Проблема происхождения и сущности войн являлась предметом многих исследований. Но лишь в работах основоположников марксизма впервые в истории изучение явлений войны было поставлено на подлинно научную основу. В противоположность буржуазным теоретикам, утверждавшим, что войны вечный и неизбежный спутник человеческого общества, К. Маркс и Ф. Энгельс, основываясь на диалектическом методе, доказали, что война есть историческое явление, возникшее на определенной ступени развития человечества и присущее лишь классовому антагонистическому обществу. Первобытно-общинный строй с его родовой организацией не знал войн как организованной вооруженной борьбы в интересах порабощения, во имя каких-либо политических целей, ибо в нем не было классов, не было государства, не было, следовательно, и армии как постоянной вооруженной силы, предназначенной для ведения войны.

На смену первобытно-общинному строю пришло классовое рабовладельческое общество. Основой производственных отношений того общества являлась собственность рабовладельца как на средства производства, так и на работника производства – раба, которого рабовладелец мог не только продать и купить, но даже безнаказанно убить, как скотину. При таком общественном строе «нет уже общего и свободного труда всех членов общества в процессе производства, – здесь господствует принудительный труд рабов, эксплуатируемых нетрудящимися рабовладельцами… Здесь рабовладелец является первым и основным полноценным собственником»[1].

Появление бедных и богатых, эксплуатируемых и эксплуататоров, бесправных и полноправных привело к расколу общества на непримиримо враждебные классы, к жестокой борьбе между ними. Раскол общества на классы вызвал к жизни государство, которое возникло «для того, чтобы держать в узде эксплуатируемое большинство в интересах эксплуататорского меньшинства», а также чтобы «расширять территорию своего, господствующего класса за счет территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств»[2]. Для выполнения своих функций государство нуждалось в вооруженных силах.

Таким образом, одновременно с появлением классового, антагонистического общества возникли войны, ставшие его постоянными и неизбежными спутниками.

В рабовладельческом обществе войны в основном велись за захват новых рабов для пополнения рабочей силы. Поражение в войне неизбежно вело к ослаблению и упадку побежденного рабовладельческого государства.

С другой стороны, беспрестанные войны не вели к усилению хозяйственной мощи и победителей. Войны и военное производство отвлекали все больше рабочих рук и средств от развития других отраслей хозяйства, и это в конечном счете приводило к ослаблению экономической мощи рабовладельческого общества. Таким образом, рабовладельческое общество не могло существовать без войны, но война в то же время и подтачивала его.

В своем развитии рабовладельческое общество прошло ряд ступеней. Возникнув на Древнем Востоке (Египет, Вавилония, Урарту, Ассирия, Финикия, Китай и др.), оно получило дальнейшее развитие в греческих городах-государствах, и, наконец, в римском государстве рабство достигло своей высшей, классической формы и здесь же нашло свой исторический конец.

Военно-морское искусство рабовладельческого общества наибольшего развития достигло в Древней Греции и в Древнем Риме.

История Древней Греции связана с восточной частью Средиземного моря и главным образом с Балканским полуостровом, западной частью Малой Азии и островами Эгейского моря, где благодаря умеренно теплому климату основным занятием жителей являлось земледелие, а также разведение винограда и оливковых деревьев.

Процесс разложения родового строя у греков закончился в VI в. до н. э. К этому времени Греция состояла из большого количества рабовладельческих городов-государств, так называемых полисов. Полисы представляли собой либо аристократические общины, управляемые кучкой знатных землевладельцев, либо рабовладельческие демократические республики.

Одним из крупных аграрно-аристократических полисов была Спарта, расположенная на юге Пелопоннеса, в Лаконии, в плодородной долине реки Эврот.

Хотя Спарта считалась «общиной равных», однако в политическом отношении она представляла собой олигархию, т. е. господство немногих аристократических родов. Составляя незначительное меньшинство и находясь под постоянной угрозой восстания рабов, спартанцы превратили свою общину в настоящий военный лагерь. Общественный строй и образ жизни спартанцев носили ярко выраженный военный характер. Каждый спартанец пожизненно являлся воином, и вся система воспитании была направлена на развитие физической силы, смелости и военных навыков. В результате Спарта имела довольно сильную армию.

Организацию вооруженных сил Древней Греции удобнее всего проследить на примере Афинской республики – другого рабовладельческого государства, занимавшего на Балканском полуострове гористую область – Аттику, расположенную в восточной части Средней Греции.

С разложением родового строя в Афинах образовались две основные группы населения: родовая земельная аристократия (эвпатриды) и простой народ (демос), состоявший из мелких землевладельцев и ремесленников. Новые группы населения, порожденные общественным разделением труда, создавали новые органы для защиты своих интересов; были учреждены всякого рода должности. Постепенно в процессе борьбы между новыми группами населения в Афинах развилось государство.

Захват аристократами общинных земель сопровождался разорением и закабалением мелких земледельцев (крестьян). Этот процесс неизбежно усиливал классовую борьбу.

Борьба закабаленных и разорявшихся крестьян против аристократов особенно обострилась в конце VII – начале VI в. до н. э. В 594 г. крупный афинский политический деятель Солон под давлением народных масс провел ряд реформ, в результате которых «родовой строй потерпел новое поражением»[3]. Он уничтожил долговое рабство, т. е. запретил превращать должников в рабов. Рабами теперь могли быть только иноплеменники, захваченные в плен во время войны.

Таким образом, если до Солона противоречия в Афинах были противоречиями между знатью и простым народом, то после Солона и особенно в конце VI в. до н. э. первое место занимает антагонизм между рабами и рабовладельцами, между неполноправными жителями и гражданами.

Солон все свободное население Аттики, в зависимости от количества земли и получаемого с нее дохода, разделил на четыре группы.

Политическая власть принадлежала богатой части свободного населения, составлявшей первые три группы. Из этих групп выбирались лица на государственные должности. Четвертая группа имела право только участвовать в народном собрании.

Все четыре группы свободного населения составляли класс рабовладельцев и жили за счет эксплуатации рабов.

Деление свободного населения Афин на имущественные группы преследовало не только политические цели. Эти четыре группы послужили основой организации вооруженных сил. На гражданах каждой группы лежала обязанность несения военной службы. Вследствие того, что каждый воин должен был вооружаться на собственный счет, более богатое население, входившее в первые две группы, формировало конницу, третья группа служила в тяжеловооруженной пехоте, четвертая – в легковооруженной пехоте или во флоте. Командирами кораблей назначались лица из первой группы.

Все свободные граждане обязаны были отбывать воинскую повинность. По достижении 18-летнего возраста они должны были два года прослужить в вооруженных силах, после чего до 60 лет состояли военнообязанными. В случае войны народное собрание устанавливало количество людей, подлежащих призыву. Таким образом, афинские вооруженные силы строились на основе милиционной системы комплектования. Во главе вооруженных сил Афин стояла выборная коллегия из десяти стратегов. Иногда они командовали войсками поочередно, а иногда один из них являлся главнокомандующим.

При том уровне, на котором находилось производство в античном мире, основанное на ручном рабском труде, могло появиться лишь самое примитивное вооружение.

Вооружение тяжелого воина (гоплита) состояло из копья, меча, шлема, панциря и пóножей. Легковооруженные воины имели лук, легкое копье и дротик. Всадники вооружались копьями и легким щитом.

Боевым порядком афинской армии была фаланга, представлявшая собой сомкнутое, линейное построение гоплитов, являвшихся основным родом войск. Фаланга состояла из 8, 12 и 25 шеренг и всегда действовала как единое целое. Фаланга была сильна на открытой и ровной местности. Прикрываясь щитами и выставляя вперед два-три ряда копий, она шла на неприятеля. Слабость фаланги заключалась в уязвимости ее флангов и в большой зависимости от местности. Малоподвижность фаланги приводила к тому, что она не могла действовать на пересеченной местности и преследовать противника.

Легковооруженные воины, обычно находясь впереди фаланги, завязывали бой и с началом наступления фаланги отходили на фланги или в тыл. Конница действовала на флангах.

Составной частью вооруженных сил Афинского государства являлся флот. Хотя техника в рабовладельческом обществе находилась и на невысоком уровне развития, однако кораблестроение достигло такой ступени, что могло давать крупные по тем временам корабли. Кораблестроение было наиболее развитой отраслью ремесленного производства античного мира. К V в. до н. э. основным типом боевого корабля стала триера. Кроме триер, флот греков имел легкие посыльные и транспортные суда. Размеры триеры при водоизмещении в 230 т были следующие: длина 40–45 м, ширина до 6 м, осадка 2,5 м. Главным движителем триеры были весла (каждое длиною в 4–4,5 м). Число весел доходило до 150–170, и располагались они в три ряда с каждого борта корабля. Одновременно все три ряда весел работали только во время боя. При плавании в остальное время гребцы разделялись на вахты. Наибольшая скорость хода триер на веслах доходила до 7–8 узлов.

Вспомогательным движителем триеры был прямой парус. Так как в то время не умели брать рифы на парусах, на корабле имелось несколько парусов разных размеров, которые и поднимались в зависимости от силы ветра. Парусами триеры пользовались только при попутном ветре.

Главным оружием триеры был таран, которым заканчивался форштевень. Таран делался из металла или дерева, окованного медью.

Экипаж триеры состоял из невооруженных гребцов (до 170 человек), воинов для абордажного боя (от 18 до 50 человек), матросов для управления парусом и обслуживания корабля (12–16 человек), командира корабля (триерарха), кормчего, подкормчего и начальника гребцов (гортатора).

Воины были вооружены копьем, мечом, луком, дротиками и щитом.

В афинском флоте отдельные корабли соединялись в отряды. Командующий флотом имел несколько помощников.

Вооружение, состав, организация флота, так же как и армии, зависят прежде всего от уровня развития производства, т. е. от техники и от людей, применяющих эту технику. Этим же определяется и уровень развития военного искусства.

Производство рабовладельческого общества не в состоянии было дать оружие, способное воздействовать на неприятельские корабли на расстоянии. Личное же оружие воинов – копье, меч, лук, дротик – могло быть использовано только против личного состава кораблей, да и то лишь на очень малых расстояниях или в рукопашной схватке. Конструкция боевых кораблей позволяла успешно наносить противнику удары тараном, но она не была настолько прочной, чтобы противостоять таранному удару.

Все это и определяло тактику афинского флота.

Ф. Энгельс так характеризовал тактику флотов древних народов: «Нельзя было причинить никакого серьезного вреда неприятелю на море до тех пор, пока оба сражающихся корабля непосредственно не сходились друг с другом. Таким образом, существовало только два возможных способа морского боя: маневрировать таким образом, чтобы острый, крепкий железный конец носовой части корабля со всей силой нанес на ходу удар в борт неприятельского корабля и пустил его ко дну; или же сойтись с противником вплотную бортами и взять его таким образом на абордаж»[4].

Для использования тарана в бою корабль при движении на противника старался развить максимальный ход, пройти вдоль борта вражеского корабля, сломать ему весла, чтобы лишить его хода, а затем поворачивал и наносил ему таранный удар в борт или кормовую часть. Если корабль противника после таранного удара не тонул, то бой заканчивался абордажем. Для этого корабли сцеплялись между собой крючьями, после чего воины бросались на неприятельский корабль и вели рукопашный бой с противником.

Слабые мореходные качества кораблей того времени и отсутствие мореходных инструментов влияли на выбор условий и места боя. В свежую погоду бой не начинался, ибо ветер и волна мешали гребле. Плавания совершались вдоль берегов, где и происходили морские бои.

Наиболее выгодными боевыми порядками для использования тарана были строй фронта и строй полукружия, в которых корабли держались близко друг от друга, чтобы не допустить прорыва сквозь строй неприятельских кораблей и захода их в тыл. Слабым местом этих боевых порядков являлись фланги, которые противник стремился обойти. Ввиду этого противники, прежде чем начинать сражение, стремились занять такую позицию, которая позволяла им упереть фланги своего строя в берега или отмели.

В афинском флоте в V в. до н. э. часто применялся строй двойного фронта, когда корабли второй линии находились против интервалов между кораблями первой линии. Корабли второй линии действовали против вражеских кораблей, прорвавшихся сквозь первую линию, а также замещали потопленные корабли первой линии. Строй сохранялся только в начале боя.

Место в центре строя занимал обычно корабль командующего флотом, около которого находились небольшие посыльные суда для передачи приказаний. Управление флотом осуществлялось также с помощью звуковых сигналов (труб) и различных знаков.

Такова была тактика флота рабовладельческой Греции в период V–III вв. до н. э.

Характерные особенности военно-морского искусства в V в. до н. э. можно проследить на конкретных примерах из опыта греко-персидских войн.

Во второй половине VI в. до н. э. Персия превратилась в мощное рабовладельческое государство. Завоевав Финикию, Палестину, Вавилонию, Египет и всю Малую Азию, она своей следующей политической задачей считала покорение Греции.

Персия была довольно грозным противником. Ее армия, состоявшая в основном из жителей покоренных стран, по численности превосходила греческую. Но персидская пехота все же была значительно слабее греческой. У нее не было того морального единства, которым отличались греческие войска.

Собственных кораблей Персия не имела, и ее флот состоял из кораблей покоренных государств, в том числе Финикии, Египта, греческих малоазиатских городов.

Греки перед началом войны имели очень незначительный флот.

Войны Греции с Персией были войнами молодой рабовладельческой военной демократии, в основе которой лежал более развитый рабовладельческий способ производства, против государства, опиравшегося на систему домашнего рабства. Греки боролись в этих войнах за свою независимость, и это усиливало их моральное единство. Персы же не имели и не могли иметь такого морального единства, так как они вели захватнические войны.

Первый поход персов. Поводом к войне послужила помощь, которую оказали Афины и Эритрея малоазиатским грекам, восставшим против персидского ига. В 492 г. до н. э. персидские войска под командованием Мардония, зятя персидского царя Дария, из Малой Азии переправились через Геллеспонт (Дарданеллы) на Балканский полуостров и по северному берегу Эгейского моря направились в Грецию. В этом походе персов на Грецию принимал участие и флот.

Особенностью совместных действий армии и флота в первом походе персов являлось использование флота, сопровождавшего армию вдоль побережья, для снабжения ее продовольствием, снаряжением и для обеспечения ее фланга.

Греко-персидские войны (V в. до н. э.)

Около Афонского мыса во время шторма значительная часть персидского флота погибла, а армия понесла крупные потерн в столкновениях с фракийцами. Учитывая почти полное отсутствие в Греции сухопутных дорог, пригодных для движения большой армии, и недостаток местных продовольственных ресурсов для питания войск, персидское командование считало невозможным достигнуть цели войны только одними сухопутными силами. Поэтому поход на Грецию был прерван и персидская армия возвратилась обратно в Персию.

Второй поход персов. Марафонское сражение. В 490 г. до н. э. персы предприняли второй поход против Греции. В нем также принимал участие флот. Но способ совместных действий армии и флота был в этом походе уже другой. Персидский флот теперь перевозил через Эгейское море сухопутную армию и высаживал ее на территории Греции у Марафона. Место высадки персами было выбрано удачно. Марафон находился всего в 40 км от Афин.

Персы имели 10 тыс. иррегулярной конницы и большое количество пеших лучников. У греков было 11 тыс. гоплитов. Командовали афинской армией 10 стратегов, среди которых был Мильтиад, хорошо знавший персидскую армию. Некоторые из стратегов, видя численное превосходство персов, предлагали отступить к Афинам и там, под защитой городских стен, ждать врага. Но Мильтиад настоял на том, чтобы дать сражение. Греческая фаланга была построена им при входе в Марафонскую долину. Чтобы парализовать фланговый удар персидской конницы, Мильтиад за счет ослабления центра фаланги усилил ее фланги, увеличив здесь число шеренг. Кроме того, фланги были прикрыты засеками.

Не имея возможности использовать конницу на флангах, персы расположили ее в центре своего боевого порядка.

Наступление начали персы. Они осыпали тучами стрел афинских гоплитов. Чтобы сократить потери своих войск, Мильтиад подал команду начать движение фаланги вперед. От шага фалангисты перешли в бег. В завязавшемся сражении центр греческой фаланги был прорван. Но на флангах греки одержали победу и обратили противника в бегство. Затем фланги греков атаковали прорвавшуюся часть персидского войска в центре и разгромили ее.

Несмотря на численное превосходство персов, на Марафонской равнине победу одержали греки. Победила армия с лучшей организацией и дисциплиной, с более совершенной тактикой.

Однако греки вследствие неповоротливости фаланги и отсутствия в районе Марафона флота не смогли развить достигнутый успех. Бежавшие с поля боя персидские войска успели сесть на корабли и без помех ушли в море. Греки захватили лишь семь кораблей противника.

Марафонское сражение, происшедшее в сентябре 490 г. до н. э., является примером отражения высадившегося десанта.

Третий поход персов. Несмотря на неудачу двух походов, персы не хотели отказаться от своего намерения захватить Грецию. В 480 г. до н. э. они организовали третий поход.

Десятилетний период между вторым и третьим походами характеризовался в Греции жесточайшей борьбой по вопросам подготовки и ведения войны.

Боролись две политические группировки. Первая из них, состоявшая из рабовладельцев, связанных с торговлей и ремеслом, так называемая морская партия, возглавляемая Фемистоклом, настаивала на постройке сильного флота. Вторая группировка, в которую входили рабовладельцы, связанные с земледелием, и которой руководил Аристид, считала, что для будущей войны флот не имеет значения и что необходимо увеличивать сухопутное войско. После напряженной борьбы в 483 г. до н. э. победила группировка Фемистокла. К моменту нового нападения персов афиняне обладали сильным военно-морским флотом, сыгравшим исключительную роль в развернувшихся затем боевых действиях. В 481 г. до н. э. тридцать одно греческое государство, по инициативе Афин и Спарты, с целью объединения сил Греции для борьбы с персами, создали военно-оборонительный союз. Это увеличивало преимущества греков в предстоявшей борьбе.

План войны греков сводился к следующему. Ввиду того, что Персия имела численный перевес в силах, решено было не принимать боя в открытом поле, а защищать горные проходы. При обороне армией Фермопильского ущелья флот должен был находиться у мыса Артемисий (северная оконечность острова Эвбея) и не допускать высадки десантов в тыл сухопутным войскам.

Таким образом, план греков предусматривал одновременные и согласованные действия армии и флота.

Согласно плану войны персов, их войска должны были, переправившись через Геллеспонт, двигаться по побережью Эгейского моря и, разбив сухопутные войска греков, занять территорию Греции.

Использование флота персы мыслили по типу первого похода. Он должен был идти вдоль побережья, параллельно движению армии, и, уничтожая флот греков, выполнять следующие задачи:

– снабжать армию всем необходимым;

– высадкой десантов в тыл греческой армии способствовать продвижению своей армии;

– защищать фланг и тыл своей армии от воздействий флота противника.

Чтобы избежать обхода вокруг Афонского мыса, около которого при первом походе погибла большая часть персидского флота, в узкой части полуострова Акте был вырыт канал.

Вооруженные силы персов в третьем походе на Грецию возглавлял сам царь Ксеркс.

В персидской армии по-прежнему было много воинов из покоренных стран, не заинтересованных в победе своих поработителей. Флот персов также состоял из кораблей различных покоренных Персией государств. Это обстоятельство, как и в первых двух походах, явилось одной из причин невысокого морального состояния персидских вооруженных сил.

Для защиты Фермопильского ущелья греки сосредоточили незначительный отряд гоплитов под командой спартанского царя Леонида. К мысу Артемисий был послан соединенный греческий флот в составе 270 триер, из которых 127 принадлежали Афинам. Задача флота заключалась в том, чтобы помешать продвижению персидского флота в район Фермопил и тем лишить его возможности оказать поддержку своей армии. Во главе греческого флота стоял спартанский наварх Эврибиад, фактическое же командование было в руках начальника афинского отряда Фемистокла. Флот персов состоял приблизительно из 800 кораблей.

При таких условиях сражение для греческого флота было невыгодным. И Фемистокл, правильно оценив обстановку, занял своими кораблями у мыса Артемисий такую позицию, которая закрывала персам проход к Фермопилам и в то же время не позволяла им развернуть для боя все свои силы и тем самым использовать свое численное превосходство. После этого греческий флот, не ввязываясь в длительные боевые столкновения с противником, перед наступлением темноты нанес ряд стремительных ударов по части сил персидского флота, чем лишил его возможности оказать содействие своей армии во время боев у Фермопил.

Таким образом, греческий флот занятием выгодной позиции и активными действиями у мыса Артемисий оказал существенную помощь своей армии, сражавшейся у Фермопил. Успешные действия греческого флота подняли моральный дух его личного состава, показали, что флоту персов можно нанести поражение, несмотря на его количественное превосходство.

Когда стало известно о падении Фермопил, пребывание греческого флота у Артемисия потеряло смысл, и он, отойдя на юг, сосредоточился в Саламинском проливе.

Персидская армия, пройдя Фермопилы, вторглась в Среднюю Грецию и заняла Афины. Персидский флот сосредоточился в бухте Фалерон.

Среди греков возникли разногласия о дальнейшем использовании флота. Спартанцы стремились отступить к Коринфскому перешейку, где флот совместно с армией должен был не допустить вторжения персов в Пелопоннес. Фемистокл, возглавлявший афинян, настаивал на том, чтобы дать бой персидскому флоту, используя выгодную для греческого флота тактическую позицию в Саламинском проливе. Незначительные размеры пролива не давали персам возможности развернуть весь свой флот и тем самым использовать свое численное превосходство.

Между тем Ксеркс, решив дать бой греческому флоту, закрыл своими кораблями выходы из Саламинского пролива.

Греки по настоянию Фемистокла решили принять бой.

Саламинский бой. Саламинский бой произошел в конце сентября 480 г. до н. э. Греческий флот, имевший в своем составе около 350 триер, был развернут в строе двойного фронта вдоль берега острова Саламин. Оба фланга упирались в прибрежные отмели, что гарантировало их от обхода персидскими кораблями.

Персидский флот, насчитывавший примерно 800 кораблей, в ночь перед боем стал входить в Саламинский пролив.

Построение персидского флота происходило всю ночь. Гребцы устали и не имели времени для отдыха, что не могло не сказаться в ходе боя.

Персы заняли позицию против греческого флота, у противоположного берега Саламинского пролива. Стремясь развернуть как можно больше сил, они построили свои корабли в три линии на близких интервалах. Это не усиливало, а ослабляло боевой порядок персидского флота. Не поместившиеся в линии персидские корабли были поставлены в восточных проходах в Саламинский пролив.

Бой начался утром следующего дня. Афинские триеры, расположенные на левом фланге греческого флота, стремительным движением атаковали правый фланг персов, где находились корабли финикийцев. Теснота в расположении персидского флота мешала его кораблям маневрировать. Скученность еще больше увеличилась, когда корабли второй и третьей линий персов, желая принять участие в бою, старались занять место в первой линии. Одна из афинских триер таранила корабль противника, на котором находился брат Ксеркса – Ариомен. Последний, пытаясь с отрядом воинов перейти на греческую триеру и на ее палубе решить исход поединка в свою пользу, был убит.

Успешная атака афинян и гибель Ариомена расстроили правый фланг персов. Корабли этого фланга, стремясь выйти из боя, стали двигаться к выходу из Саламинского пролива. Это внесло беспорядок в центре персидского флота, который до этого выдерживал натиск греков; вскоре пришел в расстройство и левый фланг персов.

Бой у о. Саламин (480 г. до н. э.)

Греки, воодушевленные успехом, усилили натиск. Их триеры ломали весла у персидских кораблей, наносили таранные удары и брали их на абордаж. Вскоре весь персидский флот под натиском греков пришел в полное замешательство и в беспорядке устремился к выходу из Саламинского пролива. Малоповоротливые корабли персов, расположенные скученно, мешали друг другу, сталкивались между собой, ломали весла. Бой закончился разгромом персидского флота. Персы потеряли 200 кораблей, греки – всего 40 триер.

Выводы. Основной причиной победы греков являлось то, что организация их флота, его боевая подготовка, качество кораблей, тактическое искусство были выше, чем у персов.

Победа греков была обусловлена также тем, что они вели войну за свою независимость и были едины в стремлении к победе, поэтому их боевой дух был несравненно выше, чем у персов.

Победа греков была облегчена правильным выбором позиции для боя в узкости, где они могли развернуть все свои силы, упереть фланги в берега и тем самым обезопасить их от обхода противником, в то время как персы были лишены возможности использовать свое количественное превосходство.

Важную роль в исходе боя в пользу греков сыграло и то, что личный состав персидского флота был утомлен ночным построением, тогда как личный состав греческого флота всю ночь перед боем отдыхал.

Основным тактическим приемом боя был таранный удар, дополнявшийся абордажем.

Саламинский бой имел три фазы: первая фаза состояла в построении флота и занятии исходного положения на выбранной позиции, вторая – в сближении противников и третья – в самом столкновении отдельных кораблей противников, когда дело решалось тараном и абордажем.

Управление силами в руках командования сохранялось только на первых двух фазах. В третьей фазе управление почти прекращалось, и исход боя решался действиями одиночных кораблей. Командующий на этой фазе мог известным образом влиять только личным примером.

Большую роль в организации и осуществлении победы сыграл Фемистокл. Он первым понял необходимость флота как составного элемента вооруженных сил. Выдающийся флотоводец, он умел правильно оценить обстановку и в соответствии с ней ставить флоту конкретные и реальные задачи.

Саламинская победа греков была поворотным пунктом в греко-персидских войнах. Поражение флота персов лишило их армию морских сообщений. Сухопутные же коммуникации были настолько растянуты, что не могли обеспечить снабжение большой армии персов. В результате этого Ксеркс отступил в Азию, оставив в Греции незначительные силы под командованием своего родственника Мардония.

В следующем, 479 г. до н. э. военные действия возобновились. В бою при Платеях (в Беотии) греки разбили войска Мардония. В том же 479 г. греческий флот одержал победу над персидским флотом около мыса Микале (западный берег Малой Азии). Благодаря этим победам греки смогли изгнать персов из Греции, с островов Эгейского архипелага и с западных берегов Малой Азии и тем самым отстоять свою независимость.

В греко-персидских войнах одержали победу более развитые, лучше организованные и лучше обученные вооруженные силы.

Победа греков в войнах с персами была победой новой, более высокой системы античного рабства над системой домашнего рабства.

Победа греков над персами имела крупное значение для дальнейшего развития Греции. Она способствовала экономическому, политическому и культурному развитию греческих государств, особенно Афин, которые захватили огромную добычу и пленных.

В греко-персидских войнах оформились и закрепились основы организации, тактики и стратегии вооруженных сил. Стратегическое искусство в этот период выражалось в определении главного объекта для удара, в маневре сил, в выборе места и времени для начала сражения.

Победоносное окончание греко-персидских войн привело к большим изменениям в политическом и экономическом положении Греции. Особенно серьезные изменения произошли в Афинах, которые возглавляли так называемый Афинский морской союз, созданный в 478 г. до н. э. для продолжения войны с персами. Вначале союз носил федеративную форму; дела в нем решались советом, собиравшимся на острове Делос. Здесь же хранилась и казна союза. Члены союза были обязаны строить корабли для общего флота и сообща содержать его личный состав. Однако постепенно Афины, как наиболее сильное государство, захватывают руководство союзом в свои руки. В 454 г. до н. э. казна была перенесена в Афины, которые стали безраздельно распоряжаться средствами союза, расходуя их на украшение своего города и на усиление своих вооруженных сил. Афины стали вмешиваться и во внутренние дела союзных государств. Когда некоторые союзные государства пытались выйти из союза, афиняне посылали против них флот. Так Афинский морской союз постепенно превратился в Афинскую морскую державу.

Превращение Афин в сильную морскую державу имело огромное экономическое значение. Они стали фактическим гегемоном в Эгейском море, сосредоточив в своих руках значительную часть морской торговли. Афинский порт Пирей сделался важнейшим транзитным пунктом, через который проходило множество всевозможных товаров, принося Афинам огромный доход с привозных и вывозных пошлин. Самой крупной статьей афинской импортной торговли был хлеб. Предметами вывоза Афин были товары собственного производства – металлические изделия, керамика, предметы роскоши, оружие и т. д.

В основе экономического благосостояния Афин лежала жестокая, все время возраставшая эксплуатация рабов, в огромном количестве захваченных афинянами во время войны с персами, а также купленных в Скифии, Малой Азии и у других соседей.

Однако не все греческие государства входили в Афинскую морскую державу. Ряд греческих государств входил в Пелопоннесский союз, возглавлявшийся Спартой. Спарта не могла примириться с возросшим могуществом Афин, так как сама стремилась стать гегемоном Греции. В свою очередь политика Афин была направлена на подчинение государств Пелопоннесского союза. Кроме того, Афины стремились распространить свое господство на западную часть Средиземного моря и взять в свои руки торговлю с Италией и особенно с Сицилией. Но на этом пути стояли Коринф и Мегара, входившие в Пелопоннесский союз. Все эти противоречия и привели к войне между Афинами и Спартой, известной в истории как Пелопоннесская война.

Такова была обстановка в Греции накануне войны. Это время характеризуется не только как период наивысшего расцвета Афин, но и как период углубления и обострения внутренних противоречий рабовладельческого общества.

Пелопоннесская война, длившаяся с 431 до 404 г. до н. э., была с обеих сторон войной захватнической.

К началу войны Афины были сильным морским государством, их флот насчитывал до 300 триер. Боевая подготовка афинских кораблей была на высоком уровне. Практиковавшийся во флоте наем экипажей способствовал их профессиональной выучке. Спарта, имея незначительный флот, была сильна своей армией. Из этого вытекали и планы войны сторон.

План войны Афин был выработан Периклом. Это был высокообразованный человек, хороший организатор и военный руководитель. Он приобрел исключительное доверие своих сограждан и в течение ряда лет выбирался ими на должность стратега. Перикл считал, что Афины, имея сильный флот и слабую армию, должны перенести центр тяжести войны на море. Афинский флот должен был уничтожить флот противника, установить блокаду Пелопоннеса и производить набеги на побережье противника с целью разорения его территории. Этими действиями флот должен был подорвать военно-экономическую мощь противника и принудить его к капитуляции. Одновременно флот должен был обеспечивать морские торговые пути Афин с Причерноморьем и Сицилией, откуда Афины получали хлеб. На суше афинская армия должна была обороняться, причем оборона мыслилась очень элементарно: в случае угрозы население Аттики должно было, уводя скот и забирая припасы, укрыться в Афинах.

Таким образом, план Перикла предусматривал достижение конечной цели войны только действиями одного флота. В этом был его главный порок, ибо для достижения конечной цели в войне необходимы совместные действия сухопутных и морских сил. Вторым пороком плана Перикла было то, что он исходил из неправильного понимания внутриполитической обстановки в самих Афинах. Отказ оборонять территорию Аттики должен был вызвать недовольство населения захваченных и разоренных врагом земель. Это могло только усилить политических противников Перикла из лагеря аристократов, доказывавших необходимость мира со Спартой. Наконец, порок плана Перикла заключался еще и в том, что он, исходя из незыблемости Афинского морского союза в войне, переоценивал экономический потенциал Афин. На самом деле это было не так. Политика Афин еще до войны вызвала центробежные силы в союзе.

План войны Спарты, учитывая слабость флота Пелопоннесского союза и силу его армии, предусматривал вторжение войск в Аттику. Преимуществом Пелопоннесского союза были выгодные исходные стратегические позиции на суше, позволявшие нанести по Аттике одновременно два удара – с востока через Коринфский перешеек и с северо-запада – из Беотии, являвшейся союзницей Спарты.

Пелопоннесская война продолжалась 27 лет и имела два ярко выраженных этапа. Первый этап (431–421 гг. до н. э.) характеризуется превосходством Афин на море и преимуществом Спарты на суше. На этом этапе никаких результатов достигнуто не было, и основная проблема, которую должна была решить война, – кому господствовать в Греции, – так и осталась нерешенной. Второй этап (421–404 гг. до н. э.) характеризуется постепенным возрастанием морского могущества Пелопоннесского союза и полным поражением Афин.

В течение двух первых лет войны, в 431 и 430 гг. до н. э., спартанские войска вторгались в Аттику и жестоко опустошали ее. Оборона афинян на суше сводилась лишь к тому, что все сельское население Аттики, спасаясь от врага, укрывалось за стенами Афин, расположившись в храмах, на площадях и на улицах. За недостатком провианта в Афинах начался голод, а вместе с ним вспыхнула эпидемия чумы, уносившая массу человеческих жизней.

Боевые действия на море начались в первый же год войны. Афинский флот в составе до 100 триер направился к Пелопоннесу и, опустошая берега, обогнул весь полуостров, дойдя до западных областей Элиды и Акарнании. В этот период к Афинам примкнул остров Кефалления. Это была сильная позиция на подходах к Коринфскому заливу, в котором располагалась база афинского флота – Навпакт. Таким образом, имея в виду, что союзниками Афин были жители островов Керкира и Закинф, переход Кефаллении на сторону Афин серьезно улучшил базирование афинского флота. Однако действия афинского флота были настолько распылены, что прервать связь Пелопоннеса с внешним миром не удалось. Пелопоннесцы хорошо понимали, какая угроза таилась для них в опорных пунктах афинского флота на западе Балканского полуострова. Поэтому они в следующем, 430 г. собрали отдельные отряды кораблей и, воспользовавшись тем, что афинский флот действовал у восточных берегов Пелопоннеса, попытались овладеть островом Закинф. Но достигнуть цели пелопоннесцам не удалось, и они ограничились лишь сильным разорением острова. Это заставило афинян в конце 430 г. послать в Навпакт отряд кораблей под командованием Формиона с задачей нарушить судоходство противника в Коринфском заливе и обезопасить от вражеских набегов территории своих союзников. В 429 г. до н. э. пелопоннесцы решили овладеть афинскими базами вдоль западного побережья Балканского полуострова, для чего намеревались захватить Акарнанию, бывшую на стороне Афин, острова Кефаллению и Закинф, а при благоприятных обстоятельствах и Навпакт. В процессе этой борьбы произошли два боя – у Патраса и Навпакта, характерные с точки зрения изменения способов ведения войны на море.

Бой у Патраса. 47 кораблей, принадлежавших союзному Спарте Коринфу, стремясь доставить в Амбракийский залив отряд гоплитов, вышли из Коринфского залива, конвоируя транспорты с войсками. Афинский отряд кораблей, насчитывавший 20 триер, под командованием Формиона вышел из Навпакта и обнаружил противника. Считая невыгодным давать бой в узкой части пролива, где трудно было маневрировать, Формион стремился выйти в широкую часть Патрасского залива. Бой произошел у города Патраса (Патры). Опасаясь за транспорты с войсками, коринфский командующий выстроил 42 своих корабля в круг, кормами к центру. Расстояние между кораблями было незначительным, и весла соседних кораблей едва не доставали друг друга. В центре круга были помещены транспортные суда. Здесь же находились и пять остальных, наиболее быстроходных триер, которые должны были наносить удары по афинским кораблям, если они прорвутся сквозь строй коринфских кораблей. Выстроив в такой боевой порядок свои корабли, коринфяне обрекли себя на оборону и лишились преимуществ, которые давало им численное превосходство в кораблях, предоставив противнику выбор момента для начала атаки.

Формион подошел к кораблям противника в строе кильватерной колонны и стал маневрировать вокруг них. Затем, воспользовавшись поднявшимся ветром, который затруднял вражеским кораблям сохранение их боевого порядка, Формион всеми силами напал на наветренную группу коринфских кораблей. Используя главным образом таран, афиняне сразу же потопили одну коринфскую триеру, а многим нанесли сильные повреждения. Вскоре началось беспорядочное бегство коринфских кораблей. Во время преследования афинянам удалось захватить 12 неприятельских триер. Таким образом, афиняне, несмотря на более чем двойное численное превосходство противника, добились в бою решительного успеха.

Бой у Патраса (429 г. до н. э.)

В Спарте были недовольны исходом боя. Коринфский отряд был доведен до 77 кораблей, и перед ним была поставлена задача разбить афинян. Формион, предвидя нападение противника, также потребовал усиления своего отряда, и из Афин было послано 20 кораблей.

Бой у Навпакта. Формион, узнав, что корабли противника вышли из порта Киллены и направились в Патрасский залив, вышел со своими 20 триерами из Навпакта и занял позицию у мыса Антиррия, ожидая подкреплений. На берегу, у места стоянки кораблей, находился отряд гоплитов для защиты побережья на случай высадки десанта противника. Спартанцы расположились западнее мыса Рион. Шесть дней их главной заботой было вынудить афинян к бою у берега; спартанцы рассчитывали, что в стесненной обстановке им скорее удастся перейти на абордаж, в котором они полагались на свои преимущества. После нескольких дней ожидания спартанцы, решив выманить Формиона, построили свои корабли в строй сложного кильватера (несколько кильватерных колонн) и направились в сторону Навпакта. Формион, опасаясь за судьбу Навпакта, оставил свою позицию и в строе кильватерной колонны пошел параллельно противнику. Неожиданно спартанские корабли повернули влево на 90° и опять в строю сложного кильватера пошли на афинян, разрезав их строй у девятого корабля с конца. За одиннадцатью проскочившими афинскими триерами погнались 20 кораблей спартанцев, остальные их корабли завязали бой с девятью кораблями афинян. В результате боя восемь афинских триер выбросились на берег, а одна была захвачена противником. В это время одиннадцать афинских кораблей, во главе с Формионом вырвавшиеся вперед, достигли Навпакта. Одна из триер несколько отстала, и ее настигал спартанский корабль. Командир афинской триеры, воспользовавшись стоявшим на рейде торговым судном, обошел вокруг него, неожиданно ударил в борт преследовавшего его спартанского корабля и потопил его. Это привело спартанцев в замешательство. Формион воспользовался этим и со своими одиннадцатью триерами перешел в атаку на противника. В разгоревшемся бою шесть спартанских кораблей были потоплены, а остальные обратились в бегство. Формион начал преследовать их. Спартанские корабли, которые были заняты стаскиванием с мели восьми афинских триер, увидев приближающихся афинян, также обратились в бегство. Таким образом, Формион одержал победу над вчетверо превосходящим по числу кораблей противником.

Бой у Навпакта (429 г. до н. э.)

В ы в о д ы. С точки зрения развития военно-морского искусства бои у Патраса и Навпакта характерны следующим.

В тактике афинян обозначилось стремление к бою в открытом море с целью использовать преимущества своих кораблей в скорости и в искусстве маневра для нанесения таранного удара.

Форма маневра у спартанцев дает пример прорезания строя, в результате чего было достигнуто разделение сил противника.

Если в бою у Саламина удар по противнику состоял из суммы ударов отдельных кораблей, то в рассматриваемых сражениях уже имели место первые попытки нанесения удара по части сил противника, изолированной от остальных его сил.

Победы афинян в боях у Патраса и Навпакта расстроили планы пелопоннесцев по овладению базами афинского флота. Однако базирование афинского флота вдоль западного побережья Балканского полуострова ввиду удаления от баз, расположенных в Эгейском море, не давало возможности нести действенную блокаду Пелопоннеса. Между портами Эгейского моря и Закинфом афинский флот не имел ни одной базы.

* * *

В 425 г. до н. э. афиняне захватили город Пилос в Мессении. Это было важным событием не только потому, что афинский флот получил одну из удобнейших гаваней в самом Пелопоннесе. Занятие Пилоса имело и большое политическое значение, ибо афиняне надеялись, опираясь на него, поднять мессенских илотов против Спарты. Спартанцы, хорошо понимая значение Пилоса, высадили отряд гоплитов на небольшой остров Сфактерию, лежавший у входа в гавань Пилос. Длительная борьба, завязавшаяся за Сфактерию, окончилась победой афинян.

В 424 г. до н. э. афиняне овладели островом Киферой, расположенным у южных берегов Пелопоннеса. Захват Пилоса и Киферы серьезно усиливал позиции афинского флота. Теперь возможность изоляции Пелопоннеса с моря становилась вполне реальной. Однако достичь этой цели афинянам все же не удалось, так как они не могли выделить на это направление достаточных сил своего флота ввиду перенесения спартанцами военных действий на фракийское побережье. Афиняне не могли не послать туда своего флота, так как из Фракии они получали корабельный лес, здесь были расположены богатые золотые прииски, приносившие значительные доходы афинской казне, вдоль побережья Фракии проходил торговый путь в Причерноморье, откуда афиняне получали хлеб.

Борьба во Фракии закончилась поражением Афин, и в 421 г. до н. э., после взаимного истощения сторон, был заключен мир на 50 лет. Серьезным фактором, усилившим стремление Афин к миру, была угроза распада Афинского морского союза. Но одним из главных аргументов в пользу мира для обеих сторон была угроза восстания рабов, на положении которых война отразилась тяжелее всего. По условиям мира, обе стороны сохраняли статус-кво. Таким образом, первый этап войны не дал никаких результатов, а значит, и не были разрешены противоречия, явившиеся причиной войны. Естественно, что война вскоре возобновилась.

Если первый этап Пелопоннесской войны был характерен стремлением Афин добиться победы путем изоляции противника с моря, то второй этап характеризуется отказом от этого способа ведения войны и переходом к ударам по самому источнику, питавшему Спарту и ее союзников. Таким источником являлся остров Сицилия, откуда шел основной поток хлеба на Пелопоннес.

Главным вдохновителем похода на Сицилию был стратег Алкивиад, человек без определенных политических убеждений, готовый все принести в жертву ради своих личных выгод.

Поход на Сицилию в условиях чрезвычайно сложной обстановки для Афин требовал отрыва от метрополии на длительный срок больших сил армии и флота. Если иметь в виду чрезвычайную трудность поддержания постоянных сообщений между Афинами и новым сицилийским театром военных действий, то уже в самом замысле экспедиции ярко виден большой риск, перераставший в авантюризм.

Экспедиция против Сицилии была предпринята в 415 г. до н. э. В ней участвовало 130 триер и столько же транспортных судов. Общее количество экипажа и войск достигало 40 тыс. человек.

Прибыв в Сицилию, афиняне начали осаду Сиракуз с суши и блокаду с моря. Вскоре Алкивиад, являвшийся одним из руководителей экспедиции, был обвинен в религиозном кощунстве и вызван в Афины на суд. По дороге в Афины он бежал к спартанцам и выдал им военные планы афинян. По его совету спартанцы заняли важную крепость Декелею, расположенную к северу от Афин, и совершенно подорвали хозяйственную жизнь Аттики. К тому же 20 тысяч афинских рабов перебежали к спартанцам. Разорение территории Аттики и переход рабов на сторону Спарты явились сильным ударом по экономике Афин. В Сицилию спартанцы послали свой флот, который высадил отряд гоплитов на помощь Сиракузам. Кроме того, Сиракузы создали свой довольно многочисленный флот. Это серьезно затруднило действия афинян в Сицилии.

Несмотря на крайнее напряжение сил, Афины вынуждены были послать в Сицилию еще значительный отряд кораблей, однако и это не изменило положения. В конце концов афинский флот был сам заблокирован в гавани Сиракузы, а при попытке выйти из гавани был разбит и сожжен. Тогда афиняне попытались спастись, отступая в глубь острова. Но и здесь их постигла неудача: многие погибли в бою, а оставшиеся в живых были взяты в плен.

Последствия поражения Афин в Сицилии в 413 году до н. э. были огромны. Погибло около 300 триер и несколько десятков тысяч человек. Союзники Афин, ждавшие только удобного случая, чтобы освободиться от афинского господства, после сицилийского поражения один за другим стали выходить из Афинской морской державы, и она распалась.

Однако война на этом не кончилась. Афины еще имели достаточно сильный флот и могли поддерживать свою морскую торговлю. Они еще получали значительную часть средств для продолжения войны и нужный им хлеб с побережья Черного моря. Спартанцы понимали, что для того, чтобы заставить Афины капитулировать, нужно разгромить их флот, блокировать Афины с моря и этим лишить их связи с внешним миром. Для этой цели спартанцы с помощью Персии создали довольно сильный флот.

В 407 г. до н. э. спартанский флот нанес поражение афинскому флоту у мыса Нотия, вблизи Эфеса. С крайним напряжением афиняне восстановили флот, при этом к службе во флоте и в армии были привлечены метэки[5] и рабы. Метэкам было обещано гражданство, а рабам – свобода.

В следующем году афинский флот, состоявший из 150 кораблей, разбил у Аргинусских островов (между островом Лесбос и побережьем Малой Азии) спартанско-сиракузский флот, насчитывавший до 170 кораблей. Это была последняя победа афинского флота.

Персия, напуганная успехами Афин, снова помогла спартанцам восстановить флот. Осенью 405 г. до н. э. афиняне потеряли почти весь свой флот, стоявший в Геллеспонте при Эгос-Потамах (Козьих реках). Спартанцы, воспользовавшись тем, что большая часть экипажей афинских кораблей была послана на берег за продовольствием, неожиданно напали на афинский флот и почти весь его захватили. Это было последним ударом, от которого Афины уже не могли оправиться. Вскоре началась блокада Пирея с моря и осада Афин с суши. В Афинах начались голод и эпидемии, и в 404 г. до н. э. они капитулировали.

По мирному договору Афины сохранили свою независимость, но, кроме Аттики, им было оставлено теперь всего четыре острова. Весь флот, за исключением 12 кораблей, нужных для береговой службы, афиняне передали спартанцам. Укрепления Афин были срыты.

Пелопоннесская война, приведя к истощению победителей и побежденных, ускорила разложение рабовладельческого строя Греции.

В Пелопоннесской войне обе стороны имели заранее выработанные планы войны, которые определялись политическими целями и характером вооруженных сил каждой из них. Основным недостатком планов обоих противников являлось то, что один из них (план Афин) предусматривал достижение конечной цели войны только действиями одного флота, а другой (план Спарты) – только действиями армии.

Победу одержали спартанцы, понявшие в ходе войны необходимость использовать в борьбе с афинами не только армию, но и флот.

В отношении характера боевых действий на море Пелопоннесская война делится на два ярко выраженных этапа. На первом этапе Афины пытались добиться победы над Пелопоннесским союзом изоляцией его с моря, проводя блокадные действия и разоряя вражеское побережье. Цель не была достигнута потому, что силы афинского флота были распылены. На втором этапе Афины отказались от действий своего флота на морских сообщениях противника, а пытались захватить Сицилию, т. е. источник, питавший Спарту и ее союзников.

В ходе Пелопоннесской войны изменился и способ комплектования армии и флота. «Богатые граждане, вместо того, чтобы самим выполнять свою повинность, считали для себя более удобным платить за заместителя»[6]. Таким образом, милиционная система комплектования армии и флота заменяется системой наемничества. Это было прямым следствием разложения рабовладельческого строя.

Римское государство возникло в результате разложения первобытно-общинного строя. Процесс возникновения рабства и государства в Риме относится к VII–VI вв. до н. э. Характеризуя этот период, Ф. Энгельс писал: «В Риме родовое общество превращается в замкнутую аристократию среди многочисленного, вне его стоящего, бесправного, но несущего обязанности плебса; победа плебса взрывает старый родовой строй и на его развалинах воздвигает государство, в котором скоро совершенно исчезают и родовая аристократия и плебс»[7].

Римский народ вначале представлял собой единую общину, состоявшую из 300 родов. Десять родов составляли курию, а десять курий – трибу (племя). Следовательно, к римскому народу мог принадлежать только тот, кто был членом одного из родов.

Экономической основой римской общины являлось сельское хозяйство.

Высшим органом управления было народное собрание, созывавшееся по куриям. Во главе всей общины стоял царь, который был «… военачальником, верховным жрецом и председателем в некоторых судах»[8]. Рядом с царем стоял сенат, состоявший из 300 старейших членов родов.

Со временем население Рима стало возрастать за счет появления многочисленного плебса. Плебеи, будучи лично свободными гражданами, обязаны были отбывать воинскую повинность и платить налоги. Это были частью переселенцы, частью жители покоренных латинских округов. Они стояли вне старых родов, курий и племен и, следовательно, не составляли части собственно римского народа. Борьба между плебеями и полноправными членами римской общины, которые постепенно превратились в привилегированную часть общества и стали называться патрициями, положила конец древнему родовому строю и начало римскому государству.

В VI в. царь Сервий Туллий провел реформу общественного строя, которую Ф. Энгельс называет политической революцией. Многочисленность плебса и его возрастающее экономическое значение, привлечение плебеев к военной службе наряду с патрициями – все это привело к тому, что плебеи получили римское гражданство. В основу государственного устройства были положены территориальное деление и имущественные различия.

Комплектование войска, являвшегося в то время ополчением рабовладельцев, вооружавшимся за свой счет, находилось в прямой зависимости от имущественного ценза.

Все способные носить оружие были разделены на шесть групп. Каждая группа выставляла определенное количество войсковых единиц – центурий (сотен). Первая имущественная группа комплектовала 80 центурий; кроме того, 18 центурий составляли всадники, набиравшиеся из наиболее богатых и знатных граждан. Все же остальные пять групп выставляли 95 центурий. Центурии были не только войсковыми, но и политическими единицами. Имущественные группы выступали в народных собраниях центуриями, и каждая группа имела столько голосов, сколько выставляла центурий. Политическое господство находилось в руках знатных и богатых, так как из 193 голосов «всадники» и первая группа имели 98, т. е. больше половины.

Количество людей в центуриях каждой имущественной группы было различным.

В конце VI в. до н. э. царская власть была упразднена и в Риме установилась республика рабовладельцев. Во главе государства теперь стояли два ежегодно выбираемых консула.

В Древнем Риме рабовладельческое общество достигло самой высокой ступени своего развития. Вся экономическая жизнь Рима основывалась на рабском труде. Труд рабов применялся как в ремесле, так и в сельском хозяйстве. Количество рабов было огромно, эксплуатация их отличалась особой бесчеловечностью.

Для того чтобы держать в узде громадные массы рабов и грабить соседей, римские рабовладельцы имели хорошо организованную и сильную армию.

Римская армия. Армия римской рабовладельческой республики комплектовалась только свободными гражданами в возрасте от 17 до 45 лет. Граждане от 45 до 60 лет во время войны несли гарнизонную службу. Рабы в армию не допускались.

Вся римская армий сводилась в легионы. Первым боевым порядком легиона была фаланга, в первой шеренге которой стояли лучше вооруженные и более опытные воины. В вооружении легионеров вначале не было единообразия, но затем было определено, какое оружие должны иметь граждане различных имущественных групп. Граждане первой группы обязаны были иметь шлем, круглый щит, поножи, панцирь, меч и копье. От других групп требовалось меньше вооружения. Граждане пятой группы вооружались только пращой и имели запас камней для метания.

Легион состоял из восьми шеренг. Воины первых четырех шеренг были вооружены копьями и назывались принципами (первыми). Они комплектовались из граждан первой имущественной группы. Пятая и шестая шеренги легиона комплектовались гражданами второй и третьей имущественных групп. Воины этих шеренг были вооружены пилумом[9] и назывались пилянами, а затем триариями. Гражданами четвертой, а впоследствии и пятой имущественных групп комплектовались две последние шеренги легиона. Воины этих шеренг были вооружены гастой (копьем) и назывались гастатами. Вскоре почти каждый легионер стал вооружаться пилумом и мечом. Перед атакой легионер бросал в противника пилум. Попав в щит неприятельского воина, пилум застревал в нем и своей тяжестью оттягивал его вниз, чем затруднял неприятельскому воину пользоваться щитом для защиты от ударов. Затем легионер старался наступить ногой на древко пилума и нанести по врагу удары мечом.

Хотя легион и подразделялся на центурии, однако он являлся одновременно и организационной и тактической единицей.

Во второй половине IV в. до н. э. в результате новых побед плебеев в борьбе с патрициями воинам было установлено жалованье. Это дало возможность плебейской бедноте, входившей в шестую имущественную группу, служить в армии. Появилась легкая пехота или так называемые велиты, вооруженные дротиками длиной в 2 м, пращами, луком. Велиты, находясь впереди легиона, завязывали бой, а затем отходили на фланги, занимая место рядом со всадниками.

Вооружение легиона стало более однообразным, и он был разделен на десять манипул (буквально – горсть, пучок), в каждой из которых было 60 или 120 тяжеловооруженных легионеров. Каждая манипула делилась на две центурии.

Все это привело к тому, что высшей тактической единицей стал легион, а низшей – манипула. Тактической единицей конницы являлась «турма», которая насчитывала 30 всадников.

Легион, расчлененный на манипулы, в отличие от фаланги обладал подвижностью и мог вести боевые действия как на равнине, так и на пересеченной местности.

Во главе римской армии находились два ежегодно избираемых консула. Если военные действия происходили в разных районах, то каждый консул командовал только подчиненными ему легионами. Когда же все римские легионы действовали совместно, оба консула командовали ими поочередно, сменяясь каждый день.

Римская армия периода ранней рабовладельческой республики, так же как это было и у греков, являлась рабовладельческой милицией. Отличалась она от греческой армии лишь большей централизацией и лучшей организацией.

Римская армия, возникшая с образованием римского рабовладельческого государства, совершенствовалась и укреплялась в беспрерывных войнах. Войны, которые вели римские рабовладельцы с соседними племенами, к середине III в. до н. э. закончились завоеванием римлянами всего Апеннинского полуострова. Но этим не закончилась захватническая политика римского государства. Рабовладельческое общество не могло существовать без постоянного притока рабов, которых теперь могла давать только война.

В дальнейшем римские рабовладельцы стали стремиться к покорению народов, населявших острова и побережье Средиземного моря. В особенности их привлекала богатая Сицилия, значительная часть которой принадлежала другому крупному государству рабовладельцев на Средиземном море – Карфагену. Борьба за этот остров привела к войне между Римом и Карфагеном.

Карфаген, основанный финикийцами в IX в. до н. э. в Африке, на побережье современного Тунисского залива, к III в. до н. э. превратился в сильное рабовладельческое государство; ему принадлежали побережье Северной Африки, почти вся Сицилия, Сардиния, Корсика и часть Южной Испании.

Экономической основой могущества Карфагена была посредническая морская торговля, а также крупное сельское хозяйство, где основной рабочей силой были рабы. Вся политическая власть в Карфагене находилась в руках плутократии, представлявшей собой крупных рабовладельцев и купцов.

Борьба между Римом и Карфагеном, начавшаяся из-за Сицилии, фактически была борьбой за господство на Средиземном море. В.И. Ленин характеризовал войны Рима с Карфагеном как империалистические с обеих сторон, т. е. грабительские, захватнические. Пунические войны[10] были войнами с целью порабощения новых народов и захвата рабов.

Всего было три Пунические войны. Первая война длилась с 264 по 241 г. до н. э., вторая – с 218 по 201 г. до н. э. и третья – с 149 по 146 г. до н. э.

Театром военных действий в Пунических войнах были западная часть Средиземного моря, Апеннинский полуостров, североафриканское побережье, Сицилия, Сардиния, Корсика и часть Пиренейского полуострова.

Вооруженные силы Рима и Карфагена. Карфагенская армия была наемной. Она комплектовалась из ливийцев, кельтов, италиков, греков. Сами карфагеняне служили только в привилегированных отрядах тяжеловооруженной пехоты и конницы. Командовали армией карфагеняне или наемные командиры. В организационном отношении армия делилась на отряды по племенным группам. Тактика была заимствована карфагенянами у греков. Перед боем армия строилась в фалангу, образуя сплошную и малоподвижную массу людей.

Под командованием хорошего полководца такая армия могла стать довольно грозной силой, но она не была в состоянии вести продолжительную борьбу с римской рабовладельческой милицией.

Кроме армии, составной частью вооруженных сил Карфагена являлся флот. В его составе насчитывалось до 350 кораблей. Основными типами кораблей были пентеры и триеры. Точное определение, что такое понтера, дать трудно. Возможно, что этот тип кораблей имел до пяти гребцов на одно весло. Но имея в виду, что позже, во II в. до н. э., пентерами называли корабли, имевшие два ряда весел в носу и три ряда весел в корме, можно предположить, что такими же были пентеры и к началу Пунических войн. Карфагенская понтера, вероятно, имела водоизмещение более 500 т, длину – до 51 м, ширину – до 8 м, осадку – до 3,5 м. Размеры триеры были такие же, какие имела греческая триера (водоизмещение более 200 т, длина – 45 м, ширина – 6 м, осадка – 2,5 м). Тактику флота карфагеняне также заимствовали у греков.

Римская армия к началу войны с Карфагеном была реорганизована. Если раньше в легионе было 10 манипул, то теперь он имел 30 манипул. Каждая манипула состояла либо из гастатов (молодых воинов), либо из принципов (более опытных), либо из триариев (ветеранов). В каждом легионе было по 10 «турм» (взводов) всадников. Всего легион насчитывал 4500 человек. Боевой порядок легиона представлял собой строй манипул в три линии. В каждой линии было по 10 манипул. В первой линии находились манипулы, состоявшие из гастатов, во второй – манипулы из принципов и в третьей – манипулы из триариев. Триарии фактически являлись резервом легиона. Бой начинали велиты (легковооруженные легионеры); затем в него поочередно вступали шеренги гастатов. Если атаки гастатов не приводили к успеху, к ним на помощь приходили принципы. Триарии в бой вводились в самый последний момент.

«Римская армия, – говорит Ф. Энгельс, – представляет самую совершенную систему пехотной тактики, изобретенную в течение эпохи, не знавшей употребления пороха. Она сохраняет преобладание тяжеловооруженной пехоты в компактных соединениях, но добавляет к ней: подвижность отдельных небольших единиц, возможность сражаться на неровной местности, расположение нескольких линий одна за другой, отчасти для поддержки и отчасти в качестве сильного резерва, и, наконец, систему обучения каждого отдельного воина, еще более целесообразную, чем спартанская»[11].

Военного флота к началу Пунических войн Рим не имел.

Таким образом, из краткой характеристики вооруженных сил Рима и Карфагена видно, что римская армия была сильнее карфагенской. Она превосходила ее не только более совершенной тактикой. Римская армия превосходила карфагенскую еще и тем, что она комплектовалась из представителей рабовладельческого класса. Она воевала за интересы своего класса и, следовательно, была заинтересована в победе. Ее моральный дух был выше, чем у наемной карфагенской армии, воевавшей за деньги.

Но зато римляне к началу Пунических войн ничего не могли противопоставить сильному карфагенскому флоту. Римляне создали флот только в ходе Первой Пунической войны, когда они поняли, что их армия без флота не сможет добиться победы над Карфагеном.

Первая Пуническая война. Непосредственным поводом к войне явилась попытка занятия карфагенскими войсками в 264 г. до н. э. города Мессины в Сицилии. В том же году римляне переправили в Сицилию свои войска и заняли Мессину.

Имея сильную армию, римляне к 260 г. до н. э. овладели почти всей Сицилией. Не удалось им захватить лишь приморские города, гарнизоны которых поддерживал карфагенский флот. Деятельность карфагенского флота в этот период была направлена на разорение побережья противника и нарушение его морской торговли.

Пока римляне воевали на Апеннинском полуострове и имели со своими противниками общие сухопутные границы, они могли решать свои военные задачи силами одной сухопутной армии. Теперь же, на опыте первых лет войны, римляне поняли, что вести успешную борьбу с Карфагеном, который не имел с Римом общей сухопутной границы и у которого был сильный военный флот, силами лишь одной сухопутной армии нельзя. И они энергично принялись за строительство флота. Типы кораблей и технику кораблестроения римляне заимствовали у греков и карфагенян. За короткий срок было построено 120 судов, из них 100 пентер и 20 трирем (римское название греческой триеры). Римская пентера имела водоизмещение – 116 т, длину – 31 м, ширину – 5,5 м, осадку – 1,2 м.

Одновременно со строительством кораблей шла деятельная подготовка личного состава. Командный состав, воины и матросы кораблей набирались из свободных граждан. Обучение личного состава началось на специально выстроенных на берегу макетах задолго до того, как были готовы корабли.

Тактика карфагенского флота заключалась в нанесении противнику таранного удара. Такая тактика требовала хороших маневренных качеств кораблей и натренированности личного состава.

Римляне не имели опыта в кораблестроении, и поэтому их корабли были тихоходнее и менее поворотливы, чем корабли карфагенян.

Личный состав карфагенского флота превосходил своей выучкой экипажи римских кораблей.

Римская трирема

Все это привело к тому, что римляне решили использовать в морских боях преимущества своих воинов в рукопашном бою.

Они стали развивать тактику абордажного боя. Для этого корабли римлян, кроме тарана, имели абордажные мостики – «вороны». «Ворон» представлял собой стрелу, установленную на носу корабля; в верхней части стрелы имелся блок, через который на тросе подвешивался металлический груз в форме клюва; к стреле прикреплялся помост длиной более 5 м и шириной более 1 м. Обычно до встречи с противником стрела вместе с помостом с помощью троса была поднята. При сближении с противником стрелу с помостом поворачивали в сторону вражеского корабля и опускали на него. Металлический груз падал и пробивал палубу. Римские солдаты перебегали по мостикам на неприятельский корабль и решали исход боя рукопашной схваткой.

«Ворон»

Таким образом, тактика римских кораблей состояла в том, чтобы, сближаясь с противником, не допустить таранного удара с его стороны, самим же с помощью «ворона» сцепиться с неприятельским кораблем и решить исход боя рукопашной схваткой. Впервые «ворон» был успешно применен в 260 г. до н. э. в бою у Липарских островов (северное побережье Сицилии). Несмотря на все попытки карфагенян нанести римским кораблям таранные удары, их везде встречали абордажные мостики. В результате боя римляне, несмотря на численное превосходство противника, захватили 31 и потопили 14 карфагенских кораблей.

Экспедиция римлян в Африку. Бой у мыса Экном. После победы у Липарских островов римляне не стремились к уничтожению неприятельского флота, а решили осуществить вторжение своей армией через море в Африку, т. е. с помощью флота перенести военные действия в Северную Африку с целью нанесения удара по самому Карфагену. Здесь мы встречаемся с уже известной по опыту греко-персидских войн формой совместного использования армии и флота. Однако римляне находились в более трудных условиях, чем персы в 490 г. до н. э., так как они могли ожидать на переходе в Африку противодействия больших сил вражеского флота, тем более, что они не сумели лишить карфагенский флот его баз в Сицилии.

Действительно, получив сведения о приготовлениях римлян, карфагеняне решили разбить римский флот с десантом на переходе морем. Для этого они отправили к южным берегам Сицилии свой флот под командованием Гамилькара.

Римские войска были посажены на транспорты, и вся экспедиция под командованием консулов Лиция Манлия Вульсона и Марка Аттилия Регула в 256 г. до н. э. направилась в Африку. Идя вдоль берегов Сицилии, римляне у мыса Экном встретились с карфагенским флотом. Разыгравшийся бой был одним из крупнейших морских боев древности. У римлян было в этом бою 330 кораблей, у карфагенян – 350.

Учитывая возможность нападения карфагенского флота на переходе морем, римляне выработали специальный походный строй, который обеспечивал защиту транспортов с войсками со всех сторон. Весь римский флот был разделен на четыре отряда, из которых первые три состояли из 80 кораблей каждый, а четвертый – из 90 кораблей. Первый и второй отряды шли впереди, образуя строй клина. Третий отряд шел в основании клина, образуемого двумя первыми отрядами, в строе фронта, имея на буксире транспорты с войсками. Четвертый отряд, также в строе фронта, следовал за транспортами, имея задачу прикрывать их с тыла.

Бой у м. Экном (256 г. до н. э.)

План карфагенян заключался в нанесении главного удара по римским транспортам с войсками. Уничтожение транспортов лишало римлян возможности продолжать намеченное вторжение в Африку. Для этого карфагенский флот частью своих сил должен был отвлечь от транспортов первый и второй отряды римлян и связать их боем на время, необходимое для разгрома третьего отряда с транспортами. Исходя из этой идеи сражения, Гамилькар разделил свой флот на четыре отряда, которые шли в строе фронта. Первый и второй отряды шли рядом в центре боевого порядка карфагенского флота. Они должны были увлечь в море первый и второй римские отряды, связать их боем и тем самым обнажить десант для удара. Третий отряд, который должен был атаковать четвертый отряд римлян, был правофланговым в строю карфагенского флота, причем правый фланг отряда несколько выдвинулся вперед. Четвертый отряд находился на левом фланге и, вероятно, еще более резко, чем третий отряд, был выдвинут вперед. В задачу этого отряда входила атака третьего римского отряда с транспортами.

