В прибрежных мелководных районах Австралии обитают одни из самых крупных в мире актиний, носящих латинское имя Stoichactis: ротовой диск этих кишечнополостных достигает полутора метров в диаметре. Поверхность диска несколькими концентрическими кругами обрамлена бесчисленными щупальцами, которые усыпаны множеством стрекательных клеток, в свою очередь заполненных токсичным веществом.

Казалось бы, вряд ли кто осмелится сунуться в эти ядовитые заросли. И все же смельчаки нашлись. Среди этих жгучих волосков или в непосредственной близости от них всегда плавает парочка очень ярко окрашенных рыбок — амфиприонов. По свидетельству исследователей, невозможно найти ни одной актинии, возле которой не держались бы эти рыбки, так же как и рыбок — вне актиний. Даже в поисках добычи рыбки не уплывают дальше одного метра от своей защитницы. А при малейшей опасности они моментально бросаются в бахрому щупалец.

Окраска амфиприонов очень броская и яркая. Она представлена оригинальным рисунком из белых и черных полос на красном или золотистом фоне. Конечно, столь вызывающий наряд привлекает к ним разного рода добычу. А так как рыбки всегда и охотятся, и поедают добычу вблизи щупалец и ротового отверстия актинии, то, естественно, кое-что с их обеденного стола попадает и ей.

Кроме того, держась среди щупалец, рыбки постоянным биением плавников создают токи воды, что значительно улучшает газообмен у актинии. Опыты показали, что пересаженные в аквариум полипы в отсутствии симбионтов даже при хорошем кормлении, но при недостаточном водном обмене в конце концов погибали.

Помимо естественных вентиляторов, амфиприоны выполняют также и функцию «мусорщиков». Так, если на тело актинии попадают ненужные частицы, рыбки тотчас их удаляют. А в опытах, когда исследователи специально бросали на ротовой диск актинии небольшие камешки, рыбки захватывали их ртом и оттаскивали на расстояние 20–30 сантиметров от своей подопечной.

Очутившись в неволе вместе с актиниями, амфиприоны берут на себя еще одну функцию: они начинают их кормить. Во время опытов рыбкам бросали на небольшом расстоянии от актинии кусочки мяса. Мелкие они тут же проглатывали, а более крупные хватали ртом и подталкивали к ее щупальцам.

Долгое время ученые не могли понять, почему яд стрекательных капсул актиний не действует на ее симбионтов. Ведь любая другая рыбка, коснувшись щупалец актинии, получает смертельное отравление. Оказалось, что в щупальцах актиний вырабатывается особое вещество-ингибитор, тормозящее реакцию выброса стрекательных нитей. А в слизи, покрывающей тело амфиприонов, этот ингибитор накапливается, причем не сразу, а постепенно. Поэтому, приближаясь к актинии, рыбы сначала ведут себя очень осторожно, а уже потом, осмелев и накопив противоядие, забираются вглубь щупальцевого «леса».

А вот рыбка губан прячется от опасности в зубастой пасти барракуды, которая никогда не глотает губанов. За постой губан вносит маленькую лепту: соскребет налет с зубов хищницы и, как кот мышей, ловит паразитов.

Морских чертей — рыб из отряда ногоперых — нередко называют морскими удильщиками. И в этом есть определенный резон. Дело в том, что они и впрямь обзавелись устройством, напоминающим удочку. К тому же, сами рыбы еще и умеют хорошо маскироваться, принимая вид обломка коралла или губки, прилипшей к основанию рифа. А морской черт вида Antennarius maculatus весь покрыт шишками, бугорками, бородавками: не поймешь, где его лицевая часть, а где — хвост.

Лежит этакое чудовище, притаившись, на дне морском и ждет неразумную жертву. А чтобы заманить потенциальную добычу в свою пасть, хищник пользуется торчащей спереди «удочкой», которая представляет собой видоизмененный передний луч спинного плавника. Он тонкий и гибкий, а на кончике у него — самая настоящая приманка: мясистый нарост, чрезвычайно похожий на малька, червячка или на креветку.

В охотничьем же деле морские черти проявляют немалую изобретательность. Так, если «наживка» имеет вид червя, то и извивается она, как натуральный червяк. Если же она похожа на креветку, то и перемещается, как все креветки — резкими скачками, задом наперед. А коли приманка «сделана» в форме рыбки, то и водит ею удильщик, в точности имитируя поведение плавающего живца.

И как только в поле зрения морского черта попадет жертва, а его удочка, которая является еще и чуткой антенной, уловит колебания воды, которые создает находящаяся вблизи рыбка, удильщик молниеносно открывает пасть, увеличивая ее объем в 12 раз, и, словно мощным насосом, втягивает в себя солидный объем воды вместе с рыбешкой. И тратит он на эту операцию… менее шести миллисекунд.

Рыба-снайпер

Рыбка-брызгун обитает в пресной (обычно стоячей) воде, в малых водоемах, в манграх в Индии и Северной Австралии, в Полинезии и на Филиппинах. Главный объект ее охоты — насекомые. Правда, не те, что обитают в воде, а парящие… в воздухе. А для того, чтобы «достать» добычу, рыбка вооружилась чем-то вроде пневматического ружья, которое находится у нее… во рту.

На небе же у этих рыб имеется узкий и длинный желобок, который снизу прикрывается языком, превращаясь, таким образом, в тонкую трубочку, диаметром около 0,15 миллиметра. А очень подвижный кончик языка действует, как своеобразный клапан.

Когда рыбке необходимо произвести выстрел, она сжимает жаберные крышки, и в этот момент вода под давлением устремляется из глотки в нёбный канал. Кончиком же языка брызгун регулирует частоту выстрелов, посылая в цель серию капель или струйку воды.

Способ стрельбы брызгун выбирает в зависимости от положения и размеров добычи. Зависит он также еще и от индивидуальных особенностей каждой рыбы. Ученые считают, что наибольших успехов в своем охотничьем искусстве добиваются самые крупные и самые опытные брызгуны.

Может и не часто, но все же случается, что брызгун попадает в «десятку» даже с расстояния в два метра. Меткость стрелка тем более удивительна, что целится он под водой, делая поправку на преломление световых лучей.

Уникальная кооперация

Уникальный «симбиоз» для охоты ученые обнаружили у гигантской мурены и морского окуня. А ведь известно, что эти рыбы предпочитают охотиться в одиночку. Причем мурена отправляется на поиски добычи ночью, а окунь — в светлое время суток. Однако зоологи, исследуя рыб Красного моря, установили, что поведение этих хищников может меняться: мурены отправляются порой на охоту даже днем, к тому же, в компании с окунями.

Для мурены характерна индивидуальная тактика: охотясь, она маскируется в коралловых рифах и, заметив жертву, совершает молниеносный бросок. Это означает, что рыбам, дабы не стать жертвой коварного хищника, по ночам следует уплывать от берега подальше.

А вот морской окунь, наоборот, свои охотничьи рейды совершает днем в открытой воде. И, чтобы не попасть ему в желудок, потенциальным жертвам лучше всего укрыться в коралловых рифах.

Так вот, во время наблюдений за этими рыбами ученые установили любопытный факт: оказывается, окуни нередко заплывают в коралловые рифы, находят там мурен и начинают трясти перед ними головой. Таким способом они приглашают мурену на совместную охоту. Если мурена не прочь скооперироваться, она покидает свое убежище и вместе с окунем подплывает к тому месту, где прячется добыча.

Дальнейшие исследования показали, что объединение стратегий делает охоту этих рыб более продуктивной. Так, когда окунь промышляет вместе с муреной, то эффективность его охоты возрастает пятикратно. У мурены — она тоже намного выше, но насколько точно, исследователи ответить пока затрудняются…

Иногда в ясные солнечные дни можно увидеть, как неожиданно разрывается гладкая поверхность реки или озера и в воздух выпрыгивают мелкие рыбешки. Пролетев десяток-другой сантиметров, они снова уходят в воду. Таким способом многие пресноводные рыбы, да и морские тоже, спасаются от преследующих их хищников. Но хотя рыбки и находятся какое-то время в воздухе, и даже преодолевают при этом некоторое расстояние, однако назвать полетом этот их переход из одной стихии в другую нельзя.

И все же среди рыб есть такие, которые могут совершать самые настоящие полеты над водой. Обитают они в основном в тропической и субтропической зонах морей и океанов. Их всего около 60 видов, и почти все они относятся к семейству, уже название которого красноречиво говорит об особенностях его представителей: настоящие летучие рыбы.

Внешне почти все они похожи друг на друга. Но некоторые виды на стадии малька имеют усовидные выросты, которые у взрослых особей исчезают. Размеры этих рыб колеблются от 15 до 50 сантиметров. Для полета одни виды используют только грудные плавники, другие — еще и брюшные. Многие из них в соответствии со своими талантами обрели и соответствующую внешнюю форму. Так, их живот потерял округлость и стал плоским, тем самым увеличив общую несущую поверхность. Дальность же полета настоящих летучих рыб поражает воображение: по данным некоторых авторов, она достигает и полтора, и два, и даже три километра.

В воде летучие рыбы передвигаются со скоростью около 30 километров в час. Даже оторвав свое тело от воды, летучая рыба продолжает работать нижней лопастью своего хвостового плавника. Таким путем она получает дополнительное ускорение и увеличивает дальность полета. Используя хвостовой плавник как своеобразный ускоритель, некоторые рыбы, как брошенный по воде камень, лишь коснутся поверхности океана и летят дальше. А скорость их полета достигает 60 километров в час. Летают же эти рыбы в основном ночью. Потому что с наступлением темноты на охоту выходят ночные хищники, и летучие рыбы спасаются тем, что переходят из водной стихии в воздушную.

И все-таки, несмотря на столь поразительные успехи в скорости и дальности полетов, летучих рыб, хоть их и называют настоящими, тем не менее истинными летунами считать нельзя. А таковыми, по большому счету, являются только рыбы-клинобрюшки, представленные тремя родами и восемью видами. Именно они освоили машущий полет, характерный для всех покорителей воздушного пространства: насекомых, птиц, рукокрылых.

Грудные плавники у клинобрюшек выполняют функцию крыльев. Но не как у планера, а как у истинных летунов — у птиц и насекомых. Правда, обладая почти настоящими «крыльями», дальностью полета клинобрюшки не отличаются: они могут пролететь всего пять-десять метров. Прямо скажем, немного! И, тем не менее, именно они, клинобрюшки, и являются настоящими рыбами-летунами.

Наглость для флейты — не порок

Поистине нет предела изобретательности хищников во время охоты. Это касается и рыбы-флейты из семейства свистульковых, живущей среди кораллов или просто в прибрежных скалах.

Охотится она, предварительно оседлав какую-нибудь мирную рыбу. Облюбовав проплывающего поблизости попугая или сигана, флейта молниеносно выскакивает из засады и ловко устраивается у него на спине. Тот пытается от нее освободиться, но не тут-то было. С помощью сильного брюшного плавника флейта прочно удерживается на спине своего «коня». В конце концов, после тщетных попыток сбросить «седока», «лошадке» ничего не остается, как примириться со своей незавидной участью.

Когда же «оседланная» рыбка начинает питаться, к ней, в надежде поживиться остатками с ее «стола», устремляется ничего не подозревающая мелочь. Тут-то и появляется флейта, которая, соскочив с «седла», хватает зазевавшуюся жертву и снова возвращается на насиженное место. А чтобы быть менее заметной, флейта нередко маскируется под цвет эксплуатируемой рыбы: например, на темных сиганах сидят темные «наездники», на желтых — желтые и т. д.

«Морской жеребчик»

Морской конек — рыбка из семейства морских игл поистине удивительная. И не только потому, что своим внешним видом напоминает лошадку. У нее немало и других особенностей.

А начнем рассказ о ней с того, что питается она мелкими морскими рачками. При этом не приближается, как можно было бы подумать, к своей будущей добыче, а ждет, пока жертва сама к ней приплывет. А когда это случится, конек бледнеет, словно от охватившего азарта, и фокусирует глаза на появившейся в поле зрения жертве. После этого конек втягивает щеки, создавая во рту разряженное пространство. Затем резко открывает рот, и рачок оказывается в образовавшейся перед ним воронке. А аппетит у конька не слабый. Особенно, в детстве: в эксперименте за первые десять часов жизни малек успел проглотить около 4 тысяч миниатюрных креветок. Когда же угроза нависает над самим коньком, он, уплывая от хищника, быстро начинает работать двумя маленькими жаберными плавниками, совершая ими до 35 взмахов в секунду.

А теперь — о голосе морского «жеребчика». Так как ротик у рыбки маленький: всего 1 миллиметр в диаметре, — то заржать по-настоящему, по-лошадиному она не может. И, тем не менее, «голос» она все-таки подает, да к тому же довольно громкий.

Звук же морской конек производит исключительно при помощи головы. Но она у него не вращается в разные стороны, а только назад. На затылке же у рыбки имеется специальная зубчатая коронка, а под ней — три сросшихся позвонка. И вот когда «морской жеребчик» резко вскидывает голову, коронка задевает за позвонки, и раздается сильный щелчок, который к тому же усиливается, словно резонатором, плавательным пузырем.

А щелкающие звуки морские коньки воспроизводят в момент любовных игр. Причем «разговаривают» и самцы, и самки. Сам же процесс ухаживания, пожалуй, один из ярчайших примеров подводного эротического танца. Самец и самка сплетаются хвостами, раскачиваются в разные стороны, потом начинают вращаться вокруг друг друга, создавая, таким образом, настоящую мини-карусель. При этом они то поднимаются вверх, до самой поверхности воды, протыкая ее головами, то вновь погружаются в глубину. Этот фантастический танец длится часами, во время которого самка откладывает икру в специальную сумку на брюшке самца.

Когда приходит час намеченного природой священнодействия, самец надавливает на нижнюю часть сумки хвостом, заставляя отверстие открыться, и самка с филигранной точностью опускает в него несколько икринок.

После завершения кладки, в которой насчитывается от 100 до 500 яиц, сумка зарастает и становится непроницаемой для воды. Изнутри она выстлана специальной тканью, пронизанной кровеносными сосудами. Икра развивается в этом удивительном инкубаторе около месяца, получая кислород и другие необходимые вещества из крови отца.

Эти ужасные мурены

В рейтинге самых опасных для человека морских рыб мурены из семейства угревых, безусловно, будут не последними. Конечно, их обойдут акулы, возможно, скаты и иглобрюх. Ну вот, пожалуй, и все конкуренты. А ведь документально зафиксированных фактов, которые подтверждали бы нетерпимое отношение мурен к человеку, почти нет. По крайней мере, столько, сколько об акулах и иглобрюхе, о них не писали.

Скорее всего, дурная слава за этими морскими рыбами закрепилась со времен Древнего Рима. Дело в том, что у древних римлян высоко ценилось мясо мурен. Поэтому их во множестве содержали в особых аквариумах, или писцинах (от латинского pisces — рыбы). И вот однажды некий Видий Поллин узнал, что лучшим кормом для мурен служит человеческое мясо, и ради этого легко пожертвовал несколькими своими рабами. А Нерон бросал рабов в садок с муренами для развлечения своих друзей… Так и закрепилась за муренами слава людоедов. И даже века не изменили в сознании человека этого представления о муренах.

Конечно, если мурен случайно тревожили, они могли, как и любое животное, среагировать соответствующим образом. А вообще люди, которые много времени проводят в местах обитания мурен, заявляют, что эти хищники не нападают на человека без провокации с его стороны. А согласно некоторым наблюдениям, они, наоборот, весьма миролюбивы. Это подтверждает, в частности, Дюма — коллега Ж. И. Кусто. Во время ловли омаров его укусила за палец мурена. По его описаниям, она не напала, а просто сделала предупреждение: «Ранка была незначительная и за ночь затянулась».

В аналогичной ситуации оказался известный исследователь кораллов И. Шециард. «Помнится, однажды меня укусила одна мурена: когда я собирал образцы кораллов, я нечаянно положил руку ей на голову, — описывал происшедшее Шециард. — Укус был совсем не опасен, скорее даже не укус, а щипок-предупреждение…».

Более того, мурены могут иногда даже «подружиться» с человеком. И о том, что этих рыб можно приручить, знали еще в Древнем Риме. Так, римлянин Красс писал, что в одном садке у него жила прекрасная большая мурена, которую он очень любил и украшал золотыми пластинками. Она узнавала его голос, подплывала к нему и брала пищу из его рук. Красс был настолько привязан к мурене, что, когда она околела, он похоронил ее, долго оплакивал и носил по ней траур.

Конечно, этому сообщению можно было бы и не поверить, посчитав его за одну из басенок древних. Но подобные случаи, хоть и редко, происходят и в наше время. Например, молодая ныряльщица из Джорджтауна Энн Джевис приручила мурену принимать еду из ее рук. А мурены, с которыми «подружился» участник экспедиции Тура Хейердала на лодках «Ра» и «Ра-2» Жорж Сориал, брали корм прямо у него изо рта! Так что говорить о муренах как о церберах моря, по крайней мере, не совсем корректно.

Однако, ведя разговор о муренах, следует помнить, что это не один какой-то вид морских рыб, а целое семейство муреновых, насчитывающее около 200 различных представителей. Все они теплолюбивы и поэтому обитают в тропических и субтропических водах Индийского, Тихого и Атлантического океанов.

Мурены находят себе пристанище в расщелинах скал и рифов, в нагромождениях камней и в складках донного ландшафта. Естественно, такая среда обитания оказала на их внешний облик соответствующее влияние. Вытянутое, змеевидное, сплющенное с боков мускулистое тело, покрытое гладкой кожей, позволяет муренам легко проскальзывать в любые норы.

Легко заметить, что мурены очень схожи со змеями. Мало того, что у них змеевидное тело, у них также отсутствуют брюшные и грудные плавники, а хвостовой плавник часто сливается со спинным и анальным. Эту змеиную внешность дополняют маленькие глазки и непомерных размеров пасть с глубоким вырезом челюстей, усаженных 23–28 острыми клыкообразными зубами, загнутыми назад, что помогает муренам удерживать пойманную добычу.

Практически у всех мурен зубы располагаются в один ряд, за исключением атлантической зеленой мурены, у которой дополнительный ряд зубов находится на небной кости. Ряд мурен, в рационе которых преобладают крабы и морские ежи, имеют вальковидные зубы уплощенной формы: такое их строение помогает измельчать панцирь или скелет беспозвоночных.

Раньше считалось, что зубы мурен ядовиты. Однако в настоящее время ученые придерживаются противоположного мнения. Они предполагают, что недомогания, которые появляются вслед за укусом мурены, связаны с тем, что в рану с зубов попадают либо болезнетворные микроорганизмы, вызывающие воспалительные процессы, либо частички застрявшей в зубах разлагающейся пищи, которые обладают токсичностью наподобие трупного яда.

А вот то, что у мурен ядовитая кровь — абсолютная правда. Опыты зарубежных исследователей показали, что полкубика ее достаточно, чтобы убить кролика. Поэтому многие рыбаки, поймав мурен, считают необходимым сразу же обезглавить их, чтобы удалить кровь. Да и мясо ряда мурен, пойманных в определенное время года, так же как и половые продукты, может оказаться токсичным.

Мурены встречаются как в приливно-отливной зоне, так и на глубинах вплоть до 40 метров. Интересно, что во время отливов в поисках выхода в море, некоторые виды мурен, например, представители рода Gemnothorax, выходят из воды, которая остается в расщелинах после отлива, и, как угри, проползают по суше расстояния в несколько метров. Преодолевать безводные участки они могут и тогда, когда спасаются от преследования.

Учитывая сумеречный образ жизни мурен, считается, что зрение у них развито слабо. Правда, этот недостаток полностью компенсируется великолепным обонянием. Действительно, если мурене «заткнуть» носовые отверстия, свою жертву она найти не сможет.

Длина тела мурен колеблется от 60 сантиметров до 3,75 метра. Полутораметровые особи весят в среднем 8–10 килограммов. А гиганты — дотягивают до 40 килограммов. Интересно, что самцы мельче и «стройнее» самок.

Учитывая то обстоятельство, что жизнь мурен проходит в основном среди твердых и острых скальных пород, которые в любой момент могут поранить их тело, толстая кожа этих рыб лишена чешуи. Вместо нее она покрыта большим слоем бактерицидной слизи, которая и защищает мурен от микробов и паразитов.

Что же касается расцветки кожи, то она у большинства мурен имеет разные, причем довольно приятные для глаз, оттенки. Хотя встречаются и чисто белые особи. В основном же цветовая гамма мурен варьирует от голубой до желто-бурой окраски.

А вот об окраске ленточной мурены сказать что-то определенное очень трудно. Дело в том, что за время жизненного цикла она трижды меняет свой цвет. Будучи гермафродитом, она в зависимости от размера и, соответственно, от возраста выступает вначале в роли неполовозрелой особи черного цвета, затем самца синего или голубого цвета. А завершает этот «костюмированный бал» самка желтого цвета длиной около 130 сантиметров.

Для сохранения общей «цветомаскировки», такую же окраску, как и кожа, имеет и внутренняя часть пасти мурен. Связано это с тем, что эти рыбы вынуждены практически все время держать рот открытым. А почему открытым? Да потому, что они так дышат. Дело в том, что их жабры, приспособленные к дыханию в застойной и взмученной воде, слишком малы. И чтобы обеспечить себя достаточным количеством кислорода, рыбы, периодически открывая и закрывая пасть, словно помпой прокачивают через жабры большие объемы воды.

Пищей муренам служат разнообразные рыбы, крабы, морские ежи и некоторые головоногие моллюски. Охотясь, мурены не только подстерегают свою добычу в пещерах, гротах или в зарослях морских трав и водорослей, но и активно преследуют ее.

Своеобразный способ охоты изобрели носатые мурены. У них над верхней челюстью находятся специальные носовые выросты. Совершая колебательные движения в токе воды, они напоминают сидячих морских червей — полихет. Такая аппетитная «добыча», безусловно, привлекает мелких рыб, которые, правда, очень быстро сами оказываются жертвами коварного хищника.

Но иногда пойманная добыча имеет слишком большие размеры, чтобы мурена могла целиком ее проглотить. И тогда хищница, вцепившись зубами в жертву, пускает в дело свой хвост. На его конце появляется «узел», который, скользя вдоль тела, доходит до челюстей пасти, создавая в них давление, по некоторым данным, равное одной тонне! В результате мурена без особого труда вырывает кусок из тела жертвы.

Этот же прием с передвигающимся по телу «узлом» мурены применяют и в охоте за осьминогами. Занимая одну и ту же экологическую нишу, обитая в одних и тех же пещерах и охотясь в одно и то же время — ночью, в конце концов мурены и осьминоги стали смертельными врагами.

Как только мурена почувствует присутствие осьминога, она, как легавая, начинает совать свой нос во все темные дыры и щели, пока не найдет и не атакует его. Защищаясь, осьминог обвивает пасть мурены своими щупальцами, пытаясь таким образом избежать зубов своего врага. Но все его попытки тщетны. «Узел» все равно докатывается до щупалец и сталкивает их с морды хищницы. Освободив пасть, мурена сразу же начинает методично, щупальце за щупальцем, уничтожать своего врага.

Тайны подводного реликта

Для любого зоолога причастность к открытию нового вида становится целой эпохой в его жизни. И пусть даже это будет ничтожная и, в общем-то, никому не интересная, кроме узкого круга специалистов, козявка или червячок, все равно ученый будет чувствовать себя триумфатором. К слову сказать, такие события в зоологии и ботанике случаются почти ежедневно, но о них широкой публике практически ничего не известно. Но, как говорится, из каждого правила есть исключения…

В 1938 году хранительница естественно-научного музея в Ист-Лондоне Марджори Куртенэ-Латимер среди улова южноафриканского рыболовного траулера обнаружила загадочную рыбу и отправила ее для изучения известному ихтиологу из Грэмстауна профессору Дж. Л. Б. Смиту.

Оказалось, что в сети попала кистеперая рыба, каменный отпечаток которой был обнаружен в отложениях 400-миллионной давности, то есть задолго до появления динозавров. В честь хранительницы музея рыбу и назвали латимерией.

С этого момента за ней началась неистовая охота ученых. И вскоре выяснилось, что единственным в мире местом ее обитания являются морские глубины от 170 до 200 метров в районе островов Анжуан и Большой Комор в северной части Мозамбикского пролива. Пойманные экземпляры латимерии достигали в длину от 110 до 180 сантиметров и весили от 19 до 95 килограммов.

И хотя изучать столь редкого представителя ихтиофауны довольно сложно, ученые все же смогли выяснить ряд особенностей в поведении латимерии. Например, было установлено, что кормится рыба в верхних слоях воды, причем только в темное время суток. Потом она уходит в холодные морские глубины, где, как предполагают ихтиологи, у нее замедляется процесс обмена веществ и дольше сохраняется энергия.

Основными пищевыми объектами латимерии являются головоногие моллюски и рыбы. Такой вывод специалисты сделали после изучения желудочно-кишечных масс латимерии. Однако увидеть вживую, как рыба питается, ученым пока не удалось.

И в поведении латимерии ихтиологи выяснили один любопытный факт: время от времени кистеперая рыба без всяких видимых причин вдруг застывала в вертикальном положении головой вниз, словно делая стойку. Причем, в отличие от всех других рыб, находилась в подобной позе довольно долго — до двух минут. Казалось, в это время она к чему-то прислушивается.

И, чтобы эти ее «прислушивания» как-то объяснить, исследователи предположили, что в передней части головы латимерии находится орган, очень похожий на таковой у акул, предназначение которого — воспринимать слабые электрические поля, излучаемые другими морскими животными. Таким образом, «стойка на голове» рыбе нужна для охоты. Правильность этой гипотезы показал и эксперимент: оказавшись на расстоянии в 7–10 сантиметров от слабого электрического тока, рыба, словно по команде, опускалась головой вниз.

Странная у этих древнейших обитателей Земли и манера плавания: то иногда они перемещаются задом наперед, то порой вверх брюхом. С чем это связано — пока сказать трудно. А вот бытовавшее раньше мнение, что латимерии могут ползать по дну моря в поисках добычи, не подтвердилось, хотя исследователи из батискафов не раз наблюдали, как рыба у самого грунта словно стояла на кончиках плавников.

Движения плавников во время плавания рыбы сначала тоже смутили исследователей. На первый взгляд они функционировали как-то непонятно: разобщенно, как бы сами по себе, словно герои известной басни И. Крылова «Лебедь, Щука и Рак». Однако тщательный анализ показал, что движения плавников строго скоординированы.

Исследователи стали свидетелями и того, как встретились две латимерии. Одна из них подплыла к другой, застывшей в «стойке на голове». Но на ее появление та никак не отреагировала. Возникло предположение, что латимерия узнала о приближении гостьи задолго до появления той в поле ее зрения. Объяснить такое можно лишь наличием у обеих рыб электрического поля.

Это лишь некоторые из тех тайн, которые хранит этот морской реликт. Но, безусловно, раскрытых загадок, скрываемых латимерией, вскоре станет намного больше.

Рыба-землечерпалка

У тропических большеротых рыб рот такой огромный, что сразу начинаешь думать о его особом предназначении. И действительно, эти 10–20-сантиметровые рыбы освоили не вполне обычную для своего рода строительную специальность: они научились выкапывать ртом норы глубиной до метра и «облицовывать» их изнутри камешками и раковинами моллюсков.

Найдя неподалеку от своих сородичей подходящее для строительства место, большерот начинает усердно трудиться. Сначала он выкапывает в морском дне глубокую яму: огромным, словно ковш экскаватора, ртом он берет большие порции песка и оттаскивает в сторону. В конце концов после этих трудов рыбы на дне постепенно образуется воронка. С мелкими камешками и раковинками моллюсков большерот поступает точно так же, но затем использует их для облицовки кратера.

На дне вертикальной шахты, обычно под камнем, усердный строитель выкапывает одну или несколько жилых камер, форма которых значительно варьирует в зависимости от характера грунта. Часов через семь, когда подземные работы уже закончены, большерот выравнивает грунт вокруг «новостройки», чтобы ее не было заметно. Днем рыба подстерегает у входа в нору добычу, а ночью и в случае опасности прячется в шахте, предварительно прикрыв вход в нее камешком или раковиной.

Но не только в качестве ковша при строительстве подземного убежища или для ловли крупной добычи использует рыба свою огромную пасть. Применяет она ее и как выводковую камеру. На протяжении нескольких недель большерот в своей ротовой полости вынашивает икру и мальков: не правда ли, удивительное решение задачи выращивания и защиты потомства.

Добровольный затворник

В местностях с ярко выраженным засушливым климатом реки и озера обычно периодически пересыхают. Такое грозное явление, несомненно, несет смертельную угрозу для большинства водных организмов. Но не для всех.

Удивительную технику выживания в таких условиях выработали двоякодышащие рыбы. Это самые настоящие рыбы, у которых имеются обычные жабры, хотя и редуцированные, поскольку большая часть газообмена у них осуществляется парными… «легочными мешками».

А живут столь своеобразные существа в болотистых районах Центральной Африки, в Южной Америке и в Австралии. Одним из наиболее любопытных представителей этой группы является африканский протоптер. Когда водоем, в котором живет эта рыба, начинает катастрофически мелеть, рыба закапывается примерно на полметра в ил, сдвигая в стороны податливый субстрат своим телом. Если же мягкий верхний слой ила сменяется более плотным грунтом, рыба, держась вниз головой, выкусывает из него кусочки и разжевывает. А затем размельченный и смешанный с водой материал выбрасывает через жаберные щели и гонит ударами плавников к выходу.

Когда же нора вырыта, в ее конце рыба свертывается U-образно, причем так, чтобы голова прикрывала хвост. В это же время ее кожные железы выделяют слизь, которая постепенно обволакивает тело рыбы со всех сторон. И в конце концов протоптер оказывается в прочной, пропитанной слизью, капсуле из ила. Теперь рыба связана с наружной средой только воздушным каналом с узким отверстием, изогнутые края которого открываются прямо ей в рот.

Эксперименты показали, что протоптеры в такой капсуле могут прожить до четырех лет. В этом состоянии обмен веществ у них резко снижается. «Кормятся» они в это время своей мышечной тканью и поэтому теряют в весе и даже укорачиваются.

Если кокон не будет никем потревожен, то первый же сильный дождь размочит затвердевший ил, и добровольный затворник получит свободу.

Живая электростанция

Электрический угорь — один из 300 видов рыб, способных генерировать и использовать в своей жизни электрические поля. Причем этот угорь — один из самых электрически сильных организмов.

Обитает же эта пресноводная рыба в притоках рек Амазонки и Ориноко, а также в болотах северо-восточной части Южной Америки. Она имеет характерную змеевидную форму и рудиментарный хвостовой плавник. Длина тела взрослого угря достигает 3 метров, вес — 18–22 килограммов, а мощное электрическое поле, которое он создает, простирается примерно на 5 метров. Вблизи же угря напряжение настолько велико (до 1200 вольт при силе тока 1,2 ампера), что мощности разряда достаточно для того, чтобы зажечь полдюжины стоваттных лампочек. При этом положительный полюс находится у головы рыбы, а отрицательный — у хвоста.

Обычно электрический угорь охотится ночью. В водоемах с пониженным содержанием кислорода он не преследует свою добычу. А притаившись в коричневой жиже болот или мутной воде, угорь периодически генерирует сильные электрические разряды, которые и поражают животных.

По всей вероятности, приближение жертвы к угрю тоже вызвано разрядами, так как благодаря им происходит электролиз воды, а значит, обогащение ее кислородом. Именно кислород и привлекает рыб, лягушек и других животных, которыми питается угорь.

Кроме того, электрическая деятельность облегчает дыхание угря. При разрядах вода разлагается в его теле. Образующийся кислород разносится кровью по всему организму, а от водорода угорь освобождается, выпуская его через жабры.

Совершенно иначе угорь охотится в водоемах, где кислород находится в норме. В этом случае он использует свой «электрический локатор». Активно передвигаясь, угорь обнаруживает с его помощью добычу и, следя за ее перемещениями, устремляется к цели. Электролокационная система обнаружения необходима угрю, так как он очень плохо видит, поскольку его глаза частично покрыты кожей.

Угорь использует электричество и для обороны. Потревоженный, он генерирует серии следующих друг за другом мощных разрядов, которые образуют оборонительные электрические поля. Они могут убить мелких животных, контузить человека и напугать крупное животное.

Электрическая система угря занимает около 80 % от объема тела, и тянется вдоль туловища в виде двух пар студенистых тяжей, разделенных перегородками. Состоит она из парных боковых мышц, в которых находится примерно 70 столбиков, а в каждом столбике — шесть тысяч отдельных пластинок. Управление разрядами осуществляется из специальных нервных центров.

В заключение следует заметить, что к сильнодействующим электрическим рыбам относятся также электрический скат, электрический сом и американский звездочет.

Рыбы-санитары

Поведение этих морских рыб, называемых санитарами, или чистильщиками, изобилует множеством любопытных фактов. Особенно интересны наблюдения, касающиеся отношений между губанами, которые как раз и относятся к рыбам-чистильщикам, и их пациентами.

Эти подводные специалисты по гигиене всегда работают парами, причем по четко налаженной схеме. Так, тело своих пациентов они очищают, начиная с глаз, пристроившись по одному с каждой стороны; затем удаляют паразитов с жаберных щелей. Нередко они без страха заглядывают даже в страшную пасть пациента, который в другой ситуации с удовольствием проглотил бы того же губана. Однако во время санобработки не было отмечено случая, чтобы пациент повел себя непорядочно и полакомился «целителем». Более того, «негласное правило» запрещает хищникам нападать не только на санитара, но и на других ожидающих «приема» пациентов, которые в обычных условиях без всяких церемоний были бы съедены той же муреной. В таких природных амбулаториях царит образцовый порядок: даже если туда «входит» целая стая рыб, остальные остаются на своих местах, ожидая, когда губаны их обслужат.

Вообще же эти небольшие рыбки работают очень быстро и слаженно. Так, ученые однажды зафиксировали, что за шесть часов на приеме у «врачей в синих халатах» побывало около 300 пациентов. Причем среди них были и глубоководные рыбы, которые обычно на мелководье возле коралловых рифов не появляются. Это значит, что всем живущим в данном районе рыбам хорошо известно то место, где они могут получить необходимую «медицинскую помощь».

Помимо того, что губаны избавляют рыб от наружных паразитов, они оказывают им и своего рода «психотерапевтическую» помощь. В ходе специальных исследований ученые установили, что рыбы, побывавшие в подводной амбулатории, избавляются не только от паразитов, но и от сильных стрессов. Оказалось, что рыбы, регулярно навещавшие чистильщиков, выделяют намного меньше гормона стресса — кортизола, чем их сородичи, не прибегавшие к услугам «санитаров».

В отношениях между губанами и приплывающими к ним на лечение рыбами существуют и определенные социальные отношения. Так, рыбы, которые живут на рифе в одном и том же месте длительное время, пользуются услугами одной и той же пары чистильщиков, то есть являются их постоянными клиентами и в определенной степени зависят от них. Но многие особи выбирают для жительства те участки моря, где водится сразу несколько пар санитаров. В этом случае они могут выбирать «врача» по своему усмотрению.

Чистильщики тоже для «деловых отношений» со своими клиентами применяют определенные тактические уловки. Например, нередко они заводят свои собственные «пункты санобработки», где по несколько десятков раз в день обрабатывают своих клиентов.

Вообще же чистильщикам нравятся крупные рыбы. И это вполне логично: ведь чем больше у рыбы поверхность тела, тем больше паразитов у нее можно отыскать. Впрочем, если в амбулатории появляется новичок, пусть даже он будет совсем маленьким, чистильщик не брезгует им, а охотно предлагает свои услуги. Как-никак, а это все-таки новый клиент. И в этом случае другие рыбы поневоле ждут, пока губаны обслужат невзрачного чужака. Более того, с новенькими всегда возятся подольше; им тщательно массируют грудные и брюшные плавники.

Чистильщики — рыбы очень прилежные. За сутки каждый из них пожирает от восьмисот до тысячи паразитов: чаще всего червей или мелких рачков. Правда, порой они покусывают своих клиентов, выщипывая у них кусочки здоровой кожи или глотая выступившую при укусе слизь.

Как реагирует на это клиент? Это — как придется. Если у рыбы есть выбор, она уплывает прочь от обнаглевшего санитара. Если же выбора нет, клиент пытается осадить дерзкого чистильщика. И чаще всего такая тактика срабатывает.

Рыбы с фонарями

«Сквозь темное ночное море перед нами пылали призрачные огни — сине-зеленые, холодные, казавшиеся сверхъестественными. Медленно, как будто дрейфуя, мы плыли по направлению к ним, словно через неведомое космическое пространство. При нашем приближении „галактики“ распались на пылающие фрагменты, пары излучающих пульсирующий свет крошечных полумесяцев. При слабом огне я признала в этих полумесяцах люминесцирующие пятна под глазами у мириад мелких рыб, устремляющихся под защиту кораллов при любом резком движении». Так описывает известный исследователь Мирового океана Е. Кларк свою первую встречу с обитающей в теплых водах Красного моря восьмисантиметровой рыбкой «фотоблефароном», что в переводе с греческого означает «световое веко». Еще ее называют «рыба-маячок». А французские ныряльщики за люминесцентные пятна, сходные с автомобильными фарами, прозвали эту рыбку «маленький Пежо».

Фотоблефарон является лишь одним из нескольких тысяч видов светящихся рыб, большинство из которых обитают в океанских глубинах. Но в этом параде «организмов с фонарями» «маленький Пежо» выглядит наиболее эффектно благодаря своим органам свечения: они у него самые большие и самые яркие среди всех светящихся морских и сухопутных животных. В ночное время 20–30 рыбок испускают столь яркий свет, что при нем вполне можно читать книгу. Кстати, эта рыбка к любому свету, кроме своего собственного, относится с явной антипатией. Поэтому даже во время лунного сияния и в рассветные часы прячется в укромные места.

Как и у большинства других светящихся рыб, источником света у рыбы-маяка являются бактерии. Миллиарды этих микроскопических организмов находятся в расположенных под каждым ее глазом люминесцентных пятнах, называемых фотофорами.

Эти устройства представлены многочисленными железистыми трубочками, которые своими наружными концами проникают в подкожные полости особого, похожего на боб, органа, лежащего сразу под глазом. В свою очередь, эти пазухи имеют микроскопические отверстия, которые связывают их с внешней средой. На внутренней стороне трубочек сидят особые клетки, заполненные блестящими кристаллами гуанина. Они выполняют функции миниатюрных рефлекторов, отражающих свет бактерий. Далее находится светонепроницаемый слой, состоящий из черных пигментных клеток (хроматофоров), предохраняющий рыбу от ослепления испускаемым ею же светом.

Путем химической реакции бактерии превращают энергию, полученную в результате химических реакций из сахара и кислорода, в свет. Причем микроорганизмы могут светиться в течение нескольких часов даже после гибели их хозяина. Этой особенностью фотоблефарона издавна пользуются местные рыбаки, наживляющие свои крючки фотофорами этой рыбки.

