало, пошла в женский туалет. Там она встретила прихорашивавшуюся у зеркала Марину.

— Как ты думаешь, он жене изменяет? — сибирячка сразу перешла на «ты» и нисколько не стеснялась

— Кто? — растерялась Анастасия.

— Ну как кто? Ну Парухин, конечно. Или ты не ради него приехала? — писательница с удивлением посмотрела на собеседницу

— Скорее, Соловки посмотреть, — аккуратно ответила Анастасия.

— Ну, тем лучше. Главное, чтобы он со мной переспал. Я училась Кама сутре в Индии. Ни один мужчина, который со мной был, меня забыть уже не может, — Марина страстно зашептала, глядя на себя в зеркало, одновременно поправляя грудь под цветастым сарафаном.

Анастасия с трудом сдержала смех, глядя на своеобразную внешность и экзотический наряд Марины. Она хотело было поддакнуть, но вспомнив жену Парухина красавицу Олесю, тактично промолчала.

— А эта богатая сука, Евтухова, она что с ним знакома? — резко переменила тему писательница.

— Ой, я не в курсе, — Анастасия заторопилась к выходу.

Марина бросила очередной взгляд на свое отражение и тоже вернулась в зал.

Трапеза уже подходила к концу, когда за соседним столиком начался скандал. Две семейные пары, до этого тихо выпивавшие, вдруг что-то не поделили. Мужья начали повышать друг на друга голос, жены на них шикали и дергали за рукава, но в какой-то момент ссора переросла в драку. Не выходя из-за стола, мужики начали обмениваться ударами, роняя с грохотом посуду на пол. Персонал заведения состоял исключительно из женщин, потому разнимать мужиков было некому. Одни из жен попыталась было оттащить мужа, но получила чувствительный тычок локтем в лицо и осела на пол.

Артур оглядел компанию. Парухин подчеркнуто не смотрел на дерущихся, Игнат незаметно снимал их на телефон, Эдуард, посмотрев на Ольгу, вжал голову в плечи, делая вид, что поглощен едой. В глазах у Павленко заиграли чертики, он явно был не чужд таких историй, но дисциплинированно сидел, как будто стесняясь своей девушки. У всех женщин были смешанные чувства по отношению к происходящему, но Артура интересовала Анастасия. На ее лице было выражение брезгливости от увиденного. Она машинально наматывала свои светлые волосы на палец, что видимо, выказывало ее волнение.

— Может разнять их? Не возражаете? — Артур обратился как бы ко всем, но смотрел при этом на предмет своего обожания.

— Да уж пожалуйста. Хоть один нормальный мужик найдется, — тут же отозвалась Анастасия.

Воодушевленный шансом показать себя «настоящим мужиком», Артур с готовностью вскочил из-за стола и двинулся в сторону дерущихся. Те к этому моменту уже катались по полу, сшибая столы и стулья. Секунду помедлив, он оценил обстановку и ринулся на дерущихся. Голову драчуна, оказавшегося в этот момент сверху, Артур взял в «стальной зажим», а нижнего он зафиксировал, уперев тому колено в солнечное сплетение. Оба начали дергаться, и в какой-то момент Артуру показалось, что он рухнет вместе с ними на пол, устроив «кучу малу», но потихоньку оба драчуна начали успокаиваться. То ли недостаток кислорода, то ли отсутствие ударов от соперника утихомирило обоих. Артур чуть разжал хватку и приговаривая: «все, мужики», поднялся с колен и оттащил верхнего в сторону. Драчунов подхватили жены, причем одного супруга начала жалеть, а второго колотить, но это уже не требовало вмешательства.

Артур, внутренне торжествуя, вернулся за стол, где тут же стал героем. Но в основном восхищались им Марина и Ольга, Анастасия просто мило ему улыбнулась. Павленко протянул ему ладонь с предложением: «дай пять, красава!». Игнат что-то уже выкладывал в свой блог. Наконец, Парухин тут же рассчитался и предложил всем ехать в краеведческий музей.

Это было старинное здание Гостиного двора, прямо на берегу Северной Двины. Возрастная женщина экскурсовод провела их по экспозиции, полностью просветив их насчет истории родного края. Игнат активно фотографировал все увиденные артефакты, коих набралось немало. Это были и кареты, и рыбацкие лодки, огромные морские якоря соседствовали с моделями парусников и пароходов. Артур вдруг подумал, не показался ли он Анастасии неотесанным качком, и излишне часто задавал экскурсоводу непростые вопросы. Но та не терялась и вежливо отвечала, хотя явно испытывала дискомфорт от того, что ее перебивают.

Экскурсия закончилась концертом. Молоденький официант разнес им по бокалу игристого, и они прошли в зал, где фольклорный ансамбль уже был готов к выступлению. Ничего отличающегося от обычных русских песен Артур не услышал. Единственное отличие — в каждой песне были отсылки к воде. «Вдоль по морю», «Из-за устья Лодейного» — так или иначе близость океана отражалась в текстах песен.

Чтобы не пялиться на Анастасию, он переводил взгляд на других туристов. Ольга Евтухова что-то выговаривала своему приятелю. «На Анну засмотрелся?» — предположил Артур, но затем увидел, как Ольга вырывает из рук Эдуарда фляжку. «О, наш человек», — усмехнулся молодой человек. Вскоре концерт завершился, и они прошли к выходу.

Микроавтобус довез их до причала, где стояла их яхта. Артур знал, что это будет что-то комфортабельное, но увиденное его поразило до глубины души. Длиной в тридцать метров, белая красавица возвышалась среди остальных катеров и буксиров, стоящих у причала. Кто-то из группы схватился за телефон, чтобы сфотографировать яхту, кто-то восхищенно ее разглядывал. Меньше других восхищалась Ольга Евтухова, явно она видала яхты и побогаче. Больше других был впечатлен Игнат, видимо, в силу молодости. Он тут же начал рассказывать в камеру «о своем вайбе на этой яхте». На белом борту судна золотыми буквами было выведено “Bauer”. «Как коньки», — подумал Артур.

У трапа их встречал молодой матрос с куцей бороденкой, судя по тюбетейке на голове, уроженец Средней Азии. Все довольно легко взошли по трапу на борт, кроме Парухина, которому далось это с заметным усилием. Увидев вопросительный взгляд Марины, как бы невзначай оказавшейся рядом, он сухо пояснил:

— У меня боязнь высоты.

В это время все пассажиры собрались делать групповую фотографию. Парухина поставили в центр, но он настоял, чтобы они отошли от борта яхты на пару шагов, объяснив, что его пугает близость к краю. Матрос сделал несколько фотографий и отдал Игнату телефон со словами: «не за что, брат».

«Откуда у узбеков или таджиков море? А на казаха матрос вроде не похож» — про себя подумал Артур, но дальше его внимание переключилось на яхту. Внутри она была еще богаче чем снаружи. Просторная палуба на корме, окаймленная невысоким ограждением, была отделана тиковым деревом. По краям стояли банкетки для желающих сидя понаблюдать за морем. С палубы две двери вели в кают-компанию, просторный холл, богато отделанный красным деревом. Сверху ослепительно сиял белый потолок, украшенным встроенными светильниками. В торце кают-компании стояла барная стойка, а посередине был накрыт обеденный стол. Ближе к носу был еще один салон с кожаными диванами и панорамным остеклением. Из кают-компании наверх и вниз шли две лестницы. Сверху была капитанская рубка, внизу жилые каюты и камбуз. Оттуда с подносом, полным закусок вышел симпатичный светловолосый мужчина в смешном поварском колпаке и стильном фартуке.

— О, гости дорогие. Добро пожаловать. Располагайтесь, сейчас будем ужинать. Я ваш повар в этом путешествии, меня зовут Иван Воронин. Вы, наверное, слышали о моих проектах, погуглите если что, — ничуть не стесняясь, прорекламировал он себя.

Тут же из капитанской рубки спустился прихрамывающий мужчина средних лет.

— Панов, эт самое. Сергей. Капитан этой посудины, — протянул он руку Парухину. — Вы тут типа главный?

— В некотором роде. Когда мы отплываем?

— Отходим мы через час, — капитан сделал недовольную гримасу, но не стал повторять старую моряцкую шутку про то, что именно плавает по воде. — К восьми утра будем на Соловках.

— Великолепно. Погода как? Качать не будет?

— Нет. Волна маленькая, ветер юго-западный. Хороший. Качает крепко, когда сиверко задувает, вот он волну длинную подымает.

Парухин кивнул, интуитивно догадавшись, что означает «сиверко», и пошел искать, куда пристроить вещи. Компания разбрелась по каютам и начала обустраиваться. Артуру досталась маленькая каюта с двумя кроватями, расположенными одна над другой. Посмотрев на рыхлого Игната, он великодушно предложил занять верхнюю полку, за что удостоился кучи благодарностей.

Вскоре в чат пришла команда от Парухина: «Друзья! Ужин через 15 минут». В означенное время вся компания расположилась за столом. Дамы успели поменять гардероб, мужчины просто привели себя в порядок после перелета и экскурсий. Наиболее вызывающе выглядела Анна. Высокие каблуки, юбка с разрезом и непременное декольте. Ольга была наряжена богато, Анастасия стильно, а Марина снова аляповато.

Артур надел на себя концертную футболку Red Hot Chili Peppers, зная, что Анастасия является давней поклонницей этого коллектива. Он изо всех сил хотел показаться ей близким по духу человеком, хотя в какой-то момент спрашивал сам себя, не сошел ли он с ума со своей влюбленностью в малознакомую женщину. Другой причиной выбора футболки было то, что она плотно обтягивала его атлетическую фигуру и подчеркивала рельеф мускулатуры. Но Анастасия мельком глянула на его футболку, и выпирающие из под нее бицепсы, но не задала столь ожидаемого Артуром вопроса, на который тот уже заготовил ответ. «Ладно, все равно моей будешь», — про себя подумал он и решил впредь впечатлять женщину своей мечты другими методами.

Но роскошный ужин быстро отвлек его от мыслей о предмете воздыханий. Иван превзошел сам себя. Артур с тоской подумал, что посчитать калории ему снова не удастся, и дал себе обещание не налегать на еду и алкоголь. Но все было настолько вкусно, что он, как и все, накладывал порцию за порцией.

Иван был звездой компании. Он делился рецептами, выдавал кулинарные тайны и заодно подливал всем вино. Особенно его нахваливала Анна, уделяя ему максимум внимания. Она даже вызвалась помогать ему с десертами. Артур скосил глаза на Павленко, ожидая от него ревности, но тот благосклонно взирал на подругу и даже фотографировал ее в белом переднике, надетом для работы на кухне. Вскоре все допили чай и перешли в салон с диванами, куда Парухин всех пригласил на свою мини-лекцию.

Парухин откашлялся, оглядел аудиторию и начал своим приятным баритоном:

— Друзья мои. Теперь мы познакомились, и я хочу презентовать мою готовящуюся к защите диссертацию. Докторская, — между делом заметил он.

— Рабочее название: «взаимосвязь логистических маршрутов и успешности цивилизаций». Да, не простое название, — Парухин глянул сквозь стильные бифокальные очки на слушателей.

Все сосредоточенно внимали известному писателю. — Начнем сначала. Как известно, есть исторический факт — все цивилизации зарождались возле воды, рек или морей. — А зачем охотникам на мамонтов моря или реки? Можно колодец или ручей юзать, — предположил Игнат, отвлекшийся от написания очередного поста в своем блоге.

Перед лекцией он, попросив разрешения у Парухина, поставил на штатив камеру, снимающую беседу. — А там и не было цивилизаций, — парировал Анатолий. — Я веду их отсчет с момента появления земледелия и скотоводства. А это случилось не так давно. Тысяч восемнадцать- двадцать лет назад. — А как связано земледелие и цивилизация? — молодой человек продолжал задавать наводящие вопросы. — Ну как минимум двумя вещами. Во-первых, избыточной рождаемостью. Охотники и собиратели банально рожали меньше детей. Кочевать с большим семейством сложнее. А оседлым наоборот. Больше рук требуется. Ну и во-вторых, валовый продукт у земледельческих и скотоводческих общин сильно выше. Есть излишки, которыми можно и нужно торговать. А раз есть торговля, появляется счет, и как следствие, письменность. Вот вам и цивилизация. И, это научный факт, а не только домыслы Юноя Харрари. — Если позволите, я как юрист добавлю. Вместе с земледелием какое-никакое право потребовалось. Надо имущество наследовать, землю межевать, договоры на продажу зерна заключать и так далее, — Анастасия включилась в дискуссию. — Вот видите! Все развитые цивилизации по этому пути и шли. Переход на новый уклад хозяйствования, за этим всплеск культурного развития. А аборигены в Америке и Африке, оставшиеся охотниками и собирателями так и остались без письменности. — Ну может они это? Как бы недоразвитые? — Алексею Павленко явно были не близки идеи толерантности. — Вы про расовые различия? И да, и нет. Основная проблема Африки и Америки- их меридиональное расположение. Они с севера на юг простираются. — Оп-па. А это тут причем? — недоуменно уточнил мужчина. — Ну смотрите. Если континент расположен таким образом, — Парухин помахал рукой вверх-вниз, — то шансов на миграцию и взаимное проникновение сельскохозяйственных культур минимум. Например, инки приручили в южной Америке ламу. А ацтеки в центральной Америке изобрели колесо. Но поскольку с севера на юг и обратно переселяться сложно — слишком разный климат, так они и остались при своих. Дети ацтеков играли с колесиками, а инки навьючивали лам.

Туристы удивленно переглядывались, но вопросов не задавали, а Парухин тем временем продолжал рассказ.

— А в Евразии можно десятки тысяч километров с запада на восток пройти и климат будет примерно схож. Так китайцы сами научились курицу разводить и научили европейцев, а те, в свою очередь, передали им опыт молочного скотоводства. То же самое с рисом и пшеницей. Так что африканцам и индейцам скорее с географией не повезло, чем с расой. — Не, я так то не расист, просто негры, ну стремные они. Работать не хотят, только бы в футбол или баскетбол играть, — Павленко окончательно выразил свое отношение к людям другого цвета кожи. — Мы отвлеклись, — Парухин мягко вернул разговор в нужную ему стезю. — Теперь про логистику. Ее основные параметры скорость, надежность и дешевизна. В зависимости от них логистика и меняется. Согласны? — Ну в целом да. А надежность — это сохранность товара? Чтобы траблов при анбоксинге не было? — снова уточнил Игнат. — Точно. В наше время, чтобы товар не разбили. В то время, чтобы его банально не разграбили. Так вот. Пятнадцать тысяч лет назад. Расстояния огромные, дорог нет, государств, обеспечивающих безопасность, тоже нет. Какой вид транспорта выбираем? — Ну морской, конечно. Дороги не нужны. Ограбить не так просто, — в разговор снова вмешалась Анастасия.

Было очевидно, что ремесло юриста создавало у нее профессиональную деформацию восприятия окружающего мира. Парухин с ней согласился: — Правильнее сказать, водный. В море то недалеко выходили. В основном речной транспорт и, так скажем, прибрежный. Все города и поселения, созданные до нашей эры, так или иначе расположены на водных путях. Самое известное- Междуречье, там реки Евфрат и Тигр. Река Нил в Египте, побережье средиземного моря в Греции и Финикии. Рим возник на реке Тибр. На Дунае масса городов. В общем, просто поверьте. — А что в нашей эре изменилось? Русские города тоже на реках строили. Киев там, Новгород, — теперь уже Анастасия вела диалог с писателем. — Ну там где древняя Русь возникла, порядка не было, поэтому мы и в нашей эре вынуждены были таким путем идти. А вот в Египте была сильная власть и появилась самая знаменитая дорога от Нила до Пирамид Хеопса. Дальше в Римской империи начали строить дороги, и охранять закон и порядок. Так что появились и наземные перевозки. Аппиева дорога и другие, ведущие в Рим. Города появляются вне зависимости от рек. Медиоланум, например. Это Милан нынешний. Потом тюркские империи пошли. Шелковый путь появился. Хотя он тоже зачастую по воде шел. — Как это? Там же пустыни, верблюды. Караваны. Марко Поло, — Анастасия выдала ассоциативный ряд. — Это только южный маршрут проходил через Персию, но был и северный. До Каспийского моря шли верблюды. Дальше морем. Через Кавказ, например, шелковый путь по реке Кура проходил. От устья в Азербайджане, до верховий в Грузии. Там через перевал и та самая знаменитая Колхида. Оттуда опять морем. Если «в варяги», то бишь в Скандинавию товары везли, то по реке Итиль, ныне Волга, до вышнего Волочка, оттуда в Мсту и Волхов. Там уже Ладога и Балтийское море. — А я, кстати, оттуда родом. Там у нас музей есть. Когда Петербург строили, туда по несколько тысяч лодок бурлаки через нас тащили, — гордо сообщила Анна, довольная возможностью поучаствовать в интеллектуальной беседе. — Правильно. Так что в первом тысячелетии нашей эры водный путь остаётся основным, дорожные перевозки довольно дороги и ненадежны. Караван с охраной дело непростое, а пограбить купцов все горазды. Римская империя разрушена, наступили темные века. В Европе развивается торговля вдоль Рейна, Одера, Луары и Темзы. Ну и Дунай, само собой. Там же и города строятся. В Византийской империи дела получше, но тоже торговля идет в основном морем. Возвращаясь к теме моей диссертации, в это время залог успешности цивилизации — это наличие у нее водных путей сообщения. Или расположение прямо на них. — Стоп. А Иерусалим? Он же не на реке построен. Там до реки Иордан километров двадцать. Да и то река, то не река, так — ручей по колено. И до римской империи Иерусалим тоже существовал. Как так? — Артур задал каверзный вопрос, краем глаза посматривая на реакцию Анастасии. — Ну тут вы, Артур, молодец, подловили меня. Но исключения только подтверждают правило. Там промысел божий. Иерусалим это про Храмовую гору. Там логистика не принципиальна. Артур внутренне возликовал от комплимента писателя. — Поехали дальше. В средние века начинается эпоха морской навигации. Парусники, сначала галеоны неповоротливые, затем скоростные клиперы. В общем стоимость и скорость морской перевозки оптимизируется, — продолжал вещать Парухин. — Ну, зато надежность, судя по пиратам разная. Если Фрэнсис Дрейк в море, то испанцам жилось не спокойно, — профессия Анастасии вновь не дала ей промолчать. — Это правда. Но в целом начинают развиваться морские города. Вся северная Европа- строятся Антверпен, Гамбург, Амстердам. Испания и Португалия, в принципе, разбогатели за счет своего морского флота. В Средиземном море — Венеция, Генуя. Это самые богатые и успешные республики. В колониях все крупные города — это порты. Нью Йорк, Бостон. Рио-де-Жанейро. Карибы все. На Руси, это Архангельск, нами только что осмотренный. В Китае, кстати, Шанхай и Гонконг. Забыли о них. А там на реках Янцзы и Хуанхэ все крупные города строились. — А Пекин? Он же в горах вроде, — Артур решил проявить эрудицию. — Да нет. Там есть две небольшие речки. Юндихэ и Чаобайхэ. Как-то так они называются. Там еще другая история, во время империи Хань столицей был город Саньян, далеко от рек. Но это была могущественная империя. Дольше все просуществовала. Чуть не пять веков. Могла себе позволить охранять сухопутные дороги. Там был знаменитый Чайный путь в Южную Азию. И Королевские дороги между Таиландом и Камбоджей. — Откуда, Анатолий, вы это все знаете? — кокетливо спросила Марина. — Как говорят в армии — матчасть учу. Для писателя это основное, — Парухин то ли подколол Марину, то ли просто поделился опытом. — В общем, до середины девятнадцатого века самые успешные страны и города — это те, которые имеют выходы к морю. С прорытием Панамского и Суэцкого каналов — еще быстрее и дешевле доставлять морем стало. Отсюда расцвет Англии — морской державы. И постепенный закат Османской империи. — А почему Османская империя зафакапилась? — снова очнулся Игнат. — А их монопольная торговля с Китаем и Индией закончилась. А они с этого много денег имели. Стало дешевле пряности и чай морем везти. — А что в середине девятнадцатого века меняется? — молодой человек задавал вопросы как прилежный ученик на лекции. — Паровоз изобретают. Государства крепнут. Страны и города, расположенные внутри континентов, получают дешевые и надежные логистические маршруты для своей торговли. Главные бенефициары — Россия и США. Мы Транссиб строим, они трансатлантическую дорогу. У нас Урал и Сибирь развивается, у них Средний Запад. Эта эпоха называется «Золотой век железных дорог». К концу девятнадцатого века протяженность железных дорог в мире больше шестисот тысяч километров. Это пятнадцать раз Землю можно объехать. Из них две трети в Америке.

Туристы молчали, представляя планету, окутанную сетью железных дорог. Парухин продолжал, явно войдя во вкус:

— Наступает двадцатый век. Это уже автомобили в игру вступают. Тут преимущество у малых стран Европы с развитой автодорожной сетью проявляются. — Поясните. Не втыкаю, — попросил Игнат. — Ну есть универсальное правило. Морской транспорт выгоден при перевозках дальностью более пяти тысяч километров. Автомобильный менее тысячи. Посередине железная дорога. Тут Европа получает неоспоримое преимущество. Хотя там и железные дороги есть, и баржи до сих пор по Рейну плавают. Но за счет сети автомобильных дорог, все европейские государства успешными становятся. Германия борется с застоем в экономике за счет строительства автобанов. Америка тоже побеждает Великую депрессию за счет постройки дорог. К этому времени придумывают асфальт и двигатель внутреннего сгорания. — Понятно. Трушная идея, — казалось, что Игнат сейчас сдаст конспект на проверку. — Но это еще не все. Конец двадцатого века. Изобретение контейнерных перевозок. Малькольму Маклину спасибо. И войне США с Вьетнамом. Резкое снижение стоимости доставки морем. За двадцатый век доставка морем удешевилась в десять раз. А железная дорога осталась плюс минус как была. Ну заменили паровоз на тепловоз или на электровоз. А корабли выросли в тоннаже в десятки раз. При этом себестоимость примерно такая же. Колесные пары истираются, рельсы тоже чинить надо. А там плывет себе пароход с двадцатью моряками. Везет десять тысяч контейнеров. Выгружается за сутки. Так что сейчас дешевле из Владивосток в Питер или из Лос-Анджелеса в Нью Йорк на пароходе груз доставить. — Но медленнее, наверное, — предположила Марина, тоже старающаяся не пропустить ни слова. — Я права, Анатолий? — Это да. Плыть дольше месяца. Но дешевле. И надежность такая же, — согласился Парухин. — Если хуситы или сомалийские пираты не включатся, — сострила Анастасия, но шутку никто не оценил. — Так что сейчас страны с более развитыми портами имеют конкурентные преимущества. Чилийский сибасс довезти до Питера дешевле, чем горбушу с Камчатки. А сибирская древесина в Европе дороже чем бразильская. Таким образом, вывод следующий. В зависимости от технологического уклада больше преимуществ получает страна или агломерация с максимально удобной логистикой. Когда-то город на реке, потом порт на море, какое-то время имела значение железная дорога, а сейчас снова важно быть рядом с водой. В Китае, например, в последние годы на побережье больше 15 городов миллионеров появилось.

