В остросюжетной повести автор продолжает размышлять о неисповедимых путях Господних, приводящих к покаянию и примирению с ближними. Человек готовится совершить грех самоубийства, но случайно попадает на пожар в церкви… Кто устроил пожар, в чем провинился настоятель, как повёл себя братблизнец священника – вы и узнаете из этой увлекательной повести.

Новая остросюжетная повесть протоиерея Александра Акулова «Братья – отцы» – о непростых путях и судьбах, бесконечности Божьего Промысла, любви и прощении.

Отец Александр доносит нам две главные заповеди, касающиеся нашего общения и жизни друг с другом: как вы хотите, чтоб с вами поступали люди, так поступайте и с ними; не делайте людям того, чего не хотите себе. Это и есть наше главное нравственное правило.

Речь в повести идёт о жизни священнослужителей. Точнее – о двух братьях–близнецах. Это простые и близкие нам люди. Они, как и любой из нас, не свободны от греховных поступков. У всех героев этой книги идёт нешуточная борьба добра со злом. Сложные ситуации, порой носящие прямой криминальный характер, связаны в некую цепочку, которую и пытаются разорвать главные герои повести. И без чуда здесь не обойтись…

Теплая, добрая, явно остросюжетная повесть увлекает с первых предложений своей непредсказуемостью и интересными драматическими откровениями.

Книга даст много информации к размышлению о помощи ближним, истинной христианской любви и бережном отношении к людям, принимая их такими, какие они есть, не пытаясь осудить и изменить их самостоятельно. Только Бог вправе и в силе менять и исправлять, сближать и объединять, творить и побеждать! Светлые мысли – это мощное оружие. А произведение получилось очень светлое. Так читайте и побеждайте!

Наталья Рогачёва, литературный редактор

Саня Нечаев всегда был человеком общительным и весёлым. Даже чересчур для руководителя такого ранга, точнее, директора личного, довольно крупного многопрофильного предприятия. Уже лет десять он не знал никаких проблем в жизни. Фирма процветала, счета единственного учредителя и владельца регулярно пополнялись после всевозможных отчислений. Саня был человеком не конфликтным, но довольно жёстким и умел принимать правильные решения, выполняя свои обещания перед всеми без исключения. Такое поведение нравилось почти всем, кроме бывших друзей и товарищей. Причём, не партнёров по бизнесу, а людей, знакомых ещё с детства, у которых жизнь так и не сложилась. Но Саня помогал и им, не ожидая особой благодарности.

Мама научила верить людям и доверять себя Богу. Его родители были людьми верующими, даже в те времена, когда это преследовалось властью. Саня с детства был приучен к церковным службам и наотрез отказался вступать в пионеры и в комсомол. У них была примерная семья, хотя родственники от семьи Сани уже давно отвернулись. Санина мама оказалась мужественней отца, который со временем не только отказался от православной веры, но и от сына с женой, чтобы спасти свою репутацию и сохранить любимую работу. Да и Саня с возрастом охладел к церкви, что очень расстраивало мать. Он просто разочаровался в отце, который называл себя православным, а вёл себя так, словно никогда не знал Бога. Был и ещё ряд случаев из церковной жизни, которые Саня не принял, потому что не мог понять, как человек, называющийся христианином, мог вести себя абсолютно не по–Евангельски.

Потом была успешная учёба и удачное начало бизнеса. Первое время он ещё благодарил Господа за Его милость и помощь во всех делах, а потом решил, что успех – это его личная заслуга без чьей–либо помощи. Правда с ним не соглашалась супруга, но Саня давно уже перестал слушать жену, считая, что она не может ему помогать в делах бизнеса, хотя он очень её уважал и даже думал, что любил. Детей у них не было. Сначала он говорил, что детишек Бог не даёт, успокаивая супругу своей верой, утверждая, что на всё воля Божия, а потом стал обвинять жену в бесплодии, совсем забыв о Промысле Божием. Со временем он стал довольно жёстким и прагматичным бизнесменом, которому всё было дозволено, и никто не мог ему указывать, как жить и поступать. Однако он оставался честным перед людьми и пытался жить по Заповедям Божиим, которые он знал ещё с детства и считал их просто правильными ориентирами в жизни.

Вскоре от Сани ушла жена. Он отпустил её с миром, обеспечив квартирой и ежемесячным пособием до момента, пока она вновь не выйдет замуж.

Мама умерла, так и не дождавшись внуков, но оставила завещание, которое Саня пока не очень хотел исполнять, потому что не понимал мотивов последней просьбы мамы. Её желание никак не вмещалось в рамки его жизненных планов.

Жил Саня одиноко, но это его устраивало. К деньгам он стал относиться философски и принимал взлёты и падения, как нормальные явления в его жизни. Саня любил красивые машины, но, например, в рестораны совсем не ходил – считал это выброшенными на ветер деньгами. А вот готовить ему очень нравилось, и поэтому его кухня, в отличие от других помещений дома, была оборудована по последнему слову техники. Он мечтал о своём ресторане, но на это занятие пока не было времени.

Ещё он очень любил животных, особенно собак, которых у него было три. Многочисленных кошек, живших у него, Саня даже не считал. Он просто принимал всех животных, которые прибивались к его дому. Не было у него и служанки, а из женщин всегда приходила одна единственная и только по графику два раза в неделю. Это была подруга детства, которой тоже было одиноко, и она просто согласилась навещать его для обычных плотских утех. На большее никто из них не претендовал и всех это устраивало.

И вдруг всё рухнуло за одну неделю. На его счета наложили аресты, налоговая потребовала заплатить огромный штраф за неуплаченные налоги, о которых Саня и не подозревал, и, наконец, пропала бухгалтер. Как выяснилось позже, она всё это и устроила ради своего сына, давно мечтавшего прибрать к рукам бизнес Нечаева. Пару дней Саня ещё сопротивлялся, а потом опустил руки, стал пить водку, которую раньше на дух не переносил. Попытался выехать за границу, но его не пустила таможенная служба. Друзья–товарищи разбежались. Ушла даже подруга, когда узнала обо всём от секретарши Сани.

И вот, как человек решительный и не терпящий компромиссов, он решил уйти из этой жизни, чтобы никому больше не мешать. В одно утро Саня погрузил в машину собак и котов, взял отцовский пистолет, написал записку, чтобы никто ни о чём не переживал. В случае его смерти дом, по завещанию, переходил к бывшей жене, которая об этом должна была узнать только из этой предсмертной записки. Бизнес он оставил своему бухгалтеру, пожелав ей оставшуюся часть жизни прожить во здравии и семейном благополучии. Сане уже совсем ничего не хотелось в этой жизни, как будто ему было не сорок, а все сто лет. Животных вместе с машиной он решил оставить у товарища, который жил далеко за городом и содержал свои ставки с карасями, карпами и огромными толстолобиками. Всё было готово к смерти, совсем не христианской и, по своей сути, глупой. Но Саня считал такой выход из положения самым правильным и даже гуманным по отношению к своему окружению. В результате все остаются в выигрыше от его смерти – и жена, и бухгалтер, вот только животных жаль… «А так, всё нормально, – поддерживал себя Саня сумасшедшими оправданиями, – ни он первый, и не он, видимо, последний…»

В тот день у протоиерея Николая Круглова с самого утра всё складывалось неудачно. Впрочем, так он говорил о своей жизни вот уже несколько последних месяцев. И не просто говорил, а буквально возмущался своим громким голосом с нескрываемой злобой, не стесняясь ни начальства, ни прихожан, ни, тем более, своей семьи. Такое поведение было совсем не похоже на то, как должен вести себя священник, но это батюшку волновало меньше всего и в последнюю очередь. Он считал себя хорошим настоятелем и верующим человеком, а что про него думают люди, и даже начальство, ему было всё равно. По мнению многих окружающих его людей, отец Николай просто сошёл с ума, потому что раньше он был совсем другим. Этот вывод многое оправдывал и объяснял в его поведении, и некоторые прихожане его даже жалели, как болящего, а остальные, и их оказалось большинство, просто ушли из храма.

Вот и сейчас, как только он переступил порог дома, тут же, без всяких причин, накричал на свою жену, матушку Екатерину, дал подзатыльник старшему сыну Игорю, посылая его за водой, и ногой двинул в бок старому коту Никону, которого никогда не любил, как, впрочем, и других домашних животных. Катя привычно выслушала истерику своего мужа, даже не задумываясь над причиной крика, и тем более не стала оправдываться и отвечать на хорошо знакомые ей претензии. По её уставшему лицу было видно, что все эти речи уже давно ей были знакомы и не вызывали особых эмоций и возмущений. Николай всегда ругал всех без разбора: политиков, католиков, начальство и, конечно, местных жителей, особенно тех людей, которые не ходили к нему в храм. Батюшка обзывал их разными не хорошими словами, и делал это в самых публичных местах – в магазинах, да и просто на улице мог обидеть любого человека, который вовсе и не собирался общаться со злым священником. Пару раз он даже получал за свои слова по морде от молодых людей, которых он пытался, так сказать, поставить на «путь истинный», но считал эти побои чуть ли не страданием за веру Христову. Что–то произошло с ним несколько месяцев назад, но никто не мог вспомнить, из–за чего всё так случилось, что вполне нормальный священник вдруг стал нетерпимым человеком и довольно жёстким настоятелем местного храма.

Матушка Екатерина привыкла к такому странному, мягко говоря, поведению мужа, принимала всё молча, проглатывала обиды тихо, проявляя максимум терпения с молитвой в сердце об исцелении Николая. Но в последнее время она стала успокаивать себя хорошими дозами любого алкоголя, потому что её психика была на пределе, своих внутренних сил уже не хватало. Она была истощена и подавлена, но всё ещё терпела ради детей и прихожан – всё–таки семья настоятеля, надо было «марку» держать из последних сил. Отец Николай уже несколько раз предупреждал свою жену об опасности женского алкоголизма, но она только отмахивалась и говорила, что пьёт понемногу и только для здоровья. Сама же прекрасно понимала, что только пару стаканов вина помогают ей выдержать отвратительное поведение мужа–священника, из–за которого она уже давно не исповедовалась и не причащалась, хотя была церковным человеком с раннего детства.

Но сегодня она особенно была пьяна, и когда отец Николай в очередной раз на неё крикнул из–за, якобы, остывшего ужина, она прямым текстом послала его матерними словами и с шумом выбежала на улицу, громко хлопнув дверью. Он попытался её остановить криком и угрозами, но у него ничего не получилось, и его слова утонули в резком и громком ответе матушки уже с улицы, что она его когда–нибудь убьёт. В открытое окно Николай выкрикнул, что домой она может больше не возвращаться, и так громко хлопнул створками окна, что стекла в нём потрескались, как лёд по весне. И тут он увидел своих детей, которые от страха вжались в угол комнаты и со слезами на глазах тихо просили его не кричать на маму. Кроме Игоря, которому было уже двенадцать, у отца Николая была и дочь Вера, родившаяся семь лет назад. Она сильно плакала и вся тряслась от страха.

Николай ничего не ответил на их слёзные просьбы, достал бутылку коньяка, выпил у них на глазах из горлышка изрядную порцию крепкого напитка и приказным тоном сказал детям, чтобы они шли спать, а сам включил свой любимый футбол, мысленно ругая жену за её пьянство. Досталось и начальству, которое сегодня обещало выгнать его со службы за грубость и хамство с прихожанами. Значит, кто–то из прихожан на него нажаловался, сердито думал священник, большими глотками отпивая коньяк из бутылки. Поэтому много бранных слов мысленно было сказано и в адрес тех неизвестных прихожан – жалобщиков, за которых он раньше усердно молился, а теперь с нескрываемой злобой осуждал их поведение. Но больше всего сегодня он был возмущён встречей с двумя бизнесменами, которые отказали ему в помощи и попросили к ним больше никогда не обращаться. Они даже не стали объяснять причину своего отказа, но дали понять, что всё равно этого храма, скорее всего, уже совсем скоро не будет, а священнику просто так давать на жизнь они не намерены, не видят в этом смысла… В ответ отец Николай накричал на бизнесменов, назвал их ворами и бандитами, и пожелал им быстрейшего разорения и страшных мук после смерти. На удивление, его никто не перебил и даже не стали вызывать охрану. Просто дождались окончания истерики и спокойно указали на дверь.

Уже идя по коридору, отец Николай вдруг вспомнил слова о том, что «скоро не будет его храма», и решил вернуться, чтобы прояснить смысл этого высказывания. Однако у дверей уже стоял охранник, который по–хорошему и с улыбкой помахал пальчиком так, чтобы у священника даже мысли не было прорваться в кабинет. Николаю ничего не оставалось делать, как развернуться и направиться домой. И уже в самом конце коридора он услышал голоса, которые были слышны сквозь дверные стёкла. Отец Николай оглянулся по сторонам, и, увидев, что рядом никого нет, подошёл ближе к дверям, чтобы подслушать разговор. До Николая доносились лишь обрывки фраз, но и из них он понял, что по месту, на котором стоит его храм, собираются прокладывать дорогу к новому торговому центру… Услышав это, отец Николай чуть не взорвался от возмущения, но сдержал себя и понял, что у церкви появились враги, от которых он только что ожидал существенной помощи по обустройству территории вокруг храма, а они такое задумали, гады, церковь убрать! Что было потом, он помнил с трудом, и на то была существенная причина, о которой он вспомнит лишь в конце нашей истории…

А теперь его возмущению не было предела! Коньяк усиливал ожесточение, и ему захотелось прямо сейчас поехать к этим бизнесменам и устроить настоящие разборки, чтобы расставить все точки в отношениях. Очередной глоток спиртного напомнил о строптивой жене, которая от него только что ушла, но воспоминания о детях слегка смягчили его злость. Он просто не ожидал, что матушка так поступит, но и своей вины в этом не видел, поэтому и был возмущён таким поведением своей несдержанной супруги больше, чем когда–либо. А ведь когда–то он так её любил! Готов был ради Кати на любые поступки и подвиги. Первые годы почти каждый день приносил жене цветы и во всём помогал по домашнему хозяйству. В детках он вообще души не чаял. Много с ними гулял, читал и просто игрался, как ребёнок. Телевизора у них не было по принципиальным соображениям, хотя новое кино они всегда смотрели по интернету и с удовольствием обсуждали в кругу семьи.

Отец Николай точно знал, что компьютерные игры и мобильные телефоны для детей очень вредны. Долго он не покупал своим детям эти «гаджеты» от слова «гад», как он шутливо говорил. Батюшка строго предупреждал прихожан о реальной опасности потерять ребёнка, если оставить его наедине с компьютером и этими играми. Проводите больше времени с детьми, советовал он, приводя примеры из своей жизни, и этим спасёте детские души от компьютерной заразы. Но потом что–то сломалось в отношениях между Катей и Николаем.

Батюшка стал каким–то ревнивым и озлобленным. Особенно когда Екатерина вышла на работу и стала приносить в семью хорошие деньги. Затем Катя решила купить себе машину. Здесь возмущению мужа не было предела! Вот тут и случился первый конфликт. Отец Николай запретил покупать жене машину и предложил Кате уволиться с работы и больше заниматься домом и семьёй. Катя пыталась оправдываться и говорила, что у батюшки больше свободного времени, чтобы быть рядом с детьми, потому что ему не нужно каждый день ходить на работу, ведь церковь рядом и что службы проходят далеко не каждый день. А она стала хорошо зарабатывать, что в этом плохого? Но отец Николай был категорически настроен. Он просто вынудил Катю уволиться с работы.

Она не только расстроилась, но и серьёзно обозлилась на мужа. Впервые она не хотела его видеть ни дома, ни в храме. Но всё это пока таилось в её душе, а сердце болело всё сильнее и сильнее. Может быть, именно с этого времени и начались серьёзные разлады в их семье. Катерина никак не могла поверить, что любимый муж её не понял и так с ней глупо и не справедливо, как она с очевидной злобой (что абсолютно противоречило её характеру) считала, поступил: властно, бессмысленно и жестоко. Впервые она возненавидела мужа и стала отрицать в нём священника. И, что называется, «девку понесло»…

Вопреки желанию мужа, Катя купила хороший телевизор, каждому ребёнку по телефону и компьютеру, и стала вести обычный сериальный образ жизни, который свойственен большинству граждан нашей страны. Отец Николай смирился и стал поддерживать такую жизнь, чтобы в семье не было конфликтов, абсолютно не считая себя виноватым в этой ситуации. Он, как всегда, считал себя правым. Ему и самому больше стало нравиться проводить всё свободное время у телевизора. Он «листал» программы, как раньше листал страницы многочисленных книг, разложенных по всему дому, для того, чтобы в любой момент и в любом месте квартиры можно было взять в руки любимую книжицу и прочесть, пусть даже стоя, хотя бы пару строчек.

А тут ещё женщины… Точнее, одна из них. Она всё больше стала отвлекать внимание Николая от любимой жены Катюши, которая в последнее время даже не скрывала своего негативного отношения к мужу. Он не понимал, как из–за вполне обоснованного запрета на Катину работу, можно было так обозлиться. Это было плохо просто по–человечески, не говоря уже о христианском смирении и матушкином послушании. Но он не ожидал от себя, что его внимание привлечёт другая женщина. Была ли здесь Катина вина? Он был в этом абсолютно уверен и в какой–то момент дал волю своим чувствам, насколько ему позволяла обстановка.

Отец Николай боялся самому себе признаться, что он, похоже, всё–таки влюбился в другую женщину. «Да нет, возмущался он, – не может такого быть! Это страшный грех!» Ведь он–то лучше других об этом знает. Но взгляды Николая на эту женщину и мысленное с ней времяпровождение всё–таки подчёркивали эти его предательские страстные желания, которые начинали сводить батюшку с ума, отвлекая от молитвы и даже от служб. Возможно, именно с этого момента и начались его психологические проблемы.

Этой женщиной оказалась молодая и красивая прихожанка, которая совсем недавно купила домик в местной деревне и стала постоянно приходить на службы. А ещё она оказалась довольно богатой бизнес–леди без мужа и детей. Она с удовольствием жертвовала на храм, и её общение с настоятелем становилось всё ближе и теснее. Но для неё – только в духовном смысле, потому что благодатный дух церковной жизни всё больше радовал её сердце и душу, а общение со священником стало совсем уж невероятным событием, потому что раньше она боялась служителей церкви и не думала, что всё может быть так легко и приятно. Отец Николай был всегда внимательным и интересным собеседником, который просто излучал силу веры и любовь к Богу. Для неё это были удивительные минуты общения, потому что раньше она нигде и никогда такого не испытывала.

Эту женщину звали Ольгой… Она совсем недавно потеряла супруга и очень хотела помочь ему в иной жизни, потому что в этой он вёл себя как настоящий бандит, что и привело его к неожиданной смерти. Ольга любила мужа, несмотря ни на что, а его смерть стала для неё настоящей трагедией. И только в церкви она начала выздоравливать душой, почувствовав настоящее облегчение и начало какой–то другой, пока ещё мало ведомой ей новой жизни.

Но вот однажды отец Николай неожиданно пригласил её на ужин в один небольшой загородный ресторанчик, и она с грустью поняла, что священник в неё влюбился… Ольга корректно отказала отцу Николаю, ссылаясь на занятость, чтобы сразу пресечь ненужные отношения. Она не ушла из храма, потому что не чувствовала за собой вины за происходящее, но через пару дней с постоянными и надоедливыми звонками Николая, умолявшего о личной встрече вне храма, Ольга строго предупредила батюшку, что между ними ничего не может быть и точка! В ответ он попросил её больше не приходить в храм, и отругал Ольгу за её якобы легкомысленное поведение. Настоятель ожесточился ещё больше…

Отец Николай лишь обрывками сейчас вспоминал эти позорные моменты своей жизни, хотя уже давно в этом покаялся своему епископу, но сам себе он не мог многого простить, терзая свою душу и мучая бедную матушку своим крайне ожесточённым поведением. Он уже допивал коньяк, вспоминая Ольгу, и вдруг резко провалился в полупьяный сон, выронив бутылку из рук. Отец Николай даже не слышал включённого телевизора, но громкий телефонный звонок всё же разбудил его уже через час крепкого сна. Звонила Варвара, его соседка, и кричала не своим голосом в трубку, что горит храм. Отец Николай решил, что всё это происходит во сне, но уже после второго звонка и истеричных воплей о пожаре всё той же Варвары, он резко вскочил с дивана, заглянул в спальню, где увидел спящую прямо в одежде Катю и, зло выругавшись, побежал к церкви, накидывая на ходу куртку. «Неужели они так быстро устроили пожар?» – на ходу подумал священник, вспоминая подслушанный разговор в бизнес центре. «Ну и гады!» – никак не мог успокоиться настоятель, подбегая к горящему храму…

Из окон церкви, действительно, валил дым. У дверей металась Варвара, первая заметившая пожар, и тут же, в панике, бегало еще несколько человек из числа местных жителей в поисках вёдер и воды. Варвара, увидев настоятеля, бегущего в храм, крикнула ему, что пожарных она уже вызвала и попыталась пойти за отцом Николаем. Но батюшка резко её остановил на пороге церкви и сказал, чтобы никто в храм не заходил. Он начал искать ключи, но карманы были пусты, и тут он вдруг заметил, что дверь в храм была почему–то приоткрыта. Из щелей по периметру двери шёл дым, но ещё не было видно огня. Отец Николай, понимая, что у него всего лишь несколько секунд на принятие решения, тут же накинул на голову куртку и, сильно толкнув дверь ногой, нырнул в клубы дыма, сразу его поглотившие. Варвара стала кричать, надеясь на дополнительную помощь прохожих, бросилась на дорогу и остановила там чью–то машину. За рулём сидел Саня, возмущённый поведением незнакомой девушки, которая выскочила неизвестно откуда прямо под колёса его машины. Вид у него был усталый и недовольный. Он не мог понять, чего от него хочет эта девица, и почему она так кричит. Наконец уяснив, что случилось, он нерешительно и с некоторой опаской вышел из машины, уже жалея, что остановился перед этой сумасшедшей. На его глазах пожар становился всё сильнее, но он пока так и не мог сообразить, чем он может помочь. Он же не пожарник! Варвара будто не обращала внимания на его реакцию, показывая на храм обеими руками, и крича во всё горло, что там внутри находится священник – настоятель церкви, и она слёзно просит ему помочь.

– Вы хотите, чтобы я пошёл в горящую церковь? – с иронией спросил Саня, одновременно понимая глупость своего вопроса.

– А что нам остаётся делать? – ещё громче стала плакать Варвара, уже не контролируя свои эмоции. – Здесь ведь одни бабы, а он там просто сгорит…

Саня вдруг подумал, что это совсем неплохой способ умереть, вытаскивая священника из огня, а самому сгореть в храме. «Даже как–то необычно. Может и душу свою спасу», – вспоминая маму, подумал Саня, на ходу снимая с себя кожаную куртку. У него, почему-то, не было никакого страха перед бушующей огненной стихией, а вот желание помочь неизвестному священнику стало очевидной необходимостью в этой ситуации. Он ускорил шаг, переходя на бег, и только хотел облить себя водой и окунуться в пожар, как на пороге церкви появился человек весь в дыму, как в облаке пара, будто его только что ошпарили кипятком. Он что–то крепко сжимал в руках и через пару шагов просто рухнул на землю лицом вниз, скрываясь в остатках горячего дыма. Саня мгновенно выхватил два ведра с водой у какой–то кричащей женщины и резко вылил на погорельца. Злое шипение раздалось над этим человеком, усиливая дымовую завесу вокруг него.

– Батюшка, родной! – с криком подбежала Варвара и упала перед ним на колени, боясь дотронуться до священника.

Саня вылил на батюшку ещё ведро воды и попытался поднять его с земли. Когда он перевернул отца Николая на спину, то увидел лицо с несколькими кровоподтёками и чёрные, будто обожжённые руки, которые сжимали какой–то квадратный деревянный предмет.

– Это наша чудотворная икона Пресвятой Богородицы «Знамение», – с трепетом выговорила Варвара, заливаясь слезами.

– Так ваш батюшка герой, – сказал Саня, пытаясь привести в чувство священника, омывая его лицо холодной водой.

И в эти же минуты с громким воем сирен подъехали две пожарные машины, быстро разворачивая свой арсенал для тушения пожара. На удивление, храм они потушили за несколько минут. За это время отец Николай пришёл в себя, но говорить не мог, а лишь стонал от боли. Он успел передать икону Варваре и крепко обнял Саню в знак благодарности за спасение. Через плечо батюшки Саня увидел, что пожар потушен, а он оказался живым и здоровым, вопреки своему желанию остаться внутри храма и погибнуть, как герой. Его странные мысли прервала Варвара с просьбой немедленно отвезти батюшку в больницу, потому что пока ещё по каким–то причинам не приехала

«скорая помощь», а ждать её было смертельно опасно для пострадавшего. Саня только сейчас заметил, что вокруг него тёрлись его же собаки, сбежавшие из машины, и понял, что и они своим звонким лаем и жалостным стоном просят помочь этому человеку.

Состояние священника, действительно, было критичным. Отец Николай тяжело хрипел, и было видно, что с каждым мгновением из него выходит жизнь. Так, во всяком случае, показалось Сане. Он впервые видел человека, пострадавшего в огне, и не знал толком, что ему делать в этой ситуации. Но времени, судя по состоянию священника, на подобные размышления у Сани не было. Он аккуратно подвёл настоятеля к машине, практически неся его на себе, и с помощью Варвары уложил священника на задний диван. Дверь с трудом закрылась, и места для его домашних животных уже не осталось. Саня даже не заметил, как его собаки ещё долго бежали за машиной, пытаясь её догнать, но по мере набора скорости они быстро отстали и уже через пару минут их отчаянное лаянье и скулёж стихли где–то далеко сзади. Но Сане было не до них. Он ехал с максимальной скоростью, пытаясь на ходу понять, в какую больницу ему везти священника, который всё меньше подавал признаки жизни, хотя и успел сказать Сане такое, что тот от возмущения чуть не остановил машину, не желая слушать батюшку. Но сдержал себя, и сделал всё, что от него зависело, чтобы спасти жизнь человека. Саня заехал в одну из городских больниц, где приняли больного с опаской, потому что у них не было ожогового центра. Но местные врачи делали всё, что могли. Оказалось, что ожоги у батюшки были не такими страшными, как казалось на первый взгляд, что было удивительным, и, в первую очередь, для Сани. Правда, была вывихнута рука, пару ссадин на лице и ещё несколько совсем мелких порезов. Врачи сказали, что все это не так страшно и, тем более, не смертельно. Главное, что их смущало и пугало – это то, что он никак не мог прийти в себя, лёжа без сознания с признаками тяжёлой комы. Хотя никаких особых причин для этого вроде бы не было. В дыму он пробыл не так долго и совсем немного надышался углекислым газом. Наверное, это был сильный шок, решили врачи, и уложили больного в двухместную и пока пустующую палату, прописав капельницы и обезболивающие уколы. А Саня тем временем возмущённо обдумывал то, что в машине ему сказал священник, и от этой просьбы Саню просто трясло от злости…

Только сейчас Варвара вспомнила про свою подругу, матушку Екатерину, которую она так и не увидела рядом с батюшкой во время пожара. Последний раз она видела её из окна своего дома примерно за час до трагедии. Матушка гуляла вокруг храма. Варвара не стала её беспокоить и спокойно занялась своими домашними делами. А потом крики, огонь… Но матушки в толпе точно не было. Варвару охватили беспокойные чувства, и она с каким–то страхом пошла домой к подруге, хотя сама просто падала от усталости и нервного переутомления.

Двери дома священника были открыты. Варвара прислушалась к звукам, но в доме стояла полная тишина, и никто не отозвался на её голос. Она несколько раз позвала матушку, потом детей по именам и с опаской поднялась на второй этаж. Матушку Екатерину она нашла в спальне в таком же виде, в каком последний раз её видел отец Николай – спящую в одежде на диване. Варвара подошла ближе и по запаху поняла, что её подруга пьяна, и будить её сейчас нет никакого смысла. Да и зачем? Теперь стало понятно, почему матушки не было у церкви. Варвара совсем расстроилась и решила остаться у них на ночь, чтобы присмотреть за домом, да и о детях надо было позаботиться. Они ещё не спали, и были явно напуганы происходящими событиями: родители поругались у них на глазах, на улице кричали, что горит церковь, мама спит, не реагируя на их просьбы, как будто умерла, и уже давно они не видели отца. Дети даже побоялись откликнуться на голос Варвары. Она нашла их в детской комнате с молитвословом в руках. Такого Варя ещё не видела, и была приятно удивлена и растрогана тем, что в такие минуты дети так дружно молятся Богу, но сдержала свои эмоции и предложила детям вместе поужинать. Они с радостью согласились, а после трапезы Варвара уложила их спать, прочитав вместе с ними вечернее правило. С тем они вместе и уснули. Варя легла в этой же комнате, чтобы детям не было страшно одним. А утром она с трудом разбудила матушку, которая, судя по всему, так и не вставала ночью.

– Матушка, дорогая, у нас беда, – как можно тише начала разговор Варвара, присаживаясь на край дивана.

– Отец Николай помер? – с язвительной улыбкой спросила Екатерина, с трудом поднимая голову.

– Слава Богу, что нет, но он в больнице. В тяжёлом состоянии…

– Так ему и надо…

– Что ты такое говоришь, матушка? – возмутилась Варвара, протягивая Екатерине кружку с чаем. – Вчера у нас чуть не сгорела церковь. Он там был во время пожара. Вынес икону, а сам сильно обгорел…

Матушка удивлённо посмотрела на Варвару, взяла из её рук чай, встала с кровати, и, не спеша подошла к окну, из которого была видна церковь. Действительно, со стороны входа в храм ещё был виден дым, и черные от огня двери выдавали ночную трагедию…

– И кто это сделал? – спокойно спросила матушка, поворачиваясь в сторону Варвары, как будто речь шла о мелкой краже в церковной лавке.

– Кто ж знает, – удивилась вопросу Варвара и подошла к матушке. – Надо бы в больницу ехать, Катя, к батюшке…

– Не хочу и не могу. Куда я в таком состоянии? – вдруг истерично закричала матушка, бросая кружку в угол комнаты.

– Ну, давай, поспи ещё немного, и поедем. Пожалуйста, – взмолилась Варвара, складывая руки на груди.

– Заходи через час. Вместе и поедем, – строго отрубила матушка. – И не бойся. Больше пить не стану. Перед детьми стыдно… Да и перед тобой уже тоже…

Варвара радостно обняла Екатерину, поцеловала её в щёку и побежала к себе домой, не в состоянии уже больше плакать.

Вот и получилось, что матушка Екатерина приехала к мужу в больницу уже ближе к обеду следующего дня. Врач обратил внимание на её безразличие и заданные ею формальные вопросы о здоровье мужа. Детей она с собой не взяла, а приехала вместе с Варварой, которая с трудом усадила матушку в такси. Переживаний на лице и в поведении Варвары было больше, чем у родного человека, и врач подумал, что и сама матушка нуждается в серьёзном лечении, или, как минимум, – во всестороннем обследовании. На её лице были видны следы тяжёлого похмелья, и какая–то странная улыбка подчёркивала её безразличие к судьбе пострадавшего, мужа–батюшки. В палате она не произнесла ни слова, и даже не поинтересовалась у врача о состоянии здоровья мужа.