Когда вершина римского клина достигла карфагенского центра, передовые корабли римлян бросились в атаку. Первый и второй отряды карфагенского флота, шедшие в центре, повернули и стали уходить в море, стараясь увлечь за собой римлян. Расчет Гамилькара оказался верным: первый и второй римские отряды погнались за карфагенским центром и оторвались от своего третьего отряда с транспортами. Вскоре корабли Гамилькара завязали бой с гнавшимися за ними отрядами римского флота. В этот же момент левый фланг карфагенян стремительно атаковал третий римский отряд с транспортами, а правый фланг напал на четвертый отряд римлян. Теперь победа карфагенян зависела только от того, сумеет ли Гамилькар со своими кораблями, пусть даже ценой их гибели, связать боем первый и второй отряды римлян на время, необходимое для уничтожения транспортов с войсками и для разгрома тыловых отрядов римского флота. Однако корабли карфагенского центра не сумели выполнить своей задачи. Корабли передовых римских отрядов, применив абордажные мостики, захватили несколько карфагенских судов. Вскоре карфагенский центр не выдержал натиска римлян и бежал в море. Этим фактически исход сражения был решен в пользу римского флота, так как теперь римляне могли сосредоточить все свои силы против части карфагенского флота. Оба освободившихся римских отряда поспешили на помощь транспортам и остальным своим двум отрядам, которые с трудом отбивали атаки карфагенян. Приход этих отрядов создал значительное превосходство в силах для римлян, что позволило им без большого труда разгромить оба отряда карфагенского флота. Часть карфагенских кораблей успела уйти в море, а остальные, прижатые к берегу, были уничтожены или захвачены римлянами. Всего в этом бою было потоплено 30 и взято в плен римлянами 64 карфагенских корабля. Римляне потеряли 24 корабля.

В ы в о д ы. Победа римлян при мысе Экном объясняется прежде всего тем, что, как уже было сказано, их моральный дух был выше, чем у карфагенян.

С точки зрения развития военно-морского искусства новым в сражении был отказ от прибрежной позиции даже со стороны римского флота, который, казалось бы, должен был преследовать в бою чисто оборонительные цели. Бой подтвердил возросшее значение абордажа по сравнению с тараном. Победу благодаря «ворону» одержал римский легионер.

Важной особенностью боя является наличие у противников нескольких тактических группировок, которые самостоятельно маневрировали для решения своих задач. У карфагенян видно ярко выраженное стремление разделить в бою свои силы на два направления – главное и обеспечивающее.

Победа над карфагенским флотом открыла римлянам путь в Африку, и они беспрепятственно высадили свои войска около города Клупеи.

После боя у мыса Энном война продолжалась еще 15 лет. В течение этого времени римляне потерпели несколько крупных поражений на море. И только в 241 г. до н. э., после победы римского флота у Эгатских островов, когда силы обеих сторон были истощены, между Римом и Карфагеном был заключен мир. Сицилия перешла к Риму. Карфаген возвращал всех военнопленных и уплачивал контрибуцию.

Вторая Пуническая война. Хотя Первая Пуническая война и принесла победу Риму, однако она не разрешила вопроса о господстве на Средиземном море. Поэтому вскоре борьба между Римом и Карфагеном разгорелась с новой силой. Вторая Пуническая война началась в 218 г. до н. э. Римский сенат решил нанести одновременно два удара – непосредственно по Карфагену в Африке и по карфагенским войскам, находившимся под командованием Ганнибала в Испании. Но римлянам не удалось осуществить свои замыслы; Ганнибал опередил их и навязал противнику свою волю. Стратегический план карфагенян предусматривал вторжение их армии на Апеннинский полуостров и разгром сухопутных войск Рима.

Ход Первой Пунической войны показал, что вторжение через море возможно только тогда, когда есть уверенность в успехе в бою на переходе. Но так как карфагеняне такой уверенности не имели, Ганнибал избрал для своих действий сухопутное направление. Он решил, двигаясь из Испании через Пиренеи и вдоль южного берега Галлии, вторгнуться в Италию с севера. Ганнибал рассчитывал привлечь на свою сторону зависимые от Рима племена Галлии и Апеннинского полуострова.

Весной 218 г. до н. э. Ганнибал выступил в поход по намеченному маршруту и в конце года, перейдя Альпы, нанес поражение римлянам на реках Тицино и Треббия. Победа на реке Треббия способствовала укреплению политического и стратегического положения Ганнибала. Галлия стала базой карфагенской армии, откуда Ганнибал черпал не только продовольствие, но и пополнения. Перезимовав в Галлии, Ганнибал весной 217 г. до н. э. решил двинуться дальше. Римская армия консула Гая Фламиния заняла позицию на пути движения карфагенян из Северной в Среднюю Италию. Но Ганнибал в течение трех суток обошел римские позиции по болотам, считавшимся весной непроходимыми, и на дороге, ведущей к Риму, в узком дефиле между берегом Тразименского озера и горами устроил засаду. Фламиний, узнав о маневре Ганнибала, бросился его догонять, но из-за отсутствия разведки и охранения попал в засаду. В результате сражения у Тразименского озера почти вся римская армия Фламиния была разгромлена.

Сражение при Каннах. Победа у Тразименского озера открыла карфагенской армии дорогу на Рим. Но Ганнибал, в армии которого не было осадной техники, не мог рассчитывать на успех нападения на хорошо укрепленный город и прошел мимо Рима. Он стремился к изоляции города, к созданию антиримского союза из городов Южной Италии, а также рассчитывал на получение в Южной Италии выхода к морю, что давало надежду установить связь с Карфагеном.

В Средней Италии Ганнибал, учитывая первые сражения с противником, показавшим превосходство римской пехоты в боевой выучке, организации и вооружении, реорганизовал свою армию по римскому образцу.

Весной 216 г. до н. э. Ганнибал захватил в Апулии городок Канны, в котором римляне незадолго до этого устроили склады продовольствия. Около этого городка, на левом берегу реки Ауфид и произошло знаменитое сражение, вошедшее в историю под названием «Канны».

В армии Ганнибала насчитывалось 50 тыс. человек, в том числе 8 тыс. легковооруженных воинов и 10 тыс. конницы. Римская армия насчитывала на поле боя 70 тыс. человек, в том числе 8 тыс. легковооруженных и 6 тыс. конницы. Кроме того, римляне имели еще 10 тыс. человек пехоты в лагере.

Таким образом, римляне имели значительное превосходство в силах над своим противником, но преимущество Ганнибала заключалось в его коннице, которая почти в два раза превосходила римскую. Поле боя, представлявшее собой открытую равнину, также облегчало действия конницы Ганнибала.

Во главе римской армии стояли два консула – Эмилий Павел и Теренций Варрон. В день сражения командовал армией Варрон. Он был уверен в победе в любых условиях и поэтому стремился скорее дать сражение.

План римлян состоял в стремлении нанести сокрушительный удар по центру расположения карфагенской армии. Соответственно этому и были выстроены римские войска. В центре боевого порядка была поставлена пехота, а на флангах конница: на левом – 4 тыс., на правом – 2 тыс. всадников.

Перед фронтом была поставлена легковооруженная пехота (8 тыс.). Соответственно замыслу боя глубина боевого порядка римских войск была увеличена, а интервалы между манипулами сокращены. Такое построение фактически ликвидировало преимущества численного превосходства и привело к тому, что римская армия превратилась в огромную малоподвижную фалангу.

Сражение при Каннах (216 г. до н. э.). Завязка боя и действия конницы Ганнибала

План Ганнибала был иной. Он решил сковать римлян в центре, а удар нанести своими флангами. Исходя из этого замысла, в центре в одну линию, глубиной в несколько шеренг, было поставлено 20 тыс. испанской и галльской пехоты, которая была выдвинута несколько вперед. На флангах Ганнибал поставил более глубоким строем по 6 тыс. человек тяжелой африканской пехоты, а рядом с ней конницу: на правом фланге 2 тыс. и на левом – 8 тыс. всадников. Перед фронтом боевого порядка, так же как и у римлян, была расположена вся легковооруженная пехота.

Таким образом, фланги боевого порядка карфагенской армии были значительно сильнее центра.

Сражение завязали легковооруженные воины, которые вскоре отошли в тыл своих боевых порядков. Затем левофланговая конница Ганнибала разбила и рассеяла правофланговую конницу римлян, прошла позади их боевого порядка и с тыла атаковала конницу левого фланга. Зажатая с фронта и с тыла, она вскоре была рассеяна.

Сражение при Каннах (216 г. до н. э.). Окружение римской армии Ганнибалом

Между тем центр карфагенской армии не мог сдержать натиска превосходящих сил римлян и, неся потери, отступал. Римская пехота все глубже врезалась в боевой порядок карфагенской армии и фактически сама входила в клещи, приготовленные Ганнибалом.

Левофланговая конница Ганнибала, завершив разгром римской конницы, атаковала с тыла римскую пехоту. Задние шеренги римлян были вынуждены повернуться. Вскоре римская армия оказалась зажатой со всех сторон. Ее движение, направленное на прорыв центра карфагенян, замедлилось, а затем и совсем приостановилось. Начался бой в полном окружении. Боевой порядок римлян был нарушен, и их численное превосходство потеряло свое значение, так как сопротивление могли оказывать теперь лишь легионеры внешних шеренг. Уничтожение зажатых в кольцо римлян продолжалось несколько часов.

В результате кровопролитной битвы огромная римская армия была полностью разгромлена. Только убитыми римляне потеряли 48 тыс. человек. Карфагеняне потеряли всего около 6 тысяч человек. «Никогда еще, – писал Ф. Энгельс, – не было такого полного разгрома целой армии»[12].

Главное преимущество Ганнибала над римлянами заключалось в его коннице. Поставленная на флангах карфагенского боевого порядка, она-то и сыграла решающую роль в разгроме римской армии.

«Карфагенская пехота, – писал Ф. Энгельс, – была много хуже римской… она не имела бы ни малейшего шанса на успех против римских легионов, если бы не пользовалась помощью кавалерии…»[13] Одним из важнейших условий победы карфагенян был полководческий гений Ганнибала, добившегося блестящей для своего времени организации тактического взаимодействия родов войск на поле боя.

Хотя Ганнибал уничтожил целую римскую армию, однако эта победа оказалась лишь тактическим успехом и не привела его к победе в войне. Ганнибал опять отказался идти на Рим. Ценой огромного напряжения римляне набрали новую армию, включив в нее даже юношей 17-летнего возраста. Кроме того, римляне пошли на неслыханный шаг – 8 тысяч рабов были выкуплены государством у их владельцев, и из них было создано два легиона. Вскоре римляне, создав превосходство в силах, перешли от обороны к наступлению. Успешно действуя против Ганнибала в Италии, они в 204 г. до н. э. перенесли войну на территорию Африки против самого Карфагена. Могущество Карфагена было сломлено, и в 201 г. до н. э. он подписал тяжелый мирный договор с Римом.

Третью Пуническую войну, длившуюся с 149 до 146 г. до н. э., как говорит Ф. Энгельс, «…едва ли можно назвать войной; это было простое угнетение слабейшего противника в десять раз сильнейшим противником»[14].

Борьба двух крупнейших рабовладельческих государств – Рима и Карфагена, длившаяся 118 лет, закончилась полной победой Рима. Карфаген был сожжен, население продано в рабство, а его владения включены в состав Римской республики. Эта победа явилась результатом политического, экономического и военного превосходства молодой рабовладельческой Римской республики над Карфагеном, в котором внутренние противоречия привели к ослаблению его военной мощи.

II век до н. э. был периодом расцвета римской рабовладельческой республики и одновременно началом ее упадка.

Большие римские завоевания сопровождались притоком на невольничьи рынки огромной массы рабов, цены на которых в связи с этим сильно упали. Одновременно в Рим поступали значительные ценности в виде контрибуций и военной добычи, которые также обогащали рабовладельцев. Применение в сельском хозяйстве относительно дешевого рабского труда создавало благоприятные условия для ведения крупного хозяйства, а вложение капитала в земледелие облегчало скупку и концентрацию земель. Все это привело к тому, что основной чертой римской хозяйственной жизни II и I вв. до н. э. стала концентрация земли в руках немногих землевладельцев и создание огромных, основанных на рабском труде, рабовладельческих латифундий.

Обратной стороной процесса концентрации земель являлось обезземеливание мелких собственников. Важную роль в этом процессе играли наличие дешевого привозного хлеба и бесчисленные войны, которые вели римские рабовладельцы. Длительные войны приводили к тому, что крестьяне на целые годы отрывались от своих хозяйств и последние из-за этого приходили в упадок. Кроме того, роковые последствия для крестьянского хозяйства имели войны, которые велись на италийской территории, – они сопровождались разорением тех областей, где происходили военные действия.

Основная масса разорявшихся крестьян в силу особенностей рабовладельческого способа производства не превращалась в свободных рабочих, так как рабский труд был значительно дешевле, а шла в города и главным образом в Рим. В городах эти люди превращались в люмпен-пролетариев, живших случайным заработком, подачками богачей и помощью государства. Это была деклассированная, паразитическая масса, цель жизни которой выражалась в знаменитом лозунге поздней республики: «Хлеба и зрелищ!» Античный пролетариат резко отличается от пролетариата капиталистических стран: античный пролетариат жил за счет общества, тогда как капиталистическое общество живет за счет пролетариата.

Процесс разорения крестьянства отразился на римской армии – комплектовать ее по старой системе, согласно имущественному цензу, становилось все более затруднительным. Поэтому в армию стали принимать всех свободных, независимо от имущественного ценза. Это привело к тому, что в нее устремился люмпен-пролетариат, который мог служить только за жалованье. В конечном результате римская армия из рабовладельческой милиции превратилась в наемную армию профессиональных солдат. Флот также стал комплектоваться по принципу наемничества. Новая система комплектования армии привела к значительному увеличению сроков военной службы, что позволяло поднять выучку отдельного солдата и боеспособность армии в целом. Копье (гаста) выходит из употребления, и вся армия вооружается усовершенствованным пилумом. Изменение характера армии повлекло за собой организационно-тактические изменения легиона. Легион был разделен на 10 когорт, по 3 манипулы в каждой. Качественное различие между гастатами, принципами и триариями, определявшееся ранее различной степенью подготовки воинов, исчезает, так как боевая выучка солдат бегала теперь примерно одинаковой. Боевой порядок легиона имел теперь две линии, по 5 когорт в каждой.

В результате этой реорганизации, проведенной Гаем Марием, боеспособность римской армии значительно повысилась. В реорганизованной армии сильно возросла роль полководца, ибо воины-профессионалы с его успехами и именем связывали свое благосостояние. Армия превращалась в опору военной диктатуры, с ее помощью крупные рабовладельцы подавляли восстания рабов и свободной бедноты.

Реорганизованная римская армия, превратившись в наемную, по-прежнему состояла из римлян или италийцев, и это было главной причиной сохранения ею своей боеспособности.

Как уже указывалось выше, II век до н. э. был периодом не только расцвета римской рабовладельческой республики, но и началом ее упадка. Показателем этого является чрезвычайное обострение социальных противоречий, и прежде всего противоречий между рабами и рабовладельцами. Ожесточенная классовая борьба, потрясавшая Римскую республику, подготовила почву для величайшего в Древнем мире восстания рабов, вспыхнувшего в 74 г. до н. э. под руководством крупного организатора и полководца из рабов Спартака. Однако восстание Спартака было жестоко подавлено.

Причина поражения рабов заключалась в том, что они не были носителями нового способа производства и не имели ясно осознанной цели. К тому же восстание происходило тогда, когда Римская республика находилась в стадии своего наивысшего расцвета, хотя в ней к этому времени и наблюдалось обострение социальных противоречий.

Наряду с восстаниями рабов немалое беспокойство римским рабовладельцам доставляло пиратство, являвшееся органической частью рабовладельческого общества. Захват свободных людей и продажа их в рабство были одной из главных доходных статей в ремесле пиратов. Поэтому многие богатые рабовладельцы Средиземноморья вкладывали свои средства в пиратские предприятия. С другой стороны, кадры пиратов в значительной части формировались из беглых рабов. Не случайно пиратство усиливалось после подавления крупных восстаний рабов.

В течение трех последних веков Римской республики пираты создали целью государства с крепостями и флотом. Особенно грозные размеры пиратство приняло в первой половине I в. до н. э. Главными центрами пиратов были приморские города Киликии в Малой Азии и острова Эгейского моря. Пираты нападали на торговые суда, совершали набеги на берега отдельных областей Римской республики и уводили в плен свободных граждан. Держа под своим контролем всю восточную часть Средиземного моря, пираты постепенно стали проникать и в западную часть бассейна.

Они начали производить систематические опустошительные набеги на побережье Сицилии и Южной Италии. Одно время дело дошло до того, что пиратский флот своими действиями на морских сообщениях совершенно приостановил подвоз хлеба в Италию из Сицилии и Африки, в связи с чем Риму угрожал голод.

Римляне не раз выделяли большие силы армии и флота для борьбы с пиратами, но долго не могли добиться решительных результатов. В частности, безрезультатно закончились в 70 г. до н. э. пятилетние действия большого римского флота под командованием Марка Антония, хотя последний и был наделен неограниченными правами для борьбы с пиратами.

Наконец, в 67 г. до н. э. полководец Гней Помпей, на основании так называемого закона Габиния, получил для борьбы с пиратами диктаторские полномочия. Помпей мог распоряжаться государственной казной, доходами провинций, а также средствами подвластных Риму государств. В его распоряжение была дана 120-тысячная армия и флот в составе 500 кораблей. Размах этих мероприятий показывает, насколько серьезно для римских рабовладельцев стоял вопрос о борьбе с морским разбоем.

В связи с начавшейся экспансией Рима на Восток борьба с пиратами в этот период была усилена, так как экспансия не могла проходить успешно до тех пор, пока оставалась не ликвидированной пиратская угроза морским сообщениям Рима, связывавшим его с восточным театром военных действий.

Стратегия римлян в борьбе с пиратами до Помпея заключалась в последовательном нанесении ударов по базам и флоту противника. Такой прием давал возможность пиратам, маневрируя своим флотом между многочисленными базами, избегать решительных сражений с римлянами и тем самым сохранять свои силы.

Помпей решил действовать иначе. Его стратегия заключалась в том, чтобы, рассредоточив свои силы по нескольким районам, нанести одновременный удар по всем базам пиратского флота и тем самым лишить его возможности уклоняться от встреч в открытом бою. Все Средиземное море было разделено на 30 районов. Сначала Помпей решил очистить от пиратов западную часть Средиземного моря. В каждый из районов западной части моря были направлены сильные отряды римского флота, а сам Помпей с 60 самыми крупными и быстроходными кораблями остался крейсировать в Тирренском море, откуда он лучше всего мог действовать, в случае надобности, в любом направлении. В течение 40 дней западная половина Средиземного моря была очищена от пиратов. После этого силы римлян были переброшены в восточную часть моря, где Помпей действовал по такому же принципу, как и в западной части. Нанеся главный удар по центру базирования пиратов в Киликии, Помпей очистил восточную часть Средиземного моря в течение 49 дней. Было уничтожено и захвачено в плен около 10 тысяч пиратов; разрушено 120 пиратских крепостей и захвачено более 800 судов. Средиземное море на некоторое время было очищено от пиратов, и морские сообщения Рима со всеми провинциями стали безопасными.

Столь быстрого решения поставленной задачи Помпей добился благодаря правильному способу действий (одновременный удар по базам пиратского флота). Чтобы ослабить сопротивление пиратов, он тем из них, которые складывали оружие, сохранял жизнь и свободу.

Покончив с пиратством и утвердив свое господство в бассейне Средиземного моря, Рим усилил экспансию на Восток. Захватническая политика Рима на Востоке привела его в 54 г. до н. э. к войне с Парфией.

Однако попытка римлян покорить Парфию закончилась в конце концов тем, что их армия, посланная для этой цели, перестала существовать.

Стратегия парфян в войне с римскими войсками – один из первых исторических примеров хорошо подготовленного и осуществленного контрнаступления. Когда не было достаточных сил для активной борьбы, парфяне отступали. Когда же силы были накоплены, а противник измотан и обескровлен, они перешли в контрнаступление и разгромили римлян.

«…Хорошо организованное контрнаступление, – писал И.В. Сталин, – является очень интересным видом наступления… Еще старые парфяне знали о таком контрнаступлении, когда они завлекли римского полководца Красса и его войска в глубь своей страны, а потом ударили в контрнаступление и загубили их»[15]. Таким образом, стратегия парфян в войне с римлянами имела особое значение в развитии военного искусства.

В середине I в. до н. э. римляне стали распространять свое господство на Галлию, Германию и Британию. Решающую роль в завоевательных походах этого периода сыграл выдающийся политический деятель и талантливый полководец Гай Юлий Цезарь. За короткий период времени (58–49 гг. до н. э.) Цезарь завоевал значительную часть Западной Европы.

Особенно поучительными, с точки зрения использования Цезарем флота, являются его походы в Британию, в которую можно было вторгнуться только через море.

Первый поход осенью 55 г. до н. э. носил разведывательный характер, так как Цезарь не имел точных сведений о Британии.

Силы Цезаря в этом походе насчитывали всего 6–8 тысяч человек. Флот римлян состоял из 80 транспортных судов для перевозки войск, 18 больших судов для перевозки конницы и нескольких военных кораблей, вооруженных баллистами и катапультами.

Базой для вторжения была избрана гавань Итис (Булонь).

Не имея флота, британцы не смогли помешать переходу римской флотилии через Ламанш.

Флотилия римлян подошла к высокому и обрывистому берегу. Так как он был неудобен для высадки, корабли по приказу Цезаря пошли вдоль берега и вскоре обнаружили низкий и открытый берег, вполне пригодный для высадки. Британская конница и боевые колесницы следовали по берегу параллельно движению флотилии. Когда римляне, воспользовавшись благоприятным ветром и приливом, начали высадку, британцы оказали сильное сопротивление. Они осыпали войска Цезаря тучами стрел и контратаковали их конницей и колесницами. Тогда Цезарь для обеспечения высадки использовал боевые корабли. Заняв позицию напротив незащищенного фланга британцев, корабли своими метательными машинами стали обстреливать их. Это внесло замешательство в ряды противника и решило дело; легионеры высадились с кораблей, атаковали британцев с фронта и оттеснили их от берега.

Транспорты римлян е конницей, следовавшие самостоятельно, из-за шторма не подошли к месту высадки легионов Цезаря. Малочисленность сил Цезаря, а главное, отсутствие у него конницы поставили римлян в трудное положение. Никаких активных действий Цезарь предпринять не мог, и он расположил свои войска лагерем на берегу. Британцы в течение нескольких дней настойчиво штурмовали лагерь римлян, однако все их атаки были отбиты. Выждав благоприятную погоду, Цезарь посадил свои войска на суда и на восемнадцатый день после высадки снялся с якоря. Вся флотилия римлян беспрепятственно достигла материка.

Подводя итоги, нужно подчеркнуть, что у британцев, не имевших флота, единственным способом отразить десант римлян являлся удар по ним в момент высадки. Они так и поступили.

Но Цезарь правильно оценил обстановку и для обеспечения высадки использовал свои немногочисленные боевые корабли. Это создало перевес на стороне римлян, внесло замешательство в ряды британцев и в конце концов принесло успех Цезарю.

В целом же поход 55 г. до н. э. мало что дал Цезарю, поэтому на следующий год он решил повторить свой поход в Британию. На этот раз были выделены более значительные силы – 20–25 тыс. человек, из них 2 тыс. конницы. Флот Цезаря имел более 700 транспортных судов и 26 боевых кораблей.

При виде такой армады британцы не оказали сопротивления, и римляне высадились беспрепятственно. Второй поход в Британию по своим результатам был более удачным, чем первый. Британцы были вынуждены дать обязательство платить дань Риму.

После успешных войн Цезаря в Галлии и Германии и походов в Британию в Риме в течение 49–45 гг. до н. э. развертывается ожесточенная борьба за установление военной диктатуры, с помощью которой рабовладельцы рассчитывали подавить растущее революционное движение рабов.

Претендентами в диктаторы выступили Цезарь и Помпей. Для римского сената оба они были врагами, стремившимися уничтожить олигархическую республику. Но Цезарь, опиравшийся на сильную и преданную ему армию, был сильнее Помпея, а поэтому и опаснее его. Между Помпеем и сенатом образовался союз, направленный против Цезаря.

Поводом к началу борьбы явился отказ сената продлить полномочия Цезаря на управление Галлией.

После долгих колебаний Цезарь с одним легионом перешел реку Рубикон, являвшуюся границей между Италией и галльскими провинциями, и стремительно двинулся на Рим. У Помпея в Италии не было войск, сколько-нибудь годных для борьбы с Цезарем, так как его главные силы находились в Испании, поэтому он с большей частью сенаторов бежал из Рима в Грецию, рассчитывая оттуда начать завоевание Италии. Цезарь, правильно оценив обстановку, направился в Испанию, где довольно быстро одержал победу над войсками Помпея, а затем перенес войну на Балканский полуостров.

Цезарь располагал всего 12 военными кораблями и 100 транспортными судами. Если при высадке в Британии Цезарь мог не опасаться неприятельского флота, так как у британцев его не было, то теперь обстановка была совершенно иной: Помпей имел в своем распоряжении сильный военный флот, насчитывавший до 500 кораблей, который полностью господствовал в восточной части Средиземного моря. Это сильно осложняло вторжение в Грецию. Но Цезарь, переждав непогоду и воспользовавшись беспечностью Помпея, в один из относительно спокойных дней в конце ноября 49 г. до н. э. переправился из Брундизия в Грецию (район Палесте). Было перевезено 20 тыс. человек пехоты и 500 всадников. Освободившиеся транспортные суда должны были перевезти в Грецию остальную часть войск Цезаря, но сразу осуществить это не удалось, так как на пути в Брундизий часть судов была уничтожена флотом Помпея. Вслед за этим флот Помпея, чтобы не допустить дальнейшую перевозку войск Цезаря, блокировал греческое побережье. Для Цезаря, не имевшего достаточно морских сил, создалось чрезвычайно опасное положение, так как обе части его армии были совершенно изолированы друг от друга. Но войска Цезаря, распространившись по побережью Греции, в свою очередь лишили флот Помпея возможности пополнять на блокирующих кораблях запасы продовольствия и воды. Это заставило Помпея снять блокаду греческого побережья и силами одного отряда блокировать только Брундизий. Но недостаток пресной воды на кораблях отряда и невозможность достать ее на берегу Италии вынудили его снять и блокаду Брундизия. Это позволило в середине февраля 48 г. до н. э. перебросить в Грецию и остальную часть армии Цезаря в количестве 15 тыс. человек пехоты и 800 всадников.

Таким образом, Цезарь, несмотря на господство на море флота противника, благодаря правильному использованию обстановки, высадил свою армию на Балканском полуострове, чем достиг важного стратегического успеха. Через полгода, в июне 48 г. до н. э., в сражении при Фарсале армия Помпея была разгромлена.

Победа Цезаря фактически положила конец Римской республике. После смерти Помпея и поражения его сторонников Цезарь был объявлен пожизненным диктатором. Его политика теперь уже была направлена не только на защиту интересов рабовладельцев Рима, но и рабовладельцев всего Средиземноморья. Постепенно жители провинций стали получать права римских граждан.

Но противники Цезаря не сложили оружия. Когда Цезарь уже готовился провозгласить монархию, они организовали заговор и в марте 44 г. до н. э. на заседании сената убили его.

После смерти Цезаря борьба за власть в Риме возобновилась с новой силой. Особенно ожесточенной была борьба двух претендентов в диктаторы – Октавиана (приемного сына Цезаря) и Антония, активно поддерживавшего в свое время монархические устремления Цезаря. Они поделили между собой власть: Октавиан взял западную половину государства, Антоний – восточную.

Находясь на востоке, Антоний вел себя как самодержец. Он раздавал римские владения направо и налево, как свою собственность, и, в частности, дарил их египетской царице Клеопатре и ее детям. Римские рабовладельцы с возрастающим недовольством следили за действиями Антония. В начале 32 г. до н. э. между Антонием и Октавианом, выражавшим интересы римских рабовладельцев, произошел открытый разрыв, и обе стороны стали вести подготовку к войне.

Антоний располагал армией численностью более 100 тыс. человек и многочисленным флотом. Флот его состоял из тяжелых, высокобортных, тихоходных и малоповоротливых кораблей. Для защиты от таранных ударов они были обшиты деревянным поясом. Кроме тарана, корабли были вооружены тяжелыми метательными машинами, установленными на палубе. Армия и флот в значительной части были укомплектованы жителями восточных провинций римского государства.

Армия Октавиана насчитывала 80 тыс. человек, но организация ее была выше, чем в армии Антония: она была однороднее по своему составу и опиралась на старый военный и государственный аппарат республики. Флот Октавиана насчитывал 260 кораблей, большая часть которых была построена перед самым началом войны. Командующий флотом Октавиана, Марк Агриппа, отказался от постройки тяжелых высокобортных кораблей и создал легкие, быстроходные и поворотливые либурны, названные так по имени либурийцев, жителей северной части Адриатического моря, строивших такие корабли. Либурны имели водоизмещение 80—100 т, длину 30 м, ширину 5 м и осадку около 1 м. Весла размещались в один или два ряда. Вооружены были либурны метательными машинами и «зажигательными снарядами», представлявшими собой копья, обмотанные паклей и пропитанные дегтем. Выбрасываемые метательными машинами, они поджигали деревянные корабли противника.

План Антония состоял в сосредоточении сил в Греции и занятии острова Керкира, опираясь на который, он предполагал высадить свою армию в Италии и захватить Рим.

Осуществляя этот план, Антоний осенью 32 г. до н. э. сосредоточил свою армию и большую часть флота в Греции у мыса Акций и в течение зимы 32/31 г. бездействовал, позволив, таким образом, Октавиану захватить инициативу. Силы Октавиана были сосредоточены в Таренте и в Брундизии. План войны Октавиана также предусматривал занятие острова Керкира, который должен был служить промежуточной базой для высадки его войск в Греции.

Бой у мыса Акций (31 г. до н. э.). Первый момент

Война началась весной 31 г. до н. э. действиями флота Октавиана на коммуникациях, связывавших Антония с Египтом, Сирией и Малой Азией, что сказалось на снабжении войск Антония, так как Агриппа захватил много транспортов с провиантом. Затем Агриппа высадил десант на остров Керкира и захватил его. Все это, а также бездействие флота Антония позволило Октавиану под защитой своего флота перевезти морем армию и беспрепятственно высадить ее в Греции, в 20 милях севернее Акция. Наряду с этим Агриппа высадил десант на побережье Пелопоннеса и занял там ряд пунктов.

Занятие этих пунктов, и особенно острова Левкадия, позволило Агриппе фактически заблокировать флот Антония в Амбракийском заливе.

После долгих колебаний Антоний решил дать Агриппе сражение. Антоний рассчитывал, что если ему удастся разгромить флот противника, то он сможет высадить свою армию в Италии.

Бой у мыса Акций. Вследствие бездеятельности и недостатка питания дисциплина в армии и флоте Антония резко снизилась. Участились случаи дезертирства. Так как личного состава во флоте не хватало, Антоний сжег часть египетских кораблей, личным составом с которых пополнил экипажи оставшихся кораблей.

У Антония было 170 кораблей. Кроме того, в состав его флота входили 60 египетских кораблей, во главе которых находилась Клеопатра. Замысел Антония состоял в том, чтобы дать бой в узкой части входа в Амбракийский залив и тем лишить неприятельские корабли свободы маневрирования. Корабли Антония должны были держаться на близких интервалах и, оставаясь на месте, ждать атаки противника. Антоний считал, что легкие и низкобортные корабли Агриппы ничего не смогут сделать с его тяжелыми высокобортными кораблями, стоявшими в сомкнутом строю. Разделив свой флот на три отряда, Антоний выстроил его в узкой части входа в Амбракийский залив в строе фронта; оба фланга упирались в берега. Египетские корабли находились позади центра.

Флот Октавиана, состоявший в основном из либурн, также был разделен на три отряда и выстроен напротив противника в строе полукружия. Агриппа стремился к тому, чтобы сражение произошло в широкой части пролива, где его более маневренные корабли могли использовать свои преимущества. Поэтому отрядам, расположенным на флангах, была поставлена задача – добиться отрыва флангов неприятеля от центра и увлечь их за собой в более широкую часть пролива. Этим должно было быть также достигнуто обнажение флангов каждого отряда противника и разделение его флота на части. Затем флот Агриппы, используя численное превосходство и лучшие маневренные качества своих кораблей, должен был атаковать Антония, так чтобы на один вражеский корабль приходилось по два и три корабля Агриппы.

Таким образом, план Антония был планом пассивного ожидания удара противника, в то время как план Агриппы был рассчитан на активные действия.

Бой произошел 2 сентября 31 г. до н. э. Он начался движением кораблей Агриппы к месту расположения флота Антония. Не дойдя до неприятеля 8 кабельтовых, Агриппа, нанося короткие удары по вражеским флангам с последующим отходом, стал вызывать противника на преследование. Вскоре фланги флота Антония подались вперед с целью нападения на корабли Агриппы. Последние, следуя указаниям своего командующего, стали отходить, увлекая за собой неприятеля. В результате этого оба фланга Антония оторвались от своего центра, строй был нарушен, фланги отрядов обнажены.

Этого и добивался Агриппа. Его корабли, расположенные на флангах, пользуясь количественным превосходством и преимуществом в скорости, стремительно атаковали фланговые отряды Антония. Сам же Агриппа, находившийся в центре боевого порядка, бросился на центр противника. Многие корабли Антония одновременно были атакованы с разных сторон двумя-тремя кораблями Агриппы. Брать на абордаж большие высокобортные корабли Антония низкобортным либурнам было трудно. Поэтому главным средством вывести корабль из строя или уничтожить его являлись зажигательные снаряды. Имея метательные машины, корабли Агриппы забрасывали противника зажигательными снарядами, горшками с горящей смолой. Это оружие деморализующе действовало на разноплеменный и малоустойчивый личный состав флота Антония. Оно подействовало и на личный состав египетских кораблей. В разгар боя Клеопатра приказала своим кораблям идти в Египет. Уход египетских кораблей угнетающе подействовал на экипажи сражавшихся кораблей Антония. Сам Антоний, увидев удалявшиеся корабли Клеопатры, пересел на быстроходное посыльное судно и последовал за ней, оставив без руководства свою армию и сражавшийся флот. Часть кораблей последовала за ним, но большинство, атакованное либурнами, еще продолжало сражаться. В конце концов оставшиеся корабли Антония были сожжены или захвачены флотом Агриппы.

Бой у мыса Акций (31 г. до н. э.). Второй момент

Непосредственным результатом победы Агриппы было то, что через несколько дней после сражения армия Антония, оставшаяся без командующего, сдалась Октавиану.

В ы в о д ы. В бою у мыса Акций проявились многие характерные черты военно-морского искусства гребного флота Древнего мира (боевой порядок, стремление обеспечить фланги, таран). Но вместе с тем этот бой является примером успешного использования легких и более маневренных кораблей против тяжелых высокобортных кораблей.

Решающим в исходе боя были не таран и абордаж, а метательные машины и зажигательные снаряды, эффективность которых оказалась достаточно высокой при нанесении ударов по отдельным маломаневренным кораблям противника группами легких кораблей.

Одной из главных причин успеха флота Агриппы в бою и, в частности, высокой эффективности зажигательных снарядов являлась слабая моральная устойчивость и низкая боевая подготовка личного состава кораблей Антония.

Большую роль в бою сыграл сам Агриппа. Его тактическое искусство характеризуется умением правильно оценить и использовать новые технические средства (либурны, зажигательные снаряды, метательные машины и др.), способностью ориентироваться в обстановке и умением создавать для себя выгодные условия боя.

В 30 г. до н. э. Октавиан захватил Египет и присоединил его к владениям Рима. Антоний и Клеопатра покончили с собой.

Таким образом, борьба двух претендентов в диктаторы закончилась победой Октавиана, который после этого стал фактически монархом, а Римская республика превратилась в рабовладельческую империю.

В последующее время Римская империя, вплоть до своей гибели, морских противников не имела, и боевые столкновения происходили в основном на суше.

Начиная с I в. н. э. рабовладельческий строй в Риме стал разлагаться.

Если во времена расцвета Римской республики основой сельского хозяйства являлись огромные латифундии, то, начиная с I в. н. э., наблюдается рост мелкого сельского хозяйства. «Основанное на рабском труде хозяйство латифундий перестало приносить доход… Мелкое хозяйство снова сделалось единственно выгодной формой земледелия. Одна вилла за другой подвергались разбивке на мелкие парцеллы, которые передавались наследственным арендаторам, уплачивавшим определенную сумму, или дольщикам – partiarii, которые были скорее управителями, чем арендаторами, получая за свой труд шестую, а то и всего лишь девятую часть годового продукта. Преобладала же сдача этих мелких парцелл колонам, которые уплачивали ежегодно определенную сумму, были прикреплены к земле и могли быть проданы вместе со всей парцеллой; они, правда, не были рабами, но и не считались свободными, не могли вступать в брак со свободными, и их браки между собой не считались законными, а рассматривались, подобно бракам рабов, как простое сожительство (contubernium). Они были предшественниками средневековых крепостных.

Античное рабство пережило себя. Ни в крупном сельском хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не приносило дохода, оправдывавшего затраченный труд, – рынок для его продуктов исчез. А в мелком земледелии и мелком ремесле, к которым свелось производство колоссальных рабовладельческих хозяйств времен расцвета империи, не было места для большого числа рабов. Только для рабов, обслуживавших домашнее хозяйство и роскошную жизнь богачей, оставалось еще место в обществе… В результате получилось, с одной стороны, – увеличение числа вольноотпущенных рабов, излишних и ставших обузой, а с другой стороны, – увеличение числа колонов и обнищавших свободных (напоминавших poor whites [белых бедняков] бывших рабовладельческих штатов Америки)»[16].

Таким образом, рабство сделалось экономически невыгодным, а это привело к тому, что в Римской империи все больше и больше углублялся процесс феодализации.

Разложение рабовладельческого строя не могло не отразиться на вооруженных силах.

«Общим правилом, – говорит Ф. Энгельс, – сделалось допущение в легионы рабов и вольноотпущенников, уроженцев провинций и вообще людей разного рода… Таким образом, римская национальность в армии весьма скоро потонула в потоке варварских и полуварварских, романизованных и нероманизованных элементов; одни только командиры по-прежнему были римского происхождения»[17].

Изменение состава армии повлекло за собой снижение ее боевых качеств. Старая система боевой подготовки была забыта. Вместо манипулярного легиона на поле боя снова появилась неспособная к решительной атаке фаланга. «…Как только римское гражданство перестало являться непременным условием для доступа в легион, армия быстро потеряла свою устойчивость»[18].

Таким образом, разложение рабовладельческого строя находило выражение в развитии колоната и вольноотпущенничества. Однако это не означало улучшения положения трудящихся. Наоборот, гнет, давивший непосредственных производителей, все более и более возрастал. Это в конце концов до крайности обострило все социальные противоречия и привело к многочисленным восстаниям рабов и колонов, вспыхивавших в разных местах империи. Эти восстания сильно ослабили Рим, и он оказался не в состоянии выдержать напора варварских племен, занявших к середине V в. н. э. всю Западную Римскую империю. Завоевания варваров были облегчены тем, что рабы и колоны видели в них своих избавителей от гнета рабовладельцев.

Падение Западной Римской империи сопровождалось разрушением производительных сил, упадком культуры и военного искусства.

Военная история рабовладельческого мира нашла свое отражение в трудах древнегреческих, римских и других историков. Геродот описал борьбу греков с персами, а Фукидид – Пелопоннесскую войну с 431 по 410 г. до н. э. Но крупнейшим представителем военной мысли Греции, сделавшим попытки изложить основные вопросы военного дела, был Ксенофонт. Его можно назвать первым крупным военным теоретиком Древнего мира. Его работы явились базой для дальнейшей разработки военной теории.

В своем большом труде «Киропедия» Ксенофонт изложил основные принципы комплектования войск, их организации, вооружения, воспитания и обучения.

Говоря о функциях стратега и тактика, Ксенофонт уловил взаимозависимость тактики и стратегии, определив тактику как часть стратегии.

К крупным военным историкам римского периода нужно отнести Полибия, написавшего «Всеобщую историю», которая охватывает период от Второй Пунической войны до завоевания Греции Римом (218–146 гг. до н. э.). В его «Всеобщей истории» не только дается описание войн и сражений, но и анализируются причины побед и поражений.

В дальнейшем военно-научная мысль в Риме пошла по линии теоретических обобщений. К трудам подобного рода следует отнести «Стратегемы» Фронтина и «Краткое изложение военного дела» Вегеция.

Наиболее ценной в этом отношении является работа Вегеция, военного теоретика конца IV в. н. э. Вегеций подробнейшим образом разбирает вопросы комплектования, организации и обучения войск, излагает основные формы ведения войны и боя.

Из военных теоретиков древности Вегеций первым поднялся до понимания единства вооруженных сил. Называя вооруженные силы воинскими силами, он говорит, что они состоят из вооружения и мужей и делятся на три части: конницу, пехоту и флот. «Всадниками охраняются равнины, флотом – моря или реки, пехотой – холмы, города, ровные и обрывистые местности» (В е г е ц и й).

Наряду с описанием методов ведения сухопутных войн Вегеций много внимания уделяет способам ведения войны на море. Он считает, что римские владыки, взяв за образец либурны времен Октавиана, по их подобию построили свой флот. Он указывает, что либурны бывают разной величины. Одни из них имеют один ряд весел, а другие – до пяти рядов. Кроме либурн, в составе флота находились значительно большие корабли, так называемые разведочные скафы. «С помощью этих кораблей производят внезапные нападения, иногда нарушают свободное плавание и подвоз провианта для неприятельских кораблей и путем выслеживания перехватывают их прибытие и их планы» (В е г е ц и й).

Много места Вегеций уделяет навигационным условиям плавания. «Тот, кто плывет с войском на военных кораблях, должен уметь заранее различать приметы бурь и водоворотов. Ведь от бурь и волн либурны гибнут чаще и в большем числе, чем от силы врагов. На эту сторону науки о природе должно быть обращено все внимание, так как природа ветров и бурь выводится из внимательных наблюдений над атмосферой. Море не знает жалости, и если осторожность спасает предусмотрительных, то невнимательных губит небрежностью». И дальше:

«Дело уменья матросов и кормчих – хорошо знать те места, по которым они собираются плыть, и находящиеся здесь заливы, так чтобы они могли избегать опасных мест, скрытых и выдающихся подводных камней, отмелей и песчаных банок» (В е г е ц и й).

Говоря о приемах боя на море, Вегеций особое внимание уделяет тарану.

«От навархов (командующих), – говорит он, – прежде всего требуется осмотрительность, от кормчих – опытность, от гребцов – сила их рук, потому что ведь морская битва происходит обычно при спокойном море, и либурны, как бы огромны они ни были, двигаясь не дуновением ветра, а ударами весел, своими носами поражают противников и, в свою очередь, избегают их нападения, а в этом случае победу дают сила рук гребцов и искусство управляющего рулем».

Наряду с тараном применялся абордаж, и Вегеций не проходит мимо и этого вида боя. «Еще более опасным, – отмечает он, – является сражение, если воины, мечтая о доблестных подвигах, подплывут на своих либурнах к неприятельскому кораблю и, перекинув мост, переходят на него и там вступают в рукопашный бой с мечами в руках, как говорится, грудь с грудью».

Говоря о морских сражениях, Вегеций пишет: «Наподобие сухопутных сражений, бывают и здесь внезапные нападения на малоопытных моряков, или устраиваются засады поблизости от удобных для этой цели узких проходов у островов… Если осторожность врагов дала им возможность избежать засады и заставляет вступить в бой в открытом море, тогда нужно выстроить боевые линии либурн, не прямые, как на полях битвы, но изогнутые, наподобие рогов луны, так чтобы фланги выдавались вперед, а центр представлял углубление, как бы залив. Если бы враги попытались прорвать строй, то в силу этого построения они были бы окружены и разбиты. На флангах поэтому должны быть помещены, главным образом, отборные корабли и воины, составляющие цвет и силу войска. Кроме того, полезно, чтобы твой флот всегда стоял со стороны свободного глубокого моря, а флот неприятельский был прижат к берегу, так как те, которые оттеснены к берегу, теряют возможность стремительного нападения».

Вегеций указывает, что в морском сражении применяются не только серпы, крючья и другие виды морского оружия, но и «копья и метательные снаряды в виде стрел, дротиков, камней из пращей и фустибалов, свинцовые шары, камни из онагров, баллист, маленькие стрелы из скорпионов… На более крупных либурнах устраиваются бойницы и башни, чтобы им можно было бы с более высоких палуб, как будто со стен, тем легче наносить раны и убивать врагов».

Особое место Вегеций отводит зажигательным снарядам. «Горящие стрелы, пропитанные зажигательным маслом (нефтью), обмотанные паклей с серой и асфальтом, они (воины. – В.К.) мечут баллистами, вонзают их в корпус неприятельских кораблей и сразу поджигают доски, пропитанные столь большим количеством легковоспламеняющегося материала, как воск, смола, вар» (В е г е ц и й).

Таково содержание труда Вегеция.

Характерной особенностью военно-теоретических работ Древнего мира является то, что все они отражают интересы рабовладельческого класса и направлены на упрочение рабовладельческого государства, на укрепление господства рабовладельцев.

Тот же Вегеций, оценивая военное искусство в целом, так говорит о нем: «Кто может сомневаться, что военное искусство является выше всего: ведь им охраняются свобода и достоинство государства, защищаются провинции, сохраняется империя».

Основой военно-теоретических работ Древнего мира была философия рабовладельцев, которая восхваляла грабительские войны с целью порабощения народов и превращения их в рабов. Один из крупнейших идеологов рабовладельческого строя Аристотель писал: «Охотиться должно как на диких животных, так и на тех людей, которые, будучи от природы предназначены к подчинению, не желают подчиняться. Такого рода война по природе своей справедлива».

Проследив историю развития военно-морского искусства в рабовладельческом обществе, мы видим, что армия и флот появились вместе с возникновением рабовладельческого государства, как главные орудия силы государственной власти. Они являлись прежде всего организацией рабовладельцев для подавления рабов и для ведения захватнических, грабительских войн.

Развитие армии и флота в Древнем мире определялось особенностями рабовладельческого способа производства.

Первая особенность рабовладельческого способа производства заключалась в том, что средства производства и работник производства – раб принадлежали рабовладельцу. Рабу нельзя было доверить сложные орудия труда, так как он их ломал. «Поэтому экономический принцип такого способа производства – применять только наиболее грубые, наиболее неуклюжие орудия труда, которые как раз вследствие своей грубости и неуклюжести труднее подвергаются порче»[19]. Отсюда сравнительно медленный темп развития производительных сил, что в свою очередь определяло развитие вооружения, состав, организацию, а в конечном итоге стратегию и тактику вооруженных сил.

Другая особенность рабовладельческого способа производства состояла в присвоении рабочей силы путем грубого физического принуждения. «Самый рынок рабов, – писал К. Маркс, – постоянно получает пополнение своего товара – рабочей силы – посредством войны, морского разбоя и т. д…»[20]

Рабовладельческий способ производства фактически исключал нормальное внутреннее воспроизводство рабочей силы. Отсюда вытекала необходимость захватнических войн, являвшихся основным источником добывания рабов.

Эксплуатация рабов путем жестокого физического принуждения требовала хорошо организованных вооруженных сил. Все это и определяло значение армии и флота для рабовладельцев.

Военное и военно-морское искусство, определявшееся уровнем развития производительных сил, развивалось и совершенствовалось в многочисленных войнах Древнего мира.

Рабовладельцы, презиравшие труд и считавшие его уделом рабов, рассматривали военное дело как одно из важнейших и достойнейших занятий свободного человека. Вооруженные силы состояли из самих рабовладельцев.

С развитием рабовладельческого общества изменялись и вооруженные силы: от рабовладельческой милиции – к регулярной наемной армии. Оставалась неизменной лишь классовая сущность вооруженных сил, которые в руках рабовладельцев были орудием получения и подавления рабов.

Кораблестроение и вооружение. В V в. до н. э. греки создали триеру как основной тип боевого корабля, главным оружием которого был таран.

У римлян в III–II вв. до н. э. основным типом боевого корабля стала пентера, на вооружении которой, кроме тарана, был «ворон». В I в. до н. э. у римлян появились тяжелые корабли с защитным поясом против таранного удара, вооруженные метательными машинами. На смену тяжелым кораблям пришли легкие корабли типа либурн, главным оружием которых были метательные машины и зажигательные снаряды.

Таким образом, тенденция в развитии кораблестроения шла от малых кораблей к большим и затем снова к малым, как наиболее маневренным.

Стратегия. В войнах Древнего мира появились важнейшие элементы стратегии: выбор театра военных действий и направления главного удара, составление плана войны и вопрос о контрнаступлении.

Армия и флот в Древнем мире составляли единые вооруженные силы. Конечная цель войны достигалась совместными действиями армии и флота, хотя решающее значение в вооруженных силах имела армия.

Наиболее характерными боевыми действиями флота были:

1) перевозка армии и высадка десантов;

2) защита фланга и тыла армии от воздействия флота противника;

3) обеспечение своих морских сообщений;

4) действия на морских сообщениях противника и блокада морских городов и районов;

5) борьба с флотом противника.

Тактика. В тактике древних в V–IV вв. до н. э. применялись таран и абордаж. В III–I вв. до н. э. в связи с введением на вооружение «ворона», а затем метательных машин решающее значение приобрел абордаж. Впоследствии, с введением зажигательных снарядов, исход боя стал решаться не только абордажем, но и применением этого нового оружия против кораблей противника.

Таким образом, в связи с развитием оружия наблюдается тенденция решать бой воздействием на противника на расстоянии.

Однако необходимо подчеркнуть, что ввиду несовершенства метательных машин основными тактическими приемами гребного флота Древнего мира продолжали оставаться таран и абордаж.

Рабовладельческий строй, как общественно-экономическая формация, сменился феодализмом.

«При феодальном строе основой производственных отношений («История ВКП(б). Краткий курс») является собственность феодала на средства производства и неполная собственность на работника производства – крепостного, которого феодал уже не может убить, но которого он может продать, купить. Наряду с феодальной собственностью существует единоличная собственность крестьянина и ремесленника на орудия производства и на свое частное хозяйство, основанная на личном труде. Такие производственные отношения в основном соответствуют состоянию производительных сил в этот период»[21].

Феодализм представляет собой более прогрессивный способ производства, чем рабство.

«Новые производительные силы требуют («История ВКП(б). Краткий курс»), чтобы у работника была какая-нибудь инициатива в производстве и наклонность к труду, заинтересованность в труде. Поэтому феодал покидает раба, как не заинтересованного в труде и совершенно неинициативного работника, и предпочитает иметь дело с крепостным, у которого есть свое хозяйство, свои орудия производства и который имеет некоторую заинтересованность в труде, необходимую для того, чтобы обрабатывать землю и выплачивать феодалу натурой из своего урожая»[22].

Два основных класса противостоят друг другу при феодализме: феодалы и крепостное крестьянство. Ожесточенная борьба между ними составляет основную черту феодального общества.

Славяне, как и целый ряд других народов Европы, в своем развитии не прошли через стадию рабовладельческого общества. Рабство у них было лишь одной из форм эксплуатации человека. Минуя рабовладельческий строй, славяне перешли от первобытно-общинного строя прямо к феодализму.

Немецкие лжеученые Байер, Миллер, Шлецер, подвизавшиеся в России в XVIII веке, создали так называемую «норманнскую теорию» происхождения Русского государства. Фальсифицируя факты, они отрицали самобытный путь развития древних славян, далеких предков русских, и проповедовали норманнское происхождение Русского государства и русской культуры. По этой «теории» славяне до IX века будто бы не имели ни зачатков государственности, ни самостоятельной культуры, ни военного искусства.

Отрицая, таким образом, наличие у славян самостоятельного исторического бытия, норманисты делали вывод, что первое государство русского народа, его богатую и яркую культуру создали не сами русские, а варяги-норманны.

«Норманнской теории» придерживался ряд дворянских и буржуазных историков России.

Современные идеологи американо-английских поджигателей войны полностью восприняли «норманнскую теорию», видя в ней одно из средств идеологической борьбы против Советского Союза. Пытаясь умалить значение и мощь советских вооруженных сил и подорвать у всего прогрессивного человечества чувство глубокого уважения к историческому пути великого русского народа, англо-американские империалисты с помощью этой «теории» хотят очернить его далекое прошлое.

Между тем добросовестное, объективное исследование исторических фактов полностью опровергает лженаучную «норманнскую теорию».

Задолго до образования Киевского государства на территории, ограниченной на юге Черным морем, на западе – низовьями Дуная, на востоке – Северным Донцом, жили восточные славяне, известные под именем антов. Анты в период VI–VII вв. достигли в своем развитии высокого уровня материальной культуры. Византийский писатель конца VI и начала VII в. Маврикий сообщает, что «племена славян и антов ведут одинаковый образ жизни, у них одни права, (они) любят свободу и не склонны ни к рабству, ни к повиновению. Храбры, в особенности в своей земле, выносливы; легко переносят холод и жару, недостаток в одежде и в пище. Взятые в плен у них не обращаются навсегда в рабов, как у других народов… Юноши их очень искусно владеют оружием».

Другой византийский писатель, Лев Диакон, писал о славянах так: «Сей народ отважен до безумия, храбр, силен».

Готский историк VI в. Иордан из славянских народов особо выделял антов и называл их храбрейшими из славян.

Анты и другие славяне к VI в. в своем развитии уже вышли из стадии первобытно-общинного строя. Они находились на переходной ступени от родовых отношений к образованию государства, на ступени, которую Ф. Энгельс называет строем «военной демократии». Военной – потому, что эта организация существует для войны; демократией – потому, что это вооруженный народ, управляющийся народным собранием, советом вождей и высшим военачальником. Здесь еще нет власти, отделенной от народа.

В VI–VII вв. у антов было высоко развито пашенное земледелие и ремесленное производство; с зарождением частной собственности они создали на Волыни свое первое политическое образование.

Войско восточных славян представляло собой всех вооруженных мужчин. Оно имело правильное деление по десятичной системе: десятки, сотни и тысячи, с начальником во главе. Вооружались славяне копьями, луками, мечами и щитами, которые они изготовляли сами.

Военное искусство восточных славян совершенствовалось в ожесточенной борьбе с многочисленными врагами. Особенно грандиозные размеры приняла борьба с Византией.

Византия, где продолжал господствовать рабовладельческий строй, по отношению ко всем народам, жившим за пределами империи, которых рабовладельцы называли «варварами», выступала как яростный агрессор. Кадры рабов обычно пополнялись пленными, захваченными среди «варварских» народов.

Естественно, что эта агрессивная политика рабовладельцев вызывала противодействие со стороны восточных славян, боровшихся за свою независимость. Огромных масштабов борьба славян с Византией достигает в VI веке.

Первые столкновения славян с Византией относятся к концу V и началу VI в. Во время одного из этих столкновений (551 г.) славянское войско, насчитывавшее 3 тыс. человек, перешло Дунай и, вступив в пределы Византии, разделилось на два отряда. Как пишет Прокопий, «начальники римского войска вступили с этими славянскими войсками в открытое сражение, но хотя эти части и были разъединены, однако римляне были разбиты их внезапным нападением и одни из них были убиты, другие в беспорядке бежали… Начальники римлян были, таким образом, прогнаны обоими отрядами варваров, хотя они были намного слабее римлян». После этого славяне подошли к крепости Топер, расположенной на фракийском побережье. Взять ее штурмом славянам не удалось, но, применив военную хитрость, они добились успеха. Большая часть славян укрылась перед укреплениями крепости, в то время как другая их часть, действуя в районе крепостных ворот, выманила гарнизон и увлекла его за собой на далекое расстояние. Тогда обе части славян, объединившись, уничтожили византийский гарнизон и взяли крепость.

Одним из первых известных морских походов славян был их поход к острову Крит в 623 г. Подойдя к острову на своих судах, они высадили на него десант и разгромили находившиеся там византийские войска. В одном византийском источнике VII века указывается, что славяне заняли «всю Фракию, расположенные около нее острова, а также Киклады, всю Ахайю, Эпир, большую часть Иллирии, часть Азии».

Ряд греческих источников рассказывает об осаде славянами Константинополя в 626 г. Момент для нападения был выбран очень удачно: византийцы в это время вели борьбу с персами на востоке. Славянский флот в июле 626 г. высадил у Константинополя десант, который после недельной осады города начал его штурмовать. Наряду с южными славянами в походах против Византии принимали участие и восточно-славянские племена.

Все эти факты свидетельствуют о том, что восточные славяне были хорошими воинами и прекрасными моряками. Византия, имевшая достаточно своих полководцев, нередко приглашала к себе на службу славян и поручала им высокие должности в своих вооруженных силах. Так, ант Анангаст в V в. командовал фракийскими войсками Византии, ант Хвалибуд в VI в. начальствовал над всеми византийскими гарнизонами по Дунаю, ант Доброгаст командовал византийской черноморской эскадрой.

Восточные славяне, известные в VII–IX вв. под именем руссов, были прямыми наследниками славянских племен VI – начала VII вв., которых древние источники называют антами. Общественный строй руссов был более развитым, чем у антов. Процесс разложения первобытно-общинного строя и образования классов у руссов приводит к тому, что вместо старых политических объединений, каким в VI в. было объединение восточных славян на Волыни, вырастают новые объединения, дающие славянам более широкие возможности развития и упрочения их политических и культурных связей между собой и с другими народами. Задолго до образования Киевского государства существовали три политических объединения восточных славян. Одно было расположено в бассейне Днепра и имело главным городом Куябу, другое – Славия – в районе озера Ильмень и третье – Артания – в Приазовье. Куяба – это выступающая на историческую арену Киевская Русь, Славия – Новгородская земля, Артания – союз приазовских славян.

Византийские императоры не оставили своих попыток покорить славян. Это вызывало ответные удары славян, возросшая мощь которых не раз приводила к поражению византийских армий. Одним из первых выступлений славян-руссов против Византии был их морской поход на Сурож. Источники сообщают, что в конце VIII или в самом начале IX в. русские дружины во главе с новгородским князем Бравлином напали на византийские владения в Крыму от Херсонеса до Керчи.

В 813 г. руссы совершили поход на остров Эгину.

В этот же период, но не позже 842 г., руссы предпринимают поход на черноморское побережье Византии от Пропонтиды до Амастриды (город вблизи современного Синопа).

В 860 г. руссы предпринимают грандиозный поход на Константинополь.

Незадолго до 860 г. Византия вероломно нарушила соглашение с Русью, подвергнув захваченных ею русских людей жестоким истязаниям. В ответ руссы предприняли в 860 г. поход на Константинополь. Это признает и ненавидевший руссов греческий патриарх Фотий, сам переживший нападение 860 г. «Эти варвары, – пишет он, – справедливо рассвирепели за умерщвление их соплеменников и с полным основанием требовали и ожидали кары (для нарушителей соглашения. – Ред.), равной злодеянию».

Подойдя на 200 кораблях к Константинополю, руссы высадились около города и осадили его. Положение столицы Византии было очень тяжелым. Император Михаил III вынужден был вступить в переговоры, которые закончились заключением договора «мира и любви». Только после этого осада Константинополя была снята и руссы победителями вернулись домой.

С точки зрения военного искусства этот поход характерен внезапностью нападения. Тот же патриарх Фотий по этому поводу писал: «Поход этих варваров схитрен был так, что слух не успел оповестить нас, и мы услышали о них уже тогда, когда увидели их, хотя и разделяли нас столькие страны… судоходные реки и моря, имеющие удобные гавани». Руссы достигли успеха благодаря хорошей организации похода и удачному выбору момента для нападения. Они совершили нападение на Константинополь тогда, когда император Михаил III стянул главные силы своего войска на юг для обороны малоазиатских границ империи, подвергшихся нападению сарацин.

Выводы. Из сказанного видно, что восточные славяне, которых вначале именовали антами, а затем руссами, еще задолго до образования Киевского государства имели свою богатую историю. В боях с многочисленными врагами и особенно с Византией они создали передовое для своего времени военное и военно-морское искусство.

Характерной особенностью боевых действий восточных славян была их высокая активность. Они смело нападали на врага на его же территории и совершали далекие морские походы.

На походе и перед боем славяне всегда вели разведку. Если противник вторгался на территорию славян, их оборона была активной и строилась на умелом использовании местности. Обычно славяне устраивали засады в густых лесах, в ущельях и внезапно нападали на своих врагов. Если же приходилось обороняться в открытом поле, то они устраивали укрепления из телег и стрелами и копьями поражали неприятеля. Восточные славяне располагали хорошей осадной техникой, умели осаждать и штурмовать города.

Военное и военно-морское искусство восточных славян явилось базой, на которой выросла боевая мощь Киевской Руси. Поэтому не робкими подражателями и учениками иностранцев были воины и полководцы Киевского государства, а богатыми наследниками всего того, что создали их предки за свою многовековую историю.

Из всего вышесказанного видна несостоятельность «норманнской теории», сторонники которой, пытаясь извратить славное прошлое русского народа, утверждают, что восточные славяне до IX в. будто бы не имели ни зачатков государственности, ни самостоятельной культуры, ни военного искусства.

Обширное Киевское государство возникло во второй половине IX в. в результате объединения двух политических союзов восточных славян – Киевского и Новгородского.

Незыблемой истиной советской исторической науки является то, что государство на Руси не могло бы возникнуть, если бы среди восточных славян не созрели для этого условия в виде разделения общества на классы.

Варяги, которых сторонники лженаучной «норманнской теории» считают создателями Русского государства, находились на более низком уровне общественного и культурного развития, чем славяне Древней Руси. Не имея в период складывания Киевской державы сложившегося государства у себя, в Скандинавии, они не могли создать его и на Руси. Образование Киевского государства есть результат длительного внутреннего развития восточных славян.

Во главе Киевской Руси стоял великий русский князь, oт которого зависели многочисленные князья и бояре, нередко выступавшие в качестве посаженных киевским князем правителей областей. Этому господствующему классу и принадлежала государственная власть, служившая в его руках оружием эксплуатации и принуждения.

Основная масса крестьян, объединенная в сельскую общину – вервь, выросшую из патриархальной общины, была еще свободной. Но процесс постепенного закрепощения крестьян богатыми знатными людьми уже происходил. Это был период становления феодальных отношений.

Возникновение и развитие феодальных отношений на Руси сопровождалось вспышками стихийного недовольства народных масс против феодалов.

Вооруженные силы Киевского государства IX–X вв. Перед растущим Киевским государством стояли две совершенно определенные задачи – объединение восточного славянства и защита государства от угрожавших ему соседних народов.

В процессе разрешения этих задач Киевскому государству пришлось вести ряд войн. Поэтому большое значение приобретал вопрос организации вооруженных сил.

Войско, во главе которого стоял великий князь, окруженный знатью, состояло из дружины и ополчения.

Основным и постоянным ядром войска киевских князей была дружина. Дружинники являлись профессиональными воинами.

В руках князей дружина являлась также орудием подавления народных масс, оказывавших сопротивление устанавливавшимся феодальным порядкам.

Дружина была неотделима от князя, который ее вооружал и кормил. Доходы дружинников состояли из дани, собираемой князем на подвластных ему землях, и из военной добычи. Дружина делилась на старшую и младшую. Крупная знать – бояре, княжие мужи составляли старшую дружину. Младшая дружина была беднее и больше зависела от князя. Младшие являлись рядовыми воинами; старшие были более опытными, и из них обычно выделялись командиры ополчения.

Ополчение, или «вой», состояло как из сельского населения, так и из горожан. В отличие от дружины, ополчение не существовало как постоянная армия и собиралось по мере надобности и в количестве, определяемом князем.

В организационном отношении киевское войско продолжало делиться по десятичной системе. Наряду с пехотой, являвшейся главным родом войск, в Киевской Руси имелась и конница, становившаяся по мере развития феодальных отношений все более многочисленной.

Дружина и отдельные, обычно богатые, воины из ополчения вооружались тяжелыми длинными мечами, копьями и луками со стрелами. В X в. у русских появляется сабля, которая в Западной Европе окончательно внедряется только в XVI в. Защитным оружием русских являлись остроконечный шлем, кольчуга и щит. Кольчуга в качестве предохранительных доспехов становится известной на Руси уже в X в., в то время как в армиях Западной Европы она появляется только в XII в.

Основная же масса воинов вооружалась луками, копьями, топорами и ножами.