Чуть помолчав, Парухин решил сменить тему на более понятную для аудитории:

— Почему Русь разделилась? А все просто. Смотрим логистику. Киевское княжество — Днепр. Знаменитый путь «из варяг в греки». Поднимаемся вверх по Днепру и там волоком либо в Ильмень, далее через Волхов в Ладогу, либо через реку Великую в Чудское озеро и через Нарову в Балтийское море. Или в Западную Двину и оттуда в Рижский залив. Зачем им Северо-Восточная Русь? С их путем по Волге в Каспийское море? И наоборот. Зачем Киевская Русь Московской? К тому же, после нашествия крестоносцев в 1204 году Византия в упадке. Чего с ней торговать? Разная логистика, разные купцы.

Все кивали головой, с восхищением глядя на писателя.

— Будущее княжество Литовское сидит на логистике, ведущей в Балтийский бассейн. Западная Двина, Неман и оттуда можно в Западный Буг и Днестр. Им разумнее с Галицко-Волынским княжеством дружить, чем с Киевской или Северо-Восточной Русью. Почему Новгородское княжество так долго независимо было? Потому что могло как через Волгу торговать, так и через Днепр.

— Так типа вывод какой? — спросил Павленко, явно тяготящийся сложными рассуждениями.

— Ну как минимум то, что любое государство в древности и в средневековье, как правило, находится на каком-то речном логистическом маршруте. Чем востребованней путь через него, тем оно богаче.

— Ну это понятно. А распад Руси тут причем? — вмешался в дискуссию Артур.

— Ну я же сказал, нет строгой экономической необходимости объединяться. У каждого своя экономика.

— А лествичное наследование? Разве не из-за него распалась Русь? — Артур проявил недюжинные познания в отечественной истории.

— Ну это, само собой. Равно как и внешние враги у Киевской Руси. Киев по сути это проходной двор для кочевников с востока, убегающих в Европу от более сильных монголов. А Северо-Восточная Русь практически в безопасности. Она же за лесом. От сюда и названия, Переславль-Залесский и так далее.

— Анатолий, вы нас интригуете. За каким лесом? ⁃ переспросила Марина.

— Ну тогда рязанские и московские леса были практически непроходимы. Опять же логистически Владимирская Русь отделена от Степи и кочевников. Они же леса как огня боялись. Там нет дорог. И Соловей Разбойник в засаде ждёт. А по рекам кочевники плавать не умели. Так что Северо-Восточная Русь намного спокойнее жила. Богатела, пока Киев разоряли печенеги и половцы.

— Но монголы всё-таки добрались? — вмешалась Анастасия.

— Ну это очень целеустремленные парни были. Как Лев Гумилев писал, пассионарные. Да бог с ними. Что-то я вас утомил. Давайте уже спать расходиться. Несмотря на вежливые протесты и благодарности за интересную лекцию, туристы и вправду были полны впечатлений и были готовы отходить ко сну.

Артур улучил момент и подошел к Анастасии.

— Хотел спросить, компромат то мой пригодился? Вы тогда написали, что Горбачев от кассации отказался, — Каледин почувствовал, что краснеет.

— Погодите. Вы и есть К.А.? — удивленно посмотрела на него на него Анастасия.

— Ну «Король Артур» так можно сократить, — он пожал плечами. — ну или, Каледин Артур.

— А у меня Телеграм инициалы К.А. только показывал. Я чего-то и не догадалась, что вы это вы, — она очаровательно улыбнулась. — Спасибо вам за помощь. Я уже было тогда отчаялась. Анатолий! — она позвала писателя, которого натурально заперла в углу Марина.

— Да, Анастасия, что-то хотели? — охотно отозвался он, в надежде избавиться от навязчивой поклонницы.

Марина в этот момент рассказывала ему про то, что отсутствие в море вышек с сотовой связью раскрывает ее чакры и позволяет внимать рассказу писателя с удвоенным вниманием.

— Тут наш спаситель. Который отель Горбачева в Черногории раскопал, — Анастасия показала на Артура.

— Тот самый «К.А.»? Очень приятно, спасибо Вам за ту информацию, — Парухин двумя руками схватился за руку Каледина.

— Да не стоит благодарностей. Это моя работа, компромат искать. В этот момент я обычно скромно потупляю глаза, — неожиданно для себя сострил Артур.

Анастасия и Парухин посмеялись шутке и продолжили благодарить Каледина к его вящему удовольствию.

— То-то я думаю, какой продвинутый слушатель попался. Про лествичное наследование в Киевской Руси немногие знают, — похвалил его писатель.

— Стараюсь вашей аудитории соответствовать. Тут и умные, и красивые собрались. Такие как Анастасия, — Артур решился на комплимент и посмотрел на предмет своего обожания.

Женщина неожиданно покраснела и, глядя ему прямо в глаза, произнесла:

— Давно мне комплиментов не говорили.

— Не может быть! Такой женщине? Я думал, у вас армия поклонников, — Артур шел ва-банк.

— Ну клиенты, ожидающие скидки, в зачет не идут. Поклонники в сети тоже, там извращенцы в основном. Так что, спасибо на добром слове, — Анастасия одновременно и порадовала, и огорчила Артура.

Балкер-сухогруз «Мауритиус», идущий под либерийским флагом, медленно шел по Двинскому заливу Белого моря, приближаясь к Архангельску. Было уже близко к полуночи, но стояли белые ночи, и сумерек не было. Морская администрация порта, получив нотис о прибытии, сообщила, что их запланированный причал еще не готов их принять, и расчетное время прибытия сдвигается. Капитан судна, возрастной латыш, приказал сбавить ход, и филиппинец, стоящий за штурвалом, отработал команду. Судно шло в балласте, без груза, планируя загрузиться на Соломбалке пиломатериалами и топливными пеллетами, чтобы уйти с ними в Турцию. Для входа в устье Северной Двины им нужен был лоцман, и капитан планировал вскоре лечь в дрейф возле острова Мудьюг, в ожидании катера с портовыми службами.

Тем временем на корме судна два матроса, суетливо доставали из под чехла спасательной шлюпки странные предметы, напоминающие буи с объемными грузилами. Но в отличии от обычных буев, раскрашенных в яркие цвета, эти были покрашены стальной серой краской. Да и привязанные к ним снизу объемные тюки, замотанные в полиэтилен, не выглядели обычными грузилами. Матрос, который был повыше ростом, скомандовал второму:

— Так, генацвале. Координаты точные? Надо чтобы и в Глонассе и в GPS совпали. А то если товар не найдут, мы не то что бабла не увидим, еще и самих нас закопают.

— Э, слюшай. Не первый раз работаю. Бросай за борт уже. Глонасс-Шлонасс, начинаешь тут, — проворчал матрос ростом пониже.

Высокий матрос, не задавая больше вопросов, поочередно опустил за борт сухогруза три буя с привязанным грузом и зачехлил обратно брезент на шлюпке. Невысокий тем временем отправил сообщение со смартфона и кивнул подельнику:

— Let’s go. Вахта скоро начинается, — произнес он, перемешивая английские и русские слова, как принято в интернациональных экипажах, работающих «под флагом».

Но спокойной вахты у них не получилось. Спустя три часа, около двух часов ночи, когда они уже стояли у светящегося буя «Мудьюгский 1», вместо обычного катера с комиссией портовых служб и пограничников, к ним пришвартовалось большое таможенное судно ТС-103, внешне выглядевшее как буксир, раскрашенный в зеленые и белые цвета. К нему была прицеплена резиновая лодка, а на палубе лежали злополучные буи с контрабандой. На борт поднялись несколько бойцов в сине-белом камуфляже, вооруженные короткоствольными автоматами, и высокий статный таможенник в фисташковом мундире. В удостоверении, которое он предъявил, значилось что это Матвей Бергман, оперуполномоченный по особо важным делам. Погоны полковника на мундире также свидетельствовали, что таможенник высокого ранга.

Капитан судна, сразу почувствовав подвох, тем не менее пытался сохранить лицо:

— Что-то случилось, офицер?

— Совершенно верно. Два члена вашего экипажа сбросили груз. 60 килограмм кокаина. В территориальных водах Российской Федерации. Так что контрабанда наркотиков налицо. Будем проводить обыск, точнее осмотр помещений. Ну и матросов задержим. Так. Опознаете их? — таможенник протянул планшет капитану.

Там был набор изображений, снятых, судя по всему, с квадрокоптера. На нем два матроса суетливо выкидывали что-то за борт. Капитан внимательно рассмотрел изображение на планшете и повернул голову к таможеннику.

— Маленький, это наш электромеханик. Кабидзе. А второй, я не понимаю кто это, — на хорошем русском языке произнес капитан.

Бергман пролистнул на планшете несколько фотографий с разными ракурсами.

— А, это, — с характерной задержкой, свойственной всем прибалтам, проговорил капитан, — это Шунин. Дизелист. С «жабофлота» к нам пришел, — увидев вздернувшуюся бровь таможенника, латыш добавил:

— Так ваши русские моряки речной флот называют. Мол по дну реки ползут и лягушек давят, — он неожиданно для сложившейся ситуации улыбнулся.

— Ну что же, отлично. Не хотел жаб давить, теперь будет лес валить. Проводите наших сотрудников к ним, — повернувшись к СОБРовцу, Бергман добавил:

— Внимательнее там. Чтобы вещдоки не скинули.

Через час, закончив обыск кают контрабандистов и осмотр судна, таможенник дал команду на отплытие и набрал начальника:

— Андрей Юрьевич, это Бергман. Докладываю. Задержаны два матроса с сухогруза, которые сбрасывали кокаин. Грузин и россиянин. Так. Еще есть узбек на резиновой лодке, который выуживал его. Чуть не прозевали его, появился из ниоткуда. Хорошо, что птичка висела над точкой сброса.

Выслушав ответ руководителя, таможенник произнес:

— Матросы оба говорят, как один, мол пришло сообщение в Телеграме: «Хотите заработать?». Затем прислали инструкции. Груз забрали в Эквадоре, когда туда удобрения отвозили. Здесь сбросили. Отправили координаты на тот же аккаунт в Телеграме. Тут бесперспективно дальше рыть. Интереснее с узбеком, но он, нехороший человек, молчит. Хотя в телефоне у него кое-какую переписку и кучу нашли. Но, отправлено с мессенджера, привязанного с украинского номера, и владелец пока непонятен. Какой-то «О» сначала написал ему координаты, где забирать груз. Насчет места передачи товара — тишина. Будем пробовать, — после небольшой паузы Бергман добавил: — Конечно, Андрей Юрьевич, буду информировать. Так. Давайте только в прессу пока не объявлять.

Услышав ответ, полковник ответил:

— Так точно, будем готовить обе дырочки! Надеюсь, пригодится, та что для ордена!

Лейтенант полиции посмотрел на Парухина, сверил увиденное с паспортом и задал первый вопрос:

— Знаете ли вы пропавшего? Павленко, стало быть.

— Ну как знаю. Вчера познакомились. Обычный парень. Девушка у него заметная.

— О, у девушки может быть мотив, — оживился полицейский. — Как зовут?

— Эту мадемуазель зовут Анна. Не перепутаете, — Парухин усмехнулся, поправив очки. — Давайте я вам напишу, кто с кем проживает, — с этими словами он набросал на листочке список из имен и фамилий.

Цыплаков свернул листок и засунул в свой блокнот, в который он записывал все, что относилось к расследуемому преступлению. Хотя ему приходило в голову, что в XXI веке использовать планшет для заметок более технологично, он подотчетно копировал манеры поведения киношных детективов. Закончив с листочком, он достал бланк протокола и поднял глаза на писателя:

— Хорошо. Тем не менее, давайте протокол оформим. Что-то ночью слышали или видели?

— Нет. Читал до 12, потом Иван пришел, когда все убрал, и мы легли почивать. А, вот, кто-то около полуночи стучался в каюту, но я не открыл. Подумал — сумасшедшая писательница, Марина. Ну вы ее увидите, поймете. Иван, как говорится, с первыми петухами проснулся, ушел завтрак готовить. Я еще поворочался чуть-чуть и к нему пошел кофе пить. Ну а потом весь этот сумбур с пропажей господина Павленко поднялся.

— А, по матросу пропавшему что можете сказать?

— Да я его видел только когда мы заходили. Я все время внутри находился, ибо открытое пространство не очень переношу. Высотобоязнь, знаете ли.

Лейтенант задал еще несколько вопросов, после чего протянул листок Парухину:

— Пишите: «С моих слов записано верно, исправлений и добавлений нет». Число и подпись.

Приняв у Парухина подписанный протокол, лейтенант попросил:

— Подругу пропавшего пришлите. Анна ее зовут, да?

— Совершенно верно, — Парухин встал и как будто бы щелкнул каблуками, собираясь откланяться. Ему явно было не по себе от всего происходящего, но он старался сохранить лицо.

«Еще бы «честь имею» сказал», — про себя хмыкнул Цыплаков.

Через минуту в салон зашла Анна. Лейтенант не увидел в ней ничего сверхъестественного. «Обычная баба. Ну с сиськами силиконовыми. Чего тут слюни распускать?»

Анна и вправду выглядела не так обворожительно, как с вечера. Заплаканные глаза и полное отсутствие косметики делали ее обычной миловидной девушкой, а кроссовки превратили ее из стройной фотомодели в невысокую девицу с полноватыми ногами.

— Здравствуйте. Лейтенант полиции Цыплаков, — полицейский махнул удостоверением. — Можно ваши документики?

Анна молча протянула паспорт. «Анна Щеглова, уроженка Тверской области, Вышний Волочек, прописка московская», — отметил Цыплаков и записал данные на следующий чистый лист бумаги.

— Какие у вас отношения с пропавшим? — начал он опрос.

— Да особо никаких. Познакомились, свидания, туда-сюда, — Анна попыталась игриво улыбнуться, но получилось не очень. — Поехали, говорит на Соловки, будет круто. Ну у меня все равно планов не было. Бассейн в фитнесс-клубе на профилактике, я и согласилась.

— Понятно. Фамилию, имя-отчество спутника своего знаете?

— Ну Алексей. Павленко вроде фамилия. Паспорт я не смотрела.

— Нормально вы так знакомы. Где живет, знаете?

— Квартиру он в Москва-Сити снимал. Где банк. Вот у меня сообщение есть с адресом, приглашал к себе один раз, — девушка протянула смартфон полицейскому.

— О, хоть что-то, — Цыплаков переписал данные и номер телефона. — Родственники, знакомые, друзья?

— Да никого не видела. Я же не замуж за него собиралась. Просто потусить вместе.

— Никаких ссор с ним не было? — Цыплаков исподволь задал интересующий его вопрос.

— Да с чего вдруг. Мы только познакомились. Самый разгар конфетно-букетных отношений, — Анна искренне удивилась вопросу.

— Понятно. Как из Москвы добирались?

— Он сказал, боится летать. На машине его ехали. За два дня добрались. В Архангельске гуляли, в Холмогоры ездили.

— Так, еще теплее. Где останавливались?

— В Новотеле, 308 номер.

— Отлично, — Цыплаков сделал пометочку в блокноте. — И последний вопрос. По пропавшему матросу что можете сказать?

— Там два их. Один азиат, второй такой худенький, с наколками. Какой пропал то?

— Азиат, — Цыплаков поразился наблюдательности девушки.

— Ну, вежливый. Когда на борт поднимались, руку подавал. А потом не видела его.

— На этом пока все, — Цыплаков проговорил подсмотренную им в полицейских сериалах фразу, быстро заполнил протокол и дал Анне расписаться, после чего запросил коллег из Архангельска насчет постояльца в Новотеле.

Опросы остальных ничего интересного для полицейского не добавили. Все ничего не слышали, никуда не ходили и тоже говорили о соседях, которые не шумели. Исключением стал Артур.

Задав тому традиционные вопросы «где был?» и «что видел?» Цыплаков получил развернутый ответ:

— Где-то незадолго до полуночи, от яхты лодка отошла. Резиновая. Кто там был — не скажу, далеко было. Я всплеск услышал, выглянул, но уже поздно. Алексея Павленко до этой встречи никогда не видел. В соцсетях его нет, телефон зарегистрирован на таджика какого-то, так что по нему личность не определить. По «Портрет-поиску» тоже вам сложно будет, там таких тысяч десять будет.

— А вы сами из органов? — не сразу нашелся Цыплаков, ошарашенный подробным докладом с упоминанием ведомственных информационных систем.

— Журналист. Расследователь. Веду свой блог. Дальше. С девушкой у этого Павленко какие-то странные отношения были. Как будто только что знакомы. Все время ей не то наливал, накладывал.

— Ну, вроде недавно познакомились, — полицейский пожал плечами.

— Еще. Вроде Павленко не дурак выпить, но по факту почти не употреблял, — Артур продолжил перечислять подмеченные странности.

— Может в завязке? — потерев переносицу, Цыплаков выдвинул встречную версию.

— Может. Но необычно. Еще его подруга активно с поваром заигрывала, а он даже не ревновал. Хотя такую девушку грех одну оставлять.

— Да ну. Ничего особенного, видали и получше, — хмыкнул полицейский. — О погоди, мне чего-то товарищи ответили. Павленко Алексей Федорович, при регистрации в гостинице предъявил паспорт гражданина Абхазии. Это что вообще такое? — полицейский ошарашенно взглянул на собеседника.

— Ну купить можно недорого. Если есть проблемы с законом. Непростой такой утопленник. Вы бы отпечатки его сняли в каюте, вполне может в розыске оказаться, — Между делом намекнул Артур, стараясь быть корректным с молодым полицейским.

— Твою медь. Но раз ты лодку видел до полуночи, значит не узбек Павленко утопил?

— А когда Павленко утопили?

— На камерах картинка в три часа ночи, — Цыплаков и сам не понял, как он стал откровенничать с журналистом.

— Получается. А на картинке не видно, кто его утопил? Ну, хотя бы, мальчик или девочка?

— Да хер знает. Среднего роста, в капюшоне и в кепке с длинным козырьком.

— Значит, не Анна. Она метр шестьдесят пять без каблуков.

— Логично, — согласился Цыплаков. — Убийца на камере был явно без каблуков.

— Так, а второй матрос, капитан — они не могли?

— Ну второй матрос в это время за штурвалом стоял, сидел, то есть, — поправился полицейский. — Я камеру с мостика просмотрел полностью. Капитан хромает сильно, да и стал бы он мне пленки показывать? Сказал бы: не работает видеорегистратор.

— Логично, — согласился Артур. — А у туристов всех алиби есть?

— Ну как бы да. Никто не слышал, чтобы сосед уходил. Все ранее незнакомы, вместе случайно оказались. Только Евтуховы — семейная пара. Но с чего туристам Павленко топить? — Цыплаков уже вовсю советовался с Артуром.

— Слушай, там такая история была, Весь вчерашний день Павленко троллил Марину. Ну эту чудную тетку, писательницу. Конечно, вряд ли она на убийство готова, хотя вдруг от обиды его вытолкнула.

— Она тут самая мутная, я ей про одно, она тут же мне про перерождение и период Осквернения всех близких утонувшего. Допросить нормально не получается. Вон, смотри и сейчас по палубе ходит, что-то жжет, — Цыплаков показал на Марину, пританцовывающую по корме корабля с курительными палочками.

— Экспертов, когда доберутся, попрошу ее отпечатки пальцев особенно посмотреть. Вдруг все-таки она, — задумчиво предположил молодой полицейский.

— Так, не положим она. А с чего матросу сбегать от нее? Он то ее не дразнил, — Артур продолжил мозговой штурм.

— Может они с Павленко чего-то другого испугались? Узбек успел убежать, а Павленко нет? — Цыплаков выдвинул свою версию.

Артур пожал плечами:

— Надо матроса в розыск объявить. Вдруг что-то полезное расскажет. Тело Павленко, полагаю, бессмысленно искать. Я книжки про полярные конвои читал, тут ведь температура воды градусов восемнадцать?

— Да поменьше даже. Шестнадцать еще, не прогрелась.

— Ну до потери сознания ему от двух до четырех часов, для смерти восемь часов максимум. Так что, если Павленко, то только тело искать. А матросик, то вполне живой может быть.

Цыплаков с уважением посмотрел на журналиста:

— Красава. Точно. Займусь этим. Ты тут давай, погрей уши. Если чего, звони, — полицейский незаметно перейдя на «ты», продиктовал номер телефона и вышел из салона и кают-компании.

Следующим, прямо на камбузе, он опросил повара, высокого блондина по фамилии Воронин. Он тоже ничего не видел и не слышал.

Добравшись до капитанского мостика, Цыплаков опросил помощника капитана по фамилии Радченко. Худой мужчина с россыпью наколок отвечал с украинским акцентом.

— Ну а шо говорить-то, в двенадцать часов на вахту заступил. Встал за штурвал. До четырех достоял, смотрю, Баходир этот не идет на смену. Тю, думаю, проспал. Цинканул капитану, он приходит, говорит нет того на корабле. Пошел пошукать, смотрю лодки одной нет, резинки. Так шо и все, — сообщил тот.

— Так значит, с нуля до четырех с места не сходил?

— Та какое-тут, автопилот тут аховый, надо все время в оба смотреть, а то с курса собьется. Баходир, он вообще на десять миль восточнее ушел. Да и камера вон, — матрос показал на стеклянный купол, висящей над головой. — Только отвлекись, оштрафует компания.

— Понятно. Вот здесь распишитесь, — ворох протоколов у лейтенанта становился все толще.

Проделав ту же операцию с капитаном, Цыплаков услышал почти то же самое. Выходил из порта сам, затем передал штурвал Баходиру, тот в полночь сдал вахту Радченко, в четыре утра был им разбужен. В вахтенном журнале произвел отметки, принял решения поисковые операции самостоятельно не производить, так как место пропажи матроса установить было невозможно.

Полицейский помотал головой и понял, что должен проветриться.

