Как зайка Мита забыла ключи

Мита, как и многие одаренные звери была очень рассеяна. Многие люди удивляются, как это так ученый знает сотни сложных теорем или, скажем, химических формул, и при этом совершенно не помнит об элементарных вещах — пугает номера трамваев, теряет шапки, уходит из лома в тапочках, хотя на улице дождь, и так далее. А меж тем все очень просто. Вот попробуйте читать в уме стихи и одновременно вспоминать дату рождения собственной бабушки. Ничего не получится — либо одно, либо другое. Либо ты сосредоточен на сложном эксперименте, либо помнишь, куда положил карандаш. Мита, была сосредоточена на экспериментах. Потому в первый же год обучения в Университете она забыла в транспорте два зонтика, перчатки, сумку с тетрадями (ее потом вернули), и торт, который она намеревалась съесть в общежитии с Фросей и Ляликом. В неизвестном направлении исчезли шарф, щеточка для шерсти и полосатый носок. Кроме того несколько раз Мита терялась сама, уезжая в дальние дали на неправильно выбранных автобусах и троллейбусах. Но все меркло перед проблемой ключей. Мита постоянно их забывала или теряла. Отчаявшись, она приделала к батарее веревочную лестницу, чтобы в случае чего, можно было проникнуть в комнату общежития через окно. Но это привело только к новым огорчениям. Теперь она стала вдобавок забывать вывесить лестницу наружу перед уходом.

— А можно я вообще не буду запирать комнату? — спрашивала она коменданта общежития.

— Нет! — запрещал тот. — Во всем должон быть порядок! Ушла — запри дверь. Пришла — открой. Есть ведь ключи. Или ты опять потеряла!?

И Мита уходила, грустно покачивая головой.

— Чего ты мучаешься, — однажды сказал Лялик. выслушав очередной рассказ о Митиных мытарствах. — Закажи дополнительные комплекты и храни вторые ключи от общежития в Университете, а дополнительные ключи от лаборатории у себя в комнате.

Решение было простым и гениальным. Зайка очень обрадовалась. Она сходила в металлоремонт и сделала не два, а четыре комплекта ключей, справедливо полагая, что будет забывать класть дубликаты на место, и вообще, зная, какая это подлая субстанция — ключи, и дело пошло на лад. Но вот однажды в мае, Мита засиделась в лаборатории. Она работала над своим проектом, подходил срок сдачи, а эксперимент шел не в полном соответствии с первоначальной гипотезой. Это открывало интересные возможности, и зайка была полностью поглощена опытом. За окном совсем стемнело. Вахтер дядя Вася стал многозначительно прохаживаться вдоль по коридору, гремя ведром, и всем своим видом намекая на то, что рабочий день подошел к концу, и пора мыть полы, закрывать комнаты и расходиться по домам. Мита неохотно отодвинула приборы. Расставила все по местам, установила режим работы приборов на ночь, и вышла, захлопнув дверь в помещение. Она села на последний совсем пустой троллейбус, спешащий по Ломоносовскому проспекту, вышла на площади Ганди и потопала к корпусам общежития. Почти все окна были темны. Зайка прошла по коридору, тускло освещенному ночной синеватой лампочкой в пыльном плафоне, подошла к своей двери и полезла в карман. Ключей не было.

— Елки — палки, — шепотом расстроилась Мита. — Что за напасть такая.

Она спустилась на первый этаж и постучала к вахтеру, но ей никто не открыл. То ли дежурный уже крепко спал, то ли вообще куда — то отлучился. Мита потопталась в вестибюле, потом вышла обратно на проспект и двинулась в сторону факультета. Она шла темными аллеями, мимо архива МГУ, факультетов Почвоведения и Биологии, мимо столовой и технических служб. Главное здание, искусно подсвеченное, гордо возносило свой шпиль к небу. Из ботанического сада одуряюще пахло сиренью. Было безлюдно, тихо и прекрасно. Зайка подошла к своему любимом лабораторному корпусу Химического факультета, взбежала по ступенькам и полезла в карман. Ключей не было. Только сейчас Мита отчетливо вспомнила, что, уходя, оставила связку в лаборатории на столе, а в ящике этого самого стола лежали запасные ключи от общежития. Мита вышла со двора факультета, присела на скамеечку возле неработающего фонтана и загрустила.

— Ну, наконец — то! — внезапно схватил ее за лапку крупный бородатый мужчина в фартуке. — Ищу их, ищу. Что ни вечер. «Дядя Вова, кролики сбежали!» Куды смотрят? Одно слово — «студенты».

Он пошел по аллее, увлекая за собой растерявшуюся зайку.

— Вы ошиблись, отпустите меня. Я не кролик, я — заяц! — попыталась вырваться Мита.

— Ишь ты! Говорит. Вот до чего дошло. Ну, молодцы биологи. Наука, это, понимаешь, не стоит на месте.

— Да что вам надо? — уперлась Мита.

— Ишь, ты, — опять завел свое бородач, не сбавляя, впрочем, шага, — Что мне надо, интересуется. Забавно.

— Мне совсем не забавно. Я кричать стану!

— Зачем кричать? — добродушно удивился дядя Вова, — Я ж тебя домой веду, дурашка. Убегут из зверинца и бродят ночами. А я лови — ищи.

Он подвел Миту к Биофаку и завел внутрь.

— Честное слово, я не отсюда. Я учусь на Химическом факультете.

— Ты, смотри, что делается. Как складно говорить научился кролик. Молодцы студенты. Хоть и растяпы.

Он открыл какую- то комнату, втолкнул совсем растерявшуюся Миту внутрь, и захлопнул дверь.

— Спите, зверюшки, да двери не открывайте. Говорят, из обезьянника совсем некультурный орангутанг сбег, так я его искать пойду, — крикнул он напоследок, и затопал по коридору.

Упоминание орангутанга, да еще некультурного напугали Миту. Она побаивалась больших неокультуренных зверей. Зайка потопталась у двери, а затем щелкнула выключателем. Яркий свет залил помещение. У окна стояло два стола, заваленных бумагами, журналами и учебниками. Рядом на тумбочке, помещалась небольшая плитка и электрочайник-многие ученые предпочитали перекусывать прямо на рабочем месте и не тратить время и деньги на столовую. Вдоль правой стены тянулись лабораторные шкафы, мойка, и стол — тумба, на котором были установлены стойки с чашками Петри и пробирками, а так же находился стеклянный прямоугольный аквариум без воды, зато с мышами. У противоположной стены громоздился вытяжной шкаф с препаратами и инкубатор.

— Миленько у них, — решила Мита и уселась в удобное старенькое креслице у стола.

Она отключила верхний свет, зажгла настольную лампу, поставила кипятиться чайник и взяла журнал Science. Было тепло, уютно и ничем не хуже, чем в общежитии. Зайка уже решила улечься спать на маленьком диванчике, гостеприимно примостившемся в углу, как вдруг кто- то затряс входную дверь. Мита вскочила. Так ломиться мог только он — некультурный орангутанг. Дверь ходила ходуном. Наконец, снаружи раздался разочарованный вой и звук тяжелых, удаляющихся по коридору шагов. Вдалеке хлопнула входная дверь. Мита вернулась в кресло. Некоторое время было тихо. И зайка совсем расслабилась. И тут, внезапно за окном затрещали кусты. Кто — то пробирался сквозь сирень прямо к окну комнаты. Зайка привстала и нервно задергала ушами. В аквариуме запищали мыши. Две огромные руки вцепились в оконную решетку. Над карнизом показался рыжевато- коричневый встрепанный затылок. Мита визгнула и нырнула под стол. Человекоподобное существо несколько раз сильно дернуло за железные прутья, отчаянно рыкнуло и снова зашуршало кустами.

— Да что ж ты такой неугомонный? — пробормотала Мита, выбираясь из- под стола и кидаясь к лабораторному шкафчику.

Она распахнула дверцы и занялась изучением его содержимого. Взгляд ее упал на небольшую стеклянную емкость, плотно закупоренную резиновой пробкой. Зайка потерла лапки и засуетилась. Для начала она быстро обклеила входную дверь по периметру скотчем, найденным на столе, затем, она нацепила перчатки, вскрыла упаковку со шприцем, ловко проткнула резиновую крышечку, набрала жидкость и затаилась у входа. По коридору уж грохотали шаги орангутанга. Тяжелая лапа опустилась на ручку двери и дернула створку. Мита, не теряя ни секунды, просунула иглу шприца через замочную скважину и вылила жидкость наружу. Послышался тяжелый вздох и звук падения тела.

— Старый, добрый хлороформ, — улыбнулась зайка, заклеивая скважину кусочком скотча, — Три — четыре часа глубокого сна ему обеспечено.

Мита налила закипевшую воду в кружку с заваркой, снова опустилась в кресло и развернула журнал. Раздался свист. Зайка подпрыгнула от неожиданности.

— Что ж такое? — повела она головой, — Откуда звук?

Мыши покрутили головами, намекая на свою полную непричастность к происходящему. Свист повторился. Теперь стало ясно, что его издает инкубатор. Там явно что- то происходило. Небольшой экран осветился, лампочки на приборной панели замигали. Мита немного поколебалась и потянула крышку инкубатора на себя. Открылась камера и на Миту уставилось два маленьких глаза с вертикальными зрачками. Заяц от неожиданность выпустила крышку, и она со стуком вернулась на место.

— Удав, — прошептала Мита, — новорожденный удав.

Она села рядом с машинкой и обхватила голову руками. С одной стороны, очевидно, что у зайцев и кроликов очень напряженные отношения со змеями. С другой стороны, малыш только родился, и требует ухода. На мышей надежды не было. Они сбились в кучу и тряслись, как осиновые листья на сильном ветру. Мита прошлась по комнате.

— Так, кроме меня ему никто не поможет — рассуждала она. — Значит, мне надо им заняться. А как? Что нужно новорожденным?

Она почесала затылок. Про малышей она знала мало. Единственно, что приходило на ум, это то, что их надо кормить, купать, лечить и укладывать спать. Мита снова заглянула в инкубатор.

— Выглядит достаточно здоровым, — констатировала она, — Значит пока можно обойтись тремя пунктами. Начнем с купания. Это, по- моему, самое простое.

Она подошла к мойке, заткнула слив своим носочком и открыла кран. Раковина стала наполняться теплой водой. Мита снова подошла к инкубатору, протянула внутрь лапки и поманила питона.

— Ути — ути — ути, иди на ручки, как там тебя зовут.

Удав недоуменно смотрел на шевелящиеся лапки, а потом попытался схватить одну за пальчик.

— Еще и кусается, — расстроилась зайка, — совсем никуда не годится. Как же его достать. И, главное, где потом хранить. В инкубаторе ему тесно.

Она посмотрела по сторонам.

— Видимо предполагается, что он будет жить в аквариуме, — протянула она.

Мыши в панике засуетились.

— Что вы носитесь? Не хотите с ним жить?

Мыши отрицательно закрутили головами.

— Тогда вам придется переехать, ребенку нужен простор, а вы уже достаточно взрослые. Посидите пока на полу. Ладно?

Она пересадила обитателей аквариума под стол и снова вернулась к новорожденному.

— Сейчас я поставлю кашу и будем купаться, готовься, — строго сказала она змейке. — Детей кормят кашей. Это я по телевизору видела, наверняка и удавов тоже.

Мита налила в кружку молока из пакета. Пошарила вокруг плитки, нашла мятую пачку овсянки, всыпала в молоко несколько щепоток и поставила все это на огонь. Потом вернулась к питону, изловчилась и, схватив его почти за голову (чтоб не укусил), сунула в пустую матерчатую сумку, ранее висевшую на вешалке. Удав недовольно пошипел и грустно посмотрел на зайку.

— Ничего, не обижайся, просто я тебя побаиваюсь, а в сумке ты отлично отмоешься.

Мита стала полоскать авоську в ванной. Удав крутился и пытался вырваться из плена. Он явно любил воду и хотел на свободу.

— Что ты крутишься? — умоляла его несчастная нянька, — Утонешь, что я буду делать? Где найду еще одного удава. Ты же университетская собственность. Вообще, веди себя достойно в этих академических стенах! Я уже вспотела вся тебя купать. Вот даже шерсть подгорать начала. Стоп!

Мита остановилась.

— Шерсть гореть не может! Каша!!!

Действительно, горела забытая на плите каша. Зайка ринулась к конфорке, бросив сумку в раковине. Густой черный дым тянулся вверх. Запищала пожарная сирена, включились автопожарники и с потолка хлынул дождь.

— Да что ж такое! Намокнут! Книги! Лекции! Боже мой!

Зайка выдернула шнур печки и принялась убирать бумаги. Она перекладывала их под стол, спасая от льющейся сверху воды. Наконец, автопожарники отключились. Мита перевела дух и огляделась. Каша больше не дымилась, а только слегка пованивала пригоревшим молоком. Искусственный дождь намочил диван и кресло, оставил на полу небольшие лужи, промыл и без того чистые лабораторные столы, заполнил до верху мойку. Стоп! Мойка, как раз стремительно пустела. Мита кинулась к ней. Удав, оставленный без призора, вырвался из сумки, начал плавать, баловаться и случайно, а может нарочно, подцепил затыкавший слив носок. Вода с шумом ринулась по трубам, утаскивая за собой новорождённого купальщика.

— Куда? — визгнула Мита, вцепляясь в еще торчащую в раковине голову малыша.

Началась борьба. Вода тащила удава вниз, Мита — наверх. Победил разум. Чистый, хотя и несколько помятый удав был насухо протерт в лабораторным халатом и помещен в аквариум.

— Уж искупались, так искупались, — протянула Мита. — Знаешь, я тебя совсем не боюсь уже. Пожалуй, ты мне даже нравишься. Я назову тебя Вася. Хорошее имя, и тебе подходит. А сейчас будем есть.

Она положила в чашку Петри кашу, достала из кармашка мятенькую шоколадную конфетку, покрошила ее сверху и сунула все это Васе в аквариум.

— С шоколадом можно съесть любую гадость, — заверила она удава. — Ты питайся, а я пока приберу.

Мита взяла тряпку и стала протирать пол. Вася понюхал еду и отвернулся, прикрыв нос хвостом. Тем не менее, откуда то раздавалось чавканье.

— Кушай аккуратно, — сделала замечание Мита, — Ты в Университете. Привыкай быть культурным.

Удав обиженно завертел головой.

— Что такое? Это не ты? Действительно. Каша вся на месте. А кто?

Она огляделась. Звук шел из-под стола. Мита нагнулась и ее глазам предстала страшная картина. Мыши, видимо проголодавшись, глодали тетрадь с лекциями.

— Негодяи! — закричала зайка, отбирая тетрадь. — Варвары! Это же знания. Их надо в голову, а не в желудок. Немедленно отдайте.

Мыши перепугано и виновато глядели на рассерженную хозяйку.

— Вы что, голодные? — смилостивилась та

Мыши закивали.

— Так бы и сказали. Идите есть кашу. И ребенка покормите. А я пока наведу порядок.

Она сгребла мышей и сунула их в аквариум. Удав обрадовался и двинулся в сторону новых постояльцев. Раздался отчаянный писк.

— Стоять! — скомандовала Мита. — Ты что задумал? Как можно? Они — твои гости.

Удав виновато потупился.

— Немедленно ешьте кашу и спать.

Звери нехотя придвинулись к не слишком аппетитно пахнущей тарелке. Старшая мышь подцепила кашу на лапу и сняла пробу, потом кивнула головой и все семейство принялось за еду. Вася, видя, что одна пища поглощает другую и он скоро останется совсем ни с чем тоже накинулся на овсянку. Мита же собрала растерзанные и мокрые лекции с пола, расправила их на столе и придавила сверху книгами, чтобы они просохнув не скукожились. В это время из клетки донесся писк.

— Что такое снова? — повернулась Мита. — Немедленно отпусти мышь! Ты что? Ты же наелся. Полную чашку овсянки умяли.

Удав нехотя поставил мышь на дно аквариума и начал утирать слезы.

— Что ты плачешь? Ты сытый, чистый. Ложись спать.

Удав покрутил головой.

— Почему не хочешь? Смотри, все хотят.

Действительно, мыши устраивались на ночлег, выставив, впрочем двух часовых. Старшая мышь качала на руках малыша, опасливо поглядывая на удава. Тот ткнул в нее хвостом и протяжно всхлипнул.

— Ты что, хочешь, чтобы она тебя укачивала? Ты поэтому ее схватил?

Вася горько вздохнул и снова утер слезы.

— Она слишком маленькая. Или ты уже слишком большой. Не взрослый, но тяжелый. Понимаешь?

Удав задумался и ткнул хвостом в Миту.

— Я? Качать удава? — удивилась зайка, — Впрочем, если так принято… Ладно. Иди сюда.

Она взяла Васю на руки и стала бродить по комнате, слегка потряхивая его и шепча таблицу умножения.

— Ты извини, — пояснила она, — колыбельных я не знаю, а это ближе всего тебе по возрасту.

Вася начал зевать. Мита и сама уже клевала носом. И тут снаружи раздался то ли стон, то ли вой. Кто-то большой завозился на полу, поднимаясь, а потом затопал к выходу. Мита бросилась к шкафу с пузырьками. Она набрала хлороформ в новый шприц и встала около двери. В коридоре снова послышались шаги. На этот раз зверей было несколько. Мита устроила Васю в аквариуме и подкралась к замочной скважине. Как раз вовремя! Те, другие уже наложили свои огромные лапы на ручку двери и она стала поворачиваться. Зайка со всей силы вогнала иглу в замочную скважину, и тут… игла уперлась во что-то твердое, лязгнула и отломалась. Хлороформ потек Мите на лапы. Сознание ее помутилось. Глаза закрылись.

— Ну, вот, кролик, ты и пришел в себя.

Дядя Вова сидел около диванчика и держал Миту за лапку.

— Дядя Вова, это не кролик, сколько раз говорить. Это заяц — Lepus timidus, — донесся голос слева.

Мита с трудом повернула голову и увидела высокого сутулого молодого человека в белом халате, склонившегося над аквариумом. Всклокоченные рыжие волосы что-то сильно напоминали растерянной пострадавшей.

— Я ж, Андрей Артемович, разве спорю. Вам, биологам, виднее. Кролик это или еще кто. А только натворил этот Lepus что-то несусветное.

— Да, уж, — повернулся к Мите студент, — Скажи мне, зачем ты хлороформом меня травила?

— Я не вас, я орангутанга. Он пытался проникнуть в лабораторию, а тут дети, мыши — зайка повела лапкой на аквариум

— Орангутанга? — засмеялся тот, — Это кто ж такое придумал? Я ключ забыл, а сегодня должен был питон родится. Вот я и лез на кафедру, а тут раз и в отключке.

— Простите, я ж не знала, — прижала лапы к груди Мита. — Я вообще с Химического. Тоже забыла ключи, а меня сторож схватил и сюда. Еще говорит, смотри аккуратно, тут орангутанг.

— Вот, нормально, — хлопнул ладонями о колени дядя Вова, — Это что ж сторож виноват?

— Нет, нет, что вы, — одновременно воскликнули будущие ученые.

— Ладно, похоже, все нормально обернулось, все живы, все цело, — смягчился сторож. — Только, что ж вы, головы научные, такую простую вещь как ключи уследить не можете? Учитесь, учитесь…

Он поднялся, еще раз оглядел лабораторию и затопал на выход.

— Вот, оставляю вам свой, — он отцепил от связки ключик и повесил его у двери на крючок.

— Пойдемте и мы, коллега, пройдемся, — помог подняться Мите Андрей Артемович, — выпьем настоящего кофейку в столовой. А то меня, лично, от хлороформа до сих пор мутит.

Они вышли, захлопнули дверь, немного прошли по коридору.

— Ой, я, кажется, забыл в лаборатории сумку с деньгами, — остановился Андрей Артемович.

Они вернулись к запертой двери. Ключа у них не было. Он спокойно висел на крючке внутри…..