Специального военного флота в Киевском государстве не было, однако русские с успехом умели применять для военных целей свои обычные транспортные суда. В качестве экипажей на судах использовались те же дружинники и воины из ополчения с их оружием. Из судов киевского периода следует назвать челн, струг и ладью. Челны вследствие малых размеров военного значения не имели и применялись для плавания лишь на малых реках. Струги по размерам были больше челнов, однако вряд ли и они применялись для военных целей. На них перевозились люди и товары по рекам и озерам. Самыми крупными судами являлись ладьи. Их использовали для дальних перевозок по рекам и морям и для военных походов. Ладьи были двух типов. Один тип, имевший название «набойной ладьи», представлял собой судно-однодеревку, или, как оно называется в греческих источниках, – моноксил. Это были стволы крупных деревьев, обычно липы или дуба, выдолбленные внутри. Для большей грузоподъемности к бортам такой колоды нашивались одна на другую доски («набои»). При плавании в море к бортам ладьи нашивали так называемые крылья из легкого дерева, иногда из тростника. Это несколько снижало ход ладьи, ню зато увеличивало ее плавучесть и остойчивость.

Второй тип ладьи, вероятно со временем больше применявшейся для плаваний в море и получившей оттого название «ладьи морской», целиком делался из досок.

Ладьи могли ходить на веслах и под парусами. Грузоподъемность их была достаточно велика. Они вмещали 40–60 человек, не считая оружия, пищи, пресной воды.

Русские суда, будучи сравнительно небольших размеров, отличались легкостью и в то же время достаточной грузоподъемностью. Эти особенности русских судов объяснялись тем, что каждое судно, в силу удаленности политических центров Киевского государства от моря, должно было быть пригодным к плаванию как на реках, так и на морях.

С XI в. в Киевской Руси наступает новый этап в развитии общественных отношений. Он характеризуется ростом числа феодалов-землевладельцев, захватом общинных крестьянских земель и закрепощением свободных крестьян. Период складывания феодальных отношений кончился, и Русь стала феодальным государством. Развитие феодальных отношений на Руси, в связи с дальнейшим ростом производительных сил, привело к усилению политической самостоятельности отдельных областей государства, а в конечном счете к феодальной раздробленности Руси. Каждое из княжеств, имея свои собственные вооруженные силы, было самостоятельным и в военном отношении.

Эти изменения в общественном и политическом строе Киевского государства непосредственно отразились на его вооруженных силах. Возникшая еще в период складывания феодальных отношений десятичная военная организация теряет свое значение. Прежняя «тысяча» заменяется территориальной военной единицей, во главе которой стоял воевода. Феодальные ополчения, приводимые князьями, состояли из отдельных войсковых отрядов, которые обычно назывались полками.

Изменяется и соотношение родов войск. Если в IX–X вв. главным родом войск была пехота, то с конца XI в. все большее и большее значение начинает приобретать конница. Но русская пехота при этом не утратила своей роли, как это было в странах Западной Европы, где она превратилась в придаток конницы. Даже в условиях феодальной раздробленности русская пехота сохранила свою самостоятельность и продолжала играть важную роль в бою.

По мере дальнейшего развития производительных сил совершенствовалось и вооружение русских воинов. Меч, являвшийся основным оружием воина, стал легче. Им теперь можно было не только рубить, но и колоть. Более широкое распространение получает сабля. Совершенствуется и метательное оружие. Рядом с давно применявшимся луком появляется самострел. Удешевление кольчуг, шлемов и другого защитного снаряжения позволило снабдить им значительно большее число воинов.

Непрерывно совершенствовалось также и судостроительное дело на Руси. В середине XII в. киевский князь Изяслав построил палубные ладьи. Гребцы находились под палубой, а воины – на палубе. Ладьи эти имели по два весла-руля – одно в корме, другое в носу, что позволяло им при необходимости двигаться кормой вперед.

Военное и военно-морское искусство Киевского государства, унаследованное им у восточных славян, совершенствовалось в многочисленных войнах и походах.

Войны Киевского государства с Византией. Важнейшей задачей молодого Киевского государства являлось объединение восточнославянских племен. Задача эта, которую не могли осуществить славяне VI–VII вв., оказалась под силу Киевской Руси. Византия с тревогой наблюдала за ростом и укреплением Киевского государства и всячески пыталась ослабить Русь. С этой целью византийское правительство систематически натравливало на Киевскую Русь печенегов. Естественно, что такая политика Византии не могла не вызвать отпора русских.

В 907 г. при князе Олеге Русь предпринимает грандиозный поход против Византии. По свидетельству летописей, в походе участвовало до 80 тыс. человек. Основным объектом для нападения был избран Константинополь – столица Византии. Меньшая часть войска была послана к Константинополю на лошадях вдоль побережья Черного моря; большая же часть, во главе с самим Олегом, на 2 тыс. судов спустилась из Киева по Днепру в Черное море и также пошла к столице Византии. Вскоре Константинополь был окружен с моря и с суши. Поход Олега был настолько мощным и хорошо организованным, что греки не смогли оказать сопротивления и вынуждены были запросить мира и признать себя побежденными.

Результатом этого успешного похода было заключение в 911 г. письменного договора между Киевским государством и Византией. Согласно договору, Византия обязана была предоставлять русским купцам право беспошлинной торговли в Константинополе, охранять русские суда и товары, снабжать русских на обратный путь парусами и продовольствием. Договор 911 г. заключал в себе, как говорил К. Маркс, «позорные для достоинства Восточной Римской империи условия мира».

Результаты похода 907 г. говорят о том, что Олег был талантливым полководцем Киевского государства. Умелая организация похода с широким использованием кораблей и стремительность нападения обеспечили русским победу.

Естественно, что Византия не могла не стремиться ликвидировать невыгодные для нее условия мирного договора 911 г., которым Русь дорожила. Нарушение ею этого договора вызвало в 941 г. крупный морской поход[23] киевского князя Игоря против Константинополя. Время похода Игорь выбрал очень удачно – Византия была занята борьбой с арабами. Однако греки, предупрежденные своими союзниками о походе русских, успели стянуть свои силы и оттеснили высадившихся русских к морю. Бой на море был неудачным для Игоря, так как противник применил не знакомый еще русским так называемый «греческий огонь»[24].

Потеряв часть судов, Игорь пытался с оставшимися совершить набег на берега Малой Азии, но был отбит византийскими войсками. Выдержав еще раз столкновение с флотом противника у Керченского пролива, русские вернулись в Киев.

Неудача в 941 г. не заставила Игоря сложить оружие. В 944 г. он предпринимает новый, еще более грандиозный поход на Византию. Часть войск была посажена на ладьи, а часть следовала берегом. Византия в этот момент находилась в очень тяжелом положении. Ослабленная борьбой с арабами и болгарами, а также дворцовыми осложнениями, она не была в состоянии оказать сопротивление мощному наступлению Руси. Поэтому, когда император Роман узнал о грозящей с суши и моря опасности, он послал навстречу русским своих послов с дарами и предложением мира. Встреча Игоря с византийскими послами произошла в устье Дуная. Послы обещали Игорю выплатить дань и согласились на заключение нового договора с Киевской Русью. После успешных переговоров Игорь возвратился в Киев.

В конце 944 г. между Византией и Киевской Русью был заключен новрй письменный договор, во многом походивший на договор 911 г. Однако в целом, в силу неудачного похода 941 г., этот договор был менее выгоден для Киевской Руси, поскольку он устанавливал некоторые ограничения для русских торговых людей. Важной особенностью договора 944 г. были его статьи о взаимопомощи.

Для ослабевшей Византии была крайне желательна помощь крепнувшего Киевского государства, воины которого одинаково умело и храбро воевали как на суше, так и на море. И Русь свято выполняла свои обязательства. История отмечает много случаев, когда русские моряки находились в составе византийского флота и совершали дальние походы за пределы Эгейского моря.

Каждый поход русских все больше и больше свидетельствовал о стремительном росте русской державы. Особенно возросло могущество Киевского государства при князе Святославе (умер в 972 г.) и его сыне Владимире (972—1015).

В период княжения Святослава сильно обострились болгаро-византийские отношения. Болгарские войска наносили грекам жестокие поражения. Византия, не будучи в силах сама оправиться с Болгарией, подбивала к нападению на нее другие народы. Для этой цели она вначале попользовала венгров, но болгары их разбили. Тогда византийский император Никифор Фока обратился за помощью к Святославу, обещая ему за это щедрую плату. Император рассчитывал, что два сильных соседа (Болгария и Русь) в длительной войне ослабят друг друга и Византия, пользуясь этим, восстановит свои границы.

Святослав, имея далеко идущие цели, воспользовался предложением византийского императора и в 967 г. выступил в поход. План его заключался в объединении дунайских и днепровских славян в один союз, направленный против давнего врага славян – Византии.

Часть войск Святослава на ладьях спустилась по Днепру в Черное море, а из него вошла в Дунай, где и была высажена на берегу. В результате стремительного наступления Святослав в короткое время занял Дунайскую равнину и обосновался в Переяславце на Дунае.

Успехи Святослава в Болгарии объяснялись не только его военными силами и умением воевать, но и тем, что большая часть болгарского населения, ненавидя Византию, стремившуюся поработить Болгарию, была дружелюбно настроена к родственному народу Киевской Руси.

Победы Святослава в Болгарии сильно встревожили Византию, так как ее планы на длительную войну и ослабление обеих воюющих сторон рухнули. Стремясь заставить русских уйти с Дуная, византийское правительство подкупило печенегов и направило их на Киев. Но это не испугало Святослава. Оставив большую часть войска в Болгарии, он отправился на защиту Киева и отстоял его. Тогда Византия решила встать на защиту Болгарии и выступить против русских. Однако Святослав опередил действия византийского правительства. Возвратившись снова в Болгарию, он в 970 г. наносит удар по Византии. Перейдя через Балканы, русские войска взяли Филиппополь и приблизились к столице империи – Константинополю. В этот момент в Византии произошел дворцовый переворот. Император Никифор Фока был свергнут и на престол вступил Иоанн Цимисхий. Войско, собранное новым императором для отражения славян, в первом же сражении под Адрианополем было разгромлено Святославом. Но Святослав в этом сражении и сам понес большие потери, особенно в коннице, что вынудило его, после переговоров с Цимисхием, вернуться на Дунай. Святослав понимал, что для удара по Царьграду у него еще сил недостаточно, и отходом на Дунай рассчитывал выиграть время и пополнить свое войско для дальнейшей борьбы.

Однако весной 971 г. Иоанн Цимисхий нарушил соглашение со Святославом и с 60-тысячной армией двинулся в долину Дуная. Святослав хорошо понимал, что, не имея конницы, он может оказаться в невыгодных условиях при столкновении с византийскими войсками в открытом поле. Поэтому он решил дать сражение Цимисхию, опираясь на сильнейшую крепость на Дунае – Доростол (Силистрия). В двадцатых числах апреля армия Цимисхия подошла к Доростолу, а его флот в составе 300 кораблей, имевших на вооружении «греческий огонь», вошел в Дунай и блокировал русских со стороны реки. Святослав, придававший большое значение сохранению своего флота, приказал вытащить ладьи на берег и поставить у городской стены Доростола.

Началась оборона города в полном окружении. Численное превосходство в силах было на стороне византийцев – их армия насчитывала 25–30 тыс. пехоты и 15 тыс. конницы, в то время как у Святослава было всего 30 тыс. воинов.

Три месяца продолжалась оборона русских. Воины Святослава прочно держали инициативу в своих руках. Опираясь на доростольские укрепления, они непрерывными вылазками изматывали силы врага.

Одна из необычайно смелых вылазок была совершена на ладьях: двухтысячный отряд воинов, посаженный на ладьи, в темную дождливую ночь скрытно прошел мимо византийского флота, захватил большое количество продовольствия и благополучно возвратился, причем на обратном пути русские внезапно напали на противника и разгромили один из греческих отрядов.

Однако положение Святослава с каждым днем становилось все труднее. От невосполнимых потерь его войско сокращалось, а от недостатка продовольствия начался голод. Для того чтобы решить, что же делать дальше, Святослав 21 июля 971 г. собрал на совет всех своих военачальников. Когда некоторые заговорили о необходимости отступления, Святослав сказал: «Погибнет слава, спутница русского оружия… если мы теперь постыдно уступим римлянам. Итак, с храбростью предков наших и с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями, или, совершивши знаменитые подвиги, умереть со славою».

Совет решил вывести войска из Доростола и дать византийцам сражение. На следующий же день, 22 июля, русские вышли из крепости и построились «стеной», фланги которой были прикрыты от ударов конницы вырытыми рвами. Боевой порядок византийского войска представлял собой фалангу. Византийцы имели более чем двойное превосходство в силах (у Святослава осталось не более 20 тыс. человек).

Сражение началось стремительной атакой русской «стены» под командованием самого Святослава, который не покинул поле боя даже тогда, когда был ранен; сражаясь в первых рядах, он продолжал воодушевлять своих воинов.

Противник, не выдержав русского натиска, стал отступать. Но в это время Цимисхий, воспользовавшись отрывом русской «стены» от Доростола, бросил в бой свою отборную конницу, до этого находившуюся в резерве. Это сдержало наступление русских, однако не сломило их боевого духа. Сражение продолжалось с прежним ожесточением. Но двойное превосходство в силах у противника не могло не сказаться в ходе сражения. Русское войско было отрезано от Доростола и окружено. Видя, что дальнейшая борьба с противником не принесет успеха, Святослав мощным ударом разорвал кольцо окружения и увел своих воинов в Доростол.

Значительное численное превосходство противника и отсутствие продовольствия заставили Святослава пойти на переговоры с Цимисхием. В результате переговоров Святослав получил право увести свое войско домой в полном вооружении и с продовольствием, которым его снабжала Византия. Войско Святослава возвращалось на Русь морским путем, в ладьях, сбереженных во время обороны Доростола. Византийцы не помешали уходу Святослава, но, продолжая считать его очень опасным противником, натравили на него печенегов. В бою с печенегами у Днепровских порогов Святослав был убит.

Бой у Доростола 22 июля 971 г. Первое положение

В боевых действиях Святослава проявилось оригинальнее военное искусство, основы которого были заложены еще антами в VI–VII вв. Стратегия Святослава характеризуется умелым выбором направления главного удара и стремлением к разгрому живой силы противника. Наступательные действия русских отличались стремительностью. Если приходилось обороняться, то оборона носила активный характер. Классическим для своего времени образцом активной обороны Святослава, в которой умело использовался ладейный флот, является трехмесячная оборона русских в Доростоле. Бой в полном окружении и умение выйти из него также говорят о высоком тактическом искусстве русского войска Святослава. Вероятно, русская «стена» имела вторую линию, задача которой состояла в охране боевого порядка с тыла. Все это характеризует Святослава как талантливого полководца своего времени.

Бой у Доростола 22 июля 971 г. Второе положение

В 1043 г. под руководством сына Ярослава Мудрого – Владимира был предпринят последний поход русских на Константинополь. Причиной его были непрекращавшиеся попытки Византии подчинить своей власти независимую Русь. Поводом к походу явилось провокационное нападение византийцев на русских купцов в Константинополе.

Подготовку к походу осуществили быстро, скрытно, и благодаря этому появление русских на 400 ладьях перед Константинополем для византийцев было полной неожиданностью. Стремясь покончить с притязаниями Византии мирным путем, Владимир начал переговоры. Однако они не дали положительных результатов, и Владимир вынужден был начать боевые действия. Русские ладьи были выстроены в одну линию. Против них на некотором расстоянии были поставлены большие византийские корабли, имевшие на вооружении «греческий огонь». После некоторого ожидания два больших византийских корабля двинулись против русских. Навстречу им из строя русских кораблей двинулись две группы ладей.

Окружив византийские корабли, они, несмотря на сыпавшиеся на них камни, стрелы и «греческий огонь», стали пробивать им борта специальными балками. Это заставило византийского императора двинуть весь свой флот, но общего сражения не произошло. Начался сильный шторм, и русские под прикрытием части ладей отошли. Но много ладей было разбито, и более шести тысяч воинов оказалось на берегу. Во главе с воеводой Вышатой они стали пробиваться на Русь сухопутным путем, однако около Варны были разбиты византийцами. Оставшиеся в живых были приведены в Константинополь и ослеплены. 14 византийских кораблей были посланы для преследования уцелевших русских судов, но в завязавшемся бою русские разбили греков. После этого Владимир вернулся в Киев.

Бой 1043 г. дает некоторые сведения, чтобы судить о тактике русских на море. В бой ладьи вступали в определенном боевом порядке (в линии). Основным тактическим приемом являлась атака группами ладей отдельных больших кораблей противника. Окружив вражеский корабль, они разрушали нижнюю часть его борта специальными балками или брали на абордаж.

В ы в о д ы. Подводя итоги войнам Киевского государства с Византией, следует сказать, что в них проявилось передовое для своего времени русское военное и военно-морское искусство.

Стратегия вооруженных сил Киевского государства состояла, главным образом, в выборе направления главного удара и момента для нанесения этого удара. Объектом для нападения обычно являлось либо вражеское войско, либо крупный город противника. Нападало киевское войско на своего врага обычно тогда, когда его армия была уже скована военными действиями с каким-либо из своих противников. В поход выходили из заранее намеченных пунктов, где предварительно войска сосредоточивались. На время похода вперед высылалась стража, которая разведывала пути, отыскивала противника, выясняла его силы и планы и охраняла свои главные силы. За стражей следовали главные силы – пехота и конница, а за ними под охраной шли обозы с продовольствием, оружием и другим военным имуществом. Дальние походы, как правило, совершались вдоль больших рек и по берегу моря. В этих случаях часть войск и обозов двигалась по суше, а часть по воде – на ладьях, которые шли на видимости берега. На ночлег или отдых русские воины располагались станом, который обносился тыном, рогатками и возами, а иногда даже окапывался рвом. Если стан был в лесу, то делались засеки. При комбинированном сухопутно-морском походе во время отдыха или ночлега ладьи подходили к берегу, и войска с них включались в общий стан.

Но обычно в походах русские отдыхали мало, а двигались днем и ночью. Выносливость, военная хитрость, храбрость считались лучшими воинскими качествами, и эти качества всемерно поощрялись.

Сражались русские в глубоком, тесно сомкнутом боевом порядке, именовавшемся «стеной». Такой боевой порядок, так же как и греческая фаланга, обладал большой ударной силой и способностью наращивать удар. Слабой стороной «стены» была ее малоподвижность и уязвимость с флангов и с тыла. Поэтому конные дружины обычно располагались на флангах. В стороне от боевого порядка иногда устраивалась засада, куда чаще всего посылалась конница.

В XI–XII вв. развитие тактического искусства на Руси шло по линии повышения маневренности боевого порядка. Боевой строй расчленяется по фронту и в глубину, по полкам, которые часто стали выполнять отдельные тактические задачи.

В этих условиях особенно важное значение приобретало взаимодействие между полками и между родами войск.

Русские умели воевать не только в открытом поле, но и в лесах, в горной местности и на воде. Они умели брать города и крепости штурмом и осадой, часто прибегая к военной хитрости.

В сражении русские стремились к уничтожению противника.

Таковы были характерные черты военного искусства Киевской Руси.

Основные правила боя, применявшиеся русскими на суше, применялись ими также и на воде. Войска, посаженные на ладьи, взаимодействовали с войсками, находившимися на суше. В бою с флотом противника нападали на него внезапно и били его по частям. Окружив отдельные вражеские корабли, сходились с ними на абордаж и стремились их потопить. Если терпели иногда неудачу, то в отчаяние не впадали, а еще упорнее готовились к борьбе с врагом.

* * *

Из рассмотренных выше фактов видно, что военное и военно-морское искусство восточных славян и Киевской Руси развивалось своим самостоятельным, самобытным путем. Оно во многом превосходило военное искусство иностранных государств и оказывало на него свое влияние. Сабля на Руси начала применяться раньше, чем в армиях Западной Европы, а кольчуга появилась в русском войске за два столетия до распространения ее на Западе. В то время как на Западе с установлением феодальных отношений пехота становится придатком тяжелой рыцарской конницы, русская пехота сохраняет свою важную роль.

Доказательством превосходства русского военного и военно-морского искусства над иностранным являются многочисленные успешные войны восточных славян и Киевской Руси с могущественной тогда Византией. Если бы русское военное и военно-морское искусство не было для своего времени передовым, то восточные славяне и Киевская Русь не смогли бы одолеть такого сильного врага, каким была Византия. Следует особенно отметить морские походы русских. Успешные походы на Византию через Черное море говорят не только об отваге и выносливости наших далеких предков, но и об их высоком военно-морском искусстве. И именно потому, что сначала анты, а затем по преемственности руссы не были случайными гостями на морских просторах и являлись прекрасными мореходами, Черное море в древности называлось «Русским морем».

К середине XII в. в результате развития феодальных отношений, роста экономической и политической независимости отдельных местных центров единое и сильное до тех пор Киевское государство распалось на ряд самостоятельных княжеств.

В XII–XIV вв. феодальная Русь «…была раздроблена на множество самостоятельных полугосударств»[25]. Эти княжества вели между собой войны, раздробляя силы русского народа и ослабляя его борьбу с иноземными захватчиками.

Феодальная раздробленность Руси в значительной степени способствовала завоеванию ее в XIII в. монголо-татарами. Немецко-шведские рыцари также пытались воспользоваться этой раздробленностью, чтобы покорить Северо-Западную Русь.

Борьбу русского народа с иноземными захватчиками возглавляли в XIII–XIV вв. великие полководцы Александр Невский и Димитрий Донской, воплотившие в себе лучшие черты русского народа, готового на любые жертвы в борьбе за свободу и независимость своей родины. Войско Александра Невского спасло Северо-Западную Русь от немецко-шведской агрессии. Димитрий Донской, став во главе русского народа против наиболее сильного и опасного противника – татар, нанес им такой удар, который значительно ускорил распад Золотой Орды.

Ни один из городов Древней Руси не занимал такого выгодного географического положения, как Новгород. Он был расположен на берегах многоводного Волхова и связан с Балтийским морем и с важнейшими русскими городами. Через Новгород шел главный торговый путь, соединявший Балтийское, Черное и Каспийское моря. По Волхову, Ладоге, Неве, Финскому заливу и Балтийскому морю новгородские купцы вели торговлю со Швецией, Данией, Ганзой и другими странами Северной Европы. Кроме того, из Новгорода на запад шел торговый путь по суше через Юрьев к Двине и далее к Неману и Висле.

В XI–XII вв. Новгород становится крупнейшим торговым центром. Новгородцы вели торговлю с другими русскими княжествами и с Западной Европой. Со всей Руси поступали в Новгород меха, мед, воск, сало, пенька, поташ, деготь и другие товары. Немецкие и шведские купцы привозили в Новгород сукна и другие ткани, а также металлические изделия, и вывозили из Новгорода сырье. В самом Новгороде было несколько иностранных гостиных дворов.

В конце XI в. в состав новгородских владений входили бассейны Ладожского и Онежского озер и берега Финского залива. Через Уральские горы новгородцы проложили себе путь в Сибирь. О Новгороде XII в. К. Маркс писал: «…Его корабли ходили в Любек; его жители сквозь дремучие леса проложили себе путь в Сибирь; неизмеримые пространства между Ладожским озером, Белым морем, Новой Землей и Онегой были ими несколько цивилизованы…»[26]

Народы Прибалтики и Финляндии находились в зависимости от Новгорода и платили ему дань.

Новгород был крупным торговым и ремесленным центром Восточной Европы, с преобладанием ремесленного населения.

В XII в. мореходы-новгородцы вышли на просторы Ледовитого океана.

Новгородцы искусно строили крепости, речные и морские суда, сооружали водопроводы и мостовые, новгородские ремесленники ковали оружие и изготовляли различную домашнюю утварь.

Господствующими классами в Новгороде были крупные землевладельцы-бояре и купцы, которые эксплуатировали крестьян и ремесленников. Это приводило к борьбе угнетенных против своих угнетателей. К. Маркс сравнивал Новгород с Флоренцией, говоря, что в нем бушевала классовая борьба «между патрициями и плебеями»[27].

До 30-х гг. XII в. Новгород находился под властью киевских князей, которые управляли им через своих сыновей. Успешное хозяйственное развитие, усиление боярства и купечества вели к обособлению Новгорода и складыванию его как самостоятельного государства, которое стало называться Великим Новгородом.

В 1136 г. новгородские бояре, воспользовавшись народным восстанием, изгнали князя Всеволода, и Новгород получил общественное устройство в форме боярской республики. Высшей властью в Новгороде формально стало вече, сохранившееся от древних времен и превращенное боярами в орудие своего господства.

Вече являлось собранием всех свободных новгородцев, но руководили им бояре. Вече призывало князя, который необходим был новгородцам как военный руководитель для борьбы с внешним врагом, но оно и изгоняло его, когда князь не выполнял боярской воли. Вече выбирало из числа новгородских бояр посадника, без которого князь не имел права ни судить, ни решать важнейших вопросов внутренней и внешней политики. В помощь посаднику новгородцы избирали тысяцкого, на котором лежало командование новгородскими войсками. Посадник и тысяцкий фактически и управляли Новгородом. Особыми правами пользовался новгородский архиепископ, один из крупнейших землевладельцев Новгорода, также избираемый вечем. Он стоял во главе боярского «Совета господ» и являлся хранителем государственной казны. «Совет господ» фактически вершил политические дела веча, используя его в своих интересах.

Вооруженные силы Новгорода. Вооруженные силы Великого Новгорода состояли из княжеской дружины, боярских отрядов и народного ополчения, набираемого из горожан и крестьян на время войны.

Княжеская дружина являлась постоянной профессиональной частью новгородского войска и делилась на старшую и младшую. Старшая дружина состояла из наиболее опытных воинов – княжьих мужей, или бояр. Младшую дружину составляли «отроки» (слуги князя).

Основным родом войск Новгорода в это время была пехота. Народное ополчение («вой») создавалось по решению веча, когда для борьбы с сильным врагом княжеской дружине нужна была помощь. Количество воев, набираемых в народное ополчение, определялось вечем. Командовал народным ополчением тысяцкий, которому подчинялись сотские и десятские.

На вооружении народного ополчения были копье и топор.

Княжеская дружина была вооружена мечами, копьями, луками и стрелами. К защитному вооружению дружины принадлежала кольчужная бронь с короткими рукавами, покрывавшая туловище до бедер, остроконечный шлем с кольчужными сетками на лицо и плечи и щит.

Большую часть вооружения новгородцы делали сами.

По сравнению с западноевропейским рыцарским вооружением новгородское вооружение было более легким и удобным в бою.

Инженерно-техническое оснащение новгородского войска, предназначенное для осадных действий, не уступало западноевропейскому. Новгородцы умели строить и употреблять «пороки» – осадные машины, служившие для метания каменных ядер. Были у новгородцев также гидротехнические сооружения, с помощью которых можно было затоплять противника (как, например, затопление чуди в пещере во время Раковарского сражения в 1268 г.).

Новгородское войско имело свои знамена (стяги) и военную музыку (бубны и трубы). Войско выстраивалось и сражалось вокруг своих стягов.

Боевой порядок новгородского войска состоял из трех частей: центра (чело) и двух флангов (крылья). Лучшее княжеское войско – конница располагалась на флангах, пехота – в центре. Для разведки боем впереди боевой линии шли легкие войска, состоявшие в основном из лучников.

Управление боем осуществлялось главным образом посредством боевых труб и стягами.

Войско отличалось высокой дисциплиной, мужеством и боеспособностью.

Новгород имел не только сухопутные, но и морские силы, которые играли большую роль в защите морских рубежей Руси. Для ведения обширной торговли новгородцам нужно было значительное количество морских и речных судов. Сильно развитое пиратство на Балтике, а главное – постоянная угроза со стороны шведов морской торговле Новгорода с Западом вынуждали новгородцев вооружать каждое торговое судно.

Типичным судном, предназначавшимся для боевых целей, была морская ладья. Новгородская морская ладья имела длину 30 м и ширину 5–6 м. Борта ладьи были высокими и обшиты досками, скрепленными деревянными или железными нагелями. Ладья имела две-три мачты, рулевое управление и весла. В корме и на носу ладьи были устроены палубы, а под ними – жилые и складские помещения. На вооружении ладьи были таран и метательные машины, стрелявшие каменными ядрами. В боях с противником новгородцы искусно использовали абордаж; иногда они применяли своеобразные брандеры. Команда ладьи доходила до 50–60 человек, вооруженных пиками, мечами и топорами. Кроме морской ладьи, в состав новгородского флота входили парусно-гребные суда меньших размеров. К классу этих кораблей относились коч (трехмачтовое палубное судно), шняка (беспалубное двухмачтовое судно), носад (беспалубное одномачтовое судно) и ушкуй (легкая лодка). Все эти суда, за исключением ушкуев, предназначались для перевозок грузов. Ушкуи же имели назначение для действий на реках, озерах и в шхерах. Команда ушкуя называлась ушкуйниками и набиралась из новгородской вольницы.

По своим мореходным качествам новгородские корабли того времени значительно превосходили иностранные. Строившиеся тогда в западноевропейских и средиземноморских странах галеры и нефы по размерам иногда были больше русских кораблей, но по своим мореходным качествам они уступали им. Русские суда были приспособлены к плаванию в бурных водах Северного Ледовитого океана, тогда как галеры и нефы предназначались для плавания в спокойных водах.

Уже в то время русские люди совершали смелые плавания по морям Северного Ледовитого океана («Студеному морю»). На ладьях и кочах новгородцы доходили до Оби и других сибирских рек. Целью этих походов являлись рыбный и зверобойный промыслы. При этом русские люди первыми в мире положили начало исследованию северных берегов Сибири, что имело громадное значение для развития экономических и культурных связей между Русью и Сибирью.

На севере Руси поморские мастера-кораблестроители обучали варягов искусству строить суда. В летописи «Житие Варлаама Кергенского» (XV в.) говорится о том, что поморы «хожаше в варяги, доспеваше им суда на ту их потребу морскую и тому судовому художеству дружелюбно учаше». На кочах русской конструкции долгое время совершали плавание североскандинавцы (норвежцы и шведы).

Новгородские суда обладали высокими для своего времени мореходными качествами. Они были поворотливы и быстроходны, что давало возможность новгородцам совершать большие переходы, осуществлять внезапные нападения и одерживать победы над численно превосходящим противником.

Личный состав новгородского флота состоял главным образом из ушкуйников, хорошо знавших не только морское, но и военное дело. В новгородских былинах говорится о храбрых дружинниках, плававших на торговых кораблях.

Боевые действия новгородцев против Швеции. Западноевропейские феодалы опасались роста торгового и военного могущества Новгорода, так как усматривали в нем не только серьезного конкурента в торговых делах, но и грозную силу, стоявшую на пути завоевания и порабощения ими народов Прибалтики, Финляндии и Северо-Западной Руси. Католическая церковь активно поддерживала грабительские походы немецко-шведских рыцарей на Русь.

Первыми выступили против новгородцев шведы. В 1142 г. 60 шведских судов напали на три новгородские ладьи. Новгородцы успешно отбили нападение численно превосходящего противника и захватили у него три судна с командой в 150 человек.

В 1157 г. шведский король Эрик Едварсон при поддержке папы римского организовал «крестовый поход» в землю финнов, данников новгородцев. Шведам удалось покорить западную Финляндию. После этого шведские феодалы пытались захватить крепость Ладогу, которая для новгородцев имела большое стратегическое значение, так как прикрывала с севера дальние подступы к Новгороду и являлась базой Новгородского государства в Карельской и Ижорской землях. В 1164 г. шведский флот в количестве 55 судов с отрядом десантных войск около 3 тыс. человек появился перед Ладогой. Ладожане, имевшие незначительные силы, не могли помешать высадке врага. Но они успели послать гонца в Новгород за помощью, а сами укрылись в крепости. Шведы четыре дня безуспешно штурмовали Ладогу. Гарнизон во главе с посадником Нежатою самоотверженно защищался. Понеся большие потери, противник отступил к реке Вороновка, но там был разгромлен подоспевшим на помощь из Новгорода войском. Противник потерял 43 судна и большую часть отряда. Остатки разбитого шведского десанта спаслись бегством на 12 сохранившихся у них кораблях.

Потерпев поражение на реке Вороновка, шведы вынуждены были на время отказаться от завоевательных походов на Русь. Однако они усилили пиратские набеги на Балтике, рассчитывая тем самым парализовать новгородскую торговлю и лишить русских морского торгового пути.

В целях обеспечения своей морской торговли на Балтике новгородцы стали готовить большой морской поход на Швецию. По замыслу новгородцев, этот поход должен был нанести сокрушительный удар по важнейшему экономическому и политическому центру страны – городу Сигтуне (находившемуся на месте современного Стокгольма).

Русские хорошо знали Сигтуну, куда они возили продавать свои товары и где имели своих людей и торговый двор.

В качестве союзников новгородцы привлекли карелов, которые уже не раз предпринимали самостоятельные походы на Готланд и на шведские владения в Финляндии. Для похода на Сигтуну новгородцы создали большой флот с многочисленным экипажем.

Поход был совершен летом 1187 г. и увенчался полной победой. 14 июля Сигтуна была взята штурмом и разрушена. Новгородцы и карелы захватили богатые трофеи, в том числе знаменитые сигтунские медные ворота, которые потом были установлены в соборе Св. Софии в Новгороде.

В 1191 г. новгородцы совершили опустошительный набег на шведские владения в Финляндии. Десант, высаженный новгородцами в районе города Турку, захватил ряд шведских укреплений, в том числе и Турку.

В результате активных действий новгородского флота и десантных войск шведы вынуждены были в 1201 г. заключить мир с Новгородом. Условия мира обеспечивали новгородцам безопасность их торговых путей на Балтийском море.

Набег новгородцев на шведские владения в Финляндии явился грозным предупреждением для шведских рыцарей, и они вплоть до невской катастрофы (1240) не предпринимали агрессивных действий против Руси.

В ы в о д ы. Великий Новгород обладал сильным флотом, который являлся в руках новгородцев мощным оружием в обороне северо-западных границ Руси, охране новгородских владений и заморской торговли.

Главным врагом Новгорода на море была Швеция. Она ставила перед собой цель лишить его выхода к морю, захватить новгородские земли, поработить народ и обратить его в католическую веру.

Военно-морское искусство новгородцев было передовым, ибо оно отражало справедливый характер войн, которые они вели со шведами.

Тактика новгородцев была наступательной, решительной. Новгородцы умело организовывали и мастерски осуществляли набеговые действия на важнейшие политические и экономические центры противника, брали штурмом города и крепости, внезапно нападали и атаковывали флот противника, не считаясь с его численным превосходством.

Невская битва 15 июля 1240 г. Во второй половине XII в. немецкие феодалы начали завоевательные походы против прибалтийских племен.

В период Киевской Руси прибалтийские племена платили дань киевским князьям. С распадом Киевской Руси ливы, жившие в низовьях Западной Двины, признали власть полоцкого князя, а власть над эстонскими племенами перешла к Новгороду.

Зависимость прибалтийских племен от русских княжеств не была тяжелой. Она выражалась в уплате дани натурой и деньгами. Русские князья предоставляли своим прибалтийским подданным полную свободу как в вопросах внутреннего управления, так и внешних сношений. Полной свободой пользовались прибалтийские племена и в вопросах вероисповедания. Оставаясь язычниками, жители Прибалтики поклонялись своим древним богам, олицетворявшим силы природы. Русские не навязывали им христианской веры, как это делали немецкие феодалы, которые, проникая в Прибалтику, обращали ее народы «в христианскую веру» силой. Известно, что это «обращение» означало не только искоренение язычества, но полное экономическое и политическое порабощение. Народы Прибалтики получили «крепостное право, и их стали истреблять»[28].

Отстаивая свою самостоятельность, народы Прибалтики вели с немцами ожесточенную борьбу.

В 1202 г. с благословения папы римского немцы создали для ведения захватнической войны специальную военно-рыцарскую организацию – орден меченосцев (Ливонский орден), члены которого носили белые плащи с нашитыми на них красными крестами и мечами.

С помощью меченосцев немецким феодалам удалось захватить почти всю Прибалтику и превратить ее в базу для наступательных действий против русских. Неоднократные попытки меченосцев вторгнуться в псковские, новгородские и литовские земли не имели успеха. Русские князья успешно отражали разбойничьи нападения рыцарей.

Для подготовки новых походов на Русь захватчики решили объединить свои силы. С этой целью в 1237 г. орден меченосцев объединился с Тевтонским орденом и стал называться Тевтонским. Но и этот орден без союза со шведскими рыцарями не решался напасть на русские земли. Тогда римский папа благословил немецких и шведских рыцарей на совместный крестовый поход против русских, рассчитывая, что Русь, ослабленная начавшимся нашествием монголов, не сможет долго сопротивляться.

Согласно плану немецко-шведских захватчиков, шведы, наступая с севера, должны были захватить устье реки Невы, подняться по ней в Ладожское озеро, взять крепость Ладогу, после чего идти по Волхову к Новгороду. Немцы же, наступая с юго-запада, должны были действовать против Изборска и Пскова и только после взятия их идти на Новгород.

Во главе новгородских вооруженных сил стоял выдающийся политический и военный деятель князь Александр Ярославич, внимательно следивший за происками врагов Руси и своевременно организовавший охрану северо-западных границ. В частности, старейшине Ижорской земли Пелгусию князь Александр поручил «морскую сторожу», т. е. охрану путей к Новгороду с моря.

Летом 1240 г. шведские рыцари во главе с ярлом (герцогом) Биргером первыми напали на Русь.

Самонадеянный Биргер, считая своих рыцарей непобедимыми, полагал в короткий срок завоевать Новгородскую землю.

В начале июля многочисленная шведская флотилия вошла в Неву и подошла к устью ее притока – реки Ижоры. Здесь Биргер решил сделать временную остановку. По его приказанию с судов, стоявших у берега, были переброшены «сходни» (мостки). Сам Биргер вместе с епископом и знатными рыцарями высадился на берег и послал вызов новгородскому князю: «Если можешь, сопротивляйся. Знай, что я уже пленю твою землю».

Появление шведов в русских водах и на русской земле не было неожиданностью для новгородского князя. Обо всем этом его своевременно известила «морская сторожа» Пелгусия.

Князь Александр, стремясь нанести внезапный удар по врагу, спешно собрал свою дружину и часть новгородского ополчения и «укрепил» их речью, которую закончил призывом: «Постоим за землю русскую!» Он немедленно двинулся берегом Волхова к Ладоге, откуда вместе с ладожанами совершил быстрый переход к месту расположения шведов. Разведка донесла Александру, что в лагере шведов царит беспечность и он никем не охраняется. Они не ждали русских, которым, как полагал Биргер, потребуется много времени, чтобы собрать большое войско, так как без него новгородцы не решатся выступить против шведов.

Но враг просчитался. Во второй половине дня 15 июля войска Александра подошли к Ижоре.

План внезапного удара русского полководца исходил из конкретно сложившейся обстановки. Противник, делая временную остановку, не подозревал о возможности внезапного нападения русских и поэтому проявил беспечность, не выставив охранения. Наиболее боеспособная часть рыцарей находилась с Биргером на берегу. Таким образом, отразить внезапную атаку русских могли только эти рыцари. Находившиеся же на судах шведы ввиду неожиданности удара русских вряд ли успели бы оказать помощь, так как их можно было отрезать от берега, разрушив мостки. Следовательно, количественное превосходство над русскими не могло принести шведам успеха.

По плану князя Александра конная дружина должна была нацелить удар вдоль Ижоры в центр расположения шведов на берегу. Одновременно новгородская пешая дружина вместе с ладожанами под командой опытного воина Миши должна была наступать вдоль Невы с целью уничтожения мостков, соединявших корабли с сушей. Этим ударом пешая дружина Миши отрезала шведам путь к отступлению и лишала их поддержки со стороны команд, находившихся на судах. В дальнейшем русские войска должны были зажать противника в угол, образуемый реками, и сбросить его в воду.

Невская битва 15 июля 1240 г.

В 6 часов вечера 16 июля дружина князя Александра внезапно обрушилась на шведский лагерь. Неожиданный удар русских застиг шведов врасплох. Они, по выражению летописца, «не успели опоясать мечи на чресле своем». Противник, несмотря на свое численное превосходство, не смог оказать организованного сопротивления. Войска новгородского князя сражались мужественно, тесня и опрокидывая шведов в реку, не давая им возможности сесть на свои суда. Княжеский дружинник Гаврила Олексеич, преследуя спасавшихся бегством шведского епископа и королевича, на коне ворвался вслед за ними по мосткам на корабль и вступил с командой в беспримерную в истории войн схватку, в которой епископ был убит. Противнику удалось сбросить Гаврилу Олексеича вместе с конем в воду, но он сумел быстро выбраться из воды и снова вступил в борьбу с захватчиками. На суше в ожесточенной схватке он убил шведского воеводу.

Сам Александр сражался впереди своей дружины и ранил в лицо Биргера – «возложи печать на лице острым своим мечем» (летописец).

Пешая рать Миши, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, успешно продвигалась вдоль берега Невы. Передовая часть этой рати захватила три судна противника; команды их, не желавшие сдаться в плен, были перебиты, а суда уничтожены. Основная же масса воинов Миши, отражая удары с суши и судов, рубила мостки и тем самым не давала возможности рыцарям, находившимся на берегу, отступить на свои суда или получить от них поддержку. Вскоре дружине Миши удалось взять еще два судна шведов.

Вследствие внезапного и стремительного нападения русских захватчики были разбиты наголову и, как говорил летописец, «побежа посрамлены». Новгородцы в этой битве потеряли всего 20 человек, а шведы – свыше 200. Трупы одних только знатных рыцарей русские погрузили на два трофейных судна и пустили их вниз по Неве к морю, остальных, по выражению летописца, побросали в яму «бесчисла».

Невская битва является одним из наиболее ярких примеров разгрома малыми силами русских войск крупного вражеского десанта.

Разгромив шведов на Неве, русские избавили себя от порабощения захватчиками и сохранили за собой выход к Балтийскому морю.

За блестящую победу над шведами народ прозвал князя Александра Ярославича Невским.

Маркс специально отметил Невскую битву в своих хронологических выписках:

«1240 Александр (князь Новгородский) разбил шведов на Неве, откуда его прозвание Невский»[29].

Невская битва является ярким примером героизма, доблести и храбрости великого русского народа.

Ледовое побоище 5 апреля 1242 г. После разгрома шведов Александр Невский поссорился с новгородскими боярами, которые боялись усиления княжеской власти, и вынужден был уехать из Новгорода в свой удел – Переяславль Залесский. Его отъездом воспользовались немецкие рыцари. Осенью 1240 г. они вторглись в Русскую землю и захватили крепость Изборск и Копорье. Против немцев выступил псковский воевода Гаврила Бориславич со своей дружиной и псковским ополчением. Однако псковичи были разбиты превосходящими силами противника. В бою пал воевода и много ратников. Русские отошли к Пскову. При наступлении на Псков рыцари безжалостно грабили и убивали русское население, сжигали села и церкви. Целую неделю немцы безуспешно осаждали Псков. И только после того, как кучка бояр-изменников во главе с Твердилой вошла в сговор с немцами и открыла им ворота города, Псков был взят.

В это тяжелое для всей Русской земли время по требованию народа бояре вынуждены были снова призвать в Новгород Александра Невского.

Александр Ярославич возвратился в Новгород. От его имени дружинники призывали: «Собирайтесь все от мало до велико: у кого есть конь, тот на коне, а у кого нет коня, пусть идет на ладье». В короткий срок им было создано сильное войско из новгородцев, ладожан, ижорцев и карелов.

Собрав войско, Александр Невский внезапным ударом выбил немцев из Копорья – важного стратегического пункта, откуда они посылали свои отряды в глубь новгородских владений. Предвидя ожесточенное сопротивление врага, Александр Невский обратился за помощью к отцу, великому князю, прося его прислать владимиро-суздальские полки. Помощь ему была оказана: брат Невского – Андрей Ярославич привел в Новгород «низовые» полки. Соединившись с этими полками, Александр Невский пошел к Пскову, окружил и штурмом взял его. Взятие в столь короткий срок такой крепости, как Псков, свидетельствовало о высоком уровне военного искусства русских и о наличии у наших предков усовершенствованной осадной и боевой техники. Изменники-бояре были казнены, пленные рыцари отправлены в Новгород.

Укрепив границы освобожденной Новгородской земли, Александр Невский повел свое войско в землю эстов, где находились главные силы немецких рыцарей. Перед угрозой смертельной опасности рыцари увеличили свои вооруженные силы, во главе которых стал сам магистр ордена.

Во второй половине марта 1242 г. передовой отряд русских под командованием Домаша Твердиславовича разведал основные силы немцев, но, вынужденный вступить с ними в бой, был разбит численно превосходящим противником и отступил к своим главным силам. Руководствуясь донесением разведки, Александр Невский принял решение дать бой врагу на льду Чудского озера. С этой целью он перевел свои войска на восточный берег этого озера и поставил их в районе Узмени, у Вороньего камня.

Александр Ярославич Невский хорошо знал слабые и сильные стороны своего противника. Он выбрал для боя удобную позицию на льду Чудского озера. Весенний лед был достаточно прочным, чтобы выдержать русских воинов, вооруженных копьями, мечами, секирами и топорами, но рыцарскую конницу с закованными в броню всадниками лед, как это вскоре стало ясно, выдержать не мог.

Сила рыцарей заключалась не только в их отличном вооружении, но и в боевом построении. Боевой порядок немецких рыцарей имел форму клина, или, как его называет русская летопись, «свиньи».

По описанию историков, «свинья» имела следующий вид: впереди выстраивались от трех до пяти конных рыцарей; за ними, во вторую шеренгу, становились уже пять-семь рыцарей; последующие ряды увеличивались на два-три человека. Общее количество рядов, составлявших «свинью», могло доходить до десяти, а число рыцарей – до 150. Остальные рыцари строились колонной за «свиньей».

Ледовое побоище 5 апреля 1242 г.

Такой строй неоднократно успешно применялся рыцарями для прорыва центра противника и окружения его флангов.

Вместе с рыцарями действовала и пехота, которая состояла из оруженосцев, слуг и частично из населения покоренных стран. Пехота вступала в действие тогда, когда «свинья» разрывала строй центрального полка противника и выходила на его фланги. Но за пехотой всегда шел строй рыцарей, ибо особых надежд на нее крестоносцы не возлагали.

Вопреки обычному построению боевого порядка русских войск, когда в центре ставился большой полк, а на флангах более слабые полки правой и левой руки, Александр Невский, учитывая тактику противника, намеренно ослабил свой центр, сосредоточив главные силы русского войска на флангах. Вперед был выдвинут на большое расстояние незначительный передовой отряд, который, отступая, должен был завлечь немцев на лед Чудского озера. Отборную часть своей дружины Александр Невский расположил за Вороньим камнем. Этот отряд должен был ударить противнику в тыл.

Утром 5 апреля 1242 г. основная масса немецких войск двинулась на русских, стоявших в боевом порядке у Вороньего камня. Как и следовало ожидать, немцы и на этот раз применили свой излюбленный боевой порядок – строй клина. Передовой отряд русских отступил, увлекая за собой рыцарей. Немцы, как обычно, ударили по русскому центру, который им легко удалось прорвать. Но в это время на них внезапно обрушились главные силы русских, сосредоточенные на флангах. Русские воины наступали стремительно и действовали решительно. В сравнительно короткий срок им удалось окружить немецкий клин и внести замешательство в ряды рыцарей. Конница немцев, зажатая русскими в клещи, стала отступать, давя свою пехоту. Лед не выдержал тяжести сбившихся в кучу рыцарей, коней и пехоты противника. Многие рыцари провалились под лед и погибли вместе со своими конями. Удар дружинников из-за Вороньего камня в тыл немцам довершил их разгром. «Была сеча злая, – пишет летописец о битве с немецкими рыцарями, – и секли их русские воины, преследуя как бы по воздуху, и некуда им было скрыться». Было убито 500 рыцарей и 50 взято в плен.

Победа русских на Чудском озере имела историческое значение. Она спасла Русь от немецкого рабства. Карл Маркс дал высокую оценку этой победе Александра Невского: «1242 Александр Невский выступает против немецких рыцарей, разбивает их на льду Чудского озера, так что прохвосты (die Lumpacii) были окончательно отброшены от русской границы»[30].

В ы в о д ы. Александр Невский – великий русский полководец. Его боевая деятельность неразрывно связана с героической борьбой русского народа за свою национальную независимость.

В борьбе со шведами и немцами он показал высокие образцы стратегического и тактического искусства. Его стратегия была активна, она целиком отвечала интересам народа, стремившегося оградить себя от иноземных захватчиков.

Если как стратег Александр Невский безошибочно определял главное направление удара, то как тактик он не менее искусно умел сосредоточивать главные силы и средства на решающем участке боя. Александр Невский давал бой по заранее продуманному и тщательно подготовленному плану. Его тактика носила активный, наступательный характер.

«Князь Александр побеждал везде, был непобедим», – писал современник князя в «Житии Александра Невского».

В Невской битве русские нанесли внезапный удар по шведским войскам, которые были разбиты наголову, несмотря на их численное превосходство.

На первом этапе борьбы с немцами Александр Невский показал высокое воинское искусство, взяв штурмом крепость Копорье и Псков.

Освободив свои города, русские перенесли действия на территорию противника. Затем, заманив его главные силы на заранее избранную позицию на Чудском озере, нанесли противнику решающий удар в Ледовом побоище.

После Ледового побоища рыцари признали, что русский народ нельзя ни завоевать, ни поработить. На льду Чудского озера был положен предел продвижению немцев на восток.

«Кто с мечом к нам придет, – говорил Александр Невский, – от меча и погибнет. На том стоит и стоять будет Русская земля».

Александр Невский был не только великим полководцем, но и крупным государственным деятелем. В период татарского нашествия он сумел подчинить интересы важнейших государственных центров Северо-Западной Руси общему делу спасения русского народа от немецко-шведской агрессии. Вместе с этим он расстроил происки римского папы, провоцировавшего русский народ на открытое вооруженное восстание против татар. Александр Невский понимал, что преждевременное выступление против татар могло сломить силу сопротивления русского народа и дало бы возможность немцам и шведам захватить северо-западную часть Русской земли, не покоренную татарами.

* * *

После разгрома шведов и немцев Новгород надолго обезопасил свои владения от захватчиков. Сокрушительные удары Александра Невского были настолько сильны, что враги Руси долго не могли оправиться от них. Только через 44 года после Невской битвы шведы возобновили свои разбойничьи походы на Новгород. В 1248 г. они организовали поход на владения Новгорода с целью захвата Ладоги. Но этот поход окончился для них полным разгромом. Новгородцы беспрепятственно пропустили суда шведов в Неву, блокировали их и затем уничтожили.

В 1300 г. шведы, пользуясь тяжелым внутренним положением Руси (татарское иго) и ослаблением самого Новгорода в связи с усилившейся борьбой боярских групп за власть, решили отрезать Новгород от Балтийского моря. С этой целью они послали свой флот в количестве 111 судов в Финский залив и Неву. Поднявшись вверх по Неве, шведы остановились у устья реки Охты, где под наблюдением итальянских инженеров построили крепость Ландскрону.

Новгородцы, узнав о приходе вражеского флота в Неву, решили уничтожить его при помощи горящих судов, пущенных вниз по течению. Но шведы, предупрежденные своей разведкой, успели предотвратить эту опасность, вбив сваи выше стоянки своего флота. Тогда новгородцы вынуждены были усилить свое сухопутное войско, которое штурмом взяло Ландскрону и уничтожило ее (1301).

Чтобы впредь не допустить проникновения врага в Неву, новгородцы построили в 1323 г. у ее истока на острове Орехов крепость Орешек (ныне Петрокрепость).

Вследствие возросшего сопротивления новгородцев шведы терпели постоянные неудачи в своих дорогостоящих походах на Русь, поэтому в 1323 г. они прислали своих представителей к новгородцам в Орешек с мирными предложениями. Последние приняли предложение шведов, и в крепости Орешек был подписан мир.

По Ореховскому мирному договору границей новгородских владений на Карельском перешейке стала река Сестра, а на южном берегу Финского залива – река Нарова.

Мирный договор 1323 г. оставался в силе до 1348 г., когда шведский король Магнус решил отрезать русским доступ к Балтийскому морю, захватить их землю, а самих обратить в католическую веру и поработить. В 1348 г. многочисленный шведский флот под командой самого короля вошел в Финский залив и, поднявшись вверх по Неве, взял крепость Орешек.

Для освобождения Орешка новгородцы собрали большое ополчение и двинулись по воде и суше против шведов. Шведский король, узнав о движении многочисленного русского войска, оставил в Орешке сильный гарнизон, а сам со своей дружиной бежал в Швецию. В 1349 г. новгородцы штурмом овладели крепостью Орешек.

После освобождения Орешка новгородцы в устье реки Охты на месте бывшей шведской крепости Ландскроны основали новую крепость Канцы.

В первой половине XIII в. монголо-татарские орды вторглись в пределы русских земель. Феодальная раздробленность Руси привела к разъединению русского народа, ослаблению его сил в борьбе с врагом и способствовала установлению татарского ига. «Это иго не только давило, – писал К. Маркс, – оно оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой. Монгольские татары установили режим систематического террора, причем разорения и массовые убийства стали его постоянными инструментами. Будучи непропорционально малочисленными по отношению к размаху своих завоеваний, они хотели создать вокруг себя ореол величия и путем массовых кровопролитий обессилить ту часть населения, которая могла бы поднять восстание у них в тылу. Они проходили, оставляя за собой пустыни»[31].

В то же время татарские ханы всячески поддерживали междоусобную борьбу, «натравливали русских князей друг на друга, поддерживали несогласие между ними, уравновешивали их силы и никому из них не давали усиливаться»[32].

Русский народ принял на себя удары монголо-татарских орд, спас от разорения и порабощения народы многих стран Западной Европы, предотвратил гибель европейской цивилизации.

Русский народ неоднократно поднимался на борьбу против татар, но его выступления были разрозненными и не достигали успеха. Для победы над татарами русскому народу необходимо было объединиться в единое централизованное государство. «…Интересы обороны от нашествия турок, монголов и других народов Востока, – указывал И.В. Сталин, – требовали незамедлительного образования централизованных государств, способных удержать напор нашествия»[33].

В XIII–XIV вв. в центре Руси образовалось несколько крупных удельных княжеств: Ростовское, Владимирское, Тверское, Рязанское, Московское и др.

Среди удельных княжеств стало возвышаться Московское княжество. Возвышению Москвы (основана князем Юрием Долгоруким в 1147 г.) способствовало, во-первых, то, что она находилась в центре Русской земли и население Московского княжества было в большей безопасности от врагов, чем население окраинных княжеств; во-вторых, Москва находилась на перекрестке торговых дорог того времени, пересекавших Русь в различных направлениях.

Все это привлекало в Москву большое количество поселенцев. Москва стала быстро расти, обгоняя другие старые русские города. И.В. Сталин, отмечая историческую заслугу Москвы, указывал: «Заслуга Москвы состоит, прежде всего, в том, что она стала основой объединения разрозненной Руси в единое государство с единым правительством, с единым руководством. Ни одна страна в мире не может рассчитывать на сохранение своей независимости, на серьезный хозяйственный и культурный рост, если она не сумела освободиться от феодальной раздробленности и от княжеских неурядиц… Историческая заслуга Москвы состоит в том, что она была и остается основой и инициатором создания централизованного государства на Руси»[34].

Особенно быстро начинает расти и крепнуть Московское княжество при Иване Даниловиче Калите (1325–1341), внуке Александра Невского. Для увеличения владений Московского княжества Иван Калита использовал различные средства: покупку новых вотчин, заключение договоров между князьями и даже власть Золотой Орды.

Московскому князю Ивану Калите удалось превратить хана, как отмечал К. Маркс, «в послушное орудие в своих руках, посредством которого он освобождается от опаснейших своих соперников и одолевает любое препятствие, встающее на победоносном шествии его к узурпации власти. Он не завоевывает уделов, но незаметным образом поворачивает власть татар-завоевателей на служение исключительно его собственным интересам»[35]. Благодаря этому территория Московского княжества значительно расширилась, а власть князя усилилась. В деле объединения Калита использовал и русскую церковь. Митрополит всея Руси переехал из Владимира в Москву и оказывал большую помощь князю в борьбе за объединение вокруг Москвы всех русских земель. При Иване Калите почти полностью прекратились междоусобные войны. «И наступила тишина великая по всей русской земле, – писал летописец, – и перестали татары воевать ее».

Московское княжество продолжало возвышаться и при преемниках Ивана Калиты – Семене Ивановиче Гордом (1341–1353), Иване Ивановиче Красном (1353–1359) и особенно при Димитрии Ивановиче Донском (1359–1389).

Московский князь Димитрий Донской был выдающимся государственным деятелем. Он более чем кто-либо из его предшественников глубоко сознавал, что без объединения Северо-Восточной Руси вокруг Москвы ему не победить главного врага русского народа – Золотую Орду. Димитрий Иванович повел более решительную борьбу с удельными князьями и в особенности с наиболее сильным из них тверским князем Михаилом, который был союзником Литвы и сторонником золотоордынского хана. Эта борьба окончилась в пользу московского князя. Тверской князь, не имея поддержки в народе, вынужден был заключить договор с московским князем, по которому обязался оказывать ему помощь в борьбе с татарами.

Против объединения Руси вокруг Москвы выступало и Литовское княжество, которое, пользуясь татарским игом, захватило часть юго-западных русских земель и угрожало Москве. Димитрий Иванович вел с Литвой длительную и упорную борьбу, приведшую к ее ослаблению.

Деятельность Димитрия Донского была прогрессивной. Он твердой рукой проводил политику объединения Руси, подавляя силой сопротивление непокорных князей.

Расширение территории Московского княжества способствовало экономическому, политическому и культурному росту Москвы. Это давало возможность московскому князю создать для решительной борьбы с татаро-монголами многочисленное и хорошо вооруженное войско.

К концу 70-х годов XIV в. московский князь являлся единственным правителем, способным возглавить силы русского народа на борьбу с Золотой Ордой.

Во второй половине XIV в. Золотая Орда была значительно ослаблена междоусобной борьбой; за 20 лет (1360–1380) в ней сменилось более 25 ханов.

Пользуясь благоприятно сложившейся внутренней и внешней обстановкой, московский князь Димитрий сосредоточил все свои усилия на борьбе против Золотой Орды.

Основным родом войск на Руси того времени, как и в других феодальных государствах Европы, была конница. Княжеская и боярская дружины, сражавшиеся в конном строю, составляли ядро русских вооруженных сил. Но национально-освободительная борьба против иноземных захватчиков привлекала к активному участию в ней широкие народные массы. Наемничества, практиковавшегося в Западной Европе, на Руси не было. Русское войско было однородным по своему национальному составу, а потому обладало более высокими морально-боевыми качествами, чем войска стран Западной Европы.

Перед выступлением в поход русские войска делились на полки во главе с воеводами. Полк являлся основной и высшей боевой единицей. Всего полков было пять: большой полк, полки правой и левой руки, передовой и сторожевой. Кроме того, в качестве общего резерва создавался засадный полк. Личный состав полков не был определенным и зависел от общего количества войск. В походах войска шли полками, охраняемые сторожевым полком. Функции боевого охранения и разведки выполнял также этот полк. Чем ближе подходило русское войско к неприятелю, тем активнее становились действия «сторож» (разведки). Русские полководцы Александр Невский и Димитрий Донской уделяли большое внимание изучению противника. Они хорошо знали не только сильные, но и слабые стороны врагов русского народа.

Боевой порядок русских войск состоял из нескольких боевых линий, с глубоким эшелонированием, необходимым для наращивания удара. Центром боевого порядка был большой полк.

В бою русские действовали решительно и мужественно. Тактические приемы русских войск были разнообразны. Исходя из конкретно сложившейся обстановки, русские применяли обходы, охваты, демонстративные отходы и внезапные удары.

Сражение носило массовый характер, тогда как в войнах стран Западной Европы того времени оно протекало в форме единоборства. В борьбе с вражескими крепостями русские применяли штурм, осаду и внезапное нападение. Осада и штурм крепостей и городов велись с помощью «пороков» (таранов), «тур» (осадных башен) и стенобитных машин.

Русское военное искусство развивалось самобытным путем и было более передовым, чем военное искусство стран Западной Европы. Об этом говорят не только победы Александра Невского над шведами и немцами в первой половине XIII в., но и последующие победы русских – взятие Ландскроны (1301), Орешка (1349) и др.

К середине второй половины XIV в. русское военное искусство превосходило военное искусство Золотой Орды, армия которой считалась непобедимой. Если русское военное искусство непрерывно развивалось и совершенствовалось, то в Золотой Орде оно приходило в упадок. Со времени Чингисхана татарские военачальники не внесли ничего существенно нового в свое военное искусство. Во второй половине XIV в. у них оставались те же приемы борьбы, что и при Чингисхане. Татары переоценивали свои силы и не желали считаться с возросшей военной мощью Руси, что приводило их к пренебрежительному отношению к силам своего противника.

Московский князь Димитрий Иванович, хорошо зная тактику татар, в сражениях с ними стремился сковывать их основные силы невыгодным для противника фронтальным ударом, от которого татары терпели тяжелые поражения.

Зная о движении татар во главе с мурзой Бегичем на Русь, Димитрий Иванович собрал в 1378 г. свое войско и вышел на реку Вожа.

Чтобы лишить Бегича возможности использовать равнинную местность, где его многочисленная конница могла бы свободно маневрировать, московский князь решил не переправляться через реку и дать татарам сражение на ее правом, возвышенном берегу. Здесь, построившись в боевой порядок в форме полукруга (центр и два крыла), русские ждали татар. Центром командовал сам Димитрий, правым флангом – окольничий Тимофей Вельяминов с полоцким князем Андреем Ольгердовичем, левым флангом – пронский князь Даниил.

Татары, рассчитывая на свое численное превосходство, сразу же начали наступать на русских.

В полдень 11 августа 1378 г. передовые полки татарской конницы стали переправляться на левый берег Вожи, чтобы стремительным ударом сломить центр русского боевого порядка, а затем, окружив фланги, уничтожить их.

Когда татары переправились на левый берег Вожи, Бегич дал команду атаковать центр русских. Татары, рассчитывавшие на панику в рядах своего противника, были ошеломлены, когда увидели, что русские стоят непреодолимой стеной, с пиками, направленными на врага. Татары растерялись и, вместо обычно применяемой ими решительной атаки, остановились и начали стрелять в русских из луков. Воспользовавшись нерешительностью татар, Димитрий приказал своим войскам атаковать их. Враг не выдержал внезапного удара и в беспорядке стал отходить. Русские войска нападали со всех сторон на многочисленные полчища татар, прижимая их к реке. Враг был разбит наголову. Бегич и ближайшие его сподвижники погибли в этом бою, а уцелевшие остатки татарского войска, преследуемые русскими, в панике бежали.

Димитрий Иванович, переправив полки на левый берег Вожи, решил преследовать бежавшего противника, но сильный туман, спустившийся к вечеру, не дал ему возможности осуществить свой замысел. И только 12 августа, когда туман рассеялся, русские двинулись в погоню за татарами. Но их уже не было. Богатый обоз, брошенный татарами, был взят русскими.

Так закончилось сражение на Воже, которое явилось переломным моментом в истории взаимоотношений Золотой Орды и Руси.

Карл Маркс дал высокую оценку этой победе русских над татарами: «11 августа 1378 Дмитрий Донской совершенно разбил монголов на реке Воже (в Рязанской области). Это первое правильное сражение с монголами, выигранное русскими»[36].

Разгром татаро-монголов в Куликовской битве 8 сентября 1380 г. Верховный правитель Золотой Орды Мамай был поражен разгромом своих войск на реке Воже: армия была разбита, богатый «русский улус» – потерян.

Мамай решил восстановить «право» Золотой Орды на этот «улус» и поднять пошатнувшийся авторитет татарской «непобедимости», подорванной победой русских на реке Воже. Готовясь к новому походу на Москву, он объединил все татарское войско под своим руководством, а противившихся этому приказу казнил. Затем он призвал в помощь татарскому войску наемников – тюрко-монгольские племена из-за Каспия, черкесов с Кавказа и генуэзцев из Крыма. Таким образом Мамай собрал огромное войско, достигавшее 300 тыс. человек. Наконец, он привлек на свою сторону литовского князя Ягайло, боявшегося возвышения Москвы. Рязанский князь Олег также выразил свою покорность Мамаю и обещал совместно с литовским князем действовать на стороне татар против Москвы.