Несмотря на свое название, рыба-маячок не имеет настоящих век: их заменяет складка темной кожи в нижней части фотофора, которую рыба по своему желанию может поднять, чтобы закрыть пятно, или же опустить.

Хотя рыбы-маячки всегда образуют небольшие сообщества, тем не менее, в отличие от многих других стайных рыб, истинных стай у них нет. Члены этой группы плавают под различными углами в почти сферической куче, в которой обычно находится 12–60 рыбок. Очевидно, сконцентрированная таким образом масса света привлекает огромное количество планктонных ракообразных, которые составляют основную часть рациона фотоблефаронов.

Правда, тот же самый свет может привлечь и хищников. Но маленькие рыбки научились довольно остроумным способом использовать свое свечение, чтобы ввести в заблуждение врагов. Почуяв опасность, они сначала медленно плывут в одну сторону, испуская при этом свет, а затем резко «гасят» свои фонари и быстро начинают перемещаться в обратном направлении. Когда мгновением позже свечение появляется вновь, рыбки могут находиться в абсолютно непредсказуемом месте.

Ночью обычная частота мерцания рыбы-маячка около 2–3 раз в минуту. Но когда рыбка обеспокоена и совершает движения зигзагом, частота миганий увеличивается до 75 раз в минуту. Безусловно, хищнику, когда 20–30 рыб одновременно мигают и передвигаются, очень трудно сориентироваться, и обычно он отправляется на поиски добычи в другое место.

Наблюдая за рыбами-маячками, ученые предположили, что, возможно, фотоблефароны используют свой свет и как средство общения в стае. Так, было установлено, что частота мигания изменяется в той или иной жизненной ситуации, например, когда рыба чем-то обеспокоена или защищает свою территорию. Чтобы ответить на вопрос, не представляет ли мигание настоящий «язык», ученые в эксперименте использовали механический макет рыбы-маячка, у которого частота и характер мерцания могли меняться, имитируя живую рыбу. И хотя исследование на ЭВМ данных, полученных в эксперименте, пока дало отрицательные результаты, многие специалисты все-таки считают существование такого «языка» вполне возможным.

«Рыбный» хлорофилл

Как отмечалось выше, кроме фотоблефарона, в глубинах океана обитают и сотни других видов рыб, имеющих светящиеся устройства. Одни из них с помощью света маскируются от врагов, другие используют свет для общения, а третьи приманивают на свет добычу. Как, например, рыба черный дракон, латинское название которой Malacosteus niger.

Ее огромная, страшная пасть усеяна острыми зубами. Но мелкие рыбешки, плавающие рядом, кажется, даже не замечают эту ловушку. И беззаботно, словно к себе домой, заплывают внутрь. Когда же жертва оказывается в ловушке, мгновенно, как капкан на лапе хищника, смыкается частокол зубов. Пасть захлопнулась.

Не правда ли, оригинальная охота. И лишь потому, что хищник отправился на поиски добычи с «фонариком», люминесцентные клетки которого испускают красный свет. А в освещенном пространстве, как на ладони, стайки рыб хорошо заметны. Им же свет не виден…

Но эти удивительные фонарики, коими наделена драконовая рыба, уникальны даже для подводного мира. Дальность их действия — два метра. С этим грозным оружием охотник видит в десять раз дальше, чем его жертвы. Ведь у тех нет даже органов, которые могли бы улавливать красный свет. Сами же они могут заметить врага лишь по колыханию воды, ибо глаза им заменяет «боковая линия» — особые чувствительные клетки, расположенные в коже. Эти клетки улавливают скорость течения и фиксируют волны, которые расходятся от плывущей навстречу рыбы. Но уловить эти движения воды они могут лишь с близкого расстояния, когда до врага остается около двадцати сантиметров.

Конечно же, фонарики драконовых рыб работают не от электрического тока. Драконовая рыба улавливает свет с помощью… хлорофилла! Этот светочувствительный пигмент находится в сетчатке ее глаз. Хлорофилл поглощает энергию длинноволнового красного света, и она становится доступной для черно-белых (коротковолновых) рецепторов глаз драконовой рыбы. Впрочем, ученые пока еще не могут в точности объяснить, как все происходит на самом деле.

Кстати, драконовые рыбы — единственный известный вид животных, которому удался этот биохимический трюк, привычный в царстве растений.

«Противоречивая» рыба

Ученые уже давно изучили практически все особенности этой пресноводной рыбы, но, тем не менее, некоторые странности в ее характере все равно не перестают их удивлять. И, прежде всего, потому, что инстинкты и поведение налима не только во многом отличаются от повадок других хищных рыб, но и проявляются, казалось бы, не так, как того требуют обстоятельства.

Так, для большинства хищников наиболее благоприятное время охоты — день, когда светло и вся рыба активна. Налим же промышляет ночью, превращаясь, таким образом, не в охотника, а в алчного и неразборчивого в выборе жертвы разбойника.

Кроме того, казалось бы, наперекор всем законам природы налим нерестится не весной, как большинство «нормальных» рыб, а в самый пик коренной зимы, в декабре-январе, в трескучие рождественские и крещенские морозы.

Опять же, и тоже, вроде, вопреки биологическим законам, в самое ненастье, в пургу, когда все живое замирает, налим выходит из своего укрытия и ведет дневной образ жизни. А вот летом, когда в водоемах изобилие самых разных кормов, в теплые дни налим, наоборот, забивается в норы и не питается, то есть «объявляет голодовку» как раз во время всеобщего жора речных обитателей. Почти не питаясь сытным летом, он не растет и только голодной зимой прибавляет в весе.

Есть в поведении налима и другие странности: например, этот ненавистник полной луны охотно идет на свет костра. Удивительны и его морфологические особенности. Так, налим — это рыба, у которой отсутствует характерная для этого класса животных чешуя. А несоразмерная с телом огромная печень по вкусу походит на тресковую и высоко ценится гурманами.

Также трудно объяснить страстную любовь налима к шипению и скрипу, издаваемому буром при сверлении льда. Довольно часто, особенно после обновления старой, стянутой морозом лунки с помощью ледобура под нею оказывается налим, который сразу же берет блесну.

Убийцы с зубастой кожей

Пришельцы из далекого прошлого, акулы вот уже 350 миллионов лет выдерживают жестокую борьбу за существование. Они не только сильные и быстрые пловцы, среди которых есть чудовища длиной до 15 метров, но и чрезвычайно проворные и опасные хищники, пожирающие все от планктона до человека.

А то, что они совершенные хищники, убедительно свидетельствует уже само устройство пищеварительной системы акул. Так, их «утроба непропорционально велика по отношению к остальному телу», а, например, челюсти крупной тигровой акулы столь огромны, что в ее пасти могут поместиться два человека.

В ротовой полости акулы находится от четырех до шести рядов зубов, которые с возрастом, постепенно, словно по конвейеру, перемещаются вперед. Когда передняя цепочка, отработав положенный срок, выпадает, на ее место становятся зубы следующего ряда. Таким образом, у некоторых видов за жизнь могут смениться несколько тысяч зубов.

Описывая устройство хватательного аппарата акул, Уильям Кроми в книге «Обитатели бездны» (Л., 1971) пишет: «У большинства акул пасть находится в нижней части головы на значительном расстоянии от лопатообразного рыла. Это идеальное расположение для того, чтобы хватать пищу, находящуюся на дне моря. Вот почему издавна считают, что акула, кусая, должна повернуться на спину или на бок. Если вы когда-нибудь видели ее в аквариуме, вы, должно быть, заметили, что это не всегда так… Рана от укуса акулы имеет серповидную форму с рваными краями и зачастую очень глубока… Согласно некоторым сообщениям, акулы, играя, подбрасывают изувеченную жертву в воздух».

Да, действительно, такие сведения имеются, но, вероятнее всего, это происходит от мощного удара хищника снизу во время его нападения на жертву, когда та находится у поверхности воды.

Своеобразное строение имеет и шкура акулы. Она, как пишет Кроми, «сплошь усеяна крохотными, жесткими чешуйками, напоминающими короткие зубы с острием, направленным назад. Проведите рукой по акуле от головы к хвосту, и кожа ее покажется вам гладкой. Но стоит погладить ее „против шерсти“, как рука окажется… покрытой кровоточащими царапинами. Шершавая, как напильник, чешуя акулы и ее зубы — по существу, одно и то же».

По общим очертаниям тела акула напоминает осетровых рыб, особенно формой хвостового плавника, который у нее также асимметричный. Эта его особенность, унаследованная от предков, играет важную роль в перемещениях акулы. С его помощью она может совершать молниеносные броски как вправо, так и влево. Этим быстрым маневрам способствует также и то, что верхняя доля плавника обладает более прочной, чем нижняя часть, опорой, так как в нее заходит задний конец позвоночника.

Известно, что подавляющее большинство костистых рыб имеют наполненный газом плавательный пузырь, выполняющий в основном гидростатическую функцию благодаря изменению объема газов в пузыре, а следовательно, и плотности самой рыбы. У акул же плавательный пузырь отсутствует, и, как только она останавливается, так сразу тонет. Поэтому акула все время должна находиться в движении. Правда, отдельные виды, например, песчаная тигровая акула, могут сохранять плавучесть, наполняя воздухом желудок.

Чрезвычайно интересен способ размножения этих хищниц. Хотя некоторые примитивные виды, отложив яйца, оставляют их на произвол судьбы, тем не менее, большинству акул свойственно живорождение. То есть процесс, когда самки в своем чреве вынашивают яйца и затем рожают живых детенышей, которых, в зависимости от вида, в одном помете может насчитываться от одного до восьмидесяти. Причем детеныши появляются на свет полностью сформированными и вполне готовыми к активной борьбе за существование…

Долгое время ученые не могли разобраться, как акулы находят свою очередную жертву. Оказалось, что первым сигналом, побуждающим хищниц насторожиться, является вибрация или перепады давления, возникающие во время перемещения добычи в воде. Причем эти колебания акула может улавливать с расстояния в 180 метров. И делает она это с помощью нервных окончаний, расположенных в особом канале по обеим сторонам ее тела. Возможно, вибрации, действующие на эту боковую линию, воспринимаются мозгом акулы в форме звуковых волн.

Услышав колебания, акула тотчас включает следующую поисковую систему — чрезвычайно развитое обоняние. Оно настолько тонкое, что эти машины убийства «могут учуять унцию крови, растворенную в тысячах, и даже миллионах литров воды, и обнаружить тот или иной запах за добрых полкилометра, даже несмотря на наличие сильного течения».

Уловив запах плоти, «акула следует коридором, создаваемым запахом и колебаниями, а то и тем и другим, подобно самолету, движущемуся по радиомаяку». Когда же расстояние сокращается до 15 метров, в работу вступает зрение. И хотя акулы близоруки, тем не менее, даже при тусклом освещении они видят достаточно хорошо.

«На расстоянии около 3 метров хищник обычно начинает медленно, осторожно кружить вокруг намеченной жертвы. Описав круг-другой, акула может равнодушно отвернуть в сторону или же броситься в атаку. Нападая стаей, акулы кружат вокруг жертвы, описывая постепенно сужающиеся витки спирали и все увеличивая скорость, пока одна из них не набросится на добычу, — продолжает Кроми. — Как только в воду попадает лимфа или кровь жертвы, акулы приходят в возбуждение, подчас переходящее в „голодное неистовство“. В таком случае уже ничто, кроме смерти, не остановит их. Они станут кусать любой движущийся предмет, а их мощные тела, бьющие по воде, зачастую превращают море в кровавую пену».

В выборе жертв акулы абсолютно неразборчивы. Они нападают на кальмаров и тюленей, морских птиц и черепах, крабов и омаров, а также — на людей. А однажды акулы съели даже слона, очутившегося в море. В желудках пойманных акул находили все что угодно: траву, деревянные ящики, жестянки, мешки с углем, череп коровы, свиной окорок, голову и передние ноги бульдога, конину и даже сломанный будильник.

Акулы проглатывают добычу, не разжевывая, и могут сохранять пищу в желудке, не переваривая ее, несколько дней. Например, в Австралии крупная тигровая акула, спустя восемь дней после ее поимки, отрыгнула человеческую руку, которая сохранилась настолько, что полиция смогла установить по татуировке личность человека, исчезновение которого наделало много шума.

Много споров вызывают взаимоотношения акулы и человека. И что бы в этих дебатах не говорилось, многочисленные примеры доказывают, что акулы действительно опасны для людей. Правда, огулом обвинять акул в этом зле нельзя. Из 250 разновидностей в нападениях на человека уличено лишь около дюжины. Но хищника не всегда возможно распознать, поэтому в «черном списке» в любое время могут появиться и иные виды акул.

Самым кровожадным хищником-людоедом по праву считается быстрая и мощная белая акула. Без сомнения, наиболее агрессивная и прожорливая из всех акул, она имеет на своем счету больше нападений на людей и на лодки, чем любая другая. В июле 1916 года в США в течение десяти дней бродячая белая акула убила возле штата Нью-Джерси четырех человек. Спина у белой акулы сероватая, бурая или голубоватая, а брюхо — грязно-белое. Это — достаточно массивный хищник: крупнейший экземпляр, какой удалось поймать, достигал девятиметровой длины. Правда, обычная ее длина — около 3,6 метра.

Опасны также остроносая мако и бонито. В «команду» этих рыб-людоедов входят также тигровая, лимонная, голубая и полярная, или гренландская, акулы. Подобно белым акулам и мако, они водятся во всех тропических и умеренных водах океана.

А вот у акулы-молота самая необычная внешность среди всех акул-людоедов. Ее странная Т-образная голова напоминает расплющенную кувалду. У этой рыбы ноздри и глаза расположены на концевых частях ее молотообразного рыла, что увеличивает поле зрения хищника и позволяет точнее определять местонахождение источника запаха. Поэтому не зря, когда в воде появляется кровь, акула-молот зачастую первой оказывается рядом.

А вообще, как показывает статистика, чаще всего на людей нападают «бродячие акулы», или «береговые бродяги» — акулы-одиночки, отделившиеся от основных скоплений своих сородичей и перебравшиеся на мелководье.

Редчайшая, а в некоторых отношениях и самая замечательная из всех лягушек, «волосатая лягушка-здоровяк» была обнаружена на реке Бенито в Западной Африке. Впрочем, эту амфибию ученые знали уже много лет. Но первые лягушки, представшие перед глазами зоологов и любителей природы, произвели среди них настоящий фурор. Дело в том, что бока, задняя часть тела и бедра лягушки покрыты «волосами» — не настоящими, конечно, а всего лишь нитевидными выростами кожи. Вопрос же об их предназначении вызвал в ученых кругах настоящую бурю, которая не утихла и до сих пор.

Но не только этот, уже сам по себе замечательный факт удивляет ученых-зоологов. Оказывается, у этих земноводных мужское и женское население предпочитает разные среды проживания и, в соответствии со своим местообитанием, имеет различное анатомическое строение.

Так, самки «волосатой лягушки» живут под землей, в то время как самцы ведут водный образ жизни. Посему и строение легких у них разное. У самки они обычные, а вот у самца совершенно необыкновенные. Передняя их часть состоит из мешочков губчатой ткани, как у человека и других наземных животных, а задняя — вытянута в длинную мускулистую трубку.

Такое строение дыхательного аппарата у самцов и самок «лягушки-здоровяка» объясняется спецификой их дыхания. Так как они имеют примерно одинаковый вес, то им, очевидно, необходимо и примерно одинаковое количество воздуха для нормальной жизнедеятельности. Но самке воздуха хватает даже в тесной норке. А вот самец, сидящий глубоко под водой, где кислород в явном дефиците, должен изыскивать и новые способы его получения. Но поскольку лягушки помимо легких дышат еще и кожей, то эта нехватка кислорода компенсируется благодаря «волоскам» на теле самца: если подсчитать их общую поверхность, то окажется, что она более чем вдвое превышает голую поверхность кожи. В связи с этой своей функцией, «волоски» снабжены огромным количеством кровеносных сосудов. И поэтому имеют красноватый цвет, как и окружающие лягушек речные водоросли. То есть волоски одновременно и маскируют самцов.

В связи с наличием волосков, легкие самца теряют ведущую роль и превращаются в нечто вроде резервуаров для балласта, при помощи которых он может и плавать по поверхности воды, и погружаться на дно для отдыха.

Впрочем, в мексиканском штате Чиапас тоже обитает лягушка с удивительной кожей: она у этой амфибии на брюшке прозрачная, поэтому через нее, словно через стекло, хорошо просматриваются внутренние органы. За эту морфологическую особенность лягушку назвали «стеклянной». Днем она спит, а с наступлением сумерек открывает свои черные выпуклые глаза и начинает охотиться за мелкими насекомыми.

Необычные лягушки обитают и в Танзании на территории, которую накрывает облако из мельчайших капелек воды, создаваемых водопадом на реке Киганзи. Поэтому в этом районе во все сезоны держится практически неизменная температура и влажность. Сами же лягушки, постоянно нуждаясь во влаге, не могут существовать вне этих условий, которые в облаке настолько уникальны, что эти амфибии, названые кингазийскими облачными лягушками, или спрей-жабами, не обнаружены в других водоемах Танзании.

Не язык, а «пуля»

Пальмовая саламандра (Bolitoglossa dofleini), обитающая в лесах Центральной Америки, земноводное небольшое: ее длина всего 18 сантиметров. Но зато язык у нее уникальный: в тот момент, когда саламандра, чтобы поймать жертву, выбрасывает его, мышцы этого органа на каждый грамм своего веса развивают мощность, равную 18 ваттам. А это почти в два раза больше, чем у предыдущего чемпиона — колорадской жабы Bufo alvarius.

При этом на всю операцию выбрасывания языка и захвата жертвы лягушка тратит всего 7 миллисекунд, что в 50 раз быстрее мигания глаза. А язык у саламандры немаленький: почти десятисантиметровой длины.

Загадка этого земноводного еще и в том, что язык у него разворачивается гораздо быстрее, чем сокращается его мускулатура. Ученые предполагают, что происходит это за счет какой-то неизвестной эластичной ткани, которая располагается в языке животного. Видимо, эта ткань запасает энергию и находится в постоянной готовности к мгновенному выбросу языка.

В частности, ученые сравнивают язык саламандры с резиновой лентой, которую туго натянули, а затем отпустили. И, тем не менее, остается неясным, как именно этим земноводным удается развивать такую рекордную мощность…

Конечно, в отличие от пальмовой саламандры, язык у лягушки обыкновенной выбрасывается не так быстро. Зато он имеет одну оригинальную особенность: он по-своему реагирует на времена года. Эта реакция хорошо заметна под микроскопом: на языке лягушки появляются и исчезают так называемые гантелевидные клетки, похожие на парашютики одуванчика.

Появляются они в августе и к зиме полностью раскрываются. Но с наступлением мартовского тепла начинают мельчать, чтобы к июню и вовсе исчезнуть с лягушачьего языка. Если предположить, что гантелевидные клетки — это своеобразные вкусовые сосочки, то возникает закономерный вопрос: зачем лягушке они зимой, когда она спит?

Лягушачьи квартеты

Многоголосье лягушачьих «концертов», которые они обычно устраивают весной в пруду, слышали, наверное, многие. Но, вероятно, мало кто знает, что эти звуковые сигналы имеют довольно сложную структуру, в которой может гибко меняться не только частота повторения сигнала, но и тембр, и долгота индивидуального «пения».

А вообще «песни» лягушек обычно выполняют несколько различных функций. Например, многие виды таким образом предупреждают соперников о том, что определенный участок пруда уже занят и его хозяин не намерен терпеть на своей территории присутствия непрошеных гостей.

Кроме простой сигнализации у некоторых видов земноводных существует и более сложная, комбинированная звуковая система общения. Например, самцы миниатюрной лягушки-квакши из Пуэрто-Рико издают двусложный сигнал, состоящий из двух звуков: «ко» и «ки». И, как установили ученые, этой песней лягушка решает сразу две задачи: слогом «ко» самец отпугивает соперника, а слогом «ки» — привлекает самку. И что удивительно: слуховые анализаторы у этих амфибий устроены так, что самцы лучше слышат первый слог, а самки — второй.

В языке земноводных, кроме любовных и угрожающих сигналов, существуют и предупреждающие звуки. Так, жалобный крик схваченного хищником земноводного является сигналом опасности для сородичей.

В результате проведенных исследований было также установлено, что, когда находящиеся рядом лягушки слышат сигнал тревоги, у них заметно меняется ритм дыхания. Если, например, лягушку просто вспугнуть, она прыгнет, и всплеск воды заставит остальных «пучеглазых» насторожиться или последовать примеру нырнувшей товарки. В этой ситуации интересен тот факт, что хоровое пение смолкает с приближением именно пешего наблюдателя, которого выдает вибрация почвы под ногами. Но если к лягушке подползти, она не пугается.

В хоровом пении лягушек есть еще одна замечательная особенность: оно может быть очень хорошо организовано и четко координироваться. Ученые давно заметили, что самцы многих лягушек и жаб способны подстраивать свое индивидуальное пение под коллективные песни соседей по нерестилищу. Например, два соседа-самца пантеровой жабы так четко согласуют пение, что образуют слаженный дуэт. Во время пения обычный интервал между звуковым отрывком каждого самца увеличивается вдвое, так как в этот момент партнеры внимательно прослушиваются к песням друг друга. Только после этого один из них выступает со своей партией.

Некоторые же виды бесхвостых земноводных образуют и более многочисленные певческие группы: трио, квартеты и даже квинтеты. А чтобы их песня звучала слаженно, каждый партнер внимательно следит за чужими партиями и соблюдает очередность.

Но, вероятно, всех превзошли в искусстве хорового пения сенегальские веслоногие лягушки, которые образуют хоры из любого количества участников. Здесь нет ведущего солиста, и каждое животное поет от 2 до 8 секунд, занимая в общем хоре совершенно определенное место.

Кто дирижирует такими спевками? Как участники узнают о своем месте в хоре и о том моменте, когда следует вступать со своим куплетом в коллективную песню? Да и зачем им такое отлаженное хоровое пение? На эти и многие другие вопросы ученые пока ответов не знают. Ясно лишь одно, что не только для призыва самок на нерест в сообществах представителей многих видов амфибий звучат красивые разноголосые мелодии.

Кстати, давно замечено, что лягушки, которые живут в неволе, нередко начинают откликаться на несвойственные их виду мелодии. Особенно часто это происходит весной, в период размножения, когда у земноводных тяга к песням особенно велика. Так, услышав по телевизору голос певца-человека, они торопливо забираются повыше и начинают подпевать.

Следует заметить, что, когда квакают самцы зеленых лягушек, они не только провозглашают права на занятую территорию, но и сообщают сородичам о своих физических данных или, иначе говоря, о размерах: чем особь крупнее, тем голос у них ниже. И чаще всего такая звуковая уловка срабатывает: звуки, издаваемые более крупным самцом, обычно всегда отпугивают соперников, претендующих на чужие владения. При этом большинство самцов, заявляя о своих габаритах, как правило, сообщают правду. И по этой причине их можно называть «честными».

Однако некоторые квакушки, которые большими размерами похвастать не могут, начинают хитрить: чтобы ввести других самцов в заблуждение, они понижают голос, тем самым повышая свой статус. Конечно, такое кваканье заставляет самцов, попавших в чужие угодья, убираться восвояси.

Амфибии сплетничают

В отношении ряда видов лягушек, в частности, китайских, а именно вида Amolops tormotus, у специалистов одно время существовало твердое убеждение, что они поют, как птицы. Потом свое мнение ученые изменили, решив, что они «квакают», но не как обычные лягушки, а издают высокочастотные ультразвуки. И вскоре это предположение полностью подтвердилось. Более того, выяснилось, что эти лягушки не только воспроизводят ультразвуки, но и слышат их, и даже определенным образом отвечают на них.

Этим открытием ученые доказали, что с помощью ультразвука общаются друг с другом не только летучие мыши, дельфины и киты, но и амфибии. В ходе дальнейших исследований было также показано, что издавать ультразвуки и с их помощью общаться между собой могут большинство лягушек, но по какой-то причине не все они пользуются этим своим уникальным умением.

Следует отметить, что в связи с удивительным коммуникационным поведением лягушка Amolops tormotus обладает и довольно оригинальными барабанными перепонками: так как ее уши находятся внутри черепной коробки, то для того, чтобы уловить ультразвук, они у нее очень тонкие.

Что же касается местообитания этой амфибии, то живет она в горах Хуаншань — к западу от Шанхая, в местности, славящейся множеством водопадов и обильной растительностью.

Лягушка-«сейсмолог»

Услышав дружные весенние «песни» лягушек, можно предположить, что они общаются между собой лишь с помощью обычного кваканья. Но, оказывается, это далеко не так. Например, совсем по-иному обмениваются информацией пуэрто-риканские белогубые лягушки.

Дело в том, что самцы этих амфибий приблизительно каждую четверть секунды генерируют звуки, похожие на птичье «чириканье» или стрекотание кузнечика. И длится каждый такой сигнал около 40 миллисекунд.

Однако, как выяснили исследователи этого феномена, каждый такой звуковой сигнал, хорошо различимый человеческим ухом, предваряет глухой «шлепок» по грунту. Но он уже воспроизводит лишь сейсмическую, а не акустическую вибрацию, которую человек услышать не в состоянии. Зато лягушки эти волны, безусловно, воспринимают. Распространяется же эта вибрация в радиусе трех — шести метров. И, что самое замечательное, на нее практически не влияют различные посторонние шумы.

Исследования также показали, что эти земноводные чаще всего собираются в небольшие группы, в которых особи располагаются не далее двух метров друг от друга. То есть как раз на таком расстоянии, которое позволяет лягушке улавливать сейсмическую вибрацию грунта. Кстати, раньше ученые не сталкивались с коммуникацией у животных посредством сейсмических сигналов.

Ученым давно известно, в Южной и Центральной Америке встречаются лягушки, в кожных выделениях которых содержится очень сильный яд. Стоит только потревожить это маленькое, ярко раскрашенное животное, как кожные железы сразу же выделяют токсин, сотой доли капельки которого достаточно, чтобы убить лошадь. Туземцы смазывают им наконечники своих стрел, чтобы сделать их смертоносными.

Зоологи долгое время полагали, что лягушачий яд целиком вырабатывается в организме самих земноводных. Но почему же тогда лягушка, живущая в неволе, постепенно теряет свою ядовитость?

Чтобы добраться до истины, исследователи отловили в тропических лесах Панамы головастиков ядовитого красящего древолаза и вырастили их в неволе. Взрослых животных разделили на две группы: одних стали кормить безвредной плодовой мушкой, а других — членистоногими, пойманными в родном для лягушек лесу.

Через семь месяцев биохимики исследовали состав кожных выделений подопытных животных и тех, что жили на воле. Оказалось, что у животных, которых кормили плодовой мушкой, алкалоиды кожей не выделялись, зато лягушки, что питались насекомыми из леса, обладали смертоносным оружием. Многие из этих алкалоидов обнаружились и в теле насекомых, часто попадающих на обед этим амфибиям.

Кроме ядовитых насекомых в желудок лягушек попадают и токсичные клещи. Так, ранее считалось что крошечные клещи подотряда Oribatida алкалоидов не производят. Однако после тщательных исследований выяснилось, что они являются «хранителями» 84-х видов ядовитых веществ, 42 из которых найдены в железах лягушки-древолаза Пумилио. Правда, некоторые алкалоиды из лягушачьего набора у насекомых отсутствуют: как оказалось, они присущи только лягушкам, поэтому специалисты предполагают, что часть токсинов эти животные синтезируют сами.

Но вот как лягушки умудряются не травиться собственным ядом — до сих пор неизвестно. Ведь в своем организме состав полученного яда они не меняют, и он остается таким же опасным, каким был в организме насекомых и клещей. Кстати, потом этими лягушками кормятся змеи и, соответственно, в своем организме тоже накапливают яд, но уже лягушачий. Вот такая интересная цепочка с ядовитыми звеньями.

А вот австралийские лягушки рода Pseudophryne в поставках яда извне не нуждаются вовсе: они его вырабатывают сами. Причем этими токсинами являются алкалоиды — вещества, которые, как считается, вырабатывают исключительно растения.

Обычно, когда водоем начинает пересыхать, его обитатели отправляются на поиски новых мест жительства. А вот обитающая на севере Аргентины лягушка лепидобатрахус пляненсис ведет себя совсем иначе.

Вместо того чтобы искать другое пристанище, эта лягушка остается на месте. Правда, не сидит, сложа лапки, а начинает активно готовиться к засухе. Она каждый день линяет. Но при этом старую шкурку не сбрасывает, а оставляет на себе. Вскоре все вместе они образуют кокон, в котором лепидобатрахус и пережидает неблагоприятный период. Даже когда стенки кокона совсем тоненькие, и то лягушка теряет в десять раз меньше влаги, чем раньше. Что же касается кислорода, то его потребление тоже становится минимальным.

Кокон из собственных шкурок — это, конечно, оригинально. Но все же недостаточно надежно. Особенно в пустынях. Поэтому лягушка-водонос, вместо строительства кокона, предпочитает зарываться в землю. Причем погружается она более чем на метровую глубину. И какая бы жара не стояла наверху, температура в убежище лягушки-водоноса колеблется не больше, чем на семь градусов.

Уснув, лягушка обходится третьей частью того кислорода, который необходим ей, когда она бодрствует. День за днем убывают подкожный жир и углеводы. Однако тех запасов, что имеются в теле амфибии, хватает на довольно продолжительный срок: в своей мини-пещере без пищи и воды она может пробыть целых пять лет.

Безногая, бесхвостая и слепая

В представлении большинства людей земноводные — это, прежде всего, лягушки, жабы да еще тритоны. А ведь к амфибиям относятся еще и червяги, и саламандры, и протеи… И каждое из этих существ имеет свои уникальные особенности, которые порой прямо-таки феноменальны.

Например, привязанность к определенной территории у саламандр. Оказывается, как бы далеко ни уходили эти амфибии весной или летом для откладки яиц, а им для этих целей обязательно необходим водоем с водой, а возвращаются они все равно на свою родную территорию размером в сто квадратных метров. И так из года в год.

А разве не уникальны червяги? Во-первых, в отличие от тех же саламандр, у них совсем отсутствуют конечности. Более того, у них нет хвоста и глаз. Так что по внешнему виду они больше похожи не на позвоночных, а на огромных дождевых червей. Но дело даже не в их уникальной анатомии, а в способах размножения. Ведь большинство червяг, в отличие от тех же лягушек, производят на свет не икру, а живых детенышей, которые почти сразу после рождения переходят к самостоятельной жизни. Кстати, и некоторые саламандры, например, огненная и альпийская, тоже живородящи.

Червяги — хищники. Причем свою плотоядную сущность они демонстрируют чуть ли не с пеленок. Роясь в лесной подстилке, под камнями, в гниющих деревьях, они денно и нощно ищут улиток, червей, насекомых. Не брезгуют и мелкими змейками. Некоторые же виды селятся в муравейниках и термитниках, где и кормятся их бесчисленными обитателями. А около двух десятков южноамериканских видов червяг всю жизнь проводят в небольших водоемах, питаясь головастиками, рыбьими мальками и прочей мелкой живностью. В общем, с питанием червяг, перешедших к самостоятельному образу жизни, все более-менее ясно.

Другое дело, зародыши, которые еще находятся в материнском организме. Ведь им, чтобы вырасти, необходимо тоже чем-то питаться. И червяги из этой ситуации нашли оригинальный выход: находящихся в утробе деток они кормят маточным молочком. Этот редкостный пищевой продукт производят стенки яйцеводов беременной червяги, а зародыши его впитывают кожей. Правда, некоторые исследователи полагают, что эмбрионы скоблят стенки яйцеводов похожими на терки зубами и таким способом дополнительно себя подкармливают.

А вот живородящие саламандры в этой ситуации поступают по-другому. Во время их беременности несколько десятков яйцеклеток, которые были оплодотворены позже, слипаются в общую желточную массу, образуя в материнском теле своеобразный питательный «бульон». Им эмбрионы саламандры и кормятся.

Но мы отвлеклись. Так вот, среди червяг, оказывается, есть и такие, которые во влажных земляных норках откладывают икру, которую, чтобы она не обсохла и не погибла, обвивают своим телом и постоянно увлажняют слизью.

«Окольцовывает» свою кладку и амфиума — угреобразное земноводное с едва заметными лапками, обитающее в различных водоемах юга США. И сторожит она свою кладку не месяц, не два, а целых пять. И все это время увлажняет яйца обильно выделяющейся слизью.

Истории с превращениями

В 1865 году в парижском Ботаническом саду произошло удивительное событие, многие эпизоды которого могли бы сойти за оригинальный номер иллюзиониста. А случилось следующее.

Находившиеся в аквариуме аксолотли, — сугубо водные животные, относящиеся к амфибиям, — стали вдруг менять свой облик: потеряли жабры, изменили форму головы и тела, приобрели новую окраску. В конце концов они превратились в совершенно иных животных, известных ученым под названием амбистомы.

Амбистомы — близкие родственницы саламандр. Родина их — Америка. Живут они скрытно, обычно в разного рода подземных убежищах. За это их американцы прозвали кротовыми саламандрами. Весной амбистомы переселяются в пруды и ручьи и там мечут икру. Появившиеся личинки через год превращаются во взрослых особей. Однако некоторые так и остаются в детском возрасте. Таким ребенком и является аксолотль. Правда, эта вечная личинка может размножаться. Называется этот процесс «неотенией» (от греческих слов «неос» — «юность» и «тейно» — «растягивать»).

Ученые установили, что у аксолотля, в отличие от его взрослой формы — амбистомы, недоразвита щитовидная железа. И если его накормить кусочками щитовидки или ввести ему гормон тиреоидин, то аксолотль благополучно превратится во взрослое животное.

Естественный ареал аксолотля мизерно мал: всего тридцать пять квадратных километров. Именно такую площадь занимает горное озеро Сочимилко, расположенное в Мексике. Здесь аксолотли и живут, рожая себе подобных. Правда, иногда они выходят на сушу и превращаются в амбистом.

Является вечной личинкой еще один представитель земноводных — протей. Всю свою жизнь он проводит в темных сырых подземельях, поэтому у него отсутствуют глаза и кожные пигменты, то есть — он альбинос. Но если по воле случая протей поживет несколько недель в ярко освещенном помещении, то покроется бурыми и черными пятнами. Длина этой червеобразной амфибии 25–30 сантиметров. У нее есть слабые лапки, окаймленный бахромой хвост, а тупорылая голова по бокам украшена короткими кисточками жабр.

Протей, как и аксолотль, неотеник, то есть тоже взрослый ребенок, способный к размножению. Но у протея этот процесс имеет свои особенности, и для запуска программы по производству себе подобных необходимы особые условия. Кстати, этих программ у него две. Но об этом немного позже.

Чтобы изучить биологию размножения протея, был построен особый бетонный бассейн с соответствующим грунтом и проточной водой, в которой в изобилии плавали разные водные ракообразные и насекомые. То есть ученые создали в бассейне условия, которые были почти аналогичны тем, в которых жили протеи в естественной среде — в подземельях. Но хоть протеи, как говорится, жили не тужили, а размножаться, тем не менее, не спешили. Чего-то им все же не хватало.

Меняли температуру воды, ее жесткость. Никакого эффекта. И только когда в бассейн положили большие камни и глыбы известняка, протеи повели себя по-другому. Они вдруг заметно оживились и стали активно делить жизненное пространство. Каждый самец избрал укромный уголок под камнем и небольшую территорию около него, которую защищал с яростью разъяренного цербера: бил хвостом и кусал всякого, кто приближался к его заветным квадратам площади. А вскоре в тех местах, которые отстояли воинственные самцы, самки отложили яйца. И, подобно самцам, стали яростно защищать свою территорию. Но вскоре их воинственный пыл сник, и они оставили кладку на попечение отцов, которые пять месяцев кряду охраняли своих будущих наследников и наследниц.

В данном случае протеи отложили яйца. А ведь случается, что самки родят живых детенышей. С чем это связано — вопрос. Сначала ученые предполагали, что на способ размножения самки протея влияет температура. Но через какое-то время выяснили, что она здесь ни при чем. А что именно побуждает протеев плодиться? — пока неизвестно.

Гном из племени лягушек

Чесночница — одно из самых ночных земноводных. Дневного света она не терпит и сноровисто прячется от него, быстро закапываясь в землю. Разгребая под собою песок задними лапами, она словно проваливается на месте, не оставляя следов. Для этого у нее на ногах есть две небольшие роговые лопаточки. Благодаря им, она иногда применяет своеобразный способ защиты. Заметив позади себя движение, чесночница не оборачивается, а делает быстрое движение ногой назад, и щепотка песка летит прямо в глаза врагу.

Оказавшись на свету, животное выглядит очень странно. Застывший взгляд немного прищуренных светлых глаз на неподвижной физиономии чесночницы создает впечатление, что это — не живое существо, а изваяние. Еще больше это сходство усиливается тем, что чесночница еще и не дышит, поскольку дыхание она может задержать на несколько часов. А когда до максимального объема наполнит легкие воздухом, то раздувается настолько, что становится почти вдвое больше своих обычных габаритов.

Но бывает в жизни чесночниц один день, когда они от солнца не прячутся. Случается это ранней весной. Именно в это время, собравшись в озере, пруду или в речном затоне, амфибии мечут икру. К тому же этот день — единственный, когда слышен их голос: этакое глуховатое тройное кряхтенье или ворчание вроде «ук-ук-ук». Начав издавать эти звуки еще под землей, они продолжают «укать» и сидя под водой, отчего со всей поверхности водоема раздается сплошное негромкое ворчание. Когда же чесночница испугается, она издает крик возмущения, который похож у нее на отрывистое мяуканье. Если же ей больно, она начинает отчаянно трещать.

Чесночница — отменный хищник. Пойманную добычу она проглатывает живьем и целиком, при этом, зажмурив глаза, которыми проталкивает жертву внутрь глотки.

Зимуют чесночницы в земле: в ямах, канавах, промоинах. Глубина, на которую они погружаются, такая, что, когда в бесснежные зимы мороз забирается на двухметровую глубину, чесночницы все равно остаются живыми, и весной снова спешат к воде, чтобы дать жизнь новому поколению.

Кроме подземного образа жизни есть у чесночницы еще одна оригинальная особенность. Она — единственная из среднеевропейских амфибий, у которых головастик почти в два раза крупнее взрослых особей. Хвост у головастика, как огромная лопасть. Уже вырастут все четыре лапки, и рисунок на спине проявится, а хвост все еще цел. Но, конечно же, и он в конце концов, исчезает. И тогда юные чесночницы выбираются из воды и до осени прячутся в земле, как и их родители.

Ящерки-василиски, как и некоторые водоплавающие птицы, умеют быстро передвигаться по воде, непрерывно семеня ногами. Во время бега василиски ухитряются сохранить почти вертикальное положение, двигая своими мускулистыми задними лапами.

При каждом шаге ступня сперва шлепает по воде, затем погружается в нее и в конце резко выдергивается, тогда как другая ступня начинает свой цикл. Шлепок вызывает небольшую волну, но погружения в этом случае не происходит.