— Значит так. Я на берег. Это все место преступления, возможно с уликами. Поэтому борт покидать запрещаю. Двигайтесь на Большой Заяцкий остров. Там швартуйтесь в валунной гавани у Андреевского скита. Сбегать там некуда, так что подозреваемые никуда не денутся. Я приеду, может с экспертами. Вот визитки, там телефон мой есть, если что звоните, — Цыплаков постарался придать голосу максимум строгости, для чего говорил басом.

— Эт самое, а туристы? Программа у них. Скандал будет, — попытался возразить капитан.

— Это теперь не туристы, а подозреваемые в тяжком преступлении. «Сто пятую» точную можно возбуждать, хотя еще факт наступления смерти не подтвержден, — полицейский начал рассуждать сам с собой.

Панов непонимающе смотрел на полицейского.

— Но покушение уже точно можно предъявлять. Поэтому можем выйти в суд на ограничение отдельных действий. Будут возмущаться — в отдел поедут, — сам себя успокоил полицейский и попрощался с капитаном.

«Или это «стодвадцатьпятая» — оставление в опасности? Посреди моря человек тонет, это явно оставление в опасности. Нет, но сначала то он его сбросил», — Цыплаков с момента окончания вуза не сталкивался с такими задачами. Служба на Соловках означала массу дел по мелким статьям, а с тяжкими правонарушениями он до этого не сталкивался.

Вообще его карьере еще не исполнилось и двух лет. Сразу после окончания института МВД и присяги его распределили на север, на Соловецкие острова. Жизнь там четко делилась на два сезона: полное туристов и паломников лето, и скучная голодная зима. Из-за сильных течений лед в Белом море около Соловков практически не вставал, но, при этом, дрейфующие льдины мешали навигации, а доставка свежих продуктов самолетом стоила космических денег. Потому жители Соловецких островов зимой обходились консервированным зеленым горошком и картошкой. Криминальная обстановка тоже менялась от сезона к сезону. Зимой это были бытовые конфликты на почве пьянки, летом преступления против туристов и их собственные хулиганские выходки. В любом случае, опыта у Цыплакова было маловато, но он был полон энтузиазма раскрыть пропажу человека.

Цыплаков сошел на причал и отправился в отдел, а капитан спустился в кают-компанию, где сообщил новости. Народ принял их по-разному. Кто-то проникся ситуацией и промолчал, кто-то начал возмущаться нарушенными планами. Некоторые понимали, что среди них может находиться убийца, столкнувший Павленко за борт, а для кого-то это было какое-то недоразумение. Как понял Артур, про видео с изображением того, как сталкивают Павленко за борт, кроме него никто не знал.

— Анатолий! Какого хрена! Я столько денег заплатила за экскурсии по Соловецким островам, а не за домашний арест на яхте, — начала возмущаться Ольга Евтухова.

Ее спутник Эдуард благоразумно помалкивал. Явно в их семье он не претендовал ни на какое лидерство. Также возмущался Игнат, он явно собирался сделать несколько стримов для своих подписчиков, и арест в его планы не входил. Артур и Марина, в силу профессиональной деформации, наоборот, были увлечены произошедшим и не особо расстраивались из-за нарушенных планов. Писательница вовсе схватила ноутбук и начала что-то лихорадочно в нем печатать. Внимательно приглядывающий за ней Артур вспомнил Чехова: «Писатель должен много писать, но не должен спешить». Ему пришла в голову шальная мысль: «Убить человека, и про это роман потом написать? Да ну бред», — заключил он.

Анастасия, как и Эдуард, помалкивала, не выражая своих эмоций. Анна тихо всхлипывала, жалея то ли себя, то ли пропавшего спутника. Единственный, кто стал дискутировать с Ольгой, был Парухин.

— Оленька, не переживайте. Пройдемся по острову, выполним программу третьего дня. Там все разрешится.

— Так нельзя же с яхты выходить?! Мы тут как в сериале «Домашний арест», — продолжила возмущаться Евтухова, но уже с меньшим апломбом.

Она явно не привыкла уступать ни в чем, особенно если за это было заплачено.

— А мы с капитаном договоримся, — ласковым голосом успокоил взбалмошную женщину писатель. — Кто нас там увидит? Да и, так сказать, «душа компании» с вами, — Анатолий выложил припасенный козырь, встряхнув прической.

Все разом угомонились. «Все-таки прикольная это задумка, с душой компании. Так то, народ постоянно весь ругается в поездках, хочу туда, хочу сюда. А тут есть авторитет», — Артур про себя отметил мудрость организаторов поездки.

«А чего это вдруг Ольга Евтухова стала Оленькой?»— задумался Артур и полез в телефон поискать информацию о женщине. Его натура не позволяла оставлять нерешенные загадки. Но про личную жизнь Парухина до знакомства с нынешней женой в сети ничего не было. Про Ольгу в основном были истории о ее бизнес-достижениях. Она выросла в семье партийного функционера, удачно приватизировавшего завод в Подмосковье. Ближе к пенсии он начал подпускать дочку к управлению компанией, и Ольга довольно успешно продолжила его дело, заодно вложившись еще в несколько бизнесов. Про ее личную жизнь, тем более про знакомство с Парухиным тоже ничего не нашлось. Интернет в море ловился плохо, поэтому посмотреть соцсети на наличие общих фотографий Артуру не удалось. «Богема. Все друг друга знают», про себя решил Артур.

Следующим объектом его изучения стала Марина. Про нее было много упоминаний как о тренере по йоге и духовном наставнике. Также она опубликовала пару рассказов, которые Артур мельком просмотрел, ужаснувшись количеству специфических терминов. Но ничего кровожадного в рассказах он не нашел.

Капитан тем временем запустил двигатели яхты, и вскоре они были уже у небольшого деревянного пирса Большого Заяцкого острова. Туда же на катере приплыл экскурсовод. Капитан, как и ожидалось, не стал возражать против экскурсии, пожав плечами:

— Куда вы с острова то подеваетесь?

Туристы под предводительством гида сошли на берег и тут же были расставлены на деревянные мостки, проходящие через весь остров. Растительность на острове была крайне скудная, в основном мох и невысокие растения. То здесь, то там из земли торчали огромные серо-черные гранитные валуны, как будто прорвавшиеся сквозь зелень травы

— Это псевдотундра! По ней ходить нельзя! Уникальный ландшафт! — сообщила им бойкая старушка с табличкой лицензированного экскурсовода на груди.

— А почему так называется? Фейковая тундра? — спросил Игнат, начавший снимать все на камеру Гоу-Про.

— Потому что тут вечной мерзлоты нет. Но растительность тундровая. Вон, рябинку видите? — гид махнула рукой на крошечное деревце, высотой не больше двадцати сантиметров.

Все покивали головой, рассматривая карликовое растение.

— Думаете, маленькое? А ему уже года три четыре. Вон, цветет даже.

Все туристы принялись щелкать на телефоны и камеры крошечное деревце. Пройдя дальше, гид остановила группу перед довольно большой кучей камней, каждый размером с большой кирпич.

— Ну вот и первая загадка острова. Каменные насыпи. Для чего и кем это было сделано — непонятно.

— Может могильники? — предположил Артур.

— Нет. Были раскопки. Там ни останков, ни культовых предметов. Есть какие-то следы жизнедеятельности, но не то, что стоило бы засыпать. И таких насыпей тут на островах больше тысячи.

Туристы поцокали языками, глядя на неизвестно кем собранную кучу камней.

— А не могли они землю от камней очистить чтобы грядки разбить? Ну и собрали в кучку, — наивно предположила Анастасия.

— Да тут же не посадишь ничего, климат то какой! — возразила ей Марина, явно знакомая с сельским хозяйством.

— Вы ничего не понимаете. Тут хотели сэкитэй, ну японский сад камней сделать, но ландшафтный дизайнер не успел все доделать. Финансирование кончилось, — Ольга сострила по-своему.

Гид не ответила на их предположения, увлекшись разговором с Парухиным. Пройдя почти через весь остров, экскурсовод привела их к невысоким грядам камней, заросших мхом. Туристы не сразу поняли, что это, до тех пор, пока гид не достала из сумки фотографии этих гряд с высоты птичьего полета. Оказалось, что они стоят посреди каменных лабиринтов.

— Это главная загадка острова. Всего на острове четырнадцать лабиринтов, они разного размера и формы. Самый маленький всего два с половиной, а самый большой двадцать три метра в диаметре. Какие-то хорошо видны, некоторые можно увидеть лишь в солнечную погоду. Кто построил их и зачем, непонятно.

— Может, инопланетяне, — пошутил Игнат. — Как на острове Пасхи. Прилетели, разложили, улетели. Варик норм, мне кажется.

— Пока неизвестно. Изучением вопроса занялись недавно, во времена Соловецких лагерей. Ученых из лагеря сюда прислали для описания лабиринтов. Они их классифицировали на пять подвидов, — экскурсовод начала объяснять их различия, демонстрируя затейливые картинки, снятые с воздуха.

Артур отвлекся от монотонного рассказа и вгляделся в окружающую его природу. Скудная растительность и непонятные разуму творения предков лишь подчеркивали какой-то неземной характер этой местности. По спине у него пробежал холодок, как будто некая неведомая энергия спустилась к нему из космоса. Артур встряхнул головой, отбрасывая странные ощущения, и вслушался в голос гида: — У всех лабиринтов один вход, который служит так же выходом. Есть много версий насчет предназначения этих сооружений. Основная, что это культовые сооружения, представляющее собой границы между миром живых и миром мертвых. И есть довольно примитивная версия, что это ловушки для рыбы. Мне она кажется неправдоподобной, поскольку даже при сильном приливе вода до лабиринтов не доходит. Но может быть, в древности остров был ниже, и древние жители использовали их для рыбалки. Решать вам самим.

Парухин откашлялся и попросил разрешения у гида ее прервать.

— Нечто подобное изображено на каменном полу готического Шартрского собора во Франции. Аналогичные лабиринты можно встретить в Ирландии, Франции, Скандинавии и в других странах света. Вероятно, это одно из свидетельств того, что на данных территориях жила когда-то единая, вероятно, кельтская цивилизация.

Следующие пятнадцать минут стали бенефисом Марины. Она заставила всех туристов пройти по лабиринту, при этом настаивала на том, чтобы все дышали животом и осуществляли вдох и выдох по ее команде.

— У меня есть своя школа йоги, так что я знаю, что я делаю. Вы сейчас почувствуете связь со Вселенной, — безапелляционно заявила она.

С этими словами она стала учить всех дышать, используя диафрагму. Артур особой связи с космосом не почувствовал, но подышать животом после обжорства было полезно. Он больше шести месяцев вел здоровый образ жизни и разносолы, подаваемые Иваном, усваивались тяжело. Краем глаза Артур заметил, как Эдуард положил руку на плоский живот Анны, торчащий из под топика. Судя по жестам, он пытался объяснить ей технику брюшного дыхания, но оказался не понят.

— Эдуард! А ты совсем страх потерял? При мне чужих женщин лапать!? — Ольга была вне себя от гнева.

Мужчина вжал голову в плечи и отдернул руку от девушки, но в его сторону продолжали лететь громы и молнии. «Попал мужик», — сочувственно подумал Артур. Вернувшись к пристани, гид подвела всех к небольшой деревянной церквушке, увенчанной деревянной луковичкой с крестом и торжественно объявила:

— Эта церковь помнит Петра Первого. Он ее самолично помогал строить. В 1702 году в гавань Заяцкого острова зашла эскадра императора Петра Первого. И по его велению в этом же году была построена на острове деревянная церковь. По легенде, он сам заложил первый венец, благо он не чурался плотницкой работы. Естественно, что освящена она была во имя покровителя русского флота Андрея Первозванного. Ее несколько раз ремонтировали, но в целом вид ее неизменен с XVIII века.

— Не могу не вмешаться. Я ведь в некотором роде писатель. Поэтому, как Максим Горький жил на Капри, так и я попробовал. В получасе хода от Капри есть город Амальфи, где хранятся мощи Андрея Первозванного. Их во время одного из крестовых походов неаполитанцы выкрали у византийцев. Но к чести католиков, в двадцатом веке часть мощей вернули в Грецию, в город Патры, — сообщил всем Парухин.

Туристы походили вокруг маленькой и невзрачной церквушки, затем ведомые Парухиным, перекрестились и по очереди зашли вовнутрь, поднявшись по скрипучим деревянным ступеням. Выйдя из аскетичной церкви, туристы расположились возле гида.

— Простите, барышня, мое невежество в религиозных вопросах. А там икон и алтаря нет, значит она не действующая? — уточнил у экскурсовода Парухин.

— Ну памятник ведь. Еще не хватало, чтобы от свечей сгорел. Во время Соловецких лагерей здесь был штрафной изолятор для провинившихся женщин, а также для беременных. Без отопления. Ну вам про это больше на самих Соловках расскажут, — гид ушла с неприятной для нее темы.

Артур поежился, представив, как тут можно зимовать без отопления, затем вспомнил роман Захара Прилепина «Обитель» и мысленно проклял Сталина.

— После закрытия лагерей в войну тут был Учебный отряд Северного флота, потом тут была артель добытчиков водорослей, — сообщила им напоследок экскурсовод. — Теперь остров необитаемый, только в туристический сезон здесь охранник живет, — гид указала рукой на каменный домишко рядом с церковью.

Вернувшись на яхту, проголодавшиеся туристы с радостью набросились на приготовленный Иваном обед, или скорее уже, ужин. Как тот и планировал, второй день был посвящен рыбной кухне. Иван приготовил уху из трех видов рыбы, салат из камчатского краба, запек в фольге палтуса и сделал несколько закусок. Больше всего туристам понравился форшмак из беломорской сельди и картошка с тресковой печенью. Ужин прошел на ура, туристы с восторгом поедали стряпню Ивана и нахваливали его таланты. Артур опять дал себе зарок не объедаться, но естественно, его не выполнил.

В какой-то момент он увидел Ольгу Евтухову, что-то шепчущую Парухину, на ухо и вспомнил свое желание порыться в истории их взаимоотношений. Артур поблагодарил Ивана за ужин, отказался от десерта и вышел на палубу. Там связь была получше и присев на банкетку возле кормы, он начал листать соцсети Ольги. Там конечно было несусветное количество фотографий, но на его счастье все они были с хэштэгами. Люди на фотографиях тоже были отмечены. Уже через пять минут Артур нашел пост пятилетней давности, где Парухин, Ольга и еще несколько человек были сфотографированы перед стадионом, где проходил концерт культовой английской группы The Cure. На паре фотографий, Парухин стоял в обнимку с Ольгой. Было ли это дружеским объятием или нет, было непонятно, но по крайне мере они точно были знакомы. Артур довольно крякнул, он всегда радовался своим удачным находкам, и вернулся в кают-компанию.

Там Иван охотно принимал комплименты, улыбался дамам и шутил с мужчинами. Утренние неприятности отошли на задний план, у всех была уйма впечатлений от экскурсии. В основном всех впечатлили лабиринты и версии их появления на острове. Пропажа их товарища уже как-то ушла с первого плана, и все туристы, включая Анну, обсуждали увиденное. Их оживленную дискуссию прервал Цыплаков, приплывший на катере и пришвартовавшийся к борту яхты.

Перепрыгнув с катера на яхту, полицейский, как старому знакомому, кивнул головой Артуру, вышедшему к нему навстречу.

— Снова-здорова. Ну, что тут у вас? Как подозреваемые?

— Да вообще непонятно. Все ведут себя как ни в чем не бывало. Даже Анна уже развеселилась, Ивану глазки строит. Почитал рассказы Марины. Трэш, конечно, читать невозможно, но без насилия, — Артур закатил глаза.

— Понятно. А у меня такие новости. Матроса этого узбекского нашли, его то ли погранцы, то ли таможенники тормознули в море. Но пока не выпускают, темнят что-то. Но в любом случае в розыск его не оформляем, он живой-здоровый. Одним трупом меньше, — цинично хмыкнул полицейский.

— А Павленко искать пока некому, все отмораживаются. Я звонил в МЧС, те сначала не поверили, что я из полиции. Типа, у нас тут рыбаков пропавших каждый день жены ищут, так что говорят, составляйте официальный запрос. Я составил, но по должности не имею права такой подписывать. Подготовил, отправил в главк. Не знаю, когда его искать начнут. Но что-то мне подсказывают, что живым не найдут. Ты же сам говорил, что в такой температуре воды через несколько часов переохлаждение будет. Так что я зарегистрировал в КУСПе преднамеренное убийство. Должна машина закрутиться. Но хорошо бы до приезда следователей понять, кто это сделал и зачем, — Цыплакову явно хотелось отличиться.

Артур знал, что КУСПом называется книга учета сообщений о преступлениях, и занесение туда информации означало то, что делу дали официальный ход.

— Ситуация по-прежнему непонятная. Я подозреваемых не особо вижу. Даже Марина не катит на злодейку, — прокомментировал он.

— Да уж. Давай я еще эту дамочку, Анну потискаю. Ты тоже там посмотри, что там с ней. Ну в соцсетях покопайся. Ты же журналист-расследователь, — Цыплаков не очень умело попытался сделать мотивирующий комплимент, но Артуру и самому было интересно происходящее.

— Не вопрос, — коротко ответил он и отправился на палубу гуглить девушку.

Цыплаков пригласил Анну в кают-компанию и начал по второму кругу задавать вопросы. Та отвечала также, как и в первый раз, но теперь уже без слез на глазах. Полицейский уже было хотел заканчивать разговор, как вдруг зазвонил его телефон.

— У аппарата! — важным голосом ответил Цыплаков, не распознав номер звонящего.

— Лейтенант, это Артур. Похоже девушка наша профессионалка. Эскортница. Нашел ее портфолио. Сорок тысяч в день берет, — крякнул он.

— Это как? — опешил полицейский. — Проститутка что-ли?

— Э, какая я тебе проститутка! — вмешалась в разговор Анна, поняв, что речь идет о ней.

Цыплаков молча смотрел на девушку, удивленный поворотом событий.

— Я в эскорт-агентстве работаю, — продолжила Анна, решив не стесняться своей профессии.

Полицейский хмыкнул, но не задал логичный вопрос про разницу проституции и эскорт-услуг. Оставив включенным телефон с висящим на другом конце Артуром, он вновь пристально посмотрел на девушку и максимально строгим, насколько смог, голосом произнес:

— Так, теперь без всякого вранья. А то ночевать в отделении будешь. С самого начала рассказывай! — он даже подумал, не стукнуть ли кулаком по столу, но отказался от этой идеи.

— Обратился клиент. Типа, еду в крутую поездку, нужна спутница. Контракт на неделю. Вроде не извращенец, ну и задаток сразу заплатил. Откуда я знала, что у него тут проблемы такие? Наоборот, мне все начало нравиться, люди здесь приличные. Не свингеры какие-нибудь.

Полицейский, начавший сопоставлять свою зарплату с гонораром Анны за один вечер, не знал, что еще спросить. В этот момент он увидел сообщение на телефоне:

«Спроси — зачем она с Иваном заигрывала?»

— А зачем ты с Иваном заигрывала? — Цыплаков не стал перефразировать вопрос Артура.

— Так Алексей попросил. Мол соблазнишь его — премию получишь. Мне то что, парень он симпатичный. Да и повар модный. Глядишь, в Москве накормит.

— Вообще больной чувак какой-то, это Павленко ваш, — прокомментировал Цыплаков.

— Ну так-то в сексе он нормальный. Шуточки дурацкие отпускает, но без извращений. Классика и все, — Анна окончательно прекратила стесняться.

Цыплакову хотелось вымыть руки и прополоскать рот, но он сдержался и взял телефон.

— Что скажешь? — спросил он Артура.

— Какие-то «пятьдесят оттенков серого». За такие бабки нанять телку, чтобы она повара на его глазах соблазнила?

— Может он повара шантажировать собирался? — не смущаясь присутствием Анны, задал встречный вопрос Цыплаков.

— Кстати, интересная идея. А Иван этот женат? Может Павленко хотел его подставить и с женой развести, — Артур начал генерировать версии.

— Может и так. Обсудим, — Цыплаков вспомнил о существовании Анны и двинул ей лист бумаги. — Все подробно описывай. Еще что-то скроешь, посажу в «обезьянник»!

Выйдя из салона, он вышел на палубу, где его ждал Артур.

— Ты красава. Давай я следующим вызову Ивана, тебя тоже включу на громкую. Послушай, мало ли что почуешь, — Цыплаков решил уже не стесняться и вовсю пользоваться помощью гражданского человека.

За время своего отсутствия он заказал справку на Артура Каледина и понял, что ничего криминального за ним, кроме штрафов за нарушение правил дорожного движения, нет. Вскоре Цыплаков отпустил Анну и вызвал Ивана.

— Воронин Иван Алексеевич?

— Так вроде уже знакомились, — удивился повар.

— Порядок такой, — Цыплаков перевернул телефон, чтобы не бросался в глаза активный вызов. — Тут такое дело, я забыл уточнить ваше семейное положение.

— Так холостой я. Пока карьеру делаю, — молодой человек искренне улыбнулся полицейскому.

— Ну а девушка, скажем, есть? — полицейский попробовал изобразить вкрадчивость.

— Ну так-то есть. А причем тут она? — Иван вскинул пшеничные брови.

— А тут, знаете, все имеет значение. Напомните, как ее зовут?

— Вообще то я и не говорил. Алена. Иванцова. Вот номер телефона ее. Но она-то причем? — Иван протянул смартфон с контактом подруги.

— Да вы не переживайте. Вы лучше еще раз про вчерашний вечер напомните, — полицейский внимательно записал данные.

— Ну как. До полуночи убирал все в столовой. В пять утра уже в камбузе был, завтрак готовил. Вскоре Анатолий пришел, кофе с ним попили.

— То есть в три часа ночи вы спали?

— Спал как убитый. Вон фитнесс браслет мой, посмотрите — глубокий сон, — Иван с этими словами начал включать программу на смартфоне. — Устал как собака. Десять человек кормить, при этом ни официанта, ни су-шефа, ни посудомойки, — повар начал раздражаться.

Цыплаков, не очень умея проводить допросы, перевернул экран телефона. «Фитнесс браслет можно тихонько снять» — светилось на экране.

— Ну положим, фитнесс браслет вы и снять могли. Лучше скажите — вы заметили, что к вам Анна пристает?

— Ну перепила девушка. С клиентами часто такое случается. Но я как бы границы сразу установил, она и отстала.

— А что, пыталась приставать? — как бы между делом уточнил Цыплаков.

— Ну на кухне мне руку в штаны сунула. Я с перепугу локтем двинул. Ну типа и границы установились, — Иван усмехнулся.