Летом 1380 г. Мамай во главе многотысячной армии предпринял поход против Москвы с целью ее окончательного разгрома и подчинения Золотой Орде. Разбойничий девиз татарских полчищ гласил: «Казнить рабов строптивых! Да будут пеплом грады их, веси (села) и церкви христианские! Обогатимся русским золотом».

Переправив свои войска через Волгу, Мамай повел их к верховьям Дона, где должен был соединиться с войсками Ягайло и Олега.

Когда московский князь Димитрий Иванович получил известие о движении Мамая на Русь, он энергично взялся за подготовку разгрома татар. Во все княжества он послал гонцов с приказом, чтобы все князья немедленно со своими войсками шли в Москву. Русский народ, питая жгучую ненависть к татарам-поработителям, горячо откликнулся на патриотический призыв московского князя. В Москву шли не только князья со своими дружинами, но и крестьяне и горожане, которые составили основную массу русского войска. Таким образом, в исключительно короткий срок московскому князю удалось собрать войско в 150 тыс. человек.

Димитрий Иванович созвал в Москве военный совет из князей и воевод, которому предложил свой план разгрома татар. Согласно этому плану, русские войска должны были выступить навстречу врагу, захватить инициативу в свои руки и, не допуская соединения сил противника, разбить его по частям. Совет утвердил план князя Димитрия и наметил сбор войска в Коломне.

К концу июля большая часть русского войска уже была сосредоточена в Коломне. Здесь Димитрий Иванович произвел смотр своим войскам. Затем он выделил сильный разведывательный отряд во главе с опытными дружинниками Родионом Ржевским, Андреем Волосатым и Василием Тупиком и направил его к верховьям Дона. В задачу разведывательного отряда входило определение сил противника и направления его движения. Не получая долго от этого отряда никаких сведений, Димитрий Иванович выслал второй разведывательный отряд с той же целью.

На пути к Дону второй отряд встретил Василия Тупика, возвращавшегося в Коломну с захваченным «языком». Пленный показал, что Мамай медленно продвигается к Дону, поджидая, когда к нему присоединятся литовский и рязанский князья. Соединение противников должно было произойти 1 сентября близ устья реки Непрядвы, притока Дона.

Получив эти сведения, Димитрий Иванович созвал военный совет, который решил немедленно начать движение русских войск к Дону, чтобы разгромить основные силы Мамая до подхода к нему остальных противников.

26 августа русские войска вышли из Коломны и двинулись левым берегом реки Оки на юго-запад. Через два дня они достигли устья Лопасни (приток Оки), где 28-го переправились на правый берег Оки и пошли прямо на юг. Такой маршрут полностью соответствовал политическим и стратегическим соображениям московского князя, не желавшего совершать переход к Дону через земли рязанского князя Олега.

Димитрий Иванович знал, что Олег предал интересы своего свободолюбивого народа татарам-поработителям, поэтому стремился свой переход к Дону сделать скрытным и неожиданным для изменника-князя. Олег же был убежден, что московский князь не решится выступить против Мамая и во время похода татар на Москву «убежит в далекие места». Об этом он и писал тогда Мамаю, рассчитывая получить от него владения московского князя.

5 сентября передовые конные отряды русских вышли к устью Непрядвы, куда через два дня подошли и все остальные войска. По донесениям разведки, Мамай стоял в трех переходах от Непрядвы, у Кузьминой гати, где ожидал литовскую и рязанскую дружины. Как только Мамай узнал о приходе русских на Дон, он решил не допустить их переправы на левый берег. Но было уже поздно.

7 сентября Димитрий Иванович созвал военный совет для обсуждения вопроса о переходе через Дон. Постановка этого вопроса на военном совете была не случайной, ибо часть князей и воевод высказывалась против перехода за Дон. Они не были уверены в победе над противником, количественно превосходившим русскую армию, которая при вынужденном отступлении не смогла бы уйти от татар, имея позади себя водную преграду – Дон. Чтобы склонить своих колеблющихся военачальников на переход через Дон, Димитрий Иванович на совете сказал: «Любезные друзья и братья! Знайте, что не за тем я пришел сюда, чтобы на Олега и Ягайло смотреть или охранять реку Дон, но чтобы русскую землю от плена и разорения избавить или голову свою за Русь положить. Честная смерть лучше позорной жизни. Лучше было не выступать против татар, чем, выступив и ничего не сделав, вернуться назад. Сегодня же пойдем за Дон и там или победим и весь русский народ от гибели сохраним, или сложим свою голову за нашу родину».

Выступление Димитрия Ивановича на военном совете в защиту наступательных действий с целью уничтожения живой силы врага отвечало стремлению русского народа и его вооруженных сил покончить с татарами-поработителями. Решение совета о переходе через Дон имело еще и то исключительно важное стратегическое значение, что оно давало возможность русским держать инициативу в своих руках и бить противников по частям.

В ночь на 8 сентября русская армия переправилась через Дон, а утром под прикрытием тумана выстроилась в боевой порядок. Последний соответствовал сложившейся обстановке и тактическим особенностям боевых действий татар. Димитрий Иванович знал, что основная сила огромного войска Мамая – конница – сильна сокрушительными фланговыми ударами. Поэтому, чтобы победить врага, надо было лишить его этого маневра и вынудить перейти к фронтальному удару. Решающую роль в достижении этой цели играли выбор позиции боя и искусное построение боевого порядка.

Позиция, занятая русскими войсками для решительного боя с татарами, находилась на Куликовом поле. Она была ограничена с трех сторон реками Непрядва и Дон, имеющими во многих местах крутые и обрывистые берега. Восточная и западная части поля пересекались оврагами, по которым протекали притоки Дона – Курца и Смолка и притоки Непрядвы – Средний и Нижний Дубяк. За рекой Смолка находилась большая и густая Зеленая Дубрава. Таким образом, фланги русских войск были надежно защищены естественными преградами, которые в значительной степени ограничивали действия татарской конницы. Пять полков и общий резерв русских войск были построены в боевом порядке на Куликовом поле. Впереди стоял сторожевой полк, а за ним на некотором расстоянии передовой полк под командой воевод Димитрия и Владимира Всеволодовичей, в состав которого входила пешая рать Вельяминова. За ним находился большой полк, состоявший главным образом из пехоты. Этот полк являлся основой всего боевого порядка. Во главе большого полка стояли сам Димитрий Иванович и московские воеводы. Вправо от большого полка располагался полк правой руки под командой Микулы Васильева и князей Андрея Ольгердовича и Семена Ивановича. Полк левой руки во главе с князьями Белозерскими стоял влево от большого полка у реки Смолки. Эти два полка состояли из конной и пешей дружин. Позади большого полка был расположен частный резерв, состоявший из конницы. За левым флангом боевого порядка, в Зеленой Дубраве был укрыт сильный засадный полк (общий резерв), который состоял из отборной конницы под командой князя Серпуховского и боярина Боброка Волынца. Для наблюдения за литовским князем был послан разведывательный отряд.

Такое расположение русских войск на Куликовом поле полностью соответствовало замыслу Димитрия Донского – решительным сражением уничтожить врага.

Исходя из сложившейся обстановки на Куликовом поле, Мамай вынужден был отказаться от своего излюбленного способа атаки флангов и принять фронтальное сражение, крайне невыгодное для него. В центре боевого порядка своего войска Мамай поставил пехоту, состоявшую из наемников, на флангах – конницу.

С 12 часов дня татарское войско пошло на сближение. По обычаю того времени сражение начали богатыри. Русский богатырь Александр Пересвет вступил в единоборство с татарским богатырем Темир-Мурзой. Богатыри пустили коней вскачь навстречу друг другу. Удар столкнувшихся в поединке богатырей был настолько силен, что оба противника пали мертвыми.

Столкновение богатырей явилось сигналом к началу боя. Основная масса татар с диким криком бросилась на передовой полк, который смело вступил с ними в бой. В передовом полку был и Димитрий Иванович, перешедший сюда еще до начала сражения. Его присутствие вдохновляло воинов; вместе с ними он сражался насмерть.

Русские мужественно отбивали натиск озверелых орд Мамая, и почти все воины сторожевого и передового полков пали смертью храбрых. Лишь небольшая группа русских воинов вместе с Димитрием Ивановичем отступила к большому полку. Началась страшная битва между главными силами противников. Рассчитывая на свое численное превосходство, Мамай пытался прорвать центр боевого порядка русских, чтобы уничтожить их по частям. Напрягая все силы, большой полк удержал свои позиции. Нападение врага было отбито. Тогда татары обрушились своей конницей на полк правой руки, который успешно отбил этот натиск. Затем татарская конница устремилась на левый фланг, и полк левой руки был разбит; отступив к реке Непрядва, он оголил фланг большого полка. Охватывая левый фланг русских войск, татары начали заходить в тыл большого полка, одновременно усиливая атаку с фронта. Но этим заходом враг поставил фланг и тыл своей конницы под удар засадного полка, скрытого в Зеленой Дубраве и терпеливо выжидавшего нужный момент для нанесения сокрушительного удара.

«…Наш час пришел. Дерзайте, братья и други!» – обратился Боброк к войскам засадного полка и отдал приказ решительно атаковать врага.

Отборные дружины засадного полка, все время рвавшиеся в бой, стремительно налетели на татарскую конницу и нанесли ей страшное поражение. От столь неожиданного и ошеломляющего удара в рядах врага произошло замешательство, и он начал в панике отступать, преследуемый всеми русскими войсками. Паника была настолько сильной, что Мамай уже не смог восстановить боевого порядка своих войск. Он также, обезумев от страха, бежал с поля боя.

Русские преследовали татар на протяжении 50 км и остановились лишь на берегах реки Красная Меча. Весь громадный обоз Мамая был взят русскими.

Противник в Куликовской битве потерял свыше 150 тыс. человек, русские – около 40 тыс.

Литовский князь Ягайло, шедший на соединение с Мамаем, во время битвы находился в одном переходе от Куликова поля. Узнав о поражении татар, он спешно увел свои войска в Литву. Вслед за Ягайло бежал в Литву и рязанский князь Олег. Его изменнический план не нашел поддержки у народа. Население Рязанского княжества, страдавшее от опустошительных татарских набегов, было на стороне московского князя Димитрия Ивановича и горячо сочувствовало его победе над ордами Мамая.

В честь этой победы московский князь Димитрий Иванович был назван Донским.

В ы в о д ы. Историческое значение Куликовской битвы заключается в том, что она положила начало освобождению Руси от татарского ига и способствовала объединению, централизации и упрочению Русского государства.

Куликовская битва показала бесспорное превосходство русского военного искусства над военным искусством татар.

Димитрий Иванович Донской был выдающимся политическим и военным деятелем русского народа.

Как государственный деятель он успешно решал важнейшую политическую задачу объединения русских земель вокруг Москвы. Он понимал, что борьба против татар, как наиболее сильного и опасного противника, требовала объединения всего русского народа.

Как полководец Димитрий Донской показал высокие образцы военного искусства. Его стратегия, так же как и стратегия Александра Невского, носила активный характер. Освободительные цели войны привлекли на сторону князя Димитрия народ, который поддерживал его решительные действия против татар. Войска Димитрия Донского были воодушевлены великой целью освободительной борьбы против иноземного ига, что и определяло высокий уровень и прогрессивный характер военного искусства в борьбе с татарами.

Для стратегии Димитрия Донского было характерно сосредоточение основных сил и средств на решающем направлении. Так, на Куликовом поле против Мамая он сосредоточил все силы, а против литовского князя Ягайло – небольшой разведывательный отряд.

Тактика Димитрия Донского носила активный, наступательный характер. Наступление с целью уничтожения живой силы врага являлось характерной чертой полководческого искусства Димитрия Донского.

Большое значение Димитрий Донской придавал разведке, резервам, а также взаимодействию всех частей боевого порядка, преследованию и уничтожению разбитого противника.

Куликовская битва является крупной исторической победой русского военного искусства над военным искусством татар, считавшихся «непобедимыми».

Куликовская битва 8 сентября 1380 г.

Советский народ чтит имена своих великих предков, бережно хранит и развивает их богатое подвигами военное наследство. Мужественный образ их служит символом справедливости в борьбе против иноземных поработителей и вдохновляет народ на героические дела во имя свободы и независимости социалистической Родины.

Огромное значение для развития военного и военно-морского искусства имело изобретение пороха и введение огнестрельного оружия. Впервые огнестрельное оружие применили китайцы. Есть сведения, что в Китае пушки, стрелявшие каменными ядрами, применялись в 610 г. до н. э. Известен также случай использования китайцами пушек в 1232 г. при обороне Канфэнгфу от монголов.

От китайцев порох перешел к арабам, а от арабов – к европейским народам.

На Руси начало применению огнестрельного оружия положил московский князь Димитрий Иванович Донской. В 1382 г. москвичи впервые в истории войн на Руси использовали против татар пушки, установленные на стенах Кремля.

Появление огнестрельного оружия на Руси имело большое значение для развития русского военного искусства; оно также способствовало централизации и укреплению Московского государства.

Энгельс отмечал: «Чтобы добыть огнестрельное оружие, нужны были промышленность и деньги, а тем и другим владели горожане. Огнестрельное оружие было поэтому с самого начала оружием городов и возвышающейся монархии, которая в своей борьбе против феодального дворянства опиралась на города»[37].

Период от конца XV в. до середины XVII в. называется поздним Средневековьем. В это время в Западной Европе продолжал господствовать феодальный строй, но в недрах его уже стали складываться новые, капиталистические отношения. К. Маркс отмечает: «Хотя первые зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и XV столетиях, тем не менее начало капиталистической эры относится лишь к XVI столетию»[38].

Процесс становления капиталистических производственных отношений в рамках феодального общества К. Маркс называет процессом «так называемого первоначального накопления капитала». Сущность этого процесса заключалась, с одной стороны, в массовой насильственной экспроприации мелких производителей (крестьян, ремесленников) и в превращении их в лично свободных, но лишенных орудий производства пролетариев, а с другой стороны, в сосредоточении награбленных богатств в руках немногочисленной группы капиталистов.

Дух наживы побуждал к расширению торговли и вместе с этим к дальнейшему расширению производства. Развитие товарного производства и денежного хозяйства стимулировало поиски новых рынков и источников золота и серебра. Завоевание турками в середине XV в. Византии привело к закрытию для европейцев торговли с Востоком.

Все эти обстоятельства экономического характера явились непосредственной причиной великих географических открытий.

В 1492 г. генуэзец Христофор Колумб, находившийся на службе у испанских королей, пересек Атлантический океан и достиг континента, названного позднее Америкой.

В 1498 г. португалец Васко да Гама морским путем (обогнув Африку) достиг берегов Индии[39].

В 1519–1522 гг. португальский и испанский мореплаватель Магеллан совершил первое кругосветное плавание.

Захват и разграбление новых земель положили начало европейским колониям и жестокой эксплуатации колониальных народов. Колоссальные богатства, добываемые путем грабежа и бесчеловечной эксплуатации туземного населения, ускорили процесс первоначального накопления. Маркс писал: «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги к завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих – такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы составляют главные моменты первоначального накопления»[40].

Так, путем жесточайших насилий и кровавых преступлений создавалось богатство буржуазии. История первоначального накопления «… вписана в летописи человечества пламенеющим языком меча и огня»[41].

Открытие новых обширных земель и образование международного рынка вызвали потребность в значительном расширении производства. «Открытие Америки и морского пути вокруг Африки, – говорится в Манифесте Коммунистической партии, – создало для подымающейся буржуазии новое поле деятельности. Ост-индский и китайский рынки, колонизация Америки, обмен с колониями, увеличение количества средств обмена и товаров вообще дали неслыханный до тех пор толчок торговле, мореплаванию, промышленности и тем самым вызвали в распадавшемся феодальном обществе быстрое развитие революционного элементам»[42].

Удовлетворить потребности расширившегося рынка могло только капиталистическое производство, которое все больше вытесняло ремесло. Работа на рынок поставила мелкого производителя в зависимость от торговца и ростовщика, привела к разорению мелких мастерских и превращению подмастерьев в наемных рабочих.

Организационной формой нового, капиталистического производства стала мануфактура.

Характерными особенностями мануфактуры являются:

1) принадлежность орудий производства владельцу предприятия – капиталисту;

2) применение наемной рабочей силы;

3) ручная техника производства.

Маркс отмечает, что мануфактура «…отличается в своем зачаточном виде от цехового ремесленного производства едва ли чем другим, кроме большего числа одновременно занятых одним и тем же капиталом рабочих. Мастерская цехового мастера только расширена»[43]. Но это простое сотрудничество, или кооперация людей дала возможность капиталисту, стремившемуся увеличить свою прибыль, повысить производительность труда путем улучшения процесса производства. В мануфактуре это достигалось детальным разделением труда, т. е. путем разложения производственного процесса на отдельные операции, из которых каждая выполнялась отдельным рабочим. Эти рабочие, выполнявшие только одну какую-либо операцию, не знали ремесла в целом и часто поэтому не в состоянии были работать вне мануфактуры. Таким образом, рабочие оказались закрепленными за капиталом не только экономически, но и технически.

Возникновение и развитие в недрах феодального общества мануфактуры знаменовало собой рождение нового, капиталистического способа производства и вместе с тем новых общественных классов – пролетариата и буржуазии.

В ходе развития капитализма происходило складывание буржуазных наций, ликвидировалась феодальная раздробленность, росли и укреплялись национальные государства.

«Процесс ликвидации феодализма и развития капитализма, – указывал И.В. Сталин, – является в то же время процессом складывания людей в нации. Так происходит дело, например, в Западной Европе. Англичане, французы, германцы, итальянцы и прочие сложились в нации при победоносном шествии торжествующего над феодальной раздробленностью капитализма.

Но образование наций означало там вместе с тем превращение их в самостоятельные национальные государства. Английская, французская и прочие нации являются в то же время английским и пр. государствами»[44].

Социально-экономические изменения, связанные с развитием капитализма, привели к возникновению в конце XV и начале XVI в. феодально-абсолютистских монархий.

Выражая экономические потребности растущего капиталистического способа производства, буржуазия с помощью королевской власти добивается объединения и расширения национальной территории, устранения таможенных перегородок и установления свободного обмена между всеми областями страны. В этот период буржуазия, будучи еще слишком слабой для создания своего буржуазного государства, выступает союзником королевской власти в борьбе с феодальной раздробленностью, за создание централизованного феодально-абсолютистского государства. В свою очередь королевская власть, являясь орудием господствующего класса землевладельцев, защищала интересы буржуазии, поскольку они не задевали коренных интересов феодалов-дворян.

Экономическое усиление буржуазии в XVI в. приводит к тому, что она начинает борьбу за политическую власть против феодалов и феодального государства, используя в этой борьбе широкие массы крестьянства и трудящихся городов.

Во второй половине XVI в. в Нидерландах и в середине XVII в. в Англии произошли первые победоносные буржуазные революции. Эти революции закончились победой буржуазии только благодаря активному участию в них народных масс, но плоды победы достались одной буржуазии.

Так, на смену отживающему феодализму в Нидерландах и Англии пришел более прогрессивный по сравнению с ним капиталистический строй. Но буржуазия, являясь классом эксплуататоров, наложила новые цепи на народные массы, цепи буржуазной эксплуатации. В последующем сама буржуазия выступила как главный враг освободительного движения человечества. Только Великая Октябрьская социалистическая революция в России освободила народ от всех форм эксплуатации и открыла новую эру в истории человечества – эру победы и утверждения социализма.

Развитие капиталистического способа производства и непосредственно связанные с этим достижения в области науки и техники создали новую базу для дальнейшего совершенствования огнестрельного оружия и кораблестроения.

Развитие артиллерии. В XV в. в связи с усовершенствованием литейного дела и техники обработки металла взамен сложных бомбард, сваренных из продольных полос железа, появляются литые орудия из бронзы, а в XVI в. – из чугуна.

В конце XV в. каменные ядра заменяются чугунными и кованными из железа, свинца и бронзы. В XVI в. появляются снаряды, получившие название книпелей. Такой снаряд состоял из двух связанных между собой цепью ядер, которые выстреливались из двух соседних орудий. Книпель предназначался для пробивания такелажа кораблей. В том же XVI в. в связи с тем, что не было обтюрирующих приспособлений, препятствующих огню пробиваться назад, вместо орудий, заряжавшихся с казенной части, стали отливать орудия, заряжавшиеся с дула. Это стало возможным, во-первых, потому, что научились отливать достаточно прочные стволы вместе с каморой и глухим дном, и, во-вторых, начали изготовлять порох в виде зерен вместо неудобной и опасной мякоти, прилипавшей при заряжании к стенкам канала ствола орудия.

Высокого уровня достигло производство орудий в России. Среди русских мастеров-литейщиков имелись талантливые специалисты. В 1586 г. знаменитый русский артиллерист Андрей Чохов отлил Царь-пушку, которая сохранилась до нашего времени и находится в Кремле. Царь-пушка имеет калибр 89 см, длину 5 м и вес 40 т. В это же время, раньше чем в других странах, в России была создана полковая артиллерия. Полковые пушки были небольшого калибра (вес ядра от ¼ до 1½ фунта) и применялись в русской армии еще в 70-х гг. XVI в. во время Ливонской войны. В западноевропейских армиях такие пушки появились только в XVII в.

В начале XVII в. в России, также впервые в истории артиллерии, были отлиты орудия с клиновым затвором. Образцы этих орудий находятся в Артиллерийском музее в Ленинграде. Техника XVII в. не позволила практически применить эти орудия. Однако появление их свидетельствует о смелом новаторстве русских артиллеристов.

Строгой классификации орудий в это время еще не было. В зависимости от калибра и длины орудий артиллерия делилась на следующие большие разряды.

П у ш к и – орудия крупного калибра, средней длины, предназначавшиеся для настильной стрельбы.

К у л е в р и н ы – орудия среднего калибра, также для настильной стрельбы.

М о р т и р ы – короткие орудия для навесной стрельбы.

Г а у б и ц ы – орудия средней длины (между пушками и мортирами).

Все орудия были гладкостенными и заряжались с дула.

В первой половине XVI в. итальянский математик Николо Тарталья ввел точное понятие о калибре орудий, который выражался по весу ядра в фунтах. В основу этого понятия был положен закон, гласящий, что веса подобных тел, сделанных из одного материала, относятся как кубы сходственных измерений. Следовательно, если известен вес и диаметр одного какого-нибудь ядра, можно определить диаметр артиллерийских ядер разных весов.

Это открытие имело важнее значение для развития артиллерии, так как вело к единообразию орудий и снарядов. Сосредоточение производства орудий в мануфактуре позволило реализовать это открытие.

В XVII в. заряды стали изготовлять в картузах, делавшихся из парусины или толстой бумаги. Это способствовало повышению скорострельности.

В XVI в. дальность стрельбы не превышала 150 м. Скорострельность из орудий крупного калибра достигала двух выстрелов в час. О том, насколько мало приходилось рассчитывать на второй выстрел, свидетельствует следующий факт. В 1551 г. небольшая французская эскадра встретила в море 24 испанских галеона с богатым грузом. Французы, желая овладеть испанскими кораблями, подняли императорский флаг и, сообщив, что они идут в Испанию с родственницей императора Карла V, испанского короля, требовали отсалютовать ей из всех орудий. Когда испанцы произвели салют, французы подошли к испанским кораблям и взяли их на абордаж прежде, чем они успели снова зарядить орудия.

К середине XVII в. дальность стрельбы орудий среднего и крупного калибров достигла 300 м, а скорострельность – 6—12 выстрелов в час.

Внедрение артиллерии во флоте шло медленнее, чем в армии, так как существовавшие типы кораблей не были приспособлены для размещения на них орудий, к тому же последние имели низкие боевые качества.

В конце XIV в. стали устанавливать первые орудия – бомбарды на галерах, а затем на нефах. До конца XVI в. различия между корабельной и сухопутной артиллерией не было. Только в XVII в., по мере развития корабля, определились основные особенности корабельной артиллерии и произошло ее обособление от сухопутной артиллерии. С этого времени начался самостоятельный путь развития корабельной артиллерии.

Развитие кораблестроения. В течение XV–XVII вв. на базе развития мануфактурного производства парусное кораблестроение продолжало совершенствоваться, и парусные боевые корабли заменили собой гребные корабли.

Географические открытия и дальнейшее расширение морской и океанской торговли стимулировали быстрый рост парусного кораблестроения.

«Далекие морские путешествия, – пишет Энгельс, – сделались теперь необходимостью и требовали больших кораблей. В то же время необходимость вооружить тяжелой артиллерией военные и даже торговые суда точно так же требовала увеличения размеров и тоннажа судов»[45].

В это время значительные успехи были достигнуты в навигации. Еще с 1302 г. в Европе стал известен магнитный компас, широкое применение которого способствовало развитию морского и океанского плавания. Родиной магнитного компаса является Китай. Марко Поло в описании своего путешествия в Китай в 1295 г. сообщает, что китайцы со II в. применяли магнитную стрелку, опущенную в воду. От китайцев компас стал известен арабам, а от них перешел в Европу[46].

С 1480 г. в навигации стала употребляться астролябия – угломерный инструмент, с помощью которого до начала XVIII в. определяли высоту светил.

Дальнейшее совершенствование в области артиллерии оказало влияние на развитие кораблестроения.

До конца XV в. на кораблях устанавливалась разнокалиберная артиллерия, причем бессистемно – на верхней палубе и в надстройках. Только с изобретением в 1500 г. французским кораблестроителем Дешаржем пушечных портов стало возможным использовать борт для установки большого числа пушек и размещения их в зависимости от калибров в батарейных палубах, не нарушая остойчивости корабля.

Таким образом, к началу XVII в. на базе мануфактурного производства, развития кораблестроения и морской артиллерии оказалось возможным строить большие парусные корабли с хорошими мореходными качествами, с сильной артиллерией, располагавшейся в двух-трех батарейных палубах. Эти корабли являлись ядром создававшихся постоянных флотов.

Создание постоянных армий и военно-морских флотов. Развитие экономики и мировой торговли и связанное с этим усиление стремления правящих кругов феодально-абсолютистских государств к захватнической внешней политике, а также необходимость подавлять возросшее сопротивление угнетенных масс выявили непригодность временных наемных армий. Назрела потребность в создании больших постоянных армий и флотов, существовавших как в военное, так и в мирное время. Социально-экономическое развитие к середине XVII в. создало и необходимую материальную базу для комплектования, содержания и снабжения постоянных вооруженных сил.

С развитием капитализма разорявшиеся крестьяне и ремесленники вынуждены были искать в военной профессии средства для своего существования. Они составили кадры для комплектования постоянных армий и флотов.

Развитие торговли и товарно-денежных отношений, усиление эксплуатации трудящихся масс создали необходимую финансовую базу для содержания постоянных армий и флотов. Стало возможным накапливать запасы оружия и материальных средств, что позволило перейти к централизованному снабжению армий и флотов.

Производственной базой создававшихся постоянных армий и флотов стала мануфактура, позволившая улучшить качество оружия и производить новые виды вооружения.

В силу особенностей исторического развития постоянная армия в России начала создаваться в середине XVII в. В Западной Европе постоянные армии оформляются во второй половине XVII в.

Наряду с созданием постоянных наемных армий возникают постоянные военно-морские флоты. В статье «Флот» Ф. Энгельс писал: «Те же причины, которые вызвали появление постоянных армий на суше, вызвали к существованию постоянный военный флот на море, и только с этого времени мы можем говорить о военном флоте как таковом. Эра колониальных предприятий, которая теперь открылась перед всеми морскими нациями, также свидетельствовала о необходимости постройки больших военных флотов для защиты их торговли и новых колоний. С этого времени начинается период, более богатый морскими сражениями и развитием морских вооружений, чем какой-либо из предыдущих»[47].

В XVII в. Испания, Голландия, Англия и Франция перешли от системы вооружения торговых судов для военных целей к постройке и содержанию за счет государства постоянных военных флотов. Были созданы адмиралтейства и государственные верфи для строительства кораблей.

Ввиду того, что ядром создававшихся постоянных военных флотов явились корабли специально военной постройки, а артиллерия – главное оружие корабля – в XVII в. получила известную унификацию, возникла необходимость классифицировать корабельный состав. В середине XVII в. корабли военного флота в зависимости от водоизмещения, вооружения и численности личного состава стали делить на шесть разрядов или рангов.

Главная особенность западноевропейских постоянных армий и флотов состояла в том, что они были наемными.

«В это время, – писал Энгельс, – система наемных войск являлась общей для всей Европы; образовался класс людей, который жил войной и для войны; и хотя тактика от этого, может быть, выигрывала, но зато характер людей, материал, из которого составлялись армии, точно так же как и их morale (моральные качества), от этого, конечно, пострадали… Характер солдата подвергся деградации, продолжавшей расти, пока, наконец, французская революция не смела эту систему наемных войск»[48].

В отличие от западноевропейских армий и флотов наемничество в России не получило распространения. Вооруженные силы России комплектовались на основе поместной системы и набора даточных людей, а затем в XVIII в. путем рекрутской повинности. Такая система комплектования была лучшей для того времени.

Она позволяла создать национально-однородные вооруженные силы, что являлось одним из важных преимуществ, которое наряду с другими определило самостоятельный путь развития русского военного и военно-морского искусства и превосходство его над западноевропейским военным и военно-морским искусством.

Изменение социально-экономических условий, появление нового людского материала и оружия определили характер вооруженных сил и положили начало мануфактурному периоду войн.

В конце XV и начале XVI в. вместе с развитием буржуазных отношений и мировой торговли начинается борьба за колонии и океанские торговые пути. Наряду с этим продолжалась борьба за рынки и торговые пути в Средиземном море, где главными соперниками являлись Турция и Венеция.

В 1570 г. Турция объявила войну Венеции, в ходе которой на стороне последней выступила Испания. Наиболее значительным событием в этой войне, с точки зрения применения огнестрельного оружия, является бой у Лепанто 7 октября 1571 г. между испано-венецианским и турецким флотами.

Бой при Лепанто. В начале августа 1571 г. испано-венецианский флот сосредоточился в Мессине. Узнав об этом, турецкий флот, действовавший в Адриатическом море, ушел в Лепанто. В сентябре союзники вышли из Мессины и направились в Корфу. 7 октября союзный флот подошел к входу в Патрасский залив и обнаружил там турецкий флот.

Флоты противников имели следующий состав: у турок было 208 галер, у союзников 204 галеры и 6 галеасов. Последние представляли собой высокобортные парусно-гребные суда, вооруженные артиллерией.

Оба флота выстроились друг против друга развернутым фронтом с выдвинутыми вперед флангами.

Впереди испано-венецианского центра находились галеасы, которые должны были нанести артиллерийский удар по флоту турок в период сближения. Воины союзного флота были вооружены огнестрельным оружием (аркебузами), а турки в большинстве своем были лучниками.

Бой начали около полудня 7 октября выдвинутые вперед галеасы, которые артиллерийским огнем по центру турецкого флота произвели разрушения на его кораблях. Турки попытались взять на абордаж высокобортные галеасы, но все их попытки были отбиты. После этого бой разгорелся по всей линии и принял характер беспорядочной свалки, в которой основной формой удара был абордаж. В исходе абордажных схваток большое значение имело применение союзниками ручного огнестрельного оружия. Испано-венецианский флот одержал победу.

В ы в о д ы. Бой при Лепанто был последним крупным боем гребных флотов, в котором абордаж оставался основным способом нанесения удара по противнику. Однако использование артиллерии и ручного огнестрельного оружия в этом бою имело важное значение. Еще в период сближения артиллерийским огнем с галеасов был нанесен предварительный удар по туркам, а затем во время абордажа значительный урон они понесли от ручного огнестрельного оружия. Все это не могло не сказаться на исходе боя в пользу союзников.

Использование артиллерии в этом бою не повлияло ни на боевые порядки флота в целом, ни на способ ведения боя, так как артиллерия галер была малочисленна и обладала слабыми боевыми качествами. В то же время применение галеасов показало, что бортовое расположение артиллерии на них требует выработки нового боевого порядка, ибо строй фронта не позволял наилучшим образом использовать их артиллерию в бою.

Применение артиллерии на галеасах увеличило начальную дистанцию боя и затруднило сближение противников для абордажной схватки. В связи с возросшей ролью артиллерии выявилась непригодность галер как носителей артиллерийского оружия. Назрела необходимость создания парусных боевых кораблей с артиллерийским вооружением.

В конце XV – начале XVI в. наиболее сильными колониальными державами были Испания и Португалия. В XVI в., в связи с перемещением морских торговых путей из Средиземного моря в Атлантический океан, центрами мировых торговых связей становятся Нидерланды и Англия, в которых развитие капиталистических отношений шло быстрее, чем в остальных странах Западной Европы.

Господствующие классы Англии, создавая свое богатство за счет разорения народных масс, морского и колониального разбоя и работорговли, выступили главным соперником Испании в борьбе за колонии и океанские торговые пути. Обострение противоречий между Испанией и Англией привело к войне 1587–1604 гг. Наиболее значительным событием в этой войне, сыгравшим важную роль в дальнейшем развитии военно-морского искусства, явился поход «Непобедимой армады».

Поход «Непобедимой армады». План испанского правительства состоял в том, чтобы с помощью флота высадить в Англии крупный десант, разгромить английские вооруженные силы и подчинить Англию. Для осуществления вторжения Испания создала громадный по тому времени флот, насчитывавший 130 кораблей, большую часть которых составили галеоны.

Галеоны представляли собой большие высокобортные корабли с высоко поднятыми над ватерлинией полубаками и полуютами, вследствие чего они легко уваливались под ветер и были трудно управляемы даже при умеренном ветре. Эти корабли, хотя и были вооружены артиллерией, расположенной главным образом в носу и на корме, предназначались в основном для абордажного боя.

На кораблях Армады было 2400 орудий, причем калибр их был небольшой – 4, 6 и 10 фунтов.

Испанцы, недооценивая артиллерию, считали ее годной только для завязки боя, исход которого должен был решить абордаж.

Английское правительство не обладало сильным флотом, поэтому оно мобилизовало пиратские флотилии. Английские корабли имели лучшие мореходные качества и были вооружены более мощной артиллерией.

В мае 1588 г. испанские корабли, имея на борту 19 тыс. солдат, вышли из Лиссабона к берегам Англии. После тяжелого перехода испанский флот 19 июля подошел к мысу Лизард, где был обнаружен англичанами. 21, 23 и 27 июля между флотами противников произошли бои у Плимута, у острова Уайт и у Гравелина. В этих боях англичане, держась на дистанции артиллерийского огня, не дали возможности испанцам применить абордаж. От артиллерийского огня англичан испанцы имели большие потери в личном составе, несколько их кораблей погибло и многие получили значительные повреждения. Испанский флот, хотя и насчитывал еще около 100 кораблей, потерял боеспособность. Отказавшись от высадки десанта, испанцы направились через Северное море вокруг Шотландии к своим берегам.

Англичане не организовали преследования противника, т. е. фактически не смогли развить успех.

У Оркнейских берегов испанский флот попал в шторм и потерял значительную часть своих кораблей.

В ы в о д ы. Поражение «Непобедимой армады» объясняется недооценкой испанцами возросшего значения артиллерии и стремлением добиться победы абордажем, а также наличием у англичан парусных кораблей с лучшими мореходными качествами и более мощным артиллерийским вооружением, позволившим им, уклоняясь от абордажа, удерживать противника на выгодной для себя дистанции и поражать его артиллерийским огнем.

В XVII в. борьба за колониальное, торговое и морское господство в основном шла между Англией и Соединенными провинциями Нидерландов.

В Нидерландах в результате буржуазной революции XVI в. и освобождения из-под власти Испании была создана независимая республика – Соединенные провинции Нидерландов, или, по имени самой крупной провинции, Голландия.

К середине XVII в. Голландская республика превратилась в одно из самых сильных торговых государств Европы. «Голландия, где колониальная система впервые получила полное развитие, – отмечал К. Маркс, – уже в 1648 г. достигла высшей точки своего торгового могущества»[49]. Торговый и рыболовный флот Голландии насчитывал 16 тыс. судов, что составляло около половины всего торгового флота Европы. Голландцы проникли в Северную Америку, где захватили территорию нынешнего штата Нью-Йорк. Они владели рядом островов в Карибском море (Кюрасао), частью южного и западного побережья Африки (Капская земля и побережье Гвинейского залива); в их руках была торговля с Ост-Индией. Наконец, владея устьями рек Шельды, Мааса и Рейна, т. е. будучи связаны водными путями с центральными районами Европы, Соединенные провинции Нидерландов занимали выгодное положение для торговли заморскими товарами в странах Европы. Таким образом, голландцы осуществляли морскую посредническую торговлю и в самой Европе.

Торговая деятельность Голландии с колониями сводилась к варварскому истощению естественных богатств, разбою и жестокой эксплуатации местного населения. К. Маркс писал: «История голландского колониального хозяйства – а Голландия была образцовой капиталистической страной XVII столетия – развертывает бесподобную картину предательств, подкупов, убийств и подлостей»[50].

Таким образом, первая половина XVII в. была временем колониального, торгового и морского господства Голландии. Но уже в середине XVII в. положение меняется.

В первой половине XVII в. английский капитализм сделал значительный шаг вперед. Английская буржуазная революция, начавшаяся в 1640 г., расчистила путь к дальнейшему развитию капитализма.

Правящие классы Англии, создававшие свое богатство за счет грабежа колоний, работорговли и морского разбоя, стали претендовать на колониальную и торговую гегемонию. В связи с этим английская буржуазия поставила вопрос о сокрушении могущества Голландии.

Прежде чем обратиться к оружию, английское правительство предложило Голландии заключить оборонительно-наступательный союз, который означал бы подчинение Голландии и ее колоний Англии. Получив отказ, английский парламент в 1651 г. издал Навигационный акт, направленный против голландской торговли. Согласно этому акту, в Англию разрешалось ввозить иностранные товары только на английских кораблях и только из мест, где эти товары производятся. Таким образом Голландия, занимавшаяся преимущественно посреднической торговлей, исключалась из торговли с Англией.

Обострение противоречий между Англией и Голландией привело к войне. Всего было три англо-голландские войны: первая – в 1652–1654 гг., вторая – в 1665–1667 гг. и третья – в 1672–1674 гг.

Политические цели воюющих сторон определяли и характер войн. Поскольку каждая из стран вела борьбу за господство в колониях и на морских торговых путях, т. е. преследовала захватнические цели, войны по своему характеру были несправедливыми с обеих сторон.

Театр военных действий охватывал Северное море, Английский канал и Дуврский пролив. В Северном море голландцы имели порты Тексель и Влиланд на островах того же названия, прикрывавшие вместе с другими Западно-Фризскими островами вход в Зюдерзейский залив, в глубине которого находился Амстердам. Далее на юг вдоль побережья не было удобных стоянок для флота вплоть до района рек Маас и Шельда, где многочисленные отмели, острова и узкие фарватеры давали ряд хороших позиций флоту для обороны побережья.

Район Северного моря, Английского канала и Дуврского пролива являлся узлом морских торговых путей голландцев, поэтому нарушение торговых путей в этом районе вело к расстройству морской торговли Голландии.

Англия вследствие своего географического положения на театре военных действий обладала крупным стратегическим преимуществом. Английские морские базы были расположены на морских сообщениях, ведущих к берегам Голландии. Поэтому голландские суда, проходившие Английским каналом или огибавшие с севера Шотландию, подвергались опасности нападения со стороны английского флота. На южном побережье Англии находились порты Плимут, Портсмут, Дувр и далее на восточном побережье – Чатам, Гарвич, Солебей и Ловестофт.

Силы сторон. Вооруженные силы Голландии состояли из вооруженных сил каждой провинции, в мирное время самостоятельных и объединявшихся только в военное время. Каждая провинция имела свое адмиралтейство, сама строила свой флот и распоряжалась им самостоятельно. Адмиралтейства сами назначали своего адмирала, вице-адмирала, контр-адмирала и содержали на постоянном жалованьи определенное число капитанов. Капитан каждого корабля должен был набирать экипаж и заботиться о его содержании.

К началу войны Голландия имела 120 кораблей, большинство из которых были торговые суда, вооруженные 20–30 малокалиберными пушками. Ввиду мелководья у берегов Голландии ее корабли имели меньшую осадку, чем английские.

Английский флот в ходе буржуазной революции был реорганизован. Кромвель, имевший опыт в реорганизации армии, послал трех полковников во флот в качестве «морских генералов» и «комиссаров флота». Совещательным органом при них был особый комитет адмиралтейства.

К началу войны английский флот насчитывал 88 кораблей; примерно две трети из них были специально военной постройки. Личный состав комплектовался путем найма. Недостаток в кадрах моряков вынуждал привлекать для военной службы лиц, не имевших морской подготовки. В этом отношении личный состав английского флота уступал голландцам.

Централизованное строительство и управление английским флотом давало ему преимущества перед флотом Голландии. Мореходные качества и артиллерийское вооружение английских кораблей были лучше, чем у голландцев. Кроме кораблей с артиллерийским вооружением в состав флотов обеих сторон входили брандеры. Преднамеренно подожженные или начиненные взрывчатым веществом, они сцеплялись с кораблями противника и уничтожали их. В качестве брандеров использовались малые суда с достаточно хорошими маневренными свойствами. Брандеры в силу малой автономности действовали в составе флотов только на незначительном удалении от своих баз.

Как в английском, так и в голландском флоте не было определенной постоянной организации.

Краткий обзор войн. Англичане, стремясь к сокрушению мощи Голландии, поставили перед своим флотом задачу: действиями на морских сообщениях противника уничтожить его торговые, рыболовные и охранявшие их военные суда. Решением этой задачи наносился удар по экономическому и военному потенциалу Голландии, основой которого являлось торговое могущество последней.

В связи с тем, что торговля, в особенности морская, была основой могущества Голландии, главной задачей ее флота являлась защита своих морских сообщений. Эта задача выполнялась путем непосредственного обеспечения морских сообщений, т. е. конвоированием боевыми кораблями специально сформированных отрядов торговых судов при прохождении последних через угрожаемые районы. Поэтому почти все боевые столкновения противников проходили при проводке конвоев.

Особенностью морских боев этой войны было отсутствие определенных боевых порядков. Бои, как правило, начинались артиллерийским огнем и сводились к общей свалке, т. е. к единоборству отдельных кораблей, в котором главную роль играла артиллерия. При этом часто единоборство кораблей заканчивалось абордажем. Кроме того, некоторое значение имело применение брандеров. Только в ходе войны зарождается боевой строй кильватерной колонны.

Из шести крупных морских боев, происшедших в первой англо-голландской войне, каждая воюющая сторона выиграла три.

В последних двух боях у Ньюпорта и Текселя потерпели поражение голландцы. В апреле 1654 г. в Вестминстере был заключен мирный договор, по которому Голландия признала Навигационный акт и должна была уплатить значительную сумму денег.

Вестминстерский мир не решил вопроса о преобладании на море и в колониях, ибо экономическая мощь Голландии не была сломлена.

Последняя вскоре снова широко развернула свою морскую торговлю. Английская буржуазия, стремившаяся к самой хищнической и ненасытной торговой и колониальной экспансии, продолжала сталкиваться со своим сильным конкурентом – Голландией. Вскоре это привело ко второй англо-голландской войне, начавшейся в феврале 1665 г.

Обе стороны, готовясь к войне, стремились обеспечить себя флотом, состоящим из боевых кораблей специальной постройки, а использование вооруженных торговых судов свести к минимуму. В английском флоте в этом отношении было сделано больше, чем в голландском, но тем не менее и Англия и Голландия во второй англо-голландской войне продолжали использовать вооруженные торговые суда. Для разведывательных целей стали строить специальные корабли, получившие название фрегатов[51].

К началу войны Англия имела 109 кораблей. На кораблях была введена морская пехота, которая предназначалась для абордажного боя и одновременно являлась полицейской силой на флоте в случае матросских восстаний.

Голландский флот к началу войны состоял из 103 кораблей. В конструкции кораблей, их артиллерийском вооружении и подготовке личного состава все еще оставался разнобой, так как по-прежнему всем этим ведали пять отдельных адмиралтейств.

На основании опыта первой англо-голландской войны создается постоянная организация флота. К началу войны голландский флот был разделен на семь эскадр, а затем на четыре эскадры, из которых четвертая должна была выполнять задачи резерва. Однако вскоре от резервной эскадры отказались, так как западноевропейские адмиралы в то время не смогли правильно ее использовать в морских боях. Впервые в истории парусного флота правильно понято значение тактического резерва было много позднее выдающимся русским адмиралом Ф.Ф. Ушаковым. В Русско-турецкую войну 1787–1791 гг. Ф.Ф. Ушаков выделял «корпус» резерва, т. е. тактический резерв, и классически использовал его в бою.

Во второй англо-голландской войне меняется способ ведения войны на море. Если в первой англо-голландской войне англичане стремились действиями на морских сообщениях голландцев подорвать их экономический и военный потенциал, то во второй англо-голландской войне английскому флоту была поставлена задача разгромить флот противника. Непосредственные действия против неприятельской торговли имели в этой войне второстепенное значение.

Голландцы же, считая, что обеспечение свободы торговли зависит от уничтожения военного флота англичан, сосредоточили все свои силы на борьбе с флотом противника.

Во второй и особенно в третьей англо-голландских войнах окончательно устанавливаются определенные боевые порядки и тактические приемы морского боя.

Основным боевым строем стала кильватерная колонна, состоявшая из наиболее крупных кораблей. При этом флоты стремятся сохранить строй кильватерной колонны в течение всего боя. Основой ведения боя становится артиллерийский огонь кораблей. Однако абордаж и брандеры, хотя и потеряли свое былое значение, еще находят применение. Для управления флотом вводятся сигналы.

Во второй англо-голландской войне произошло три крупных морских боя, из них два закончились победой англичан.

В июне 1667 г. командующий голландским флотом адмирал Рюйтер предпринял набег на английские базы в устье Темзы. Поднявшись вверх по Медуэю до Чатама, голландцы уничтожили часть английских кораблей, разрушили верфи и арсеналы. Набег Рюйтера вызвал панику в Лондоне и заставил англичан форсировать начавшиеся мирные переговоры. 31 июля 1667 г. в Бреда был подписан мирный договор, по которому голландцы признали захват англичанами колонии Новые Нидерланды (ныне Нью-Йорк). Англия возвращала Голландии Суринам[52] и смягчала некоторые статьи Навигационного акта.

Мир в Бреда был лишь временной передышкой. Французский король Людовик XIV, стремясь уничтожить соседнюю буржуазную республику – Соединенные провинции Нидерландов, заключил союз с английским королем Карлом II. Обе стороны обязались вести совместную борьбу против Голландии.

Заключение союза между Англией и Францией, к которому присоединились Швеция и княжества Мюнстер и Кельн, поставило Голландию в очень тяжелое положение, так как ей на этот раз угрожало одновременное нападение и с суши и с моря.

Соотношение сил на море было не в пользу Голландии. Англо-французский флот насчитывал 101 корабль (65 английских и 36 французских), голландский флот состоял из 91 корабля. По прочности конструкции, мореходным качествам, артиллерийскому вооружению голландский флот уступал союзному флоту.

Командующий голландским флотом Рюйтер, учитывая это обстоятельство, обратил главное внимание на повышение боеспособности флота. Он ввел в практику проведение систематической боевой подготовки. Так, летом 1671 г. были проведены маневры флота у голландских берегов.

Еще хуже обстояли дела у голландцев на суше. Против двух французских армий (80 и 40 тыс. человек) голландцы могли выставить малочисленные отряды отдельных провинций. Крепости на восточной границе находились в полном упадке, артиллерии и боеприпасов было мало, гарнизоны малочисленны.

План англо-французского командования предусматривал наступление на Голландию с суши и с моря: с юга должна была наступать французская армия, с востока – вооруженные силы немецких князей, а с моря англо-французский флот должен был высадить десант.

План голландцев состоял в том, чтобы на суше вести оборонительные действия, опираясь на систему крепостей; на море же вести активные действия с тем, чтобы не допустить соединения английского и французского флотов и разбить их по частям.

Боевые действия начались в марте 1672 г. нападением англичан на голландские торговые суда до объявления войны. В апреле 1672 г. в войну вступила Франция. В первые месяцы войны французы захватили три провинции и подошли к Амстердаму. В июне голландцы решили открыть шлюзы, чтобы преградить доступ врагу к жизненно важным районам Голландии.

На море события развивались более благоприятно для голландцев. Правда, Рюйтеру не удалось помешать соединению английского и французского флотов, но в бою в заливе Солебей он нанес сильное поражение союзному флоту. И хотя решительного разгрома англо-французского флота не произошло, голландский флот свою задачу выполнил – план высадки крупного десанта на побережье Голландии был сорван. Союзные корабли получили столь сильные повреждения, что должны были уйти в Темзу для ремонта.

К кампании 1673 г. обе стороны готовились усиленно. 20 мая 1673 г. англо-французский флот вышел в море, имея на борту значительное количество десантных войск. Рюйтер, прикрывая голландские берега от высадки противника, в июне 1673 г. дважды имел успешные боевые столкновения с англо-французским флотом в районе Схуневельда. Получив значительные повреждения, корабли союзников вынуждены были возвратиться в устье Темзы.

Однако англо-французское командование не отказалось от своего намерения высадить десант на побережье Голландии. 27 июля 1673 г. англо-французский флот в составе 95 кораблей под командованием Руперта снова вышел в море. На кораблях находились десантные войска, предназначавшиеся для высадки на побережье Голландии. Голландцы расположили часть своих войск вдоль побережья, в местах возможной высадки противника, но силы эти были незначительны. Решающую роль в защите побережья должен был сыграть флот.

Рюйтер, имея 70 кораблей, считал рискованным нападать на численно превосходящего противника до тех пор, пока окончательно не будут выяснены его намерения. Англо-французский флот, стремясь отвлечь голландский флот от побережья, ограничивался демонстративными действиями.

Положение Рюйтера осложнилось тем, что ожидался большой ост-индский конвой, который требовал прикрытия. Для обеспечения прохода конвоя в порты Голландии Рюйтер решил напасть на англо-французский флот и нанести ему поражение.

Бой у Текселя 21 августа 1673 г. 20 августа голландский флот вышел из Текселя в море и вскоре обнаружил англо-французский флот. Рюйтер, оказавшись под ветром, отошел к берегу и в течение ночи маневрировал, выжидая перемены ветра с тем, чтобы занять наветренное положение.

Бой у Текселя 21 августа 1673 г.

Бой произошел 21 августа недалеко от острова Тексель. Противники в строе кильватерных колонн двигались на параллельных курсах в южном направлении. Ветер был восточно-юго-восточный. Около 8 часов Рюйтер, находясь на ветре, решил атаковать неприятеля.

Учитывая более слабую боевую подготовку французов, Рюйтер выделил против них меньшую часть своих сил с тем, чтобы главными силами нанести удар по английскому флоту. Соответственно принятому решению голландский авангард, насчитывавший 10 кораблей, атаковал шедший в авангарде французский флот (30 кораблей). Остальные 60 голландских кораблей атаковали 65 английских кораблей.

Авангард голландцев под командованием Банкерса лег на курс, параллельный курсу колонны французов, и энергично атаковал ее. Расчет Рюйтера на то, что против 30 французских кораблей достаточно выделить 10 кораблей, оправдался. Атака голландского авангарда заставила французов, прибавив парусов, продолжать движение на юг, что привело к отрыву их от главных сил. Часть французских кораблей попыталась повернуть, обойти голландский авангард, выйти ему на ветер и затем поставить в два огня. При этом дистанция между кораблями увеличилась, чем воспользовались голландцы. Их корабли приспустились, прорезали строй кораблей французов, нанесли им сильные повреждения и пошли на соединение с Рюйтером.

Французские корабли, вместо того чтобы идти к англичанам, занялись исправлением своих повреждений. Почти до конца боя французы оставались безучастными зрителями. Только в 19 часов они попытались подойти к англичанам. Таким образом, силы союзников оказались разделенными.

Остальные силы противников вели бой двумя группами: центр англичан (30 кораблей) пол командованием Руперта – против центра голландцев (30 кораблей) под командованием Рюйтера, арьергард англичан (35 кораблей) под командованием Спрагге – против арьергарда голландцев (30 кораблей) под командованием Тромпа. Руперт стремился вести бой на дальней дистанции, ибо его корабли были переполнены десантными войсками. Поэтому он несколько раз спускался под ветер. Рюйтер, удерживая корабли своего центра в строю, следовал движениям англичан.

В процессе маневрирования центры и арьергарды противников оказались разделенными и вели бой самостоятельно. Когда голландский авангард подошел к Рюйтеру, последний мог противопоставить 30 кораблям Руперта 40 своих кораблей. Сосредоточив превосходящие силы против центра англичан, Рюйтер окружил их корабли и часть из них поставил в два огня. В ходе боя Руперту удалось вырваться из окружения. К 14 часам, собрав свои потрепанные силы, он направился на помощь своему арьергарду; Рюйтер также последовал к своему арьергарду.

Столкновение арьергардов, достигнув к этому времени сильного напряжения, превратилось в бои одиночных кораблей. К 16 часам Руперт подошел к английскому арьергарду, который находился в очень тяжелом положении. К этому времени и Рюйтер соединился со своим арьергардом.

Около 18 часов бой между англичанами (65 кораблей) и голландцами (70 кораблей) разгорелся с новой силой. К 19 часам, с заходом солнца, бой закончился поражением англо-французского флота; у англичан два корабля затонули и семь сгорели. Людские потери англичан были вдвое больше, чем у голландцев (2 тыс. человек против 1 тыс. человек).

В ы в о д ы. Успех голландцев объясняется тем, что тактическое искусство их флота в этом бою было выше, чем у англичан.

Рюйтер, исходя из правильной оценки боеспособности противника, нанес главный удар по англичанам, выделив против французов небольшую часть сил. Добившись разделения сил противника, он сосредоточил против англичан превосходящие силы. Этого Рюйтер достиг благодаря хорошей боевой подготовке голландского флота. Ознакомление своих флагманов с планом сражения обеспечило согласованность действий эскадр в условиях боя тремя группами. Следует отметить действия командующего голландским авангардом, который, добившись выхода французского флота из боя, пошел на помощь Рюйтеру. Этим маневром голландцы создали в решающий момент превосходство в силах на главном направлении.

Англо-французское командование допустило ряд ошибок.

Несмотря на численный перевес, оно не смогло создать превосходства в силах на направлении главного удара; не сумело оно также добиться согласованности в действиях своих эскадр, каждая из которых вела бой раздельно. Французы же, выйдя из боя, в дальнейшем никакого участия в нем не принимали. Наконец, необходимо отметить, что стреляли голландцы лучше, чем англичане.

Поражение англо-французского флота имело серьезные последствия. Англо-французский план высадки десанта на побережье Голландии был сорван. Флот союзников был вынужден отойти в свои базы, что дало возможность Рюйтеру беспрепятственно провести ост-индский конвой в Голландию.

Еще более важными были политические последствия боя при Текселе. Руперт при возвращении в Англию свалил всю вину за поражение на французов. Буржуазные круги Англии потребовали расторжения союза с Францией. Пока в стане союзников шли раздоры, Голландия в августе 1673 г. заключила союз с Испанией и германским императором.

В феврале 1674 г. в Вестминстере между Англией и Голландией был заключен сепаратный мир. Условия мирного договора в основном повторили Бредский трактат 1667 г.

Борьба за колониальное и морское господство между Голландией и Англией закончилась победой последней. Несмотря на то, что в третьей англо-голландской войне голландский флот в боях при Солебее, Схуневельде и Текселе имел успех, Голландия должна была признать себя побежденной. Основная причина поражения Голландии состояла в том, что ее могущество базировалось на торговле, в то время как основой развития Англии было ее собственное промышленное производство.

Англо-голландские войны показали, что страна с собственной промышленностью сильнее страны торговой. К. Маркс в «Капитале» отмечает: «И торговое господство теперь связано уже с большим или меньшим преобладанием условий существования крупной промышленности. Стоит сравнить, напр., Англию и Голландию. История падения Голландии как господствующей торговой нации есть история подчинения торгового капитала промышленному капиталу»[53].

Англо-голландские войны XVII в. сыграли значительную роль в развитии флотов и военно-морского искусства.

Состав флота и классификация кораблей. На основе опыта англо-голландских войн выработалась новая классификация кораблей флота.

Корабли первых трех рангов получили название линейных кораблей, так как они ставились в боевую линию. Корабли четвертого и пятого рангов назывались фрегатами и использовались для целей разведки, действий на морских сообщениях и для прикрытия поврежденных в бою линейных кораблей. Корабли шестого ранга имели различные названия и использовались в качестве посыльных судов.

Брандеры – парусные суда малого водоизмещения с хорошими маневренными качествами, наполнявшиеся взрывчатыми или горючими веществами, – предназначались для взрыва или поджога кораблей противника путем сцепления с ними вплотную с помощью специальных крючьев.

Организация флота. В процессе англо-голландских войн была создана постоянная организация парусного флота. Флоты стали делиться на эскадры. Обычно их было три и каждая состояла из трех дивизий: авангарда, центра и арьергарда. Во главе дивизии стоял флагман. Старшим был командующий центром (адмирал), следующим по старшинству являлся командующий авангардом (вице-адмирал) и младшим – командующий арьергардом (контр-адмирал).

Стратегия. Произошли изменения в способах ведения войны на море.

Для первой англо-голландской войны характерна борьба на морских сообщениях как главный способ ведения войны. В первой войне главной задачей английского флота являлось уничтожение морской торговли Голландии. Главной задачей голландского флота была защита своей торговли и борьба с торговлей противника.

Для обеспечения морских сообщений обе стороны ввели систему конвоев, т. е. сопровождение и охранение торговых судов военными кораблями. Таким образом, для первой англо-голландской войны характерно непосредственное обеспечение морских сообщений. Естественно, что все бои этой войны связаны с проводкой конвоев.

Во второй и, в особенности, в третьей англо-голландской войне оба противника отказываются от метода непосредственного обеспечения торговых судов силами флота. Главной задачей флота становится ведение боевых действий против боевых сил противника с целью уничтожения их в бою, чем одновременно достигалось обеспечение своей морокой торговли.

Тактика. Для первой англо-голландской войны характерно отсутствие установившихся боевых порядков. Бой, начинавшийся артиллерийской перестрелкой, скоро переходил в общую свалку, где исход решался абордажной схваткой отдельных кораблей.

Во второй и особенно в третьей англо-голландской войне бой теряет характер свалки. Основным боевым порядком становится кильватерная колонна (линия баталии), которую сражающиеся флоты стараются удержать в течение всего боя. Появление кильватерного строя было обусловлено бортовым расположением артиллерии, ставшей главным оружием парусного корабля, возможностью без перестроения, простым увеличением интервалов между кораблями пропускать под ветер атакующие брандеры и простотой управления кораблями в бою.

В боевую линию входили наиболее сильные артиллерийские корабли, примерно с одинаковыми тактико-техническими данными, способные уничтожить главные силы противника.

Походным строем был строй одной, двух и трех кильватерных колонн, в зависимости от численного состава участвующих в походе кораблей.

Тактика ведения морского боя сводилась к следующему. Перед боем флоты стремились занять наветренное положение, которое позволяло диктовать противнику время, место и дистанцию атаки, а при благоприятной обстановке использовать брандеры. После занятия наветренного положеня флот в боевом порядке кильватерной колонны начинал опускаться на линию противника до дистанции артиллерийского огня. Придя на эту дистанцию, флот приводился к ветру, ложился на курс, параллельный противнику, и открывал артиллерийский огонь. Хотя артиллерия стала главным оружием парусного корабля, она ввиду еще недостаточно высоких боевых качеств не всегда могла решить исход боя. Поэтому еще продолжают применяться абордаж и атаки брандеров.

В условиях эскадренного боя выросло значение управления флотом. Командующий флотом для сохранения управления эскадрами находился на сильнейшем корабле в центре или в голове боевого порядка. Управление в бою осуществлялось сигналами или приказаниями, передаваемыми посыльными судами.

Таковы итоги развития военно-морского искусства в англо-голландских войнах.

Труд Павла Госта по морской тактике. Опыт боевых действий на море в войнах второй половины XVII в. обобщил иезуит Павел Гост, выпустивший в 1697 г. труд под названием «Искусство военных флотов или сочинение о морских эволюциях». Павел Гост был профессором математики морского училища в Тулоне и много лет плавал священником на флагманских кораблях французского флота.

Основные принципы линейной тактики, изложенные Гостом, сводились к следующему.

1. У парусных кораблей артиллерия является основным оружием. Исходя из бортового расположения артиллерии на парусном корабле, Гост считал наилучшим боевым строем – кильватерную колонну, которую корабли сохраняют в течение всей артиллерийской фазы боя. Гост считал, что боевыми кораблями, из которых строится линия баталии, должны быть корабли, имеющие на вооружении не менее 50 пушек.

2. Флот должен стремиться занять наветренное положение, которое имело больше преимуществ, ибо позволяло:

– диктовать противнику время, место и дистанцию боя;

– использовать брандеры по кораблям противника;

– не находиться в пороховом дыму, мешавшему движению и стрельбе;

– прорезать строй противника через образовавшиеся разрывы в его линии или осуществить охват арьергарда неприятеля.

Недостаток наветренного положения Гост видел в том, что при сильном порывистом ветре орудия нижних деков наветренного флота лишались возможности действовать, ибо их при крене кораблей заливало водой. Подветренное же положение имело преимущество в том, что в случае повреждения корабли легко могли выходить из строя.

3. Главной формой удара в бою является артиллерийская атака на дистанции действительного залпа.

Бой парусных флотов, по Госту, слагался из нескольких фаз.

Предварительная фаза – борьба за наветренное положение.

Первая фаза – построение линии баталии параллельно строю противника. При этом корабли наветренного флота распределяются строго против соответствующих кораблей подветренной стороны.

После этого начинается вторая фаза – сближение с противником. По сигналу командующего все корабли наветренного флота одновременно поворачивают от ветра на 3–4 румба и, установив постоянство пеленга на назначенный корабль противника, спускаются на неприятеля, сохраняя место в боевом строю.

Когда наветренный флот вышел на дистанцию действительного артиллерийского огня, подветренный флот, будучи расположен лагом к противнику, ведет огонь всем бортом. Наветренный флот в этот период может использовать только небольшое число носовых орудий.

С выходом наветренного флота на дистанцию атаки, по сигналу командующего, все корабли приводятся к ветру. С этого момента начинается третья фаза боя, состоящая из боев отдельных кораблей. Такова принципиальная схема боя, данная Гостом.

Необходимо отметить, что Гост считал возможным при благоприятной обстановке и наличии количественного превосходства прорезание строя противника или охват его арьергарда. Правда, этим вопросам он уделяет мало внимания, считая прорезание строя или охват его арьергарда возможным в очень редких случаях.

Для своего времени тактика Госта явилась известным шагом вперед в развитии военно-морского искусства. Однако, будучи метафизиком, Гост фактически свел свои положения к нескольким раз навсегда данным, вечным принципам.

Положения линейной тактики, изложенные Гостом, были приняты во всех западноевропейских флотах и господствовали там почти в течение всего XVIII в.

Западноевропейские и в особенности английские теоретики некоторые положения Госта возвели в догму, что привело к введению жестких узаконенных приемов линейной тактики, неизменных и постоянных в любых условиях обстановки.

Передовое русское военно-морское искусство развивалось самостоятельным путем, ему были чужды застой и догматизм, столь характерные для линейной тактики западноевропейских флотов XVIII в. Русское военно-морское искусство в отличие от западноевропейского развивалось творчески и носило активный характер.

В конце XVII в. Россия представляла собой феодально-абсолютистскую монархию. Ее границы на севере и востоке простирались до берегов Северного Ледовитого и Тихого океанов. На западе и юге, отрезанная от Балтийского и Черного морей, Россия имела сухопутную границу со Швецией, Польшей и Турцией.

Для экономического положения страны характерно было дальнейшее расширение феодально-крепостнического сельского хозяйства. Значительные сдвиги имелись также в развитии промышленности и торговли. Наряду с ростом мелких кустарных промыслов и ремесел в различных районах страны стали создаваться промышленные предприятия мануфактурного типа.

Расширение помещичьего землевладения, развитие мануфактурного производства и кустарной промышленности сопровождалось усилением эксплуатации трудящихся масс и обострением классовой борьбы, наиболее ярким проявлением которой были крестьянские и городские восстания второй половины XVII и начала XVIII в.