Николай её тоже не видел, потому что спал под действием успокоительных лекарств. Екатерина на него совсем не смотрела и уже через пару минут вышла из больницы, даже не попрощавшись с врачом. Варвара лишь виновато улыбнулась доктору и побежала за матушкой, чтобы не потерять её из виду.

Она очень переживала за свою подругу Катю, которую знала уже много лет, как и всю её семью – здоровую, сильную и по-настоящему христианскую. Лично для Варвары они всегда были примером для подражания. Всё происходило на её глазах, и она никак не могла понять, что на самом деле случилось в семье её любимого батюшки, который много лет уверенно вёл ещё слабую духом Варвару ко Христу. В церкви во время службы отец Николай был обычно абсолютно спокойным, очень красиво служил и давал замечательные наставления. Но вот в последнее время, уже начиная с проповеди, он начинал заводиться, говорил какие–то совсем неуместные слова, чем и пугал не только новых, но и старых прихожан, которые были просто не готовы к такому поведению священника. Дома же у них стали происходить постоянные скандалы, которые было трудно скрыть от посторонних глаз. Варвара очень за них переживала и молилась за семью священника больше, чем за себя и пыталась, как могла, вернуть супругов Кругловых к той жизни, которая для неё всегда служила примером и образцом для подражания. Но чем Варвара могла помочь? Именно из–за проблем матушка начала пить спиртное, что сильно расстраивало Варвару, которая категорически отказывалась разделить с ней компанию и просила Катю совсем бросить это дело: дети, мол, да и службы, прихожане, которые всё видят…

Но всё это было бесполезно. Варвара потихонечку привыкла к такой жизни, но молиться и бороться с этим злом в семье батюшки не прекратила. От всех этих переживаний и своего заступничества за семью священника перед другими прихожанами у неё начало болеть сердце, да и всё её душевное состояние требовало уже особого лечения и покаяния.

После больницы Варвара пригласила матушку вместе с детьми к себе на поздний обед, на что получила восторженное согласие детей, и они расстались до четырёх часов дня.

Варвара жила совсем рядом, в соседнем доме, который один в один был похож на дом священника. Ведь строились они вместе, и всё на деньги самой Варвары. Дело было уже давно, много лет назад. Варвара, молодой, но уже успешный адвокат, развелась с мужем из–за его измены. Очень тяжело переживала этот разрыв с любимым человеком и как–то с подругой пришла в церковь, которую заканчивал строить отец Николай. Ей всё здесь понравилось, и она решила в этой деревне остаться навсегда. И поселиться чем ближе к храму, тем лучше. А тут она узнала, что семья священника живёт на съёмной квартире, и предложила им строиться вместе, и… на деньги Варвары. Отец Николай рассказал, что есть проблемы с землёй, но если Варвара их решит, то он готов выделить и ей участок для строительства дома. В течение трёх месяцев все формальности с землёй Варваре удалось уладить, и уже через полгода они расселились в два одинаковых, чудесных дома из капитального дерева по проекту друга Варвары. Так и началась их тесная дружба, которая длилась уже много лет. Варвара стала регентом хора и директором воскресной школы. Личные проблемы Вари как–то позабылись, и она даже изредка стала подумывать о монашеской жизни. Но матушка Екатерина всё–таки надеялась на то, что Варя выйдет замуж и у неё будет много деток.

А потом началось то, что никто не мог объяснить. Хотя Варвара и догадывалась об отношении батюшки к Ольге, с которой она довольно близко познакомилась и много времени проводила вместе за чашечкой чая. А когда Варя узнала, что Ольга совсем ушла из храма и сдала свой дом нуждающимся переселенцам, то всё стало окончательно ясно. Во всяком случае, для Варвары, которая всё–таки нашла Ольгу и выяснила, что произошло на самом деле. Ей не хотелось осуждать батюшку, но она твёрдо решила, что при случае всё это с ним обсудит и попробует вернуть Ольгу в приход. Но что это так болезненно отразится на поведении настоятеля, Варвара даже и подумать не могла. Он же был таким сильным мужиком и верующим священником! Она успокаивала себя тем, что многого могла не знать, да и не её это было дело, разбираться с чужими грехами. И, как выяснилось значительно позже, причиной такого поведения священника стало не только его отношение к Ольге, но и другие, более серьёзные факторы из его прошлой жизни, которые накапливались годами и даже десятилетиями.

Ещё утром, когда Варвара прибежала переодеться для больницы, около своего дома она обнаружила трёх новых собак и двух красивых кошечек, которые мирно ласкались и путались между ног крупных кобелей каких–то странных пород. Она поняла, что эти животные того самого молодого человека, который отвёз батюшку в больницу, потому что именно они крутились вокруг машины Сани и так долго бежали за ним вслед. Это значит, что они здесь провели всю ночь и полдня без еды и воды. Но ведь никуда не убежали и как–то чувствовали, что именно здесь им надо находиться и ждать. «Вот же умнички!» – восхитилась собаками и кошками Варвара, и тут же перекрестилась за здравие их хозяина, вспоминая Санин поступок.

Она знала, что дома у неё много вкуснейшей еды и косточек, и побежала на кухню, чтобы как можно быстрее накормить верных и, наверняка, голодных животных. Когда она выносила миски на улицу, то вдруг подумала: «А где сейчас их хозяин? Что с ним?» Она ведь даже не взяла у него номер телефона. «Вот ведь, балда!» – укорила себя Варвара и, расстроенная своим поступком, стала кормить животных. Буквально через пять минут, совсем обессиленная Варвара приступила к приготовлению обеда, точнее к разогреву того, что уже два дня готовила, чтобы отметить свой день рождения, который пришёлся как раз на следующий день после трагедии, то есть на сегодня.

«Вот это праздник!» – в сердцах возмутилась Варвара, но тут же взяла себя в руки. А когда через час она вышла на улицу подышать свежим воздухом, то заметила того самого хозяина животных, который спокойно гулял вокруг храма, внимательно его осматривая, как будто никуда и не уезжал. Варвара улыбнулась от радости, поблагодарила Бога за то, что Саня вернулся, и буквально через минуту она услышала за своей спиной дикий лай собак, которые на всей скорости промчались мимо неё в сторону храма, учуяв и увидев своего хозяина. Ох, и встреча же была! Варвара даже прослезилась и чуть ли не захлопала в ладоши. Потом её внимание переключилось на второго священника храма, отца Никиту, который тоже находился возле церкви и что–то внимательно изучал на стенах храма. Она, конечно, обрадовалась появлению Сани, но была не готова к такой скорой встрече. Ей казалось, что со вчерашнего дня прошла вечность и все эти события были не чем иным, как участием в съёмках очередного сериала, но без её согласия. Матушка Екатерина вернула её к реальности, присаживаясь рядом на скамейку возле дома.

– Что грустишь, Варварушка? – спокойным голосом спросила Катя, обнимая Варвару за плечи.

– Да переживаю я за вас. Больше, чем за себя. Дураки вы какие–то. Чего вам ещё в этой жизни надо?

– Ты вот как к нам относишься, а мы…

– Я вам с батюшкой за многое благодарна и даже за это испытание…

– За какое, прости…

– Ты же знаешь, Катя, как я отношусь к вашей семейной жизни и жизни прихода. Всё ведь рушится, а ты это запиваешь вином. Прости за откровенность…

– Да чего там извиняться. Так оно и есть…

– Вот видишь, теперь Николай в больнице, да и тебе не лучше. Давай попробуем во всём разобраться изменить ситуацию– предложила Варвара, прижимаясь ближе к Кате.

– Уеду я просто от него, – сказала матушка, убирая руки с плеч подруги. – Пойду на работу, а он пускай остаётся со своими бабами.

Варвара вдруг резко сама вырвалась из объятий Кати и вскочила со скамейки.

– Какие бабы? Ты что, матушка, с ума сошла! – возмутилась Варвара, с упрёком посматривая на Катю.

– Обычные, молодые, а сколько их – я не знаю…

– Да нет у него никого! Можешь мне поверить. Это всё бабские сплетни! Он не такой. Да, он стал каким–то другим, не таким, каким был, когда я сюда переехала. Это что–то другое, но не женщины…

– А эта Ольга? – попыталась конкретизировать матушка, потирая от волнения руки. – Ведь все про них знают.

– Дура ты, матушка, – просто и с улыбкой ответила Варвара. – Она ведь поэтому и уехала, чтобы избежать всяких разговоров. А его за эти попытки ухаживания простить надо. Ты ведь сама из–за своей работы от него отвернулась. Искушение это противное. Разве не так?

– Наверное, так, подруга, но я ведь была уверена, что он мне изменяет. Однако терпела и молилась, как и положено православной жене священника.

– Кто тебе это внушил? – удивлённо спросила Варвара.

– Да всё наша Марья Николаевна. Говорила, что и доказательства у неё есть, только я её прогнала и просила больше не клеветать на батюшку, а у самой в душе так червяк ревности и завёлся…

– Нашла, кого слушать. Лучше бы мне всё рассказала. А ещё подругой называешься…

– Да ты и так всё знаешь. Значит, видишь, как получается. Если это не женщины, то, значит, я во всём виновата?

– Возможно и так, Катя, но уезжать тебе никак нельзя, а вот вернуться к прежней жизни и сделать её ещё лучше – это и есть твой христианский долг! – выпалила Варвара, беря за руку подругу.

– Легко сказать, а вот, как это сделать? – задумчиво произнесла Катя, отводя глаза от внимательного взгляда Варвары.

– Давай заберём отца Николая из больницы, а там посмотрим, что и как нам делать. Согласна?

– А куда ж я денусь. Командуй…

– Пошли к церкви, – предложила Варвара. – Я тебя кое с кем познакомлю.

Только сейчас Екатерина заметила, какое оживление было возле храма. Три собаки бегали за неизвестным молодым человеком и заполняли своим лаем всё воздушное пространство. В это же время к храму подъехала полицейская машина. К ним подошёл отец Никита и пригласил полицейских в храм.

– А это кто? – спросила Катя, показывая на Саню.

– Сейчас узнаешь, матушка, – ответила Варвара и, взяв подругу за руку, ускорила шаг.

За последние сутки в жизни Сани произошло столько всего неожиданного, что он не мог даже себе представить всю глубину кардинальных судьбоносных изменений в своей жизни, которая ещё вчера должна была прерваться всего лишь одним точным выстрелом из пистолета. А вот куда стрелять, он так и не додумал: то ли в голову, то ли в сердце… По–новому всё началось ещё в машине, когда он вёз пострадавшего священника в больницу. Тот попросил на минуту остановить машину и выслушать его внимательно, не перебивая и тем более не возражая. У батюшки на тот момент ещё хватало сил, чтобы оставаться властным человеком, которому должны были все подчиняться. Но отец Николай слабел с каждой секундой. Тон его разговора не допускал возражений, и поэтому Саня согласился выслушать, но только на ходу, без остановки, потому что боялся не довезти священника живым до больницы.

– Молодой человек, мне некогда Вас благодарить, а вот попросить хочу об очень важном деле, – начал священник, пытаясь привстать.

– Меня не надо благодарить, говорите быстрее, пока Вы в сознании, – резко перебил его Саня, довольно ловко обгоняя машины по дороге.

– Хорошо, – согласился отец Николай, – у меня есть брат–близнец. Я с ним давно не общаюсь. Он… был… – с трудом выговаривал священник каждое слово, – а сейчас…на мотоциклах… в церкви…уже в полубреду что–то пытался сказать отец Николай.

– Байкер, что ли? А при чём здесь церковь? – стал уточнять Саня, посматривая то на часы, то на состояние священника, понимая, что слова батюшки требуют какой–то особой расшифровки.

Священник стал дышать ещё реже, но вдруг собрался с силами и вполне внятно произнёс:

– Наверное, не важно, кто он сейчас… Я прошу его найти и привезти сюда, вместо меня, в церковь…

– Нет уж! Это слишком! Об этом даже и не думайте, – зло выкрикнул Саня, проезжая на «красный» свет светофора.

– Пожалуйста. Вот Вам мой телефон. Он там записан, как брат… Помогите храму… Его подожгли, чтобы очистить место для дороги. Там есть телефон директора. Саврасов его фамилия…Это он поджог… Я всё слышал… И пусть мой брат отвечает на любые звонки… А лучше отдайте ему мой телефон сразу… Он разберётся… Он ведь очень похож на меня… Пусть все думают, что это я… Он в Житомире… И только Саня хотел послать священника с его проблемами куда подальше, как услышал стон и пару странных слов «пьяница, наркоман…», которые неизвестно к кому относились. Потом Саня увидел, как священник теряет сознание, безжизненно сползая боком на диван машины…

«Господи помилуй!» – почему–то подумал Саня вместо того, чтобы чертыхнуться и резко нажал на педаль газа. Уже в дверях больницы, когда отца Николая на каталке завозили внутрь, Саня забрал у него телефон, который обжог руку, как будто туда вложили горящую головешку, а не кусок холодной пластмассы… Но делать было нечего. Самоубийство, судя по всему, откладывалось, как и героическая смерть при пожаре, улыбнулся про себя Саня, а вот, что ему делать дальше, решать надо было прямо сейчас.

Он зашёл в ближайшее кафе и заказал себе хороший ужин на те деньги, которые хотел оставить другу на содержание животных. Сначала он позвонил именно этому другу и сказал, что планы у него поменялись. На вопрос, где собаки с кошками, Саня уклончиво ответил, что с ними всё в порядке, а так же попытался объяснить, что это не телефонный разговор и сказал, что возможно, уже в ближайшее время, ему понадобится помощь друга. А ещё он вспомнил и про своего второго товарища, который жил как раз в том самом Житомире, где, по словам священника, должен обитать его брат. Сане как раз самое время было подумать о своём ближайшем будущем. С Киевом у него точно всё покончено, и почему бы не податься в провинцию. Мысль о новой жизни радовала его ещё не так активно, но и умирать он вроде бы уже больше не собирался, тем более по собственной воле.

«Житомир, так Житомир», – немного поёжился от такого неожиданного решения Саня, и подумал, что это хороший вариант, тем более что и от столицы не так уж далеко.

И вот теперь настало самое время для звонка брату священника, к которому Саня уже почему–то относился с опаской и подозрением, что мешало ему сосредоточиться на предстоящей беседе. Его всегда раздражали эти чокнутые байкеры на дорогущих мотоциклах с видом древних викингов и с непонятными целями их сборов и времяпровождения. Один раз он встречался с такими на корабле по дороге в Стамбул. Они пили виски литрами и вели себя, как настоящие хозяева корабля. Правда, до драки дело не дошло, но нервы они пассажирам потрепали изрядно. Так что у Сани остался неприятный осадок от общения с ними, и ничего хорошего от звонка байкеру, и неизвестно ещё кому в социальном плане, он не ожидал. Но обещание своё решил сдержать, нашёл в телефоне абонента под именем «Брат» и после некоторых сомнений в том, что он поступает правильно, всё–таки нажал кнопку вызова.

Ответ последовал только после пятого гудка. За эти секунды Саня вспомнил три слова «церковь, пьяница и наркоман», которые прозвучали из уст священника, как слова–ключи к какой–то загадке, которую Сане вроде как придётся разгадать. «А может про всё забыть и домой?» – подумал Саня, и только хотел нажать кнопку «отбой», вдруг услышал в трубке тихий и вежливый мужской голос: «Слушаю тебя, брат». Саня не ожидал такой учтивости, готовясь к более жёсткому разговору. Ведь со слов священника, его брат должен быть байкером–пьяницей и чуть ли не бандитом, да ещё и почему–то в церкви. Странно сложились в голове у Сани все слова, произнесённые отцом Николаем в отношении брата. Получилась картинка какого–то неизвестного для него злодея, о котором священник даже не «заикался», а вроде, как и намекал… «Вот так, – успел подумать Саня, – и складываются легенды, а точнее, слухи и сплетни, ничего общего с правдой жизни не имеющие!» Он услышал одно, подумал другое, испугался третьего, представляя свои будущие неприятности, которых может и не быть, а могут и случиться. Совсем что–то он запутался с этими братьями…

– Простите, Вы Иван? – неуверенно спросил Саня, пытаясь скрыть волнение.

– Так точно. Иван, сын Ивана, – весело ответил мужчина. – А ты не знаешь, братишка? Или шутить научился?

– Я не Ваш брат. Меня зовут Александром, и звоню я Вам как раз по просьбе Вашего брата отца Николая с его телефона, потому что говорить он сейчас не может.

– И что с ним случилось? Или всё прежняя гордыня ему мешает поговорить с братом?

– Я ничего не знаю про его гордыню, а вот, что он лежит в больнице в тяжёлом состоянии, это точно.

– И что с ним? – повторно спросил Иван, пытаясь изобразить раздражение, будто он не волнуется за брата.

– Он просил рассказать Вам обо всём при встрече, и кое–что Вам передать, зная, что Вы можете не поверить ему по телефону и, тем более, незнакомому человеку, который говорит от его имени.

– Правильно думает. Он уже два раза умирал, а оказалось, что ему просто нужны были… – Иван осёкся на последнем слове, чтобы не наболтать лишнего незнакомому человеку и через несколько секунд продолжил разговор в более строгой тональности: – В общем, неважно что. Пусть братик сам меня наберёт или его жена. А где, кстати, Катюша?

Саню удивил вполне сдержанный и почти вежливый разговор с тем, кого он уже заочно приговорил к бандитам и потерянным людям, но решил планку строгости выдерживать до конца, чтобы лидировать в общении.

– Послушайте, я не знаком с его женой, и я должен всего лишь передать Вам его телефон и всё, – пытаясь быть возмущённым, сообщил Саня. – Так я могу к Вам приехать прямо сегодня, а то у меня до встречи с Вашим братом были совсем другие планы на жизнь?

– Если хотите, приезжайте. А почему бы и нет…

– Да это он хочет, а не я! – вдруг уже по–настоящему взорвался Саня. – Это Ваш брат, а не мой, в конце концов! У меня своих дел по горло. А то сначала спаси его от пожара, отвези в больницу, а потом ещё выслушивай всякую фигню его брата!

– Простите, Вы сказали про какой–то пожар…

– Да, именно пожар, в котором пострадал Ваш брат, – всё ещё в нервном порыве отвечал Саня. – Кто–то церковь поджог, а он туда за иконой… По дороге сказал, что Вы там нужны, пока он в больнице… Назвал имя человека, который мог этот поджог устроить… Хочет, чтобы Вы нашли поджигателя и заменили батюшку в храме. Вроде так, если я всё правильно понял…

– Как он себя чувствует? – спокойно спросил Иван.

– Врачи сказали, что жить будет, а пока он без сознания с небольшими травмами. Точно не знаю…

– Жалко братишку, – только и сказал Иван.

– И это всё, что Вы можете сказать? Вы совсем оба больные с Вашим братом! Забирайте телефон и оставьте меня в покое!

– Да не кричите Вы так, молодой человек, – спокойно ответил Иван, сглаживая атмосферу разговора, хотя Саня со страхом про себя подумал, что его пошлют, куда подальше за его истерику. – Я сам могу приехать к Вам и забрать телефон. Чего Вам ко мне ехать? Вы правы, это же мой брат. И не нервничайте так, а то все, кто связывается с моим братиком, сразу психами становятся.

– А это нормально в общении со священником? – сам удивился вопросу Саня, понимая, что разговор уходит в сторону и явно затягивается.

– Смотря с каким. Для него нормально, – задумчиво произнёс Иван, опять жалея, что так сказал про брата неизвестному типу. – Ладно, не будем его заочно обсуждать. И давайте решим, что дальше будем делать.

– Я всё равно собрался в Житомир. Мне в Киеве уже больше делать нечего…

– Раз так, то приезжайте. Я буду ждать Вас в баре «Орлан», в самом центре города, хоть до ночи. Меня там все знают…

– Не сомневаюсь, раз вы такой крутой в городе…

– Это Вам брат сказал? – с хитринкой спросил Иван.

– Он ещё хуже о Вас отозвался, – вдруг сказал Саня, понимая, что обманывает Ивана, но сказанного было уже не вернуть. Саня расстроился и добавил спокойным голосом, как бы извиняясь тональностью: – Но это уже не важно. Еду. Ждите…

Иван с улыбкой посмотрел на телефон, где ещё не успели погаснуть буквы родного слова «Брат», повертел его в руках и тут же решил набрать другой номер, чтобы основательно подготовиться к встрече и устроить маленький спектакль для гостя.

Саня, в свою очередь, опять начал злиться на себя, на этого странного священника и уже на его брата, которого он не знал, и знать не хотел. «Пропади оно всё пропадом и они туда же! Зачем мне всё это надо?» – никак не мог успокоиться Саня, садясь в машину. «Сейчас бы уже был на Небесах, стучался бы в двери Рая, хотя вряд ли бы меня туда приняли после осознанного самоубийства. Но главное, что меня уже не было бы на этой земле, где кругом одни проблемы и трудности. Сколько можно!» – подумал Саня, и резко нажал на педаль газа, чтобы поскорее оказаться в Житомире, где он не был уже много лет.

По дороге он начал вспоминать, где живёт его друг, но оставил это дело до разговора с ним, потому что давно не был в этом замечательном городе и вряд ли сам вспомнит точный адрес товарища. Лёнька был его лучшим другом детства, которому он, в своё время, помог организовать бизнес и встать на ноги. А потом пути разошлись на многие годы, и они общались только на свои дни рождения. Традиция и желание поздравлять друг друга остались у них с самого детства. И то, раньше они созванивались, а в последние годы только писали короткие смски, подражая духу времени, подчиняя себя обманчивым возможностям современного псевдообщения.

Уже на заправке он понял, что у него совсем нет денег. Хватило ровно на пять литров, но этого было достаточно, чтобы доехать до места назначения. Опять же, на ум пришла мысль о друге и его бизнесе, в котором у Сани до сих пор оставались неплохие проценты, а на них вполне можно начать новую жизнь. И вот тут он впервые подумал об этой самой будущей жизни, которая становилась всё более осязаемой и уже осознаваемой реальностью. Ведь сегодняшнего дня уже не должно было быть, а он есть и естественным образом заставляет думать о будущем…

По дороге в Житомир Саня набрал своего друга Леонида и попросил встретить его в том самом кафе «Орлан», где ему предстояла встреча с Иваном. Он пока не стал рассказывать о подробностях своего визита, и уже через час они сидели за столом в уютном заведении в самом центре города. Саня отправил смску Ивану о том, что он уже на месте, не горя особым желанием лишний раз говорить с ним по телефону, и попросил Лёньку заказать хороший ужин с коньяком.

– Конечно, друже, – всё никак не мог нарадоваться встрече Лёня, подзывая официанта. – Всё будет на высшем уровне! Как же я рад тебя видеть, брат!

– Я тоже, хотя и не планировал. Честно скажу, – признался Саня, оглядываясь по сторонам.

– Из твоего короткого рассказа я понял, что ты ждёшь какого–то важного человека, поэтому особо надоедать тебе сейчас не буду. А потом мы уже дадим жару. Правда, Санёк?

– Это точно, ооо…чень важного, – согласился Саня, растянув эпитет до издевательского смысла. И уже спокойно добавил: – Честно говоря, не думал, что сегодня буду ужинать в кафе.

– Конечно, ты планировал дома, в кругу семьи…

– Я вообще никогда больше не планировал ужинать в своей жизни…

– На диету, что ли, какую модную сел?

– Ладно, проехали, раз уже здесь сидим, то чего зря говорить и вспоминать мои глупости… В это время официант принёс графин с коньяком и тарелочку с нарезанным лимоном, пообещав через пять минут салаты и что–то фирменное от шефповара.

– И семьи у меня давно нет, – почему–то именно сейчас вспомнил Саня, разливая коньяк по фужерам.

– Да у меня тоже вторая жена, – огорчённо сказал Лёня, поднимая фужер, чтобы произнести первый тост.

И тут с улицы раздался настоящий мотоциклетный рёв, заглушающий и музыку в кафе, и, тем более, голоса посетителей. Через минуту шум стих, и в дверях кафе появилась компания из трёх человек, очень похожих друг на друга: практически все одного роста, в кожаных куртках и штанах, и у каждого – огромная борода до пояса. Они довольно громко что–то обсуждали и прямиком, осматриваясь по сторонам, направились к стойке бара. Байкеры по очереди пожали руку бармену, как старому знакомому, и продолжили о чём–то говорить. И как только один из них повернулся в сторону, где сидел Саня с другом, то Саня просто обомлел. Именно в этом «страшилище», как он подумал на первый взгляд, Саня узнал того самого священника, которого он отвозил в больницу. Только тот был с животом и выглядел намного старше, но сходство было разительным. «Точно братья, но какие одновременно разные!» – удивился Саня, понимая, что ему надо первому подняться и подойти к Ивану. Саня залпом выпил свою рюмку за тост, для смелости подмигнул Лёне и пошёл на встречу байкеру, который уже успел сесть за пустующий столик в углу кафе возле камина.

– Вечер добрый, Иван, – поздоровался Саня, садясь на свободный стул.

– И Вам того же, – ответил Иван, подзывая официанта и не удивляясь тому, что незнакомый молодой человек сразу его узнал. – Что будете пить?

– Коньяк, – коротко ответил Саня.

– А я водичку, – попросил Иван официанта и весело ему подмигнул.

– А что, пить бросили? – вдруг язвительно спросил Саня.

– Да я никогда особо и не пил спиртного. Не люблю. Не вкусно, – спокойно ответил Иван и стал наблюдать за реакцией гостя.

– Так Ваш брат вроде про Вас сказал, что Вы пьяница и наркоман, – вдруг вырвалась уже укоренившаяся в Сане ложь.

– Да вроде нет, – смутился Иван. – Наркотиков я даже в жизни не видел. А про своё пьянство я сам сказал брату, чтобы больше не приставал ко мне с разными глупыми вопросами. Мы же уже сто лет не виделись…

– И чего так? – неожиданно спросил Саня и вдруг застеснялся своего вопроса, испытывая неудобство за предыдущее лживое высказывание.

– Долгая история. Скоро Вы о ней узнаете.

– С какой стати! – возмутился Саня. – Сейчас я Вам отдам телефон брата, скажу, в какой больнице он лежит и прощайте…

– Давайте телефон, пейте коньяк, а завтра увидимся, – спокойно сказал Иван, попивая воду из высокого стакана.

– Да идите вы все лесом! – вспылил Саня, отставляя фужер с коньяком в сторону. – И пить я с Вами не буду, и встречаться не собираюсь. Вот Вам адрес больницы и его телефон. Всего хорошего!

Он резко бросил телефон на стол, и только ловкость собеседника не позволила аппарату оказаться на полу. Записка же мирно спланировала в центр стола текстом вниз.

Саня резко встал, чуть не уронив стул, и быстрым шагом пошёл к столику, где его ждал испуганный друг, который от волнения допивал уже третью порцию коньяка. Он слышал громкий голос Сани, который мог стать сигналом к конфликту, в котором они с другом выглядели полными аутсайдерами, если брать во внимание явное превосходство в силе компании байкеров. Во всяком случае, так всё выглядело на первый взгляд. И хотя Лёня их знал как людей спокойных и совсем не агрессивных, то Саню он не видел давно и понятия не имел, чем тот жил в последнее время. А вдруг он с кем–то в серьёзном конфликте? И что тогда делать? Такие вопросы задавал себе Лёня, уже серьёзно оценивая свои силы и внимательно наблюдая за двумя другими байкерами, которые совсем не обращали внимания на происходящее, а весело смеялись, потягивая простую воду из больших стаканов. Наконец Саня подошёл к столу и, стукнув по стулу ногой, присел рядом с Лёней.

– Что там случилось? – спросил Лёня, наливая фужер Сане, всё с тем же испугом поглядывая на байкеров, которые уже сели за столик к своему товарищу.

– Да уроды какие–то. Что его брат, священник, что этот байкерище!

– Я этих знаю, – признался Лёня, показывая рукой с фужером в сторону «бородатой» троицы. – И они очень хорошие мужики.

Людям помогают, детей по святым местам возят. Классные дядьки…

– Не похожи они на святых, – слегка успокоился Саня, краем глаза поглядывая в сторону байкеров.

– А один из них вообще священник из нашего кафедрального Собора.

– Что!? – вскрикнул Саня, чуть не подавившись коньяком от такой новости.

– Да вот с кем ты разговаривал, он и есть отец Иван, – без всяких эмоций добавил Лёня, наливая очередную порцию спиртного.

– Тогда я вообще ничего не понимаю! – выпалил Саня, наливая себе полный фужер коньяка. – Давай за этих братьев, которые меня сегодня чуть не убили… точнее … спасли…Да ну их!

Лёня ничего не понял из обрывочных и бессмысленных слов друга, но с удовольствием с ним выпил. Наконец–то они начали закусывать и на несколько минут перестали обсуждать происходящее. А когда Саня решил пойти и высказать Ивану всё, что он думает о них с братцем, то байкеров в кафе уже не было. Саня был в ярости, и чем больше он выпивал, тем больше злился на этих братьев, которые вели себя просто издевательски над ним. Один из них чуть не сгорел в церкви, убедив Саню ему помочь, и послал к своему братцу, которого представил, как отъявленного негодяя и чуть ли не главного бандита в городе, а тот оказался православным священником. Бред какой–то! И этот же бородатый громила в коже и на байке, будучи священником, в свою очередь совсем нехорошо отзывался о своём брате, который тоже был попом. «Ну, вы даёте, братья и отцы!» – никак не мог успокоиться Саня, выпивая всё, что ему наливали! Он уже давно перепутал в своей пьяной голове, где – правда, а где – ложь, но не переставал возмущаться братьями. Саня накручивал себя с каждой выпитой рюмкой и последнее, что он сказал своему другу уже на выходе из кафе: «Прям, кино какое–то, а не жизнь православных братьев!»

И это было первым, что он вспомнил утром, с трудом просыпаясь в гостиничной кровати. Голова кружилась и раскалывалась, как никогда в жизни. Пить хотелось, будто он оказался в пустыне при стоградусной жаре. Как он сюда попал, вспоминалось с трудом, да и не очень–то хотелось. Главное, думалось Сане, чтобы по пьянке он остался чист перед законом, и не пал в глазах своего друга за своё недостойное поведение. С тяжёлой головой он подошёл к окну и увидел перед собой красивейший Собор, который занимал всю центральную площадь города. Он тут же вспомнил про братьев священников, но уже без злости, а с каким–то особым интересом к тому, что же могло между ними произойти, если они так друг к другу относятся. Его размышления прервал звонок мобильного телефона. Это был Лёня, который сразу успокоил Саню, чувствуя переживания друга, рассказав, что вели они себя вчера вполне достойно – без драк и битой посуды.

– Давай, выходина завтрак, – весело продолжил общение Лёня. – Внизу есть классная кафешка, там и опохмелимся…

– Нет уж, с меня хватит, только кофе, – устало ответил Саня и нажал кнопку отбоя, даже не назвав времени, когда он выйдет.

Но тянуть со встречей не стал и сразу вышел на улицу, где его уже ждал довольный Леонид.

– Привет, друже! – весело поздоровался Лёня, пытаясь обнять друга.

– Да ладно тебе целоваться, – ответил Саня, только слегка пожимая руку друга. – Давай пить кофе и говорить о делах.

– А вот это мне уже нравится, – обрадовался Лёня, подзывая официанта. – О чём разговор, партнёр?