— Такой девушкой и не соблазнился? Не верю, — цепко взглянул ему в глаза Цыплаков.

— Я вообще-то мастер-классы кулинарные провожу и в школе поварской преподаю. Там постоянно такие с силиконом и гилауроном ходят, — Иван по-утиному вытянул губы, передразнивая жертв косметологов. — Мужья оплачивают, они приключений ищут.

— Ну девка то видная, а? — Цыплаков по-свойски посмотрел на Ивана.

— Ну да, эта такая приятная. Я б ей вдул, — он подмигнул полицейскому. — Но она же с парнем, зачем мне неприятности? — повар тут же одернул сам себя.

— Ладно, — полицейский потер переносицу. — На сегодня пока все, — Цыплаков не знал, что дальше спрашивать. Встретившись на палубе с Артуром, он спросил его:

— Что думаешь?

— Думаю, что мотив может быть. Вдруг Иван знал, что Алексей его Алену клеит, — Артур показал ее страничку в соцсетях.

Это была очень симпатичная рыжая девица, сфотографированная вместе с поваром.

— Павленко, значит, хотел его скомпрометировать, а Иван его узнал и за борт выкинул? Мексиканский сериал, — недоверчиво усмехнулся полицейский.

— Ну других версий пока нет. Он ведь и не отрицает, что на Анну смотрит, — Артур развел руками.

— Слушай, не в службу, а в дружбу — можешь видеозаписи еще раз пересмотреть? У меня с детства синдром дефицита внимания, не могу долго в картинки статичные пялиться. А? — с этими словами Цыплаков сунул Артуру флешку.

— Да не вопрос. Ну ты так вещдоками то не разбрасывайся.

— Да это я копию для тебя снял. Спасибо, дружище. Я запрос тогда в Москву составлю, чтобы местные с Аленой этой беседу провели. Квартиру Павленко, кстати проверили. Съехал уже. Съемная была.

— Мутный тип. На хрена столько бабла палить, чтобы до повара добраться? — Артур искренне недоумевал.

— Ладно. Утро вечера мудренее, — с этими словами Цыплаков пожал руку Артуру, перепрыгнул с борта яхты в пришвартованный катер и, отвязав конец, уплыл на Соловецкий остров.

Туристы переместились в салон с диванами и уютно на них расположившись, приготовились слушать писателя. Оглядев собравшихся, Парухин спросил:

— Друзья мои! О чем сегодня хотите поговорить? Про Петра Первого может быть? Про крепость и монастырь не хочу спойлерить, — писатель употребил современное словечко. — Я надеюсь, что завтра эта история закончится, и экскурсия пойдет по нашему плану.

— Ну давайте про Петра. Рили, он Великий, — Игнат снова решил помочь писателю. Он вновь включил камеру на запись.

— Вот. Замечательно. Значит тему для разговора задали. Поднимите руки, кто считает Петра Первого великим государственным деятелем.

Взметнулся лес рук. Проголосовали все как один.

— Ожидаемо. По-другому спрошу. Кто считает, что он принес России больше пользы чем вреда?

Тут голоса разделились. Все мужчины и Анна подняли руки, Анастасия, Ольга и Марина не стали.

— Уже любопытнее. То есть мы понимаем, что роль Петра была как минимум неоднозначна. Давайте плюсы перечислим.

— Окно в Европу прорубил, так все олды говорят, — роль «капитана очевидности» взял на себя Игнат.

— Великолепно. Что еще? — Парухин хотел получить полноценный отклик от всей аудитории.

— Реформы провел. Флот российский создал. Церковь от государства отделил, — Артур блеснул своими знаниями.

— Тоже верно, — писатель одобряюще кивнул.

— Европейский вектор развития задал, — вновь включился Игнат.

— Что вы имеете ввиду? — Парухин задал провокационный вопрос

— Ну бороды рубил, дискотеки проводил, — трэвел-блогер ответил, не ожидая подвоха.

— Ассамблеи, — мягко поправил его писатель.

— Академию наук создал. Ну, и правильно Игнат сказал, европейский путь развития задал, — вновь добавил Артур.

— А нужен он России, это европейский путь развития? Мы же азиаты на две трети. Зачем нам на них равняться? — Анатолий продолжил провоцировать аудиторию.

Все загалдели, пытаясь донести свою точу зрения. Никто из туристов не хотел быть азиатом.

— Ладно. К этому вернёмся еще. Чем он плох был, барышни? — писатель повернулся к женщинам.

— Сына своего убил, — безапелляционно заявила Ольга.

— Кучу народу погубил. В том числе на стройке Питера. А, еще стрельцов казнил, — добавила Анастасия, накручивая прядь волос себе на палец.

— А самое плохое, что он табак в Россию привез. До него на Руси не курили. Это ужасно вредная привычка. Но вы, то сами, Анатолий, что вы думаете? — задала встречный вопрос Марина.

— Ох. Я думаю, что все, о чем вы сказали, это правильно. Неординарная личность, которая принесла много разного для России. Но, по моему скромному убеждению, самое спорное его решение — это провозгласить Россию империей.

— А что в этом особенного? Таргет понятен, империя круче чем царство, — не понял его Игнат.

— А дело в том, что империя не заботится о своих гражданах. Она заботится о постоянном расширении своих границ. И титульной нации, то бишь русским, в Российской империи жилось не так и сладко. Колонии порой лучше жили. Царство Польское, Великое княжество Финляндское, например. Там и крепостного права не знали, и вольностей побольше было.

— Ну это же просто название. Империя, царство, какая разница? — Игнат продолжал накидывать писателю темы для продолжения дискуссии.

— Э, не скажите. Пока Наполеон не стал императором, он не лез завоевывать весь мир. Он писал кодекс, который потом полтора века прослужил и делал массу полезного для Франции.

— Минуточку! А поход в Египет? — Артур снова блеснул эрудицией.

— Да, молодой человек, с вами непросто. Много знаете, — Парухин сквозь очки глянул на Артура, — тот поход действительно был очень амбициозный. Но это была идея Директории насолить англичанам. Имперские амбиции у Наполеона позже появились. Они его и сгубили. Женился на австрийской принцессе, расставил родственников по всей Европе, живи себе спокойно. Нет, надо Россию заставить покориться и присоединиться к блокаде Англии. Нерациональное мышление. Имперское.

— А я читала, что Наполеон ревновал Александра Первого к Жозефине. Тот красавец двухметровый, Наполеон коротышка. Поэтому и войну начал, — вдруг вмешалась Анастасия.

— Помилуйте, любезная моя, Александру было тридцать, ей сорок пять. А сорок пять в те года, это не то что сейчас. В пятьдесят она умерла. И отказ Александра сестру замуж за Наполеона выдать тоже ни причем. Женщины не всегда все решают в истории. Это чисто его имперские амбиции. Хотел Англии насолить, ввести эмбарго на торговлю с ней. Возвращаясь к предыдущей лекции, большинство реальных войн начинаются с таможенных.

— Что-то у вас Анатолий, личное к империям. Может Звездных войн пересмотрели? Там тоже Империя Зла была, — Анастасия вдруг подколола писателя.

— Смешно, — улыбнулся Парухин. — Просто все империи погибают. Кто-то бескровно, как Британская. Кто-то с грохотом, как Наполеоновская, Османская, Российская или Австро-Венгрия. А это огромные трагедии. Россию вот до сих пор сотрясает. Да и остатки Османской тоже. Мы то хоть осознанно делились. А там британцы с французами на карте по линейке границы рисовали.

— По сабле, — задумчиво добавил Артур. — говорят даже линейки не было, и по сабле чертили границы.

— Ну, это легенда. Севрский договор не в пустыне подписывали. Могли линеечку использовать. В любом случае, ни Сирии с Ираком, ни Ливана, ни прости господи, Израиля в нынешнем виде быть не должно было. Курдистан, Алавитостан, Суннистан, Шиитостан, несколько аравийских государств, типа Хиджаза, и два Йемена. Еще пару городов государств. Багдад и Дамаск. Для друзов. Ну и Палестина с Израилем два независимых государства, непонятно правда, в каких пропорциях.

Большинство слушателей с изумлением смотрели на Анатолия, который принялся рассказывать про хитросплетения на Ближнем Востоке. Разговор плавно сместился на Палестину с Израилем. Тут у всех тоже были свои мысли на этот счет.

Когда дискуссия закончилась, все туристы потянулись по своим каютам. Но Парухин внезапно почувствовал прилив творческих сил, и раскрыв ноутбук, принялся строчить новую главу своего очередного романа. К нему, игриво покачивая бедрами, подошла Анна и бесцеремонно заглядывая в экран, спросила:

— А что вы, Анатолий, спать не идете?

— Да поработаю еще часик-другой, — отмахнулся писатель. — Муза посетила, знаете ли.

— Удачи вам, — Анна загадочно улыбаясь, повернулась к выходу.

Минут пятнадцать у Парухина шел поток мыслей, тщательно записываемых их в ноутбук. Он конспектировал все идеи, высказанные им во время дискуссии, заодно записывая контраргументы и возражения. Но внезапно вдохновение исчезло. Анатолий попробовал сделать из этого диалог, затем монолог, но работа не шла. Плюнув на это занятие, он отправился к себе в каюту, но там писатель внезапно обнаружил кувыркающихся в постели Ивана и Анну.

Растерявшись, Анатолий захлопнул дверь, подумав, что он перепутал каюты. Но это была его каюта, которую писатель делил с Иваном. Парухин стоял в растерянности, когда из двери показалось лицо Ивана, раскрасневшееся не то от секса, не то от смущения.

— Простите. Аня сказала, вы там еще час будете. Сейчас мы..

— Ну я подышу еще воздухом, — перебил его Анатолий, чувствуя себя еще более смущенным.

— А может вы в Анину каюту? Там никого. Но Аня считает, что там не по-христиански. Типа на кровати утонувшего. Я вас очень прошу, — теперь Анатолию стало ясно, что Иван ничуть не смущался.

Из кровати выглянула Анна, укрытая лишь простыней, и максимально жалобным голосом произнесла:

— Анатолий, вы такой милый и добрый человек, ну пожалуйста. Я наконец тут свою любовь обрела.

Парухин не нашел в себе мужества возмутиться и поплелся спать в чужую каюту, кляня себя за бесхребетность.

К Бергману в кабинет постучался начальник оперативно-розыскного отдела местной таможни, черноглазый сотрудник по фамилии Авакян.

— Доброе утро, Матвей Фомич. Там полиция хотела в розыск нашего наркокурьера объявлять, хорошо мы запрос увидели. Он, оказывается, матросом служит на яхте туристической. «Бауэр» называется, да. Она на Соловки шла, а он около полуночи с нее на лодке сбежал. Они его ищут.

— Так может у него там на яхте сообщники? — воодушевился Бергман.

— А зачем он тогда сбегал от них? Подошли бы к точке сброса прямо на яхте, — предположил оперативник.

— Так. Ну может решили не рисковать яхтой. А потом узнали, что курьер задержан и заявили о пропаже, — предположил Бергман.

— А как они могли узнать? Не отправил контрольное сообщение, да? Но, в море то связь не ловит.

— Верно. Давай что-то сейчас же в его телефоне напишем. Так. Типа связи не было, все ок.

— А если там оговоренное сообщение? И за товаром никто не придет? Баходир то этот, собака бешеная, молчит. Может тайный сигнал передать был должен, да? — Авакян занервничал.

— Ладно, не парься. Все равно успех уже есть. Пробей экипаж этой яхты, что там за народец.

— Да, сделаю Матвей Фомич, в полиции есть кого попросить. Сообщение мне написать или вы лучше придумаете? — Авакян достал из кармана пластиковый пакет, в котором был запечатан потрепанный смартфон, изъятый у контрабандиста.

— Так. Давай я, — полковник распрямил плечи и взял в руки телефон.

Вообще то Бергман был Маттиасом, а отца его, чистопородного шведа, эмигрировавшего в Советский Союз из-за любви к прекрасной работнице советского консульства, звали Томас. Но Бергман, поступив служить в таможню, мучить этим коллег не стал, и стал Матвеем Фомичем. Вначале это резало ухо окружающим, но в двухтысячных, на фоне многочисленных Савватиев и Евдокий, на его фамилию, имя и отчество перестали обращать внимание. В оперативной таможне, где он служил заместителем начальника, Бергман был одним из самых уважаемых офицеров, потому что не гнушался черновой работы. Вот и сейчас, он прилетел из Петербурга в Архангельск для отработки агентурной информации. Агент не подвел, и они перехватили крупную партию кокаина, но руководство и смежники (так они между собой называли ФСБ), требовали изобличить получателей.

Бергман немного подумал и набрал: «Телефон разрядился. Все в порядке.». Затем он подумал, не стоит ли сделать орфографическую ошибку с учетом национальности Баходира, и переправил на «разредился». Подумав еще немного, он нажал «отправить».

Тут же на телефон Баходира пришло сообщение от того самого «О», зарегистрированного на украинскую сим-карту. Сообщение гласило: «Я уже начал беспокоиться. Давай где договорились».

Бергман задумался. Сейчас было легко проколоться и выдать себя. Он позвал Авакяна, и они, подумав пять минут, сочинили ответ: «Не могу. Спину сорвал. Давай лутше на Прибое». Как объяснил оперативник, это была лодочная станция, где можно было легко устроить засаду.

Авакян тут же начал давать распоряжения об организации засады, но на телефон пришел ответ: «Давай уже завтра. Напишу.»

— Вот черт. Чего откладывают то? Неужели протекло где-то? — расстроился Бергман.

— Непонятно, да. Может еще Баходира этого попрессуем? — предложил Авакян.

— Так. Ну не бить же его. Мы же не в уголовном розыске работаем, нам за это транспортные прокуроры быстро начислят, — больше всего в жизни Бергман хотел сделать карьеру, но при этом очень боялся где-то подставиться.

На этом они расстались, и таможенник поехал в свою гостиницу в надежде хоть немного поспать после двух суток на ногах. Рано утром озадаченный оперативник постучался к нему в кабинет.

— Матвей Фомич, жесть какая-то. Позвонил с утра в компанию владельца яхты. С которой Баходир сбежал. «Бауэр» называется. Крутая кстати, да. Так вот. Говорят следующее. За три дня до отхода какие-то бородатые черти возле пивного бара ломают капитану и помощнику ноги.

— Как это?

— Камер нет, но, вроде нападение было ничем не спровоцировано. Моряки вышли на улицу, оба бородатых бросаются в ноги и одинаковым приемом рвут морякам связки, — Авакян жестом показал, как это было.

— Так-так. И кто же вместо них плывет на яхте?

— Нанимают по объявлению первых откликнувшихся. Некие Панов и Радченко.

Ни лице Бергмана было написано торжество:

— Ну вот и сообщники есть. Где они сейчас?

— На Соловках. Но у них там неприятности с полицией какие-то. Кто-то еще пропал, да. Но уже из туристов, — Авакян развел руками.

— Так. Понятно. У Баходира этого сообщник был, — Бергман щелкнул пальцами.

— Не совсем так. Он позже пропал, да. Короче, у меня телефон есть местного участкового. Давайте его наберем и все протыкаем.

— Конечно, давай, — потер руки Бергман, предвкушая триумф.

— А мы с ним в открытую будем? Не протечет информация?

Бергман поиграл желваками:

— А какой у нас выбор? Он должен сообщников задержать, а расколоть и мы сами сможем.

Оперативник набрал номер, включил громкую связь и после трех гудков они услышали молодой, но уверенный голос:

— У аппарата. Цыплаков слушает.

— Добрый день. Северо-Западная оперативная таможня. Старший оперуполномоченный по особо важным делам. Матвей Бергман меня зовут. Мы задержали матроса Баходира Мухамадиева. С яхты «Бауэр».

— Знаем такую яхту. А за что задержали то? — полицейский оказался не промах и начал первым выуживать информацию.

— Пытался контрабанду встретить. Подозреваем, что команда — это его сообщники. Так. А у вас там тоже какое-то ЧП? — Бергман решил не раскрывать все карты сразу.

— Ну да. Гость с этой яхты пропал. Столкнули за борт в три часа ночи.

Бергман и Авакян переглянулись.

— Ого. Может что-то увидел не то?

— Может. Хотя пассажир мутный. Гражданин Абхазии, — пояснил Цыплаков.

— А подозреваемые есть? Ну кто его столкнул? — Бергман продолжил расспросы.

Цыплаков вздохнул:

— Все подозреваемые пока. То есть никого конкретного.

— Так. Может его экипаж и выкинул? Может что-то не то услышал или увидел? — предположил Бергман.

— У экипажа алиби. На камерах все видно. Капитан хромой, а помощник за штурвалом стоял, — Цыплаков отверг версию.

— Тут лейтенант, такое дело. За два дня до выхода в море настоящему капитану и помощнику внезапно ноги переломали. И туда нанялись вот эти. Панов и Радченко. Так что, они точно в теме. Может, задержите их, а мы метнемся к вам на кораблике? — спросил он полицейского и повернулся к Авакяну.

Тот пожал плечами, затем кивнул в знак согласия.

— Задержать дело нехитрое. Хотя мне пока не за что их. Ну да ладно, посидят в «обезьяннике» до вечера. Вы уже успеете к вечеру? А то мне ночью сторожить их некому, — Цыплаков воодушевился идеей.

— На нашем судне часов шесть-семь ходу, да. Через час выйдем, так что к вечеру будем, — вмешался оперативник.

— Лады. Жду вас к шести часам.

— Давай. Тогда может и не надо их задерживать? Чтобы сговориться не успели. Пассажиров там от них убери, чтобы еще кого-то за борт не выкинули, — предложил Бергман.

— Хорошо, — по голосу Цыплакова было очевидно, что он поежился от такой перспективы.

Авакян тем временем уже отдавал команду готовить катер.

— Так. Погоди, а если этот «О» на связь выйдет? — вслух задумался Бергман.

— Тогда мы отобьем, что сегодня не можем, давай завтра, да. Я думаю этот «О» на яхте как раз и находится.

На яхте уже закончили завтрак, когда к ним приехал Цыплаков. Минут за пятнадцать до этого ему позвонил Артур и дрожащим от возбуждения голосом сообщил:

— Я нашел кое-что. Приезжай, покажу.

Полицейский, поднявшись на борт яхты, сразу забежал в каюту к Артуру. Тот, ни говоря ни слова, тут же включил ноутбук. Изображение показывало капитанский мостик, на котором за штурвалом сидел матрос. Это был Баходир. В полночь Баходира сменил помощник капитана Радченко и после этого до четырех утра, когда его сменил сам капитан, практически ничего не происходило. Камера располагалась за спиной моряка, и голову его скрывал капюшон матросской робы.

— Ну я это все, если честно, на восьмикратном ускорении смотрел. Ничего же не меняется, — сознался Цыплаков.

— Я тоже в начале так подумал. Но теперь фокус. Начало смены. Смотри на руку на штурвале, — Артур остановил изображение.

— Ну рука как рука. Правая, — полицейский не понял вопроса.

— Ага. Кольцо видишь? — Артур включил увеличение картинки.

— Нет никакого кольца.

— Вот и я не вижу. А оно там есть, — перефразировав известную шутку, Артур включил изображение в три часа ночи.

Снова остановив картинку, он приблизил руку на штурвале. На безымянном пальце виделось кольцо.

— Итить твою. Значит они незаметно поменялись? А как?

— Поменялись, это факт. На секунду свет может вырубили. Точного времени я не нашел. Но скажем так, до двух часов ночи за штурвалом точно Радченко, в районе трех ночи, когда выкинули Павленко, на мостике стоит капитан, Панов, то есть. И пол четвертого снова помощник, — Артур пожал плечами.

— То есть алиби у Радченко отсутствует? И это он мог Павленко сбросить? Смотри, тут еще интереснее ситуация. Пропавшего матрос, Баходира этого, не просто так таможенники приняли. Он какую-то контрабанду встречал. И они подозревают, что команда — это его пособники. Вечером приплывут их задерживать.

Артур поежился:

— То есть Павленко что-то не то увидел? И за это его утопили? Вот уроды! А мы на повара бедного бочку катили.

— Так поступим. Я вас всех отсюда сейчас заберу. Типа решил войти в ваше положение. Отвезу на Соловки, на экскурсию. А вечером этих негодяев вместе с таможенниками задержим. Мне так спокойнее будет, если рядом с ними никого не будет, а то еще кого-то утопят, не дай бог.

Артур не стал возражать, потому что проводить время рядом с контрабандистами и убийцами ему тоже было неприятно. Да и побывать на Соловках и не увидеть монастырь тоже было нелепо. Цыплаков вышел в кают-компанию, где объявил всем завтракавшим о своем решении. Все туристы с энтузиазмом восприняли новости, потому как сидеть взаперти на яхте или второй день подряд гулять по Заяцкому острову было неинтересно.

Спустя сорок минут они все забились в катер полицейского и тронулись на восток, в сторону Большого Соловецкого острова. Вскоре перед ними открылся потрясающий пейзаж. Рыжая в лучах утреннего солнца крепость, белые стены церквей и зеленые крыши монастыря создавали неповторимую картинку. Монастырь стоял в глубине бухты, и туристы успели насладиться его видом пока катер подходил к пристани.

Артура охватил восторженный трепет от суровой северной природы, где не было ничего лишнего. Ему выросшему в средней полосе, привыкшему к обильной растительности, была непривычна аскетичная природа Соловков. Валуны камней, обросшие мхом, и невысокая трава подчеркивали красоту пейзажа, где не было ничего лишнего. Хотя в отличии от Заяцкого острова на Соловецком росли полноценные деревья, но природа все равно была по северному лаконичной.

Краем глаза он взглянул на Анастасию. От воздушного потока, образованного движением катера, ее лицо порозовело и Артур, глядя на нее, даже прикусил губу от восхищения. «Какая же она красивая. Реально. Это не потому, что я влюбился как мальчишка», — пробежало у него в голове. Для подтверждения своих мыслей он украдкой осмотрел других женщин. Простоватая, хотя и миловидная Марина, к тому же опять вырядившаяся в какое-то алое сари, не шла ни в какое сравнение с его возлюбленной. Да и возраст начал сказываться на ее внешности. У Ольги на ветру кудрявились ее светлые волосы, и она была похожа на солистку в видеоклипе, которой специально раздувают прическу вентилятором. Ее личико было очень ухоженным и даже отчасти красивым, но каким-то кукольным. Анну Артур разглядывать не стал, понимая, что после ее признания о своей профессии он стал одновременно ее и презирать, и вожделеть. Еще раз взглянув на Анастасию, он вдруг заметил сеточки морщин у ее глаз, прищуренных от яркого солнца. Но это его еще больше укрепило в уверенности, что он влюбился в живую женщину, а не в какой-то красивый манекен.

