— Финансовый статус?

— Трудно сказать, Влад. На жизнь им хватает, но не более того, особых признаков богатства не видно. Я бы предположил, что братец чуть побогаче.

— Тогда поговорю с ним. Дай мне точный адр… ага, спасибо.

Крейгар подмигнул и вышел вон.

Что ж, решил я, почему бы и не прямо сейчас. Встал, прицепил к перевязи клинок и проверил разные сюрпризы, что ношу скрытыми при себе.

Еще недавно я бы не вышел на улицу без пары, а скорее без двух пар телохранителей, но нынче стало потише. Это хорошо, люблю, когда все идет тихо и просто. Я уже говорил, что я парень простой?

Так что я быстро глянул в зеркало, проверяя, правильно ли висит на мне плащ, и вышел. Я, знаете ли, практикуюсь надевать плащ этаким картинным взвихрением, как в театре, но все никак не получается. Наверное, в театре не принято прятать в плащ столько железок, причина, должно быть, в этом. Но, раз уж я сам поднял эту тему, насчет моего плаща. Я его обожаю. Джареговский серый, по колено, его можно красиво бросить через плечо или завернуться в него, и еще там есть внутренние карманы и потайные швы, куда можно много чего спрятать, и широкий воротник, в котором тоже немало всякого. И в нем я очень хорошо выгляжу. Точно знаю — Коти сказала.

Лойош сел мне на плечо (он говорит, что с плащом оно менее костлявое, вот еще один плюс), и мы втроем — я, Лойош и мой плащ — вышли прогуляться на прекрасные улицы Адриланки. Вокруг в основном кишели яркие синие, желтые и зеленые одеяния текл, пусть даже у многих они выглядели изрядно поношенными или запачканными, но также мы двигались мимо торговцев, а еще порой можно было заметить драконлорда или тиассу, у которых нашлись дела в этой части города.

Круг Малак построен вокруг фонтана, по внешнему краю — фургоны и ларьки, а улицы и аллеи лучами разбегаются в стороны. Не знаю, какой магией заставили воду выплескиваться из ртов каменных дракона и дзура в сложенных чашей ладонях стоящей посередине женщины, или как другая вода струями брызгает по бокам, или куда вообще вся эта вода девается потом — но знаю, что мне все это нравится, и порой я просто стою здесь и смотрю на воду. Так поступают немногие.

В этом районе куча текл, по большей части — на побегушках, их гоняют с поручениями зажиточные торговцы или случайные вельможи. Для текл, как и для выходцев с Востока, которые живут на той стороне реки, выживание зависит от двух вещей: делать что сказано и никогда не останавливаться. У них просто нет времени остановиться и полюбоваться искристыми брызгами. Не виню их за это, такими уж камнями им пришлось играть.

По периметру площади стоят фургоны и ларьки торговцев из Домов Креоты, Тсалмота и Джагалы. Живут они куда богаче текл, пока ручеек монет наполняет их кошельки в обмен на вытекающие ручейки товаров; если же этот процесс у них не движется, они могут пасть даже ниже текл, на самое дно, питаясь объедками и крадя друг у друга в Грязных трущобах, или в Малых Вратах Смерти. Они всегда знают, что такое может произойти, и боятся этого примерно как я боюсь оружия Морганти. Поговорите с такими сами. Спросишь таких о кортболе и услышишь в ответ, как улучшаются продажи, когда побеждает здешняя команда. Спросишь о погоде — начнут плакаться, как плохо идут продажи, когда льет дождь. Спросишь, нет ли слухов о войне — опишут, как от таких слухов клиенты активно запасаются одними товарами и совершенно перестают интересоваться другими. Все вертится вокруг покупок и продаж, продаж и покупок, поставок того, чего желают клиенты — и никакой возможности остановиться и полюбоваться фонтаном. Не виню их за это: им тоже выпали такие вот камни, и сыграть ими нужно так хорошо, как только возможно.

Поставщики торговцев — это ремесленники, они тоже креоты, тсалмоты и джагалы, и они тоже знают, что будет, если никто не захочет покупать то, что они производят, или кто — то сможет сделать это дешевле, а может быть, качественнее. Им приходится удовлетворять запросы торговцев точно так же, как торговцам приходится удовлетворять запросы клиентов. Может, им это говорят не такими словами, но они делают то, что им сказано, они слушают — и не останавливаются полюбоваться водой, потому что времени на это нет, и их я тоже не виню, просто так уж работает эта игра.

Изредка тут появляется кто — нибудь из вельмож: дракон, дзур, благородный тиасса, иорич, ястреб, орка, атира; но их, даже всех вместе, очень немного, причем по большей части они не могут прожить на доходы от поместий, так что орки в итоге идут на флот, драконлорды и дзуры — в армию, тиассы зарабатывают на жизнь как писатели или художники, иоричи — как адвокаты, а ястребы и атиры как волшебники. И все они по сути своей мало отличаются от торговцев или ремесленников, ибо кто — то говорит им, что делать, и они делают, а если делают это слишком медленно — их также ждет падение на самое дно, потому что одним желанием круглый камень в плоский не превратить.

Зато так поступаю я. Я могу остановиться. У меня есть доходы и навыки, с которыми я не пропаду, даже когда доходы падают. Если я пожелаю большего — я могу работать больше; если захочу расслабиться, могу и это.

Да, у меня есть свой босс, однако по большей части я делаю то, что пожелаю сам, прямо как поместные владетели, и никто не говорит мне, что я должен делать.

Вот почему гвардейцы Феникса ненавидят меня. И почему иные прохожие, заметив мои джареговские цвета, ненавидят меня. Я могу делать то, чего не могут они. И, что хуже всего, я выходец с Востока — человек, по — вашему: маленький, короткоживущий, слабый; выходцы с Востока должны стоять ступенью ниже текл, и там и оставаться; выходцам с Востока положено делать что сказано, молчать в тряпочку и никогда не останавливаться.

Некоторые из прохожих знали меня и знали, на что я способен. На моей территории таких немало, и в разгар дня, когда торговля бурлит, они в основном держатся в стороне. Я соврал бы, сказав, что мне это не доставляет никакого удовольствия. Но еще больше удовольствия мне доставлял тот факт, что никто не может сказать мне, что я должен делать, и что я могу остановиться, когда захочу. Потому как все мы в Организации схожи в одном: нам не нравится, когда на нас давят. И народ благоразумно не давит.

Сегодня я собирался навестить брата покойного Берета, но ненадолго остановился по пути, полюбоваться фонтаном посреди Круга Малак. Потому что захотелось.

Нужное место я нашел довольно просто; я десятки раз проходил здесь, не замечая его. Обычная лавчонка, в этой части Адриланки таких полно: небольшое капитальное кирпичное здание, пара столов на улице перед входом, и на столах разложены отрезы ткани и мотки пряжи. Сегодня, однако, столов не было, а дверь оказалась закрыта. В знак траура по брату? Быть может. Я поднял взгляд, проверяя, есть ли над лавкой жилые комнаты; да, есть. Нашел хлопушку и потянул. Подождал минут пять и услышал изнутри шаги.

Высокий парень, длинные темные волосы отброшены назад; одет просто, в красное и серебряное, только на голове белая траурная повязка. Лицо, как говорится, из разряда «скулы переходят в подбородок», однако я тут же решил не делать замечаний на тему длинных физиономий, ибо посмеемся только мы с Лойошем, а делу оно не поможет. Когда он отворил дверь, заготовленная фраза «мы закрыты» умерла не сказанной, потому как он узнал меня. Я его — нет, но это нормально.

— Простите, сударь, мы сегодня не работаем, — проговорил он.

— Извините, что нарушаю ваш траур, но могу я оторвать вас на пару минут для разговора? Это личное.

Судя по виду, он скорее пригласил бы в дом дзура — астматика, но все же кивнул, поклонился и отступил на шаг. Несколько недель назад мне бы такого уважения не оказали; вот что могут сотворить несколько трупов. Хотя, как по мне, это больше доказывает то, сколь суеверны многие люди. Им кажется, что проявление неуважения к парню, который оставляет ножи торчать в людях, притягивает беду. Я последовал за ним вверх по лестнице. Его плечи задевали за стены справа и слева; мои — почти задевали. Хорошо, что драгаэряне отличаются стройностью, знаю я нескольких упитанных выходцев с Востока, которые тут не протиснулись бы.

Апартаменты у него оказались небольшие — кухня вроде моей, маленькая гостиная, а за углом, вероятно, спальня. На стене висела парочка пси — эстампов: на одном океанские волны, словно мокрые и живые, разбивались о скалы; на втором два парня, дзур и тиасса, сидели в захудалой пивнушке и вроде как над чем — то тихо посмеивались. Кажется, в этой пивнушке я бывал.

Я даже зауважал собеседника за то, что у него есть своя кухня. У меня, как я уже говорил, тоже есть, и у Коти, но вообще — то подобное встретишь нечасто. Факт в том, что его апартаменты были довольно похожи на мои, и это тут же напомнило мне, что надо бы обзавестись новыми, раз я делаю важный шаг вперед. Надо соответствовать, понимаете?

— Чем могу быть полезен, господин Талтош? — вопросил он, указывая мне на удобного вида стул. На который я и опустился.

— Ах вот как, вы меня знаете? — изобразил я удивление.

Он поклонился и остался стоять.

Я проговорил:

— Как я уже сказал, ненавижу заводить разговоры в такое время. Однако ваш брат…

Он кивнул, ожидая.

— Он был должен мне денег.

Испуганным он не выглядел, но обеспокоенным — да, как будто я вот сейчас начну ломать кости или что — то в том же роде, а этого, по уже упомянутым мною причинам, делать я не собирался.

— Восемьсот империалов, — сказал я. — А для меня это немалая сумма.

Знаете, у меня ведь семья. — В принципе правда, считая семьей Лойоша. А раз уж я женюсь, вскоре семья моя станет еще больше. — Вот я и подумал, возможно, когда вы будете разбираться с наследством, вы заодно посмотрите, хватит ли там, чтобы как — то покрыть этот долг.

— Посмотрю, сударь, — пообещал он не слишком уверенно.

Я об этом уже думал. Восемьсот империалов — деньги немалые. Примерно половина суммы, которую я получаю за то, чтобы кого — то прикончить[2], а это удовольствие не из дешевых. Собственно, суммарный мой доход по всем рядовым операциям обычно не превышает тысячи в неделю, а ведь есть еще и расходы, знаете ли. Уж не знаю, кто вы, в смысле, чем занимаетесь, но допустим, у вас вполне честное дело, скажем, вы странствующий ремесленник, седельник, и зарабатываете вы где — то десять империалов в неделю. Вот и подумайте, каково это — заработать в неделю всего два, и вот вы возвращаетесь после четырех напряженных рабочих дней[3], весь пропахший кожем и маслом, и в кармане всего — навсего два империала компенсации за тяжкие труды. Вот примерно так я и относился к потере этих восьми сотен империалов, и не собирался просто так списывать расходы.

В какой — то момент я сообразил, что Палка все еще сидит здесь, и я, проворчав нечто вроде извинения, спросил:

— С Долговязым говорил?

— Кто такой Долговязый?

Я щелкнул языком.

— Азартные игры явно не твое.

Он пожал плечами.

— В этом нет будущего.

— Верно. Что ж, спасибо. Я с тобой свяжусь, если понадобится еще что — нибудь.

— Я так понимаю, мы в деле, босс?

— А ты чего ожидал?

— Я не ожидал, что ты сочтешь разумным просто вот так вот все бросить, так что — да, конечно.

Я кивнул Мелеставу, мол, я пока выйду, держи хозяйство, получив в ответ кивок — не переживай, все будет. Кивки у нас имеются на все случаи жизни. Начать торговать ими, что ли.

Обратно на улицу и дальше до крохотного питейного заведения на краю моей территории, под вывеской «Танцующая печенька». Там всего один длинный зал, с полированной барной стойкой вдоль одной стены и одним рядом маленьких, на три стула, столиков вдоль другой. За стойкой имеется хороший ассортимент вин, пара пивных бочонков, а на верхней полке — две одиноких бутылки восточной юшки за безумные деньги, как будто они представляют собой нечто особенное. Почему — то в этом местечке всегда нежно так попахивает лимоном; причину я так и не выяснил, разве что просто хозяину нравится этот запах. За столом у дальней стенки восседал, развалившись на стуле, один тип — он тут, можно сказать, и живет. Долговязый, так его называют, а занимается он ставками. На все, что угодно. Колесничные гонки, бои, квадробол; а еще — когда войдет в порт такое — то судно, сколько дуэлей состоится в ближайший месяц, и даже которая из двух птиц первой облегчится. Примет любую ставку, но предпочитал по маленькой, и у него куча постоянной клиентуры, потому что они знают, что Долговязый играет честно, расплачивается без промедления, а если вдруг Империя возьмет его за глотку, потому как у него нет лицензии, и начнет допрашивать — там ничего не узнают насчет кто и на что у него ставил, и никакие записи утрачены не будут, потому что все находится у него в голове.

Примечательная личность. И он достаточно хорошо прикидывает шансы, чтобы этим делом зарабатывать себе на жизнь, ну и конечно же, отдавать мне законную долю.

Есть еще одно дело, в котором он хорош. Пока он сидит тут за столиком, в заведении появляются его клиенты и их приятели, сидят, кто — то делает ставки, кто — то просто пропускает стаканчик, болтают о том, о сем — а он все это слышит. Долговязый слышит многое. Иногда, кажется, вообще все, о чем можно услышать. А еще он пьет все, что вообще можно выпить, не пьянея. Возможно, тут он пользуется каким — то волшебством, хотя я думаю, просто такая уж у него натура. Я бы на это поставил, да только у кого?

Я устроился за столиком у двери, подождал, пока текла, с которой он беседовал, допьет пиво и удалится, и присел за столик к Долговязому.

— Привет, Влад, — сказал он, — проверяешь мои дела?

— Много ставок забыл?

— Ха. Что будешь пить?

— Чистое и чистое.

Он махнул хозяину, постучал пальцем по своей кружке, а мне заказал чистое и чистое. Мы помолчали с минутку, пока на столике не появились кружка пива для него и чашка белого вина, разбавленного водой, для меня. И выпили.

— Итак, — проговорил Долговязый, — в чем дело?

— Парень по имени Берет, тсалмот. Слышал что — то о нем?

— Ага. Кто — то его прикончил.

— Эту часть я знаю. Есть мысли насчет того, на чей плащ он наступил?

— Я думал, на твой. Говорят, он должен был тебе серьезную сумму.

— Да, хотел бы я, чтобы так и было. Тогда это сэкономило бы мне кучу головной боли и я бы не гадал, кто это.

— Прости.

— Как, больше ничего? Долговязый, ты меня разочаровываешь.

Он пожал плечами.

По чистому наитию я спросил:

— Слышал что — нибудь о сделке с хиши?

— Ха, — отозвался он, — так это Берет был?

Дзинь, звякнул колокольчик.

— Так слышал, значит?

— Там не совсем сделка. Парнем с хиши был Берет?

— Который парень с каким хиши? — Я действовал вслепую. У меня просто мелькнула мысль, что Берет, возможно, связался с этой штукой, но я даже и в этом уверен не был. — Если ты что — то слышал, мне нужны подробности.

— Кое — кто, возможно, знает.

— Слушаю.

— Несколько дней назад один ястреб, Доходягой его кличут, зашел поставить на квадробол, он каждую неделю это делает. Мы сидели, чесали языками, и он сказал, что какого — то тсалмота ограбили и забрали десять фунтов хиши, я так понял, он просто таскал их с собой, идиот.

— Все еще слушаю, — кивнул я.

— А это все, что я знаю. Просто слух был о тсалмоте, а десять фунтов хиши — это много.

— Как думаешь, крыша у него была?

— Не знаю, но если была, это объясняет, почему он так спокойно ходил с таким грузом.

— Ну да, — согласился я, — но тогда вопрос, кто осмелился у него этот груз прибрать. — А еще — почему об этом все молчали, и как это связано с тем, что его убрали, но вслух я этого не произнес. Зато сказал другое: — А как мне найти этого Доходягу?

— Не знаю. Ко мне он сам сюда приходит, а так я его не вижу.

— Но он должен знать других твоих знакомых.

— Дай — ка подумать. А, ну да. Иногда он тут сидит с другим ястребом, его зовут Соджин.

— Доходяга. Это настоящее имя, или кличка?

— Кличка, думаю, настоящего имени я не знаю. Может, знает Соджин.

— А где найти Соджина?

— Памлар, департамент магической истории, так что искать, вероятно, лучше в библиотеке рядом со корпусом департамента. Точно не знаю, как она называется.

Я поднялся, сказал «спасибо» и вручил ему империал. Залпом допил вино, поставил чашку на стол в знак прощания и вышел вон. Вернулся в контору и позвал Крейгара.

Он вошел как раз когда я устроился за столом.

— Ничего нового, — сообщил он, — а у тебя?

— Может быть. Найти мне карту города и обозначь, где там Памларский университет, библиотека рядом с департаментом магической истории.

Он приподнял бровь, намереваясь выдать едкое замечание, вероятно, насчет моего внезапного стремления к образованию.

— Заткнись, — сказал я, — просто достань все нужное.

Он вздернул бровь еще выше и удалился.

«Знаешь, босс, тебе не повредило бы записаться в…»

«И ты тоже заткнись.»

Лойош вскинул мысленные брови.

Крейгар вскоре вернулся. Я взял карту, внимательно ее изучил и поднялся.

— Идешь туда?

— Ага.

— Компания нужна?

— Конечно. Как в старые времена.

— В старые времена, — повторил он. — В смысле, как в прошлом году?

— Примерно.

— В старые времена никто не хотел прикончить тебя.

— В старые времена все хотели прикончить меня, но это не было личным.

Памларский университет в целом занимает территорию на большом бугре неподалеку от Имперского дворца, со стороны крыла Дракона. Я мог бы туда телепортироваться, но это я умею не слишком хорошо, а кому — то платить — это дорого, а я вообще затеял все это, чтобы вернуть деньги, и не был настроен швыряться золотом. В некоторых частях города встречаются паланкины, кое — кто из вельмож перемещается верхом, и даже есть экипажи для тех, кто возжелал экскурсии или чего — то в этом роде, однако если исключить все это, желающие перемещаться по Адриланке либо телепортируются, либо ходят пешком.

— Пройдемся, — сказал я.

Идти пришлось долго, в сравнении с тем, к чему я привык. Никто не попытался меня обидеть, когда мы проходили мимо крыла Дракона. Крейгар постоянно выдавал поток того, что он считает разговором, вы назвали бы словопомолом, а я зову крейгарованием. Мне такой поток нравится, только ему не говорите. Лойош в основном сидел у меня на плече, время от времени снимаясь в воздух. Миновав Дом Дракона (для галочки, там на меня тоже никто не напал), мы свернули налево, поднимаясь по склону, и вот уже официально оказались на землях Памларского университета.

Говорят, старый Императорский Дворец никогда не планировали, он просто образовался, по кусочку, и судя по картинам и пси — эстампам, я склонен этому поверить. Где бы они ни откопали проектировщиков строительства — как бишь там они зовутся? архитекторы, да, — в общем, где бы они ни откопали архитекторов, которые это сотворили, это было в том же месте, что и с Памларским университетом. Слушайте, я не претендую на лавры проек… да, архитектора, но глаза — то у меня есть, и вот когда я вхожу в большой парк с неизменно недостриженной травой, стою посередине и смотрю по сторонам, и вижу большое такое строение, похожее на гриб, и длинную и невысокую хреновину красного кирпича, и еще одно здание, из которого, кажется, кусочки торчат во все стороны, а рядом с ними большой белый куб.

Ну не сочетаются они вместе, и красивыми не выглядят. В общем, не знаю, но спросили бы меня — я бы сделал лучше.

Мы прошли мимо большого куба, и сразу за ним обнаружилась восьмигранная четырехэтажная структура, стеклянных окон в которой было больше, чем во всем остальном городе. Ну ладно, это я преувеличиваю. В общем, та самая библиотека рядом с департаментом магической истории, вот туда мы и пошли, студент Влад и студент Крейгар. О, и не будем забывать студента Лойоша. Мы вошли с таким видом, будто имеем полное право находиться здесь, и вели себя так, словно не замечаем, как на нас смотрят.

Наверное, мы тут единственные были при мечах. Честно признаюсь, среди такого количества невооруженного народу мне даже стало немного неуютно.

У столика рядом со входом стоял пожилой лиорн. К нему мы и подошли, и я спросил:

— Соджин, знаете такого?

Я уже потянулся было в карман за парой державок, чтобы вручить ему, но не успел, ибо он сказал:

— Он на третьем этаже, западный коридор.

Не знаю, как тут все работает.

Ступени лестницы оказались металлическими, покрытыми какой — то грубой штукой, наверное, чтобы студенты не поскользнулись; а еще они были не сплошными, но полагаю, проскользнуть сквозь них все равно никто не сумел бы. На каждом этаже было два пролета. Мы поднялись до третьего.

«Слишком много поворотов. Где тут запад?»

«Там.»

Туда я и повернул, а Крейгар даже ничего не заподозрил. Я молодец.

Мы нашли его за длинным деревянным столом, перед ним лежала открытая книга, а рядом — три закрытых, блокнот и карандаш. За соседними столами сидела буквально пара других персон; Крейгар выбрал себе место, откуда мог за всеми ними присматривать. Это он умеет. А я умею замечать, когда он это делает.

— Соджин? — спросил я.

Он поднял взгляд, заметил на нас цвета джарегов — серое и черное, — нахмурился и сказал:

— Да?

— Небольшой вопрос. Где нам найти Доходягу?

Он снова нахмурился и встал. Пониже Крейгара, повыше меня, одетый в черное, довольно хрупкий.

— Зачем?

— Я собираюсь просить одну девушку выйти за меня замуж, — сказал я, — и хотел пригласить его на свадьбу как гостя со стороны жениха.

— В самом деле?

Наверное, сарказму нет места в магической истории, так что зря я решил, что он его распоздает.

— Нет, — ответил я. — Не совсем. Просто я хотел с ним поговорить.

Он снова нахмурился. Я подумал, не стоит ли предупредить его, что если делать это достаточно часто, брови могут застыть в таком положении навсегда, но испугался, что он нахмурится вновь, озадаченный.

Соджин снова окинул нас взглядом, остановившись на Лойоше — а тот, должен сказать, сейчас вел себя идеально.

— Простите, — сказал ястреб. — Охотно помог бы вам, но не могу.

— Почему же?

— Доходяга — мой друг. Я не знаю, чего вы от него хотите, но не могу помочь вам найти его.

— Бедняга, — заметил Крейгар. — Он хочет тебе помочь, но просто не может.

— Да, и несомненно, из — за этого чувствует себя ужасно.

— Ты можешь его побить, чтобы помочь ему достичь катарсиса.

— Хорошая мысль. Я всегда готов помочь людям достичь катасиса.

— Катарсиса.

— Ну да. А что это вообще такое?

Крейгар с удивленным видом замолчал.

— Эмоциональная разрядка, — сообщил ястреб с таким видом, словно Крейгар только что не угрожал ему.

— Эмоциональная разрядка, — повторил я.

— Скажем, у вас разбито сердце, но вот вы слышите печальную песнь, и боль ваша со слезами выходит наружу, и вам становится легче.

— И для этого придумали слово?

Он кивнул.

— Что ж, спасибо за объяснение, — сказал я.

— Пожалуйста.

— Так вам нужен картис?

— Катарсис, — поправил Крейгар.

— Неважно. Хотите получить такой, Соджин? В смысле, если я сломаю вам оба больших пальца, как вы полагате, вам станет легче? Потому как мы ведь можем. Мы всегда готовы помочь людям.

Думаю, до него наконец — то дошло, что мы и в самом деле угрожаем причинить ему боль. Он посмотрел на соседние столы, но если бы кто — то решил сделать что — то, кроме как игнорировать нас, Крейгар бы что — то сказал.

— Я… — начал он.

Мы подождали.

— По — настоящему его зовут Касиер, он живет где — то у северного края Малых Врат Смерти.

— Где именно?

— Не знаю. Мы обычно встречаемся в «Краденой лодке»[8], это такое местечко на Неукротимой рядом с…

Потом Коти пошла со мной домой, и жизнь стала еще лучше.

На следующее утро я поднялся рано, и жизнь снова ухудшилась. Не люблю рано вставать. Не могу сказать, что свою профессию я выбрал имнно по этим соображениям, однако это одно из ее преимуществ, так — то вот. А тут вместо того, чтобы валяться, перебирая локоны Коти, я вынужден был подняться и уйти. А потом я еще ждал три часа, наблюдая за домом Рыболова, пока тот уйдет, и настроение мое стало совсем поганым. Дело не в ожидании, просто каждый час, пока я тут стоял — это был лишний час, когда я мог бы спать, ну или перебирать локоны, вы поняли. Догадайся я спросить Крейгара, когда он уходит из дому, эти три часа я мог бы потратить на что — то более путное.

Ах, да: справедливости ради, сам я не видел, как он уходит из дому.

Это видел Лойош. Я сидел чуть дальше в уличной забегаловке и слушал умные замечания Лойоша насчет как это так я не подумал уточнить у Крейгара, в котором часу Рыболов обычно выходит из дому.

Итак, настроение у меня было поганым, и когда я подошел к дверям, мне жутко хотелось просто отворить их ударом ноги. Поступать так я, однако, не стал. Ограбление, по крайней мере, та часть ограбления, которая касается проникновения в нужное место, бывает трех видов. Как и убийство, если так подумать, но об этом в другой раз. Три этих вида таковы: вам не надо, чтобы кто — то заметил, как кто — то куда — то проник; вы не хотите оставлять следов того, что это были вы; и наконец, вам плевать. Отворить чужую дверь пинком при свете дня — это явно последний случай. Я же надеялся обойтись первым, поэтому обошел дом с тыла с таким видом, словно я где — то здесь и живу, и проверил заднюю дверь. Лойош сообщил, что меня никто не видел.