– Вот как раз о партнёрстве и будем говорить, – уточнил Саня, рассматривая людей в кафе. – В Киеве у меня уже нет бизнеса. Пока не спрашивай почему. Потом расскажу. Долгов и кредитов нет. Полиция меня не ищет, это точно. Поэтому прямо и спрашиваю: ты меня устроишь к себе в контору? Там вроде и мой процент есть…

– Конечно, брат, – весело ответил Лёня, но, слегка смутившись, добавил:

– Но твои проценты за эти годы я вряд ли смогу отдать. Не ожидал твоего возвращения в бизнес. Да и не просил ты никогда…

– Ну и не надо, – спокойно отреагировал Саня. – Только на жизнь выделишь немного денег, а там сам заработаю. Я ведь вообще без гроша остался…

– Всё решим, Саня. Пока на даче у меня поживёшь, потом всё устроится, со временем. Сейчас у нас дела совсем неплохо идут. Растём, расширяемся…

– Вот и договорились, – пожал руку Саня, чувствуя облегчение от разговора с другом.

Они сидели в кафе на летней площадке, как раз напротив Собора, откуда выходили люди после службы. Народу было так много, что Саня даже удивился такому количеству прихожан. Ведь был будний день, а люди шли и шли…

– А что сегодня за праздник? – с интересом спросил Саня, поглядывая на площадь.

– Да вроде праздник Александра Невского, – неуверенно ответил Лёня, доставая телефон, чтобы зайти в интернет и проверить своё предположение. – Точно. День его рождения…

Саня чуть не упал со стула от такой неожиданной новости. Ведь святой Александр Невский был его Небесным Покровителем. Пожалуй, только ему Санька и не переставал молиться, веря в его заступничество. Вот ведь накануне какого дня он хотел того…, а получилось вон как… Саню так взволновало это открытие, что он чуть не заплакал.

– Пойдём в храм, Лёня, – предложил Саня, вставая из–за стола и пряча своё лицо, чтобы не выдать сильных эмоций.

– Как скажешь. Я с удовольствием…

Они рассчитались за кофе и направились в сторону Собора. Саня долго не решался поднять руку, чтобы перекреститься, как будто ему было стыдно это сделать, а потом так решительно и быстро стал креститься, что Лёня просто не успевал за ним. Со стороны могло показаться, что на паперти стоят самые ревностные прихожане, для которых мало три раза перекреститься и зайти в храм, а надо при всех людях по сто поклонов совершить. Наконец, Саня решил зайти в храм, и тут прямо из дверей ему навстречу вышел… тот самый вчерашний байкер. Саня хотел отвернуться, но не успел и услышал бодрый голос Ивана:

– Говорил же, что увидимся и ещё не раз,

поверь мне, брат.

– И Вам с добрым утром! – как можно спокойней ответил Саня, протягивая руку священнику.

Иван ответил крепким рукопожатием, подмигнул Лёне и попросил минутку подождать его в храме, показывая на двух женщин, с которыми он вышел на улицу.

Саня как–то сразу успокоился и смело зашёл в Собор. Купил пару свечек и первым делом поставил их у центрального аналоя, где сегодня празднично располагалась икона благоверного князя Александра Невского. Вспомнил молитву «Отче наш» и даже пропел про себя гимн Богородице, которому его научила мама. Попросил прощения у Бога, приложился ко всем иконам и присел на скамеечке в ожидании священника. Лёня шёл за Саней, боясь потерять друга из виду, и делал то же самое, но только лучше, опытней, что ли, уверенно кланяясь и расставляя свечки по своим местам. Через пару минут в храм зашёл и сам отец Иоанн, что–то попросил в лавке, и уверенным шагом приблизился к молодым людям.

– Ну, брат во Христе Александр, поехали спасать моего родного братца, – с улыбкой предложил отец Иоанн, посматривая на часы.

– Я с Вами? Зачем? – немного растерялся и удивился Саня. – У меня совсем другие планы, – стал объяснять Саня, почему–то опустив глаза.

Лёня ничего не понимал, но хотел, чтобы Саня остался с ним, как они и договорились, поэтому и попытался заступиться за друга:

– Да, дела у нас здесь, отец Иоанн…

– Подожди Лёня, – вдруг перебил друга Саня, не дав тому договорить. – А что я там буду делать с Вами?

Саня уже обрёл некоторую уверенность и смело смотрел в глаза священнику.

– Вместе поможем отцу Николаю найти поджигателей храма, – коротко определил главную цель священник, подмигивая растерявшемуся Лёне.

– А Вы знаете, – решительно сказал Саня, не зная, что с ним такое произошло, – я согласен и поеду с Вами. Мне тоже интересно узнать, какие гады могли поджечь храм.

– Тогда езжайте туда прямо сейчас, а я, видимо, если Бог даст, и меня благословят, смогу приехать только к вечеру.

– А если я сейчас не могу, – почему–то попытался огрызнуться Саня, поглядывая на расстроенного Лёню.

– Да вряд ли… Хотя, как знаете, – загадочно ответил священник. – В любом случае, за всё огромное спасибо и вот Вам в день Ангела Хранителя подарок.

Отец Иоанн достал из–за спины небольшую икону с изображением Александра Невского и, благословив Саню, вручил ему…

– Да хранит вас Господь, Александр, – спокойно сказал отец Иоанн и пошёл в алтарь без лишних слов и напутствий.

Друзья ещё пару минут молча побродили по храму, а потом, извинившись друг перед другом, договорились встретиться уже в Киеве, или позже в Житомире, если все будут живы и здоровы. При этом Саня всё–таки напомнил другу о деньгах и своих процентах. Получив утвердительно–положительный ответ и пообещав активно участвовать в бизнесе, попрощался с другом.

По дороге в столицу Саня всё вспоминал эту встречу с байкером–священником, и понял, что в его жизни будет ещё столько неожиданных событий, связанных с этими братьями отцами, что вряд ли сегодня и сейчас стоит об этом серьёзно задумываться. Саня пока не знал, почему поступил именно так, но чувство сожаления у него не появилось, на сердце было хорошо и спокойно, а душа просила молитв и благодарности Богу. И вдруг он вспомнил своих домашних питомцев и с горечью подумал, что если бы он сейчас остался в Житомире, то бросил бы их на произвол судьбы, практически обрекая собак и кошек на бродяжничество и, по сути, на скорую голодную смерть. Он мысленно перед ними извинился и ещё больше убедился в правильности своего поступка. Теперь он окончательно решил оставить всё, как есть, и не возвращаться к прошлой жизни, которую он уже точно похоронил вместо себя…

Саня прямиком подъехал к дымящейся церкви, чтобы ещё раз посмотреть на место трагедии. Храм существенно не пострадал, а лишь получил ожоговые раны со стороны входа в церковь, да ещё пожарными было выбито несколько окон. Вокруг храма никого не было, и стояла какая–то странная тишина, как будто было не обеденное время, а раннее утро. По дороге Саня задержался на заправке и в кафе, а ещё решил часок погулять по лесу, чтобы привести в порядок свои чувства и немного успокоиться. Поэтому на место он приехал, когда уже было три часа дня. Саня трижды обошёл храм, пытаясь для себя что-то понять, и, наконец, поймал себя на мысли, что им всё острее овладевает желание найти истинную причину и виновника пожара. Отец Николай сказал, что церковь поджёг какой–то бизнесмен Саврасов, которому храм якобы мешал прокладывать здесь дорогу для своих коммерческих целей. «И эту версию надо будет тоже проверить», – подумал про себя Саня. «Но зачем в наше время идти таким варварским путём, тем более, что здесь рядом, в ста метрах от посёлка, уже проходит вполне нормальное шоссе?» Саня подумал про эту дорогу и тут же вспомнил о своих домашних друзьях, которые так хотели его догнать и остались где–то в этих местах… «Я обязательно их найду!» – твёрдо решил Саня, а сейчас надо было срочно поговорить с кем–то из свидетелей пожара, чтобы самому начать расследование.

И как только он об этом подумал, перед ним тут же, словно из–под земли, появился священник, небольшого роста, с очень грустными глазами. Он, видимо, обходил храм с другой стороны, и они пересеклись прямо напротив обгоревшего входа.

– Здравствуйте, молодой человек, – первым поздоровался священник, останавливаясь в шаге от Сани.

– День добрый, – ответил Саня, забыв, как правильно нужно обращаться к священнику.

– Вы из полиции? – по–простому спросил священник, внимательно осматривая остов входных дверей.

– Да нет, – смутился Саня. – Я просто отца Николая в больницу отвозил, а сегодня решил вернуться сюда, посмотреть, как дела…

– А, это Вы… Дела у нас давно уже не очень хорошие, – посетовал пожилой священник, отрывая обгоревший наличник на окне. – А это Господь уже показал, что дальше так жить нельзя. Просто невыносимо…

– Батюшка в порядке, – зачем–то сказал Саня. – Врачи говорят, будет жить…

– Главное, чтобы не помер без покаяния, – как будто не слушая Саню, отвлечённо продолжал говорить священник. – А за его жизнь я не переживаю. У меня за храм сердце болит.

– Так главное ведь человек, а храм – это так, здание… попытался заступиться за отца Николая Саня.

– Правильно говорите, молодой человек, но человек без церкви беспомощен и беззащитен…

– Миллионы людей живут без церкви и ничего страшного. Так что, всё–таки главное в жизни – это человек…

– Это, конечно, звучит гордо, но как–то неуверенно Вы это произнесли…

– Как мог, так и высказался, – немного обиженно ответил Саня, подумывая, как ему быстрее уйти от этого священника. Уж слишком часто за последние сутки он общался с этой братией. И один разговор был похлеще другого. Третьего он уже точно не выдержит…

– Да Вы не обижайтесь, – ещё ближе подошёл священник, первым протягивая руку для приветствия, и спросил: – А Вас как зовут?

– Александром…

– А меня отцом Никитой. Вместе с отцом Николаем уже пять лет здесь служу…

– Что–то никакой грусти по поводу пострадавшего настоятеля я у Вас не почувствовал, – заметил Саня, отпуская слабую руку отца Никиты.

– Да грущу я и переживаю, только не могу вот так, как все, плакать и кричать на всю улицу. А ещё меня волнует, кто это мог сделать…

– Меня тоже, – поддержал Саня священника, пытаясь заглянуть внутрь храма.

В церковь они зашли вместе: первым – отец Никита, а вслед за ним и Саня. Запах гари был ещё настолько сильным, что долго находиться здесь было тяжело, но и этих пару минут было достаточно, чтобы внимательно осмотреть частично выгоревший храм и оценить масштабы пожара. Огонь добрался только до середины церкви и то, как–то совсем неуверенно, оставив большую часть храма не тронутой. Кое–где на полу были видны чёрные полосы. Стены практически не пострадали, не говоря уже о потолке, куда огонь уж точно не смог добраться. Саня стал внимательно осматривать следы пожара и эту странную картину на полу, которая была похожа на ёлку средних размеров с неровными, но плотными «лапами» чёрного цвета с размытой вершиной возле одного из подсвечников, стоявшего ближе к выходу, как раз рядом со стеной, на которой явно не хватало иконы. Отец Никита заметил взгляд Сани и подошёл поближе.

– Как раз здесь и висела икона, которую спас настоятель, – неожиданно для Сани ответил на его незаданный вопрос священник.

– А почему она висела здесь, если такая ценная? – проявил свои знания о церковном устройстве Саня, показывая рукой в сторону алтаря. – Обычно ведь такие иконы размещаются ближе к алтарю и к центру храма.

– До последнего времени у нас так и было, – подтвердил старый священник.

– Но на последних двух службах икона почему–то вдруг падала сама по себе: то на вечерней службе, то прямо в начале Литургии, пугая многих прихожан. В первый раз разбилось стекло, а во второй раз даже оклад поломался, разлетевшись на несколько частей. Вот настоятель и перевесил её на другое место, объяснив всем, что закажет новый оклад и надо, мол, старое место подготовить… А зачем, подумал тогда я, и предложил отслужить перед иконой молебен с акафистом, да не один раз, а дней сорок подряд.

– И что ответил настоятель? – с интересом спросил Саня, ближе рассматривая пустую стену и сам подсвечник.

– Обругал меня, как обычно в последнее время, и сказал, что вообще унесёт икону из храма к себе домой. Не успел, горемычный…

Почему же такое слово мудреное вы к нему применяете?

– Слово старое, доброе. Не буду же я настоятеля чокнутым называть, как многие сейчас это делают…

– Да уж, правда никому не нужна, – задумчиво произнёс Саня, поглаживая стену рукой. – Он мне тоже странным показался. Даже хотел его послать куда подальше, когда он попросил кое–что для него сделать…

– Бог ему судья, – перекрестившись, тихо сказал отец Никита, поворачиваясь в сторону выхода. – Вы идёте, молодой человек?

– Да, ещё пару минут, – отозвался Саня, доставая свой телефон, чтобы сфотографировать место пожара.

– Тогда я пошёл. Сейчас полиция приедет. Уже звонили… Я ведь ради них сюда и пришёл…

Саня зачем–то помахал священнику рукой и стал присматриваться вокруг, ища место, откуда было бы лучше сделать фотографии.

Сначала он поставил режим «видео» и снял всю церковь целиком, а потом стал фотографировать так, чтобы у него осталась полная картина всего происшедшего. Он заметил, что пол церкви огонь затронул только в одном месте, прямо под иконой, а вот след от этой точки уже расходился в разные стороны. Да и пострадал пол больше от воды, которой пожарные обильно залили храм. «Что здесь особенного искать?» – подумал Саня, осматривая церковь и другие части храма. И вдруг в самом углу храма он увидел пустую обгоревшую бутылку: «Откуда в храме может быть эта бутылка?» Он осторожно взял её в руки, нашёл в кармане кулёк и положил туда явно странную при данных обстоятельствах вещь. В голове был пока только один вопрос – кому и зачем это было нужно? Но при этом бутылка в кульке наводила на размышления, каким способом это было сделано…

Священник стоял на улице, набирая кого–то по мобильному телефону. Видимо, абонент не отвечал, и отец Никита, положив телефон в карман, обратился к Сане:

– Нам здесь делать больше нечего. Пускай полиция разбирается. Мне главное, чтобы они поскорее храм осмотрели, и мы стали порядок наводить, чтобы начать служить. И ремонт предстоит немалый…

– А что здесь особенного делать? – удивился Саня, ещё раз осматривая храм со стороны входа. – Поменять несколько брёвен и всё…

– Вы этим займётесь? – прямо спросил священник.

– А я–то здесь при чём? – огрызнулся Саня, пряча кулёк подальше от посторонних глаз. – Я своё дело уже сделал. Вон и брата отца Николая позвал сюда, как Ваш настоятель просил. Пускай тот и разбирается…

– Что? – удивился отец Никита.

– Да, сегодня обещал приехать…

– Только этого нам ещё и не хватало…

– А что такого? Отличный мужик. Тем более священник.

– Кто священник? – ещё больше удивился отец Никита, не веря своим ушам.

– А Вы как будто не знали, что брат отца Николая является таким же священником, как и он сам, и как Вы, батюшка. Так что отец Иоанн уже скоро должен сюда приехать.

– Так он же…

Пьяница и бандит. Вы это хотели сказать?

На это уже отец Никита ничего не ответил, а лишь махнул рукой в полной растерянности и тяжело опустился на скамейку. Как раз в это время подъехала полицейская машина. Саня решил не «светиться» и, откланявшись священнику, пошёл в сторону ближайшего дома. Он вообще ничего не мог понять: «Куда я попал? Все здесь странные, как будто из какого–то сериала про старый и заброшенный мир».

И тут он увидел своих собак, которые наперегонки и с громким лаем мчались к нему на всей своей скорости как раз от калитки того дома, куда направлялся Саня. Заметил он и котов, которые явно отставали от собак, но тоже бежали в его сторону. Так, лохматой толпой, они и врезались в своего хозяина, чуть не повалив его на землю. Саня был очень рад их видеть и забыл обо всём, что с ним произошло. Они лизали его в лицо, царапали куртку своими когтями и визжали ещё сильнее, когда он им подыгрывал, обнимая и целуя своих любимчиков, как самых родных и близких. Несколько минут они бегали вокруг церкви, догоняя и обгоняя друг друга, и совсем не заметили, как к ним подошла Варвара.

– Здравствуйте, – довольно громко поздоровалась Варвара, чтобы перекричать собачий визг.

Саня, весь взъерошенный, красный от бега и удовольствия, вдруг резко остановился, увидев Варвару, и узнал в ней ту самую девушку, которая сначала прыгнула под колёса его автомобиля, а потом убедила своими слезами отвезти священника в больницу.

– День добрый, – ответил Саня и прикрикнул на своих животных, чтобы те замолчали.

– Хорошо, что Вы вернулись, а то я даже не знаю, что с этими товарищами мне и делать…

– Да заберу я их сейчас, – коротко ответил Саня, осматривая своих любимцев.

– Не переживайте…

– Да я особо и не переживаю. Хорошие они у Вас. Только, видимо, всю ночь были сами. Но я их уже покормила. Не волнуйтесь. А какие они у Вас молодцы! Видно, что скучают по хозяину.

Огромное Вам спасибо, – весело ответил Саня и представился:

– Александр, – уловив смущение девушки, что она не знает его имени и даже не спросила, кому доверила настоятеля.

– Варвара, – коротко ответила девушка и добавила: – А пойдёмте с нами обедать. Я и нам наготовила разной вкуснятины, и животным достанется хорошая еда. Там и матушка с детьми будет. Вот и поговорим…

– Так вроде уже время ужина, – посмотрев на часы, подчеркнул Саня, немного смутившись своему замечанию.

– Да, получается что–то вроде обеда и ужина вместе, – согласилась Варвара, не пытаясь спорить с молодым человеком.

– И всё–таки я, наверное, поеду, – попытался отказаться Саня и первым увидел матушку Екатерину, которая подошла к ним со спины Варвары.

– Что здесь происходит? – спросила матушка, немного напугав Варвару, которая совсем забыла про свою подругу.

– Фу ты, напугала, матушка, – призналась Варвара и тут же ответила: Вот, приглашаю нашего спасителя с нами на обед, а он говорит, что это уже ужин, да ещё и отказывается от приглашения.

– Это Вы зря, – предупредила Катя. – Вы даже не представляете, как Варвара вкусно готовит. Я так не умею…

– Да ладно тебе, матушка. Не смущай меня, а лучше познакомься. Это тот самый Александр, который отвёз твоего батюшку в больницу…

– Так это Вы отца Николая в больницу отвезли? – без всяких эмоций переспросила Екатерина.

– Если бы не Варвара, то я бы этого не сделал. Не до того мне было…

– И всё–таки Вы это сделали, за что большое вам спасибо от наших детей, немного поклонилась матушка, чтобы выразить таким древним русским обычаем свою благодарность.

– А от Вас? – почему–то спросил Саня, даже не задумываясь.

Было заметно смущение Варвары и беглый взгляд матушки в её сторону.

– А над этим я ещё подумаю, – смело ответила Екатерина, улыбнувшись молодому человеку как–то не естественно, как будто эта улыбка принадлежала вовсе не ей, а тому, кто сейчас в ней жил и командовал её жизнью.

– Александр, очень прошу Вас не отказываться от ужина, – решительно сказала Варвара.

– Хорошо. Я согласен. Очень уж я голоден!

– Вот и хорошо, – поддержала его Катя.

– Тем более, что вечером нас всех ждёт сюрприз, – вырвалось у Сани, о чём он в ту же минуту пожалел.

– Что Вы имеете в виду? – спросила Катя.

– Можно я позже к этому вернусь? – в свою очередь попросил Саня, смутившись от своей торопливости. – Пусть это будет моим небольшим секретом…

– Вот и замечательно, – обрадовалась Варвара. – А ты, матушка, поскорее зови детей!

И уже через пятнадцать минут они сидели за большим столом, который был накрыт весьма разнообразно.

На обед Варвара успела приготовить ещё со вчерашнего дня сразу несколько блюд, и даже испекла любимый детьми тортик с черникой. Главным блюдом на столе был тушёный кролик с черносливом и яблоками. Ели все молча, хотя дети и пытались напевать песенки из разных мультиков. Варвара им подпевала, а матушка просто не мешала, с удовольствием поедая вкуснятину. «Наконец то она нормально поест», – подумала Варвара, подкладывая матушке то салат, то картошку. На какое–то время они даже забыли про Саню, который с удовольствием уплетал всё подряд и одновременно внимательно наблюдал за странной женщиной, которая была женой настоятеля. Она ела молча, низко опустив голову, как будто была голодна уже несколько дней. Дети вели себя веселее и во всём слушались Варвару, которая пыталась с ними шутить, чтобы хоть немного разрядить молчаливую обстановку. С ужином – обедом справились за полчаса, и дети тут же отпросились поиграть с новыми жителями Варвары: кошками и собаками Сани.

В открытое окно было слышно, как животные с аппетитом поедали выделенную им еду из двух больших мисок. И уже позже, когда все насытились, как–то сам собой начался разговор о пожаре. Этого Саня хотел меньше всего, но делать было нечего, и уже через пару минут, когда речь зашла о потенциальных виновниках пожара, он включился в беседу, потому что сам был заинтересован в раскрытии этого преступления. Про себя он так и назвал этот случай именно

«преступлением», памятуя ещё и о бутылке, и сам удивлялся своему же любопытству.

– Давайте спокойно подумаем, кто бы мог это сделать, – наивно предложила Варвара, обводя взглядом всех присутствующих.

– Да кто угодно! – вдруг вскрикнула матушка, доедая кусочек хлеба. – Даже сам настоятель!

– Матушка, ты опять за своё, – с укором обратилась к ней Варвара, пытаясь успокоить её своим умиротворяющим тоном.

– Да, прости, – извинилась Катя, опять же, не поднимая глаз от стола.

– А почему бы и нет, – вдруг поддержал версию матушки Саня.

– Александр, прошу Вас больше так не говорить, – бледнея от волнения, произнесла Варвара, кладя нож и вилку в пустую тарелку. – Этого просто не может быть, потому что батюшка эту церковь сам строил. Он её так любит…

– Больше, чем меня, это точно, – вставая из–за стола, тихо, но с явным укором произнесла матушка.

В воздухе, что называется, повисла пауза, которую прервали дети, впустившие в комнату собак.

– А ну–ка марш отсюда! – прикрикнула на них Катя и, когда они обиженные на мать вышли, закрыла за ними дверь.

– Давайте оставим это расследование для полиции, – устало сказала матушка, садясь на своё место. – Наше дело сейчас – восстановить храм и начать молиться Богу.

– И чтобы отец Николай как можно быстрее выздоровел, – добавила Варвара перекрестившись.

– Вот именно так и сказал мне отец Никита, – вспомнил слова священника, сказанные им возле церкви, Саня. – А сам как–то странно себя вёл…

– Вы ещё и его в список подозреваемых внесите, – истерично засмеялась матушка.

– А что, – согласился Саня. – Хорошая и совсем свежая идея…

– Александр, прекратите, – твёрдо попросила Варвара, предлагая всем чай и кофе на выбор. – Это уж слишком! Отец Никита очень хороший. Он не мог…

– А может тогда Вы, Варвара, – со злостью произнёс Саня, уже давно жалея, что попал в эту историю. – Или даже сама матушка…

– Ну, знаете, это уже чересчур! – завелась Варвара. – Давайте помолимся и пойдём по своим делам. У меня всё–таки сегодня день рождения. Наступила звенящая тишина. Варвара прикрыла рот руками, как будто испугалась своего признания, а матушка прям присела от такой новости.

– И чего мы раньше молчали? – с укором спросила Катя.

– Да не до того сейчас, и дата не юбилейная, – оправдалась Варвара, переставляя на столе от волнения чашки.

– А я–то думаю, откуда столько разносолов, – заметила Катя, вставая из–за стола. – А где сто грамм за праздник?

Катя, давай потом, вместе с батюшкой, когда он выздоровеет, – смутилась Варвара, унося чашки на кухню.

– Да ладно, я пошутила, – засмеялась Катя, помогая хозяйке хлопотать с посудой.

Всё это время Саня молчал и в очередной раз убеждался, что попал в какую–то особую и не совсем нормальную компанию. Общаются они сдержанно, будто совсем недавно знакомы. Матушка выглядит как–то виновато. Вроде бы женская дружба на лицо, но что–то между ними происходит, а что именно, совсем непонятно. Да и зачем Сане всё это надо? От такой мысли он повеселел и громко стал поздравлять Варвару:

– Дорогая хозяйка, от всего сердца поздравляем с днём рождения и желаем, – тут в комнату забежали дети, но уже без собак и уставились на чужого дядю.

Саня от смущения замолчал, а потом добавил:

– Детки, давайте вместе поздравим Варвару с днём рождения!

Вместо слов поздравления дети громко закричали «ура!» и накинулись на Варвару, обнимая и целуя её. Варвара тут же заплакала и с любовью посмотрела на всех присутствующих.

– Я вас люблю… – только и смогла произнести Варя, крепко обнимая детей.

Это, видимо, относилось и к Сане, но он лишь улыбнулся и первым вышел на улицу.

Уже без него весёлая толпа поблагодарила Бога за праздничный обед, пообещав к вечернему чаю приготовить для Варвары подарки, и разошлась по комнатам. Но, как оказалось, Сане идти было некуда. Он несколько раз вместе со своими животными обошёл дом и присел на скамеечку возле крыльца, чтобы никому не мешать. Саня только сейчас понял, что жить ему просто негде, и денег у него тоже совсем не осталось. Он забыл их забрать у Лёни, который, в свою очередь, от волнения тоже забыл их передать другу. Но это, допустим, не проблема. Пришлёт. И всё–таки у Сани именно в этот вечер не было ни жилья, ни денег. Только машина, да собаки с кошками. Вот и всё его сегодняшнее богатство. Варвара внимательно наблюдала за ним из окна, и поняла, что он испытывает какие–то трудности, раз никуда не уезжает. Она вышла на крыльцо, присела рядом с ним и прямо спросила:

– А Вы где живёте?

– Уже нигде, – машинально ответил Саня, но тут же спохватился, что сказал не то, что нужно и добавил: – Вы за меня не переживайте. Всё будет нормально…

– Можете пожить у меня, – предложила Варвара, поглаживая одной рукой сразу двух кошек. – Места много. Куда Вам ехать?

Саня внимательно посмотрел на Варвару и почему–то сразу согласился:

– А я возьму и не откажусь! Мне ведь, действительно, ехать некуда. А тут ещё скоро братец отца Николая приедет. Интересно ведь чем всё это закончится.

– Что Вы сказали про брата?

– А чего вы все его боитесь? – удивился Саня. – Он мне очень понравился. Классный мужик…

– Пьяница и наркоман…

– Да кто Вам такое сказал? – не смог сдержать своего возмущения Саня.

Батюшка так всегда говорит, простите, – смутилась Варвара и сразу спросила: – А это и был ваш секрет?

– Значит так, Варвара, давайте дождёмся вечера, а там и посмотрим, – решил не торопить события Саня. – А сейчас я очень хочу отдохнуть, особенно после такого вкуснейшего обеда. До вечера ещё далеко. Найдётся местечко, хозяйка?

Варвара очень обрадовалась такой просьбе, и уже через пару минут Саня оказался в просторной комнате на втором этаже с отдельным туалетом и ванной. Из окна этой комнаты была видна церковь и великолепные пейзажи вокруг деревни. Он даже не ожидал увидеть такую красоту. «Церковь, конечно, мы восстановим, – подумал про себя Саня, – но и поджигателей надо найти непременно». С этими мыслями он прямо в одежде лёг на кровать и тут же уснул, как младенец.

Варвара была поражена известием, что к ним сегодня приедет брат отца Николая. Что ей делать? Бежать к матушке и всё ей рассказать? А вдруг она возьмёт детей и уедет к маме. Хотя вряд ли мама их примет. Уж очень у них всё сложно в семье складывалось в последнее время. Значит, надо дождаться вечера, а там, как Бог даст, так всё и образуется, решила Варвара, понимая, что отдыха у неё не получится. А может и вовсе никто не приедет. Да и к батюшке в больницу надо бы сегодня вечером съездить. Хоть одной, но поехать, твёрдо решила Варвара. А может и Александр согласится её подвезти. А как же тогда ужин для гостей? Варвара слегка растерялась от множества этих проблем, и ей почему–то стало себя жалко. Всё–таки день рождения. Всегда хочется вспомнить прошлое, родителей, друзей…

Прошлое и друзей Варвара давно вычеркнула из своей жизни, покаявшись в том, чем и как она жила. А вот родителей она так никогда и не видела. Да и вообще за все эти годы Варвара не нашла ни одного близкого родственника, и её никто не искал, а значит, что росла она круглой сиротой среди таких же одиноких детей. После детского дома она поступила в университет и вела такой бунтарский, и можно сказать, хулиганский образ жизни, который и вспоминать было неприятно и даже противно. Так что прошлое с друзьями было утоплено на большую глубину, чтобы и мгновение не всплыло в её цепкой памяти. Помогло покаяние, любовь к Богу и хороший священник, отец Николай. Поэтому Варвара жила настоящим, молила Господа о прощении и пыталась думать о будущем с христианской надеждой на спасение. Это её так радовало, что она не выглядела грустной женщиной, а излучала здоровый оптимизм, который поддерживал многих жителей этой деревни. При этих мыслях она почувствовала прилив энергии и решила вместо отдыха заняться праздничным ужином, раз должны приехать новые гости. А вдруг и правда приедет брат, да ещё и не один, а с компанией. Не оставлять же их на улице? Да и гость у неё уже один есть, такой симпатичный, спаситель батюшки. Но эту мысль от себя Варвара решительно отогнала, помня о своём твёрдом желании стать монашкой…

Матушка Екатерина лежала на диване вместе с детьми, которые спали крепким сном. После обеда они немного поболтали, посетовали, что забыли про день рождения Варвары, вспомнили отца и решили сегодня же вечером к нему поехать. Матушка чувствовала себя разбитой и подавленной от всего происходящего. Но больше всего она расстроилась из–за своего поведения и особенно – равнодушия к тому, что раньше вызвало бы у неё бурю эмоций и активных действий. Раньше она бы попыталась разобраться в ситуации, и, наконец, без устали помогала бы мужу, попавшему в беду. А тут – пустота в душе и даже предательское чувство неприязни, перемешанное со злостью, и всё это в отношении любимого Николая, мужа и священника. Как такое могло произойти? Катя понимала, что сейчас не самое лучшее время в этом разбираться. Но куда пропала обычная женская жалость просто к человеку, который лежит в больнице в тяжёлом состоянии? От этого вопроса к своей женской сущности она вдруг жалобно заскулила, как бывало с ней в детстве, но не дала волю своим чувствам, чтобы не разрыдаться, и вдруг ощутила такую силу, что уже не могла усидеть на месте.

Матушка решительно встала с дивана. Она подошла к окну, откуда был хорошо виден храм, и вспомнила, как ещё несколько лет назад здесь ничего не было. Только несколько домов, да народная и историческая память, что когда–то, ещё до революции, здесь стоял большой храм в честь «Знаменской» иконы. Отец Николай с энтузиазмом молодого и увлечённого человека чуть ли не своими руками соорудил на этом месте походный вариант церкви и служил в нём почти каждый день. Они снимали двухкомнатную квартиру, и с трудом за неё платили. Денег не хватало даже на самое необходимое, но при этом их жизнь была наполнена радостью и настоящим христианским счастьем. А потом приехала Варвара, всё решилось с землёй, церковью и домом. И совсем незаметно они стали другими и, к сожалению, не лучшими…

Почему–то Катя именно сейчас вспомнила маму отца Николая, которая так и не приняла невестку со всей материнской любовью. Отец батюшки был замечательным человеком и примерным семьянином. Он любил всех людей, хотя не совсем верил в Бога, но и не ругал верующих, особенно близких ему людей. Мама же, наоборот, непрестанно и везде очень горячо и утвердительно не просто говорила, а кричала о своей любви к церкви. Даже хотела отдать своих сыновей–двойняшек в монастырь, придумав им монашеские имена: Косма и Дамиан, как звали врачей–бессребреников. Отец соглашался с ней только в той части, что их дети должны стать врачами, но не монахами. Эти споры продолжались до совершеннолетия детей, когда Иван сам решил идти в армию, а Николай категорически был против службы и поступил в семинарию, причём на очное отделение. После армии Иван всё–таки поступил в медицинский, а Николай успешно закончил семинарию, женился на Кате и сразу был назначен настоятелем этого храма. Иван женился раньше брата, но невестка, как и Катя, маме не понравилась, потому что не так активно жила церковью, как того хотелось бы свекрови.

А потом в семье Ивана случился серьёзный конфликт, после которого они с Настей, его женой, расстались на несколько лет. Правда, не развелись, а решили пожить отдельно, чтобы через какое–то время попробовать всё с начала, потому что оба не верили в то, что это конец отношений. Так было сказано родителям, в том числе и Николаю, который от своей мамы взял не самые лучшие качества, а вот Иван пошёл в отца – был добрым и отзывчивым молодым человеком. Но что там было на самом деле, не знала даже Катя, очень любившая Ивана с Настей. Она догадывалась, что всё из–за того, что у них не было детей, а вот отец Николай был более категоричен и очень возмущался поведением брата, хотя ничего особенного и плохого Иван никогда не делал. Просто Николай считал себя главным в их отношениях, и любое самостоятельное решение Ивана его возмущало и раздражало.

Иван был человеком простодушным, с хорошим чувством юмора и искренне любил брата. А ещё он обещал родителям, что будет слушать старшего всего на несколько минут брата. Но со временем стало понятно, что лучшим оружием против странного поведения Николая могут стать их редкие встречи и молчание со стороны Ивана с молитвой о брате. Да ещё эта родительская квартира… Возможно, именно она стала последней каплей, переполнившей терпение Николая, и он решил совсем прекратить отношения с Иваном. И тут вдруг Иван пропал на долгие годы. Он даже не приехал на похороны родителей, которые умерли с разницей в полгода. От такого поступка брата отец Николай совсем расстроился и жестоко обозлился на Ивана. В очередном порыве гнева, который стал уже привычным для окружающих, он всем во всеуслышание сообщил, что брата у него больше нет, и он прекращает с ним всяческое общение. А буквально меньше года назад ему позвонил Иван, извинился за долгие годы отсутствия, предложил встретиться, но отец      Николай категорически отказался, обозвав его последними словами и почему то пьяницей и наркоманом…

Матушка Екатерина не поняла поступка мужа и постоянно его в этом упрекала. Сама она всё–таки несколько раз встречалась с братом мужа и его женой, но боялась говорить об этом Николаю. И опять же квартира их родителей… Плюс проблемы с её мамой, которая всё время требовала денег на своё содержание. Раньше отец Николай относился к просьбам тещи вполне нормально и помогал, чем мог, но когда узнал, что свою квартиру она переписала на сожителя, то так расстроился, что перестал с ней общаться, и через пару месяцев мама Кати умерла, ничего не оставив своей дочери. Своего отца Катя не помнила. Её братья умерли в младенческом возрасте. Но Катя не считала себя обиженной, потому что у неё была своя крепкая семья, а муж был настоятелем православного храма, чуть ли не в самом Киеве! Кате ещё с детства казалось, что священники – это особый род людей, которым неведомы плохие чувства и все они ангелы на земле, только в человеческих одеждах.

С Николаем они познакомились в кафе возле Лавры и сразу влюбились друг в друга. От его интеллекта и веры в Бога она была без ума и поняла, что вместе они будут жить на земле как в Раю. И так было очень много лет…

Эти приятные воспоминания      прервал неожиданный звонок на её телефон.

– Екатерина Сергеевна? – спросил неизвестный мужской голос.

– Да, – с волнением ответила матушка.

Вас беспокоят из больницы по просьбе Вашего мужа…

– С ним всё в порядке? – испугалась Катя.

– Относительно, но он просит Вас срочно приехать…

– Конечно, спасибо, выезжаю…

Катя не на шутку заволновалась. У неё прошла вся злость на отца Николая. Она вдруг почувствовала такую жалость и тоску по мужу, как будто не видела его уже много лет. Катя решила детей не будить. Оставила им записку, что когда проснутся, пусть идут к Варваре на вечерний чай, а она, Бог даст, скоро вернётся, как только навестит их отца. Такси решила не вызывать, а вспомнила, что можно поехать на машине, хотя уже давно не садилась за руль их «фольксвагена». Собралась она за пару минут. Правда, долго не могла найти ключи от машины и почему–то обнаружила их у себя в куртке вместе с ключами от храма. Но ещё больше времени она потратила на то, чтобы разобраться с управлением на водительском месте. Наконец, только с третьего поворота ключа, машина успешно завелась, и матушка потихоньку стала выезжать из деревни на трассу. Из–за своей неопытности, она не обратила внимания на машину, которая на большой скорости ехала по главной дороге слева от неё. И та каким–то чудом увернулась от неожиданного препятствия. Сигнал возмущения ещё долго стоял в ушах испуганной Екатерины, которая со страхом провожала взглядом подрезанную ею машину. Катя даже не успела нажать на тормоза, и с большим радиусом поворота, становясь на свою полосу движения, выехала на трассу. Через пару минут вроде бы всё наладилось. Она стала уверенно переключать передачи и даже сумела на ходу пристегнуться ремнём безопасности, забыв это сделать в самом начале своего пути.

Переведя дух, матушка стала думать, как ей правильно проехать к больнице и тут вспомнила, что не предупредила Варвару о своём отъезде. Телефон из сумочки она достала довольно легко, а вот набрать номер на ходу никак не получалось. Наконец, она нажала номер вызова, и тут Катя увидела, что впереди идущая машина стала резко притормаживать, практически останавливаясь. Она тоже попыталась притормозить, но… педаль тормоза просто провалилась в пол, как будто её там вовсе и не было. Телефон выскользнул из её рук и упал куда–то под водительское сиденье. Катя с ещё большим усилием пару раз попыталась ударить по тормозам, но машина её предательски не слушалась. При этом до впереди тормозящей машины оставалось всего лишь несколько метров, а сзади Катя услышала длинный и громкий сигнал от другой машины, водитель которой вообще не понимал, что происходит впереди. Матушка посмотрела направо, где простиралось огромное поле с редкими кустарниками. И уже в последнее мгновение перед столкновением резко повернула руль вправо, пытаясь уйти в сторону. На большой скорости она въехала на обочину, за которой было пустое пространство с редкими кустарниками и деревьями, в одно из которых Катя и врезалась. Последнее, что она услышала, это был скрип тормозов других машин и звук сильного удара металла о металл…

Отец Иоанн вместе со своими друзьями на трёх мотоциклах неспешно катил в сторону Киева. Сборы были не долгими. Владыка, узнав что случилось с братом отца Иоанна, благословил батюшку в путь и сказал, что будет за них молиться. Ехали в пределах правил, с трудом сдерживая мощные байки от излишней резвости и прыти. Байки для них были живыми, со своими характерами. Как будто это были не байки мощностью под двести «коней», а сам этот табун лошадей во всю свою красу и стать, каким–то чудом им подчинённый, послушный и покорный. Великолепное трёхполосное шоссе позволяло получать максимальное удовольствие от езды.

Отец Иоанн любил такие поездки как раз за возможность любоваться красотами окружающей природы. «Какая же наша страна красивая!» – батюшка всегда восхищался и благодарил Бога за возможность жить именно в Украине с её просторами, черноземом и красивейшими людьми, которым сегодня, к сожалению, живётся совсем не сладко. «И тем более, как именно в такие не простые времена тяжело жить без веры в Бога, когда вокруг столько бед и проблем. Это же с ума сойти можно, если всё воспринимать всерьёз и не полагаться на Волю Божию! Надо принимать всё с благодарностью и не гневить Господа своими жалобами, осуждениями и обманом ради собственной выгоды. И это касается не только «верхушки», но и любого простого человека. Ведь можно воровать миллиарды и обманывать миллионы, а можно украсть сто гривен и обмануть лишь своего начальника, но вина–то меньше от количества украденных денег и обманутых людей не становится. Все ответим перед Богом! Как же сделать так, чтобы люди это поняли?» – сокрушался отец Иоанн, понимая, что многие живут не как истинно православные христиане. Вот где боль священника! «Богу не стараемся угодить своей молитвой и бескорыстным трудом, а себе ежедневно вредим нераскаянными грехами. Потом болеем, страдаем, а лечения избегаем, Бога сторонимся, церковь ругаем… Господи, помоги нам всем!» – помолился священник, проезжая очередную деревушку с красивым храмом и ухоженными домами. «Молодцы здешние жители, – с улыбкой подумал отец Иоанн, – хорошие и крепкие хозяева!» И он тут же мысленно вернулся к главной цели своей поездки.

Это путешествие явно не было прогулкой, хотя и другие поездки на байках они с друзьями пытались совместить с какими–то важными и полезными делами, желательно миссионерского и социального характера. Обычно они намечали маршрут по святым местам. В составе «колонны», в основном, были дети, которые ехали в сопровождении

«байкеров» на автобусе, а то и на двух, да ещё частенько и с родителями. Детки всегда были не обычные и каждый раз с разными проблемами. Чаще из неблагополучных семей или сироты, а несколько раз удавалось вывести на экскурсию неизлечимо больных девчонок и пацанов самых разных возрастов из больниц и приютов.

Отец Иоанн никогда и не представлял себя «верхом» на таком «железном коне», но в храме появились мужики, которые с юности были «больны» такими вещами и в одночасье «заразили» батюшку, который стал их духовным наставником. Реакция у священства и большинства прихожан собора на такое увлечение батюшки была самая разная. Но когда отец Иоанн и его друзья–байкеры стали заниматься добрыми и полезными делами, используя интерес молодёжи к таким «неформальным» православным людям во главе со священником, то все возмущения утихли сами собой. Даже местный епископ, немного посокрушавшись для порядка, благословил их клуб на добрые дела. Сам он был молодым «владыкой» и смело поддерживал многие инициативы прихожан, тем более священников, которых просил быть более активными, особенно в молодёжной среде.

Вот отец Иоанн и воспользовался моментом, ведь совсем недавно он стал в один день отцом сразу шестерых детей. Они с матушкой усыновили всех детей одной семьи, родители которых погибли в автокатастрофе. Но сейчас он думал не о своей семье, а о брате, который вёл себя в последнее время как чужой человек и не как священник. Хотя это «последнее время» растянулось уже на много лет. И вот произошло то, что отец Иоанн предчувствовал, не зная, конечно, как эта беда будет выглядеть. Но было очевидно одно, что Господь попустит какие–то скорбные обстоятельства, чтобы вернуть отца Николая на путь покаяния и служения церкви. Ведь, если некоторым многое прощается, то на священниках лежит особая ответственность, не позволяющая делать то, что другим простительно. Господь, таким образом не наказывает, а проявляет Любовь, которую трудно представить в таком виде, как милующую, но именно такое отношение Бога к любимому своему чаду способно его спасти от более страшных бед и потерь.

«Если бы не было этого пожара, то его следовало бы придумать, – с грустью подумал отец Иоанн, – чтобы хоть таким образом отрезвить братишку – священника». А как по–другому возможно иногда вернуть страх Божий и любовь к людям? И он тут же вспомнил ещё два случая, с которыми столкнулся к своему великому огорчению, потому что были они связаны со знакомыми священниками. Но как же поучительны были эти истории для «молодого» священника, каким считал себя отец Иоанн!

Один случай был связан со священником, имевшим большой опыт служения, но ещё этот батюшка жил на «широкую» ногу, не стесняясь своего положения. Судя по его дому и обеспеченным детям, у батюшки денег хватало на многое и ещё оставалось на излишества. А иначе как объяснить покупку новой дорогущей машины для жены прямо из салона. Правда, тешилась матушка «игрушкой» не долго. Она дала покататься на ней своему родственнику, который на второй день разбил её так, что собирать было уже нечего, но сам остался жив, благодаря самым современным системам безопасности в салоне авто. Конечно, он обещал компенсировать родственникам (семье священника) стоимость машины, хотя и понимал, что при занимаемой им должности этого сделать никак и никогда не получится. «Ну и ладно, дорогой батюшка, всё уже потеряно, пойми и прости по–христиански. Подумай, почему так получилось. Зачем тебе нужна была эта машина? Ведь Господь явно показал тебе Свою Волю на этот предмет роскоши, который, по совести священнослужителя, не должен тебе принадлежать!» Так нет же. Священник целый год требовал возврата денег, переругался со всей роднёй, угрожал всякими расправами, а последний разговор на повышенных тонах закончился тяжёлым инсультом самого батюшки прямо за столом, где решался этот вопрос. Просто, замахнувшись на родственника, священник почувствовал себя плохо и рухнул прямо на пол. Батюшка до сих пор еле ходит. Почти не говорит. Не может служить и проповедовать. И никому эта машина уже и не нужна… А ведь какие проповеди батюшка говорил, можно было заслушаться! И про нестяжание, и про скромность жизни православного христианина. Не осуждал его отец Иоанн, а крепко за него молился, чтобы и самому не впасть в такое искушение.

Осталась в памяти семья и другого молодого священника, которого отправили служить в деревню, где стоял красивейший храм девятнадцатого века, да и деревня была вполне большой и оживлённой. Первый год люди потянулись в храм, и у священника было ещё желание служить церкви без устали, хоть днём, хоть ночью. Но, со временем прихожан поубавилось. Пару раз батюшка на хорошей скорости прямо в деревне сбил кошечку и петушка, не извинившись перед хозяевами. Так начались серьёзные разногласия между настоятелем и местными селянами. И можно было всё решить по–человечески, извинившись и покаявшись по–братски. Так нет же, батюшка стал отстаивать свою правоту, совершенно забыв про смирение, кротость и всепрощение. В магазин заходил как хозяин, минуя очередь. Он ни разу не был в местной школе, и с администрацией успел крепко поругаться, доказывая, что в селе – он главный, а не светская власть. В итоге, из прихожан осталось три бабушки и один сторож, а для настоятеля все люди вдруг стали пьяницами и безбожниками. «Другие его слова лучше не повторять», – вспомнил отец Иоанн, с досады резко мотнув головой в шлеме, чтобы побыстрее забыть эту историю. Но если бы только этим закончилось. Этот батюшка уехал жить за сто километров в город, но на службы всё–таки приезжал, хотя служил так, что когда отец Иоанн это увидел, то был просто шокирован происходящим в церкви и в алтаре. Службы начинались тогда, когда было угодно настоятелю. Вроде бы объявлялось, что служба начнётся в девять утра, а он мог прийти и к десяти, не чувствуя никаких угрызений совести. И такая неопрятность была во всём, включая и саму Святую Литургию. А потом в семье священника начались страшные проблемы, связанные с болезнями детей и родственников. Всё рушилось в его семье, а батюшка только и занимался тем, что искал деньги на лечение детей. Но отношение к своим обязанностям он не изменил и даже не подумал, что всё это могло быть попущено Богом за такое его отношение к людям и церкви. А стоило бы только вернуться к нормальной и старательной жизни православного священника, как многое бы и исправилось, и изменилось в семье.

«Возможно, это только мои предположения, – опять стал рассуждать отец Иоанн, – но тогда почему всё случилось именно так, а не иначе? Ведь очевидно, что в обоих случаях священники вели себя неподобающим для батюшек образом. Ясно, что верующий человек так не поступает. И если священник этого не понимает, то что тогда говорить о других людях?» Поэтому отец Иоанн и спешил к брату, желая ему и его семье как можно быстрее помочь. Не потому что он был идеальным человеком и самым лучшим священником, а потому что он всё ещё искал свой правильный пастырский путь к спасению, и все эти истории пугали его своей очевидностью свершившегося наказания ещё на земле.

Ведь жизнь священника не должна ему принадлежать, несмотря на большие семьи и множество мирских забот. Всё должно быть в меру и по необходимости, без оглядки на жизнь других людей. Оглянулся, не помолившись, и попал в беду, забыв про Бога. Иван стал священником уже в зрелом возрасте, переживая за своё служение, и был прав. Сначала ничего не получалось, да и сейчас многому ещё надо учиться, но он понял одно и самое главное, чему его научил епископ, который его рукополагал, – служить надо честно, искренне и с верой во Христа, держась Его всеми своими силами души и тела. Всего себя нужно отдавать церкви полностью, жертвуя всем ради Христа и не жалеть времени на прихожан, частенько забывая про семью.

Поэтому отец Иоанн трепетно относился к любой службе, со страхом входил в алтарь, и, искренне осознавая своё недостоинство, приступал к Божественной Литургии. Батюшка очень расстраивался, когда в алтаре священники обсуждали какие–то житейские проблемы и отвлекались от молитв, которых от них так ждут прихожане. А ради чего они тогда приходят в храм? Понятно, что для покаяния, благодарения и своих личных прошений. Но ведь ещё и ради общения с теми людьми, которые больше, чем они должны быть ближе к Богу и доносить просьбы людей до Небес, которые в храме ближе к людям, чем где бы то ни было. Вот поэтому–то Господу и прихожанам нужны правдивые служители, любящие Бога и людей, и боящиеся своих лукавых мыслей и поступков.

Вот от чего плакал отец Иоанн и так сильно переживал за себя и за брата. В жизни Николая уже многое произошло. Пожар, больница… А до этого – крики на брата, отказ от общения с Иваном, ложь, обман и слухи о том, что он стал другим человеком и плохим настоятелем… От этих размышлений отец Иоанн совсем расстроился, но времени для «соплей» не было. От него требовались правильные и решительные действия, а для этого ему сейчас нужно быть человеком крепким и по–настоящему любящим своего брата, забыть прошлое со всеми возможными обидами…

До места назначения оставалось километров десять. Уже темнело, и многие машины ехали с габаритными огнями. И когда они почти подъехали к деревне, слева на противоположной полосе они увидели большое скопление машин, среди которых стояли и «скорая помощь» с включенными аварийными огнями, и две полицейские машины, окружившие явно массовое ДТП. Отец Иоанн притормозил у обочины и попросил по телефону замыкающего проверить, что там произошло и нужна ли помощь. Через пару минут тот уже докладывал священнику, что всё под контролем полиции, потерпевших со смертельным исходом нет, и они смело могут ехать дальше. Тогда отец Иоанн сообщил, что ехать им осталось всего несколько минут, помолился за возможных пострадавших в этой аварии и первым двинулся в путь.

Он всегда молился на дороге и учил тому же своих прихожан – не ругать нарушителей, обзывая их всякими плохими словами, или того хуже, а благословлять и молиться за них, чтобы не случилось большей беды…

Наконец они приехали по назначению. Отец Иоанн здесь никогда не был, но примерно догадывался, как всё было устроено в обычной деревне. Батюшка направился прямо к храму, которого нельзя было не заметить даже в темноте: он красовался в самом центре села, окружённый несколькими домами, в которых и жили наши герои.

Часом же раньше, когда Варвара трудилась на кухне, раздался звонок от матушки. «Наконец–то!» – обрадовалась Варвара, вытирая руки. Но только она взяла телефон, как сигнал прервался. Зарядка была на нуле. Если бы этого не случилось, то она наверняка услышала бы всё, что происходило в машине матушки. Там был и звук от ударов, и молитва матушки в последний момент, и даже разговор быстро подбежавших водителей из других машин, ставших свидетелями аварии, потому что телефон Кати не отключился, а всё ещё передавал все окружающие звуки. Всё, что могла сделать Варвара, это быстро поставить телефон на зарядку. Она так и поступила, но потом на время забыла и о телефоне, и о матушке. На кухне у неё всё жарилось и кипело, и гости, судя по времени, были совсем уже недалеко.

Подтвердил это Саня, заранее связавшись с отцом Иоанном, чтобы не было сюрпризов для хозяйки, а сам с удовольствием играл с детьми на улице. Конечно, главными уличными «игрушками» были собаки, которые быстро стали настоящими друзьями детворы. Но вдруг что–то их насторожило, они резко сорвались с места и с громким лаем помчались в сторону звука, больше похожего на рёв реактивных двигателей, чем на нормальное наземное транспортное средство. Саня понял, что это приехал отец Иоанн с компанией. Варвара вышла на шум и остановилась рядом с Саней, который пытался криком отозвать возмущённых собак. Дети немного испугались и не побежали вслед за четвероногими друзьями, а стояли возле Саши, который их успокоил и попросил быть рядом с ним. Так вчетвером, у крыльца дома, они и встретили новых гостей…

Отец Иоанн знал, что их будут встречать, и поэтому не удивился при виде этой дружной компании. Три огромных мотоцикла синхронно подрулили к дому, одновременно заглушая моторы. У детей вырвались звуки неподдельного восторга: «Ого! Вот это да!»

– Мир вам и вашему дому, – первым поздоровался отец Иоанн, слезая со своего байка.

– С миром принимаем, – по обычаю ответила Варвара, и у неё чуть не подкосились ноги, когда она увидела, кому ответила.

Когда отец Иоанн снял шлем и пригладил свои длинные волосы, завязанные хвостиком, приласкал свою длинную бороду, перед ней вдруг предстал живой настоятель, только более крепкого телосложения и в странной одежде, которую она даже не могла представить на отце Николае. Отец Иоанн заметил её недоумение, подошёл ближе и поздоровался за руку с Саней:

– Привет, друже! О чём думаешь? От такого странного вопроса Саня растерялся, потому что обычно спрашивают «как жизнь?» или хотя бы «что нового?», а тут – «о чём думаешь?». «Оригинал этот батюшка», – подумалось Сане.

– Точно не о Вас, батюшка. Больше о пожаре, а именно сейчас, до Вашего громкого появления, я думал о праздничном ужине…

– А что сегодня за праздник? – удивился отец Иоанн, оглянувшись на своих друзей.

– День памяти святого Александра Невского, – уточнил один из них в такой же кожаной одежде и с бородой до пояса.

– Это понятно, – исправился батюшка. – Вы об этом?

– Да нет, – коротко ответил Саня, показывая рукой на Варвару. – У хозяйки этого дома сегодня день рождения.

– Да ладно, – смутилась Варвара и не уверенно спросила: – А Вы – священник?

– Так точно, – по–военному ответил отец Иоанн, становясь по стойке «смирно». – Отец Иван, родной брат отца Николая…

Тогда благословите, батюшка, – опустив голову и сложив руки, подошла к священнику Варвара.

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, – старательно и большим крестом благословил отец Иоанн и крепко обнял Варвару, от чего она немного смутилась и как–то криво улыбнулась огромному священнику, который запросто мог раздавить её в своих объятиях.

– А это мои друзья, православные братья, – сразу перешёл к знакомству отец Иоанн, – Алексей и Володя. Они нам сегодня помогут кое в чём разобраться и через пару дней поедут домой. Дела, знаете ли…

Те, в свою очередь, поклонились хозяевам, подошли к ним поближе, по очереди пожимая руки Сане и Игорю. Девушкам они просто улыбнулись.

– Итак, какой план, Саня? – потирая руки, спросил отец Иоанн.

– На что, простите? – не понял Саня.

– На всё, включая поиск поджигателей и ремонт храма.

– Прямо сейчас? – неожиданно вырвалось у Варвары.

– А чего тянуть? – подтвердил свои намерения священник. – Алексей сейчас займётся храмом. Он у нас и бизнесмен, и строитель, а ещё просто хороший человек. А Володя готов начать следствие, потому что он и есть настоящий следователь. Только здесь он может находиться всего пару дней и помочь нам нелегально. Вы же понимаете… Не своя территория…

Наступила долгая пауза, во время которой дети перездоровались со всеми по несколько раз, а от своего дяди они вообще не могли отвести взгляд.

– Как скажете, батюшка, – согласилась Варвара. – Только давайте договоримся, что через минут сорок вы все будете за моим столом ужинать вместе с нами.

– Да мы быстрее управимся, – впервые все услышали голос Алексея, который уже успел осмотреть храм со всех сторон. – Мне и так с первого взгляда понятно, что нужно делать в церкви. Двери новые поставить, пару окон поменять, а внутрь, надеюсь, мы сейчас заглянем…

Вот это правильно, – согласился Володя и попросил крепкий кофе.

– Давайте всем приготовим, – обрадовалась Варвара. – Кому, что – кофе, чай?

И уже через несколько минут с кружками в руках мужики обходили храм для более детального осмотра.

– Особых разрушений я не заметил, – начал докладывать Алексей, оставляя заметки в своём блокноте. – Сейчас же закажу двери, окна и надо бы срочно просушить пол в церкви, а потом просто застелить его ковролином.

– Надо бы полицию спросить, можно ли здесь уже ремонт делать, – вступил в разговор Володя, внимательно осмотрев место пожара и возможного возгорания.

– Уже всё можно, – неожиданно последовал ответ от отца Никиты, который тихо подошёл к компании и не успел ещё поздороваться. – Полиция уже всё осмотрела, и они разрешили служить в храме.

– Быстро они, – удивился Володя.

– А чего здесь смотреть? – удивился отец Никита. – Ясно, что пожар был случайным. Кто–то забыл потушить лампадку напротив иконы, а окна почему–то были открыты. Вот сквозняком её и перевернуло на пол. А там масло и загорелось…

– Вы нам потом покажете, как это могло произойти? – сразу не смог согласиться с этой версией опытный следователь Володя.

– А я что, специалист?

– Тогда кто же выдвинул и утвердил эту версию? – спросил уже отец Иоанн.

– Так я и предположил, а полиция согласилась со мной…

– А говорите, не специалист, батюшка, – подчеркнул Володя и подошёл под благословение к отцу Никите. – Благословите, отче!

Отец Никита благословил и Володю, и Алексея, а потом подошёл к отцу Иоанну.

– Здравствуйте, батюшка…

– Протоиерей Иоанн, – сам представился Иван, понимая, что местный священник может не знать его имени.

– А я думал отец Николай, только помолодевший, – решил пошутить отец Никита. – Совсем не думал, что так может быть…

Что именно, отче? – переспросил отец Иоанн и уточнил: – Что так похож или что я стал священником?

– Да уже ничего, простите. На всё Воля Божия. Не мне судить, – попытался оправдаться отец Никита, и первый обнял отца Иоанна. – Протоиерей Никита. Рад Вас видеть у нас…

– И я, батюшка, взаимно.

Пока священники обнимались и любезничали, Саня стал сомневаться в словах отца Никиты, потому что он там был вместе с ним и такой версии тогда от него не слышал. Тем более эта бутылка, про которую он решил рассказать позже.

– Батюшка, а как Вы определили, что окна были открыты и какие именно? – смело спросил Саня старого священника.

– И можно ли посмотреть на ту лампаду, которая могла перевернуться от ветра? – этот вопрос уже задал Володя, которого смутила такая простая версия, потому что он был следователем, доверявшим только фактам, и уже давно человеком церковным. Он сам не раз зажигал лампады и не мог себе представить, как довольно тяжёлый стеклянный сосуд, углублённый в металлический стакан, мог перевернуться сам по себе, даже от самого сильного ветра.

– Так там, наверное, весь подсвечник упал, – смущённо ответил отец Никита. – А как по другому?

– Вот именно, – согласился Володя и спросил сразу у всех: – А где этот подсвечник и лампадка?

– Да вон они все собраны из храма и уже приготовлены к службе, – ответил отец Никита, показывая на притвор. – Сам драил. Вспомнил пономарскую молодость…

Мужики обернулись в ту сторону и увидели четыре одинаковых подсвечника, а рядом на столе такие же одинаковые лампады.

– И какой из них? – спросил Володя.

Отец Никита только пожал плечами и отошёл в сторону, сгоряча махнув рукой:

– Хотел, как лучше, а получилось как всегда!

– Да ладно Вам, батюшка, – приободрил его отец Иоанн. – Володька у нас человек опытный. Разберётся.

А я помогу, – присоединился Саня. – Я же ещё утром здесь был и всё помню. А лампадка с трещиной до основания. Так что разберёмся, Бог даст. Да и фотографии у меня имеются.

Володя одобрительно кивнул головой в адрес Сани.

– Ладно, друзья, уже совсем стемнело, – подвёл итог отец Иоанн. – Алексей, тогда прямо сейчас Вы звоните мастерам, чтобы уже сегодня дверь успели поставить, да сушку для пола включили. Ночью всё и просушим, чтобы с самого утра молебен отслужить. Правильно я думаю, отец Никита?

– Как благословите, отче, – смиренно ответил отец Никита. – Я всегда готов, с радостью…

– Тогда давайте часиков на восемь утра и соберёмся на совместную молитву, – закрепил предложение отец Иоанн. Затем обратился ко всем присутствующим:

– Тогда все на ужин к хозяйке. Только за подарком надо кому–то съездить. За цветами там, духами…

– Будет сделано, шеф, – первым отозвался Володя и направился к своему мотоциклу, чтобы тут же поехать в город.

Процессию замыкал отец Никита, которому очень не хотелось идти к Варваре, но и отказаться он не мог. Уже несколько лет он жил один, похоронив свою матушку. Детей у них не было, зато было много братьев и сестёр, как у него, так и у матушки. А тем уже Бог дал по несколько наследников и наследниц, которые любили гостить у своего дяди–священника за городом. Тем более жил он в живописном пригороде столицы, на свежем воздухе. Но совсем недавно он попросил больше к нему не приезжать, потому что очень уставал от гостей, и тем самым расстроил своих родственников. Лишь один племянник не мог от него отстать и постоянно жил в его доме. Только полгода назад он вышел из тюрьмы и хотел начать новую жизнь рядом с дядей.

Как раз сейчас Витька, так звали племянника, жил у священника дома, и поэтому отец Никита пользовался любым предлогом, чтобы подольше не бывать в доме. То в церкви молился, то по улице гулял…Тем более в этой ситуации, которая сложилась вокруг племянника в последнее время. В принципе, по жизни Витька был не плохим молодым человеком, который по глупости, точнее по своей несдержанности, попал в тюрьму по «лёгкой» статье. Вышел он оттуда, как часто бывает, совсем другим человеком – озлобленным и грубым. Во всяком случае, таким он хотел казаться перед людьми, хотя его поведение больше было защитной «маской», чем реальностью его жизни. Отец Никита принимал его таким, какой он есть, стараясь делать всё, чтобы Виктор потихонечку становился самим собой – добрым, отзывчивым и верующим человеком, каким он был с самого детства, в отличие от остальной родни священника. Виктор даже лет с шести пономарил, и сам этому очень радовался, пока родители не запретили ему помогать дяде.

Но в последние дни Виктор часто ругался с батюшкой Никитой, начал выпивать и устраивать скандалы, поэтому приглашение на ужин было очень кстати для священника. Но была причина, по которой отцу Никите не очень хотелось идти в дом к Варваре, где будет матушка Екатерина. Их отношения с настоятелем испортились после того, как отец Николай выгнал его племянника из храма и запретил Виктору помогать в алтаре. Отец Никита с трудом уговорил настоятеля благословить племянника стать пономарём. И опыт у Виктора был, да и очень хотелось пожилому священнику, чтобы племяш начал вести другой образ жизни, забыл про своё криминальное прошлое и стал меняться. И всё было хорошо, пока Витька, балбес, не начал спорить по пустякам с отцом Николаем и не всегда в точности выполнять то, что тот ему поручал. А зная крутой нрав настоятеля, отец Никита понимал, что рано или поздно, строптивость племянника может привести к конфликту. Так оно и произошло накануне очередной службы. Витька проспал вечернюю службу, а когда пришёл к её окончанию, даже не извинился, да ещё без подрясника зашёл в алтарь. Тут терпение настоятеля лопнуло, и он с криком прогнал Витьку из церкви. Тот ответил грубыми словами и пригрозил, что убьёт этого сумасшедшего священника.