Пришвартовавшись на пристани, туристы тут же попали в умелые руки гидов. Первой была девушка в скромном белом платке, полностью укрывающем ее голову. Она, хоть и числилась экскурсоводом музея, была трудницей в монастыре. Поэтому они узнали массу фактов про святых старцев — основателей монастыря Германа, Зосиму и Савватия. Артур тут же забыл, кто из них был первым, кто вторым, и почему первый с третьим никогда не встречался. Но имена в его памяти запечатлелись. Да и тот факт, что Савватий считался покровителем пчеловодов, остался у него в памяти.

Также экскурсовод подробно остановилась на расколе. Рассказала про восьмилетнюю осаду крепости царскими стрельцами, закончившуюся предательством одного из монахов. Затем она перескочила сразу на девяностые годы, как будто не было здесь советской власти и лагерей. Здесь девушка рассказала о чуде обретения иконы, из которой хозяйственные большевики после революции сделали дверь, закрасив ее суриком.

Финальной точкой ее экскурсии был собор. Показав им основные святыни, мощи преподобных, найденных в 1992 году в музее религии и атеизма, располагавшемся в Казанском соборе Санкт-Петербурга, экскурсовод откланялась. Туристы разошлись по церкви, кто-то ставил свечки и писал записки на молебны и сорокоусты. Ольга Евтухова, оказавшаяся меценатом, вручила что-то очень ценное наместнику монастыря, за что удостоилась благословения и активно фотографировалась с величественным архимандритом. Эдуард по команде Ольги услужливо менял ракурсы, пока монах снисходительно смотрел на эту суету.

Игнат умудрился запустить видеотрансляцию из собора, но продолжалась она недолго, какая-то сухонькая старушка, подрабатывающая свечницей, начала гонять его веником. Юноше похоже только это и требовалось, поэтому он, притворно вскрикивая от ударов, выскочил из церкви.

Артур, в свою очередь, просто глазел на окружающих. Его до смерти насмешила записка, приклеенная к золоченой раке одной из святынь. «Сестры! Не прикасайтесь к позолоте — стирается!» Он с трудом сдержал смешок и отвернулся от записки. Взгляд его наткнулся на Анастасию, также как он бесцельно слонявшуюся по храму. С головой, покрытой красивым платком, и парой прядок русых волос, выбивающихся из под него, она выглядела очень милой и домашней. Выдохнув, Артур направился к ней, мягко взял ее под локоть и потянул в сторону раки. Это было его первое физическое прикосновение к женщине, и он боялся, что она отдернет руку. Но та послушно последовала за ним.

— Анастасия. Тут царствует мужской шовинизм. Монахи унижают женское достоинство, — с этими словами Артур указал на записку.

— Да это просто мезогиния какая-то, — в тон ему подыграла женщина. — За что же они так к женщинам? Тут же все прихожанки адекватные, — она смеющимися глазами показала ему на группу паломниц, в этот момент лезущих без очереди приложиться к мощам преподобных.

В очереди возникло легкое раздражение, но самая активная из паломнической группы непрерывно тараторила: «У нас группа, у нас батюшка», и более адекватные верующие просто не стали ввязываться в конфликт.

— А вы, Анастасия, я смотрю, спокойно к религии относитесь? — Артур набрался храбрости и продолжил диалог.

— Я верю во что высшее и мудрое. Но оно у меня как-то не ассоциируется с позолотой и ладаном. Скорее что-то космическое, невидимое глазу.

— Как энергия цзи? — Артур с интересом взглянул на женщину.

— Ну да. Или как у буддийских монахов. Просветление из космоса.

— Я кстати был на Кайласе, — Артур решил похвастаться. — Шел к просветлению.

— Ого, — Анастасия с любопытством взглянула на мужчину. — И как?

— Если честно, очень тяжело физически. Кислорода не хватало. Там надо шестьдесят километров пройти по высокогорью. После этого во что угодно поверишь. Гора красивая. Как будто живая.

— Ну если вам тяжело было, — Анастасия оглянула мощный торс Артура, — я, наверное, сразу бы померла.

Мужчина не стал сознаваться, что путешествовал он до решения о начале здорового образа жизни, и поэтому ему было вдвойне тяжело. Он просто развел руками и предложил перейти на «ты».

— Я пробовала в религию податься, когда меня муж бросил и начал нашу с сыном жизнь разрушать. Но батюшки все к смирению призывали. А не могу. Я должна была бороться, — глаза женщины яростно блеснули.

— Я что-то слышал об этой истории, — Артур решил скрыть свою осведомленность о личной жизни Анастасии.

— Да какая там история. Муж, он чуть постарше меня, когда познакомились, казался мне идеальным мужчиной. Но сам же мне изменил, а когда я подала на развод, оставил без гроша. Хорошо, не пытался родительских прав лишить. Но я дурочка, когда замуж выходила, брачный договор не глядя подписала. Юрист, тоже мне. В итоге, в чужом городе осталась без денег, без работы и без жилья. Но как-то справилась. Без религии.

— Вы, то есть ты, молодец. Умная, красивая и сильная, — Артур сам не понял, как решился на очередной комплимент.

— Спасибо. Но это я так стараюсь казаться. В жизни то бываю страшной и глупой. Да и разреветься могу, — Анастасия лукаво улыбнулась.

Артур почувствовал, как его захватывает волна нежности к по сути малознакомой женщине. Внезапный порыв заставил его галантно склониться перед Анастасией и поцеловать ей руку. Женщина не стала отдергивать руку, но посмотрела на Артура с явным недоумением.

Вскоре Парухин всех собрал и повел пить чай в монастырскую трапезную. Там их подхватил следующий гид, специализирующийся на истории Соловецкого лагеря. Как показалось Артуру, он слишком лично воспринимал трагедию сталинских репрессий, от того его рассказ задевал за живое. В конце экскурсии экскурсовод разоткровенничался и поделился историей его семьи. Его прадед, пожилой настоятель Санкт-Петербургского храма, был сюда сослан большевиками и через два года умер от туберкулеза.

Вторая половина дня оказалась намного драматичнее первой. В какой-то момент экскурсии, когда они поднялись на Секирную гору и прошлись по церкви, в которой был штрафной изолятор, все женщины тайком начали утирать слезы, а мужчины сопеть. Хотя церковь была отреставрирована и даже богата украшена настенными росписями, в ее дверях оставили выдолбленный в дереве глазок надзирателя, защитив его стеклом. Экскурсовод подробно описал условия содержания проштрафившихся заключенных, отчего всех продрал мороз по коже.

— Выживали зимой только те, кто спал в середине. Спавшие сбоку или сверху к утру замерзали насмерть.

— В смысле, спавшие сверху? — уточнил Артур

— Смотрите. Вообще тут были устроены карцеры. Арестанты должны были сидеть неподвижно весь день на жердях, протянутых от стены до стены. Только на ночь разрешалось спать на полу. Помещение никто отапливал. Поэтому, чтобы сохранить тепло, люди спали «штабелями», ну то бишь, один ряд на другом. И если ночью забывали поменяться, то крайние замерзали.

После этих слов уже никто не сдерживал своих эмоций. Мужчины высказали все, что они думают о Сталине и пяти миллионах доносчиков, женщины плакали, не скрывая своих чувств. Парухин, заранее знавший, что им придется услышать, кусал губы, думая о том, как развлекательная поездка сначала стала криминальной из-за пропажи туриста, а теперь еще и трагической из-за увиденного. Выйдя из церкви, они попали под внезапно начавшийся дождик, принесенный одинокой тучей. Экскурсовод всех повел на «лестницу мучеников», ведущую к подножью горы. Она спускалась в сторону побережья, и с нее открывался красивый вид на Белое море.

— Итак. Тут триста шестьдесят пять ступеней. Она называется «лестницей мучеников», потому что с нее сбрасывали трупы умерших. Внизу хоронили. Спускаемся аккуратнее, лестница крутая, ступеньки скользкие, — с этими словами он шагнул на деревянную ступеньку, ведущую вниз, к подножью Секирной горы.

За ним потянулись остальные, последними к лестнице подошли Анастасия и Артур. Мужчина любезно попытался пропустить женщину вперед, но та замахала головой, одновременно пытаясь поймать кадр в телефон. Артур сделал несколько шагов вниз, аккуратно ставя ноги на скользкие ступеньки, когда сзади послышался вскрик и стук человеческого тела о дерево лестницы. Он развернулся и увидел кубарем летящую на него Анастасию. Она не выпускала телефон из правой руки, левой пытаясь схватиться за перила. Инстинкт Артура подсказывал ему отпрыгнуть в сторону, но следующей мыслью стало поймать падающую женщину. Схватившись левой рукой за стойку перил, он сгруппировался и, выставив правую руку в сторону, принял летящую Анастасию на плечо. Ноги его чуть было не подвели, но левая рука удержала его на месте, не дав скатиться с лестницы. Когда Артур уже было выдохнул, в левую бровь ему прилетел телефон, цепко удерживаемый женщиной.

От боли он чуть не выпустил ее, но сжав зубы, перетерпел и поставил Анастасию на ноги.

Оглушенная падением Анастасия встала на ноги и посмотрела на спасителя:

— Ой! У тебя же кровь идет! Прости меня, дуру!

— Да ладно, — отмахнулся Артур, но кровь из рассеченной брови заливала глаз так, что он не мог его открыть.

Анастасия, продолжая по-бабьи причитать, достала ворох салфеток, которым Артур остановил кровотечение, крепко прижав бумагу к брови. Оставшиеся триста пятьдесят ступенек они преодолели без приключений. Внизу группа остановилась у поклонного креста, и внезапно вызвавшийся Эдуард осмотрел Артура.

— Так то я фельдшером на Скорой работал. Рассечение глубокое. Надо швы наложить. Есть тут у вас травмпункт? — обратился он к экскурсоводу.

Тот кивнул:

— Участковая больница есть, — и вызвал микроавтобус, привезший их к Секирной горе.

Анастасия продолжала охать и вертеться вокруг покалеченного Артура. Реакция остальных туристов резко различалась. Марина тут же нашла у себя гомеопатическое средство на основе арники и настаивала на немедленном употреблении Артуром пяти горошин. Игнат то включал, то выключал камеру, пытаясь понять, стоит или нет делать ролик из случившегося. Соображения добра и зла его не интересовали, он думал лишь над потенциальной хайповостью этого сюжета. Дай ему волю, он бы попросил Анастасию свалиться с лестницы на бис. Во взгляде Анны читался триумф, она-то была как всегда на высоких каблуках, но на ногах стояла крепко. Ольга, чтобы утешить Анастасию, рассказала историю про свое падение с мексиканской пирамиды.

Парухин вновь расстроился, травма туриста ему не добавляла оптимизма. Он вообще не любил сюрпризов и неожиданностей, а это путешествие сплошь ими изобиловало. К тому же в программе была еще аллея Юнг, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, Парухин решил ее пропустить. О чем он тут же и сообщил туристам. Спорить никто не стал, всем хватило эмоций на Секирной горе.

У Артура слегка звенело в ушах от удара, но в глазах не двоилось, так что сотрясение мозга было несильным. Вокруг него суетился Эдуард, за недолгую поездку успевший ему рассказать несколько чернушных историй про скорую помощь, а также сообщить о своей стоматологической клинике, которую он открыл в Москве.

Микроавтобус довез их до участковой больницы, двухэтажного каменного здания унылого серого цвета, где Артур вышел, отправив остальных на корабль ужинать.

— Не маленький. Сам доберусь. Чего вам тут всем торчать.

Несмотря на его возражения, с ним осталась Анастасия. Его довольно быстро осмотрела дежурная медсестра и вызвала хирурга.

— Он уже домой уехал, но через час будет. Зашивать надо обязательно, а то шрам на всю жизнь останется. Вы мне пока паспорт свой дайте, я все бумаги заполню. Вот тут палата свободная, в ней пока полежите, — смешно тарахтела женщина.

С этими словами медсестра замотала ему голову бинтом так, что Артур стал похож на раненного красноармейца.

— Прости меня, Артур, — в палате, куда их определили, вновь начала извиняться Анастасия. — Хотела проверить, как у меня снимок получился, и под ноги не посмотрела.

— Да ладно. Любовь требует жертв, — ляпнул он.

Увидев удивленный взгляд Анастасии, Артур хотел было свести все в шутку, но неожиданно сам для себя начал рассказывать женщине про свои чувства к ней. В какой-то момент ему показалось, что она поднимет его на смех, вспомнив ее мнение о сетевых поклонниках, но легкое сотрясение мозга не давало ему мыслить критически, и он до конца изложил весь свой рассказ.

— Ничего себе, — ошарашенно ответила Анастасия. — Мне пятнадцать лет в любви никто не признавался. Пойми меня правильно, ты приятный парень, но, — начала было она, затем осеклась и посмотрела на Артура, сидевшего на больничной койке со сложенными руками.

Что-то поменялось в ее лице, она резко встала со стула, и схватив его за спинку, приперла им дверь палаты. Затем Анастасия таким же резким движением замотала волосы в хвостик и подошла к Артуру.

— Но, — продолжила она прерванную фразу, — у меня три месяца не было нормального мужика, — с этими словами женщина уложила его на койку и начала стаскивать с него брюки.

Артур полностью потерял дар речи. С одной стороны, он мечтал об этом моменте последний год своей жизни, но деловитый подход Анастасии напоминал ему действия девушек по вызову. В его фантазиях о первом сексуальном опыте с ней ему рисовалась романтическая атмосфера, а сейчас он видел облупленный потолок больничной палаты и склонившуюся над его пахом русоволосую голову. Но тестостерон сделал свое дело, и уже через несколько секунд он зажмурился от переполнявшего его вожделения. Спустя минуту Артур понял, что недельное воздержание даром не проходит, после чего рывком поднялся, нежно отстранил Анастасию и начал ее раздевать. Она пыталась протестовать и настаивать на продолжении оральных ласк, но Артур мягко, и при этом настойчиво помог ей обнажиться. Анастасия разделась почти полностью, оставив лишь бюстгальтер, после чего вновь уложила мужчину на спину и взобралась на него сверху.

— Тебе нельзя резких движений, — не то в шутку, не то всерьез сообщила она ему и начала ритмично двигаться.

«Так подольше выдержу», — про себя выдохнул Артур. Опозориться преждевременным финалом во время первого секса ему не хотелось. Он зажмурился, чтобы не возбуждаться видом груди Анастасии, соблазнительно подрагивающей под тонкими кружевами бюстгальтера, и стал думать об отвлеченных материях. Помогало это плохо, и через пару минут Артур все равно был на грани экстаза. Он снова приподнялся, подхватил женщину за ягодицы ладонями и начал сам регулировать скорость движений. Анастасия беспрекословно отдалась движениям мускулистых рук партнера, двигающих ее тело, и вскоре задышала шумнее и начала закусывать губу. Артур за долгое время общения с девушками с пониженной социальной ответственностью забыл, как доводить женщин до оргазма, но старался изо всех сил.

Вскоре его усилия были вознаграждены, Анастасия начала стонать, затем вскрикнула и обмякла. Артур перевернул партнершу на живот и вошел в нее сзади. Ему даже не пришлось сосредотачиваться. Взгляда на тонкую талию и широкие бедра, вместе с несколькими движениями ему хватило для оргазма, после чего он рухнул на кровать рядом с Анастасией. Несколько секунд они молчали, после чего Артур осторожно спросил:

— Надеюсь, это было не из жалости?

— Конечно, из жалости. К себе. С тех пор как я с мужем развелась, у меня ни одного нормального мужика не было. То ли я к себе не подпускала, то ли они меня боялись. А ты молодец.

— Ты тоже огонь, — ляпнул Артур, но Анастасия приняла спорный комплимент как должное.

— Мы медсестру не напугали моими стонами? — шутливо спросила она, начав деловито одеваться.

— Скажем, я стонал от боли, — усмехнулся Артур и тоже принялся натягивать на себя одежду.

Вскоре появился пожилой хирург, осмотрел его рассечение и быстро наложил три шва. Поверх швов он наклеил лейкопластырь и велел присыпать рану банеоцином.

Поблагодарив его, Артур собрался идти, но врач предложил остаться для рентгена.

— Я в порядке, док. Давайте подпишу что положено. Спасибо.

Взявшись за руки, они с Анастасией вышли из больницы и направились к пристани. Северное солнце только по своему местоположению подсказывало, что день близится к концу. Посвежевшая после дождика трава искрилась в солнечных лучах, добавляя красок в лаконичный северный пейзаж. Дорога от больницы до пристани вела мимо монастыря, и они еще раз насладились величием его неприступных стен и видом церквей. На пристани они наняли катер и вскоре были уже на своей яхте.

Большое таможенное судно на всех парах шло по Белому морю в сторону Соловецкого архипелага. Бергман стоял на корме судна и смотрел, как зеленое полотнище таможенного флага плещется на ветру. «Интересно, Андреевский крест на нем не случайно?»-задумался он, но интернет в море не работал, а спрашивать было не у кого. За кормой катер подымал два больших буруна серо-голубой воды, несмотря на солнечную погоду.

— До сих пор к цвету воды не могу привыкнуть, — к Бергману подошел начальник оперативно-розыскного отдела. — Меня ведь сюда из Новороссийска перевели, — пояснил он свою мысль.

— Ну да, не лазурная, — согласился с ним Бергман.

Впрочем, для него, выросшего в Питере, где вода в Финском заливе была серо-зеленой, это было нормально.

— А ты случайно не знаешь историю таможенного флага? — Бергман задал мучавший его вопрос.

— Не. Знаю, что в СССР красный был с какой-то эмблемой. А это царский, да, — Авакян пожал плечами.

Спустя час они обогнули с юга Большой Соловецкий остров и зашли в бухту. Тут же появилась сеть и на смартфон Баходира посыпались сообщения от «О». Абонент явно нервничал и требовал отдать товар. Бергман с Авакяном подумали и написали: «совсем спина плохо, ходить не могу, еле дополз до телефона. Завтра давай». Телефон вновь взорвался кучей сообщений, но таможенники решили их игнорировать.

Бергман и Авакян вышли на причал, где их уже ждал Цыплаков со своим коллегой, старшим сержантом. Они представились друг другу и коротко обсудили план действий. Сошлись они на том, что никаких особых мер предосторожности предпринимать не надо. Но на всякий случай они отправились на яхту на катере, чтобы не спугнуть контрабандистов видом таможенного судна.

На палубе «Бауэра» завидев катер, к ним вышел капитан, как обычно прихрамывая. Цыплаков сразу же объявил ему о задержании и предложил показать свою каюту для проведения осмотра. Там же они нашли его помощника. Обыск каюты не дал ничего особенного, кроме изъятых смартфонов, но в их содержимом предстояло еще разобраться.

— Остальные помещения на яхте будем смотреть? Вдруг тайник какой? — предложил Цыплаков.

— А смысл? Контрабанду же их сообщник принимал. Вряд ли что-то найдем. Поехали лучше их допросим. Надо только раздельно, — Бергман вопросительно посмотрел на полицейского.

— Решим. Одного в «обезьяннике» подержим, другого в допросную определим, — Цыплаков кивнул головой.

На шум вышел Иван, готовивший очередной обед, и слегка обалдев от происходящего, выслушал указания от полицейского.

— Вы, наверное, это. Другой экипаж вызывайте. Тут гражданам не быстро светит на яхту вернуться.

Повар ошарашенно кивнул головой. Задержанные моряки были явно напуганы, но, когда их посадили в катер, осмелели и начали качать права. Полицейские посматривали на таможенников, те на них, но в перепалку с задержанными вступать никто не стал.

Первым допрашивать решили капитана.

— Панов Сергей Иванович? — начал полицейский. Бергман и Авакян сидели рядом, но не вмешивались.

— Так точно.

— Год рождения?

— Командир, там все написано, — Панов глазами указал на паспорт.

— Не умничай тут, — повысил голос Цыплаков, но списал данные из паспорта.

— Место работы?

— Самозанятый. Был моряк загранзаплыва. Списали по возрасту. Теперь, эт самое, вот всякую мелочь вожу.

— А как на эту яхту попали?

— Да как. Увидел объявление и позвонил.

— Из Питера? Вы же там прописаны, — Цыплаков плел паутину.

— Ну да. Там работы не было, сюда приехал, — капитан изображал индифферентность.

— И так удачно за день до того, как объявление было подано? — Цыплаков выложил свой козырь.

Он успел проверить в программе «Розыск-Магистрали» даты перелета капитана и его помощника, и узнал, что они прилетели за день до трагедии с предыдущим капитаном.

— Ну прилетел и прилетел. Запрещено что ли, — Панов начал нервничать.

— А знаете ли вы, что случилось с предыдущей командой? — в допрос вмешался Бергман.

— Ну, эт самое, подрались там с кем-то, — неуверенно ответил капитан.

— Случайно не с вами? — наехал на него таможенник.

— Да ладно. Я в этот момент в ресторане гостиницы был, — произнес Панов, и осекся.

— А откуда вы знаете, в какое время драка была? — Бергман понял, что капитан дал промашку.

— Так судовладелец рассказал, — выкрутился Панов.

— А пропавшего матроса, Баходира Мухамадиева, как давно знаете?

— Так на яхте и познакомились.

Бергман на секунду задумался, чтобы придумать следующий вопрос, изобличающий капитана.

— А как вы объясните то, что в момент покушения на Павленко, вы поменялись с помощником? — в разговор вновь вступил Цыплаков.

Его больше интересовало исчезновение пассажира, чем таинственная история с контрабандой.

— В смысле поменялся?

— Мы все знаем. Камеру то выключили, а следы остались. Колечко на пальчике вашем, — полицейский указал на руку капитана, где на безымянном пальце тускло светилось потертое жизнью золотое кольцо. — На камере есть. Значит, помощник ваш убийца, а вы его сообщник.

Капитан молчал.

— Если скажешь, как было дело, из подельников тебя выведем в пособники. Срок меньше, — Цыплаков попытался сыграть в доброго следователя, для чего перешел на шепот и стал называть подозреваемого на «ты».

Лицо Панова пылало. Его пытались еще о чем-то спросить, но он просто мотал головой.

— Без адвоката ничего больше не скажу.

Цыплаков и Бергман минут десять его постращали, но он оставался непреклонен. Цыплаков вывел его из кабинета и завел туда помощника. Тут разговор был еще короче. Тот сразу сослался на пятьдесят первую статью Конституции и отказался говорить о чем-то ни было. Бергман и Цыплаков пытались блефовать, прямо утверждая, что капитан его сдал, но помощник упрямо молчал.