Движение ступни сквозь поверхностную пленку воды создает воздушный пузырь. Весь же фокус в том, чтобы убрать лапу прежде, чем пузырек лопнет. Фильм, отснятый американскими зоологами, демонстрирует, что погружение ступни занимает 44 миллисекунды, а выдергивание ее обратно — 68 миллисекунд, то есть так быстро, что вода не успевает заполнить полость, образовавшуюся при опускании ступни в воду.

Ученые подсчитали, что требуемая для этого мощность составляет 29 ватт на килограмм веса тела, что вполне по силам ящерице, чьи мышцы способны вырабатывать до 135 ватт на килограмм. Для человеческого же организма предел составляет 20 ватт на килограмм. Таким образом, 80-килограммовый человек, бегущий по воде, должен был бы двигать ими со скоростью, превышающей 90 километров в час. Мировой же рекорд даже бегунов-спринтеров составляет примерно 40 километров в час.

Аллигаторы под водой

Давно известно, что крокодилы — отменные пловцы. Но оказалось, что некоторые из них еще и замечательные «подводники». Так, например, согласно исследованиям американских ученых, продолжительность пребывания аллигаторов под водой достигает двух часов. И объясняется эта их уникальная особенность тем, что они могут регулировать поступление кислорода к важнейшим органам и тканям. Когда у нырнувшего крокодила кончается запас кислорода в легких, в его организме «срабатывают» внутренние регуляторы, на время прекращающие свободный доступ воздуха ко всем органам и тканям, за исключением сердца и мозга. А если потребность в кислороде возрастает, то и сердце на какое-то время может оказаться без притока кислорода. В таком случае его ритм замедляется до двух ударов в минуту. И только лишь мозг продолжает получать кислород в необходимом количестве. Более того, когда аллигатор находится под водой, циркуляция крови в его мышцах тоже замедляется, а иногда и вовсе прекращается.

Впрочем, аллигаторы выделяются не только долгим пребыванием под водой. Известно также, что эти рептилии, имеющие немалый вес, практически бесшумно передвигаются в воде, проделывая при этом всякого рода маневры. И, конечно же, ученых давно заинтересовал вопрос: как они умудряются это делать? Оказалось, что в этих перемещениях кровожадным хищникам немалую помощь оказывают легкие, точнее, мускулатура, их окружающая.

Как раз-то ее, а не плавники и хвост, как большинство водоплавающих животных, и используют эти рептилии, чтобы переместить центр плавучести. Например, в то время, когда наполненные воздухом легкие сдвигаются ближе к хвосту, животное ныряет, когда же к голове — то всплывает на поверхность.

В ходе дальнейших исследований ученые также выяснили, что крокодилы, совершая маневры в воде, контролируют и объем вдыхаемого воздуха: чем он больше — тем тело аллигатора ближе к поверхности. Выходит, что легкие не только обеспечивают ткани животного кислородом, но и играют важную роль в передвижениях в воде.

Кстати, такая же, как у крокодилов, мускулатура имеется и у ряда других животных: например, у черепах, у африканских шпорцевых лягушек, а также у некоторых видов саламандр. А это значит, что она тоже может выполнять несколько функций.

Не просто черепахи, а…

Мы привыкли думать, что черепахи — очень требовательные к влаге животные. Но оказывается, что некоторые виды, обитающие в пустынях, могут обходиться без воды в течение… нескольких месяцев. Правда, когда встречают источник живительной влаги, они могут выпить ее больше, чем весят сами.

Есть среди этих «броненосцев» и свои скалолазы. Например, обитающая в Восточной Африке эластичная черепаха. Она без особого труда ползает по скалам, порой забираясь почти на двухкилометровые вершины. Если же черепаха замечает малейшую опасность, она моментально протискивается в узкую щель в скале, прячется в панцирь и выпускает когти, цепляясь за камни. После такого оборонительного маневра вряд ли какой хищник сможет выковырять ее из убежища.

Кроме скалолазов есть среди черепах и путешественники. Например, атлантические логгерхеды. Они «путешествуют» по теплому Гольфстриму, совершая «переходы» от Португалии до Мексиканского залива и обратно. А для откладки яиц всегда возвращаются в одно и то же место.

Считается также, что все черепахи — существа травоядные. Большинство из них и впрямь питаются растительной пищей. Но при этом вкусы у них весьма разнообразны. Действительно, как не поразиться тому, что некоторые виды этих рептилий всем другим растениям предпочитают кактусы. Каролинская же черепаха с удовольствием вкушает исключительно ядовитые грибы! А вот морские и пресноводные черепахи не прочь полакомиться рыбой, медузами и прочими придонными организмами. Некоторые из этих рептилий охотятся за насекомыми. А особо крупные черепахи нападают даже на… птиц!

Еще бытует мнение, что черепахи — долгожители. Это — правда, но только отчасти. Действительно, гигантские слоновые черепахи иногда доживают до 200 и более лет. В то же время срок жизни красноухой водяной черепахи ограничивается всего пятью-шестью годами. А вообще долгожителем-рекордсменом считается черепаха, которая прожила… 260 лет. Этот результат был официально зарегистрирован в 2002 году в Каирском зоопарке. А признан этот рекорд лишь потому, что работники зоопарка доказали, что черепаха-патриарх родилась в 1742 году.

В это трудно поверить, но, оказывается, североамериканская черепаха-гофер роет нору длиной до 12 метров и живет в ней до самой старости. И только вечерами, когда спадает палящий зной, гофер покидает свое убежище, чтобы утолить голод. Потомство черепаха тоже выводит в норе. Впрочем, места в норе хватает не только гоферу, но и другим животным: кроликам, опоссумам, лягушкам и даже гремучим змеям, которые с удовольствием используют бесплатную квартирную площадь.

А еще черепахи прекрасные пловцы. Например, кожистая черепаха легко развивает скорость до 35 километров в час.

Вода из воздуха

Жительница жарких безводных пустынь Австралии ящерица молох удивительным образом приспособилась к дефициту влаги. Известно, что все ее тело покрыто острыми выступами и шипами. Одно время ученые были даже уверены, что этот колючий панцирь служит ящерице исключительно для защиты от врагов. Но более тщательные исследования показали, что колючки выполняют и другую, не менее важную функцию. Оказалось, что роговой слой кожи молоха, словно сито, пронизан многочисленными порами, которые открываются наружу в бороздках между колючками.

Если на ящерицу попадает влага, она моментально впитается в кожу. Однако внутрь тела вода проникнуть не может. Причина этого простая: глубокие слои пор не содержат. Наружные же микроскопические отверстия расположены так, что вода может перемещаться внутри кожи только в одном направлении — в сторону головы. Здесь система пор заканчивается в небольших пористых подушечках, где и собирается вода. Подушечек две. Они расположены в уголках рта молоха. Если в подушечках есть вода, молоху стоит только подвигать челюстями, и из каждой подушечки прямо в рот выдавится по капле жидкости.

Впрочем, еще одним важным фактором в обеспечении молоха влагой является тот момент, что сами колючки рептилии намного холоднее кожи. В связи с этим по ночам на них оседают мельчайшие капельки росы и сразу же впитываются в кожу. Выходит, что молох сосет воду своей кожей прямо из воздуха.

Хамельоньи конструкции

Животных, умеющих изменять свою окраску в соответствии с цветом той среды, в которой они находятся в данный момент, известно немало: это и креветки, и осьминоги, и некоторые лягушки. Однако наибольшей известностью среди зоологов-профессионалов и любителей пользуется, конечно же, хамелеон. Действительно, эта рептилия может довольно быстро изменить цвет и рисунок тела. И связана эта ее способность к подобным перевоплощениям с особенностями строения кожного покрова рептилии.

Дело в том, что в наружном и внутреннем слоях кожи животного находятся хроматофоры — разветвленные клетки с находящимися в них зернами пигментов нескольких цветов: темно-коричневого, красноватого и желтого. Именно манипуляция этими пигментами и позволяет хамелеону менять свою окраску.

Так, когда отростки хроматофоров сокращаются, пигментные зерна собираются в центре клеток, и тогда кожа выглядит беловатой или желтой. Когда же темный пигмент сосредотачивается в наружном слое кожи, она приобретает темную, почти черную окраску. Появление же различных оттенков связано с различными комбинациями пигментов обоих слоев кожи. А вот зеленый цвет кожи вызывают кристаллы азотистого соединения гуанина. Множество частичек этого вещества находятся в поверхностном слое кожи. Преломляя лучи света, они и создают соответствующий малахитовый цвет поверхности тела животного.

Именно благодаря такому изобилию механизмов цветообразования окраска рептилии может быстро меняться от беловатой и оранжевой, через желтую и зеленую до пурпуровой, темно-коричневой и черной. Причем эти изменения могут захватывать как все тело, так и отдельные его участки и сопровождаться появлением и исчезновением различного рода полос и пятен.

Но изменение окраски служит не только для маскировки рептилии. Быстрые перемены в цветовой гамме наблюдаются у хамелеона и тогда, когда он сильно возбужден. Кроме того, цветовое шоу он устраивает и в период размножения во время драк, когда животные стремятся продемонстрировать друг другу ярко окрашенные бока тела.

Итак, камуфляж у хамелеона отменный. Но не менее оригинально устроены у него и большие круглые глаза. Во-первых, их окружает сплошное, покрытое мелкими чешуйками, кольцевидное веко, в центре которого расположено небольшое отверстие для зрачка. Вся же остальная часть глаза постоянно находится под кожей и снаружи не видна.

Во-вторых, глаза хамелеона могут вращаться независимо друг от друга и в немалых пределах: на 180 градусов в горизонтальной плоскости и на 90 градусов — в вертикальной. Благодаря такому устройству зрительного аппарата, хамелеон, сидя на ветке, одним глазом может обозревать верх и низ окружающего его пространства, а другим глазом — смотреть назад или в сторону. А учитывая, что у хамелеонов отсутствует барабанная перепонка и воспринимать звуки, передающиеся через воздух, они не могут, такое устройство органов зрения важно вдвойне.

Оригинальную конструкцию имеет и язык хамелеона. Во-первых, у него довольно внушительные размеры: у некоторых видов язык равен длине всего тела. Во-вторых, он весьма оригинально устроен: оказывается, на конце языка находится цилиндрическое утолщение с небольшим углублением в центре. Когда это утолщение касается добычи, углубление мгновенно увеличивается в объеме, и образовавшийся вакуум моментально втягивает мелкое насекомое в присоску, которая действует наподобие вантуза. Если же добыча крупная, то ее, словно пальцами, удерживают, быстро вытягиваясь, края присоски. И весь этот процесс захватывания языком добычи длится всего четверть секунды.

Что же касается остальных структур языка, то средняя из них, и самая длинная, так называемый стебель, внутри полая. Она довольно эластичная и может сильно растягиваться. Благодаря этой особенности, стебель языка вместе с находящимися в его стенках кольцевыми мышцами, как чехол, складками нанизывается на вытянутую в виде стержня подъязычную кость. И если возникает необходимость выбросить язык в сторону жертвы, кольцевые мышцы стебля, сокращаясь в строгом и синхронизированном порядке, одна за другой скользят по гладкой поверхности кости. Когда же они срываются с ее конца, то обретают мощный двигательный импульс, который и выбрасывает язык изо рта. Обратно же в ротовую полость его втягивают продольные мышцы, лежащие в нижней части стебля. Таким образом, и кожа, и глаза, и язык хамелеона в совокупности представляют собой очень хорошо отлаженную машину для добывания пищи и защиты от врагов.

Термолокаторы змей

У некоторых ядовитых рептилий, в частности, у щитомордников и гремучей змеи на лицевой стороне головы, между глазами и ноздрями, располагаются два небольших углубления. Долгое время их предназначение для зоологов оставалось неясным. И только в 1937 году двум американским ученым удалось доказать, что лицевые ямки — это не что иное, как термолокаторы змей. С их помощью пресмыкающиеся улавливают тепловые лучи и определяют место, откуда они исходят.

Чтобы убедиться в достоверности своих выводов, ученые провели множество опытов с гремучими змеями, которым были удалены все известные на то время органы чувств. В ходе одного из экспериментов к змеям подносили обернутые черной бумагой электрические лампочки. И до тех пор, пока лампы были холодные, змеи никакого внимания на них не обращали. Но как только лампочки начинали нагреваться, змеи тут же поднимали головы и настораживались, а затем делали молниеносные броски в их сторону и кусали теплую «жертву».

А чуть позже ученые установили еще более любопытные факты: они выяснили, что ямкоголовые змеи обнаруживают нагретые предметы, если их температура хотя бы на 0,2 градуса выше окружающего воздуха. А тепло человеческих рук они чувствуют на расстоянии в 30 сантиметров. Другие эксперименты показали еще более тонкую чувствительность змей: они различали разность температур в 0,003 градуса.

Устроены же термолокаторы змей следующим образом. Каждая ямка состоит из полости глубиной около шести миллиметров. С внешней средой она связана отверстием диаметром около трех миллиметров. На дне этой полости находится тонкая мембрана, содержащая множество терморецепторов: от 500 до 1500 на одном квадратном миллиметре. Таким образом, лицевую ямку с некоторыми допущениями можно сравнить с примитивным глазом, в котором роль сетчатки играет мембрана с рецепторами.

Кстати, с помощью термолокатора змея определяет не только присутствие «теплого» объекта, но и где он находится, так как нависающие края ямки отбрасывают на мембрану «тепловую тень». А благодаря тому, что «поля зрения» обеих ямок перекрываются, создается своеобразный аналог стереоскопического зрения, которое позволяет змее определять расстояние до объекта. Следует заметить, что более поздние исследования установили, что термолокаторами обзавелись также питоны и удавы: правда, у тех и других они расположены на губах.

Четвероногий «термометр»

Полосатая ящерица Urosaurus ornatus обитает в Аризонской пустыне на юго-западе США. Взрослые самцы этой рептилии одеты в довольно броские наряды: по обоим бокам их брюшка и горла расположены яркие пятна. Но служат они вовсе не в качестве украшения, а прежде всего для того, чтобы помочь самцу сохранить свой общественный статус: меняя их цвет и яркость, «кавалер» угрожает соперникам и, одновременно, привлекает самок.

Сам по себе этот факт, конечно, тоже интересен. Но гораздо занятнее то, что на окраску тела ящерицы-пустынницы влияет температура окружающей среды. Причем весьма заметно. Так, рано утром, когда температура воздуха не поднимается выше 28 градусов, наряд у ящериц блекло-зеленый. Однако, как только температура на несколько градусов повышается, окраска рептилий тоже начинает меняться, пока не станет бирюзового цвета. Когда же воздух прогреется до 36 градусов, бока ящериц приобретают сине-зеленый оттенок.

Какой же механизм отвечает за эту цветовую гамму? Оказывается, в коже ящериц находятся пигментные клетки, которые под воздействием тепла увеличиваются в размерах. Кроме того, в это же время меняется и расстояние между иридофорами — особыми структурами, расположенными среди клеток. В результате фильтрации волн, отраженных иридофорами, спектр света меняется, а значит, на теле ящерицы появляется новый цветовой рисунок. А вот какова связь между спектром отражения и температурой — ученые пока не знают. Правда, в пигментных клетках урозауруса ученые обнаружили в четыре раза больше митохондрий, чем у ящериц, относящихся к близкородственным группам, но неспособным менять цвет в ответ на изменения температуры воздуха.

Не известно также, какую роль в жизни ящерицы играют эти цветовые метаморфозы. Можно, правда, предположить, что тусклый оттенок ранним утром, когда ящерица малоподвижна, делает ее незаметной для хищников, а вот в полдень, наоборот, быстрые движения позволяют ей спасаться бегством.

Зеленая высота

Зоологи, изучающие змей, долгое время не могли ответить на вопрос: почему индонезийский зеленый питон в годовалом возрасте неожиданно меняет свою окраску? Действительно, это пресмыкающееся, обитающее в Индонезии, Австралии и Новой Гвинее, появляется на свет с лимонно-желтым, красным и даже коричневым цветом кожи. Но вдруг резко и, казалось бы, без видимых на то причин, «переодевается» в «платье» насыщенного зеленого цвета. Но загадка заключалась даже не в том, что у питона появлялся другой цвет кожи. Ведь и многие другие животные порой меняют свою окраску. Но ни у одного из них этот процесс не происходит так стремительно, как у зеленого питона.

В конце концов, в ходе трехлетних наблюдений за несколькими десятками разновозрастных особей этой рептилии, ученые выяснили, что молодь и взрослые представители зеленого питона живут в абсолютно разных биотопах. Так, молодые особи обитают вне лесных массивов, на земле. И при этом основной их добычей являются небольшие по размерам животные: например, сцинки. А вот взрослые питоны живут в гуще тропических лесов, точнее, в кроне деревьев и предпочитают охотиться на птиц и грызунов.

Соответственно, молодые питоны благодаря своей разномастной окраске великолепно гармонируют с цветовой гаммой окружающей их травяной растительности и опавших листьев. А вот старшему поколению, обитающему в кроне, зеленый цвет кожи необходим для того, чтобы укрыться от хищников.

И такую резкую перемену в окраске после достижения питонами определенного возраста ученые и объясняют разными пищевыми пристрастиями молодых и взрослых рептилий. Так, питонам-«малолеткам» требуется около года, чтобы вырасти и начать охотиться на более крупную добычу, например, на птиц. Когда же необходимые весовые и размерные параметры достигнуты, животные меняют пеструю кожу на зеленую и перемещаются в лес.

Окраска по желанию

Оказывается, пятнистые ящерицы рода Uta, широко распространенные в Северной Америке, отличаются одной уникальной особенностью. У этих рептилий даже особи одного вида имеют различную окраску спинки, которая меняется от броских продольных полосок до многочисленных поперечных черточек. Кроме того, для некоторых индивидуумов характерны также и многочисленные промежуточные варианты.

Казалось бы, логично предположить, что окраска этих рептилий, как и большинство других признаков, должна передаваться по наследству. Однако все оказалось далеко не так. В ходе проведенных генетических исследований выяснилось, что в формировании этой цветовой палитры функционирует куда более сложный механизм, чем предполагалось ранее.

В этот процесс вовлечена не только наследственная составляющая, но и стремление матерей обеспечить свое потомство такой окраской, которая наилучшим образом гармонировала бы с окружающей средой. Более того, «раздавая» «цветные платья» своим отпрыскам, матери-ящерицы обязательно «берут в расчет» и их будущий характер, который, как выяснилось, у пятнистых ящериц Uta также передается по наследству и генетически связан с окраской горла.

Например, было замечено, что самцы с желтым горлом довольно робкие и нерешительные, и при малейшей опасности моментально затаиваются в траве. А это значит, что у них на спине должны присутствовать поперечные полоски, которые хорошо бы их маскировали.

А вот самцы, у которых горло имеет оранжевый цвет, наоборот, относительно храбрые, поэтому большую часть времени они находятся на открытой местности. Спасаясь от хищников, они стараются убежать. Соответственно, в этом случае особую значимость приобретают продольные полосы, наличие которых уменьшает шансы хищника завладеть ящерицей.

Кроме того, генетические исследования выявили еще одну особенность этих ящериц. Оказалось, что между генами, которые отвечают за окраску спины, и генами, влияющими на особенности «характера», отсутствует всякая связь. Следовательно, часть потомства может получить «вредную» для маскировки окраску: например, поперечные полосы для храбрых ящериц. И, наоборот, продольные полосы — это метка для трусливых. Однако этого не происходит, поскольку ситуация находится под контролем матери. И в зависимости от того, каких самцов больше в их окружении — с желтым или оранжевым горлом, самки и вводят определенную порцию гормона эстрадиола в откладываемые ими яйца. Ведь как раз этот гормон и регулирует работу генов, влияющих на окраску спины. Причем действие этого гормона как раз и связано с наличием «желтых» и «оранжевых» генов, влияющих на будущее поведение юных отпрысков.

Ящерицы — опылители растений

Известно, что яркими нарядами и приятными ароматами растения наделены для того, чтобы, в первую очередь, привлечь животных, которые впоследствии перенесут пыльцу с тычинок на пестики. И, конечно же, основными их опылителями являются насекомые. Но в этом важном для растений процессе немалую роль играют и некоторые позвоночные животные. И в основном те, которые питаются нектаром или пыльцой. Например, в тропиках в опылении растений принимают активное участие птички колибри и многие виды летучих мышей. Учитывая этот факт, долгое время среди зоологов существовала гипотеза о том, что в этом процессе могут участвовать и ящерицы. И, прежде всего, потому, что, например, некоторые виды гекконов и сцинков также лакомятся нектаром и пыльцой. Поэтому, чтобы поставить окончательную точку в этом вопросе, ученые занялись более тщательным изучением биологии мелкой ящерицы, которую специалисты называют Podarcis lilfordi.

Обитает это пресмыкающееся на островах Балеарского архипелага. Так вот, для своих исследований зоологи выбрали остров, на котором плотность этих рептилий была очень высокой: от 2000 до 3000 особей на гектар. Кстати, это рекорд для большинства ящериц.

В ходе наблюдений за этими пресмыкающимися было установлено, что вся эта армада мелких животных в пик своей половой активности в огромном количестве поедает нектар и пыльцу широко распространенного на островке растения из семейства зонтичных — критмума. По крайней мере, у каждой пойманной в ловушку ящерицы передняя часть ее головы и живот были усыпаны пыльцой.

Естественно, возникло предположение, что, переползая с одного растения на другое, ящерица одновременно осуществляет и их опыление. Чтобы доказать правильность своих выводов, ученые на стеблях растений закрепили пластиковые воронки, которые мешали рептилиям добраться до цветков.

После завершения цветения и плодоношения, исследователи собрали семена с «защищенных» от ящериц и с контрольных растений и оценили их жизнеспособность. Так вот, у тех растений, которых ящерицы не смогли посетить, находилось от 14 до 75 процентов нежизнеспособных семян. В контроле же этот показатель колебался от 5 до 11 %. Из этой статистики следовал однозначный вывод: некоторые виды ящериц и впрямь участвуют в опылении цветков.

«Живая-мертвая» ящерица

В 1928 году в Китае была обнаружена новая для науки ящерица, названная по имени ее первооткрывателя, немецкого герпетолога Шина — крокодиловый шинизавр.

Обитает этот редкий вид в провинции Гуаньси, на берегах горных рек. Ящерица великолепно плавает, хорошо передвигается по суше и неплохо лазает по деревьям. Кроме этих достоинств у шинизавра имеется одна удивительная особенность: он временами, по непонятной пока причине, может прекратить всякое движение, то есть буквально замереть на некоторое время. Например, в террариуме Московского зоопарка доводилось наблюдать, как ящерица, остановившись на полушаге, сохраняла полную неподвижность в течение 24 часов.

Известны также случаи о так называемых «мертворожденных» детенышах шинизавра, которые вдруг, через двое суток, оживали, обнаруживая нормальную активность и развитие.

Левосторонние змеи

Что общего у Юлия Цезаря и Рональда Рейгана, Мэрилин Монро и Пола Маккартни? То, что все эти люди — левши. Но, оказывается, левши встречаются и среди четвероногих представителей животного мира. Действительно, легко заметить, что кошки или собаки предпочитают многие движения делать в основном левой лапой. Но можно ли себе представить левшой — змею?

Оказывается, в природе существуют и такие особи этих рептилий. Американские зоологи выяснили, что по тому, как закручивается спящая змея, в левую или правую спираль, можно судить о преобладании левого или правого полушария в ее мозговой деятельности, что, собственно, и отличает левшу от правши. Кстати, среди рептилий, как и среди людей, преобладают правши: и только одна шестая часть всех ползучих рептилий закручивается влево.

Говорят, будто на свете существует змея, которая может схватить себя зубами за хвост и катиться, как обруч. Но не многие знают, что есть ящерица — южноафриканский алый поясохвост, которая и впрямь использует подобную позу для самозащиты. И хотя она не может катиться по степи, зато ее острые чешуи образуют частокол — надежную защиту для чрезвычайно уязвимого мягкого брюшка.

Во время преследования хищником эта медлительная ящерица с покровительственной окраской прежде всего устремляется к какой-нибудь трещине в камнях. Спрятавшись там, она подгибает хвост (а он равен примерно половине туловища) под брюшко, хватает его зубами за кончик и замирает. И даже при большом усилии это «кольцо» невозможно разорвать. При этом, в отличие от других видов, эта ящерица хвоста не отбрасывает, и требуется немалое усилие, чтобы его оторвать от тела.

Не менее оригинальный способ самообороны «изобрела» и жабовидная, или рогатая, ящерица, обитающая в Северной Америке. Ее голову венчают своеобразные выросты, известные под названием «рогов», а спина покрыта многочисленными колючками и наростами. У этой рептилии короткое и сплющенное тело, похожее на жабье, — отсюда и ее название. Кстати, у рогатой ящерицы есть еще одна интересная особенность: при возбуждении у нее из глаз брызжет кровь. Причем иногда на расстояние до одного метра. Это происходит в результате резкого повышения кровяного давления в голове при сокращении стенок одного из крупных сосудов. Однако назначение этого феномена пока не вполне ясно.

А вот черношейная кобра из Африки обзавелась «пулеметом», встроенным в ее челюстной аппарат, который стреляет «пулями» из яда. При каждом выстреле кобра посылает в глаза противнику в среднем 3,7 миллиграмма токсина. В состоянии же сильного раздражения она способна выбрызгивать яд до 28 раз подряд, расходуя при этом более 130 миллиграммов смертоносного вещества. Время, которое змея затрачивает на один выстрел, вместе с открыванием и закрыванием пасти, составляет всего четверть секунды. Причем яд выстреливается уже спустя всего 0,07 секунды после того, как змея раскрыла челюсти.

Быстрота — лучшая защита

Обитающие, главным образом, в тропических и субтропических регионах слепые змеи малоизвестны не только широкой публике, но и ученым, потому что эти рептилии большую часть жизни проводят под землей. Конечным же результатом такой жизни стали их крошечные глазки, умеющие отличать лишь свет от тьмы, строго цилиндрическая форма тела и специфические гастрономические вкусы. О них-то мы и поговорим более подробно.

В отличие, например, от питона, который без проблем глотает оленя, или от маленькой африканской змейки, целиком поглощающей яйца птиц, слепые змеи питаются взрослыми муравьями и термитами, а также их личинками и куколками. Причем делают они это очень быстро и качественно, хотя муравьи и термиты — добыча весьма опасная. Вооруженные целым арсеналом разнообразного оружия, эти шестиногие существа ордами нападают на агрессора и всеми доступными средствами защищаются от возникшей угрозы: жалят, брызгают жгучей муравьиной кислотой… Конечно, такую атаку выдержит не каждый. Но только не слепые змеи: у большинства из них твердая кожа и чешуя, по которым жвала муравьев скользят, как лопата по броне танка. Другие же представители этой группы пресмыкающихся производят некий жидкий секрет, отпугивающий взрослых муравьев.

Однако, как выяснили зоологи, лучший способ защиты от муравьиных орд — сократить время на поглощение добычи. Что змеи и делают: они заглатывают куколок столь быстро, что раньше исследователи считали, что они их попросту всасывают. Однако оказалось, что их верхняя челюсть, служащая в качестве орудия для захвата добычи, может вдвигаться и выдвигаться изо рта до десяти раз в секунду. А это почти рекорд для позвоночных. Поэтому, попав в колонию термитов или муравьев, змея за несколько минут может не только полностью утолить голод, но и запастись едой на будущее.

Яд из жертвы

Змеи Rhabdophis tigrinus сами яда не вырабатывают, но, тем не менее, он у них постоянно присутствует в железах, расположенных под складками кожи в верхней части шеи. Казалось бы, парадокс. Отнюдь, нет! Дело в том, что ядом этих змей обеспечивают ядовитые жабы, которыми они питаются. При этом, как выяснилось, кожа этих земноводных выделяет ядовитые вещества, которые и были обнаружены в шейных железах змей после того, как они съедали жаб.

И в случае возникновения реальной опасности змея тут же выгибает шею, демонстрируя агрессору свои ядовитые железы. Когда же рептилии приходится вступать в схватку с хищной птицей или зверем, кожа у нее нередко лопается и яд вытекает из раны наружу. И даже если эта доза не убьет хищника, то ее вполне хватит, чтобы его отпугнуть.

Чтобы выяснить, действительно ли этот вид змей получает свой яд от съеденных земноводных, ученые выращивали молодых R. tigrinus на корме из жаб и рыбы. Оказалось, что новорожденные змейки, у которых яд в железах практически отсутствовал, буквально после нескольких дней кормления ядовитыми жабами Bufo quercicus, стали тоже обладателями токсических веществ. Кроме того, было установлено, что в железах этих же змей, живущих на островах, где отсутствуют ядовитые жабы, яда тоже не было.

Соответственно, и поведение змей с ядом в железах также меняется: например, в случае нападения птиц, они защищаются. Однако если рацион беден ядовитыми жабами, то змея, не имеющая яда в железах, предпочитает просто покинуть опасное место.

Игра в смерть

Эта змея обитает преимущественно близ водоемов, и отличить ее от других безногих рептилий довольно просто. У нее по обе стороны головы, ближе к шее, находятся два оранжевых либо желтых пятна. Именно они, словно огни семафора, предупреждают, что перед вами обыкновенный уж — вполне безобидное пресмыкающееся.

Весной ужа можно увидеть на хорошо прогреваемых солнцем косогорах, лесных вырубках, полянах. Здесь он принимает солнечные ванны. Если же к нему подойти, то, потревоженный, он, в отличие от гадюки, постарается поскорее от вас сбежать. Если же уползти не удалось, уж свернется и с шипением начнет активно защищаться. При этом он будет выбрасывать вперед голову, словно пытаясь атаковать вас. Но если вы рискнете и возьмете ужа в руки, он применит свое двуствольное оружие: изо рта отрыгнет съеденную пищу, а из клоаки выбросит вонючую жидкость.

Но коль и эта атака не подействует, уж начнет демонстрировать «пантомиму смерти». Он сразу обмякнет, повиснув в руках безжизненной веревкой. При этом, для большей убедительности, еще и глаза закатит. Пасть судорожно раскроется и вывалится язык. А иногда даже капли крови выкатятся изо рта! Убедительнее сыграть мнимую смерть вряд ли возможно. И если теперь положить ужа на землю, он будет все так же демонстрировать наступившую гибель. Но стоит вам отойти от него на несколько шагов, эта рептилия моментально оживет и стремглав бросится в ближайшую траву.

Не правда ли, свою смерть уж сымитировал великолепно. Кстати, чтобы ввести в заблуждение врага, такую же стратегию используют и свиноносые змеи, к которым относится три близких вида, — среднего размера рептилии с коротким и толстым телом и широкой, хорошо отграниченной от шеи, головой. Обитают они в основном в США — от южных штатов до границ с Канадой. Питаются лягушками и жабами, а также мелкими млекопитающими, птицами, ящерицами, беспозвоночными.

Ничего особенного в поведении этих змей нет, за исключением своеобразной реакции на приближение более крупных и опасных для них животных или человека. В первый момент свиноносы ведут себя весьма агрессивно и, чтобы испугать нежеланного субъекта, демонстрируют целый набор устрашающих реакций: сплющивают переднюю половину тела, раздувают шею, громко шипят и делают свирепые выпады открытой пастью в сторону врага.

Если же такое поведение должного эффекта не дает, вся агрессивность змеи внезапно пропадает, и она приступает к исполнению второй части спектакля: животное начинает корчиться в конвульсиях, открыв при этом рот и высунув язык. Когда же судороги прекращаются, змея замирает и остается неподвижно лежать на земле брюхом вверх. Создается полная иллюзия смерти: рептилия не реагирует на прикосновение, тело ее абсолютно расслаблено. Однако стоит только отойти в сторону, как змея осторожно приподнимает голову, осматривается и, установив, что опасность миновала, переворачивается на живот и уползает.

Кастаньеты гремучников

Этих гремучих змей потому и называют «гремучими», что почти все они обзавелись своеобразными «погремушками» на конце хвоста. Треск, стрекотание, шипящее жужжание — такие или похожие звуки издает этот орган, когда змея в быстром темпе, — до ста раз в секунду, — размахивает им. Этим сигналом, как считают ученые, рептилия предупреждает возможного врага о своем присутствии.

Образуется «хвостовая погремушка» в процессе взросления змеи. При линьке из последнего, одевавшего конец хвоста, лоскута кожи, сброшенной при второй, а затем и при всех последующих линьках, образуются кольца. Твердыми сферами нарастают эти остатки кожи друг на друга, частично вкладываясь один в один, как стопка перевернутых чашек.

Растущая змея линяет по три раза в год и, одновременно, умножает число погремков на конце хвоста. По их числу, как по годичным кольцам у дерева, можно было бы рассчитать возраст рептилии. Но она во время своих путешествий по окрестностям много чашечек теряет, хотя и держит хвост приподнятым. Поэтому погремков в хвосте змей обычно 6–8, изредка — 10–12. А вот рекорд был установлен в неволе — 29 «чашечек».

Ложный уж, или клелия, обитает в Южной Америке. Местное же население называет ее муссурана. Эта — большая и сильная рептилия, достигающая двух с половиной метров длины, охотится исключительно на своих родственников — других змей.

Стоит ей почуять близкое присутствие жертвы, клелия тут же бросается за ней в погоню. Ползет она быстро и скоро настигает добычу. И ей не важно, с кем ей придется сразиться: вид и возраст змеи не имеет для муссураны значения.

Сила и быстрота ее атаки поразительны. При любых обстоятельствах она в неуловимом броске успевает вцепиться жертве в затылок или в шею. Кроме того, для большей надежности, она еще и обвивает добычу многими витками своего мускулистого тела. После этого муссурана выдвигает максимально вперед верхнюю челюсть, и вонзает ядоносные зубы в шею своей жертвы. Но даже ядом экзекуция не ограничивается.

Чтобы ускорить гибель добычи, муссурана изо всех сил трясет ее, ломая ей позвоночник. И только после этого съедает жертву, заглатывая ее целиком. Кстати, порой объектами нападения муссураны становятся змеи, которые в полтора раза длиннее ее самой. Если же в пылу сражения жертва и сумеет укусить муссурану, она не погибнет. От смерти ее спасает отличный иммунитет.

В Бразилии закон охраняет муссурану. Ей даже установлен памятник. А в крупнейшем в мире змеином питомнике в городе Сан-Паулу их разводят, чтобы потом развезти по всей стране.

Но муссурана не единственная змея, которая питается родственниками. Братьями по крови не прочь поживиться и другие рептилии. Например, едят змей многие представители ужиного семейства: полозы, медянки. А ящеричная змея предпочитает гадюк всякой другой добыче: трех за час может проглотить. Почти полностью состоит из змей и меню королевской кобры. Она кормится своими близкими родственницами; иногда же глотает, предварительно убив, и некрупных варанов.

Впрочем, подобным отношениям среди змей удивляться нечего. Ведь то же самое происходит и среди других представителей животного царства: рыбы поедают рыб, амфибии — амфибий, птицы — птиц, млекопитающие — млекопитающих. Одним словом, борьба за существование.

Большинство людей считает, что змеи — это коренные обитатели суши, которые лишь изредка, в крайних случаях, забираются в воду. И в качестве примера приведут, конечно же, ужа обыкновенного.

Тем не менее в природе существует немало змей, для которых вода — дом родной. И, что особенно любопытно, среди них насчитывается более пятидесяти видов, нашедших прибежище в соленых водах морей и океанов.

Облик морских змей очень характерный: маленькая голова с небольшими глазами, имеющими круглый зрачок, плавно переходит в туловище. Спереди оно вальковатое, а в задней части заканчивается широким и плоским хвостом, похожим на лопасть весла. Эта особенность в строении позволяет морским змеям свободно передвигаться в воде, причем одинаково успешно как вперед, так и назад. Их средние размеры не превышают 1,0–1,2 метра, хотя некоторые виды достигают в длину и 3 метров. И все они ядовиты.

Иногда эти создания собираются на поверхности водной глади в огромные стаи. Так, в 1932 году в Малаккском проливе было замечено целое скопище беспорядочно сплетенных между собой змей. Живая лента, которую образовали рептилии, имела в ширину три метра, а в длину — около 110 километров. В этом скоплении, по приблизительным подсчетам, находилось до миллиона животных. Что послужило причиной для такого массового скопления змей — сказать трудно. Но, скорее всего, то было брачное сборище.

«У всех видов змей ноздри находятся сверху, что позволяет им дышать, выставляя на поверхность лишь небольшую часть головы. При погружении носовые полости закрываются кожными клапанами, которые не дают воде проникнуть внутрь, а воздуху — выйти наружу. Опыты показывают, что некоторые морские змеи могут „задерживать дыхание“ на целых восемь часов… Большинство морских змей предпочитает охотиться в дневное время. Они ложатся на дно и устраивают засаду, внезапно и быстро нападая на добычу — точь-в-точь, как и их сухопутные сородичи. Жертву, в том числе рыб в два раза толще себя, они заглатывают головой вперед». (Уильям Кроми. «Обитатели бездны» Л., 1971).

Сами же морские змеи становятся жертвами акул и морских птиц. Английский герпетолог Малькольм Смит, путешествовавший по Малайе, писал: «Я видел большой буй, покрытый останками морских змей. Видно, птицы трапезничали тут и, пожрав внутренности змей, бросали остальное».

Морские змеи, впрочем, не прочь полакомиться и своими сородичами. Нередки ситуации, когда два хищника начинают с разных концов пожирать одну и ту же жертву, и едят они ее до тех пор, пока не сталкиваются лбами друг с другом. И тогда более крупный из них без зазрения совести пожирает меньшего, словно обычную добычу.

Следует отметить, что большинство морских змей порвали все связи с сушей и научились столь превосходно и грациозно плавать, словно вся филогенетическая история их класса связана исключительно с водой.

И еще: все морские змеи — живородящие животные, производящие своих детенышей на свет в открытом море. Поэтому и необходимости выходить на берег у них нет. Вокруг каждого яйца в теле самки образуется плацента. Она дополняет то небольшое количество питательных веществ, которое находится в желтке. Именно благодаря этим пищевым запасам эмбрионы появляются на свет достаточно развитыми и активными. Кроме того, новорожденные детеныши имеют приличные размеры, достигая иногда половину длины своих родителей. Эти «младенцы» отнюдь не беспомощны: едва оставив материнское чрево, они самостоятельно плавают и добывают себе пищу.

Морские черепахи

Первое, что хочется отметить в биологии морских черепах — это их незаурядные навигационные способности. Ориентируясь по магнитному полю Земли, — по крайней мере, так считают ученые, — эти рептилии спустя много лет безошибочно возвращаются на то место, где родились, хотя оно может находиться за тысячи километров от района обитания взрослых особей. Особенно преуспела в этом оливковая морская черепаха Ридлея.

Представители этого вида в один день, словно получив соответствующий сигнал, тысячами собираются для спаривания на одном из пляжей, находящемся в Коста-Рике. И после оплодотворения, тоже одновременно, откладывают миллионы яиц. Данный феномен ученым известен как «arribada», что в переводе с испанского означает «пришествие»…

Считается, что средняя продолжительность жизни морских черепах приближается к 80 годам. Половая же зрелость у самок наступает примерно в 30 лет. Именно в этом возрасте они впервые в жизни и возвращаются на тот пляж, где когда-то освободились из плена яичной скорлупы.