Отец Никита с трудом успокоил настоятеля и пообещал, что разберётся с племянником. Сам же священник так расстроился, что даже хотел перейти служить в другой храм. Но потом все вроде бы успокоились. Правда Витька перестал ходить в храм, да и начал выпивать, что очень расстраивало отца Никиту. Но была другая, более важная причина, по которой Витька поругался с настоятелем. О ней не знал даже дядя… Поэтому в последнее время отец Никита старался в гости к настоятелю не ходить. Их отношения всё больше охладевали, а матушку Екатерину отец Никита просто стеснялся, жалея её больше, чем себя, зная, как они плохо живут с отцом Николаем в последнее время. От кого в деревне скроешься?

Ужин был в разгаре. И только минут через сорок после его начала кто–то вспомнил об отце Николае и матушке. За это время весёлая и уже дружная компания произнесла несколько тостов в честь именинницы, и мирно поедала вкуснятину, которую с любовью приготовила Варвара. Создавалось впечатление, что гости знали друг друга уже много лет и частенько собирались вместе за одним столом. Особенно поднимал настроение отец Иоанн, он искренне шутил и радовался встрече. Варвара даже немного смутилась, не понимая, как можно быть таким весёлым, когда твой брат в больнице. Но только сам отец Иоанн знал, сколько усилий ему это стоит. Ведь он понимал, что грусть – не лучший помощник в этой ситуации, но и излишнее веселье так же не самое вкусное лекарство. Вот он и пытался держаться «золотой» серединки, но это не совсем получалось, и был

«перебор» с шутками

Ему так хотелось просто молчать, а ещё больше он хотел поскорее увидеть брата. «Но, всему своё время», – про себя думал священник, и призывал себя к терпению, без которого было просто не обойтись. Видно было по всему, что атмосфера была напряжённая и требовались именно его усилия, как брата и священника, чтобы разрядить обстановку и создать нормальное настроение, особенно у Варвары. Ей подарили цветы и какие–то новые, дорогущие и «громко» пахнущие духи. Она не хотела принимать такой подарок, но Саня её уговорил, сказал, что она его заслужила, и просто заставил принять этот дар. И только теперь очередь дошла до семьи настоятеля. Дети были рядом и это радовало отца Иоанна, а вот где матушка Екатерина, так ещё никто и не понял. Варвара тут же вспомнила про последний звонок Кати и побежала за телефоном. Как же она могла забыть про подругу? Её ведь в первую очередь надо было пригласить к столу. А она даже детей не спросила, где их мать. «Вот же, самовлюблённая дура!» – укоряла себя Варвара. Отец Иоанн тут же вспомнил про телефон брата, но Варвара первая набрала номер матушки. Она попросила всех минуточку помолчать, и в полной тишине за столом включила громкую связь, чтобы все слышали ответ. Дети в это время, уже сытые и довольные, опять играли с животными на улице и, слава Богу, что они ничего не услышали из того, что все узнали буквально через пару минут… Ответил мужской голос:

– Алло, кто это?

– А Вы кто? Где матушка?

– Я мастер на штрафплощадке. А Вы кто?

Все насторожились от ответа и не на шутку встревожились.

– А где Катя?

– Вы про ту женщину, которая попала в аварию?

– Что Вы сказали? – только и сумела спросить Варвара, выронив мобильный из ослабевших рук. Телефон подхватил отец Иоанн.

– Это её друзья. Скажите, пожалуйста, что произошло и где хозяйка машины?

– В аварию она попала. Но вроде бы ничего страшного. Так ушибы и ссадины. Помоему, её в городскую отвезли…

– А Вы где находитесь? – спросил батюшка. Молодой человек назвал адрес, где была машина, и сказал, что готов отдать телефон, а

вот машина пока сама ехать не сможет…

Отец Иоанн попросил Алексея, чтобы тот съездил за телефоном и вернулся ремонтировать храм, так как мастера с дверями и окнами должны были вот–вот приехать. За пару минут они выяснили, что матушку отвезли в ту же больницу, где лежит и отец Николай, почему-то не удивляясь такому совпадению, и решили немедленно ехать к ним. Володя попросил дать ему время на обследование церкви, а детей решили оставить на отца Никиту. Сами же сели в машину Сани и без промедления поехали в больницу.

«Вот дела!» – подумывал отец Никита, присматривая за детьми и с грустью вспоминая свою бездетную жизнь…

В машине почему–то никому не хотелось говорить. Саня попробовал завести разговор о превратности судьбы, удивляясь, как в жизни человека так резко всё может измениться всего за пару часов. Но понял, что говорит сам с собой и тут же замолчал. Отец Иоанн вёл активную смс–переписку с неизвестными абонентами, а Варвара почти уснула на заднем пассажирском диване. Только в машине она поняла, как устала за последние сутки. Пожар, батюшка, Саня, матушка, больница, гости, дети, да ещё и день рождения… Круговорот событий и проблем! Разве для молодой женщины этого недостаточно, чтобы уснуть прямо в машине? Пусть теперь о ней заботятся, а не она за всех переживает. Но такая жизнь у Варвары уже была и ничего, кроме сожаления, за многие годы ей не принесла. Какое–то мнимое счастье, подражание другим, поиск простых решений и желание иметь всё и сразу. И что в итоге? Разочарование в жизни, предательство друзей, потеря родных и близких без надежды на Вечность и радость в Боге. От этих мыслей, вернувших Варвару в недалёкое прошлое, у неё начала болеть голова, и она просто решила помолиться, чтобы вернуть себе душевное спокойствие и жить реальным настоящим с благодарностью Богу. И как только она стала спокойно засыпать, повторяя Иисусову молитву, так Саня громко заявил, чтобы все его услышали: «Приехали!»

– Чего кричать? – для порядка возмутилась Варвара. – Сами видим…

– Простите, мадам, – отшутился Саня и быстро вышел из машины, чтобы открыть дверь со стороны Варвары. – Прошу на выход, Варварушка.

Варвара послушно подала руку вежливому водителю, и со вздохом усталости вышла из машины, громко хлопнув дверью. Отец Иоанн заметил хорошее, даже слишком весёлое настроение для такого случая у Сани, и одновременно понял, что Варвара держится из последних сил.

Им довольно быстро рассказали, как здоровье у отца Николая и удивились, что недавно поступившая женщина после аварии является его женой. Палаты, где были Николай и Катерина, находились на разных этажах, и пока компания ждала доктора, то приняли решение сначала навестить Катю, а уже потом, практически старожила больницы, отца Николая. На удивление, матушку они застали сидячей на своей кровати. А когда она увидела их в дверях, то даже попыталась встать им навстречу, но ноги её не слушались, и она упала на кровать буквально без сил.

– Матушка, дорогая, как же так? – со слезами бросилась к ней Варвара.

– Вот ведь как бывает, – только и сумела ответить Катя, обняв подругу.

– Привет, матушка, – улыбнувшись, поздоровался отец Иоанн, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

– Благослови, батюшка! – с чувством вины обратилась Катя к священнику, пытаясь сложить непослушные от волнения ладони.

– Бог тебя благословит на быстрейшее выздоровление, дорогая Катюша! Что это вы с батюшкой такое задумали?

– Если бы думали и молились, то сюда, наверное, не попали бы, – серьёзно произнесла матушка, накрываясь одеялом.

– От этого никто не застрахован, – вступил в разговор Саня. – Молись, не молись, а дорога есть дорога…

– Не скажи, брат, – поддержал Катю отец Иоанн. – Думаю что, помолившись Богу, шансов не попасть в сложные жизненные передряги всё–таки больше. Но кто ведёт такую статистику? Вон недавно Владыка из соседней епархии в страшную аварию попал. Еле выжил. А ведь человек святой жизни…

– Вот видите, – не мог успокоиться Саня, – Так что рано делать выводы, почему так происходит…

– Ладно, не будем влезать в дела, известные только Господу, а лучше подумаем о сегодняшнем дне, – прервал дискуссию отец Иоанн, и в этот момент в палату вошёл врач.

– Вечер добрый, – устало поздоровался врач. – Кто из вас главный?

Одновременно встали все присутствующие, кроме матушки.

– Понятно, – улыбнулся врач, – Тогда буду говорить при всех. У Екатерины небольшие ушибы и ещё неизвестны результаты томографии, но судя по всему, там тоже должно быть всё в порядке. Несколько дней ей, все-таки, придётся полежать у нас для полного выздоровления.

– А может домой? – жалостливо спросила матушка.

– Нет уж, дорогая Екатерина, – твёрдо заключил врач, подсматривая в документах, как её отчество, и добавил – Сергеевна. Пока больничная койка!

– Доктор, а у нас здесь ещё один пациент, – напомнил отец Иоанн.

– Знаю, – почему–то не очень довольно ответил врач.

– А что с ним? – спросили хором все, включая и матушку.

– Там дела похуже, но тоже поправимы уже в ближайшее время, – коротко ответил доктор и всем напомнил: – И вам здесь долго находиться нельзя. Учтите это…

Вслед за врачом вышел отец Иоанн и неожиданно спросил:

– Доктор, а вы можете Катю перевести к её мужу?

– В одну палату? – удивился врач, протирая очки.

– Ну, да… – смутился батюшка, но решил идти до конца. – Вы не представляете, как это для них важно!

– Это категорически невозможно! – отрезал врач и развернулся, чтобы уйти.

– Я ведь тоже священник, и мы с братом давно не общались, потому что с ним что–то странное происходит, да и в семье его не ладно. А тут ещё они оба оказались в больнице. Ведь не просто так всё это?

– Я не статистик, и здесь больница, а не исследовательский центр аномальных явлений…

– Да я всё понимаю, но возможно, это шанс, чтобы у них всё быстро наладилось. Представляете, муж и жена в одной палате…

– Нет, не представляю и даже думать об этом не хочу!

– Пожалуйста, доктор. Это очень важно… Отец Иоанн      стал усиленно про себя молиться, чтобы доктор его понял и принял положительное решение. Вдруг доктор подобрел, и это было видно по его лицу. Улыбка мелькнула в его глазах, он повторно протёр

свои очки и скупо произнёс:

– Я постараюсь что–нибудь сделать.

Ждите в палате…

Отец Иоанн не      успел даже сказать «спасибо», как доктор скрылся в соседнем кабинете.

Когда Иван вернулся в палату, там уже шла оживлённая беседа. Матушка что-то пыталась рассказать Варваре об аварии, объясняя, что это она виновата. Всё вышло из–за телефона, и всё–таки Варю очень удивил тот факт, что тормозов у машины практически не было. Священник встал у дверей, решив пока их не перебивать, и только он хотел высказать своё мнение, как пришло сообщение на телефон от матушки, его жены. При этом он улыбнулся и, в очередной раз, убедился в её тактичности. Другая бы уже несколько раз перезвонила и замучила мужа одними и теми же вопросами. А Настя просто прислала смс–ку, понимая, какая сложная ситуация могла складываться в эти первые часы его пребывания у брата и что мужу–батюшке не до лишних разговоров и объяснений.

И она права, потому что вопросов становилось больше, чем ответов, и новая загадка, можно сказать, последнего часа – это авария Кати. Но, прежде чем опять окунуться в эти дела, отец Иоанн вспомнил вчерашний вечер, когда сообщил своей жене, что надо ехать к брату и помочь чем можно. Настя даже не стала спрашивать, надолго ли он едет, а лишь обняла его и с радостью сказала

«наконец–то». Она умела говорить коротко и точно, да иногда так, что требовалось довольно много времени, чтобы понять или даже угадать смысл сказанного. Вот и сейчас слово «наконец–то» прозвучало, как свершение надежды, а может, как конец мучениям или, что называется, «камень с плеч». Но это точно прозвучало, как женское благословение любящего сердца на доброе и очень нужное семейное дело.

Настя, как и отец Иоанн, уже давно устали от разрыва отношений с семьёй отца Николая. Началось всё с родительской квартиры, которую их мать почему–то подарила священнику храма, а не оставила своим детям. Наверное, потому что они обзавелись семьями и не стали монахами. Отец Николай не поверил брату и требовал свою долю, так как в последнее время именно Иван проживал в этой квартире. А тот старенький священник даже и не думал там жить. Но как только они решили переоформить квартиру на отца Иоанна (а тогда он был просто Иваном), тот батюшка вдруг скоропостижно скончался. Оказалось, что у него есть какие–то дальние родственники за рубежом и что нужно ждать, пока они примут решение относительно наследства и распоряжений батюшки. Всё это затянулось на годы, но отец Николай почему–то не верил своему брату. Никакие «чистосердечные» признания Ивана не имели действия.

Отношения окончательно разорвались, когда отец Николай заявил, что восстановит общение с братом, только когда тот решит вопрос с квартирой. Иван был на грани психологического кризиса, потому что очень любил брата и никак не мог понять, как священник может так озлобляться и не уметь прощать, даже если бы его брат был не прав и по–настоящему присвоил себе квартиру. Для Ивана это было главным препятствием к его рукоположению, потому что он хотел быть другим священником: добрым, равнодушным к материальным благам, любящим людей и отдающим всего себя служению Церкви. Он не думал, что брат совсем уж плохой священник, но почему тогда именно так происходило? Отец Николай запретил общаться даже матушкам, а про рукоположение Ивана категорически ничего не хотел слышать. Он ведь так и не поздравил брата с таким важнейшим событием, запретив говорить об этом в своей семье…

– Отче, простите, – перебил мысли священника Саня. – Тут такое дело. Видимо, тормозов в этой машине совсем и не было.

– Странно, – пришёл в себя отец Иоанн, пряча телефон в карман, посмотрев ещё раз на смс–ку лишь с тремя словами «Мы тебя любим!». Улыбнувшись, батюшка мысленно признался в любви своей семье в ответ.

– Надо звонить на площадку, где стоит машина, и попросить, чтобы дополнительно и лучше при Вас с Володей проверили тормозную систему.

– Чего звонить? Надо ехать, – решительно заявил Саня и обратился к Варваре: – А не могли бы Вы, дорогая Варвара, дать мне номер телефона матушки?

Катя улыбнулась при таких словах и с надеждой посмотрела на Варвару, желая увидеть её отношение к этому симпатичному молодому человеку.

– Матушка, дай, пожалуйста, свой номер мобильного нашему инициативному другу. Пусть съездит, посмотрит твою машину, – попросил отец Иоанн, найдя более короткий путь к номеру, чем Саня, и присел на табуретку рядом с кроватью.

Слабым голосом Катя продиктовала свой номер и почему–то попросила быть Саню осторожным.

– Прям детектив какой–то, – только и придумал, что ответить Саня, помахав всем рукой на прощание.

Отец Иоанн посмотрел на часы и предложил Сане:

– Уже поздно. Давай лучше завтра. Без Володи нельзя… Да и нас кто домой повезёт? Думаю, что машина никуда не денется. Только сейчас надо позвонить туда и предупредить, что мы приедем завтра.

– Кто это мы? – не понял Саня.

– Это я образно, – оправдался отец Иоанн. – Предлагаю такой план: Саня после молебна отвезёт Варвару с детьми к родителям, и пока они будут болтать и радоваться встрече, Саня с Володей съездят и осмотрят машину. Володя человек опытный, и с ним всё–таки будет понадёжней. Тем более у него удостоверение…

– Хорошо, согласен, – буркнул Саня и вышел в коридор, чтобы набрать номер того мастера со штрафплощадки.

– А ведь Саня прав, матушка, – согласился священник. – Настоящий детектив. То церковь горит, то матушка в кювет летит…

– Ты, батюшка, прям стихами заговорил, – улыбнулась Катя, пытаясь привстать на кровати.

И в эту минуту в палату вошёл доктор вместе с медсестрой, которая перед собой толкала кресло–каталку.

– Собирайтесь, Екатерина Сергеевна, поедем в другую палату, – строго и без особых объяснений заявил доктор, ставя в тупик не только Катю, но и Варвару, которая ничего не знала о планах отца Иоанна. А он только хитро улыбался, уже предвкушая встречу матушки с батюшкой. Про то, что от такой встречи может случиться настоящий удар, а то и вовсе остановиться сердце, он даже и не думал, хотя доктор и намекал именно на такой исход события. Отец Иоанн был уверен в победе своей мысли, и первым стал помогать Кате пересесть на это больничное средство передвижения, которое по–настоящему напугало матушку.

– А может я своими ногами? – неуверенно предложила Катя.

– Нет уж, больная, пока только в этой люльке, – отклонил её просьбу доктор и чтобы успокоить Катю добавил: Поверьте, это не на всю жизнь. Думаю, что только на пару дней для экономии ваших же сил.

Варвара ничего не понимала, и у неё не было возможности потихоньку спросить священника о происходящем. Отец Иоанн только поднял большой палец правой руки, показывая, что всё будет здорово, и это её немного успокоило.

На лифте они все вместе поднялись этажом выше. Пройдя мимо нескольких палат, они остановились возле той, на дверях которой не было названия, а только красовалась цифра бордового цвета 32. Когда Варвара увидела на дверях цифры своего возраста, да ещё в свой же день рождения, то совсем оторопела, широко раскрыв рот от удивления. Так бывает только в кино, подумала Варвара и улыбнулась Кате. Та всё поняла и только сейчас вспомнила про день рождения подруги. Она произнесла вслух только одно      слово «поздравляю» и болезненно улыбнулась, стараясь не показывать своей боли от травм.

– Теперь Вы сами, – сказал доктор, и попросил медсестру отдать управление каталкой священнику.

Варвара открыла дверь и пропустила вперёд отца Иоанна. Тот неумело буквально протиснул каталку в проёме дверей и сделал пару шагов вперёд. И тут Катя увидела своего мужа. Отец Николай от неожиданности попытался резко встать, но тут же упал на подушку от бессилия. Катя посмотрела на отца Иоанна, потом на Варвару, которая в ответ пожала плечами, пытаясь дать понять, что она здесь не при чём. Но первое, что сказал отец Николай, это было слово «брат». При этом на Николая с каким–то подозрением посмотрели обе женщины. Он пытался избежать их взглядов, но куда от них денешься? А сам радовался до слёз, что эта довольно спонтанная встреча всё–таки произошла.

– Здравствуй, отец Николай, – сухо произнесла матушка. – Благослови! Бог благословит, матушка! – и только сейчас он понял, что она сидит в кресле–каталке в больничном халате и перевязанной правой рукой. – А что это означает?

– Авария, – за матушку ответил отец Иоанн. – На вашей машине Катя торопилась к тебе и вдруг отказали тормоза. Слава Богу, что ничего страшного. Так, царапины…

– Машина была в полном порядке. Я только у мастеров был. Всё проверили, подтянули, поменяли масло…

– Брат, привет! – с опозданием поздоровался отец Иоанн и крепко обнял отца Николая.

– Здорово, бандит, – своеобразно поздоровался отец Николай и потрепал отца Иоанна за бороду.

Отцу Иоанну очень хотелось ответить, что «сам бандит», но он сдержался.

– Как твоё здоровье? – одновременно задали вопрос Катя с отцом Иоанном.

– Пока дышу, а там посмотрим… Говорить тяжело. В боку побаливает.

– Ладно, хватит жаловаться. Сам виноват, – не сдержался отец Иоанн.

– Не начинай, братишка. Я и так себя до сумасшествия довожу, вспоминая прошлое…

– А для этого надо, чтобы церковь горела, а теперь ещё и матушка в аварии побывала, – завёлся отец Иоанн.

– Прости, брат, прости…

– Да ладно вам, братья, – мирно произнесла Катя. – Отец Иоанн, ты бы меня ближе к мужу подкатил, что ли…

– А он этого хочет? – с намёком спросил отец Иоанн.

– Вредный ты у меня, брат, – с улыбкой ответил настоятель, посматривая на матушку.

– Есть в кого, – ответил отец Иоанн и подвёз матушку ближе к кровати мужа.

– Слушай, брат, ты там побудь за меня, а то вдруг повторно кто–то попытается храм поджечь, – тихо попросил отец Николай, предполагая самое плохое. – И ещё одна деталь. Дверь храма была почему–то открыта… Ключи есть только у меня и отца Никиты. Моей связки при мне не было. Даже не знаю, что и думать…Взломали, что ли?

При этих словах матушка отвела свой взгляд от священников и заметно смутилась…

Но этого никто не заметил, кроме Варвары, которая начинала всё понимать…

– И с поджогом, Бог даст, разберёмся, и с ключами твоими, и с дверью, надеюсь, не переживай, – согласился брат, подмигивая Екатерине, которая уже немного успокоилась. – И приход с церковью не бросим. А вы давайте, друзья и родственники, поскорее выздоравливайте, а то совместная палата у вас только на пару дней…

– Ты и здесь сэкономил, – не сдержался отец Николай.

– Это хорошо, брат, что у тебя появляется наше семейное чувство юмора, а то без него ты столько бед натворил, – даже обрадовался шутке отец Иоанн. – И ещё просьба. Вы не возражаете, если в субботу моя семья приедет? У вас пожить разрешите?

– Конечно! – в один голос воскликнули матушка с мужем и улыбнулись друг другу.

– Да, кстати, телефон свой возьми. А то, как вы тут без связи?

Отец Иоанн передал телефон брату и крепко пожал ему руку, весело подмигнув Кате, которая в ответ показала ему кулак.

Когда отец Иоанн уже стоял в дверях, то на прощание братья, почти одновременно, вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками в знак солидарности и победы. Они вообще не любили проигрывать. Особенно Николай. В юности они вместе играли в одной хоккейной команде и очень расстраивались из–за поражений. И уже тогда Николай частенько покрикивал на Ивана, обвиняя его в плохой игре или не правильных передачах. Поэтому Иван первым ушёл из команды, не выдержав такого нетерпимого поведения «старшего» брата. Так было практически всегда в их жизни. Николай считал себя главным, и не умел прощать ошибки брата, не обращая внимание на свои, которых у него было не меньше, чем у Ивана… Так происходило и в школе, и на улице. Родители просили Ивана терпеть, а Николая жалеть и любить брата. Но отношения братьев были сложными и противоречивыми. И, как оказалось позже, это растянулось на долгие годы обоюдных мучений.

– Варварушка, спасибо тебе за всё, – со слезами на глазах произнесла матушка. – Храни тебя Господь!

И вас… – больше Варвара говорить не могла и готова была прямо здесь упасть от усталости.

Матушка взяла за руку отца Николая. Он даже привстал от неожиданности, чтобы поближе её рассмотреть, она же нагнулась к нему, как могла, и они поцеловались. Так, совсем легко и без всяких слов, как будто в первый раз… Варвара подтолкнула отца Иоанна к выходу, и первая вышла из палаты. Отец Иоанн попытался ещё раз помахать им рукой, но понял, что его уже никто не видит и вышел вслед за Варварой.

Саня ждал их в коридоре и заметно нервничал, перекладывая телефон из руки в руку.

– Вот так история, – не переставал удивляться отец Иоанн.

– А кто её придумал? – с ехидцей спросила Варвара священника, внимательно рассматривая его хитрые глаза.

– А как по–другому? – стал оправдываться батюшка. – Ведь здорово получилось!

Не знаю, батюшка, откуда у Вас столько фантазии. Вам книги писать надо, раз Вы такие сюжеты придумываете…

– Может, и начну, а пока у нас два не раскрытых дела: пожар и авария…

– Вот, как Вы заговорили. Дело, раскрыть…

– А для чего я здесь? – пытался понять свою миссию батюшка.

– Думаю, что вот для этого, – ответила Варвара, показывая на дверь палаты.

– И это очень важно! А какие Вам два подарочка на день рождения! – вдруг придумал отец Иоанн, опять же показывая на палату.

– Это уж точно Вы подметили – «два подарочка»!

– Вы это о чём? – смущённо спросил Саня. – Опять что–то без меня произошло?

– Они там… – мечтательно произнесла Варвара.

– Померли вместе в один день и час, – съязвил Саня.

– Если бы, – поддержал шутку священник, – Здоровее всех живых.

– Да ну вас, мужики, – обиделась Варвара. – Простите, батюшка.

Вы, как всегда, правы Варвара. Сейчас не до шуток. Дел много, а времени мало. Поехали домой, – предложил отец Иоанн и быстрым шагом пошёл на выход.

И уже через час они сидели за столом в доме Варвары.

Здесь собрались все, кроме отца Никиты. Даже без доклада Алексея было слышно, что в церкви полным ходом идёт ремонт. Володе пока докладывать было нечего, поэтому он многозначительно молчал, надеясь на завтрашний день.

– Завтра Вам, Володя, предлагаю сразу после молебна с Саней поехать на стоянку и проверить машину матушки, шланг, тормоза и всё прочее, – взял командование в свои руки отец Иоанн. – Я же, после службы поеду к Владыке за благословением прослужить на выходных. А после обеда предлагаю втроём: я, Саня и Володя поехать к Саврасову и попробовать поговорить с ним на чистоту… Алексей пусть дальше занимается ремонтом церкви.

– А я? – вдруг требовательно спросила Варвара.

– И Вам, Варвара, найдётся задание, – улыбнулся отец Иоанн, понимая рвение подруги семьи. – Надо обзвонить всех прихожан и даже тех, кто по разным причинам давно уже ходит в другие храмы. Может, кто на отца Николая обижен. И надо бы пригласить всех на воскресную службу. За настоятеля и матушку надо усиленно молиться…

– Здорово Вы это придумали, батюшка! – восхитилась Варвара и пожалела, что уже ночь, а то сразу и начала бы обзвон.

– Ну что, друзья, тогда по домам, – подвёл итог отец Иоанн. – Мы с мужиками в дом к брату…

– А можно я здесь останусь? – скромно спросил Саня. – У меня здесь уже и комната есть…

– Это как хозяйка…

– Конечно, а куда я спасителя нашего батюшки дену?

– Тогда всем доброй ночи и до встречи в церкви в 8:00 на молебне…

Для многих наших героев ночь прошла как один миг, но не для всех одинаково спокойно. Не спали собаки, получившие от хозяина важное задание охранять храм, но ещё им поручили оберегать байки. И те, долго не споря между собой, выбрали себе по мотоциклу и легли рядом с ними, кому, как и где было удобно. Борис, самый старший и опытный из собак, выбрал себе байк цвета своей шкуры – чёрный, и это оказался мотоцикл батюшки. Жорик, пёс рыжего цвета, улёгся возле байка Алексея, выкрашенного в ярко красный цвет. А Метеор, самый худой из псов, похожий больше на гончую, но пониже ростом, остановился на том, что осталось – байк Владимира, красивого серебристого цвета, как и все его детали, вплоть до колёс и руля. Так они и остались до утра верными охранниками, по очереди обходя храм и отдыхая возле мотоциклов. Жалко, что их ночью никто не сфотографировал и не снял на камеру.

Тогда интернет точно взорвался бы от таких фотографий, а ещё сильнее – от видео…

Ещё в эту ночь не спали только отец Николай с матушкой. Они бурно, насколько позволяло их состояние, частенько перебивая друг друга, вспоминали всю свою прошлую жизнь и особенно ту её часть, которая была наполнена семейной радостью и любовью. Они болтали и смеялись, как будто лежали не на больничной койке, перевязанные жгутами и бинтами, а на лужайке в лесу, отмечая какой–нибудь праздник в ранние годы своей молодости, когда сил хватало на всё и даже на глупости, но смешные и безобидные. Напоследок вспомнили пару своих любимых анекдотов и уже собирались спать, как матушка не выдержала и спросила про брата Николая:

– Батюшка, так что у вас произошло на самом деле? Почему ты так к нему относишься?

– Странно, но я всегда думал, что именно так и надо. Я всегда считал себя старшим и не только потому, что родился на пару минут раньше, а так сложилось по жизни с самого детства. Моя уверенность, что я всегда прав, так во мне засела, что я даже не думал от неё избавляться.

– А теперь ты видишь, во что это превратилось?

– Да уже вроде всё нормально…

– Думаю, что не очень, – не поддержала оптимизма мужа Катя. – Это отец Иоанн готов на всё ради тебя, а ты ещё долго будешь бороться со своим превосходством.

– Зря ты так, матушка. Я теперь всё понял и надеюсь, что изменюсь…

– Дай–то Бог, – вздохнула Екатерина и протянула руку мужу.

– Давай помолимся, дорогая, и забудем старое. Пусть Господь нам поможет и укрепит.

– Слава тебе Христе Боже наш, Слава Тебе… – с радостью произнесла матушка и крепко сжала руку отца Николая, который со слезами на глазах начал читать все молитвы, которые помнил наизусть. Под них матушка и уснула крепким сном, которого у неё не было уже несколько месяцев…

Все остальные наши герои спали, как младенцы. Особенно Варвара, которая чуть не уснула на ходу, с трудом добравшись до своей спальни. Она ещё наводила порядок на кухне и только сейчас начала осознавать, что такого дня рождения у неё ещё не было. Как будто прошёл год, а не всего лишь сутки. Столько всего произошло за двадцать четыре часа, что впору засомневаться в реальности времени. Но, несмотря на усталость, настроение у неё было просто отличное. Особенно, когда она думала о «двух подарочках», которые уже были вместе. Плохо, что в больнице, но лучше так, чем как было прежде…А ещё она подумала, что завтра надо пораньше встать и напечь блинов для гостей, и с этой радостной мыслью Варвара быстро уснула, успев крепко поблагодарить Бога за всё, что было пережито. Ровно в 8.00 все, как и договаривались, встретились в храме. Двери уже стояли на месте. На полу был положен симпатичный ковролин серого цвета. За такое короткое время невозможно было полностью избавиться от запаха гари, но сушильные «пушки» сделали своё дело, и находиться в храме было вполне безопасно и комфортно. С утра все были чересчур молчаливыми и сосредоточенными. Отец Иоанн решил отслужить молебен за здравие с чтением Акафиста храмовой иконе «Знамение». Варвара, да и все остальные, готовы были подпевать, и отец Иоанн, надев облачение брата, начал молебен. Каким-то чудом в храм стали приходить люди, которым не успели вечером сообщить, что будет молебен, но они пришли и заполнили церковь почти наполовину. А когда прихожане увидели будто бы отца Николая живым и здоровым, многие подумали, что это видение. Ведь все знали, что он в больнице. Отцу Иоанну пришлось специально повернуться лицом к прихожанам и смущённо улыбнуться, всем своим видом говоря: «Это не отец Николай. Не переживайте». Наверное, все это поняли и стали так молиться и петь, что отец Иоанн еле сдерживал слёзы от радости, которая переполняла его сердце и душу. Как здорово, что мы вместе, брат, думал про себя священник, читая стихи Акафиста. Больше всех из хора выделялся Саня, который пел плохо, но громко, вкладывая в слова всё своё желание быть не хуже других. Варвара слегка посмеивалась над ним, посматривая, как он напрягается, и это только усиливало её радость.

Наконец, отец Иоанн перешёл к тому месту молебна, где стал часто произносить имена протоиерея Николая и Екатерины. Ведь молились, в первую очередь, об их здравии и спасении. Эти прошения к Богу сейчас были главными, ради чего здесь все и собрались. Слёзы радости и переживаний сегодня были у многих в храме…

Молебен закончился, а все стояли, как будто ждали продолжения молитвы. Но, отец Иоанн извинился, благословил народ, поблагодарив за усердие в общей молитве, и попросил дальше продолжать молиться о здравии настоятеля с матушкой. В храме остались только участники дальнейших поисковых действий. Главной цели – найти поджигателей церкви – ещё никто не отменял, хотя, как думал отец Иоанн, какая разница, кто и как это сделал? Разве это главное сейчас? Но всё же решил дело довести до конца, а наказывать виновного или нет, это как благословит Владыка. Кого он точно не хотел впутывать, так это полицию. «Не нужна она нам. Сами разберёмся», – подумал священник, готовясь раздавать новые инструкции. И тут вдруг Варвара вспомнила:

– А почему не было отца Никиты?

В ответ все стали осматриваться по сторонам, как будто он где–то прятался в храме и был невидимым.

– Его, наверное, племянник убил! – выстрелом прозвучал голос какой–то женщины, которая явно из любопытства осталась в храме.

– Что Вы сказали, Марья Николаевна? – переспросила Варвара, узнав «главную сплетницу» села.

Марья Николаевна, видя, что привлекла внимание к себе окружающих таким громким заявлением, вышла на середину храма и продолжила:

– Я вчера слышала, как они ругались, а потом был какой–то шум и Витька с сумкой выбежал из дома, а там так никто и не отозвался, когда я звала батюшку.

– И когда это было?

– Вчера поздним вечером, – призналась Марья Николаевна. По всему было видно, что она осталась довольна своим сенсационным заявлением. Но тут же, по взгляду Варвары, она поняла, что сейчас её начнут ругать за то, что она до сих пор никому ничего не сказала об этом.

Так и случилась. И первой высказалась Варвара:

– Как же Вы могли, Марья Николаевна, молчать? А вдруг и правда произошло что-нибудь серьёзное и даже – страшное?

– Я боялась. Опять сказали бы, что я придумала, – обиделась Марья Николаевна, и от греха подальше первой вышла из храма.

– Чего болтать! – решительно сказал Саня, – пошли спасать священника, если такое дело.

– И правда, – согласился отец Иоанн, – Варвара, ведите нас в дом отца Никиты. И побыстрее…

Все поспешили к месту назначения. Дом стоял рядом с домом настоятеля, но был чуть меньше. Выкрашен он был почему–то в ярко зеленый цвет, но выглядел вполне ухоженным и симпатичным.

Отец Иоанн несколько раз позвонил в дверь и постучал кулаком по самой двери.

Сначала не очень громко, а потом изо всей силы, предчувствуя беду.

– Что будем делать, братья? – обратился он к своим друзьям.

– Если эта женщина говорит правду, то надо ломать дверь пока не поздно…

– Будем надеяться на лучшее, – с тревогой произнёс священник и обратился к Володе: – Давайте ломать и поскорее.

Володя нашёл во дворе лопату и стал примеряться, как не нанести серьёзных повреждений дверям. Наконец, дверь подалась и открылась перед спасателями. Первым осторожно зашёл отец Иоанн, громко выкрикивая имя священника: «Отец Никита, Вы дома?» Молчание в ответ не сулило ничего хорошего. В след за ним вошли Володя, Саня и Алексей, и уже в последнюю очередь Варвара, которая не пустила в дом Марью Николаевну, строго пригрозив ей пальцем. Та только фыркнула в ответ и села на лавочке возле дома. В доме было два этажа и несколько маленьких комнат. Двери в каждую комнату открывали по очереди и очень осторожно, со страхом, боясь увидеть там труп священника. Но ни в комнатах, ни в ванной с туалетом они никого не обнаружили. И только все выдохнули с облегчением, как на улице послышался крик удивления Марьи Николаевны: «Этого не может быть!» А в коридоре вдруг раздался голос отца Никиты: «Это кто ко мне в гости без разрешения пришёл, да ещё и дверь сломал?».

Все так и оторопели. Невозмутимый отец Никита из–под густых бровей посмотрел на испуганную компанию и подал руку отцу Иоанну, тихо, но строго, спросив:

– И чего мы здесь, батюшка, ищем?

– Да Вас, отче, и даже не живого, а Вы, я смотрю, Слава Богу, живы и здоровы…

– А чего со мной, стариком сделается, – спокойно ответил священник, заглядывая в комнаты. – Так что случилось–то?

– Да вот, Марья Николаевна сказала, что слышала ночью Вашу ругань с племянником, потом видела, как он убежал из дома, и подумала, что он Вас убил. Да и на молебне Вас не было, простите, – весь огонь на себя взяла Варвара и спряталась за отцом Иоанном.

– Нашли кого слушать, – спокойно отреагировал отец Никита и присел в коридоре, с сожалением осматривая сломанную дверь. – Давно хотел её поменять. Теперь вот и повод есть. Спасибо вам, друзья.

– Пожалуйста, – вдруг странным образом ответил Саня и спросил священника: – Так что здесь произошло?

– Это не Ваше, молодой человек, дело.

Если и расскажу, то только отцу Иоанну…

– Да ладно Вам злиться, батюшка, – решил разрядить обстановку отец Иоанн.

– Мы же не специально…

– А позвонить никто не догадался? – спросил священник, доставая свой телефон и показывая всем, что он у него есть.

Все участники этого действа очнулись, как будто были во сне. А ведь, действительно, никто даже не подумал, что можно было просто позвонить и всё выяснить по телефону. Наваждение какое–то…

– Это всё Марья Николаевна виновата, – проронила Варвара.

– А чего всё время я?! – чуть ли не криком оправдалась женщина, – я что вас заколдовала?

– Всё, хватит выяснять отношения, – строго сказал отец Иоанн. – Так что у Вас, батюшка, произошло?

Сначала доложу, что у батюшки с матушкой всё хорошо. Я только от них, – сообщил радостную весть священник. – Я их такими счастливыми не видел уже давно. Даже не понимаю, что с ними произошло. А как врач был удивлён! Говорит, что он тоже такой быстрой перемены настроения давно уже не видел. Столько у них радости! А вот, что я им рассказал, доложу только тебе, отче. Пошли со мной, поболтаем…

Отец Иоанн попросил всех заняться своими делами и пошёл за священником на кухню. Отец Никита поставил чайник, достал печенье с вареньем и пока чайник закипал, предложил присесть за стол.

– Здесь такое дело, отче, – начал отец Никита, поглядывая на чайник. – У меня есть племянник Витька, недавно вышел из тюрьмы и сейчас живёт со мной. Недавно отец Николай выгнал его из церкви, а Виктор пригрозил его убить и сжечь храм. Вчера мы с ним крепко поругались, и я его выгнал. И сделал это, потому что пожалел его. А вдруг, действительно, он поджог храм. А ему нельзя обратно в тюрьму. Пропадёт ведь, а парень–то он хороший. Честно. Я знаю и верю, что Витька может стать другим.

– И что дальше? – напрямую спросил отец Иоанн.

– Не знаю, – честно сказал старый священник и пошёл к плите снимать чайник.

Пока он разливал чай, отец Иоанн задумался: «Если это Витька, и если он сам признается, что с этим племянником придётся делать? Конечно, прощать, но каким образом это представить?»

– Не знаю, – ещё раз тяжело произнёс отец Никита, подвигая чашку ближе к отцу Иоанну.

– Зато я знаю, дядя!

С этими словами на кухню зашёл Виктор и только хотел ещё что–то сказать, как увидел перед собой… отца Николая, только другого, но вылитого настоятеля.

– Как это? Кто это? – только и смог произнести Виктор, садясь на свободный стул, ничего не понимая.

Перед отцом Иоанном сидел вполне симпатичный молодой человек с правильными чертами лица и густой шевелюрой. На зэка он совсем не был похож.

Это отец Иоанн, родной брат отца Николая. Они близнецы, – коротко представил отец Никита обалдевшему племяннику гостя.

– Вот так дела! – ещё раз удивился Виктор и взял чай у дяди, чтобы смочить горло.

– И что же Вы знаете, молодой человек? – спокойно спросил отец Иоанн, примерно догадываясь, о чём пойдёт речь.

– Это я поджог храм и могу это доказать! – признался племянник, немного приходя в себя от встречи с братом настоятеля. – Открыл дверь ключами дяди. Зашёл в храм. Налил масла и зажёг, чтобы всё сгорело, а этому попу ничего не досталось. Не должны быть священники такими злыми!

– Вы бы полегче, молодой человек, – попросил отец Иоанн, – он всё же мой брат.

– И Вы правды не любите, как и Ваш братик, – вскипел Виктор. – А я Вас не боюсь.

– Виктор, прекрати, – испуганно сказал отец Никита, – ты же не такой…

– А какой я? – закричал Виктор. – Я старался, как мог. С радостью ему помогал, а он меня за правду из храма!

– Виктор, давайте успокоимся и поговорим о деле, – мягко произнёс отец Иоанн. – Зачем Вы на себя наговариваете. Я же вижу, что Вы не виноваты.

– Как это Вы видите? – возмутился Виктор, – вы прозорливы?

– Да нет, просто опыт есть жизненный и священнический… небольшой, правда, но… – попытался объяснить отец Иоанн.

– Да ничего Вы не видите! Это я поджог и готов ответить за свой поступок!

Священники переглянулись и оба пожали плечами от безысходности. Виктор встал, чтобы налить себе чаю, и тут на кухню вошла Варвара вместе с Игорем, сыном настоятеля. Она немного испугалась, увидев Виктора, но быстро пришла в себя и обратилась к отцу Иоанну:

– Батюшка, можно Вас на минутку? Здесь Игорь кое–что интересное мне рассказал.

– Да, конечно, иду, – согласился отец Иоанн и предупредил родственников:

– А вы здесь мне не подеритесь.

Договорились?

На его реплику отреагировал только отец Никита, согласно мотнув головой, а Виктор даже не посмотрел в сторону священника.

Отец Иоанн с Варварой и Игорем вышли на улицу и присели на лавочку.

– Что случилось? – сразу спросил отец Иоанн.

– Да вот Игорь рассказал, что в тот вечер он видел возле храма и свою маму, и этого Виктора, – коротко пояснила Варвара, поглаживая по голове мальчишку.

– Рассказывай, что ты видел.

– Папа спал и сестричку я тоже уложил спать, а сам встал около окна, чтобы ждать маму, – начал Игорь рассказ, немного волнуясь и заикаясь. – Сначала я увидел, как мама зашла в храм. Пробыла там немного и вышла. Я уже обрадовался и хотел побежать ей навстречу и тут увидел, что вслед за ней вышел из храма Витька. Только он пошёл в другую сторону, а мама домой. Я уложил маму спать, и сам быстро уснул, а потом – пожар. Я только из окна всё и видел. Мама не проснулась, а я очень боялся за отца…

– Вот это история, – в очередной раз удивился отец Иоанн. – Теперь у нас сразу несколько подозреваемых. В том числе неизвестный Саврасов и уже два местных жителя…

– Вы подозреваете матушку? удивилась Варвара.

– Очень бы этого не хотелось, – задумчиво произнёс отец Иоанн.

– Мама не могла, – со слезами сказал Игорь, прячась под руку Варвары.

На это не было слов ни у Варвары, ни у священника.

– Ладно, идите, собирайтесь с Саней в больницу, как и договаривались, а мы здесь с ребятами разберёмся с правыми и виноватыми, – предложил отец Иоанн, крепко обнимая племянника.

Через минуту он уже был на кухне, где за столом всё так же молча сидели отец Никита и Виктор.

– Расскажите–ка мне Виктор, а в храме в тот вечер Вы больше никого не видели? – с явным намёком спросил священник, не скрывая, что знает что–то новенькое.

А кто там мог быть, кроме меня? – вопросом на вопрос ответил Виктор, при этом явно нервничая, – я был один и сам поджог…

– Это мы уже слышали, – перебил его отец Иоанн и обратился к отцу Никите:

– А Вы верите, что Ваш племянник мог поджечь храм? Ведь он грозился это сделать?

– Грозился–то он грозился, но вряд ли мог это сделать…

– Да ты меня не знаешь, дядя! – возмутился Виктор, – я за правду и убить могу!

– Хватит кричать и на себя наговаривать! – по–военному, но без крика, поставил точку отец Иоанн. – Там была ещё матушка Екатерина…

– А откуда Вы…осёкся Виктор и замолчал, опустив голову, понимая, что проболтался.

– Как матушка? – удивился отец Никита и внимательно посмотрел на племянника, который совсем от него отвернулся.

– Это видели свидетели, – подтвердил отец Иоанн. – Точно известно, что она первая вышла из храма. За ней Виктор, а через какое-то время начался пожар. Теперь вопрос – кто из них поджог храм? Или что там ещё могло произойти, что вызвало этот пожар?

– Значит так, – решительно продолжил разговор отец Иоанн. – Прошу вас быть дома. Особенно это касается Виктора. Надеюсь, что сегодня вечером мы окончательно во всём разберёмся.

– А полиция? – обиженно спросил Виктор, как будто ему под ёлку не положили новогодний подарок.

– Полиции не будет! – резко ответил отец Иоанн. – Даже и не надейся! Накажем по православному, – сам себе удивился священник и добавил, улыбаясь в сторону, чтобы не засмеяться: – Если надо будет, конечно…

– А это как? – не понял Виктор, слегка напрягшись, принимая всё всерьёз.

– Да вон привяжем к мотоциклам за ноги и за руки и разъедемся в разные стороны, – жёстко пошутил отец Иоанн, подмигивая дяде и открывая входную дверь, чтобы поскорее выйти на улицу.

Отец Никита, так же как и его племянник, не воспринял «угрозы» отца Иоанна за шутку и серьёзно парировал своему коллеге с некоторым негодованием:

– Ты так, батюшка, не шути. А то Виктору сейчас не до смеху. Ещё рванёт куда–нибудь. Где тогда будем его искать?

– Да никуда я не убегу, – со злостью, но не громко ответил Виктор. – А к этим шуткам я привык. Ваш братец ещё и не такое мог сказать, но более серьёзно, и без всякого юмора. И к мотоциклам привязал бы меня со спокойной совестью…

– Да хватит уже из моего брата монстра делать! – огрызнулся отец Иоанн и вышел из дома, расстроено махнув рукой куда–то в сторону.

На улице его давно ждала вся честная компания. Хотя многим уже были известны и устно обозначены задания на сегодняшний день, но без уточнений никому не хотелось разъезжаться. А вдруг что–то новое появилось за последнее время? Отец Иоанн пока не стал посвящать в новейшие подробности своих друзей, а лишь ограничился намеками, что, скорее всего, их общее дело оказалось намного проще, чем они думали. Но это предположение, которому ещё надо найти твёрдое обоснование, не может отменить запланированные поездки в больницу и на стоянку, чтобы разобраться с машиной. Короче говоря, без лишних слов и дополнительных указаний, отец Иоанн благословил свою команду разъезжаться по неотложным делам, а вечером предложил сесть за общий стол, чтобы подвести итоги расследования. Сам же решил, что после посещения Владыки Иова, если Бог даст, сразу поедет к господину Саврасову, чтобы расставить все точки в их отношениях с братом. Для отца Иоанна было уже ясно, что этот бизнесмен вряд ли поджигал храм, но раз брат попросил с ним встретиться, то надо обязательно это сделать. Как старшего не послушать?

Уже через час дети в сопровождении Варвары буквально ворвались в больничную палату к своим родителям, и чуть не задушили их в своих объятиях. Было столько радости и веселья, что Варвара в эти минуты почувствовала себя лишней и, чтобы не смущать семью, вышла из палаты в просторный коридор, где можно было спокойно посидеть и подождать детей. Тем более что у неё было задание обзванивать прихожан, чем она и занялась прямо здесь. Первой она позвонила Ольге, и та с радостью согласилась приехать прямо сегодня, чтобы поддержать подругу. Остальные тридцать звонков в течение часа были успешны лишь наполовину, потому что многие уже привыкли к другим храмам, а пару человек откровенно признались, что просто не хотят видеть отца Николая. Как ни старалась Варвара убедить их, что многое уже начало меняться в жизни настоятеля и прихода, ничего из этого у неё не вышло. Они, конечно, сказали, что будут молиться за батюшку, но в храм не приедут и попросили за это прощение с наилучшими пожеланиями семье священника. Конечно, Варвару это расстраивало, но одновременно она могла понять этих людей. Уж слишком строг был с ними настоятель. А иногда даже груб, что, конечно, со временем можно простить, но такое поведение не позволительно для священника. «Сам виноват, батюшка», – сделала вывод Варвара и улыбнулась при мысли, что скоро многое, и она очень на это надеется, может измениться в лучшую сторону.

Пока она звонила, время посещения больных закончилось. Об этом им сообщил доктор, проводя очередной осмотр. Не помогли даже мольбы Игоря и Верочки, не говоря уже о просьбах родителей, которые и так уже всем порядком надоели своим странным поведением. Детей вместе с Варварой попросили незамедлительно на выход и пообещали, что завтра, если всё будет хорошо, дети смогут провести с родителями уже целых два часа. С криками «ура» и словами благодарности доктору, ребята покинули палату, сдав свои халаты приветливой медсестре.

Но Саня с Володей всё ещё задерживались по делам, связанным с машиной, и у Варвары с детьми было время посидеть в местном кафе и обсудить свои впечатления.

– Мы сначала хотели плакать, когда увидели маму и папу в бинтах, а потом почему–то засмеялись, – весело стала рассказывать Вера, поедая большую порцию мороженного.

– Это ты начала первая смеяться, – упрекнул сестру Игорь, отказавшись от сладкого, и хмуро добавил: – А им ведь больно…

Прости, братик, – смутилась Верочка и чуть не заплакала, отставляя от себя стаканчик, расстроенная своим поведением.

– Да ладно тебе, – пожалел о сказанном Игорь, подвинул к ней мороженое и взял сестру за руку. – Ешь на здоровье, сестричка, и прости меня, – извинился Игорь, начиная весело рассказывать: – А ведь мы с тобой молодцами были, что не плакали, а смеялись и веселили родителей. Ты заметила, как папа радовался? Давно мы их уже такими не видели!

– Это здорово! – мечтательно поддержала их разговор Варвара, допивая свой кофе. – Видите, дети, как бывает. Вроде бы беда в семье, а как она вас объединила… Прямо, как в книгах о вечной любви…

Примерно об этом же думал и отец Иоанн, подъезжая к скромной резиденции Владыки. «Надо же такому случиться, – размышлял священник, – чтобы не радость, а беда объединила людей. Неужели нельзя подругому? Вот почему, например, люди чаще всего приходят в храм, когда у них случается горе? Почему нельзя обратиться к Богу в телесном здравии, радости сердца и бодрости духа? Конечно, и таких случаев много, но в основном–то, пока «петух не клюнет…». А жаль, потому что человек лишает себя главной помощи в жизни – силы Самого Бога, который всегда на нашей стороне и не желает нам боли и страданий. Сами лезем в темноту, прячась от света, а потом вылезти не можем, когда становится плохо и не хватает воздуха. Вот и тонем, пытаясь вытащить себя за волосы, что невозможно по всем законам природы. Горделивость, самонадеянность, уверенность в своих лукавых силах и отсутствие всякой любви к Богу и ближним… Разве в таком состоянии возможно жить с миром в душе и в мире во здравии с надеждой на радостную Вечность? Конечно, нет! А всё безуспешно пытаемся, погибая большинством…»

Эти, надо сказать, не самые оптимистичные размышления отца Иоанна прервались у дверей кабинета Владыки. Секретаря на месте не было, и отец Иоанн смело постучал, произнося вслух молитву, которая открывает двери лучше любого ключа: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас». И, услышав тихое – «аминь», открыл дверь. Владыка Иов был довольно молодым епископом, но уже с поседевшими прядями волос и совсем седой бородой. Широким жестом Владыка благословил отца Иоанна, добродушно улыбаясь, хотя он никогда раньше не видел этого священника, и без всякой настороженности предложил батюшке присесть за журнальный столик.

– Как же вы похожи, братья! Если бы на улице вас обоих встретил, наверное, и не различил бы, – начал разговор Владыка, искренне удивляясь их внешнему сходству.

– Похожи, да не очень, Владыка. Характеры–то разные, – смущённо ответил священник, устраиваясь удобней в кресле.

– Надеюсь, что у вас, батюшка, характер мягче, чем у отца Николая, а то он уже многих так достал, простите, за выражение, что я уже хотел его отстранить от службы и настоятельства, чтобы он отдохнул, что ли, и немного пришёл в себя и, наконец–то, изменил своё поведение…

– Да знаю я всё, Владыка! – огорчённо ответил отец Иоанн. – Поверьте, я сам столько страдал от его плохого отношения ко мне, что кому, как не мне всё это знать…

– Ну да ладно. Чего уж теперь, – смягчился Владыка. – Как там храм, да и сам отец Николай? Я ведь в командировке был. Только утром приехал и поэтому до храма ещё не успел добраться.

– Храм особо не пострадал. Уже почти всё отремонтировали и даже сегодня утром молебен служили, – доложил отец Иоанн.

– Вот это вы молодцы! – похвалил Владыка, широко улыбнувшись. – И даже мне работы не оставили?

– Для Вас всегда есть работёнка, Владыка, – серьёзно произнёс священник. – Просим молитв о здравии отца Николая и его матушки Екатерины.

– А с ней–то что? – удивился новости Владыка.

– Так она на следующий день, когда ехала сама за рулём к мужу, попала в аварию. Отказали тормоза. Но вроде ничего серьёзного…

– Вот так история, – перекрестился Владыка и спросил про пожар. – Какие версии про поджог церкви?

– Думаю, что это странное стечение обстоятельств, хотя и был человек, который хотел это сделать намеренно…

– И кто же он?

– Бывший пономарь, которого отец Николай выгнал из церкви, – честно доложил отец Иоанн.

– Так он виноват? – переспросил Владыка.

– Думаю, что нет, – немного смутился священник. – Сегодня вечером постараемся точно это выяснить, и прошу Вашего благословения, чтобы официально не обращаться в полицию. Сами разберёмся. По–христиански…

– Согласен, батюшка, – дал «добро» Владыка и спросил про настоятеля. – Помощь отцу Николаю какая–нибудь нужна?

– Да нет, Владыка. Мы справляемся. А я их в одну палату положил, – улыбнулся отец Иоанн. – Пускай мирятся, а то мой братишка успел и со своей женой отношения испортить.

– Вот это мудро, – похвалил Владыка и, посмотрев на часы, извинился. – Простите, отец Иоанн, но время поджимает. Хорошо, что всё под вашим братским контролем. А дальше, как Бог даст по нашим молитвам.

– Благословите, Владыка, мне воскресную Литургию в храме отслужить, чтобы не нарушать Богослужебный порядок.

– Бог благословит на добрые дела и на служение нашей святой церкви, дорогой отче! И взаимно прошу ваших молитв, чтобы и мне укрепляться в любви, а то я в последнее время какой–то строгий стал. Старею, что ли…

– Тогда и Вам, дорогой Владыка, терпения и смирения! Надеюсь, скоро брат встанет на ноги и изменится в лучшую сторону. И простите нас…

– Бог простит и я, – устало ответил Владыка и медленно пошёл за свой рабочий стол.

Отец Иоанн тихонько вышел из кабинета, по интернету уточнил, где точно находится офис Саврасова, и поспешил к своему байку. Как раз в тот момент, когда отец Иоанн надевал шлем и садился на мотоцикл, к окну подошёл Владыка и увидел священника, уже оседлавшего своего «коня». «Вот же хулиганская кровь», – добродушно подумал Владыка и ещё раз благословил батюшку, нисколько не осудив его за такое странное для священника средство передвижения.

В это же время Саня с Володей возвращались в больницу за детьми и Варварой. После внимательного осмотра машины, и в особенности тормозной системы, явного и специального пореза тормозного шланга обнаружено не было. Скорее всего, сделали совместный вывод Володя и мастер, что кто–то случайно задел шланг и слегка его проткнул. Из этого пореза со временем и могла вытечь вся тормозная жидкость. Они сразу позвонили отцу Николаю и попросили телефон его друзей, у которых он в последний раз ремонтировал свою машину. Сначала мастера всё отрицали: мол, такого не может быть, только не у них и т.д. Саня попросил их срочно приехать, и тут выяснилось, что колёса менял стажёр, и, действительно, случайно задел шланг отвёрткой, но не успел исправить, потом забыл, а признаться побоялся. Так что версия со специальным повреждением тормозной системы отпала за полчаса тщательного расследования. И поэтому Саня, с одной стороны, довольный, что всё так быстро прояснилось с машиной, а с другой стороны, встревоженный, что всё–таки эта авария произошла, больше стал думать о пожаре и его виновнике. И здесь у него создалось твёрдое ощущение, что отцу Иоанну уже всё известно про поджог, но он почему–то скрывает от всех правду. Володя всю дорогу молчал, с кем–то переписываясь по телефону. Саня понял, что он докладывает отцу Иоанну по поводу машины, и даже не спрашивал о подробностях переписки. Так они и доехали до больницы, где на улице их уже поджидали Варвара с детьми.

Тем временем отец Иоанн подъехал к зданию фирмы господина Саврасова. Свой байк он припарковал прямо у ступенек крыльца, вежливо попросив охранника позволить ему это сделать всего на пол часика, сообщив, что приехал к самому шефу. А когда охранник увидел, как отец Иоанн расправил свой подрясник, поправил крест на груди и надел скуфейку, то совсем потерял дар речи – священника на байке он видел впервые! Но при этом охранник не забыл про свои прямые обязанности. Он сообщил по команде, что к шефу направляется странный гость, похожий на священника и приехавший на крутом мотоцикле.

Через минуту всё подразделение охраны с неподдельным интересом рассматривало мотоцикл отца Иоанна. Из окна своего кабинета и сам Саврасов, никого не ожидая в гости, не только заметил байк, но и попытался внимательно рассмотреть его хозяина, в котором явно угадывались знакомые черты местного скандального священника. «А может это и не он? Но если это он, то откуда у него такой мотоцикл, когда он только недавно приходил просить деньги на церковь и со скандалом отсюда ушёл?», – промелькнуло у Саврасова. Не успел хозяин кабинета всё это обдумать и приказать охране, чтобы не пропускали непрошеного гостя, как дверь сама открылась, и на пороге появился тот, да… не тот священник. Вроде похож, но этот прямо с порога улыбнулся и дружелюбно протянул руку бизнесмену для рукопожатия. Саврасов машинально ответил тем же, чувствуя немалую силу в руке священника.

– Здравствуйте, Пётр Сергеевич! – вежливо поздоровался отец Иоанн, крепко сжимая руку хозяину кабинета в своём огромном кулаке.

– Здравствуйте, батюшка! – смутился Саврасов, пытаясь всё–таки освободить руку. – Даже не знаю, как Вас величать…

– Я отец Иоанн, брат отца Николая, который, судя по всему, с Вами в ссоре, – смело предположил священник.

– Так Вы брат–близнец? – удивился Саврасов и предложил жестом руки присесть за переговорный стол.

– Так точно!

– И что же Вас ко мне привело? Если опять деньги, то отцу Николаю я их не дам. Даже не просите!

– А Вы знаете, что кто–то поджог церковь? Это было позавчера, и отец Николай подозревает Вас.

– Что? – искренне возмутился Саврасов, и встал со своего места, активно размахивая руками от возмущения. – Как он смеет!

– Да Вы успокойтесь, я точно знаю, что это не Вы, – мирно сказал отец Иоанн. – Просто он подслушал, как Вы с кем–то обсуждали снос какой–то церкви, а на её месте хотели или хотите, пока не знаю, проложить дорогу…

– Да это ж мы специально, когда увидели сквозь прозрачные двери, что отец Николай нас подслушивает. А он и поверил, дурачок, – чуть не засмеялся Саврасов, совсем забыв про тот подстроенный диалог с партнёром.

– Вы это сделали специально? – не поверил его словам священник.

– А чего он такой злой? Пришёл бы по–хорошему, без обвинений и криков…

– Быть злым он может, – задумался отец Иоанн и сразу исправился. – Точнее, мог, а сейчас он в больнице с ожогами. Полез в огонь спасать икону, вот немного и пострадал.

– И кто же это мог сделать? – с интересом спросил Саврасов.

– Думаю, что свои же или необъяснимый случай, – загадкой ответил священник.

– Чудесное возгорание храма! – такой видимо заголовок появится в местной прессе и прославит храм и священника, – с издёвкой заметил Саврасов, рисуя в воздухе воображаемое название статьи.

– Кстати, хорошая идея, босс, – улыбнулся отец Иоанн, подыгрывая Саврасову. – Надо её обдумать…

– Да Вам бы только чудеса и устраивать, – вдруг обозлился Саврасов, садясь за свой рабочий стол.

– Зря Вы так, – спокойно отреагировал священник. – Чудеса в наши дни – дефицит. Не заслуживаем мы их. Есть, чем заниматься верующему человеку. Поверьте мне.

– Да я верующий и православный человек, – успокоился хозяин кабинета и извиняющимся тоном продолжил:

– Просто я несколько раз обжёгся с вашей братией. Давал деньги, а дело стояло. Храмы не строились. Вот я и решил больше не

«светиться» бизнесменом для священников. С радостью молюсь, частенько исповедуюсь, причащаюсь, и помогаю по мере сил и возможностей…

– Вот это Вы молодец, – искренне обрадовался священник.

– Только Вы на нашего брата священника не обижайтесь и не осуждайте. Многим, действительно, не просто. И храмы строить надо, живя без зарплаты, и свои многодетные семьи кормить, да ещё и матушки разные бывают, – весело подмигнул отец Иоанн Саврасову, вставая из–за стола.

– Вот ведь, какие Вы, братья, разные, – удивился Саврасов и встал навстречу священнику. – Я могу Вам чем–то помочь?

– Приезжайте в воскресение на Литургию, а там и сами посмотрите, что, да как…

– Постараюсь, отец Иоанн, – ответил Саврасов и протянул руку для прощания. – Простите меня…

– И Вы нас с братом простите, – ответил отец Иоанн, крепко сжимая руку бизнесмену.

– Храни Вас Милостивый Господь! Саврасов долго смотрел вслед отъезжающему байку и не переставал удивляться жизни. А вечером с большой радостью рассказал жене об этом случае, и они твёрдо решили пойти в воскресение на службу именно в храм отца Николая.

В село все приехали примерно в одно и то же время. Пришлось полчасика подождать отца Иоанна, который попал в киевскую пробку, и даже на мотоцикле не смог её объехать. Но в компании появился новый гость. Точнее гостья и звали её Ольга. Ей позвонила Варвара и Ольга, перепуганная от того, что услышала и узнала, не могла найти себе места и тут же примчалась в село. Она со слезами смотрела на храм и не верила в коварство людей, которые могли поджечь церковь. Ещё больше она переживала за отца Николая с матушкой, не давая покоя Варваре своими многочисленными и часто повторяющимися вопросами. Варвара как могла её успокоила и попросила помочь накрыть на стол. К готовым блюдам Варвары подруга привезла ещё три пакета, полностью забитые продуктами.

– С такими запасами мы любой мировой конфликт переживём, – пошутила Варвара, разбирая пакеты. – Ты думала, что мы здесь голодаем?

– Да нет, – смутилась Ольга. – А как же без гостинцев. Народу–то много кормишь?

– Сейчас сама всё увидишь. Только не пугайся. Ребята все классные, наши, православные, – ответила Варвара и предложила Ольге фартук, намекая на неизбежность готовки.

Первым на кухню зашёл Саня, чтобы заварить себе кофе. Он уже не спрашивал, что и где лежит, а по–хозяйски подошёл к буфету и достал всё необходимое для приготовления бодрящего напитка. Саня сразу даже и не заметил Ольгу, а когда она к нему повернулась, то просто обомлел – перед ним стояла женщина необыкновенной красоты в обычном кухонном фартуке с ножом в руке. Первые мгновения он даже не мог ничего произнести, а лишь смотрел в глаза Ольги, явно её смущая.

– Это Ольга, – представила Варвара подругу, понимая, что сейчас происходит с Саней. Она это заметила и почему–то очень обрадовалась.

– Саня, – он растерянно назвал своё имя. – Простите, Александр…

– Давай–ка, Саня, начинай нам помогать, – прервала их молчание Варвара. – А то на словах только слышала, что ты хороший повар.

– С удовольствием, – пришёл в себя Саня и добавил: – А давайте я всё сам приготовлю. Какие у нас сегодня продукты? – потирая руки, подошёл ближе к столу Саня, забыв про кофе, и стал перебирать всё, что привезла Ольга.

– Ладно Вам, молодой человек, – вступила в разговор Ольга. – Надеюсь, ещё будет время себя показать, а сейчас просто нам не мешайте. Сегодня Вы здесь лишний.

От слов Ольги расстроился не только Саня, но и Варвара, которая хотела оставить их наедине, а сама могла бы хоть немного отдохнуть у себя в комнате. Но через минутку она решила исправить положение и заявила на правах хозяйки:

– Нет уж, подруга, пусть Александр тебе помогает или сам командует, а я наконец–то отдохну от кухни. Сами решайте, кто здесь главный, а я пошла в свою комнату. Позовёте, когда всё будет готово!

Варвара это так сказала, что противиться ей было просто невозможно. Ольга сдалась. Саня обрадовался. Все остались довольны. Но этому равновесию долго просуществовать не удалось, потому что на кухню стали заглядывать голодные гости. Саня прогнал сначала Алексея, который намекнул, что неплохо было бы покормить рабочих, которые трудились в храме. Потом прибежали дети и, получив по бутерброду, успокоились на некоторое время, скрывшись на втором этаже дома. Но когда на кухню зашёл отец Иоанн, здесь уже было нечем крыть.

– Обедаем через двадцать минут! – скомандовал батюшка и вышел из кухни. Он даже не спросил, возможно ли это?

Батюшка поздоровался с Ольгой, как будто первый раз её видел. Сама же девушка, увидев его, от неожиданности чуть не упала. Он её не узнал! Ольга была просто ошарашена видом здорового отца Николая, не зная, что и думать. Саня–то не знал её истории, а Варвары рядом не было.

Но Саня всё понял, увидев остолбеневшую напарницу, которая присела в углу кухни и смотрела в одну точку над входом, прямо в центре иконы «Троеручица».

– Так Вы знали отца Николая? – тихо спросил Саня, чтобы не спровоцировать истерику.

– А разве это не он только что приходил? – спокойно спросила Ольга.

– Да нет, это был его дух, а сам он в больнице, – решил пошутить Саня, разделывая большой кусок мяса.

– Всё шутите, молодой человек, а я чуть в обморок не упала, – упрекнула Ольга напарника и добавила: – Так что же это было?

– Да не что, а кто, – серьёзно ответил Саня, доставая молоток для отбивания мяса. – Это родной брат–близнец отца Николая, священник Иоанн. Приехал брата спасать, а я ему помогаю, – с гордостью подчеркнул Саня, начиная отбивать мясо.

Варвара всё это слышала и про себя смеялась, представляя, что там внизу у них происходит. Но когда она услышала громкий стук молотка, то поняла, что отдыха не получится, и спустилась на кухню.

– А ты не могла меня предупредить, что приехал брат отца Николая, да ещё и близнец, вылитый настоятель! – упрекнула подругу Ольга, нарезая салат. – Я чуть инфаркт не получила, когда его увидела…

– Прости, Ольга, даже не подумала, – стала оправдываться Варвара. – В последнее время у нас так быстро меняется обстановка, что за многим и не уследишь.

Работа сразу пошла быстрее и на шесть умелых рук они уже за пятнадцать минут приготовили великолепный ужин. Саня нажарил отбивных и запёк их с сыром в духовке. Ольга приготовила два овощных салата, а Варвара разогрела то, что у неё осталось со вчерашнего дня. Всё было готово вовремя, и ровно через двадцать минут честная компания произносила дружным хором молитвы, заняв свободные места вокруг стола. Своё место Саня уступил Ольге и присел с краю стола на маленькую табуретку, не сводя с Ольги глаз.

Но места всё равно не хватало, потому что в последний момент отец Иоанн вспомнил об отце Никите и его племяннике. Батюшке стоило приложить большие усилия, чтобы они согласились прийти на обед. А ведь они должны были стать главными свидетелями по «делу» о поджоге церкви. Витька вообще чуть ли не послал священника куда подальше, но отец Иоанн не смутился, а ответил ему по–мужски жёстко, даже не стесняясь некоторых выражений, чем удивил Витьку и заставил подчиниться.

Отец Иоанн не просто так настаивал на их присутствии. Он решил закончить расследование именно во время обеда, и прямо об этом сказал Виктору, который принял вызов к полному неудовольствию своего дяди. Но отец Иоанн сумел успокоить старого священника, шепнув ему на ухо, что с Виктором будет всё в порядке – он не виноват. Отец Никита с подозрением посмотрел на коллегу, но всё–таки ему поверил и крепко пожал руку отцу Иоанну, тем самым выражая благодарность за племянника.

– Пока не за что, – ответил отец Иоанн, – но надеюсь, исходя из последних фактов расследования, что всё будет хорошо.

Отец Иоанн пока не знал, что произошло в точности с тормозной системой, остальное ему было практически всё понятно. Чудеса он ещё в своей жизни никому не объяснял. «Но как–то придётся», – смутился священник, если, конечно, всё сложится, как это он себе представлял и понимал.

Для гостей приставили небольшой столик, а еды было столько, что ещё могло бы хватить на несколько взрослых человек. Рабочим накрыли стол на улице. Собаки устроились рядом. Так что все были довольны своевременным, вкусным и даже изысканным обедом. Первые минут кушали молча, утоляя накопившийся голод, а потом пошли простые разговоры о вкусном обеде и благодарности тем, кто его приготовил.

Варвара сидела рядом с Виктором и отцом Никитой, пытаясь по–хозяйски за ними ухаживать. Было видно, как Виктор стеснялся Варвары и краснел от любого слова благодарности, произнесённого им в ответ на её помощь. Отец Никита внимательно за ними наблюдал, и его сердце радовалось, что именно сейчас они были так близки друг к другу. Саня не только смотрел на Ольгу, но и успевал жадно поедать всё, что они приготовили, не уставая нахваливать поваров. Наконец все насытились, дружно поблагодарили Бога за трапезу, и отец Иоанн, первым попросив слово, обратился к присутствующим:

– Предлагаю, друзья, быстро не расходиться, и за чаем обсудить главный вопрос нашего расследования – кто поджёг храм? И ещё, – продолжил священник, заинтриговывая гостей, – я предлагаю позвонить отцу Николаю и включить громкую связь, чтобы они с матушкой слышали наше обсуждение и смогли участвовать в разговоре, если, конечно, они этого захотят.

Никто не высказался против этого предложения, соглашаясь со священником, и отец Иоанн набрал номер своего брата. Отец Иоанн коротко всё объяснил брату и его жене, и, получив «добро», включил громкую связь. Телефон положили в центре стола. Когда ещё телефон мог бы заменить двух живых людей? Но это был как раз тот исключительный случай, сумевший стать ключевым в выборе правильного решения…

Мало кто ожидал такого поворота событий. Особенно расстроенным выглядел Виктор, который заметно побледнел и низко опустил голову. В его планы не входило при всех рассказывать правду, и тем более, признаваться отцу Николаю с матушкой. А ещё рядом сидела Варвара, которую он уже давно любил, но боялся даже самому себе в этом признаться. Кто он и какая она!

– Итак, мне не хватает одной детали, – продолжил священник, обращаясь к Сане с Володей. – Что там с тормозной системой? Что удалось выяснить?

Саня взял инициативу в свои руки и, получив молчаливое согласие Володи, коротко доложил:

– Вряд ли кто–то специально подрезал тормозной шланг. Это всё по оплошности молодого мастера–стажёра, который случайно отвёрткой его повредил и забыл исправить. Вот из–за этого шалопая, скорее всего, тормозная жидкость и вытекла со временем.

– Значит, отца Николая никто специально убивать не хотел? – многозначительно спросил отец Иоанн, пристально вглядываясь в лица присутствующих, остановив свой взгляд на Викторе, задав ему простой и естественный вопрос: – Это так, Виктор?

– Хотите я и машину на себя возьму. Ведь я, действительно, вслух и при многих грозился убить отца Николая, – огрызнулся Виктор, но при этом сник и ещё ниже опустил голову.

– Нам не обвиняемые нужны, а правда, – спокойным голосом подчеркнул отец Иоанн и обратился к Владимиру: – Что Вы думаете про итоги расследования?

– Всё выглядит очень странно и, я бы сказал, даже загадочно, – растягивая слова, начал отвечать следователь, то открывая, то закрывая свою тетрадь, как вещь, которая вряд ли ему сейчас была нужна. – Точно можно утверждать, что снаружи церковь никто не поджигал. Значит, она загорелась изнутри. Но как? Неужели, действительно, это могло случиться от одной лампады?

– Могу добавить, – перебил отец Иоанн своего друга, – что господин Саврасов этого не делал. Я у него сегодня был. Он вполне нормальный мужик. Верующий, православный. Просто не сложились у них отношения с отцом Николаем, вот и всё. Думаю, что они скоро помирятся.

Тогда у меня всё, батюшка, – закончил Владимир, окончательно закрывая тетрадь с записями. – Вряд ли я сумел вам помочь. Наверное, зря приехал. Вы, батюшка, думаю, больше моего уже знаете.

– Да нет, что Вы, Владимир! Вы нам очень помогли – и советом, и делом. Правда, Александр? – спросил священник Саню, который вот уже несколько часов больше думал об Ольге, чем о пожаре.

– Конечно, отец Иоанн, – отвлечённо ответил Саня, но потом попытался сосредоточиться и добавил: – Раньше я не сказал об одной важной детали, которую мне удалось обнаружить в храме сразу после пожара. Я там нашёл пустую бутылку, от которой пахло бензином.

– Не может быть! – вдруг произнёс отец Никита и сам испугался своих слов.

Но сначала Саню упрекнул Володя:

– А почему раньше мне ничего не сказали?

– Честно, забыл. Не обижайтесь, Владимир.

Тот покачал головой и с извиняющимся выражением лица посмотрел на отца Иоанна, который почему–то не удивился словам Сани.

– Эта важная улика, – согласился священник, не заостряя внимание на забывчивости Сани, чтобы не затягивать обсуждение.

– И как бутылка там оказалась?

– Это я туда её принёс! – смело заявил Виктор, резко вставая из–за стола, гордо поднимая голову, как молодой революционер из прошлого, убивший царя–кровопийцу…

Варвара знала, что он там был, и это её почему–то особенно не расстраивало, а вот то, что он пришёл в храм с бутылкой, наполненной бензином, её просто ошеломило:

– Как Вы могли, Виктор? – вырвалось у

неё.

– Простите, Варвара, но это правда, –

признался Виктор, явно нервничая, и без сил опустился на стул.

– Но там не могло быть бензина, – вставая из–за стола неожиданно заявил отец Никита и продолжил с явным волнением, – я вылил бензин и налил туда воду…

– Что?! – первым отреагировал Виктор, опять вскакивая из–за стола.

– Интересная новость, – спокойно сказал отец Иоанн и добавил: – Значит, всё–таки, Виктор, вы целенаправленно шли поджигать храм?

– А я это и не отрицал, – немного испуганно ответил Виктор, садясь на своё место.

– Получается, отец Никита, что Вы обо всём знали? – не стесняясь прямого вопроса обратился отец Иоанн к коллеге.

– Да, простите, – спокойно ответил отец Никита. – Я знал, что Виктора тяжело будет остановить и поэтому сделал всё, чтобы предотвратить трагедию – вылил бензин и залил в бутылку воду. Уговорить Виктора мне не удалось. Мы крепко поругались, и это всё, что я мог для него сделать. Но, видимо, мало, раз пожар всё–таки случился…

– Ну, а теперь пришла моя очередь рассказать обо всём, что могло произойти в храме в тот злополучный вечер, – обратился ко всем отец Иоанн. Он понимал, что тянуть с разъяснениями дальше нельзя, и любая новая дискуссия между участниками ни к чему хорошему уже не приведёт, а будет только раскалять страсти. Он встал из–за стола, чтобы ему было удоб–

ней видеть всех присутствующих, попросил Варвару приготовить ему кофейку и, обратившись к Виктору, начал свой рассказ:

– Виктор, Вы мне поможете?

– Постараюсь, – еле слышно ответил Виктор, стараясь не смотреть в глаза священнику.

– Так вот, – тихо продолжил священник, пытаясь этим тоном успокоить своих друзей, – в тот вечер отец Николай сильно поругался с матушкой Екатериной, которая ушла из дома. Простите, я не стану останавливаться на состоянии матушки в тот момент, но поверьте мне – она была на грани психического срыва. Никто не знал, куда она пошла из дома, но её сын, Игорь, видел в окно, что через некоторое время она вышла из храма, а потом случился пожар…

– Это правда, матушка? – не выдержала Варвара, обращаясь к телефону как к живому свидетелю.

– Да, наверное, Варварушка, – послышался слабый голос Екатерины, – я мало, что помню, но храм я поджигать не собиралась. Просто зашла помолиться, и меня даже не удивило, что церковь была открыта. Ты же лучше всех знаешь, в каком я состоянии тогда была…

– Этого не может быть, – тихо проговорила Варвара, как будто услышала признание в поджоге.

– Но это ещё не всё, – продолжил священник, – через несколько минут вслед за ней из храма вышел Виктор и убежал в другую сторону. И теперь, мне кажется, все точки в этом деле должен расставить именно он, а мы уже позже постараемся сделать окончательные выводы.

В телефоне раздался удивлённый голос матушки:

– Я там никого не видела и не слышала.

Как он там оказался?

Виктор решительно встал и обратился к матушке, пытаясь говорить в телефон:

– Это я открыл дверь, матушка, чтобы поджечь храм!

– Зачем? – это уже был голос отца Николая всё по той же громкой связи.

– Чтобы отомстить за Ваше хамство и грубость, – еле сдерживал себя Виктор и, немного успокоившись, добавил: – И за Варвару…

Наступила пауза, во время которой отец Иоанн наконец–то сел на своё место, а Варвара вышла из кухни, не желая слышать и видеть, что будет дальше происходить. Её никто не удерживал. Все прекрасно понимали состояние хозяйки дома. В поджоге обвиняются два человека, которые были наиболее близки к ней на этом жизненном отрезке. И если в отношении матушки – это просто дружба, то к Виктору она относилась совсем по–другому, но так же, как и он, не хотела признаваться в этом даже самой себе…

– Простите меня, Виктор, – извинился телефон твёрдым и искренним голосом отца–настоятеля.

Но Виктор как будто не слышал слова священника и продолжал рассказ дальше:

– Я поставил бутылку на пол и решил сначала зажечь лампадку, а потом от неё и весь храм, облив его бензином, – голос его начал дрожать и выдавать явное волнение, – но только загорелась лампада, как кто–то вошёл в храм. Я успел спрятаться за лавкой, чтобы меня не заметили. В темноте было трудно разобрать, кто же это был, но по голосу я узнал матушку, которая зажгла свечку от лампадки и стала молиться. Сначала её голос был слабым и каким–то не уверенным. А потом всё громче и сильнее, и я стал вслушиваться в слова её молитвы. Я таких молитв никогда в своей жизни не слышал! У меня потекли слёзы, и я стал плакать вместе с ней. От слов, которые она произносила, я хотел рыдать во весь голос и кусал себе руки, чтобы она меня не услышала. Матушка разговаривала с Богом, и я это чувствовал всем своим сердцем и душой. Такого состояния я не испытывал никогда в жизни! Я не помню всех слов, которые она произносила, но это было что–то потрясающее, и мне казалось, что матушка светится каким–то необыкновенным огнём. Таким голубым и светлым, как утренний снег…

Потом она повернулась и ушла, погасив только свою свечку, а лампадку почему–то оставила гореть. Я не мог сразу встать, потому что мне стало очень стыдно за свой поступок. Я даже не мог пошевелиться от страха. Мне было так больно за своё бесовское желание сжечь храм, что я готов быт тут же провалиться на месте! Но всё–таки, помолившись, я нашёл в себе силы подняться, подойти к лампаде, чтобы её потушить, и вдруг нечаянно ногой задел бутылку, из которой стал вытекать бензин. Только я хотел быстро её поднять, как случайно, уже рукой, зацепил подсвечник, который упал рядом со мной. Я не знаю, что было потом… и я не помню, что было со мной. Я побоялся трогать подсвечник и бутылку, и пулей вылетел из храма.

– Но там была вода, – прервал Виктора следователь Володя.

– Значит, сильного возгорания быть не могло.

Виктор замолчал и сел на своё место. Он больше не мог говорить, с трудом переводя дыхание. У него не было ответа на замечание Владимира…

– Ну, почему же, – возразил отец Иоанн, – там была вода, перемешанная с остатками бензина, и поэтому всё могло воспламениться от огня и масла, которое вытекло из лампады.

– Вполне вероятно, – согласился Владимир, удовлетворённый ответом.

На несколько минут в доме установилась полная тишина. Телефон на столе молчал так же, как и все участники совещания. Казалось, что уже всё было ясно и осталось только зачитать «приговор», чтобы со спокойной совестью разойтись по своим делам.

Отец Иоанн прервал это молчание, взяв телефон в руки, и спросил матушку с братом: «Теперь вам всё ясно?» Ответа не последовало, и отец Иоанн, немного помедлив, выключил громкую связь. Он понимал, в каком состоянии находятся сейчас его брат с женой, и решил больше их не тревожить. Всё–таки они в больнице, и отец Иоанн уже пожалел, что придумал это заочное общение по телефону. Это было не совсем разумно. «Ну, что сделано, то сделано» – вздохнул отец Иоанн, и решил расставить все точки в этом довольно запутанном деле.

– Итак, дорогие друзья, пожалуй, нам теперь всё ясно. Этот пожар – стечение грустных и необъяснимых обстоятельств без злого умысла, хотя он первоначально и присутствовал у Виктора.

Взгляды многих сосредоточились именно на нём. Только отец Никита не хотел видеть своего племянника. «Стыд–то какой!» – переживал старый священник, хотя прямая вина, по сути, была снята с Виктора, но намерение–то его было очевидным. А теперь из–за этой бутылки стыдно и за самого себя…

– Значит, матушка своей молитвой спасла храм, сама того не осознавая, – сделала вывод Ольга, для которой все эти разговоры были настолько непривычными, что она даже не знала, как на них реагировать, но всё–таки попыталась закончить свою мысль: – Получается, что прямых виновных в этом пожаре всё–таки нет.

– И что будем с Вами делать, Виктор? – довольно добродушно спросил отец Иоанн, поддерживая духовный смысл вывода Ольги.

«Про молитву – это она круто сказала!» – удивился отец Иоанн, восхищаясь девушкой.

– Вызывайте полицию и дело с концом, – смело заявил Виктор, когда увидел входящую на кухню Варвару. – Раз виноват, то готов отвечать по закону.

– Да нет здесь состава преступления, – вступился Володя, – и доказательств нет, потому что всё здесь сказанное и даже признания Виктора, просто слова. А ведь настоящая причина пожара так и не ясна. Лампада, бутылка, самовозгорание. Странно всё это. Наверное, просто так было угодно Богу…

– Вот и я так думаю, – согласился отец Иоанн. – А с Виктором будем что–то решать, по–христиански, конечно.

– Я Виктора возьму на поруки, – вдруг громко и решительно заявила Варвара, подходя ближе к столу.

Виктор не мог поверить своим ушам и растерянно посмотрел на Варвару. Спорить с ней именно сейчас не имело никакого смысла. Она горела огнём, от которого можно было только обжечься, но тушить его было бесполезно, да и нечем…

– Вот одно из решений, – обрадовался отец Иоанн, не до конца понимая, зачем Варвара это делает. – Вы согласны, Виктор?

Виктор посмотрел на своего дядю, который сам был обескуражен этим предложением. В другое время Виктор, наверняка бы, возмутился, а сейчас он смиренно молчал и не мог ничего толком ответить. Но всё–таки он набрался смелости и тихо пробубнил:

– Согласен. Спасибо, Варварушка…

Саня с Ольгой встретились довольными взглядами и подмигнули друг другу, радуясь за ребят…

Пауза затянулась и отец Иоанн, посмотрев на часы и вставая из–за стола, заявил:

– По–моему, друзья, наши дела на сегодня окончены. Мы ещё поговорим с юристами, как отчитаться перед полицией, чтобы никто не пострадал. Тем более, что на это есть благословение Владыки. А на сегодня всё! Всем отдыхать и готовиться к службе. А завтра я встречу свою семью, и мы дружной компанией поедем в больницу.

Но если бы только этим закончилась наша история…

– Я могу ехать домой, отче? – спросил Владимир, терзаясь сомнениями, что с поджогом не всё так просто, но он не хотел идти против воли своего духовника, веря ему больше, чем себе. «Значит, так надо», – решил Владимир, отгоняя от себя всякие профессиональные мысли. Да, конечно, только ещё немного посидим и подумаем на счёт полиции. Алексей в храме ремонт уже заканчивает. Вот вместе сегодня и поедете к своим семьям, – ответил священник и обратился к Сане: – Я думаю, что Вам есть чем заняться с Ольгой. Ужин, например…

Ольга смутилась и посмотрела на Варвару, которая попыталась незаметно поднять большой палец в знак одобрения такого плана.

Ольга предложила Сане осмотреть её дом, в котором она уже давно не была, и они в сопровождении верных собак пешком направились в сторону её жилища.

Минут через пять кухня опустела. Отец Никита пошёл к себе домой, а Варвара с Виктором вышли на улицу подышать свежим воздухом.

– И как это будет выглядеть? – спросил Виктор, смущённо поглядывая на Варвару.

– Что это? – отстранённо ответила Варвара, чувствуя, что усталость просто валит её с ног

– Ну, эти «поруки», на которые ты меня хочешь взять, – уточнил Виктор, впервые назвав Варвару на «ты».

– Будешь у меня рабом и делать то, что я захочу! – совершенно серьёзно парировала Варвара и присела на скамейку, предлагая место рядом и Виктору.

– Рабом, говоришь, – ничуть не обиделся Виктор, садясь на край скамейки. – Хороший вариант. Я согласен…

Варвара внимательно посмотрела ему в глаза, улыбнулась и весело произнесла:

– Иди отдыхать, злодей, – без злости вспомнила Варвара поступок Виктора. – А вечером приходи в храм. Его надо хорошенько убрать и отмыть…

– Как скажешь, хозяйка, – ответил Виктор, принимая правила игры. – Значит, до вечера?

– Иди с Богом! – ответила Варвара и скрылась за дверями своего дома.

Виктор не мог поверить, что так всё благополучно завершилось. Ещё вчера он готов был сесть в тюрьму за поджог храма, а сегодня его все простили. И Варвара, благодаря этому случаю, стала к нему ещё ближе, на что он уже совсем не рассчитывал. «Какая она классная, – по пути к себе домой радовался Виктор, – красивая, умная, добрая, а какая в ней крепкая вера в Бога!» Но его радостные и восторженные мысли прервал отец Никита, вышедший на крыльцо дома с сумкой в руках:

– Всё, Виктор, больше я не могу тебя терпеть, – уставшим голосом произнёс священник и бросил сумку к его ногам.

– Уезжай домой. Не мучь меня, пожалуйста. Устал я…

Виктор совсем не ожидал такого поворота событий. Он ничего не мог ответить, прекрасно понимая дядю. Но и уезжать отсюда он никак не хотел. Ведь только сегодня всё стало налаживаться… В полной тишине, без всякого укора Виктор несколько минут смотрел на своего дядю, пытаясь молча убедить его в обратном. Отец Никита выглядел совсем плохо, и он пожалел дядю, не желая ему зла.

– Как скажете, отец Никита, – согласился Виктор, поднимая сумку с земли. – Простите меня, если сможете!

– Бог простит и я, – через силу улыбнулся священник и добавил по привычке: – Иди с Богом!

Виктор всё–таки подошёл к отцу Никите и крепко его обнял. Они встретились взглядами, в которых была грусть и прощение. Виктор тут же развернулся и пошёл в сторону трассы. Но не успел он пройти и десяти метров, как услышал позади себя тихий стон и своё имя

«Виктор…». Он резко повернулся и увидел, как отец Никита потихоньку сползал вдоль косяка дверей, держась за сердце. Виктор, бросив сумку, мигом очутился рядом с дядей:

– Что с тобой, батюшка?! – крикнул Виктор, пытаясь понять, что могло произойти.

– Сердце жмёт, дышать не могу… – из последних сил произнёс священник и потерял сознание.

Виктор тут же набрал «скорую» и позвонил Варваре, которая только собралась лечь отдохнуть:

– Варварушка,      отец      Никита      умирает!

Сердце… «Скорую» я уже вызвал!

– Уже бегу, – тут же отреагировала Варвара и побежала к Виктору.

На ходу она позвонила отцу Иоанну, который был в церкви, и уже через пару минут они собрались возле дома отца Никиты.

Только они перенесли батюшку в дом, как приехала «Скорая». Отец Никита ещё дышал, но пульс практически не прощупывался. Врач сразу установил, что это инфаркт и сделал всё, что зависело от бригады. Отцу Никите стало явно лучше, он открыл глаза и, увидев врачей, тихо попросил только об одном – чтобы его не увозили в больницу. Доктор был не против такого решения. Сказал Виктору, как за стариком надо будет ухаживать, и попросил в случае ухудшения срочно везти его в больницу. На этом и порешили.

Отец Иоанн попросил старого священника не умирать и предложил прямо сейчас у него дома послужить молебен о здравии. Пока священник ходил за облачением, Виктор попросил у дяди разрешение остаться у него жить, а Варвара побежала в аптеку за лекарствами. После молебна отцу Никите стало значительно лучше, и он даже сумел поблагодарить всех за молитвы, пустив старческую слезу. Виктор остался с дядей. Варвара, понимая, что отдыха уже не получится, побежала собирать народ, чтобы навести окончательный порядок в храме. Отец Иоанн проводил своих друзей–байкеров, оставив двух собак без объектов ночной охраны, а сам пошёл в церковь помогать наводить порядок в алтаре.

Виктор какое–то время будет привязан к дяде, да и чтобы ему вновь приступить к пономарству, надо на это испросить благословение у настоятеля. По дороге в храм отец Иоанн вспомнил про племянника и, увидев его на улице, позвал с собой, оставив сестричку Верочку на Варвару. «Вдвоём нам будет веселей», – обрадовался священник, да и управятся с делами они значительно быстрее.

Саня с Ольгой пока ничего не знали о случившемся с отцом Никитой. Им никто не позвонил. Варвара про них забыла, поэтому они спокойно гуляли возле дома, обсуждая важную тему, возникшую буквально несколько минут назад. Семья беженцев, которая здесь проживала, сняла себе квартиру в городе, и дом пустовал уже больше месяца. Идея возникла тут же, как только Ольга вспомнила, сколько людей голодает на улице, особенно зимой. Саня начал рассказывать о своих кулинарных способностях и с радостью поддержал Ольгу организовать в её доме столовую для малоимущих людей с улицы. И вдруг Саня вспомнил завещание матери. Он никак не мог поверить в то, что всё складывается именно так, как завещала ему покойная мама: «…Научись помогать бедным и больным. Ты хороший организатор и умеешь готовить. Вот и организуй для этих немощных и больных людей бесплатную столовую. Тем и будешь спасаться…»

Раньше Саня даже и думать не хотел, чтобы за свой счёт кормить «бомжей», а теперь так обрадовался этой идее, что не мог без слёз думать о своей маме: «Откуда она могла всё это знать? И как хорошо, что есть возможность делать всё это вместе с такой замечательной девушкой, как Ольга!»

– Но на это нужны большие деньги, – немного подумав, более трезво оценил ситуацию Саня.

– Это правда, – ответила Ольга и добавила с улыбкой: – Бог поможет, если мы всё будем делать искренне, честно и без всяких лукавых мыслей и поступков. Главное начать, а там посмотрим, как всё будет развиваться.

– Тогда я в теме, – смело ответил Саня и подал руку Ольге, чтобы деловым рукопожатием закрепить устный договор между ними.

– Давай прямо с понедельника и начнём, – предложила Ольга, крепко сжав руку нового партнёра.

– Я пока здесь поживу. Это всё–таки мой дом, – с хитринкой в глазах заметила Ольга. – А сейчас надо срочно навестить Варвару, да и ужин вроде как за нами…

– А я совсем и забыл про ужин, – взялся за голову Саня, посмотрев на часы. – Бежим, а то не успеем!

Он взял за руку Ольгу, и они быстрым шагом заторопились к дому Варвары, чтобы вовремя преподать гостям авторский ужин от новой пары…

Вечер прошёл без особых событий. Наконец–то ужинали без груза тех проблем, которые разрешились буквально несколько часов назад. Шутили и веселились больше обычного. Только Варваре не сиделось на месте. Вскоре она извинилась, набрала полные тарелки еды и пошла к Виктору, чтобы накормить его и отца Никиту. И сразу после ужина все разбрелись по своим домам. Благо места хватило всем. Саня остался как и раньше у Варвары, хотя не переставал смотреть в сторону дома Ольги. А сама Варвара сразу после ужина ушла к себе и уснула, что называется, в «одну секунду». Она даже отключила свой телефон, чтобы никто не мешал ей хорошенько отдохнуть: «Наконец–то можно спать хоть до обеда!»

Собаки улеглись возле байка отца Иоанна, но не забывали и про церковь, обходя её ночью парами. Может для того, чтобы им было веселее вдвоём, или, чтобы было надёжней. Как они об этом договаривались между собой, никто не мог понять. Даже Саня, знавший их уже много лет, не мог толком объяснить «тонкостей» собачьей психологии. Но выглядело это красиво и организовано, как у самых дисциплинированных земных тварей.

Отец Иоанн на ночь помолился с детьми брата и мирно уснул, с нетерпением ожидая завтрашнего приезда своей семьи. Он их так любил, что и пару дней без них для него было настоящим испытанием.

Отцу Никите стало значительно лучше, и Виктор спокойно лёг спать прямо в его комнате. Так, на всякий случай, чтобы успеть помочь, если что… Конечно, засыпал он с мыслей о Варваре с большой благодарностью Богу, Которого он начал явственно ощущать и слышать впервые в жизни ещё тогда в храме во время молитвы матушки. А сейчас Виктор ещё больше укрепился в вере, искренне раскаиваясь в своих делах, поступках и намерениях… Наши больничные жители вели себя как после свадьбы, или в первые дни после признания друг другу в любви. Про травмы им напоминал лишь доктор и сестрички, которые меняли бинты, пластырь и ставили капельницы отцу Николаю. Эта пара уже стала надоедать врачу с просьбой как можно быстрей их выписать. И тому ничего не оставалось сделать, как пригрозить им расселением по разным палатам, если они и дальше будут его шантажировать. Только это их и остановило. Правда, сегодня после услышанного по телефону расследования им было не до веселья. Матушка целый час неутешно проплакала, вспоминая и перебирая в памяти свои поступки, особенно в тот вечер. Но она точно не собиралась поджигать церковь.

– Господи, прости меня, многократно полушёпотом повторял отец Николай, вспоминая тот момент, когда он выгнал Виктора из храма. Да и много ещё чего другого…

Матушка пыталась его утешить добрыми словами, но священник был сильно расстроен, и ему было тяжело простить самого себя за то, что он натворил.

– Как я мог? – слёзно сам себя спрашивал отец Николай. – Я же толкнул человека на преступление. И тебя, матушка, чуть с ума не свёл. Прости меня…

При этих словах Екатерина молчала, потому что уже много раз их слышала и лишь переживала, чтобы отец Николай не довёл себя до крайности и не посадил сердце от этих душераздирающих переживаний. Но, в конце концов, они оба успокоились, хорошенько помолились на ночь, и уснули крепким сном до утренних процедур.

Впервые за эти дни отец Иоанн смог вырваться в спортзал. До приезда семьи оставалось больше двух часов, да и то, если все соберутся вовремя, а так и к обеду могут приехать. Детей–то много, попробуй всех быстро собери. Поэтому священник спокойно поехал в ближайший спорткомплекс, в который у него был абонемент. Он всю жизнь занимался спортом и не видел ни одной причины, чтобы не продолжать тренировки. С возрастом это становилось более необходимым для поддержания организма в тонусе, чтобы поменьше болеть и уставать. Кое–кто говорил, что священнику это не нужно, и чуть ли не запрещено, но именно в этом вопросе отец Иоанн мог спорить даже с епископами. «Занятия в зале дают силу, выносливость и, конечно, здоровье. А разве священнику здоровье не нужно? Большой живот может быть и от болезни, но если нет противопоказаний врача, и если есть возможность для тренировок, то посильная нагрузка на все группы мышц только помогают быть бодрее, активней и стройнее. Всё остальное от лени и распущенности», – считал отец Иоанн и всегда открыто отстаивал свою точку зрения в этом вопросе. Конечно, если ты служишь в деревне, то какой спортзал? Ну, а если есть возможность для занятий, то почему бы ею не воспользоваться? Батюшка всегда настоятельно рекомендовал своим прихожанам, чтобы их дети начинали заниматься в различных спортивных секциях уже с ранних лет. Взрослым часто повторял заученную фразу: «Бог дал нам здоровье, чтобы мы его старались сохранять и укреплять для более активного служения Господу; а болезни – чтобы мы научились ценить здоровье, которое мы теряем из–за вредных привычек, собственной лени и всякого отсутствия любви к образу Божиему, которым человек и является по своему роду и племени». Уже подъезжая к спортзалу, отец Иоанн подумал о брате и решил любыми способами приобщить его к спортзалу. Это точно должно было ему помочь для более быстрой реабилитации после травм и ожогов.

В этот солнечный субботний день завтракали все по своим домам и только к десяти часам утра собрались в храме, чтобы закончить уборку, которая, казалось, не завершится никогда. Но до обеда надо было всё привести в идеальный порядок, чтобы вовремя и в чистоте начать вечернее Богослужение. Так, слава Богу, и получилось. И буквально за час до обеда, на который опять все были приглашены к Варваре, приехала семья отца Иоанна. Батюшка уже успел вернуться с тренировки и до конца навести порядок в алтаре, а они только добрались до места. Матушка имела большой опыт вождения и была за рулём старенького минибуса. Потому отец Иоанн был за них спокоен, но всегда молился. Они подъехали прямо к мотоциклу главы семейства, и дети с шумом выбежали на встречу к отцу. Он тут же стал похож на ёлку, обвешанный самыми дорогими «игрушками» в мире – своими детьми. Матушка не торопилась, неспешно выходя из машины, распрямляя спину и разминая затёкшие от поездки ноги.

– Привет, любимый! – издалека помахала Настя рукой, и медленным шагом, глубоко вдыхая свежий воздух, направилась в их сторону.

Супруги нежно обнялись и поцеловались.

– Как ты? – спросил отец Иоанн, не выпуская из объятий свою жену.

– Нормально доехали, – как всегда коротко и по–философски ответила Настя. – Только дети долго собирались. Вижу по настроению, что у вас здесь уже всё хорошо, – продолжила Настя и, не дождавшись ответа, приказным и одновременно шутливым тоном спросила: – Ладно, потом расскажешь, а сейчас веди, батюшка! Куда нам?

– Да вон туда, – отец Иоанн показал рукой в сторону дома настоятеля и скомандовал детям: Берите свои вещи и за мной, шагом марш!

С криками «ура!» дети понеслись к машине, обгоняя и толкая друг друга, и уже со своими небольшими сумочками через минуту догнали родителей.

Варвара и остальные наши герои наблюдали за этой картиной со стороны церкви и радовались вместе с ними.

– Здорово, когда много детей! – задумчиво произнесла Варвара.

– Это точно, – поддержала подругу Ольга, вытирая руки о фартук.

– А кто вам мешает? – хитро спросил Саня, выливая грязную воду из ведра под дерево.

– Никто не мешает, – ответила Ольга и тут же добавила, смеясь: – Но никто и не помогает! Варвара улыбнулась подруге, по достоинству оценив шутку, и невольно встретилась взглядом с Виктором, который выносил из храма уборочный инвентарь. Всё это время он молчал, усердно помогая в уборке храма, и только сейчас сказал, что надо бы дядю проведать, пообещал быть к обеду и ушёл к себе домой.

На обед, как и договаривались, собрались у Варвары. Настя привезла с собой пирожки и тортик, а Саня приготовил целый казан настоящего плова. Свой фирменный борщ сварила Ольга, и впервые за эти дни Варвара садилась за стол как гостья, ничего не делая по кухне. Мест катастрофически не хватало, поэтому решили обедать в две смены. Сначала отец Иоанн с семьёй и Варварой, потому что торопились в больницу к отцу Николаю с матушкой, а потом и все остальные, включая животных на улице.

И уже через сорок минут дружная компания сидела в машине, а отец Иоанн показывал дорогу своей жене, как правильней и быстрей проехать к больнице.

Врач был впечатлён такой многочисленной делегацией, на которую с трудом нашли столько детских халатов, но одновременно радовался, что у семьи священника такая дружная родня. Если бы он знал, что в таком составе все они будут встречаться впервые, то, наверное, ещё больше бы удивился такому парадоксу.

Рассказывать в подробностях, как именно происходила эта встреча, особого смысла нет. Конечно, было много шума, слёз и радости, но главное произошло, когда детям уже надоело толкаться в палате, и они отпросились на улицу. Варвару назначили старшей над детьми, чтобы не растерять целый взвод маленьких родственников, а взрослые остались наедине друг с другом.

– Ты уж, Настенька, прости меня за всё, – искренне извинился отец Николай, немного стесняясь своих слов.

– Да ладно тебе, батюшка, – уверенно ответила Настя. – Я, наверное, понимаю тебя лучше всех. Я сама такого жару задавала своему Ивану, что ты даже себе не представляешь.

– Что–то ты, матушка, преувеличиваешь, – вмешался отец Иоанн, заступаясь за жену. – Когда это такое было?

– Ладно тебе, дорогой, – прервала его Настя. – Не выгораживай меня. Помнишь, из-за чего мы расстались?

– Уже и не помню. Давно это было…

– А я вот не забыла, сколько я тебе нервов испортила.

– Это вы сейчас о чём? – вступила в разговор Катя, сгорая от любопытства, которое ей было не свойственно, но сейчас так хотелось поболтать о сокровенном и неизвестном!

– Расскажите, – попросил отец Николай, поддерживая свою жену. – Нам же интересно, как вы жили…

– А что там особенного рассказывать, – первым начал отец Иоанн. – Не было детей, мама наша постоянно ругалась с Настей, а жена моя любимая отрывалась на мне. Вот и разошлись почти на год. Решили попробовать пожить отдельно. Я поехал на Афон, а Настя в один женский монастырь под Киевом. Там, на Святой Горе, я многое понял и увидел нас со стороны, испугался своей слабости. Какие же мы верующие люди, если боимся даже самых маленьких трудностей! Всё жалуемся и виним во всём Бога! А сами только и живём своим эгоизмом и гордостью. Ох, я там, на Святой Горе, и натрудился! Даже хотел остаться, но Настя меня не отпускала. Ведь люблю я её, – признался отец Иоанн, обнимая жену.

– А мне очень было тяжело в монастыре, – призналась Настя, продолжив семейный рассказ. – Многого я так и не поняла, и не приняла всего, что видела. Но в вере укрепилась и церковь полюбила. Но уже через семь месяцев я вернулась домой и просто изнемогала от тоски по Ивану. Мы опять стали переписываться и поняли, что не можем жить друг без друга. А дети… У меня их просто не могло быть. Так, видимо, угодно Богу.

– Потом наша долгожданная встреча, рукоположение, – в свою очередь вспоминал отец Иоанн, а потом обратился к Кате: – Так ты же, матушка, всё дальше про нас знаешь, чего зря вспоминать!

– Да уж, дорогой отче, знаю.

Отец Николай нервно заёрзал в своей постели и добавил от себя:

– И я всё знал. Ну, кроме там Афона… в подробностях…, – виноватым тоном, растягивая слова признался отец Николай. – Но моя гордыня… Да что там говорить… Вёл себя, как настоящий придурок, прости Господи!

– О, понеслось, – махнул рукой отец Иоанн. – Давай не будем себя загонять в угол. Что было, того уже нет, брат.

– И о детях расскажи, Настенька, – попросила Катя. – Я ведь тоже всех подробностей не знаю.

– Рассказ очень простой, – согласилась Настя. – Одни наши прихожане погибли в автокатастрофе, и у них осталось шестеро детишек. Вот мы их и усыновили. Всех сразу. Конечно, намучились с документами, но Господь нам помог, и теперь мы счастливая многодетная семья. Да, батюшка? – спросила она у своего мужа, который уже задумался о чём–то своём.

– Да, конечно, Настенька, – взбодрился отец Иоанн. – А о чём вы?

– Эх, ты, братишка, – улыбнулся отец Николай. – Мы о твоей семье, а ты даже нас и не слушаешь.

– Знаешь, братик, ты столько проблем создал в последнее время, что я от них никак отвлечься не могу, – съязвил отец Иоанн и поменял тему. – Ты хоть всё понял из вчерашнего разговора по громкой связи, и главное – что мы больше не ищем поджигателя и спокойно служим Богу?

– Благодарю тебя, брат. Ты столько для нас сделал!

– Это всё Господь, – вставая, ответил отец Иоанн. – А мы что? Если иногда слушаем Его, то кое–что хорошее в жизни ещё получается. А если нет, то тогда беда и слёзы…

– Спасибо, отче, – коротко поблагодарила Катя и улыбнулась Насте.

– Ладно, друзья, нам пора на службу, а вы здесь выздоравливайте, – коротко сказал отец Иоанн и направился в сторону выхода.

– Сегодня будет служба? – удивился отец Николай.

– А как же без неё? Тогда зачем мы с тобой нужны, батюшка? – двумя вопросами ответил отец Иоанн.

– А храм… Он же после пожара, – не поверил словам брата отец Николай.

– Храм уже как новенький. Приедешь – не узнаешь, – бодро ответил отец Иоанн, рапортуя брату и приглашая рукой свою матушку на выход.

– Ну, вы даёте! – вместе с мужем удивилась Катя.

Ещё на несколько минут они задержались у врача, который не переставал удивляться быстрому выздоровлению батюшки с матушкой, и пообещал, что скоро их выпишет из больницы.

– Нечего занимать хорошие палаты, – по–своему пошутил врач и обратился к отцу Иоанну: – Слушайте, а это хорошая идея помещать мужа с женой в одну палату. Может это им и помогло?

– Во–первых, лучше сюда вообще никому не попадать и тем более парами, а, во–вторых, нужна ещё молитва к Богу, Которому всё возможно. Молитва от всего сердца и с любовью! Знаете, сколько людей за них сейчас молятся? Жаль, что многие этого не понимают, поэтому и страдают больше попущенного Богом!

– Наверное, вы правы, – задумался доктор. – Тогда и за меня помолитесь, а то уставать быстро стал. Людям начал грубить.

– Так за врачей мы молимся в первую очередь, чтобы Господь дал Вам Его врачебную силу и вразумил лечить ради Бога с пользой для человека. Узнаём имя врача и молимся за него и за больного, которого Господь вручил этому доктору. За всех надо молиться, доктор, особенно за своих недоброжелателей.

– Это Вы уже, батюшка, конечно, загнули, но мысль мне Ваша нравится, – уклончиво ответил доктор, показывая на часы. Спешно попрощавшись, он продолжил обход.

Ещё минут десять отец Иоанн с Настей собирали детей по парку, и, уже явно опаздывая, поспешили в деревню на службу.

На Всенощном Бдении собралось довольно много народа. Все уже знали, что приехал родной брат отца Николая, но мало кто ещё его видел. И на первом же каждении отец Иоанн краем глаза ловил на себе удивлённые и вопрошающие взгляды прихожан: «А кто это?» Отец Иоанн только улыбался и возле этих людей останавливался подольше, и кадил посильнее. Он любил, когда было много ладана и клубы кадильного дыма заполняли весь храм. Ведь это есть напоминание о рае, который мы потеряли, и ту близость к Богу, которую хотим вновь обрести.

Отец Иоанн очень переживал, когда на вечернюю службу приходили лишь единицы из тех людей, которые всё–таки утром посещают Божественную Литургию. Он понимал, что у людей так много житейских забот, что тратить субботнее время на ещё одну службу очень не просто. Отдых, семья, друзья… Но ведь у многих есть реальная возможность помолиться вечером в храме, а её меняют на интернет и телевизор. Вот, что жаль, и от этого отец Иоанн всегда расстраивался, хотя с пониманием, точнее, с сожалением, относился к таким случаям. Ведь вся Всенощная служба наполнена напоминаниями в молитвах и песнопениях о том, что было в истории Ветхого и Нового Заветов и подводит людей к Литургии, как к вершине нашего покаянного служения Богу. Если не быть вечером на службе, это, всё равно, что начать читать книгу с середины, не понимая основного смысла произведения – а с чего всё начиналось?

А какое чудное помазание святым елеем происходит на службе после чтения Евангелия! Священник произносит слова «во исцелении души и тела», вспоминая Богородицу и святых, и человек чувственно благословляется Самим Духом Святым! Какой чудодейственной и целительной силы лишает себя человек, пропуская Всенощное Богослужение!

Слава Богу, что сейчас в очереди на Исповедь стояло много людей, пришедших на службу. Среди них были и Варвара с Виктором, и Ольга с Саней. Но больше всего, как показалось батюшке, нервничал Саня, пропуская вперёд себя всех, кто стоял в очереди, как будто боялся и оттягивал момент своего покаяния до последнего момента. И этот момент всё равно наступил, хотя служба к тому времени уже закончилась. Варвара с Ольгой остались убирать храм, а отец Иоанн ещё минут сорок исповедовал Саню. Наконец, они оба вздохнули с облегчением, а Саня от волнения ещё долго благодарил отца Иоанна за терпение.

– Иди, брат, готовься к Причастию. Знаешь, как? – уставшим голосом спросил священник.

– Если что, Ольга подскажет. Мы с ней вместе будем готовиться…

– Это здорово, что вы с Ольгой…

Саня пожал плечами как провинившийся школьник и, увидев Ольгу, глазами показал священнику, что он уже пойдёт.

– Иди с Богом! – напутствовал священник Саню и подумал о своей семье, которая уже давно должна быть дома.

Матушка во время службы пошла на исповедь домой к отцу Никите, и отец Иоанн больше её в храме не видел. Наверное, после исповеди решила помочь старику, подумал священник и, закрыв алтарь и церковь, пошёл искать своё семейство.

Так оно и случилось. Вся его семья на время переселилась в дом отца Никиты, и они дружно наводили там идеальный порядок. Матушка готовила ужин, а дети мыли пол и вытирали пыль.

Виктор просил их этого не делать, но всё было бесполезно, и он пошёл к Варваре готовиться к Причастию, оставив дядю в надёжных руках.

– Ты уж меня завтра, батюшка, приди и причасти, а то вдруг скоро помру, – кряхтя в своей кровати, попросил отец Никита.

Аппетита у него не было, но и боль в сердце немного успокоилась. Отец Никита был уже не таким бледным, как днём и даже пытался шутить и улыбаться.

– Ладно, батюшка, всё сделаю, буду жив, – ответил отец Иоанн, присаживаясь на край кровати. – А за Виктора, отец, не переживай. Мы его не оставим. Да и Варвара ему спуску не даст.

– Дай–то Бог, – с надеждой произнёс священник и вдруг заплакал.

– Ты что, отец? – не понял его огорчения отец Иоанн.

– Я сегодня вас обманул. Всех обманул, – плача, стал признаваться отец Никита. – Я не выливал бензин из той бутылки. Я даже не знал о ней. В тот момент, когда о ней узнал за столом, тут же всё это и придумал, чтобы спасти Виктора.

– Вот это история, всё–таки бензин… – только и смог произнести отец Иоанн, осматриваясь по сторонам и, переживая, чтобы это признание никто не услышал. – А давай, отче, сделаем так, – и что–то сказал ему на ухо.

Через пару минут отец Иоанн нашёл епитрахиль и поручи в шкафу отца Никиты, и уже через пять минут читал разрешительную молитву над собратом, протоиереем Никитой.

– Вот и всё, батюшка, – с облегчением произнёс отец Иоанн.

– Тайна исповеди не разглашается, и я уже обо всём забыл. Так что, отче, давай жить дальше с благодарностью к Богу и не мучь себя воспоминаниями.

– Благодарю Вас, отче, – с трудом сдерживая слёзы, выговорил отец Никита, и ещё нашёл в себе силы, чтобы добавить: – Теперь и помирать не страшно…

– Думаю, помирать ещё рановато, а нам, действительно, уже пора домой, а то я ещё сам к Причастию не готовился, а спать уже так хочется, что сил нет, – признался отец Иоанн и начал созывать своё семейство на выход.

Дом наполнился криками «до свидания» и «спокойной ночи», а через пару минут наступила полная тишина. Отец Никита взял в руки молитвослов и, немного почитав, уснул крепким сном, которого у него не было уже много дней.

На Литургии был полный храм людей. Такого Варвара не помнила уже давно. Пришли и знакомые, и совсем новые люди, которых местные прихожане никогда не видели. Как будто сегодня был храмовый праздник, или привезли какую–то чудотворную икону. Но ничего такого не было. Обычная воскресная Литургия в храме, но только после пожара. Вот и всё… Было заметно, как волнуется отец Иоанн и от этого нервничала Варвара, которой с трудом удалось собрать певчих. К ним присоединилась и матушка Анастасия, которая могла читать, но не петь. Но все эти переживания прошли, когда отец Иоанн торжественно провозгласил самый торжественный возглас начала Божественной Литургии: «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святого духа». Дальше все волнения исчезли, и началось главное Таинство нашей церкви – Божественная Литургия, как вершина и венец нашего земного Спасения.

А в середине службы произошло событие, которого многие поначалу и не заметили. В храм зашли… отец Николай с матушкой. Лавочница Юлия так и ахнула от неожиданности, прикрыв рот руками, чтобы не закричать на весь храм. Отец Николай приложил палец к губам, попросив тишины, и присел на стульчик рядом с лавкой. Матушка стала рядом, положив руку на плечо мужа как верный друг. Сидя отцу Николаю было плохо видно, но и стоять он ещё долго не мог – общая слабость, да и нога не давала покоя. Зато его сердце звучало как в первые годы служения!

В храме не было заметно следов пожара и даже не чувствовался запах гари, что было ещё удивительней. А сколько было народа в храме! Столько людей батюшка не видел уже несколько лет. Откуда все эти люди? Кого–то он узнавал со спины, но многих он точно видел впервые. Наконец, отец Иоанн вышел на проповедь. Отец Николай попросил матушку помочь ему встать. В церкви наступила полная тишина, и отец Иоанн обратился к прихожанам со словами проповеди. Говорил он горячо и ярко. Но слова его были простыми и всем понятными. Он говорил о прощении и любви. Но как он это делал! И вдруг отец Иоанн увидел своего брата, стоящего вместе с матушкой в самом углу храма. Из–за этого он сделал небольшую паузу и понял, что ему просто хочется подойти к брату и крепко его обнять. Закончил он проповедь очень кратко, но и этого было достаточно, чтобы у многих появились слёзы на глазах…

Плакал и отец Николай. Тихо, как ребёнок и не от огорчения, а от радости. Он старался себя сдерживать, но слёзы его не слушались… Народ стал по очереди подходить к отцу Иоанну, чтобы поцеловать крест. И вот тут многие увидели настоятеля, который, опершись на руку матушки, шёл вместе со всеми к своему брату. Кто–то пробовал пропустить их вперёд, но он просил этого не делать, а лишь благословлял всех, кто к нему подходил, и всё ближе приближался к амвону, на котором стоял брат.

– С воскресным днём, брат! – подавая крест, улыбнулся отец Иоанн.

– И тебя, отче, – ответил отец Николай, целуя крест и руку брата. – Нас на пару часов отпустили. Спасибо тебе…

– Давай после службы поговорим, – попросил отец Иоанн.

Уже через несколько минут на улице отца Николая окружили прихожане. Они интересовались здоровьем батюшки и выражали надежду на его скорое выздоровление. Среди них был и господин Саврасов с супругой.

– День добрый, батюшка! – первым поздоровался Саврасов, протягивая руку священнику. – Как Ваше здоровье?

– Ещё лечусь, но врачи говорят, что всё будет в порядке.

– Это хорошо. А какой у Вас замечательный брат! Добрый, тактичный…

– Вы хотите сказать, что я не такой?

– Простите, вырвалось, – извинился Саврасов, почувствовав толчок в бок от своей жены.

– Вы правы, это я во всём виноват. Да ещё и Вас подозревал в поджоге.

– Ладно, всё в прошлом, – уже серьёзно сказал бизнесмен.

– А что же произошло на самом деле?

И тут к ним подошёл отец Иоанн, который уже навёл порядок в алтаре и вышел в облачении на улицу с запасными дарами, чтобы на дому причастить отца Никиту.

– Да ничего особенного… – услыхав издалека вопрос, решил ответить отец Иоанн за брата. – Чудо какое–то! Упал подсвечник с зажженной лампадой и загорелся пол, а потом и всё остальное. Правда, брат?

– Так оно и было. Ещё раз простите меня, – уже ко всем, кто был рядом, обратился настоятель храма.

К ним подошли Саня с Ольгой, и тут Саврасов признался, что приехал ещё и затем, что бы как–то помочь храму.

Отец Иоанн и здесь взял инициативу в свои руки:

– Вот эти молодые люди, – священник показал на Ольгу с Саней, – хотят организовать столовую для бедных людей. Им точно будет нужна помощь в этом важном деле. А в храме вроде бы всё есть. Так что рекомендую, а Вам уже решать, как поступить.

– С удовольствием, – ответил Саврасов, обращаясь к Сане. – Ну, рассказывайте, какой у вас план.

Ольга с Саней не ожидали такого поворота событий, но очень этому обрадовались, как и отец Николай с матушкой.

– А мне бежать надо к отцу Никите, а то он меня уже заждался с причастием, – отпросился отец Иоанн и только хотел удалиться, как к нему обратился отец Николай.

– Брат, возьми меня с собой.

– Так пошли. Я не против, да и отец Никита, наверное, будет рад.

– Я в этом не уверен, но попробовать можно, – шутливым тоном подчеркнул отец Николай.

– А вот Виктор подошёл, – сказал отец Иоанн и подозвал его поближе. – Поможешь, брат Виктор, дойти отцу Николаю до вашего дома? Хотим вместе помолиться с твоим дядей.

– Да с радостью, – улыбнулся Виктор и обратился к отцу Николаю: – Благословите, батюшка!

Священник благословил Виктора, а потом крепко его обнял, прошептав на ухо: «Прости меня!»

– Да ладно вам, отче, – смутился Виктор. – Я сам виноват. Пойдёмте быстрее к отцу Никите, а то я переживаю за его состояние…

В доме произошла замечательная встреча трёх священников. Отец Никита лежал на боку, слушая молитвы, которые произносил отец Иоанн, а его брат сидел за столом, полушёпотом повторяя те же молитвы перед Причастием. После причащения и благодарственных молитв Виктор пригласил священников за стол, чтобы угостить чайком. Отцы попросили Виктора быть с дядей повнимательней и не давать ему грустить, чтобы отец Никита не впал в уныние. И, получив бодрое «добро», братья оставили отца Никиту отдыхать. А сами на улице присели на скамейку и, наконец–то, за долгие годы остались один на один.

– Недолго осталось жить батюшке Никите, – начал разговор отец Николай.

– Скорее всего, – согласился отец Иоанн, – но мы не знаем сколько, поэтому будем молиться, отче.

В воздухе повисла длительная пауза. Братья просто не знали, о чём дальше говорить, и вдруг отец Иоанн спросил:

– Так что с тобой произошло, брат?

– А ты не знаешь?

– Догадываюсь, но не мне же об этом судить, чтобы не впасть в такое же искушение, – оправдался отец Иоанн.

– Вот именно, что искушение. Даже не помню, когда и как всё это началось. Просто перестал себя контролировать и решил, что мне никто не может перечить и даже со мной спорить. Тем более прихожане, а потом ещё и матушка.

– Вот ты, наверное, брат, тогда и решил, что все тебе должны: и прихожане, и люди с деньгами. А почему?

– Так повелось… А на что и как мы будем жить и храмы строить?

– Да я не об этом. Понятно, что без денег жить не будешь, и храмы нужны красивые и ухоженные… Я о наших требованиях к людям. Мы же не на людей должны надеяться, а на Бога. Если мы будем честны перед Ним и людьми, Он сам пришлёт тех, кто пожертвует…

– Прав ты, братишка–батюшка, но не хватило мне терпения, веры, а любви, наверное, никогда и не было…

– Благодарю за понимание, батюшка–братишка… А ещё эти позорные случаи, когда люди жертвуют на храм, а вместо церкви у настоятеля дом строится, машина новая появляется. Ведь губим и так хрупкую веру в людях…

– У меня дом не так построен, – попытался оправдаться отец Николай.

– Да знаю я. Не про тебя речь…

– Но мы ведь тоже люди, не святые же…

– Не знаю, не знаю… А стремление к святости разве не важнее ничем не оправданного желания иметь то, что вредит нашему служению…

– А чего сам на «харлике» гоняешь?

– Да не мой он. Товарищ даёт, когда мне надо… А вот машину не вожу, матушка за рулём. Ты же видел, на чём она приехала…

– Кстати, прости, а что с нашей квартирой? – осторожно спросил отец Иоанн, стараясь не заострять тему, чтобы не обидеть брата, но не смог не спросить.

– Думаю, что в ближайшее время нам придётся о ней забыть, – озадаченно ответил брат. – Нашлись дальние родственники отца Виктора, которые не хотят отказываться от наследства. Мы же не будем с ними судиться. Правда, брат?

– А где же тогда ты будешь жить с семьёй? – обеспокоился отец Николай.

– Господь нас не оставит. Разве не так? – с улыбкой спросил брата отец Иоанн и крепко его обнял.

– Так–то оно так…

– Никаких сомнений, братишка! – перебил отец Иоанн брата, видя его смущение. – А то какие мы тогда священники, если из–за житейских проблем будем нос вешать. А что тогда говорить о наших прихожанах? С кого они должны брать пример, если не с нас?

– Верно говоришь, отче, – согласился отец Николай и тихо спросил: – Слушай, Иван, ну не всё же так плохо с нашим братом?

– Конечно, нет… У нас большинство замечательных и глубоко верующих священников. Я ведь, когда говорю об этом, думаю в первую очередь о себе.

– И обо мне?

– В последнее время, да. А ты как думал?

Вон ты через что прошёл!

– Думаешь, этого можно было миновать?

– В твоём случае, нет, раз уже так произошло. А я всю жизнь про это помнить буду, чтобы самому не впасть в такое же искушение. Не хочу гореть в огне – ни здесь, ни там! – решительно подчеркнул отец Иоанн и задумчиво добавил: – Знаешь, отче, недавно со мной произошёл интересный и очень поучительный случай. Записки прихожан с именами, за кого молиться, а их накопилось целая пачка, я обвязал резинкой и положил на стол, чтобы не забыть. А когда я одевался, то издалека они мне показались такой, знаешь, толстой пачкой денег, а это были всего лишь записки наших прихожан. И тут я подумал, что их ценность намного выше любых денежных купюр, да и вообще любых материальных ценностей мира. В них имена людей, которые ждут от нас помощи и молитвы. Вот в чём, брат, наше богатство – в единоверии и в наших прихожанах… Ради них мы должны трудиться, не жалея себя…

Отцу Николаю нечего было ответить. Он лишь крепко сжал руку брата. При этом отец Иоанн серьёзно улыбнулся, а потом ещё сильнее обнял брата, помог ему подняться, и они медленно пошли к своим семьям, которые уже их заждались. Всё–таки они братья, но, в первую очередь, конечно же, отцы!

Это я о последующем развитии событий… Довольно резкие изменения в жизни наших героев начались буквально через месяц после вышеизложенных событий.

Самое печальное – скоропостижная смерть отца Никиты. Он проболел ещё две недели и мирно умер на глазах Виктора. Свой дом он оставил племяннику и завещал не обижать Варвару.

В Житомир всё–таки приехали родственники священника, которому мама братьев подарила свою квартиру, и потребовали от отца Иоанна немедленно её освободить. Они твёрдо решили оставить её себе. Батюшка не возмущался, но попросил хотя бы неделю, чтобы собраться и найти другое место жительства. Друг Сани пообещал, что поселит их у себя на даче, под Житомиром.

К тому времени Варвара согласилась выйти замуж за Виктора. Этому событию безмерно было радо всё окружение регента. И больше всех – матушка Катя, которая не могла нарадоваться и на свою новую жизнь. Отец Николай уже совсем поправился и даже стал заниматься спортом по настоянию брата.

Ольга с Саней ещё не решили, когда поженятся, но свою идею с помощью Саврасова уже активно стали воплощать в жизнь. Купили оборудование на кухню и обставили столовую добротной, недорогой и практичной мебелью. Занимались поисками продуктов у производителей, которые готовы были их поддержать. Сами решили жить в небольшом гостевом домике, совмещённом с баней и небольшим садиком…

А когда Владыка Иов узнал, что отец Иоанн находится в таком стеснённом положении, то предложил священнику переехать служить к брату. Отец Николай очень обрадовался, матушки тоже, а вот отец Иоанн поначалу был не очень рад такой идее. Но с Владыкой не поспоришь. А тут ещё и Виктор, узнав о такой возможности, решил отдать свой наследственный дом многодетной семье священника. Им с Варварой было где жить – в любимом доме всех наших героев, где они вели расследование и кормились все эти дни нашего повествования…

Уже через неделю братья служили вместе. И теперь, чтобы их отличить друг от друга на службе в одинаковом облачении, надо было быть или матушкой Катей, или матушкой Настей. А они были одними из самых счастливых женщин в мире.