Сзади к домику Рыболова примыкал крошечный садик с ведущей к двери дорожкой, причем вплотную к нему располагался столь же крошечный садик двухэтажного дома, который выходил на параллельную улицу.

Я стал невидимым — одна из первых формул волшебства, какие я освоил, и одна из простейших, — и приступил к работе. Проверил территорию на предмет волшебства и нашел простенькое заклинание — сигналку, которое легко обманул. Поискал механическую сигнализацию, таковой не обнаружилось.

Изучил замок и пожалел, что не подумал позвать с собой Киеру. Киера — это… а, неважно. Никто из моих людей не в курсе, что я с ней знаком[10], и я в общем хочу, чтобы так и оставалось, не могу сказать, почему. Возможно, просто чтобы посмотреть на их физиономии, когда я однажды покажусь с ней под ручку. В любом случае, здесь ее не было. Были только я, Лойош, этот замок и набор штучек, которые я держу в мешочке на боку справа, как раз за ножом.

Зафиксировать сознание на желаемом эффекте, посеять его в голову как семя — и забыть, потому что надо сосредоточиться на следующем шаге.

Ощутить вкус могущества, оно по — прежнему здесь, даже когда нет тела, что поднимает вопросы, которые совершенно и абсолютно не к месту здесь и сейчас.

Взять, ощутить, почувствовать; это движение, где ничего не движется, текущее сквозь сознание незамеченным, пока не получается желаемое. Как песня, что крутится в голове, и почти вспоминаются слова. Работать не с целью, работать вокруг. Легкой щекоткой. Рука, значит? Отросток, продолжение, концепция — достать нечто, сделанное из чего — то, достать и коснуться. Я весь вспотел бы, будь у меня чем потеть, и дрожал бы, будь чему дрожать.

— Есть, — сказала она, как раз когда я почувствовал, как нечто холодное скользит по несуществующей руке.

— И что теперь?

— Держись.

Держаться? За что? Чем? О чем она вообще?

Я уж собирался спросить, мол, хоть намекни, и тут — как бы это сказать? Можете представить себе порыв ветра, которым вас сметает и уносит прочь, только вот вы держитесь за что — то. Рукой, которой не существует.

Меня размазало, и я какое — то время ничего не видел. Как ни странно, мне стало легче, я даже не осознавал, как меня напрягала эта непрошенная способность видеть во всех направлениях сразу.

Продолжайся это дольше, я мог бы и перепугаться, но потом я вновь стал видеть — строго туда, куда смотрел, — а это было вниз, и видел я собственные ноги.

Это хорошо.

Плохо то, что я, кроме себя самого, видел вокруг себя лишь тьму.

Полную и беспросветную черноту. И если вас удивляет, как это я видел собственное тело без малейшего проблеска света — что ж, меня это тоже удивляло, но уже потом, а в тот момент я думал лишь, почему больше ничего не вижу.

— Хорошо, Влад, — проговорила Некромантка, — все не так плохо, как кажется.

Новость сия вызвала у меня смешанные чувства.

— Ты, — продолжала она, — слился не с Черной Дланью. Ты слился с тем, другим камнем, который держишь.

Я не пытался понять, как могу слиться с тем, что держу; об этом я опять же стал думать уже потом. И еще меня тогда даже не удивило, почему ее голос звучит так обычно, как будто она просто стоит рядом со мной, чего на самом деле не было.

Слишком много странностей сразу — и вы просто берете тот кусочек, с которым можете управиться, а об остальном беспокоитесь уже потом.

Но вот насчет «слился» я уловил. Я слит с чем — то там. Это не звучало хорошо. И «все не так плохо, как кажется» тоже не очень — то успокаивало.

Меня вновь потянуло, а потом я краем глаза увидел искры. Я решил, что это Некромантка что — то делает, но спросить ее, не рискуя отвлечь, не мог, а кроме того, если бы я и спросил — мне что, будет понятен ее ответ?

А потом…

Вот даже не знаю, как сказать.

В голове моей создалось слово.

Я его не видел. Не слышал. Оно просто было там.

И слово было — нет, стоп, я не дурак, я не собираюсь повторять вам его. Но это было сочетание звуков, длинное, как мое имя, но иное, и на языке, какого я никогда прежде не слышал. При этом я знал, как оно произносится, хотя ни разу и не слышал его. Оно оказалось в моей голове, словно, не знаю, разящий луч, так вот, оказалось, и звучный не — звук его пронизал меня, наполнил меня, стал мною, и пока я пытался понять, что это значит, Некромантка произнесла нечто, я готов был покляться, на том же языке, и это слово было там, сияло посередине, произнесенное точно так, как и следовало, и потом все стало квадратным и в профиль, и стало тонким и ярким, и вот я смотрел в глаза Некромантки, и Лойош сидел у меня на плече, а потом Коти была в моих объятиях, и я обнимал ее, весь дрожа.

А воздух на вкус был невероятно хорош.

Он кивнул, нашел бутылку и вернулся. Изобразил сценку с пером, красиво. Мне такие всегда нравились. Я поменял круглую серебряную штучку на высокую стеклянную штучку, и мы взяли бутылку с собой на столик у стены. Я соорудил небольшое заклинание, чтобы охладить ее, потому что драгаэряне ни черта не знают о вине, и внезапно все джареги с детекторами волшебства — а в зале их было шестеро, — вскочили на ноги, руки у оружия, пронзая меня взглядами.

— Простите, — разрушил я внезапную тишину, — просто охладил вино.

Полоснув по мне взглядами разной степени тяжести, они уселись обратно. Я изобразил виноватую улыбку для хозяина и разлил вино.

— Ты знал, что так будет? — подмигнула Коти.

— Ммм, скажем так, не удивился.

— Ты просто забавы ради выводишь их из себя, да?

— Бывает. А бывает, просто хочу пить вино охлажденным.

Мы по — восточному соприкоснулись краями чашек, глядя друг другу в глаза; когда так делает кто — то другой, мне всегда хочется влепить пощечину этому пентюху, но рядом со мной более никого не оказалось, так что я спокойно отпил вина. Неплохое.

Мы обсудили вопрос, где будем жить. Я хотел найти новое жилище для нас с нею, Коти хотела выбраться из той «дыры в стене», где обитала с тех пор, как разошлась с напарницей, и охотно согласилась пока жить со мной в нынешней квартирке. Мы обсудили вопрос с мебелью. Вот как можно быть таким счастливым, обсуждая, как переставить стол из одного края комнаты в другой? Не знаю, но факт.

Вошел Рыболов. Без телохранителей, что подняло мое к нему уважение.

Конечно, если кое — кто из джарегов в зале не работает на него, что вероятно. Соответственно я чуть снизил степень уважения.

Мы с Коти поднялись, но она отступила чуть назад, чтобы он не чувствовал угрозы. Знай он, как хорошо она метает ножи, он бы еще как чувствовал эту угрозу, но пока все было в порядке. Угрожать Рыболову я и не планировал. По крайней мере, не сразу.

Он посмотрел на меня, посмотрел чуть повнимательнее, прищурился.

Когда вас узнают, это ведь так приятно, верно? Ну, хотя бы обнажать оружия он не стал.

— Талтос, — проговорил Рыболов. Значит, он — или его информатор — видел мое имя лишь в записи. Ну и ладно, поправлять его ошибку я не стал.

— Мой господин, — изобразил я соответствующий случаю кивок. — Окажете ли вы мне честь, одарив несколькими минутами беседы?

Он посмотрел на Лойоша, который высунул голову у меня из — под плаща, и молча подождал.

«Останься ненадолго с Коти, хорошо?»

«Ай, босс. Ладно.»

Он перелетел к Коти на плечо, что вызвало в зале некоторое волнение: наверное, не привыкли тут к разным летающим. Это стоило мне еще нескольких взглядов, на каковые я не обратил внимания. Коти тем временем почесала Лойоша под подбородком. Рыболов смерил ее взглядом:

— Кто она?

— Моя невеста, — честно ответил я.

Он нахмурился.

— Но она…

— Да, — сказал я. — Она тоже подождет здесь.

— Хорошо. За мной.

Он повел меня наверх. Я чувствовал себя под прицелом многих взглядов, но шагов позади не было, а на лестнице Рыболов подставил мне спину. Он дурак, сверх меры самоуверен, или просто имеет кое — что, о чем я не знаю? Я предположил последний вариант. Да и все равно убивать его у меня в планах не стояло.

Комнатка, куда он меня провел, была крохотной, сюда едва втиснулись два жестких деревянных стула и крошечный столик. Плюс в тот же миг, как мы вошли, в голове у меня защекотало так, что сразу стало ясно: тут работает магия.

В отличие от тех, внизу, я не стал сразу же предполагать, что на меня напали, а просто уточнил:

— Это что такое?

— Заклинание приватности. Не люблю, когда подслушивают. Садись. Что у тебя там?

Я сел.

— Думаю, ты знаешь.

Он нахмурился.

— Сделаем — ка вид, что не знаю. О тебе я слышал, конечно. Но если кто — то из моих людей сделал что — то…

— Правда? — сказал я.

— Что — правда? Излагай.

— То есть ты действительно не знаешь.

— Ты или скажешь мне наконец, в чем дело, или я начну сердиться.

Так, что ж, разговор пошел явно не туда, куда я ожидал, но — пусть так, зайдем с этой стороны.

— Я так понял, ты кое — что потерял.

Рыболов нахмурился еще сильнее.

— Вы, выходцы с Востока, что, без загадок вообще говорить не можете?

Ты меня уже сильно сердишь.

Разговор пошел совсем уже не так, как я ожидал.

— Твоя слеза Вирры.

— Моя что?

— Э. Камень такой? Черный обсидиан, отполированный Темными водами.

— Ты о чем вообще говоришь?

Я покопался в кармане, нашел клочок бумаги и токнул к нему. Он покосился на написанное:

— Мой адрес, — кивнул он.

— И там, — сказал я, — в этом доме, есть тайничок под кроватью, у изголовья ближе к правому краю.

Глаза его сузились, зубы скрипнули.

— И ты об этом знаешь. Откуда?

— Есть источники, — отозвался я. — А внутри в этом тайнике шкатулка, а в шкатулке был камень, который зовется…

— Ничего в том тайнике не было, — отрезал Рыболов. — Я лет двадцать им не пользовался. Тебя дезинформировали, и мне очень хотелось бы знать, откуда в точности получены эти сведения, потому как намерен кое с кем плотно пообщаться.

Я сел поудобнее, глядя на него.

— Ну да, — согласился я, — понимаю тебя. Я бы тоже хотел.

— Что…

— Ты же не врешь мне? — спросил я. Глупый вопрос: ну кто ж сознается, если даже соврал?

— Ты бы лучше…

— Так, ладно. Давай начну сначала. Есть камень, который используют в некоторых разделах магии, зовется он — слезы Вирры. Один из таких попал мне в руки, я хотел его продать. Узнал, что украли его из твоего дома, вот и пришел к тебе.

Он какое — то время молчал и сидел недвижно, лишь ноздри его раздувались.

— И что ты мне не рассказал?

— Ну, я надеялся на вознаграждение за возвращенную собственность.

— Ага. А еще?

— Много чего.

— Кто вломился в мой дом?

— Вор, — честно ответил я.

— Это был ты?

— Нет, конечно.

— Ты заказал кражу?

— Нет.

— Врешь?

— Нет.

Видите, насколько глупый вопрос? Он сверкнул глазами, как будто мой ответ ему отчего — то не понравился.

— Итак, — проговорил он, — ты утверждаешь, что кто — то вломился в мой дом и украл то, чего у меня никогда не было.

— Ну, — заметил я, — если честно, часть этого утверждаешь ты.

— А может, ты врешь насчет того, откуда взялась эта штука?

— Хм. Что ж, может, и так, — соврал я. — Но если вдруг я все — таки не вру, кто мог вломиться в твой дом и положить там нечто такое?

— Никто, — ответил он.

Что это, крошечный момент замешательства перед ответом? Легчайший намек, словно ему вдруг пришло на ум имя? Может, это лишь мое воображение, однако я был почти уверен, что кое — что засек.

— Ну ладно, — сказал я. — Тогда так. Я снова проверю свои источники…

— А я все же думаю, что ты врешь, — заявил он. — Думаю, это ты велел подломить мой дом.

— Я никому такого не приказывал, — совершенно честно проговорил я.

— А может, скажешь, кто эти твои источники?

— В смысле, кто вломился в твой дом? Ну, может, тебе следует подать жалобу гвардейцам Феникса, пусть проведут следствие.

— Не играй со мной в игры, выходец с Востока.

— Почему? Мне нравятся игры. Развивают разум.

— Знаешь, ты очень меня раздражаешь.

— Если это поможет, — заметил я, — ты первый, кто…

— Тебе следует научиться следить за своим языком.

— Непременно займусь этим. Что можешь, так сказать, посоветовать?

— С этим делом справляйся сам.

— Что ж, сделаю что смогу.

— Наверное, я все — таки тебя убью.

— Ладно. Но тогда учти вот это вот, — рука моя скользнула под плащ.

— Не сейчас, — сказал он.

— Тогда благодарю за предупреждение. И все равно хотелось бы знать, кто спрятал эту штуку у тебя дома.

— Не твое дело, и ты в любом случае мертвец.

— Ладно.

— Уходи, — велел он.

Я поднялся и вышел. Как — то давненько никто не угрожал меня убить.

Теряю форму.

Я спустился вниз по лестнице, Лойош подлетел ко мне, Коти заняла место чуть сбоку и сзади, и мы вышли из таверны. Чуть дальше по улице Коти спросила:

— Ну?

— Ты остаток вина с собой прихватила?

— Конечно.

— Хорошо.

— Что случилось?

— Или он мне наврал без каких — либо разумных причин, или тут творится что — то странное.

Я пересказал ей разговор.

— Если он и правда хочет меня прикончить, — заметил я, — ему придется получить дозволение. У нас один босс.

— Думаешь, Тороннан ему разрешит?

— Трудно сказать.

— Тогда давай предположим, что это не пустая угроза.

Я кивнул, и мы пошли дальше.

Уже почти у моей конторы она проговорила:

— Я вот все думаю. Если он говорил правду, мне очень хотелось бы знать, кто вламывается в чужой дом, чтобы скрыть там нечто ценное. И зачем.

— Ну да.

— И вот подумала я, что дело не в ценности. Или камень нужно было спрятать, а дом Рыболова почему — то оказался подходящим, или…

Она замолчала, но мысль продолжил я:

— Или тут задействована какая — то некромантия, и Рыболов — ее цель.

— Точно.

— Если так, и получится узнать подробности, мы можем воспользоваться этим.

— Чтобы вернуть твои восемьсот империалов.

— Ага.

Мы дошли до конторы и поднялись наверх. Я так и не увидел, кого Крейгар отрядил прикрывать меня. Войдя в кабинет, я взял слезу Вирры со стола и спрятал под плащ.

— Влад?

— Да, любимая?

— У тебя есть план.

— Ага.

— А мне можно его услышать? — спросил Крейгар.

Я подпрыгнул, Коти почти обнажила нож, и мы дружно сверкнули очами на Крейгара.

— Простите, — сказал он, — но эта штука ценная, вот я и решил тут задержаться и присмотреть за ней.

— Твоя правда, — согласился я.

— Так какой план?

— Ты даже не знаешь, что этот план должен решить.

— Так расскажи.

Что я и сделал, и он ответил:

— О.

— Ага.

— Так, ладно, и какой план?

— Кто — то, как мы знаем, устроил на меня покушение.

— Ага, — подтвердил Крейгар.

— Или это был Рыболов, который очень хорошо умеет врать и попробует еще раз, или же это кто — то другой, и он попробует еще раз.

Крейгар кивнул.

— Причем похоже, что им нужен я сам, а не моя смерть.

— Быть нужным — это вдохновляет, — согласился Крейгар. Я оставил это без комментариев.

— Нам надо найти, кто охотится за мной, и почему.

Он снова кивнул.

— Ты раньше спрашивал, не затеваю ли я ловлю на живца. — Я посмотрел на Коти. — Так вот, теперь — затеваю.

Она встретила мой взгляд, глаза в глаза. Карие, глубокие, идеальные, в таких и умереть можно.

— Влад… — начал было Крейгар и остановился. Мы все понимали опасность: ловить на живца, когда тот, кого ловят, в курсе — вариант не лучший.

Через минуту Коти кивнула.

— Хорошо. Когда?

— Давай через пару часов, пусть подготовятся.

— Тогда у нас есть время допить вино.

— Обожаю твою практичность. Когда мы поженимся, надо будет запомнить, что за практичную сторону отвечаешь ты.

— А ты за что?

— За романтическую, конечно. Без романтики в браке никак.

Она вздернула бровь.

— Ты где это услышал?

— Только что придумал.

— Не уверена, что это правда, любимый.

— Правда тут ни при чем, это же романтика. А я романтик.

Она рассмеялась, потом сказала:

— Я кое — что слышала о ловле на живца, но сама не участвовала в этой схеме. Так что лучше заранее объясни, что мне надо делать.

— Верно. Хорошо, вот как оно работает…

Пару часов спустя вино закончилось, я поднялся и пристегнул шпагу к перевязи. Проверил камень, тот находился во внутреннем кармане плаща.

— Начнем, — сказал я.

Коти встала, коснулась своих кинжалов.

— Я готова.

Я кивнул Крейгару.

— Держи хозяйство и все такое.

— Не умирай, — посоветовал он.

Мы вышли на улицу, и Коти спросила:

— Мы готовы?

— Угу, — отозвался я, — за дело.

Когда за вами кто — то охотится, а вы хотите дать этой персоне возможность нанести удар и, разумеется, промахнуться — существуют несколько способов, которые позволят такое провернуть, но все они заключаются в том, чтобы вы оказались в положении, где выглядите более беспомощным, нежели на самом деле. Три раза я участвовал в ловле на живца… нет, стоп, четыре. Впрочем, никогда в роли, э, наживки, лишь как часть хвоста. В двух случаях это сработало.

Как правило, ожидание попытки убийства может занимать дни, а то и недели — и уж поверьте, это кажется вечностью. Ноги болят, глаза ноют от постоянных попыток разглядеть нападение до того, как станет слишком поздно. Работать приходится посменно, ведь никому не под силу держаться настороже постоянно, плюс так меньше вероятности, что хвост засекут, но это все равно жутко выматывает. На сей раз я действовал, исходя из предположения, что тот, кто охотится за мной, на самом деле жлает получить слезу Вирры, так что убивать меня — вопрос не первостепенной важности, а значит, планировать так тщательно, как требуется для убийства, тут не нужно, соответственно, времени оно должно занять куда меньше.

Такое вот было предположение.

И должен сказать, оно оправдалось.

Коти отпустила меня шагов на сорок. Стоял вечер фермицы, так что народу на улицах хватало, но их было не так много, чтобы она не могла присматривать за мной. Лойош кружил в вышине. Кончик Чаролома я выпустил в левую ладонь — лишь самый кончик, а руку я держал сжатой, так что цепочки видно не было.

Так вот я и отправился на прогулку.

На Круге Малак мне показалось, что третий этаж Гильдии меднокузнецов кланяется мне. Когда у меня дурное настроение, эта штуковина словно хочет шмякнуться прямо на меня. Уверен, однажды она все же рухнет. Кто — то должен за подобным присматривать. Я продолжил обходить Круг Малак, пока не нырнул в безымянный переулок, каковой вывел меня на кривую и узкую улочку, именуемую Неббит, по которой я и покинул свою территорию. Здесь стояли сплошные дома, ни одной палатки торговца, и все здания рассчитаны на три — четыре семьи.

Очень важно то, как вы ходите. Науку эту мне в основном преподавала Киера, но и Крейгар во время оно внес пару замечаний. Меня учили, как следовать за кем — то, как смешиваться с толпой. Самому Крейгару подобное умение не требовалось, у него к такому своеобычный природный талант, однако он все равно знал, как это делается, нельзя не отдать ему должное.

В общем, да. Надо уделять немало внимания тому, как вы ходите. Если дело происходит в толпе, скажем, на базаре в торгодень, надо ходить так, чтобы смешаться с народом. Серьезно, как — нибудь, оказавшись в толпе, приглядитесь. Вы удивитесь, насколько одинаково многие двигаются — жесты, разворот плеч, посадка головы и все такое. Если вы будете идти так же, вас не заметят, даже если сами вы считаете, что изрядно выделяетесь.

Попробуйте. А когда это получится, можете попробовать залезть кому — нибудь в карман или подрезать кошелек. Дайте знать, если удастся добыть что — то ценное.

О чем бишь я? А, да. Правильно ходить. Если вы хотите, чтобы на вас напали — шагайте быстро, глядя прямо вперед, словно четко знаете, куда направляетесь. Тогда у вас такой вид, словно вы нервничаете, а вдруг кто — то на вас нападет, но при этом изображаете, что все в порядке. Если же вы не желаете нападения — нужно этак вальяжно разгуливать, чуть улыбаясь, словно надеясь, что кто — нибудь все — таки рискнет попробовать. А если вы хотите, чтобы на вас напали, но чтобы вид у вас при этом был такой, словно вы этого не хотите, надо изобразить нечто среднее между этими крайностями и надеяться на лучшее. Или худшее, смотря с какой точки зрения рассматривать весь процесс.

Незадолго до пересечения с Императорским бульваром Неббит меняет название на Фонарную дорогу. Не знаю, почему так, никогда на ней не видел ни одного фонаря. И вот сразу после обретения нового названия ее пересекает еще одна узенькая извилистая улочка, Бесиндо, которая примерно в полумиле заканчивается на Рынке Бесиндо. Примерно за сотню ярдов до рыночной площали Лойош мысленно крикнул. Я уклонился, развернулся, взмахнул Чароломом и заполучил кинжал в верхнюю часть бедра, причем лезвие вошло достаточно глубоко, чтобы свалить меня наземь.

Рана жгла огнем, и я понятия не имел, что творится вокруг. Лойош был в вышине, Коти — где — то позади, а я валялся на земле, истекая кровью.

Пока что план работал идеально.

Должен сказать, тот, кто метнул нож, был очень хорош — ну или ему очень повезло; в полете ножи вращаются, и проблема тут не столько попасть в движущуюся мишень, сколько попасть в нее острием вперед. У меня подобное иногда получается. Как правило.

И пока я там лежал, я решил считать, что он хорош, потому что в этом случае ошибиться будет не так неловко. В любом случае, силушки у этого сукина сына хватало, рана оказалась глубокой.

Я вырвал клинок и услышал рычание. Наверное, мое собственное.

«Босс, ты как?»

«Держись в поле зрения. Кого ты видишь?»

Я не знал, достаточно ли сильным вышло кровотечение, чтобы думать в первую очередь о том, как бы прикрыть рану, а не о том, чтобы встать и обнажить оружие. Пожалуй, все — таки нет. И все же этот Виррой проклятый нож вошел достаточно глубоко. Так что я начал, как выражается Крейгар. сожалеть о выборе жизненного пути.

«Вижу троих, босс.»

Значит, они все — таки хотели меня похитить, потому как чтобы кого — то убить, троих не посылают. Я бы объяснил, почему, но прямо сейчас я еще не закончил рассказывать, что эти гады намеревались сделать со мной, а вам небось не понравится, если я начну постоянно отвлекаться на посторонние материи, к примеру, на то, как работает Организация.

Так, где я остановился? Точно. Я лежал на улице, и кровь хлестала из меня, как из подбитого кабана.

Память у меня на подобные дела хорошая. Я дерусь сколько себя помню, но кажется, чем старше я становлюсь, тем лучше вспоминаю, каково это, драться. Разные мелочи: как болит мое плечо, ушибленное о булыжную мостовую Бесиндо, как я оглядываюсь, вижу опускающегося с высот Лойоша, слышу, как Коти выкрикивает мое имя, хотя в тот момент я этого не слышу — потому что внезапно замечаю двоих нападавших.

Я тут конечно расхвастался, как хорошо я помню свои драки — однако ни за какие коврижки не смогу вытащить из памяти, как я тогда поднялся на ноги, а учитывая, как зверски болела у меня нога, вроде и должен бы запомнить. И все же я стоял, держа Чаролом в левой руке и шпагу в правой, а они приближались.

Чаролом, да будет благословенно его несуществующее сердце, свернулся готовой ударить змеей, и возможно, они от такого слегка забеспокоились. Я имею в виду — это не я заставил его сделать так, заставить Чаролом что — то совершить я вообще не могу, просто иногда он действует сам.

— Подойдете и получите по первое число, сукины дети, — сказал я.

Кажется, это испугало их не настолько сильно, как мне хотелось бы.

«Босс, волшебник вернулся, прямо за уг… а, неважно, его уже нет.»

Из — за угла появилась Коти — и, к слову о мелочах, я помню, как с ножа ее капала наземь кровь. Каждую каплю помню. Неплохо, с сорока — то футов.

Однако два других джарега были куда ближе, вооруженные одинаково — меч и кинжал.

— Ты нужен нам живым, — проговорил один из них.

— Вот так совпадение, — подивился я. — Я себе тоже нужен живым.

— Но если придется, мы тебя убьем. Так что, возможно, ты захочешь облегчить свое положение.

Я непременно сказал бы что — нибудь остроумное, однако они двигались слишком быстро, чтобы мое чувство юмора успело сработать. Рассчитали парни все правильно: оба ударили одновременно, один сверху, другой снизу.