Значительные успехи были достигнуты в развитии русской торговли. Рост внутренней торговли привел к концентрации небольших местных рынков в один всероссийский рынок. Постепенно расширялась и внешняя торговля, хотя ее развитие сильно задерживалось оторванностью страны от Балтийского и Черного морей и блокадой России соседними государствами. Ограниченные экономические связи России со странами Запада, поддерживавшиеся через Архангельск, и странами Ближнего и Среднего Востока – по Волге и Каспийскому морю не соответствовали экономическому росту Русского государства.

Для развития экономических связей России со странами Дальнего Востока и укрепления стратегических позиций Русского государства на Тихом океане огромное значение имели великие географические открытия отважных русских землепроходцев и мореплавателей в Восточной Сибири и на Тихом океане.

В XVII в. предприимчивые русские землепроходцы, большей частью простые крестьяне северных губерний Европейской России, Западной Сибири и Урала, неутомимо продвигались на восток. Они шли через тайгу, ледяные пустыни, тундру, плыли на самодельных судах по величественным сибирским рекам, строили укрепленные городки – «остроги» и вели торговлю с Маньчжурией, Монголией и Китаем.

В результате замечательных открытий и исследований Пояркова, Дежнева, Хабарова и многих других отважных землепроходцев уже в первой половине XVII в. русские поселения распространились по Восточной Сибири вплоть до побережья Охотского моря.

В конце XVII в. экспедицией устюжского крестьянина В. Атласова была исследована и присоединена к России Камчатка. В начале XVIII в. в результате неутомимых поисков и исследований, произведенных блестящей плеядой русских мореплавателей (И. Львов, Я. Елчин, М. Гвоздев, И. Федоров, А. Чириков, В. Беринг и др.), был найден путь из Северо-Восточной Азии в Северную Америку и получены богатейшие научные сведения о водах архипелага, берегах северной части Тихого океана и о северо-западном побережье Американского континента.

То, что было не под силу ученым и мореплавателям Западной Европы, совершили русская наука и русский флот.

Освоение и заселение русскими людьми тихоокеанского побережья Сибири, островов северной части Тихого океана и открытие русскими мореплавателями Америки со стороны России укрепили безопасность русских земель в период, когда происходила ожесточенная борьба между Англией и Францией за колонии, и в дальнейшем способствовали установлению экономических связей России с Китаем, Америкой и Японией.

Однако, несмотря на сдвиги в развитии промышленности и торговли, несмотря на рост и укрепление Русского государства, в конце XVII в. царская Россия с ее феодально-крепостнической системой хозяйства была экономически отсталой страной. Она отставала от ряда стран Европы, уже имевших более развитую капиталистическую промышленность, сельское хозяйство и торговлю. Экономическая отсталость России определила ее военную отсталость, что и сказалось на неудачном исходе войн против Польши, Швеции и Турции в XVII в.

Западноевропейские государства пытались использовать экономическую и военную отсталость России для навязывания ей кабальных торговых договоров и для захвата русских земель. Таким образом, экономическая, политическая и военная отсталость России являлась серьезной угрозой национальной независимости русского народа.

Для сохранения своей национальной независимости России нужно было прежде всего поднять экономику и культуру, реорганизовать вооруженные силы, улучшить государственный аппарат. Эти неотложные задачи и легли в основу внутренней политики Петра I. «Когда Петр Великий, имея дело с более развитыми странами на Западе, лихорадочно строил заводы и фабрики для снабжения армии и усиления обороны страны, то это была своеобразная попытка выскочить из рамок отсталости»[60].

Одной из причин отсталости России была ее длительная оторванность от Балтийского и Черного морей. Искони русские земли на берегах Азовского и Черного морей в конце XV в. были захвачены Турцией, которая в течение нескольких веков изолировала Россию от Черного моря. В начале XVII в., захватив русские земли на берегах Невы и Финского залива, Швеция отрезала Россию от Балтийского моря.

Карл Маркс, оценивая положение России в конце XVII в., писал: «Ни одна великая нация никогда не существовала и не могла существовать в таком отдаленном от моря положении, в каком первоначально находилось государство Петра Великого; никогда ни одна нация не мирилась с тем, чтобы ее морские побережья в устьях рек были от нее оторваны; Россия не могла оставлять устья Невы, этого естественного выхода для продукции Северной России, в руках шведов, так же как устьев Дона, Днепра, Буга и Керченского пролива в руках кочевников-татар»[61].

Оторванность от Балтийского и Черного морей имела два основных неблагоприятных следствия для России: во-первых, она лишала ее возможности развивать экономические связи с Западной Европой кратчайшими и наиболее удобными морскими путями, чем в значительной мере тормозилось развитие производительных сил страны, во-вторых, она создавала постоянную угрозу внешней безопасности Русского государства, границы которого на юге были открыты для нападения со стороны турок и татар, а на северо-западе – со стороны шведов.

Интересы экономического развития и национальной обороны ставили перед Россией задачу борьбы за возвращение берегов Черного и Балтийского морей. Именно эта борьба и явилась основным содержанием внешней политики правительства Петра I.

Война России с Турцией за возвращение побережья Азовского и Черного морей. Стратегический план Петра I. В конце XVII в. борьба России за выход к морю была начата войной против Турции, за спиной которой стояла Англия, стремившаяся помешать России стать морской державой. Политической целью России в этой войне являлось возвращение побережья Азовского и Черного морей, что должно было способствовать обеспечению безопасности южных границ России и ее дальнейшему экономическому развитию.

Наиболее удобными стратегическими направлениями при наступлении на побережье Азовского и Черного морей были признаны направления на Очаков и Азов. При наступлении по этим двум направлениям Днепр и Дон могли быть использованы как удобные водные пути для перевозки и снабжения армии. В борьбе против турок и татар в устье Дона и низовьях Днепра Петр I рассчитывал на активную поддержку донских и запорожских казаков. С выходом к морю предполагалось создать базы, опираясь на которые русский флот в дальнейшем мог отрезать Крым от снабжавшей и поддерживавшей его Турции.

Учитывая, по опыту прежних походов русских войск на Крым, трудность овладения Крымом ударом через укрепленный Перекопский перешеек, Петр I в качестве главного направления военных действий против турок и татар избрал азовское направление. Ближайшей стратегической целью русской армии на этом направлении являлось взятие турецкой крепости Азов, преграждавшей выход в Азовское море. По замыслу Петра I, овладение Азовом позволило бы закрепиться в устье Дона и на северном берегу Азовского моря, а отсюда действовать против Крыма, минуя сильно укрепленный противником Перекопский перешеек.

Наступление русской армии на очаковском направлении должно было отвлечь турецкие силы от Азова и этим способствовать успеху наступления на главном стратегическом направлении.

Азовские походы 1695–1696 гг. Два похода русских войск на Азов составляют главное содержание войны России с Турцией в конце XVII в. Первый поход на Азов был предпринят в 1695 г. Русские войска овладели передовыми укреплениями турок под Азовом, дважды штурмовали его, но, не добившись решающего успеха, с наступлением осени вынуждены были снять осаду вражеской крепости, оставив сильные гарнизоны в занятых турецких укреплениях.

Одна из основных причин неудачи этого похода заключалась в том, что Азов, осажденный русскими войсками с суши, не был заблокирован с моря из-за отсутствия у России флота. Это позволило турецкому флоту беспрепятственно доставлять осажденному гарнизону людские пополнения и снабжение морским путем. Другой причиной неудачи похода являлось отсутствие единого командования в русской азовской армии, которая управлялась военным советом из трех равноправных генералов и Петром I, утверждавшим решения военного совета. Такая организация командования не обеспечивала быстроты в принятии решений и согласованности действий отдельных частей русской армии. Наконец, опыт первого похода на Азов выявил и неподготовленность войск к осадным действиям.

Неудача первой Азовской кампании не заставила Петра I отказаться от продолжения борьбы за выход на Азовское и Черное моря. С конца 1695 г. началась напряженная подготовка к новому походу на Азов. На этот раз, учитывая уроки первого похода, было решено для быстрого овладения Азовом действия армии дополнить действиями флота, который должен был блокировать крепость с моря и тем лишить осажденный гарнизон подкреплений, доставляемых морским путем.

При этом Петр I правильно решил, что для действий на мелководье устья Дона и Азовского моря необходимо было создать флот главным образом из галер, которые благодаря своей небольшой осадке и маневренным качествам были наиболее пригодны к использованию в этом районе. Помимо боевого флота, для перевозки войск, артиллерии и боезапаса речным путем решено было построить большое количество стругов, лодок и плотов.

Строительство кораблей происходило в глубоком тылу – в селе Преображенском под Москвой, в Воронеже и в ряде мест на Дону. На строительство кораблей правительство мобилизовало тысячи корабельных мастеров и плотников. Десятки тысяч людей были согнаны на строительство верфей, на заготовку и перевозку леса, на производство канатов, парусов и пушек. К спешному строительству флота была привлечена и армия. Ценой большого напряжения сил и чудовищной эксплуатации крепостного населения в течение короткого времени, за зиму 1695/96 г., был построен морской и речной флот. К началу второго похода на Азов новый флот состоял из двух 36-пушечных кораблей, четырех брандеров, 23 галер и большого числа стругов, морских лодок и плотов. Личный состав кораблей был укомплектован офицерами и солдатами Семеновского и Преображенского гвардейских полков.

Одновременно со строительством флота шла деятельная подготовка к новому походу и сухопутных войск. Численность азовской армии возросла до 75 тыс. человек. Во главе армии был поставлен единый командующий – боярин А.С. Шеин, хотя фактически все руководство Петр I взял на себя.

План новой кампании намечал совместные действия армии и флота на главном, азовском направлении. Для демонстративных действий в низовьях Днепра, по примеру кампании 1695 г., выделялась армия под командованием Шереметева.

В мае 1696 г. главные силы армии из Воронежа направились к Азову сухим путем; остальная часть армии с артиллерией, боезапасом и продовольствием начала спускаться вниз по Дону на речных судах и отчасти на боевых кораблях.

Отправляя флот в первый боевой поход, Петр I в мае 1696 г. издал указ по галерам, в котором были определены обязанности флагманов и командиров по организации, управлению и использованию флота в бою и на переходе. Это было первое боевое наставление в русском флоте. Указ определял порядок движения флота и строго требрвал от командиров кораблей точного сохранения своего места в походном строю. Указывалось на необходимость быстрых и точных действий при всех перестроениях флота, при постановке и съемке с якоря. Статьи указа, определявшие задачи флота в бою, требовали активных и решительных действий, оказания товарищеской взаимопомощи, проявления инициативы и настойчивости в достижении цели боя. Для управления флотом в бою и на переходе были разработаны условные сигналы. Весь указ был проникнут идеей единоначалия и строгой воинской дисциплины. За неточное исполнение сигнала виновные подвергались денежным штрафам, за проявление трусости и уклонение от боя – наказывались смертью. Положения указа свидетельствуют о глубоком понимании Петром I вопросов организации и боевого использования флота.

Совершив переход по Дону и сухим путем, русская армия и флот в конце мая 1696 г. сосредоточились у Азова. Первая цель заключалась в том, чтобы с помощью флота заблокировать Азов с моря. Эта задача была успешно решена 27 мая, когда русские галеры, воспользовавшись разливом Дона, вышли по не укрепленному турками Каланчинскому рукаву в Азовское море и сосредоточились перед устьем Дона. Для большей эффективности морской блокады Азова и для прикрытия береговой артиллерией русского флота, стоявшего на взморье, по приказу Петра на обоих берегах судоходного рукава устья Дона были построены два форта. державшие под обстрелом вход в реку. Эти форты являлись сильной артиллерийской позицией, во взаимодействии с которой русский флот смог надежно заблокировать Азов с моря.

Одновременно русские войска осадили крепость с суши. Лучшая подготовка и использование боевого опыта первого Азовского похода позволили войскам повести новую осаду Азова более успешно. 19 июля 1696 г. турецкий гарнизон, осажденный с суши и заблокированный с моря, вынужден был капитулировать.

Победа под Азовом характеризует зрелость русского военного и военно-морского искусства. Учитывая безуспешные в прошлом попытки наступления русских войск на перекопском направлении, Петр I отказался от этого традиционного направления и правильно выбрал в качестве главного направления азовское, позволявшее использовать речные коммуникации и флот. Наступление на азовском направлении стратегически обеспечивалось действиями русских войск в устье Днепра.

Для содействия сухопутным силам во втором походе на Азов Россия оказалась способной в течение предельно короткого времени в глубине страны создать значительный боевой и транспортный флот. Этот опыт строительства кораблей в дальнейшем был использован при создании Балтийского флота.

Победа под Азовом была достигнута объединенными усилиями армии и флота, тесное взаимодействие которых явилось решающей причиной быстрого взятия сильной приморской крепости.

Совместные действия русской армии и флота по овладению Азовом в 1696 г.

Происходившие в то же время боевые действия англичан против французских приморских крепостей и островов оказывались, как правило, безуспешными ввиду неспособности английского командования правильно организовать взаимодействие армии и флота. В свете этого победа русских войск и флота под Азовом говорит о превосходстве русского военного искусства над иностранным военным искусством, особенно в организации совместных действий армии и флота.

Строительство Азовского флота. Занятием Азова была достигнута лишь ближайшая стратегическая цель в войне против Турции. Впереди еще предстояла упорная борьба за свободный выход на Черное море. Для продолжения борьбы с Турцией необходим был сильный военный флот. 20 октября 1696 г. Петр I издал указ, утвержденный Боярской думой, смысл которого был лаконично выражен словами: «Морским судам быть». Это было краткое выражение решения Петра I о создании сильного военного флота на Азовском море. День утверждения этого указа и является днем рождения русского регулярного флота.

К строительству флота было привлечено все население, в том числе и господствующие классы страны. По указу Петра I светские и духовные землевладельцы должны были объединиться в определенное число «кумпанств», каждое из которых обязано было за свой счет построить по одному кораблю. Основная тяжесть постройки флота легла, конечно, на плечи крепостных крестьян и различных мастеровых людей, которые массами сгонялись помещиками на заготовку леса, на верфи, на лесопильные и другие заводы для того, чтобы выполнить большую кораблестроительную программу, разработанную правительством для «кумпанств».

На верфях Дона и его притоках для Азовского флота строились парусные боевые корабли с небольшой осадкой, но с сильным артиллерийским вооружением, доходившим до 50–60 пушек. Кроме того, производилось строительство гребных кораблей – галер. Постройка кораблей «кумпанствами» продолжалась в течение 2–3 лет. Однако из-за спешности, отсутствия необходимого опыта и неудовлетворительной организации строительства флота корабли, построенные «кумпанствами», не обладали высокими боевыми качествами. Вскоре правительство Петра I вынуждено было распустить «кумпанства» и взять в свои руки дело дальнейшего строительства Азовского флота.

Флот на Азовском море просуществовал до 1711 г., когда в связи с неудачным исходом новой войны с Турцией (неудачный Прутский поход Петра I) Россия вынуждена была отказаться от берегов Азовского моря, приобретенных в результате второго Азовского похода. С потерей Азова и Таганрога корабли русского Азовского флота частью были разобраны, а частью проданы. Освободившийся личный состав был использован для укомплектования быстро возраставшего Балтийского флота.

Азовский флот положил начало развитию регулярного военного флота в России. Его историческое значение заключалось в том, что он явился большой практической школой русских моряков и кораблестроителей, опыт которых был использован при строительстве Балтийского флота.

Азовский флот имел важное военно-политическое значение в ходе борьбы России со Швецией. В значительной мере благодаря Азовскому флоту Петру I удавалось в течение длительного времени, особенно в период вторжения Карла XII в Россию, удерживать Турцию от вооруженного выступления против России, что имело большое значение для обеспечения разгрома шведской армии под Полтавой и завоевания Прибалтики.

В конце XVII в. сухопутные вооруженные силы России состояли из дворянского ополчения, стрельцов, пеших и конных полков нового строя и артиллерии. В военное время под знамена дополнительно собирались донские, украинские и уральские казаки. Слабость русских вооруженных сил заключалась в большом разнообразии военной организации, в отсутствии единой системы комплектования и обучения войск, в разнотипности вооружения и малочисленности своих национальных офицерских кадров. Все это снижало боеспособность русской армии и затрудняло успешное решение политических задач, стоявших перед Россией. В интересах укрепления политического господства российского дворянства внутри страны, а также для обеспечения внешней безопасности России и ее активной внешней политики Петр I предпринимает реорганизацию вооруженных сил.

Военные преобразования продолжались в течение многих лет и были завершены лишь в ходе Северной войны. Преобразование армии началось в 1699 г., когда взамен расформированных стрелецких полков, использовавшихся реакционным боярством в качестве орудия борьбы с прогрессивными реформами Петра I, были созданы новые постоянные регулярные войска, находившиеся на содержании государства. Была установлена единая система комплектования армии. К военной службе привлекалось все население страны, за исключением духовенства. Комплектование армии рядовым составом производилось рекрутскими наборами, проводившимися по мере необходимости по норме один рекрут-новобранец с определенного числа крестьянских и посадских дворов. Служба рекрута в армии была объявлена пожизненной. Военную службу обязаны были нести и дворяне, которые после соответствующей подготовки занимали офицерские посты в армии.

Большим изменениям подверглась система комплектования и подготовки офицерских кадров. Петр I, прибегавший вначале к найму иностранных офицеров, обратил затем главное внимание на обучение и воспитание национальных офицерских кадров, без чего невозможно было создание и укрепление русской регулярной армии. Офицерский состав армии комплектовался из дворян. Для подготовки офицерских кадров армии и флота в стране было открыто несколько специальных учебных заведений.

Введенная Петром система комплектования и обучения, позволила создать многочисленную регулярную армию, однородную по своему национальному составу и обладавшую более высокими моральными качествами по сравнению с наемными армиями Западной Европы. Все это позволило русской армии применять такие стратегические и тактические формы борьбы, которые были недоступны для иностранных армий.

На базе развивавшейся в стране промышленности и новой военной техники было произведено перевооружение русской армии. Старое ружье с фитильным запалом было заменено более скорострельным ружьем с ударно-кремневым замком и штыком. Благодаря этому значительно возросла ударная сила русской пехоты. Новую, более совершенную материальную часть, превосходившую по своим боевым качествам иностранные образцы, получила русская артиллерия.

Войска получили постоянную административную и тактическую организацию, а также единую систему обучения и воспитания, регламентированную Воинским уставом, изданным в 1716 г.

Большое значение стало придаваться систематическому строевому и тактическому обучению новой армии. В основу боевой подготовки войск была положена линейная тактика, которая давала возможность развить «полную мощь пехотного огня, равно как и полный эффект кавалерийской атаки, позволяя одновременно действовать максимальному количеству людей…»[62].

При этом, как показал опыт Северной войны, русские не смотрели на линейную тактику как на высшее достижение военного искусства. Для русских военачальников характерно было глубокое творчество в разработке тактических и организационных форм на основе опыта войны. В ряде сражений русская армия показала такие тактические приемы, которые значительно превзошли шаблоны линейной тактики, применявшиеся западноевропейскими армиями.

Таковы были важнейшие преобразования Петра I, приведшие к созданию и укреплению русской регулярной армии, рядовой состав которой в основном состоял из крестьян, а офицерский состав из дворян. Организация армии, методы ее обучения и воспитания, ее военное искусство непрерывно совершенствовались на основе большого боевого опыта, полученного в ходе Северной войны.

Подготовка к войне. Северную войну Маркс назвал «основной войной Петра Великого». Политической целью войны со стороны России было стремление возвратить исконные русские земли на берегах Невы и Финского залива и приобрести свободный выход на Балтийское море, представлявшее наиболее удобный морской путь в Европу. Выход в море был необходим как для дальнейшего экономического и культурного развития России, так и для обеспечения безопасности ее северо-западных границ. Эти справедливые политические цели и определили прогрессивный характер Северной войны. Со стороны Швеции война была захватнической, несправедливой. Шведский король Карл XII стремился удержать в неволе порабощенные Швецией народы, захватить новые территории и превратить Россию в свою колонию.

Международная обстановка была благоприятной для России. Западноевропейские государства и особенно Англия и Франция готовились к длительной Войне за испанское наследство и поэтому, несмотря на враждебное отношение к России, не могли серьезно вмешаться в борьбу за Балтику. Прибалтийские государства – Дания и Польша – стремились к восстановлению утраченного ими положения на Балтийском море и искали союзников для борьбы со Швецией. Используя благоприятную международную обстановку, Петр I в конце 1699 г. заключил военный союз с Данией, Польшей и Саксонией, направленный против Швеции.

Готовясь к войне с сильным врагом, Петр I усиливает строительство регулярной армии. Но к началу войны были сделаны лишь первые шаги в преобразовании русской армии. Вновь созданная армия насчитывала всего около 32 тыс. человек. Новые полки были еще недостаточно подготовлены, не имели боевого опыта. Не хватало подготовленных национальных офицерских кадров. Принятые на русскую службу иностранные офицеры-наемники не имели надлежащей подготовки, в боях часто проявляли трусость и открытое предательство. Все это значительно снижало боеспособность вновь созданной армии и не могло не сказаться на результатах ее боевых действий в начальный период войны. Помимо вновь сформированных полков, в начале войны было использовано несколько старых полков и дворянское ополчение. С началом войны было приступлено к строительству кораблей для Балтийского флота, который в ходе войны превратился в большую силу на Балтийском море и сыграл важную роль в достижении победы над врагом.

Из союзников России наиболее значительную армию имели Польша и Саксония. Датская армия была немногочисленной и более слабой по своей подготовке и вооружению. Но Дания имела большой и хорошо подготовленный флот, который мог быть использован для противодействия шведскому флоту на Балтийском море.

Внутри антишведской коалиции имелись серьезные противоречия. Союзники Петра боялись усиления России в Прибалтике. Польша была ослаблена не прекращавшейся междоусобной борьбой феодальных группировок. Вскоре после начала войны России пришлось рассчитывать только на свои силы.

Противник России – Швеция в начале XVIII в. была одной из развитых стран Европы. Она обладала значительной промышленностью, большой современной армией и сильным флотом. К началу войны хорошо обученная и сильно вооруженная шведская армия насчитывала до 45 тыс. человек. Шведский флот, насчитывавший в строю до 38 линейных кораблей, имел хорошую материальную часть, сильное артиллерийское вооружение, опытный личный состав и считался одним из сильнейших флотов Европы. Для перевозки и снабжения армии морем Швеция располагала многочисленным торговым флотом. Слабость шведских морских сил заключалась в отсутствии у Швеции гребного флота, который был наиболее пригоден для действий в шхерах Финского и Ботнического заливов. Швецию поддерживали Франция, Англия, Турция и Голландия.

Петр I стремился разработать и осуществить единый план действий антишведской коалиции. По этому плану русская армия должна была наступать в Ингрии и Эстляндии с целью занятия шведской крепости Нарва. Дании предстояло занять Голштинию, а затем перенести военные действия на территорию Южной Швеции. Датский флот должен был действовать на морских сообщениях шведов и обеспечивать вторжение на территорию Швеции. Польская армия, действуя против шведов в Лифляндии, должна была занять Ригу.

План Карла XII предусматривал проведение быстрых наступательных действий с целью последовательного разгрома своих противников поодиночке. Наиболее опасным противником в начале войны Карл XII считал Данию с ее довольно сильным флотом. Поэтому первый удар шведских сил был нацелен на Данию. После разгрома Дании Карл XII предполагал выступить против Польши, а покончив с нею, двинуться на Россию.

Общий ход военных действий с начала войны до вторжения Карла XII в Россию. Начало Северной войны было неудачным для союзников. В то время, когда главные силы датской армии действовали в Голштинии, Карл XII с помощью своего и англо-голландского флота высадил войска на территорию Дании. Угрозой захвата Копенгагена ему удалось в августе 1700 г. заставить Данию выйти из войны. Шведы получили возможность беспрепятственно перевозить морем войска для наступления на Польшу и Россию. В октябре 1700 г. шведская армия морем была переброшена в Пернов, откуда Карл XII предполагал выступить против поляков, безуспешно осаждавших Ригу. Но, узнав, что польский король снял осаду Риги, Карл XII направился к Нарве, осажденной русскими войсками.

В сражении под Нарвой 19 ноября 1700 г. русские войска потерпели серьезное поражение. Неудача под Нарвой явилась, прежде всего, следствием измены иностранных генералов, служивших по найму в русской армии, а также результатом недостаточной выучки только что созданной Петром новой армии.

Но шведский король переоценил значение своей победы. Неправильно заключив, что русская армия не сможет скоро оправиться от понесенного поражения, недооценив возможности России, энергию и талант Петра I, Карл XII решил прервать военные действия против России и устремиться на своего третьего противника – Польшу.

По глубокому определению Энгельса, «Нарва была первой большой неудачей подымающейся нации, умевшей даже поражения превращать в орудия победы»[63].

Учтя стратегический просчет Карла XII, не сумевшего воспользоваться результатами своей победы под Нарвой, и, используя уход главных сил шведской армии в Польшу, Петр I с необычайной энергией и быстротой проводит ряд новых мероприятий по усилению военного могущества России.

Большое внимание было обращено на развитие в стране промышленности. В ходе войны были созданы новые металлургические, оружейные и пороховые заводы, суконные и шерстяные фабрики. Главным центром металлургической промышленности России становится Урал. Расширение промышленного производства позволило обеспечить вооружением и снабжением возраставшую армию и создававшийся флот. Формируются новые части регулярной армии, численность которой возрастает из года в год. Гвардейские полки, где проходили службу молодые дворяне, были превращены в своеобразные военные школы для подготовки национальных офицерских кадров. Они должны были заменить невежественных в военном деле и морально неустойчивых в бою иноземных офицеров.

Сознание важной роли флота в борьбе России за выход к морю побудило Петра I почти с самого начала Северной войны приступить к созданию Балтийского флота. Уже в 1702–1703 гг. были построены кораблестроительное верфи на реках Сясь, Свирь и Волхов. На этих верфях, помимо постройки значительного количества озерных и речных лодок, было развернуто и строительство первых боевых кораблей для Балтийского флота: парусно-гребных галер, полугалер, парусных фрегатов и шняв.

Осуществление мероприятий по развитию промышленности, усилению армии и строительству флота потребовало большого напряжения сил всей страны. Но особенно тяжело приходилось крепостному крестьянству, которое обязано было пополнять армию и флот рекрутами, обеспечивать фабрики и заводы рабочей силой, строить крепости и верфи и нести множество других тягот и повинностей.

Усилив оборону северо-западных границ страны, укрепив тыл и армию, Петр I в 1702 г. возобновил наступление против шведов. Оно было предпринято со стороны Ладожского озера в направлении к устью Невы и имело целью освобождение от шведов Ладожско-Невского района и завоевание выхода к Финскому заливу с востока. Новое стратегическое направление в отличие от нарвского имело ряд важных преимуществ. Главные из них заключались в том, что Ладожское озеро, Волхов и Нева могли быть использованы как для снабжения армии водным путем, так и для содействия ей со стороны флота, создававшегося на верфях Ладожского района.

Наступление началось осенью 1702 г. с осады шведской крепости Нотебург. 11 октября 1702 г. после непродолжительной осады, в результате массированного применения артиллерии с суши и кораблей и ожесточенного штурма, Нотебург был взят русскими войсками и тогда же переименован Петром I в Шлиссельбург (ныне Петрокрепость). При осаде и штурме Нотебурга гребные суда были использованы для блокады неприятельской крепости со стороны Невы и для переброски штурмующих войск.

Успешно развивая наступление вниз по течению Невы, русская армия весной 1703 г. заняла оба берега реки и вышла на восточный берег Финского залива. Для обороны освобожденного от шведов устья Невы 16 мая 1703 г. на небольшом Заячьем острове была заложена Петропавловская крепость. Под ее защитой началось строительство нового города – Санкт-Петербурга, вскоре ставшего столицей и важнейшим морским портом России. Для обороны устья Невы с моря зимой 1703/04 г. на отмели южнее острова Котлин, занятого русскими войсками, была основана крепость Кроншлот. Почти одновременно было приступлено к строительству первых укреплений на острове Котлин. Закрепившись в устье Невы, летом 1704 г. главные силы русской армии предприняли наступление против опорных пунктов шведов в Эстляндии и штурмом овладели Дерптом и сильной шведской крепостью Нарвой. При осаде Нарвы гребные суда с боем прорывали шведскую морскую блокаду и доставляли снабжение осаждавшим войскам. Занятие Нарвы имело важное военно-стратегическое значение, так как обеспечивало безопасность Петербурга с юго-запада; оно было также показателем возросшей силы и искусства русской армии, сумевшей взять реванш за нарвское поражение в начале войны.

В 1705 г. главные силы русской армии действовали в Литве. Воспользовавшись отвлечением русских сил на литовский театр войны, шведы предприняли попытку овладеть Петербургом одновременной атакой с суши и с моря. Нападение шведов не было неожиданным. Уже в мае молодой Балтийский флот в составе восьми 24-пушечных фрегатов, пяти 14-пушечных шняв и гребных судов сосредоточился у Кроншлота с целью обороны Кроншлотской крепости, Котлина и прикрытия Петербурга с моря. Развертывание флота поперек фарватера между Котлином и Кроншлотом прикрывалось береговой артиллерией и заграждением из бревен и пловучих рогаток. Для противодесантной обороны Котлина на нем своевременно были сосредоточены два полка пехоты с артиллерией. По побережью острова были развернуты наблюдательные посты, а на подходах к нему – корабельные дозоры.

В течение лета шведская эскадра в составе 22 кораблей, в том числе семи линейных кораблей, дважды пыталась огнем корабельной артиллерии уничтожить более слабый русский флот и укрепления Кроншлота, а высадкой десанта захватить Котлин. Русские корабли при поддержке батарей Кроншлота и Котлина успешно отбили атаки шведской эскадры. В то же время сухопутные войска во взаимодействии с кораблями и береговой артиллерией отразили две попытки шведов высадить десант на Котлин. Безуспешным оказалось наступление шведского корпуса на Петербург и со стороны Выборга. Оно было отбито войсками при содействии Петропавловской крепости и малых кораблей флота.

Оборона Петербурга с суши и с моря в 1705 г. является примером успешных оборонительных действий, основанных на тесном взаимодействии сухопутных войск, флота и крепостной артиллерии. Атаки шведов на Котлин и Кроншлот потерпели неудачу потому, что сильной шведской эскадре с десантом были противопоставлены заранее подготовленные комбинированные силы и средства обороны, взаимодействие которых оказалось непреодолимым для шведов. Положительным в организации морской обороны было использование легких кораблей для выполнения разведывательных задач, что и сорвало расчет шведов на внезапность нападения.

В результате успешных боевых действий в 1701–1705 гг. русские войска заняли часть Карелии, всю Ингрию, большую часть Эстляндии и часть Лифляндии. С закреплением русских войск на побережье Финского залива шведы лишились сухопутных связей между своими силами, действовавшими на Карельском перешейке и в Прибалтике. Для русской армии этот период войны был хорошей боевой школой совершенствования ее организации и военного искусства. Но как бы ни были значительны стратегические успехи, достигнутые армией и флотом в районе Невы и Финского залива, судьба этих успехов, так же как и судьба молодого Балтийского флота, в конечном итоге решалась исходом борьбы русской армии с главными силами Карла XII.

В течение 1705–1706 гг. главные силы русской армии с целью поддержки польского короля Августа II действовали в Польше и Литве. Но, несмотря на помощь России, польский король не смог устоять против шведов. Потерпев ряд поражений и опасаясь за свои наследственные владения в Саксонии, Август II в сентябре 1706 г. заключил унизительный сепаратный мирный договор с Карлом XII, отказавшись от польской короны и союза с Россией. Оставшись без союзников, Россия одна продолжала войну со Швецией.

Полтавское сражение 27 июня 1709 г. Окончив войну с Польшей и Саксонией, Карл XII получил возможность направить свои главные силы против русских. В конце 1707 г. шведская армия перешла Вислу и двинулась к границам России. Цель шведского короля заключалась в том, чтобы силой оружия поставить Русское государство в колониальную зависимость от Швеции и тем задержать его экономическое и политическое развитие. Он решил одним ударом разгромить русскую армию, кратчайшим путем, через Смоленск, пробиться к Москве и взять ее.

Это был авантюристический план, недооценивавший силы русской армии и стойкость русского народа.

Угроза вторжения шведской армии в Россию заставила Петра I обратить все силы на оборону западных границ страны, на разгром армии Карла XII. Стратегический план Петра, учитывая силы противника и состояние русской армии, предусматривал активную оборону с использованием всех материальных ресурсов страны. При наступлении шведов было решено отходить в глубь страны, уничтожая по пути запасы продовольствия, задерживая врага на переправах и изматывая его силы контрударами регулярной армии и действиями партизанских отрядов. Активной обороной предполагалось ослабить шведскую армию и выиграть дополнительное время для подготовки русской армии к решающему сражению, которое было решено дать на русской территории при наиболее благоприятной для русской армии обстановке. После разгрома главных сил противника в генеральном сражении намечалось предпринять широкое наступление против шведов в Прибалтике.

Весной 1708 г. русская армия была развернута на широком фронте близ западной границы страны. Главные силы армии численностью 57 500 человек были сосредоточены в районе Витебска для прикрытия пути на Смоленск и Москву.

В конце августа 1708 г. шведская армия подошла к русской границе в районе Могилева. Попытка шведов прорваться на Москву через Смоленск была сорвана упорным сопротивлением русских войск и партизан. Упорство и возросшая активность русской армии, большие потери шведов при их продвижении на восток, чрезвычайные затруднения со снабжением армии заставили Карла XII отказаться от наступления на Москву кратчайшим путем и повернуть на Украину. Здесь он надеялся подкрепить свою армию силами изменника родины гетмана Мазепы, вызвать выступление против России крымских татар и Турции, после чего наступать на Москву через Харьков и Белгород.

То, что Карла XII вынудили отказаться от прямого похода на Москву, было важным стратегическим успехом русской армии. Главные силы русской армии были направлены на параллельное преследование противника с целью предотвратить его новые попытки прорваться в глубь страны. Одновременно 12-тысячный «летучий» отряд под командованием Петра I направился на перехват 16-тысячного шведского корпуса генерала Левенгаупта, шедшего из Риги с артиллерией и боезапасом на помощь Карлу XII.

28 сентября 1708 г. у деревни Лесной корпус Левенгаупта был наголову разбит отрядом Петра. Шведы потеряли весь обоз и до 8,5 тыс. человек убитыми. К Карлу подошли лишь остатки разбитого корпуса без артиллерии и боезапаса, крайне необходимого шведской армии. Победа при Лесной показала высокую зрелость русской армии и ее готовность к генеральному сражению с главными силами шведов. Эту победу Петр назвал «матерью Полтавской баталии».

Расчеты Карла XII на усиление своей армии на Украине не оправдались. Украинский народ не пошел за изменником Мазепой. Крестьяне прятали от шведов продовольствие и вели партизанскую войну с врагом. Вместо предполагавшегося отдыха на Украине шведы вынуждены были всю зиму 1708/09 г. провести в бесплодных боях с русскими войсками и партизанами. Зимовка в кольце стратегического окружения на Украине еще более ослабила шведскую армию.

С наступлением весны 1709 г. Карл XII предпринял наступление на Москву через Харьков и Белгород. На этом пути одним из опорных пунктов русских являлась крепость Полтава. В апреле шведы осадили Полтаву, но четырехтысячный гарнизон крепости при содействии населения в течение трех месяцев мужественно отразил более двадцати неприятельских штурмов, нанес большой урон шведам и отстоял Полтаву: Длительная и упорная оборона Полтавы позволила подготовить русские войска для генерального сражения со шведами.

У Полтавы были сосредоточены главные силы русской армии в составе 42 тыс. человек при 72 орудиях. Шведская армия имела около 30 тыс. человек и из всей артиллерии, за неимением пороха, могла использовать только четыре орудия… Тщательной подготовкой к бою Петр I еще более умножил преимущество своих сил перед шведами. За два дня до боя русская армия расположилась в укрепленном лагере в 5 км к северо-востоку от Полтавы. В тылу русских находился обрывистый берег Ворсклы. Перед фронтом лагеря простиралась открытая равнина, ограниченная с двух сторон лесом. На этой равнине русские подготовили передовую укрепленную позицию. Она состояла из десяти отдельных земляных укреплений – редутов; шесть из них были построены в линию поперек равнины, а четыре других – перпендикулярно первой линии редутов. Проходы между редутами простреливались перекрестным ружейным огнем. Назначение этой позиции заключалось в том, чтобы фронтальным и фланговым огнем редутов расстроить боевой порядок шведов, разделить и ослабить их силы и подготовить условия для нанесения контрудара главными силами русской армии. Создание передовой позиции, состоявшей из отдельных редутов, приспособленных к круговой обороне, явилось замечательным новаторством русских в военном искусстве, которое впоследствии было заимствовано всеми иностранными армиями.

С рассветом 27 июня 1709 г. шведы начали наступление на русскую передовую позицию. В течение трех часов гарнизон редутов и кавалерия под командованием Меншикова отбивали атаки противника. Шведы понесли большие потери, но не смогли взять передовую позицию русских. Они вынуждены были отказаться от захвата редутов и прорываться между ними под сильным перекрестным огнем.

Продвигаясь за отходившей русской кавалерией, правый фланг шведской армии в облаке дыма и пыли неожиданно для себя вплотную подошел к главным русским укреплениям и попал под сосредоточенный огонь всей русской артиллерии. В панике и с большими потерями шведы отступили.

Правильно оценив благоприятную обстановку, Петр I приказал вывести армию из укрепленного лагеря и атаковать противника с целью его уничтожения. Русская армия была выстроена в две линии. В центре боевого порядка построилась пехота, на флангах – кавалерия, в интервалах между батальонами первой линии – артиллерия. Батальоны второй линии являлись поддержкой первой линии. В укрепленном лагере был оставлен резерв. Таким образом, линейный боевой порядок русской армии в Полтавском сражении получил необходимую глубину, что обеспечивало его большую устойчивость. Карл XII выстроил свою пехоту в одну линию, кавалерию расположил на флангах.

Сражение под Полтавой 27 июня 1709 г.

В 9 часов шведы возобновили наступление. При поддержке артиллерии русские войска устремились в контратаку. Сражение приняло встречный характер. Вслед за ружейной перестрелкой завязался ожесточенный рукопашный бой. На одном участке шведам удалось прорвать первую линию русского боевого порядка. Тогда Петр I лично повел в контратаку батальон второй линии и быстро ликвидировал прорыв. Шведы не смогли устоять против мощного штыкового удара русской пехоты. Кавалерия стала охватывать фланги шведской армии. Опасаясь окружения, расстроенные и поредевшие шведские войска начали беспорядочно отступать. Русская кавалерия преследовала противника. Остатки шведской армии капитулировали перед кавалерией Меншикова на переправе через Днепр у Переволочны. Только Карлу XII с Мазепой и небольшим отрядом войск удалось переправиться через Днепр и бежать в Турцию. На поле боя шведы потеряли убитыми более 9 тыс. человек. У Полтавы и Переволочны было взято в плен свыше 18 тыс. шведов. Потери русской армии составили 1345 убитыми и 3290 ранеными.

Победа под Полтавой является блестящим образцом русского военного искусства. Решительный разгром лучших частей шведской кадровой армии под Полтавой был достигнут:

– исключительной стойкостью и храбростью русских войск, ведших справедливую войну с иноземными захватчиками;

– всесторонней искусной подготовкой поля боя и русских войск к сражению;

– умелой подготовкой главного удара по шведской армии авангардным боем на передовой позиции;

– целесообразным, глубоким построением боевого порядка русской армии;

– искусным использованием артиллерийского и ружейного огня перед нанесением решающего штыкового удара;

– гибким маневрированием кавалерии на поле боя и при преследовании противника.

Полтавская победа имела огромное военно-политическое значение. Разгром шведов под Полтавой означал крах авантюристического плана Карла XII по закабалению и расчленению Русского государства. Победа при Полтаве, показавшая возросшую военную мощь России, упрочила ее международное положение. Дания и Польша восстановили военный союз с Россией против Швеции. Вскоре к Росси присоединилась и Пруссия.

Военное могущество и международное положение Швеции оказалось подорванным вследствие того, что «Карл XII сделал попытку проникнуть внутрь России; этим он погубил Швецию и показал всем неуязвимость России»[64].

Полтавская победа создала решительный перелом в ходе Северной войны. Она прочно закрепила достигнутые уже успехи в Прибалтике и создала условия для новых побед в борьбе за свободный выход на Балтийское море.

Создание Балтийского флота. Уже первые годы Северной войны показали важную роль флота в достижении стратегических целей, стоявших перед Россией. Роль флота в войне еще более возросла после Полтавской победы, когда центр тяжести борьбы со Швецией переместился в район Балтийского моря.

Важнейшими задачами флота в ходе Северной войны являлись: содействие армии в завоевании берегов Балтийского моря, оборона совместно с армией занятого побережья от нападений шведского флота, обеспечение безопасности торгового судоходства России, нарушение морских сообщений противника.

Для создания сильного Балтийского флота, способного решить эти задачи в условиях противодействия многочисленного и хорошо подготовленного шведского флота, необходимо было развернуть строительство верфей и кораблей, организовать подготовку кадров для флота и обеспечить флот развернутой системой базирования. Как уже указывалось, строительство первых кораблей для русского Балтийского флота было начато в 1702–1703 гг. на верфях в районе Ладожского озера. Пороги на Неве не позволяли проводить в Балтийское море большие корабли, поэтому на верфях Ладожского района строились лишь малые боевые корабли и фрегаты. Строительством кораблей на верфях Ладожского бассейна невозможно было разрешить проблему создания линейного флота. Вот почему вскоре после занятия устья Невы было приступлено к строительству большого адмиралтейства в Петербурге, где с 1709 г. началась постройка линейных кораблей. С этого времени Петербург становится главным кораблестроительным центром России. Третьим центром строительства кораблей для Балтийского флота являлся Архангельск, Соломбальская верфь которого строила линейные корабли и фрегаты. Из Архангельска в Балтийское море они переводились вокруг Скандинавии.

Фрегат 1706 г.

За время войны в Петербурге и Архангельске было построено 32 линейных корабля, значительное число больших и малых фрегатов, шняв и других более мелких парусных боевых кораблей. Кроме строительства линейного флота на отечественных верфях, Петр I прибегал и к покупке кораблей за границей, но купленные корабли составляли лишь небольшую часть корабельного состава Балтийского флота. Таким образом, создание отечественного кораблестроения, а также развитие других отраслей промышленности, особенно металлургической, позволили России в ходе Северной войны построить многочисленный Балтийский флот, превосходивший по силе многие передовые флоты западноевропейских государств.

Основными классами кораблей русского парусного военного флота были линейные корабли и фрегаты. Линейные корабли имели от 1000 до 2000 т водоизмещения, большое парусное вооружение и 2–3 боевые палубы, на которых устанавливалось от 52 до 90 пушек 24-, 12– и 6-фунтового калибра. Личный состав линейного корабля в зависимости от его ранга насчитывал от 350 до 900 человек. Фрегаты имели на вооружении от 25 до 44 орудий, устанавливавшихся на одной или двух боевых палубах.

По вооружению, мореходным и маневренным качествам русские корабли часто превосходили иностранные корабли. В этом, прежде всего, сказалась творческая инициатива русских корабельных мастеров, особенно Ф. Скляева – «мастера доброй пропорции» – и самого Петра I, который не только внимательно следил за работой кораблестроительных верфей, но и лично разрабатывал проекты новых боевых кораблей.

Русский линейный корабль

Учитывая характер стоявших перед флотом задач и способы их решения в специфических условиях шхерного театра военных действий, русское правительство приняло правильное решение о создании на Балтийском море большого гребного, шхерного флота.

Гребные суда строились на верфях Ладожского бассейна, в Петербурге и в ряде других мест. За время войны было построено более 700 кораблей различных типов и назначений. В выборе типа гребного боевого корабля Россия также не пошла по пути слепого подражания иностранным галерам. Основным типом гребного боевого корабля в русском флоте была скампавея, представлявшая собой облегченный и более маневренный по сравнению со средиземноморской галерой парусно-гребной корабль, имевший до 18 пар весел, 3–5 пушек 12-, 8– и 3-фунтового калибра и до 150 человек личного состава (экипажа и десанта). Как показал опыт войны, скампавеи были универсальными кораблями для действий в шхерах. Они успешно использовались для перевозки войск с техникой и снабжением, для огневой поддержки фланга армии и высадки десантов, для бомбардировки берега, баз и крепостей противника, для выполнения разведки и ряда других задач. В ходе войны скампавеи не раз успешно атаковали в шхерах парусные боевые корабли противника. В силе и в больших боевых возможностях гребного флота в шхерах и заключалось одно из главнейших преимуществ русского флота перед шведским флотом, почти не имевшим в своем составе гребных кораблей.

Развертывание базирования Балтийского флота происходило в ходе войны, по мере занятия берегов Балтийского моря. Главной базой флота в течение всей войны являлся Петербург. Первой передовой базой флота был Кроншлот. С расширением театра военных действий и с занятием в 1710 г. всего южного побережья Финского залива было приступлено к созданию передовой базы в Ревеле. Для базирования гребного флота использовались занятые в ходе войны Выборг и порты Финляндии – Гельсингфорс и Або.

Расширение системы базирования Балтийского флота, происходившее за счет сужения базирования шведского флота, позволило вынести оборону морских подступов к Петербургу в западную часть Финского залива, организовать более тесное взаимодействие армии и флота и создать благоприятные условия для активных действий флота в Балтийском море.

В течение всей войны на острове Котлин велось строительство военно-морской базы Кронштадт. Оно было закончено в 1723 г., и с тех пор Кронштадт становится главной базой Балтийского флота. Придавая исключительное значение Кронштадту в обороне Петербурга с моря, Петр I приказывал: «Оборону флота и сего места держать до последней силы и живота, яко наиглавнейшее дело».

При создании баз флота русское командование большое значение придавало организации их надежной обороны с суши и моря. Как правило, оборона баз строилась на взаимодействии разнородных сил и средств.

Скампавея

Одновременно со строительством верфей, кораблей и баз решалась не менее сложная задача подготовки кадров флота. Так же как и в армии, рядовой состав флота комплектовался путем проведения рекрутских наборов. Служба во флоте была пожизненной. Обучение рядового состава проводилось путем практической подготовки на кораблях. По отзывам современников, русские люди очень быстро овладевали военно-морской специальностью. Относительно высокие моральные качества рядового состава, комплектовавшегося рекрутами из крестьян, природная смекалка и трудолюбие русских людей в практической учебе, их мужество и стойкость в бою – все это определило высокие боевые качества личного состава русского флота.

Офицерский состав флота комплектовался из русских дворян, которые получали теоретическую подготовку в созданных в стране военно-морских учебных заведениях – в Навигацкой школе и Морской академии. Это был основной путь подготовки национальных офицерских кадров. Однако быстро растущему флоту этих кадров не хватало, поэтому царское правительство практиковало посылку дворян для обучения в иностранные флоты и нанимало на постоянную или временную службу в русском флоте иностранцев. Большинство иностранных наемников не способствовало развитию русского флота и его военно-морского искусства, а скорее являлось злом для флота. Иноземцам были чужды интересы России и русского флота, они не знали не только русского языка, но сплошь и рядом были неучами и в военно-морском деле, в бою проявляли трусость и нередко оказывались предателями. Петр I, переоценивший вначале роль и значение иностранцев и увлекавшийся их наймом, в конце концов понял вред, приносимый ими русскому флоту. Постепенно иноземные наемники стали заменяться русскими офицерами. К концу Северной войны основной костяк офицерских кадров флота составляли русские люди.

Так, путем большого напряжения всех сил страны, на базе развивавшейся отечественной промышленности, огромными усилиями и жертвами русского народа в начале XVIII в. в короткий исторический срок был создан сильный Балтийский флот. Его боевая выучка быстро совершенствовалась, и уже в ходе Северной войны он смог показать такие образцы военно-морского искусства, которые значительно превзошли достижения в этой области иностранных флотов.

Взятие Выборга в 1710 г. Разгром главных сил шведской армии под Полтавой, означавший полное крушение захватнических планов Карла XII и положивший начало новому периоду в ходе Северной войны, позволил уже в кампанию 1710 г. направить главные силы русской армии на завоевание Выборга и Прибалтики. Выборг в то время представлял собой сильную приморскую крепость с гарнизоном до 4 тыс. человек при 151 орудии. Шведы могли усиливать крепость своими войсками из Финляндии. С моря Выборг прикрывался и снабжался шведским флотом.

Овладение крепостью и базой флота Выборгом было крайне необходимо для обеспечения безопасности Петербурга, ибо, опираясь на Выборг, шведская армия неоднократно нападала на Петербург с севера, а шведский флот из Выборгского залива создавал постоянную угрозу Котлину, Кроншлоту и русскому Балтийскому флоту. Первая, неудачная попытка овладеть Выборгом была предпринята осенью 1706 г. силами только сухопутной армии. Дороги Карельского перешейка, проходившие по болотистым и скалистым местам, оказались мало пригодными для движения армии с тяжелым обозом и артиллерией. Опыт этого похода показал большую трудность овладения Выборгом одними сухопутными войсками без содействия флота.

Правильно оценив силы противника и свои возможности, а также особенности театра предстоящих боевых действий, Петр I в 1710 г. наметил новый план овладения Выборгом. Было решено с частью осадного корпуса совершить быстрый переход по льду Финского залива и внезапно осадить Выборг с суши с целью его изоляции на весенний период от Финляндии. Балтийский флот с началом подвижки льда, непременно до появления шведского флота в восточной части Финского залива, должен был совершить переход от Котлина к Выборгу и доставить осадным войскам подкрепление, тяжелую артиллерию и снабжение. С прорывом флота к Выборгу гребные боевые корабли предполагалось использовать для содействия войскам при осаде и блокаде крепости. Таким образом, план Петра I, разработанный с учетом опыта взятия Азова и неудачной осады Выборга в 1706 г., намечал совместные действия армии и флота, в основу которых было положено стремление упредить противника в развертывании им своих сил при блокаде и осаде Выборга.

Во второй половине марта 1710 г. часть осадного корпуса с легкой артиллерией под командованием генерал-адмирала Апраксина совершила тяжелый ледовый переход и приступила к осаде Выборга. В это время в Петербурге заканчивалась подготовка к походу флота. В походе на Выборг приняли участие все силы Балтийского флота в составе до 250 боевых и транспортных судов.

Для перевозки к Выборгу артиллерии, боезапаса и продовольствия предназначалась многочисленная транспортная флотилия. На гребные боевые корабли было посажено до 5 тыс. войск подкрепления. Обеспечение и прикрытие перехода гребной и транспортной флотилии возлагались на отряд парусного флота в составе 11 фрегатов и 8 шняв. 30 апреля, с началом подвижки льда в районе Котлина, гребные корабли, взяв на буксир транспортные суда, начали движение от Котлина к Бьеркским островам. Затем в море вышел парусный боевой флот, обеспечивавший ледовую проводку гребной и транспортной флотилии до входа в Выборгский залив. Героически преодолев тяжелый лед, галеры и транспортные суда пробились в Выборгский залив и 8 мая подошли к Транзунду. При проходе флотилии мимо Транзунда русские береговые батареи инсценировали бой с кораблями, якобы прорывающимися на помощь осажденному Выборгу. Военная хитрость удалась. Шведы приняли прорывающиеся русские корабли за свои и не препятствовали своей крепостной артиллерией их проходу к лагерю русских войск. В течение четырех дней была произведена разгрузка судов. После этого транспортная флотилии под прикрытием корабельного флота вернулась к Кроншлоту. Гребные боевые корабли остались в районе Выборга для участия в осаде вражеской крепости. Прорыв русского флота к Выборгу решил судьбу осажденной крепости. Численность осадного корпуса возросла до 15 тыс. человек. Получив морем подкрепление, тяжелую артиллерию и боезапас, русские войска усилили осаду Выборга. Главный удар наносился с морского направления по западному фронту крепости, как менее укрепленному шведами, а вспомогательный удар – по восточному фронту крепости, который был укреплен противником более сильно. На направлении главного удара действовало больше половины всех осаждавших войск, три четверти артиллерии и флот. Гребные корабли блокадой крепости с моря и своим огнем содействовали сухопутным войскам.

Чтобы не допустить прорыва шведского флота к Выборгу, у Транзунда русскими была создана укрепленная позиция, состоявшая из береговых батарей, затопленных на фарватере судов и гребных боевых кораблей, действовавших у крепости.

16 мая, когда русский корабельный и транспортный флот был уже у Кроншлота, шведская эскадра появилась у Выборгского залива, но не рискнула атаковать укрепленную позицию русских. Опасаясь быть заблокированной русскими силами, шведская эскадра не решилась оказать помощь своей крепости.

Гарнизон Выборга, осажденный с суши и моря, не имея поддержки от своей армии и флота, 13 июня 1710 г. капитулировал. Трофеями победителей была многочисленная артиллерия вражеской крепости. Вслед за Выборгом русские войска заняли Кексгольм.

Победа под Выборгом характеризует дальнейший рост русского военного и военно-морского искусства.

В ы в о д ы. Взятие Выборга является примером смело задуманных и умело осуществленных совместных действий русской армии и флота против приморской крепости противника.

В основе смелого плана атаки Выборга лежало решение упредить противника развертыванием русской армии зимой, а флота – ранней весной, в момент вскрытия льда в восточной части Финского залива. Это лишило противника возможности использовать свой более мощный флот для противодействия прорыву русского флота к Выборгу.

Успешный ледовый переход большого числа парусных и гребных деревянных кораблей от Котлина к Выборгу был одним из ярких показателей высокого уровня подготовки русского Балтийского флота и его способности успешно действовать в самых тяжелых условиях обстановки.

Направление движения русского флота и сухопутных войск к Выборгу

Главный удар по Выборгу наносился сухопутными войсками. Роль флота заключалась в перевозке морем осадных войск с тяжелой артиллерией и снабжением и в непосредственной поддержке армии огнем и блокадой Выборга с моря.

Занятием шведских крепостей Выборг и Кексгольм был ликвидирован наиболее опасный плацдарм шведской агрессии против Русского государства и обеспечена безопасность Петербурга с северного направления. Кроме того, Выборг мог являться удобной базой армии и флота в последующих действиях против Финляндии.

* * *

Кампания 1710 г. была ознаменована выдающимися победами русской армии в Эстляндии и Лифляндии. Развивая успешное наступление на этом направлении, русские войска быстро овладели Ригой, Перновом, Ревелем и Моонзундскими островами. С занятием Эстляндии, Лифляндии, Выборга и Кексгольма была достигнута основная цель войны, состоявшая в приобретении свободного выхода на Балтийское море. Была создана надежная безопасность Петербургу, ставшему столицей России. Наконец, с занятием Выборга, Ревеля и Моонзундских островов расширилась система базирования и зона действий Балтийского флота.

Совместные действия русской армии и флота в Финляндскую кампанию 1712–1714 гг. После побед в 1710 г. Петр I был готов заключить мир со Швецией при условии сохранения за Россией занятых русскими войсками берегов Балтийского моря. В связи с отказом шведского правительства от заключения мира на этих условиях Россия решила продолжать войну со Швецией. В 1711 г. кратковременная, но неудачная война с Турцией отвлекла русские силы из Прибалтики. С окончанием этой войны Петр I возобновил активные военные действия против Швеции.

В кампанию 1712 г. часть русской армии совместно с саксонскими и датскими войсками действовала против шведов в Померании. Другая часть армии предприняла наступление из Выборга вдоль южного побережья Финляндии с целью оттянуть на себя значительные силы Швеции и этим обеспечить нанесение главного удара по шведской армии в Померании.

Финляндская кампания 1712 г. была начата очень поздно, протекала вяло и не дала больших результатов. Ее значение заключалось главным образом в стратегической разведке сил противника и финляндского театра военных действий. Кроме того, она показала важное значение гребного флота для обеспечения наступления армии вдоль побережья Финляндии.

Совершенно бесплодными были действия союзников в Померании. Несмотря на помощь русских войск, датская и саксонская армии не смогли добиться успеха в борьбе со шведами. Датский флот оказался не способным воспрепятствовать перевозке морем шведских подкреплений в Померанию.

Убедившись в неспособности союзников действовать против Швеции энергично и согласованно, Петр I решил прочно овладеть Финляндией, а затем нанести мощный удар по Швеции русскими силами через Ботнический залив и принудить ее к заключению выгодного для России мира.

Прочное овладение Финляндией с целью использования ее в качестве стратегического плацдарма для перенесения войны на территорию самой Швеции и было основной целью кампании 1713 г. По плану кампании первой задачей русских сил являлось овладение побережьем южной и юго-западной Финляндии. Наступление на этом направлении позволяло занять важные опорные пункты шведов и изолировать шведские силы в глубине Финляндии. Одно из важнейших преимуществ наступления на этом направлении заключалось в том, что оно давало возможность широко использовать для содействия армии гребной, шхерный флот, в силе которого состояло одно из главных преимуществ русского флота перед шведским.

Оригинальность плана кампании заключалась в том, что фронтом совместного наступления армии и флота был избран приморский фланг шведской обороны, слабостью которого являлась уязвимость его с моря ввиду отсутствия у шведов гребного флота. Русское командование решило использовать маневренные возможности гребного флота в шхерах для обхода сильных фронтальных позиций шведов и занятия важнейших опорных пунктов противника на южном побережье Финляндии высадкой войск с гребных кораблей. Со стороны Выборга, вдоль побережья на запад должна была наступать кавалерия с артиллерией и обозом. Наступление армии вдоль берега и действия гребного флота в шхерах предполагалось прикрыть корабельным флотом.

В течение нескольких месяцев велась напряженная подготовка к предстоящей кампании. Численность гребного флота к весне 1713 г. была доведена до 200 судов. Строились в основном корабли легкого типа – скампавеи, бригантины и карбасы, которые были более пригодны к использованию в шхерах. Одновременно сухопутные войска готовились к совместным действиям с гребным флотом. Многие сухопутные части были прикреплены на всю кампанию к определенным соединениям гребного флота. На весь гребной флот, предназначавшийся к действиям в шхерах, был посажен десантный корпус общей численностью в 16–17 тыс. человек. Гребные корабли являлись не только средством перевозки войск морем, но и удобным средством их высадки и артиллерийской поддержки. Отряд кораблей с посаженной на него пехотной частью представлял собой тактическую единицу. Корабли получили единую нумерацию, определявшую их место в строю и взаимодействие с определенной пехотной частью. В сигнальном своде появились новые сигналы, облегчавшие взаимодействие армии и флота. Перед выходом флота в море было проведено несколько тренировок в посадке, гребле и высадке войск с кораблей.

2 мая 1713 г. гребной флот под командованием Петра I и адмирала Апраксина в сопровождении корабельного флота направился в финские шхеры. Первой целью армии и флота являлось занятие Гельсингфорса для использования его в качестве базы при развитии наступления на Або. Переход от Котлина до Гельсингфорса по неизвестным и извилистым шхерным фарватерам был совершен за шесть дней. 8 мая корабли подошли к Гельсингфорсу и стали готовиться к высадке десанта. По флоту был отдан письменный приказ «диспозициям», определявший боевое построение флота, порядок высадки и поддержки десанта. Дополнительным распоряжением было установлено, что главные силы десантного корпуса должны высаживаться к юго-западу от Гельсингфорса для атаки шведов с тыла, а вспомогательный десант – к юго-востоку от города с целью отвлечь внимание противника от главного направления высадки. 10 мая флот развернулся в боевой порядок и вступил в перестрелку со шведскими береговыми батареями. Из-за свежей погоды высадка десанта задержалась до утра 11 мая. Успешно высаженные войска овладели Гельсингфорсом, но противника там уже не было. Отсутствие внезапности атаки и неудачный выбор пункта высадки из-за слабой разведки не позволили десанту окружить и уничтожить шведский гарнизон. Двухтысячный отряд шведов успел отступить к Борго на соединение с главными силами своей армии. Русское командование решило временно оставить Гельсингфорс и перебросить десантные войска на разгром главных сил шведов в районе Борго. Быстро приняв десант, флот в тот же день вышел из Гельсингфорса.

К вечеру 12 мая флот подошел к Борго. И здесь из-за свежей погоды высадка десанта задержалась и состоялась лишь 14 мая. Главная цель десанта в Борго – разгром шведской армии – не была достигнута, ибо шведы уклонились от боя и поспешили отступить на север. Но важным результатом этого десанта был отход шведской армии в глубь страны, что позволило русской кавалерии, вышедшей из Выборга с артиллерией и обозом, беспрепятственно соединиться с главными силами русской армии и создать благоприятные условия для наступления в направлении Гельсингфорс – Або.

В начале июля, после создания промежуточной базы снабжения на острове Форсбю (теперь Рюссэ), было предпринято новое наступление на Гельсингфорс с целью занятия города и атаки шведского линейного флота на гельсингфорсском рейде. С подходом армии и гребного флота к Гельсингфорсу шведский флот, опасаясь удара русской полевой артиллерии с берега и флота с моря, поспешно покинул рейд и отступил к Гангуту. 15 июля Гельсингфорс снова был занят русскими войсками. С потерей Гельсингфорса шведский флот лишился последней базы в Финском заливе, а русская армия и флот приобрели новую базу для развертывания наступления на Або. Сразу же было приступлено к укреплению Гельсингфорса с суши и моря, к созданию в нем базы снабжения. Одновременно велась разведка шхерных фарватеров от Гельсингфорса до Гангута. В конце августа русские войска заняли Або и вышли на побережье Ботнического залива. Гребной флот со снабжением для армии не мог прорваться в Або мимо шведского флота, стоявшего у Гангута.

Пришлось оставить в Або небольшой гарнизон, а главные силы отвести в Гельсингфорс.

В конце 1713 г. и в начале 1714 г. русские войска вели успешное наступление в глубь Финляндии. Шведы дважды были разбиты и отброшены далеко на север. В итоге зимней кампании 1713–1714 гг. большая часть Финляндии была занята русскими войсками.

В ы в о д ы. Финляндская кампания 1712–1714 гг. является новым поучительным примером совместных действий русской армии и флота в специфических условиях финляндского театра военных действий. Ее характерными особенностями были:

– тесное взаимодействие армии и флота, которое облегчалось организационным единством гребного флота и десантного корпуса, их предварительной подготовкой к совместным действиям;

– широкое использование гребного флота, как наиболее пригодного при тогдашнем уровне технических средств, для выполнения различных боевых задач в условиях шхерного театра; гребной флот с упехом использовался для перевозки морем войск и снабжения, для высадки десанта и артиллерийской поддержки фланга армии, для обороны баз и опорных пунктов с моря, для активных действий против боевого и транспортного флота противника в шхерах;

– успешное использование русским командованием маневренных возможностей гребного флота в шхерах для быстрых обходов сильных фронтальных позиций шведов и занятия приморских опорных пунктов противника высадкой десантов с моря

При высадке десантов внимание обращалось на проведение разведки района высадки, на обозначение условными знаками участков высадки отдельных частей десанта; перед высадкой стремились подавить береговую артиллерию противника, а после высадки прикрыть корабельной артиллерией фланги десанта от возможных ударов противника; высадку на главном направлении стремились обеспечивать действиями вспомогательного десанта на демонстративном направлении.

Взаимодействие гребного флота с корабельным выражалось в прикрытии перехода гребного флота от Котлина до входа в шхеры развертыванием корабельного флота в восточной части Финского залива.

Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г. В кампанию 1714 г. намечалось закончить овладение Финляндией, занять Аландские острова и перенести войну на территорию Швеции.

По плану кампании, гребной флот с десантом должен был прорваться в Або, занять Аландские острова и при благоприятной обстановке приступить к высадке десантов на побережье Швеции. Корабельный флот должен был прикрыть переход гребного флота от Котлина до входа в финские шхеры, а затем сосредоточиться в Ревеле, откуда препятствовать проникновению шведского флота в абоские шхеры и в Финский залив.

Всю зиму 1713/14 г. армия и флот тщательно готовились к походу. К началу кампании гребной флот, предназначенный для прорыва в Або, был доведен до 99 галер, полугалер и скампавей. Десантный корпус насчитывал около 15 тыс. человек. Корабельный флот состоял из 11 линейных кораблей, 4 фрегатов и ряда мелких парусных судов. Гребным флотом командовал адмирал Апраксин, корабельным флотом – Петр I.

В конце мая гребной флот с десантом в сопровождении корабельного флота от Котлина направился в шхеры. Тренировка в гребле и маневрировании на переходе, противные западные ветры, выгрузка запасов продовольствия с транспортных судов в Гельсингфорсе задерживали движение флота на запад. Только в конце июня он подошел к Гангутскому полуострову и сосредоточился в бухте Тверминне.