Спаривание черепах происходит в воде. Как и многие их родственники, морские черепахи сначала проводят легкий флирт, выясняя, насколько они нравятся друг другу. Впрочем, любовная игра у них ограничивается только покусыванием друг друга. Других, более сложных элементов в контактах такого рода у черепах заметить не удалось. Само же спаривание происходит в самом начале периода откладки яиц, как правило, прямо перед пляжем, в нескольких сотнях метров за линией прибоя.

В течение всего нерестового периода, который проходит раз в два или четыре года, самка строит от четырех до семи гнезд, в которые откладывает от 150 до 200 яиц. Чтобы их отложить, она ищет соответствующее место на пляже, а затем начинает задними лапами разгребать песок. И трудится она до тех пор, пока не выроет круглую ямку 40–50 сантиметров глубиной. В нее черепаха и откладывает яйца. После этого она их засыпает песком, затем это место аккуратно утрамбовывает, делая кладку максимально незаметной. Весь процесс по устройству гнезда занимает у самки около часа. Завершив работу, она возвращается в океан и больше о своем потомстве никакой заботы не проявляет.

Следует отметить, что перед откладкой яиц и во время этого процесса черепаха ведет себя до удивления странно. Так как дело всегда происходит ночью, она, осторожно выбравшись на берег, внимательно всматривается в окружающую ее темноту. При этом тычет носом в заливаемый волнами песок, смотрит вверх, оглядывается по сторонам, мигает. В это время она очень пуглива. Любое, даже самое незначительное нарушение тишины в этот момент моментально прогоняет ее обратно в море.

Зато когда черепаха добирается до сухого сыпучего песка и начинает копать, за ней можно наблюдать совершенно спокойно. Она будет проделывать свои стереотипные операции, не обращая внимания на самый оглушительный шум и бьющий прямо ей в глаза свет десятков фонариков…

Развитие в яйце эмбриона продолжается около двух месяцев и напрямую зависит от температуры песка, в который зарыта кладка. Более того, от температуры зависит и пол будущих малюток. Ученые выяснили, что в определенном температурном интервале рождаются только самцы, а за его пределами — появляются только самки. Порой, если температура слишком низкая или высокая, детеныши погибают.

Пройдя период инкубации, маленькие черепашки пробивают скорлупу специальным яйцевым зубом и выбираются на воздух сквозь толщу песка. Проделывают они это не поодиночке, а всем коллективом.

Групповые действия продолжаются и после того, как эти крохотные существа покинули гнездо и устремились к морю. И это тоже очень важно и к тому же намного безопаснее. Так, если несколько черепашек из всей толпы вдруг остановятся, то напирающие сзади заставят остановившихся снова двинуться в путь.

И все же многочисленные враги уже на данном этапе делают смертность среди детенышей чрезвычайно высокой. Большинство из выбравшихся на волю черепашат так никогда и не достигнут пелагических вод, так как будут съедены сухопутными хищниками. Не легче и тем, которые окунулись в морские воды: здесь их будут поджидать морские хищники. Количество же достигших половой зрелости черепах на каждую кладку не превышает сотых долей процента. А это весьма серьезный фактор, влияющий на восстановление популяции этих морских пресмыкающихся.

А вообще процесс взросления морских черепах долгое время оставался тайной за семью печатями. И только в 2007 году, наконец, было установлено, что первые пять лет после своего появления на свет зеленые черепахи проводят в так называемых саргассовых «ложах» — крупных свободно плавающих водорослевых образованиях. Если же такие места отсутствуют, то черепахи, скорее всего, проводят первые годы жизни вблизи пелагической зоны океана. Характерной особенностью питания морских черепах в этот период является хищный образ жизни: они питаются зоопланктоном и мелким нектоном. А уже после этого периода своей жизни они переходят на вегетарианскую диету.

Летающие змеи

В джунглях Южной Индии, на Шри-Ланке и в некоторых других областях Юго-Восточной Азии водятся древесные ядовитые змеи, способные «перелетать» с ветки на ветку на довольно значительные расстояния.

К таким рептилиям относятся змеи рода Chrysopelea, которые обладают способностью делать плоским свое туловище и волнообразно скользить по воздуху. Правда, взмахи настоящих крыльев эти движения напоминают мало: они больше похожи на перемещение веревки по поверхности стола, которую тянут вперед и, одновременно, двигают из стороны в сторону.

Происходит же все следующим образом: сначала змея, висящая на ветке, складывается в незамкнутую петлю, а затем совершает резкий рывок вверх и в сторону, при этом выпрямляясь и уплощаясь едва ли не вдвое.

Набирая в воздухе скорость, рептилия изгибает переднюю и хвостовую части тела, принимая, таким образом, форму буквы «S», начинает вибрировать и, наконец, уже в этой позиции резко взмывает вверх.

Кроме того, змея может перемещаться с ветки на ветку короткими прыжками или совершать более продолжительные «полеты» с вершин высоких деревьев. Что же касается расстояний, которые может покорить «летящая» змея, то они довольно значительны. Например, в опытах средних размеров гадюка, прыгнув с метровой высоты, приземлилась на расстоянии 6,5 метра от места старта; другая рептилия легко преодолела расстояние в 2,5 метра, которое разделяло подоконник и ветку дерева.

Глухарь — птица очень чуткая и осторожная. Держится от людей подальше, в глухих лесных дебрях, отчего, по-видимому, и получил свое странное имя — «глухарь». Но, несмотря на название, слух у птицы отменный: слышит человека за сотни метров. Но вот когда глухарь начинает петь свои любовные серенады, теряет, как говорится, и голову, и слух.

И загадка глухариной глухоты, безусловно, не осталась без внимания ученых. Еще в XVIII веке зоолог Компаретти в наружном слуховом проходе глухаря описал своеобразную железу, которую многие и сочли за причину его глухоты во время токования.

Но были и другие, не менее любопытные гипотезы. Одна из наиболее распространенных версий состоит в том, что в слуховом проходе птицы имеется особая лопасть или складка, обильно снабженная кровеносными сосудами. Во время токования она так наливается кровью и разбухает, что когда глухарь, открывая рот во время песни, надавливает на нее одной из косточек черепа, железа совершенно закупоривает слуховой проход.

В свою очередь, известный немецкий зоолог Шварцкопф обнаружил, что открывание рта во время песни ослабляет у птиц натяжение барабанной перепонки, что и приводит к потере слуха. У голубя эта потеря составляет 10 децибел, то есть весьма ощутимую величину. Значит, не только глухарь, но и другие птицы теряют слух во время пения.

Наконец, немаловажную роль в появлении глухоты у токующего глухаря играет и сильнейшее нервное возбуждение, которое охватывает птицу во время брачной песни. Имеются данные, что подобное «самозабвение» наблюдается и у соловьев во время их пения, поэтому некоторые птицеловы в темные весенние ночи ловят их в этот момент чуть ли не руками.

Правда, поющий глухарь не теряет зрительного контроля за окружающей обстановкой: стоит ему увидеть в этот момент внезапно появившегося охотника или свет от его фонарика, как он тут же улетает. Причем даже в этом случае он не в силах прервать свою знаменитую песню и заканчивает ее уже на лету. Впрочем, не исключено, что глухота токующего глухаря является результатом не одной, а нескольких причин, в том числе, и рассмотренных выше.

Птичьи таланты

Однажды группа японских психологов поставила эксперимент на голубях, в котором выяснялась их способность распознавать технику исполнения картин художниками различных направлений: птиц обучали клевать картины представителей одной из художественных школ, игнорируя иные. И вскоре голуби без особых затруднений стали отличать полотна кубистов от творений импрессионистов.

И даже если птице предъявляли полотна, которых она раньше никогда не видела, ошибка при показе подопытному голубю, например, картин Пикассо и Моне не превышала 10 %. В дальнейших опытах голубей «ознакомили» с творчеством Сезанна и Ренуара. И пернатые «искусствоведы» безошибочно отнесли их к той же категории, что и Моне, отвергнув возможность присоединить их к картинам известного кубиста Ж. Брака.

По поводу этих экспериментов высказывались разные соображения. Одни полагали, что птицы художественным сознанием не обладают, а просто фиксируют тот факт, что в изображениях, принадлежащих кубистам, присутствуют геометрические фигуры и характерные резкие краски без оттенков, а работам импрессионистов, наоборот, свойственны расплывчатые пастельные тона. В ответ на подобные аргументы ученые указывают, что голуби принимали решения почти безошибочно и в тех случаях, когда им предъявляли сознательно «размазанные» репродукции и даже черно-белые варианты…

Есть среди птиц и композиторы. Причем в песенных мотивах ряда птиц — канареек, попугаев, колибри — имеются очень сложные конструкции. При этом некоторые птицы даже могут менять содержание своих песен, наполняя их звуками из окружающего мира. Более того, ученые нашли группу генов, регулирующих способность птиц создавать новые песни. И еще исследователи выяснили, что в некоторых частях мозга птиц в большом количестве присутствуют так называемые глютаматные рецепторы, которые отвечают за образование связей между клетками.

По мнению биологов, песенные вариации увеличивают сексуальную привлекательность птиц: чем больше звуков птица может имитировать, тем лучше она разнообразит свои песни, а значит, быстрее привлечет представителей противоположного пола. Ученые установили также, что и яванские воробьи обладают музыкальными талантами: они, например, способны отличать классическую музыку от современной. Кроме того, орнитологи выяснили, что эти птицы могут даже различать на слух языки. Раньше считалось, что это под силу только человекообразным обезьянам.

Чтобы установить этот факт, исследователи провели несложный эксперимент по определению познавательных способностей птиц. Сначала обыкновенного воробья, сидящего в клетке на жердочке, студентка «обучила» ритмике и тональности английского и японского языков. Всякий раз, когда птица отвечала правильно, она получала что-нибудь вкусное.

На второй стадии эксперимента воробью читали отрывки из японского эпоса «История Генджи» на английском и японском языках. Причем, это были совсем другие фрагменты текста, а не те, на которых воробья обучали языкам. И птица почти во всех случаях с заданием справилась, правильно различив языки.

Еще более удивительные способности во время экспериментов продемонстрировали южноамериканские очковые попугаи. Оказывается, общаясь между собой, они обращаются друг к другу по именам, которые состоят из уникального набора звуков.

А доказали исследователи этот факт в ходе следующего эксперимента. Две группы попугаев орнитологи поместили в искусственно созданную среду, которая почти ничем не отличалась от той, которая окружает птиц в естественных условиях. Но перед этим опытом ученые выяснили, в каких родственных и социальных отношениях находятся эти птицы.

После этого на пленку были записаны обращения друг к другу 17 попугаев, относящихся к пяти различным семьям. А когда позже эти записи воспроизводили для подопытных птиц, они каждый раз реагировали на свое «имя».

Птицы-водовозы

Африканские рябки обитают в пустынях и полупустынях. Размером они с голубя. Окраска у птиц скромных песочных тонов, правда, с довольно яркими пятнами и пестринами. Вроде бы обычные птицы. Если не учитывать особый способ транспортировки воды, характерный для рябков.

Оказывается, самец птицы по самую грудь заходит в водоем и находится там минут пятнадцать — двадцать. И когда перья хорошо промокнут, он возвращается в гнездо. Конечно, во время перелета, а это иногда километров тридцать, перья частично обсыхают. Но благодаря особому строению, перья на брюхе птицы обладают высокой гигроскопичностью, позволяющей вместить и удержать довольно много жидкости. И когда самец оказывается в гнезде, он поднимает живот повыше, а птенцы, взяв перья в клюв, начинают сосать сохранившуюся влагу.

Гигиена пернатых

Многим, наверное, доводилось видеть, как гусиная стая вдруг, словно испугавшись чего-то, вся разом становилась на лапы и, громко хлопая крыльями, с гоготом неслась по воде, поднимая фонтаны брызг. Оказывается, это не что иное, как коллективное купание. Проходит же оно по несколько раз в день. И устраивают его птицы не от счастливой жизни, не от желания гурьбой промчаться по глади водоема, а из чисто утилитарных соображений.

Во время таких коллективных забегов птицы основательно промывают и крылья, и перья, и кожу под ними. А это для водоплавающих птиц очень важно. С грязными перьями они не смогут ни летать, ни плавать. Причина же этого в том, что тончайшие щетинки пера, называемые бородками, когда цепляются друг за друга крохотными крючками, придают ему прочность. Но без воды эти щетинки слипаются и ломаются. Однако после купания бородки теряют взаимную связь, и перо, не имея необходимой для полета упругости, рассекает воздух мягко, ухудшая тем самым качество полета. Поэтому птицы после купания выбираются на берег, клювом отжимают перья и отряхиваются, сбрасывая с них остатки воды и восстанавливая их структуру.

Следующей гигиенической процедурой у водоплавающих птиц является смазка перьев жиром, который у большинства из них хранится в копчиковой железе. Из нее птица выжимает жировую смазку, захватывает ее клювом и начинает смазывать этим продуктом все свое тело: начиная с груди и заканчивая головой. А поскольку клювом дотянуться до головы птица не может, она смазывает ее, потирая круговыми движениями о спину.

Учитывая, что у лебедя, например, 25 тысяч перьев, а у кряквы — 12 000, можно представить, какую серьезную и кропотливую работу проделывают эти птицы ежедневно. Но обойтись без нее они не могут. К тому же, хорошо смазанное перо «вмещает» много воздуха. Например, было установлено, что у крякового селезня весом 1337 граммов под перьями, весившими всего 67 граммов, вмещалось 650 кубических сантиметров воздуха! Понятно, что оперение с таким объемом воздуха облегчает и плавание, и полет.

А вот некоторые птицы для гигиенических целей обзавелись даже специальными «пудреницами». Например, когда купается цапля, вода вокруг нее становится серой, словно припорошенная пылью. Это высыпалось микроскопическое крошево, которое образуется у некоторых птиц из очень ломкого пуха. Его пучки спрятаны у цапель и голубей на груди, а у других видов — на спине, животе или по бокам гузки. Концы этого пуха постоянно крошатся на пылевидные роговые чешуйки. Эта пудра для птиц очень важна.

Цапля, например, без нее погибла бы. Ведь от рыбьей чешуи перо слипается, а это непременно сказалось бы на летных качествах птицы. А так это мелкое крошево слизь впитывает. И цапля зазубренным концом среднего пальца, как гребнем, счищает с себя мокрую пудру, а вместе с нею и всю грязь, прилипшую к перьям.

Птицы забавляются

Известно, что многие млекопитающие часть свободного времени проводят в играх. Но, оказывается, любят поиграться и некоторые птицы. Так, гаги иногда мчатся через пороги. А что это действительно птичья забава, подтверждается тем, что, пронесшись по быстрой и бурлящей воде, они доплывают до спокойного места, затем посуху добираются до бурлящей воды и вновь бросаются в бурный поток.

Не прочь порезвиться и колибри. Это крошечное существо, казалось бы, абсолютно неприспособленное к воде, однажды заметило в саду возле дома тоненькую струйку, вытекавшую из водопроводного крана, и решило, воспользовавшись представившейся возможностью, поразвлечься. Колибри усаживалось на струю, и ручеек относил ее маленькое изумрудно-рубиновое тельце до конца своего течения. Затем птичка возвращалась обратно, чтобы еще и еще раз испытать неведомое ранее удовольствие.

Любят поразвлечься и южноамериканские туканы. Например, одна птица иногда захватывает другую клювом за какую-нибудь часть тела и, безусловно, любя, таскает ее из стороны в сторону. Нередко туканы, развлекаясь, преследуют друг друга в кроне деревьев или в воздухе. Однако больше всего им нравится играть в «волейбол». В этом случае две птицы с помощью клюва перебрасывают одна другой какой-нибудь фрукт.

Любопытный способ развлечения «изобрели» новозеландские попугаи кеа, обитающие высоко в горах. Эти птицы в часы досуга не прочь поваляться в снегу или же спуститься с крутых горок на брюшке.

Развлекаются порой даже вороны. Так, иногда птицы во время полета специально выпускают из клюва прутик, а затем «ныряют» следом за ним и ловят в воздухе.

Птичий инструментарий

О том, что птицы могут пользоваться орудиями труда, знали уже древние греки. По крайней мере, в одной из басен Эзопа ворон, чтобы поднять уровень воды в кувшине, кидает туда камешки. Действительно ли нечто подобное наблюдал баснописец, или этот сюжет он почерпнул из рассказов своих современников — сказать трудно. Однако, даже если это и вымысел, он все же имеет под собой определенную жизненную основу. Ведь известно немало фактов, когда птицы в конкретных обстоятельствах инстинктивно улавливали связи между свойствами предметов и их практическим применением и использовали это знание на практике.

Вот только некоторые примеры применения птицами разного рода подсобных средств. Так, попугай какаду, чтобы добыть остатки воды со дна поилки, воспользовался половинкой скорлупы грецкого ореха, а серый жако для утоления жажды применил соломинку, через которую всасывал воду из чашки. Отмечен и такой факт, когда попугай кеа, играя, черпал воду чашкой из больших емкостей.

Удивительную сообразительность проявил и один, содержащийся в неволе, ворон: он регулярно набирал пластиковым стаканчиком воду из поилки, относил к кормушке, наливал в еду и ждал, пока она размокнет и станет, по его представлениям, более аппетитной.

Самый любопытный пример орудийной деятельности, вероятно, демонстрируют новокаледонские галки. В естественной среде эти птицы достают насекомых из отверстий и трещин в коре деревьев с помощью измененных частей растений, которые, в зависимости от ситуации, они сами и модифицируют. При этом галки конструируют свои устройства в соответствии с определенным «планом». Ученые считают, что в этих действиях птиц главными являются память и опыт, а не строгая наследственная программа.

Использует посторонние предметы и галапагосский дятловый вьюрок, который достает насекомых из-под коры и из отверстий в стволах и ветках с помощью заостренной палочки. При этом птица не просто использует первую попавшуюся веточку, но и меняет ее внешнюю форму: клювом и лапами она укорачивает ее и заостряет, а также обламывает ненужные отростки. Помимо веток вьюрки используют лучинки, которые отщепляют от подходящих древесных поверхностей, а также колючки кактусов. Причем в тех местах, где климат сухой, и поэтому насекомым приходится прятаться в укрытиях, большинство вьюрков используют веточки и колючки регулярно, добывая таким способом более половины корма. А вот в районах, для которых характерна высокая влажность, случаи использования орудий редки, так как в этих местах насекомые находятся на поверхности стволов и листьев.

В свою очередь, поползень во время кормежки тоже иногда применяет посторонние предметы: так, с помощью зажатого в клюве сучка он приподнимает кору сосны и достает оттуда насекомых. Однако птицы прибегают к такому способу питания лишь в тех случаях, когда их обычная пища (семена сосны) становится редкой.

Описано орудийное поведение и у представителя австралийской орнитофауны — белокрылой клушицы, которая питается моллюсками. Чтобы вскрыть раковину, эта птица использует кусочки или створки пустых раковин. При этом за час с помощью таких подсобных средств клушица может разобраться с полутора десятками раковин.

Применяют нестандартные методы для добывания пищи и другие птицы. Так, наблюдения за белоголовыми орланами показали, что они бросают камни на черепах или тычут зажатой в клюве палочкой в их панцирь, а также убивают скорпионов камнем, зажатым в когтях.

Вороны бросают камни и пучки травы в своих врагов, а также в сидящих на гнездах чаек, чтобы согнать их с гнезда и съесть яйца. Певчий дрозд, чтобы разбить раковину, берет в клюв улитку и колотит ею по камню. Египетские грифы нередко бросают камень на гнездо страуса, поднявшись в воздух, либо берут камень в клюв и швыряют его на яйцо с высоты своего роста.

Известно также, что цапли для привлечения рыб иногда пользуются разного рода приманками. Однако всех превзошла в этом искусстве зеленоспинная цапля, населяющая заповедники Куамото на юге Японии. Эта птица, чтобы приманить рыб, использует живых насекомых или листья, веточки, ягоды и даже оставленное человеком печенье. Более того, одному орнитологу удалось заметить, как цапля, чтобы сделать свои приманки более привлекательными для добычи, предварительно обрабатывала их. Так, ветку, которая казалась ей слишком длинной, птица прижимала лапой к земле и клювом разламывала пополам. Затем одну половинку она бросала в воду и замирала в ожидании неосторожной рыбы. При этом, как показали наблюдения, молодым цаплям удача улыбалась реже, нежели взрослым птицам. По неопытности они часто забрасывали слишком крупные приманки.

В категорию хитроумных добытчиков без сомнения можно поместить и кроличьего сыча, которого, сравнивая с цаплями, ученые назвали «сухопутным рыболовом». Эти птицы раскладывают вокруг своих вырытых в земле гнезд собранные ими же экскременты млекопитающих и затем поедают привлеченных таким образом жуков-навозников. Когда же зоологи лишали хозяев гнезд их «приманок», то, как показали наблюдения, количество жуков, которые доставались сычам, уменьшалось в среднем в 10 раз.

Птица с уникальной памятью

Размером с голубя, грудка в коричневую крапинку, хрипловатый, отрывистый крик: «Крр-а, крр-а!» — это краткое описание относится к самой знаменитой птице таежных лесов — кедровке. Вроде бы ничего особенного. Птица как птица: ни голоса завораживающего, ни наряда ослепляющего. Однако не зря говорится, что внешность порой обманчива.

Взять хотя бы ее удивительную память. Ведь готовясь к зиме, кедровка создает поистине королевские запасы еды, накапливая порой до 60 килограммов кедровых орехов. А это — порядка 30 тысяч кладовок, размещенных в разных местах ее территориальных владений. Казалось бы, запомнить их местоположение, чтобы разыскать зимой, когда снег делает все вокруг однообразно одинаковым, дело непосильное не только кедровке, но и существу с более развитыми мозгами. Но кедровка с этой задачей справляется без особых проблем. И все благодаря феноменальной памяти.

Чтобы убедиться в этом, ученые провели следующий эксперимент. В кедровой тайге соорудили огромные вольеры в три метра высотой, куда запустили кедровок, чтобы определить, как они справятся с поиском собственных кладовых. Результат превзошел все ожидания: птицы находили орехи быстро, уверенно и безошибочно.

Тогда программу усложнили. Орехи из кладовых перепрятали в другие, неизвестные птицам, места. Кедровки ринулись по старым адресам. Но, увы, запасов там не оказалось. А найти новые места они не смогли.

Третий вариант предусматривал поиск чужих кладовых. В этом случае кедровки вели себя так, как человек, ищущий потерянную вещь: метались с места на место, шарили во мху. Порой даже натыкались на орехи, но это происходило редко и случайно. В общем, птицы остались голодными. Последовал однозначный вывод: у кедровок действительно феноменальная память, и запасы у них индивидуальные.

В ходе экспериментов с запасами кедровки, ученые подметили еще одну удивительную вещь: оказалось, что заготовленным провиантом кормятся не только сами заготовители, но и их молодняк, который только что выбрался из гнезда. Но как такое возможно? Не передает же птица своим наследникам информацию о местах хранения запасов. Или все-таки каким-то образом информирует их об этом? Вопрос? И довольно любопытный.

Завершая разговор о кедровках и орехах, хочется обратить внимание на способность птицы определять, какой орех полновесный, а какой — пустой, не ломая при этом скорлупы. Одни считают, что птицы в этой ситуации ориентируются по особым меткам, а другие — что полновесность кедровка определяет так же, как человек узнает, полный бочонок или пустой. Стукнет кедровка клювом по скорлупе — и пустой орех зазвучит звонко, а полный — глухо…

А недавно ученые установили любопытный факт, правда, относящийся не к кедровкам, а к синицам. Оказалось, что с наступлением осени мозг у этих птиц становится крупнее: их гиппокамп увеличивается в этот период на целых тридцать процентов. А объясняется это тем, что в осеннюю пору синицам, чтобы собрать семена и спрятать их в сотнях укромных мест, расположенных на деревьях и на земле, приходится совершать регулярный облет десятков квадратных километров своей территории.

С приходом зимы 10-граммовые птички безошибочно находят припрятанный провиант, поскольку у них, по мнению ученых, великолепная пространственная память. Весной же, когда повышенная памятливость ни к чему, гиппокамп синиц сжимается и принимает свои первоначальные размеры.

Приборы ночного видения

Любому хищнику для ночной охоты требуются и соответствующие приспособления. Он должен обладать острым зрением, тонким слухом, уметь бесшумно подкрадываться к добыче и без промаха атаковать ее. Несомненно, что все ночные охотники в той или иной степени этим требованиям соответствуют. В противном случае, они бы просто-напросто не выжили.

Сова, как известно, тоже ночной хищник. И для успешной охоты в темноте она имеет ряд эффективных приспособлений. Так, как и у любого хищника, у совы острые когти и крепкий клюв. Кроме того, у нее почти бесшумный, словно у привидения, полет. А возможен он благодаря удивительной конструкции ее крыльев. По их переднему краю тянется острый гребень, который при взмахе крыльев тормозит поток встречного воздуха, отклоняет его в сторону и таким образом гасит шумы, возникающие при смещении воздушных струй.

На заднем крае совиных крыльев также находится своеобразный глушитель — мягкая бахрома, которая гасит воздушные завихрения позади их. Кроме того, пушистое оперение верхней поверхности крыльев, впрочем, как и всего тела совы, тоже действует по принципу глушителя: мягкий пух поглощает возникающие во время полета звуки.

Сова летит так тихо, что услышать ее практически невозможно, даже если она находится всего в нескольких метрах от человека. Впрочем, это еще не самое главное в особенностях этой птицы. Самыми важными устройствами, обеспечивающими сове успешную охоту, являются ее глаза и уши. И впрямь, ориентируется сова в ночной темноте почти так же хорошо, как другие птицы при дневном свете.

Сова действительно видит ночью лучше человека и дневных хищных птиц. По этой причине долгое время считалось, что совы могут видеть в полной темноте, и поэтому ночью они охотятся исключительно при помощи зрения. Но, как показали эксперименты, предел остроты зрения есть и у совы: в абсолютной темноте она, как и человек, ничего не видит.

В отношении ночного зрения совы существовала даже гипотеза, согласно которой глаз совы представляет собой устройство, способное воспринимать тепловые лучи. Именно благодаря такой уникальной особенности глаза, она якобы и способна «увидеть» на фоне холодной земли теплое тело своей добычи: мыши или зайца. Но и эта версия после экспериментальных исследований не подтвердилась. Более того, в этих же опытах было доказано, что не только теплого, то есть инфракрасного излучения, не видит сова, но она не воспринимает даже красного света.

Так, когда сову поместили в темную комнату, мышь, которая находилась там же, сова увидеть не смогла. Более того, она не заметила добычу и при освещении ее красным светом. Но как только мышь начинала шевелиться или издавала едва слышимый звук, сова тотчас ее атаковала.

И все же острота зрения у совы поразительна. Так, при освещении всего в 0,000002 люкса она видит неподвижно сидящую мышь. Другие же птицы, кроме козодоя, не заметят полевку, даже если в 46 тысяч раз будет светлее. Чтобы отчетливее осознать, насколько мала доля света, которой хватает сове для успешной охоты, следует знать, что в ясный полдень под Москвой солнце освещает землю силой в 100 000 люксов. А столь удивительное по остроте зрение у совы потому, что глаз у нее похож на короткую подзорную трубу.

И хотя зрение у совы уникальное, тем не менее эксперименты показали, что в абсолютной темноте, которая характерна для долгих осенних ночей, во время охоты сова руководствуется главным образом только слухом. При этом точность, с которой она определяет местонахождение добычи, поразительна. И этот факт очень убедительно был доказан следующим экспериментом.

В комнате, в которой находилась сова, на полу были установлены небольшие динамики, которые затем присыпали опилками. И стоило одному из них воспроизвести мышиный писк, сова мгновенно пикировала на это место и вонзала в динамик когти.

В естественной обстановке тоже происходит нечто подобное. В лесу, среди деревьев, сова чаще всего сидит на ветке и высматривает добычу, точнее, выуживает из многочисленных лесных звуков те, которые издают ее потенциальные жертвы. Когда нужный сигнал попадает в сферу ее слуховых анализаторов, хищник мгновенно кидается в ту сторону, откуда он донесся.

А вот в местах, лишенных древесной растительности, например, на опушке леса или в поле, сова ведет себя совсем иначе: она кругами облетает свои охотничьи угодья и внимательно прислушивается к мышиному писку. И когда услышит знакомый звук, быстро трепеща крыльями, зависает над обнаруженным грызуном. Затем, уточнив его местонахождение, совершает молниеносный бросок. Причем промахивается сова редко.

Чем же можно объяснить столь удивительные способности этих ночных разбойниц? Оказывается, строение и работа слухового аппарата сов имеют целый ряд уникальных особенностей. Например, слуховое отверстие у них окружено особым оперением, образующим своеобразный звукоулавливающий рупор, который во много раз усиливает воспринимаемые звуки.

Устройство барабанной перепонки также отличается у совы своеобразием. Так, ее площадь около 50 квадратных миллиметров, в то время как, например, у курицы она в два раза меньше. Кроме того, у сов барабанная перепонка образует особую выпуклость, так называемый шатер, за счет которого ее площадь увеличивается еще на 15 процентов.

Кроме того, у сов имеет свои конструктивные особенности и система передачи звука в среднем ухе: оно у них устроено значительно сложнее, чем у других птиц. Например, совы имеют более длинную улитку, которая включает множество нервных элементов, воспринимающих звуки.

И, наконец, у сов очень хорошо развиты слуховые нервные центры. Например, в одном из них — так называемом магноцеллюлярном ядре — у различных видов сов насчитывается от 16 до 22 тысяч нейронов, в то время как, например, у голубя — их всего около трех тысяч.

Умение необычайно точно определять направление звука у сов связано не только со сложным устройством ушей, но и с особым характером их взаимодействия с нервными центрами при восприятии звука. Здесь действуют законы, общие не только для птиц, но и для всех животных вообще.

Если звук падает под углом к линии взгляда животного, то к одному уху, которое расположено ближе к источнику звука, звуковая волна приходит на какое-то мгновение раньше, чем к другому. Кроме того, к дальнему уху звук приходит несколько ослабленный по интенсивности. Эти ничтожные различия и лежат в основе физиологического механизма, с помощью которого животные определяют источник звука. Благодаря особому строению ушей и нервных центров этот механизм работает у сов намного тоньше, чем у других видов птиц.

И еще. Немаловажную роль в охотничьих успехах совы играет не только ее умение улавливать даже очень слабые звуки, но и выбирать из них самые для нее нужные. Установлено, что сова лучше всего слышит звуки с частотой 3–7 тысяч колебаний в секунду. Но, оказывается, именно в этом диапазоне частот лежат писки мышей, шорохи других грызунов в траве, голоса птенцов и слетков птиц. Таким образом, слух совы представляет собой некий акустический фильтр, настроенный на восприятие наиболее важных для нее звуков.

Птичьи диалекты

Исследуя коммуникацию у различных видов птиц, американский ученый Губерт Фрингс установил довольно любопытный факт. Оказывается, у птиц одного вида «языки» общения различаются. Например, вороны, обитающие в сельской местности, не в состоянии понять «язык» ворон, которые живут в городе. А «американские» вороны не могут общаться со своими родственницами из Европы. Скорее всего, на разных континентах и в разных странах для одних и тех же видов птиц свойственны свои диалекты, и поэтому особи, живущие за тысячу километров друг от друга, не понимают своих соплеменников, а значит, и не могут между собой общаться.

Чтобы это предположение проверить, зоологи записали на магнитофонную пленку крик ворон, обитающих во Франции, и воспроизвели эти голоса в колониях птиц, гнездящихся в Америке. Выдвинутая гипотеза полностью подтвердилась. Выяснилось, что и впрямь американские вороны к крикам своих иноземных родственниц оказались абсолютно равнодушными. Более того, они относились с полным безразличием даже к сигналу тревоги, если его подавала европейская ворона. Заслышав такой сигнал, они, вместо того чтобы спасаться, преспокойно продолжали сидеть на месте.

Но, в то же время, было установлено, что среди ворон есть и такие, которые достаточно хорошо ориентируются в языковом разнообразии. Это так называемые вороны-бродяги, которые пребывают в постоянных путешествиях, кочуя из города в сельскую местность, из одной страны в другую. Их-то и можно назвать настоящими «птицами-полиглотами». Во время своих весенних и осенних кочевий они встречаются со стаями других ворон и запоминают их «диалекты». Более того, эти путешественники усваивают в общих чертах даже «языки» галок и чаек.

Обладая такими уникальными «лингвистическими» способностями, например, вороны-путешественницы из США прекрасно понимают европейских ворон, хотя до этого они ни разу не общались, а значит, «наречий» друг друга не знали.

Любопытен еще один факт, связанный с птичьими диалектами. Когда профессор Фрингс провел еще ряд дополнительных наблюдений и опытов, то выяснил, что вороны, живущие в провинции, особой способностью к «полиглотству» не отличаются. Когда же они попадают в городскую местность, то есть в своеобразную «международную школу вороньего языка», то уже через год начинают достаточно хорошо разбираться в различных языковых диалектах. Видимо, среди птиц одного вида тоже встречаются особи, которые выделяются особыми лингвистическими талантами, а также те, у которых такие способности отсутствуют.

Также у пернатых существует и какое-то подобие межвидового эсперанто. Они передают звуковую информацию не только непосредственно партнерам, собеседникам, но нередко используют для этого посредников как своего вида, так и «чужого». Например, сойки при появлении в лесу человека своими кричащими голосами очень быстро взбудораживают сорок, а те, в свою очередь, сообщают полученную весть другим птицам. То есть в этом случае срабатывает своеобразный «лесной телеграф».

Звукоприемник на голове

Казуар — довольно крупная нелетающая птица, обитающая в тропических лесах Новой Гвинеи и в северной части Австралии. Ее голову украшает мощный гребень — «шлем». Время от времени казуар оглашает окрестности громким раскатистым ревом.

Когда ученые проанализировали аудиозапись «воплей» казуара, то выяснили, что часть звуков, издаваемых птицей, попадает в ультразвуковую область, захватывая частоты 23 килогерца. Редкая для обитающих на суше животных способность издавать ультразвуки, в жизни казуара играет очень важную роль; звуковые волны этой частоты хорошо распространяются в густых зарослях.

Что же касается гребня, то биологи пришли к выводу, что он является своеобразным приемником звуковых волн. На справедливость такого предположения, по мнению ученых, указывает структура «шлема»: если его наружный слой состоит из рогового вещества, то внутри находится желеобразная масса, посредством особой системы каналов связанная с внутренним ухом птицы, в которую и передаются звуковые вибрации.

Бесплатные пассажиры

О том, что небольших размеров птицы во время миграционных перелетов пользуются услугами более крупных представителей орнитофауны, в качестве бесплатных пассажиров путешествуя на их спинах, исследователи говорят уже давно.

Например, шотландец Джон Рей, изучавший природу северо-западной части Канады, неоднократно слышал от индейцев, проживающих в юго-западной части побережья Гудзонова залива, рассказы о том, что одна крохотная птичка свое ежегодное путешествие на север совершает на спине канадской казарки. Они также утверждали, что, охотясь на гусей, нередко видели взлетавших с их спин небольших птиц.

В 20-х годах прошлого века о бесплатных пассажирах в одной из своих заметок рассказал американский писатель-натуралист Эрнест Ингерсолл. Он писал: «Эта популярная точка зрения распространилась почти по всему свету, и нельзя ею пренебрегать, поскольку возникла она из наблюдений людей, проживающих в самых различных местах, например, в Египте, на Крите, в районах Гудзонова залива».

В 30-х годах минувшего столетия в одной из газет появилась заметка, в которой говорилось, что на теле канадской казарки, убитой в провинции Британская Колумбия (Канада), охотник обнаружил рубиногорлую колибри. А в 1940-х годах капитан одного из судов в районе Гибралтара, рассматривая в бинокль стаю гусей, возвращавшихся из Африки к берегам Европы, увидел, как птицы, размером с воробья, вспархивали со спин гусей и спустя несколько секунд снова садились на них. Еще одно аналогичное сообщение было опубликовано в 1970-х годах в нескольких газетах американского штата Мэн.

Но поскольку установить истинность этих сообщений зоологи не могли, они и относились к ним как к обычным газетным «уткам». Правда, один момент ученых все же заинтересовал. Дело в том, что во всех этих историях, которые случились в разное время и в разных местах, разговор всегда шел об одних и тех же птицах: канадской казарке и рубиногорлой колибри. Но ведь колибри обитают лишь в тропических районах планеты, а Канада, как известно, к таковым не относится.

Однако орнитологи знают, что все-таки эти два вида птиц в летнее время в Канаде встречаются. А значит, вероятность совместных путешествий колибри и казарки все же существует. И тем не менее для ученых газетные сообщения не являются основанием для признания факта. Вместе с тем, следует иметь в виду, что такое количество свидетельств не могло появиться на пустом месте.

Кукушка, как известно, заботу о своем потомстве старается переложить на «плечи» других птиц. Однако и среди этого племени бездельниц есть существа благородные. Например, воловья птица из Центральной Америки. Она тоже откладывает яйца в чужие гнезда — в гнезда птичек, которые называются каштаноголовыми оропендолами. Причем делает она это совершенно открыто. И оропендолы, как ни странно, ей не препятствуют.

Оказывается, все дело в том, что оропендолы строят свои мешковидные гнезда на концах ветвей крупных деревьев, что обеспечивает им надежную защиту от хищников. Но, в то же время, благодаря своей закрытости, эти сооружения оропендол очень удобны для насекомых-паразитов. Так, например, оводы беспрепятственно залетают в гнезда и откладывают яички прямо на голые тельца новорожденных птенчиков. Вылупившиеся личинки грызут их кожу, отчего птенцы не только мучаются, но и могут даже погибнуть.

Вот тут-то как раз и приходят им на помощь птенцы воловьих птиц, которые вылупливаются значительно раньше, чем птенцы оропендол, и к появлению последних они уже вполне сформированы, чтобы склевывать залетающих в гнездо оводов и собирать личинок. Таким образом, за корм и заботу приемные дети расплачиваются, защищая своих «молочных» братьев от паразитов.

Пирамиды рогатых лысух

Рогатая лысуха, обитающая на некоторых высокогорных озерах чилийской провинции Атакама, обладает необыкновенными, даже экзотическими строительными талантами. А ее гнездо и впрямь поражает воображение.

Строительство своего уникального сооружения лысуха начинает в метрах тридцати от берега. Сначала она возводит каменный фундамент своего будущего гнезда. Для этого птица выбирает в озере неглубокое место и начинает сносить туда камни, которые, ныряя, находит на дне.

После нескольких дней упорных трудов из воды, наконец, вырастает каменная горка. В поперечнике у основания она достигает 2–4 метров, а высоты — около метра. Для поганки, как, впрочем, и для любой другой птицы — это весьма и весьма приличное сооружение: по крайней мере, на его строительство уходит как минимум полторы тонны камней!

Передохнув, птица приступает к возведению надводной части гнезда — особой платформы, которую она уже строит из растений. Эта часть гнезда тоже немаленькая: ее высота тридцать и более сантиметров. Воздвигнув столь основательный, достойный небольшого домика, фундамент, лысуха, наконец-то, устраивает на травяной платформе подстилку для яиц.

Гнезда из… слюны

Каждый, наверное, слышал или читал о супе из ласточкиных гнезд. Слухи об этом деликатесе китайской кухни достигли Европы несколько столетий назад. Тогда еще не знали состава съедобных гнезд и думали, что птицы приносят с морского побережья некое вещество вроде спермацета китов или рыбьих молок.

Сейчас уже известно, что в действительности эти гнезда состоят из слюны их создателей — птиц саланган. Надо сказать, что состав оригинального лакомства, которое китайские повара приправляют разного рода экзотическими специями, не отбил охоты к нему, хотя, между прочим, очевидно, что оно почти не переваривается и практически не имеет никакой питательной ценности.

Из всех двадцати видов рода только серая салангана строит гнезда из «чистой» слюны. И хотя гнездо у птицы совсем небольшое и ее слюнные железы в это время функционируют очень активно, тем не менее на строительство гнезда у саланганы уходит примерно 40 дней.

Некоторые виды саланган облегчают работу тем, что используют для устройства гнезда также мелкие кусочки коры, фрагменты лишайников, обрывки растительных волокон и прочий органический мусор. Но такие гнезда у гурманов ценятся невысоко.

В начале строительства гнезда птица раз за разом подлетает к облюбованному месту и языком наносит на каменную основу липкую тягучую слюну. В результате этих действий саланганы появляется полукруглый фундамент, на котором постепенно слой за слоем возводятся стенки гнезда. Готовое жилище напоминает тоненькую просвечивающую белую чашечку, в которой без какой-либо подстилки лежат яйца. Если снять только что законченное гнездо, салангана тут же принимается строить новое, но оно уже будет загрязнено разного рода примесями.

Саланганы относятся к семейству стрижей. Они живут в Южной Азии и на прилегающих островах. Селятся они многочисленными колониями в пещерах и под нависающими скалами. Бывает, что пещеры очень глубокие, и внутри них господствует полный мрак. Но птицам темнота не мешает, так как во мраке они могут ориентироваться с помощью эхолокации. Правда, у сидящей саланганы эхолокационный аппарат не работает. Он может воспроизводить эхолокационные импульсы только в полете при взмахивании крыльями. Поэтому молодые саланганы не могут издавать локационные сигналы до тех пор, пока у них не вырастут крылья и они не начнут летать. Полностью прекращает свою работу эхолокатор саланган и на свету: в этих условиях птицы ориентируются при помощи хорошо развитого зрения.

Птицы подземелий

В поисках надежных укрытий птицы нередко выбирают самые разные места обитания. Так, живущие в Америке птицы гуахаро для этих целей избрали глухие углы темных подземных пещер. Возможно, что привычка прятаться в темноте пещер породила у этих птиц еще одну странную особенность: оказывается, кормиться они предпочитают тоже по ночам, хотя и обладают хорошим зрением. К тому же основу их рациона составляют не сумеречные насекомые, а плоды различных видов пальм.

К тому же, что тоже весьма удивительно, в поисках пропитания улетают гуахаро за 70–80 километров от обжитых ими пещер. Но лишь только забрезжит рассвет, как вся птичья стая срывается с деревьев и спешит в темноту своих укрытий. Птицы черной тучей летят по подземным коридорам, оглашая своды пещеры своими странными голосами. А вскоре стая рассыпается, потому что каждая птица находит свое гнездо на выступе скалы или в ее углублении.

Впрочем, столь примитивное сооружение вряд ли можно называть настоящим гнездом, так как оно представляет собой всего лишь плоскую подушечку шириной до 30 сантиметров и высотой всего 2–3 сантиметра. Сделана эта, похожая на тарелку, конструкция из различных органических веществ, например, отрыгнутых птицей плодовых косточек. В таком сооружении птица проводит не один год. Поэтому и стенки гнезда-подушки понемногу надстраиваются, с каждым годом становясь все выше и выше. Со временем они могут достигнуть высоты 20 и более сантиметров, превратившись уже в настоящее конусовидное гнездо.

В гнездах-плошках родителей обычно ожидают прожорливые, непомерно жирные и беспомощные птенцы. Но так как они регулярно получают от родителей обильный корм, отрыгнутый из желудков, то очень быстро набирают жировую и мышечную массу, поэтому нередко весят вдвое больше, чем сами родители. Вероятно, именно по этой причине знаменитый путешественник А. Гумбольдт и назвал их латинским термином Steatornis caripensis — «жирные птицы из Карипе» — по имени города в Венесуэле, где он посетил пещеру с гуахаро.

На жирных упитанных птенцов издавна охотились индейцы, которые ухитрялись добывать их из труднодоступных гнезд, находящихся высоко под сводами пещеры. Из желтого жира птенцов индейцы вытапливали прозрачное, ничем не пахнущее и долго не портящееся масло, служившее им в качестве продукта питания и освещения. «Какая ирония судьбы, — замечают в связи с этим американские исследователи Лорус и Маргарет Милн, — птицы, столь старательно избегающие света, должны давать масло, которое разгоняет тьму в доме человека».

Потревоженные, птицы носятся по пещере, оглашая ее пронзительными криками, напоминающими плач и стон. Причем в полной темноте подземелий птицы великолепно ориентируются. Они не натыкаются ни на стены пещеры, ни на свисающие сверху сталактиты, словно пользуются приборами ночного видения. Впрочем, у птиц и впрямь есть такие приспособления, которые помогают им свободно летать в темноте. Оказывается, гуахаро, как и саланганы способны к эхолокации. Этот эхолокатор и помогает гуахаро ориентироваться в полете по отражениям звука от стен пещеры. Плоды же с деревьев в ночном полумраке они рвут своим крепким клювом под контролем зрения и частично на ощупь, для чего вокруг клюва у них имеются длинные жесткие щетины.

В Мексике живет птица подорожник — родственник европейской кукушки. У птахи сильные мускулистые ноги, длинный хвост и крепкий клюв. Подорожник охотится на ящериц, мелких грызунов и насекомых, но особенно он знаменит победами над гремучими змеями. Увидев змею, подорожник хватает ее и, не давая опомниться, начинает колотить о землю.

Местные жители рассказывают, что, если подорожник наткнется на спящую змею, он начинает строить вокруг нее миниатюрный загон из кактусов. После этого птица ждет, пока змея пробудится, и расправляется с ней обычным способом.

Истребителем змей считается и птица-секретарь. Это название она получила потому, что хохолок у нее на голове напоминает гусиное перо, торчащее, как в былые времена, за ухом у писца. Она обитает в саванах. Секретарь — самая длинноногая и быстро бегающая хищная птица. Для того чтобы взлететь, ей сначала нужно разбежаться.

Охотится секретарь на земле в основном за пресмыкающимися и, главным образом, за змеями. Птица нагоняет рептилию и затаптывает ее ногами. От укусов секретарь защищает свое тело быстрыми и сильными ударами крыльев. Население сельских мест Африки иногда приручает этих птиц, чтобы они оберегали курятники от крыс и змей.

У американского аиста ябиру объект охотничьих пристрастий также не менее опасный, чем у кукушки-подорожника или птицы-секретаря: он охотится на детенышей аллигаторов и кайманов. Выследив малыша, он наносит по его неокрепшему телу мощный удар массивным и прочным, как дубина, клювом. Убьет и, если жертва небольшая, глотает целиком; если же крупная — расклевывает. Случается, что за этим занятием его застает самка крокодила. Обезумев от горя, она бросается на ябиру. Но тот лишь отскакивает в сторону и, как копьем, бьет рептилию в глаз. И хорошо, если получившая удар четвероногая махина выживет. Бывает, что и погибает.

Но если птица-секретарь охотится на различных гадюк и ужей, то, наоборот, между одним из видов американских сов и техасской узкоротой змеей налажены вполне дружеские отношения. Обследовав целый ряд совиных гнезд, в каждом пятом из них ученые обнаружили змею. Это пресмыкающееся питается насекомыми и мясными объедками, которые остаются после трапезы птицы и членов ее семьи, тем самым поддерживая в гнезде чистоту и порядок. Поэтому в тех гнездах, где живет змея, совята растут лучше. Вот такой зоологический парадокс.

Необычное птичье меню

Медоуказчики — птицы уникальные: они — единственные из позвоночных животных, способных питаться воском. Всего известно 14 видов этих птиц. Распространены они, главным образом, в Африке, в Гималаях, а также на островах Индонезии.

Столь невероятные пищевые пристрастия, безусловно, не могли не заинтересовать зоологов. В результате проведенных исследований ученые установили удивительный факт: желудок медоуказчика оказался настоящим общежитием микроорганизмов, которые заняты тем, что переваривают воск, переводя его в такие соединения, которые организм птицы в состоянии усвоить.

Но так как воск — это продукт, который производят пчелы, поэтому и находится он только в жилищах этих насекомых. И чтобы добраться до любимого лакомства, медоуказчик свел дружбу с барсуком-медоедом.

Найдя пчелиное гнездо, птичка отправляется к норе барсука и начинает громко возвещать о своей удаче. И барсук сразу догадывается, отчего такой громкий шум: он быстро выкарабкивается из норы и, что есть силы, несется за медоуказчиком. А птичка с ветки на ветку перепархивает да громко покрикивает.

Когда дружная парочка добирается до поселения пчел, барсук немедля принимается за дело: разоряет гнездо и до отвала наедается меда. А, насытившись, убирается прочь. Теперь уже и медоуказчику можно полакомиться вволю: и он не теряется, а начинает с аппетитом есть пчелиные соты.

Кстати, есть у этих птичек еще одна редкая особенность: гнездовой паразитизм. Они, как и наши кукушки, не строят своего гнезда и не насиживают яиц, а подкладывают их в гнезда других птиц. Выходит, что медоуказчик — птица-лентяйка: и еду сама не добывает, и родительскими заботами себя не обременяет…

У хищной птицы из семейства ястребиных бородача-ягнятника рацион тоже довольно необычный: на 90 процентов он состоит из костей. Обитает эта птица в горах Южной Европы, Восточной и Южной Африки, Азии. Особых же приспособлений для питания костями бородач не имеет, кроме очень эластичного пищевода, пропускающего кости длиной до 25 и диаметром до 4 сантиметров. Кроме того, его желудок очень богат клетками, выделяющими соляную кислоту, так что желудочный сок бородача кислее, чем электролит в автомобильном аккумуляторе. А поскольку внутри костей находится жирный костный мозг, да и из самого вещества кости после растворения минеральной основы выделяется питательный белок, получается, что кости более полезны, чем такое же по весу количество мяса. Надо только уметь их переварить. А переваривание пищи занимает у бородача-ягнятника 24 часа вместо 3–6, как у других птиц…

А вот осоед — дневной хищник из семейства ястребиных — своим меню ученых не удивил, но загадку, ответа на которую они по сей день не нашли, загадал. Давно известно, что осоед помимо жуков, пауков и кузнечиков, мышей, лягушек и ящериц употребляет в пищу еще пчел, шмелей и ос. А ведь все эти насекомые снабжены жалами. Но это только в естественной среде. В желудке же осоеда все эти жалящие твари оказываются лишенными своего ядовитого стилета.

Вначале предполагали, что осоед, прежде чем съесть осу, просто-напросто откусывает ее жалоносное окончание. Но наблюдения опровергли такое предположение: с жалом глотает. А вот когда вскрыли желудок — были поражены увиденным: осы оказались без жал! Ну, чем не трюк иллюзиониста?

Охотничьи премудрости птиц

Какими только приемами не пользуются птицы, чтобы добыть себе желанную порцию еды. Например, очень оригинально охотится американская малая белая цапля. Когда у нее появится желание полакомиться рыбкой, она замирает в неглубокой воде с нацеленным вниз клювом и медленно шевелит желтыми пальцами ног, подманивая таким образом рыб. И как только они соблазнятся приманкой и подплывут поближе, чтобы более внимательно рассмотреть, а то и съесть «желтых червяков», цапля моментально, словно пикой, пронзает их своим острым клювом.

Но у африканской черной, или «зонтичной», цапли методы охоты еще оригинальнее. Эта птица замирает на мелководье в согбенной позе, раскинув над головой полураскрытые крылья и нацелив в воду клюв. Таким образом, получается своего рода перьевой зонт, в тень которого и заплывают рыбы. Вот тут-то их и поджидает острый клюв сообразительной птицы. Бывает, цапля промахивается. Но такие неудачи ее особо не огорчают, так как охота на этом не заканчивается. Дело в том, что, если не удалось поймать добычу сразу, цапля падает с раскрытым «зонтом» в воду на уплывающих рыб, накрывает их, словно сачком, и устраивает себе неплохой рыбный стол.

Не менее оригинально добывает себе корм кулик-плавунчик — небольшая водоплавающая птичка размером примерно с воробья. В мире их всего три вида, обитающих главным образом в тундре. У этих птиц несколько любопытных особенностей: например, самец плавунчиков спаривается с несколькими самками, которые откладывают яйца в одно гнездо и оставляют их на попечение кавалера.

Но, вероятно, самой замечательной из них является способ, каким плавунчик добывает себе еду. А делает он это следующим образом: сидя на воде и опустив в нее клюв, птичка, словно юла, совершает быстрые вращательные движения всем телом. Двигая одной лапой быстрее, чем другой, плавунчик может вращаться вокруг своей оси со скоростью 180 оборотов в минуту. В результате такого вращательного движения, которое кулик осуществляет на мелководье, со дна вверх поднимается крутящийся поток воды, несущий в конусовидной воронке мелких обитателей дна: червей, рачков, насекомых и моллюсков, являющихся основной пищей хитроумной птички.

Возможно, ныряя, кулик удовлетворил бы свои потребности в пище с меньшими энергетическими затратами. Но для ныряния за едой эти птицы приспособлены плохо, вот и приходится им часами кружиться на месте, поднимая пищу со дна.

А вот небольшие кулички-камнешарки при поиске добычи действуют коллективно и, когда находят, также дружно ее и поедают. Заметив под камешком на берегу моря спрятавшееся насекомое или паучка, камнешарка пытается сдвинуть камешек или перевернуть его. Иной раз это ей удается, иногда камень для нее велик. Тогда на помощь соплеменнице подбегают другие камнешарки и общими усилиями переворачивают камень. «Вознаграждение» за труд обычно получают все: под камнем чаще всего прячется немало живности.

Во время охоты объединяются в большие группы и некоторые другие птицы: например, питающиеся рыбой бакланы, пеликаны и змеешейки. Так, пеликаны, образовав полукруг, дружной компанией охватывают мелководье и, хлопая крыльями, с шумом и плеском гонят окруженную рыбу к берегу водоема. И чем ближе суша, тем кольцо становится уже, а ряды загонщиков — плотнее. Прорваться через эту цепь рыбе довольно трудно, и она становится легкой добычей пеликанов, которые старательно «черпают» ее своими объемными клювами и торопливо глотают.

Почти таким же способом охотятся на рыбу и некоторые виды змеешеек. Вот как он выглядит в описании знаменитого орнитолога и этолога Оскара Хейнрота: «Стая двигалась волнообразно, низко над самой водой. Растянувшись широким фронтом, она медленно ползла вперед. Прошло довольно много времени, пока мне удалось понять, в чем дело. Оказывается, для рыбной ловли тысячи, даже, может быть, десятки тысяч птиц собираются в стаю длиной в сотню или несколько сот метров, продвигаясь вперед над водой и под нею следующим образом: передние ныряют, задние перелетают вперед, а вынырнувшие сзади снова по воздуху перегоняют нырнувших».

А вот бурый пеликан, обитающий на побережьях США и Южной Америки, использует совершенно иной способ охоты. Вот как его описывает профессор Н. А. Гладков. «Он сгибает шею и втягивает голову так, что она практически лежит на спине. Падая с большой скоростью, пеликан ударяется о воду передней частью туловища, сноп брызг мгновенно скрывает его тело, и раздается всплеск, слышный за километр и более». Конечно, такой «бомбовой» удар глушит рыбу, и она становится легкой добычей птицы…

«Пчелиные танцы» скоп

Ученые, изучавшие колонию скоп у побережья канадской провинции Новая Шотландия, заметили интересную особенность в их поведении. Оказывается, если самец возвращался с охоты с крупной, килограмма на три-четыре рыбиной, он сразу же направлялся к гнезду, где его ждала самка с двумя детенышами. При этом реакция остальных птиц оставалась нейтральной.

Но вот на горизонте появился другой охотник. В его лапах — небольшая корюшка. Однако, в отличие от своего собрата, он, прежде чем подлететь к гнезду, стал исполнять в воздухе некое подобие танца. И в этом случае реакция членов колонии резко изменилась. Сначала несколько, а затем и все остальные скопы устремились в том направлении, откуда возвратился самец с корюшкой.

В чем дело? Как оказалось, если обнаружено изобилие рыбы, скопа посредством своего танца сообщает соплеменникам информацию, в которой зашифровано направление на источник пищи и расстояние до нее. Когда же найдена рыба-одиночка, скопа попросту не приглашает других птиц на охоту. Такой способ обмена информацией, как предполагают ученые, помогает птицам эффективно кормиться.

Необычное лакомство

Давно известно, что обыкновенная кукушка, подкладывая свое яйцо в чужое гнездо, выбрасывает из него одно, а то и несколько хозяйских яиц. И после этого разбойного действа, у инородца резко возрастают шансы выжить в чужом «доме». А чуть позже, окрепнув, кукушонок выталкивает за пределы гнезда и остальные яйца, а также птенцов.

Почти те же, что и у обыкновенной кукушки, разбойные повадки характерны и для обитающего в Новом Свете буроголового трупиала, или американской иволги, которую зоологи относят к семейству певчих воробьиных.

Правда, птенец этого вида к детенышам приемных родителей более терпим, чем кукушонок: он ограничивается лишь тем, что перехватывает какую-то часть корма, приносимого в гнездо. И поэтому из таких гнезд нередко вылетают и птенцы хозяев, и птенец трупиала.

А вот взрослые трупиалы иногда ведут себя не просто жестоко в отношении тех, кто нередко выращивает их потомство, а еще и очень неразумно: они не только могут удалять яйца из гнезд, куда не откладывают собственные, но к тому же выбрасывают и птенцов своих сородичей. А вот объяснить мотивы такого поведения оказалось довольно сложно.

И только благодаря видеокамерам, установленным у гнезд трупиалов, американские зоологи смогли в деталях изучить поведение этих птиц. Оказалось, что американские иволги, помимо того, что выбрасывали из гнезд птенцов, с удовольствием лакомились их фекальными капсулами. А порой трупиал даже преследовал убегавшего от него птенца. И только тогда, когда тот выделял капсулу, оставлял его в покое.

Впрочем, и ряд других видов пернатых не выбрасывают из гнезда испражнения своих отпрысков, а употребляют в пищу. И связано это с тем, что фекальные массы птенцов обогащены витаминами. И, как будто специально для того, чтобы родителям было удобнее вкушать отходы, а также в целях гигиены, выделения птенцов находятся в специальной оболочке.

Возможно, что трупиалы, не высиживая собственных птенцов, вынуждены преследовать чужое потомство, чтобы таким оригинальным способом заполучить необходимые организму витамины. Любопытно, что чаще всего трупиалы посещали те гнезда, где птенцы уже подросли и готовились к вылету: оказывается, именно в это время они чаще всего выделяют капсулы.

Эти во всех отношениях удивительные птички обитают в Северной и Южной Америке. Миниатюрные, как пчелки, и быстрые, словно молния, представители этих пернатых живут там, где есть тепло и цветы, поэтому особенно много их в тропиках. Называются эти птички колибри. Всего же их в мировой фауне около 330 видов.

Птицы эти в большинстве своем имеют небольшие размеры и вес. Так, самая крупная колибри достигает размера скворца, самая же маленькая, обитающая на Кубе, весит меньше 2 граммов при длине тела в несколько сантиметров.

Кроме миниатюрных размеров у колибри еще и великолепный, собравший в себя все цвета радуги, перьевой наряд: он может быть аметистовым, топазовым, рубиновым или же золотисто-зеленым, небесно-голубым или медно-красным. Мало того, цвета оперения колибри переливаются и переходят один в другой в зависимости от угла, под которым наблюдатель смотрит на птицу.

Этих изящных пичуг, без всякого сомнения, можно назвать одними из лучших летунов в мире пернатых. Они без труда могут перемещаться вперед, назад, вверх, вниз, в стороны, способны неподвижно зависать в воздухе, а также взлетать и приземляться вертикально.

Когда колибри замирает в воздухе, ее крылья, как и у многих насекомых, описывают восьмерку. Такая траектория позволяет птице оставаться практически неподвижной, а также поддерживать в равновесии ее тельце в то время, когда она принимает вертикальное положение.

Кроме того, чтобы зависнуть в воздухе, птице необходимо совершать крыльями около 50–80 взмахов в секунду! Во время же любовных игр частота взмахов может достигать рекордной величины — 200 в секунду.

Такие особенности летательного аппарата позволяют колибри почти мгновенно достигать максимальной скорости после вылета из гнезда, а также почти сразу же останавливаться во время приземления на тонкую веточку.

Да и вообще скоростные данные у этих миниатюрных птичек отменные: например, на коротких дистанциях они могут развивать скорость до 50 километров в час. А ухаживая за самкой, могут летать и со 100-километровой скоростью, то пикируя вниз, то опять взмывая вверх U-образными рывками.

Чем же обусловлены столь удивительные летательные способности колибри?

Во-первых, скелет этих птиц имеет особое, характерное только для них, строение. Так, большинство костей колибри пористые, хотя некоторые — кости крыла и лап — полые. Плечевая кость и предплечье — прямые и короткие, а локтевые и запястные суставы вообще не двигаются, благодаря чему конструкция крыла приобретает жесткость. Такое устройство плечевого пояса обеспечивает быстрые и резкие взмахи, предотвращая сгибания крыльев. Во-вторых, несмотря на свои миниатюрные размеры, колибри имеют довольно массивные мышцы крыла: они составляют почти половину массы ее тела. Благодаря такой конструкции летательного аппарата колибри может мгновенно менять угол крыла, совершая уникальные перемещения в воздухе, которые не под силу любой другой птице.

Для поддержания высокой двигательной активности, колибри нуждается и в чрезвычайно эффективном «топливе», которым является для нее нектар. Птица подлетает к венчику цветка, засовывает в него клюв и, пока не полакомится сладким соком, неподвижно зависает в воздухе. Так, перелетая от растения к растению, в течение дня колибри успевает «выпить» нектара в два раза больше собственного веса.

Но, для того чтобы дотянуться до сладкого сока, спрятанного в глубине венчика, необходим клюв и язык соответствующего строения. И с этими органами у колибри тоже все в порядке. Например, клюв у этих птиц длинный и тонкий, словно игла, и с его помощью колибри без проблем добирается до нектара. Ну, а коль дотянуться до сладкого сока не удается напрямую, то, чтобы проникнуть в цветок, колибри прокалывает его у самого основания.

И язык у колибри, также как и клюв, тоже длинный, словно специально созданный для добывания нектара: его слегка загнутые края образуют два желобка, в которых и удерживается сладкий сок. Добравшись до него, птица лакает его с невероятной скоростью: 12–13 глотков в секунду!

Конечно же, такая активная жизнь требует и высокой скорости обмена веществ. И в этом отношении миниптичкам нет равных не только среди пернатых, но и всех позвоночных животных.

Безусловно, столь интенсивная работа мышечного аппарата крыльев требует и соответствующих размеров сердца, которое, как выяснилось, у колибри занимает почти половину полости тела. При этом, в состоянии покоя оно бьется с частотой 500 ударов в минуту, а во время полета — 1200 ударов в минуту, или 20 раз в секунду. Дышат колибри тоже чрезвычайно интенсивно: во время полета до 600 раз минуту, а это в 30–40 раз чаще, чем человек.

Есть у колибри и еще одна интересная особенность: температура их тела колеблется в зависимости от жизненной ситуации. Так, днем, когда птица пребывает в активном состоянии, ее тело нагревается до 40–43 °C. А вот ночью у колибри, погрузившейся в оцепенение, температура тела снижается до 14–20 °C.

Из всего сказанного можно предположить, что колибри — домоседы. Но ученые выяснили, что и эти крохотные пичуги осуществляют протяженные сезонные перелеты. Один из самых маленьких видов, рубиновогорлая колибри, гнездящаяся на юге Канады, летит зимовать в Мексику и Панаму, преодолевая расстояние в 5000 километров!

На пути от Флориды к полуострову Юкатан колибри должны преодолеть протяженные океанские просторы. Но, не имея возможности вернуться назад или сделать остановку, птица вынуждена за один пролет преодолевать около 1000 километров. Двигаясь со скоростью 50 километров в час, колибри покрывает это расстояние за 20 часов.

Этот удивительный стриж

Черный стриж — поистине феномен в мире птиц. Так, один из главных признаков теплокровных животных, к которым, наряду с млекопитающими, относятся и птицы, — постоянная температура тела, стрижами нередко бессовестно нарушается. Действительно, в случае голодания температура тела у этих птиц становится неустойчивой, и иногда опускается до плюс 20 градусов. При этом стрижи могут впадать, как, кстати, и колибри, в оцепенение. Особенно интересно наличие длительной голодовки и оцепенения у птенцов.

В то время, как у других насекомоядных птиц птенцы исключительно чувствительны к недостатку пищи и гибнут после однодневной, в крайнем случае, двухдневной голодовки, питомцы стрижей могут прожить без еды и девять, и даже двенадцать дней. А вот взрослые стрижи такого длительного перерыва в питании не выдерживают и погибают значительно раньше. Благодаря таким особенностям организма их детенышей, взрослые стрижи при внезапной нехватке пищи — воздушного планктона — могут на несколько дней переместиться в места, где кормовые условия лучше.

Но бывает, что стрижи совсем по-иному реагируют на недолговременные неблагоприятные условия летнего времени. Когда возникает недостаток кормов во время насиживания, стрижи выбрасывают свои яйца из гнезд, не считаясь при этом с тем, на каком этапе развития находится зародыш. Да и длительность насиживания у стрижей тоже весьма изменчива: она колеблется между 16 и 22 днями.

В своем поведении стрижи перевернули с ног на голову еще одну хорошо известную в орнитологии закономерность: в отличие от большинства птиц, у которых с продвижением на север число яиц в кладке увеличивается, у стрижей, наоборот, — уменьшается.

Но и это не все. Оказывается, иногда стаи этих птиц поздно вечером отправляются в открытое море и проводят там всю ночь: в общей сложности, в зависимости от времени года и широты местности, 5–8 часов. В подобных вылетах на ночевку принимают участие главным образом прошлогодние не гнездящиеся птицы. Причины и значение этих полетов пока остаются для ученых загадкой. Хотя есть предположение, что ночные миграции в открытый океан — это своеобразная ночная «гимнастика» стрижей.

Еще одно устоявшееся мнение поколебали эти удивительные птицы. Птенцы черных стрижей могут летать и самостоятельно кормиться сразу же по вылете из гнезда. Поэтому у них отсутствует период «семейной» жизни после гнездового периода. Случается, что молодые стрижи, как только вылетят из гнезда, сразу же покидают свою гнездовую территорию. Бывают и обратные случаи: родители (или хотя бы один из них) отлетают, когда птенцы еще находятся в гнезде. Следовательно, в обоих случаях они начинают свою самостоятельную жизнь без родительской опеки.

Определенные странности появляются в поведении стрижей и в миграционный период. У этих птиц дата осеннего отлета находится в тесной зависимости от того, какой длительности в данном году был у них гнездовой период и в какие сроки он начался. А так как и то и другое зависит от летней погоды, то можно сказать, что сроки осеннего отлета стрижей зависят от погоды летом и, особенно, от погоды в конце мая — начале июня, а не от характера осени.

Описанные выше особенности экологии и поведения черных стрижей действительно представляют собой удивительные отклонения от того стандарта, который характерен для большинства птиц.

Страус, которого мы не знаем

Страус в особом представлении не нуждается. И это естественно, потому что он является самой высокорослой птицей на Земле: при весе в полтора центнера он достигает высоты 2,75 метра. Настоящий Гулливер в царстве пернатых. И хотя этот факт уже сам по себе вызывает немалое удивление, но у длинноногого великана есть еще масса не менее примечательных особенностей, о которых стоит рассказать.

Начнем с того, что в течение всего светового дня страусы в основном занимаются тем, что удовлетворяют свои пищевые потребности, основу которых составляет зеленая растительность. Впрочем, хотя они и вегетарианцы, тем не менее не брезгуют и разнообразной животной пищей: насекомыми, ящерицами, грызунами.

Когда страусы пасутся, они постоянно находятся в визуальном контакте друг с другом, попеременно вскидывая головы, чтобы внимательно осмотреть окрестности. Безусловно, что при таком тщательном контроле над окружающим пространством подобраться к кормящимся страусам практически невозможно. Когда же страусы почувствуют опасность, они пускаются наутек, развивая при этом скорость до 50 километров в час, причем в таком темпе они могут бежать около получаса.

На коротких дистанциях они развивают еще большую скорость: до 70 километров в час. Такому стремительному бегу страусы обязаны, прежде всего, своим длинным мускулистым ногам, которые оканчиваются двумя мощными уплощенными пальцами, похожими на верблюжьи. Именно за это сходство конечностей страусов и назвали Struthio camelus, что в переводе с латинского означает «птица-верблюд».

Однако порой случается и такое, что страусы вовремя не заметят хищника, и тогда, убегая от него, молодые особи и самки иногда распластываются на земле, что позволяет им, благодаря своей защитной окраске, мгновенно исчезнуть из поля зрения преследователя. Видимо, из-за этой их особенности в поведении и родилась байка, что испуганные страусы прячут голову в песок.

Как известно, страусы — обитатели мест с сухим и жарким климатом. Естественно, в таких условиях им приходится экономить влагу. Поэтому, когда наступает особенно жаркое время дня, температура их тела повышается на 3–4 градуса, сравниваясь с температурой окружающей среды, что, соответственно, уменьшает испарение. А учитывая тот факт, что птицы могут довольно долго довольствоваться лишь той влагой, которая содержится в их пище, эффективность этого механизма довольно высокая.

Когда же день близится к закату и на землю опускаются сумерки, страусы готовятся к ночлегу. Спят они сидя, подогнув под туловище ноги, а шею практически всю ночь держат в вертикальном положении. Так что голова страуса, словно перископ, возвышается над окружающей местностью. И хотя глаза страуса во время сна закрыты, тем не менее спит он на удивление чутко: любой посторонний звук тотчас настораживает птицу.

И лишь изредка в течение ночи, и то всего на несколько минут, страус позволяет себе полностью расслабиться. В эти моменты он опускает на землю голову, вытягивает во всю длину ноги и погружается в глубокий сон, доверив свою жизнь соплеменникам, многие из которых находятся в полудремотном состоянии…

Птенец с когтистыми крыльями

Птенец гоацина — существо удивительное. И, прежде всего, потому, что у него на каждом крыле — по два хорошо развитых когтя. Такого уникального явления не встретишь больше ни у одной из ныне живущих птиц: только у ископаемого архиоптерикса на крыльях имелись похожие приспособления. Эти когти помогают птенцам гоацина спасаться от хищников: в случае опасности они уползают по веткам на всех четырех конечностях.

Гнезда гоацинов располагаются на деревьях, кроны которых нависают над водой, и случается, что крохотный птенец, не найдя спасения в кроне дерева, ищет его в воде. Ведь птенцы не только хорошие древолазы, но и превосходные ныряльщики и пловцы. И они, скрываясь от хищника, могут уплыть на значительное расстояние. Когда же опасность минует, птенец опять, цепляясь когтями за ствол, взбирается на дерево и возвращается в гнездо.

Однако умение плавать птенец сохраняет лишь до тех пор, пока у него присутствуют на крыльях когти: с их утратой исчезает и талант пловца. Правда, взрослая птица иногда пытается хвататься несуществующими когтями за ветки, при этом даже ломает себе крылья.

У половозрелого гоацина очень маленькая головка, увенчанная своеобразным гребнем, и ресницы вокруг глаз, что в мире пернатых тоже большая редкость. Кроме того, у него настолько огромный зоб, что, когда он набит частично переваренной растительной пищей, птица не может сесть на ветку. Ведь весит он в 7,5 раза меньше самой птицы. Зато желудок совсем крохотный: в 50 раз меньше зоба.

У гоацинов есть еще одна характерная особенность: резкий мускусный запах, который не отталкивает врагов, а наоборот, приваживает их. А главный их враг — черноголовый бурый капуцин, как раз-то и находит гнезда птицы по их запаху.

Живут гоацины колониями, и весьма своеобразно заботятся о потомстве. Дело в том, что некоторые молодые гоацины живут вне семьи; и вот именно они как раз и заботятся о своих младших собратьях. Они участвуют и в насиживании яиц, и в кормлении птенцов, и в защите их от хищников. Предполагается, что с помощью таких нянек вырастает 50 процентов всех гоацинов.

На болоте воет выпь

Выпь — птица осторожная и, главное, малоприметная. Днем она, как манекен, стоит в камышах, подняв вверх голову с торчащим вертикально клювом. Неподвижная, полосатая, она совершенно незаметна в камышах. А начнет камыш под ветром покачиваться — и выпь вместе с ним. Даже оказавшись рядом, не заметишь ее.

Ночью птица преображается. В это время она охотится, поэтому без устали бродит по болоту в поисках еды. Но ходит не постоянно, а с остановками. Сделает шаг-другой, замрет и станет зорко вглядываться перед собой, реагируя на малейшее движение. И когда такое возникло, выпь делает молниеносный выпад, и, если повезет, добыча моментально окажется в ее клюве. Но и в это время выпь соблюдает осторожность: при любом подозрении на опасность нырнет в камыши или взлетит.

Выдает себя выпь только в период свадеб. В это время она громко кричит. Точнее, кричит самец, привлекая своим «уханьем» самок. Долгое время ученые не могли понять, как сравнительно небольшая птица может издавать столь громкие звуки.

Известный русский орнитолог М. А. Мензбир следующим образом описывал механизм крика птицы: «…опустив клюв в воду, самец жадно вбирает ее, отчего слышен повторяющийся несколько раз звук „у-у“. Набрав достаточно воды, птица резким движением забрасывает голову назад так, что затылок касается спины, затем опять опрокидывает голову вперед и, опустив клюв, производит самые резкие, басовитые звуки вроде рева… За ревом следуют менее сильные звуки „бу-бу“, происходящие от выбрасывания оставшейся в зобе воды…».

Такой точки зрения долгие годы придерживались многие орнитологи. Но вот американцы, проведя тщательные наблюдения, убедились, что птицы издают бухающие звуки не только у воды, но и на суше. Теперь точно известно, что громкие звуки птица воспроизводит благодаря особому устройству голосового аппарата и сильно раздувающемуся на горле мешку.

Дятлы-вредители

Дятлы в представлении любого человека — это, в первую очередь, санитары леса. И в отношении наших, европейских дятлов так оно и есть. Особенно это касается трехпалого дятла. Свою еду он добывает из-под коры больных деревьев. Основу же его пищевого рациона составляют личинки, куколки и взрослые жуки таких злостных вредителей леса, как короеды и усачи, а также златки, долгоносики, рогохвосты и т. д.

Аппетит у трехпалого дятла незаурядный: за неполный зимний день он в одиночку может содрать ударами клюва кору с крупной ели, зараженной короедами. А согласно некоторым исследованиям, на такой ели находится около 10 000 личинок короедов. И даже если дятел их всех не съест, они все равно погибнут от зимних морозов, свалившись на снег вместе с отбитой корой…

Но, оказывается, есть дятлы, которые, наоборот, вредят деревьям. Правда, обитают они не у нас, а в лесах Центральной и Северной Америки. Один из них — желтоклювый дятел-сосун. Это — пестрая ярко окрашенная птица: с красным горлом и грудью, с черной спиной, белым надхвостьем и тускло-желтым брюшком.

В отличие от того же трехпалого дятла, для охоты за паразитирующими в стволе деревьев насекомыми и их личинками дятлы-сосуны не приспособлены, так как у них очень короткий язык. Впрочем, им достаточно и такого, потому что желтоклювые дятлы питаются соками деревьев, за что, между прочим, и получили свое название.

Каждая семья сосунов, состоящая из самца, самки и двух-трех молодых птиц, имеет свой собственный лесной участок из нескольких десятков расположенных недалеко друг от друга деревьев: в основном, различных видов берез вперемешку с красными кленами. Лишь только первые лучи солнца пробьются сквозь кроны деревьев, как взрослые птицы приступают к работе, выдалбливая на стволе или на больших ветвях по 4–5 неглубоких ямок. Молодые же птицы сначала лишь наблюдают за работой взрослых. Но спустя недолгое время они то же самое делают уже самостоятельно.

Ямка в коре представляет собой нечто вроде миниатюрной чашечки, наружный край которой немного выше дна. И когда в ней соберется достаточное количество сока, птица засовывает кончик клюва в сладкую жидкость и с помощью языка высасывает ее. Утолив жажду и голод, дятлы покидают участок, чтобы вскоре возвратиться вновь.

Выдолбленные дятлами ямки обычно находятся на высоте 5–8 метров от земли. Иногда в одном месте их скапливается несколько сотен штук, и располагаются они в виде пояса, ширина которого порой достигает одного метра. А поскольку деревья, подвергшиеся нападению этих дятлов, как правило, через 3–4 года отмирают, сосуны время от времени перебираются в новые угодья.

Замечательный фламинго

Известно, что фламинго одет в весьма красочное платье. У взрослых самцов и самок оно нежно-розового цвета, крылья — пурпурно-красные, маховые — черные. И эта замечательная окраска, как выяснилось, зависит от питания. В природе фламинго поедает много рачков, содержащих пигменты каротиноиды, которые и влияют на окраску их оперения. Когда пигментов много, сохраняют розовый цвет. А когда их не хватает, окраска бледнеет.

И питается фламинго тоже своеобразно: кормясь на мелководье, изгибает шею так, что его изогнутый клюв оказывается перевернутым. Им фламинго захватывает все, что попадается во взбаламученном им иле.

Края клюва у фламинго снабжены мелкими роговыми пластинками и зубчиками, что вместе с мускулистым языком, работающим наподобие поршня, превращает клюв в хороший цедильный аппарат, по механизму действия напоминающий таковой у китов. Фламинго непрерывно всасывает и выталкивает из клюва воду с илом небольшими порциями и очень быстро — от 5 до 12 движений в секунду, отцеживая частички растительного и животного происхождения.

Известно, что летучие мыши не хуже птиц освоили воздушное пространство. Но, оказывается, попытались овладеть этим умением и другие млекопитающие. Например, летающие лемуры, или шерстокрылы. Родиной этих зверьков являются юг Китая, Филиппины, Индонезия и Малайзия. Парить в воздухе шерстокрылу помогает особая перепонка, соединяющая в одно целое шею, кончики пальцев и хвост. Благодаря этой конструкции шерстокрыл превращается в настоящий миниатюрный «ковер-самолет», который способен преодолеть в воздухе 130-метровое расстояние. Если же у самки появляется малыш, который у нее всегда один, то во время полета он висит у матери на груди, накрепко вцепившись в ее мех.

Когда же ученые более полно изучили полет этого животного, то выяснили, что шерстокрыл не просто перемещается между деревьями, расправив свои перепонки, а может еще по своему усмотрению менять аэродинамические силы, влияющие на траекторию полета.

Кроме того, было установлено, что летающий лемур в конце длинных прыжков осуществляет аэродинамическое торможение, придавая «крыльям» форму своеобразного парашюта. Таким способом зверек уменьшает риск телесных повреждений при ударах о ветки. К тому же он еще и осуществляет корректировку положения своего тела в пространстве, чтобы приземлиться точно на четыре конечности…

Великолепными планеристами являются и белки-летяги, распространившиеся почти по всему земному шару. Зверьки эти небольшие: в среднем взрослая белка весит около 150 граммов и вырастает в длину, без учета хвоста, до 20 сантиметров. А чтобы не препятствовать полету, у нее, в отличие от обыкновенной белки, маленькие, без кисточек, уши. Свои полеты белка-летяга, как и другие животные-планеристы, осуществляет с помощью кожистой перепонки. Ее передний край поддерживается хрящом или костью, отходящими от запястья. Кроме того, внутри этой перепонки находится тонкий слой мышц, с помощью которых животное может менять кривизну планирующей поверхности.

Прежде чем совершить полет, белка поднимается на верхушку дерева, затем резко отталкивается от ствола или ветки и, раскрыв кожистую перепонку, медленно парит в воздухе. В качестве руля она использует свой пушистый хвост. Перед приземлением на ветку белка сначала раскрывает свой «тормозной парашют», переводя тело в вертикальное положение, а затем быстро выбрасывает вперед конечности и приземляется на все четыре лапки. А поскольку точка приземления всегда находится ниже места старта, белка, чтобы опять совершить планирующий полет, снова забирается наверх. Дальность перелета у этих животных может быть разной. Документально же зафиксированы расстояния до 100 метров.

Еще одним млекопитающим, прославившимся своими способностями к пассивным полетам, является летающий поссум — сумчатое животное, родина которого Австралия и Новая Гвинея. Эти зверьки имеют небольшой вес и очень похожи на белок-летяг. Причем не только наличием летательной перепонки и длинного пушистого хвоста, но и плотного красивого меха.

Вообще же специалисты-зоологи всех летающих поссумов делят на три группы. Первая объединяет самых мелких — поссумов-медоедов, или сахарных поссумов. Все они имеют небольшой — около 130 граммов — вес и любят сладкое. Ко второй группе относятся перьехвостые поссумы, получившие свое название благодаря хвосту, похожему на перо птицы. Один вид этих зверьков в Австралии, другой — в Новой Гвинее. И тот и другой величиной с мышь, и оба питаются цветочным нектаром и насекомыми.

Третья группа представлена всего одним видом — большим летающим поссумом, вес которого достигает 1,5 килограмма. Обитает это млекопитающее в восточной части Австралии и по ряду признаков находится в довольно близком родстве с коалой. К тому же основу питания поссума, как и коалы, составляют молодые листья и побеги эвкалиптов. Этот планерист способен одним прыжком преодолеть расстояние в 65–70 метров.

Мелкие поссумы, прыгнув с 10-метровой высоты, иногда долетают до дерева, которое находится от них на расстоянии 20–30, а то и 50 метров. На лету эти зверьки могут ловить насекомых. Еще одна их необычная способность: умение приносить материал для гнезда в дупло при помощи хвоста.

Что умеют обезьяны

Обезьян ученые изучают давно. И за это время в их поведении они заметили много любопытных особенностей. Так, в гнезда термитов обезьяны засовывают ветки, а потом, когда на них соберутся насекомые, с удовольствием облизывают их. А шимпанзе, чтобы достать из трубчатых костей убитых ими животных костный мозг, пользуются тоненькими маленькими палочками. Когда же пытаются расколоть орех, то кладут его на камень и часами колотят по нему камнем или деревяшкой. Когда же обезьяны охотятся или защищаются от врагов, то в качестве средств нападения или защиты нередко используют камни и ветки деревьев.

Часто шимпанзе собирают листья в пучок и отгоняют ими мух и пчел, а иногда листья служат губкой: если обезьяны, чтобы напиться, не могут дотянуться губами до воды, они сминают листья, смачивают их, а потом, как из губки, выжимают из них каплю за каплей прямо себе в рот. Во время засухи, чтобы слегка утолить жажду, обезьяны с помощью палочек роют в земле ямки и ждут, когда те наполнятся водой. А чтобы обратить на себя внимание, они постукивают костяшками пальцев или ветками по стволу дерева или же громко шуршат листьями.

Но это еще не все: обезьяны, оказывается, могут заниматься и самолечением. Так, когда в организме шимпанзе появляются глисты, она глотает колючие листья некоторых деревьев. Листья эти для обезьян никакой питательной ценности не имеют и поэтому выводятся из организма непереваренными. Зато их иголки часто утыканы червями-паразитами, обитающими в кишечнике обезьян.

Иногда при внутренних расстройствах организма шимпанзе лечатся листьями растения «аспилиа», находящегося в родственных отношениях с обыкновенным подсолнечником. Оказалось, что применяют «аспилию» обезьяны не зря: в этом растении, как выяснилось, содержится сильный антибиотик. Причем вместо того, чтобы просто жевать листья, шимпанзе скатывает их в шарики и заглатывает целиком. То есть они делают своеобразные пилюли.

А чтобы не простудиться, обезьяны, прежде чем сесть на сырую землю, кладут на нее подстилку из листьев.

Войны обезьян

Исследователи обезьян знают немало случаев, когда живущие на воле шимпанзе внезапно собираются в группу, члены которой проявляют необъяснимую агрессию в отношении к своим филогенетическим родственникам, но принадлежащим к другой стае.

Когда же обезьяны предполагают вторгнуться на территорию соседей, они, прежде всего, формируют боевой отряд. Образуется же эта «единица» в том случае, когда в одном месте собирается группа из двух десятков особей, у которых внезапно, причем довольно резко меняется характер поведения. Так, животные, которые до этого друг с другом враждовали, причем нередко с применением силы, неожиданно начинали оказывать друг другу всяческие знаки внимания: например, выискивали насекомых.

И если в отряде собиралась необходимая численность «воинов», они отправлялись в поход. Двигались они довольно плотной шеренгой, при этом стараясь сохранять максимальную тишину и спокойствие. Был даже зарегистрирован случай, когда шимпанзе, перемещаясь «маршем», не обращали внимания на обезьянок-колобусов, которые часто служат им пищей.

Оказавшись на «вражеской» территории, обезьяны ищут одиночную особь своего вида. И как только таковую увидят, незамедлительно всей толпой нападают на нее. Их действия при этом отличаются особой жестокостью: они не только бьют несчастную жертву, но и больно ее кусают, доводя нередко до смерти. То есть в данном случае происходит сознательное групповое убийство чужака на его собственной территории.

Похожее агрессивное поведение характерно и для паукообразных обезьян, обитающих в Центральной Америке. Они тоже вторгаются в территориальные владения соседей и нападают на одиночных особей. Правда, в этом случае, в отличие от шимпанзе, отряд захватчиков состоит всего из трех-четырех «солдат».

Уникальные способы общения

Группа африканских и американских специалистов обратила внимание на интересный момент в поведении слонов: обычно к вечеру, перед заходом солнца, они не подают никаких звуковых сигналов. Проведенные исследования показали, что в это время слоны общаются между собой на частотах от 14 до 34 Гц, которые почти не воспринимаются человеческим ухом. При этом слоны могут услышать сигнал на расстоянии примерно десять километров. Зависит же дальность «общения» от рельефа местности, погодных условий, растительного покрова.

Приблизительно за час до захода солнца, нагретый за день воздух, начинает подниматься вверх, и на высоте в несколько метров от земли устанавливается максимальная температура. Здесь образуется особая зона, в пределах которой инфразвук распространяется, как в канале. Момент подачи сигнала слоны выбирают сами, легко определяя условия для такой канальной связи…

Но не менее оригинально общаются между собой зайцы и кролики: они выбивают лапками на земле барабанную дробь. И установил это французский ученый Пьер Бриделанс, показавший, что этот «тамтам» выполняет функцию акустической связи.

Наиболее же развит этот способ коммуникации у песчанок и других обитателей пустынь из отряда грызунов. Бриделанс выяснил, что каждый вид имеет свой собственный язык связи, в «словарном запасе» которого содержится несколько кодированных значений: количество ударов в серии, интервалы между ударами, промежутки времени между сериями. Такими уникальными сигналами животные пользуются, например, когда в брачный период разыскивают самку или же когда сообщают представителям своего вида о том, что территория уже занята. А физические характеристики звуков, порождаемых ударами лапок, обеспечивают их распространение на большее расстояние, чем при голосовой связи.

Принцип волоконной оптики

И хотя в это трудно поверить, тем не менее шкура белого медведя — это не просто покрытая волосистым ворсом кожа, а уникальная структура, в которой используется принцип волоконной оптики: оказывается, бесцветные волоски проводят солнечный свет к коже, которая его поглощает. Причем в летнее время таким способом медведь может обеспечить до четверти необходимой ему энергии. И этим свойством медвежьего меха давно пользуются эскимосы: они кладут шкуру сушиться только кожей вверх. В противном случае солнечный свет, сконцентрированный волокнами, словно миниатюрными линзами, в многочисленные лучики, растопит снег под шкурой, и она примерзнет к снегу.

Этот же оптический эффект в первые недели своей жизни используют и детеныши гренландских тюленей. Их шкурка при рождении тоже состоит из прозрачных волосков, которые выполняют те же функции, что и у полярных медведей. При этом теплая шкурка белька действует наподобие термостата: накопленное тепло из нее не уходит. Ведь детеныши гренландского тюленя появляются на свет без толстого подкожного слоя, защищающего взрослых животных от холода.

При рождении детеныш тюленя весит всего 12 килограммов, но благодаря исключительной жирности молока матери он так быстро прибавляет в весе, что в трехнедельном возрасте достигает уже 45 килограммов. Накопив, таким образом, свой защитный жировой слой, молодой тюлень не нуждается больше в белом одеянии и, перелиняв, меняет его на более темный наряд. Теперь он уже способен и нырнуть под воду, чтобы самому разыскивать себе пропитание.

Инсектарий в зеленой шерсти

Ленивцы — животные во многом замечательные. Во-первых, они всю свою жизнь проводят на деревьях: уцепившись за ветки, висят спиной вниз, причем даже когда едят, спят, перемещаются с ветки на ветку, рождают и рождаются.

Во-вторых, у них для такой жизни очень здорово приспособлено все тело. Мощные, загнутые наподобие крюков, когти имеют длину более 7 сантиметров. А голову они могут поворачивать на 270 градусов.

Но самое интересное у ленивцев — их шуба. Такой больше ни у кого в зверином мире не встретишь. Ворс ее направлен не от спины к животу, а от живота — к спине. Сами волосы тоже необычные. Они имеют зеленоватый цвет, что связано с живыми водорослями, которые обитают в шерсти ленивца. Благодаря водорослям ленивцы сливаются с зеленью деревьев и остаются невидимыми для своих врагов. Более того, для водорослей в остевых волосах имеются даже специальные «гнезда» — поперечные и продольные ложбинки, где и поселяются зеленые «квартиранты».

Но в шерсти ленивца живут не только водоросли. Здесь, в косматых зеленых дебрях, нашли себе приют и жуки, и мелкие бабочки-огневки, и клещи, и вши. Ну, чем не живой инсектарий!

Цветная кожа

На красновато-коричневый налет, покрывающий кожу гиппопотама, зоологи обратили внимание давно. Но выяснить его природу долгое время не могли. Но теперь им уже известно, что образуется этот цветной слой в результате полимеризации и окисления двух ароматических пигментов, которые содержатся в поте животных.

Впрочем, справедливости ради следует сказать, что, выступающая на коже бегемота жидкость, цветом напоминающая кровь, вовсе не пот, так как вырабатывают ее не внутрикожные, а подкожные железы. При этом, будучи вначале бесцветной, жидкость, пробыв какое-то время на воздухе, окрашивается в кроваво-красный цвет, а затем превращается в коричневый нерастворимый налет.

Из этой жидкости биохимики выделили два разных пигмента со сходной химической структурой. В очищенном виде эти вещества очень нестойкие. Однако когда они оказываются на поверхности кожи и высыхают в присутствии слизи, то несколько часов сохраняют свой цвет, а затем превращаются в тонкую и твердую коричневую корку.

Впрочем, не только гиппопотам имеет цветной пот. У самцов рыжего кенгуру пот тоже содержит красный пигмент, поэтому самки у них серые, а самцы — рыже-красные. Хотя на самом деле мех и у тех, и у других одинаково серый. А вот одна из южноафриканских антилоп выделяет голубой пот.

Но, оказывается, на свете обитает животное даже… с фиолетовой окраской тела. Это — один из видов кенгуру. Впервые же о нем заговорили в 1924 году. И сделал это зоолог Ле Суфу. Но так как аргументированных доказательств в пользу существования зверя с такой окраской у ученого в то время не нашлось, к заявлению исследователя отнеслись с изрядной долей недоверия, посчитав за обман зрения.

Но, как оказалось, фиолетовый кенгуру в природе все-таки существует. И обитает он в Австралии. Это доказали местные ученые, которые утверждают, что его мордочка и шея и впрямь покрыты шерсткой с необычным лиловым пигментом. Однако природа этого пигмента осталась для них неразгаданной. Пока известно лишь то, что во время дождя фиолетовый пигмент исчезает и вновь появляется уже на сухой коже.

Пришла зима, и мозг усох

Всегда было известно, что на кости животных, в отличие от жировой и мускульной ткани, не влияют сезонные изменения. Не влияет и питание. Поэтому количество зубов и строение черепа были основными признаками в систематике. И вдруг, казалось бы, несомненную истину одним махом опровергли крошечные (длина тела — 3–4 сантиметра, вес — около 2-х граммов), похожие на мышей, землеройки, у которых мордочка вытянута в небольшой подвижный хоботок.

Как установил польский зоолог Август Даниель, у землероек, в зависимости от времени года, изменяется… объем черепной коробки и размеры мозга. Зимой объем мозговой коробки уменьшается на 27 %, высота черепа — на 15 %, а вес мозга — на 35 % по сравнению с летним периодом. Летом же все показатели восстанавливаются. Причем цифры эти относительны: чем суровее зима, тем сильнее уплотняется черепная коробка.

Землеройки открыли зоологам еще одну уникальную тайну. Дело в том, что эти крошки круглый год всеми способами добывают себе пищу, так как продолжительного голодания выдержать не могут. Поэтому и сутки у этих млекопитающих разделены не на ночь и день, как, например, у людей, а на время охоты и время сна. При этом у одних видов землероек таких «ночей» и «дней» бывает в сутки 10–15, у других — больше.

Но рекорд «установила» крошечная бурозубка, у которой земные сутки, как показали наблюдения, разделены на 78 собственных «суток». Именно в течение 24 часов она 78 раз спит и столько же раз, естественно, бодрствует, добывая себе еду. И весит эта еда в четыре раза больше самой землеройки.

Волчьи разговоры

Волчьи голоса — это не просто тоскливое завывание, а, как выяснили ученые, обмен конкретной информацией, в которой могут содержаться довольно разнообразные сведения. Особенно ярко эту сторону поведения волков описал в своей книге «Не кричи — волки» канадский исследователь Фарли Моуэт, почти год проживший около волчьего логова. Он хорошо изучил не только взаимоотношения членов стаи друг с другом, но и особенности характера каждого волка в отдельности. Он даже присвоил животным собственные имена: Ангелина, Альберт, Георг…

Необычайно интересные наблюдения сделал Моуэт также о слухе и голосе волков. «Я обратил внимание, — пишет он, — что разнообразие и диапазон голосовых средств Георга, Ангелины и Альберта значительно превосходят возможности всех известных мне животных, за исключением человека. В моих полевых дневниках зарегистрированы следующие категории звуков: вой, завывание, хныканье, ворчание, рычание, тявканье, лай. В каждой из этих категорий я различал бесчисленные вариации, но был бессилен дать им точное определение и описание. Я установил также, что все члены моей волчьей семьи сознательно реагируют на звуки, издаваемые другими волками…».

Далее автор сообщает, что при помощи голоса волки способны передать друг другу очень сложную информацию: о приближении оленьих стад, о появлении в тундре людей, причем в определенном месте, и т. д.

Один из знакомых Моуэта — эскимос Утек понимал язык волков, о чем автор с восхищением сообщает в одной из глав книги. «Как-то мы вдвоем часами наблюдали за логовом, но безрезультатно — ничего достойного внимания обнаружить не удалось. Денек выдался безветренный, и проклятые насекомые вились тучей. Спасаясь от них, Ангелина с волчатами укрылась в логове. Оба самца, утомленные охотой, затянувшейся до позднего утра, спали неподалеку. Становилось скучно, и меня начала одолевать сонливость, как вдруг Утек приложил руки к ушам и стал внимательно к чему-то прислушиваться. Я ничего не слышал и никак не мог понять, что привлекло его внимание, пока он не шепнул: „слушай, волки разговаривают!“ — и показал на гряду холмов километрах в восьми к северу от нас.

Я напряг слух, но если волк и вел „радиопередачу“ с далеких холмов, то работал не на моей волне. Казалось, в эфире нет ничего, кроме зловещего стона комаров, но Георг, спавший на гребне холма, внезапно сел, навострил уши и повернул свою длинную морду к северу. Спустя минуту он откинул голову назад и завыл. Это был вибрирующий вой: низкий вначале, он заканчивался на самой высокой ноте, какую способно воспринять человеческое ухо.

Утек схватил меня за руку и расплылся в довольной улыбке:

— Волки говорят: „Карибу пошли!!!“.

Я с трудом понял, о чем идет речь, и только когда мы вернулись в избушку, с помощью другого эскимоса, Майка, уточнил подробности.

Оказывается, волк с соседнего участка, лежащего к северу, не только сообщил, что давно ожидаемые карибу двинулись на юг, но и указал, где они сейчас находятся. Более того, и это было совсем невероятно, выяснилось, что сосед-волк сам оленей не видел, а просто передал информацию, полученную им от волка, живущего еще дальше. Георг, волк, который услышал ее и понял, в свою очередь передал добрую весть другим».

Далее автор сообщает, что информация, которую передал волк другому волку и которую перехватил Утек, подтвердилась: эскимос Майк, отправившись на охоту, действительно нашел оленей в том самом месте, которое указал волк с далеких холмов. Находилось же оно в шестидесяти километрах от избушки Моуэта.

Автор описывает еще один удивительный случай о том, как в другой раз Утек «услышал» от волков, что в тундре появились люди — эскимосы. Причем опять, поняв волчий язык и узнав, в каком направлении и на каком расстоянии от избушки они находятся, Утек их нашел и привел к избушке Моуэта.

Голосование в мире животных

Когда учеными было открыто существование иерархических отношений в небольших группах и семьях животных, а произошло это в тридцатые годы прошлого века, в этологии утвердилось представление, что в таких коллективах действуют строгие законы подчинения одних особей другим, переходящие порой в самую настоящую диктатуру.

Однако со временем исследователи обнаружили, что в сообществах некоторых животных существует и своеобразная демократия, заключающаяся в том, что при разрешении спорных вопросов они голосуют. При этом свое мнение звери выражают по-разному: например, гориллы похрюкивают, шимпанзе — визжат. А у благородных оленей, чтобы лежащее на траве стадо перешло в другое место, необходимо как минимум 62 процентам взрослых особей подняться на ноги.

Как и у людей, в избирательном праве животных имеются также и возрастные ограничения: так, у большинства видов голосуют только взрослые особи. А, например, у павианов все решения принимает небольшая группа самцов, так называемая, «политическая элита».

В то же время у африканских слонов, напротив, важные решения принимают самки. Такие же принципы управления характерны и для буйволов, причем самки руководят сильной половиной стада своими взглядами. Стадо перемещается в том направлении, куда смотрит большинство самок.

Подсчет голосов не производится. Животные просто видят, на чьей стороне большая часть группы, и инстинктивно подчиняются принятому решению. Как правило, для этого хватает простого большинства, но у горилл решает перевес в две трети проголосовавших.

Игры животных

Факт, что многим животным свойственно, так называемое игровое поведение, общеизвестен. Например, барсуки перед заходом солнца, прежде чем отправиться на ночную фуражировку, идут по знакомой тропе к определенному пню или поваленному дереву. Там один из них влезает на пень или ствол, а остальные пытаются влезть туда же и спихнуть «хозяина» привлекательного места. Так они играют около часа, пока не наступит время для ночных заготовок провианта.

Речные выдры тоже не прочь в свободное время порезвиться. Так, сразу же после первых морозов они выискивают удобное место у берега и, найдя таковое, разбегаются и скользят по прибрежной кромке льда. Когда же выдра находит подходящий сугроб или занесенный снегом скат, она может надолго возле них задержаться и кататься в компании еще нескольких товарок. В летнее время эти зверушки используют для катания глинистые берега рек и ручьев, которые становятся точно полированными от соприкосновения с мокрой шерстью хищниц.

Замечательные игры и у волков. Они собираются компанией где-нибудь на поляне или на убранном поле и начинают шалить. Самым большим почетом пользуются у волков вертикальные прыжки, своего рода «свечки». Играют они и в кошки-мышки. А еще любят, разогнавшись, затормозить перед самой мордой приятеля всей силой расплющенных ступней.

Не прочь поиграться и медведи. Для этого они бросают с круч камни и с любопытством наблюдают, как те летят и подпрыгивают. А еще им нравится ухватиться за дранку расщепленного ствола дерева и, отогнув ее вниз, отпустить. Дребезжание и гул ствола косматому богатырю по нраву: еще и еще отводит и отпускает он щепу, с удовольствием прислушиваясь к ее вибрациям.

Особые игры у китов — они любят кувыркаться: в то время как голова погружается в воду, мощная темная линия спины поднимается из воды и складывается почти пополам. Затем следует удар по воде огромными лопастями хвоста. Проходит несколько секунд, и из воды снова выныривает голова гиганта, который делает выдох-вдох и, набрав свежего воздуха, повторяет кувыркание.

Некоторые киты полностью выпрыгивают из воды. Кажется неправдоподобным, что это гигантское животное может целиком, включая лопасти хвоста, подняться над водой и находиться некоторое время в вертикальном положении.

Перевернувшись в воздухе, кит вновь погружается головой в воду, причем так медленно, словно действие происходит в невесомости. К тому же эти прыжки происходят без малейшего всплеска воды: кит волнообразно выходит из воды и медленно в нее опускается. Иногда, погружаясь в пучину, кит изо всех сил молотит лопастями хвоста и выбрасывает при этом фонтан воды.

А вот молодые львы любят, играя, дразнить носорогов. Окружат толстокожего, и то один, то другой подбегают сзади и, увесисто шлепнув носорога «по заднему месту», тут же отскакивают в сторону.

В свою очередь детенышам снежных макак, живущим вокруг теплых источников на севере Японии, зимой нравится делать снежки и играть с ними. Именно играть — бросать снежки они не умеют. Охотно играют со снежками и взрослые макаки, но сами никогда их не лепят, а подбирают оставленные молодежью.

Звери с эхолотами

Подавляющее число животных пользуются голосом для коммуникации. Но есть среди зверей и такие, которые научились с помощью голоса ориентироваться в окружающей обстановке и добывать пищу. Это так называемые эхолоцирующие звери, к которым принадлежат летучие мыши, дельфины, а также некоторые насекомоядные.

Эти животные издают короткие звуковые щелчки, скорость которых в воздухе 340 метров в секунду, а в воде — 1500. Эти звуки «натыкаются» на различные препятствия и в виде эха возвращаются к пославшему их зверю. Поймав эти эхосигналы своим чутким ухом, животное узнает о наличии препятствий на своем пути, а также определяет на слух характер различных предметов. Основой для этого служит неодинаковый характер эха, отраженного от различных предметов: ясно, что отражения от дерева, камня, воды или тела животного будут разные. Характер этих различий и несет зверю информацию об окружающем его мире.

Начало же изучению эхолокации в живой природе положил выдающийся итальянский естествоиспытатель Лазаро Спалланцани (1729–1799 годы). На склоне жизни, в возрасте 64 лет, он обратил внимание, что летучие мыши не натыкаются на предметы, летая в абсолютно темной комнате, где даже совы с их огромными глазами оказываются беспомощными.

Спалланцани ослепил нескольких животных. Несмотря на это, они, оправившись после операции, летали между препятствиями также хорошо, как и зрячие. А вот закупорка ушей воском, которую проделал швейцарец Ж. Жюрин, полностью лишила летучих мышей способности передвигаться в пространстве: они натыкались на все те предметы, которых раньше избегали.

На основании этих данных Спалланцани и Жюрин пришли к выводу, что летучие мыши ориентируются в окружающем мире с помощью звука. А вот как они это делают, ученые сказать не могли. И только спустя полтора века наука доказала правоту средневековых ученых.

Впервые идею об активной звуковой локации у летучих мышей высказал в 1912 году Х. Максим — изобретатель знаменитого станкового пулемета «Максим». После гибели «Титаника», наскочившего на айсберг, Максим предложил снабдить корабли гидролокаторами, работающими, как он считал, по принципу эхолокации летучих мышей. Однако Максим не знал, что эти животные используют ультразвук. Он думал, что летучие мыши генерируют низкочастотные эхолокационные сигналы взмахами своих крыльев с частотой 15 герц.

И только англичанин Х. Хартридж в 1920 году, повторив опыты Спалланцани, догадался, что летучие мыши используют для эхолокации ультразвук. Окончательно же это стало ясно лишь после изобретения ультразвуковых микрофонов, позволяющих записать недоступные слуху человека голосовые сигналы летучих мышей и, что называется, увидеть их воочию. Впервые это удалось сделать в 1938 году американцам Д. Гриффину и Г. Пирсу. Именно Гриффин и предложил назвать способ ориентации летучих мышей при помощи ультразвука эхолокацией по аналогии с радиолокацией.

Но механизм эхолокации не у всех летучих мышей одинаков. Например, у подковоносов вокруг ноздрей находится своеобразный мясистый вырост, по форме напоминающий подкову. Во время полета подковоноса он находится в постоянном движении, изгибаясь из стороны в сторону, и действует как отражатель, концентрирующий ультразвуковые сигналы в узкий пучок. Этот пучок, расходящийся под углом 20 градусов, колеблясь, и «прочесывает» пространство на пути летучей мыши.

А вот ультразвуковые сигналы гладконосых летучих мышей, в отличие от сигналов подковоносов, представляют собой импульсы, распространяющиеся во всех направлениях, хотя наибольшая их интенсивность все же регистрируется впереди летучей мыши. Кроме того, в каждом импульсе гладконосых скорость колебаний быстро меняется от высокой к низкой.

Подковоносы же, напротив, испускают импульсы почти постоянной частоты. Длительность каждого импульса сравнительно велика: примерно 100 миллисекунд. Иногда эти звуки имеют достаточно низкую частоту, и тогда их можно слышать, как слабое тиканье, похожее на таковое наручных часов. И еще одно отличие: эхолокационные сигналы гладконосы посылают ртом, а подковоносы — при помощи ноздрей.

При помощи этих сигналов летучие мыши способны обнаружить препятствие из проволоки на расстоянии в 17 метров. Причем дальность обнаружения зависит от диаметра проволоки. Если она имела поперечник 0,4 миллиметра, мышь обнаруживала ее с 4 метров, а при диаметре 0,08 миллиметра — всего лишь с 50 сантиметров. Это говорит о довольно высокой эффективности эхолокационной системы летучих мышей, которая весит всего около 7,5 грамма.

А совсем недавно и довольно неожиданно для себя зоологи обнаружили способность к эхолокации еще у одного животного: у землеройки. Хотя уже давно было известно, что землеройки негромко попискивают, когда обследуют незнакомые места или находят неизвестный предмет.

В поведении живущих колониями сусликов Spermophilus beecheyi есть одна очень любопытная особенность: между собой они общаются с помощью… хвостов. По крайней мере, во время защиты от своих исконных врагов — гремучих змей.

При появлении змеи, суслики не бросаются прочь, как, вероятно, на их месте сделали бы большинство животных, а, наоборот, стремятся приблизиться к ней. Правда, делают они это не в одиночку, а всем кагалом.

А чтобы скоординировать свои действия, суслики и подают сигналы с помощью хвостов. При этом каждый сигнал у животного кодирует определенную информацию. Так, когда возникает необходимость атаковать змею всем сообществом, суслики машут хвостом три раза. А вот о временном прекращении атаки сигнализирует один взмах.

Движения хвоста могут также сообщить о том, к какому виду относится угрожающая сусликам змея. Например, если зверек увидит гремучую змею, он начинает махать хвостом чаще. Причем, чем ближе змея, тем выше частота взмахов.

Каким же образом суслики распознают своих врагов? Какие признаки позволяют этим грызунам отличить ядовитых змей от неядовитых? Чтобы ответить на эти вопросы, ученые исследовали поведение грызунов в лабораторных условиях. Для этого в помещении, в котором находилась группа сусликов, были установлены прозрачные пластмассовые ящики: в одних, чтобы зверьки могли чувствовать запах своего врага, имелись отверстия, в других — они отсутствовали.

Оказалось, что к ящикам с отверстиями, в которых находились ядовитые змеи, зверьки близко не подходили и всегда соблюдали безопасное расстояние. На основании этих опытов, ученые сделали вывод, что отличить ядовитых змей от неядовитых сусликам помогает обоняние.

Кстати, в поведении сусликов исследователи установили еще один любопытный факт: в ночное время при угрозе со стороны змеи хвост у этого грызуна колеблется чаще, чем днем. Отсюда вполне правдоподобное предположение, что суслик размахивает хвостом отнюдь не для того, чтобы предупредить об опасности своих соплеменников. Возможно, таким способом зверек напоминает змее о тех неприятных ударах хвоста, которые змея испытала раньше.

Почему мангусты не боятся змей?

Мангусты — знаменитые охотники на змей. В минуты атаки оскаленная пасть мангуста пышет яростью всего в нескольких сантиметрах от приподнятой над ним головы кобры. Кто — кого? Смелый зверек или ядовитая змея? Проходит минута, другая, и вдруг змеиная голова совершает молниеносный бросок вперед, в сторону мангуста. Четверть секунды длится атака кобры, после чего она возвращается в исходное положение. Но реакция зверька на этот выпад мгновенна, и он успевает вовремя ускользнуть от змеиного укуса. Правда, иногда кобра все же достает мангуста своими ядовитыми зубами. Однако смелый охотник от ее укуса не погибает. Почему?

Известно, что яд кобры присоединяется к поверхности мышечных клеток в тех местах, которые предназначены для взаимодействия с ацетилхолином — веществом, вырабатываемым нервными клетками и служащим для передачи сигналов от нервной системы мышцам. Занимая место ацетилхолина, яд блокирует передачу сигналов, и у жертвы наступает паралич, прекращается дыхание, и она гибнет. А вот у мангуста участок клеточной мембраны, предназначенный для приема ацетилхолина, немного отличается по строению от таких же рецепторов у других животных. У большинства зверей он состоит из нескольких сотен аминокислот, у мангуста же четыре аминокислоты из этого комплекса — другие. Этого достаточно, чтобы молекула яда не могла «закупорить» рецептор ацетилхолина. Кстати, и у змей рецептор ацетилхолина немного иной — потому они и не умирают от собственного яда.

Прежде чем напасть на противника, мангуст (во всяком случае, полосатый) честно об этом его предупреждает. Взъерошив шерсть, дугой выгибает тело и пронзительно верещит. К тому же на глазах вдвое увеличивается в объеме. Если предупреждение не подействовало — зверек бросается в атаку.

У полосатого мангуста есть еще одна странная угроза — «галоп на месте». Выгнув спину, мангуст делает вид, что быстро бежит к незваному гостю. Но сам при этом остается на месте и скачет, выбрасывая вперед то передние, то задние ноги. Все это под пронзительный визг, который издает зверек.

Иммунитет суслика

Зоологи давно установили, что все звери, — от медведя до суслика, впадающие в зимнюю спячку, регулярно ворочаются в своих норах, пробуждаясь от глубокого сна. А ведь при этом сжигается огромное количество так необходимой животному энергии. Например, калифорнийские суслики неделями валяются с температурой тела 5 градусов Цельсия, и целых полгода их сердце стучит с периодичностью всего два удара в минуту.

Но раз в неделю, как по команде, они просыпаются. И, конечно же, в это время температура их тела увеличивается. Причем до целых 37 градусов! Если подсчитать, то окажется, что на эти пробуждения животное тратит около 80 % запасенной энергии. Безусловно, это ужасное расточительство. К чему оно?

Чтобы ответить на этот вопрос, американские зоологи провели наблюдение над этими зверюшками, взяв в качестве подопытных экземпляров 31 суслика, каждому из которых прикрепили миниатюрные температурные датчики. Когда измученные животные впали в зимнюю спячку, им ввели один из углеводов, который повышает температуру тела у бодрствующих зверьков. Но это никак на спящих сусликов не подействовало. Однако, когда они начали просыпаться, температура их тела тут же повысилась, словно им ввели инъекцию накануне.

В связи с этими результатами напрашивался единственный вывод: когда животное спит, его иммунная система полностью отключается и не реагирует на раздражители. Но такая ситуация чревата для суслика серьезными последствиями: в его организме во время сна могут проявиться болезнетворные паразиты. Поэтому, чтобы избежать проблем со здоровьем, суслик просыпается и «включает» свой иммунитет.

Отпугивающие ароматы

В живой природе каждый защищается по-своему и для этих целей имеет определенное оружие. У скунса, например, — это желтая маслянистая жидкость, запах которой, наверное, самый отвратительный на свете. Человек его чувствует, когда вдохнет всего каких-нибудь 0,000000000002 грамма.

Когда скунса преследует враг, зверек поворачивается к противнику задом, ведь там у него расположены химические железы, и производит залп — один или несколько, в зависимости от обстоятельств. Видимо, благодаря такой исключительной вонючести его химического оружия, у скунса почти нет в дикой природе тех животных, кто пожелал бы на него напасть.

Довольно оригинальный способ защиты от своих злейших врагов — змей — «придумали» бурундуки. Когда зверек находит мертвую змею, он отгрызает у трупа небольшой кусочек тела и начинает его старательно пережевывать, периодически нанося полученную кашицу себе на шерстку. Такую «косметическую» процедуру зверек делает неспроста: дело в том, что какое-то время, пусть и недолгое, другие змеи на бурундуков, вымазанных кровью их соплеменниц, нападать не решаются.

Похожим методом защиты овладели и некоторые ежи, которые используют для этих целей секреты желез ядовитых жаб. Нападая на амфибию, еж, прежде всего, кусает ее околоушные ядовитые железы, а затем их токсичным секретом смазывает свои иголки. Некоторые же ежи этот процесс усовершенствовали: они берут жабу в зубы и трут ею колючую шкурку. Как известно, плохие привычки усваиваются рано. Касается это и новорожденных, еще слепых ежат, которые слизывают с иголок матери ядовитую смазку и языком наносят ее на свои мягкие иголочки.

А вот летучие мыши для защиты от хищника используют не чужой яд, а собственную мочу, которой они его и поливают.

Барсучьи «городки»

В густом лесу, обычно на крутом склоне холма или оврага, можно наткнуться на довольно большое отверстие, стенки которого отшлифованы так, словно их подвергли специальной обработке. При виде такой дыры в голову приходит естественная мысль, что это, наверное, вход в подземное жилище какого-нибудь лесного зверя. И, скорее всего, лисицы.

Конечно, нора может принадлежать и Патрикеевне. Но в данном случае — это лаз в гнездо барсука — признанного мастера подземных и, вместе с тем, удивительных сооружений, которые порой простираются на десятки метров в длину.

Но такими они становятся не сразу. Сначала барсук роет обычную нору, глубина которой, правда, далеко не маленькая — 2–3 метра, которая заканчивается гнездовой камерой. Но это только начало того большого строительства, которое барсук продолжит в будущем.

Так, уже в следующем году старое жилье зверь расширяет и углубляет, пристраивая к нему новые коридоры и дополнительные камеры. И такими работами по расширению своих подземных катакомб барсук занимается не год и не два, а в течение многих десятков лет, из поколения в поколение. А имея сильные лапы с длинными крепкими когтями, свои норы барсук роет довольно быстро и легко. В результате такой активной строительной деятельности под землей появляется целый барсучий город, в котором общая длина коридоров иногда достигает двухсот и более метров, а количество входных отверстий приближается к полусотне.

Что же касается барсучьего рациона, то основу его составляют корешки и клубни, а также мелкая живность вроде насекомых и их личинок. Не обходит он стороной и лягушек, и ящериц, и небольших грызунов. А вот крупных животных барсук не трогает, хотя силы и для них у него хватило бы.

Вообще же барсук — зверь достаточно мирный и добродушный, всеми способами избегающий конфликтов с другими животными. Даже лисиц, которые нередко нахальным путем вселяются в его жилище, барсук почти никогда не гонит вон. А если такое и случается, то довольно редко, хотя соседство этих животных особо его не радует. И вовсе не потому, что Патрикеевна со своим семейством захватывает часть барсучьей территории, а потом жизнерадостные лисята устраивают шумные игры. Дело в другом: в той ужасной грязи, которая с вселением нечистоплотной лисы появляется в барсучьих хоромах.

Ведь сам барсук — существо в высшей степени аккуратное: возле его норы всегда чистота и порядок, потому что все отходы, оставшиеся после еды, барсук сносит в особые ямки — «уборные». И когда такая ямка заполняется, зверь зарывает ее и копает новую.

Внутри самого помещения барсук тоже очень тщательно следит за порядком: например, подстилку из сухих листьев и мха меняет по несколько раз за лето. Даже отправляясь на охоту, он приводит себя в должный порядок, словно не за добычей идет, а на любовное свидание: от прилипшей земли очищает мех, причесывает мятые шерстинки.

И вдруг рядом с таким аккуратистом и чистюлей поселяются нечистоплотные, распространяющие вокруг себя ужасный запах, разбрасывающие кости и остатки еды, лисицы. Порой, не выдержав таких соседей, барсук сам уходит из своей норы. И роет новую.

Иногда в соседи к барсуку набиваются енотовидные собаки. И если они его не тревожат и относятся с должным почтением, против такого соседства он абсолютно не возражает. Барсук продолжает вести спокойную, размеренную жизнь, — днем спит, ночью в поисках еды бродит по лесу, уходя довольно далеко, иногда километров до десяти от своей норы.

Оказывается, не только осы-аммофилы освоили технологию консервирования добычи. У дождевых червей, найденных в кладовых крота, тоже очень часто поврежден передний конец тела. А иногда передние сегменты и вовсе отсутствуют.

Но так как именно в них расположены нервные центры, отвечающие за двигательные функции организма, уползти черви не могут. Таким образом, добыча, собранная кротом, может длительное время сохраняться в виде «живых консервов».

Один польский ученый насчитал в такой кротовой кладовой 1200 дождевых червей общим весом свыше 2 килограммов. Конечно, это не значит, что крот съест весь запас. У уцелевших же червей передний конец тела за зиму регенерирует, и весной они уползут с опасного места.

Зайцы-лесорубы

О том, что зайцы зимой утоляют голод ветками и корой молодых лиственных деревьев и кустарников, известно давно. При этом во время кормежки они в основном откусывают молодые побеги, до которых могут дотянуться. Однако нередко им приходится довольствоваться корой и лубом, которые зверьки сгрызают с толстых побегов. В худшие же годы, когда свежие побеги становятся редкостью, зайцы берутся за стволы деревьев, обгрызая с них кору. Правда, в этом случае зверькам тяжело обеспечить даже свои минимальные энергетические потребности.

Казалось бы, более эффективных способов обеспечить себя едой косым не найти. Но, оказывается, в Якутии появились популяции зайцев, которые освоили новый, причем довольно оригинальный метод добычи пищи: зверьки, словно бобры, целенаправленно подгрызают стволики ивы или ольхи диаметром до 4,5 сантиметра и высотой до 4 метров, валят их, а затем спокойно уплетают молодые питательные побеги, до которых раньше дотянуться не могли.

Правда, в отличие от бобра, который обгрызает ствол конусом, заяц подтачивает его с одной стороны и наискосок. При этом, чтобы добиться нужного результата, косому приходится выгрызать до 10 кубических сантиметров абсолютно несъедобной древесины. Зато, свалив деревце, заяц находит на нем столько веток и коры, что полностью удовлетворяет ими свой суточный рацион.

Полезный порок

То, что некоторые животные имеют неприятную склонность к поеданию собственных экскрементов, ученые заметили давно и назвали этот своеобразный порок копрофагией. Однако, после более внимательных наблюдений, исследователи установили, что эта, странная с точки зрения человека, привычка — вполне законный и необходимый элемент в поведении зайцеобразных.

Оказалось, что у зайца, кролика и пищухи на первом этапе пищеварения, еда, проходя через кишечник, насыщается какими-то особыми веществами, которые вырабатываются бактериями, обитающими в слепых кишках. Затем эти, богатые витаминами и бактериальной флорой, «отходы» вторично потребляются животными. Для этих целей зверьки даже устраивают две уборные, одна из которых является и местом трапезы.

Звуки помогают охотиться

Когда в 1938 году в пустыне, к западу от озера Балхаш, зоолог В. А. Селевин впервые обнаружил этих небольших млекопитающих, он назвал их баялычными мышами. Затем у зверька появилось другое имя — баялычная соня. Но, познакомившись с этим животным поближе, ученые поняли, что это и не мышь, и не соня, а очень оригинальный грызун, которого в честь первооткрывателя назвали селевинией. Причем грызун этот настолько оригинальный, что для него одного даже целое семейство селевиневых выделили.

Охотится селевиния за насекомыми. Но любимое ее лакомство — саранча. И вот почему. На вечерней зорьке, когда саранча сидит на вершине куста и периодически издает трещащие звуки, селевиния начинает охотиться. Услыхав знакомый голос, зверек вприпрыжку отправляется в кусты, где притаилась саранча, и издает трещащий звук, аналогичный сигналу тревоги у этих насекомых. Саранча, восприняв тревожный сигнал, спрыгивает с куста и пытается спрятаться, но тут же становится добычей селевинии.

Любопытные охотничьи повадки обнаружил американский биолог Кен Мартен у дельфинов. Ученый заметил, что, приближаясь к уже обнаруженному косяку сельди, эти животные начинают воспроизводить звуки низкой частоты. Такие же сигналы они издают и во время погони за намеченной жертвой. Ученый предположил, что эти звуки повреждают слуховой аппарат рыбы, оглушают ее и делают легкой добычей морских хищников.

Чтобы подтвердить свою версию, Мартин поставил эксперимент, в ходе которого воздействовал на стайку анчоусов низкочастотными звуками соответствующего диапазона. Опыт показал, что эти звуки вызывают в стайке смятение и дезориентацию. Анчоусы «теряют голову», начинают плавать по кругу, а наиболее чувствительные рыбки погибают.

А вот некоторые виды летучих мышей, когда ночью охотятся на лягушек, то обязательно прислушиваются к брачным призывам самцов. А связано это с тем, что по этим звукам они могут определить, какие лягушки ядовитые, а какие — съедобные.

Бесхлопотная охота

Когда под пологом влажного тропического леса Южной Америки медленно движутся полчища муравьев-кочевников, от них спасаются все обитатели лесной подстилки: пауки, скорпионы, кузнечики, тараканы. Но это массовое бегство членистоногих от хищных муравьев, которых иногда даже называют «грозой джунглей», используют себе во благо другие животные. Например, некоторые птицы летают над фуражирующими отрядами кочевников и хватают взлетающих насекомых. А многие ящерицы и жабы держатся неподалеку от муравьиных колонн, подстерегая насекомых, спасающихся бегством.

Переняли опыт бесхлопотной охоты у птиц и пресмыкающихся и некоторые виды обезьян-игрунок, которые тоже сопровождают колонии муравьев. Расположившись на нижних ветвях на высоте около 1 метра над землей перед фронтом движущейся армады «кочевников», они ловят взлетающих и убегающих членистоногих.

Иногда игрунки даже рискуют отбирать у муравьев уже захваченную ими жертву: схватив облепленное муравьями насекомое, обезьянка быстро отряхивает их на землю и затем поедает добычу. Правда, иногда за свою наглость обезьяны расплачиваются болезненными укусами муравьев.

Места трапезы у летучих мышей

Ученых давно интересовал вопрос: как умудряются прокормиться многомиллионные стаи летучих мышей, которые обитают в некоторых пещерах Америки? Ведь для колонии в 10 миллионов особей необходимо съесть около 100 тонн насекомых в сутки. В конце концов, не питаются же они воздухом. Тогда чем же?

Загадка разрешилась в последнее время. Выяснилось, что эти мыши кормятся… на высоте 2–3 километров от земли. Казалось бы, это явный парадокс: ведь очень трудно предположить, что на столь огромных высотах можно ежедневно найти такое обилие насекомых.

Но дело в том, что как раз на таких высотах перемещаются из Мексики огромные стаи бабочек. Причем такие полеты они совершают каждый день. И летучие мыши, «уловив» эту удивительную закономерность, в своем поведении стали следовать ей. Не правда ли, как все просто.

А вот новозеландские летучие мыши охотятся не в воздухе, как большинство их сородичей, а на земле. С наступлением сумерек они всей стаей опускаются на почву и дружно начинают копошиться в опавшей листве, выискивая в ней червей и насекомых. Точно так же когда-то охотились их ближайшие предки — землеройки. Причем эту работу они осуществляют по всем правилам коллективной охоты, так что почти ни одно из мелких животных не может проскочить сквозь это живое сито.

А летучие мыши ноктилио и пизоникс охотятся на рыб. Кстати, ноктилио два вида, но рыболовством занимается только более крупный из них — большой ноктилио. Освоил он довольно обширные районы Земли: от Мексики до Северной Аргентины, а также Антильские острова и Тринидад. Задние лапы у ноктилио мощные и длинные, а когти на них — кривые и острые, словно у скопы, правда, немного короче.

В сумерках, ночью, а иногда и после полудня летают эти летучие мыши над озерами и морскими побережьями и с помощью эхолокации выискивают добычу. И как только зазевается мелкая рыбешка, хищник тотчас опускает лапы в воду, выхватывает жертву и тут же отправляет ее в рот. Там либо спрячет в защечных мешках, чтобы полакомиться позже, либо съест на лету. И аппетит у него при этом отменный. В неволе ноктилио за ночь мог съесть до 40 небольших рыбок. Те же способы охоты применяет и пизоникс, который обитает в расщелинах скал по берегам Калифорнийского залива и имеет такие же, как у ноктилио, длинные ноги и острые когти.

Ночные убийцы птиц

Даже те любители природы, кто хотя бы немного знаком с биологией летучих мышей, и то вряд ли сразу поверят, что эти животные по ночам охотятся… на птиц. Долгое время не верили в это и ученые. Но оказалось, что так оно есть. И обвинили ученые в этих разбоях гигантскую вечерницу — самую крупную летучую мышь в Европе, размах крыльев которой достигает более 45 сантиметров.

До этого открытия большинство зоологов считали, что вечерница, как и многие другие летучие мыши, питается исключительно насекомыми. Иных же предположений относительно рациона этих животных у ученых, в общем-то, никогда и не возникало. Сомнения появились тогда, когда испанские исследователи обнаружили в помете гигантских мышей фрагменты перьев, принадлежащих птицам отряда воробьиных. Продолжив исследования, зоологи также установили, что перья в помете гигантской вечерницы летом практически отсутствуют, зато весной и осенью — когда пернатые через воздушное пространство Средиземноморья осуществляют свои миграции — их довольно много.

Эти факты позволили ученым выдвинуть гипотезу, что вечерница, действительно, питается птицами, являясь, таким образом, единственным представителем рукокрылых, который таким разбоем занимается регулярно.

Однако не все биологи поддержали эту версию. Критики этой гипотезы утверждали, что летучие мыши на птиц целенаправленно не охотятся, а, скорее всего, заглатывают их перья в воздухе случайно, путая с насекомыми.

Для того чтобы убедить скептиков в обратном, требовались более серьезные доказательства в пользу выдвинутой гипотезы. Безусловно, увидеть в темноте, как летучая мышь в воздухе нападает на птицу, ученые не могли. Ведь мигрирующие птицы летят ночью на высотах более 700 метров.

Поэтому, чтобы предположение аргументировать неопровержимыми фактами, ученые сначала провели биохимические анализы крови летучих мышей и тканей перелетных птиц, а затем, чтобы найти птичью «подпись» в мышиной крови, сравнили их друг с другом. И с помощью изотопов углерода и азота этот «автограф» выделили.

В итоге перед зоологами предстала такая картина. Каждую осень Средиземноморский бассейн пересекают около пяти миллиардов певчих птиц, имеющих в большинстве своем небольшие размеры; больше 90 % из них имеют среднюю массу тела меньше 20 граммов, то есть, являются достаточно легкой добычей для крупной летучей мыши.

И гигантские вечерницы этим моментом удачно воспользовались. Летом, как и положено, они довольствуются одними лишь насекомыми. А вот весной и осенью их рацион меняется. И если весной они поедают пернатых в небольших количествах, то осенью уже набрасываются на них по-настоящему.

Трапеза на воде

Морские выдры — каланы — живут на Командорских и Алеутских островах. У этих животных много замечательных особенностей, но главная из них — умение пользоваться «орудиями труда».

Например, перед тем как отправиться за добычей, калан выбирает на берегу моря камень и зажимает его под мышкой. Вооружившись, животное быстро ныряет на дно и одной лапой подбирает моллюсков и ежей, которых складывает под мышку, где уже лежит камень.

Собрав добычу, калан плотно прижимает к себе лапу и торопится на поверхность, где и начинает трапезничать. Причем калан совсем не спешит к берегу, а переворачивается на спину и устраивает у себя на груди «обеденный стол»: выкладывает заранее припасенный камень и, неторопливо достав из-под мышки моллюска или ежа, разбивает о камень и ест.

Но, чтобы расколоть раковину, зверю приходится приложить немалый труд. Вот, например, какую статистику в доказательство этого факта приводит Ж. И. Резникова в одной из своих работ по орудийной деятельности животных.

Калану «требуется сделать до 20 ударов, которые наносятся сериями со скоростью 2 удара в 1 секунду. Один из самых длинных сеансов использования камня каланом занял 86 минут. В течение этого времени было съедено 54 моллюска, а понадобилось для этого 2237 ударов камнем. Один и тот же камень используется до 12 раз подряд: калан плавает с ним, держа под мышкой или в складках кожи. Животные, по-видимому, учитывают потерю веса камня под водой: для ныряния они выбирают камни весом 800–3500 граммов, тогда как на поверхности воды, в качестве наковальни берут более легкие — 400–650 граммов. Наковальня чаще всего нужна для раскалывания двустворчатых раковин, но иногда ее используют и для того, чтобы вскрыть панцири крабов, лобстеров и оболочку крупных морских ежей».

Кроме того, чтобы отколоть от скалы прикрепившихся к ней моллюсков, каланы тоже специально ныряют на дно и подбирают камни, которые впоследствии и используют. Было также замечено, что каланы иногда обматывают вокруг тела стебли морских водорослей, которые помогают им без особых усилий удерживаться на одном месте.

Впрочем, у разных видов каланов степень использования орудий труда тоже разная. Например, калифорнийские каланы практически постоянно пользуются камнями для добывания еды, в то же время их северные родственники в основном открывают раковины зубами. И только молодые северные каланы, не справляющиеся с этой работой, а также звери с поврежденными зубами помогают себе камнем.

На далеком острове Мадагаскар обитают удивительные существа: лемуры Катта, или кошачьи лемуры. Размером они с кошку. На их белой сообразительной мордашке выделяются выпуклые, обрамленные черными «очками», золотистые глаза, с прямым, как и у людей, взглядом. Как и личико, уши, шея, грудь и живот у лемура тоже белые. А вот цвет его пушистой спинки иной: голубой или буроватый. Правда, такую окраску имеет только его шерсть, потому что кожа у лемура черная, как сажа. И все-таки самым замечательным украшением и, одновременно, опознавательным признаком Катта является его хвост. Он у него длинный, пушистый, увитый четырнадцатью черными кольцами, из-за которых лемур получил еще одно название: кольцехвостый.

Живут эти лемуры семьями на определенной территории, которая покрыта сетью устойчивых и постоянных «дорог». Причем это не только тропинки на земле, но и определенные пути в кронах деревьев — хитросплетения веток, приводящие к оазисам сладких плодов и цветов.

Основу сообщества лемуров, о чем уже было сказано выше, образуют семьи, а именно: старая самка, окруженная разновозрастным потомством, и присоединившиеся самцы. Следовательно, у наших героев очень редкое для мира млекопитающих социальное устройство — матриархат, где «правят бал» самки, а самцы находятся в подчиненном положении. Эта иерархия сказывается во всем: подход к еде, воде, объекту любопытства происходит по одинаковой, давно установившейся схеме — впереди всегда доминирующие самки.

Когда же появляется угроза захвата территории, на которой обитает сообщество лемуров, все особи собираются вместе и дают отпор соседям, замахнувшимся на владение «клана». А отпугивают они незваного гостя тем, что все члены семьи начинают громко кричать и размахивать вертикально торчащими хвостами. Это так называемая «химическая» атака, поскольку в самом ее начале каждый лемур наносит на свой хвост зловонный секрет особых желез.

Подобную «войну» запахов устраивают и двое претендентов на «сердце» самки. Они быстрыми движениями натирают свои хвосты запястным секретом, а затем машут ими, словно дубинками, перед оскаленными пастями соперников. Эта своеобразная дуэль сопровождается также хрюкающими, кашляющими, булькающими звуками.

Но, как правило, эти демонстрации силы заканчиваются миром: минут через двадцать один из соперников, не выдержав прессинга, покидает ристалище, в то время как счастливый победитель получает от своей избранницы… пощечину. Именно таким своеобразным жестом она признает его право на «обладание». И только после этой оплеухи кавалер начинает свои ухаживания за «дамой».

Зверь с птичьей головой

Конечно, это утконос. В наше время об этом знает любой мало-мальски образованный человек. Многие могут дополнить, что обитает утконос в Австралии и относится к яйцекладущим млекопитающим.

Но вот хотя бы несколько фактов из частной жизни этого зверя назовут считаные единицы. А ведь любопытных моментов в биологии утконоса превеликое множество. Взять хотя бы клюв, который и впрямь похож на птичий. Правда, у птиц он твердый и крепкий, а у утконоса — мягкий: его основу составляет эластичная кожа, натянутая на своеобразный каркас из двух тонких, длинных и дугообразно согнутых костей. У новорожденных же утконосов в «клюве» имеется 8 зубов, которые, правда, непрочные и быстро стираются, а им на смену появляются ороговевшие пластинки.

Клюв утконоса пронизан густой сетью нервов, благодаря которым животное обладает высокой чувствительностью к электрическим сигналам. Когда в поисках еды утконос погружается в воду, то зрение, обоняние и слух у него отключаются, и он ориентируется с помощью своего носа. Именно по электрическим сигналам, которые возникают при сокращении мышц маленьких донных членистоногих, утконосы их и находят.

Поскольку утконос много времени проводит в воде, он прекрасно плавает. Однако функцию «весел» выполняют у него не задние лапы, как у млекопитающих, которые ведут полуводный образ жизни, а передние. Как и положено, на них находятся перепонки, правда, расположенные не между пальцами, а на ладошках.

Трапезничает утконос обычно на рассвете и поздно вечером и за это время успевает съесть столько еды, сколько весит сам. Его меню составляют мелкие обитатели придонного ила: личинки водных насекомых, моллюски, рачки. Дневные часы утконос проводит в неглубокой норе, которая располагается недалеко от воды. А так как это убежище довольно скромное, то и на его устройство много сил утконос не тратит.

Но вот раз в году самка принимается за серьезную работу. Прежде чем отложить яйца, она должна вырыть настоящий тоннель — нору длиной от пяти до двадцати метров с несколькими короткими принорками. Роет она нору у воды, но вход в нее находится на суше. В конце этого коридора самка устраивает своеобразное «родильное» отделение — камеру, куда натаскивает сырые листья, траву, тростник и древесные ветви, которые предварительно ломает и разминает своим беззубым ртом. В нору же все это добро она перетаскивает на животе, прижимая хвостом.

Затем, используя хвост в качестве своеобразной строительной лопатки, между «детской комнатой» и остальными помещениями самка из земли и глины воздвигает толстую стену. В этой камере она и остается. Замуровывает же она себя для того, чтобы сохранить в гнезде нужную температуру и влажность.

Наконец, отгородив себя от внешнего мира, утконосиха откладывает в гнезде два, иногда, одно или три, тускло-белых яйца. Они у нее покрыты не скорлупой, как у птиц, а мягкой пленкой из рогового вещества, как у некоторых пресмыкающихся.

Затем, свернувшись клубком вокруг кладки, самка в течение 7–10 дней согревает яйца теплом собственного тела, температура которого около 25 градусов. И при этом она все время находится на месте, ни на минуту не оставляя кладку без присмотра. То есть не только нос делает утконоса похожим на птицу, но и насиживание яиц.

Утконосиха — заботливая мамаша. Ведь она еще в течение целого месяца находится рядом с появившимися на свет крошечными, слепыми и голенькими детенышами. Все это время самка кормит их молоком, в котором, при обилии жиров и белков, совсем отсутствует сахар. Сосков у утконоса нет, поэтому во время кормления мать ложится на спину, а маленькие детеныши взбираются на родительницу и начинают давить клювиками на голые участки кожи: так называемое млечное поле. На нем находятся очень крупные поры. Из них, как из губки, выступают капельки молока, которое стекает в небольшую бороздку на брюхе. Из этого «корытца» детеныши его и вылизывают. И длится процесс кормления «детенышей» до тех пор, пока они сами не научатся добывать еду.

Полосатые зебры

Зебру видели все, по крайней мере, на картинках. И, конечно же, многие задумывались над причинами ее полосатой окраски. Действительно, почему зебра одета в «тельняшку», а ее ближайшие родственники, например, лошадь — нет? Ученых тоже заинтересовал этот вопрос. Но однозначного ответа на него не найдено до сих пор.

Впрочем, более ста лет назад, а точнее, в 1903 году американский ученый и натуралист Эботт Тейер высказал предположение, что благодаря полосатой шкуре силуэт зебры «размазывается» в глазах преследующего хищника, тем самым спасая ей жизнь.

Однако тщательные исследования, проведенные в различных районах земного шара, эту гипотезу не подтвердили. Так, согласно статистическим данным, в танзанийском национальном парке Серенгети львы, гепарды, леопарды и гиены ежегодно наносят серьезный урон двухсоттысячному поголовью зебр. К тому же, в сезон дождей зебры пасутся на травяном ковре ярко-изумрудного цвета, что опять же не стыкуется с гипотезой Тейера.

Более интересной и жизнеспособной кажется следующая гипотеза. Согласно ей, полосы на шкуре зебр помогают животным находить друг друга среди множества почти идентичных особей. То есть индивидуальный рисунок особи — это вроде ее лица. Именно по особенностям расположения полос самец находит самок из своего «гарема» в табуне, насчитывающем порой более десяти тысяч зебр. Ведь в отличие, к примеру, от антилоп гну, которые, скорее всего, не поддерживают длительных отношений друг с другом, зебры образуют прочные и долговременные сообщества. Кроме того, по этому своеобразному «штрих-коду» зебры находят своих детенышей среди огромного количества других похожих малолеток.

Все эти предположения подтвердил своими исследованиями эмбриолог Дж. Бард, показавший, что полосы у зебр значительно варьируют как по форме и ширине, так и по количеству. Более того, ученый установил, что появляются они уже у зародышей. Но у эмбрионов, в отличие от взрослых особей, они имеют одинаковую ширину — около 0,4 миллиметра — и расположены вертикально, как кости у рыб. Когда же зародыш начинает расти и вытягиваться в длину, полосы на теле тоже растягиваются и изгибаются.

Дж. Бард также выяснил, что у разных видов время их появления различно. Например, у зебры Грэви они появляются лишь в пятинедельном возрасте, когда зародыш уже полностью сформирован. Поэтому и полосы у этого вида тонкие и многочисленные, и к тому же почти все вертикальные. Если же полосы появляются в более ранний период эмбрионального развития, например, в начале третьей недели, то впоследствии они будут относительно широкими, но располагаться на теле будут редко. А на брюхе и на крупе зебры, когда с возрастом эти части тела увеличатся в размерах и, соответственно, приобретут округлость, полосы примут горизонтальное положение.

Третья гипотеза полосатую окраску зебр связывает с крошечной, но кровожадной мухой цеце. Дело в том, что зебры с яркими полосами обитают как раз в тех местах, где это насекомое имеет широкое распространение. При этом наблюдается довольно четкая закономерность. Так, с продвижением на юг количество этих опасных насекомых уменьшается вплоть до полного их исчезновения. В свою очередь, при перемещении в южном направлении количество полос у зебр тоже сокращается: например, на территории Южной Африки. И, наконец, в пустыне Калахари, где муха цеце отсутствует, зебры сохранили черно-белые полоски только на голове, шее и спине.

Видимо, разгадка этой взаимосвязи кроется в огромных фасеточных глазах цеце. Как все двукрылые, муха легко различает однотонные предметы, выделяющиеся на фоне пейзажа. И наоборот: если полосы «разбивают» контур предмета, она видит его очень плохо.

Для проверки этого предположения ученые поставили следующий опыт. Они покрасили старые бидоны в черный, белый и полосатые цвета и установили на них ловушки для мух. Оказалось, что на пространстве в четыре квадратных километра полосатые бидоны привлекли к себе двадцать три мухи цеце, а белые и черные — по сорок восемь… Вывод налицо. Хотя и эта гипотеза тоже имеет изъяны. Например, она не может объяснить, почему африканских буйволы и газели, на которых муха цеце тоже нападает, имеют однотонную, а не полосатую окраску.

Ночные вампиры

Раньше бытовало поверье, что летучая мышь-вампир, прежде чем сосать кровь жертвы, усыпляет ее, впрыскивая в нос наркотическое вещество. На самом же деле это далеко не так. Но тем не менее у этих мышей есть своя интересная стратегия. Найдя спящую жертву — корову, лошадь или человека, она тихо садится рядом, а потом бесшумно ползет, ища оголенную часть тела, например, ухо или палец ноги.

Зубы вампира действуют как крохотные бритвы — выкусывают кусочек кожи столь аккуратно, что жертва ничего не чувствует. В слюне мыши содержится также особое вещество, которое предотвращает свертывание крови. Поэтому она может течь почти так долго, как это необходимо мыши, чтобы насытиться. Иногда хищник наедается так, что некоторое время даже не может взлететь.

Некоторые вампиры ночь за ночью возвращаются к одной и той же жертве, постепенно обескровливая ее и ослабляя. Бывает даже, что вампиры специально основывают свои колонии поблизости от стад животных.

Подсчитано, что обычная колония из 100 вампиров за год высасывает столько крови, сколько ее содержится в теле 14 тысяч кур или 25 коров. Количество крови, высасываемое одним вампиром у человека, невелико и не причиняет хозяину большого ущерба. Но если жертвой вампира становится маленький ребенок, ему угрожает смерть от потери крови, поскольку кровотечение может продолжаться еще несколько часов после визита непрошеного гостя.

Кстати, если обыкновенный вампир из Центральной и Южной Америки, питающийся исключительно кровью, вдруг останется без еды хотя бы одну ночь, то может погибнуть от голода. Но соседи по колонии таких вампиров-неудачников в беде не оставляют. Сначала голодный зверек ласково лижет сытого под крылом, потом они сближаются, и удачливый кровосос отрыгивает часть проглоченной им крови, спасая, таким образом, сородича от неминуемой смерти.

Маленькая да удаленькая

Эти мелкие мышевидные зверьки с длиной тела всего 6–7 сантиметров, называемые за свои размеры малютками, широко распространены по Евразии. Питаются они семенами растений и насекомыми. Но главное, они обладают рядом примечательных особенностей. Например, лучше всех лазают по стеблям злаков. И здесь же, среди стеблей, на высоте от 0,5 до 1 метра над землей, из «ниток», толщина которых от 0,5 до 5 миллиметров, сооружают свои плетеные гнезда: теплые и прочные, величиной с крупное яблоко.

Начиная строительство своего воздушного «замка», зверек сначала подгрызает длинные стебли, а затем сгибает, залезая по ним наверх. Подтаскивая к месту строительства имеющийся «под рукой» строительный материал, зверек острыми резцами разделяет листья и стебли на узкие полоски и сплетает их. При этом размочаленные листья не отрываются от стебля и потому сохраняют свежесть и зеленый цвет, что делает гнездо незаметным на окружающем фоне.

Стягивая при изготовлении основы гнезда противостоящие листья, мышь-малютка придает ему расширяющуюся кверху куполообразную форму. Когда же все ближайшие листья уже использованы в постройке, ей приходится подрезать, размочаливать и вплетать в стенки листья, расположенные на некотором удалении, пока не получится достаточно твердый травяной шар.

Через боковой вход зверек втаскивает в гнездо мягкие сухие травинки, используя их на подстилку: ведь внутреннюю отделку можно спокойно делать и из желтых стебельков, так как снаружи их не видно. В зависимости от функции гнезда, его строительство занимает от 5 до 48 часов. «Детские» для малышей теплее и сооружаются более тщательно, чем жилые помещения для взрослых зверьков.

Как и другие мыши, малютки зимой не спят. Они живут в холодное время года в зимних гнездах под землей, заранее делая запасы корма, или в амбарах и кладовых, где для них всегда «накрыт стол».

Королевство голых землекопов

Голые землекопы, или голые кротовые крысы — это небольшие, размером 6–8 сантиметров и весом 40–45 граммов, роющие грызуны, относящиеся к семейству землекоповых. Как сообщают справочники, они отличается холоднокровностью, нечувствительностью к кислотам и боли, хорошо переносят высокие концентрации углекислоты. Обитают эти удивительные существа в сухих саваннах и полупустынях Кении, Эфиопии и Сомали.

Их внешний вид очень своеобразен. Внешне они напоминают очень крупных головастых крыс, правда, почти полностью лишенных волосяного покрова. И только между пальцами лап растет густая волосяная бахрома, которая помогает зверькам рыть свои подземные галереи, и на голой морщинистой красноватой коже торчат отдельные волоски, играющие роль сенсоров, сообщающих их владельцам о ближайшем пространственном окружении.

Но, несмотря на отсутствие мехового покрова, землекопы от холода ничуть не страдают, поскольку в их жилищах сохраняется почти постоянная температура, которая равна примерно тридцати градусам. Если же она понижается, животные собираются в кучу в гнездовых камерах, и таким образом согревают друг друга.

Условия, в которых живут, размножаются и расширяют свои подземные «апартаменты» кротовые крысы, комфортными назвать трудно. Например, почва в засушливые периоды становится настолько твердой, что ее едва берут металлические лопаты и заступы. Но тем не менее даже в таких грунтах небольшая колония зверьков ежемесячно проделывает до 200 метров новых подземных тоннелей, выталкивая наружу более 300 килограммов земли. Безусловно, чтобы выполнить такой внушительный объем работ, необходимы эффективные копательные инструменты. И они у этих животных есть.

Это — два верхних и два нижних резца, отделенные от ротовой полости складками кожи. В действие их приводит мощный мышечный аппарат, расположенный в челюстной области, который составляет около четверти всей мышечной массы тела. Именно с помощью этой конструкции, похожей на отбойный молоток, землекопы способны сокрушить любой материал, вплоть до бетона, что и было зарегистрировано в лабораторных условиях.

В таких суровых условиях рассчитывать на разнообразие обеденного стола, конечно же, тоже не приходится, поэтому практически единственной пищей голых землекопов являются крупные клубни растений-геофитов, переживающих засушливые периоды года. Вот эти, богатые сахаром и напитанные влагой, своеобразные кладовые и ищут голые землекопы, роя ходы в самых разных направлениях.

Исследуя биологию кротовых крыс, американские зоологи, чтобы проследить перемещение этих животных под землей, прикрепляли к ним радио-метки. Оказалось, что расположение их ходов напоминает рваную сетку, а общая длина тоннелей колонии равняется нескольким километрам при площади в двадцать футбольных полей.

Так вот, когда землекоп найдет клубень, он его всего не съедает, а лишь аккуратно выедает изнутри. Затем образовавшуюся раковину набивает землей. Получив, таким образом, почву с запасом влаги и минеральных веществ, ткани растения начинают активно регенерировать, и через несколько недель клубень может обеспечить зверька очередной порцией еды. Но поскольку большую часть добытой таким способом пищи составляет целлюлоза, которая млекопитающими не переваривается, в кишечнике землекопа существует целый мирок симбиотических одноклеточных организмов, которые и помогают ему справиться с этой задачей. Правда, такие помощники в пищеварительной системе новорожденных землекопов отсутствуют, поэтому малыши получают еду от взрослых особей в виде фекальных таблеток, которые, кстати, совсем не похожи на обычные экскременты, для которых в колонии строятся общественные отхожие места.

Сказать, что колонии голых кротовых крыс многочисленны, довольно сложно, поскольку они обычно насчитывают всего несколько десятков особей. И даже наиболее крупные поселения объединяют около двух с половиной сотен животных.

Между животными существует хорошо заметное разделение труда. Так, крупные и сильные особи, так называемые «забойщики», проделывают в грунте ход диаметром 4–7 сантиметров. За ними следует целая цепочка «откатчиков», которая работает, как хорошо отлаженный конвейер. Первый «откатчик» подхватывает порцию вырытой «забойщиком» земли и вдоль уже проделанного хода двигает ее назад. Остальные члены цепочки при этом прижимаются к стенкам хода, причем так, что толкатель движется у них под животами. Когда порция грунта оказывается у наружного отверстия, его подхватывает самый сильный член колонии — «выбрасыватель», который выталкивает земляную массу на поверхность, а освободившийся от груза «толкатель» возвращается в хвост очереди к «забойщику».

Правда, вышеперечисленные профессии в колонии за отдельными особями, как, например, у общественных насекомых, не закреплены. А тот или иной вид трудовой деятельности зависит от физической силы животного: более сильное со временем может из обычного толкателя превратиться в забойщика и даже выбрасывателя.

Сложная социальная жизнь колонии землекопов регулируется набором разного рода сигналов: тактильных, химических и звуковых. Их около семнадцати, а это совсем немало. Ведь даже у таких наземных стайных хищников, как волки, их не больше.

Конечно, все эти особенности поведения землекопов вызывают одновременно и удивление, и восхищение. Но, видимо, самое уникальное явление в биологии этих существ открыл зоолог Дж. Джарвис. Оказалось, что в каждой изученной им колонии находилась одна плодовитая самка (матка), которая являлась к тому же и самой крупной особью в поселении. Остальные же самки в размножении не участвовали, хотя и имели нормально развитые половые органы. Кроме того, самцов в колониях было тоже больше, чем самок, причем в целых четыре раза!

Понятное дело, что главная функция единственной плодовитой самки — размножение, и выполняет она ее качественно и эффективно. Во-первых, самка почти все время находится в состоянии беременности, которая длится всего 11 недель. Во-вторых, не проходит и восьми суток после родов, как эта самка опять готова к новому спариванию. В-третьих, она приносит в год несколько приплодов, тогда как другие подземные грызуны за это же время рожают всего один раз. Причем потомство ее составляет не менее дюжины детенышей. Рекорд — 27 малышей! Общее же количество детишек, производимых ежегодно маткой, приближается к сотне. И, в-четвертых, находясь в состоянии беременности, матка тем не менее не толстеет, а… вытягивается в длину, поскольку широких ходов для нее специально никто не роет. А происходит это растяжение самки за счет удлинения ее позвонков: случай совершенно уникальный для позвоночных животных!

Но кроме регулярного пополнения общины молодью в задачи матки входит и постоянное наблюдение за тем, как протекает в колонии общественная жизнь. Так самка контролирует работу членов коллектива, а тех, кто решил увильнуть от работы, она, кусая, заставляет вернуться к трудам праведным.

Что же касается самок-конкуренток, то с ними матка обращается настолько жестоко, что доводит до стрессового состояния, в результате чего у них замедляется созревание готовых к оплодотворению яйцеклеток.

Следует отметить, что благодаря такому механизму пополнения колонии новыми членами, всех землекопов общины можно считать одним большим кланом, живущим, к тому же, дружно и слаженно.

Но вот чужаков кротовые крысы совершенно не выносят. Случайные столкновения с ними тотчас превращаются в драки, а появившиеся отверстия между ходами разных колоний срочно закупориваются землей.

И все же, несмотря даже на столь скрытный образ существования, лишь небольшой процент животных дотягивают до трехлетнего возраста. В то же время, в лабораторных условиях продолжительность их жизни достигала полутора и более десятков лет.

«Земляные человечки»

В обожженной палящими лучами солнца африканской пустыне Калахари живут дружные зверюшки — сурикаты, относящиеся к семейству виверовых и, таким образом, являющиеся дальними родственниками знаменитому мангусту. Это — маленькое животное на высоких ногах. Длина его тела около 50–60 сантиметров, из которых почти половина приходится на тонкий хвост, и вес — под 700 граммов. Эти удивительные существа в качестве среды обитания выбирают равнины, где устраивают подземные жилища, или горные массивы, поселяясь в расщелинах скал.

Характерной особенностью сурикат, кроме их внешнего вида, является их стойка на задних лапах; передние же в это время обычно сложены на животе. За такую позу, которую иногда принимают люди, их еще окрестили «земляными человечками».

Живут сурикаты колониями численностью от десяти до двадцати особей. Рацион «земляных человечков» довольно разнообразен. В их меню встречаются корни и луковицы растений, саранча, термиты, иногда — мыши и мелкие птицы. Изредка перекусят скорпионом или мелкой змейкой, вовсе не опасаясь яда этих обитателей пустынь.

И хотя сурикаты живут под землей, то есть вроде бы в надежных укрытиях, тем не менее во время кормления они постоянно контролируют ситуацию с помощью дозорной службы, представленной двумя вариантами.

В первом случае, наблюдая за обстановкой, зверьки чередуются: то тот, то другой отрывается от кормления, замирает столбиком и внимательно оглядывает горизонт. При втором варианте в дозор заступает один сурикат, принимающий на себя эту функцию добровольно. Он находит поблизости деревце, куст, термитник или другое самое высокое место, забирается на него и замирает. И когда возникает тревожная ситуация, например, появляется враг, этот дозорный отвлекает его на себя и последним, если, конечно, успевает, исчезает в норе.

Когда же этот наблюдатель устанет или изголодается, его место тут же занимает другой член колонии. И только больные зверьки, которые не выползают из нор, да ждущие приплода или беременные самки, освобождаются от этих охранных обязанностей. Если же несущий вахту сурикат замечает недруга, все члены общины тотчас преображаются. Например, увидев низко летящего ястреба, визжащей толпой несутся за ним, постоянно подпрыгивают, норовя хотя бы коснуться ненавистного хищника.

Такое же агрессивное поведение демонстрируют земляные человечки и во время столкновения с колоний соплеменников, мигрирующих в поисках пищи. О приближении чужаков возвещает особым верещанием дозорный. Через секунду, обменявшись короткими сигналами, хозяева территории вытягиваются столбиком. Мышцы натянуты, шерсть — дыбом.

И как только пришельцы и хозяева территории встречаются, с обеих сторон несется неистовый визг. После шумовой атаки, «аборигены» начинают все вместе, словно спортсмены на тренировке, прыгать, наращивая темп и скорость прыжков, одновременно приближаясь к незваным гостям, которые тоже не стоят на месте, а неистово «танцуют». Когда же расстояние между обеими группами сурикат сокращается до нескольких метров, каждый зверек в той и другой группах, что есть силы, начинает разгребать песок. Потом следует ритуал рокировок. При этом зверьки одного лагеря, словно ободряя и воодушевляя партнеров, похлопывают друг друга по бокам, толкают плечами, подталкивают вперед. Как правило, в какой-то миг нервы у одной из команд сдают, и она убегает прочь, да так быстро, что противник даже не успевает по-настоящему пустить в ход когти и зубы…

Известно, что у многих видов млекопитающих в группах из нескольких десятков особей обычно присутствует вожак. А вот у сурикат выделить лидера ученым не удалось. Зато в каждом отдельном деле у них есть профессионалы: одно животное лучше находит корм, другое — внимательнее исполняет дозорные функции, третье — мастер боя с шакалом…

Но сурикаты заняты не только добычей еды или защитой своих территорий. Уделяют они время и для отдыха, особенно в полуденные часы, когда нестерпимая жара вынуждает их прятаться в тень деревьев. В такие мгновения жизнь в колонии выглядит идиллической. Во-первых, потому, что внутри группы никогда не бывает драк. Во-вторых, по той причине, что во время отдыха земляные человечки предаются самым разным играм…

Так, самцы, словно боксеры на ринге, танцуют друг перед другом на задних лапках, помахивая при этом и передними, а для остроты ситуации еще и покусывают один одного. Но притворная схватка длится недолго: внезапно оба зверька с радостным визгом делают кульбит и приземляются спинками на мягкий песок. А это уже «цирковое представление» сурикат: пять-шесть зверьков взбегают друг на друга, а последний вскакивает на верхний ярус и, изобразив на мордашке суровость и озабоченность, обозревает окрестности…

Но сурикаты активно общаются не только с членами родного коллектива, но и с земляными белками. Например, вместе с ними они строят подземные лабиринты, ходят в гости, играют. А ведь межвидовая дружба — большая редкость. Правда, такая честь выпадает лишь ближайшим соседям сурикат. На других белок земляные человечки охотятся совместно с другими приятелями — желтыми мангустами.

Выше уже упоминалось, что кроме луковиц растений или безобидных насекомых питаются сурикаты еще и ядовитыми скорпионами и змеями, яд которых для этих маленьких существ смертелен. А поскольку четкие инструкции, как вести себя с этими пищевыми объектами, в генетическом аппарате молодых сурикат отсутствуют, то этому их обучают взрослые животные.

Они натаскивают малышей ловить, обезвреживать и есть эту небезопасную пищу. Причем в коллективной жизни сурикат эта «педагогика» занимает значительное место. Когда детеныши очень маленькие, всю опасную пищу им доставляют мертвой. Но по мере взросления малышей, им все чаще притаскивают живую еду. При этом взрослые сурикаты наблюдают, как малыши расправляются с жертвой. И если вдруг добыча пытается уползти, взрослый подталкивает ее к малютке носом или лапами.

Если судить по тем фрагментам из общественной жизни сурикат, которые изложены выше, то можно подумать, что в их колониях царит идиллия. Но детальные исследования биологии земляных человечков показали, что эти мирные коммуны насыщены жестокостью и насилием, главными виновниками которых являются беременные доминирующие самки, нередко пресекающие всякие попытки своих подчиненных размножаться, убивая их детей. Причем не только доминирующие самки стремятся размножаться единолично, но этого хотят и другие представители женской половины колонии, которые, в свою очередь, уничтожают потомство нижестоящих особей.

По этой причине в группе сурикат, состоящей примерно из 30 взрослых особей, около 80 % детей принадлежит одной-единственной самке — главе группы. Преимущества такого положения очевидны: поднимать детей на ноги ей фактически помогает целая армия помощниц, а посему наибольшие шансы выжить — только у ее потомства, носителя ее генов.

Впрочем, самкам, занимающим в иерархической лестнице колонии более низкие ступени, все же иногда удается забеременеть, и тогда они забывают о всякой субординации и сами способны убить любого младенца: хоть детеныша равной им по статусу самки, хоть вышестоящей. При этом такая борьба за власть охватывает абсолютно всех живущих в колонии самок.

Конечно, особи, убивающие молодь своего вида, не такое уж и редкое явление в животном мире. Оно встречается и среди млекопитающих, и среди птиц. Но детоубийство в строго иерархических популяциях не практикуется. А именно к таковым и относятся сообщества сурикат. А с чем связаны эти особенности поведения земляных человечков — исследователи пока объяснить не могут.

Странности гиен

А все-таки природа на выдумки хитра. Порой такое выдаст, что не всегда ученые мужи и сообразят, с какой целью она это сотворила. Взять хотя бы пятнистых гиен. Оказывается, у этих млекопитающих есть довольно странная и пикантная особенность, связанная с их половыми органами: трудно поверить, но и у самцов, и у самок между задними ногами болтается… фаллос. Только у одних особей он ложный, а у других — настоящий.

Лишь немногие знатоки, годами изучавшие и разводившие в неволе этих хищников, способны, внимательно осмотрев животное, ответить, кто это — самец или самка. Этот поразительный морфологический феномен породил миф о том, что каждая гиена периодически функционирует то как самец, то как самка. На самом же деле зачатие и деторождение у самок пятнистых гиен совершается и происходит через, казалось бы, совершенно непригодные для деторождения ложномужские органы. Зачем эволюции понадобился такой странный эксперимент с ложным гермафродитизмом — ученые пока не знают.

Но гиен, особенно самок, мысли людей насчет их половых изысков вряд ли волнуют. Им важно то, что, имея такую серьезную «игрушку», как фаллос, самки изгнали самцов с иерархического «Олимпа» и установили матриархат. Кроме властных полномочий вместе со «скипетром» самки обрели и больший вес, причем в самом прямом смысле: они стали физически крупнее (70 килограммов и более), что помогает им в ежедневных конкурентных контактах.

Живут гиены кланом, в котором каждая самка находится на определенной ступени социальной лестницы, и в зависимости от своего статуса получает и соответствующие жизненные блага.

Каждый клан имеет свою территорию, которую тщательно охраняет. В этих владениях гиены роют глубокие норы-убежища, где рожают и выращивают своих детенышей. У каждого клана бывает две-три норы. Когда возникает серьезная опасность, матери переносят детенышей из одной норы в другую или стаскивают всех детей клана в одно логово.

У гиен социальный статус наследуется, поэтому появившиеся под землей дети сразу приобретают тот ранг, который занимает в иерархической лестнице их родительница. И если «чин» был высокий, то малыши, сообразив, какие преимущества дает им их положение, начинают вести себя соответствующим образом: отнимают у других корм, метят все вокруг своим запахом и пытаются наказывать слабейших. Низшие же по рангу щенята держатся скромно, как говорится, «поджав хвосты».

В период кормления матери на чужих детенышей внимания не обращают и кормят всегда только своих малюток и исключительно молоком. Поэтому, если по какой-то причине обремененная детьми самка погибает, ее малюток ждет неминуемая смерть от голода.

Вообще же гиены могут нападать и на других животных, и кормиться плодами, и поедать падаль. В связи с последним пищевым объектом, следует сказать, что гиены очень устойчивы к болезнетворным бактериям. Примером этого может служить эпидемия, происшедшая в 1987 году в Луанге, в результате которой от сибирской язвы погибло более 4000 гиппопотамов. Гиены их всех съели, но сами не заразились, а наоборот, увеличили количество своих бойцов в несколько раз.

Опять же, говоря о питании этих животных, стоит отметить еще одну их особенность — неимоверную силу челюстей. Она же такова, что костей, которые остались бы не разгрызенными или не съеденными, после гиен почти не остается. Даже рога и копыта они способны утилизировать, когда их мучает сильный голод. А их желудки в состоянии вместить не только до 15 килограммов мяса, костей и вообще любой органики, но и переварить все это в лучшем виде, извлекая питательные вещества даже оттуда, где другие животные просто бессильны это сделать.

Им и море по колено

Эти небольшие, весом от 70 до 100 граммов, зверюшки обитают в заболоченных низинах арктической тундры. Правда, увидеть их можно не всегда. Только в особые годы. Дело в том, что численность леммингов периодически меняется, причем в совершенно невероятных пределах: три-четыре года зверьков днем с огнем не сыскать, а потом вдруг — «демографический взрыв». Лемминги кишат повсюду, словно рыба в неводе. Загадка? Конечно! Впрочем, также как и их внезапные марш-броски, когда лемминги вдруг собираются в огромные стаи и отправляются в далекие путешествия. Причем в пути эти миролюбивые комочки шерсти превращаются в весьма агрессивных грызунов.

С этими путешествиями леммингов связано немало легенд. Так, считалось, что миграция леммингов — это к войне. Говорили, что, разъярившись, зверьки могут буквально лопнуть от злости. Уверяли даже, что они ядовиты. Но самым живучим оказался миф о коллективном самоубийстве грызунов. Якобы, когда число леммингов возрастает, они, сбившись в огромные стаи, направляются к морю и дружно бросаются с обрыва в пучину… Сегодня биологи уверены: самоубийства леммингов — выдумка.

А вот то, что лемминги совсем не боятся воды — истинная правда. Во время миграции их не останавливают ни холодные быстрые реки, ни широкие озера. Они, как тренированные спортсмены-марафонцы, без особых усилий проплывают два-три километра и, выбравшись на сушу, уверенно продолжают свой Великий поход в неизвестность. Но так плывут эти крошки только по спокойной воде, когда же налетает ветер и поднимаются волны, грызуны тонут. Кстати, следует иметь в виду, что в данном случае речь идет о норвежских леммингах, в отличие от которых канадские, например, не мигрируют вовсе.

И встречаются норвежские лемминги исключительно в Скандинавии и на Кольском полуострове, где под трехметровым слоем снега и зимуют, находясь практически в полной безопасности, так как врагам трудно добраться до их гнезд.

Лемминги не впадают в зимнюю спячку и поэтому размножаются даже на морозе. Запах самки, готовой принести потомство, самцы чуют на расстоянии более ста метров. И как только они его уловят, сразу же со всех сторон устремляются к ней и начинают ожесточенную борьбу за право обладания «невестой».

Однако счастливчик торжествует недолго: после короткого спаривания самка сразу выгоняет его за порог норы. А уже в конце февраля у нее появляется первый выводок, в котором всего три-четыре детеныша. Зато летом их вдвое больше, и иметь в этот период самка может до пяти выводков.

Но так ведут себя лемминги в годы обычной численности популяции. Когда же зверьков становится много, их характер резко меняется. Зверьки собираются в стаи и начинают мигрировать. В поисках корма они преодолевают расстояния в сотни километров. В этих походах по тундре самки испытывают такой стресс, что им не удается забеременеть. В поведении леммингов появляется и агрессивность: встав на задние лапки, они с яростным писком и хрюканьем бросаются на все, что движется — будь то человек, животное или машина. Укусы разъяренного грызуна очень болезненны.

Лемминги ужасно прожорливы. Причина такого аппетита — в бедности рациона, состоящего в основном из мхов и различных трав. Другой пищи для грызунов в тундре нет. Две трети съеденного леммингами — это просто «балласт», который даже не переваривается. Именно в «меню» зверьков некоторые ученые и видят регулятор загадочных взрывов численности леммингов. Недостаток корма задерживает рост и созревание леммингов — выводки становятся меньше. Когда же травы и мха много, число леммингов стремительно возрастает. Другие же зоологи считают, что численность леммингов зависит от количества их главных врагов — горностая, белой совы и полярной лисицы.

Есть и еще одна гипотеза, которая связывает взлеты популяции леммингов с механизмами защиты у тундровых растений хлопчатника и осоки, составляющих основу их рациона. Эти растения умеют производить яд, который блокирует действие желудочного сока лемминга — их главного уничтожителя. Но пока лемминги поглощают хлопчатник и осоку умеренно, растения не выделяют яд в критических количествах. Когда же поедание приобретает характер полного опустошения — так бывает, когда численность леммингов достигает пика, — растения начинают производить яд безостановочно. В результате ни один лемминг не может переварить съеденного. В свою очередь, организм животного начинает выделять все больше и больше желудочного сока, и в результате истощается гораздо быстрее, чем от «нормального» голода. И чем больше лемминг ест, тем голоднее становится. Итогом подобного сбоя и являются, по мнению ряда ученых, массовые миграции.

А он такой загадочный

Это грациозное животное никак не могло оказаться вне зоны внимания ученых. Например, из-за своих, поистине голиафских размеров. Судите сами: рост взрослого самца (от земли до лба) достигает 4,8–5,6 метра, а вес — около 750 килограммов! Естественно, никакой хищник не отважится приблизиться к жирафам. Их боятся все: и львы, и леопарды, и гиены. И не мудрено: такая махина любому хищнику может раздробить ребра или сломать хребет. Вот почему их уделом остаются лишь санитарные функции, то есть «утилизация» больных и старых жирафов.

Учитывая гигантские размеры жирафа, невольно возникает вопрос: как же спит это животное? Оказывается, как и большинство млекопитающих, лежа. Но куда же в таком случае жираф во время сна девает свою длинную шею? Ученые ответили и на этот вопрос. Отправляясь ко сну, жирафы, изогнув дугообразно шею, откидывают голову назад. При этом молодые животные упирают морду в круп, а старые — опускают ее на землю за ним. А вот некоторые жирафы во время сна вытягивают шею вертикально, точно вышку, и, благодаря особому устройству шейных костей и мышц, держат ее в таком положении без особого напряжения практически всю ночь…

Впрочем, не только размерами и необычным способом сна привлекли внимание ученых эти гиганты саванн. Не менее удивительна и их телесная «конструкция»: если почти у всех сухопутных организмов длинная ось тела параллельна земле, то у жирафа — вертикальная. И именно она определяет внутреннее строение гигантов. Во-первых, у жирафа огромное (до 8 килограммов) сердце. И в этом ничего удивительного нет: ведь оно должно поднять кровь почти на трехметровую высоту (к голове животного), создавая давление в 300 мм ртутного столба (у человека норма 120–130 мм ртутного столба). Это, кстати, самое высокое давление среди млекопитающих. И очень резкие его перепады могут вызвать у жирафов настоящие обмороки, причем как в естественных условиях, так и в зоопарках. И если бы Природа не создала уникального устройства, головокружения у жирафов случались бы намного чаще, например, при наклоне головы во время водопоя.

Этим необычным физиологическим механизмом является особым образом устроенная система артерий, которые имеют утолщенные стенки, специальные клапаны, сеть мельчайших сосудов, названных «чудесной сетью», а также множество рецепторов, оценивающих кровяное давление. Находится эта удивительная структура в основании черепа. Именно благодаря «чудесной сети», кровоток в шее жирафа регулируется в зависимости от положения головы. Когда она поднята, давление на уровне головного мозга у животного такое же, как и у других крупных млекопитающих. Но когда голова опускается вниз, «чудесная сеть» гасит давление, а венозные клапаны, в свою очередь, пропускают кровь только в одну сторону — к сердцу, препятствуя ее обратному оттоку в мозг.

Кстати, ученые установили еще один удивительный факт, связанный с кровью животного: она не скапливается у него в ногах, и когда жираф ранит нижнюю конечность, кровью он не истекает. Связано это с тем, что у жирафа очень прочная кожа и внутренние связки, которые обеспечивают как целость сосудов, так и нормальный кровоток. Более того, вены на ногах жирафа расположены настолько глубоко, что небольшое ранение их просто не может задеть, и это тоже препятствует кровотечению.

Но на этом «удивительное» в строении жирафа не заканчивается. Оказывается, несмотря на то, что шея жирафа имеет невероятную длину, позвонков в ней семь, то есть не больше и не меньше, чем у других млекопитающих. Правда, каждый шейный позвонок сильно удлинен.

И язык у жирафа тоже не маленький: до 45 сантиметров длиной. Им жираф либо срывает листья с ветки, либо подтягивает ее и срезает нижними резцами. А когда понадобится, жираф языком может и нос почистить, поочередно засовывая его то в одну, то в другую ноздрю.

Помимо уникальной кровеносной системы, шейных позвонков и языка обзавелись жирафы и особым ароматом, правда, очень неприятным. Такое амбре понадобилось животным для борьбы с кровососущими паразитами. Оказывается, кожа жирафов выделяет настоящий «коктейль» из антибиотиков и репеллентов, которые не только отпугивают кровососов, но и тормозят рост грибов и бактерий. А еще этот вонючий «коктейль» играет важную роль в сексуальной жизни этих животных: насыщенный ароматом жираф сигнализирует самкам, что он не только не прочь спариться, но и что у него нет паразитов!

В продолжение темы спаривания следует отметить, что одного желания здесь мало: еще надо доказать право на «любовь», что, впрочем, характерно почти для всех, живущих на Земле, организмов.

У жирафов-самцов главным аргументом в борьбе за самку является… шея! Доказывая свою силу и, соответственно, право на обладание «невестой», «кавалеры» становятся бок о бок и молотят друг друга… шеями. И продолжается эта своеобразная «дуэль» до тех пор, пока проигравший сражение самец не склонит голову до земли и не уткнется носом в копыта соперника. После этого жеста схватка тут же прекращается, и победитель уверенным шагом направляется к самке…

По прошествии около 15 месяцев после поединка у самки жирафа начинаются роды, которые происходят следующим образом. Сначала появляются задние ноги младенца, на которые он опирается. При этом его голова поддерживается бедрами матери, а шея, благодаря своей гибкости, остается целой и невредимой.

Проходит еще несколько минут, и вот, наконец, новорожденный стоит между ног матери, отсвечиваясь пятнами, которые имеют такой же индивидуальный характер расположения, как и узоры на пальцах у людей.

Что умеет верблюд

Умеет пить! Если уж добрался до воды, то сразу же осушит столитровую бочку. Умеет не потеть, тем самым, экономя до пяти литров воды! Действительно, даже в самую жаркую погоду рта он не раскрывает и дышит очень экономно — всего шестнадцать раз в минуту. А, к примеру, запарившийся пес делает 300–400 дыхательных движений. Умеет легко переносить колебания температуры тела. Ночью она у него 34 градуса, днем — 40. И никакой гриппозной лихорадки.

Умеет запасать воду! Но не в цистернах, а в горбах… в виде жира. Именно «сгорающий» в пути жир и превращается в воду: из 100 граммов жира — 107 граммов воды. И самое главное, что умеет верблюд, — легко переносить огромные потери влаги! И действительно, если у других животных значительные траты воды приводят к повышению вязкости крови и, соответственно, к смерти, то верблюд этого совсем не боится. Дело в том, что красные кровяные тельца его крови — эритроциты, когда он напьется вволю, тоже начинают впитывать в себя воду, при этом увеличиваясь в объеме почти в два с половиной раза. А это — огромный запас влаги. Ведь в крови эритроцитов многие десятки триллионов. У других же животных эритроциты не могут так разбухать, а значит, и не могут аккумулировать воду. Более того, в плазме крови верблюда найдено большое количество белка, контролирующего количество воды во всех органах тела, в том числе, и в крови. Именно этот белок во время жажды и заставляет эритроциты выделять накопленную влагу обратно в кровь.

Но это далеко не все таланты верблюда. Он спокойно, словно это обычная трава, жует колючку, потому что слизистая его ротовой полости не чувствительна к болевым раздражениям.

Он обладает уникальным физиологическим механизмом, позволяющим многократно использовать азот для восстановления белков, распавшихся в процессе обмена веществ. Поэтому, кстати, в его моче почти отсутствует мочевина. Подобное приспособление позволяет верблюду длительное время существовать на скудном пайке.

Жизнь в пустыне заставила верблюда обзавестись также защитой от песка и яркого солнца. От песка его спасают сильно выступающие надбровья и длинные ресницы. Во время же сильной песчаной бури верблюд сжимает свои щелевидные ноздри, препятствуя проникновению в нос песка.

Крысиные университеты

О сообразительности крыс, об их изощренном уме и массе других удивительных особенностей написано много. А ведь зрение у них слабое, цветов они не различают, чистых звуков не слышат, да и обонянием похвастать тоже не могут. И все-таки, несмотря на эти физиологические недостатки, крыса прекрасно приспособлена к жизни. Вот только некоторые примеры, подтверждающие этот тезис.

Так, известно, что крысы едят «все подряд» и порой попросту объедаются. Но, как выяснилось, при этом они придерживаются точной, правильной и рациональной диеты. Этот факт был установлен опытным путем при наблюдении за питанием животных в лабораторных условиях.

В ходе экспериментов грызунам одновременно предлагали различные продукты, из которых одни были богаты витаминами, другие — жирами, третьи — углеводами, четвертые — белками. При этом животные могли есть любой продукт и в любом количестве. И к удивлению исследователей крысы выбирали такие продукты и в таких количествах, чтобы их организм получил не только все нужные вещества, но и в таком соотношении, которое наиболее полезно для здоровья.

Еще более важным, чем рациональное питание, для жизни крысиного сообщества является железный порядок, которому подчиняются все особи колонии: они строго соблюдают границы своей территории и практически никогда их не нарушают, поскольку для нарушителя это может завершиться трагически.

При этом хозяин территории убивает чужака весьма оригинальным способом. К противнику он даже не прикасается, а просто-напросто, вздыбив шерсть и щелкая зубами, начинает около него кружить. Жертва же этого своеобразного «гипнотического» танца не пытается ни убежать, ни оказать сопротивление: она, словно подкошенная, упадет и будет неподвижно лежать, лишь тяжело и прерывисто дыша. Уложив таким способом противника, хозяин территории может уйти по своим делам, а затем вернуться и снова совершить ряд угрожающих пассов вокруг распростертого чужака. Иногда он опять уходит, но, возвратившись, застает чужака на прежнем месте и в неизменной позе. Длится эта экзекуция обычно час-полтора, и финал ее всегда один: нарушитель территориальной границы, так и не сделав попытки спастись, погибает.

Не отнять у крыс и их незаурядной находчивости и сообразительности. Например, подопытных животных обучали находить дорогу в специально построенных лабиринтах. И грызуны после 200–300 пробежек безошибочно ориентировались в запутанной сети коридоров. Когда же крысе завязывали глаза — дорогу она все равно находила! Находила она выход и тогда, когда ее лишали обоняния или слуха. И даже в том случае, когда у нее выключали сразу несколько органов чувств — крыса все равно великолепно ориентировалась в сети лабиринта.

Дальше — больше: крысы, обученные распознавать нарисованные фигуры, без особого труда запоминали рисунок, обещавший награду. Более того, они узнавали его даже тогда, когда он был включен как составная часть в другой узор, или были изменены его размеры.

В связи со столь поразительными «интеллектуальными» талантами крыс, появилось немало легенд, которые, между прочим, в последнее время нашли веское подтверждение в исследованиях ученых. Например, легенду о том, что, когда крысы таскают куриные яйца в свои норы, то одна из них, обхватив лапами яйцо, ложится на спину, а другие тянут ее за хвост до тайника, подтвердили кинокадры, снятые французскими зоологами.

Характеризуя крыс, нельзя не отметить также их особую наблюдательность и осторожность: они обходят почти любые ловушки и никогда не притрагиваются к отравленным приманкам. Кроме того, среди крыс часто находится «смертница», которая пробует незнакомый продукт. Остальные крысы какое-то время выжидают, чтобы выяснить, как подействует приманка на их товарку, и уже дальше действуют по обстоятельствам.

Опираясь на эти и другие не менее удивительные способности крыс, ученые предположили, что в крысином мозге есть некий высокоорганизованный центр, который действует на основе показаний, собранных органами чувств: он эти сведения запоминает, а затем применяет в соответствии с обстоятельствами. Но есть ли такой центр у крыс — пока говорить рано.

Зверь под черепитчатой крышей

Панголин, когда он перемещается, похож на подвижную черепитчатую крышу сложной архитектурной конструкции. Черепица же — это роговые чешуи, к тому же, довольно прочные. Да еще, в случае потери, вновь отрастающие: как хвост у ящерицы.

Когда же панголин плотно сворачивается, прикрыв лапами и головой голое брюхо, то напоминает молодую еловую шишку. Это один из способов защиты этого животного. Развернуть его непросто, даже человеку. А о мелких хищниках и говорить нечего. Но если все же найдется такой силач, который справится с неприступной броней панголина, животное на эти действия отреагирует молниеносным выбросом обильной струи едкой мочи.

Вес животного небольшой: у самого крупного — кокороко — он достигает 27 килограммов при 180-сантиметровой длине тела вместе с хвостом. Обремененный столь внушительным панцирем, панголин, тем не менее, ловко лазает по деревьям, хватаясь за ветки и стволы острыми когтями и цепким хвостом.

А вот ходок из панголина неважный: передвигается чуть быстрее черепахи — 3,5–4 километра за час. Быстро бегать ему мешают длинные когти. Зато в добывании еды они незаменимы. Ведь главное блюдо панголина — термиты и муравьи. А чтобы этих насекомых добыть, необходимо разрушить их прочные жилища. Особенно это касается термитников. Когда же каменная стена пробита, в образовавшееся отверстие панголин засовывает свою узкую морду и начинает длинным и липким языком вылизывать все закоулки гнезда. И как только термиты или муравьи облепят язык, он тут же втягивает его в рот. Зубов у панголина нет, поэтому выловленную добычу он быстро проглатывает и не мешкая тянется за новой порцией.

Муравьи и термиты, конечно же, атакуют непрошеного гостя, причем не только его язык. Они лезут ему в ноздри, глаза, уши, под чешую. Но панголина эти агрессивные действия шестиногих тварей не пугают. От них он достаточно надежно защищен: глаза зверя прикрывают толстые веки, уши и ноздри закупоривают особые мышечные складки. Имея такую непроницаемую защиту, панголины даже не боятся страшных бродячих муравьев из рода эцитонов, от которых бежит все живое.

Панголин свою повседневную пищу — муравьев — использует, между прочим, еще и для дезинфекции тела. Для этого он забирается в муравейник и садится посреди мириад взбешенных насекомых. Они проникают под его чешуи и с остервенением кусают тело. Но панголин терпит: здоровье требует жертв. И только потом, когда гигиеническая процедура завершится, он, прижав чешую плотно к коже, моментально разделается со своими мучителями.

Что же касается интимной жизни этих зверей, то ничего особенного в ней нет. Панголины предпочитают одиночество и только на время размножения образуют пары. Детеныши появляются поздней осенью или зимой. Забираются к матери на хвост и, крепко вцепившись в чешуи, путешествуют по земле и по деревьям.

Преобразователи ландшафтов

Многое в жизни бобров на первый взгляд кажется противоречивым. Так, например, питаются они листьями и корой деревьев, которые находятся на недоступной для них высоте, поскольку бобры не умеют лазать. Будучи водными животными, они неуклюжи на суше, но в то же время корм добывают на берегу. Им требуется глубокая вода для плавания, а селятся они в мелких водоемах.

Эти явные противоречия бобры разрешают благодаря своему удивительному, даже уникальному среди животных, поведению. Чтобы добраться до листвы и коры, они валят острыми, как долото, зубами лиственные деревья; прокладывают по суше дороги и каналы для транспортировки веток; регулируют в своем водоеме уровень воды, поддерживая его на необходимом уровне с помощью своеобразных гидротехнических сооружений.

Строительная деятельность бобра чрезвычайно разнообразна. Свои норы в большинстве случаев он начинает копать в береговых откосах наклонно вверх. Роет он передними лапами, а задними, снабженными широкими плавательными перепонками, подхватывает грунт и откидывает его назад.

Вход в сухую жилую комнату всегда ведет из-под воды. Чуть выше уровня водоема туннель расширяется в просторную камеру, где бобры съедают добытые ночью ветки. Все отходы на следующее утро убираются. Над входом в нору бобры настилают крышу из веток и земли, защищающую от проникновения холода и препятствующую замерзанию воды во входном туннеле.

Если уровень воды в водоеме повышается, бобры обдирают потолок, тем самым за счет появившейся дополнительной земли поднимают дно жилой камеры. Когда же крыша становится слишком тонкой, бобры наваливают сверху ветки, палки и землю. В случае дальнейшего повышения воды они переносят жилую камеру внутрь «бобровой хатки».

Свои домики бобры сооружают посреди медленно текущих водоемов тогда, когда слишком низкие берега не позволяют рыть норы. Для этого строители усердно таскают длинные, до 4 метров, ветки и стволы, наращивая кучу, которая иногда достигает трехметровой высоты над уровнем воды. Завершив работы по возведению наружной части жилья, бобры приступают к постройке гнездовой камеры.

Имеющиеся дыры они заделывают илом, камнями и тонкими веточками, для крепости спрессовывая этот материал «ладонями» лап или подбородком. Часть куполообразной крыши остается рыхлой: через это отверстие происходит проветривание гнезда.

Бобры зимой не спят. Они делают запас веток, которые складывают у норы или возле хатки, а в быстрых речках тщательно втыкают их в дно водоема и сплетают в плотную массу.

Они предпочитают валить деревья толщиной примерно 10–15 сантиметров. Для этого бобр обхватывает ствол лапами, наклоняет голову и, щепка за щепкой, выгрызает дерево в форме песочных часов. Время от времени он подтачивает зубы нижней челюсти о зубы верхней. Свалив дерево, бобры разделывают его на удобные куски и транспортируют к месту назначения.

Важным объектом в строительной деятельности бобров являются плотины. Возведение этих конструкций бобры начинают с того, что стаскивают к центру реки стволы деревьев, ветки, камни, ил, сооружая таким путем искусственный остров. Потом по обеим его сторонам, по направлению к берегам складывают годный для запруды материал, заплетают его ветками, обмазывают илом и глиной, подпирают для надежности кольями и распорками, нередко уперев их одним концом в плотину, а другим — в дерево напротив. Бывает, что одной плотины бобрам мало. И они строят их вниз по течению реки одна за другой несколько, как ступени лестницы.

Плотины у бобров редко бывают выше 1,5 метра. Зато в длину они могут достигать нескольких сот метров. Конечно, одному животному такой объем работы не под силу. К тому же за таким сложным гидрологическим сооружением необходим постоянный уход. Поэтому для столь трудоемкой работы требуются усилия нескольких животных. Поэтому бобры и живут не только семьями, но и колониями.

Изучая строительную деятельность бобров, ученые, несомненно, пытались выяснить — какие же стимулы побуждают животных к постройке различного рода сооружений. Оказалось, что рациональное строительство плотин в значительной степени определяется врожденными элементами поведения.

Выращенные в искусственных условиях бобрята, в возрасте нескольких месяцев построили совершенно нормальную хатку, причем в их работе не было огрехов. Они же соорудили и прекрасную плотину на речке. Раздражителем, побуждающим животных к строительству плотины, оказался шум текущей воды. Весь ход строительства также в значительной мере определялся этими журчащими звуками, которые доносились из поврежденных или недостаточно плотно заделанных мест и служили сигналом к ремонту промоин.

Серенады усатых китов

Усатые киты относятся к наименее изученным животным. И причина этого, прежде всего, в том, что проводят они у поверхности океана в лучшем случае до 20 процентов времени. А о том, что они делают на глубине, можно только догадываться.

Усатые киты так названы потому, что они не имеют зубов, а вместо них с верхней челюсти свисают легкие и упругие пластины так называемого китового уса с густой бахромой по краю, которые выполняют функции своеобразного сита.

Когда кит кормится, он разевает широко пасть, откидывает «сито», чтобы оно не загораживало путь и не мешало попадать туда всякой мелюзге. Набрав же полный рот воды с находящейся в ней живностью, он выталкивает жидкость обратно, а все съедобное, что осталось на «сите», проглатывает. Ячейки же сита настолько малы, что задерживают не только небольших рыбок и кальмаров, но даже крохотных рачков величиной в несколько миллиметров.

Различные виды китов отличаются друг от друга размерами своих усов. Так, у обитающих в Тихом океане серых китов ус коротковат и снабжен грубой бахромой. Такое устройство сита позволяет этим китам питаться донными организмами. Главной же пищей серым китам служат рачки бокоплавы, живущие в небольших норках на дне океана. Во время кормежки кит ныряет на дно, набирает полный рот песка и ила, поднимается к поверхности и процеживает улов. Жидкий ил, песчинки и совсем крохотные молодые рачки без задержек проходят сквозь сито, а взрослые членистоногие остаются во рту и отправляются в желудок.

Остальные усатые киты охотятся на «дичь», живущую ближе к поверхности океана. У гладких китов — гренландского, южного, японского и карликового — пластинки усов очень длинные, снабженные тонкой бахромой. Главная добыча этих великанов моря — свободно плавающие веслоногие рачки. Сейчас, когда китов осталось мало, гиганты охотятся в одиночку, однако для них более привычна коллективная охота.

Обычно два-три, а то и дюжина китов, выстроившись изогнутой цепью и поддерживая между собой дистанцию, медленно плывут с открытыми ртами, прочесывая океан. Вместе такая стая составляет как бы единый невод, в котором концентрируются рачки.

У полосатых китов пластины уса имеют среднюю длину, а бахрома на них более грубая, чем у гладких родственников. Зато их пасть снабжена большим горловым мешком и поэтому вмещает огромное количество воды.

Добычу, когда она находится у них под носом, киты не видят. О том, что исполин попал в скопление криля, ему сигнализируют крохотные волоски толщиной 0,2–0,4 миллиметра и длиной около одного сантиметра, расположенные тремя группами по краям верхней челюсти и на поверхности головы. На теле полосатиков всего 50–100 редко разбросанных волосков, но для охоты этого количества достаточно. Когда голова животного попадает в скопление криля и рачки начинают путаться у него в усах, беспрерывно задевая за волоски, кит узнает, что пора открывать рот.

Начало жизни новорожденного китенка, длина которого составляет около семи метров, полностью зависит от матери. Питается он исключительно материнским молоком. И даже семь месяцев спустя, став 16-метровым гигантом, детеныш голубых китов все еще продолжает кормиться материнским молоком, которое очень питательно. На этой высококалорийной пище китята растут поистине с космической скоростью, в среднем прибавляя в весе 85 граммов в минуту, что в сутки составляет более 100 килограммов.

Киты — высокоразвитые животные. Это видно по их умению поддерживать между собой постоянный контакт, обмениваться информацией, подавать друг другу команды. Вероятно, для китов «словами» их языка могут быть и позы, и отдельные движения, но главным средством общения служат звуковые сигналы.

При помощи звуков поддерживается контакт не только между детенышем и матерью, между самцом и самкой, между членами сообщества, но и между другими китами, находящимися на расстоянии десятков и, вероятно, даже сотен километров друг от друга. Подобным контактам, несомненно, способствует высокая звуковая проводимость воды. Не обладай киты этой способностью, многие виды, например, голубые киты, некогда усиленно уничтожаемые людьми, были бы обречены на неминуемое вымирание. Их и так осталось очень мало, поэтому случайные встречи самца и самки на просторах океана маловероятны. Но благодаря звуковым сигналам животные способны находить друг друга.

Гладкие киты пользуются шестью типами сигналов. Самые распространенные — низкие звуки, высота которых быстро нарастает. Обычно они используются в качестве призыва собраться вместе. Звуки, высота которых быстро падает, предназначены для обмена информацией на расстоянии несколько километров. Если же животные чем-то «раздражены», они пыхтят, а шлепки плавниками по воде означают беспокойство.

Самцы горбатых китов в период брачных игр исполняют целые серенады. Поют только взрослые сильные особи. Их песня — демонстрация собственного могущества. Ее цель — привлечь внимание дамы. Кавалеры поют, находясь в полном одиночестве на глубине 20 метров, приняв позу с направленной вниз головой. Серенада слышна на расстоянии пяти километров.

Хорошо изучены звуки серых китов. Среди них обычны вздохи, бульканье, стуки, но особенно часто звучат стоны. Животные стонут днем и ночью, когда плывут в одиночку или стаями. Однако стонет только часть китов, большинство ведут себя молчаливо. Самые говорливые животные способны издавать до 50 стонов в час.

Киты — игривые существа. Охотно играют не только представители мелких китов, но и киты-гиганты. Особенно игривы малыши. Обнаружив на поверхности воды какой-нибудь предмет, китенок не может удержаться, чтобы не поиграть с ним. Для гладких китов такой «игрушкой» часто служат скопления водорослей. Они суют в них голову, стараясь укутаться этим «пледом» по самые «плечи» и подолгу плавают в такой накидке медленно и осторожно, получая удовольствие от прикосновений водорослей к телу. Жизнь в океанских просторах бедна событиями, но «умные» киты находят возможность хоть как-то скрасить ее.

Невероятные дельфины

В Древней Греции существовала прекрасная легенда о певце Арионе, описанная Геродотом: «Певец Арион, после плавания в Грецию, был пленен и ограблен пиратами. После этого пираты решили выбросить его в море, но перед смертью они позволили ему сыграть на лире. Когда певца бросили за борт, его спас дельфин, привлеченный звуками лиры. Он поднял Ариона на спину и вынес к мысу Матапан, на полуострове Пелопоннес в Средиземном море». В легендах полинезийцев также рассказывается о том, как оказавшихся в море людей, чьи лодки были разбиты, спасали дельфины.

Конечно, ко всем этим историям можно было бы относиться с изрядной долей недоверия, если бы не ряд аналогичных случаев, относящихся к нашему времени. Один из них в газете «Известия» описал корреспондент Л. Коровин: «4 июня 1966 года каирский инженер Махмуд Вали выехал на рыбную ловлю и попал в шторм. Мотор лодки заглох, и ее отнесло на десятки километров от берега. В какой-то момент большая волна выбросила его в бушующую стихию. Правда, Вали еще успел ухватиться за спасательный матрац, на котором и пролежал больше суток. Еще ночью он увидел, как матрац стала толкать стая дельфинов. Спустя какое-то время матрац с инженером оказался у берега, где его и подобрал дежурный катер»…

Историки знают, что в Древнем мире был широко распространен культ дельфина. Однако время стерло былую славу этих удивительных обитателей моря. Но неожиданно в 60-е годы прошлого столетия о дельфинах заговорили снова, причем пресса создала вокруг них настоящий бум. Связано это было, скорее всего, с выходом в 1961 году книги Джона Лили «Человек и дельфин». В ней ученый привел целый блок сенсационных фактов. Например, он заявил, что дельфины — единственные из млекопитающих, у которых соотношение массы мозга и массы тела близко к человеческому. Даже у человекообразных обезьян мозг значительно меньше.

Наличие такого гигантского мозга в черепной коробке дельфина имеет важный биологический смысл. Он, прежде всего, обеспечивает животному высокоорганизованное поведение, благодаря которому группа дельфинов побеждает акулу или с успехом охотится на косяк скумбрии. При этом дельфины ведут себя, как люди: прогнозируют будущие свои действия, а также действия сотоварищей.

Так, в одном из экспериментов с дельфинами, проведенных зоологами, самке Коре задавалась программа определенных действий, правда, через посредника — другую самку, Дженни. Ученых интересовало, способна ли Кора это задание воспринять. Каково же было удивление биологов, когда выяснилось, что дельфины опередили ученых и сами предложили им как раз ту программу, выполнению которой их собирались научить. Более того, знакомство с записью дельфиньих акустических сигналов показало, что животные поняли людей гораздо раньше, еще на стадии подготовки к эксперименту.

В калифорнийском дельфинарии «Мир моря» самка дельфина должна была открыть дверь из своего бассейна в соседний. Сделать это можно было, только одновременно повернув две ручки с разных сторон двери. Неделя ушла на изучение механизма. А когда самка догадалась, в чем подвох, то позвала помощницу, находившуюся с другой стороны двери, звуками (они не могли видеть друг друга) объяснила той, что надо делать, и вместе они открыли дверцу.

Конечно, такое высокоорганизованное поведение дельфинов требует средств общения — языка, и основывается оно на исключительных возможностях их сенсорных систем — зрения и слуха. И, как показали исследования, в типовых сигналах дельфинов есть нечто, похожее на алфавит: 51 импульсный сигнал, 9 тональных свистов. В сигнальных рядах дельфинов обнаружены также некоторые математические закономерности, свойственные человеческим текстам. Когда же дельфины обмениваются сигналами, это часто напоминает диалог. Правда, считать его речью в строгом смысле слова пока нельзя.

Чтобы «разговаривать», дельфинам необходимо иметь особый слух. Эту проблему эволюция решила за счет значительного увеличения объема тех отделов мозга, которые отвечают за восприятие звуковых сигналов: они, например, в десятки раз больше, чем у человека.

Так как видимость под водой плохая, основную информацию об окружающем мире дельфин получает, улавливая и анализируя эхо, которое возникает при отражении издаваемых им звуков от окружающих предметов. Картина, которую при этом «видит» дельфин, не хуже, а, возможно, даже лучше, чем может увидеть человек с помощью зрения. Если, к примеру, даже человеку с хорошим зрением отличить друг от друга два металлических шара диаметром 50 и 51 миллиметр и на близком расстоянии непросто, то дельфин это легко делает издалека и в полной темноте.

Однако, несмотря на столь поразительные возможности дельфинов, шансов на полноценную дружбу с этими существами у нас практически нет. Слишком разные мы с ними. И заявление Дж. Лили о том, что «первым живым существом на планете, которое установит с человеком сознательный контакт, будет дельфин», вряд ли сбудется.