— Крепкие орешки. Что там у них в биографиях? — спросил Бергман после того как помощника тоже увели.

— Капитан вроде реально из моряков. А помощник то сидел по «народной», двести двадцать восьмой. Немного информации.

Бергман и Авакян переглянулись.

— Тут такое дело. Баходир этот груз кокаина встречал. Так что двести двадцать восьмая у помощника, «лыко в строку», так сказать, — произнес Бергман.

— Ну я так и подумал, что ради контрабанды двух айфонов вы бы сюда не приплыли. И что думаете, Павленко оказался в ненужном месте и в ненужное время? — логично предположил Цыплаков.

— Может услышал что-то. Они, наверное, Баходира этого высадили и встали в ожидании, чтобы забрать. А этот твой Павленко пришел спросить: «почему не плывем?»

— Ну соврали бы, что сломались. Убивать то зачем? — задал резонный вопрос полицейский.

— Да хрен их разберет. Что делать то будем? Нам бы надо назад, в Архангельск, вдруг там получатель за кокаином придет.

— А можете задержанных в РУВД наше доставить? Приморского района. Мне тут их держать негде, — Цыплаков просительно взглянул на таможенников.

Бергман переглянулся с Авакяном и, увидев его кивок, согласился:

— Давай. А тебе не обидно, что раскрытие не за тобой будет? Это же ты заметил кольцо.

Цыплаков, зная истинного автора открытия, отмахнулся:

— В рапорте напишу. Может начальство и оценит.

— Я замолвлю словечко. Мы в баню с одним ментом уважаемым ходим, да, — вмешался Авакян.

Они обсудили детали, оформили бумаги и уже через час судно отправилось назад в Архангельск. Проводив таможенников, Цыплаков набрал Артура и сообщил ему новости.

— А мы как раз экскурсию закончили, катерок арендовали и на яхту плывем, — в ответ отчитался тот, не став распространяться про свою травму.

— Ну спокойной ночи вам. Теперь без негодяев будете ночевать.

Артур кратко пересказал новости о задержании Анастасии. Та обрадовались раскрытию дела, но слегка озадачилась тем, как они поплывут назад. Артур набрал Парухина, уже находившегося на яхте, и сообщил ему новости. Тот в свою очередь созвонился с турфирмой, и те пообещали за ближайший день что-то придумать.

Уставшие от впечатлений туристы приплыли на яхту ближе к вечеру. Иван расстарался и сделал им ужин с акцентом на монастырскую кухню. Грибной суп, оладьи из кабачков и тыквы с лососем, пельмени из щуки и еще масса блюд. Порядком изголодавшиеся туристы накинулись на еду, заодно обсуждая увиденное. Артур удостоился пары шуток насчет своего ранения. Он в очередной раз вздохнул, понимая, что количество потребленных калорий превысит норму, затем достал телефон, удалил приложение и с чистой совестью отдался чревоугодию. После ужина все, как обычно, перешли в салон с диванами и уселись в ожидании интересной лекции.

— Ну, друзья мои, и о чем сегодня мы поговорим? Что вам запомнилось? — Парухин оглядел группу.

— А можно про лагерь сегодня больше не будем? Я и так там наревелась. Теперь вокруг нас аура ужасная, — попросила Марина.

— Давайте может про раскол? А то непонятно почему из-за разницы в один палец такая война началась. Двумя пальцами креститься или тремя, — пояснил Артур свою шутку окружающим, по очереди показав щепотку и двоеперстие.

— Хорошая идея. Давайте разберемся, кто что про раскол знает. Артур вот, знает про разницу в том, как именно надо креститься.

— Третьяковская галерея. Василий Суриков. «Боярыня Морозова». Была старовером, за что ее в яме сгноили, — как на уроке сообщила Анастасия.

— У нас в Сибири староверов много. Их не то ссылали, не то сами бежали. Кержаками их называют. Кстати Суриков из наших краев, из Красноярска, — с гордостью за свою малую Родину сообщила Марина.

— Это правда, — подтвердил Парухин. — Кстати, знаете ли вы, почему «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова» в Третьяковке оказались, а «Переход Суворова через Альпы» и «Взятие Сибири Ермаком» в Русском музее?

— Ну Суворов и Ермак более ура-патриотические сюжеты, — предположил Артур, после небольшой паузы.

— Правильно. В Русский музей картины лично император покупал. Ему сомнительные сюжеты не нужны были. А Третьяков просто хорошую живопись брал. Но мы не об этом. Итак, раскол. Я не буду сильно останавливаться на антураже. Два пальца или три, крестный ход посолонь или против солнца, писать Исус или Иисус. Это все мелочи. Меня как историка волнует, почему общество так охотно раскололось.

— Так типа такое время было. Католики тоже гугенотов резали. Кринж полный был, — наконец Игнат вспомнил свою привычную роль студента.

— Отчасти верно. Хотя Варфоломеевская ночь на восемьдесят лет раньше была, в 1572 году, — между делом отчеканил Парухин и продолжил:

— Так вот. Причина первая, внутренняя — Смута.

— Так она к тому времени уже сорок лет как закончилась. День народного единства празднуем, — иронично подметила Анастасия.

— Формально закончилась. Но восстание Степана Разина было, и беглых крестьян начали всерьез преследовать. Земледелие после Смуты так и не восстановилось. Так что готовность общества к борьбе против власти была. А у царя было желание церковь себе подчинить, — Парухин оглядел сидевших.

Все внимательно слушали лекцию.

— Вторая причина, внешняя. Царь хотел стать лидером православного мира. После падения Византии он решил сделать Москву Третьим Римом. А весь православный мир жил по Иерусалимскому уставу. Только русская церковь по Студийскому. Как в Х веке его приняли, так и жили. Вот Алексей Михайлович с Никоном решили, что лидерство в православии им важнее своих устоев.

— Я правильно понимаю, что тут, как обычно, Украина виновата? — Артур поднял щекотливую тему.

— Правда. В 1648 году, аккурат перед расколом она присоединяется к России. А там распространен исключительно греческий вариант православия. Они же были частью Константинопольского патриархата. Алексей Михайлович в этот момент очень хочет стать главой православного мира, Никон мечтает присоединить Киевскую митрополию к Московскому патриархату. По сути они делают практические шаги к превращению Москвы в Третий Рим.

— Я вот это словосочетание постоянно слышу от пропагандистов, но не очень понимаю, про что это. Где второй Рим? И почему именно мы Третий? Не, так то я Рим люблю, шоппинг, Колизей, амароне с пастой болоньезе, но почему? — Ольга Евтухова непонимающе развела руками.

— Впервые эта теория была озвучена священнослужителями за сто с лишним лет до этого. Кратко: Первый Рим, оригинальный так сказать, захвачен варварами, Второй, то бишь Константинополь, турками, так что Москва, это Третий Рим. Еще некоторые старцы говорили: «четвертому не бывать» — если падет православие, наступит конец света. Обоснование, почему мы, есть такое. Иван Третий был женат на Софье Палеолог, законной наследнице последнего византийского императора. И еще патриарший клобук какой-то нашему патриарху достался от византийского, но тут я не силен.

Все зачарованно слушали Парухина.

— Итак. 1652 год. На Украине предатель на предателе, сын Богдана Хмельницкого Юрий уже передумал с Россией дружить, а Алексей Михайлович уже себя величает Царь Великой, Малой и Белой Руси, как, впрочем, и Патриарх.

Артур скорчил гримасу, выражающую его отношение к Украине и ее роли в российской истории, Парухин же продолжил:

— Так вот. Чтобы стать лидером православного мира, надо унифицировать обряды. Русские священнослужители к тому моменту очень сильно отошли даже от Студийского устава. А кто-то даже на греческом службы вел. Знаете, откуда слово «куролесить» взялось?

Все дружно пожали плечами.

— Лес и куры не причем. «Кирие элейсон», — это по-гречески значит: «господи помилуй». Простые люди не понимали смысла этого восклицания, и для них «куролес» стал синонимом бессмысленного. В общем все вели службы по-своему, не зря потом столько течений у старообрядцев развелось.

— Рили? Типа, они все разные? — Игнат искренне удивился.

— Перво-наперво, староверы древлеправославной церкви, то есть поповцы. Это у которых священники богослужение и обряды проводили, — добавил писатель, чувствуя недоумение слушателей.

— Еще были и есть беспоповцы. Это которые сами обряды проводили. Самокресты, спасовцы, федосеевцы, кого там только не было. У поморов, кстати, тоже своя старообрядческая церковь есть. Почему так произошло? Потому что образования не было, печатных книг тоже. Что там переписчики за пять столетий от оригинала оставили, было непонятно.

Туристы внимательно слушали писателя и не перебивали. В отличии от других тем, тут им нечего было добавить или возразить.

— Хотя я вам больше скажу. В христианстве это обычное дело. Знаменитый Иероним, автор «Вульгаты», — посмотрев на непонимающие взгляды слушателей, Парухин пояснил, — это канонический перевод Библии на латынь, тоже радикально изменил представление римлян на многие аспекты Священного Писания. И прошлые переводы тоже еретическими признал. Да и в России до Никона обряды правили несколько раз. Но никакими расколами дело и не пахло. Просто как говорил Троцкий: «Революция — это нужные люди, в нужное время, в нужном месте.» Вот так тут и получилось. Слишком рьяный Никон, честолюбивый Алексей Михайлович и народ, готовый к восстанию. Ну и куда уж без Украины, — добавил Парухин, с улыбкой поглядев на Артура.

— А правда, что у них церкви без креста? — спросил Игнат. — Песня такая у Алисы есть.

Парухин с удивлением посмотрел на молодого человека, не ожидая от него знаний русского рока.

— Что Константин Евгеньевич Кинчев имел ввиду, когда писал этот текст, не знаю. Может быть Покрово-Успенскую церковь в Москве? Это просто частный случай, не ставят крест почему-то. У старообрядцев есть кресты на храмах, просто они у них восьмиконечные, — Парухин набросал эскиз на листочке бумаги изображение креста с дополнительной перекладиной сверху.

— Итак. Резюмирую. Раскол был предрешен Смутой, а спровоцирован стремлением царя и патриарха стать лидерами православного мира. То есть можно так выразиться: хворостом было сложное экономическое положение и социальное неравенство народа, а спичкой — амбиции Никона и Алексея Михайловича, — пояснил свою мысль Парухин.

Они поговорили еще немного, после чего оправились по каютам. День был очень насыщенным и все порядком устали. Парухина по дороге перехватил Иван. Ничуть не смущаясь, он сообщил:

— Я это. Сегодня у Ани переночую. За вчера простите.

— Да уж, сделайте одолжение. Хотелось бы своей зубной щеткой пользоваться, — ответил Парухин, постаравшись вложить все свое возмущение.

Но Иван пропустил язвительную реплику мимо ушей. Зашторив иллюминатор, чтобы ночное солнце не мешало ему спать, Парухин лег в кровать. Яхта плавно покачивалась вместе с прибоем, и писатель практически уже провалился в сон, когда не то услышал, не то увидел, как открывается дверь в каюту. Он успел только открыть глаза и увидеть метнувшуюся к нему тень. Дальше на его голову обрушилось что-то тяжелое и наступила темнота.

Тело писателя нашел Иван. Рано утром ему потребовалось что-то в каюте Парухина, и он тихонечко туда заглянул. В полумраке он не сразу заметил окровавленную голову писателя и его неестественную позу. Лишь когда Иван, стараясь не шуметь, доставал из шкафа смену чистого белья и уронил вешалку, он виновато оглянулся на Парухина и только в этот момент увидел его размозженную голову. К его чести, Иван не стал кричать и суетиться, а спокойно, насколько позволяло самообладание, подошел к телу и потрогал запястье. Оно уже начало окоченевать, поэтому Иван догадался, что перед ним труп. Он порылся в кармане и нашел визитную карточку Цыплакова.

— У аппарата, — после нескольких гудков Иван услышал заспанный голос полицейского.

— Доброе утро. Это Иван Воронин, повар с яхты. У нас тут ЧП. Писателя нашего убили.

— В смысле убили? Кто? — не сразу понял Цыплаков, лихорадочно соображая, как капитан с помощником могли сбежать от таможенников.

— Откуда я знаю? Зашел в каюту, он тут с головой пробитой лежит.

— Твою мать! — в голосе полицейского Иван услышал всю боль служивого народа. — Закрой каюту и никого туда не пускай. Скоро приеду.

Иван сделал как ему было велено и пошел на кухню готовить завтрак, хотя настроение было отвратительным. Ему было жалко соседа и всерьез страшно от происходящего вокруг. Хотя они и виделись с писателем крайне мало, но он был ему по-человечески приятен в отличии от Павленко. Тем не менее, работа отвлекала от дурных мыслей, и к приезду Цыплакова Иван уже успокоился. Заслышав звук катера, он вышел на палубу. Отерев руку о полу фартука, повар протянул ее полицейскому:

— Доброе утро.

— Да уж не такое и доброе, — огрызнулся в ответ Цыплаков, но руку пожал. — Веди в каюту.

Иван с полицейским спустились вниз и зашли в каюту. Там ничего не изменилось, только засохшая кровь на подушке стала еще черней.

— Ничего не трогал? — строго спросил Цыплаков.

— Ну, я как зашел, только вещи из шкафа забрал и пульс на руке потрогал.

— Так, а почему тебя в каюте не было? — полицейский озадаченно посмотрел на Ивана.

— Ну я это. У Анны ночевал, — Иван скосил глаза в сторону каюты девушки.

— Вот шкура, — Цыплаков сплюнул, выказывая свое отношение к Анне, ничуть не переживая, что может задеть чувства ее любовника. — Во сколько ты ушел отсюда?

— Да я и не заходил. Быстро все убрал со стола, посуду помыл, и когда они расходились, сказал писателю, что ночевать не буду.

— Во сколько это было?

— Возле полуночи.

— Понятно. Предположения насчет орудия убийства есть? — спросил полицейский оглядывая каюту в поисках тяжелого предмета.

— Не видел ничего такого, — Иван пожал широкими плечами.

— Давай в кают-компанию пойдем, протокол напишем, — вздохнул Зайцев.

Спустя двадцать минут, Иван отправился дальше готовить, а в кают-компанию заглянул Артур.

— Привет. А ты чего? Еще кого-то арестовать хочешь? — съязвил он, увидев полицейского.

— Ха-ха, два раза. Ты знаешь, что Парухин мертв?

— Да, ладно, — ужаснулся Артур и посмотрел на Цыплакова в надежде, что это была шутка.

Но сумрачный вид полицейского говорил об обратном. Артур как будто оцепенел. За несколько дней он успел проникнуться теплыми чувствами к Парухину.

— А как? Кто?

— Вот и думай кто. Точно не капитан с помощником. Думал на Ивана, но он в каюте не ночевал, говорит, у Анны был.

— Бред какой-то. Тут только туристы были. Может с берега кто-то пробрался?

— Там только дед старый живет в домике. Только если с моря подошли. Пойдем кстати, посмотрим камеры.

Просмотр камер, расположенных по бортам, ничего не дал. За ночь никто к яхте никто не швартовался, равно как и с причала никто не заходил.

— Так-так. Значит дело рук кого-то из пассажиров, — Цыплаков подозрительно посмотрел на Артура.

— Ну ты же не думаешь, что это я? — возмущенно спросил он.

— Я уже ничего не думаю. Пойдем показания с тебя сниму, — Цыплаков был вне себя от расстройства.

Только он поздравил себя с первым раскрытием серьезного преступления, как тут же выяснилось, что арестованы либо вовсе не те подозреваемые, либо они упустили их сообщника.

Вернувшись из рубки, они обнаружили в кают-компании бурлящую массу туристов. Иван уже сообщил всем новости, и завтрак превратился в митинг.

— Я на такое не подписывалась, — сильнее всех возмущалась Ольга.

Эмоции остальных были тоже накалены, Марина просто рыдала.

— Ну-ка тихо всем! По одному со мной! На берег не выходить, по каютам не расходиться! — чуть истерично скомандовал Цыплаков, не понимая, как ему себя вести с таким количеством подозреваемых.

— А поесть-то можно? И так атмосфера криповая, а еще голодать, — уточнил Игнат.

— Есть можно. Эдуард, пойдемте со мной! — раздраженно сказал полицейский.

Показания Эдуарда, как и все последующие, были однотипные. В полночь пошел спать, ничего не слышал, сосед вроде никуда не выходил, сам утром проснулся и узнал об убийстве. Единственное, что вспомнила Марина, это как будто ночью она слышала звук стартера.

— От двигателя яхты? — удивился полицейский.

— Ну я не знаю. Как будто, что-то завести хотели. Мне что-то не спалось, встала, чтобы асану для сна сделать, и слышу такой скрежет, — женщина попыталась голосом изобразить холостой проворот дизеля.

Больше ничего добавить Марина не смогла. Закончив череду допросов, Цыплаков с тоской подумал, как ему дождаться следственно-оперативной группы из Архангельска и не сойти с ума от происходящего.

Обстановка в кают-компании была ничем не лучше. Все подозрительно смотрели друг на друга, не понимая, кто из них мог совершить убийство. На каждого, заходящего в импровизированный кабинет полицейского, расположенный в диванной гостиной, пассажиры смотрели как на потенциального преступника, которого сейчас Цыплаков уличит и арестует. Но, когда из кабинета вышла Анна, вызванная последней, им стало ясно, что преступник не обнаружен.

— То есть кто-то из нас сначала утопил этого Павленко, потом убил Анатолия? Я чувствую, как меня обволакивает темная аура, — трагическим тоном произнесла Марина.

— Погодите. Павленко убил помощник капитана. Это факт медицинский. Я сам на камере видел, — Артур раскрыл карты, снова давая всем понять, что он знает чуть больше остальных.

Вечером он уже поймал удивленный взгляд Анастасии, когда сообщил ей об аресте команды. Ровно также она посмотрела на него и сейчас. Как будто в подтверждение его слов, из гостиной выглянул Цыплаков и позвал Артура.

— Короче я ни хера не понимаю. Получается, у команды был сообщник среди пассажиров, — полицейский вывалил свои догадки.

Судя по тону, он был близок к истерике.

— Меня уже не подозреваешь? — на всякий случай уточнил Артур.

— А зачем ты бы мне помощника стал сдавать, как он с капитаном поменялся? — вопросом на вопрос ответил Цыплаков.

— Ну втерся к тебе в доверие, чтобы спокойно разобраться с Парухиным, — хмыкнул Артур. — Ладно. Ни у кого никаких зацепок?

— Вообще ноль.

— Но кто-то же из них это сделал? — Артур глазами показал на пассажиров. — Хотя, что такого Парухин мог увидеть? Тебе то он на допросе позавчера ничего не сказал особенного?

— Да как все. Спал в каюте, ничего не слышал. Павленко видел в первый раз. Никого не подозревал.

— Слушай, а может эти два раскололись там в Архангельске? — спросил Артур, в надежде на помощь извне.

— Хорошо бы. Я знаю, там срач из-за них. Не могут поделить, по какому делу их задерживать. Следственный комитет за убийство должен их принимать, а ФСБ и таможня за контрабанду. Убийство серьезнее, но там парни посолиднее. Их еще в изолятор наш не доставили, где-то там маринуют. Короче, давай позвоню.

Звонок в Архангельск ничего не дал. Следователи еще не удосужились допросить подозреваемых по делу об убийстве, а таможенники, со слов Авакяна, не узнали ничего нового.

— Там калачи тертые, так просто ничего не скажут. Закрылись пятьдесят первой, по-прежнему требуют адвоката, — резюмировал Цыплаков.

— Мы то что тут делать будем? Давай методом исключения. Анна точно не могла их сообщником быть. Эскортница, случайно здесь оказавшаяся.

— Ну да. Хоть она мне и не нравится. Но ее можно исключить, — согласился полицейский.

— Анастасия. Я ее давно знаю, она всю жизнь в юридическом бизнесе, — Артур аккуратно подбирал слова.

— И что, юрист преступником не может быть? Под сомнением оставляем, — безапелляционно парировал полицейский. — К тому же у нее с Парухиным какие-то общие дела были.

Артур пожал плечами, он не мог себе представить Анастасию в роли убийцы.

— Ладно. Сумасшедшая эта писательница. Марина, — выдвинул он встречную версию.

— Может она и не писательница вовсе. А одевается как наркозависимая. Под сомнением, — пригвоздил Цыплаков.

— Так и Евтухова тоже тогда. Откуда у нее столько денег? — хмыкнул Артур. — Да и там какая-то история странная, они оказывается с Парухиным знакомы лет пять. По крайней мере вместе ездили на концерт The Cure. И там в обнимку сфотографированы, — вспомнил он результаты своих изысканий и показал полицейскому скриншот с улыбающейся Ольгой Евтуховой и коротко стриженным Парухиным.

— И что это нам дает? — не понял Цыплаков

— Что хахель ее, Эдуард, мог Парухина приревновать.

— А Павленко зачем ему убивать было? Он, по-твоему, всех мужиков тут на корабле перебьет, чтобы его богатую жену не увели?

— Ну я не знаю. Сказал, что знал, — обиделся Артур. — И вообще Павленко же этот, как его, помощник, ну Радченко, за борт столкнул. А тут просто совпадение. Все нервные после того случая. Может вечером у них что-то на троих случилось? И Эдуард в порыве ревности убил писателя, — он дал волю фантазии.

— Ладно. Но жена то его говорит, что спали в обнимку, и он не выходил. Но может и покрывает его… Так, дальше поехали, сосед твой Игнат тоже под подозрением. Может не в Грузии живет, а в Колумбии. И оттуда все спланировал. Нанял Баходира, Радченко и Панова чтобы наркотики встречать. В женщин убийц я не очень верю. Нам вообще преподы рассказывали, что мужчины чаще насильственные преступления совершают. Так что надо на мужиков внимательнее смотреть.

— Это правда. Женщины, кстати, вообще реже убивают. На 80 %. Статистика вещь упрямая. В США, между прочим, на одну женщину убийцы три мужчины приходится, — Артур подтвердил его слова.

Цыплаков наморщил лоб:

— Если честно, у меня в практике убийств не было. А по сводкам, и вправду, только мужики убивают. Хотя нет. Было дело в Архангельске. Бабуля дедулю сковородкой забила до смерти. Там еще в квалификации сомневались, он не сразу помер.

— Да точно. Мужчины больше склонны к агрессии. Но! Женщины чаще мужчин партнеров убивают. Так, а ведь у нас еще Иван остается. Казанова херов, — сморщился Артур.

— Ну тут как-то нелогично. Убил, потом сам нашел. Хотя, может и логично. Специально ночевать ушел, чтобы алиби было. Анна то засыпала с ним вместе, а куда он ушел посреди ночи, могла и не заметить.

— А время смерти мы не знаем? — Артур вопросительно посмотрел на полицейского.

— Без эксперта не скажу. Что-то там на криминалистике нам рассказывали про синюшность, но я забыл сразу, как зачет сдал, — честно признался Цыплаков.

— Ну, значит, шесть человек под подозрением. Если, конечно, меня не считать.

Цыплаков махнул на него рукой:

— Ладно. Надеюсь, завтра следак с экспертами приедет. Пусть он распутывает. Тут уже не отвертишься.

— В смысле отвертишься? — удивился Артур.

— Так они до сих пор дело по Павленко не возбуждали. Все сроки продлевали. Вдруг он найдется. Лишь бы показатели не портить. Сцуко, кто же это мог сделать? — полицейский потер переносицу.

— А может, все-таки это не мужчина, а женщина с алиби? — Артур наморщил лоб.

Он не переставал ломать голову над загадкой второго убийства.

— Ага. С юридическим образованием, — несмотря на свою молодость, Цыплаков почувствовал в голосе Артура что-то, связывающее его с Анастасией, и решил его подколоть.

— Смешно. Давай попросим таможенников порыться в телефонах капитана с командой. Вдруг они с кем-то из пассажиров списывались?

— Хорошо, я напишу им, — кивнул Цыплаков.

Бергман меланхолично прогуливался по берегу Северной Двины. Дело оказалось сложнее, чем он предполагал. Вся команда «Бауэра» как один молчала, но при этом «О» продолжал засыпать взломанный телефон Баходира требованиями отдать кокаин. Из этого можно было сделать очевидный вывод, что часть сообщников все еще находится на свободе.

Таможенники прошерстили все звонки и сообщения с телефона Панова и его помощника Радченко, но капитан вообще толком не пользовался смартфоном. У него не было активировано ни одного мессенджера, а история просмотров в интернете состояла только из сайта с анекдотами. У помощника было много сообщений, но ничего компрометирующего они особо не нашли. Тем не менее они отдали в проверку всех корреспондентов, с кем списывался помощник.

Бергман вздохнул. Ему крайне не хотелось отдавать подозреваемых полиции и Следственному Комитету, но таможенникам нечего им было предъявлять. Они обманули Цыплакова и не стали сразу доставлять капитана с помощником в РУВД, на ночь оставив их у себя. Изолятора временного содержания в таможне не было, но Авакян организовал подобие камер.

Соображения высшей справедливости Бергмана не волновали, он был довольно циничным карьеристом, но и против закона идти он не мог. А по закону арестовать Панова и его помощника Радченко можно было только по обвинению в убийстве Павленко.

В этот момент у него раздался телефонный звонок. Это был Авакян.

— Матвей Фомич. У нас тут вообще какой-то трэш начался.

— В каком смысле?

— В прямом. Утром нашли мертвым помощника капитана. Ну не нашего, конечно, — поправился он. — Предыдущего. Головина. Который с ногой сломанной. А капитан, похоже, похищен. Пропал с радаров. Что вообще происходит? Сначала на Соловках грохнули писателя, теперь тут такое.

— Так. Наркомафия мстит что ли всем подряд? Эти то все тут причем?

— Ну может быть капитана и помощника перепутали с нашими задержанными, — предположил Авакян.

— А писателя с кем перепутали? С Баходиром? Твою мать, — выругался Бергман, что было ему несвойственно, подумал секунду и продолжил:

— Еду в таможню. Последний раз надавим на помощника. Так, если не сдаст заказчиков — отдадим в ГУВД, будет сидеть за убийство. Капитан то отмажется, а этого точно упрячут.

— А если сдаст? Не отпускать же его? — задал резонный вопрос Авакян.

— Так. Ну формально мы его не принимали. Меру пресечения ему не избирали, нам не передавали официально. Мало ли что там полицейский попросил, — цинично ответил Бергман.

Авакян молчал, удивленный поведением начальника. Через полчаса они зашли в импровизированную камеру, где сидел помощник. Это была подсобка с притащенным туда надувным матрасом.

— Э, начальник. Че за дела. Выпускайте, или адвоката зовите, — вместо приветствия заявил помощник.

Не вступая с ним в диалог, Бергман изложил ему свое предложение. Но помощника абсолютно не испугала идея оказаться в изоляторе РУВД, а при упоминании кокаина он и вовсе расхохотался.

— Не знаю про кокаин, но травы вы точно изъяли с перебором. То-то истории сочиняете, — нагло посмотрел на таможенников Радченко.

— Ты чего такой борзый? — возмутился было Авакян и даже замахнулся, но вспомнив о скорой передаче задержанного в РУВД, передумал его бить.

Там могли его освидетельствовать, чтобы обезопасить себя от прокуратуры. Бергман чертыхнулся, но в душе порадовался, что не пришлось брать грех на душу и отпускать убийцу.

— Так. Отправляем их в РУВД. И на капитана предыдущего давай ориентировки дадим. Надо его попробовать найти. Полицию давай напряжем, зря мы их задержанных тут доставляем? — Бергман уже и забыл, что недавно был готов отпустить убийцу.

— Да вроде менты и сами догадались дела объединить.

Авакян, тем временем, вспомнив о просьбе Цыплакова, достал телефон Радченко и начал еще раз изучать его переписку. Она вся выглядела безобидной, за исключением абонента, записанного как «таджик». Там вместо сообщений были только плюсики и восклицательные знаки. Все остальное общение было в голосовых звонках. Оперативник набрал номер и продиктовал данные «таджика».

— Братишка, посмотри плиз, откуда этот абонент в сеть выходил, да, — попросил Авакян невидимого собеседника.

Выслушав ответ с другого конца провода, оперативник повернулся к Бергману:

— Там у ментов кое-какой прорыв намечается по убитому помощнику. Помните, их отмутузили перед баром. Так вот одного из бородатых вычислили. Его капитан бутылкой порезал, и тот в травму пришел. Со своим паспортом, да, — усмехнулся Авакян.

— Ну хоть что-то. Давай отвезем им этих уродов, заодно там разнюхаем, как дела обстоят, — скомандовал Бергман.

Авакян удивился цинизму коллеги, который еще недавно хотел отпустить Радченко против его показаний о получателе кокаина, но промолчал и пошел было на выход, когда его окликнул Бергман.

— Так, погоди. Я пишу «О» что спина получше, готов вечером отдать товар. Засада у нас готова?

— Ну место наше СОБРовцы одобрили. Лодочная станция та самая. «Прибой», да. Подъезд просматривается. Гараж принадлежит нашему сотруднику. Так что можете назначать. Геометку вам отправил. Пойду морячков приготовлю, — с этими словами Авакян вышел.

Бергман набрал сообщение и отправил его, тут же в ответ получив россыпь ответных. Там были угрозы и требования немедленно отдать товар, но таможенник решил не реагировать на них.

— О, пока не забыл. Марина сказала, что вроде звук стартера слышала, — вспомнил Цыплаков.

— О как. То есть наш убийца еще хотел и яхту угнать? — удивился Артур.

— Пойдем посмотрим в рубку.

Полицейский и Артур, сопровождаемые внимательными взглядами пассажиров яхты, вышли из диванной гостиной и поднялись на капитанский мостик. Растерянные туристы сидели в кают-компании, настороженно глядя друг на друга. Смерть «души компании» разом прекратила все общение внутри коллектива.

— Короче. Я сюда вызвала своего адвоката, так что особо здесь задерживаться не собираюсь, — объявила всем Ольга Евтухова.

— Но мы же тут вроде все подозреваемые? Всем минус в карму, — уточнила зареванная Марина.

Было очевидно, что смерть Парухина задела ее сильнее всего.

— У меня, милочка моя, алиби, — с этими словами Ольга посмотрела на супруга.

Тот послушно кивнул.

— Камон, а что, так можно было? — усмехнулся Игнат. — Тогда тут у всех алиби. Я вот видел, что Артур никуда не выходил ночью. Да и он про меня тоже самое скажет. Причем мы друг другу даже не соулмейты, а вы кстати, муж и жена.

— Одна сатана! — со злостью закончила фразу Марина.

— Э, вы полегче! — Ольга напряглась, но виду старалась не подать.

Тем временем, Цыплаков поднялся наверх, Артур пошел за ним. Он уже видел картинку капитанского мостика на камере, но вживую это выглядело как кабина самолета. Куча экранов, рычагов и кнопок располагалась на панели из красного дерева. Поймав одобрительный взгляд Цыплакова, он уселся в роскошное кожаное кресло перед штурвалом. Все надписи были на английском языке, и полицейский явно был не готов в них разбираться. Артур достаточно быстро нашел красную клавишу “Ignition”, но нажав ее, услышал лишь проворот стартера. Двигатель не заводился. Зато экраны засияли картами глубин, и по ним забегали разные сообщения.

— Наверное, где-то подача топлива перекрыта, — Артур сделал очевидное предположение.

— Или противоугонка стоит, — хохотнул Цыплаков.

Возраст не давал ему долго предаваться унынию.

— Значит, убийца попытался завести яхту, чтобы уплыть отсюда, но поскольку она не завелась, вернулся в каюту и пытается сойти за невиновного. А на камерах что? — Артур деловито рассуждал вслух.

— Точно, — хлопнул себя по лбу полицейский. — Хотя похоже, там ничего нет, — поправил он себя, указав глазами наверх.

Артур проследил за его взглядом и обнаружил видеокамеру, развернутую объективом в потолок. Он поморщился:

— Прошаренный убийца. Знал про видеокамеру.

В этот момент у Цыплакова зазвонил телефон. На экране высветилось «Авакян, таможня».

— У аппарата, — произнес полицейский, приняв вызов.

— Привет, братишка. Тут у нас прорыв наметился, да. Есть IMEI код аппарата сообщника капитана. С этого аппарата он сообщениями с ним обменивался. Содержания переписки мы не знаем, шифрованный мессенджер. Но он точно сейчас в сети, и в вашей локации. Так что можете найти телефон сообщника.

— Круто. А как это сделать?

— Набираешь на аппарате *#06#, и он тебе все высвечивает, да. Ща тебе пришлю код подозреваемого для сверки.

— Братишка, спасибо. Помчал всех проверять! — с азартом произнес Цыплаков и нажал отбой.

Подняв глаза на Артура, он пересказал услышанное. Тот тут же набрал комбинацию символов и показал результат Цыплакову.

— Да прекрати ты! — произнес полицейский, но, тем не менее, сверил увиденное на экране телефона Артура с сообщением от Авакяна.

Цифры, как и ожидалось, не сошлись.

— Давай всех соберем и проверим, — предложил Артур.

Через пять минут все собрались в кают-компании, немного нервно посматривая друг на друга. Первым Цыплаков проверил телефон Игната. Судя по всему, он подозревал именно его. Игнат ничуть не удивился услышанной просьбе и, как ни в чем не бывало, набрал искомую комбинацию.

— Вот пруф, — показал он телефон.

Код, высветившийся на экране, также, как и у Артура, не совпал с разыскиваемым. Следующей добровольно вызвалась Ольга. Она встала, взяла у Эдуарда его телефон и решительной походкой двинулась к Цыплакову:

— Проверяйте, — чуть резче, чем предполагалось, она вручила ему два аппарата, предварительно их разблокировав.

Как отметил Артур, она знала пароль от смартфона Эдуарда. Когда минуту спустя Цыплаков вернул ей телефоны, Ольга с победоносной ухмылкой вернулась на свое место.

— Моя карма чиста! — заявила Марина, следующей протягивая телефон полицейскому.

Ее IMEI-код тоже не совпал с разыскиваемым. Через пять минут выяснилось, что ни один аппарат не совпадает.

— Твою мать. У кого-то второй телефон, наверное, есть. Пойдем обыщем? — вполголоса предложил Цыплаков.

— Ну если человек не дурак, он его в каюте не будет хранить. А сейчас может еще и скинуть успел, — покачал головой Артур.

— Так, граждане. Есть ли у кого-то второй телефон в каюте? Предлагаю добровольно выдать, — Цыплаков громко обратился к пассажирам, стараясь придать голосу авторитетности.

Все пожали плечами. Только Эдуард, спутник Ольги Евтуховой откашлялся:

— У меня планшет есть. Принести?

— Он с СИМ-картой? — уточнил Артур.

— Да, — ответил мужчина.

— Давай, неси, — подтвердил Цыплаков.

Но код планшета тоже не совпал с разыскиваемым. С согласия пассажиров Цыплаков прошелся по каютам и обыскал их, но секретных телефонов нигде не обнаружилось. Сильнее всего его смутили находки в каюте Марины, это были ее личные секс-игрушки. На всякий случай полицейский обыскал и каюту экипажа, но там было пусто. Они уже обыскивали ее во время ареста, но Цыплаков решил проверить, не подкинул ли туда ночью кто-то свой телефон.

Для очистки совести полицейский обыскал всю яхту, и поломав голову над его местонахождением, залез даже в моторный отсек. Это было достаточно просторное помещение, с матрасом на полу, так что Цыплакову пришлось потрудиться, его осматривая. Телефона нигде не было. Также нигде не было ничего похожего на орудие убийства. Цыплаков надеялся найти что-то вроде молотка, но ничего подобного нигде не было. Он был на грани отчаяния, потому как дело зашло в тупик, да и второе убийство произошло по сути, по его вине. Выходило так, что Цыплаков не полностью разобрался в деле Павленко, и тем самым подверг опасности остальных пассажиров. Хотя, по-хорошему, задерживать всех туристов у него не было оснований. С этими невеселыми размышлениями, полицейский закончил обыск.

Авакян и Бергман приехали в отдел полиции, и сдали моряков следователю, наконец-таки возбудившему дело об убийстве Павленко. В ближайшее время он собирался предъявлять обвинение Радченко как убийце и Панову как соучастнику. Правоохранители уже создали следственную группу, так как у них было уже два трупа в наличии и пока не найденный утопленник. В группу включили и Авакяна с Бергманом, потому что все ниточки вели к кокаину. Дела пока не объединяли, но рассматривали их совместно. В одной из комнат уже шел допрос бойца ММА, обвиняемого в нанесении увечий капитану судна Антонову и его помощнику Головину. Он же был подозреваемым в убийстве Головина. Таможенники дождались окончания допроса и зашли в кабинет угрозыска, где находился импровизированный штаб. Седоволосый следователь по фамилии Кауфман, руководившей следственно-оперативной группой начал рисовать на доске.

— Значит, что мы имеем. Эпизод первый. Дзюдоист Абубакиров с подельником Аскеровым нападает на экипаж яхты «Бауэр». Капитана Игоря Антонова и его помощника Ростислава Головина. Наносят им травмы, не позволяющие продолжить им работу на судне. Как пояснил задержанный Абубакиров, заказчик так им и сказал: «мол, на недельку на больничный отправить».

— По заказчику есть что? — Бергман перебил следователя.

Тот хмуро взглянул на таможенника и продолжил.

— Заказчик им неизвестен. Не местный. Позвонил на Вотсапп. Сослался на московского общего знакомого. Номер кривой какой-то. Неактивен. Видимо уже выброшена сим-карта. Сейчас Абубакиров его фоторобот рисует.

Матвей хотел опять было задать вопрос, но осекся, увидев выражение лица следователя.

— Эпизод второй. Сменившие на яхте «Бауэр» Антонова и Головина моряки Панов и Радченко выбрасывают за борт некоего Алексея Павленко, гражданина Абхазии, без явных на то причин. Делают это с расчетом на алиби, для чего незаметно меняются. От показаний, я так понял, отказываются, но мы еще допросим разочек. Это два. Теперь третий эпизод есть — коллеги из таможни прояснят, — следователь посмотрел на Бергмана.

— Бергман. Матвей. Северо-Западная оперативная таможня, — таможенник на всякий случай представился и продолжил:

— Так, смотрите, что есть по нашей линии. Матрос с «Бауэра» Баходир Мухамадиев в полночь на резиновой лодке отплыл с яхты и в районе севернее Мудьюга выловил три пакета с кокаином. Шестьдесят килограмм. Сбрасывали их матросы сухогруза «Мауритис» Кабидзе и Шунин. Эти два с нами сотрудничают, но показать ни на кого не могут. Задание получали в мессенджере, наркотик забрали в Эквадоре. Мухамадиев закрылся, по пятьдесят первой отказался свидетельствовать против себя. В телефоне есть с кем-то связь, надеемся сегодня вечером на передаче взять заказчика схемы.

Кауфман кивнул и продолжил:

— Следующий эпизод. Уже четвертый по счету. На той же самой яхте «Бауэр» сегодня ночью убит некто Анатолий Парухин, писатель. Вероятно, как и Павленко, стал свидетелем чего-то криминального. Учитывая то, что Панов и Радченко были уже арестованы, значит, подозреваемый среди пассажиров. Местная полиция всех опросила, но пока идей нет. Там же ночью был активен аппарат, с которым связывались Панов и Радченко. То есть, это их сообщник остается среди пассажиров яхты.

Следователь оглядел всех, вздохнул и перешел к финальной части.

— Ну и наконец, сегодня утром прежний помощник капитана яхты Головин найден мертвым у себя дома. Огнестрел. Тут пока версий нет. Если его вывели из игры специально, чтобы не мешать контрабанде, то он и знать ничего не может. Возможно, что-то не связанное с наркотиками. Пока отрабатываем все версии. Капитан, ну который из предыдущего экипажа, Антонов, кстати, пропал. То ли похищен, то ли чего-то испугался и на дно залег. Ищем его. Абубакиров и Аскеров вне подозрений. Один был задержан, у второго алиби.

Обсудив еще несколько деталей, следователь перешел к постановке задач.

— Я займусь допросами Панова и Радченко. Полиция ищет заказчика нападения, пропавшего Антонова и убийц Головина. Таможня — отрабатывайте вашего Баходира. Кому-то он должен был наркоту передать? Ну и на яхту летят эксперты с силовой поддержкой, затем конвоируют ее сюда. Тут будем всех подозреваемых опрашивать.

Артур сидел на палубе и размышлял. Со стороны могло показаться, что он наслаждается солнышком, или рассматривает туристов, пристающих и уплывающих с пристани. Поскольку причал был маленьким, «Бауэр» занимал все его площадь, и все пристающие катера швартовались к яхте. Поэтому через ее палубу проходили все прибывающие и убывающие туристы. Мимо причала могли пристать к берегу только маленькие лодочки, так что поток туристов через яхту был довольно большим. Но мужчину это не отвлекало.

На самом деле, Артур лихорадочно думал над чередой убийств, случившихся на яхте. Подключив ноутбук к телефону, он в течении часа искал интересующую его информацию. К нему подошла Анастасия и присела рядом.

— Не помешаю? Как поиски убийцы?

Первой эмоцией Артура было раздражение, но увидев любимую женщину, он засиял.

— Да никак. Ждем вот экспертов. А ты чего?

— Да неприятно рядом с убийцей находиться. Особенно если не знаешь кто это, — Анастасия передернула плечами.

— На кого-то конкретного думаешь? — Артур посмотрел на нее в надежде на женское чутье.

— Не знаю. Все вроде нормальные. Но кто-то ведь убийца?

— Я тут прошерстил все посты Игната. Два года чувак пишет про путешествия. В Южной Америке ни разу не был. В основном Европа, страны бывшего СССР и Азия чуть-чуть. Что-то на наркобарона не тянет. Все проверил насчет Евтуховой. Деньги унаследовала от отца, все вроде законно заработано.

— Да и моя соседка, Марина, тоже. Больно расстроена смертью Парухина. Видимо его поклонницей тайной была. Хотя может маньячка, — Анастасия вдруг осеклась.

— Как и я. Я ведь тоже долго выслеживал свою жертву, — Артур со смешком приобнял женщину.

— Да я не это…, — начала было оправдываться Анастасия, но Артур поцелуем в губы прервал ее фразу.

Он решил не скрывать их отношений от остальных туристов, впрочем, и Анастасия не стеснялась окружающих.

— Ну хорошо. Этих исключаем. Остается Эдуард. Там есть зацепка одна.

— Какая? — заинтересовалась Анастасия.

— Ольга с Парухиным несколько лет назад встречались. Ну, наверное, встречались. Судя по соцсетям Ольги, куда-то вместе ездили. На концерт Мадонны, как я понял из фотографий. Там в обнимочку стоят.

— Ого. И ты думаешь он из ревности Парухина убил? К фоточкам и обнимашкам пятилетней давности ревновать, так себе мотив, — хмыкнула женщина.

— Ну да, — Артур был погружен в свои мысли.

— Ну не знаю, — Анастасия накрутила волосы на указательный палец. — А повар наш Иван? Возможность у него самая очевидная была. Больше никто не знал, что Парухин один спит. Вольтер, кстати, писал, что поиски лучшего решения мешают принять хорошее.

Артур помолчал, пытаясь понять, может ли он выдать информацию, полученную от Цыплакова.

— Только я не понимаю какой мотив у него мог быть, — она по-своему истолковала молчание мужчины.

— Там понимаешь, какая история. Помнишь матроса азиата? — Артур решился выдать тайну следствия.

— Ну конечно. В первую ночь пропал. Потом нашелся.

— Он на самом деле не просто пропал. А уплыл с яхты на резиновой лодке и выловил шестьдесят килограмм кокаина. С чем его и поймали таможенники. Так что, команда и кто-то из пассажиров его сообщники. Сначала они разобрались с Павленко. Потом с Парухиным. Наверняка они что-то видели. Ну не бывает таких совпадений, чтобы в одном месте произошло два не связанных между собой убийства.

— Ты серьезно? — Анастасия ошарашенно посмотрела на Артура.

— Абсолютно. Так что мотив тут один — убирать свидетелей. Кто-то из пассажиров сообщник контрабандистов. И телефон этот, который на яхте где-то спрятан…

В этот момент к острову приблизился вертолет, и немного повисев, начал снижаться. Приземлился он прямо на заповедный луг с псевдо-тундровой растительностью.

— Хорошо экскурсовод не видит. Травку помнут, уникальный ландшафт испортят, — машинально прокомментировала Анастасия.

Из вертолета выскочили несколько правоохранителей и, придерживая фуражки, чтобы их не унесло потоком ветра от вращающихся лопастей, отправились на яхту. Там их встречал Цыплаков, явно напряженный от происходящего. Следователи по новой начали допросы подозреваемых, а телом Парухина занялись судмедэксперты.