Чтобы воспрепятствовать проходу русского флота в Або-Аландский район, шведский флот, пользуясь ранним освобождением западной части Финского залива от льдов, уже в апреле занял позицию на открытом плесе у южной оконечности Гангутского полуострова. К моменту подхода русского флота к Гангуту шведский флот под командой адмирала Ватранга состоял из 17 линейных кораблей, 5 фрегатов и небольшого отряда гребных судов.

Определив силы и позицию шведского флота, адмирал Апраксин донес Петру I в Ревель о невозможности беспрепятственного прохода гребного флота в Або и предложил несколько вариантов прорыва флота мимо Гангута. Основное предложение Апраксина сводилось к использованию ревельской эскадры для отвлечения шведского флота или для совместной атаки его силами русского линейного и гребного флотов. Ввиду явного превосходства шведского флота над ревельской эскадрой Петр I отказался от использования ее для «диверсии» против шведов. Он отправился к Гангуту, чтобы на месте определить способ действий гребного флота.

Из Тверминне Петр произвел личную разведку шведского флота, после чего приказал строго наблюдать за противником. С этой целью были усилены наблюдательные посты на берегу Гангутского полуострова, а к опушке шхер, ближе к шведскому флоту, был выдвинут дозорный отряд из 15 скампавей.

При обследовании Гангутского полуострова Петр I пришел к мысли построить через узкий перешеек (2,5 км) деревянный помост («переволоку») для переброски по нему нескольких легких судов в район к западу от Гангута. Замысел Петра заключался в том, чтобы внезапным появлением в тылу противника нескольких скампавей вызвать замешательство в шведском флоте и этим облегчить прорыв главных сил гребного флота мимо Гангута. Это была замечательная военная хитрость, основанная на использовании Петром исторического опыта русских людей, нередко перетаскивавших свои корабли по суше. Постройка помоста началась 23 июля. Узнав от местных жителей о строительстве «переволоки», Ватранг 25 июля направил к западному берегу перешейка отряд контр-адмирала Эреншильда в составе десяти гребных кораблей. Одновременно восемь линейных кораблей, фрегат и два бомбардирских судна под командой адмирала Лиллье были направлены к Тверминне для атаки русского флота. С остальной частью флота, состоявшей из семи линейных кораблей и двух фрегатов, Ватранг продолжал занимать позицию у Гангута.

Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г.

Прорыв авангарда русского галерного флота утром 26 июля 1714 г. А – главные силы русского галерного флота. Б – авангард русского галерного флота, прорывавшийся мористее главных сил шведского флота под командой Ватранга. В – дозорный отряд русских галер, посланный тем же путем после прорыва авангарда. Г – главные силы шведского флота, пытавшиеся на буксире шлюпок воспрепятствовать прорыву. Д – отряд Лиллье, возвращавшийся по сигналу Ватранга к главным силам. Е – отряд Эреншильда, занявший позицию у места «переволоки»

Таким образом, шведский командующий разделил свой флот на три отряда, оставив у м. Гангут меньшую часть своего линейного флота.

Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г.

Прорыв главных сил русского галерного флота утром 27 июля 1714 г. А – главные силы русского галерного флота под командой Апраксина. Б – авангард русского галерного флота, заблокировавший в шхерах отряд Эреншильда. Г и Д – главные силы шведского флота после присоединения отряда Лиллье. Е – отряд Эреншильда, отошедший от позиции «переволоки» и заблокированный русским авангардом

С дозорного отряда и наблюдательных постов Петру донесли о движении шведских кораблей. Быстро оценив обстановку, он пришел к правильному заключению о том, что разделением своих сил Ватранг ослабил себя на главном направлении намечавшегося прорыва русского флота. Петр решил воспользоваться просчетом шведского адмирала для осуществления прорыва мимо Гангута. Глубокая и всесторонняя оценка обстановки позволила правильно определить время прорыва. Зная, что в районе Гангута в летние дни, до полудня, часто бывает штиль, Петр решил направить корабли в прорыв утром, когда из-за безветрия шведские корабли не смогут маневрировать под парусами.

Первыми должны были прорваться 20 скампавей авангарда русского флота. К вечеру 25 июля они были подтянуты к гангутскому плесу. Ночью гребцы спали, набираясь сил перед прорывом. Утром 26 июля, как и ожидалось, в море был штиль. В девятом часу 20 скампавей в строю кильватерной колонны начали прорыв мимо отряда Ватранга. Они прорывались мористее расположения шведского флота, вне дальности его огня. До входа в шхеры западнее Гангута нужно было пройти на веслах с максимально возможной скоростью – около 15 миль. Хорошая выучка гребцов, их физическая выносливость и вера в свои силы обеспечили успех прорыва. Смелые действия русских застали шведов врасплох. Шведские корабли, буксируемые шлюпками, безуспешно пытались сблизиться с прорывающимися скампавеями. Беспорядочный огонь шведов с большой дистанции не причинил вреда русским кораблям. Все 20 скампавей успешно прорвались мимо шведского флота. Немедленно вслед за ними на прорыв были направлены 15 скампавей дозора. Они также успешно выполнили свою задачу и присоединились к первому отряду. Прорыв двух отрядов продолжался около трех часов. В тот же день прорвавшаяся часть флота заблокировала отряд Эреншильда, напрасно ожидавшего спуска русских кораблей с «переволоки». Отряд Лиллье, заштилевший в первой половине дня восточнее Гангута, не смог подойти к Тверминне и атаковать русский флот. К вечеру, по сигналу Ватранга, Лиллье вернулся к Гангуту. Опасаясь ночной атаки русских кораблей, Ватранг оттянул свои корабли от берега и весь флот выстроил в две линии на направлении прорыва русского авангарда. Прибрежный фарватер оказался открытым. Это было новым промахом шведских адмиралов, чем немедленно воспользовались Петр и Апраксин.

Вечером 26 июля, незаметно для шведов, главные силы гребного флота были подтянуты из Тверминне к гангутскому плесу. С утра 27 июля при штиле и небольшом тумане Апраксин начал прорыв главными силами флота, обходя шведские корабли прибрежным фарватером. Снова шведы буксировали свои корабли и вели огонь с большой дистанции, но не смогли помешать стремительному прорыву русского флота. Все корабли, за исключением одной скампавеи, приткнувшейся к мели, успешно прорвались в абоские шхеры.

Заключительным этапом Гангутского сражения был бой русских кораблей с отрядом Эреншильда. Шведский отряд состоял из парусно-гребного фрегата, шести больших галер и трех шхерботов, имевших на вооружении около 120 орудий. Шведы заняли позицию в узком проливе к западу от Гангутского полуострова. Их корабли, обращенные бортом в сторону русского флота, были выстроены в две линии с выдвинутыми вперед флангами, упиравшимися в прибрежные отмели. В центре первой линии стоял 18-пушечный фрегат, а справа и слева от него по три галеры. Во второй линии находились более слабые шхерботы.

Позиция, занятая шведами, не позволяла русскому флоту использовать свое численное превосходство. Для атаки шведов были выделены 23 скампавеи под командованием Петра I. Боевой порядок русского отряда представлял собой строй фронта с одним рядом кораблей в центре и двумя на флангах. Главные силы флота во главе с Апраксиным развернулись за атакующим отрядом и представляли собой тактический резерв. Трудность атаки шведских кораблей заключалась в том, что они имели подавляющее артиллерийское превосходство над русским отрядом и могли быть атакованы только с фронта. Кроме того, русским солдатам и матросам нужно было брать на абордаж высокобортные шведские корабли.

В 14 часов 27 июля русские корабли устремились в атаку по всему фронту противника. Перекрестным сосредоточенным огнем шведов первые две атаки были отбиты. Тогда Петр решил действовать иначе. Третья атака была направлена на фланговые суда противника. При подходе к противнику наряду с артиллерией был использован ружейный огонь. Цель атаки была достигнута, и русским удалось навязать противнику абордажный бой. Мужество и стойкость русских солдат и матросов превзошли упорство врага. Шведы не выдержали удара в абордажном бою и стали сдаваться в плен. В результате боя, продолжавшегося около трех часов, весь шведский отряд был пленен.

В ы в о д ы. Прославившее русский флот Гангутское сражение поучительно во многих отношениях.

– Гангутское сражение является замечательным примером успешных наступательных действий, основанных на использовании маневренных преимуществ русского гребного флота перед шведским линейным флотом в условиях шхерного театра.

– В Гангуте русское командование дало классический пример глубокой и всесторонней оценки обстановки и ее блестящего использования для достижения цели сражения.

– Хорошо организованная и непрерывно проводимая тактическая разведка позволяла Петру быстро реагировать на все изменения боевой обстановки и ошибки противника.

– Одним из важнейших мероприятий по обеспечению прорыва флота мимо Гангута явилось строительство «переволоки», приведшей к разделению сил противника и ослаблению его на главном направлении.

Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г.

Расположение сторон перед боем 27 июля у Рилакс-фиорда А – авангард русского флота. Б – галера Петра I. В – галера Апраксина. Г – главные силы русского флота

– Бой с отрядом Эреншильда явился развитием успеха, достигнутого флотом при выполнении главной задачи – прорыва в абоские шхеры. Решительное поражение шведского отряда было достигнуто сосредоточенным ударом по флангам боевого порядка противника и искусным абордажем вражеских кораблей.

Успешным охватом флангов боевого порядка противника и сосредоточением превосходящих сил на направлении главного удара был внесен новый вклад в развитие маневренной тактики русского флота, в то время как в иностранных флотах утверждались шаблоны линейной тактики.

– В достижении славной победы при Гангуте исключительную роль сыграли высокие моральные качества русских матросов и солдат, их вера в победу и способность к длительному напряжению своих сил, их мужество и стойкость в бою с врагом.

Все эти особенности сражения при Гангуте ярко свидетельствуют о передовом, творческом характере русского военно-морского искусства, проникнутого высокой боевой активностью, гибкостью тактических приемов и неукротимым стремлением к достижению решительной победы над врагом.

Гангутская победа имела важное военно-политическое значение. Ее первым стратегическим результатом было быстрое овладение в августе 1714 г. Аландскими островами, что создавало реальную угрозу вторжения русской армии на территорию Швеции. Немедленно после поражения у Гангута шведский флот ушел из Финского залива. Его дальнейшие действия свелись преимущественно к прикрытию своих берегов. Это создавало возможность русскому корабельному флоту наряду с выполнением задачи обороны Финского залива приступить к активным действиям на путях сообщения шведов в южной и средней частях Балтийского моря. Таким образом, победа при Гангуте резко изменила стратегическую обстановку на Балтийском театре в пользу России. Гангут положил начало заключительному этапу войны против Швеции. Победа при Гангуте способствовала дальнейшему укреплению международного положения России.

Русский план вторжения в Швецию (1716 г.). После Гангута и занятия русскими войсками Финляндии центр тяжести Северной войны переносится на Балтийское море и побережье Швеции. Война продолжалась в усложнившейся для России международной обстановке. Обеспокоенные ростом военного могущества и международного престижа России, западноевропейские государства с окончанием в 1713 г. войны за «испанское наследство» пытались тайно и открыто вмешаться в борьбу между Россией и Швецией. Особенно враждебной к России была политика Англии, которая в росте экономического и военного могущества России видела угрозу интересам британской торговли и господствующему положению Англии на море. В течение многих лет английское правительство пыталось интригами и угрозами, а затем и открытой войной сорвать заключение выгодного для России мира со Швецией, воспрепятствовать закреплению России на Балтийском море. Такова была международная обстановка к 1716 г., когда Петр I готовился осуществить разработанный им план вторжения в Швецию, чтобы склонить последнюю к миру.

Стратегический план Петра I намечал высадку большой русско-датской армии под прикрытием русского и датского флотов на южном побережье Швеции. Одновременно с ударом по Швеции со стороны Дании планом предусматривалась высадка русским гребным флотом русской армии со стороны Аландских островов непосредственно в районе Стокгольма. По замыслу Петра, одновременный удар по Швеции через море с двух направлений при использовании больших сил русской армии и флота должен был, наконец, принудить Швецию к заключению мира.

С начала 1716 г. развернулась напряженная подготовка русских войск и флота к вторжению в Швецию. В Данию были переброшены 40-тысячная русская армия и большие силы Балтийского флота. Подготовка вторжения характеризовалась стремлением Петра I ускорить развертывание своих сухопутных и морских сил с целью ограничить возможности противника по созданию противодесантной обороны побережья. Для определения наиболее удобного района высадки русское командование организовало тщательную разведку побережья противника.

Однако под давлением Англии, которая ввела свой флот в Балтийское море, Дания стала медлить с подготовкой сил к вторжению, а затем и вовсе отказалась от выполнения своих союзнических обязательств. Все это вынудило Петра I отказаться от осуществления смелого по замыслу вторжения в Швецию с датской территории, но с еще большей твердостью он решил действовать против Швеции со стороны Финляндии, активизировать действия флота на морских сообщениях шведов и «миру неполезного не учинять».

Действия флота на морских сообщениях Швеции. Бой у острова Эзель 24 мая 1719 г. Для Швеции наибольшее значение имели морские сообщения, связывавшие ее с южной Прибалтикой, Пруссией, Померанией и другими районами, откуда она вывозила главным образом зерно. Нарушение этих сообщений было одной из важнейших задач русского Балтийского флота в последние годы Северной войны. Активные действия флота на морских сообщениях противника начались с 1715 г., когда изменившаяся в пользу России стратегическая обстановка на Балтийском театре позволила высылать из Ревеля отдельные фрегаты и небольшие корабельные отряды для борьбы с неприятельским судоходством в южной и центральной частях Балтийского моря; Одновременно с действиями корабельного флота в открытых районах моря гребной флот использовался для борьбы с торговым судоходством противника в шхерных районах Швеции. Результатом активных действий русских крейсеров было сокращение притока продовольствия в Швецию морем, что не могло не отразиться на ухудшении ее экономического положения.

Опыт войны показал, что наибольшего успеха действия на морских сообщениях достигали в тех случаях, когда имелись достаточные разведывательные данные о судоходстве противника и когда действия крейсерских отрядов обеспечивались соответствующим развертыванием главных сил Балтийского флота для сковывания шведского флота. Вот почему усиленная разведывательная деятельность Балтийского флота в кампанию 1719 г. была не только одним из важнейших мероприятий по обеспечению очередного набега гребного флота на побережье Швеции, но и создавала благоприятные условия для действий на морских сообщениях противника.

В мае 1719 г. из опроса команд шведоких торговых судов, захваченных русскими крейсерскими судами у Эланда, было установлено присутствие в районе Пиллау – Данциг нескольких шведских военных кораблей, обеспечивавших перевозки хлеба из Прибалтики в Стокгольм. На основании этих данных адмирал Апраксин приказал капитану 2-го ранга Науму Сенявину с отрядом в составе шести линейных кораблей и одной шнявы срочно выходить из Ревеля на поиск шведских кораблей.

После настойчивого поиска, продолжавшегося несколько дней, в ночь на 24 мая 1719 г. в районе между островами Эзель и Готска-Сандэн Сенявин обнаружил три шведских корабля и немедленно начал их преследовать. На рассвете русские корабли сблизились со шведами на короткую дистанцию и вступили в артиллерийский бой. Главный удар Сенявин наносил по линейному кораблю шведов. В ходе первой фазы боя шведский линейный корабль получил большие повреждения от огня русских кораблей. Но из-за повреждения рангоута русского флагманского корабля Сенявин стал отставать от шведского корабля. Тогда он приказал другим своим кораблям преследовать уходящего противника, а сам вступил в бой со шведским фрегатом. Сильным продольным залпом артиллерии всего борта флагманского корабля Сенявин принудил неприятельский фрегат к сдаче. Затем, исправив повреждения в рангоуте, Сенявин возобновил погоню за уходившим шведским линейным кораблем, который вскоре был пленен двумя другими русскими кораблями. В результате боя у Эзеля были взяты в плен все три шведских корабля – 52-пушечный линейный корабль, 34-пушечный фрегат и 12-пушечная бригантина.

В ы в о д ы. Бой у Эзеля, являющийся примером боя в открытом море, ярко продемонстрировал высокое тактическое искусство русского корабельного флота. Наиболее характерными особенностями тактики русских кораблей в бою у Эзеля были:

– умелое использование данных разведки для нанесения удара противнику;

– настойчивость поиска шведских кораблей в море;

– нанесение главного удара по линейному кораблю, как наиболее важному объекту противника;

– стремление поражать неприятельские корабли наиболее действенным продольным огнем;

– искусное маневрирование и настойчивость при преследовании, благодаря чему шведским кораблям был отрезан отход в шхеры.

Бой у Эзеля был первой знаменательной победой русского корабельного флота. Она была одержана под командованием русского офицера капитана 2-го ранга Наума Сенявина, одного из наиболее талантливых учеников Петра I, и являлась новым подтверждением роста национальных офицерских кадров флота.

Набеговые действия русского гребного флота на побережье Швеции (1719–1721). После неудачи мирных переговоров со шведами на Аландском конгрессе в 1718 г. Петр I твердо решил нанести давно намечавшийся удар по Швеции со стороны Финляндии. Перенесением войны на территорию Швеции, ударом по ее металлургическим центрам и торговле русское командование рассчитывало подорвать моральное состояние шведского населения, еще больше ослабить уже в значительной мере истощенную экономику врага и этим принудить его к миру.

Самый сильный удар с моря по Швеции был нанесен летом 1719 г. при набеге гребного флота на шведское побережье к северу и югу от Стокгольма. Набегу предшествовала тщательная подготовка сил и средств, усиленная разведка шведских шхерных фарватеров, сил противника и состояния обороны его побережья. Ввиду враждебной политики Англии было организовано наблюдение за английским флотом, находившимся в Зунде. Стремясь достичь внезапности нападения, русское командование приняло также меры, затруднившие связь населения Або-Аландского района со Швецией.

В набеге участвовало более 150 судов гребного флота с десантным корпусом в составе 26 тыс. человек. Действия гребного флота и армии обеспечивались всеми силами корабельного флота, развернутого в районе Аландских островов.

Боевые действия начались одновременно на двух направлениях. Наиболее сильному удару подвергся промышленный район между Стокгольмом и Норчепингом. На этом направлении главные силы гребного флота (120 судов) под командованием Апраксина высадили не менее 16 десантов. Численность каждого десанта определялась его боевой задачей, но обычный состав десанта был равен одному батальону. При атаках более крупных объектов противника высаживалось по нескольку батальонов. Самый крупный десант, состоявший из 12 батальонов, был высажен для атаки Норчепинга. Высадка десантов на вражеском берегу обеспечивалась дальним прикрытием корабельного флота; в качестве ближнего прикрытия сил, действовавших в глубине шхер, использовались корабли гребного флота.

Меньшая часть гребного флота (30 судов) действовала против побережья противника к северу от Стокгольма. На этом направлении было высажено несколько десантов, действовавших в районе между Стокгольмом и Гефле.

В результате успешных набеговых действий, продолжавшихся свыше месяца, было уничтожено много металлургических и орудийных заводов, захвачены торговые суда и другие трофеи. Шведское правительство, почувствовав силу нового удара русской армии и флота, обратилось к Петру с просьбой прекратить военные действия и продолжать мирные переговоры.

Большой по своим масштабам набег на побережье Швеции явился новым замечательным образцом совместных действий русской армии и флота. Успех этих действий был обеспечен:

– тщательной подготовкой сил и средств, их соответствием поставленной задаче и особенностям театра военных действий;

– правильной организацией взаимодействия армии и гребного и корабельного флотов: корабельный флот обеспечивал действия гребного флота от возможного противодействия шведского и английского флотов; организационное единство гребного флота с десантом обеспечивало наиболее тесное взаимодействие флота с десантными войсками;

– нанесением главного удара по одному из важнейших промышленных районов Швеции, чем достигался наибольший стратегический успех;

– хорошо организованной разведкой театра военных действий и наблюдением за шведским и английским флотами.

В 1720 г. международная обстановка стала еще более неблагоприятной для России. Англия вступила в союз со Швецией. Одновременно союзники России – Дания, Пруссия и Польша вышли из войны. В надежде на английскую помощь шведское правительство, прервав мирные переговоры, решило продолжать войну с Россией.

В ответ Петр I решил повторить набег на побережье Швеции. Из-за невозможности поддержать действия гребного флота силами корабельного флота, который готовился к обороне Финского залива в предвидении враждебных действий англо-шведского флота, было решено ограничиться небольшим набегом на северное ботническое побережье Швеции. Чтобы упредить противника в развертывании им своих сил, набег было решено провести ранней весной; главные силы гребного флота должны были быть сосредоточены в Аландском архипелаге для прикрытия входа в Ботнический залив. Этот план был осуществлен в конце апреля – начале мая 1720 г., когда отряд гребного флота в составе 35 судов с 6 тыс. человек десанта произвел успешный набег на шведское побережье в районе города Умео. Наконец, весной 1721 г. с целью оказать новое давление на Швецию, упорствовавшую в мирных переговорах в Ништадте, был проведен последний крупный набег на шведское побережье от города Гефле до города Питео. В набеге принимал участие отряд в составе около 40 гребных судов с десантом в 5 тыс. человек пехоты и 450 казаков.

Бой у острова Гренгам 27 июля 1720 г. В то время, когда силы корабельного флота успешно выполняли задачу по обороне Финского залива, гребной флот продолжал активные действия против шведского флота в районе Аландских островов.

В июле 1720 г., получив сообщение от разведки о появлении неприятельских дораблей у острова Ламеланд, командующий гребным флотом генерал Голицын вышел на поиск противника, имея 61 скампавею и до 20 лодок. На пути к острову Ламеланд был обнаружен шведский отряд в составе четырех фрегатов и девяти более мелких кораблей, к которым на следующий день присоединились еще четыре фрегата. Голицын отказался от крайне рискованной попытки атаковать парусные корабли противника на свободном плесе при сильном ветре и волнении и решил отойти в шхеры к острову Гренгам, чтобы выбрать более удобный момент для атаки. Шведский адмирал начал преследовать русские корабли. Увлекшись погоней, шведы втянулись в стесненный шхерный район и оказались в ловушке. Русское командование, быстро и правильно оценив новую обстановку, решило атаковать шведские фрегаты, стесненные в своем маневрировании отмелями шхерного района. В результате решительной концентрической атаки русские скампавеи взяли на абордаж и пленили четыре шведских фрегата. Другие корабли противника начали поспешно отступать. Русские корабли преследовали шведов до выхода на свободный плес, где вынуждены были прекратить погоню из-за противного ветра и сильного волнения.

Выводы. Бой у острова Гренгам является поучительным примером успешных действий русских гребных кораблей против хорошо вооруженных парусных кораблей противника. Высокое тактическое искусство русского гребного флота в этом бою проявилось:

– в разведке и активном поиске противника перед боем;

– в правильной оценке обстановки и верном определении момента для атаки;

– в умелом использовании преимуществ гребного флота в шхерном районе;

– в организации преследования противника.

Захват русскими галерами четырех шведских фрегатов является замечательным образцом русского военно-морского искусства. Иностранные флоты не дали ни одного подобного примера. Поражение шведов у Гренгама было не только новым ударом по шведскому флоту, но и ударом по престижу английского флота, который, демонстрируя свою «мощь» в Балтийском море, не смог предотвратить очередного поражения шведского флота. Вот почему Петр I был особенно рад тому, что победа при Гренгаме была одержана «при очах английских, которые равно шведов обороняли, как их земли, так и флот». Бой у Гренгама был последним крупным столкновением русского и шведского флотов в ходе Северной войны. Победа у Гренгама упрочила господство русских в Аландском архипелаге, что способствовало успеху нового набега русского гребного флота на побережье Швеции в 1721 г.

Набеги русского флота на побережье Швеции, истощение сил страны и моральная подавленность населения, тщетность надежд на английскую помощь и, наконец, полный провал английской политики запугивания России заставили шведское правительство пойти на заключение мира, продиктованного Петром I.

Подписанием 30 августа 1721 г. Ништадтского мирного договора и закончилась Северная война. В результате победоносной войны Россия возвратила устье Невы, Карельский перешеек, Выборг, Кексгольм и приобрела Эстляндию, Лифляндию и Моонзундские острова. Россия прочно утвердилась на берегах Финского и Рижского заливов.

Оценивая исторические итоги Северной войны, К. Маркс писал, что «Петр I завладел всем тем, что было абсолютно необходимо для естественного развития его страны». Утверждение России на Балтийском море способствовало ее дальнейшему экономическому и культурному развитию и имело большое значение для обеспечения внешней безопасности и независимости страны. Из Северной войны Россия вышла сильной морской державой, с закаленной армией и флотом. Возросшее в итоге войны экономическое и военно-морское могущество России укрепило ее международное положение.

Победа России в Северной войне была обусловлена справедливым характером целей войны, во имя которых русский народ вел самоотверженную борьбу со шведскими захватчиками, и ростом военно-экономического могущества страны в результате огромных внутренних преобразований, проведенных Петром.

Классики марксизма-ленинизма отмечают исторически прогрессивный характер реформ Петра. Они были подготовлены всем предшествующим экономическим и политическим развитием России и являлись попыткой выскочить из рамок отсталости – промышленной, государственной и военной. В результате петровских преобразований в России были заложены основы мануфактурной промышленности, созданы регулярные армия и флот, значительно улучшен и укреплен государственный аппарат. Большие успехи были достигнуты в развитии науки и культуры.

Реформы Петра проводились в интересах дворянства и нарождавшегося купечества и за счет усиления эксплуатации крепостного крестьянства. «…Петр Великий, – указывал И.В. Сталин, – сделал много для возвышения класса помещиков и развития нарождавшегося купеческого класса. Петр сделал очень много для создания и укрепления национального государства помещиков и торговцев. Надо сказать также, что возвышение класса помещиков, содействие нарождавшемуся классу торговцев и укрепление национального государства этих классов происходило за счет крепостного крестьянства, с которого драли три шкуры»[65].

Петр I был не только организатором русской регулярной армии и флота, но и выдающимся полководцем и флотоводцем. Он является одним из основоположников передового русского военного и военно-морского искусства. С его именем связано развитие новых стратегических и тактических форм вооруженной борьбы.

Стратегия Петра I, вытекавшая из его политики, имела исторически прогрессивный характер и отличалась высокой активностью. Петр I правильно считал, что достижение стратегических целей войны возможно только в результате разгрома вооруженных сил врага. К этой цели он шел постепенно и последовательно. На каждом этапе войны он ставил перед войсками вполне достижимые задачи с учетом реального соотношения сил сторон. При неблагоприятной военно-политической обстановке, при превосходстве противника в силах Петр I стремился использовать свои вооруженные силы так, чтобы изменить стратегическую обстановку в свою пользу и этим подготовить благоприятные условия для генерального сражения, которому он придавал решающее значение для исхода всей войны. При разработке стратегических планов он стремился к разделению сил противника и разгрому его по частям. Чтобы подчинить противника своей воле и навязать ему сражение в невыгодных для него условиях, Петр с большим искусством применял широкие стратегические маневры.

На оборону Петр I смотрел как на активную форму борьбы, как на средство подготовки наступления. Умелой организацией активной обороны в 1707–1709 гг. Петр измотал и обессилил противника, выиграл время для подготовки и развертывания своих сил и создал условия для решительного разгрома шведской армии в генеральном сражении под Полтавой.

Много оригинального Петр внес в тактическое искусство. Бой он рассматривал как самое решительное средство достижения успеха и требовал тщательной подготовки к нему, как к «зело опасному делу». Петр отказался от шаблонов линейной тактики, которых придерживались западноевропейские наемные армии. Он правильно считал, что линейное построение войск не обязывает ни к равномерному распределению сил, ни к прямолинейному движению на противника. Он требовал выстраивать войска в такой боевой порядок, который был наиболее целесообразен в данной обстановке. Вот почему в ряде сражений Северной войны боевой порядок русской армии приближался к глубокому построению.

Петр понимал, что успех боя зависит, прежде всего, от решительных и согласованных действий всех родов войск. Поэтому его внимание было обращено не только на развитие пехоты, но и на совершенствование организации и боевого применения кавалерии и артиллерии. В организации и боевом использовании кавалерии он опередил Западную Европу на столетие. Русская кавалерия была преобразована в кавалерию драгунского типа, способную вести бой как в пешем, так и конном строю. Она имела свою артиллерию и в бою действовала огнем и холодным оружием. Ее действия в бою и при проведении глубоких рейдов по тылам противника отличались большой решительностью и маневренностью.

Петр I был новатором и в области организации и боевого применения артиллерии. Она была разделена по ее специальному назначению на осадную, полевую и полковую артиллерию. Полевая артиллерия появилась в русской армии раньше других стран. Новым было и введение Петром конной артиллерии, придававшейся кавалерийским полкам. При Петре впервые происходит выделение морской артиллерии из сухопутной. В тактическом использовании артиллерии большое внимание уделялось ее маскированию и маневрированию на поле боя совместно с пехотой и кавалерией, чего еще не было в иностранных армиях.

Большое значение для развития военного искусства имело новаторство Петра в области полевой фортификации. Инженерная подготовка поля боя под Полтавой является наиболее ярким примером переворота, совершенного русскими в применении полевых укреплений. После Полтавского сражения подобные укрепления стали применяться всеми иностранными армиями.

Таким образом, тактическое искусство Петра характеризуется тщательностью подготовки к бою, сочетанием решительности и осторожности, большим мастерством в оценке обстановки, способностью быстро и верно принимать решения, настойчивостью в достижении цели боя, умелой организацией взаимодействия всех родов войск.

Для Петра I как выдающегося военного реформатора, полководца и флотоводца характерно глубокое понимание роли армии и флота в борьбе за достижение политических и стратегических целей, стоявших перед Россией. Он правильно считал, что в разрешении задачи выхода к морю и удержания морских берегов решающую роль должны были сыграть сухопутные вооруженные силы, и поэтому основные усилия страны сначала были направлены на создание большой боеспособной регулярной армии.

В то же время Петр I правильно считал, что в достижении стратегических целей, стоявших перед Россией, важную роль должен был сыграть и военно-морской флот, который он рассматривал как неотъемлемую составную часть вооруженных сил страны. Помещенное в предисловии к Морскому уставу 1720 г. крылатое изречение Петра о том, что «всякий потентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет», является наиболее ярким и кратким выражением его понимания места и роли флота в системе вооруженных сил государства. Поэтому одновременно с созданием сильной регулярной армии, на базе развивавшейся отечественной кораблестроительной промышленности в ходе войны развертывалось и строительство русского регулярного военного флота.

При определении характера строительства военно-морских сил Петр I исходил из правильного понимания задач флота на различных этапах войны и особенностей театра военных действий. В первую очередь было развернуто строительство гребного флота, что отвечало задаче содействия армии при ее продвижении вдоль побережья. Затем для обороны завоеванного побережья от нападений шведского флота, для действий на морских сообщениях противника в открытых районах Балтийского моря и для обеспечения набеговых действий гребного флота на побережье Швеции был создан боеспособный корабельный флот.

Одной из наиболее сильных черт военного и военно-морского искусства Петра I являлась его способность умело организовать стратегическое и тактическое взаимодействие армии и флота, правильно определить задачи флота и способы его использования при обеспечении действий сухопутных войск. Эта особенность военного и военно-морского искусства Петра I вытекала из общих основ передового русского военного искусства, видевшего залог любого боевого успеха прежде всего в умелом взаимодействии всех родов войск и, кроме того, определялась своеобразием стратегических задач, стоявших перед Россией в начале XVIII в.

На каждом этапе войны, исходя из поставленной стратегической цели, Петр I выбирал такое главное направление наступательных действий, на котором было возможно организовать наиболее тесное взаимодействие армии и флота и таким путем добиться наибольшего стратегического успеха.

При планировании военных действий на море Петр I всегда исходил из реальных возможностей флота и особенностей театра военных действий. Учитывая превосходство шведского линейного флота, Петр I не стремился к его уничтожению в генеральном сражении, а использовал свой более слабый корабельный флот и многочисленный гребной флот прежде всего для непосредственного содействия сухопутным силам. Показав высокие образцы военного и военно-морского искусства в совместных действиях, русская армия и флот на глазах у многочисленного шведского линейного флота овладели Выборгом, Гельсингфорсом, всей Финляндией, Аландскими островами, вытеснили противника из Финского залива и перенесли военные действия на территорию Швеции.

Во время Финляндской кампании 1712–1714 гг. и в действиях против побережья Швеции на заключительном этапе войны русская армия и флот дали блестящий образец организации наступательных действий в островном районе морского театра. Эти действия отличались смелостью и быстротой маневра, стремлением обойти сильные фронтальные позиции и второстепенные островные укрепления противника, решительностью атак наиболее важных объектов противника, захват которых обеспечивал последующее наступление русской армии и флота. Опыт совместных действий русской армии и флота в островном районе, приобретенный в ходе Северной войны, в последующем получил дальнейшее развитие в боевых действиях русского флота под командованием адмиралов Спиридова, Ушакова, Сенявина.

Главным в боевом использовании флота Петр I считал активные наступательные действия, основанные на правильном расчете. Он требовал составления продуманного плана боя и тщательной подготовки к его выполнению, разработки и осуществления необходимых мероприятий по боевому обеспечению, гибкости тактических маневров, нанесения сосредоточенных ударов по части боевого порядка противника, оказания взаимопомощи, проявления личной инициативы, упорства и настойчивости в достижении цели.

Отличительной особенностью флотоводческого искусства Петра I является глубокая и всесторонняя оценка им всех элементов морской и сухопутной обстановки, непрерывный учет их изменений в ходе боя и их мастерское использование для достижения намеченной цели. Придавая огромное значение моральному фактору в достижении боевого успеха, Петр I постоянно стремился к поддержанию высокого боевого духа у личного состава армии и флота.

Организационные принципы русского флота, методы обучения и воспитания его личного состава, способы ведения боевых действий на море развивались и обогащались на основе боевого опыта Северной войны. Результатом обобщения прежде всего этого опыта, исключительно богатого и поучительного, а также положительного опыта иностранных флотов и явился русский Морской устав 1720 г.

В предисловии к уставу кратко определено важное значение для России флота, как неотъемлемой составной части вооруженных сил страны. Основной текст устава начинается с присяги, которая требовала от «всякого воинского чина» верности царскому самодержавию, всюду и во всех случаях защищать интересы государства, беспрекословно выполнять требования устава и все приказы командиров, служить на флоте «со всею ревностию, по крайней силе своей, не щадя живота и имения». Вслед за текстом присяги в пяти книгах устава изложены основные принципы организации флота, повседневная и боевая организация службы на корабле, права и обязанности всех чинов флота. В заключительной части устава помещены образцы корабельных журналов и даны указания по их ведению, а также содержится подробное описание сигналов русского корабельного и галерного флота.

Командиром-единоначальником корабля являлся капитан. Он отвечал за состояние вооружения и снабжения корабля, за обучение личного состава, за готовность корабля к бою и его действия в бою. Весь личный состав до вступления корабля в кампанию расписывался по боевым постам: к пушкам, к мелкому оружию, к парусам и т. д., «чтобы всякий человек, когда ни спросят, мог бы знать свою должность и место».

Устав требовал проведения тщательной подготовки к бою. Капитан корабля обязан был собрать офицеров и объявить «всякому, кому о том ведать надлежит, все ордеры, которые ему даны будут от главного командира, то есть о готовности к бою, как неприятеля сыскать, как скорее итти, как содержать себя на море и в каком ордере биться, дабы всяк на корабле мог знать свое место…» На личный состав каждой специальности возлагались обязанности готовить к бою свои посты. Канониры готовили к бою артиллерию, команды управления парусами – запасные паруса и снасти, плотники и конопатчики – материал для заделки пробоин и замены сбитых в бою мачт и рей и т. д.

Перед вступлением в бой флоту надлежало выстроиться в определенный приказом боевой порядок и стремиться занять по отношению к противнику наветренное положение. Основным видом боя парусных боевых кораблей являлся артиллерийский бой, нередко завершавшийся абордажем. Для достижения решительных целей боя устав требовал действовать наступательно, артиллерийский огонь по противнику открывать только с короткой дистанции, оказывать друг другу помощь. При достижении успеха в бою, приводившего к расстройству боевого порядка противника и его бегству, каждому русскому кораблю надлежало «всяким образом по крайней возможности и силе оного гнать и абордавать и всякий возможный ущерб чинить…»

Устав требовал организации надежной связи между кораблями и непрерывного управления ими в бою. В случае серьезного повреждения адмиральского корабля флагман был обязан перейти на другой, неповрежденный корабль.

От всего личного состава требовалось действовать в бою мужественно и храбро. Офицеры корабля своим личным примером должны были побуждать весь экипаж к стойкости и геройству, к достижению цели боя и «ни в коем случае, под потерянием живота и чести», не допустить сдачи корабля врагу. «Все воинские корабли Российские не должны ни перед кем спускать флаги, вымпелы и марсели, под страхом лишения живота». За невыполнение приказа, уклонение от боя, проявление трусости виновные наказывались смертью.

Устав требовал от всех быть верными воинской присяге, быть бдительными и хранить военную тайну. Всякий, кто с врагом будет иметь тайную переписку и кто, зная об этой преступной связи, будет скрывать ее, «оный имеет, яко шельма и изменник, чести, пожитков и живота лишен быть четвертованием или колесованием».

Морской устав Петра I – один из самых замечательных памятников русского законодательства начала XVIII в. Он был проникнут идеями патриотизма, воинского долга и строгой военной дисциплины, составлявших основу заложенной Петром I новой системы обучения и воспитания личного состава армии и флота. По своей полноте и ясности изложения организации повседневной и боевой службы флота, по совершенству изложенных в нем принципов боевого использования флота Морской устав Петра I являлся наиболее совершенным морским уставом той эпохи. В то же время всем своим содержанием он ярко отражал классовый характер русского военного флота, призванного прежде всего защищать интересы царского самодержавия и государства помещиков и торговцев.

Военное и военно-морское искусство Петра I в основе своей являлось глубоко творческим и национальным. Петр I был врагом шаблонов в тактике и стратегии, применявшихся иностранными армиями и флотами. Он проявил незаурядное творчество в развитии военного и военно-морского искусства на основе использования исторически сложившихся воинских традиций русского народа и боевого опыта русской армии и флота в Северную войну. С его именем справедливо связывается создание замечательной школы русского военного и военно-морского искусства. Ее передовые взгляды были восприняты и развиты выдающимися русскими полководцами и флотоводцами второй половины XVIII и начала XIX в. – Румянцевым и Спиридовым, Суворовым и Ушаковым, Кутузовым и Сенявиным.

В основе своей оригинальное и самостоятельное русское военное и военно-морское искусство во многом опередило военное искусство иностранных армий и флотов. Передовая роль русского военно-морского искусства с особой силой проявилась в правильном понимании роли и места флота в системе вооруженных сил страны, в большой и разносторонней практике взаимодействия армии и флота, в его глубоком творческом характере и активном наступательном духе. Выдающиеся победы молодого Балтийского флота над хорошо подготовленным шведским флотом в ходе Северной войны являются наиболее ярким показателем высокой зрелости русского военно-морского искусства и его превосходства над военно-морским искусством иностранных флотов.

Конец XVII в. и особенно XVIII век характеризуются для некоторых стран Западной Европы быстрым развитием капитализма. Огромную роль в развитии капиталистических отношений в Европе сыграла жесточайшая колониальная политика европейских государств. Грабеж и разбой, беспощадная эксплуатация и истребление целых племен и народов лежали в основе развития капиталистического способа производства почти всех стран Западной Европы. Так, в частности, развивалась Англия – одно из сильнейших государств того периода.

Как говорил И.В. Сталин, Англия, «захватив колонии во всех частях света, выкачивала оттуда “добавочный капитал” для усиления своей промышленности в продолжение двух веков и превратилась, в конце концов, в “фабрику мира”»[66].

Занимаясь безудержным грабежом и разбоем, Англия из маленькой страны, насчитывавшей в начале XVI в. около 4 млн человек населения и занимавшей два острова (Великобритания и Ирландия), в XVIII в. превратилась в огромную колониальную державу.

Крупнейшим государством на континенте Европы в конце XVII – начале XVIII в. была Франция, где в это время царствовал Людовик XIV (1643–1715). Время Людовика XIV является периодом наивысшего развития французской абсолютной монархии. Именно тогда были захвачены большие территории, и Франция превратилась в огромную колониальную империю. Франция владела рядом Вест-Индских островов (западная половина Сан-Доминго, Гваделупа, Мартиника и др.), обширными территориями в долине реки Миссисипи, Канадой, факториями в Индии (Чандернагор, Пондишери и Маэ) и островами Иль-де-Франс и Бурбон. Франция также нещадно эксплуатировала и грабила колониальные народы.

Голландия, где буржуазная революция произошла еще в конце XVI в., после поражения в англо-голландских войнах XVII в. переживала упадок.

В остальных континентальных странах Европы хотя и продолжал сохраняться феодальный строй, капиталистические отношения также развивались.

Священная Римская империя (так называлась тогда Германия), окончательно распавшаяся после Тридцатилетней войны (1618–1648), в XVII–XVIII вв. представляла жалкое зрелище. По выражению самих немцев, в ней было столько государств, сколько дней в году. Но по мере того, как Германия экономически и политически в целом слабела, на северо-востоке и юго-востоке ее стали крепнуть и возвышаться два крупных государства – Пруссия и Австрия, расширявшие свои территории путем беспрерывных захватнических войн. В XVIII в. Пруссия окончательно превращается в разбойничье военно-феодальное государство. В течение всего XVIII в. Австрия и Пруссия являлись оплотом феодализма и реакции.

Внешне-политические отношения в Европе в конце XVII в. были чрезвычайно обострены. Это было началом напряженной борьбы между Англией и Францией за господство на море и в колониях.

Развитие сил и средств флота. С началом применения паровой машины промышленное развитие ряда европейских стран продвинулось далеко вперед.

Как известно, первая универсальная паровая машина была построена в 1763 г. русским ученым Иваном Ивановичем Ползуновым. Но в условиях царской крепостнической России это великое изобретение не получило поддержки и было забыто. Лишь через 20 лет англичанин Уатт построил вторую паровую машину, которая в условиях капиталистической Англии нашла широкое применение. Паровая машина позволила строить фабрики и заводы всюду, где было сырье. Широкое применение каменного угля в металлургии в XVIII в. обеспечило массовое и более дешевое, чем раньше, производство чугуна и железа.

Развитие капиталистического производства оказало непосредственное влияние на развитие флота.

Недостаточная продольная прочность деревянных кораблей XVII в. препятствовала увеличению длины корабля, а следовательно, и числа пушек на нем. В середине XVIII в. французские инженеры предложили для увеличения продольной прочности корабля располагать внутреннюю обшивку не продольно, а по диагонали, или же поверх внутренней обшивки, расположенной продольно, накладывать железные диагональные полосы. Введение диагонального набора дало возможность увеличить длину корабля, а это позволило усилить артиллерию. Вместе с этим усилилась прочность бортов, так как было увеличено расстояние между артиллерийскими портами.

Борта кораблей стали делать с наклоном внутрь, что затрудняло противнику ведение абордажного боя.

Во второй половине XVIII в. подводную часть корабля стали обшивать медными листами. Это предохраняло подводную часть от обрастания и способствовало увеличению скорости корабля.

Таким образом, развитие кораблестроения в XVIII в. привело к тому, что военные корабли стали более прочными и более маневренными.

Повышение артиллерийской мощи кораблей шло не только за счет увеличения количества пушек. Повысилось и качество артиллерии – увеличились скорострельность, меткость и разрушительная сила артиллерийского огня.

Высверливание канала ствола, вместо отливки орудий с готовыми каналами, дало возможность уменьшить зазор между стенками канала ствола и ядром до 1/20 калибра. Это привело к увеличению меткости артиллерийского огня.

В XVII в. заряжание орудий производилось в основном насыпкой в дуло пороха посредством шуфл, однако уже в этом столетии заряды начали изготовлять в картузах и патронах. В XVIII в. заряжание орудий осуществляется исключительно только зарядами в картузах и патронах. В это же время от воспламенения заряда фитилем перешли к стрельбе с помощью кремневого замка. Сам наводчик с помощью шнура мог в нужный момент произвести выстрел. Благодаря этому было достигнуто увеличение скорострельности артиллерии.

Появление новых типов орудий и новых ядер и снарядов еще больше увеличило артиллерийскую мощь корабля.

В XVIII в. для стрельбы по рангоуту и такелажу было усовершенствовано цепное ядро – книпель. Как известно, книпель появился еще в XVI в. и состоял тогда из двух ядер, связанных между собой цепью, которые выстреливались из двух соседних орудий. В XVIII в. книпель был сконструирован в одном снаряде. Теперь он состоял либо из двух ядер, насаженных на общий железный стержень, либо представлял собой снаряд, который при стрельбе распадался на два полуядра, связанных между собой цепью.

В этот же период был введен зажигательный снаряд, получивший название «брандскугель». Зажигательный снаряд отличался от разрывного (бомбы) тем, что снаряжался зажигательным веществом и вместо одного очка для воспламенительной трубки на корпусе имелось 3–5 отверстий, заполненных специальным составом, с помощью которого при выстреле воспламенялось зажигательное вещество снаряда.

В 1779 г. литейным заводом Каррон в Шотландии было отлито орудие, получившее название карронады. Карронада отливалась из чугуна, имела длину 7 калибров и была самой легкой пушкой. Ее преимуществом была большая скорострельность по сравнению с другими пушками. Но в дальности стрельбы карронады значительно уступали единорогам. Поэтому карронады устанавливались на верхней открытой палубе и служили для того, чтобы на коротких дистанциях (60 метров) разрушать борт, палубные надстройки и поражать личный состав корабля противника.

Наиболее характерные черты развития военно-морского искусства флотов иностранных государств рассмотрим на примерах боевой деятельности на море в войне за австрийское наследство, в Семилетней войне и в войне североамериканских колоний Англии за независимость.

После Войны за испанское наследство, закончившейся Утрехтским миром (1714), Англия получила право торговли в испанских колониях. Однако Испания постепенно стала сокращать это право, так как Англия широко развернула контрабандную торговлю. Отношения все более обострялись, и в 1739 г. Англия объявила Испании войну.

Военные действия сразу же развернулись в районе испанских колоний в Америке. Английский флот начал действовать на морских сообщениях, стремясь прервать связь Испании с ее колониями. Испанцы стали конвоировать торговые суда с наиболее ценными грузами военными кораблями, получая в этом помощь от Франции. Отношения между Англией и Францией начали обостряться, но на первом этапе войны англичане не рисковали вступить в открытый конфликт с французами. Политика Англии заключалась в том, чтобы найти себе союзников на континенте и с помощью их войск связать Францию, а самой действовать только на море. Такие союзники, готовые таскать для Англии каштаны из огня, нашлись.

В 1740 г. на континенте началась Война за австрийское наследство, которая фактически была борьбой Австрии и Пруссии за первенствующее положение в Германии. В октябре 1740 г. умер австрийский король Карл VI и на престол вступила его дочь Мария-Терезия. Оспаривая право Марии-Терезии, предъявили свои притязания на австрийское наследство курфюрст баварский и прусский король Фридрих II, претендовавший на Силезию. К ним присоединилась Испания, надеявшаяся поживиться за счет владений Австрии в Италии. Франция выступила на стороне баварского претендента, а Англия поддержала Марию-Терезию. В результате в войну оказалось втянутым большинство европейских государств. Главными ее участниками были, с одной стороны – Франция, Испания и Пруссия, с другой стороны – Англия и Австрия. Однако Франция, вступив в войну против Австрии, долгое время продолжала сохранять нормальные дипломатические отношения с Англией. Военные действия между Англией и Францией начались лишь в 1744 г. известным Тулонским боем.

Тулонский бой (1744). В конце 1743 г. испанский флот после неудачной попытки высадить десант в Генуэзском заливе с целью вторжения в австрийские земли, преследуемый английским флотом, вынужден был укрыться во французском порту Тулон.

Испанцы, имея всего 12 линейных кораблей, не могли выйти в море без риска быть уничтоженными, так как английский флот в составе 29 кораблей блокировал Тулон. Поэтому испанское правительство обратилось к французскому с просьбой обеспечить своим флотом переход испанской эскадры в отечественные порты. Французское правительство согласилось удовлетворить эту просьбу, и соединенный франко-испанский флот в феврале 1744 г. вышел из Тулона.

Встреча с английским флотом произошла между Тулоном и Гиерскими островами. Силы противников по количеству кораблей были почти равными: в составе франко-испанского флота было 27 линейных кораблей (12 испанских и 13 французских), англичане имели 29 кораблей. Однако по количеству пушек английский флот превосходил своего противника: на кораблях франко-испанского флота имелось 1740 пушек, а на кораблях английского флота – 2144 пушки.

В авангарде союзного флота находилось 9 французских кораблей, в центре – 6 французских и 3 испанских и в арьергарде – 9 испанских. Командующий франко-испанским флотом адмирал де-Кур находился в авангарде, а испанский адмирал Наварро – в центре. Командующий английским флотом адмирал Матьюс находился в центре, арьергардом командовал адмирал Лесток и авангардом – Роулей.

Тулонский бой (1744). Первый момент

Тулонский бой (1744). Второй момент

Тулонский бой (1744). Третий момент

Тулонский бой (1744). Четвертый момент

Тулонский бой (1744). Пятый момент

После двухдневного маневрирования английский флот добился наветренного положения (ветер был восточный); противники шли левым галсом параллельными курсами. Кильватерная колонна франко-испанского флота была сильно растянута и в ней имелись значительные разрывы.

Английский флот нагонял противника, но его арьергард сильно отставал от центра. Матьюс, подняв сигналы: «выстроить линию баталии» и «вступить в бой», открыл по противнику огонь с большой дистанции. Лесток, командовавший арьергардом английского флота, не выполнил этого приказания и продолжал держаться далеко позади.

Когда авангард английского флота поравнялся с центром противника, а центр оказался против изолированной группы испанских кораблей во главе с Наварро, Матьюс решил атаковать эти корабли превосходящими силами. Не поднимая сигнала «спуститься на неприятеля», он вышел из линии баталии, рассчитывая, что за ним последуют все корабли его центра. Однако расчет Матьюса не оправдался – за ним последовал лишь передний и задний мателоты и несколько позже еще один корабль.

Вступив в бой с изолированной группой испанских кораблей, Матьюс нанес им сильные повреждения, а некоторые из них даже вышли из линии. Однако и положение Матьюса было сложным. Во-первых, его корабли также были серьезно повреждены, и, во-вторых, к атакованным кораблям Наварро подошли не связанные Лестоком корабли испанского арьергарда. Между тем де-Кур, с целью оказания поддержки атакованным испанским кораблям, поднял сигнал своему авангарду повернуть оверштаг. Поворот французов вызвал поворот и английского авангарда.

Приближение французов заставило Матьюса со своими тремя кораблями вступить в общий строй и повернуть на обратный курс все корабли своего флота. Только теперь арьергард под командованием Лестока, оказавшийся авангардом английского флота, соединился с центром. Вскоре с наступлением темноты бой прекратился.

В ы в о д ы. Тулонский бой – яркий показатель кризиса линейной тактики в английском флоте.

Как уже указывалось, Павел Гост исследовал и обобщил практический опыт по морской тактике в войнах на море за вторую половину XVII в. Тактика Госта стала основным руководством во флотах иностранных государств. Однако англичане не смогли правильно понять Госта и разобраться во всем многообразии предлагаемых им тактических приемов. Главным в тактике Госта англичане считали его положение о кильватерной колонне, которая, по их мнению, являлась лучшим боевым порядком. Игнорируя остальные положения тактики Госта, англичане стремились только к строжайшему сохранению линейного строя во всех фазах боя. Появились специальные инструкции, запрещавшие кораблям без разрешения адмирала выходить из строя даже для оказания помощи своему поврежденному кораблю. Так же была организована и вся боевая подготовка флота.

Стремление держать весь свой флот в кильватерной колонне в течение всего боя и в любой обстановке привело к оковыванию инициативы командующих эскадрами и командиров кораблей и в конечном счете – к отказу от широкого маневра. Флотоводческое искусство сводилось к умению командующего флотом занять наветренное положение по отношению к противнику, даже при встрече со слабейшим, и вывести свою кильватерную колонну так, чтобы авангард был против авангарда, центр против центра и арьергард против арьергарда его флота. Каждый корабль линии баталии должен был вести бой только с противостоящим кораблем линии противника. Поэтому использовать в бою количественное превосходство в кораблях не представлялось возможным и оно не имело решающего значения. При таком способе ведении боя английским флотом слабейший противник всегда мог уклониться от боя. Когда адмирал Матьюс в Тулонском бою, не поднимая сигнала «спуститься на неприятеля», вышел из строя, чтобы атаковать изолированную группу испанских кораблей превосходящими силами, его примеру последовали лишь два командира корабля. Остальные же не решились это сделать без соответствующего приказания.

Все обстоятельства неудачного боя расследовал английский военный суд. Адмирал Матьюс за то, что вышел из строя, был признан не способным к командованию и уволен со службы с лишением чинов. Таким образом, не понятые англичанами уроки Тулонского боя и особенно решение суда привели к тому, что кильватерная колонна стала незыблемым боевым порядком для английских офицеров. Все это еще более усилило кризис линейной тактики и укрепило в английском флоте догматизм и шаблон.

* * *

Развернувшаяся в дальнейшем англо-французская борьба в колониях привела к увеличению роли морских перевозок. Особенно большое значение они имели для Франции. Недостаточное количество французского населения в американских колониях Франции заставило французов перевозить туда и сухопутные войска.

Англичане, стремясь прервать связь Франции с ее колониями в Америке, начали действовать на французских морских сообщениях. Развернув действия своего флота на всем протяжении морских путей, они установили наблюдение за французскими портами и в первую очередь за Брестом. Почти непрерывная разведка давала английскому флоту возможность обнаруживать каждый выход французского флота. Таким образом, новым в этой войне было то, что действия на морских сообщениях постепенно стали перерастать в блокаду.

Война за австрийское наследство закончилась в 1748 г. Аахенским миром, который не внес никаких территориальных изменений для Англии и Франции. Англии не удалось в этой войне поживиться за чужой счет и расширить свои колониальные владения.

Основными причинами Семилетней войны являлись: англо-французская борьба за колонии в целях достижения мирового господства и соперничество Австрии и Пруссии из-за гегемонии в Германии.

Главной заботой Англии накануне войны было привлечь на свою сторону союзников в Европе, с помощью которых можно было бы с меньшими усилиями достигнуть своих целей. Эти союзники должны были сокрушить Францию на континенте и таким образом облегчить Англии захват всех французских колоний.

Такого союзника Англия нашла в лице прусского короля Фридриха II. Франция в этой войне находилась в союзе с Австрией, Россией и позже со Швецией. В результате в войну была вовлечена почти вся Европа.

В области военно-морского искусства Семилетняя война характерна дальнейшим углублением кризиса линейной тактики в английском флоте, показателем которого является бой у острова Менорка, и совершенствованием методов борьбы на морских сообщениях.

Бой у острова Менорка (май 1756 г.). Задолго до официального объявления войны английский флот стал открыто охотиться за французскими торговыми судами. В течение одного месяца 1755 г. англичане захватили 300 судов с 8000 человек экипажа. Когда Франция заявила протест и потребовала наказания виновных, англичане в ответ захватили два французских фрегата. Тогда Франция тоже решила начать военные действия. Демонстративно концентрируя войска у берегов Английского канала, она стала готовиться к нападению на остров Менорку, захваченный англичанами в период Войны за испанское наследство.

Бой у о. Менорка (1756). Первый момент

В апреле 1756 г. французская эскадра в составе 12 линейных кораблей под командованием адмирала Галиссоньера вышла из Тулона, сопровождая 150 транспортов с войсками. Высадив на Менорку десант, французы быстро заняли почти весь остров. Англичане для оказания помощи своему гарнизону на острове выслали в Средиземное море эскадру под командованием адмирала Бинга. Бой произошел 20 мая. Против 12 французских кораблей англичане имели 13.

Бой у о. Менорка (1756). Второй момент

Противники шли контркурсами, при этом англичане находились на ветре (ветер был юго-западный). Бинг поднял сигнал «повернуть все вдруг на обратный курс». Когда поворот был выполнен, противники оказались на сходящихся курсах – корабли английского авангарда, несколько оторвавшись от центра, были ближе к французской линии, чем остальные силы. Затем английский командующий на основании того, что у французов в линии было 12 кораблей, а у англичан 13, дал приказание одному кораблю выйти из строя. Таким образом Бинг, действуя в полном соответствии с шаблонными инструкциями английского Адмиралтейства, отказался от использования своего количественного превосходства. После этого Бинг приказал спуститься на противника, повернув на три румба. Командующий английским авангардом, не разобрав сигнала, повернул свои корабли не на три, а на семь румбов, вследствие чего еще более оторвался от остальных сил и вскоре попал под продольный огонь французских кораблей. Несмотря на это, корабли английского авангарда легли на параллельный курс и вступили в бой с французским авангардом.

Бой у о. Менорка (1756). Третий момент

В этот момент всем кораблям английской эскадры следовало бы спуститься на противника и этим оказать помощь своему авангарду. Однако Бинг этого не сделал. Тем временем головной корабль центра из-за повреждений вышел из строя и Бинг приказал уменьшить скорость, чтобы дать возможность исправить повреждения. Вследствие этого расстояние до авангарда еще больше увеличилось. Таким образом, из-за боязни нарушить строй Бинг оставил без поддержки корабли своего авангарда.

Между тем корабли французского авангарда стали выходить из линии и спускаться под ветер, а Галиссоньер, прибавив парусов, прошел со всеми своими кораблями мимо оторвавшегося от своих главных сил английского авангарда, нанес ему серьезные повреждения своей артиллерией и также спустился под ветер. Когда Бинг подошел, наконец, к своему авангарду, французская эскадра, спустившись под ветер и повернув на обратный курс, снова выстроилась в кильватерную колонну.

Бинг, оценив состояние кораблей своего авангарда, не решился повторить нападение на французскую эскадру и направился в Гибралтар.

В ы в о д ы. Французы не только легко уклонились от боя, но и нанесли авангарду английской эскадры серьезное поражение. Если бы у французов было стремление к решительному бою, они при создавшейся благоприятной обстановке могли бы полностью уничтожить или захватить английские корабли.

Действия английской эскадры в бою у Менорки – еще один яркий пример кризиса линейной тактики. Согласно этой шаблонной тактике, изложенной в инструкциях английского Адмиралтейства, кильватерные линии противников должны были быть строго параллельными. Это нужно было для того, чтобы дать возможность каждому кораблю атакующего флота одновременно выйти на траверз соответствующего корабля линии противника. Но Бингу, несмотря на все его старания, так и не удалось этого добиться.

Бой у о. Менорка (1756). Четвертый момент

Именно за то, что Бинг не сумел точно выполнить требований инструкции, он был отдан под суд и затем расстрелян. Приговор над Бингом еще раз подтвердил незыблемость положений шаблонной линейной тактики англичан, требовавшей, чтобы при атаке подветренного флота все корабли линии атакующего флота одновременно спускались на соответствующие им корабли в линии противника.

Бой у о. Менорка (1756). Пятый момент

Действия на морских сообщениях. Блокада. Борьба за колонии в период Семилетней войны привела к резкому возрастанию значения морских сообщений, связывавших Англию и Францию с колониальными театрами военных действий. Каждая из сторон, пытаясь нарушить морские сообщения противника, была вынуждена выделить значительные силы для защиты своих морских сообщений.

Английский флот с самого начала войны приступил к блокаде баз французского флота в европейских и колониальных водах. В Европе подвергся блокаде Брест, а в Северной Америке – Луисбург. До 1759 г. это была ближняя и открытая блокада, которая заключалась в том, что у блокируемой базы противника непрерывно находился лишь блокадный дозор, а основные блокирующие силы располагались в ближайшей собственной базе.

Однако такая блокада не могла быть достаточно эффективной при прорыве в блокируемую базу или из нее главных сил флота или даже торговых судов с сильным охранением. Действительно, французскому флоту не раз удавалось прорывать блокадные дозоры англичан.

Дальнейшее развитие методов блокады происходит в 1759 г., когда французское командование приступило к осуществлению плана вторжения на территорию Англии. Силы французского флота находились в Бресте (17 линейных кораблей), в Тулоне (12 линейных кораблей) и на Вест-Индских островах (9 линейных кораблей), и французы, прежде чем начать высадку, решили тулонскую и вест-индскую эскадры сосредоточить в Бреете.

Чтобы не допустить сосредоточения французского флота, англичане начали блокаду Бреста. Но форма блокады была уже другой. Вместо ближней открытой блокады англичане приступили к ближней закрытой блокаде порта. Адмирал Гауке, имея в составе своей эскадры 25 линейных кораблей, 4–5 кораблей держал в резерве в Торбее, а с остальными все время находился у Бреста. Ближняя закрытая блокада, хотя и требовала большого напряжения блокирующих сил, являлась наиболее сильной формой блокадных действий. Все же англичане не сумели предотвратить прорыв в Брест вест-индской эскадры французов. Осенью сильные западные ветры чрезвычайно затрудняли несение блокады, и в начале ноября англичане были вынуждены отвести свои блокадные силы в Торбей. В это время и пришла в Брест вест-индская эскадра французов.

Таковы важнейшие черты военно-морского искусства в Семилетней войне.

Семилетняя война закончилась в 1763 г. победой капиталистической Англии над феодальной Францией. Англия добилась победы в этой войне чужими руками. Сковав Францию на континенте силами своего союзника – прусского короля Фридриха II, Англия захватила ее заморские владения. Франция потеряла Канаду и большую часть Индостана, где сохранила за собой лишь пять городов. Англия захватив важнейшие колонии Франции, упрочила свое положение как мировая морская держава.

В начале 70-х гг. XVIII в. тринадцать английских колоний, занимавших узкую полосу на атлантическом побережье Североамериканского континента, восстали против Англии, и в 1775 г. между английскими колониальными войсками и американскими колонистами начались военные действия. В 1776 г. съезд представителей колоний, получивший название Континентального конгресса, принял «Декларацию независимости», в которой заявлялось об отделении американских колоний от Англии.

Из этих колоний образовалось самостоятельное государство – республика Соединенных Штатов Америки.

Причина войны заключалась в том, что Англия всеми мерами стремилась затруднить развитие промышленности и торговли в своих американских колониях, отводя им роль лишь поставщика сырья и потребителя английских товаров.

По своему характеру война американского народа являлась войной освободительной, революционной.

В борьбу между Англией и ее американскими колониями включились некоторые крупные европейские державы. В 1778 г. на стороне Соединенных Штатов выступила Франция. Французское правительство, добиваясь ослабления Англии и возвращения своих потерянных колоний, стремилось взять реванш за поражение в Семилетней войне. В 1779 г. в войну против Англии вступила Испания, а в 1782 г. – и Голландия. В отличие от прошлых войн Англии пришлось воевать без континентальных союзников, руками которых можно было бы загребать жар.

Английское правительство стало вести переговоры с Екатериной II и некоторыми немецкими государями о продаже Англии солдат для посылки их в Америку. Русских солдат получить не удалось, но немецкие государи продали Англии около 30 тыс. человек. Кроме этого, Англия предприняла попытку привлечь на свою сторону индейские племена и негров Америки.

Соотношение сил на море было следующим: Англия имела 130 линейных кораблей, Франция – до 80 линейных кораблей, Испания – до 70 линейных кораблей и Голландия – 20 линейных кораблей. Таким образом, английский флот впервые после войны Франции с Аугсбургской лигой в количественном отношении уступал флоту своих противников. Самым слабым флотом был испанский. Он был значительно ниже всех других флотов как по боевой подготовке, так и по качеству кораблей. Общим крупным недостатком всех флотов западноевропейских государств и особенно английского являлся консерватизм военно-морской мысли, тактическая немощь командного состава.

Как известно, французский флот во всех войнах с Англией в XVIII в. был слабее английского флота. Но линейная тактика английского флота вследствие возведения в догму некоторых положений Госта и забвения других его положений переживала кризис. Это не раз учитывалось французским командованием, которому удавалось избегать решительной фазы боя и в то же время наносить противнику поражение. Для этого применялось следующее маневрирование. Заняв подветренное положение, французский флот в кильватерной колонне ожидал подхода противника. Когда флот противника начинал спускаться, имея возможность вести огонь только из носовых орудий, французские корабли с предельной дистанции открывали огонь из всех бортовых орудий и уже в период сближения наносили английским кораблям значительные повреждения в рангоуте. Когда же англичане подходили на дистанцию действительного артиллерийского огня и собирались лечь на параллельный курс, французский флот спускался под ветер и на значительном расстоянии снова выстраивался в линию баталии.