Режущие удары — таким убить сложнее, чем уколом, а я нужен был им живым. Я отвел удар сверху и принял нижний здоровой ногой чуть выше колена; было не больно, однако удар я ощутил. А потом я снова упал, и возникло у меня чувство, что план мог бы сработать и получше. И еще я отключался. Со мной так уже бывало, но сейчас все шло настолько хреново, что я вынужден отметить это отдельно.

Тот, кто меня ранил, внезапно застыл. Очень знакомым образом: так бывает при идеально рассчитанном ударе кинжалом в почку, тело застывает статуей, потому что все мускулы сводит судорогой. А потом клиент просто падает.

Второй развернулся к Коти, но схватиться они уже не успели: Лойош свалился ему прямо на плечо и укусил. В шею, крепко, и остался висеть.

Тот завопил, попытался отшатнуться и смахнуть Лойоша, да только достать мечом того, кто висит прямо на плече и шее, само по себе очень непросто — а кинжал у него был не на той стороне. Бедолага. Мне стоило его пожалеть, наверное?

Яд джарега действует на разных людей по — разному. Так — то он из разряда парализующих и еще вмешивается в работу сердца, однако на одних он действует быстрее, на других медленнее, кто — то его почти и не заметит, кто — то заметит еще как. Во всяком случае, для человека (во всех смыслах) он обычно не смертелен.

Но сильный укус прямо в шею? Такое проймет кого угодно.

— Один из них нужен живым, — произнес я.

— Знаю, — сказала Коти. — Волшебник должен выжить.

«Прости, босс. Этот…»

«Нет — нет. Хорошая работа. Он собирался сделать со мной кое — что неприятное.»

— Второго тоже, скорее всего, получится оживить, — добавила Коти. — Я больше беспокоюсь за тебя.

— Я в порядке, — отозвался я.

— Тода почему ты валяешься на земле?

— Э, вкушаю заслуженный отдых после успешно проведенной операции?

По плану на нас должны были напасть, мы победили бы и оставили в живых как минимум одного из нападающих, чтобы допросить его. Та часть, где я лежал на земле, истекая кровью из ран на обеих ногах, оказалась позднейшим дополнением к плану, и пожалуй, если так подумать, не самым приятным.

Мир вокруг начал кружиться и покачиваться, но я пока еще осознавал, что происходит рядом со мной. Коти отрезала рукава моей куртки и перевязывала мне раны.

— Волшебник, — напомнил я. — Может быть…

— Он в отключке, — сказала она. — Лойош за ним присматривает.

— Тогда ладно. А можно, я тоже отключусь?

— Скоро будет можно, — пробормотала она. — Ты в состоянии сосредоточиться и вызвать Крейгара? Нам нужна помощь, чтобы донести до конторы тебя и волшебника.

Я хотел было сказать, что не уверен, но тут раздался голос Крейгара:

— Я уже тут. Простите, чуть опоздал.

И пока я перебирал ругательные сравнения, выбирая правильное для данной ситуации, мир сузился в темное пятнышко и исчез.

Коти помогла мне устроиться на стуле напротив волшебника, и я заметил, что у стены стоит Крейгар. Стола у него нет: его «кабинет» — просто комнатка с парой стульев и набором крючков, полок и шкафов, где он держит все потребное. Я снабдил бы его столом, но он сюда просто не лез.

— Я Влад, — сказал я. — Думаю, это ты знаешь. Сейчас я скажу тебе кое — что, а ты будешь прожигать меня взглядом, затем мы, вероятно, поговорим, и в зависимости от того, как пройдет разговор, я, возможно, позволю тебе выйти отсюда.

Он прожег меня взглядом, как и предполагалось. Люблю, когда люди делают именно то, что предполагается, а вы разве нет?

Я продолжил:

— Итак, полагаю, ты знаешь также, о чем я хочу тебя спросить.

Поскольку вопрос совершенно очевидный. И полагаю, ты сейчас думаешь, отвечать ли на него. Так что просто дабы помочь тебе думать…

— Леди Ширет, — сказал он.

Я остановился.

— Ты хотел спросить, кто хотел взять тебя в плен, не так ли? Леди Ширет.

— Я о такой не…

— Левая Рука, — пояснил он.

Я почувствовал, как напряглась стоящая позади меня Коти.

Так. Левая Рука Дома Джарега. Волшебницы. Занимаются незаконной магией, продают маленькие синие кристаллы, каковыми пользуются в доимперском волшебствеъ, помогают добыть оружие Морганти — и вообще их можно нанять для любого дела с использованием магии и по ту сторону закона. Народ они, как правило, чрезвычайно малосимпатичный. Я почувствовал тяжесть Чаролома у себя на запястье.

— Зачем я им сдался? — спросил я.

— Не знаю. Мне просто заплатили, чтобы добыть тебя и камень и доставить куда нужно.

— Ты отследил камень?

— Мой правый сапог. Ширет зачаровала его, чтобы отслеживать камень.

Мы знали, что он тут, и наблюдали, пока ты не ушел. Кстати, хорошо сыграно.

— Твой сапог. Какая прелесть. — Насколько ж это должно раздражать, когда сапог тащит тебя к цели, но я решил не спрашивать. — А куда меня нужно было доставить?

— Если расскажу, отпустишь?

— Ага. Но после того, как мы проверим, что ты сказал правду.

Он хмыкнул.

— Второй этаж дома на южной стороне Запора возле Высокой дороги.

Номера не знаю, но это единственный особняк в округе, остальные — мелкие домишки. Я должен был дать им знать, что ты у меня, без сознания и где — то в закутке без свидетелей, чтобы они могли телепортировать тебя на место, и никто бы не узнал.

Левая Рука.

Левая Рука в деле.

Я должен был сам это вычислить, наверное, как только узнал насчет слез Вирры. Из всех вариантов, какие мне бы хотелось получить в виде ответа, этот находился далеко в нижней части общего перечня.

Однако хочу я или нет, они в деле, значит, так тому и быть.

— Знаю те места, — кивнул я. Хороший район, чуть к западу от Дворца, недалеко от Памлара. Я не так хорошо его знал, чтобы телепортироваться туда самостоятельно, но для этого можно найти волшебника.

Стиснув подлокотники, я поднялся.

— Влад, — сказала Коти.

— Хмм?

— Ты не в форме для боя.

— Для боя? Я думал, они хотят побеседовать. Они ведь хорошие люди, не так ли? Я хороший.

— Владимир.

— Ты не думаешь, что я хороший?

— Владимир.

— Так что ты предлагаешь?

— Давай я схожу, посмотрю на это место, проверю, чтобы это было именно оно, посмотрю, есть ли там волшебницы.

— И как ты это узнаешь? Это волшебницы, они не входят — выходят, они телепортируются.

— Могу зайти и посмотреть.

— Не можешь.

— Так что ты предлагаешь?

Крейгар кашлянул, и мы оба посмотрели на него.

— Ты вызываешься добровольцем?

— Ты платишь?

— Плачу.

— Вызываюсь.

Он поднялся и изобразил иронический поклон с ухмылочкой, крейгаровской настолько, что я уж подумал, а не двойник ли перед нами.

— Не дай себя убить, — посоветовал я.

— Следи за хозяйством и не запускай лапы в кладовку, — отозвался он и ушел до того, как я сумел придумать достойный ответ. Ничего, еще придумаю.

Только после того, как он ушел, я сообразил, что остался присматривать за пленником. Присматривать за пленниками мне доводилось, когда я работал на босса, у которого возникли расхождения с другим боссом, и были переговоры, попытки помешать переговорам и все такое прочее.

«Присмотр» предполагал, что нужно сидеть минимум в пяти футах от клиента и при этом не задремать. Не мое любимое занятие, скажем прямо. Случается, что «присматриваемая» персона склонна поболтать, но как правило, все же нет, а этот парень явно не отличался общительностью.

— Мелестав! — позвал я.

В дверном проеме возникла его голова.

— Да?

— Найди кого — то присмотреть за этим парнем. Я за ним присматривать не хочу. Я тут босс. А боссам не по чину заниматься присмотром. Поэтому мы и становимся боссами.

Коти восхитилась моей речью еще больше, чем я сам. Такая уж это штука, любовь.

И я сосредоточился на том, чтобы не задремать.

— Ты действительно собираешься меня отпустить? — спросил парень, который пытался сделать мне много плохого, впрочем, у него была на то достойная причина. Деньги, разумеется.

На что я ответил:

— Если даже и нет, думаешь, я бы тебе сказал?

Он фыркнул.

— Я надеялся на бесполезные уверения.

— Придется тебе удовольствоваться катарсисом.

Вид у него стал озадаченным, но он не спросил, так что я не стал объяснять.

Присматривать за этим типом мне жутко не нравилось. То есть даже больше, чем просто сидеть и ничего не делать. Я наконец сообразил, в чем причина: ничем не загруженные мысли так и норовили свернуть с вопроса боли в ногах на то, что со мной случилось в Черном замке, и что все это значит, а я очень не хотел думать об этих моментах. Наверное, я надеялся на бесполезные уверения. Надеюсь, в итоге мне не придется удовольствоваться катарсисом.

Но именно тут и вступаешь ты, так, Сетра? В смысле, ты же поможешь мне с…

Спасибо ни за что.

Нет — нет, все в порядке, я продолжаю.

Наконец, где — то через полчаса вошел парень по имени Шоэн, и мы обменялись короткими кивками, ибо насколько мне известно, это единственный ведомый ему язык общения. После чего Коти помогла мне вернуться в мой кабинет, где я и растекся по стулу. Да, я обо всем этом рассказываю, потому что у меня все это отнимало кучу сил, понятно? Лекарь меня поправил, так что я мог ходить, но движения оставались скованными, а весь процесс — достаточно трудным. И — да, чертовски болезненным. Я пытался при Коти не показывать, как мне больно, потому что ей от этого станет плохо, а мне ничем не поможет; впрочем, полагаю, она все равно знала.

— Я, пожалуй, сбегаю в твою квартиру, — проговорила Коти, сжала мое плечо и поцеловала в щеку. — Найду тебе какую — нибудь одежду без дырок.

— Это если у меня такая есть.

— Я поищу.

— Да, но без тебя мне здесь станет грустно.

— Ничего, веди себя так, как подобает крутому парню, справишься.

Лойош составит тебе компанию.

Лойош согласно хлопнул крыльями, чем, пожалуй, и закончил спор, потому как она ушла. Она заботилась о моем виде больше меня самого, такая уж это штука, любовь.

Через несколько минут у меня возникло то самое странное ощущение «есть то, о чем мне надо подумать», и хотя возникло оно примерно в десятитысячный раз, я к нему все равно не привык и, наверное, не привыкну никогда. Может, потому, что я выходец с Востока, и для нас оно не совсем нормально. Или оно вообще ни для кого не совсем нормально, просто остальные не признаются.

Я впустил это ощущение в себя, и тут же в сознании моем появилась радостная теплота Коти, та самая, какую я чувствовал, когда слышал ее голос, только сейчас голоса не было. Да, я, кажется, раньше не упоминал, какой у нее голос, но мне нравится его слушать. Он такой, немного низкий, гортанный, и… так, о чем бишь я? Да.

Мысленный голос ее произнес:

«Владимир? Можешь спуститься по лестнице?»

«Пожалуй. А что?»

«Доверься мне.»

«Ладно," — отозвался я. Такая уж это штука, любовь.

Времени у меня это заняло немало, однако я одолел лестницу, миновал зал для карточных игр и выбрался на улицу, и там была Коти с моими штанами подмышкой, а рядом с ней…

— Алиера? — удивился я.

Она поджала губы.

— Идем со мной.

— Алиера? — повторил я.

— В логово джарега я не войду, так что идем со мной.

— Что ты… почему…

В ответ получил взгляд в духе «ты слишком тупой, чтобы понять словесное объяснение», и мы двинулись по улице дальше от Круга Малак.

Алиера шла (вернее, левитировала, но не суть важно) медленно, потому что я двигаться быстро не мог, а Коти поддерживала меня. Вообще — то раньше Алиера уже бывала у меня в конторе, но ей это не понравилось, и особого желания напоминать об этом вслух у меня не было. У меня вообще не было особого желания о чем либо говорить, ибо все свои усилия я сосредоточил на том, чтобы не ныть.

Через несколько шагов, однако, я выдохнул:

— Что?..

— Нам недалеко.

— Зачем здесь Алиера?

— А ты как думаешь?

— Понятия не имею.

Она быстро клюнула меня в щеку.

— Дурачок ты. Идем.

Идти и в самом деле пришлось недалеко. Буквально в нескольких шагах располагалась вроде как таверна, с намалеванной на вывеске псиной с большими развесистыми ушами; называли сие место обычно «Лохматый». Я там был всего один раз, потому что еда в «Лохматом» была плохой, вино — еще хуже, и заглядывали сюда только теклы. В задней комнате временами шла мелкая и неофициальная игра в шеребу, с которой я вполне мог потребовать свою долю — но не стал напрягаться, слишком мелкий куш, а участвуют одни теклы, так что плевать.

Хозяйка — креота сделала большие и круглые глаза, когда к ней в заведение вошли два джарега и драконледи. Она замерла на месте, лишь моргала. Наверное, узнала меня, и полагаю, в голове ее тут же закрутилось, что я потребую свою долю с игры, а может быть, и со всей таверны.

— Нам нужна комната, — бросила Алиера, метнув хозяйке монету.

— Я…

— На этом этаже. Карабкаться по лестнице не будем.

Хозяйка кивнула, вышла из — за стойки — если так назвать сей предмет обстановки, — и повела нас в заднюю часть заведения, постоянно оглядываясь через плечо и издавая различные звуки, через слово вставляя «миледи».

Тут — то до меня и дошло, что она гораздо сильнее опасается Алиеры, нежели меня, и наверное, сей факт должен был задеть мои чувства. Но я не подал виду. В конце концов, я крутой парень.

В комнате вместо занавеса оказалась нормальная дверь, что я счел признаком высокорангового номера. Всю обстановку составляла деревянная хлипкая кровать, накрытая парой одеял, чтобы не загнать заноз в спину, а в качестве удобств здесь имелись умывальный тазик и белый керамический горшок.

— Снимай штаны и ложись, — велела Алиера.

Бывали в моей жизни и более блистательные моменты, однако я подчинился. От штанов моих все равно осталось не слишком много: работая над моими ранами, лекарь изрядно порезал их, так что мои волосатые ноги и так оставались открыты примерно наполовину.

Когда я лег, Алиера посмотрела на мои волосатые ноги, неодобрительно принюхалась и уточнила:

— Ветчину забрал?

— Что?

— Раз уж ты пошел к мяснику, который работал над этими ногами, надеюсь, ты хотя бы ветчину у него забрал.

— А, — отозвался я.

— Такие раны не прижигают. Их нужно промыть, очистить и зашить, если уж не можешь нормально стянуть плоть волшебством.

— Э, — остроумно выдал я.

А потом она коснулась меня обеими ладонями, и я завопил бы, но не при Алиере же, так что я просто скрипел зубами. Коти положила руку мне на плечо и легонько погладила, и просто поразительно, насколько это помогло.

Наверняка тут кроется какая — то магия. Не магическая магия, просто магия, понимаете, о чем я?

«Слушай, босс, а что за штуку мы в тот день ели? Ну, ту, с плавленым сыром и горячими перечными колечками сверху?»

«Я не…»

«Очень вкусная была. Надо бы повторить.»

«Мы ее купили с уличной тележки, когда были… даже не помню, где.

Попробую сообразить.»

Чуть погодя Алиера надавила на рану, и тут уж не помогли ни отвлекающие замечания Лойоша, ни магия Коти. Я не завопил, но вроде как зашипел, очень громко. Не смог сдержаться.

Алиера покосилась на меня.

— Лучше поспи, — велела она, и мир сузился, стал плоским, а потом потемнел Могла бы сотворить такое с самого начала. Помню, последнее, о чем я тогда подумал: «я просто хочу вернуть свои Виррой проклятые восемь сотен»…

Когда я проснулся, Алиеры не было, а ноги мои зудели. Я потянулся было почесать, но Коти шлепнула ладошкой мне по руке.

— Алиера сказала, будет зуд, — пояснила она. — Расчесывать нельзя.

Зуд пройдет примерно через час.

После чего вручила мне новые штаны. Я сел, посмотрел на свои ноги: на правой бледнела полоска шрама, на левой вообще ни следа не осталось.

Алиера отменно поработала.

Я оделся, встал и обнаружил, что могу стоять на ногах вполне твердо.

Ну ладно, почти твердо. Хорошо, первые пару шагов я еще чуток запинался, но и все. Я к тому, что если вдруг рядом возникнет компания недружелюбно настроенных персон, желающих навредить моему здоровью, я чувствовал, что совсем беззащитным уже не буду. Это впечатляло. Алиера воистину мастер своего дела.

Сетра, только ей, пожалуйста, этого не говори.

А, хорошо.

Надев плащ и все такое, я начал было открывать дверь. Коти остановила меня, добыла откуда — то расческу и привела меня в приличный вид.

— У тебя при себе столько видов скрытого оружия, — восхищенно проговорил я.

— Я бы тебя обняла, да боюсь порезаться о твое бритвенно — острое чувство юмора, — отозвалась она.

Ухмыляясь, как Виррой проклятый идиот, я вышел следом за нею. На прощание бросив хозяйке державку.

«Восемьсот тринадцать с половиной и серебряк," — напомнил Лойош.

«А, заткнись.»

И я зашагал обратно в контору с былой, привычной лихостью.

О да, я лихой парень. Могу быть лихим. Вы же видели, какой я лихой. Я лихо взбежал вверх по лестнице. Сунул голову в кабинет Крейгара, Шоэн все еще сидел там. Мы обменялись короткими кивками. Это я тоже могу.

Вернулся в свой кабинет и опустился за стол.

— Так — то лучше, — сказал я. — Алиера отлично поработала. Теперь ждем Крейгара.

Обычно как раз в такой момент раздается его покашливание, мол, я давно уже тут сижу, но чего не было, того не было. Впрочем, Крейгар появился буквально несколько минут спустя. И что еще лучше, я заметил, как он входит, так что если он планировал сделать мне обычный свой сюрприз, ничего не вышло.

— Итак? — спросил я.

— Они там, да.

— Хорошо. Подробнее расскажешь?

— Сперва скажи, мне отпустить парня, или прикончить его?

— Я сказал, что я его отпущу.

— Ну да. Так мне отпустить парня, или прикончить его?

Я подумал, взвешивая «за» и «против», и проговорил:

— Отпускай. Только пусть Шоэн его проводит на улицу.

Крейгар вышел исполнить порученное и вернулся через несколько минут.

— Ну что ж, — сказал я, — нашу контору не взорвали.

— От тебя ничто не укроется, — отозвался он.

— Итак, что ты узнал?

Проскользнув мимо Коти, он ногой придвинул себе стул, на который и сел.

— Они сидят на верхнем этаже, — сообщил Крейгар. — Нижний занимает семья джагал, шелкоторговцы. Сколько могу понять, совсем не при делах, только что дом принадлежит именно им. Я чуток послушал у дверей. Меня не заметили, но и я не так уж много узнал. В основном бытовые мелочи, вроде «где кофе» и «кто принесет обед».

— В основном, ты сказал.

— И однажды я услышал «слезы Вирры».

— Так — так — так, — проговорил я.

— И еще у них там стоит телепортационный блок, так что входят и выходят они как мы, нормальные люди.

Я мог бы сделать пару замечаний относительно того, насколько мы нормальные, но предпочел промолчать.

— Итак, — сказала Коти, — их цель — Рыболов?

— В каком — то смысле, да. Мы не знаем точно, какой именно «целью» он для них является, но это может мне дать кое — какой рычаг воздействия на него, а значит, есть шанс все же вернуть мои восемь сотен.

— Влад, — заметил Крейгар, — тебе не кажется, что это уже зашло подальше восьми сотен?

— Ни за что, — заявил я.

— Итак, — сказала практичная Коти, — какой наш следующий шаг? Снова поговорить с Рыболовом?

— Добыть больше информации, — возразил Крейгар, — он всегда хочет добыть больше информации. Точно знаю, потому что именно мне он и велит…

— Добудь больше информации, Крейгар, — проговорил я, потому что я решил, что так будет веселее. Крейгар не согласился, а вот Коти — да, потому что она меня любит.

Крейгар вздохнул:

— Так что ты хочешь знать?

Правду сказать, я сам точно не знал. Просто подумал, что так веселее.

Обдумав все, я проговорил:

— Я, конечно, охотно бы узнал, что они пытаются учинить с Рыболовом, чтобы мы пришли к нему уже с конкретными фактами. Особенно теперь, когда мы знаем, что какая — то связь с тем тсалмотом все же есть.

— И как я, по — твоему, должен раскопать эти сведения? И не говори «ты что — нибудь придумаешь».

Обычно я бы так и сказал, но сейчас — нет. Сейчас все было иначе.

— Ну да, — согласился я. — Это будет сложно. Левая Рука, сколько я знаю, не склонна выдавать информацию вовне. У меня, конечно, есть свои источники, но не в Левой Руке. Я даже не знаю, как к ним вообще можно внедриться.

— И?

— И наверное, просто пойду и спрошу.

— Кого спросишь?

— Волшебниц. Спрошу, что они затеяли.

— Ничего себе идейка, — заметил Крейгар.

— Ну а что может пойти не так? — вопросил я. — Ладно, сарказм в сторону: много чего может пойти не так. Но я могу и выяснить что — нибудь полезное.

— Влад, ты же это не всерьез?

«Босс?»

Судя по взгляду Коти, она в этом была на их стороне.

— Готов выслушать другие идеи, — сказал я.

— Стоит ли давать себя убить ради восьми сотен империалов?

— Об этом мы посоветуемся отдельно.

— Влад…

— Крейгар, разве тебе ну ни капельки не интересно, что происходит?

Зачем Левой Руке слезы Вирры — кстати, это слеза или слезы? Зачем Левая Рука спрятала этот камень у Рыболова?

— Нет, — заявил он.

— А вот мне — да.

— Мне тоже, — заметила Коти, — но не настолько, чтобы тебя ради этого убили.

— Что ж, в смысле, я рад, что ты не хочешь, чтобы меня убили. Я расстроился бы, будь тебе все равно.

— Владимир, мы можем что — нибудь придумать.

— Мы — это я?

— Теперь ты меня понимаешь, — заметил Крейгар.

Я сверкнул глазами в его сторону, но наверное, без толку.

— Ладно, — проговорил я, — я подумаю.

После чего Коти посмотрела на меня с видом «пытаюсь не улыбаться так широко, как хочется». Крейгар взглянул на нее и поднялся:

— Так, мне, пожалуй, пора.

Когда он ушел, мы с Коти просто сидели рядом. Лойош перелетел к Коти на руки, и его почесали под челюстью.

Некоторое время мы оба молчали и думали, каждый о своем. Наверное, у нее размышления были приятнее моих. Потом она вдруг подняла взгляд, и я понял, что только что тихо выругался.

— Что? — вопросила она.

Я покачал головой.

— Владимир.

Я вздохнул.

— Иногда моя голова занята тем, чем я совершенно не хочу ее занимать.

Поэтому мне нравится заниматься делами.

— Ты о демонах?

Я кивнул.

Она поднялась, встала рядом со мной и поцеловала в макушку. Немного помогло.

Потом снова села.

— Так, с этим разобрались, давай придумаем что — нибудь рабочее, как вернуть твои деньги.

— Ну, одна идея у меня есть.

— Какая?

— Ты слышала.

— А. Давай придумаем что — нибудь получше. — И когда я не ответил, она сказала: — Ты все равно хочешь сделать именно так, да? Просто придти туда, похлопать под дверью и спросить?

— Ну, у меня есть на то две причины. Одна хорошая, одна плохая.

Хорошая — потому как может и сработать. Плохая — я не буду отвлекаться на размышления, демон ли я, а если да, что это значит.

— Хорошая причина не так уж хороша, — заметила она.

— Лучшая, какая есть.

— Влад…

— Зато прямой подход, — сказал я.

— Ты так говоришь, словно это достоинство.

— Иногда так и есть.

— Нет, это просто когда лучшей идеи нету.

— Это да. — Я поднялся. — И так уж вышло, что лучшей идеи у меня и правда нет. Так что встретимся в…

— Ну да, конечно. А то я тебя отпущу одного. — Она также поднялась, коснулась своих кинжалов и проверила еще несколько личных сюрпризов. Лично я не был уверен, что нашел все, но самое интересное тут — процесс поиска.

Я также проверил свой набор вооружения, явного и скрытого, и кивнул ей.

— Глупо, — заметила она.

— Зато прямой подход, — повторил я.

— Ага. Глупо.

Камень я спрятал в ящик стола, потому как приносить его с собой было бы дуростью несусветной даже по моим меркам, и мы направились на выход.

Лойош ничего не сказал, а ведь обычно он первым возникает, когда я собираюсь учинить что — нибудь глупое. Наверное, он почувствовал, как я об этом думаю, потому как поинтересовался мысленно:

«Босс, у тебя ведь есть план, да?»

«Не то чтобы план. Скорее причина верить, что с нами все будет в порядке.»

Забавно: иногда он знает, о чем я думаю, даже когда мысль не на него направлена, а иногда нет. Наверное, все сводится к тому, насколько четкая и оформленная получается мысль. Или, не знаю, насколько сам он склонен на ней сосредоточиться. Или тут замешано что — то еще. Мое воображение, например. Не знаю. Сетра, а у тебя есть какие — нибудь…

Да — да, тебя здесь нет. Постоянно забываю, потому как, понимаешь ли, ты ведь сидишь здесь, рядом.