Лодочная станция «Прибой», на которой таможенники предложили встречу контрабандистам, была расположена на одном из русел Северной Двины, реке Кузнечиха. Чуть спокойнее, чем ее величавая соратница, она уводила часть течения вправо от основного русла. Наверное, поэтому там и была основана водная база, служившая стоянкой для сотен катеров и лодок архангелогородцев. Кроме причалов, на станции были еще и гаражи для хранения моторов. Они были встроены в высокий берег Кузнечихи, а в сторону речки смотрели проржавевшие двери с массивными замками на скобах. В ста метрах от берега стояло четырехэтажное здание, в котором Авакян устроил наблюдательный пункт.

За счет возвышения здания над берегом, оттуда были хорошо видны подъезды и подходы к лодочной станции. Группу захвата они расположили в угловом гараже, принадлежащем сотруднику таможни. Немного подумав, чуть поодаль они припарковали микроавтобус с тонированными стеклами между прицепами с поставленными на них катерами. Из него открывался прекрасный вид на гараж, который они предложили в качестве места забора наркотиков. На лодочную станцию вел въезд для машин, а также спускалась пешеходная деревянная лестница. Авакян и Бергман не стали ни о чем предупреждать охранников лодочной станции и решили исходить из обоих вариантов.

— Может они вообще на лодке приплывут, да, — предположил Авакян.

— Так. Ну точно не пешком придут шестьдесят килограммов на своем горбу тащить.

— Матвей Фомич, нам в какой момент их принять надо? Когда наркотики в руки возьмут или просто, когда за ними приедут?

— Я тебе один умный вещь скажу, ты только не обижайся, — Бергман внезапно для своего обычного поведения, но зато очень похоже, спародировал персонажа Фрунзика Мкртчяна из культового советского фильма «Мимино», — расследование будут вести чекисты. Им стопроцентные доказательства, в отличии от нас, нахрен не нужны. Приехал за кокаином, значит, садись. Так. Ни один судья против ФСБ не попрет.

Авакян молчал.

— Так. Это нам со сто девяносто четвертой, — Бергман назвал любимую статью УК РФ, «уклонение от уплаты таможенных платежей», — надо и умысел, и все обстоятельства доказывать. Здесь парни разберутся исходя из чувства социалистической законности.

— Ну не знаю. Скажут, курьеры за посылкой приехали.

— И что ты предлагаешь? Достать кокаин, отдать им в руки и потом с ним задерживать? Если он потеряется, нам же голову оторвут. Давай, я с чекистами обсужу.

Итогом переговоров стало соломоново решение. В пакеты, повторяющие посылки с кокаином, положили ровно пять грамм наркотика, чтобы было что показать понятым. Следующим вопросом стал выбор человека, изображающего Баходира Абубакирова. После недолгих споров им стал Авакян. Невысокого роста, темноволосый и кареглазый, он единственный из всех таможенников обладал неславянской внешностью.

Нацепив ему тюбетейку на голову, Бергман остался доволен.

— Вообще вылитый. Еще бороду приделать, и вообще одно лицо.

— Так себе комплимент, да. Чего-то я очкую, — честно сказал Авакян.

— Да ты успокойся, — в тон ему ответил Бергман. — Наденем тебе бронежилет под одежду. «Фейсы» снайпера дадут на крышу. Сразу за твоей спиной наши ребята будут. Так. С меня госнаграда! — слукавил Бергман.

Максимум, что он мог пообещать, это было представление к таковой, потому как процедура награждения была крайне непрозрачной и долгой. Ему самому объявляли благодарность президента только после полугодовой проверки всей его подноготной в Смольном. Ближе к вечеру они расположились на лодочной станции. Бергман вместе со снайпером из ФСБ сидели на лестничной площадке многоэтажки. Авакян и два собровца ждали наркокурьеров в гараже, а пятеро бойцов сидели в микроавтобусе. На лодочной станции было достаточно оживленно. Народ активно причаливал к пристаням после летнего дня, проведенного на воде. Все выглядели достаточно мирно, но напряжение не спадало.

Авакян, наряженный в цветастый узбекский халат и тюбетейку, выглядел довольно нестандартно для обычных посетителей лодочной станции, и те с любопытством поглядывали на темноволосого молодого человека, нервно расхаживающего перед гаражом. Он заранее вынес пакеты на улицу, чтобы сократить время общения с наркокурьерами. Судя по переписке, они были знакомы с Баходиром и могли заметить подмену. Авакян чувствовал, что потеет, и ему ужасно хочется почесать лицо, зудящее под приклеенной бородой. Минут за пять до назначенного времени, Бергман заметил тонированный Гелендваген, заезжающий в ворота лодочной станции. Он сообщил всем по рации:

— Всем внимание. Похоже, наши пассажиры появились.

— Плюс, — отозвался снайпер.

— Принято, — проговорил чуть дрогнувшим голосом Авакян.

— Плюс. Все на позиции, — отозвался командир таможенного СОБРа.

Гелендваген въехал на узкую дорогу между гаражами и рядом выстроенных лодочных прицепов. Чуть не доехав до гаража с Авакяном, машина резко затормозила, подняв тучу пыли. С водительского и пассажирского сиденья выскочили два цыгана. У обоих в руках были пистолеты. Был ли кто-то еще в машине, было непонятно.

— Снайпер, приготовиться! — увидев пистолеты в бинокль, проорал Бергман, но его команда уже опоздала.

Золотозубый гангстер, вылезший с пассажирского сиденья, вскинул пистолет и, держа его на манер американских гангстеров набок, несколько раз выстрелил в Авакяна. При этом он орал что-то нечленораздельное. В момент третьего выстрела его сразила пуля снайпера, начавшего стрелять без команды. В тот же момент СОБРовцы, засевшие в гараже, начали стрелять из автоматов по обоим гангстерам. Секундой позже к ним присоединились спецназовцы из микроавтобуса. В долю секунды бандиты и их джип были изрешечены автоматными пулями. Бергман пытался докричаться в рацию до Авакяна, но тот лежал на земле и не подавал признаков жизни. Первым к лежащему оперативнику подскочил СОБРовец из гаража.

На цветастом халате, в который был одет оперативник, зияли три дыры. Первые две располагались в районе груди и живота, их боец не испугался, зная, что Авакян надел бронежилет, но третья пуля, попавшая тому ниже пояса, заставила СОБРовца напрячься. Рывком боец расстегнул халат и с облегчением увидел паховую пластину бронежилета. Из ткани оливкового цвета торчала пуля, застрявшая в кевларовой вкладке.

— Всем внимание. Ара живой, все пули в бронике, — назвал он Авакяна ласковым прозвищем.

— Слава богу! — выдохнул Бергман.

Он и сам не понимал, боялся ли он за жизнь товарища или опасался неприятностей по службе за смерть подчиненного. Он рванул вниз, чтобы проверить лично, что происходит.

— Контроль, оба готовы! — прозвучал голос командира СОБРовцев, осмотревшего тела гангстеров.

В каждом было не менее десятка пуль. Следующим его действием была проверка машины. Там его ждала неприятная находка. На заднем сиденье, завалившись лицом вперед, находился труп возрастного светловолосого мужчины. У него были связаны руки, а левая нога была в гипсе. Добежавший до машины Бергман сразу понял кто это.

— Капитан яхты. Антонов. Похищенный, — сообщил он вслух.

— Попал под раздачу, — прокомментировал начальник СОБРа. — Мы же не видели, что он внутри сидит. Стекла тонированные, — извиняющимся голосом сообщил он.

— Так. Разрежь-ка ему веревки на руках. Это был их сообщник, понятно? — цинично объявил Бергман.

Ему явно были не нужны неприятности с погибшим гражданским лицом. После этого Бергман переключил внимание на Авакяна, уже вставшего с земли и осматривающего синяки на груди и животе. На земле лежал халат и длинный бронежилет, состоящий из грудной, паховой и двух наплечных пластин.

— Как ты, дружище?

— Нормально. Жить буду, да, — с кривой улыбкой ответил Авакян.

— Ничего себе красота. Откуда такой? — Бергман указал на бронежилет.

— Да ребятам нашим в Белгородскую область скидывались и купили. Отправить не успели. Решил одолжить, да.

— Крутая штука, — оценил Бергман.

— Ага. «Ратник», да. Если бы не он, точно бы хер мне отстрелили, — Авакян показал на место попадания одной из пуль.

— Так он вообще без предупреждения стрелять начал? — уточнил Бергман.

— Ну увидел пакеты, начал орать: «сука, кинуть захотел!» и шмалять начал. Дальше не помню.

— Там Антонова, пропавшего капитана яхты случайно застрелили. Будем считать, что он с ними заодно был.

— А что он с ними делал?

— Непонятно. Может через него хотели выйти на Баходира. Так, погоди-ка, — с этими словами Бергман достал телефон узбекского матроса и через мессенджер вызвал абонента с инициалами «О».

Из джипа раздались звуки телефона. Бергман подошел поближе и увидел светящийся аппарат, лежащий на заднем сиденье. Судя по всему, он принадлежал погибшему капитану. Бергман почесал голову и продолжил размышлять.

— То есть прошлый экипаж тоже контрабандисты? — удивился Авакян. — Что за моряки пошли. Одни людей топят, другие наркоту забирают.

— Что-то я в конец запутался. Зачем вторые первых калечили? Если они все заодно.

— Соцсоревнование может у них? Кто больше кокаина завезет. Как у нас в таможне, контрольные показатели перевыполняют? — с истерическим смешком предположил Авакян.

— Ладно. Кокаин у нас, исполнители арестованы, заказчики установлены, а то что убиты при задержании, ничего страшного. Пошли рапорта писать, надо госнаграды ловить, пока тут не нарисовались другие авторы успеха, — цинично закончил Бергман.

Следователи бойко взялись за дело, и за несколько часов опросили всех пассажиров. Уже ближе к концу допроса, в кают-компанию, где последней допрашивали Анну, заглянул загадочно улыбающийся Цыплаков и позвал следователя.

— У нас тут прорыв образовался. Судмедэксперты определили орудие убийства, — на лице полицейского читался триумф.

— И что это? — уточнил следователь.

— Молоток для отбивания мяса. И он нашелся на кухне! Стервец положил его в картошку, но от меня ничего не спрячешь. Отпечатки пальцев стерты, но на обухе кровь, группа такая же, как у Парухина. Так что можно принимать Воронина.

— Ни фига себе! — присвистнул следователь. — А подкинуть молоток ему никто не мог?

— Нет. Ключ от камбуза только у него. Ну и капитана, наверное, был, но он то арестован.

— Вот тебе и повар. А мне приличным парнем показался. Да и девица говорит, что ночью в обнимку спали.

— Так-то она проститутка. Эскортница. И приехала с первой жертвой. С Павленко. А с этим спелась потом. Так что клейма на ней негде ставить.

Минуту спустя следователь выпроводил Анну и вновь вызвал Ивана. Несмотря на явную улику, тот не стал сознаваться и продолжил настаивать на своей невиновности.

Но, следователь с коллегами не стали долго раздумывать, оформили задержание и повели повара, закованного в наручники к вертолету. Вместе с ними в Архангельск полетел Цыплаков, кратко сообщив Артуру новости. На эту сцену обалдело глядели оставшиеся пассажиры.

— Отличная туристическая компания. Команда людей топит, повар головы пробивает. Надо еще у них путешествие забронировать, — первой отреагировала Анастасия.

Остальные невесело улыбнулись шутке. Сильнее других расстроился Игнат и задал мучивший его вопрос:

— А что же мы есть теперь будем? И так кринж сплошной, так еще и голодать…

— Приготовим, — по-хозяйски махнула рукой Марина. — Хоть здоровой пищи поедим.

— Да и недолго нам тут тусоваться. Утром сюда за мной вертолет прилетит. Всех приглашаю улететь, — щедро предложила Ольга Евтухова.

Женщины отправились на кухню, а мужчины остались на палубе. В этот момент к яхте пришвартовался катер, управляемый пожилым дедом в тельняшке.

— Это самое. Тут пассажир у вас поврежденный?

— В смысле? — уточнил Артур.

— Ну это, который ногу сломал. Не может дойти до пристани.

— Да нет тут таких. Все группы вроде уже уплыли, — Артур не очень понимал, о чем говорит дед.

— Ну один стало быть остался. Грит, ходить не может, просит с северной части острова забрать и на Большой Соловецкий отвезти. А там-то, на сиверке швартоваться хреново. Да и как его в лодку затащишь? Я, самое то, думал, может до вас докричится, помощи попросит.

— Ну нам ни до кого тут было. Вертолет шумел и вообще, — Артур развел руками, не стремясь вступать в объяснения.

— Ну, самое то, обойду остров, поищу, — хмыкнул дедок. — Хотя где его там искать? Можа пошутил кто?

— Да может и правда кто-то покалечился, да и лежит там. Давай я берегом пройду, если что, помогу грузить, — Артур решил размяться.

Сидящий рядом с ним Игнат хмыкнул и продолжил писать что-то в телефоне.

— Не хочешь помочь? — для приличия спросил его Артур.

— Моим подписчикам это неинтересно. Хайпануть на этом не удастся, — высокомерно ответил Игнат.

Артур пожал плечами, он и не ожидал от неспортивного молодого человека помощи, но его тон немного резанул слух. Выйдя на берег, он отправился по деревянному настилу к северу острова, по пути любуясь буйством северной природы. Конечно, для избалованного жителя южных широт это зрелище выглядело довольно аскетично, но разнообразие мелких цветков поражало. Пройдя больше половины острова, Артур остановился у развилки двух тропинок. Одна вела на северо-восток, вторая на северо-запад. Не понимая, какую выбрать, он громко крикнул:

— Эй! Кто тут ходить не может?

Ответом ему была тишина. Артур чуть поразмыслил и отправился на северо-восток, так как это было максимально удаленная точка от пристани, располагавшейся на юго-западе острова. Он дошел практически до самого берега и крикнул еще пару раз, но никто не отзывался. Артур прошел немного по траве вдоль берега, но никого там не обнаружил. Он уже решил пойти назад, когда увидел насыпь камней, чуть выше остальных. Артур решил забраться на нее и оглядеться, чтобы окончательно успокоить совесть. Он подошел к насыпи и собрался шагнуть вверх по камням, когда шестое чувство заставило его обернуться.

Бесшумно ступая по тундровой растительности, на него с камнем в руке мчался никто иной как Алексей Павленко. Пропавший пассажир зарос рыжей щетиной, так что его было тяжело узнать, но это был точно он. За долю секунды у Артура в мозгу сменилось много мыслей. От «надо же живой!» до «Только бы в голову не попал!». На борцовскую технику рассчитывать не приходилось, но и вставать в боксерскую стойку не имело никакого смысла, Павленко мог просто швырнуть камень с метра ему в лицо. Потому Артур высоко поднял две руки, прикрывая голову, и ринулся вперед, надеясь локтем угодить в лицо нападавшему.

Но Павленко, не стал дожидаться столкновения и ударил камнем, пытаясь достать до головы Артура. Тот почувствовал нестерпимую боль в левой руке, но голова осталась цела. Правым локтем он все-таки достал лицо соперника, но удар оказался не таким сильным, как ожидался. Павленко выронил камень, после чего тут же встал в боксерскую стойку, Артур тоже попытался поднять обе руки, но левая была, судя по всему сломана в районе предплечья. Кулак не сжимался, и защищаться этой рукой он не мог.

В какой-то момент Павленко это почувствовал и начал правой рукой пробивать в голову сопернику. Артур пару раз пнул его ногой, разочек со всей мощи пробил правой рукой в корпус, но несколько болезненных ударов все-таки пропустил. Пользуясь преимуществом в росте, он начал отмахиваться от Павленко ногами. Правда, его удары не были похожи на вертушки из таэквондо или маваши-гери из каратэ. Но свою цель они выполняли, Павленко, получив пару болезненных ударов по коленям, старался держаться подальше.

Артур хотел было предложить ему закончить дело миром, но глаза Павленко горели бешенством, и он явно хотел смерти оппонента. То, что он способен на убийство, Артур понял в один момент. В эту секунду Павленко раскрылся, встав лицом к сопернику. Артур, заметив его неудачную стойку, решил пробить ему в пах. Носком ноги он достал соперника и тот глухо крякнул, но успел двумя руками ухватить оппонента за голень и дернуть вниз. Артур упал на травмированную руку и взвыл от боли, от того упустил момент, чтобы вскочить на ноги. Это было огромной проблемой. На него уже карабкался Павленко. Его лицо было перекошено не то от ненависти, не то от боли в паху.

Спустя пару секунд он водрузился на Артура, левой рукой прижал к земле его правую руку, а свободной стал его душить. Артур не мог толком работать сломанной конечностью, а его правая рука хоть и была сильнее левой руки Павленко, не могла противостоять двум здоровым. Несколько раз Артур умудрялся ослабить хватку на своей глотке, подбрасывая соперника корпусом, разок, освободив правую руку, пробил в тело, сбив дыхание Павленко. Но все шло к финалу, раз за разом тот вновь сжимал горло Артура, пользуясь тем, что его искалеченная рука не могла сорвать хватку.

В какой-то момент он уже начал терять сознание от недостатка кислорода, и когда в наступающем полумраке Артур увидел фигуру Эдуарда, двумя руками поднимающего здоровенный камень над головой Павленко, он не понял наяву ли это происходит. Спустя секунду камень опустился на голову злодея, и хватка его руки на шее Артура ослабла, и Павленко кулем свалился на землю. Но Артур еще долго приходил в себя, пытаясь восстановить дыхание. Павленко бездыханно лежал рядом, а Эдуард неумело пытался привести в чувство Артура.

— Откуда ты здесь? — хриплым голосом проговорил он, восстановив дыхание.

— Так Игнат сказал, что ты пошел спасать кого-то с ногой сломанной. Я и рванул помочь. Я же клятву Гиппократа давал, — зачем-то решил он оправдать свой поступок. А тут смотрю тебя кто-то душит. Ну я и приложил.

— Это же Павленко.

— Да ладно! — изумился Эдуард и перевернул обездвиженное тело пропавшего пассажира. — Жесть какая! Значит, его никто не топил. И что, он тут три дня на острове прятался?

— Ну да. А теперь видишь, деда вызвал, чтобы незаметно отсюда уплыть. Сочинил историю, про ногу сломанную, чтобы не пристань не идти.

— Погоди, — лицо Эдуарда озарила догадка. — А может это он Парухина убил? — предположил он.

— Скорее всего, — ответил Артур, ощупывая сломанную руку. — Давай Цыплакову позвоним, подмогу попросим. Надо меня и этого утырка, — он покосился на оглушенного ударом Павленко, — к доктору доставить.

Пока Эдуард дозванивался до Цыплакова, Артур обыскал Павленко и нашел телефон. Направив его на бессознательного Павленко, он разблокировал смартфон и проверил IMEI-код. Он соответствовал тому, который определился как принадлежащий сообщнику Панова и Радченко. Картинка складывалась.

— Спасибо тебе, — Артур поблагодарил Эдуарда. — Без тебя я бы трупом был.

— Да не вопрос. Любой нормальный человек так бы поступил. Я понимаю, что я тут как подкаблучник выгляжу, но вообще я адекватный. И с Ольгой я не из-за ее денег. Она на самом деле классная, просто очень командовать всеми любит. А у меня успешный бизнес и до нее был.

— Да брось ты, никакой ты не «каблук», реально герой, — морщась от боли, успокоил его Артур.

— Давай, я пока шину тебе наложу, — Эдуард решил все-таки кого-то спасти этим вечером.

Дальше события покатились быстро. За ними пришел катер с полицейским и через час Артура и Павленко осматривал тот же хирург Соловецкой больницы, по совместительству бывший и травматологом. Павленко он вынес диагноз: «закрытая диффузная черепно-мозговая травма», и оставил его в стационаре под присмотром полиции. На Артура же доктор посмотрел с нескрываемым любопытством:

— А вы, батенька, я смотрю, экстремал. Завтра с чем появитесь?

Артур промолчал, рука сильно болела, и шутить не хотелось.

— Лучевая кость сломана, так что в гипсе три недели походите, — после рентгена вынес приговор доктор.

Утром Артур, все пассажиры яхты и прикованный наручниками к носилкам Павленко летели в вертолете, вызванном Ольгой Евтуховой.

— Я, конечно, вам такой насыщенной программы, как у нашей турфирмы не обещаю. Убийств точно не будет. Но долетим до цивилизации по крайней мере, — язвительно добавила она, когда все уселись на борт.

Из-за шума винтов поговорить толком было невозможно, поэтому общались только сидящие рядом.

— Скажи мне, Павленко специально имитировал свою смерть, чтобы убить Парухина и снять подозрения? — прокричала Артуру в ухо Анастасия.

— Ну, похоже, что так. Если бы я не поперся помогать деду, Павленко бы тихонечко свалил с острова и ищи свищи. Оформил бы себе еще какой-нибудь паспорт экзотический. Но мне непонятно, зачем наркомафии убивать Парухина понадобилось? Значит он увидел что-то? Но почему не сказал Цыплакову на допросе? Не придал значения?

— Не понимаю. Ну хотя бы Ивана отпустят, — вздохнула Анастасия, думавшая о другом.

Артур с ноткой ревности переспросил подругу:

— А чего ты вдруг за него переживать стала?

— Ну как. Невиновный человек сидит в изоляторе. Несправедливо. Я ведь как адвокат, должна права людей защищать.

В аэропорту Архангельска их ждала «скорая помощь» и две полицейских машины. Несмотря на свой невеликий чин, всем руководил Цыплаков. Он организовал погрузку Павленко в «скорую», усадил туда двух ППСников и отправил их всех в больницу, с наказом беречь подозреваемого как зеницу ока. Затем он обратил внимание на Артура:

— Ну как ты, дружище?

— Вот поборолся с наркомафией, — показал тот на руку в лубке.

— По ходу нет. Не с наркомафией, — важно сообщил Цыплаков.

Он снова был на коне, после поимки второго реального преступника.

— В смысле? — удивился Артур.

— Слушай, нет времени объяснять. Я тебе сейчас ролик допроса капитана вашего сброшу, там все понятно. Завтра сможешь в РУВД заехать? У тебя показания следователь снимет. Надо закрепить самооборону, чтобы Эдуарду этому статью не нарисовали. Вдруг Павленко не очухается. Он хоть и преступник, но так просто ему голову нельзя пробивать.

На этом они распрощались. Вскоре у Артура булькнуло сообщение на телефоне, и он предложил Анастасии вместе понять разгадку этого дела. Они поехали в гостиницу, где Артур предложил остаться в одном номере. Анастасия, чуть помолчав, ответила согласием. Заселившись в номер, они включили видео. На экране появилась комната допросов местного Следственного Комитета.