Постоянные позорные неудачи английского флота в столкновениях с флотом Франции вызывали в самой Англии сильное раздражение, доходившее до обвинения английских моряков в трусости и неспособности сражаться. И среди английских военных моряков не нашлось ни одного человека, который бы мог объяснить причину неудач английского флота. Этим занялся шотландский служащий Джон Клерк, выпустивший в 1782 г. книгу «Опыт морской тактики». В труде Клерка не было систематического изложения тактики флота, а содержался лишь ряд практических положений, специально написанных для английского флота.

Чтобы снять с английских моряков обвинение в трусости, Клерку пришлось доказать, что они были невеждами в своей профессии. Он считал, что английский флот не сможет добиться победы до тех пор, пока будет стремиться вступать в бой сразу всем строем, так как в этом случае английские корабли при сближении попадают под сосредоточенный артиллерийский огонь и оказываются сильно поврежденными. Противник же, отразив первую атаку, уклонялся под ветер. Клерк считал, что нужно атаковать не сразу всеми своими кораблями всю линию кораблей противника, а добиваться сосредоточения превосходящих сил против части его сил. При атаке с наветренной стороны, для того чтобы заставить противника принять бой, Клерк предлагал атаковать его арьергард, так как это должно заставить командующего вражеским флотом повернуть корабли для оказания помощи своему арьергарду. Силы, не принимающие участия в атаке арьергарда, должны сковывать центр и авангард противника. При атаке с подветренной стороны Клерк рекомендовал идти контркурсом с противником, а чтобы отделить арьергард от остальных сил, прорезать его строй; такой маневр позволит сосредоточить превосходящие силы против части сил противника и приведет к нарушению его строя.

Таким образом, Клерк ничего принципиально нового по. сравнению с Гостом не предложил, он лишь обратил внимание на некоторые непонятые и забытые англичанами положения тактики Госта и дополнил их несколькими второстепенными рекомендациями.

Таково было тактическое искусство английского и французского флотов в рассматриваемую эпоху.

Основные боевые действия флотов в войне США за независимость происходили в колониальных водах, в особенности в водах Вест-Индии и Ост-Индии. В связи с тем, что главный сухопутный театр находился в Северной Америке, огромное значение приобрели воинские перевозки. Поэтому важнейшей задачей флотов являлись действия по нарушению морских сообщений противника и по защите своих морских сообщений.

Англия не имела в этой войне превосходства в силах и не могла в полной мере осуществлять блокаду баз противника, чтобы она дала положительные результаты, как это было в Семилетней войне. Обе стороны задачу защиты своих морских сообщений решали путем конвоирования транспортов.

Кроме этих самостоятельных действий, флоты воюющих сторон выполняли ряд задач совместно с сухопутными войсками. Сюда относятся главным образом высадка десантов и борьба с десантами противника.

Между флотами воюющих сторон произошло довольно много боевых столкновений. Наиболее поучительным был Доминикский бой, происшедший в апреле 1782 г. между французским и английским флотами. В этом бою была сделана первая попытка преодолеть кризис линейной тактики.

Доминикский бой (апрель 1782 г.). Встреча флотов произошла 8 апреля, когда французский флот в составе 33 линейных кораблей под командованием адмирала де Грасса конвоировал транспорты с войсками, предназначенными для захвата острова Ямайка. Английский флот под командованием адмирала Роднея насчитывал 36 линейных кораблей. Помимо некоторого количественного превосходства англичане имели и качественное преимущество. Английские корабли были вооружены карронадами, и это усиливало их в артиллерийском бою на короткой дистанции. Кроме того, медная обшивка подводной части английских кораблей повышала их скорость.

9 апреля имела место кратковременная перестрелка между авангардами, а 12 апреля произошел бой флотов. Французский флот утром 12 апреля без определенного строя при слабом юго-восточном ветре левым галсом двигался в южном направлении. Юго-западнее французов находился английский флот, следовавший правым галсом на северо-восток. Чтобы заставить де Грасса спуститься под ветер, Родней послал четыре корабля в погоню за поврежденным французским кораблем, уходившим на буксире фрегата. Де Грасс, желая защитить этот корабль, несколько спустился и стал выстраивать свои корабли в кильватерную колонну.

Родней, считая, что теперь он получил возможность выйти на ветер, стал также строить свой флот в линию баталии и отозвал корабли, посланные в погоню за поврежденным французским кораблем. Однако в это время ветер с юго-восточного перешел в восточный, и французы, приведя свой флот к ветру, пересекли курс английского флота перед самым носом головного корабля и заняли наветренное положение.

Английский авангард, подойдя к линии французских кораблей, несколько спустился и пошел контркурсом вдоль подветренного борта противника. Таким образом, бой принял обычный нерешительный характер, сведясь к прохождению флотов друг около друга контргалсами. Когда флагманский корабль английского флота поравнялся с четвертым кораблем, следовавшим за кораблем де Грасса, Родней привел свои корабли круто к ветру и прорезал линии французских кораблей[67]. За ним последовали пять английских кораблей. Шестой от Роднея корабль прорезал французскую линию в другом месте, причем за ним последовали остальные английские корабли. Маневр прорезания строя дал неожиданные результаты. Корабли французского арьергарда сбились в кучу, а затем, подвергаясь продольному огню англичан, начали беспорядочно спускаться на фордевинд. Вскоре весь флот французов пришел в замешательство и, преследуемый англичанами, обратился в бегство. Тем не менее Родней не сумел воспользоваться удачно сложившейся обстановкой, чтобы полностью разгромить дезорганизованный флот противника. Преследование было нерешительным и продолжалось лишь до наступления темноты. В результате того, что французы не использовали до конца всех своих возможностей сопротивления и сдавались в плен, англичанам удалось захватить пять французских кораблей.

Бой у о. Доминика (1782)

После Доминикского боя Франция и Испания отказались от захвата острова Ямайка. Но эта победа англичан не смогла изменить общего неблагоприятного для них хода военных действий. Поражения, понесенные ими в борьбе с восставшими колонистами, заставили пойти на заключение мирного договора, который и был подписан в Версале в 1783 г. Англия была вынуждена признать независимость Соединенных Штатов Америки, отдать Испании Менорку и Флориду, а Франции – несколько островов Вест-Индии и часть владений в Индии и Африке.

Решающую роль в поражении Англии сыграли революционные народные массы Америки.

Победе США способствовала также позиция, занятая Россией во время Войны за независимость. В 1780 г. она объявила так называемый вооруженный нейтралитет, сущность которого состояла в защите нейтральных торговых судов от нападения английского флота. Вооруженный нейтралитет нанес сильнейший удар попытке Англии блокировать противников и этим самым содействовал успеху американцев в борьбе за независимость.

* * *

Развитие капиталистического способа производства и начавшаяся ожесточенная борьба за колониальное господство оказали непосредственное влияние на развитие боевых сил и средств флота. Появление капиталистической промышленности позволило ввести ряд усовершенствований в кораблестроение и артиллерию.

Введение диагонального набора и медной обшивки привело к увеличению прочности корпуса и к улучшению маневренных качеств корабля. Значительные усовершенствования в артиллерии, как то: высверливание канала ствола, заряжание орудий исключительно только зарядами в картузах и патронах, введение кремневого замка, новых снарядов и, наконец, появление единорога и карронады – привели в XVIII в. к увеличению скорострельности, меткости и разрушительной силы корабельной артиллерии.

Развитие сил и средств флота в условиях ожесточенной борьбы за колониальное господство приводит к расширению театра войны на море. Действия флотов происходят не только на европейских морских театрах, но все больше и больше переносятся в отдаленные колониальные воды.

В результате возросшей зависимости метрополий от колоний увеличивается значение морских сообщений. Поэтому основными задачами флота становятся действия на морских сообщениях противника и защита своих морских сообщений.

Если в конце XVII в. борьба на морских сообщениях происходила недалеко от мест базирования флотов, то в начале XVIII в. она развертывается уже на всем протяжении морских сообщений, от пунктов отправления до пунктов прибытия. Эффективнее стала применяться самая сильная форма борьбы на морских сообщениях – блокада. Вначале блокада носила ближний и открытый характер, а затем она становится ближней и закрытой.

Линейная тактика, окончательно оформившаяся в конце XVII в., в английском флоте начинает переживать кризис с самого начала XVIII в. Первые попытки преодоления этого кризиса предпринимаются лишь в конце XVIII в.

66 Сталин И.В. Сочинения. Т. 7. С. 196.

67 Инициатива прорезания строя принадлежала капитану флагманского корабля Дугласу, а не Роднею, которого незаслуженно возвеличивает английская буржуазная историография.

Во второй половине XVIII в. феодально-абсолютистская монархия в России сделала дальнейшие шаги по закрепощению крестьянства. Права помещиков распоряжаться трудом и личностью крестьян были значительно увеличены. Произвол и зверская эксплуатация лишали крестьянина возможности распоряжаться плодами своих трудов. Все это приводило к усилению классовой борьбы, обострившейся в этот период до крайности. Наиболее ярким выражением ее явилась крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева.

Жестокой эксплуатации крепостные подвергались не только в земледелии, но и на предприятиях развивавшейся промышленности – мануфактурах, фабриках и заводах, которые создавались помещиками в своих вотчинах и деревнях и купцами-предпринимателями в городах.

Развитие крупного землевладения приводило к росту товарности сельского хозяйства, следствием чего явилось значительное увеличение вывоза сельскохозяйственного сырья на внешние рынки. Рост же производства на казенных и крепостных заводах приводил к увеличению вывоза из России железа и других металлов.

Протекционистская таможенная политика царизма во второй половине XVIII в. обеспечивала крупные доходы помещикам и купцам и способствовала дальнейшему росту помещичьего хозяйства и мануфактурной промышленности, развивавшейся на основе жесточайшей эксплуатации крепостного населения страны.

Вторая половина XVIII в. ознаменовалась рядом войн, в которые было втянуто большинство европейских государств. Основной причиной большинства войн было стремление отдельных, усиливавшихся в этот период государств увеличить свою территорию за счет чужих территорий.

Наиболее агрессивными государствами в середине XVIII в. были Англия – страна нарождавшегося промышленного капитализма – и Пруссия – одно из наиболее сильных германских государств. Захватническая политика прусского короля Фридриха II создавала угрожаемое положение и для России.

Фридрих II имел сильную наемную армию, основанную на палочной дисциплине и механическом повиновении. Солдаты и офицеры этой армии рассматривали свою профессию как средство наживы и личного обогащения, поэтому ее неизбежными спутниками были грабежи и мародерство. В основе боевых действий армии Фридриха II лежала линейная тактика, предполагавшая локтевое соприкосновение солдат во время движения и обеспечивавшая в какой-то степени единство масс наемных солдат во время боя. Линейная тактика соответствовала принципу комплектования армии. Наемные армии Западной Европы вербовались из «совершенно ненадежных и самых испорченных элементов общества, лишь палкой сдерживаемых в порядке…»[68]

Еще в Силезской войне 1740–1748 гг. Пруссия захватила у Австрии Силезию, а в сентябре 1756 г. агрессивные прусские войска вторглись в Саксонию, в австрийские владения. Фридрих II стремился сокрушить Австрию и утвердить свою гегемонию в Германии. В начавшейся войне Пруссия стала угрожать прибалтийским землям Российской империи. Англия, как всегда, вела традиционную двуличную политику, не останавливаясь, если это ей было выгодно, перед вероломством. Так, несмотря на наличие англо-русской конвенции, она тайно от России в 1756 г. заключила союз с Пруссией, направленный против России и Франции, с которой Англия вела затяжную войну из-за своих заокеанских владений. В.И. Ленин в статье «О брошюре Юниуса», определяя характер этой войны, писал, что «Англия и Франция воевали в семилетнюю войну из-за колоний, т. е. вели империалистскую войну…» [69]Англия хотела обеспечить свой тыл со стороны Пруссии и вместе с тем использовать прусскую армию для удара по Франции.

К англо-прусскому военному союзу примкнули германские государства Ганновер, Гессен, Брауншвейг и Готта.

В ответ на это был создан оборонительно-наступательный союз в составе России, Австрии, Франции, Швеции, Саксонии, Баварии, Вюртемберга.

На Европейском театре вся тяжесть войны падала на Россию. Основные союзники России – Австрия и Франция – боялись ее победы и при первых же успехах русского оружия стали препятствовать закреплению победы, при этом австрийское командование прибегало зачастую к прямому предательству.

К началу Семилетней войны положение в русском флоте несколько улучшилось, однако было еще и много недостатков, оставшихся от периода упадка, который флот пережил в 30—40-е гг. XVIII в. В эти годы в связи с засильем на руководящих должностях в армии и во флоте иностранцев петровские традиции часто игнорировались. Часть иностранцев, особенно в период бироновщины, вела подрывную деятельность в русской армии и флоте, стремясь к ослаблению их боевой мощи. В 30-е гг. XVIII в. петровский устав был заменен новым строевым уставом. На первый план была поставлена мелочная регламентация и строевая муштровка. В тактике стали господствовать осторожность и нерешительность. В сухопутной армии под влиянием иностранцев линейная тактика была превращена в шаблон, против чего в свое время восставал Петр I. Что касается русского флота, то господствовавшая в Западной Европе формальная линейная тактика не нашла в нем серьезного применения; дело ограничилось лишь кратковременными попытками протаскивания отдельных ее элементов со стороны английских, голландских и других моряков иностранного происхождения, находившихся на русской службе.

Борьба за власть между различными группами дворянства и засилье иностранцев, особенно немцев, в период бироновщины на время ослабили вооруженную мощь России. Но несмотря на это, здоровые начала национальной русской армии и флота им задушить не удалось. Русские морские офицеры в этот период сделали много географических открытий огромной важности. Свыше десяти лет работала экспедиция Беринга – Чирикова, которая исследовала большие пространства побережья от Архангельска до Камчатки. Славные имена морских офицеров-исследователей того периода – Малыгина, Овцына, Челюскина, Дмитрия и Харитона Лаптевых и др. – навечно запечатлены на географических картах. Исследования северных берегов Сибири, Камчатки, Аляски, Алеутских и Курильских островов, Сахалина, Охотского моря и, наконец, основание Петропавловска-на-Камчатке в Авачинской губе (1741) были подвигами мирового значения.

Со вступлением в 1741 г. на престол Елизаветы Петровны были проведены мероприятия по усилению боевой мощи флота и армии. Много иностранцев было изгнано с государственной службы, в том числе из армии и флота. Новая императрица обращает большое внимание на подготовку национальных офицерских кадров. Директором Морского шляхетского корпуса был назначен один из образованнейших и опытнейших моряков того времени капитан 1-го ранга Нагаев, известный своими географическими исследованиями. Улучшен был преподавательский состав корпуса. Туда были приглашены такие просвещенные люди, как Харитон Лаптев, Иван Голенищев-Кутузов, энциклопедически образованный педагог Николай Гаврилович Курганов и др.

В 50-е гг. XVIII в. было усилено внимание к строительству новых и к ремонту старых кораблей. Значительные усовершенствования были введены в области артиллерийского вооружения армии и флота. В 1757 г. на вооружение армии поступили так называемые шуваловские единороги[70], изобретенные Мартыновым и Даниловым. Единороги являлись универсальной пушкой, стрелявшей бомбами, гранатами и брандскугелями. Следует отметить, что до этого бомбы и гранаты можно было употреблять только при стрельбе из гаубиц (в России, например, стрельба разрывными снарядами из гаубиц имела место в 1696 г., при взятии Азова). Шуваловские единороги имели длину около 10 калибров, в то время как длина пушки была 6–8 калибров.

Вновь изобретенные пушки (единороги) были легче старых и более просты по устройству, что значительно упрощало производство орудий и боеприпасов к ним. Наличие особой конической каморы (единорожной) обеспечивало единорогу большую кучность боя. Единороги стреляли в два раза дальше, чем мортиры.

Шувалов, ведавший всем артиллерийским делом в стране, в том числе и производством единорогов, писал в своем донесении: «…Не меньше от сего единорога и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с пять верст, действуя бомбами и брандскугелями…»

Корабельное орудие XVIII в.

В русском флоте единороги были введены впервые на Балтийской эскадре Полянского и успешно применены в 1761 г. при осаде Кольберга. В западноевропейских государствах единороги под названием длинных гаубиц были введены позднее.

К началу Семилетней войны в составе Балтийского флота были 21 линейный корабль, 2 бомбардирских корабля, 5 фрегатов и 149 других более мелких парусных и гребных кораблей. Не все корабли представляли боевую ценность, так как часть из них пришла в ветхость.

Пруссия своего флота не имела, но в начале войны вооружила пушками несколько купеческих парусных судов и использовала их в качестве каперов на путях сообщения России.

В Семилетней войне русские войска не раз наносили жестокие поражения армии, прусского короля Фридриха II. В августе 1757 г. русские одержали победу над прусскими войсками вблизи деревни Гросс-Егерсдорф и вскоре взяли Кенигсберг (ныне Калининград). В 1759 году русские войска под командованием генерала Салтыкова нанесли сокрушительное поражение противнику при Кунерсдорфе, при этом Фридрих II потерял почти всю свою армию и сам едва не был захвачен в плен. В 1760 г. победоносные русские войска вступили в Берлин. Миф о непобедимости прусского оружия был развеян.

Существенную помощь своей армии оказал русский Балтийский флот. Взятие города и крепости Мемель 25 июня 1757 г. было совершено при активном участии кораблей, действовавших под командой капитана Ляпунова. Бомбардировка с моря береговых укреплений, подвоз на кораблях снарядов и провианта для нужд действовавшей против Мемеля армии генерала Фермора содействовали успеху русских войск. Мемель сделался опорным пунктом для дальнейших действий русской армии в Восточной Пруссии.

11 января 1758 г. русские войска взяли Кенигсберг, и вскоре вся Восточная Пруссия, очищенная от противника, была преобразована в русское генерал-губернаторство. Занятие Восточной Пруссии ставило русскую армию в очень выгодное стратегическое положение, так как позволяло развернуть наступление и на всей остальной территории Пруссии.

В военных действиях на территории Восточной Пруссии решающее значение имело снабжение наступавшей армии. Эту задачу успешно выполнили русские военные корабли, обеспечивавшие перевозку морем войск и грузов. В условиях бездорожья, делавшего транспортировку гужевым путем чрезвычайно затруднительной, морские перевозки, как наиболее быстрые и надежные, играли особо важную роль.

Другой важной задачей русских военных кораблей была организация блокады. Надо было не допустить помощи Пруссии со стороны ее союзников и прекратить торговые сношения немцев через море с другими странами. Русские военные корабли день и ночь, с ранней весны до поздней осени, крейсировали вдоль прусского побережья и бороздили воды Балтийского моря и проливы Зунд и Каттегат. Последнее существенно повлияло на англичан, которые вынуждены были отказаться от ввода своего флота в балтийские воды. На помощь же английского флота, как известно, Пруссия в тот период возлагала большие надежды. Эта будничная кропотливая работа балтийских моряков была очень тяжелой. Плавание на парусных кораблях во время штормов и непогоды было сопряжено с большими трудностями и опасностями, к тому же блокаду пришлось проводить длительное время, подряд пять кампаний – с 1757 по 1762 г.

В ходе войны Балтийский флот дважды принимал участие в осаде приморской крепости Кольберг. Первая осада (сентябрь 1760 г.), проводившаяся под начальством адмирала Мишукова, не увенчалась успехом, так как русское командование для действий со стороны суши выделило очень незначительные силы, в то время как Фридрихом были посланы в Кольберг большие подкрепления. Зато в следующем году, лучше подготовившись, русские армия и флот достигли желаемых результатов. Главным начальником 26-тысячного осадного корпуса был назначен молодой талантливый генерал П.А. Румянцев. В помощь ему корабли Балтийского флота (эскадра была послана в составе 24 линейных кораблей и 12 малых кораблей под командованием вице-адмирала Полянского) доставили в Рогенвальд 7 тыс. человек и осадную артиллерию. Затем эскадра подошла к Кольбергу и на другой день бомбардировала город и лагерь неприятельских войск.

15 апреля с кораблей был высажен специальный отряд морских солдат и матросов в количестве 2 тыс. человек под командованием капитана 1-го ранга Григория Спиридова. Этот отряд, поддержанный огнем сухопутной артиллерии, энергичным броском занял немецкую батарею на восточном берегу реки Персанты и, закрепившись, заложил батарею против города, чем в дальнейшем значительно были облегчены действия русских войск против Кольберга[71]. Бомбардирские и другие суда эскадры почти ежедневно обстреливали укрепления противника. С кораблей по городу и крепости одних только трех– и пятипудовых бомб было выпущено до 1500. Из захваченных моряками десантного отряда орудий большое количество было обращено против неприятеля, причем из трофейных пушек по войскам Фридриха было выпущено 3000 ядер и 50 бомб.

Bo время бомбардировки особенно отличился корабль «Астрахань», которым командовал Егор Елецкий. Подойдя на предельно близкое расстояние к вражеским укреплениям и беспрерывно осыпая ядрами неприятельские позиции, он нанес противнику значительный урон. Корабль получил повреждение, но только тогда прекратил свой губительный для немцев огонь и удалился от берега, когда в его нижнем деке разорвались бомбы и одна из них – вблизи крюйт-камеры (пороховой погреб).

Другим из особо отличившихся кораблей оказался «Варахаил». Командиру корабля капитану Ивану Спиридову перед самым началом осады было приказано обойти и осмотреть вражеские укрепления и определить число и силу орудий. Успешно выполняя задание, «Варахаил», несмотря на сопротивление противника, силою и меткостью своих залпов приводил к молчанию каждую из прусских батарей, мимо которых он проходил.

Подвиги командиров и команд кораблей «Астрахань» и «Варахаил» и десантного отряда моряков были специально отмечены генералом Румянцевым.

В период осады Кольберга русские корабли блокировали подступы к нему с моря; за это время ими было захвачено восемь торговых судов, пытавшихся прорвать блокаду.

В конце сентября эскадра вице-адмирала Полянского была отозвана, так как корпуса многих, и без того ветхих, кораблей из-за частых стрельб сильно расшатались и не смогли бы выдержать плавания в условиях глубокой осени. Большинство кораблей эскадры требовало срочного ремонта.

6 декабря того же 1761 г. город и крепость Кольберг капитулировал перед генералом Румянцевым. Небезынтересно отметить, что под Кольбергом в 1761 г. при совместных действиях армии и флота впервые в мировой военной истории Румянцев использовал в своем корпусе обученных им егерей, которые действовали в рассыпном строю. Эти егеря были набраны из числа завербованных на военную службу охотников.

Таким образом, русские первыми в мире применили тактику рассыпного строя, которая через 17–18 лет после этого была применена американцами, а позднее и армиями других государств.

Во взятии крепости Кольберг, оборудованной новейшими орудиями и считавшейся одной из лучших в Пруссии, важную роль сыграл флот, значительно подорвавший ее способность к сопротивлению.

Боевые действия на побережье, проводившиеся флотом и армией совместно, оказали непосредственное влияние также на положение на центральном направлении (Франкфурт – Берлин). Не случайно, например, первая высадка десанта флота против Кольберга совпала по времени с наступлением русской армии на центральном направлении, в результате которого 28 сентября 1760 г. передовым корпусом генерала Чернышева была занята столица Пруссии Берлин.

Получая удары с разных сторон, Фридрих II был вынужден рассредоточивать свои силы. Так, в начале сентября ему пришлось бросить подкрепления к Кольбергу для отражения десанта, высаженного эскадрой адмирала Мишукова, что безусловно облегчило положение главных сил русских, действовавших на центральном направлении.

Успехи русских войск и военно-морского флота в этой войне в значительной степени парализовались предательскими действиями австрийцев, бывших тогда союзниками России, которые своим вмешательством зачастую сводили на нет одержанные русскими победы. Большой помехой, особенно в начале войны, была подрывная работа немцев, находившихся на службе в русской армии, а также многочисленные интриги различных придворных группировок. Среди солдат и офицеров росло возмущение немецким засильем. Специально произведенным расследованием были вскрыты вопиющие недостатки в армии – крупные хищения и круговая порука немцев. В результате были отстранены от занимаемых должностей многие генералы-немцы, а затем и сам Фермор, после того, как он в ответственный момент оставил поле Цорндорфского сражения и проявил полную несостоятельность при первой осаде Кольберга.

Несмотря на это, к концу 1761 г. Пруссия была накануне полного поражения. И только восшествие на русский престол в начале 1762 г. Петра III, преклонявшегося перед Фридрихом II, спасло прусского короля и привело к тому, что Россия 5 марта 1762 г. заключила перемирие, а 24 апреля был подписан мирный договор, по которому все завоеванные территории возвращались Пруссии. Все же война не прошла бесследно. Доблесть русского оружия на некоторое время сбила спесь с потомков немецких псов-рыцарей. Фридрих II и прусские феодалы в течение долгого времени не смели открыто мешать дальнейшему укреплению и расширению Русского государства.

Военное искусство русской армии продолжало развиваться. Война воспитала много талантливых полководцев – Румянцева, Салтыкова, Чернышева и других; в ней получил боевое крещение молодой Суворов, будущий великий полководец. Семилетняя война показала, что победы Фридриха II кончились, как только он встретился с русскими войсками. Из четырех крупных сражений три он проиграл (Гросс-Егерсдорф, Пальциг и Кунерсдорф), и лишь при Цорндорфе предательство Фермора не дало победы ни одной из сторон. Русский солдат оказался значительно более стойким, чем прусский наемник.

Сущность тактики Фридриха II сводилась к следующему. В центре – две узкие линии развернутых батальонов; на обоих флангах – конница; на высоких местах перед фронтом или на флангах всего боевого порядка – батареи полевой артиллерии. Резерв располагался за центром. При наступлении часто вперед высылался авангард, который двигался в 800—1000 м впереди боевых линий и первым наносил удар по противнику.

Фридрих II стремился использовать относительную слабость фланга и отсутствие сильного резерва в боевом порядке противника и потому обычно предпринимал фланговую атаку. Войска располагались уступами, и при атаке первый ударный уступ, состоявший из отборных гренадерских частей, нескольких батальонов собственно первой линии и почти всей массы конницы, должен был наносить главный удар. Фридрих всегда действовал по раз принятому шаблону, который был быстро разгадан русскими. В сражении при Гросс-Егерсдорфе, например, русские одержали победу в результате контратак подошедших по собственной инициативе частей, сыгравших роль резерва. Тактические новшества Фридриха II имели некоторые частные успехи только против таких войск, как, например, австрийские, которые по своей подготовке были слабее прусских.

Порочность применявшейся Фридрихом системы воспитания войск особенно резко сказалась в Семилетнюю войну. Так, например, в сражении при Кунерсдорфе решительная атака русских обратила противника в паническое бегство. Девиз Фридриха II – «солдат в мирное время должен бояться палки капрала больше, чем неприятеля в военное время» – потерпел полный крах.

В западных странах до конца XVIII в. способ ведения войны, по существу, не изменился, и лишь Россия начала вводить принципиально новые методы ведения войны, продолжая и развивая теоретические основы организации боевых действий армии, заложенные еще петровским уставом.

Уже в Семилетнюю войну выдающимся новатором в области военного искусства проявил себя будущий знаменитый полководец П.А. Румянцев, который видел основу успеха в активных действиях армии, в стремлении к встрече с противником. Он говорил: «…Разбить с малым числом многочисленного неприятеля есть дело искусства и великой силы. Быть же победителем многочисленностью весьма естественно, но при этом храбрость и слава на стороне того, кто решается презирать многочисленность…»

Девизом Румянцева были подвижность и маневр. Его тактическим приемам были чужды шаблон и рутина. Это он доказал особенно под Кольбергом, когда впервые в истории военного искусства был применен рассыпной строй. Им также раньше, чем западноевропейскими полководцами, была применена колонна, которая явилась основой для развития боевого порядка, эшелонированного в глубину. Таким образом, и здесь первенство принадлежит русским, а не Наполеону I, как утверждает буржуазная историография. Большое внимание Румянцев уделял правильной организации путей сообщения, подвозу снабжения для армии из тыловых магазинов (складов). Румянцев был первым, кто нанес сокрушительный удар по мифу о непобедимости прусской армии и незыблемости принципов школы Фридриха II.

В Семилетнюю войну Румянцев развил военное искусство Петра I применительно к новым условиям и еще выше поднял авторитет русской военной школы.

В период Семилетней войны был принят ряд нововведений и внесено много улучшений в различные области военно-морского дела. Так, например, кроме введения на кораблях флота шуваловских единорогов, по предложению адмирала Мишукова были введены специальные банники для орудий, более легкие и удобные по сравнению с прежними. Кроме того, по его же предложению места на кораблях между деками над пушками стали обивать железом для предохранения их от пожаров при стрельбе.

Флот развил искусство взаимодействия с сухопутными войсками при действиях вдоль побережья и осаде приморских крепостей.

Большие штурманско-топографические работы, проведенные русскими моряками вдоль прусского побережья, позволили впоследствии на основании собранных данных составить генеральную карту этого побережья. Была организована специальная экспедиция под руководством Нагаева с задачей «аккуратность наших карт на всем Балтийском море привести в совершенство». Началась постройка новых маяков – «Большой Роге» и «Соммерс».

Таким образом, Семилетняя война оказалась важным этапом на пути развития не только военного, но и военно-морского искусства.

Экономическое развитие России во второй половине XVIII в. настоятельно требовало выхода к Черному морю. Необходимость этого выхода диктовалась еще и тем обстоятельством, что Черное море имело огромное значение для обороны южных границ Русского государства от грабительских набегов татар и турок с захваченного ими Северного Причерноморья.

Опираясь на свои вооруженные силы, Россия во второй половине XVIII в. вела активную внешнюю политику. Эта политика, как указывает И.В. Сталин, была вызвана потребностью «военно-феодально-купеческой верхушки России в выходах к морям, морских портах, в расширении внешней торговли и овладении стратегическими пунктами…»[72].

Следует также иметь в виду и тот факт, что международное положение России было благоприятным для борьбы за выход к Черному морю.

Турция, опираясь на поддержку Австрии, Франции, Польши, Швеции и Пруссии, препятствовала осуществлению этого многовекового стремления России, поэтому вопрос мог быть разрешен только путем войны с ней. Франция опасалась проникновения России на Ближний Восток и Средиземное море. Англия внешне держалась лояльно по отношению к России, так как хотела иметь ее в качестве союзника против Франции, с которой у Англии было особенно много неразрешенных противоречий. Но наряду с этим английские правящие круги питали надежду, что в борьбе с Турцией Россия ослабит свой военно-морской флот, роста которого Англия опасалась.

Учитывая, что Россия занята войной с Польшей, Турция, провоцируемая Австрией и Францией, в июле 1768 г. воспользовалась пограничным инцидентом и объявила войну России. Турецкий план войны намечал продвижение 400-тысячной армии через Днестр к Хотину и затем на Каменец-Подольский, после чего турецкое командование рассчитывало повести наступление на Киев, Смоленск и дальше на Москву. Одновременно 100-тысячная армия крымских татар должна была выдвинуться с юга, а в районе Азова намечалась высадка 50-тысячного турецкого десанта, предназначенного для наступления вместе с кавказскими горцами в направлении на Астрахань.

По плану русского правительства на главном театре, между Днепром и Дунаем, должна была действовать армия численностью 95 тыс. человек. Эта армия из района Киева двигалась в направлении Днестр – Прут – Дунай. Вначале ею командовал Голицын, а затем Румянцев. Вторая армия была развернута для прикрытия южных границ. Третья армия (40 тыс. человек) сосредоточилась в районе Екатеринослава и должна была действовать против Крыма. Специальный корпус был выделен для действий против турок на Кавказе; этому корпусу ставилась задача поднять восстание против Турции среди грузин, армян и других христианских народов Кавказа. Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. оба грузинских царства – восточное и западное – выступали против турок в союзе с Россией.

План русского командования предусматривал нападение на Турцию с двух сторон: с севера должны были действовать сухопутные войска (флота на Черном море Россия в то время не имела), а с юга, со стороны Средиземного и Эгейского морей, – флот (специально направленная из Балтийского моря эскадра).

В начале войны преимущество было на стороне Турции, так как ее флот господствовал на Черном и Азовском морях, а на границах, в непосредственной близости от России, Турция имела многочисленную армию. Однако турки в силу внутренней слабости своего государства не смогли осуществить первоначально задуманного ими плана. «… Наступательная сила турок была сломлена уже 100 лет тому назад, оборонительная же их сила, пока еще значительная, тоже стала убывать; лучшим признаком этой возрастающей слабости были волнения и бунты, начавшиеся среди покоренных христиан, славян, румын и греков, которые составляли большинство населения Балканского полуострова»[73].

Русское правительство не замедлило воспользоваться этим обстоятельством, и посланной в Средиземное море Балтийской эскадре в числе прочих задач была поставлена задача поднять восстание христианских народностей, подвластных Турции.

В 1769 г. русская армия численностью в 65 тыс. человек вступила в Молдавию и атаковала основные турецкие силы; другая русская армия начала движение против крымских татар; третья армия находилась в резерве.

Первая армия, под командованием Румянцева, одержала замечательную победу, разбив турок при Рябой Могиле (17 июня 1770 г.), Ларге (7 июля 1770 г.) и Кагуле (21 июля 1770 г.). Русские войска захватили у противника крепость Хотин, Яссы, Бухарест и вышли к Дунаю. В итоге кампании 1770 г. русская армия решила главную задачу – разгромила турецкую армию и завоевала большую территорию между Дунаем, Прутом и Днестром, заняв при этом важнейшие крепости и опорные пункты турок. Турецкий план войны был сорван. Крымские татары не могли теперь соединиться с турецкими войсками.

В ходе последующих кампаний русская армия форсировала Дунай, а в 1773 г. вела действия уже за Дунаем. В следующем году русские войска, успешно наступая в Болгарии, окружили в районе Шумлы основные силы турецкой армии.

Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. во всей полноте проявился полководческий талант Румянцева. В кампанию 1770 г. он показал себя выдающимся стратегом и тактиком. Он никогда не придерживался слепо какой-либо догмы и не боялся, в зависимости от обстановки на поле сражения, вносить изменения в ранее принятые планы с целью придать действиям решительный характер. Румянцев говорил: «…Планы, обыкновенно деланные в начале войны для согласованного учреждения движений и содействия, подвержены тем переменам, что при сближении с неприятелем придается тогда искусству военачальника располагать дальнейшие предприятия по видимой на то время удобности и решающих обстоятельств…»

Румянцев обучал свои войска действовать во все времена года, при любой погоде, ночью и днем. Ему удавалось в образцовом порядке производить глубокой ночью сложные переброски крупных сил. Успешному наступлению Румянцева, как правило, предшествовала тщательная рекогносцировка местности. Румянцев показал себя большим мастером форсирования водных преград (реки Ларга, Дунай). Умелое использование всех родов войск – пехоты, конницы, артиллерии, своевременное маневрирование резервами были характерны для искусства Румянцева. Между Румянцевым и войсками существовало полное взаимопонимание, каждому солдату и офицеру он предоставлял возможность проявить свою инициативу. Воины, воспитанные Румянцевым, в сражениях показали умение быстро ориентироваться в обстановке. Несмотря ни на какие трудности, учил Румянцев, действовать надо решительно, без колебаний, стремясь к точному выполнению поставленной задачи. После Петра I никто до Румянцева не осуществлял на практике с такой определенностью тезис о полном сокрушении живой силы противника.

Полководческое искусство Румянцева сыграло большую роль в развитии русского военного искусства. Его непосредственным учеником и продолжателем петровской военной школы был Суворов, поднявший русское военное искусство на еще более высокую ступень.

Вскоре после начала Русско-турецкой войны в Средиземное море была направлена первая Архипелагская экспедиция, которая имела задачей оттянуть на себя часть сил противника с Черноморского и Придунайского театров и оказать помощь грекам в их борьбе против турок.

18 июля 1769 г. из Кронштадта вышла эскадра адмирала Г.А. Cпиридова в составе семи линейных кораблей, фрегата, бомбардирского корабля и шести других малых кораблей. Личного состава, включая десант, на эскадре было 5582 человека.

9 октября 1769 г. из Кронштадта вышла эскадра контр-адмирала Эльфинстона в составе трех линейных кораблей, двух фрегатов и четырех других кораблей.

30 июля 1770 г. из Ревеля в Архипелаг была направлена третья эскадра контр-адмирала Арфа в составе трех линейных кораблей и 13 фрегатов с десантом численностью в 2690 человек.

13 августа 1772 г. из Ревеля в Средиземное море для действий в Архипелаге прибыла четвертая эскадра в составе трех линейных кораблей под командованием контр-адмирала Чичагова, который вскоре передал командование капитану 1-го ранга Коняеву.

Через год туда же прибыла из Кронштадта последняя – пятая эскадра в составе двух линейных кораблей, двух фрегатов и шести транспортов. Командовал этой эскадрой контр-адмирал Грейг.

Наиболее насыщенной боевая деятельность эскадры Спиридова была в кампанию 1770 г.

18 февраля 1770 г. эскадра прибыла к берегам Морей, где русский десант вместе с восставшими греками овладел Мизитрой (Спарта) и Аркадией.

10 апреля 1770 г. была взята турецкая крепость Наварин, которая стала временной маневренной базой русской эскадры.

9 мая к берегам Морей подошла эскадра Эльфинстона.

Общее командование всеми морскими и сухопутными силами в Средиземном море Екатерина II поручила графу Алексею Орлову. Из-за малочисленности русских сухопутных сил и слабой организованности греческих повстанцев боевые действия в Морее не дали существенных результатов. Противник же, имея сильную эскадру, все время подбрасывал в Морею подкрепления и снабжение. Для адмирала Спиридова стало ясно, что без нанесения удара по турецкому флоту невозможно достигнуть успеха на суше. По его настоянию Орлов принял решение перенести центр боевых действий на море, в связи с чем к 23 мая 1770 г. Морея была оставлена. В крепости Наварин перед отводом войск были взорваны все укрепления. 22 мая эскадры Спиридова и Эльфинстона соединились у острова Цериго.

Чесменский бой. Получив сведения, что турецкий флот находится в Хиосском проливе, русская эскадра 23 июня прошла между островами Псара и Хиос и направилась к месту сосредоточения неприятельского флота. 24 июня около 6 часов русские корабли вошли в Хиосский пролив.

Турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей (шесть 90– и 80-пушечных, десять 70– и 60-пушечных), шести фрегатов, нескольких шебек и бригантин и множества полугалер и других мелких судов.

Командующий русской экспедицией А.Г. Орлов писал в своем донесении в Петербург: «…Увидя оное сооружение, ужаснулся я и был в неведении, что мне предпринимать должно, но храбрость войск… принудила меня решиться и, несмотря на превосходство сил, отважиться атаковать, пасть или истребить неприятеля…»

Существенную роль в принятии решения атаковать противника сыграла также твердая, решительная позиция командующего авангардом адмирала Спиридова[74].

Русский флот был построен в ордер баталии. Девять линейных кораблей были разделены на три равные группы: авангард (адмирал Спиридов), кордебаталия (бригадир Грейг, граф Орлов) и арьергард (контр-адмирал Эльфинстон). Турецкие корабли находились в полумиле от берега, на котором располагались лагерем их сухопутные войска. Корабли стояли на якорях двумя параллельными линиями.

Бой в Хиосском проливе 24 июня 1770 г.

После сигнала в 11 час. 30 мин. корабли авангарда пошли на сближение, имея приказ открывать огонь только с дистанции мушкетного выстрела (полукабельтова). В целях нанесения решающего удара они начали атаку, находясь в линии, перпендикулярной противнику. В данном случае адмирал Спиридов, избрав новый тактический прием, пошел наперекор шаблонной, линейной тактике, согласно которой нужно было сначала выстроить линию, параллельную противнику, а потом спускаться на него. Маневр Спиридова был связан с известным риском, так как русские корабли сближались с турецкими в кильватерной колонне почти перпендикулярно линии противника и подвергались при этом продольному огню артиллерии части турецких кораблей, будучи сами лишены возможности отвечать бортовым залпом. Расчет Спиридова был построен на быстроте сближения. При этом он учитывал также и то, что турецкий флот не сможет сосредоточить против русской эскадры огонь всех своих орудий, так как сектора стрельбы корабельной артиллерии в то время были весьма ограничены.

Около 12 часов турецкие корабли с дистанции 3 кабельтовых открыли огонь по кораблям Спиридова. При сближении линейный корабль «Европа» получил повреждение и вынужден был выйти из строя. Головным оказался линейный корабль «Евстафий», который также попал под огонь пяти турецких кораблей. Турки стреляли по рангоуту и такелажу головных кораблей, стремясь лишить их маневренности. «Евстафий» развернулся бортом к противнику и с дистанции 50 м (пистолетный выстрел), сосредоточил огонь по флагманскому кораблю турок «Реал-Мустафа»7[75]. Полученные при сближении повреждения в рангоуте привели к тому, что «Евстафий» навалился на турецкого флагмана. Произошла абордажная схватка, во время которой горящая грот-мачта с «Реал-Мустафы» упала на палубу «Евстафия». В результате возникшего пожара произошел взрыв крюйт-камеры «Евстафия», и оба корабля – «Евстафий» и «Реал-Мустафа» – взорвались. Спиридов успел спастись на шлюпке.

В своем донесении в Петербург Орлов писал о храбрости русских во время боя в Хиосском проливе: «…Все корабли с великой храбростью атаковали неприятеля, все с великим тщением исполняли свою должность, но корабль адмирала “Святой Евстафий” превзошел все прочие… 84-пушечный неприятельский корабль был уже взят кораблем адмирала, но, к несчастью, загорелся оный…»

Чесменское сражение 24–26 июня 1770 г.

О героизме русских матросов говорит такой факт. Один из матросов абордажной партии «Евстафия», будучи на палубе «Реал-Мустафы», бросился к турецкому флагу и хотел захватить его, но ему прострелило правую руку. Тогда он потянулся к флагу левой рукой, но в этот момент турок нанес ему рану клинком. Однако безвестный русский герой вцепился в полотнище флага зубами и уже не отпустил его.

После взрыва кораблей «Евстафий» и «Реал-Мустафа» турецкие суда в панике стали сниматься с якоря и уходить в Чесменскую бухту. Тогда, как записал Спиридов, «на корабле “Трех иерархов” учинен был сигнал, чтобы всему флоту за оным гнаться, а как в то время не было ближе к оному корабля “Трех святителей”, который и чинил за оными погоню и имел с оными жестокий огонь».

Бой в Хиосском проливе продолжался около двух часов. С русской стороны в нем приняли участие только авангард и кордебаталия; арьергард под командованием Эльфинстона подошел к самому концу боя и участия в нем почти не принимал[76].

На военном совете русское командование решило блокировать турецкие корабли в Чесменской бухте, а затем, атаковав их корабельной артиллерией и брандерами, уничтожить. Отсутствие брандеров не позволило провести атаку в ту же ночь. Почти сутки ушли на оборудование четырех греческих судов под брандеры.

В течение дня 25 июня бомбардирский корабль «Гром» и линейные корабли «Три иерарха» и «Святослав» совместно с фрегатом «Почталион» вели по турецкому флоту артиллерийский огонь. Стрельба редким огнем в течение дня 25 июня оказывала деморализующее влияние на команды скученных в Чесменской бухте судив. Эта стрельба и предшествовавшие ей артиллерийские атаки были своеобразным предварительным ударом в целях обеспечения последовавшего вскоре главного удара.

Для нанесения главного удара по турецкому флоту был выделен отряд, в который вошли линейные корабли «Ростислав», «Европа», «Не тронь меня», «Саратов», фрегаты «Надежда» и «Африка» и четыре брандера. По приказанию адмирала Свиридова из состава этого отряда на исходе 25 июня к Чеоменской бухте был послан линейный корабль «Европа». О его действиях Спиридов писал: «…B 12 часов оный корабль пришел в повеленное место, в ближайшей дистанции лег на шпринг и начал по турецкому флоту палить беспрерывным огнем из пушек ядрами, камнями и брандс-кугелями и бомбами, потом пришел фрегат “Надежда”, который также начал пальбу по батарее, сделанной на мысу…» На подходе отряду русских кораблей пришлось выдержать сильный огонь турецких береговых фортов и передовых кораблей.

Войдя в бухту, корабли русского отряда заняли места по заранее намеченной диспозиции и в свою очередь открыли сильный огонь по неприятелю. Спустя час брандскугелями, попавшими в один из кораблей противника, был создан большой очаг пожара на турецкой эскадре. Огонь с загоревшегося корабля перекинулся на соседний корабль. Бухта озарилась заревом пожара. Вскоре с линейного корабля «Ростислав» взвились три сигнальные ракеты, означавшие начало атаки брандеров. В атаку пошли четыре брандера: первый брандер (под командованием капитан-лейтенанта Дугдаля) был расстрелян двумя турецкими галерами; второй брандер (под командованием лейтенанта Мекензи) сел на мель; третий брандер (под командованием мичмана Гагарина) сцепился с уже горевшим турецким кораблем, и лишь брандер под командованием лейтенанта Ильина сцепился с турецким кораблем и создал новый большой очаг пожара. Вскоре турецкий корабль взорвался, засыпав горящими обломками соседние корабли. Пламя перебрасывалось с одного корабля на другой и быстро охватило весь сбившийся в бухте турецкий флот. Ильин с командой брандера, выполнив задание, успел отойти на шлюпке к своим кораблям.

Победа была полной. Огонь уничтожил пятнадцать линейных кораблей, четыре фрегата, пять галер и много других кораблей; 56-пушечный корабль «Родос» сдался в плен. Потери турок достигли 10 тыс. человек. Русские потеряли только одиннадцать человек убитыми и несколько ранеными. Так блестяще закончился бой в Чесменской бухте.

В ы в о д ы. Победа в Чесменской бухте имела стратегическое значение, так как она коренным образом изменила соотношение морских сил в пользу русских. Она позволила русским в благоприятной для них обстановке вести дальнейшие боевые действия в Архипелаге и осуществлять блокаду Дарданелл. Турки отныне были лишены возможности усиливать свой флот на Черном море кораблями из Эгейского моря.

В Чесменском бою русское командование, умело используя выгодную тактическую обстановку, отказалось от принятого западными адмиралами принципа исходить из количественной оценки сил. Если бы оно этого не сделало, то не было бы и чесменской победы.

Правильная оценка значения морального фактора в бою, уверенность в превосходстве боевого духа русских команд побудили командование атаковать турок в Хиосском проливе. В этом бою адмирал Свиридов, проявляя подлинное новаторство, пошел наперекор канонам формальной линейной тактики, предприняв атаку перпендикулярно линии противника.

Предпринятая им тогда же атака по флагманскому кораблю еще больше обогатила тактику русского флота. Прием этот, впоследствии развитый адмиралом Ушаковым, стал благодаря ему одним из эффективных в созданной им маневренной тактике русского парусного флота.

Для Чесменского боя, кроме того, характерны: продолжительная артиллерийская подготовка главной атаки (выразившаяся в ряде последовательных артиллерийских ударов 24 и 25 июня), усилившая деморализацию противника после боя в Хиосском проливе; четкое распределение целей (корабли и береговые батареи) во время главной атаки; мастерское сочетание артиллерийской и брандерной атаки; эффективное использование новейших по тому времени отечественных пушек – единорогов.

Особо следует отметить целеустремленность и решительность действий адмирала Спиридова. Спиридов фактически руководил боем в Хиосском проливе, он же затем настоял на непрерывности действий против турецкого флота, в панике отошедшего в Чесменскую бухту. Будучи после гибели «Евстафия» на корабле «Три святителя», он первым организовал погоню. Ускоренная посылка Спиридовым линейного корабля «Европа», не дожидаясь, пока снимутся с якоря остальные корабли отряда, сыграла важную роль в преодолении колебаний Орлова и медлительности Грейга и во многом обеспечила успех дела.

Боевая деятельность русского флота до конца войны. После чесменской победы русский флот стал господствовать в Архипелаге. Население двадцати островов Архипелага приняло русское подданство. Порт Ауза на острове Парос стал главной маневренной базой русского флота в Архипелаге.

25 декабря к русской эскадре на Средиземном море присоединилась прибывшая из Ревеля эскадра контр-адмирала Арфа. В течение последующих четырех лет военные действия русского флота под командованием адмирала Спиридова заключались в блокаде Дарданелл, высадке десантов, нападении на турецкие суда, диверсиях на турецком побережье и т. д. Своими действиями на путях сообщения противника русская эскадра надежно закрывала все морские пути в Турцию из Марокко, Алжира, Туниса, Египта и Сирии, что в значительной степени способствовало истощению сил противника и победоносному ходу кампании на главном в этой войне Дунайском театре военных действий. После заключения Кючук-Кайнарджийского мира эскадра Средиземного моря возвратилась в свои порты.

В начале 1769 г., когда вторая руоская армия под командованием Долгорукова заняла Азов, Таганрог и береговую полосу между ними, на Азовском море была сформирована флотилия под командованием Алексея Наумовича Сенявина, состоявшая вначале из пяти прамов. Для усиления этой флотилии было приступлено к строительству специальных парусно-гребных кораблей новой конструкции, приспособленных к действиям на Азовском море и реке Дон и имевших на вооружении 12–16 пушек среднего калибра.

Большую активность флотилия Сенявина развернула в кампанию 1771 г., когда она уже имела восемь кораблей новой конструкции, два бомбардирских корабля и 57 лодок. Корабли флотилии оказывали содействие с моря русской армии, действовавшей в Крыму при занятии крепостей Керчь и Еникале. Когда армия заняла Крым, флотилия стала действовать у Черноморского побережья Крыма, имея целью не допустить высадки турецкого десанта. Весной 1773 г. Сенявин имел под своим флагом на Черном море уже девять кораблей новой конструкции, два бомбардирских корабля, шесть фрегатов и до 16 ботов, шняв и других мелких судов. Флотилия была разделена на три отряда, которые охраняли побережье Крыма, Керченский пролив, а также действовали у кавказских берегов.

23 июня 1773 г. отряд под командованием капитана 2-го ранга Кинсбергена, состоявший из двух кораблей новой конструкции, имел столкновение близ Балаклавы с двумя 52-пушечными турецкими кораблями и 25-пушечной шебекой. После шестичасового боя турецкие корабли, получив повреждения, вынуждены были отступить.

Через два месяца, 23 августа, русские с тремя кораблями новой конструкции и фрегатом заставили близ Суджук-Кале отступить турецкую эскадру в составе трех линейных кораблей, четырех фрегатов и трех шебек.

Интересно отметить, что в составе молодой Азовской флотилии в тот период служил в качестве командира небольшого судна будущий выдающийся адмирал Федор Федорович Ушаков.

По Кючук-Кайнарджийскому миру Турция возвратила России Азов, Керчь, Еникале и часть побережья между Бугом и Днестром с крепостью Кинбурн. Крым, став независимым от Турции, вскоре перешел под протекторат России. В итоге войны Россия закрепила за собой Азовское море, добилась свободы мореплавания на Черном море и получила выход к его берегам. Тем самым были созданы необходимые условия для создания Черноморского военного флота.

Боевые действия русского флота в Архипелаге, славное сражение при Чесме, а также действия небольшой Азовской флотилии в Азовском и Черном морях показали, что русское военно-морское искусство сделало значительные шаги по пути своего дальнейшего развития.

Н.Г. Курганов. Немалую роль в тактической подготовке офицерского состава русского флота сыграла хорошо поставленная система обучения командных кадров в Морском корпусе. В деле развития военно-морской тактики большая заслуга принадлежит профессору Морского кадетского корпуса Николаю Гавриловичу Курганову.

В своей научной деятельности Курганов руководствовался теоретическими положениями великого русского ученого М.В. Ломоносова, который указывал на необходимость усиления морской мощи России, связывая ее с достижениями науки и техники.

Для обогащения морской практики теорией Ломоносов предложил создать морскую академию, которая стала бы центром морской мысли и «новыми полезными изобретениями безопасность мореплавания умножила». Курганов был достойным учеником Ломоносова.

В отличие от многих деятелей того времени Курганов первым подверг суровой критике военно-морское искусство западноевропейских флотов, основой которого служили «вечные принципы» ведения морского боя.

Курганов утверждал, что нет и не может быть «вечных принципов», так как морская тактика должна непрестанно совершенствоваться в связи с развитием кораблестроения и ростом вооружения. В своих трудах «Наука морская – сиречь опыт теории и практики управления кораблем и флотом» (1774), «О разных артиллерийских экзерцициях или учениях на корабле» (1774), «Книга о науке военной» (1777), «О точности морского пути или искусство как измерить на море ход корабля» (1783) Курганов высказывал передовые для того времени идеи. Он, например, настаивал на необходимости человечного отношения к матросам и солдатам, как основной силе флота; добивался неустанного совершенствования знаний командным составом флота и умелого применения им достижений науки и техники в учебной и боевой деятельности; особенное внимание обращал на выучку личного состава флота, прежде всего артиллеристов, способных поражать противника точным и скорострельным огнем; излагал выгоды взаимодействия кораблей и сосредоточения сил своего флота в бою против определенной части судов неприятеля. Как истинный патриот, Курганов был поборником развития боевых традиций отечественного флота, сторонником искоренения пагубного влияния иностранщины.

То обстоятельство, что Федор Федорович Ушаков, Дмитрий Николаевич Сенявин и другие будущие выдающиеся флотоводцы учились в Морском корпусе тогда, когда в нем преподавал Курганов, дает право говорить о безусловно благотворном влиянии этого ученого на своих талантливых учеников.

Турция систематически нарушала условия Кючук-Кайнарджийского мирного договора, особенно статьи, связанные с торговлей и облегчением положения народов княжеств Молдавия и Валахия. Она противодействовала присоединению Грузии к России. Более того, побуждаемая Англией, Турция предъявила ультиматум России, требуя полного отказа от условий Кючук-Кайнарджийского мирного договора, возвращения ей Крыма, вывода русских войск из Грузии, установления строгого контроля над русскими судами, переходившими из Черного моря в Средиземное. Получив отказ, Турция в августе 1787 г. объявила России войну.

Обстановка для России осложнилась еще тем, что, воспользовавшись начавшейся войной с Турцией, против России в 1788 г. выступила также Швеция, стремившаяся захватить прибалтийское побережье и столицу России – Петербург[77].

Турецкий план предусматривал: заблокирование русских кораблей в Днепровском лимане; занятие базы русского Черноморского флота – Херсона; высадку десанта и занятие Киибурна; высадку десанта и овладение Крымом. Кроме того, турки рассчитывали поднять восстание среди народов Северного Кавказа, Закавказья и Грузии и, таким образом, захватить весь Кавказ.

Против Турции были двинуты Украинская армия (30 тыс. человек) под командованием фельдмаршала Румянцева и Екатеринославская армия (80 тыс. человек) под командованием фельдмаршала Потемкина. Перед армией Румянцева в начале боевых действий была поставлена задача защиты русских границ со стороны Польши. Главная роль возлагалась на Екатеринославскую армию, которая должна была овладеть турецкой крепостью Очаков. Черноморский флот должен был оказывать ей огневую поддержку со стороны моря.

К началу военных действий с Турцией русский Черноморский флот имел в своем составе 35 кораблей, в том числе 5 линейных кораблей, 19 фрегатов, 1 бомбардирский корабль и 10 мелких судов. Основная корабельная эскадра под командованием Войновича, в которой служил Ф.Ф. Ушаков, базировалась на Севастополь[78]. Остальные корабли дислоцировались в Херсоне[79], Таганроге, Глубокой Пристани и Кинбурне.

Накануне войны Турция располагала многочисленным флотом (свыше 120 кораблей), перед которым была поставлена задача уничтожить Лиманскую флотилию, базировавшуюся на Глубокую Пристань в Днепро-Бугском лимане, и блокировать Севастопольскую эскадру. В дальнейшем турки предполагали высадить десант в Крыму и при поддержке крымских татар захватить Крым и пленить или уничтожить русский линейный флот, базировавшийся на Севастополь.

Боевые действия на Черном море начались 21 августа 1787 г. нападением турецких судов на стоявшие у Кинбурна фрегат «Скорый» и бот «Битюг». Эта турецкая атака была успешно отражена.

В первый год войны действия русских в основном носили оборонительный характер. Севастопольская эскадра под командованием контр-адмирала Войновича, выйдя 31 августа 1787 г. в море, попала в сильный шторм и вынуждена была вернуться для ремонта пострадавших судов. Сухопутные же войска в эту кампанию еще не были готовы к наступательным действиям.

14 сентября 1787 г. турки сделали попытку высадить десант на Кинбурнскую косу, но были отбиты гарнизоном крепости под командой Суворова.

Стремясь обеспечить себе путь через лиман в Крым, турки решили во что бы то ни стало взять Кинбурн. С этой целью они 1 октября высадили на Кинбурнской косе 6-тысячный десант.

А.В. Суворов дал возможность противнику высадиться на косе, но затем в решительном сражении полностью уничтожил его.

Поголовное истребление на Кинбурнской косе отборного отряда «очаковских янычар» деморализовало очаковский гарнизон и личный состав турецкой эскадры. Желая избежать участи своих собратьев по оружию, турки стали дезертировать.

Русские войска под водительством А.В. Суворова вырвали стратегическую инициативу из рук врага, дав возможность Екатеринославской армии перейти от обороны к наступлению на Очаков, взятие которого являлось главной целью кампании 1788 г. В 1787 г. Потемкин отказывался от этого «дерзостного предприятия», так как его армия еще не была собрана.

Активные действия флота развернулись лишь в 1788 г. В то время Украинская армия вела наступление в Бессарабии, и Екатеринославская армия готовилась при содействии гребной флотилии и парусной эскадры занять Очаков.

Бой у Фидониси. 1 июля началась осада Очаковской крепости. В начале июля к Очакову из Кинбурна был вызван Суворов, которому было поручено командование левым крылом наступающих войск. 18 июня из Севастополя в Очаков вышла русская эскадра под командованием Войновича, имея в своем составе два линейных корабля, 11 фрегатов (два 50-пушечных, восемь 40-пушечных, один 18-пушечный), 20 более мелких парусных кораблей и два брандера.

Севастопольская эскадра должна была, всемерно содействуя русским войскам, блокировать Очаков с моря, не давая возможности турецкой эскадре оказывать помощь своим войскам, осажденным в крепости, а также воспрепятствовать эскадре противника подойти к берегам Тавриды. Из-за противных ветров переход Севастопольской эскадры совершался очень медленно, и к острову Тендра она подошла лишь 29 июня. В 17 часов с русской эскадры было замечено свыше 45 турецких кораблей, шедших под всеми парусами.

На рассвете следующего дня, при северном ветре, русская эскадра пошла на сближение с противником, занявшим наветренное положение. Однако Войнович не решился атаковать турок. Он выстроил эскадру в линию баталии левым галсом и начал ожидать нападения противника. Тем временем турецкая эскадра, состоявшая из 15 линейных кораблей (из них пять 80-пушечных), восьми фрегатов, трех бомбардирских кораблей и 21 более мелкого корабля, сблизившись на дистанцию 15 кабельтовых, построилась в боевую линию. Когда русские снова пошли на сближение, турецкие корабли, не принимая боя, стали удаляться. Преследуемые русскими судами, турки уходили к румелийским берегам. С наступлением вечера обе эскадры остановились.

3 июля утром оба флота находились против устья Дуная, на виду у острова Фидониси. Северный ветер позволял противнику сохранять наветренное положение. В 8 часов русская эскадра сделала поворот оверштаг и выстроилась в линию баталии левым галсом, контргалсом по отношению к неприятелю. В 14 часов противник, пользуясь наветренным положением, стал спускаться двумя колоннами, первая из которых, под командованием Гасан-паши, атаковала авангард, а вторая устремилась к кордебаталии и арьергарду, стремясь сковать их и не дать возможности оказать помощь своему авангарду (Ушакову). Через 5 минут началось сражение. Атаке подверглись один линейный корабль и два 50-пушечных фрегата авангарда Ушакова. На каждый русский корабль приходилось по пяти кораблей противника. Занимая выгодную позицию, турки сохраняли дистанцию, с которой русские 40-пушечные фрегаты с 12-фунтовыми пушками не могли вести по ним эффективной стрельбы; с русской стороны могли участвовать в бою лишь передовые корабли, тогда как турки действовали огнем всей своей артиллерии.

Несмотря на неблагоприятные условия, корабли авангарда русской эскадры вели меткий огонь по атаковавшим его туркам, и через 40 минут атака противника была отражена, а линия его кораблей расстроена. Попытка турок отрезать два фрегата Ушакова – «Берислав» и «Стрела» – кончилась неудачей. Ушаков, находившийся на линейном корабле «Павел», сам пошел в решительную контратаку и, прибавив парусов, с ближней дистанции нанес большие повреждения флагманскому кораблю турок «Капудания», заставив его повернуть обратно. При повороте неприятельского корабля фрегаты «Берислав» и «Стрела» вели по нему огонь всем бортом, в то время как противник был лишен возможности отвечать тем же. Другие корабли ушаковского авангарда поддержали контратаку своего флагмана, ведя сильный огонь по расстроенной колонне турецких кораблей.

Сражение продолжалось до 16 час. 55 мин., после чего корабли противника, подняв все паруса, оставили место боя и бежали к румелийским берегам. Огнем флагманского корабля Ушакова была потоплена турецкая шебека. Потери русских составили всего пять убитых и два раненых.

Атака русского авангарда могла бы принести значительно большие результаты, если бы не бездействие Войновича, который не поддержал Ушакова и свел свое участие в сражении к редкой перестрелке с кораблями второй колонны турецкой эскадры. Войнович не помог Ушакову и в преследовании бежавшего противника. Итак, сражение ограничилось боем между ушаковским авангардом и численно превосходившей его первой колонной турецкой эскадры.

Но несмотря на нерешительность Войновича, русский Черноморский флот благодаря энергии и правильной тактике Ушакова выполнил свою основную задачу – помешал турецким кораблям подойти к крепости Очаков.

В ы в о д ы. Сражение при Фидониси является примером успешного взаимодействия эскадры с сухопутными войсками при действиях против приморской крепости (Очаков). Ушаков, вопреки канонам формальной линейной тактики, взяв на себя инициативу, принимает бой с превосходящими силами противника, направляя основной удар против флагмана первой колонны турецкого флота.

В сражении при Фидониси Ушаков нарушил категорическое требование формальной линейной тактики, предписывавшее флагману находиться в середине строя своих кораблей. Показывая пример остальным судам, Ушаков шел впереди. Прием этот, ставший излюбленным, приносил ему неизменный успех.

В итоге кампании 1788 г. крепость Очаков, считавшаяся неприступной, была взята русскими войсками.

Сражение у о. Фидониси 3 июля 1788 г.

Победы Суворова при Фокшанах и Рымнике. Камлания 1789 г. ознаменовалась блестящими успехами Суворова, который действовал теперь в составе Украинской армии в Бессарабии. 21 июля суворовские войска совместно с австрийцами разбили противника у Фокшан. После поражения при Фокшанах турецкий главнокомандующий, пользуясь разбросанностью русских и австрийских соединений, решил последовательно разбить австрийский корпус принца Кобургского, затем дивизию Суворова и войска князя Репнина и тем самым заставить главнокомандующего русской армией князя Потемкина отказаться от активных наступательных действий в Бессарабии. С этой целью турецкая конница (40 тыс. всадников) должна была быть направлена против главных сил Потемкина, передвигавшихся с берегов Днепра и Буга к Днестру. Разбив войска принца Кобургского, Суворова и Репнина, 100-тысячная армия турок должна была соединиться со своей конницей, действовавшей против Потемкина, и обрушиться на главные силы русских.

Гениальный Суворов разгадал план турок. Не ожидая указаний Потемкина, он взял в свои руки руководство своей дивизией и корпусом принца Кобургского. Действуя смело и решительно, он внезапно атаковал 100-тысячное войско турок. Произошло знаменитое Рымникское сражение, в котором русские войска под командой Суворова наголову разбили вчетверо превосходившего противника.

События накануне сражения развертывались следующим образом. Турецкая армия переправилась у Браилова через Дунай и повела наступление к Рымнику с задачей разбить Суворова и австрийские войска Кобурга (всего 25 000 человек) и таким образом взять реванш за поражение у Фактан.