Когда мы направлялись к тому особняку, Коти расслабилась. Она всегда, сколько я выяснил, хорошо так расслабляется перед тем, как дела могут обернуться интересно. Я тоже пытаюсь так себя вести, но это непросто. Ну по крайней мере изобразить расслабленный вид я могу. И пока мы шагали, она спросила:

— И как тебе видится все это дело?

— Мы входим, беседуем и выходим.

— Вот последняя часть меня и беспокоит. Помнишь, они ведь хотели захватить тебя и доставить — куда? Ах да, как раз сюда.

— Да, но они хотели захватить меня неожиданно, а не когда я сам, своей волей сюда приду. Могли бы просто пригласить.

— А ты бы пришел?

— Хмм. Быть может. Но вероятнее, предложил бы встречу на нейтральной территории.

По пути мы прошли мимо пекаря, типа с одной из тех хитрых передвижных печек на тележке с воловьей упряжкой. Я не был голоден, но теплый содовый хлеб с пышным слоем сливочного масла? Тут не в голоде вопрос, а в том, чтобы влезло. Он же продавал и пиво, и Коти взяла кружечку. От пива я не то чтобы без ума, но мне нравится металлический такой «хлюп», когда его наливают, этот звук ни с чем не спутаешь. Мы перекусили по пути, скормив несколько кусочков Лойошу, и когда доели, я сказал:

— В общем, я не верю, что они хотят нас убить. Это, во — первых, будет грязно. — Я облизнул масло с пальцев. Мы, крутые парни, иногда поступаем так. Заткнись.

Коти молчала.

— Ну вот ты бы убивала кого — то там, где живешь или работаешь?

— Я не волшебница.

— Все равно следы останутся. В Гвардии Феникса есть волшебники, обученные искать как раз такое.

— Думаешь, этого хватит, чтобы мы остались живы?

— Они сообразят, что люди знают, куда мы пошли, а будет шанс, намекну об этом дополнительно. Они не станут рисковать.

Коти промолчала, пока мы шагали дальше. А потом кивнула:

— Ну вот и он.

Здание было немаленьким — то ли особняк, то ли имение, смотря кто его изначально строил. Белое, с мраморными ступенями, ведущими к красноватой двери, а хлопушка у входа была в виде скалящегося дзура. Ну, если здание строили дзуры, значит, имение. Так уж принято. Видите, я такие вещи тоже знаю.

Окрестные домики были куда как меньше. Интересно, как себя чувствуют соседи. Хлопушек было две, одна над другой. Я потянул за верхнюю, словно так и надо. И попытался сделать это лихо.

Дверь открыла молодая драгаэрянка — невысокая, хлипкая, в цветах джарегов. Серый шарф на шее, просторная черная блуза с серой оторочкой и брюки, похожие на мои собственные. Глаза очень приметные, синие и глубокие. «Невысокой» я ее называю, потому как она была лишь чуть выше меня. Все это не значило что ее присутствие меня ни капельки не беспокоило. Напротив, очень даже. Честно признаюсь. Я знал, на что такие способны. Чаролом ерзал на левом запястье, словно хотел соскользнуть в ладонь. Волшебница посмотрела на меня, на Лойоша, на Коти.

— Талтош, — произнесла она совершенно правильно.

— Рад познакомиться, — проговорил я. — Странно, это и мое имя.

Она и не дернулась от финта, как говорят дзуры; просто взглянула на меня.

— Мне велено, — сказала она, — пригласить вас внутрь.

Я не заметил, чтобы она общалась псионически. В смысле — и глаза не прикрывала, и на лбу ни морщинки.

Я вошел первым. С лихостью. Примерно так.

Вымощенный плиткой коридор, белые стены. Две двери вправо, в конце — каменная лестница, прямая, затем ведущая направо. Туда мы и пошли, и наша спутница отворила дверь и пошла впереди. На втором этаже на полу лежала не плитка, а паркет и ковры, а те немногие предметы меблировки, которые мы наблюдали, проходя мимо открытых дверей, выглядели элегантными и дорогими.

Она привела нас в помещение, которое походило на уменьшенную версию одной из комнат отдыха у Морролана, только цвета здесь были темнее, а светильники располагались пониже. Тут тоже имелась пара книжных полок, но какие там стоят книги, я даже не посмотрел: наверняка в основном на таких языках, что и не прочесть. Я чувствовал, как Коти разглядывает обстановку, оставаясь все такой же расслабленной и бдительной, и мне жутко хотелось сгрести ее в охапку и завалить на ближайшую горизонтальную поверхность.

Впрочем, об этом я подумал уже потом. А в тот момент я как мог пытался вести себя так же, как она, потому что я, конечно, расписывал, почему они не станут нас убивать, но ладони мои отчего — то мне не очень верили. Лойош стиснул мое плечо — одной лапой, потом второй. Он тоже нервничал.

— Нервничаете? — поинтересовалась волшебница.

— Нет. А что, для этого есть какие — то причины?

Она кивнула нам на мягкие стулья. Я подумал было сесть куда — нибудь еще, просто назло, и возможно, безопасности ради. Но не стал. Мы уселись, и тут в комнату вошли еще несколько волшебниц, все явно постарше, чем наша сопровождающая, а одна и вовсе древняя. Так, мысленно сказал я. Началось.

Я же просто нашел фенарийского портного и заказал себе жилет.

Так, для сведения: будь мы драконлордами, мы бы встали, когда они вошли, однако для джарегов это порой обозначает угрозу или как минимум признак недоверия, так что мы остались сидеть. Старая волшебница опустилась на стул, остальные остались стоять. Я это воспринял как признак недоверия, но не слишком огорчился данному факту.

Заговорила, конечно, старуха.

— Чего ты хочешь?

Это вежливо? Нет, невежливо. Я посмотрел на всю эту стоящую компанию и решил вопрос грубости не поднимать.

— Леди Ширет? — проговорил я.

Она не восприняла это как вопрос, просто ожидая, что я еше скажу. Я, конечно, подозревал, что она и есть Ширет, но мог и ошибаться.

— Вы хотели видеть меня, вот я и пришел.

— Чего ты хочешь? — повторила она.

— Собственно, именно об этом я собирался спросить вас.

— Последний раз спрашиваю, выходец с Востока. Чего ты хочешь?

Ну ладно, пусть. Я сказал:

— Вы спрятали слезы Вирры у парня по имени Рыболов. Какую игру вы с ним затеяли?

Знаете, если вы хотите что — то узнать, просто спросите. Тогда вы, возможно, получите ответ. Так уж вышло, что в этом случае я его не получил, но мог, вот что я имею в виду. А так все они посмотрели на меня.

Я чувствовал, как Коти слева от меня словно свернулась спиральной змеей, но смотреть на нее не стал. Волшебнице я не понравился; как огорчительно, я как раз предпочитаю нравиться людям. Спустя два вздоха она проговорила:

— У вас десять секунд, чтобы убраться отсюда.

— Не возражаю, — ответил я. — Но сперва вам нужно кое — что мне дать.

— Мне не нужно ничего давать тебе.

— А я полагаю, нужно.

— Что?

— Причину выполнять ваши пожелания.

— Чувствовал когда — нибудь, как твое сердце взрывается прямо в груди?

Как в твоих жилах закипает кровь? Как твои ноги гниют и отваливаются прямо пока ты на них стоишь?

— Хвала Вирре, я сижу.

— Думаешь, ты крутой?

— О да, во всех смыслах. Прикрыт со всех сторон. Так что вам нужно?

— Думаешь, ты здесь в безопасности?

Я пожал плечами.

— Люди знают, где я. И если мы исчезнем, вам может стать неуютно. К чему вам неприятности с империей, ведь неприятности со мной — это гораздо проще и приятнее. А если вам вообще не нравятся неприятности, просто ответьте на мои вопросы, и я сразу уйду. Кстати, нас больше.

Повисло молчание, и я готов был поспорить на восемь сотен, что они переговариваются мысленно. Выражение лица старой волшебницы осталось прежним, но она чуть кивнула.

— Каков, — вопросила она, — твой интерес в этом деле?

— Рыболов мой друг.

— Нет.

Я улыбнулся.

— Ваша правда.

— Итак?

— Просто хочу получить немного совершенно безвредной информации, и все.

— Ты поймешь, — молвила волшебница, — если мы тебе ничего не скажем.

— Кое — что вы уже мне сказали.

— Разве?

— Если только вы не хотите убедить меня, что вы следите за мной достаточно плотно, чтобы знать, кто мои друзья, а я полагаю, что это не так — это значит, что вы следите за Рыболовом достаточно плотно, чтобы знать, кто его друзья. Это уже кое — что. Я просто хочу…

— Пожалуй, тебе стоит уйти. Сейчас же.

Я, конечно, нервничал еще сильнее, но ход был за мной. И я проговорил:

— То, над чем вы работаете — окупит ли это все те неприятности, которые я могу вам причинить?

— А зачем тебе это?

— Из чистой вредности.

— Не думаю, что ты представляешь собой серьезную угрозу, господин Талтош.

Я улыбнулся.

— Вы, выходцы с Востока, всегда недооцениваете, на что способно волшебство.

— А вы, драгаэряне, всегда недооцениваете, на что способно колдовство.

Она фыркнула. Презрительно, так это называется. Коти научила меня этому слову. Хотел бы и я презрительно фыркнуть в чей — нибудь адрес. Просто чтобы вот так вот сказать.

— Зачем, — вопросила она, — ты хочешь взвалить на себя вот это вот?

— Восемьсот золотых. Вернее, сейчас уже где — то восемьсот пятнадцать.

— Кто их тебе должен?

— Тут все сложно. В любом случае, если вы готовы их мне отдать, я тут же уйду.

— Не думаю.

— Не думаете, что уйду, или не думаете, что отдадите мне деньги?

— И то, и другое.

Я и не думал, что они мне заплатят. Но перед ответом волшебница сделала небольшую паузу, словно задумалась. Точно как в разговоре с Рыболовом, когда я спросил его, знает ли он, кто мог подсунуть ему тот камень. Я смотрел на волшебницу, ожидая, что будет дальше. Она казалась чертовски старой, но взгляд оставался острым, как, ну, всякие острые штуки. И пугающим. Ладно, очень пугающим.

«Босс! Заклинание!»

Старуха, которая то ли была Ширет, то ли не была, оставалась неподвижной и даже в лице не изменилась, но я был готов с самого начала, и начал двигаться в то же мгновение, как услышал мысленное предупреждение Лойоша.

Когда на вас нападают — неважно, физически, или волшебством, или даже словами, — вы реагируете еще до того, как решаете, как именно. Вы уходите с линии атаки, а возможно, контратакуете, а иногда просто замираете, пока мозги осознают ситуацию и скажут, что делать. Последний вариант, как правило, не лучший, но случается и такое.

Если вы ожидаете нападения, готовитесь к нему — это дает вам преимущество, потому что вы куда быстрее осознаете, что на вас напали, а также и потому, что уже подготовили правильную реакцию.

Я уронил Чаролом в ладонь и махнул им перед собой. Точно не знаю, что она пыталась сотворить, но я ощутил легкую дезоринтацию, а это обычно значит, что кто — то пытается вмешаться в ваш мыслительный процесс, или исказить ощущения, или влезть в голову, дабы узнать, что именно вы задумали.

Коти уже была на ногах, а Лойош развернул крылья, и я чувствовал его напряжение, каковое обозначало, что он готов взлететь.

Я поднял правую руку ладонью вперед и улыбнулся.

— Ну — ну. Разве так ведут себя друзья?

Волшебница, которая то ли была, то ли не была леди Ширет, не ответила.

Если вдруг вы никогда не испытывали на себе, как в вас посылают заклинание, вы, быть может, наверняка и не знаете, что оно должно делать, однако, как правило, можете уловить его, так сказать, степень дружелюбия?

Нет, не то. Я пытаюсь выразить вот что: иногда можно понять, нацелено ли посланное в вас заклинание на причинение вреда, или это попытка между делом получить у вас кое — какую информацию, или это предложение расслабиться и не дергаться, или же оно направлено на некую область вокруг вас. Каким образом приходит такое понимание, трудно сформулировать — возможно, сознание чуток по — разному щекочет? Лучше я выразиться не могу.

Вот сейчас было что — то из второго набора. Но я имею в виду, что напрямую нападать на меня они вроде и правда не собирались.

Я вновь обмотал Чаролом вокруг запястья. Лойош расслабился, Коти села обратно на стул.

— Что, — вопросила она, — это такое?

Да, волшебники именно так реагируют на Чаролом. Я даже этим горжусь.

Но вопрос ее я все равно оставил без ответа.

— Вот что я думаю, — проговорил я. Глаза ее перестали быть такими уж пугающими. Она послала заклинание, которое я остановил, хотя сам не был уверен, что смогу. Я был доволен и несколько удивлен, как ровно звучал сейчас мой голос. — Должно быть, я все же вас слегка беспокою, раз вы пытаетесь использовать против меня заклинания.

Старуха на это ответила примерно так же, как на ее месте ответил бы я, иными словами, никак. А я продолжил:

— Собственно, как раз в таких вопросах колдовство работает лучше. В смысле влезть кому — то в голову. Могу научить, если хотите. Урок обойдется недорого, всего — то в восемь сотен красивых золотых кругляшей с Державой на одной стороне и троном на другой. Ну или чьим — то лицом на другой стороне, если это старые монеты. Я не привередлив. Более того, даже если среди монет попадуися сильно потертые, я готов…

— Убирайся отсюда.

— Конечно. Один только вопрос: Рыболов — ваша цель, или вы его используете для чего — то еще?

Ничего. Ни проблеска намека. Черт.

— Ты уверен, — медленно проговорила она, — что хочешь сделать нас своими врагами?

— Правду сказать, не хотелось бы. Вот только есть вопрос с моими восемью сотнями золотых.

Глаза ее сузились бы, если бы имелось куда.

— Подозреваю, дело отнюдь не только в них.

— Честно, больше ничего, — отозвался я.

— Ты врешь, Талтош. Или же ты самый тупой выходец с Востока, какого я только встречала.

— А многих выходцев с Востока вы встречали? — поинтересовался я.

— Хорошо, — наконец промолвила она. — Я дам тебе два ответа, после чего ты уйдешь.

Я кивнул.

— Первое — да, это мы пытались доставить тебя сюда, потому что я хочу вернуть слезу Вирры, и потому что есть вещи, которые я хотела у тебя узнать.

Я вновь кивнул; похоже, получилось.

— Второе, мы больше не будем пытаться похищать тебя.

— Хорошо, — сказал я и встал. — Тогда я, пожалуй, пойду.

«Босс?»

«Мы получили все, что могли получить.»

«То есть ничего?»

«То есть кое — что.»

«Как скажешь. Мы уйдем отсюда живыми, босс?»

«Конечно. Почти наверняка. Вероятно.»

«Обожаю такую работу.»

Не буду нагнетать напряжения и тому подобного: нам позволили уйти.

Как я и ожидал, но вниз по лестнице и по коридору до выхода мы шли, кажется, очень и очень долго.

«Ну что, Лойош?»

«Все хорошо, босс. Никаких заклинаний.»

Воздух был свежим и вкусным.

— Владимир?

— Так, ничего. Просто хотел минутку тут постоять, наслаждаясь тем, что мы живы.

— Ладно. Но если мы постоим чуть дальше отсюда, мы сможем наслаждаться тем, что мы живы, несколько дольше.

— Верно подмечено.

И когда мы возвращались обратно, Коти спросила:

— Ты что — то узнал, так?

«Видишь, Лойош? Есть люди, которые в меня верят.»

— Да, — ответил я.

— И что же я упустила?

— Ну, как я и сказал, они следили за ним достаточно плотно, чтобы знать, кто его друзья. И еще она не поверила, что дело лишь в тех деньгах, которые мне задолжали.

— Так, и что?

— Разве не очевидно, что мы наткнулись на что — то крупное? Она ведь практически сказала: ты не влезешь в такое крупное дело просто за восемьсот золотых.

Подумав с минутку, она кивнула.

— Но мы не знаем, что это.

— Верно.

— Владимир.

— Хмм?

— Очень уж опасно для нас вышло просто чтобы узнать, что дело крупное.

— Ну, я мог бы поспорить, что оно того стоило, раз мы ушли живыми.

— Мог бы. Но?

— Тут нечто большее. Подумай как следует. Крупные дела, любовь моя, поднимают волны. Оставляют следы. В них почти всегда задействована куча народу, а значит, больше возможностей, чтобы что — то да проскользнуло.

Некоторое время она молчала, покуда мы шагали дальше по городу, а потом заметила:

— Все равно как — то гипотетически звучит.

Я не стал уточнять, как это — «гипотетически».

— Есть такое. Но мы выяснили еще одну штуку.

— Какую?

— Когда камень только один — это слеза Вирры, а не слезы. А то я удивлялся.

— Ну, хвала Владыкам Правосудия, хоть здесь разобрались.

— Угу.

— Дальше что?

— Идеи есть?

— Всегда гораздо проще, когда просто надо кого — то прикончить.

— Я тебя люблю.

Она ухмыльнулась и сжала мою руку.

Совсем недавно, когда я беспокоился насчет изобилия народа, который пытается меня убить, Коти не стала бы держать меня за руку. Сейчас явно было получше. Конечно, еще есть Рыболов, но ему потребуется время, чтобы что — то устроить.

— Итак, — заметила она, — мы сейчас вовлечены в то, чтобы выяснить, что там готовит Левая Рука, и остановить это?

— А может быть, помочь им. Или отойти в сторонку. Но — да, нам надо узнать, что они затеяли с Рыболовом.

— За восемь сотен золотых?

— За восемь сотен золотых.

— Вообще — то за четыре сотни.

— С чего бы?

— По восточным традициям, после того, как мы поженимся, половина будет моей.

Я не мог не ухмыльнуться.

Пройдя еще немного, мы добрались до знакомых мне мест, что всегда помогало мне чуть расслабиться.

— «Гипотетически», — пояснила Коти, — значит «не доказано», или же «основано на предположениях».

— Я так и понял, — отозвался я, — просто из, э…

— Из контекста?

— Ну да.

— Владимир, если хочешь, я не буду так делать.

— Боги, да ну что ты! — воскликнул я, и мы пошли дальше.

— А куда мы идем? — вскоре уточнила она.

— Оставить послание для друга, — загадочно объяснил я.

Добравшись до улицы со странным названием Винтнер, мы прошли по ней, пока не наткнулись на уличную торговку с тележкой, которая продавала бусы и бисерные плетения. Креота средних лет, как ее зовут — я никогда не интересовался; меня она вроде бы не узнала, что и понятно, мы только однажды и пересекались. Как все торговцы — ну хорошо, как многие торговцы, — деньги значили для нее больше, чем гордость, так что она кивнула нам достаточно заметно, чтобы это сошло за поклон, адресованный куда — то в пространство.

И сказала:

— Могу ли я показать вам некоторые…

— Нет, — я вручил ей несколько медяков, — однако, если не возражаете, передайте Киере, что малыш кормит уток.

Монеты исчезли, а повторный наклон головы оказался глубже — раз уж мы с Киерой друзья, значит, во мне примечательны не только усы, так — то.

— Киера? — спросила Коти, когда мы пошли дальше. — Киера Воровка?

Я кивнул.

— Ты ее знаешь?

— Знаю о ней.

— Она хорошо относится ко мне.

— А при чем тут кормежка уток?

— Фонтан Зерики на Рисовой чаше.

— А, ну конечно. И мы встретимся с ней там?

— Нам — по крайней мере, мне, — следует пойти туда и подождать, возможно, несколько часов, и возможно, она так и не придет, в этом случае я вернусь туда завтра и подожду еще.

— Знатный способ связи, — сказала она.

— Это Киера Воровка, — отозвался я. — Можешь предложить другой?

— И то правда, — согласилась Коти.

Мы пришли туда, купили хлеба и несколько часов кормили уток, а потом пошли домой. На следующий день вернулись и продолжили их кормить, и вскоре после полудня Киера появилась.

Поцеловав меня в щеку, она кивнула Коти.

— Это Коти, моя невеста, — представил я, — а это Киера.

Улыбка Коти была, возможно, чуть неуверенной, но не холодой. А Лойош сразу перелетел к Киере.

— Приятно познакомиться, — сказала та, почесывая головку Лойоша. — Пойдем пропустим по чашечке?

Лойош вновь забрался мне под плащ, и мы нашли неподалеку местечко, где сидели почти что одни теклы. Заняли столик на изрядном расстоянии от всех прочих, и хозяйка таверны — также, какой сюрприз, текла, — с поклонами и чрезвычайно быстро подала нам лучшее свое вино, которое оказалось не таким и хорошим. Кланялась она в основном Киере, чего и следовало ожидать.

— Итак, — проговорила Киера. — Кинжал джарегов. Конечно, я слышала о тебе. Впечатляющие успехи.

— Спасибо, — отозвалась Коти. — Но больше я этим не занимаюсь.

— Если это не слишком грубый вопрос — а чем ты сейчас занимаешься?

Коти усмехнулась.

— Пока еще в процессе. Возможно, продолжу как независимый подрядчик, или попробую другие варианты.

Киера кивнула.

— Если вдруг заинтересуешься возможностью стать специалистом по перераспределению собственности, поищи меня.

— Обязательно, спасибо.

— Что ж, — проговорил я, — придешь к нам на свадьбу?

— Извини, Влад, но нет. Я на свадьбы не хожу. Когда — то, много лет назад, имела плохой опыт… В свое время надо будет рассказать тебе об этом. Однако я всем сердцем рада за вас обоих.

— Спасибо, — сказал я. — Понимаю.

Киера чуть пригубила вино и отпила крохотный глоточек.

— Полагаю, ты связался со мной не только для того, чтобы передать приглашение на свадьбу.

— Ага. Я тут вроде как спутался с Левой Рукой, и надеюсь, ты сможешь дать мне совет.

— Конечно. Распутайся.

— Ха. Спасибо. Еще варианты?

— Ради чего все это?

— Восемьсот золотых.

— Неплохая сумма, — согласилась она. — И что ты за нее должен сделать?

— Собственно, это я как раз и прорабатываю.

— Владимир, — заметила Коти, — ты бы хоть подробностями поделился.

— Вот я как раз это и хотела сказать.

— Ну да, прости. — Я сделал глубокий вдох. — Один тип был убит, задолжав мне восемь сотен. Я начал проверять его дела, пытаясь вернуть эту сумму, и выяснилось, что он был задействован в незаконном производстве благовоний, и когда я копнул в этом направлении, наткнулся на Левую Руку.

Киера нахмурилась.

— Никогда не слышала, чтобы Левая Рука как — то связывалась с такой банальщиной, как серый рынок благовоний.

— Я тоже. А вот.

— Везет же некоторым, — улыбнулась она. Ага, ей смешно.

— Так что полезного ты можешь мне рассказать?

Я разлил по чашкам остатки вина и подал знак принести еще бутылку.

Хозяйка послушалась, хотя я и не Киера.

— Влад, на чем именно ты с ними спутался?

— Да я и сам пока не знаю толком. Они заняты чем — то таким, что включает перегонку хиши, и тут еще как — то задействованы слезы Вирры, и…

— Это в смысле камень?

— Ага.

— Как — то попадался мне такой. Вроде его, в основном, используют для некромантии?

— Ага.

— Опасная штуковина.

— Будешь мне рассказывать.

— Да?

Я покачал головой, не желая углубляться в эту часть.

— Так вот, о хиши: ничего не слышала о том, как какого — то тсалмота облегчили на хороший его запасец?

Она чуть выпрямилась.

— Вообще да, слышала — некий орка, чистый любитель и не слишком умный, заполучил такой товар и искал, где бы сбыть. Для него это был изрядный куш в сравнении с медяками, которые он обычно сшибал у пьяниц.

— Хм, — проговорил я. — А звали его как?

— Не знаю, — ответила она. — Но это все равно бы тебе не помогло.

— А, то есть он уже, так сказать, ушел в следующий мир?

Киера кивнула.

— По крайней мере, так мне рассказывали.

— А кто это устроил, не рассказывали?

— По слухам, некий босс средней руки, Рыболов, озаботился сам.

— Так, — сказал я, — а вот это совсем другое дело. Теперь хотя бы ясно, как товар в итоге оказался у Рыболова.

— Рада помочь.

— А есть какие — нибудь идеи насчет Левой Руки? Просто тут я прыгаю выше головы. Что бы они ни затевали, это крупное дело, а у меня нет никого внутри их организации. Что думаешь?

Она покачала головой.

— Прости. Я еще подумаю, может, поспрашиваю кое — кого, но на многое не рассчитывай.

— Понимаю, — согласился я. — Ты и так помогла. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. И поосторожнее с некромантией.

— Поздно.

Киера нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я покачал головой.

— Неважно. Рад был повидать тебя.

— Взаимно. И рада познакомиться с тобой, Коти…

Она хотела сказать еще что — то, но передумала. А Коти фыркнула.

— Не переживай, я за ним присмотрю.

Киера улыбнулась, а мне вроде как и следовало сделать оскорбленный вид, но я не сумел.

Мы допили вино и распрощались. Времени от сегодняшнего дня оставалось еще немало.

— Куда теперь? — пожелала знать Коти, когда Лойош занял обычное место у меня на плече, а мы неспешно зашагали по улице, почти прогуливаясь.

— В контору, наверное. Мне еще кое — что нужно вычислить.

— Думаю, — примерно полмили спустя проговорила она, — у меня есть мысль, как добыть еще толику информации.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал я.

— Ты меня всегда внимательно слушаешь.

— Верно. Кроме случаев, когда меня пытаются прикончить. Но иногда и в эти моменты, если подумать. Так что за мысль?

— Лойош.

«Что?»

— Э, продолжай.

— Просто он может издалека приглядывать за Рыболовом и сообщить тебе, если тот сделает что — нибудь интересное.

Лойош зашипел на Коти.

— Ему мысль нравится, — перевел я. И: — Ай. Зверюга ты мелкий.

— Он будет великолепен в этой роли, — заверила Коти.

«Передай ей, что ее лесть…»

«Заткнись.»

— Лойош восхищен возможностью помочь, — сказал я Коти. — Он всегда рад помочь.

Лойош зашипел.

Коти кивнула.

— Поняла. Помнишь те перечные колбаски, что мы ели в тот раз? Надо еще прикупить таких, чтобы были в запасе, если мы встретим полезного джарега, который заслужил вознаграждение.

«Взятка, — сказал Лойош. — На взятку согласен.»

Мой джарег насквозь коррумпирован. Сам не знаю, где он это подхватил.

Как и договаривались, мы заглянули в местный ресторанчик и выпили по чашечке вина, пока нам готовили колбаски и заворачивали пакетом с собой.

Лойош сказал, что премия — это лучше, чем вознаграждение. В качестве премии я разрешил ему понюхать пакет и отослал искать Рыболова.

В конторе Коти заявила:

— Тебе нужно держать здесь несколько книг.

— Зачем?

— Ну хотя бы чтобы ты мог их читать. А еще они придадут тебе умный и культурный вид. Но главное, их могу читать я, когда ты занят.

Мое сердце хладнокровного убийцы екнуло: она только что сказала, что хочет сидеть здесь, рядом со мной, даже когда мы не заняты совместными делами. Я открыл ящик стола, добыл точильный брусок и принялся править лезвие кинжала, даром что этого не требовалось.

— Я тоже тебя люблю, — молвила она.

Я поднял взгляд: она улыбалась.

«Заткнись," — мысленно потребовал я.

Она улыбнулась еще шире.

«Она думает, босс, что ты прелесть.»

«Я крупнее тебя, Лойош.»

«А я быстрее. И выше, чем ты можешь достать. И в пяти милях от тебя.»

«Тогда работай давай.»

Он мысленно фыркнул.

— Пожалуй, я добуду несколько книжек.

Она рассмеялась.

— Вместе подберем.

Я кивнул.

— А потом заставлю тебя их прочесть.

— Эй, а вот об этом мы не договаривались.

Мы какое — то время спорили, что именно входило в договор, и на каких условиях, и кто вообще на что согласился, пока Лойош не прервал нас.

«Босс, кое — что есть!»

Коти как раз хотела что — то сказать — несомненно, прелестное, — но вероятно, увидела по моему лицу, что меня отвлекли.

«Давай, Лойош, что там?»

«Рыболов вышел прогуляться на площадь Монументов и прислонился к подножию статуи Неукротимой.»

«Хорошее местечко, чтобы осмотреться и проверить, нет ли слежки.»

«Ага, и к нему как раз кое — кто подошел.»

«Кое — кто, — повторил я, — а еще более размыто нельзя?»

«Кое — кто весьма интересный.»

«Лойош…»

«Помнишь, у мертвеца был брат?»

Однако же. И что все это значит? Я ведь напрямую его спрашивал, знает ли он что — нибудь о делах своего брата, и он ответил — нет. Неужели парню и правда хватило стойкости — плюс, знаете ли, еще и навыки нужны, — соврать мне в глаза? Я как — то сомневался. В смысле, может, я и обманываюсь, гордость и все такое, но откуда бы рядовому тсалмоту заиметь нужные навыки — плюс, знаете ли, стойкость, — чтобы так поступить?

Нет, если в деле появился брат, что — то изменилось. А еще это явно доказывало, что я на верном пути, потому что теперь точно имелась связь между Беретом — помните, тот самый парень, который помер, оставшись в долгу передо мной на восемьсот империалов, — и Рыболовом. Вы спросите, как я об этом узнал? Потому что они встретились лично, а значит, знакомы недостаточно хорошо, чтобы связаться псионически.

Итак, появилось что — то новое, что — то изменилось с тех пор, как я начал за всем этим наблюдать.

Я сообщил Коти, что происходит. Она нахмурилась. Хмурый вид ее мне тоже нравился.

— Мы идем туда? — спросила она.

— Пока нет. Мне сперва нужно придумать теорию, чтобы объяснить все это, и тогда я смогу выйти и доказать, что она ошибочная, и мне будет стыдно.

— Системный подход — это хорошо, — согласилась она.

— Я просто не могу сообразить, что могло привести к такому.

— Ну, самое простое объяснение: у Берета все же имелось в собственности что — то ценное, но его брат не знал об этом, когда говорил с тобой, а сейчас он пытается куда — то это ценное пристроить.

— А тебе будет стыдно, если ты ошибаешься?

— Нет. Я придерживаюсь другой системы.

— Обязательно научишь меня.

— По — моему, меня сейчас вывернет, — проговорил Крейгар.

Я подпрыгнул, Коти тоже. Вернувшись обратно на стул, она вопросила:

— Как так вышло, что ты еще жив? — Повернулась ко мне: — Как это он еще жив?

— Воистину загадка, — согласился я. — Чего тебе, Крейгар?

— Выяснил кое — что, о чем ты, наверное, захотел бы узнать. Если вы, конечно, не предпочтете и дальше восторженно пялиться друг дружке в глаза.

— О твой череп никогда не точили клинки? — поинтересовалась Коти.

— На этой неделе — нет.

— Излагай, — велел я.

— Матиеса помнишь?

— Э, нет.

— Брат Берета.

— А. Хм. Как — то мне и в голову не пришло узнать его имя. — Крейгару почему — то это показалось забавным настолько, что он расплылся в ухмылке. — Так что с ним? Надеюсь, ты не собираешься мне сообщить, что он что — то такое нашел и теперь ведет переговоры с джарегами?

Ухмылка Крейгара пропала.

— Влад, у тебя что, э, появились другие источники разведки? Я думал, мы наткнулись на что — то особое, что — то…

— Что ты узнал?

— Да похоже, именно это и узнал. Брат встречался с кем — то из Дома Джарега. А значит, вторую часть ты тоже выяснил, правильно?

— Вторую часть? Нет, ее я не знаю. Почему бы тебе не рассказать и об этом?

— Счастье все — таки есть. Я организовал пригляд за тем домом волшебниц.

— А. — Сперва я решил, что приглядывать там не за чем, все равно они все телепортируются. Но потом Крейгар поведал мне об антителепортационном блоке, а я не сообразил, что теперь в таком пригляде очень даже имеется смысл. Стыдоба. — Да, — только и сказал я. — Точно. Хорошая работа.

Значит, ты поставил там наблюдателя. И что? Братец, Матерс, появился и там тоже?

— Матиес.

— Ну да.

— Нет. Но появилась другая персона.

Я терпеливо ждал. Крейгару тоже иногда хочется поиграть в эти игры, и сейчас я склонен был ему это позволить.

— Женщина в красном и серебряном, головная повязка с большим рубином.

И торжествующе замолчал.

Молчал и я, но в конце концов проговорил:

— И что?

— Головная повязка, рубин? — намекнул он. — Красное и серебряное?

Принцесса, Наследница тсалмотов?

— О, — осознал я. — Вот это хороший такой шмат лепешки мы откусили.

— Больше, чем ты думал? — уточнил Крейгар, дав мне пару секунд поразмыслить.

— Больше, чем я думал, когда все это оказалось больше, чем я думал, — согласился я.

— Что?

— Не суть важно. Это меняет дело. Надо узнать, как тут замешана Наследница престола от Дома Тсалмот. — Я задумался. — Дело становится заковыристым.

— И сложным, — согласился Крейгар.

Я кивнул.

— Не люблю сложности.

— Точно, — сказал он, — ты парень простой…

— Да — да. И с наблюдением за тем домом — хорошая работа, я должен был подумать об этом сам. Продолжай. Усиль наблюдение, если надо.

— Для этого придется нанять еще кое — кого.

— Возьми двадцать. На пару дней должно хватить.

— Итак, у нас уже восемьсот тридцать три?

— Это ты считаешь как расходы на возмещение долга?

— А почему нет?

— Да, полагаю, ты прав. Значит, восемьсот тридцать три.

— Как прикажешь.

— Вот такие слова мне по душе.

Он фыркнул.

— Сделаю. Что — нибудь еще?

— Та игра на улице Пирожников. Новости есть?

— Дом арендовали, денек надо потратить на обустройство, а потом начнут распускать слухи.

— От Пакитина ничего?

— Пока нет.

— Хорошо. Тогда пока все.

Он кивнул и убрался вон, оставив меня наедине с Коти. Я подумал, не поцеловать ли ее, но вдруг Крейгар вспомнит еще о чем — то, а смешивать любовь и убийство — дурная затея.

— Надо выяснить, как в этой картине появилась Наследница тсалмотов, — проговорил я.

— Как?

— Угу.

— В смысле, как ты собираешься это выяснять?

— Ну… — пояснил я.

Она позволила мне немного обдумать сей вопрос, что мне и требовалось.

— Так, — сказал я, — может, и получится.

Звали его Фентор. Некоторое время назад Морролан меня нанял, чтобы помочь улучшить его систему безопасности, а Фентор как раз и отвечал за систему безопасности Черного замка, так что мы немного поработали вместе.

Когда мы только начали, он был впечатлен тем, что я сумел связаться с ним псионически, хотя он полагал, что мне это недоступно.

Скорее всего вы, как и большая часть Империи, не особенно интересуетесь тонкостями псионической связи, а просто связываетесь с кем нужно, потому как Держава — или что там у вас вместо нее, я ведь на самом деле не знаю, как обстоят дела у вас, слушающих всю эту историю, — обеспечивает большую часть работы, и вам не нужно тратить кучу времени, пытаясь достучаться до сознания персон, которых вы знаете не так чтобы хорошо. Но в моей работе такая необходимость иногда возникает, и это сложно. Первое, о чем вы думаете — как выглядит тот, с кем надо связаться.

Фентор внешне напоминает тсалмота: странные глаза, слишком крупные для его лица, и нос, словно размазанный когда — то о каменную стену; вот только, во — первых, он ни разу не тсалмот, а во — вторых, внешний вид на самом деле помогает мало. Помогает другое: если вы можете вызвать в памяти голос, выражение лица, может быть, как человек стоит, что его выводит из себя, такие вот подробности. С тем, кого едва знаешь, это сложно.

Фентор — вояка до мозга костей: Дом Дракона, вырос на трудах по стратегии, тактике, осадной технике, логистике (что бы это ни значило) и прочих сферах, которые мне совершенно незачем знать. Казалось бы, не та подготовка, каковая нужна хорошему главе службы безопасности (говоря «безопасность», подразумеваем «шпион»), но он справился просто за счет того, что научился всему необходимому, был скрупулезен, задавал вопросы и уделял особое внимание мелким подробностям. На этом я и сосредоточился, и дотянулся до него, и он был впечатлен. Теперь — то, конечно, все было несложно. Я просто вызвал в голове его образ, а с ним и все соответствующие эмоциональные резонансы, и потянулся, удерживая, удерживая…

«Кто это?»

«Влад.»

«Что тебе нужно?»

«Ничего срочного. Как там дела?»

«Какие дела.»

«Ну, сам знаешь — Черный замок, безопасность…»

«Все в порядке, за исключением…»

«Да?»

«Ты проявился у меня в голове, и меня беспокоит то, что я пока не понимаю, почему.»

«Мне нужно проверить Наследницу престола от Дома Тсалмот.»

«Наслед… Зачем?»

«Кое — что произошло.»

«Это как — то связано с безопасностью Морролана?»

«Нет, но может оказаться для него полезно.»

«Да?»

«Я пытаюсь раскопать ее связь с Левой Рукой Дома Джарега.»

«И?»

«Повторяю: с Левой Рукой Дома Джарега. Нелегальное волшебство, оружие Морганти, маленькие синие камешки…»

«Они пурпурные.»

«Не суть важно.»

«Хорошо, я проверю, смогу ли найти такую связь.»

«Основные сведения о ней мне тоже помогут.»

«Хорошо, начинаю поиски. Это займет некоторое время.»

«Ничего срочного. Завтра меня вполне устроит.»

Лишь несколько секунд спустя я понял, что Фентор уже не на связи.

Странная эта штука, псионическое общение.

— А теперь ждем? — спросила Коти.

— А теперь ждем.

— У меня в квартире?

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Собственно, этому мы и посвятили остаток дня. Да, и еще один очень важный момент: Коти признала, что я прав и с моллюсками лучше сочетается более толстая вермишель. Это важно: не потому, что я был прав, а потому, что теперь мы можем смотреть в будущее с большей уверенностью в том, что если мы выживем, к соусам с моллюсками организуется правильный гарнир.

Это у меня сарказм такой, если не заметили.

Я бродил по конторе из угла в угол, когда появилась Коти и сообщила:

— Нойш — па передает привет. Ты чего ухмыляешься?

— Ты назвала его Нойш — па. Ты не сказала «твой дед», ты назвала его Нойш — па. Мелестав, заткнись.

— Я ничего не сказал…

— Но подумал.

— Точно, Влад, прости, больше здесь этого делать не буду.

Мы вернулись в мой кабинет.

— О чем вы с ним беседовали?

— В основном о том, какой вежливой оказалась Норатар.

— Да, пожалуй, есть чему удивляться, учитывая его опыт. А о Крейгаре он что сказал?

— По — моему, он даже его не заметил. И еще Нойш — па сказал, что до свадьбы тебе нужно научиться танцевать.

Я вздохнул.

— Да, мне он тоже упоминал об этом.

— В чем дело? Тебе не нравится танцевать?

— Нет, мне не нравится учиться. Это значит — заниматься чем — то, что я не знаю, как правильно делать. Это — то мне и не нравится.

— Талтош Владимир, ты знаешь, как правильно делать кучу всякого разного, а значит, довольно много времени посвятил обучению.

— Ага, поэтому — то и знаю, что оно мне не нравится.

— Но ты же знаешь, что там буду я?

— Ладно, это поможет. Он тебе сказал, кто учит танцевать?

— Да, я знаю, куда пойти. В Южной Адриланке, конечно. Не бойся, ты прекрасно справишься. Это как уклоняться от удара клинка, только если ошибешься, тебя не убъют.

— Не факт.

— Точно говорю.

— Если у меня окажется дурацкий вид, ты же все равно будешь меня любить?

— Обещаю.

— Тогда ладно.

Я какое — то время молчал, пока Коти не спросила:

— Ты же не о танцах сейчас думаешь, да?

— Что ты скажешь, — проговорил я, — насчет попробовать еще раз поболтать с братом, как бишь там его, а вдруг удастся выжать из него еще чуток информации?

— Матиес его зовут. Согласна.

— Хорошо. Тогда сперва еще одно дело, а потом навестим его.

— Хорошо.

— Мы с Коти уходим, — сообщил я Мелеставу. — Не убивай никого, кого не нужно убивать.

— Я такого и не делаю, — отозвался он. — Уж точно нечасто.

На сей раз, когда мы шли по улице, Коти не держала меня за руку, наверное, потому что считала, что нам угрожает несколько большая опасность, чем прежде. Возможно, она была права. Мы направлялись на запад, за границы моей территории.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Хочу купить угощение для моего верного рептилоидного напарника.

«Ах, босс.»

«Всегда пожалуйста.»

«Хочу креветок.»

«Тебе вчерашних моллюсков было мало?»

«Да.»

«Избалованное создание.»

«В сливочном соусе?»

«Я не стану тащить для тебя креветок в сливочном соусе через весь Виррой проклятый город.»

«Ты прав. Сливочный соус отложим.»

«Избалованное создание.»

Найдя лоточника с морепродуктами, мы взяли у него ведерко полосаток, очищенных и хорошо прожаренных — самое то с горчицей, лавровым листом, имбирем, пиштиро[19] и не знаю, что еще Ливи туда кладет.

Я узнал принцессу, которая стояла у стены с видом далеко не жизнерадостным, и рядом с ней была еще пара тсалмотов, который я никогда не видел. Оружие у всех было в ножнах, что меня порадовало, потому как обнаженное оружие я люблю только у себя в руках.

Все присутствующие смотрели на меня и Коти, и о чем бы ни шел разговор, он прекратился.

— Всем привет, — сказал я. — Это здесь отбирают кандидатов на парад Дня Вознесения, или я пропустил правильную…

— Имя, — бросил бригадир.

— Талтош Владимир, баронет, Дом Джарега, к вашим услугам, равно как и к услугам империи. Рад помочь. Все, что могу…

— Заткнись. Что ты здесь делаешь?

— Наношу визит, — ответил я. И: — Я не расслышал вашего имени.

— Милорд.

В комнате прозвучало несколько смешков, стало немного обидно, однако пока все оставалось в рамках. Он повернулся к Коти и тем же тоном бросил:

— Имя.

Пожалуй, было бы весело, ответь она «миледи», но Коти промолчала.

Даже не поворачиваясь к ней, я знал, что взгляд ее сверкает. Гвардейцев Феникса она не любит, не то, что я.

Так и не дождавшись ответа, он обратился к принцессе:

— Ваше высочество, могу я уточнить, каковы ваши отношения с этими индивидами?

— Никаковы, — ответила та. — Никогда прежде их не видела.

— Ясно, — сказал он тем тоном, который гвардейцы используют, когда не верят сказанному, то есть почти всегда, когда им говорят все, что угодно, кроме как признаются в преступлении, а иногда и когда признаются.

Чуть повернув голову, но продолжая взглядом следить за нами, бригадир велел:

— Проводите их в казарму, мы поговорим после того, как закончим здесь.

Так, события приняли нежелательный оборот. Есть ситуации, когда проблемы с гвардией Феникса нельзя решить, просто сунув в лапу несколько империалов, и прямой приказ бригадира — как раз из таких. Согласно моему личному опыту, такие ситуации варьируются от совсем хреновых до куда как похуже.

— Если вы хотите задать мне вопросы, э, милорд, почему бы не прямо здесь? У меня тоже есть пара вопросов. Подумайте, может, получится эффективнее.

— Разоружить их, — приказал бригадир, что я не счел дружественным поступком, пожал плечами и отдал шпагу и пару кинжалов. А потом, когда гвардеец посмотрел на меня, еще один.

— Сколько их еще у тебя? — спросил он.

— Я выходец с Востока, — признался я. — Я до стольки считать не умею.

Одна из гвардионок рассмеялась, что стоило ей нехорошего взгляда начальства, а меня исполнило ощущения победы. На краткий миг.

— Отведите их в казарму, — велел бригадир, — а потом тщательно обыщите. Знаю я таких, у них всегда в запасе на один клинок больше, чем кажется.

Скорее на двадцать, но кто ж считает.

Я проговорил:

— Милорд, я честно пришел просто чтобы задать ее высочеству кое — какие вопросы.

— Мне плевать, почему ты здесь.

Я, конечно, хотел сказать «тогда зачем спрашивать?» — но иногда я все — таки способен справляться со своими самоубийственными стремлениями.

Пара гвардейцев подошла к нам. Я посмотрел на Коти, та пожала плечами. Мы ничего не могли сделать: применять силу против гвардейцев Феникса — это плохая идея по очень, очень многим причинам, выходцы с Востока до стольки считать не умеют.

Сопровождающие указали нам на двери. Я развернулся и сделал было шаг, когда Коти проговорила:

— Минуточку.

Я развернулся обратно. Бригадир прищурился:

— Что?

— Назовите обвинение, — сказала она. Я никогда в жизни не говорил такого гвардейцам Феникса.

— Что?

— Вы не вправе уводить нас куда — либо против нашей воли, не выдвинув обвинения.

— Я придумаю какое — нибудь.

— Возможно, это не лучшая идея, — проговорила Коти куда увереннее, нежели я мог предположить.

— Почему же?

— Мое имя Коти, — сказала она. — А это — Владимир Талтош.

— И эти имена должны что — то для меня значить?

— Может быть. Возможно, вам следует уточнить у ее высочества принцессы Норатар.

А, ну да. Я и забыл.

Бригадир фыркнул.

— Весьма громкое имя, чтобы им вот так вот швыряться.

— Если ваши действия законны, опасаться вам нечего. Если же нет, я бы посоветовала уточнить у нее. Или, если хотите, я сама к ней обращусь. И когда она появится, полагаю, это ей не понравится.

Он начал было что — то говорить, замер и нахмурился. Я же словно читал его мысли. Стоп. Кажется, был какой — то скандал, когда Норатар стала принцессой? Что — то там с ее прошлой работой на пару с…

— Как, ты сказала, тебя зовут?

— Коти, — повторила Коти.

Он помолчал еще пару секунд, лицо его заметно покраснело.

— Очень хорошо, — проговорил бригадир. — Можете идти.

— Мы подождем, — сказала она. — Мы пришли сюда кое о чем спросить, и еще этого не сделали.

Ну, на ее месте я бы так не давил. Но — что было, то было.

— Здесь проходит официальное имперское следствие, — сообщил он, явно вновь ощутив прочную опору, ибо голос его стал тверже. — Если у вас нет прямых приказаний императрицы, мне все равно, кого вы там еще знаете.

— Хорошо, — согласился я, — тогда, возможно, вы примете нашу помощь?

И тут он оказался, как говорится, между острием и лезвием. Принимать мое предложение бригадир точно не хотел, ибо если он не идиот, он знал, что мне совсем неинтересно в чем — либо помогать гвардейцам Феникса, однако если он скажет «да», возможно, сумеет узнать, что мне известно. Нет, я не ликовал. Ну, не явно. Не хотелось проверять, насколько у него хороший самоконтроль.

— Если у вас есть вопросы, — практически процедил он, — задайте их мне, а я решу, хочу ли я спрашивать ее высочество. Вы с ней говорить не будете.

— Конечно, — ответил я, — милорд.

Я почувствовал, как Коти старается не рассмеяться. Надо поспешить, а вдруг она не выдержит.

— У меня один вопрос к ее высочеству, — сказал я.

— Спрашивай. — Он даже не скрипел зубами. Силен. Что до принцессы, она явно была на грани.

— Спросите у ее высочества, — проговорил я, — находится ли в ее личной собственности, или же в собственности ее Дома, некое владение, под которым протекают Темные воды.

Глаза ее распахнулись.

— Как вы… я не намерена отвечать на этот вопрос!

— Спасибо, — поклонился я, — это все, что я хотел узнать. — Я повернулся к бригадиру. — Дозволено ли нам покинуть это место, милорд? — Я тоже владею высоким штилем, когда хочу того.

Он не отрываясь смотрел на меня.

— Милорд? — обратился я, раз уж он сказал, что так его зовут.

— Что такое Темные воды, и как они вообще со всем этим связаны?

— Милорд, вы так и не сообщили мне, о чем речь, так как же я могу сказать, связано ли «это» как — либо с Темными водами?

Да, я знал, что играю в опасную игру, но дело того стоило. А кроме того, так веселее.

— Вы останетесь здесь.

— Милорд? — Я очень хотел посмотреть, какое выражение сейчас нацепила Коти, но перевести на нее взгляд не мог. Полагаю, она наслаждалась.

— Объясни, — велел бригадир.

Интересно, насколько далело нас заведет упомянутое имя Норатар.

— Милорд? — снова сказал я. Возможно, если просто буду повторять это раз за разом, проблема рассосется сама собой.

— Я хочу знать, что стоит за вопросом, который ты ей задал, что это вообще значит и какие выводы ты смог сделать.

— Милорд, — поклонился я, пытаясь сделать это вежливо, а не издевательски. — Это касается деловых операций с некоторыми доверенными лицами, а я не волен разглашать, кто они, равно как и сообщать какие — либо подробности.

Он закипел, как дедов чайник.

— Ты не…

Замер, склонил голову и уставился на меня так, словно на лбу у меня оказалось его достоинство, и он соображает, как бы попросить меня его вернуть. Такой взгляд нечасто увидишь у гвардейца Феникса. Особенно у офицера. Особенно в присутствии особы королевского статуса. Я понимал, что даром мне такое не пройдет, но пока безмерно наслаждался происходящим.

— Талтош, Владимир, — повторил он. Тяжело посмотрел на Коти. — Я поговорю с ее высочеством. — При этом явно имея в виду Норатар, а не присутствующую здесь принцессу; да, нетрудно ошибиться, я поэтому и уточняю.

— Да, пожалуйста, — отозвалась моя будущая жена.

«Босс?»

«Хмм?»

«Ты этот вопрос задал на гениальном озарении, или что — то имел в запасе?»

«И то, и другое. В основном. Я пока пытаюсь вызволить нас отсюда.»

«Цель всячески одобряю, босс, просто интересно…»

Закончить фразу Лойошу не дал бригадир, велев:

— Убирайтесь отсюда, пока я не передумал.

«Ни слова, босс.»

Я поклонился ее высочеству и бригадиру, мы забрали свое оружие и ушли.

— Хорошо сделано, Влад, — сказала Коти, когда мы оказались на улице.

— Я хотел сказать тебе то же самое, — отозвался я. — С трудом верю, что мы выбрались.

— Ага.

— А если бы он на самом деле связался с Норатар?

— Я не блефовала, Влад. Она бы нам помогла.

— Знаю, но тебе бы это не понравилось.

— Да. Но еще больше не понравилось бы ей, если бы я позволила взять себя под стражу, не упомянув ее имя.

— Ну да. Верно.

— Что теперь?

— Я должен подумать.

— Значит, за едой?

— Ты меня слишком хорошо знаешь. Но сперва в контору.

Я напомнил себе — очень внимательно посмотреть, не сидит ли уже Крейгар у меня в кабинете перед тем, как звать его. Я сел за стол. Коти вопросительно взглянула на меня.

— Итак, Влад…

— Любимая, дай мне минутку, пожалуйста. Мне надо подумать, а ты же знаешь, как нелегко мне это дается.

Она вежливо рассмеялась и кивнула.

Я немного подумал, и придумал следующий наш ход. Поискал взглядом Крейгара перед тем, как звать его — и да, вот он, здесь. Я победил. На сей раз.

— Крейгар, — проговорил я.

— Что?

Я облизнул губы.

— У меня есть для тебя работа.

— Ага.

— Ты идеально для нее подходишь.

— Ладно.

— Серьезно, ты идеален настолько, что никто другой даже близко не сумеет ее проделать так же хорошо, как ты.

— Э.

— Ты словно сотворен исключительно для нее…

— Влад, скажи сразу, она мне очень не понравится?

— Очень.

— А насколько вероятно, что меня в процессе прикончат?

— Не очень.

Брови его поднялись.

— Ну, тогда…

— Это, — проговорил я, — несколько неприлично.

Он уставился на меня, явно пытаясь сообразить, что, по моему мнению, он сочтет неприличным. И пока мысли его не забрались слишком далеко, я пояснил:

— Сегодня Рыболова прикончили. Один из ребят Тороннана.

— Так.

— Его друзья соберутся вместе, вероятно, нынче вечером, возможно, завтра или послезавтра, и будут обмениваться всякими историями о нем.

— Да, — согласился Крейгар.

— Узнай, где это будет, проникни туда, встань в уголке и послушай.

Крейгару стано неудобно.

— Влад…

— Знаю.

Он посмотрел на стену справа, потом снова на меня.

— Ладно. Что я должен подслушать?

— Знать бы заранее. Может, и ничего, а даже если что и было, возможно, этого ты не услышишь. Но он был связан в какими — то делами, где задействованы некромантия, Наследница тсалмотов, Левая Рука и слезы Вирры.

Я хочу знать — почему он? И если там будет какой — то намек на это, он мне нужен.

— Ладно, — счастливым он не выглядел.

Коти, которая все это время молчала, поймала мой взгляд и одними губами изобразила: «еда». Я поднялся и вышел вслед за Крейгаром.

Какое — то время мы прогуливались под руку, в южном направлении — просто так вышло, — а потом мой желудок заурчал достаточно громко, чтобы Коти это услышала и согласилась. Мы остановились в первом же заведении, из которого доносились приятные ароматы — уж не помню, как оно называлось, какое — то животное что — то там, — и заказали вино и рагу из кетны с шалотом.

Рагу оказалось съедобным. Заведение это предназначалось скорее для вельмож, чем для текл, — то есть текл тут вообще не было. Нас, возможно, выкинули бы оттуда как выходцев с Востока, но цвета джарегов и открыто носимое оружие иногда все — таки помогают. Конечно, нам достались Взгляд, а может, даже пара, но лично я это проигнорировал. Я почувствовал, как Коти на миг напряглась, а потом пожатием плеч стряхнула все это.

— Итак, дорогой мой будущий супруг.

— Хмм?

— Что вообще это было такое?

— Что?

— Тот вопрос, который ты задал ее высочеству. И не делай такой самодовольный вид. Ну ладно, сделай самодовольный вид, ты такой милый становишься. Только ответь, черт возьми.

— Мы идем по следам деловой операции — Левая Рука работает с какой — то мистическо — магической, ну, штуковиной, причем как — то все это связано с Домом Тсалмот. Почему? Зачем им понадобились тсалмоты? Они сейчас в самом низу Цикла. Власти у них нет. Так что либо они все это затеяли, либо у них есть то, что нужно Левой Руке. Раз в деле слезы Вирры, как — то замешана некромантия.

— И ты вот просто так предположил, что под чьим — то владением протекают Темные воды?

— Я не слишком разбираюсь в некромантии, но знаю, что она связана с двумя вещами.

— Трупы, и?

— С тремя вещами, значит. Хотя нет. С двумя вещами, редкими и ценными сугубо для некромантов.

— Слезы Вирры и Темные воды.

— Точно. И она никак не могла заполучить склад слез Вирры. То есть никак, если у нее также не было доступа к Темным водам. Вот я и рискнул.

— А если бы ты получил непонимающий взгляд?

— Тогда это значило бы, что она все дело и начала, разработала схему.

Это значило бы, что она за всем и стоит, и именно она использует Левую Руку, а не наоборот.

Коти чуть помолчала, затем уточнила:

— Влад, это противозаконно?

— Которая часть схемы?

— Ну, любая.

— Не думаю, что закон запрещает владеть слезами Вирры или Темными водами.

— А остальное в этом деле?

— Ты же слышала Морролана. Если они не поднимают мертвых и не открывают демонам путь в наш мир, полагаю, все нормально. Впрочем, есть момент: они получают золото из иного мира. Думаю, получается своего рода контрабанда.

— Ха. Да, пожалуй.

— И что тебя насторожило?

— Почему там были гвардейцы Феникса?

— И то верно. Это может значить, что они вынюхивают наших друзей из Левой Руки.

— Или будут вынюхивать, — кивнула Коти.

— Это может повлиять на весь розыгрыш.

— А еще — как они вообще к этому подобрались?

— Ну да. Вопросы, вопросы.

— И еще один хочу задать тебе, любимый.

— Какой?

— Много ли ты знаешь о том, что используется для некромантии?

— Совсем немного, — признался я.

— То есть вполне возможно, что причина, по которой они связались с тсалмотами, могла быть совершенно иная, не Темные воды?

— В общем, да.

— То есть тебе повезло.

— Ну, и в этом тоже.

— А в чем еще?

— Рагу вполне приличное, правда? Надо чаще включать в рецепты шалот.

На губах ее вновь проявилась та самая улыбка, и я растаял бы, не будь я таким крутым парнем. Такое случается часто. Хорошо, что я такой крутой парень. Видите, я все время повторяю, что я крутой парень, а то вдруг забудете.

— Итак, — проговорила она, скушав немного рагу и элегантно пригубив вино, — теперь, когда блистательный пример твоих дедуктивных талантов изобличил, что собственность Наследницы тсалмотов эксплуатируется Левой Рукой, а имперское следствие, вероятно, посвящено именно этому факту, каким будет наш следующий шаг?

— Некоторые слова я даже понял. Так, просто уточняю.

— Те, которые касаются следующего нашего шага?

— Ага, именно.

— Итак?

— В конце концов мы дойдем до точки, где можно будет кого — то убить.

— Как обычно.

— А пока мы работаем с Левой Рукой, чтобы найти, кто прикончил Берета и Рыболова, проверяя заодно, они ли это. Насчет Берета так точно. Я почти уверен, что знаю, кто велел убить Рыболова.

— Кто?

— Тороннан.

— С чего ты так решил?

— Подумай, любовь моя.

Помолчав, она кивнула.

— А. Да. А что, если мы имеем дело с двумя фракциями внутри Левой Руки?

Тут замолчал уже я.

— Черт. А я о таком и не подумал.

— Мне это тоже только что пришло в голову. Просто будь это джареги, в смысле, Правая Рука, наши — мы ведь вычислили бы, что это одна банда работает против другой?

Я кивнул.

— Любишь все усложнять, правда?

— Бывает такое.

— А если еще одна из них намекнет Империи, и начнется следствие против другой.

— Именно.

— Мы бы так не сделали, но они могут. Не знаю.

Она кивнула.

— В общем, нет проблем. — Я нахмурился. — Если все именно так, почему же наши новые друзья, с которыми мы теперь работаем вместе, ибо полностью друг другу доверяем, не упомянули об этом?

— Ух ты, Влад. Думаешь, они все — таки нам не доверяют?

Я усмехнулся.

— Или же, — продолжила она, — дела обстоят не совсем так, или же как раз так, но они сами не в курсе.

Я вздохнул.

— Все так сложно. Люблю, когда все просто. Спроси кого угодно, они скажут, что я такой.

— Никто о тебе такого не скажет.

— Это потому, что они меня не знают. Если в Левой Руке есть другая фракция, как нам их найти?

— Владимир, так нечестно. Я сама как раз и хотела спросить, чтобы на этот вопрос ответил ты.

— Да, этого я и боялся.

Мы с легким звоном соприкоснулись бокалами — восточная штука, трудно объяснить, — я подмигнул, она улыбнулась, и мы вновь вернулись к планированию преступной деятельности, которой нам придется предаться, чтобы обеспечить мои восемь сотен незаконных золотых монет. Впрочем, я соглашусь и на сто шестьдесят пятиимпериаловых. И даже на банкноты. Мне уже платили банкнотами. Не все их любят, но я не возражаю, пока они обмениваются на золото один к одному. Сойдет что угодно, я не переборчив.

«Влад не переборчив», я такой, кто угодно скажет.

«Босс, никто…»

«Заткнись, Лойош.»

Коти проговорила:

— Если я правильно помню, как ты предпочитаешь действовать в таких ситуациях…

— Погоди, когда это я бывал в таких ситуациях?

Ответом мне была вздернутая бровь.

— Так вот, если я правильно помню, — повторила она, — ты предпочитаешь идти напролом, заставляя всех и каждого пытаться тебя убить, пока что — то не сломается, и тогда ты выясняешь, кто же твой враг.

Я открыл рот, закрыл его и вновь потянулся за вином. Коти ждала, пока я допью, что я и сделал, после чего сказал:

— Ладно. Кроме как переть напролом на Левую Руку, что будет глупо, или переть напролом на Дом Тсалмот, что будет еще глупее, или переть напролом на Империю, что переполняет все пределы глупости, куда нам ударить?

— Я не говорила, что это хорошая идея.

— А. Ну, я так увлекся, что почти об этом забыл. А так я собирался найти этого, как там его, брата Берета — Матиеса, да. Раз уж речь о том, чтобы выдавить из кого — то информацию, из него выдавливать будет легче всего. Да и безопаснее.

Коти кивнула.

— И поскольку все остальные тоже об этом знают, возможно, кое — какие фракции предпочтут заткнуть его до того как.

— Верно подмечено. Тогда давай этим и займемся.

И мы вернулись к его лавке, которая по — прежнему была закрыта, и дергали хлопушку, ничего не добившись. Пожали плечами и направились обратно в контору, и увидели, как он как раз оттуда и выходит. Ну и как вам такое расписание?

— Господин, я искал вас, — сказал он.

— Тогда входи, — пригласил я. — Это Коти. Коти, это Матиес, брат покойного Берета. За мной.

Когда я во главе процессии поднялся по ступеням и миновал Мелестава, он сообщил:

— Влад, тут был тсалмот, он тебя искал.

На меня работают сплошные юмористы. Наверное, это кое — что говорит и обо мне самом.

— Садись, — сказал я Матиесу, когда мы оказались у меня в кабинете. — Так зачем ты пришел?

Коти придвинула себе второй стул, чтобы сидеть лицом к нему. Люблю, когда она усаживается, этакая неосознанная грациозность, с которой она просто перетекает в новое положение, одним движением, словно танцуя. Да, я отвлекся. Но я и тогда отвлекся, именно на это.

Матиес проговорил:

— Вы сказали, придти к вам, если что — то случится.

Я кивнул.

— И что же?

— Мне пришло письмо от адвоката, где говорилось, что я унаследовал кое — какую недвижимость. А потом я получил записку с предложением встретиться — как оказалось, с джарегом.

Я не привык, чтобы кто — то вот так вот приходил и выдавал мне ту самую информацию, которую я хотел заполучить, но пока не придумал, как; впрочем, я совершенно не возражал против такого оборота, и раз уж все шло как по маслу, я кивнул и позволил ему продолжать рассказ.

— Звали его Рыболов. И он спросил, не хочу ли я продать свою недвижимость.

— То есть как раз ту недвижимость, которую ты только что унаследовал?

Он кивнул.

— Я ее и не видел еще, так что сказал — не знаю. А он, я не совсем уверен, но кажется, стал мне угрожать.

— Ты не уверен?

— Он сказал, что мне следует внимательно подумать над предложением, и слово «внимательно» он произнес таким тоном…

— Да, он угрожал.

Он кивнул.

— Вот тогда я и решил придти к вам.

— Правильно решил.

— Вы можеете меня защитить?

— Несомненно, — заверил я. Уж коли Рыболов мертв, я практически уверен, что смогу защитить Матиеса от него. Кажется, раньше я об этом не упоминал, но одна из моих специальностей — как раз защищать людей от несуществующих угроз.

В любом случае ему стало легче.

— Расскажи мне об этой недвижимости, — сказал я. — Где она находится и что собой представляет?

— Я не знаю, что это, а адрес вот.

Он покопался в куртке, добыл свиток, развернул и показал мне. Да, как раз один из тех официальных документов, которые ненавидят все, кроме лиорнов и иоричей — да и иоричи их любят только потому, что им платят за то, чтобы составлять такие. Впрочем, адрес был написан четко, как раз в начале третьего раздела. Я запомнил его и вернул пергамент владельцу.

— Пошли, — сказал я и поднялся.

— Куда? — чуть погодя спросил он.

— Посмотреть на эту твою недвижимость.

— А, — проговорил он.

— Не волнуйся, — заверил я, — мы тебя защитим.

Пока мы шли, стало темнее и зажглись огни. В некоторых частях города полно огней, ибо там висят фонари; в других по ночам в основном темно; а в некоторых — в Императорских кварталах в основном, — круглосуточно полыхают большие волшебные светильники, и я не знаю, почему они не поставили такие везде, ну право же, заклинание света — простейшая штука. Район, куда направлялись мы, Крюк, находился как раз посередине, наши тени танцевали, удлиннялись и изменялись, когда мы покидали зону одного фонаря и переходили в зону другого.

Наверняка существует большая и занимательная история, как Крюк получил это название; возможно, тут когда — то жил некто с крюком вместо руки, или кто — то решил, что часть этих мест похожа на крюк, или тут некогда стояло здание под вывеской «Крюк». Не знаю. Улицы стали несколько уже, а строения — в основном многоквартирные дома, — выше. И пока мы шагали все дальше, старый камень постепенно уступал место новой древесине, так что, как и в некоторых частях моей территории, иные здания словно нависали над головой. Матиес указывал направление. Не будь со мной Лойоша, я бы волновался, не заблудимся ли мы, ибо эту часть города знал плохо, а тут хватало всяких бугров и извилистых поворотов, где запутаться — раз плюнуть.

Но Матиес оказался хорошим проводником, и мы быстро добрались куда надо. Строение внешне не впечатляло: деревянный фасад, похожий на тысячу окрестных, затянутые промасленной бумагой окна, никакой вывески, на втором этаже нечто вроде жилых комнат.

— Ладно, — сказал я, когда мы подошли ко входу, — посмотрим, что…

И остановился, потому что остановился Матиес, он побледнел, его всего колотило.

— Что такое?

Он покачал головой, глядя на дверь округлившимися очами.

— Не знаю, — сумел выдавить он.

— Заклинание? — предположил я.

— Наверное.

— Заклинание страха. Ха. А я его не чувствую.

— Не думаю, что я смогу…

— Отойди на пару шагов назад, — сказал я.

Так он и сделал, явно решив, что это очень хорошая мысль.

— Лучше?

Он кивнул.

— Немного.

— Значит, кто — то хочет, чтобы ты не вошел туда. Или чтобы вообще никто не вошел, однако на выходцев с Востока это не действует.

Коти проговорила:

— Владимир, а разве в таких делах колдовство не лучше работает?

— Ха. Ну да. Думаешь, с ними работает колдун? Тогда это впервые.

«Лойош?»

«Ладно. Но лучше бы предупредить его.»

«Ага.»

Вслух же я сказал:

— Ладно, тебе это может не понравиться, но перетерпишь.

— Что…

Лойош подлетел и сел ему на плечо. Матиес аж подпрыгнул, начал махать руками, чуть не упал на спину, потом застыл. Я изобразил специально для него одобрительный кивок. Через минуту Лойош вернулся ко мне.

«Я ничего не нашел, босс.»

— Нет, — сообщил я Коти, — это не колдовство.

— Ну хотя бы нам не нужно менять все, во что мы прежде верили.

— Ну да, и это хорошо.

— А как бы ты сотворил такое с помощью волшебства?

— Я — никак. Что — то творить с чужим разумом, это… трудно.

— Но это Левая Рука. Они, надо полагать, хороши. И помнишь то заклинание, которое пытались бросить в тебя, когда мы к ним зашли? Сам же сказал, что это была какая — то ментальная штука.

— Ну, мне показалось, что это была попытка прочитать мысли, но да, они во многом похожи. Ладно, так, имеем сотворенное волшебством заклинание страха, нацеленное либо на нашего Матиеса, либо на любого, кто не является выходцем с Востока.

Наш Матиес, к слову, слушал нас и изрядно нервничал. Возможно, из — за заклинания, эффект которого все еще ощущал. Или из — за того, что мы говорили. Или сообразил, что в плане волшебства меня серьезно превосходят те, кто сотворил это, и возможно, он также знал, что противостоять заклинанию более сильного противника — это путь, который нередко заканчивается мозгами, вытекающими из ушей.

Я пожал плечами.

— Что ж, ладно, раз уж я хочу туда зайти и все осмотреть, придется мне сломать это заклинание.

Это простые вещи, на самом деле, как раз первые заклинания, которым обучают — жар, холод, свет, тьма, огонь. Дальше желающие могут погружаться в изощреннейшие материи, от которых мозги выворачиваются, пытаясь уследить за миллионами ключевых подробностей, пока поток силы течет внутри, причем если ее не удержать — мозги превратятся в кашу, а может, превратится волшебник целиком, но так — то — пожалуйста, без проблем.

Достаточно хороший волшебник способен на такие штуки, как телепортироваться куда угодно, лишь бы мысленно зафиксироваться на этом месте, при этом не рискуя, что случатся, в общем, всякие нехорошие дела.

Волшебник классом выше может организовать такие сложные штуки, как, скажем, установить блок на некоторой области, после чего никто не сможет телепортироваться ни туда, ни оттуда. Великий волшебник умеет создавать все, что нужно, буквально на лету, сочинять заклинания, каких ранее никто не изобретал, и с некоторой вероятностью даже может не учинить при этом катастрофы.

Я ни разу не великий, но кое — что умею.

Однако сейчас будет, скажем так, интересно.

«Босс, ты только себя не убей.»

«Это что, предложение в последнюю минуту изменить планы?»

«Смешно.»

Матиес смотрел на меня, и ветерок, вроде как прохладный, касался моего лица, моих волос. И была Держава, этакой водяной колонкой прямо в моей голове, и я нажимаю на рычаг, и еще раз, прямо на улице, где может пройти кто угодно — стоп, об этом не думать, — и вода струится в меня, только это не вода, потому что я могу направлять ее, изменять ее, и это так же легко, как шевельнуть пальцем, она окружает меня подобно облаку, а потом я перемещаю ее с себя на него; я чувствую, как бьется его сердце, как клокочет в легких воздух, и звук этот приглушен толстыми слоями облака, которые кажутся плотнее, чем на самом деле… и старается ли нечто проникнуть в это облако извне? нет, значит, либо это работает не так, либо я нашел…

— А мне уже лучше, — с озадаченным видом сообщил Матиес.

Влад Талтош: волшебник.

— Что это было? — спросил он.

— Не знаю, — отозвался я, — я ведь не волшебник.

Кажется, он не очень мне поверил, но пока он не задумался над этим делом поплотнее, я проговорил:

— Давай войдем и посмотрим, что там.

Он кивнул, и на вид ему правда стало куда лучше, и когда мы вновь подошли к двери, все вроде оставалось в порядке. Я потянулся было за отмычками, но вовремя опомнился.

— Ключ у тебя есть?

Он достал ключ, уронил, поднял и передал мне. Я отпер дверь и жестом пригласил его внутрь.

— Это что еще такое? — были первые слова Матиеса.

— Алхимия, — пояснил я, — в частности, устройство для изготовления благовоний.

— А это? — указал он на другую половину зала.

— Так вот навскидку — нечто для призыва или подобных ритуалов.

Совершенно точно магическое, но что именно, сказать не могу. Посмотрим, что тут еще есть.

— Это безопасно?

— Нет, конечно. Пошли.

Я проверил разные емкости, трубки и бочки. Во всех этих делах я совершенно не эксперт, но кое — чего нахватался просто потому, что раньше подобное уже видел.

— Никогда не использовалось, — сказал я. — Все установлено и готово к работе, но здесь никогда еще ничего не делали.

— И вообще все чисто, — добавила Коти.

— Да, и бочки пусты. Он не получил того, что там нужно, для работы с хиши.

— Вероятно, потому что его ограбили, — решила Коти.

— Ограбили? — спросил Матиес.

Я кивнул.

— Какой — то уличный бандюган отобрал у него товар. Глупо, потому что твой брат был под защитой. Так что когда срываешь куш куда больше, чем ожидал, ты скорее всего куда — то вляпался. Стоит иметь в виду, если когда — нибудь решишь сменить профессию.

— Владимир, — проговорила Коти, которая продолжала гулять по залу, — посмотри.

— Что там?

— Потайная дверь.

— А за ней, конечно, потайная комната. Какая прелесть.

— И что там? — пожелал знать Матиес.

— Раскладушка, немного сушеной еды и дыра для отходов. Довольно глубокая. Впечатляет.

— Зачем ему понадобилось такое местечко?

— Он прятался от меня, пока его дело не завертится.

— А. Но что случилось? Почему его убили?

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал я.

— Да? — вопросил Матиес.

— Заране извини за такие слова, но твой брат совершенно не блистал умом. Он приготовил эту симпатичную берлогу, но когда вышел — вероятно, пополнить запасы еды или зачем — то еще, — он оставил хиши при себе, а не…

— Он что оставил?

— Кое — что ценное, если вкратце. В общем, он держал это при себе, а не оставил тут, в тайнике. Так — то я его понимаю: добыв то, от чего зависит твое состояние, нет никакого желания выпускать его из рук, но это было ошибкой.

— Но почему его из — за этого убили? — пожелал знать Матиес.

Я не ответил, ибо был занят всей этой ситуацией, и трудностями, и как бы это проверить, и как всем этим воспользоваться, чтобы добыть мои Виррой проклятые восемьсот золотых.

Мы еще какое — то время шарили по углам и везде, где можно, проверяя, не упустили ли чего. Ну, кроме того, что в точности не знали, что обозначает большой серебряный круг и разные пометки на полу.

В итоге мы решили, что выяснили все, что смогли, и направились на выход. Вернее, хотели направиться, я как раз открыл дверь, и тут Коти сказала:

— Минутку.

Лойош и Матиес были уже снаружи, я замер на пороге. Я обернулся; Коти явно на что — то смотрела. Я посмотрел туда же, но увидел только пол.

— Что там?

Вместо ответа она подошла к дальнему углу и указала на доски пола.

— Смотри сюда.

Пол, что и ожидаемо в таких местах, был набран из обычных досок, длинных и массивных; вот только в этом месте была неровность.

— Как ты ухитрилась это заметить? — спросил я.

— Когда ты открыл дверь, луч фонаря, что висит напротив, скользнул как раз тут.

— Хорошее зрение.

Мы опустились на колени и довольно быстро нашли защелку. Я потянул люк на себя. Либо лестница в подземный туннель, либо еще один тайник.

Оказался тайник — и не пустой.

— Так — так, — заметила Коти, — только посмотрите — ка.

— Слеза Вирры, пузырек с чем — то — так, навскидку, Темные воды, — и прозрачный стеклянный… или это хрусталь? да, хрустальный жезл, который, я уверен, не содержит в себе ничего магического и абсолютно не опасен, уж поверь, а еще один из тех маленьких пурпурных камешков, какими любит играть Алиера.

— Ну да, — отозвалась она. — Все, что может потребоваться, чтобы, ну, не знаю — призвать демона? открыть окно в иной мир?

Я наклонился над тайником и потянулся к стеклянной трубке.

«Босс…»

«Если я умру, можешь съесть тсалмота.»

Я взял эту штуку. И не умер.

— Что там, Влад? — спросила Коти.

— Не хочу говорить.

— Что…

— Если я расскажу тебе, что вижу, а этого нет, значит, я сошел с ума.

— Я протянул ей жезл. — Держи и описывай, что ты видишь.

Она послушалась.

— Ага. Серебристые линии проходят из углов помещения к кругу в центре, и еще…

— Да?

— Другая диаграмма, тоже серебряная, начертана на полу как часть первого рисунка.

— Хорошо. Значит, я не спятил.

«Ну, если подумать…»

«Заткнись.»

— В чем дело? — спросил Матиес.

— В общем, мы знаем, почему они не хотели пускать тебя сюда. Здесь совершали обмен. Или планировали совершать обмен. Или в прошлом совершали обмен. — Я подумал. — Скорее все же планировали, раз перегонку хиши так и не провели.

— Что за обмен? — поинтересовался он.

— В общем, они торгуют с демонами. Точнее, не совсем с демонами…

— Если именно это место так важно, — сказал Матиес, — почему же они его не охраняют?

— Охраняли. Помнишь заклинание, от которого ты чуть не убежал?

— А, да. Я пытаюсь о нем забыть.

— Тут я тебя не виню.

— Итак, — проговорила Коти, — они планировали делать это здесь.

Посреди города.

Я кивнул.

— Знаю. Казалось бы, для таких дел стоило подыскать прелестную замковую башенку.

— Видимо, подхдящих замков рядом не случилось.

— Когда мы поженимся, добудем себе замок?

— И что мы с ним будем делать?

— Проводить некромантические ритуалы в башне?

Матиес смотрел то на меня, то на нее, с таким видом, словно мы спятили, и в целом так и было.

— Так как мы это разыграем? — спросила Коти. — Ждем тут, вдруг что — то произойдет?

— Я думал выйти отсюда и проверить, нападут на нас или попробуют выследить. Или… — я покосился на Матиеса, который снова начал нервничать. Подумал, не предупредить ли его, мол, будешь и дальше так нервничать, это состояние может закрепиться; но решил, что все одно не поможет.

— Хмм? — вопросила Коти.

— Мы знаем, что он попал под заклинание. Если я правильно понимаю то, что сотворил — а понимаю я это, признаюсь, хорошо если наполовину, — тогда, если я сниму свое заклинание, прежний эффект вернется.

Матриес взмолился:

— А просто убрать нельзя?

— Умений не хватает. Блокировать могу, убрать — нет.

— Тогда что же мне делать? — развел он руками. — Раз я владелец этого здания, мне надо сюда входить, хотя бы чтобы его продать. А если кто — то еще захочет на него посмотреть…

— Да, понимаю.

— Так что же вы собираетесь делать?

— Мы собираемся узнать, кто затеял это и почему, и расстроить их планы.

— Расстроить их планы? — переспросила Коти.

Я кивнул.

— Значит, — добавила она, — пора нам еще раз поболтать с нашими конфедератами?

— С кем?

— Ты знаешь, что такое «расстроить планы», но не «конфедераты»?

— В «Пустой комнате» герой сказал — «расстроить планы».

— Да, точно. Конфедераты — это те, с кем мы работаем[22]. Может быть, поговорить с ними и узнать, что им известно?

— Крейгар.

— Ну да.

— И перестань так этим наслаждаться.

— Нет.

— Ладно.

— Что ты знаешь об огораживаниях?

— Что — то там с участками земли.

— Общинная территория вокруг селения или в его пределах, — сообщила Коти, — используется для выпаса скота или, иногда, для выращивания некоторого количества овощей, принадлежащих всей общине. Иногда землевладелец выдает крестьянам разовую выплату за эту территорию, огораживает забором и переводит в свою собственность. Для крестьян добром дело никогда не заканчивается.

— Но для землевладельцев — бывает, — заметил Крейгар.

— Пока ничего такого скандального, — решил я.

— Императрица приняла окончательное решение по поводу огораживаний.

— Ну, ей было чем заняться.

— Этот вопрос возникает не так часто, и как правило, она просто делает то, чего желает Наследник.

— Так.

— И вот, — он взглянул на бумажку, — леди Червик…

— Кто — кто?

— Я как раз к этому подхожу. Графиня Червик, Дом Тсалмота, имела владение к западу от Чариса. Где — то за сто миль к западу от Западного Чариса.

Он ждал, как будто это должно что — то для меня значить.

— И? — вопросил я.

Он кашлянул.

— Это прямо на северо — восток от Катастрофы Адрона.

— А.

— И с начала Междуцарствия земля заметно потеряла в цене.

— Ну да.

— Проценты на проценты.

— Понятно.

— Она хотела огородить часть общинных территорий, но Наследница тсалмотов не позволила.

— Так.

— Наследницей тсалмотов тогда была принцесса Тависса.

— Ага!

Он улыбнулся.

— Видишь, Влад? Добрались до истока.

— Хорошо, продолжай.

— Червик придумала план, достойный йенди. Хочешь подробности?

— Обязательно.

— Она нашла того, кто контролировал огораживания, и предложила ему взятку.

— Так, погоди…

— Сейчас. Она дала ему взятку, чтобы огораживание сочли незаконным, но сумма была слишком маленькой.

— Так…

— Уже понимаю, что было дальше, — заметила Коти.

— Кончай быть умнее меня, — возмутился я.

— Тебе это не понравится.

— Тоже правда. Ладно, объясните мне, кто — нибудь из вас двоих.

Коти проговорила:

— Тот тип — как там его звали, Крейгар?

— Не знаю.

— Ладно, пусть будет Тощий. В общем, Тощий то ли обиделся, что ему дали слишком мало, то ли просто был честным парнем, и сразу побежал к принцессе Тависсе.

Крейгар кивнул.

— А она, будучи ответственной Наследницей, тут же велела провести расследование касаемо взятки.

— Так, — сказал я.

— А Червик тем временем отправилась в желтые газетенки и подняла большую вонь насчет того, что Наследница ее всячески третирует.

— Не такая уж большая вонь, — заметил я, — никогда о ней не слышал.

— Ну, во — первых, — пояснил Крейгар, — дело — то было больше двухсот лет назад.

— Ладно, тут согласен.

— А во — вторых, удивляться, что ты не слышал о скандале в каком — то из Великих Домов — это все равно, что удивляться, как так крестьянин из Гинчена не знает, какое у Валабара дежурное блюдо.

— У Валабара не бывает дежурных блюд.

— И сколько гинченских крестьян об этом знают?

— А со сколькими гинченскими крестьянами ты знаком?

— Ты сказал, — заметила Коти, пытаясь не улыбаться, — что она подняла большую вонь насчет того, что Наследница ее всячески третирует.

Крейгар кивнул.

— И это явно было неправдой, ведь все знали, что именно Червик хотела провести огораживания, так что все знали, что Наследнице выдвинули ложные обвинения — а дальше Тависса перестала быть Наследницей престола от Дома Тсалмот.

— А что, правду не устанавливали?

— Незачем было, — сказал Крейгар, — в некоторых кругах выдвинутое обвинение само по себе работает не хуже обвинительного приговора.

— Что бы на это сказали иоричи?

— А после того, как ее лишили титула Наследницы, — добавила Коти, — она ушла из Дома и присоединилась к джарегам.

Крейгар кивнул.

— Ловко, — проговорил я.

— Это еще не все, — сказал Крейгар.

— Хорошо.

— Войдя в Дом Джарега, Тависса начала выяснять, как же все это случилось.

— Ага, отлично. И конечно же, выяснила.

— Ага. Она сложила всю историю с помощью того типа — как мы там его назвали, Тощий? В общем, он тоже оставил Дом, изменил свое имя и присоединился к джарегам.

— Ой, — сказала Коти, которая соображает быстрее меня.

Я посмотрел на нее.

— Рыболов, — пояснила она.

Крейгар кивнул[26].

— Да, я слышала эту поговорку. И спину тебе не подставлю. Я пришла сюда, чтобы получить…

— Вы пришли сюда, в оплот моих деловых операций, и принялись выплескивать требования насчет информации, каковой сами делиться не желаете, причем ведя себя грубо. Что бы на это сказали иссолы? Так что либо вы полные идиотки, либо же пришли сюда не для того, для чего, как вы сказали, пришли сюда.

— Знаешь, что меня раздражает?

— Что же?

— Выходцы с Востока, которые считают себя умнее и круче, чем на самом деле.

Я кивнул.

— Да, это и правда может выбить из равновесия. А знаете, что раздражает меня?

— Что?

— Когда крошится сыр. Оно бы и плевать, не будь он такой вкусный, но он — то вкусный, и когда я пытаюсь отрезать ломтик, чтобы положить на хлеб, и…

— Забыла добавить, — проговорила она, — которые еще считают, что у них есть чувство юмора.

«Владимир," — мысленно обратилась ко мне Коти.

«Хмм?»

«Я тебя люблю.»

«Я тут пытаюсь быть крутым, а ты заставляешь меня плакать от счастья.»

Волшебницы переглянулись, вероятно, вновь общаясь между собой. А может быть, также и с Ширет.

— Ладно, — пискнула она. — Информация за информацию, годится?

— Конечно, — сказал я. — И если вы скажете мне правду, я сделаю то же самое. Наверное.

Прожигающий взгляд у них натренирован.

Да, знаю, я издевался, но она меня уже достала. И я знал, что у нее приказ, и приказ это вряд ли сформулирован как «добудь эту информацию, если только он тебя не взбесит».

Решив, что прожигающий взгляд длился достаточно долго, она проговорила:

— Вы уже знаете о леди Тависсе, так?

— Знаю, что она существует, — ответил, как будто бы выяснил все это давно, а не сегодня утром. — Не могу в точности сказать, какие отношения между ее организацией и вашей. Пытается ли она выдавить вас из той операции? Помочь с ней? Что — то еще?

Волшебница, прикусив губу, помолчала и ответила:

— Мы не уверены.

— Ха, — заметил я. — И надеялись, что смогу дать ответ я?

Она кивнула.

— Уж извините, что разочаровал.

— Что вы о ней узнали?

Я покопался в кошельке, нашел империал, подбросил и посмотрел.

— Что за… — спросила она.

— Держава — говорю правду, трон — вру.

Она промолчала.

— Знаю, что Тависса была Наследницей тсалмотов и с позором покинула Дом. Почти уверен, что она хочет рассчитаться за это с нынешней Наследницей.

Глаза ее распахнулись: значит, как минимум этого она не знала.

— Откуда…

— Нет, — покачал я головой. — Ваш черед. Насколько Тависса искусна в волшебстве?

Она открыла рот, закрыла и выдохнула:

— Подождите.

И молчала довольно долго, больше пяти минут — целая вечность, если вот так вот стоять. Скорее всего, я так понял, запрашивала подробные инструкции.

И наконец проговорила:

— Так. Мне сообщили информацию, которой я могу поделиться с вами.

— Хорошо, — сказал я.

— Какой вопрос вы только что задали?

— Насколько Тависса искусна в волшебстве?

— Нам — то откуда знать?

Я промолчал.

— Мы предполагаем, — выделила она это слово, — что она приобрела значительные умения в некромантии.

— Ну да, — пробормотал я, — кто бы мог подумать.

— Откуда вы узнали о намерениях Тависсы?

— Покопался в ее прошлом и сложил картинку. Был один скандал лет двести назад. Сами могли бы узнать.

Она кивнула, пропустив шпильку мимо ушей.

— А почему со мной говорите только вы? — поинтересовался я. — Ваши подруги что, просто блюдут вашу безопасность, если мы, дикари, начнем себя плохо вести? Они и слова не сказали.

Они предпочли ничего не ответить и на это, а смуглая волшебница уточнила:

— Это ваш вопрос?

— Ммм, нет. Неважно. Вопрос такой: вы сказали, что думаете, вернее, предполагаете, что Тависса хорошо разбирается в некромантии. Почему вы так решили?

— Вы слышали о мятеже Черного Утеса?

— Конечно. Мыс Зерики, лет сорок назад.

— Вы знали, что Тависса была там?

— Да.

— Мы слышали, что когда ее отряд разбили, она подняла своих мертвых солдат и оставила прикрывать свое отступление.

— О, — проговорил я, — я слышал, что она там была, а вот в степени ее участия уверен не был.

— Тут и у нас нет полных данных, — подтвердила она.

— Но ведь поднимать мертвых противозаконно?

— Да. Но сейчас мой черед.

— Верно. Прошу.

— Почему вы принялись искать Тависсу?

— Вы серьезно?

Она промолчала.

— Потому что пытаюсь вернуть свои восемь сотен, а она как — то во всем этом замешана, и чем больше я знаю, тем выше шансы.

Она кивнула.

— А еще?

Я хотел было спросить, разве этого мало, но замер на полуслове. А потом проговорил:

— Да чтоб меня облили желтой краской и назвали лиорном… это со мной сотворили вы?

Я почувствовал взгляд Коти.

— Нет, но леди Ширет это обнаружила, — пояснила волшебница.

Коти мысленно спросила:

«Влад, это все насчет…»

«Истории с демоном, да. Они должны были о ней узнать, и должны были заподозрить Тависсу.»

«Как и мы.»

«Наши подозрения только что упрочились," — заметил я.

— Снова моя очередь, — проговорила волшебница, — что вы знаете о покупке Тависсой земель около Норпорта лет сто назад?

— Знаю, что такое было, — отозвался я, — потому что вы сами только что сказали. Кроме этого — ничего. — Я нахмурился. — Вы мне только что выдали бесплатную порцию информации. Вы хотели, чтобы я знал. Вы хотите, чтобы я нашел Тависсу для вас. Забавно, того же хочет и мой босс. Как мило, что все мы согласны насчет того, что я должен делать.

Она изобразила милую улыбку.

— Ваш черед задавать вопрос.

— Очень не хочется этого признавать, но мне начинает нравиться наша игра. Ладно, что такого важного в этой самой земельной сделке, о которой вы мне только что рассказали?

— Не знаю, — ответила она.

Теперь настала моя очередь прибегать к Тяжелому взгляду.

— Правда не знаю, — сказала она. — Мы обнаружили эту сделку, сумма была весьма серьезная, но мы понятия не имеем, зачем ей нужна была та земля.

— Она купила кучу земли — и что, все? Вы не знаете, что она с ней сделала?

— Продала лет десять спустя примерно за ту же сумму, что заплатила.

— Хм. И никакой ценной руды или чего — то похожего?

— Нет.

— Хм, — снова сказал я, хоть и ненавижу повторяться. — Так, ладно. У нашей стороны, в смысле, у Правой Руки, есть Совет, у которого имеется, они это называют, благотворительный фонд. Громадная — реально громадная куча золота, которую они все собирают, время от времени распределяют какую — то часть между собой, но основной объем держат наготове на случай всяких срочных трат, и также из той же кучи идут займы на инвестиции в разные, знаете ли, большие дела, от каких может выиграть вся Организация.

Так вот, мой вопрос: у вас есть что — то подобное?

— Зачем вам это? — вопросила она.

— Потому как если есть, и Тависса делала туда взносы, ее можно выследить с их помощью. Надавить на ее счетовода, вроде того.

Она вновь замолчала. Мне, не могу не признать, неуютно было знать, что она способна псионически общаться с кем — то и не выказывать признаков такого занятия. Я попытался вспомнить, закрывает ли Сетра глаза, когда начинает мысленно разговаривать с кем — то далеко, но так и не вспомнил.

Затем она кивнула и проговорила:

— Мы это проверим.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Верно.

Я фыркнул.

— Могу сообщить, — сказала она, — что мы организованы не так, как вы.

У нас нет никакого «совета», перед которым мы отвечаем, или чего — то подобного.

— Ладно.

— Что до всего остального — мы вам сообщим, если что — нибудь найдем.

Что породило больше вопросов, чем ответов, но я решил удовольствоваться тем, что имею.

— Ладно, — сказал я. — У вас ко мне есть еще вопросы, или игра окончена?

— Что в точности с вами сотворило заклинание Тависсы?

— А это, — заявил я, — уже второй, а то и третий раз, когда вы предоставляете мне информацию под видом вопроса. Зачем вы хотите, чтобы я это знал? Чтобы быть уверены, что я сам хочу ее найти? Так я уже хотел до того; а вы лишь пробуждаете во мне подозрительность.

— Вы не ответили на мой вопрос, — заметила она.

— Верно подмечено.

— Тогда, полагаю, мы закончили.

— Да, полагаю, что так.

Гостьи удалились, сказав на прощание пару слов. Вежливых? Пожалуй, в сравнении с угрозой подпалить мой скальп, или что — то вроде.

Как только они наконец удалились, я позвал:

— Крейгар?

— Да? — отозвался он из угла.

Я сверкнул взглядом.

— Так ты все время был тут?

— Их три и нас трое, — пояснил он.

«Эй," — обиделся Лойош.

— Так что за заклинание, о котором она говорила? — вопросил он.

— Заклинание.

— Кто — то наложил на тебя заклинание?

— Проехали.

— Ладно. И что теперь?

Я повернулся к Коти:

— Думаю, установить источник того заклинания стало еще более важным делом.

— Какого заклинания? — спросил надоедливый Крейгар.

— Но Алиера ведь уже пыталась? — сказала Коти.

Я кивнул.

— Причем использовала Искательницу Тропы, и получила пустое место посреди пустоши.

— Может, нам пойти самим глянуть?

— Думаешь, пара выходцев с Востока сможет увидеть то, что упустили могущественные чародеи — драгаэряне?

— Да.

— Согласен. Крейгар, подбери приличного волшебника и проверь всю контору. Надо убедиться, что наши гостьи не оставили случайного заклинания, которое бы позволило им подслушивать или создало слабое место в нашей системе безопасности.

— Верно, — сказал он. — Я организую проверку на случайные заклинания.

— И договорись, чтобы меня телепортировали.

— Когда?

— Чтобы мы спокойно добрались до западной окраины города и потом обратно. Скажем, через шесть часов.

— Это столько не займет, — возразила Коти.

— Еда.

— Согласна.

— Куда? — спросил Крейгар.

— Снова в Черный замок, — ответил я. — И передай Морролану, что я буду признателен, если Некромантка окажется на месте.

— Кто?

— Он знает.

— Влад, не стоит общаться с людьми, которые вместо имен используют гонорифики. От таких одни неприятности.

— Что — что используют?

— Эпитеты.

— Эммм…

— Титулы — прозвища?

— Действуй уже.

— Он прав, знаешь ли, — заметила Коти, когда он ушел. — В смысле тех, кто употребляет прозвища вместо имен.

— И мы с такими уже имели дело, да?

— Причем в этом деле мы и познакомились[28].

— Это ты вернула меня к жизни, Сетра?

Она кивнула.

— Спасибо.

Сетра… нет, я так не могу, когда ты вот здесь сидишь. Можешь, ну, не знаю, хотя бы встать и отойти в сторонку, просто…

Хорошо, хорошо.

Сетра Лавоуд, чародейка, восставшая из мертвых, волшебница, которая старше, чем… в общем, я до стольки и считать не умею, вся из себя пугающая и вообще. Ну вот, хватит, потому что, в общем, потому как хватит.

Я сидел, пил вино, все так же держа за руку Коти, а потом спросил:

— Что случилось?

— Тебя убили, — сказала она.

— Это — то я понял. Я имел в виду… — Вот даже не знаю, что я имел в виду. Подробности? Не очень — то я хотел их знать.

Она сжала мою ладонь.

— Чисто и профессионально, — поведала она. — Кинжал в сердце со спины.

— Кинжал? Я‑то думал, меня дубиной шарахнули. Ощущение было точно как от дубинки.

— Кинжал.

— Ха.

«Босс?»

«Привет, парень.»

«Прости! Я…»

«Расслабься. Поэтому — то профессионалам и платят за то, что мы делаем.»

«Но я даже не заметил ничего! Я просто…»

«Знаю. Все в порядке. Ты не раз уже спасал меня. Да и вот он я, а значит…»

— Итак, — уточнил я у Коти, — упокоить окончательно даже не пытались?

— Нет, — ответила она.

— И не пытались меня никуда утащить?

— Нет.

— Значит, это не из — за наших дел с Левой Рукой, — решил я.

Она нахмурилась.

— А из — за чего тогда?

— Помнишь, что мы сказали насчет Рыболова? Что Тороннан должен был дать разрешение?

— Но зачем ему убивать тебя?

— Не убивать — предупредить. Чтобы в семье царил мир.

— Не понимаю.

— Да, об этом ты просто не знала. Минутку.

Физически я еще оставался никакой, но разум мой работал так же хорошо, как всегда.

«Влад, это ты?»

«Ага. Крейгар, насчет новой игры на улице Пирожников — закрывай ее.»

«Да? Ладно.»

«Оказалось, Пакитин все — таки очень даже обратил на нее внимание.»

«Насколько сильно?»

«Потом об этом поговорим. Возможно, через пару дней.»

«Ты в порядке?»

«В основном. Следи за делами и держи свои руки подальше от той штуки.»

«Точно.»

— Как ты себя чувствуешь, Влад? — вопросила Сетра.

Я изобразил бравый вид.

— Слабость, но если не двигаюсь, ничего не болит. А так ничего. Ты очень хорошо поработала.

— Усталость?

— Да, пожалуй.

— Тогда тебе следует поспать.

— Ладно, — согласился я.

Я заснул, все так же держа Коти за руку, а когда проснулся, она спала рядом со мной. И знаете, для только что убитого человека чувствовал я себя чертовски хорошо.

Коти потянулась и заметила, что я уже не сплю. Я просветил ее насчет того, кто, по моему мнению, устроил мне прочистку мозгов и почему, мы это обсудили — и она согласилась, что я, пожалуй, прав.

Я попытался встать, Коти велела мне — потихоньку, она помогла мне, в итоге я оказался на ногах, но голова закружилась и я сел обратно на кровать; пожалуй, надо было сперва посидеть, а уж потом пробовать вставать.

«Лойош, привет. Ты как?»

«Не знаю, босс. Как же я его не заметил…»

«Смирись.»

«Знаю, но…

«Помнишь, я говорил тебе, что ты теперь отвечаешь за то, чтобы со мной не случилось ничего плохого вне зависимости от обстоятельств?»

«Э…»

«Точно. Я такого не говорил. Потому что это было бы глупо. Я вчера уже говорил, тот, кто это сделал — профи. Именно так они и работают.»

«Но я же был прямо там!»

«А что, если бы ты летал в вышине, было бы лучше?»

Он не ответил.

Коти, наблюдая за мной, поинтересовалась:

— Лойош?

Я кивнул.

— Бедняга.

— Эй. Симпатии сюда, пожалуйста, это меня убили.

— Симпатии у меня на вас обоих хватит, — сказала она, целуя меня.

Лойош и правда сильно расстроился, ибо и тут промолчал.

Я снова попытался встать, голова еще кружилась, но на ногах я устоял.

На кресле висело что — то вроде халата — темно — синего, с золотом на манжетах, — и она помогла мне в него влезть. Халат оказался невероятно уютным и приятным на ощупь; интересно, сколько народу мне придется прикончить, чтобы позволить себе такой? или хватит девятиста двенадцати империалов?

Опираясь на Коти, я смог даже идти, и мы прошли по коридору до малой столовой, я бы назвал ее так: стол на шестерых, стулья и все такое. Без окон. В горе Дзур окон вообщ немного.

Мне нужно было поесть, но аппетита не было совершенно, так что я в итоге выпил клявы и погрыз чуток темного хлеба. Клява у Тукко отменная.

Сетра присоединилась к нам и спросила, как я себя чувствую, на что я ответил — слаб, иногда голова кружится, а еще спина болит, если не так повернусь, но в целом хорошо и вообще даже отлично, поскольку уже не мертв. Она сказала, что боль пройдет примерно через день. Обожаю магию.

Мы переместились в одну из малых гостиных, где имелся диван, на котором я смог развалиться. Мы начали беседовать о том, о сем, но большую часть я не помню, ибо постоянно засыпал и просыпался снова, а Сетра и Коти уже сменили тему и болтали о чем — то другом. Помню, я подумал, как хорошо, что они так замечательно поладили, и потом снова уснул.

А когда проснулся в другой раз, они обсуждали брачные обычаи разных Домов, дружно смеясь над многими из них, и я остался в сознании достаточно надолго, чтобы также посмеяться. Потом мы обсудили с Сетрой наши планы на свадьбу, и она сказала, да, конечно же нам следует пригласить леди Телдру, так что хотя бы этот вопрос был решен.

От нашей свадьбы мы перешли к свадьбам вообще, к анекдотам о свадьбах, затем к анекдотам как таковым, вот уж не думал, что Сетра может быть…

…слушай, когда ты вот тут, я смущаюсь.

Ладно, но можешь хотя бы отвернуться, пока я говорю о тебе?

Спасибо.

Не думал, что Сетра может быть такой хорошей рассказчицей.

В конце концов я рассказал ей, во что ввязался, оставив в стороне подробности, которые могли бы оскорбить того, кто не разделяет моего расслабленного отношения к законам. Рассказал, что пытаюсь отыскать некую волшебницу из джарегов, которая прежде принадлежала к Дому Тсалмот, она спросила, где ее видели в последний раз, и я сказал — сорок лет назад, на Мысу Зерики.

— Сорок лет назад — это мятеж Черного Утеса, — уточнила она.

— Да, так я слышал.

— Кровавое было дело, — сказала Сетра. — Все, кто не участвовал и сумел выбраться оттуда, так и сделали. Мятежи часто бывают кровавыми, но этот — особенно.

— Ты была там?

— Нет, в тот момент Империя предпочла сделать вид, что меня не существует, но связи у меня остались.

Я задумался.

— Сетра, а был когда — нибудь хоть один успешный мятеж против империи?

Она не сразу, но ответила:

— Да нет.

— Тогда вообще глупо, должно быть, затевать их, не так ли?

Я ожидал услышать в ответ какую — нибудь ехидную шуточку, однако Сетра задумчиво проговорила:

— Это на самом деле интересный вопрос. Я его изучала.

«Босс, что же ты наделал.»

«Заткнись.»

— Часть ответа — успешных мятежей против империи никогда не было, потому что как только мятеж начинает причинять слишком много хлопот или сложностей, чтобы его подавить — Империя заявляет, что все это часть переговорного процесса, и более — менее соглашается сделать все необходимое, чтобы решить спор.

— Ха. Хитро. Надо как — нибудь тоже попробовать.

Меня больше порадовало, что Лойош достаточно очухался, чтобы начать ехидничать. А то я беспокоился. Он куда ближе меня принял к сердцу то, что мне пришлось поцеловать мостовую.

Чуть позднее Сетра сотворила, в общем, что — то еще: хмурилась, водила надо мной руками — а я напрягался, ожидая боли, которой так и не было.

Нет, я не жалуюсь. Час или два спустя я заметил, что мне стало лучше, усталость уже не так одолевала. Похоже, еще немного отдохнуть, и я верну себе прежнюю лихость, да.

Мы еще раз несколько поговорили с Сетрой, в основном о том, как я себя чувствую, и наконец она сказала, что довольна моим прогрессом.

— Разумеется, — добавила она, — это не отменяет того факта, что ты идиот.

Я поднялся, обнажил оружие и продырявил ее в шести местах, прежде чем она пошевелилась, а затем…

Прости, Сетра. Просто хотелось увидеть этот твой взгляд. Но раз уж ты тут сидишь, пока я изливаю свои впечатления, тебе следует ожидать…

Ладно, ладно.

Нет, конечно, я не обнажал оружия и не вставал, просто сказал нечто умное, а именно:

— Чего?

— Влад, кто самый могущественный из знакомых тебе волшебников?

— Ну, ты.

— Так к кому ты первым делом должен был обратиться, когда с тобой стряслось могучее некромантическое нечто, скажем, ты превратился в демона?

— А, так ты об этом слышала?

— У меня есть свои источники, — сообщила она.

— Ну раз уж так — что мне с этим делать?

— Рассказать мне, для начала.

— Какую именно часть?

— Все.

Она кивнула.

— Запустить, — повторил я, — э, а что вообще произойдет, если его запустить?

— Не могу точно сказать. Оно пробудит в тебе желание отправиться куда — то, не уверена, куда именно, а когда ты там окажешься, оно что — то сотворит со всем хаосом в округе, однако определить, что именно — в общем, тут нужно куда больше работы.

— Мне оно повредит?

— Не должно. Эффект должен распространяться от тебя наружу во всех направлениях, но все, что не является чистым хаосом, затронуто не должно быть.

— А убрать его можешь?

— Да.

— Тогда, пожалуйста… нет, погоди. У меня идея.

Возможно, она единственная, кто при этих словах не станет отпускать ехидные комментарии. Хотя нет, наверное, Некромантка тоже.

Вот такие вот интересные у меня знакомства.

Я почувствовал взгляд Коти, покосился на нее и улыбнулся.

— А знаешь, это вполне может сработать.

Ели мы с Коти одни — не считай Лойоша, конечно, — а на стол накрывал Тукко, шаркая, весь перекособоченный. Но омлет он сделал весьма вкусный. И пока мы ели, Коти спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Ты о чем?

— О Пакитине.

— А. Да, я собираюсь не становиться у него на пути.

— О боги, Владимир! Ты стал мудрее!

— Да, так бывает, когда тебя убивают.

— В прошлый раз ты после этого сделал мне предложение.

— Ну так а я о чем?

Кажется, это был правильный ответ.

Какое — то время я гулял по закоулкам горы Дзур. Кажется, я вроде как немного уяснил, где тут что, но очень уж сложная архитектура. Впрочем, мне удалось убедить себя, что я вроде бы уже почти выздоровел.

Последствием чего стал спор, готов ли я отсюда уйти, и я проиграл — но против меня были Сетра, Коти и Лойош; я попытался привлечь на свою сторону Тукко, однако он отказался, и пришлось мне согласиться еще пару ночей провести тут.

Я ничем таким не занимался, но со мной была Коти, и мы с Сетрой устроили рассылку свадебных приглашений. Та еще получилась компания. Вот не знаю, может ли столько драконов и джарегов находиться в одном помещении и не поубивать друг друга. Однозначно, будет интересно.

Еще я размышлял над поисками Тависсы. Я знал, что Сетра права, иного и быть не могло. Искательница Тропы указала на правильную точку на карте, просто цель находилась, так сказать, под ней.

Еще мне предстояло кое — что решить. Хочу ли я сообщить Ширет то, что узнал, или отправиться туда самому? Если я пойду сам — мне надо появиться на месте с обнаженными клинками, или намереваясь поговорить? Сам я хотел поговорить с Тависсой и выяснить, каков у нее был план. Да, мне было любопытно, признаю. Только вот я не знал, возможно ли такое.

И мне совершенно не хотелось появляться там, не зная, что она задумала, иными словами, какой у нее план. Вот — вот, как бы так выяснить, какой у нее план, до того, как я об этом спрошу. А я ведь даже не представлял пока, что лучше, помочь ей или расстроить ее планы.

Нравится мне это выражение, «расстроить планы».

Пару раз я связался с Крейгаром и проверил, нормально ли идут дела.

И много бродил по коридорам, пытаясь вычислить, что же Тависса задумала. Сетра сказала, неспешная ходьба полезна, ибо способствует исцелению; особой пользы для вычисления чужих задумок я в ней не выявил.

Коти гуляла со мной, и мы разговаривали о свадьбе, о Тависсе, а иногда и о том, что я теперь демон, но Коти видела, что об этом мне даже думать неохота, поэтому не настаивала.

— Нам недостает слишком многого, — проговорил я. — Что — то соединяет ту покупку земли в Норпорте, и мятеж на Мысе Зерики, и нынешнюю сделку с контрабандой. И пока я не пойму, что это, мне боязно заявляться к Тависсе и загонять ее в угол. Если я не знаю, чего она хочет и как планирует это заполучить, я не знаю, как выжать из не то, что нужно мне.

— Ты всегда можешь просто войти с умным видом и блефовать, — сказала она.

Я кивнул.

— Возможно, так и придется. С Ширет же сработало. Вроде как.

— Вроде как, — согласилась она.

— Я не слишком разбираюсь в земельных сделках, но знаю, что можно сделать деньги, если купить участок, провести развитие территории и продать. И еще больше денег делают, когда покупают, изображают развитие территории и продают. А Тороннан как — то работал какую — то более сложную схему, когда купили, взяли кредит для развития и потом все списали за долги. Я тогда работал телохранителем у его счетовода, но все равно не понял, как это работает.

— Но откуда мы знаем, что затеянное Тависсой вообще связано с восстанием или с этой операцией по контрабанде?

— Ха. Верно. Не знаем. Просто когда я вижу кучу непонятных фактов, я пытаюсь связать их воедино, но они вообще — то не обязательно связаны.

Покупка земли могла быть просто попыткой быстро заработать, почему — то дело сорвалось, и оно не имеет никакого отношения к… Ох.

— Владимир?

Я остановился.

Лойош все еще был несколько не в себе после того, что считал своим промахом, и наверняка лишь по этой причине он не хохотал сейчас, когда я мысленно ругал себя на все корки.

— В чем дело, Владимир?

— Я идиот, — вслух признался я.

— Вовсе нет. Что…

— Тависса — тсалмот, а не йенди.

— Не понимаю.

Я поцеловал ее.

— Ты была права.

— Я, конечно, люблю, когда выходит, что я права, — улыбнулась она, — но, может, объяснишь?

— Нет никакого многоходового плана, просто пачка отдельных планов. Я бы предположил, что на сделке с землей она планировала куда — то втянуть Червик, а когда дело не выгорело, просто отбросила план и продала участок.

Помнишь, я нашел те монеты? Вот пари держу, если бы я тогда внимательно посмотрел на них, там отчеканен портрет Червик. Ее предполагалось втянуть в тот мятеж подставным лицом, но и это не сработало. Ставлю пять дней мытья посуды, было еще несколько попыток, о которых мы и не слышали. Так работают тсалмоты: раз за разом пытаются, пока что — нибудь не получится.

Она задумалась и медленно наклонила голову.

— Так сходится.

Я кивнул.

— Последней ее идеей было как — то втянуть Червик в ту сделку с контрабандой, а я ее порушил, забрав камень. И она придумала что — то новенькое, наложив на меня то заклинание.

— Тогда как ты его планируешь использовать?

— Чтобы вернуть мои восемьсот монет? Не знаю.

— Значит, это следующий шаг, который надо продумать.

— Ага. Мой лекарь разрешил мне завтра покинуть эти покои. Да, и спасибо тебе.

— За что?

— За то, что осталась здесь со мной. А то я бы с ума сошел.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы продолжили бродить по закоулкам горы Дзур, кажется, заблудившись окончательно. К счастью, Тукко сумел нас найти и привести обратно как раз к ужину. Не то чтобы ужин был какой — то особенный, он просто выставил на стол хлеб, сыр, копченое мясо, фрукты и овощи, и проворчал нечто неразборчивое, что я расшифровал как «можете есть», так что мы так и поступили.

Сетра позднее присоединилась к нам за чашкой вина, и мы объяснили, что сумели вычислить, и она ответила: «Ага».

— Итак, — проговорил я, — теперь, когда я хотя бы понимаю, что происходит, мне просто осталось решить, что с этим делать.

— Это будет несложно, — сказала Сетра, и я лишь секунду спустя понял, что это у нее сарказм такой.

Мы провели там последнюю ночь, выпили по чашке клявы от Тукко, и Сетра телепортировала нас обратно домой. Я подумал, не начертать ли свое имя на этом куске мостовой у конторы, раз я тут столько времени провожу.

Поведал об этом Коти, пока мы оба ожидали, пока рассеются эффекты от телепортации, но она сказала, что лучше бы тут поставить пару удобных стульев. Практичная ты моя.

Ощутив наконец, что ноги должны нас удержать, мы вошли. Мелестав кивнул, словно я и не отсутствовал на месте три дня. Я сразу направился к себе в кабинет и наблюдал за дверью, пока не появился Крейгар.

— Что случилось, Влад?

— Оказывается, нашему соседу вовсе не все равно, что мы покусились на его территорию. Кто бы мог подумать.

— Насколько серьезно?

— Ну, я же здесь, и все еще могу ходить.

— И насчет восьми сотен ты сдался, да?

— Я бы сдался, если бы меня пришили именно из — за них.

— Так какой будет план?

Я посмотрел на Коти, та — на меня.

— Собираюсь поболтать с дамочкой, которая живет в пещере. Ну, по крайней мере, я так думаю.

— А она захочет болтать?

— Узнаем в процессе.

Он покачал головой, но отговаривать меня не пытался.

— Мне нужно что — нибудь тут уладить?

— Ничего такого, что не могло бы подождать, пока ты вернешься, или стало бы важным, если ты умрешь.

— Какой исполнительный, — восхитилась Коти.

— Ладно, — сказал я, — тогда мы пошли.

— Точно не хочешь телепортироваться? — уточнил Крейгар. Думаю, этакое прощальное ехидство, а вдруг меня все — таки убьют. Я решил не отвечать.

Мы остановились, чтобы прихватить с собой перекус «слишком заняты, чтобы нормально поесть»: хлеб, сыр и колбаски. Мне бы такое давно надоело, но очень уж мне нравится такая снедь, да и вариаций ее уйма. Колбаски эти готовил тип по имени Фештир, у него половина рецептов с орегано. Сыр же выбирала Коти, ее любимый сорт — очень острый йиштен[32], вкусный, хотя по мне, слишком крошится. Упаковав перекус, мы двинулись дальше на запад.

— Если это такой деликатный способ спросить, не является ли моим мотивом отмщение — нет.

— В таком случае восстановление должного.

Она кивнула.

— Не то чтобы я возражала против некоторой компенсации, как вы понимаете.

— Безусловно. Вы кучу времени потратили на изучение волшебства.

Кстати, вы сразу стали специализироваться на некромантии, или же это было частью плана с Мысом Зерики?

— Так много вопросов, и так мало причин на них отвечать.

— Собственно, причину я могу привести. Я обнаружил то заклинание, которое вы — не сами, опосредованно, — наложили на меня. Ну, вернее, один из моих друзей обнаружил; сам — то я не настолько хорош.

Она протянула было руку, замешкалась и спросила:

— Можно?

Я выпустил в ладонь Чаролом.

— Если вы имеете в виду лишь проверить — да.

Она взглянула на цепочку, и глаза ее округлились.

— Ох и ничего ж себе!

— Действуйте.

Она кивнула, протянула руку ко мне и вновь села прямо.

— Заклинание по — прежнему на месте.

— Да, частично. Эффект сохранился, условие запуска тоже. Но там ведь было и побуждение, которое заставило бы меня захотеть оказаться в нужном месте?

Она снова шевельнула руками и проговорила:

— Понимаю. Хорошо сыграно.

Я наклонил голову и убрал Чаролом.

— Значит, чтобы это сработало, мне нужно убедить вас сделать все добровольно, а для этого — ответить на ваши вопросы.

— Хорошо, что мы достигли взаимопонимания.

— Ладно, джарег. Что вы хотите знать?

— Во — первых, Ширет.

— Она не знает, что я ее использовала. Ее схема — продажа экстракта хиши — осталась работоспособной, так что у нее нет причин быть недовольной, или же узнавать больше, чем она уже знает. Что еще?

— Каким образом то, что я должен сделать, вам поможет?

— Заклинание защитит земли Червик от эффектов хаоса.

— И? Как это…

— Это незаконная магия, доимперское волшебство.

— А. Так. Да, понимаю, это доставит ей неприятности. Но как вы собираетесь потом вернуть ваш титул?

— У меня есть план.

— При всем уважении, пока все ваши планы не очень — то срабатывали.

— Может не сработать и этот. Но попытаться стоит. Кстати сказать, а почему вы не пошли к ней? У нее ресурсы всего Дома.

— Я ходил. Она отказалась платить за информацию.

— Понятно. Что ж, позволю себе надеяться, что об этой ошибке она еще пожалеет.

— Конечно. Пока же, полагаю, лучше вам рассказать подробнее.

— Как только она окажется связана с доимперским волшебством, я предложу ей либо во всеуслышанье объявить, каким образом я утратила свое положение, либо принять последствия.

— Шантаж.

— Убеждение.

— Шантаж.

— Подробности.

— Итак, я оказываюсь на месте — и срабатывает это заклинание, защитив территорию от хаоса.

— Верно.

«Морролан? Привязка на меня есть?»

«Искательница Тропы все взяла, — отозвался он. — Можем выдернуть тебя в любую минуту.»

— С кем это вы говорите? — поинтересовалась Тависса.

— Сообщаю друзьям, что никто не пытается меня убить.

Она кивнула.

— Так вы это сделаете?

— Давайте не забегать вперед. У меня еще остались вопросы.

— Задавайте.

— Зачем накладывать на меня заклинание таким образом? Призвав меня?

— Во — первых, когда камень не при вас, я не могу вас найти. Кроме того, вокруг вас попадаются весьма могущественные персоны, о чем свидетельствует и то, что вы обнаружили заклинание, и то, что попали сюда.

Если в момент наложения заклинания они окажутся рядом — они, несомненно, этому помешают, как уже расстроили предыдущий мой план.

Мне не понравилось, что она использовала мое слово, однако я лишь проговорил:

— Да, логично.

— Ну так на каких условиях вы согласитесь отправиться туда и сделать это?

— Девятьсот тринадцать империалов. Вся сумма авансом.

— Странная сумма.

— Так уж вышло.

— Расписку на Харбро примете?

— Я тоже с ним работаю. Да, подойдет.

Она присела за стол, порылась в ящиках, нашла нужные предметы, после чего я услышал «шорх — шорх», конечно, я предпочел бы знакомое «звяк — звяк», но и это пойдет. Подув на расписку, она встала и вручила листок мне.

Платежное поручение, порядок.

— Хорошо, — сказал я. — Как все это сработает?

— Я телепортирую вас в нужное место, заклинание запустится само, а дальше идите куда хотите.

— Хорошо.

И когда осталось только сказать «я готов, действуйте» — слова замерли у меня на языке.

— Господин Талтош? — проговорила она.

Вот как вам описать следующие несколько секунд? Я могу рассказывать о боях, в которых участвовал, о раздражающих моих собеседников разговорах, я даже — ну, почти — могу говорить о волшебстве и всяких тайных странных вопросах, с какими вроде бы особых дел не имею. Но как мне описать вот эти вот пару секунд, пока я набрал в грудь воздуха, чтобы сказать «вперед, действуйте» — а вместо этого я…

Я думал, вот что я делал.

Я стоял, почти готовый закончить наконец это дело, а вместо этого я думал, и вот как описать то, что я думал — не знаю. Знаю, что пока я вот так вот стоял, один вопрос все не уходил из моей головы, и убрать его в сторону никак не получалось: теперь я демон.

Что вообще значит — быть демоном? О да, знаю, это значит «проявляться». Но на самом деле? Меняет ли это суть — там, в глубине?

Когда драгаэряне говорят о демонах, у них появляется этакая ухмылочка — примерно такая же, как когда они говорят о выходцах с Востока, и я, наверное, должен бы к ней привыкнуть. Но мы, люди, воспринимаем демонов иначе: они связаны со страхом, с идеей непостижимого нами могущества, и вообще они плохие. И еще этакое чувство того, что желает причинить нам вред, и оно может это сделать способами, для нас непостижимыми, а мы никак не можем этому помешать. И полагаю, даже для драгаэрян есть нечто такое, глубинное, что говорит «демоны — зло», ибо не будь они злом, они бы не были демонами.

Я не знаю, что есть зло для драгаэрян. Я не знаю, что есть зло для людей. Я не знаю даже, что есть зло для меня самого. Полагаю, убивать людей, а иногда избивать их или угрожать, вышибая из них деньги, тоже можно считать злом, но для меня это просто то, что я делаю, чтобы жить, чтобы хоть сколько — то управлять своей жизнью. Большинство людей этого не могут, знаете ли. А вот я — могу: я могу сам решать, что хочу, а чего не хочу. Это совершенно недоступно многим теклам или поденным рабочим в Восточном гетто, но это то, чего хочу я — быть свободным хотя бы настолько.

И вот части этой свободы я и лишился.

Существуют книги по демонологии — как призывать определенных демонов, как контролировать их. Тех, кто был изучен. Значит ли это, что сейчас и я появлюсь в чьей — то книге и пойду по рукам?

Сделает ли это меня бессмертным? Я слышал, что демоны, умерев в своем собственном мире, в некотором смысле продолжают существовать, их можно призвать, их можно контролировать. Могу спросить Некромантку, только не хочу. Не уверен, что я желаю бессмертия — не такого, по крайней мере.

И мне очень не нравится мысль, что меня можно контролировать.

Я не чувствовал себя сколько — нибудь иным. Я все тот же Влад, который любит готовить вермишель и соус из моллюсков, которому нравится целовать девушек с Востока, который любит — ладно уж, будем откровенны — ощущение власти, когда раздает приказания драгаэрянам, и когда порою знает, что именно он определит их судьбу, именно он окажется последним, кого они увидят в этой жизни. Им, тем, за чье убийство мне заплатили, я могу причинить вред, причем могу сделать это способами, для них непостижимыми, и они никак не могут этому помешать.

А значит, то, что я демон, не должно иметь значения; это ничего не должно изменить.

Коти не смотрела на меня как — то иначе, Лойош не говорил со мной как — то иначе.

Но теперь в голове у меня звучал тот звук, то слово, то имя, которое было моим именем на более глубоком уровне, чем простое «Влад», оно значило куда больше, и из — за этого меня можно заставить что — то сделать.

Меня можно заставить сотворить много зла, пусть даже я и так творю много зла и не очень понимаю, что это значит.

И этот вот кусочек бумаги у меня в руке вдруг оказался еще одним способом контролировать меня. А их и так через край.

Я смял расписку и швырнул на пол.

— Нет, — выдохнул я. — Простите, сделки не будет.

Она нахмурилась.

— Я не…

— Мне плевать, — сказал я. — Мне плевать на эти Виррой проклятые восемь сотен, мне плевать, что именно я взял тот камень. Но вы что — то сотворили со мной, вы забрали у меня то, чего никто ни у кого забирать никогда не должен. Подумайте об этом.

«Морролан, забери меня отсюда.»

Он так и сделал, но телепортация заняла слишком много времени.

Она решила, что я на нее нападаю? Вряд ли, поводов не было. Она подумала, что я намерен исчезнуть, что — то придумать, вернуться и убить ее?

Для столь сложной мысли времени не было, слишком быстро все случилось.

Я по — прежнему не уверен, однако скорее всего она даже и не думала ни о чем. Просто почувствовала импульс волшебства и отреагировала. Не то чтобы сам я так никогда не поступал.

Телепортация продолжалась секунды две, у меня хватило времени, чтобы увидеть, как дернулось ее лицо, заметить, как она указала на меня пальцем, почувствовать, как нечто врезалось мне в левый бок чуть ниже ребер.

Вокруг меня возникла библиотека Черного замка, и Алиера сказала:

— У тебя кровь. Позволь…

— Нет, — выдохнул я. Прижал руку к боку, зажал, не обращая внимания на влажное. — Нет.

— Влад… — проговорила Коти.

— Нет. Она только что на меня напала. С меня довольно. Нет. Я хочу закончить это. Сейчас, пока она еще не успела поставить блок, который не сумеет взломать Морролан. Отошлите меня обратно туда.

Коти поднялась, лицо ее было высечено из камня, и встала рядом со мной. Лойош приземлился мне на плечо.

«Босс, ты не в той форме…»

«Заткнись.»

— Действуй, Алиера, — сказал я.

— Ты погибнешь.

— Плевать. Я устал, что меня режут, рубят и призывают. Достало.

Алиера, пожалуйста. Сейчас же.

Я был настолько выжат после первой телепортации, не говоря уже о ранившем меня заклинании, что вторую телепортацию едва заметил, только что мы вновь оказались в пещере, а потом все стало тонким и узким, наверное, я на миг отключился, потому как иначе неясно, почему я вдруг лежал на земле, и непонятно, как снова сумел встать, причем по — прежнему зажимая ладонью бок.

Они могли прикончить нас прямо там, на месте. Нас было всего двое, ладно, трое, считая Лойоша, но Коти и меня еще пошатывало, мы едва на ногах держались. Но они, сколько я понял, просто смотрели на нас, не веря, что мы представляем для них угрозу, и ожидали, чтобы узнать, зачем мы здесь. Тависса напала на меня, даже не думая, когда я ничем ей не угрожал — а сейчас, когда угроза была реальной, она подумала и нападать не стала.

Когда я поднялся на ноги, Коти стояла уже вполне уверенно и обнажила кинжалы. Я убрал руку с раны, надеясь, что не истеку кровью слишком быстро, перехватил окровавленной ладонью Чаролом, а второй рукой обнажил шпагу.

Тависса смотрела на меня как на идиота, что было правдой. Затем пожала плечами и кивнула своим людям.

Мы остались на месте, ожидая их хода. Плечо Коти касалось моего плеча, расслабленное, готовое. Голова у меня слегка кружилась, но я не собирался этого выказывать. А еще меня мутило — но это где — то там, далеко, и ничего не значило, потому как рана кровоточила, и за полшага до гибели мне было совсем не до того, чтобы чувствовать дурноту после телепортации.

Так, в принципе, я предпочел бы дурноту.

Но жаловаться не стану: сам влез.

Время замерло, ожидая, что мы нападем на них, или что они нападут на нас. Однако случилось нечто иное.

Я почувствовал хлопок воздуха: перемещение. Можно было посмотреть, кто это, однако этого не требовалось: на сцене возникла Черная Длань, и еще Искательница Тропы, и разъедающая грубая мощь двух этих обнаженных клинков отвечала на все мои вопросы.

Тависса попятилась. Она испугалась, как и все остальные. Расклад стал более чем равным.

— Влад, — проговорил Морролан.

— Что?

— Оставь их.

— Она…

— Знаю.

— Я не могу…

— Можешь. Это убийство, Влад. И она его не заслужила.

— Она сделала меня демоном.

— Не специально.

— Влад, — сказала Алиера, — он прав. Ты не можешь так поступить.

Я повернулся к Коти.

— А ты что думаешь?

— Что бы ты ни решил, — заявила она, — я тебя прикрою.

— Но они правы?

Она не ответила.

— Ну же, — проговорил я, — скажи.

— То, что ты пострадал, — сказала она, — само по себе не значит, что кто — то где — то неправ.

Слабость после телепортации, кровопотеря и горящее желание проделать в ком — то несколько дыр… но все же я их понял. И выдохнул.

— То есть после всего этого мы так никого и не убьем?

— Ну, вроде как тебе за это не платили.

И подарила мне улыбку, за которую я готов убить. Или умереть. Или, в некоторых случаях, даже удержаться от убийства.

Я сделал еще один вздох. И еще один. Повернулся к Тависсе:

— Следующий раз, когда мы увидимся…

А потом, думаю, я просто отрубился и не смог завершить угрозы.

Меня вернули обратно в Черный замок, пока я пребывал в благословенной отключке и не чувствовал телепортации. Алиера снова заштопала меня, на сей раз удержавшись от замечаний. Коти держала меня за руку.

А когда Алиера ушла, она сказала:

— Владимир, прости, что ты так никого и не убил.

Я рассмеялся и был рад, что вот я смеюсь — и не больно.

— Ты готова выйти замуж за демона? — уточнил я.

— Мой демон, — проговорила она.

— Твой демон, — согласился я.

И вот я сел, чтобы все это рассказать в очередной раз, и как раз рассказал.

Так вот, вопрос, Сетра, ты можешь что — то сделать? Я помню, раньше ты сказала, что не можешь, но…

И что, это все, что требуется? Если я не знаю имени, никто не сможет…

Э, о чем ты вообще?

Вирра? Богиня Демонов? В смысле — самолично? Да зачем бы ей…

Ладно, понял. Не знаю, но кажется хорошим обменом. Наверное. Лучше, чем…

А. Ну… а какую часть памяти я потеряю?

Это… так, ладно. Неприятно.

Нет — нет. Если выбор между таким вариантом и тем, чтобы позволить какому — то гаду меня призвать и заставить что — то делать, я в игре.

Действуй. Мне нужно что — то сделать, чтобы подготовиться?

Да, прямо сейчас.

Я… стоп. О чем мы вообще говорили?

И — Сетра. И хотелось бы разозлиться на нее, и на Богиню Демонов, за то, что они сделали — но, увы, теперь я помню и то, что сам хотел, чтобы они это сделали. И не то чтобы меня не предупреждали. Как же бесит, когда винить некого, кроме себя самого.

Лойош молчал, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я смотрел на скалу, где мы с Коти пускали «блинчики», и глаза мои жгло от слез, а потом я встал, развернулся спиной к морю — океану и вновь двинулся в сторону Адриланки. Возможно, там я достигну картиса.