Соединившись 10 сентября с австрийскими частями Кобурга, Суворов решил немедленно атаковать турок. Он сам отправился в рекогносцировку, чтобы лично убедиться в расположении и силах противника. Огромная армия турок в это время находилась между реками Рымник и Рымна. Вернувшись, Суворов тут же составил план атаки и с наступлением темноты повел свои войска в сторону противника. Пройдя около 18 км, Суворов с рассветом успешно переправился через Рымну, не замеченный противником. На противоположном берегу реки он выстроил свои войска в две линии пехотных каре и двинулся вдоль Рымны к селу Тырго-Кукули, намереваясь атаковать 12-тысячный турецкий лагерь, а переправившемуся позднее Кобургу приказал атаковать другой турецкий лагерь у Крынгумейлорского леса.

Несмотря на сильное противодействие турецкой кавалерии, русские овладели лагерем противника, после чего заняли расположенный влево от лагеря лес Каяту. Между русскими и австрийцами еще оставалась большая полоса, куда турки двинули 20-тысячный отряд кавалерии. Совместными действиями австрийской кавалерии и войск Суворова атака турецкой кавалерии была отбита.

Днем 11 сентября войска Суворова овладели деревней Боксы и попутно помогли австрийцам отразить наступление главных турецких сил (в 40 000 чел.). Вслед за этим русские вместе с австрийцами атаковали турецкие укрепления у опушки Крынгумейлорского леса. Первой ворвалась в укрепления конница, за конницей суворовская пехота, которая к 16 часам и нанесла туркам полное поражение.

Сражение при Рымнике 11 сентября 1789 г.

После неудавшейся попытки удержать свои позиции у главного лагеря Мартинешти турки были отброшены к реке Рымник. Неся огромные потери, они начали переправу, в ходе которой погибло 2000 чел. Победа была полной. Войска Суворова овладели тремя лагерями. Было взято 100 знамен, 30 орудий и много военного имущества. Потери турок составили 15 000 чел., в то время как русские и австрийцы потеряли всего лишь 195 чел. убитыми и 133 ранеными.

За сражение при Рымнике Суворов получил орден Георгия 1-й степени и титул графа Рымникского. В этом сражении Суворов показал высший класс военного искусства, выразившийся:

– в построении пехотных каре в две линии;

– во взаимной поддержке между русскими и австрийскими колоннами;

– в умении внезапно для противника применить кавалерию (момент решительной атаки на Крымгумейлорский лес).

В Рымникском сражении во всей полноте был осуществлен суворовский девиз – «глазомер, быстрота, натиск». Рымникская победа имела первостепенное стратегическое значение, так как Суворову удалось разбить основные силы турок и обеспечить русским войскам выход к Дунаю.

На Черноморском побережье были заняты турецкая крепость и поселение Гаджибей, где был заложен русский город Одесса.

Русский флот в кампанию 1789 г. крупных столкновений с противником не имел и его деятельность в основном ограничивалась крейсерством.

Кампанию 1790 г. Россия вела в более сложной политической обстановке. Австрия отпала от союза. Англия и Пруссия почти открыто помогали Турции. Необходимо было возможно скорее закончить войну. Основной целью кампании 1790 г. являлось овладение турецкими крепостями на Нижнем Дунае. В то же время русскому флоту приходилось нести охрану своего Черноморского побережья, которому продолжали угрожать турки.

Керченское сражение. 8 июля 1790 г. произошло Керченское сражение. Ему предшествовало крейсерство ушаковской эскадры (к этому времени командующим эскадрой вместо Войновича был назначен Ушаков) у анатолийских берегов, продолжавшееся с 16 мая по 5 июня 1790 г.

У анатолийских берегов русская эскадра уничтожила восемь вражеских транспортных судов и шесть судов взяла в плен. Турки на время прекратили переброску своих войск морем из Анатолии в Анапу.

Возвращаясь из крейсерства, эскадра Ушакова в ночь на 2 июня вступила в бой с турецкими кораблями, стоявшими в Анапе под прикрытием батарей анапской крепости. Отсутствие в составе эскадры бомбардирских кораблей и брандеров помешало тогда Ушакову атаковать и полностью уничтожить турецкие корабли. Но не этот бой являлся главной целью кампании. Ушаков давно стремился нанести такой удар по турецкому флоту, который бы сорвал турецкий план высадки десанта в Крыму.

Необходимость пополнить судовые запасы и провести небольшой текущий ремонт некоторых судов заставила русскую эскадру временно уйти в Севастополь. 2 июля 1790 г. Ушаков снова вышел в море. В составе его эскадры было 10 линейных кораблей, шесть фрегатов, одно репетичное судно, 15 крейсерских легких кораблей и два брандера. Перед выходом в море Ушаков получил от расположенных на крымском побережье наблюдательных постов сведения, что турецкий флот 28 июня был виден у Тарханова Кута[80], потом проходил недалеко от Севастополя и Балаклавы и затем направился на восток в сторону Ялты и Анапы. Было очевидно, что турецкая эскадра пошла к Анапе, чтобы принять там десант и, соединившись с другими стоявшими у Анапы кораблями, двинуться к крымскому побережью. Ушаков решил по выходе из Севастопольской бухты направиться к Керченскому проливу, чтобы атаковать турецкий флот на переходе. Одновременно с этим часть легких крейсерских кораблей он отправил в разведку. В 10 часов 8 июля со стороны Анапы была замечена турецкая эскадра в составе 10 линейных кораблей, восьми фрегатов и 36 малых кораблей[81]. Дул умеренный северо-восточный ветер. Русская эскадра, вопреки канонам формальной линейной тактики, согласно которой в таких случаях следовало сражаться не под парусами, а стоя на якоре, снялась с якоря и, идя под парусами, выстроилась в линию баталии. Около 12 часов турки, находясь на ветре, атаковали русский авангард.

Сражение в Керченском проливе 8 июля 1790 г.

Авангард русских отразил атаку и своим огнем привел неприятеля в замешательство. Ввиду неудачи первой атаки командующий турецкой эскадрой (капудан-паша) выделил другие корабли для новой атаки русского авангарда. Тогда Ушаков, убедившись, что огонь фрегатов из линии не достигает кораблей противника, образовал из них резерв, после чего остальные корабли кордебаталии (центра) подтянулись к авангарду и стали оказывать ему помощь в отражении атаки противника. К 14 часам направление ветра изменилось. Ушаков, воспользовавшись этим, сблизился с противником на картечный выстрел, ввел в действие все свои орудия и решительно перешел в наступление. Не выдержав огня русских, турецкие корабли, находившиеся в непосредственной близости от флагманского корабля русской эскадры, стали поворачивать и выходить из боя. Два турецких корабля, получившие повреждения мачт, вышли при этом за линию своих кораблей. Сильно поврежденный турецкий корабль под флагом вице-адмирала вынужден был пройти мимо русского строя контркурсом. Русские корабли еще раз с близкой дистанции обрушились своим огнем на турецкие корабли и нанесли им новые повреждения.

Ушаков с особенной энергией атаковал турецкого командующего и его второго флагмана, пытавшихся прикрыть свои наиболее пострадавшие корабли. К 17 часам противник окончательно отказался от сопротивления и, преследуемый русскими кораблями, стал отходить. Стремясь завершить удар, Ушаков приказал спешно выстроить линию баталии, не соблюдая назначенных мест. Здесь Ушаков снова отказался от установившегося обычая занимать места в строю в порядке своих номеров. Преследуя противника, он занял место впереди своих кораблей, а не в центре, как того требовали правила формальной линейной тактики.

В результате боя высадка турецкого десанта в Крыму была сорвана. Многие турецкие корабли получили серьезные повреждения, а одно посыльное судно было потоплено вместе с экипажем. Турки понесли большие потери убитыми и ранеными. 12 июля эскадра Ушакова с победой возвратилась в Севастополь.

В ы в о д ы. Керченскому сражению предшествовала тщательно проведенная русскими стратегическая и тактическая разведка на театре. Само сражение можно рассматривать как завершающий этап в серии предпринятых Ушаковым противодесантных действий. В тактическом отношении это сражение характерно ярковыраженным стремлением Ушакова к сближению на кратчайшую дистанцию с целью использования как артиллерии (картечный выстрел), так и ружейного огня, чтобы таким образом нанести максимальные потери десанту, находившемуся на кораблях противника. Для этого сражения характерно также сосредоточение огня по флагманским кораблям противника с целью обезглавить его и лишить эскадру стойкости. И, наконец, заслуживают внимания такие тактические приемы, как вывод фрегатов из общего строя, обеспечивший большую плотность линейных сил эскадры и увеличивший мощь артиллерийского огня, создание резерва кораблей, находившегося в распоряжении флагмана, преследование противника без соблюдения порядковых номеров, когда флагманские корабли (в том числе корабль Ушакова) шли при этом впереди.

Произведя после Керченского сражения необходимый ремонт[82] и пополнив корабельные запасы, Ушаков снова стал искать встречи с противником, корабли которого опять начали появляться у крымских берегов. Ушаков тщательно следил за их движением, получая донесения с наблюдательных постов, а иногда и лично выезжая на побережье, откуда был виден противник. Так, например, 2 августа 1790 г., получив сведения с поста у Георгиевского монастыря о замеченных в море турецких судах, он выехал туда сам, после чего послал донесение Потемкину. Не ограничиваясь сведениями, которые можно было получить о противнике в Крыму, Ушаков получал подробную информацию от командующего Лиманской флотилией де Рибаса, находившегося в Херсоне и доносившего Ушакову о всех турецких кораблях, замеченных в районе северо-западного побережья Черного моря.

Сражение у Тендры. Кропотливо собирая разведывательные данные, Ушаков тщательно готовился к возобновлению активных действий против турецкою флота. 6 августа Ушаков писал в Херсон: «… Сего дня было видно 29 судов… Весьма нужно узнать их предприятие, дабы не только воспрепятствовать, но и воспользоваться оным… Не можно ли, милостивый государь, через какие-либо средства от Дуная узнать, где ныне главный их флот, в котором месте, соединяются ли они в одном месте или будут эскадрами, дабы потому располагать наши действия».

Очередной выход в море был разрешен Ушакову только после достройки в Херсонском порту нескольких кораблей, которые должны были усилить его эскадру. Получив сведения о готовности этих кораблей, Ушаков 24 августа отдал приказ о выходе в море своей эскадры и Лиманской флотилии. 25 августа 1790 г. эскадра Ушакова вышла из Севастополя и направилась к устью Днепро-Бугского лимана, вблизи которого должно было состояться соединение с Лиманской флотилией, вышедшей из Очакова. У Ушакова было 5 линейных кораблей, 11 фрегатов и 20 малых кораблей.

Турецкая эскадра в составе 14 линейных кораблей, 8 фрегатов и 14 малых кораблей под командой капудан-паши Гуссейна в этот период крейсировала у северо-западного побережья Черного моря.

28 августа русская эскадра неожиданно появилась перед стоявшей на якоре у Тендры турецкой эскадрой. Зная, как действует внезапность на противника, Ушаков решил атаковать его немедленно, не перестраиваясь из походного порядка в боевой.

Застигнутые врасплох турки спешно начали рубить якорные канаты и в беспорядке бросились уходить под парусами в сторону Дуная. Ушаков решил перехватить концевые корабли противника. Это заставило капудан-пашу повернуть на обратный курс и прикрыть свои отставшие корабли. Турецкий флот поспешно выстроился в линию баталии. Продолжая идти на неприятеля, Ушаков также перестроил эскадру из походного порядка в боевой и, повернув на 180°, занял наветренное положение, а затем лег на курс, параллельный курсу противника. Одновременно трем фрегатам было приказано выйти из линии баталии, образовать резерв и находиться на ветре у авангарда, чтобы в случае необходимости отразить попытку противника атаковать авангард.

Около трех часов дня русские корабли, сблизившись с противником на дистанцию картечного выстрела, завязали бой всем строем, особенно сильно атакуя голову турецкой эскадры, где находились флагманские корабли противника. По прошествии полутора часов боя турецкие корабли стали выходить из линии баталии. Русские корабли усилили огонь и, продолжая атаку, около 5 часов вечера привели противника в полное замешательство. Турецкий флот повернул под ветер, и суда его в беспорядке стали выходить из боя.

Сражение у Тендры 28 августа 1790 г.

Стремясь полностью разгромить турецкую эскадру, Ушаков поднял сигнал «гнать неприятеля», а сам устремился на флагманский корабль турок. Турецкий авангард не выдержал стремительной атаки русской эскадры и, повернув, начал уходить к устью Дуная. Погоня продолжалась до наступления темноты. На рассвете следующего дня турецкий флот снова был обнаружен. Как доносил позже в своем рапорте Ушаков, турецкие корабли шли в беспорядке в разные стороны. Русские немедленно возобновили преследование.

В этом сражении, кроме кораблей, турки потеряли свыше 2000 чел. Потери русских составили всего лишь 41 чел., из них 25 ранеными. В Тендровском сражении Ушаков, так же как и под Керчью, показал себя мастером стратегического взаимодействия армии и флота. В обоих случаях он правильно определил направление движения турецкого флота, пытавшегося оказать помощь своему сухопутному фронту. Разгромом флота противника под Тендрой Ушаков стремился создать благоприятную обстановку для русской армии, действовавшей на приморском фланге в районе Дунайского устья.

Преследуя противника, русская эскадра отрезала два поврежденных в бою турецких линейных корабля, из которых один был захвачен, а другой, флагманский, объятый пламенем, взорвался. При поспешном бегстве остального флота к Босфору турками были потеряны еще один сильно поврежденный линейный корабль и несколько малых кораблей. Лиманская флотилия из-за восточного ветра не смогла перед боем соединиться с Ушаковым. После же боя ей было дано задание отвести захваченные корабли в Херсон.

Потерпев поражение у Тендры, турецкий флот уже не способен был не только наступать, но даже оборонять свои берега. Он не вышел из пролива в открытое море и не оказал своим войскам и флотилии, оборонявшим Нижний Дунай, никакой помощи.

В ы в о д ы. Особенностью тактики Ушакова в сражении у Тендры явилась внезапная атака противника из походного порядка. В ходе боя им были применены такие приемы, как атака превосходящими силами отставших концевых кораблей противника, выделение резерва из фрегатов, сближение и бой на дистанции картечного выстрела, атака на флагманские корабли с целью вывести их из строя в первую очередь, преследование без соблюдения порядковых номеров при нахождении флагманских кораблей впереди.

Вскоре после разгрома турок у Тендры Ушаков, учитывая боевой опыт последних сражений, стал выделять специальную группу кораблей для атаки флагманских кораблей противника. Эта группа получила название эскадры кейзер-флага.

Насыщенность каждого из проведенных Ушаковым сражений новыми приемами, их умелое сочетание с приемами, уже известными ранее, наглядно подтверждают, с какой исключительной быстротой он ориентировался в обстановке и умел принять правильное решение, т. е. в какой степени он обладал суворовским «глазомером».

Будучи сторонником решительных и смелых действий, Ушаков никогда не пренебрегал осторожностью. Так, например, во время крейсерства эскадры в мае 1790 г. у анатолийского побережья он ввиду неблагоприятных обстоятельств отказался от атаки турецких кораблей, укрывшихся в Синопской бухте. Во флагманских документах по этому поводу было записано: «…Должно, проходя батареи бухтой, судам идти не малое расстояние прямо носом против всех их (турок) бортов и крепостных пушек, почему в предосторожность, дабы не случилось повреждения мачт, почел оную атаку бесполезной».

Боевые действия за устье р. Дунай. Во второй половине сентября 1790 г. обстановка на придунайском фронте потребовала посылки на Дунай гребной флотилии из Днепро-Бугского лимана. Одновременно с планом прикрытия перехода со стороны моря от возможных помех турецкого флота были уточнены задачи выделенным в эскадру кейзер-флага двум линейным кораблям и фрегату. В инструкции для них говорилось, что при атаке флагманских кораблей неприятеля надо распределять, какой корабль должен бить в такелаж, какой в корпус, и что при стрельбе ядрами некоторые орудия должны пускать бомбы и брандскугели. Кораблям этой эскадры предписывалось не брать корабли противника, а топить их.

Разгром турецкого флота у Тендры создал благоприятные условия для активных наступательных действий русской армии и гребной флотилии на Дунае. 16 октября, получив сведения о выходе флотилии, вышел в море и Ушаков. В составе его эскадры было 14 линейных кораблей, 4 фрегата и 17 крейсерских кораблей. 18 октября после кратковременной стоянки в Гаджибее Лиманская флотилия в составе 38 гребных судов и отряда транспортов с десантом (800 человек) вышла к устью Днестра, откуда на следующий день вместе с флотилией черноморских казаков в составе 48 лодок направилась к устью Дуная. 20 октября Лиманская флотилия подошла к Дунаю. Здесь русской флотилии преградили путь турецкая речная флотилия (23 судна) и две береговые батареи (13 орудий).

Решительными действиями русской флотилии эти помехи были быстро устранены. Батареи были с боем взяты десантом, высаженным с судов флотилии (около 600 человек), а флотилия противника, потеряв в бою плавучую батарею и семь транспортных судов с боеприпасами и продовольствием, поспешно отошла вверх по Дунаю. 31 октября вверх по Дунаю стала подыматься флотилия де Рибаса. Продолжая действовать на Дунае, Лиманская флотилия 6 и 7 ноября силами десанта заняла турецкую крепость Тульча, а 13 ноября – крепость Исакча. В боях с турецкой флотилией при этих крепостях было уничтожено, сожжено и захвачено большое количество судов, орудий, боеприпасов и продовольствия.

Ушаков с эскадрой подошел к Дунаю 21 октября, когда Сулинский и Килийский рукава его были уже заняты русскими.

Задача Ушакова состояла в том, чтобы охранять устье Дуная со стороны моря, для чего часть кораблей непрерывно находилась в крейсерстве, в поисках неприятеля, обеспечивая этим успешные действия русской гребной флотилии в низовьях Дуная. Через два дня из состава эскадры Ушакова для охраны побережья и несения дозора при батареях у устья Сулин-Багаза были высланы три крейсерских корабля. В инструкции этим кораблям говорилось: «Если какие неприятельские суда побегут из Дуная, извольте оных ловить и брать в плен, а в случае невозможности – бить, жечь, топить… так же и батареи охранять и неприятеля к оным не допускать…» Вскоре эта группа была усилена еще двумя кораблями, кроме того, были установлены дополнительные посты ушаковской эскадры у Килии и при устьях Георгиевском и Портицы.

Находясь вблизи Дунайского устья, Ушаков со своих кораблей снабжал Лиманскую флотилию сухарями, вином и другими видами продовольствия. Эскадра Ушакова оставалась у устья Дуная до 10 ноября, после чего пошла на поиски противника к румелийским берегам. 14 ноября 1790 г., когда стало ясно, что турецкий флот не сможет помешать действиям флотилии на Дунае, Ушаков со своей эскадрой возвратился в Севастополь.

Штурм Измаила. Таким образом, разгромом турецкого флота под Тендрой и последующим крейсерством эскадра Ушакова обеспечила безопасный переход флотилии в Дунай и прикрыла ее действия с моря в момент, когда русские войска готовились к штурму Измаила. Этим была оказана серьезная помощь Суворову, войска которого 11 декабря 1790 г. штурмом взяли крепость, считавшуюся неприступной.

Штурм Измаила 11 декабря 1790 г.

Расположенная на левом берегу Дуная, крепость Измаил имела вид прямоугольного треугольника, острым углом обращенного к северу, а основанием опирающегося на Дунай. Крепостная ограда тянулась на 12 км. Она состояла из высокого вала и глубокого рва, местами наполненного водой. В крепости имелось четверо ворот: с запада – Бросские и Хотинские, с северо-востока – Бендерские и Килийские. Со стороны реки крепость обороняли 10 отдельных батарей, вооруженных 100 пушками больших калибров и мортирами; до 100 пушек имелось также на вооружении верков. Внутри крепости к обороне были приспособлены многие каменные дома.

Русские войска, обложив крепость, расположились полукругом на расстоянии около 5 км от нее. До приезда Суворова (2 декабря) войска стояли в бездействии; только Дунайская флотилия проявила некоторую активность, заняв остров Чатал (Сулин) и соорудив на нем батарею.

Силы турок в Измаиле составляли 40 тыс. человек. У русских было только 30 тыс. человек. Суворов после тщательной разведки и личной рекогносцировки принял решение штурмовать крепость. Накануне штурма им был послан коменданту Измаила ультиматум с предложением о сдаче. В своей записке Суворов писал: «…Я с войсками прибыл сюда. 24 часа на размышление – воля; первый мой выстрел – уже неволя; штурм – смерть, что оставляю вам на рассмотрение…»

Не дожидаясь ответа, Суворов начал подготовку штурма. Против восточной и западной сторон крепостного вала были расположены батареи по 40 орудий. Когда был получен отрицательный ответ, Суворов приказал закончить последние приготовления к штурму. Было заготовлено 40 штурмовых лестниц и 2 тыс. фашин. В течение 9—10 декабря велась артиллерийская подготовка, в которой приняли участие и корабли Дунайской флотилии. Всего стреляло до 600 пушек разных калибров; крупные пушки имелись главным образом на кораблях флотилии, поэтому роль ее в артиллерийской подготовке штурма Измаила была особенно велика.

Для участия в штурме на кораблях флотилии находилось семь батальонов десантных войск и 4 тыс. черноморских казаков.

Суворов штурмовал Измаил шестью колоннами с суши и тремя колоннами оо стороны Дуная. Во главе каждой колонны следовали егеря и рабочие команды, за колоннами шел резерв. Общим резервом для всех была кавалерия.

В 3 часа 11 декабря войска выступили из лагеря и построились в колонны по заранее выработанной диспозиции. Флотилия выстроилась против крепости в две линии: в первой линии находилось 148 судов с десантом, во второй – 50 более крупных кораблей, которые должны были прикрывать высадку десанта огнем своих орудий.

Штурм Измаила начался в 6 час. 30 мин. Под прикрытием утреннего тумана войска пошли на приступ. Главная колонна под командованием Кутузова двигалась в направлении Килийских ворот. Между 7 и 8 часами флотилия высадила десант – 7, 8 и 9-ю колонны, которые штурмовали Измаил со стороны Дуная.

7-я колонна быстро овладела батареями и укреплениями на берегу. 8-я колонна, преодолев более сильное сопротивление, также завладела батареей. 9-й колонне пришлось действовать в наиболее трудных условиях, под ожесточенным огнем с редута Гоби.

С большими потерями все три колонны соединились с войсками 2-й колонны Ласси и первыми ворвались в Измаил. С наступлением рассвета 11 декабря все крепостные укрепления были в руках русских. Начался штурм самого города. Среди ворвавшихся в центр города войск был и высаженный с судов флотилии десант.

К 16 часам весь город был в руках русских. Благодаря несравненному искусству Суворова и беспримерному героизму русских воинов, совместными действиями сил армии и флотилии Измаил был взят.

Впервые в истории военного и военно-морского искусства речная военная флотилия, взаимодействуя с армией, действовала столь большим количеством кораблей, с массой десантных войск, принявших непосредственное участие в штурме такого сильно укрепленного приречного пункта, каким был Измаил.

Взятие Измаила представляет поучительный пример организации взаимодействия между речной флотилией и эскадрой Черноморского флота под командованием Ф.Ф. Ушакова, которая охраняла устье Дуная от проникновения туда турецких морских сил.

Взятие войсками Суворова Измаила и действия эскадры Ушакова в тот период на Черноморском театре имели в основе единый стратегический суворовский замысел.

Сражение у м. Калиакрия. Кампания 1791 г. ознаменовалась новыми успехами русской армии, которая при поддержке гребного флота[83] разбила у Мачина 80-тысячную армию турок.

Сражение у м. Калиакрия 31 июля 1791 г.

Вскоре между Россией и Турцией возобновились начатые еще ранее мирные переговоры. Стремление русского правительства к скорейшему заключению мира обусловливалось тем, что Екатерина II, встревоженная начавшейся во Франции революцией, начала видеть основной смысл своей внешней политики в борьбе с нею. Турция же, потерпев тяжелые поражения на суше, не могла уже рассчитывать на победу. Однако, опираясь на еще сильный флот, она пыталась затягивать переговоры с целью заключения мира на выгодных для себя условиях.

Дело ускорила блестящая победа Черноморского флота под командованием Ушакова над турецким флотом у мыса Калиакрия 31 июля 1791 г. У русских было 16 линейных кораблей, 2 фрегата, 2 бомбардирских судна, 1 брандер и 13 легких судов, у турок – 18 линейных кораблей, 17 фрегатов и 43 легких корабля. Во время этого сражения Ушаков, как и под Тендрой, атаковал турецкую эскадру, стоявшую на якоре недалеко от румелийского берега, в походном порядке. Стремясь занять наветренное положение (ветер был с берега), корабли Ушакова пошли между берегом и турецким флотом и, несмотря на огонь турецких береговых батарей, отрезали суда противника от берега. Пока турки рубили якоря, пытаясь выстроиться в линию баталии, русские, воспользовавшись их замешательством, перешли в решительную атаку, не перестраиваясь из походного порядка в боевой. Капудан-паша успел часть своих кораблей выстроить в линию правого галса, но вскоре, следуя маневру передового турецкого отряда во главе с алжирским пашой Саит-Али, турецкий флот перестроился в линию на левый галс. Ушаков уже в ходе атаки перестроил свои корабли в линию баталии параллельно турецкому флоту. Главный удар наносился по флагманским кораблям противника. В своем донесении Потемкину Ушаков писал: «При том же заметил я, что Саит-Али с вице-адмиральским кораблем красного флага и другим большим и несколькими фрегатами, будучи сам передовым, спешил отделиться вперед, выигрывая ветер, потому для предупреждения его нападения погнался я с кораблем “Рождеством Христовым” за ним, следуя вперед нашей линии, и сигналом подтвердил флоту исполнить повеление и сомкнуть дистанцию. Построй ж я линию нашего флота в самом близком расстоянии против неприятельской и догнав передовой корабль паши Саит-Али, сигналом приказал всему флоту спуститься к неприятелю на ближнюю дистанцию, а корабль под флагом моим “Рождество Христово”, приближаясь к передовому пашинскому кораблю в дистанцию полкабельтова, атаковал его». Затем русские атаковали также и другой флагманский корабль. Упорное сражение, во время которого турецкие корабли (особенно флагманские) получили тяжелые повреждения, продолжалось три с половиной часа. Излюбленный прием Ушакова – удар по флагманским кораблям – привел к быстрой деморализации противника.

Около девяти часов вечера, пользуясь наступившей темнотой, турки начали уходить и вскоре скрылись из виду. Изменившийся ветер крайне затруднил преследование турок. Только в 6 часов утра 1 августа Ушакову удалось снова увидеть турецкую эскадру, удалявшуюся к Константинополю. Начавшийся вскоре шторм сделал погоню невозможной, к тому же некоторые корабли ушаковской эскадры, получив повреждения в бою, нуждались в срочном ремонте. Отправив несколько судов в крейсерство к румелийским берегам, Ушаков с остальными остановился у мыса Эмине на ремонт. После исправления повреждений Ушаков направился к Варне с намерением уничтожить там алжирскую гребную флотилию, откуда предполагал отправиться в пролив для уничтожения разбитого турецкого флота. Во время движения к Варне он получил от главнокомандующего князя Репнина сообщение об окончании военных действий и о вступлении Турции в мирные переговоры с Россией.

Выполняя приказ главнокомандующего, Ушаков направился с флотом в Севастополь. В своем донесении из Севастополя Ушаков отмечал: «Во время бывшего 31 дня сражения все командующие судов и разные чины флота Черноморского служители, находящиеся на оном, с крайним рвением и беспримерной храбростью и мужеством выполняли долг свой…» Там же Ушаков особо оттеняет роль резервов в этом бою. Так, резерв в составе двух фрегатов и двух бомбардирских кораблей находился на направлении главного удара; другой резерв, состоявший из 17 крейсерских судов, был использован для преследования пытавшихся уйти во время боя одиночных кораблей противника и уничтожения шлюпок с убегавшими на них турками. В донесении об этом говорится: «И во время посыланных от меня крейсеров в погоню за судами… многие суда неприятельские загнаты на берег, затоплены, а некоторые сожжены, бегущего неприятеля люди во множестве побиты и потоплены…»

Выводы. В сражении при Калиакрии Ушаков применил новый тактический прием – атаку со стороны берега. Прием этот перенял впоследствии английский адмирал Нельсон, использовав его через семь лет в Абукирском сражении.

В бою при Калиакрии Ушаков в целях экономии времени производит перестроение в линию баталии в непосредственной близости от противника. В этом сражении Ушаков создает два резерва кораблей, из них один, состоящий из большого количества малых кораблей, применяется со специальной задачей – развить успех и добить противника.

Победа русского флота под Калиакрией развеяла последние надежды Турции, и она пошла на мир. По мирному договору, заключенному в Яссах 29 декабря 1791 г., были подтверждены условия Кючук-Кайнарджийского договора. Турция признала новую границу России по Днестру, а также присоединение к России Крыма.

В итоге этой войны Россия сделалась полновластным хозяином на северных берегах Черного моря. Была закончена вековая борьба за доступ к незамерзающим портам Черного моря, жизненно необходимым для роста экономики России.

Проявляя большое искусство в морских боях, Ушаков с неменьшим успехом проводил боевые действия, связанные с блокадой неприятельского побережья, высадкой десантов, атакой крепостей и т. д. В них так же, как и в морских сражениях, он был врагом косности и рутины. Наглядным примером этого является осада и взятие острова Корфу, считавшегося неприступной крепостью.

Экспедиция Ушакова в Средиземное море проводилась в период создания антифранцузской коалиции в составе Англии, России, Австрии, Турции и Неаполя. Цель коалиции заключалась в восстановлении монархической власти во Франции и в противодействии новой французской экспансии.

Получив после поражения Австрии венецианские владения – Ионические острова и несколько крепостей в Албании, Бонапарт всеми силами стремился удержать их за собой. В своем донесении Директории от 27 августа 1797 г. он писал: «Острова Корфу, Занте и Кефалония важнее для нас, чем вся Италия вместе». Бонапарт прежде всего учитывал стратегическое положение Ионических островов, овладение которыми облегчало ему продвижение в сторону Египта, Малой Азии, Балкан и черноморских владений России.

В мае 1798 г. Бонапарт предпринял свой египетский поход. Основная цель его заключалась в том, чтобы захватить Египет и создать угрозу британским владением в Индии, а также овладеть ближневосточным рынком, в котором нуждалась французская торговая буржуазия, потерявшая недавно богатые рынки в колониях Северной Америки, отвоеванных у Франции в результате Семилетней войны. Своим вторжением в Египет французы совершили прямую агрессию против Турции, провинцией которой он являлся в тот период, и создали непосредственную угрозу Турецкой империи, заставив последнюю просить помощи у России.

Египетский поход Бонапарта затрагивал также и интересы России. Утвердив свое господство в Египте, французы могли постоянно угрожать черноморским проливам, а следовательно, и черноморским владениям России. К тому же было совершенно очевидно, что Турция без помощи России не в состоянии будет защитить проходы в Черное море.

Таким образом, французская экспансия создавала чрезвычайно сложную военную и политическую обстановку не только в районе Средиземного моря, но и во всей Европе. Сложность этой обстановки усугублялась еще и тем обстоятельством, что в Италии в это время развернулась острая внутренняя борьба: власть Бурбонов была свергнута, и неаполитанский король вынужден бежать и просить помощи у русского царя. В этой обстановке Россия выступила против Франции.

Поход эскадры Ушакова в Средиземное море и занятие Ионических островов. 7 августа 1798 г. Павел I дал предписание Ушакову следовать с эскадрой в Константинополь. После необходимых приготовлений 12 августа эскадра снялась с якоря и отбыла по назначению.

В эскадре Ушакова, покинувшей Севастопольскую бухту, было шесть линейных кораблей, семь фрегатов и три авизо[84]. На кораблях разместились два батальона морской пехоты[85].

Ушаков уже с самого начала похода имел твердое намерение овладеть Ионическими островами и превратить их в опорную базу русской эскадры на Средиземном море. 28 августа Ушаков писал Павлу I, что все «острова, кроме Корфу, с помощью самих обывателей забрать можно будет без больших трудностей».

8 сентября Ушаков со своей эскадрой прибыл в Дарданелльский пролив, где к русской эскадре присоединилась турецкая в составе четырех линейных кораблей, восьми фрегатов, восьми корветов и десяти канонерских лодок, которые поступали в распоряжение Ушакова. Из-за неготовности турецких кораблей Ушаков вынужден был задержаться здесь до 20 сентября.

Еще 15 сентября Ушаков высказал мысль о необходимости блокировать остров Корфу, чтобы скорее и легче взять его. Предварительно было решено овладеть всеми другими Ионическими островами. 24 сентября начались действия по овладению островом Цериго. Высаженный на нем под командой капитан-лейтенанта Шостака десант овладел крепостью Капсали, и 1 октября гарнизон острова капитулировал. После занятия Цериго капитан-лейтенант Шостак с двумя фрегатами направился 12 октября к острову Занте. Атака крепости на этом острове силами десанта была произведена 14 октября в присутствии адмирала Ушакова. К вечеру того же дня гарнизон крепости капитулировал.

На следующий день отрядом капитана 2-го ранга Поскочина (1 линейный корабль, 1 фрегат и 1 авизо) был взят остров Кефалония. Гарнизон крепости при виде русской эскадры бежал в горы, преследуемый восставшими жителями.

18 октября Ушаков приказал командиру корабля «Св. Петр» капитану 1-го ранга Д.Н. Сенявину отправиться во главе отряда (1 русский линейный корабль, 1 турецкий линейный корабль, 1 русский фрегат, 1 турецкий фрегат) для занятия острова Св. Мавра. 19 октября отряд Сенявина подошел к острову и в тот же день высадил на него десант. Французский гарнизон (540 человек), опираясь на многочисленную артиллерию и оборонительные сооружения (крепость была окружена с двух сторон водой, а с двух других сторон – широкими рвами), оказывал упорное сопротивление и не сдавался. Однако после нескольких сокрушительных бомбардировок русских кораблей и прихода 31 октября с 4 линейными кораблями и 3 фрегатами самого адмирала Ушакова французский гарнизон 4 ноября капитулировал.

С самого начала Ушакову пришлось столкнуться с противодействием других участников второй коалиции – Англии и Австрии. Австрийский император, узнав о появлении кораблей Ушакова в Средиземном море, стал интриговать против русских, предложив населению Ионических островов перейти под покровительство Австрийской империи. Ушаков сразу разобрался и в отношениях англичан к русским, о чем он несколько позднее писал русскому посланнику в Константинополе Томаре: «Требования английских начальников морскими силами в напрасные развлечения нашей эскадры я почитаю за не имение, что как они малую дружбу к нам показывают, желая нас от всех настоящих дел отщетить и, просто сказать, заставить ловить мух, а чтобы они вместо того вступили на те места, от которых нас отделить стараются. Корфу всегда им была приятна, себя они к ней прочили, а нас под разными и напрасными видами без нужд хотели отделить или разделением нас привести в несостояние».

Еще 20 октября Ушаков направил для блокады острова Корфу отряд судов, в который входили два русских линейных корабля, один турецкий линейный корабль, один русский фрегат, три турецких фрегата и три турецких небольших судна. Командующему отрядом капитану 1-го ранга Селивачеву Ушаков поставил задачу – «всякую коммуникацию с оным островом пресечь».

Атака крепости Корфу 18 февраля 1799 г.

Блокада острова Корфу. 24 октября 1798 г. отряд Селивачева подошел к Корфу и начал блокаду.

Остров Корфу издавна считался ключом к Адриатическому морю. Пять веков островом владели венецианцы, сильно укрепившие его. После захвата острова Наполеоном французские инженеры значительно усилили его укрепления. К началу осады крепость имела 636 крепостных и других орудий, гарнизон численностью в 3 тыс. человек и полугодовой запас продовольствия. Эскадра французов у Корфу состояла из двух линейных кораблей, одного фрегата и десяти более мелких судов. С моря крепость прикрывалась двумя островами – Видо и Лазаретто[86]; на первом из них находились мощные укрепления с большим числом артиллерийских орудий.

Северный и южный проливы острова Корфу были заняты отрядом Селивачева.

9 ноября к Корфу подошел с главными силами Ушаков. Эскадра стала на якорь южнее крепости. 21 ноября прибыл Сенявин со своими кораблями. Союзный флот испытывал острый недостаток в продовольствии. Турецкие власти, которые должны были снабжать русскую эскадру, с большими перебоями доставляли самое необходимое. Кроме того, для атаки крепости не хватало десантных войск, а обещанные Турцией войска не прибывали.

Несмотря на все трудности, Ушаков организовал тесную блокаду Корфу, и французский гарнизон оказался лишенным возможности получить помощь извне. Чтобы помешать французам добывать себе провиант путем грабежа местного населения, на Корфу был высажен небольшой десант с артиллерией, которая впоследствии сыграла немалую роль при осаде и штурме французской крепости.

Батарея, установленная 15 ноября на северной стороне острова, имела два картаульных единорога, одну 53-фунтовую гаубицу, две мортиры такого же калибра и четыре мелкие полевые пушки. Команда батареи состояла из 128 человек, командовал ею капитан Кикин.

18 ноября лейтенант Ратманов совместно с инженером Маркети и 19 матросами за одни сутки установил батарею из одной гаубицы и двух полевых пушек на южном берегу острова. Огонь по противнику обе батареи открыли сразу же после установки.

Французы, изматываемые интенсивным огнем русских батарей, решили захватить их, и 20 ноября в количестве 600 человек предприняли вылазку против южной батареи. Воспользовавшись тем, что батарея в это время охранялась только местными жителями, французы внезапно атаковали и захватили ее. В этот же день французы бросили в атаку против северной батареи 1 тыс. пехоты и 40 всадников. Поддержанная десантом с судов, батарея после жестокого боя отбила нападение противника, вынудив его отойти к крепости. В этом бою французы потеряли 100 человек убитыми и много ранеными. Потери русских составили 36 убитых и 73 раненых.

К 30 января 1799 г. на южной оконечности острова, у монастыря Св. Пантелеймона, русские вновь установили батарею, еще более мощную, чем прежде (16 больших корабельных орудий, 7 мортир разного калибра, 7 полевых пушек). Постройкой батареи руководил артиллерийский полковник Юхаров. Эта батарея должна была, кроме того, препятствовать французам иметь сообщение с селением, расположенным на южной оконечности острова Корфу, а также прикрывать Кардаки (единственное место, где русские суда могли принимать пресную воду).

30 декабря из Севастополя прибыл контр-адмирал Пустошкин с двумя новыми 74-пушечными кораблями. К 1 января 1799 г. в распоряжении Ушакова было уже 12 кораблей, 11 фрегатов и несколько мелких судов, а 25 января к нему прибыли еще дополнительные силы.

Весь период осады крепости Корфу, продолжавшейся три с половиной месяца, был насыщен непрерывными боевыми столкновениями кораблей русской эскадры с французскими кораблями, стоявшими около острова. Эти поединки кораблей, а также систематические обстрелы крепости русскими батареями должны были истощить противника до того, как русские пойдут на штурм.

Суда эскадры Ушакова расположились по строго продуманной диспозиции. Вблизи батареи и адмиралтейства Гуино стояли флагманский корабль Ушакова «Св. Павел», корабль «Св. Магдалина» и два турецких линейных корабля; корабль «Св. Троица», фрегат «Сошествие Св. Духа», турецкий флагманский корабль и фрегат были поставлены вблизи батареи Св. Пантелеймона, т. е. на южной стороне крепости; линейные корабли «Захарий», «Богоявление» и фрегат «Григорий» стояли почти в середине пролива, ближе к крепости; группа кораблей пол командой Сенявина расположилась в устье южной стороны пролива; турецкий контр-адмирал с одним линейным кораблем и двумя фрегатами находился в узком проливе. Такая расстановка кораблей обеспечивала наиболее эффективную блокаду острова.

На острове Корфу, на горе, был сооружен маяк для наблюдения за французами.

Штурм острова Корфу. Штурм крепости решено было начать совместными усилиями русских и турок, но турецкое командование затягивало присылку обещанного десанта, чем ставило Ушакова в затруднительное положение.

Несмотря на явное вероломство союзников, Ушаков продолжал деятельно готовиться к штурму. Накануне штурма он созвал совет адмиралов и командиров кораблей, на котором сообщил свое решение и план действий, предусматривавший одновременную атаку Корфу и Видо.

Готовясь к штурму, Ушаков провел ряд учений, в ходе которых особое внимание уделил изготовлению лестниц и фашин и умению пользоваться ими. Для обеспечения надежной связи была разработана таблица из 130 флажных сигналов.

Атака Видо началась в 7 часов утра 18 февраля 1799 г. Шедшие под парусами фрегаты открыли огонь по батареям и береговым сооружениям острова. Затем последовал мощный огонь с остальных кораблей. Один из участников боя, находившийся на корабле «Захарий и Елизавета», впоследствии писал: «В 10-м часу все уже наши корабли стали на свои места по данной от главнокомандующего диспозиции для атаки острова Видо и, став на шпринги, обратяся бортами против батарей, траншей и окопов, закрывших осажденных кругом всего берега и по всему острову, производилась сильная канонада ядрами и картечами. Сколь ни выгодны были батареи по возвышенному местоположению, все они были сбиты…»

Находившийся на корабле «Св. Павел» Ушаков лично проверил правильность расстановки кораблей по диспозиции, а затем, подойдя на дистанцию картечного выстрела к двум самым большим батареям, совместно с фрегатами в короткий срок разрушил их. Об этом факте Ушаков впоследствии писал: «…Я с моим кораблем, не говоря о прочих, при взятии острова Видо подошел к оному в близость, вплотную к самому берегу и стал фертоинг против двух самых важных батарей, имеющих в печках множество приготовленные каленые ядра на малый картечный выстрел… И с помощью моих же нескольких фрегатов, около меня ставших, оные сбил…» Вскоре на флагманском корабле был поднят сигнал «начать высадку десанта». Огонь корабельной артиллерии тем временем продолжался. Всего на остров Видо было высажено 730 солдат и 610 матросов. Несколько судов было выделено в отдельный отряд для обстрела рейда и противодействия подвозу подкреплений на остров Видо. Этому же отряду было поручено держать под обстрелом неприятельские корабли и фрегаты, находившиеся с западной стороны Видо. К 14 часам остров Видо был окончательно освобожден от французов. Из 800 человек гарнизона 422 человека были взяты в плен.

Одновременно со штурмом острова Видо начался общий штурм крепости Корфу. Лишь только прозвучал сигнал утренней зари, русским батареям на острове Корфу был дан приказ начать бомбардировку крепостей противника и прежде всего сильнейшей из них – Сальвадора. Эта бомбардировка должна была облегчить десантным отрядам[87] штурм и одновременно дезориентировать противника, отвлечь его внимание от направления главного удара на укрепления острова Видо.

Высаженный на Корфу десант немедленно бросился на приступ наружных оборонительных сооружений крепости. Но первый натиск был отбит. И только второй удар, предпринятый после прибытия подкрепления, завершился успехом.

Видя безвыходность положения, французский комендант послал Ушакову письмо с просьбой о перемирии на 24 часа, в течение которых он обязался подписать капитуляцию. На следующий день на корабль «Св. Павел» прибыл французский уполномоченный, подписавший условия безоговорочной капитуляции.

Следует отметить, что роль турецких кораблей во взятии Корфу была весьма ничтожна. В письме к Кадыр-бею от 16 марта 1799 г. Ушаков так прямо и писал: «Вашей же эскадре хотя при атаке острова некоторые и посланы были в северную и южную части пролива с нашими, но они всегда были в стоянке на якорях, в бой против неприятельских кораблей никогда не входили, да и при штурме острова Видо были в отдаленности от оного, кроме одного фрегата…»

В ы в о д ы. Взятие русскими сильнейшей морской крепости Корфу было по тем временам исключительным боевым успехом. Здесь Ушаков снова продемонстрировал высокое флотоводческое искусство, а русские моряки – отличные боевые качества. Успех этого сражения во многом был облегчен тем, что Ушаков атаковал крепость Видо с моря, хотя это и противоречило укоренившемуся в то время взгляду, согласно которому флот может лишь блокировать приморские крепости.

Укреплению подобного взгляда способствовало и то обстоятельство, что у многих было еще свежо впечатление от неудачных попыток захватить Гибралтар атаками с моря и суши, предпринимавшимися франко-испанскими силами в период 1779–1783 гг. И только Ушакову впервые в истории удалось так четко организовать взаимодействие десанта и артиллерии кораблей поддержки.

Показателен, как образец искусства русских, заблаговременный захват плацдармов на Корфу, которые после установки на них батарей превратились в опорные пункты русских сил на острове и имели важное значение во время штурма. Примечательно также занятие Ушаковым адмиралтейства Гуино, в результате чего суда противника лишились возможности пользоваться ремонтной базой и, в свою очередь, такую возможность получили суда эскадры Ушакова.

Действиями эскадры Ушакова было подтверждено положение, что успех огня корабельной артиллерии обязательно должен быть закреплен десантом.

Таким образом, правильным распределением сил и средств при нанесении главного удара по острову Видо, а также образцовым проведением маневра кораблей и десанта Ушаков обеспечил успех боя и наглядно показал превосходство русского военно-морского искусства над военно-морским искусством стран Западной Европы. В частности, если русскому флоту на взятие Корфу потребовалось только три месяца, то английский флот на осаду Мальты потратил больше года, а возглавлявший осаду адмирал Нельсон так и не дождался взятия острова и убыл в Англию.

Взятием считавшейся неприступной крепости Корфу и других островов Ионического архипелага Ушаков показал себя непревзойденным мастером атак приморских крепостей, проведенных в сложнейших условиях отдаленного от собственных баз театра боевых действий.

Победы русских моряков под командой Ушакова произвели на современников исключительное впечатление. Узнав о взятии Корфу, Суворов воскликнул: «Великий Петр наш жив!.. Что он, по разбитии в 1714 г. шведского флота при Аландских островах, произнес, а именно: “природа произвела Россию только одну: она соперницы не имеет”, – то и теперь мы видим. Ура! Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу хотя мичманом?»

Действия в Италии. После взятия острова Корфу боевые действия эскадры Ушакова были перенесены к побережью Южной Италии. Командовавший в то время союзными русско-австрийскими армиями Суворов предложил Ушакову послать отряд судов к адриатическому побережью Италии для блокады Анконы, так как базировавшиеся там французские корабли могли перехватывать австрийские транспортные суда и тем самым ставить под угрозу коммуникации союзницы России – Австрии.

Суворов начал свой итальянский поход 10 апреля 1799 г. взятием крепости Брешиа. Через неделю, разгромив противника на берегах реки Адда, Суворов преследовал французов, отходивших к Милану. Захватив Кассано, он перерезал им путь и заставил остатки французских войск отходить на Павию и Турин. 17 апреля 1799 г. русские войска вступили в Милан.

В мае 1799 г. Ушаков отправил к берегам Анконы три линейных корабля (один турецкий), четыре фрегата (два турецких) и пять малых кораблей, поручив командование этим отрядом контр-адмиралу Пустошкину. Несколько ранее другой отряд был послан в Таранто под командованием капитана 2-го ранга Сорокина. В составе этого отряда были четыре фрегата, два легких корабля и четыре канонерские лодки. 9 мая отряд Сорокина высадил на восточном побережье Апеннинского полуострова (между Бриндизи и Манфредонией) десант капитан-лейтенанта Белли[88], сыгравший важную роль в боевых действиях русских войск в Италии. Этот десант, численность которого была доведена до 600 человек, пересек полуостров с востока на запад и, выйдя на берег Тирренского моря (3 июня 1799 г.), принял участие во взятии Неаполя.

В конце июня 1799 г. Ушаков с основными силами своей эскадры (десять линейных кораблей, семь фрегатов и пять других кораблей) перешел к берегам Сицилии. Тем временем войска Суворова одерживали одну победу за другой. 15 мая они овладели Турином, с 6 по 8 июня нанесли французам решительное поражение на реке Треббия, 11 июля овладели крепостью Алессандрия и 19 июля – крепостью Мантуя. 4 августа Суворов атаковал французскую армию Жубера у Нови. Блестящей победой при Нови было завершено освобождение всей Северной Италии, на что Суворову понадобилось всего четыре месяца.

Суворов, будучи теперь недалеко от побережья, начал готовиться к наступлению на Генуэзскую Ривьеру. Находясь в начале августа в Мессине, Ушаков получил от Суворова письмо, в котором фельдмаршал просил отрядить группу кораблей для блокады Генуи, чтобы пресечь подвоз снабжения морем французской армии.

В плане наступления на Генуэзскую Ривьеру, особенно в одном из последних его вариантов, Суворов уделил флоту значительное место. Он писал: «…А соединенный флот должен быть о намерениях наших извещен и содействовать нам как в прикрытии водных транспортов, так равно и другие чинить вспоможения». Ушаков срочно направил к Генуе отряд в составе двух линейных кораблей и двух фрегатов под командованием действовавшего ранее у Анконы контр-адмирала Пустошкина, который содействовал Суворову до самого конца его пребывания в Италии.

Австрийский гофкригсрат, в продолжение всей итальянской кампании тормозивший деятельность Суворова, не был заинтересован в развитии русскими дальнейших успехов в Италии. И австрийское правительство добилось того, что войска Суворова были двинуты в Швейцарию для соединения с бывшим там русским корпусом А.М. Римского-Корсакова. Начался знаменитый швейцарский поход.

13 и 14 сентября великий полководец с боями совершил свой знаменитый переход через Сен-Готард и Чертов мост.

В это время Ушаков, продолжая оставаться в Италии, деятельно готовился к походу на Рим. Адмирал лично разработал план этого похода. Им был сформирован под командованием полковника Скипора отряд из 820 гренадеров и 200 матросов эскадры. Отряду были приданы 2500 человек войск неаполитанского короля.

Пока шла подготовка к походу на Рим, в Неаполь прибыл английский адмирал Нельсон. Не желая, чтобы русские овладели Римом, Нельсон тайно послал военное судно в порт Чивита-Веккия (близ Рима) с предложением французам капитулировать до того, как русские подойдут к Риму. Условия капитуляции, предложенные Нельсоном, были чрезвычайно выгодны для французов. Так, например, у французов не отбиралось оружие и они не лишались права вновь вести военные действия. Англичане обещали перевезти их во Францию на своих судах. Французы, естественно, дали согласие на такую «капитуляцию», тем более, что Франция могла бросить эти войска против союзников на генуэзское побережье.

Ушаков был глубоко возмущен вероломством английского адмирала, однако похода на Рим не отменил. Торжественным вступлением русских моряков в Рим, оставленный французами по условиям капитуляции, закончились действия этого русского десанта в кампанию 1799 г.

Предательскими действиями австрийцев, которые подобно англичанам за спиной русских заключили капитуляцию с французами, были сведены на нет успехи отряда ушаковской эскадры, действовавшей у Анконы.

Возмущенный вероломством своих союзников, англичан и австрийцев, Павел I приказал Ушакову возвратиться с эскадрой в Черное море. Осенью 1800 г. эскадра вернулась в родной Севастополь.

* * *

Расцвет военно-морского искусства в России во второй половине XVIII в. закономерно совпадает с расцветом в этот период всего русского военного искусства. С момента организации регулярной армии и флота при Петре I развитие военного искусства шло как единый процесс становления и роста регулярных вооруженных сил Русского государства. В этой обстановке Ушаков показал правильное понимание значения флота для России и его места в системе вооруженных сил. Это позволило Ушакову стать большим мастером организации взаимодействия кораблей с сухопутными войсками. Особое значение Ушаков придавал организации при флоте штатных формирований сухопутных войск (морской пехоты).

Ярким примером правильного понимания Ушаковым задач флота является взятие сильнейшей французской крепости – острова Корфу. В сложной обстановке противодействия со стороны Англии и других союзников – Турции и Австрии – русские сумели занять главнейшие острова Ионического архипелага и превратить их на продолжительное время в надежные опорные пункты русских сил на Средиземном море. Всем этим Ушаков проявил себя флотоводцем большого стратегического кругозора.

Ушаков много сделал для усиления Черноморского флота и его базы – Севастополя. Он приложил немало усилий и забот для того, чтобы небольшое поселение в Ахтиарской бухте превратилось впоследствии в одну из лучших в мире военно-морских баз.

Ушаков лично следил за постройкой новых кораблей. Ввиду недостатка в русском флоте линейных кораблей, артиллерийское вооружение новых кораблей по его инициативе было усилено. Ему принадлежит идея усиления боевой линии Черноморской эскадры путем включения в нее фрегатов.

Стратегия и тактика Ушакова были подчинены одной цели – уничтожению сил противника. Как и Суворов, Ушаков всегда искал решительного сражения. Это придавало его тактике ярко выраженный наступательный характер, причем его приемы наступательной маневренной тактики были полнее и богаче приемов западноевропейских адмиралов.

Для Ушакова сражение всегда было основным способом достижения стратегических целей, диктовавшихся обстановкой на театре.

Если Гангут и Гренгам – яркий пример абордажа, а Чесма – атаки противника на якоре, то баталии Ушакова дали образцы маневренной тактики. В применении маневра в морском сражении, в решительном отказе от устаревшего взгляда на бой, в смелом искании нового заключалась творческая сила искусства Ушакова.

Эта новизна тактических приемов Ушакова встретила со стороны реакционных представителей флота, раболепствовавших перед заграницей, как открытое, так и скрытое противодействие. Но результаты сражений, проведенных Ушаковым, были лучшей защитой его передовых тактических взглядов. В борьбе со старыми, консервативными взглядами на формы и методы ведения боя, в борьбе с попытками иностранных морских офицеров, находившихся на службе в русском флоте, насаждать тактические приемы западных флотов тактика Ушакова все настойчивее внедрялась в практику боевых действий русского флота.

Ушаков твердо помнил указание Петра I о том, чтобы при пользовании уставом «не держаться правил яко слепой стены, ибо там порядки писаны, а времени и случаев нет».

Маневренная тактика Ушакова не исключала линии как одного из элементов боевого порядка, но линия у него не являлась единственной формой построения – она была всецело подчинена маневру. Ушаков сочетал линейные порядки с маневрированием и построением в другие боевые порядки. Он показал образцы наступательной тактики парусного флота при охвате флангов, расчленении строя противника и т. д. Ушаковым впервые в истории военно-морского искусства был применен в морском бою тактический резерв. Стремясь с максимальной эффективностью использовать мощность артиллерийского огня, Ушаков умел всегда мастерски выбирать дистанцию боя (сближение на дистанцию картечного выстрела и т. д.). На примерах всех ушаковских баталий видно, как правильно умел он нащупать слабые места противника и определить направление главного удара.

Стремление вывести из строя флагманский корабль противника и тем дезорганизовать его было излюбленным приемом Ушакова.

Ушаков стремился не только разбить, но и добить противника. Сражения у Тендры и Калиакрии лучше всего показывают стремление адмирала в максимальной степени развить достигнутые успехи. Интересно, что при Калиакрии он пробовал использовать в этих целях не только большие, но и малые корабли.

Для парусных флотов этого периода характерно расчленение боя на фазы: развертывание, сближение, нанесение главного удара и развитие успеха. Маневренная тактика Ушакова не считала такую схему догмой, как это было типично для западноевропейских флотов, и если требовала того обстановка (как, например, под Тендрой), то Ушаков атаковал в походном порядке и выстраивался в боевой порядок уже в процессе нанесения главного удара. Маневр Ушакова всегда вытекал из данной конкретной обстановки.

Продолжительным крейсерством на путях сообщения противника Ушаков не раз добивался рассредоточения турецкого флота, чем сводил на нет его количественное превосходство.

Исключительно большое внимание он уделял вопросам боевой подготовки эскадры. Напряженная боевая учеба как в мирное, так и в военное время была основой повседневной деятельности адмирала. В самые страдные дни, предшествовавшие Керченскому сражению, Ушаков не прерывал учебу на эскадре и в своем приказе от 5 июля 1790 г. давал командирам кораблей конкретные наставления по обучению комендоров. В приказе говорилось о необходимости производить ежедневные учения по скорострельной стрельбе из пушек и практиковаться в наводке орудий, для чего предлагалось прикрепить к каждой пушке по три комендора, меняя их для исполнения обязанностей поочередно. Все командиры кораблей обязаны были лично устроить экзамен своим комендорам. Для подведения итогов артиллерийской подготовки Ушаков намечал провести общее учение всей эскадры со стрельбами.

Ушаков обращал большое внимание на меткость стрельбы, от которой зависело поражение живой силы противника и практику, в которой наряду со скорострельностью он повседневно отрабатывал в экипажах своих кораблей.

Не случайно в сражениях турки несли большие потери в живой силе (под Тендрой их потери составили более 2 тыс. человек). Согласно турецкой тактике, главным в нанесении удара противнику считался абордаж. Артиллерийский огонь турки рассматривали как подготовку для действий абордажных партий. Отсюда большое скопление людей при сближении с неприятелем на палубах турецких кораблей.

В нанесении урона живой силе противника немалую роль Ушаков придавал дистанции боя, которую он стремился сделать минимальной (50–70 метров). В этом случае по турецким абордажным кораблям вела меткий огонь и мелкокалиберная артиллерия.

Большое значение Ушаков придавал разведке и организации бдительного несения службы на судах и в приморских крепостях. В плавании широко применялся обмен условными сигналами, особенно при встрече кораблей в море и при подходах к крепостям. Были разработаны правила совместного плавания кораблей эскадры.

Важнейшее значение Ушаков придавал тому, чтобы своевременно разгадать намерения противника и упредить их искусством своих действий. В донесении Потемкину от 5 июля 1788 г. по поводу сражения при Фидониси примечательны следующие мысли адмирала:

«По замечанию моему, капитан-паша к бою всегда учреждает флот свой словесными наставлениями, несколько раз оное было видно; из сего заключаю, что нужно сначала их предузнавать намерение и всевозможно стараться оному воспрепятствовать искусством, а наруша, ежели возможно, их между собою условие, не могут уже соблюсти порядок и будут в расстройке и незнании, что кому делать должно, посему в рассуждении нерегулярного неприятеля нельзя соблюсти всех правил эволюции: иногда нужно делать несходное со оною, не удаляясь однако от главных правил, если возможно».

Ушаков много потрудился над развитием и совершенствованием тогда еще молодого Черноморского флота. Много сделал адмирал также для развития города и порта Севастополя.

Федор Федорович Ушаков посвятил флоту всю свою жизнь. Если благодаря Румянцеву и особенно Суворову русская армия не только сохранила славные боевые традиции, но и значительно приумножила их, то во флоте эта заслуга принадлежит Ушакову.

Ушаков не проиграл ни одного морского сражения и главным фактором своих побед он считал прежде всего стойкость и мужество русских матросов. Сам Ушаков неустанно заботился о команде и часто в периоды перебоев снабжения эскадры тратил на питание и нужды экипажей свои личные средства. Гуманное отношение к матросам и продуманная система воспитания личного состава эскадры во многом роднили Ушакова и Суворова. Ушаков, как и Суворов, высоко ценил боевые качества русских воинов. Русские солдаты и матросы, взятые по рекрутскому набору, были в моральном отношении значительно выше наемных солдат и матросов иностранных государств, для которых война являлась только профессией и средством наживы. Благодаря великолепному знанию всех сторон военно-морского дела, личной храбрости и неутомимости Ушаков пользовался среди офицеров и матросов огромным авторитетом и безграничным доверием. В результате талантливому флотоводцу удалось поднять военно-морское искусство и общее состояние русского флота на значительно более высокую ступень, чем оно стояло в зарубежных странах.

Суворовские положения: обязанность офицера – беречь людей, обязанность рядового – беречь свое здоровье, закалять себя для боя, – как в зеркале отражались и в повседневной деятельности Ушакова. Его отеческая забота о личном составе флота наглядно видна из следующих строк краткой заметки от 10 мая 1792 г: «По вступлении моем в командование флотом для сбережения служителей казарм и госпиталей, кроме ветхих нескольких только малых строениев, на низких и нездоровых местах сделанных, почти совсем не было… Корабельные команды через неусыпные старания к труды имеют ныне на лучших возвышенных местах при открытом воздухе казармы с лучшим расположением… Госпитали на открытом же возвышенном месте и чистом воздухе вновь ныне построены… Через это служители с довольным успехом сбережены.

Румянцев, Суворов и Ушаков подняли на высшую ступень военное и военно-морское искусство своей эпохи. Своей деятельностью они обеспечили России приоритет в разработке основ стратегии и тактики сухопутных и морских сил. Ушаков нанес такой же удар по канонам формальной линейной тактики, господствовавшей тогда в западноевропейских флотах, какой Румянцев и Суворов нанесли по прусской линейной тактике.

Суворовское требование о сосредоточении сил и средств в решающий момент на решающем направлении резко противоречило господствовавшей тогда кордонной стратегии и линейной тактике, которые приводили к рассредоточению сил на театре боевых действий и равномерному распределению их на поле сражения.

Ушаковские удары по флагманскому кораблю, расчленение сил противника на части и сосредоточение действий против каждой из них, выделение резерва и другие новшества, введенные адмиралом, также были диаметрально противоположны требованию равномерного распределения сил при линейном построении боевого порядка на море.

Русскому военному искусству принадлежит бесспорный приоритет в разработке тактики колонн в сочетании с рассыпным строем. В этой части Суворов развил дальше положения Румянцева. Наставления, приказы и письма Суворова являются глубоко научным пособием по разработке основ этой новой по тому времени тактики, которую буржуазная историография приписывает Наполеону.

Суворовская тактика с ее гибкими боевыми порядками требовала коренного изменения существовавших тогда приемов управления и обучения войск. В основе суворовского обучения лежали доверие и любовь к русскому солдату. В то время как по утверждению прусской школы «солдат является автоматом, стреляющей мишенью», в глазах Суворова солдат, как в глазах Ушакова матрос, был прежде всего человеком. Высокий боевой дух солдат и матросов служил для полководца и флотоводца залогом успешных действий вверенных им сил. Суворов, по словам Дениса Давыдова, «положил руку на сердце русского солдата и изучил его биение».

В знаменитой суворовской книге «Наука побеждать», в которой гениальный полководец обобщил свой опыт по обучению и воспитанию войск, красной нитью проходит забота о солдате и доверие к нему. Суворов впервые в военной истории разъяснил солдату основы тактики.

«Наука побеждать» представляет собой солдатскую и офицерскую памятку, состоящую из двух частей. Первая часть предназначена для офицеров и содержит указания о полевых учениях и маневре. В ней Суворов требует обучать войска в обстановке, возможно ближе напоминающей боевую. Вторая часть представляет собой словесное поучение солдатам. В ней Суворов излагает, как солдат должен вести себя при атаке, во время штурма крепостных укреплений, на походе, а также при квартировании в населенных пунктах. Суворов сделал свои поучения доходчивыми для солдата, снабдив их народными пословицами и поговорками. Добиваясь, чтобы каждый воин понимал свой маневр, Суворов говорил, что «воюют не числом, а умением».

В своих поучениях Суворов развивает чувство воинского товарищества. «Сам погибай, но товарища выручай», – было одной из популярных поговорок в войсках полководца. В повседневной деятельности Суворов был талантливым военным педагогом. Основные положения Суворова в вопросах воспитания войск вошли яркой страницей в историю русской военной педагогической мысли. «Наука побеждать» явилась сокровищницей военно-теоретической и военно-педагогической мысли, равной которой не было ни в одной стране Западной Европы.

Суворов был горячим патриотом своей родины. Все русское для него было превыше всего. За это его люто ненавидели иностранные проходимцы, окружавшие царский двор и занимавшие большие должности. Невзлюбил его и вступивший в 1796 г. на престол Павел I, слепо благоговевший перед прусскими порядками. Суворов, решительно защищавший русское национальное военное искусство, подвергался царской опале и несколько лет находился в изгнании.

Подобно Суворову, в царское время и Ушаков не получил настоящего признания. Вскоре после возвращения в Севастополь он был назначен командующим Балтийским галерным флотом, что по существу означало отстранение выдающегося флотоводца от боевых дел, так как значение галерного флота в тот период становилось второстепенным. В 1807 г. Ушаков был уволен в отставку. Спустя десять лет – 4 октября 1817 г. он умер в своей усадьбе в Темниковском уезде, Тамбовской губернии.

Суворов и Ушаков, не проигравшие ни одного сражения, всегда были и будут дороги сердцу русских людей.

В 1942 г. в знак глубокого уважения советского народа к своему великому предку был учрежден орден Суворова, которым награждены войсковые части и офицеры Советской армии, особенно отличившиеся в Великой Отечественной войне Советского Союза.

Советский народ бережно хранит память и о выдающемся флотоводце Ф.Ф. Ушакове. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1944 г. были учреждены орден и медаль Ушакова, которыми награждены многие офицеры и матросы Советского военно-морского флота, отличившиеся в годы Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков.