Космогонические мифы обычно принадлежат к числу наиболее древних. Корея не исключение. И начинается сказание о творении мира так, как ему положено начинаться: сначала небо и земля были едины. Точно то же мы видим и у греков, и у индийцев, и у японцев, и у многих других народов. Зачастую разделению сопутствуют конфликты, кровопролитие, жертвоприношения, насильственные или добровольные.

Совсем не так происходит все в корейском мифе: небо (традиционный символ мужского начала) и земля (женское начало) разъединяются намеренно и по взаимному согласию, чтобы дать начало тому, чего еще никогда не существовало. И, разъединяясь, они не расстаются, а далее творят в тесном взаимодействии: небо окропляет землю росой, которую та благодарно вбирает. Как не провести аналогию с зачатием человека? Так, небо и земля рождают все, что есть в мире.

Есть у них и помощники, аналоги которым мы вряд ли найдем в мифах других народов. Это петухи – небесный и земной. Есть и тот, кто появился в первый момент творения, – Небесный владыка, или Нефритовый император Чхончжи-ван. Он, что видно из его титула, правит на небе, а за порядком на земле надзирает. И, как говорит миф, если на небе все благополучно, то на земле еще предстоит немало потрудиться, чтобы она стала пригодной для жизни.

Старинное китайское изображение Небесного владыки. Этот мифологический персонаж объединяет корейскую и китайскую мифологии

Следом за Небесным владыкой появляются звезды. Изначально их свет тусклый, не способный озарить мир. Силу им дает крик петухов – небесного и земного. А вот солнце и луна, вопреки ожидаемому, возникают уже после появления звезд: Нефритовый император хочет, чтобы в мире было больше света, и посылает в него сразу два солнца и две луны. Проходит время, прежде чем он начинает осознавать избыточность такого количества светил. Однако сон, в котором он проглатывает «лишние» солнце и луну, – это не прямое руководство к действию, а намек на совсем иное – ответ на его думы о том, как благоустроить мир. Он понимает, что без помощников ему не справиться, а значит, ему нужно произвести на свет двух сыновей. Один будет подобен солнцу, и ему предстоит править на земле, в мире живых, а второй, подобный луне, получит во владение загробное царство.

В отличие от греческого Зевса, родившего Афину из своей головы, или индийского Брахмы, давшего жизнь множеству богов исключительно силой мысли, Небесный владыка не может справиться с задачей рождения сыновей самостоятельно. А значит, ему нужна достойная супруга.

Чтобы сыновья могли владеть землей и подземным царством, их матерью должна была стать земная женщина. И хотя о госпоже Чхонмэн традиционно рассказывают именно как об обычной девушке, к тому же нищей, ученые полагают, что она – богиня земли и олицетворение корейского народа. Если вдуматься, противоречия нет: земля отнюдь не всегда щедро одаривает людей большим урожаем, почва может быть бедной, соответственно, и народ в разные годы живет по-разному.

Именно на эту прекрасную, добродетельную и мудрую девушку пал выбор Небесного владыки.

Далее события развиваются так, как это часто бывает в сказках народов мира. За добро платят добром. Божество является под видом обычного странника в хижину госпожи Чхонмэн. Гостю полагается не только дать ночлег, но и накормить. Но у хозяйки нет ничего съестного. Она отправляется к богатому соседу Сумёну.

Жадный богач – одно из сказочных клише, однако и в мифах, и в сказках оно имеет особое, морализаторское значение. Ведь они в значительной степени должны отвечать народному мировоззрению: бедный – честен, богатый – лжив. Вот и в легенде о Небесном владыке и госпоже Чхонмэн рассказывает, как неимущая девушка, чтобы должным образом встретить гостя, отправилась взять взаймы немного риса. Но жадный богач (очень характерный герой не только для корейских легенд, но и для сказок) смешал рис с песком – а ведь отдавать долг предстояло в десятикратном размере.

Корейская традиционная хижина

Госпожа Чхонмэн, как полагается Золушке – а именно этот распространенный архетип реализуется в данной легенде, – покорно принимает несправедливое к себе отношение, даже несмотря на то, что видит обман и понимает, что отдать долг ей будет непросто. Она вымывает из риса песок и готовит пищу для гостя. Но, конечно, полностью отделить рис от песка ей не удается.

Небесный владыка, согласно верованиям, является всеведущим и всемогущим, но в этом мифе почему-то – возможно, в угоду драматической коллизии, а возможно, с целью представить его более похожим на человека – сначала он гневается на девушку, что подала ему такое неприятное на вкус угощение. И только когда она признается, как на самом деле в рис попал песок, он направляет свое недовольство на истинного виновника. Наказание, которое он определяет Сумёну, соответствует статусу божества как повелителя небесных сил: он призывает на помощь грозовых богов – и жадный богач гибнет от удара молнии, его дом сгорает от пламени, вырвавшегося из печи, а домочадцы разбегаются, обратившись в насекомых.

Считается, что именно в память о наказании Сумёна в похоронном обряде принято использовать пять различных злаков.

Правда, финал этой истории назвать счастливым сложно: несмотря на женитьбу Небесного владыки на госпоже Чхонмэн, ему надлежит вернуться на небо, а его сыновьям предстоит родиться и расти на земле.

Рис – базовый продукт в рационе корейцев. А вот добавки к нему (или их отсутствие) зависят от благосостояния

Этот миф закладывает религиозную основу под заключение брака и объясняет его необходимость: именно благодаря проведенному обряду дети признаются законными и могут быть уверены в своем происхождении.

Однако, несмотря на то что брак был заключен официально, близнецы Тэбёль-ван и Собёль-ван среди людей считаются безотцовщиной. Единственная «страховка» на случай жизненных неурядиц, которая есть у них, – это два тыквенных семечка, оставленных Небесным владыкой их матери. Они должны помочь братьям отправиться на небо.

Этот миф примечателен тем, что он и космогонический – героям предстоит упорядочивать жизнь на земле, – и близнечный, повествующий о двух братьях, которые могут как действовать в согласии, так и противостоять друг другу. Такого рода сказания характерны для многих культур. Отмечено, что если в мифе появляются брат и сестра, то они вступают в брак и творят мир, порождая различные предметы и явления, подобно тому, как рождаются дети у людей. Так, например, египетские божественные брат и сестра Осирис и Исида производят на свет олицетворенное солнце – бога Гора, а японские бог и богиня Идзанаги и Идзанами порождают острова, а также дают жизнь другим божествам. Однако не всегда творение происходит через заключение брачных уз. Скандинавские Фрейр и Фрейя действуют как соратники. Он по одной из своих функций бог плодородия, она – богиня любви, то есть чадородия.

Если же в мифе появляются два брата-близнеца, то они в чем-то значимом являются противоположностями, очень часто борются друг с другом – иногда просто соперничают без вражды, а иногда и откровенно конфликтуют. Но суть одинакова: в мире господствует порядок только тогда, когда день сменяется ночью, совершается круговорот рождений и смертей, души уходят в рай или ад, боги и люди живут в ладу, а среди людей существует иерархия, причем на вершине оказываются наиболее смелые, сильные, умные, предприимчивые… Так, например, вполне мирное сосуществование двух близнецов, Алкида (больше известного как Геракл) и Ификла, – это указание на взаимодействие мира богов и мира людей, ведь отец Алкида – Зевс, а отец Ификла – смертный. Дети римского бога войны Марса Ромул и Рем, споря за власть – правда, не в мире, а всего лишь в будущем еще безымянном городе, – не смогли решить вопрос бескровно, Ромул убил Рема и стал владеть Римом. Согласитесь, тоже вариант мифа об упорядочении жизни на земле.

Сюжеты о богах, живущих на земле, выполняющих свой долг, а потом воссоединяющихся с божественными отцами, тоже не редкость. Конечно же, в первую очередь вспоминается центральное событие Нового Завета – искупительная жертва Иисуса Христа и его вознесение. Но и в сказаниях разных народов мы найдет что-то подобное. Например, в родственной корейской мифологии – японской – есть популярнейшая серия рассказов о Лунной принцессе, вынужденной жить на земле под именем Кагуя-химэ во искупление прегрешений – но не всего человечества, а собственных. Как только ее вина исчерпана, за ней прибывают посланники и забирают ее на луну.

Вот и братьям Тэбёль-вану и Собёль-вану открыт путь к отцу, ведь, как вы наверняка помните, они были рождены в помощь ему. И вот, когда они повзрослели, мать отдает им тыквенные семечки. И дальше происходит событие, напоминающее сказку о Джеке и бобовом стебле – конечно, не по смыслу, а по внешним проявлениям: в первый день года по лунному календарю братья сажают семечки, и тыквенные плети очень быстро достигают небес. По этим своеобразным «лестницам» юноши взбираются на небеса.

Ученые полагают, что тыквенные семечки понадобились безымянным творцам мифа не только для развития фабулы, но и могут считаться подсказкой – указанием на то, что госпожа Чхонмэн – богиня земли и плодородия. А слог «-ван» в именах ее детей означает «король».

Тэбёль-ван подобен солнцу, а Собёль-ван – луне. Соответственно распределяет между ними миры Небесный владыка, предлагая первому мир живых, а второму – загробное царство.

Однако Собёль-ван считает, что брату больше повезло, и готов посоперничать за место под солнцем – в буквальном смысле слова. Он предлагает состязание в загадывании и разгадывании загадок.

Наверняка вы вспомнили египетского Сфинкса, а точнее, греческую Сфинкс, или Сфингу, так как у греков она стала женским божеством, и именно греки создали миф о разгадывании загадок. Стоило не отгадать – и Сфинкс сбрасывала свою жертву с обрыва (по другой версии – пожирала ее).

И снова корейский миф оказывается значительно мягче: в нем нет места насилию, а состязание – бескровное и честное.

Загадки Тэбёль-вана непростые, построенные на аналогиях, и Собёль-вану, который мыслит прямолинейно, не удается их разгадать. Но он не сдается и предлагает другой вид состязания – цветочное.

Цветочная символика занимает особое место в мировоззрении корейцев. Мы еще встретимся с сюжетами, основанными на том же «цветочном мотиве». Красота цветов обожествлялась, они были символом счастливой жизни. А изображения цветков лотоса, которые являлись еще и атрибутом Будды, то есть соединили в себе древние анимистические воззрения корейцев и «пришлый» буддизм, часто использовались в декоре жилищ.

Тыквенные семечки тоже могут быть волшебными

Лотос – цветок Будды

Любопытный факт: в древнекорейском государстве Силла существовали особые отряды хваранов, то есть цветочных юношей, в которые отбирались наиболее красивые и одаренные молодые мужчины, независимо от происхождения. Их обучали как элитных воинов, которые при этом обладали серьезнейшей научной подготовкой и навыками идеальных придворных. Хвараны – излюбленные герои исторических дорам, наиболее заметная из которых так и называется – «Отряд „Хваран“».

Семечко, посаженное Тэбёль-ваном, дало крепкий росток, который превратился в пышный цветок. А росток в кувшине Собёль-вана завял. Толкование очень простое: тот, кто смог должным образом позаботиться о цветке, и о подданных своих позаботится. А ведь владыке земного мира надо было заботиться не о бестелесных душах, а о живых существах.

Несложно увидеть и еще один смысл, весьма характерный для восточной морали и сегодня: Тэбёль-ван был послушен отцу, а Собёль-ван искал способы оспорить его волю. Удача сопутствует именно покорному сыну.

Итак, более достойный брат победил? Как бы не так! Собёль-ван поступает в лучших сказочных традициях (корейские мифы постоянно вызывают именно такую ассоциацию): предлагает брату еще одно состязание – кто быстрее уснет. И на этот раз победа оборачивается для Тэбёль-вана поражением: как только он засыпает, Собёль-ван забирает себе его цветок, а ему отдает свой. Обмануть Тэбёля не удается, но он не разоблачает своего близнеца и уступает ему власть на земле.

Странный поступок, скажете вы. Определенно. Однако опять же вспомним сказочных персонажей. Десятки и десятки положительных героев претерпевали несправедливость и унижение со стороны родственников, хозяев и олицетворенных волшебных сил – и именно за свое терпение получали награду. Так ли случилось с Тэбёлем? Не будем забегать вперед.

Собёль получил желаемое. Но это «назначение», вопреки его ожиданиям, оказалось отнюдь не синекурой. И первое, что сослужило ему дурную службу, – то, что когда-то стало побудительным мотивом к его рождению. Это ведь только во сне Небесный владыка проглотил «лишние» солнце и луну. Воцарившись на земле, Собёль обнаружил, что два солнца днем невыносимо разогревают землю, а ночью две луны охлаждают ее до нестерпимого холода. Так что земным существам было на что жаловаться. И жаловаться на жизненные обстоятельства и друг на друга они не уставали. А надо сказать, что даром слова были наделены не только люди, но и животные, и растения. Можете себе представить, какое безумие творилось на земле? И наконец: так как никто не удосужился отделить жизнь от смерти, мертвые и живые сосуществовали рядом. Это потом души, не обретшие покой, станут восприниматься как тяжелый итог своей или чужой ошибки. Но так как еще не было порядка, не было и такой определенности, что мучило и живых, и мертвых. И если впоследствии были определены способы успокоить застрявшую между мирами душу, то Собёль столкнулся с тем, что ничего не может поделать, ведь границы между мирами нет. Ее только предстояло установить. И Собёль с этой задачей не справился.

Правда, как ранее ему хватало сил и мужества бороться за место владыки земли, так и на этот раз хватило отваги признать свою ошибку, и он попросил помощи у брата.

Тэбёль, взяв лук и стрелы, в первый же день сбил одно из солнц, а в первую же ночь – одну из лун, положив тем самым начало порядку на земле.

Реконструкция облика корейского лучника

Ким Хон До. Стрельба из лука. XVIII в.

Правитель в культурах многих стран – особенно это характерно для стран Восточной Азии – воспринимается не только как глава государства, но и как гарант благополучия в мистическом понимании этого слова: он благословлен богами, и они помогают ему. Как знак того, что властитель Чосона обеспечивает гармонию в жизни всех и каждого, за его троном стояла ширма с изображением солнца и луны.

Далее с помощью измельченной в порошок сосновой коры, рассыпанной по земле, Тэбёль лишает животных и растения дара речи. А надо сказать, что сосна, одно из широко распространенных деревьев в Восточной Азии, в мифологии народов, населявших этот регион, наделялась мистическими свойствами. Равно как по-особому относились к ней, например, древние германцы. И это не удивительно: растение, которое зеленеет круглый год, конечно же, не может быть самым обыкновенным.

И наконец, бог взялся за отделения мира живых от мира мертвых. И снова ему пришлось придумывать способ, как это сделать. В загробное царство отправлялись те, чей вес был, в пересчете на общепринятую систему, менее шестидесяти килограммов. Ведь душа, согласно поверьям, тоже имеет массу, а масса живого человека складывается из того, сколько весит душа и сколько весит тело.

Сосна – один из символов Кореи

Надо понимать, в дальнейшем братья проявляли полное единодушие, хотя Тэбёль и не стал в итоге оспаривать власть Собёля над миром живых.

Именно таков очень своеобразный миф о сотворении мира, бытующий на острове Чечжудо. Именно там, в силу отдаленности от остальной территории Кореи, сохранилась наибольшее количество оригинальных сказаний.

Но есть и иная, весьма поэтичная, версия, вероятно, более поздняя, ведь в ее основе лежат буддийские верования.

Мы не раз будем обращаться к корейским версиям буддийских легенд. И одна из них повествует об участии в творении будды будущего, который на санскрите именуется Майтреей, у японцев носит имя Мироку, а у корейцев – Мирык.

Сказания о нем, как несложно догадаться, характерны для полуостровной части Кореи, которая активнее взаимодействовала с соседями, и, как следствие, буддизм закрепился там раньше и надежнее, чем на острове Чечжудо.

Китайское изображение Небесного владыки

Cтатуя Будды в Сеуле

Впрочем, у двух мифов о творении есть общие детали. Так, Мирык для отделения неба от земли заставил небеса приподняться, подобно тому, как немного приподнимается крышка чайника при кипении воды, а чтобы они не опустились снова, соорудил четыре медные колонны, которые должны были служить опорой для небосвода. И вот, как и в первом из мифов, он видит над своей головой два солнца и две луны. Правда, ему не приходится придумывать способ избавиться от вторых солнца и луны – он просто снимает их. К слову, благодаря этому сюжетному повтору мы можем судить о том, как высоко небо находилось над землей. Судите сами: в пересчете на современные единицы измерения рост Мирыка достигал четырехсот метров. Сообщают мифы и такие подробности: рукава халата божества достигали в длину около семи метров, а зерна для насыщения Мирыку требовалось примерно 180 литров.

Южнокорейский буддийский монастырь в Лумбини, Непал

Статуя Будды, высеченная в камне. Эпоха Силла. Гора Намсан близ Кёнджу, Республика Корея

Такого рода изображения Будды – у дороги, в лесу – в Корее не редкость

Звезды, в отличие от изложенного ранее, появляются не до, а после солнц и лун, и даже после того как были убраны «лишние».

Вот роль бога, который закладывает основы цивилизации, описывается совсем иначе. И вызывает скорее ветхозаветные ассоциации. Помните, что Адам и Ева, отведав плод с Древа познания добра и зла, увидели, что они ходят нагими и поспешили сделать себе одежду из листьев? Вот и Мирык, закончив первоначальный этап творения, сделал себе одежду из доступного материала – лианообразного бобового растения, которое у ботаников принято называть пуэрарией.

Широко известна греческая легенда о том, как Прометей – один из богов-прогрессоров (так называемых культурных героев) – принес людям огонь и научил их готовить пищу. Где и как этому научился сам Прометей, мы не знаем. Вероятно, богу это просто дано. Мирык выглядит в сказаниях человечнее: ему приходится учиться путем проб и ошибок.

Так, когда ему надоедает есть плоды сырыми, он начинает искать способ сделать их вкуснее. И он, поняв, что нужны вода и огонь, начинает искать их. И – снова сказочные параллели, как же без них, – обращается к тем, кого встречает на своем пути с просьбой о помощи. Но ни кузнечик, ни лягушка не могут помочь ему. Кузнечик предлагает ему обратиться к лягушке, а лягушка – к мыши. Но мышь не согласна на безвозмездную помощь, она интересуется, какой будет награда. И Мирык обещает отдать ей все амбары.

Этот миф уже довольно далеко уходит от космогонии и все ближе становится к этиологии: он объясняет, почему мыши – неистребимые «хозяева» закромов и складов. А также он дает представление о способах получения огня и воды – чистой, пригодной для питья и приготовления пищи. Мышь говорит, что на горе Кымчжонсан можно взять камень и кусок железа, которые при ударе друг о друга дадут искру, а в горах Сохасан есть родник с водой.

Если в мифе о близнецах люди уже живут на земле, нужно только даровать им порядок, то Мирык выступает в качестве бога – творца людей, а впоследствии делится со своими созданиями знаниями и умениями.

И здесь мы видим удивительную, в полной мере оригинальную легенду о происхождении людей: они зарождаются из песни Мирыка. Так космогонический и этиологических мифы перетекают в миф антропогонический.

Зачастую события корейских мифов происходят в горах

Как не вспомнить описание творения в уникальной книге Толкиена «Сильмариллион», основанной на сказаниях разных народов: божества поют – и возникает все в мире.

Редкие источники рассказывают о создании людей из земли, а также о том, как Мирык с молитвой ловит падающих с небес насекомых на золотое и серебряное блюда – и те, что упали на золотое, превращаются в мужчин, а те, что на серебряное, – в женщин.

Вас ничего не настораживает в этих легендах? Будда будущего творит мир, хотя, по логике, его самого в этом мире еще быть не может. Кроме того, способность совершать акт творения – прерогатива подлинного божества, а будды, как известно, просветленные, главная цель которых – самосовершенствование, и влиять на реальность они могут единственным способом – открывая для других такой же путь.

На основании этого исследователи сделали вывод, что в легендах о творении и об устроительстве мира и Шакьямуни, в корейском произношении Сокга, и Майтрея-Мирык – не персонажи буддийской мифологии, а герои, получившие заимствованные имена. Более того, Шакьямуни совсем не похож на Будду из индийских легенд – он олицетворяет антагонистическое Мирыку начало. Такая вариация близнечного мифа.

В легенде рассказывается, что мир под управлением Мирыка был гармоничен и справедлив. Люди расселялись по земле, жили в спокойствии и довольстве, потому что не знали зла.

И снова не обойтись без аналогии: не знающие греха Адам и Ева живут благополучно, пока не отведывают плод с Древа познания добра и зла. Можно провести еще одну, тоже весьма уместную: в мифологиях разных народов, например в греческой и в индийской, находим сведения о том, что изначально на земле был золотой век, люди были сильны, мудры, жили невероятно долго, но, отказываясь от добродетелей и склоняясь к греху, постепенно ухудшали «качество жизни».

Храм Хэдон Йонгунса в Пусане

В корейских сказаниях зло пришло в мир через Сокга (неожиданный и неуместный поворот с точки зрения истинных буддистов! такую трактовку иногда объясняют противостоянием шаманов вторжению новой религии). А причиной тому, как и в сказании о сыновьях Небесного владыки, стало его желание править этим прекрасным миром. И он прямо потребовал отдать ему власть. Мирык не рассердился, а лишь сразу с улыбкой предрек Сокга неуспех. Однако тот был уверен в себе и очень разгневался на то, что ему смеют возражать. Так он познакомил мир с одной из самых разрушительных эмоций – злостью. А его ни на чем не основанная уверенность в себе породила тщеславие.

Корейский буддийский монах бьет в ритуальный барабан

И снова, как в мифе о близнецах, Сокга, несмотря на агрессивность и самовлюбленность, готов разрешить спор с помощью состязания, а не боя. Так что даже зло предстает в корейских сказаниях в значительно смягченном виде. Первое соревнование – забрасывание привязанной к цепи бутылки в Восточное море. Золотая бутылка Мирыка на золотой же цепи была благополучно поднята со дна моря, а вот серебряная цепь, удерживавшая серебряную бутылку Сокга, оборвалась. Конечно же, он, потерпев неудачу, как и герой первого мифа об установлении власти над миром, предлагает другое состязание: в разгар знойного лета заморозить реку Сончхонган. Сокга, как это несложно догадаться, сотворить чудо не удалось, а вот Мирык сделал это без особых усилий – ему помогли спокойствие, душевная ясность и воображение, позволившее зримо представить, как река покрывается льдом.

Миф, корни которого уходят в глубокую старину, как ни странно, в символической форме говорит о том же, о чем не устают напоминать современные психологи и коуч-тренеры: чтобы получить желаемый результат, надо уже на первом этапе его себе представить.

Угадайте, какое состязание было предложено третьим (а согласно некоторым мифам – единственным)? Да, цветочное. Только выращивать цветки они решили не в кувшинах, а на собственных коленях. На колене спящего Мирыка вскоре расцвел великолепный пион. Сокга сорвал его и положил на свое колено. У цветка отсутствовали корни, и Мирык без труда распознал обман, однако, как и Тэбёль-ван, предпочел отступить.

Пион – еще один цветок, имеющий большое значение в мифах

Правда, у этого мифа конец не столь благополучный, как у предыдущего: мир под управлением Сокга именно такой, какой мы знаем по собственному опыту. Весьма несовершенный.

Некоторые мифы добавляют истории узурпатора Сокга мрачного колорита: вскоре после «победы» над Мирыком он отправляется на охоту, убивает и поедает оленя, чем приносит в мир жестокость и делает существование невозможным без уничтожения других живых существ. Впрочем, и с этим мифом связан своеобразный акт творения: два буддийских священника из трех тысяч тех, кто сопутствуют Сокга, отказываются есть мясо оленя – и в наказание превращаются в камни и сосны (либо просто в валуны).

В вариантах мифа есть и такие нюансы: часть мяса Сокга выплевывает в воду, и из него появляются различные виды рыб, часть – в воздух, так возникают птицы, третью часть – на землю, и вот она уже населена различными видами животных.

В данном случае Сокга выступает не бессильным самозванцем, а одним из устроителей земли.

Некоторые ученые полагают даже, что в образе Мирыка воплотилось кочевое скотоводческое прошлое, а в образе Сокга – земледельческое оседлое настоящее создателей мифов. Не исключено, что Мирык как будда будущего вернется на землю в положенный срок, чтобы снова сделать жизнь на ней гармоничной.

Приведенный выше миф возник и бытовал в провинции Хамгёндо. В других частях страны возникали свои сказания, обращающиеся к истории возникновения мира в целом или отдельной его части. Так, например, существует версия, что солнце, луна и звезды зародились на земле, но жить на ней не смогли, ибо им угрожал чудовищный тигр.

Рассказывают также, что мир таким, каков он есть, был задуман Халласан, правительницей великанов, и все создали покорные ее воле подданные. Другой миф сосредотачивается на частности – истории появления у горы Амисан раздвоенной вершины. И вот в этой легенде миролюбие, свойственное многим и многим корейским мифам, отсутствует, хотя уже ставший нам привычным мотив состязания есть.

У одной крестьянки были сын и дочь – великаны. И да, это снова близнечный миф, правда, куда более жуткий, чем уже известные нам. Они поспорили, кто выносливее, причем ставкой в споре стала жизнь проигравшего. Согласно уговору, брат должен был пробежать в стальных ботинках огромную дистанцию. А сестра за это время – возвести каменную стену вокруг горы, у которой на тот момент была только одна вершина. Но незадолго до окончания работы мать позвала дочь на ужин.

И здесь просто необходимо небольшое отступление. Жизнь большинства корейцев на протяжении многих веков была очень трудна: недостаток плодородной земли, жесткие сословные ограничения привели к тому, что пища воспринимается как огромная ценность, причем и по сей день – уже на уровне менталитета.

Ким Хон До. Крестьяне. XVIII в.

Возвращаясь к Мирыку: в одном из сказаний он пророчит земле под властью Шакьямуни голод, нищету, страдания. Однако фатализм – неизбежная часть мировоззрения восточного человека. Голод надо терпеть, а пищу – чтить как высокий дар. И тому, что в сказании дочь не отказывается от ужина, удивляться не стоит. Ведь ужин – в символическом смысле – такое же условие выживания, как и победа в состязании.

Брат выигрывает и без размышлений отсекает сестре голову. Узнав причину ее поражения, он впадает в запоздалое раскаяние, пробует покончить с собой, но меч вонзается не в его грудь, а в вершину горы Амисан – с тех пор она и раздвоена.

Как мы помним, Мирык тоже, по сути, был великаном, так что мифы, бытовавшие в различных частях Кореи, перекликаются.

Разноцветные бумажные фонарики украшают дорогу к буддийскому храму

В мифах о творении светил фигурирует еще один великан – Банго. Держа в одной руке два солнца, а в другой – две луны, он запускает их в небо. Либо, по еще одной версии, в два солнца и две луны обратились глаза Банго (их у него четыре), вырванные привратником богов. Возникает ассоциация с великанами из мифов других народов, например с индийским Пурушей или скандинавским Имиром. Впрочем, на севере Кореи рассказывали, что мир был создан непосредственно из тела Мирыка. Говорится вроде бы об одном и том же, но как по-разному.

И ныне в Сеуле существуют сотни ритуальных мест. И там проводятся богослужения. Сложно сказать, чего в этом больше – веры или соблюдения древних традиций. Тем не менее профессия гадателя до сих пор остается довольно востребованной.

И это самые распространенные, можно сказать, базовые мифы, количество же их вариантов вряд ли поддается подсчету.

Время и пространство – важнейшие философские категории. И бытовые, организующие человеческую жизнь, – тоже. Талантливейшие ученые посвящали свою жизнь тому, чтобы сформулировать законы, отражающие связь времени и пространства. Удивительно, но и эти серьезнейшие понятия корейские мифы воплощают в символические и при этом понятные для восприятия образы. Даже необразованные люди могли в той или иной степени истолковать – хотя бы интуитивно – идейный посыл сказания. При этом его события увлекательны, в нем, как в сказке или в поэтическом произведении, есть повторы и «зеркальные» события, которые не только украшают его, но и подсказывают, на что обратить внимание, дают ключ к истолкованию.

Одна из самых известных и любимых корейцами легенд рассказывает о девочке по имени Оныль. Это имя, означающее «сегодня», ей дали случайные прохожие, ведь других людей она не знала. Она жила не в поселении, а на лугу – все время на одном и том же месте, то есть застыла не только во времени, но и в пространстве. Пищу ей приносил журавль, он же укрывал ее своими крыльями от холода. Не зная иной жизни, она не страдала от одиночества, не скучала, играя со зверями и птицами, не следила за ходом времени, можно сказать – жила одним днем. И ее совсем не тяготило то, что изо дня в день повторяется одно и то же, – такого рода переживания свойственны детям цивилизации.

Так все, наверное, было бы и далее, если бы никто не вселил в душу Оныль сомнения. Но мать короля Пачжи-вана, госпожа Пэк, поведала ей, что стоит отправиться в страну Вончхонган, чтобы встретиться с родителями. И найти их будет несложно: они живут во дворце. А вот путь туда чрезвычайно труден.

Изображение журавля на монете достоинством 500 вон. Журавль – один из важнейших корейских символов

Далее все соответствует сказочному канону: девочка, увидев перед собой цель, готова пройти любые испытания. И на этом пути ей предстоит, как Дороти из «Волшебника страны Оз», ну или привычной нам Элли из «Волшебника Изумрудного города», помочь тем, кому понадобится ее помощь. Правда, и воспользоваться их советами, ведь они тоже герои-помощники. И первого из них указывает госпожа Пэк (наверняка не простая, а ведающая женщина) – это юноша, которого Оныль увидит в беседке на холме, что к северу от белого песчаного поля. А поле это так велико – сродни пустыне, – что пересечь его удается только за несколько дней.

В беседке действительно сидит юноша Чансан и читает книгу за книгой на протяжении десяти лет, и днем и ночью. Но он не из тех, кто не чувствует хода времени, – он всего лишь выполняет повеление Небесного владыки. Он просит Оныль узнать, когда же его задание будет выполнено. И указывает ей путь: через желтое песчаное поле, к пруду с цветком лотоса.

И снова она пересекает пустыню. И уже следующий герой – цветок лотоса – указывает ей путь и сообщает свою просьбу: узнать, почему из всех стеблей, вырастающих из его корня, только на одном появляется цветок.

И вот третье поле (три – ключевое число в легендах и сказках разных народов). Оно усыпано черным песком. А в конце пути через него девочку ждет огромный змей. У него тоже есть мечта – стать драконом. Обычно превращение происходит, когда змей обретает волшебную жемчужину. Этот змей собрал три, но так и не может обернуться драконом. И его очень интересует причина.

Волшебная жемчужина – частый атрибут восточных мифических существ. Она не только позволяет змеям стать драконами – она дарует сверхспособности многохвостым лисам-кумихо. Потеря жемчужины – огромная беда для них.

Змей по морю перевозит Оныль на другой берег и указывает направление к другой беседке, в которой тоскует над книгами девушка Нэиль. Она – «близнец» не только по отношению к Чансану (и ее просьба такова же), но и к Оныль: ее имя означает «завтра».

Следуя наставлению Нэиль, Оныль преодолевает три горы с многочисленными уступами и доходит до колодца со сладкой росой, откуда черпают воду три феи, но почему-то не радуются, а плачут. Они наказаны за проступок и не могут вернуться на небо, пока не вычерпают всю воду из колодца, а их плетеная корзина давно прохудилась. Такая вот вариация на тему мифа о Сизифе. И, конечно же, отсылка к нашей теме времени. Наверняка вы согласитесь, что время, проведенное с пользой, хоть и воспринимается как быстро текущее, но оно наполнено, а время бессмысленных рутинных трудов, хоть и тянется долго, не придает нашей жизни смысла, только отнимает силы.

Добрая Оныль помогает феям залатать корзину, и уже вчетвером они вычерпывают воду за три дня. Феи в благодарность провожают ее в страну Вончхонган.

Казалось бы, все трудности преодолены. Но последнее испытание ждет Оныль у ворот крепости – страж прогоняет девочку, которая не может назвать имен своих родителей. Разочарование Оныль столь сильно, что она решает повеситься на перекладине ворот. Однако родители уже узнали о том, что их разыскивает дочь, и гонец, посланный ими, появляется очень вовремя. Как вы уже наверняка догадались, они правят этой страной.

И снова возникает мотив послушания верховной власти и покорности судьбе как одобряемого и вознаграждаемого поведения: сразу же после рождения девочки ее родители были волей Небесного владыки посланы управлять чудесной страной Вончхонган. И они так торопились приступить к выполнению повеления, что не успели даже дать дочери имя – только выбрали в няньки ей необыкновенного танцующего журавля, который тоже с достоинством выполнил порученное ему.

Рассказ об Оныль – то, что литературоведы обычно именуют путем героя: персонаж выходит из зоны комфорта, чтобы достичь определенной цели, и, преодолевая расстояние на протяжении определенного времени, сталкиваясь с различными жизненными вызовами, развивается. Сколько бы ни прожила Оныль на своей лужайке, она оставалась бы застывшей во времени и пространстве, не имея возможности меняться. Ход времени и перемещения в пространстве, собственно, и есть жизнь, потому без них и невозможен порядок на земле. Так что сказание о ней мы тоже смело относим к мифам о мироустройстве, более того, как мы уже говорили, в нем прослеживается связь между пространством и временем.

Портрет корейской девушки в национальной одежде – ханбоке. XIX в.

Волшебная страна Вончхонган, как и лужайка, с которой начинается путешествие Оныль, тоже символизирует застывшее время: все четыре времени года существуют здесь одновременно. Но сама героиня уже изменилась: она жаждет прожить насыщенную жизнь. И важной частью этой жизни должна стать помощь тем, с кем она встретилась на пути.

Такого рода фабулы – не редкость для корейской мифологии. С подобным мы далее встретимся еще в одном популярном сказании – о принцессе Пари.

Так что же далее случилось с другими знакомыми нам героями? И какую мораль несут их истории?

Итак, погостив у родителей двадцать дней, Оныль снова собирается в путь. И, конечно же, в качестве напутствия получает ответы на вопросы, заданные ей юношей, девушкой, лотосом и змеем. Для Чансана и Нэиль время стоит на месте потому, что они не знакомы друг с другом. Их судьба – счастливый брак и благополучная семейная жизнь. Сразу оговоримся, семья и дом очень часто оказываются в центре корейских мифов – пожалуй, чаще, чем в мифах других народов. Убедиться в этом вам еще предстоит. И еще один смысловой аспект: человек многого не может сделать в одиночку, но стоит ему объединиться с другими, как то, что казалось невозможным, воплощается в реальность. И третий, тоже не утративший актуальности для современного человека: люди склонны бесконечно планировать, откладывать на потом, ждать более благоприятного момента. Феномен отложенной жизни хорошо известен психологам. Чансан и Нэиль только готовятся жить полноценно – и нужно влияние извне, чтобы бесконечное сегодня превратилось в прекрасное завтра.

Изображение дракона в гробнице эпохи Когурё

У лотоса и змея проблема, казалось бы, иного рода: они очень дорожат тем, что имеют. Но истолкование то же: мертвой хваткой вцепившись в достижения дня сегодняшнего, они не ведают истинной жизни и закрыты для будущего. Лотос должен отдать свой цветок, а змей – две жемчужины из трех. И тогда удача придет не только к ним, но и к тем, кого они одарят: получившие цветок и жемчужины получат место во дворце Небесного владыки Окхвангуне. Так миф получает дополнительный смысл: щедрость – это хорошо и правильно и для получающего, и для дарующего. Ну а сам мотив награды за верное поведение можно соотносить как с традиционными верованиями, так и с влиянием буддизма с его верой в лучшее или худшее перерождение в зависимости от земных деяний.

Змей помогает Оныль и Нэиль перебраться через море, отдает Оныль две жемчужины. Стоило ему освободиться от груза лишнего «имущества», как бьет молния – и змей оборачивается драконом. Лотос тоже получает желаемое. И наконец, Нэиль и Чансан сочетаются браком.

В свой прежний «дом» Оныль возвращается другим человеком. Теперь она не просто беззаботно получает привычные блага от других, но может сама одаривать, влияя на чью-то жизнь, а значит, и на мир. Ведь жизнь человечества, по сути, складывается из поступков многих и многих людей. Символически это выражается в том, что Оныль дарит одну из жемчужин той, кто помог ей сделать первый шаг, – госпоже Пэк, таким образом открывая ей путь во дворец Небесного владыки. Сама же Оныль через некоторое время становится феей и тоже живет у трона Нефритового императора.

Син Юн Бок. Влюбленные под луной. XVIII в.

Такая вот история. По форме – добрая сказка, по смыслу – целый философский трактат.

Как мы уже видели на примерах, корейцы считают, что послушание вышестоящим и покорность судьбе – достойное поведение. Ведь судьбу надо понимать как волю божества. А божество – залог правильного миропорядка. Управляя людьми с помощью их судеб, высшая сила поддерживает гармонию на земле и не допускает хаоса.

Судьба – это еще и время, отпущенное человеку. В мифах разных стран одни и те же боги нередко объединяют функции владыки времени и повелителя судьбы (сразу оговоримся – у корейцев это не так): индийская Кали, греческие парки, скандинавские норны.

Но, понимая конечность своего существования и признавая то, что у него есть судьба, человек не отказывается от своего рода сотворчества – действий, направленных во благо себе и окружающим. Ведь божества, какой бы вариант мифа о творении мы ни взяли, не создали человека безвольным, более того – доверили ему работу по дальнейшему обустройству мира (особенно это видно на примере сказания о Мирыке). Оныль меняет свою жизнь с подачи госпожи Пэк и сама, в свою очередь, помогает другим изменить обстоятельства к лучшему.

А как вы думаете, Оныль – божество или обычный человек? Если учесть, что божественное воплощение (фея) она получает уже на небесах, надо понимать, она была смертным человеком. Но не совсем обычным. Ведь судьба (в качестве персонификации которой выступил Небесный владыка) избрала ее родителей в правители волшебного царства, а сама Оныль сумела этого волшебного царства достичь. Не так уж проста и госпожа Пэк. Она знает, где искать родителей Оныль, а значит, обладает какими-то сверхспособностями. Они нигде прямо не называются полубогами, но их вполне можно сопоставить с этой категорией мифических персонажей.

В мифах разных народов мы находим примеры того, как полубог или вовсе смертный становится божеством, совершив героические подвиги или добрые деяния. Вот и корейская богиня судьбы Камынчжан не просто была рождена на земле, как и Оныль, и братья Тэбёль-ван и Собёль-ван, чья божественная сущность не вызывает сомнений, но и происходила от самых обычных людей с непростой судьбой. Впрочем, у них хватило силы воли поменять свою жизнь к лучшему.

Кан Се Хван. Корейский пейзаж. XVIII в.

Итак, начнем со сказочного «жили-были». В поселениях, находящихся по соседству, жили нищие мужчина и женщина. Звали их крайне сложными для нашего восприятия именами – соответственно Каниёнсонисобуль и Хынынсочхонкунекунчонкуннап. Они повстречались, бродя в поисках подаяния. А чем не знак судьбы? Примерно так они и восприняли свою встречу: решили жить вместе. И это решение стало… да, судьбоносным! Как Чансан и Нэиль в мифе об Оныль, объединившись в семью, нищие, которых мы теперь будем для простоты именовать муж и жена, проложили себе путь к добрым переменам.

То, что они совершили вдвоем, похоже на чудо: работая поденщиками, они сумели победить нищету. Однако рождение дочери чуть было не отбросило их на первоначальные позиции…

В корейских дорамах, равно как и в японских, герои в ответ на упрек нередко говорят: «Я буду лучше стараться», а в ответ на похвалу: «Я буду стараться еще больше». И это действительно важная черта менталитета: свою беспомощность принято скрывать (а попрошайничество, которым пробавлялись наши герои, – это беспомощность), трудолюбие же и старательность пробуждают в окружающих уважение. Это же мы видим и в данной легенде: соседи, которым была безразлична судьба нищих, проявляют участие к молодой тяжело работающей паре с ребенком на руках, и нашлись добрые люди, которые приглядывали за девочкой, пока ее родители трудились в поле. Более того, для нее не пожалели серебряной миски, из которой девочка, ставшая наглядным проявлением пришедшего к родителям успеха, ела кашу. Даже ее именем стало данное ей прозвище – Ынчжан, в основе которого – наименование той самой мисочки. Досталось внимание и второй девочке – Нотчжан (ее кормили из латунной мисочки), и третьей – Камынчжан (у нее была черная деревянная мисочка). Вероятно, в этом сюжете нашел отражение и такой исторический факт, как общинное бытие крестьян, в основе которого лежит взаимопомощь и забота о наиболее беспомощных.

Попробуем истолковать и странноватую символику, связанную с мисками. Конечно, есть соблазн пойти по простому пути: соседи устали заботиться о прирастающем семействе и проявляли все меньше рвения. Но вряд ли все так просто. Не будем забывать, что корейское общество на протяжении веков было строго патриархальным, и не из чьей-то прихоти, а потому что никакая аграрная цивилизация не может быть иной. Работа на земле – для физически крепких людей. Мужчина – полноценный работник. Женщина – лишь подсобный рабочий. Первая дочь – помощница в домашнем хозяйстве. Но чем больше в семье девочек, тем сложнее будет их прокормить и впоследствии выдать замуж. Поле требует больше рабочих рук, чем дом, и именно в поле «добывается» семейное благосостояние и благосостояние общины.

И снова особенность, более всего проявляющаяся именно в корейской мифологии: если для мифов других стран более характерно считать успехом рождение наследника божества или правителя, в корейских вообще рождение детей считается благословением, знаком, что супружеская пара живет правильно. С этим мы встретимся еще не раз. Равно как и с тем, что рождение дочери воспринимается не так радостно, как рождение сына.

Однако миф дает нам намек на то, что Камынчжан не так проста, как казалось бы. Именно после ее рождения родителям удалось скопить сумму, необходимую для покупки собственных рисового поля и земли под огород. Вскоре появилась корова. Построили новый дом. Они стали самыми богатыми людьми в округе и, как несложно догадаться, возгордились. А гордыня считается грехом не только в христианстве, но и в большинстве религий, ведь она провоцирует черствое отношение к окружающим и побуждает к неразумным поступкам. Именно так и случилось: когда родители, желая испытать дочерей, спросили, кого девушкам следует благодарить за безбедную жизнь, Ынчжан и Нотчжан, мгновенно сообразив, что от них хотят услышать, ответили, что Небесного владыку и родителей. А честная Камынчжан добавила: «И свою счастливую судьбу».

Ким Хон До. Строительство дома. XVIII в.

В гневе родители прогоняют Камынчжан – и начинается странствие совсем юной пятнадцатилетней девушки, которое должно не только доказать правоту ее слов, но и, как и в случае с Оныль, поспособствовать ее развитию, приобретению нового статуса.

Камынчжан – мы ведь ничего другого и не ждем от положительной героини? – проявляет покорность и воле родителей, и воле богов. Первое выражается в том, что она ни словом не возражает, вежливо прощается и тотчас же покидает дом. А вот старшая и средняя дочери непокорны: когда их попросили на дорогу покормить сестру, они лгут Камынчжан, что отец гонится за изгнанницей, собираясь побить. Младшая распознает ложь – и тогда проявляет другую грань покорности и родителям, и воле небес, так сказать деятельную покорность: она обращается к небу с просьбой обратить Ынчжан в сороконожку, а Нотчжан – в поганку. Обратите внимание – не пытается наказать сестер сама, а спрашивает, угодно ли это высшим силам. Родители же, в соответствии с корейским мировосприятием, виновны менее дочерей, ведь они вольны распоряжаться судьбой своих детей. Согрешили они не тем, что проявили свою власть над Камынчжан, а тем, что возгордились, позволили поставить себя вровень с Небесным владыкой, а также были несправедливо жестоки к своему ребенку вместо того, чтобы и далее заботиться о нем. И тоже были наказаны высшими силами: выходя на поиски старших дочерей, разом споткнулись о порог, упали и ослепли. Так они вернулись к прежнему своему зависимому положению, потому что работать больше не могли, им оставалось только просить подаяния.

Некоторые исследователи полагают, что в этом сюжете можно увидеть и еще один символ: Камынчжан – олицетворение простого народа, а ее родители – власть имущие. Тогда кто же сестры? Те, кто умеет получать блага от правителя, к примеру недобросовестные чиновники, лживые и недобрые. Тогда миф приобретает весьма революционный смысл, не правда ли? Даже если сам народ проявляет послушание, на его стороне высшие – небесные – силы.

Син Юн Бок. Юноша и девушка, рвущие цветы азалии. XVIII в.

Миф меньше, чем сказка, склонен к повторам, имеющим значение для истолкования идеи. Однако корейский миф в этом плане значительно сближается со сказкой: и вот Камынчжан получает ночлег в доме, где живут пожилые супруги с тремя взрослыми сыновьями – крестьянами, возделывающими ямс. За ужином старшие сыновья берут себе лучшие части клубней, заявляя, что на своем веку родители и так вдоволь поели ямса, а младший делится не только с родителями, но и с гостьей. Камынчжан не остается в долгу перед хозяевами: у нее есть с собой небольшой запас риса, она варит кашу и предлагает ее всем, кто есть в доме. Все отказываются, только младший брат снова проявляет почтение к гостье, ведь принимать дары – это по достоинству оценивать усилия дарителя.

И снова торжествует справедливость. Подобно тому, как Иван-царевич, пожалевший лягушку, в итоге стал мужем могущественной волшебницы, так и младший из сыновей, проявив человечное отношение к бедной изгнаннице, женился на богине. Ведь в Камынчжан уже пробудилась сверхчеловеческая сила: у старших братьев были хорошие наделы, но наутро их поля стали пристанищем для насекомых и змей, а на каменистом участке младшего все камни превратились в слитки золота и серебра.

Но вернуться в родную деревню, нарушив родительский запрет, Камынчжан не смеет. Тогда она пускается на хитрость – ведь хитрость во имя благой цели не возбраняется? – и объявляет стодневный пир, как говорится в русских сказках, на весь мир, то есть без каких бы то ни было сословных ограничений. Конечно же, ее старики-родители приходят. И едва понимают, что снова обрели свою дочь, – чудесным образом прозревают.

Примкнув впоследствии к сонму богов, Камынчжан становится повелительницей человеческих судеб.

Итак, боги создали мир и упорядочили мироздание, даровав людям немалые возможности. Предстояло создать земную власть для поддержания порядка в дальнейшем.

В наиболее древних корейских верованиях присутствовала богиня созидания Маго. После принятия буддизма о ней начали забывать. Однако не совсем. Легенды о том, что она умела останавливать наводнения и наделять шаманов силой, бытуют до сих пор. Маго – одна из героинь популярной дорамы «Отель дель Луна».

Будда Майтрея (Мирык). VII в. Япония. Статуя находилась в древнем корейском государстве Силла

Ким Хон До. Тигр в бамбуке. XVIII в.

Ким Хон До. Тигр под сосной. XVIII в.

Изображение короля Тангуна в классической корейской манере

Миф – это не только объяснение всех явлений в мире в отсутствие твердых научных знаний и не только основа тех или иных религиозных доктрин. Миф – это еще и основа, на которой зиждутся законы – политические и нравственные.

Да, правитель – всего лишь человек. И его решения – решения человека, в значительной мере субъективные и в значительной – ориентированные на тех или иных советников, семейные кланы, социальные слои. Однако массы должны безоговорочно доверять этим решениям. Чем сильнее доверие, тем стабильнее власть. Вот почему издревле правители различных государств заботились о том, чтобы вывести свой род от богов. Предания, занесенные в летописные своды, рассказывают о том, что боги назначили своих потомков наместниками на земле, даровали им возможность узнавать высшую волю и действовать согласно ей. А разве может божество делать что-то неправильно? Может ли всеведущий и всемогущий ошибаться? Того же, кто воспротивится, ждет кара – и, как правило, не земная, а небесная.

Корейские мифы рассказывают о Хвануне (Хвангуне), который, согласно более ранним мифам, был одним из четырех Людей неба – ближайших соратников, вероятно, даже сыновей Небесного владыки. По крайней мере, ряд преданий, бытовавших на севере Корейского полуострова, рассказывает о том, как Хвангун по приказу отца – Нефритового императора – спускается на землю, точнее, на гору Тхэбэк, устанавливает порядок в мире людей (еще один вариант мифа о мироустройстве), женится на женщине, которую он создал из медведицы, и становится отцом Хванина. В сюжете о женитьбе на медведице явно прослеживается влияние тотемизма с его верой в животных предков людей. Медведь, хозяин леса, – один из популярнейших тотемов у разных народов.

Дракон с жемчужиной. Скульптура. Пусан, Республика Корея. Драконы в мифах нередко выступают в качестве предков королей

Королевский трон во дворце. Сеул, Республика Корея

В более поздних мифах Хванин именуется Небесным владыкой, а тот, кто ранее считался его отцом, Хванун, – его сыном и отцом Тангуна Вангома, легендарного основателя первого корейского государства – Чосона, ныне именуемого Кочосоном (Древним Чосоном). Интересно, что Хванин – бог, который с помощью драгоценности, передающейся от предка к потомку, повелевает солнцем и огнем, какая же мифология обходится без такого героя? Кроме того, он имеет право делать людей богами.

Графическое изображение чеснока и полыни – символов рождения Дангуна и праздника, посвященного ему

Отец Тангуна – очередной культурный герой, то есть тот, кто дарует людям ремесла и навыки земледелия, искусство врачевания. Также он, желая жить на земле и далее, основывает свою столицу Синси, Город бога.



И здесь мы встречаемся с еще одним вариантом мифа о медведице-прародительнице. Медведица и Тигр мечтали стать людьми и молились об этом так, как молятся подвижники веры – отказываясь от сна и пищи. Причем Хванун, как водится, испытывает их, дав им для подкрепления сил по двадцать долек чеснока и один стебелек полыни и запретив выходить на солнечный свет в течение ста дней.

Терпения Тигра хватило ненадолго – миф указывает срок в двадцать дней, – а вот Медведица, даже оставшись в одиночестве, осталась верна своей цели и через двадцать один день превратилась в женщину, имя которой Уннё. Тогда она начала возносить молитвы, чтобы ей дарован был ребенок, и вот случилось чудо: на нее обратил внимание сам правитель, она стала его женой и родила принца Тангуна (Тангона). Его имя буквально означает Король сандалового дерева, ибо его новая столица именовалась Сандаловым городом (Асадалем) по очевидной причине: построена она была из этой драгоценной породы дерева. Среди ученых главенствует мнение, что находилась она недалеко от современного Пхеньяна.

В 2019 году значительно видоизмененный миф о Тангуне лег в основу киноэпоса «Хроники Асадаля». Сериал был весьма успешен; по охвату событий, зрелищности и эмоциональному воздействию его сравнивают с «Игрой престолов». Это тоже фэнтези в псевдоисторическом антураже. В 2023 году вышло продолжение. В центре событий судьба опытного военачальника Тангона, сына главы Асадальского союза. Тангон одерживает победу над расой неанталей. И, конечно же, разворачивается борьба за власть.

Тангун, тот, в чьих жилах текла кровь небесного божества и земного существа, считается первым правителем Кореи – человеком. Впрочем, такая ветвь корейского шаманизма, как косиндо, уверенно называет его богом.

Именно Тангуну приписывается авторство названия, данного государству, – Чосон. И даже уточняется дата, когда это произошло, – 2333 год до нашей эры. Если фантастические подробности мы смело отметаем, то ни подтвердить, ни опровергнуть существование Тангуна, равно как и датировку, не можем. Поэтому и говорим о нем как о легендарном короле. И продолжительность жизни короля, указанная в источниках, соответствует этому «статусу» – в одних это 1908 лет, в других – 1048. Аналогично поступали составители базовых японских текстов – наделяли правителей фантастическими сроками жизни, дабы история императорского рода уходила своими корнями в невообразимую древность; это должно было служить доказательством незыблемости власти под сенью божества-прародителя.

У ученых есть версия, что имя Тангун – это вариант тюрко-монгольского слова «тенгри» – «небо». Ну а благодаря его происхождению от медведицы, его считали символом созвездия Большой Медведицы. Вот так связали небо и землю.

Чамсондан – Алтарь небес – на вершине горы Манисан на острове Канхвадо, по легенде, был создан Тангуном. На этом месте проводятся церемонии в честь легендарного короля

Образ Тангуна снова получил особое символическое значение в XX веке, когда Корея оказалась захвачена японцами. Именно образ легендарного короля стал символом сопротивления захватчикам. И, разумеется, не случайно. Даже сейчас миф о Тангуне нередко трактуют как миф о формировании всей корейской нации. Тангун – ее олицетворение.

Обстоятельства рождения уже известного нам Танмёна – в этой легенде он выступает не сыном основателя Пуё, а самим основателем – тоже фантастичны. И тоже соответствуют дуалистической – богочеловеческой – сущности правителя. Его матерью стала служанка, забеременевшая от воздуха, сгустившегося и принявшего форму куриного яйца.

Чумон, которого часть легенд называет основателем Когурё, – сын дочери речного бога. Да, не человеческой женщины, а богини, но богини земной, а не небесной, то есть связь неба и земли снова прослеживается, тем более что в качестве отца (или способа зачатия) выступает солнечный луч.

Порой двух этих мифических правителей объединяют в общей легенде – и тогда Танмён (Танмёнсон), сын Хэмосу, именуется основателем Когурё.

Следует оговориться, что в сказаниях встречается немало названий корейских государств. Не все из них существовали примерно одновременно (примерно – потому что, конечно, основывались и распадались не синхронно). Да и существовали ли кое-какие из них вообще… Некоторые возникли заметно раньше, некоторые – заметно позже. Поэтому для простоты все известные сначала по устным сказаниям, потом – по записанным легендам и, наконец, по относительно достоверным историческим источникам государства, предшествующие Чосону, объединяются в три группы. К ранним корейским относят Пуё, Окчо, Тонокчо, Е, Тонъе, Пёнхан, Чинхан, Махан и Четыре ханьских округа. Затем начинается период Трех корейских государств – Когурё, Пэкче и Силла. В это же время рядом с ними появляется конфедерация Кая. И наконец поздние – Позднее Силла, Тхэбон, Хупэкче, Усан, Корё, Пальхэ.

Река Хан – колыбель корейской цивилизации

Буддийский храм близ горы Янсан

История об основании Пэкче выглядит совсем не фантастической, особенно на фоне прочих. У Танмёна было несколько сыновей от разных браков. Юри должен был унаследовать Когурё, а его младшим братьям Онджо и Пирю, сыновьям следующей жены, надеяться было не на что. С небольшой свитой они отправились на юг. И вот там-то на реке Ханган, в районе современного Сеула, Онджо основал Пэкче. Реалистично, не правда ли?

Чего нельзя сказать об основании Силла.

Впрочем, есть миф, из которого мы узнаем, что король Пэкче был сыном земной женщины и дракона. Так что все не столь однозначно.

Вожди племен, проживавших на территории, где ему предстояло возникнуть, собрались на совет, чтобы решить, как навести порядок, ибо народ погряз в распущенности. Да, снова знакомый нам мотив рождения гармонии из хаоса, разве что не в космических, а в локальных масштабах: вожди приходят к выводу, что нужен верховный властитель над всеми племенами. И вдруг, как ответ на их горячую просьбу, над колодцем Наджон, что под горой Янсан, поднялся светящийся пар. Рядом, подогнув передние копыта, будто коленопреклоненная, стояла белая лошадь и кланялась. Подойдя поближе, очарованные чудом вожди нашли большое пурпурное (или синее) яйцо.

Вожди верно восприняли поданные им знаки и разбили яйцо. В нем обнаружился маленький мальчик, не просто прекрасный, а сияющий. В момент его прихода в мир на небе разом сияли солнце и луна, птицы и звери танцевали рядом с необычным мальчиком. Ребенка омыли в водах ручья Тончхон и нарекли Хёк– косе-ван, решив, что именно он, обретенный по искренней мольбе к небесам, а следовательно, Сын Неба, сделается верховным правителем.

Берег реки Ханган – место, где Онджо основал Пэкче

Жених и невеста. На свадьбу корейцы и сейчас иногда надевают традиционные костюмы

Для мировоззрения современного человека странно, что старейшины сразу же озадачиваются продолжением рода только что обретенного правителя. Однако мы имеем дело с обычаями и нравами того периода, когда от наличия даже не наследника, а хотя бы достойной девушки высокого положения, с которой юноша обручен, зависела стабильность, как внутриполитическая, так и внешнеполитическая. Вот почему у монархов разных стран могли обручать детей задолго до наступления брачного возраста, и даже еще в младенчестве. В нашем случае значение имеет столь же чудесное, явно внеземное происхождение будущей супруги.

В тот же день – и это явно не случайное совпадение – в деревне Сарянни появились петух (божественный вестник) и дракон, из левого бока которого родилась девочка. Тех, кто первыми увидел ее, смутило, что при необычайной красоте она была рогата, и ее рог напоминал клюв.

Стоило искупать девочку, получившую имя Арён (Аро), в речных водах, как рог отвалился, и она стала похожа на самого обычного человека. Но чудесное ее рождение не позволяло усомниться в том, что она – нареченная свыше невеста Хёккосе-вана. Им и суждено было стать первыми королем и королевой Силла.

Традиционный корейский сундук

Подобное же рассказывают о четвертом правителе Силла, Тхархэ: будто бы царица не родила ребенка, а снесла яйцо. Ее супруг приказал яйцо выбросить, царица же, в лучших традициях мифов разных народов, спрятала его в сундук, а сундук доверила морским волнам. Сундук прибило к берегам королевства Силла. Мальчик был явно необыкновенным, он стал воспитанником царя, затем мужем царевны и новым правителем.

Как видите, везде присутствует «птичья» символика, которая традиционно связывается и с солнцем, и, что логично, с плодородием.

И еще одна легенда о яйце. Будущее царство Карак (Кымгван Кая, Бон Кая, то есть Настоящая Кая, оно существовало в I–VII веках нашей эры) у горы Куджи, как рассказывает предание, было населено всего лишь сотней семей и находилось под управлением девяти старейшин. И вот однажды к ним с небес спустился посланец, который песней (мы ведь уже встречались с подобным?) создал чудо: с неба на землю спустился пурпурный шнур с алым полотнищем, в который был завернут золотой ларец с шестью золотыми же яйцами. Двенадцать дней спустя из них вылупились шесть братьев-близнецов. Далее не совсем понятно, потому что основателем государства и королевского рода становится только один, а что произошло с пятью другими – неизвестно. Как бы то ни было, легенда красивая, зримая.

Как видите, о каждом, – ну или почти о каждом – из когда-либо существовавших корейских государств существует миф. Точнее – о том, кто его создал. Ведь знаменитое изречение «Государство – это я!», приписываемое Людовику XIV, «королю-солнцу», – это не какая-то блажь абсолютного монарха, правящего сильным государством. На протяжении многих столетий в разных странах и даже частях света государи считались олицетворением державы и народа, и с этим связывались бесчисленные мифы и традиции. И, конечно же, вера в незыблемость власти.

Деревянные уточки – один из символов плодородия – непременный атрибут свадебной церемонии

В Японии верили, что император – потомок богини солнца Аматэрасу. А аристократические семейства возводили свою генеалогию к божествам, особо почитаемым в той местности, откуда эти семейства происходили. Четкая и вполне понятная система.

Не отставали от них и корейцы. Знатные семьи тоже имели необычное происхождение. Некоторые легенды – кальки с уже известных нам. Так, например, предка многочисленного и разветвленного рода Ким якобы нашли в лесу в светящемся ларце, над которым пел белый петух. Когда ларец открыли, младенец (собственно, имя, под которым он нам известен – Алчжи – так и переводится) сразу же поднялся – и это тоже чудо. А когда его повезли во дворец (ведь нашел его сам король), процессию сопровождала «свита» зверей и птиц, которые радостно скакали и пели. И миф с таким сюжетом не единичен.

Известны и мифы другого типа, тоже напоминающие сказания о первых королях: земная женщина производит на свет ребенка от божественного существа. Так, один род возводит свое начало к обычной девушке и мужчине-карпу, другой – к дворянке, рожденной в королевстве Силла, и сыну дракона.

Какой бы ни была история, она всегда необычна.

Вообще, происхождению, семье корейцы уделяют огромное внимание. Не потому ли у них так много мифов, связанных с божествами, отвечающими за деторождение?

Один из популярнейших, известных на территории всей Кореи мифов рассказывает об удивительном происхождении трех братьев-близнецов Джесок, которые являются богами деторождения (да, как ни странно, в данном случае эта роль отводится богам мужского пола), они же покровительствуют плодородию в целом, успешному крестьянскому труду, процветанию.

Итак, благочестивая дочь дворянина Дангеум-эги остается дома одна. Ее родители и братья отбывают по делам. В дверь стучится буддийский священник в поисках подаяния. Девушка почтительно подает ему миску риса. Но он рассыпает рис. Она, соблюдая правила уважения к духовному лицу, предлагает ему рис снова и снова.

О том, что происходило дальше, мифы рассказывают разное. В одном из них священник на прощание ненадолго сжимает запястье девушки. В другом Дангеум-эги зачем-то съедает оброненные им три зернышка риса. В третьем хозяйка предлагает гостю все комнаты, что есть в доме, но он отказывается, устраивает его лишь ее комната. Итог один – вскоре Дангеум-эги обнаруживает, что беременна.

Для семьи это позор. Семья пытается побить ее камнями – о, это патриархальное общество! Но камни отскакивают от нее и обращаются против обидчиков.

Далее варианты опять разнятся. В одних Дангеум-эги оказывается в сундуке или каменном мешке, но, когда рождаются чудесные тройняшки, родители раскаиваются и понимают, что дети были дарованы свыше и их отец (в большинстве версий) – божество. В других девушка предпринимает путешествие с целью найти таинственного монаха – да, снова мотив путешествия, меняющего судьбы. Она находит священника. Если следовать тем вариантам, которые ближе к бытовым сказочным историям, он отказывается от буддизма и женится на девушке. А что же дальше? И жили они долго и счастливо. Все. О такого рода мифах принято говорить как о показывающих борьбу шаманизма и буддизма. Понятно, что в этом случае шаманизм побеждает.

Принципиально иначе развиваются события в тех вариантах, которые построены на единении верований. Так, например, девушка находит своего таинственного визитера, он оказывается божеством (зачастую – Сокги, то есть Шакьямуни, который, как вы наверняка помните, в Корее выступает именно как бог, а не как человек, достигший просветления; в мифах же этой группы он эквивалентен богу неба) и дарует своим детям божественность – они становятся богами Джесок с одной на троих функцией.

Иногда же рассказывается о том, что, вызнав у матери правду, повзрослевшие братья отправляются на поиски отца. И снова путь, и снова инициация – духовное перерождение на новом уровне после прохождения ряда испытаний. На этот раз испытывает их сам отец. Он дает им задания, выполнить которые обычному человеку не под силу: пройти по воде, не намочив бумажную обувь, переправиться через реку, используя только кости коров, и так далее. Итогом становится то, что он признает юношей своими детьми и делает их богами плодородия, а Дангеум-эги – богиней деторождения.

Статуя Будды в храме Чангьюса в Кимхэ, Корея

Какой вообще должна быть богиня деторождения? Сострадательной, милосердной – это, наверное, то, что первым приходит на ум. И как же ей без навыков целительства? Ведь и мать, и младенец очень уязвимы. А представьте себе общество, в котором о правилах антисептики имеют самое приблизительное представление? И которому еще очень долго до появления первых антибиотиков. Да что антибиотиков! Простонародье могло считать болезни олицетворениями определенных духов, причем не в седой древности, а даже на заре Новейшего времени. Это весьма характерно для соседей – Японии и Кореи. А как избавиться от духов болезней? Конечно же, взывая к помощи могущественных богов, которые способны защитить от них. И этой способностью в полной мере должна обладать богиня, покровительствующая рождению детей.

Как мы видели на примере истории Камынчжан и ряде других, граница между богами и людьми вполне проницаема: с одной стороны, боги могут вмешиваться в жизнь людей, с другой – люди иногда становятся богами. Либо дети богов вступают в «вакантные должности».

В одном из самых распространенных мифов о богине деторождения есть оба варианта перехода.

Начинать следует с предыстории. В китайской, японской и корейской мифологиях драконы чаще всего выступают в качестве морских владык. Куда реже они представляют другие стихии. Понятно, что зачин, в котором ёнван (ёнсин), дракон-король Восточного моря взял в жены дочь дракона-короля Западного моря, уже настраивает на то, что совершается очень серьезное, судьбоносное не только для двух семейств событие.

Небольшое любопытное отступление. Считалось, что морских правителей-ёнванов всего четверо – по числу морей, а моря исчислялись по сторонам света и ассоциировались с определенным сезоном и цветом. Стражем Востока и, соответственно, героем нашей истории был зеленый дракон Чхоннён, олицетворение весны. А его супруга (ёнпуин) – дочь (ёнгун-агисси) стража Запада, белого дракона Пэннёна, олицетворяющего осень.

Изображение дракона на традиционном барабане

Зима, как ни странно, ассоциируется с черным цветом, ее дракон – Хыннён. У лета и Юга сразу два дракона – красный, Чоннён, соответствующий началу этого сезона, и жёлтый, Хваннён, соответствующий последним летним дням.

Красиво, не правда ли? Добавим к этому, что у каждого из драконов была свита – воеводы-ёнчангун, сановники – ёнгун-тэгам и ёнгун-тэсин. Все вместе они управляют погодой, правят водными животными – вот почему их так почитают крестьяне и рыбаки.

Как ни странно, Небесный владыка мог перемещаться по небу на колеснице, запряженной всеми пятью владыками вод. Иными словами, при отсутствии у корейцев иерархически выстроенного пантеона некоторые представления о том, кто главнее, все-таки наличествовали.

Что можно ожидать дальше? Конечно же, что у них родится необычное дитя.

Однако фабула делает неожиданный поворот, предвещая дальнейшее не слишком благополучное развитие событий: в течение тридцати лет у супругов нет детей, наследников. Сто дней медитации (снова влияние буддизма) и молитв Небесному владыке дают супругам шанс: у них рождается дитя. Правда, дочь, а не сын, но ребенок – это ключ, открывающий дверь в будущее. И король, и королева, и их подданные благодарны за этот дар.

Еще одна интересная черта корейских мифов – их психологизм. Нам редко приходится ломать голову над тем, почему герои поступили так, а не иначе, разве что мы делаем поправку на исторический период и национальный менталитет. Психологически достоверно выглядит поведение жителей дворца морского короля: все балуют маленькую принцессу, ведь она драгоценный ребенок. Если кто-то и задумывался, к чему может привести такое попустительство, он вынужден был молчать, ведь сам король позволял девочке дергать его за бороду, а королева – колотить ее по груди. Дальше – больше. Девочка начала воровать из чужих огородов, рассыпать зерно, швырять камни в дома, оскорблять людей, распускать слухи, ссорить людей друг с другом. В конце концов один старик решился раскрыть королю-дракону правду, и малой части которой чадолюбивый отец до той поры не знал. Король был в гневе и печали. Оставить дочь во дворце он не мог – и отправил ее в изгнание в большом сундуке.

Понимая, что в мире людей девушке придется искать свое место, королева, жалея дочь, предложила ей стать богиней сэнбульван, она же самсын-хальман (самсин-хальмони), которой еще нет на земле, но потребность в ней велика. Мать успевает объяснить, что и как делать, кроме одного: каким именно образом выпустить ребенка из чрева. Кузнец уже выковал сундук, принцессу немедленно посадили туда и на этой импровизированной «подводной лодке» отправили на землю. На замке была сделана надпись, что открыть сундук должен Имбакса. Ключа не было, но пожилому мужчине достаточно было пнуть сундук ногой, чтобы замок упал.

Ким Дык Син. Семья, отдыхающая под деревом. 2-ая пол. XVIII – нач. XIX вв.

Корейская принцесса XX века Ток Хе. Она была вынуждена жить в Японии и даже состояла в браке с японцем. Впоследствии ей отказывала в возвращении на родину уже корейская сторона. Она, как и героиня мифа, была принцессой-изгнанницей

«Адресат» был выбран не случайно. Имбакса и его супруга очень мечтали о ребенке. Принцесса с легкостью смогла им помочь и не только обрадовалась первому своему доброму поступку, но и возгордилась. А к чему приводит гордыня, мы хорошо помним.

Сообразив, что не может помочь ребенку выйти на свет, дочь короля-дракона очень испугалась и додумалась только до того, чтобы серебряными ножницами разрезать бок матери. Не помогло. И тогда принцесса в страшном волнении побежала на берег моря, села под ивой и принялась рыдать.

Имбакса сумел сохранить присутствие духа, и это спасло жизнь его жене и ребенку. Не медля, он отправился в горы, поставил жертвенник и, взывая к Небесному владыке, принялся звонить в колокольчик.

Призвав своих приближенных, Небесный владыка посылает их искать достойную сэнбульван. В земном государстве Мёнчжин находят достойную кандидатку – дочь короля. Посланники верховного бога являются за ней, чтобы забрать ее на небеса. Родителей охватывает печаль. Однако девушка выражает разумную покорность, утешает родителей и готова с усердием следовать своему предназначению, определенному Небесным владыкой.

Удивительная особенность этого мифа заключается в том, что, благодаря земному человеку, сам Небесный владыка узнает о том, чего еще нет в мире, и спешит исправить оплошность. Конечно же, сложно не заметить противоречие между этими мифами и теми, в которых люди под властью Мирыка сами прекрасно справляются с задачей приумножения человечества. Однако все становится на свои места, если вспомнить, что создавались эти мифы в разное время и в разных частях Кореи.

Жертвенный алтарь в буддийском храме. Камин предназначен для того, чтобы разводить жертвенный огонь

Однако тот, решив испытать девушку, встречает ее неласково, интересуясь, как она посмела войти в его тронный зал (надо сказать, это отражение реальных обычаев: женщинам в подавляющем большинстве случаев воспрещалось посещение этого дворцового помещения).

Принцесса почтительно, но храбро отвечает, что девушке нельзя входить в тронный зал, но и земному человеку нельзя пребывать на небе.

Ответ вызывает одобрение у Небесного владыки, и он учит новую богиню тому, что неведомо прежней, не благословленной им.

Сэнбульван нисходит на землю во всем великолепии: она облачена в одеяние синего, красного и белого цветов (яркие цвета – символ богатства и праздника), в ее руках серебряные ножницы, нить и семена цветов.

Начинающая богиня помогает жене и ребенку Имбакса. Ее менее удачливая коллега-соперница слышит плач ребенка и бежит в дом, который в такой спешке покинула. Она пытается оспорить место богини деторождения. И дело тут не только в ее избалованности. Боги, конечно, не люди, но в большей части мифологий им очень важны жертвоприношения – это их пища, возможность существовать. Перестав быть богиней, дочь короля-дракона не сможет получать жертвы, она это прекрасно понимает и потому бросается в драку. Ее счастливая соперница сохраняет приличествующую принцессе и богине выдержку и переводит конфликт в разговор, в ходе которого проникается сочувствием к злоключениям дочери короля-дракона и готова ходатайствовать за нее перед Небесным владыкой.

Фигурки, изображающие короля и королеву

Дочь короля-дракона признается Небесному владыке, что сначала пыталась стать покровительницей матерей и детей, иными словами, богиней жизни, потому что находилась в безвыходной ситуации, но теперь действительно хочет помогать людям.

Дабы вынести справедливое решение, Небесный владыка устраивает между дочерью короля-дракона и дочерью земного короля уже знакомое нам цветочное соревнование. Он дает им по семечку и велит посадить в песок. Уже сложно, не правда ли? Но это еще не все. Песок этот – «почва» Западных земель под западными небесами. Запад – нечто чуждое жителям Страны утренней свежести, непонятное и, возможно, опасное. В мифах так именуют загробное царство.

И здесь прослеживается свойственный мировой мифологии в целом дуализм: чтобы стать богиней жизни, надо доказать, что ты сильнее смерти.

У обеих девушек получилось вырастить деревья. И на этих деревьях даже начали распускаться цветы. Но дерево дочери короля-дракона было с одним корнем, единственной веткой и чахлыми, быстро увядающими цветами, а дерево земной принцессы было великолепным – с многочисленными ветвями (миф называет даже их количество – триста пятьдесят шесть тысяч) и пышными цветами.

Итак, снова, как мы уже видели в ряде мифов, земной человек становится божеством. Она помогает зачать дитя и родить его здоровым, отгоняет злых духов. И, конечно же, она – «профессиональное» божество акушерок.

Существовало поверье, что повитухи, помогающие женщинам при родах, после смерти становятся духами-помощниками богини деторождения, этих духов принято именовать самсын.

А что же с дочерью короля-дракона? Неужели ее искреннее раскаяние и желание быть полезной не нашли понимания? Отнюдь. Рядом с богиней Самсын-хальман появилась вторая – Чосын-хальман. Ей предстояло присматривать за душами умерших во младенчестве детей и в меру возможностей утешать их родителей. Хальман – созвучно корейскому «хальмони» – «бабушка». Самсын-хальман, несмотря на то что стала богиней, будучи очень юной, – это «бабушка рождения». А Чосын-хальман – «бабушка с того света».

Вы бы поверили, если бы миф так и закончился? Все-таки каково ни было бы раскаяние дочери короля-дракона, характер так быстро не меняется. Она разгневалась и сломала одну из веток на дереве своей соперницы. Более того – пообещала, что будет насылать болезни на младенцев. Чтобы успокоить соперницу, Самсын-хальман пришлось пообещать ей, что люди будут подносить ей богатые дары. Наконец-то соперницам удалось примириться, и, как считается, с тех пор они трудятся в согласии.

На земле Самсын-хальман строит себе укрепленный дом, используя древесину вечнозеленой торреи и лекарственной жужубы. Четыре колокольчика по углам крыши должны отпугивать зло.

Торрея

Ее должность – знак высокого доверия, но не синекура. Ведь ей приходится постоянно наблюдать за огромной территорией и отвечать на просьбы. Корейцы, со свойственной им любовью к конкретике, даже называли цифры – за день она помогала зачать десять тысяч детей и десяти тысячам помогала родиться. Чтобы был порядок, сто двадцать слуг делали чернила и помогали все записывать.

Атрибуты Самсын-хальман – два цветка – цветок жизни, символ зачатия, и цветок рождения.

Да, Чосын-хальман отказалась от идеи насылать на младенцев болезни. Но, как мы помним, у болезней есть собственные духи, обладающие волей и характером, как правило, весьма скверным.

Одно из самых страшных заболеваний – оспа – персонифицировалось под именем Ёксин или Мама-син. И он не одинок, ему помогает жена, Сосингук-манура. Какие беды может натворить эта пара, понятно.

Изображения драконов как архитектурная деталь

…и в резном орнаменте

Кан Хи Ан. XV в. Мотив пути и изображения путников характерны для искусства Кореи

Ким Хон До. Дворцовая библиотека. XVIII в.

Мама-син – гордец, любящий путешествовать с пышной процессией. И горе тому, кто не уступит ей путь. И вот на пути процессии оказалась богиня деторождения. Она, как ни спешила по своим важным делам, поклонилась Мама-сину и обратилась к нему с просьбой миловать детей. Дух оспы разъярился, ответил оскорблениями и с той поры стал свирепствовать еще страшнее. Как бы ни склонна была Самсын-хальман договариваться, а не конфликтовать, ее терпению пришел конец.

Бог оспы и его жена ждали ребенка. И вот, когда настал положенный срок, Самсын-хальман не пришла к ним, чтобы помочь. Пришлось Мама-сину идти на поклон к богине деторождения и даже обривать голову и переодеваться в монашескую одежду в знак раскаяния. И не только смирить гордыню, но и пройти поистине божественное испытание: построить через реку шелковый мост. Все это – не месть со стороны богини деторождения. Только так, методами, похожими на те, что использует бог оспы, она может показать Мама-сину, как ценна жизнь любого существа. Тем более что шелковый мост становится путем в мир для ребенка Мама-сина.

Да, Мама-син тоже подневолен и не может не распространять болезнь, но, получив этот урок, он перестает проявлять рвение.

Вряд ли в период, когда еще не были известны вакцины, случились какие-то заметные перемены: вероятно, в мифе нашел отражение период, когда эпидемия сошла на нет, а скорее всего – наблюдение, что эти периоды сменяют друг друга. И, конечно же, вера, что можно избежать болезни. Духов болезни, как вы понимаете, задабривали, чтобы они прошли стороной.

Син Юн Бок. Весеннее настроение царит повсюду. 2-я пол. XVIII – нач. XIX в.

Син Юн Бок. Сплетни ночью у колодца. 2-я пол. XVIII – нач. XIX в.

Долгое время в разных культурах рождение дочери считалось не самым благоприятным знаком, и мы уже поясняли почему. Корейская – не исключение. Однако в корейских мифах очень часто появляются девочки с удивительной судьбой, которые не пассивны, как подобает женщинам, а по-мужски активны. Они проходят путь испытаний, чтобы изменить свою судьбу и судьбы других, и в итоге обретают силу богинь, а следовательно, могут влиять на мир еще активнее.

У корейцев, пожалуй, чаще, чем у других народов, в легендах возникает сюжет о пожилых родителях, которые рады появлению ребенка и женского пола. Он, как принято говорить, их драгоценное дитя, истинное богатство.

Ким Чингук не чувствует себя счастливым, несмотря на знатность и богатство. Истинное счастье приходит тогда, когда на шестом десятке им с женой удается произвести на свет девочку. Конечно же, здесь не обходится без чуда: буддийский монах точно обозначает размер пожертвования храму, но супруги совсем немного ошибаются, приносят чуть меньше, – не из жадности, по случайности. Все тот же монах говорит, что из-за этой небрежности у них будет дочь, а не сын.

Конечно же, это снова примета патриархального общества. Но с удивительным корейским колоритом: увидев свою невероятно прекрасную дочь, супруги дают ей имя Чачхонби – Рожденная по доброй воле. Так они зафиксировали факт, что не жалеют о рождении именно дочери. И не испытали зависти к служанке, которая в тот же день родила сына Чон Сунама.

И снова удивляешься психологизму корейских мифов: достигнув пятнадцати лет, то есть возраста, когда девушка уже очень серьезно относится к своей внешности, Чачхонби замечает, что у ее служанки очень белые руки, и хочет, чтобы у нее были такие же. Служанка открывает секрет: она постоянно стирает в реке Чучхонган, вот руки и стали белыми.

И знатная девушка отправляется стирать…

Конечно же, эта бытовая сценка не может ограничиться только бытом: Чачхонби встречает юного Муна, сына звезды Мун Коксон из созвездия Большой Медведицы. Он прибыл на землю, узнав, где живет самый мудрый из наставников. И дальше, конечно же, следуют намеки на взаимную симпатию, как водится у молодых людей, которые понравились друг другу: парень просит воды, а девушка бросает туда листья ивы и поясняет, что сделала это, чтобы он пил медленно, иначе заболит живот.

Далее следует гендерная интрига, столь любимая ныне сценаристами дорам: девушка, узнав, что юноша идет к прославленному наставнику, говорит, что у этого же мудрого человека будет учиться и ее младший брат. Родители не воспротивились внезапному желанию Чачхонби учиться, и она под видом подростка явилась к наставнику.

Мун и «младший брат» за время ученья стали хорошими друзьями, хотя Мун немного завидовал Чачхонби – ему все давалось труднее и успехи были скромнее. Они делили одну комнату, и со временем у Муна стали появляться сомнения.

Ким Хон До. Учитель и ученики. XVIII в.

Хитроумная Чачхонби придумала, как отвлечь его внимание – снова впечатляющая психологическая достоверность: она, перед тем как лечь спать, соорудила странную «инсталляцию» из блюда с водой и столовых приборов и придумала небылицу, что если приборы не упадут с блюда, то учиться станет легче. Все получилось наоборот: после бессонных ночей Мун не мог сосредоточиться.

И такого рода обман был не единственным. Так Чачхонби отводила от себя подозрения. Однако это не принесло ей счастья, ведь свое сердце обмануть нельзя.

И вот за Муном прилетела волшебная птица, обычно ее, по аналогии с европейскими легендами, именуют фениксом. Она принесла письмо от отца юноши: ему надлежит вернуться на небо, ибо ему нашли невесту. И тогда во время совместного купания Чачхонби, которая, как мы уже имели возможность убедиться, весьма решительная и не боящаяся брать на себя ответственность за собственную судьбу, написала на листе ивы записку с признанием, что она девушка, и пустила вниз по течению. С разрешения родителей он заночевал в их доме. Это была ночь объяснения в любви. На прощание Чачхонби получила от возлюбленного половину гребня и, в лучших традициях корейской мифологии, тыквенное семечко, которое надлежало посадить. Он обещает вернуться раньше, чем придет пора собирать урожай тыквы с растения, что появится из этого семечка. Но не только осенью, но и весной никаких вестей от него не было.

И однажды тоскующая Чачхонби невольно излила свою печаль на ленивого и неряшливого сына служанки, побуждая его запастись дровами в горах, а заодно принести красивых цветов багульника. Наглый Чон Сунам потребовал девять быков и девять лошадей – и тотчас же получил. Однако вместо того, чтобы трудиться, он, поднявшись в горы, лег и уснул богатырским сном и спал так долго, что за это время все животные околели. Ленивый богатырь съел их мясо, пытался добыть хотя бы утку, что плавала в пруду. Метнул в нее топор – и утопил. Полез за топором – не выловил, а одежда, оставленная на берегу, исчезла. Вернулся домой, прикрытый листьями, а чтобы его не бранили, соврал, что встретил Муна, и тот снова придет послезавтра.

Это не единственная проделка слуги. Он ускакал на лошади, сказав, что ее надо объездить, и девушка прошла всю дорогу пешком. Одна из его уловок заставила Чачхонби раздеться – именно так, по словам хитреца, надлежало поступить, чтобы не встретиться с призраком погибшего в горной реке юноши.

Когда она понимает, что попала в большую беду, ей тоже приходится призвать на помощь всю свою изобретательность. Она предлагает ему отдохнуть, и когда он засыпает, продевает лозу из одного его уха в другое. Он умирает. Но честь Чачхонби остается незапятнанной. Неожиданное, даже революционное для патриархального общества развитие сюжета. Девушка здесь не беззащитна. И готова не допустить насилия над собой, прибегнув к крайним средствам. Но безымянные создатели мифа честны: далее говорится о том, что отец девушки разгневался, и главный его довод – дочь уйдет, а вот слуга остался бы в семье на всю жизнь.

И снова мотив пути. Униженная и лишенная моральной опоры Чачхонби уходит из дома. Но не просто уходит, а опять переодевается в мужскую одежду. Путь – условие инициации, а переодевание – символ волевого изменения судьбы. Ведь Чачхонби должна подтвердить свой статус Рожденной по доброй воле. И жить по собственной воле.

И снова мы сталкиваемся с этиологическим мифом: хитрый и жадный слуга, чтобы получить от хозяйки девять кувшинов риса, девять кувшинов супа и девять кувшинов вина, подкладывает под седло лошади острые ракушки, а девушке врет, что лошадь нужно почтить такими дарами. В итоге всеми ими поживился он. Так возник обычай во время свадьбы готовить жертву для лошади, но еду отдавать конюхам.

Проявление воли в патриархальном обществе – прерогатива мужчины. И переодевание – возможность многое поменять. Сразу же напрашиваются параллели, географически далекие, но тоже связанные с патриархальными ограничениями. Аврора Дюдеван, прославившаяся как Жорж Санд, Мария Вилинская, известная как Марко Вовчок, и многие другие женщины-писатели, которым пришлось прибегнуть к мужским псевдонимам. И наконец, кавалерист-девица Надежда Дурова, взявшая себе имя Александр. Не решись они примерить такую «маску», их судьбы развивались бы по совсем иному сценарию.

В путешествии девушка прибегает к хитростям. Так, выкупив у деревенских детишек мертвую сову, она с помощью нехитрого заклятия поселяет в нее дух Чон Сунама и «спасает» от вредительницы волшебный сад, в котором растут цветы, способные оживлять, врачевать, убивать. Садовник так благодарен «охотнику», что отдает ему в жены свою младшую дочь. Конечно же, девушке снова приходится прибегнуть к хитрости: она говорит, что ей предстоит держать экзамен на чиновничий пост, это вынуждает ее сохранять в чистоте и тело, и помыслы.

С помощью цветов из того самого сада Чачхонби оживляет Чон Сунама и возвращает его домой. Но отец снова гневается: как может она по своему произволу убивать и оживлять? Да, не так уж легко изменить свою судьбу к лучшему.

Продолжая свое путешествие, Чачхонби набредает на ткущую шелк старушку и, узнав, что эта ткань – свадебный подарок Муна родителям его невесты, вызывается помочь. Конечно же, положительная героиня должна быть безупречна. Вот и у Чачхонби полотно выходит дивной красоты. В углу полотна она вышивает свое имя. А старушка, доставляя заказ, рассказала о своей помощнице Муну. Тот явился, чтобы увидеть Чачхонби. Но при встрече она внезапно уколола ему палец иглой. В дни ученья она и Мун не раз так дурачились. Но на этот раз он в растерянности и злости покидает девушку снова. Старушка, не понимая причин такой жестокости, тоже гонит ее прочь.

Юн Ду Со. Буддийский монах. Кон. XVII – нач. XVIII в.

На этот раз Чачхонби переодевается буддийским монахом. И, конечно же, ее ждет очередная судьбоносная встреча: она видит фей, которые горько рыдают. Она хочет им помочь и спрашивает, что с ними произошло. Они рассказывают, что их послали принести воды из реки, в которой их юный господин Мун купался с земной девушкой Чачхонби, но они понятия не имеют, как найти эту реку.

Конечно же, девушка помогает феям. А потом вместе с ними отправляется на небо. Ей невдомек, что Мун уже раскаялся в своем чрезмерно жестоком поступке. Однако, стоя в ночной темноте под окнами его дома, она слышит его горькие сетования. Чачхонби выходит к возлюбленному, и они воссоединяются, при этом символически сложив половинки гребня, поделенного при первом расставании.

Однако сразу же объявить обо всем родителям Муна они не решаются, все-таки расторжение помолвки и заключение брака с другой, вдобавок ко всему изгнанной из семьи, – дело очень серьезное. Поэтому Мун прячет возлюбленную. Впрочем, служанка Муна через непродолжительное время начинает догадываться, что в покоях он не один. Мун тоже догадывается, что близок к разоблачению.

И снова, как во многих мифах и сказках народов мира, начинается загадывание загадок – так посоветовала Муну мудрая Чачхонби. Мун спрашивает родителей, какая одежда теплее, новая или старая, аналогично – какой соевый соус слаще и какой друг лучше. На все загадки правильный ответ – старая/старый. И тогда юноша говорит, что у него на момент помолвки уже была возлюбленная.

И снова немного этиологии. Еще один свадебный обычай, бытующий в Корее, связан с тем, что дочь Сосу-вана, отверженная невеста Муна, заперлась в своей комнате, скрываясь от людей, а когда через сто дней выломали дверь, там уже не было девушки – она обратилась в птицу. Согласно поверьям, так появилась птица раздора, способная нарушить лад между супругами. Чтобы защититься от этого, перед свадебной трапезой жених и невеста приносят ей жертву – бросают несколько крошек под стол.

Отцу Муна мало слов сына. Он хочет испытать девушку и получить доказательство, что она действительно необыкновенная, либо навеки избавиться от нее. Слуги выкапывают глубокую яму, в ней разводят огонь, а с края на край перебрасывают острое лезвие косы. Чачхонби должна пройти по лезвию в буквальном смысле слова. Она проходит и это испытание. Мун Коксон, отец юноши, восхищен ее храбростью и самоотверженностью.

У молодой четы нашлись новые враги и завистники, которые попытались отравить Муна вином. Чачхонби спасла его, велев выливать вино в хлопок, – создавалась иллюзия, что он пьет, ведь вино убывало, однако ни одной ядовитой капли Мун не проглотил. И все закончилось бы благополучно, но дурную службу молодому мужчине сослужило традиционное для корейцев почтение к возрасту: когда вино поднесла старуха, Мун выпил отраву.

Ненавистники решили, что раз он мертв, теперь можно беспрепятственно избавиться от Чачхонби. Она предполагала, что так случится, и заранее наловила цикад и оводов: их жужжание походило на храп. Злоумышляющие против Чачхонби так и не решились войти в покои супругов. Тем временем мудрая женщина тайком покинула дворец и предприняла еще одно трудное путешествие: отправилась в уже знакомые нам по мифу о Самсын-хальман и Чосын-хальман Западные земли под западными небесами, то есть в загробное царство. Оттуда она приносит оживляющие цветы и возвращает мужа к жизни.

Это не последнее ее путешествие в загробный мир. Когда на небесах случается мятеж, Чачхонби отправляется за цветком смерти. Бросив его в толпу мятежников, она восстанавливает мир.

Небесный владыка готов дать ей любую награду. Она снова проявляет мудрость: просит семена пяти злаков и спускается с ними на землю. Вы, конечно же, догадались, что далее она будет выступать как культурный герой – даритель благ. Она встречает Чон Сунама и узнает, что ее отец умер, хозяйство разрушено. Голодный слуга скитается и просит подаяния. Он готов помогать Чачхонби. Она поручает ему попросить еды у пахарей. И тех, которые проявили сострадание и щедрость, награждает богатым урожаем злаков, а у других в это же время – неурожай.

Итак, в корейском пантеоне появляется еще одна богиня, отвечающая за благополучие и плодовитость, – богиня злаков, которая когда-то была земной девушкой Чачхонби. Вознагражден и поумневший Чон Сунам – он становится богом скотоводства.

Да, они дублируют функции братьев Джесок. Но по-прежнему не будем забывать, что эти мифы бытовали в разное время и в разных частях Корейского полуострова.

Сончжусин – это дух, охраняющий дом. Он не одинок. Рядом с ним – хранители отдельных домашних помещений. И людям не только не страшно думать, что рядом с ними живут духи. Наоборот, присутствие этих духов дает чувство уверенности, что все будет хорошо, дом под присмотром, а значит, и люди в родных стенах в безопасности. В Корее их не боятся, как не боятся, например, у нас домового. Однако домашних духов принято почитать. У нас считалось, что домовой живет за печкой – и именно туда ему приносили угощение, сливки или молоко.

У корейцев сейчас не так уж часто можно увидеть специальный дом для духов, хотя домашние алтари все еще сооружаются, хотя бы на время поминальных церемоний. Ранее же миниатюрные сооружения, напоминающие шкафчики с дверками, были распространенным элементом интерьера. Его ставили на специальный высокий стул (в то время как люди сидели обычно на полу) и на столь же высокий столик выставляли ритуальные угощения. Считалось, что в этих домиках живут духи предков. Ну а покровители дома – в тех помещениях, за которые несут ответственность. Сфера ответственности сончжусина – весь дом, так что, надо понимать, он может беспрепятственно перемещаться между всеми помещениями.

Будущий сончжусин носил имя Хван Уян, и человеком он не был. Он родился от союза отца, небесного духа из свиты Нефритового императора, с матерью – духом из подземного царства. Иными словами, изначально был дуальным существом. Ну а впоследствии воцарился на земле, чтобы защищать человеческие жилища.

С детства Хван Уян отличался особой мастеровитостью: в семь лет построил дом из земли, камня и дерева, а к двадцати стал столяром, равных которому не было.

Он и не мечтал об иной судьбе, а жил простой гармоничной жизнью: встретил привлекательную девушку, женился.

И тут случилось событие, которое могло как придать новый импульс развитию талантов Хван Уяна, так и разрушить его жизнь. От вихря пострадал Дворец Небесного владыки, и ему советуют поручить дело восстановления именно этому молодому, но талантливому мастеру.

Духи, служащие Хван Уяну, достаточно могущественны, чтобы не впустить в его жилище гонца самого Небесного владыки. И при этом достаточно своевольны, чтобы принимать собственные решения. Обиженная тем, что Хван Уян, возвращаясь домой, бросает на печь свои перепачканные башмаки и топчет чистый пол грязными ногами, човансин рассказывает гонцу, что ее господин завтра будет у ручья встречаться со своей матерью.

Там гонец его и настигает. Хван Уян покоряется судьбе, но говорит, что к такой стройке надо готовиться больше трех месяцев. Ему же дают три дня.

Дальше все развивается по «сценарию» народных сказок: жена Хван Уяна видит, что муж в печали, и, узнав о его злоключениях, говорит, что беда невелика – она сама подготовит ему все необходимое. Хоть это и не оговаривается, понятно, что она волшебница. Более того, она может общаться с самим Небесным владыкой: пишет письмо, в котором перечисляет необходимое, и отправляет его с коршуном. Тот немедленно посылает крылатого коня с ценным грузом, из которого женщина за сутки изготавливает волшебные инструменты. Их приходится везти на трех конях. Кроме того, жена снабжает мужа одеждой на все сезоны и слезно просит ни с кем по пути не заговаривать – иначе они больше не встретятся. Опять же – знакомый нам по сказкам поворот сюжета: мудрая женщина предугадывает опасности, которые могут повстречаться на пути ее простоватого супруга. И супруг, как правило, полон решимости следовать предостережениям, но все-таки допускает оплошность.

Так и в нашей истории, Хван Уяну встречается коллега – строитель Сочжиннан. Правда, если первый едет на работу, то второй с работы возвращается – он строил подземную крепость, но почти ничего не заработал: у него бедная одежда и плохой конь. А вот хитрости и настойчивости Сочжиннану не занимать: обвиняя путника в невежливости, он сумел разговорить Хван Уяна, узнал о цели его поездки, а потом принялся рассказывать страшные небылицы. Дескать, небесный дворец будут строить из материалов, добытых в подземном царстве, а земля, камень и дерево оттуда прокляты. Проклятие падет на голову строителя. Хитрецу легко удалось запугать простака, который, рассчитывая на помощь Сочжиннана, отдает ему лошадь и одежду, а взамен получает совет: не касаться камня, покрытого красным мхом, земли, пропитанной красной влагой, и дерева, на котором растут красные грибы. Это, мол, приметы их подземного происхождения и лежащего на них проклятия.

Ким Хон До. Путешественник. XVIII в.

Не довольствуясь приобретениями, Сочжиннан решил завладеть и домом обманутого. Но жена Хван Уяна распознает обман и не впускает его. Когда же он пытается вломиться в дом, на его пути встает мунсин, хранитель ворот и дверей, и подчиняющиеся ему младшие духи. Однако у Сочжиннана есть волшебный амулет, с помощью которого он может вызвать могущественного обансина – духа пяти направлений. С драконами, вместе олицетворявшими его, мы уже знакомы. Можете вообразить, какую силу давал пройдохе этот амулет! Из этого делаем вывод, что он тоже не прост, а связан с миром духов и способен, хоть и опосредованно, управлять ими.

Ворота на входе в корейские деревни охраняли столбы-чансын, которые считались обиталищем духов – защитников поселения. Также по всему острову Чечжудо можно увидеть статуи каменных дедов – толь-харыбан – духов, которые оберегают жителей этого острова. Кроме того, на окраинах деревень ставили соттэ – статуэтки птиц, закрепленные на деревянных столбах; они, по поверью, привлекали хороший урожай, а значит, и благополучие.

Когда защитники дома вынуждены были покинуть свой пост, Сочжиннан ворвался к жене Хван Уяна о объявил, что ее муж мертв, теперь она принадлежит ему, Сочжиннану. Никакие хитрости ей не помогают и приходится последовать за лжецом и захватчиком, который теперь стал еще и грабителем – забрал из дома все ценное имущество. Однако весточку о себе она оставляет: пишет записку кровью на лоскуте, оторванном от нижней рубашки.

Вещие сны – типичная, но вызывающая неизменный интерес сюжетная арка в богатом деталями повествовании. Вот и Хван Уян видит во сне лоскут от изношенной шляпы, ворот от старой рубашки и каблук от стоптанных башмаков. Гадалка истолковывает сон: дом Хван Уяна разорен, а жена во власти чужого человека.

Полностью покориться она отказывается и использует против хитреца его же оружие: рассказывает, что одержима семью ревнивыми духами, которые разорвут их обоих, если вступить в брак, предварительно не изгнав эти вредоносные силы.

Изгнание духов, по словам мудрой женщины, требовало времени. И время это – три года – ей следовало провести в уединении.

По ее настоянию для нее вырыли пещеру с дверью, а в двери оставили небольшое оконце для подачи пищи.

Чувствуя неладное, Хван Уян начинает трудиться так, что заканчивает трехлетнюю работу за три месяца. Сказочно, фантастично? Да, конечно, это образ, но разве сильные эмоции не открывают второе дыхание? А потенциал тех из них, в основе которых любовь, вообще непостижим.

Итак, успешно завершив свои труды, мастер мчится домой. Только для того, чтобы увидеть, что дома у него больше нет: лишенное защиты духов, жилище быстро разрушилось. И снова происходит чудо: вороны, долбя клювами землю, указывают хозяину разоренной усадьбы, где искать послание его жены. Благодаря этому он находит злодея, связывает его спящим, прежде чем тот успевает призвать себе на помощь обансина.

Хван Уян, как и полагается положительному герою-простаку, не воздает преступнику по заслугам, а подвергает его сравнительно мягкому наказанию: на три года заточает в каменный сосуд в святилище хранителя деревни и велит питаться только подаяниями милосердных прохожих.

Супруги возвращаются на место, где был их дом. И поначалу им приходится жить в хрупкой хижине, построенной из стеблей травянистого растения мискантуса, оно же веерник, а вместо двери использовать женскую юбку.

Но, как водится, путь героев и выпавшие на нем испытания – это не только перемещение в пространстве и времени, но и катализатор изменений: муж научился быстро и хорошо строить, а жена за время своего вынужденного отшельничества – растить шелкопряда и изготавливать необыкновенно красивый шелк. Так они снова обретают дом и еще большее благосостояние. А впоследствии их земные подвиги позволяют им стать богами: ему – хранителем дома сончжусином, возглавляющим домашних духов, как управляющий или мажордом главенствует над прочими слугами, а ей – хранительницей земельного участка чисин.

Всех же домашних духов в целом называют гасин.

Есть свое божество и у хозяйственных построек. И оно относится к числу весьма почитаемых. Именуют его оп, а также обван, обви, опчу, обван-тэгам. Обряды, посвященные ему, призваны принести в дом богатство и процветание. Он дарует и сохраняет имущество. Оп не всегда антропоморфен – он, согласно поверьям, может являться в образах различных домашних и диких животных, например свиньи, жабы, змеи… Его атрибутом является глиняный кувшин с зерном или соевыми бобами, который принято прикрывать чистой тряпицей.

Мискантус

Син Юн Бок. Женщина, сидящая на веранде своего дома перед прудом с лотосами. XVIII–XIX вв.

Опу следует молиться и если хочешь продвинуться по служебной лестнице.

Еще более драматична, в сравнении с историей сончжусина и чисин, история духов – хранителя столбов и хранительницы кухни. В своей земной жизни они были супругами. Он – ученым по имени Нам, а она – его супругой Ёсан. Они жили в гармонии друг с другом, в семье росло семь сыновей. Но средств к существованию не хватало. И супруги приняли, наверное, типичное для всех времен решение – начать торговать. Заняв денег и обзаведясь лодкой, Нам отправился в путешествие за товаром.

И дальнейшее типично даже для новейшего времени. В одной из деревень, куда Нам прибыл для покупки риса, местная девушка втянула его в азартную игру в чанги (разновидность шахмат) и выиграла у него и деньги, и лодку. Чтобы выжить, Нам вступил в брак с этой девушкой, жена им помыкала, держала впроголодь. От недоедания он ослабел и стал слепнуть. О бегстве от злой жены он и не помышлял – его воля была подавлена свалившимися на него несчастьями.

Удивительная черта корейской мифологии: в ней женщина часто выступает активным, действующим началом, в то время как мужчина пассивен. И это несмотря на то, что на протяжении столетий в социуме женщина находилась в зависимости от мужчины – отца, брата, мужа, как и в других странах.

Ким Дык Син. Азартная игра. XVIII–XIX вв.

Зачастую женщин в Корее именовали «жена такого-то» (в низших слоях личное имя могло отсутствовать), а знатных девушек – «драгоценная дочь семьи такой-то». И сейчас нередко можно услышать вежливое обращение: «Мама (имя сына или дочери)». А разве Европа исключение? Замужние женщины с гордостью именовались «миссис Джон Смит» и тому подобным образом, формально утрачивая собственную идентичность и фиксируя не только новый статус, но и переход в другую семью.

Отличие в том, что традиционные верования, которые принято именовать шаманизмом, так и не ушли от матриархата. Как вы наверняка помните, шаманские практики считались преимущественно женским занятием. Да и буддизм значительных корректив не внес, ведь монахами могли становиться как мужчины, так и женщины. Иначе говоря, экономическая и, как следствие, социальная зависимость женщин не успела распространиться на верования. Отсюда и эта особенность, которую в столь выраженной степени мы вряд ли найдем у других народов.

Итак, Ёсан отправляется на поиски мужа. Все ее сыновья помогают мастерить лодку (иными словами, верят, что мать достигнет успеха), а на берегу близ деревни, где живет ее муж, местный мальчик показывает дорогу к убогой хижине, в которой обитает (иначе сказать невозможно) ученый Нам.

Места в хижине нет, и женщина просит позволить ей переночевать на кухне. Нам не может отказать усталой путнице. В горшках она видит засохшую кашу из мякины. Ее охватывает жалость, она понимает, как нелегко пришлось мужу, и она быстро варит рис и кормит Нама. Вкус забытого блюда заставляет Нама расплакаться. Расчувствовалась и Ёсан и рассказала, кто она. Счастливому воссоединению супругов мешает новая жена. Однако она разыгрывает гостеприимство и зовет Ёсан искупаться в пруду. Догадались, что будет дальше? Все верно, выждав момент, злая женщина толкает добродетельную жену в воду, и та тонет. Коварная соперница надевает ее одежды и описывает Наму несчастный случай, в ходе которого его вторая жена утонула. Под видом Ёсан она отправляется в родную деревню Нама.

Истолковать этот сюжет несколько сложнее, чем прочие, но осмелимся предположить, что в нем нашла отражение все та же борьба матриархата с патриархатом. Вторая жена не любит Нама, практической ценности он для нее не имеет, но она упивается своей властью и не готова отказаться от нее.

Конечно же, одежда не смогла скрыть от братьев истину: эта женщина – не их мать. Она тоже поняла, что обман не удался, и задумала избавиться от юношей. И притворилась, что у нее болит живот и она вот-вот отдаст концы. Напомним: Нам по-прежнему считает, что она – Ёсан.

И вот в дело вступает предсказательница, но на этот раз не настоящая. Ею прикинулась вторая жена Нама. Зная подробности его семейной жизни, она без запинок рассказала, что у него семеро сыновей и что его жена больна, а далее велит убить всех сыновей и приготовить их печень, которая должна стать спасительным лекарством. Причем для убедительности она прикидывалась гадалкой дважды, чтобы рассеять сомнения Нама. А потом, снова притворившись Ёсан, обещает, что, если выживет, родит ему трижды трех сыновей. И тогда он склоняется к умерщвлению юношей.

И снова мы имеем дело с особенностями патриархального сознания: сыновья в этой легенде выступают не как личности, имеющие собственную ценность, а как продолжатели рода, имеет значение количество потомков, а не их человеческие качества.

Добрая старушка-соседка, случайно узнав о судьбе, которая ждет братьев, спешит поведать, что с ними станет, да и отец не скрывает.

Далее события снова развиваются по сказочным канонам: сообразительнее всех оказывается младший брат, который говорит, что поможет отцу убить шестерых братьев и принесет в дом их тела, а уж потом позволит Наму убить себя. Уйдя под этим предлогом из дома, он бежит вместе с братьями в горы, там они решают переждать и придумать решение своей проблемы. Во сне к ним является мать и велит поймать оленя, который будет пробегать мимо. Этот олень человеческим голосом говорит братьям, чтобы они изловили шестерых диких поросят и вырезали их печень. И – вольная или невольная параллель с судьбой братьев – трогать кабаниху он не велит, ведь она принесет еще поросят. Злая мачеха попадается на уловку – она уверена, что избавилась от детей своего мужа и осталось только извести младшего.

Тогда выходят все братья и открывают односельчанам правду.

Нам и его жена в ужасе бегут от гнева обманутых людей. Он напарывается на колья, ограждающие вход от диких зверей, и навеки остается хранителем столбов, то есть дополнительной – божественной – защитой деревни. Конечно же, это происшествие привязано к конкретному населенному пункту, миф даже называет его – это деревня Намсон, однако считается, что дух ученого Нама охраняет все населенные пункты.

Можно проследить некоторую связь этого мифа с верованиями других народов, в том числе соседей корейцев – японцев: дом будет прочным, если в сваях, на которых он стоит, замуровать живого человека. Эта жертва, точнее ее дух, становится хранителем дома.

Его лживая жена, скрываясь от людей, заперлась в туалете и там повесилась от безысходности. И стала малозначительным домашним духом – хранительницей туалета чхыксин (иногда по-русски транскрибируется как чуксин), ее же именуют госпожой Чхыкдо. Правда, живет она, по поверьям, не собственно в туалете, а во флигеле. Также считается, что части ее тела, выброшенные в море, стали водорослями, ракушками и некоторыми морскими обитателями. И даже комары появились из ее тела. Вот такой жутковатый этиологический миф.

А вот Ёсан, так пострадавшую при жизни, но неизменно проявлявшую сострадание и благородство, ждала куда более добрая судьба. Но Ёсан умерла, удивитесь вы. Да, однако не забываем о том, что в Западных землях под западными небесами растут травы, способные оживлять мертвых. Надо только иметь мужество добыть их. Сыновья решились на такой подвиг ради матери. Как ни странно, в загробном мире есть цветочная поляна, на которой и растут живокост, животел и живодух. Добыв их, братья отправляются к пруду, в котором мачеха утопила Ёсан, и просят богов осушить его. Вода исчезла – явный знак того, что женщина угодна богам. Затем ее оживили травами, а из земли, на которой лежало ее тело, братья слепили паровой горшок, и каждый из них проделал в нем одно отверстие. Это тоже этиологический миф, объясняющий, почему традиционно отверстий в горшках семь.

И именно сыновья предлагают матери стать хранительницей кухни човансин (можно встретить написание джовангшин) – она намерзлась в холодной воде, а у очага ей всегда будет тепло. Она же, как несложно догадаться, и хранит этот очаг.

Обеденный стол в традиционном корейском доме

Човансин – особо почитаемое божество, ритуалы, посвященные ей, проводились, как правило, женщинами – хозяйками домов. Осуществлялось это так: просыпаясь утром, хозяйка шла за водой к колодцу, затем наполняла ритуальную чашу – символ човансин, для которой в доме было специальное место – глиняный алтарь над очагом – и, опустившись на колени, взывала к богине, чтобы та даровала удачу семье.

Проводились (и проводятся) и фестивали човансин, для которых выпекаются рисовые пироги и подготавливаются свежие фрукты. Это символическое исполнение обещания, данного Ёсан ее сыновьями: она больше не будет знать не только холода, но и голода. Да и вообще, в знаменательные дни и по сей день существует традиция: оставлять немного еды на кухне – для човансин, а также у дверей и на крыше – для хранителей.

Да, стали богами и дети Ёсан. Это еще один вариант мифа о хранителях сторон света, но в данном случае – с привязкой к дому, который должен быть защищен со всех сторон. Именуют их так: Синий генерал востока, Белый генерал запада, Красный генерал юга, Черный генерал севера, Желтый генерал центра жилища. Как видите, распределение совпадает с уже известным нам. А где же остальные два брата, спросите вы. Они хранят входы – черный и главный. Хранитель главного входа – уже знакомый нам мусин – это младший из братьев.

И снова этиология: издревле туалет делали в восточной пристройке, а кухню размещали в западной части дома. Разумеется, делалось это из практических соображений – вряд ли приятно готовить пищу рядом с далеко не самым чистым местом в доме. Однако мифологическое объяснение этому тоже есть: настоящая супруга Нама и женщина, женившая его на себе обманом, не должны встречаться, даже став богинями.

Такие дома для духов – не редкость в Корее

Стражи деревни в лесу близ населенного пункта

Стражи деревни на ее окраине

Священное дерево, украшенное жертвенными лентами

Колокольчики – один из инструментов корейского шамана

Вид на священную гору Гая – место обитания духов

Демоны-хранители у ворот буддийского храма Синхюнгса в национальном парке Сораксан, Республика Корея

Шаманизм определяют как веру в десять тысяч духов. И что же, их действительно ровно десять тысяч? Конечно же, нет. Их несчетное количество. Ведь у каждого дерева – свой дух, и у каждого камня. Все духи умерших людей не исчезают в никуда, а отправляются в загробное царство или, если люди совершили большой грех или не успели выполнить важные дела, обречены скитаться по миру и искать способ успокоения. Так что десять тысяч – это просто способ показать с помощью образа огромное, непостижимое множество.

Син Юн Бок. Ритуальный танец шаманки. 2-ая пол. XVIII – нач. XIX в.

Кто такие шаманы? Люди, выступающие связующим звеном между миром живых и миром мертвых. Какова их цель? Поддержание гармонии за счет обеспечения этой связи. Ведь зачастую живые не могут жить полноценно, потому что не сделали что-то для тех, кто умер, а мертвые не могут успокоиться, потому что у них есть долг перед живыми.

Мудан – женщины-шаманки, паксу – слепые шаманы. Как не вспомнить о каликах перехожих из русских былин, которые были слепы, или, по крайней мере, среди них был ясновидящий слепец? И, подобно каликам, они тоже сказывали (пели) сказания – понпхури. Правда, ритм задавали им не гусли, а барабан. Некоторые из сказаний были известны повсеместно, некоторые – лишь в определенных местностях, а некоторые передавались в той или иной группе шаманов или принадлежали семье. Важно было соблюдать определенный алгоритм, как правило, из четырех частей. Вначале шаманка или шаман вызывали духа, затем исполняли сказание с целью показать, что о нем помнят, и ублажить его, с этой же целью шаманы танцевали и угощали духа едой, затем с духом разговаривали и наконец отпускали его.

Как уже было сказано, и в современной Корее люди нередко обращаются к шаманам с целью узнать у них значимую информацию: совместима ли пара, как сложится судьба членов семьи, какую профессию лучше выбрать и так далее. Считается, что шаманам подсказывают сами духи. Кроме того, шаманы изготавливают и продают талисманы, оберегающие от различных несчастий или помогающие достичь желаемого.

Корейский тотемный столб. Головной убор духа выполнен в форме шапки чиновника

Шаманки или героини, наделенные похожими способностями, часто становятся главными действующими лицами корейских комиксов (манхва) и дорам, причем действие вполне может происходить в современности. Наиболее известные из них – «Шаманка Га Ду Шим», «Повелитель солнца», «Мистический бар на колесах». В них призраки ищут помощи живых, чтобы обрести покой. Еще один распространенный ход – призраки людей, находящихся в коме, помогают дееспособным людям. Именно так развиваются события в дорамах «Давай сразимся, призрак» и «Призрачный доктор».

Ритуальные ножи корейских шаманов

А первой шаманкой была принцесса Пари (или, как еще ее именуют в русскоязычных источниках, – Бари), со знакомыми нам героинями ее роднит череда испытаний, которые пришлось пройти, прежде чем обрести свою новую сущность. Именно она первой, если верить мифам, задумалась о том, чтобы помогать умершим найти покой.

Этот миф известен по всей Корее, исключая, как ни странно, Чечжудо, где, как мы уже выяснили, сохранилось наибольшее количество мифов. Впрочем, не совсем корректная формулировка. Сейчас-то и на главном корейском острове его хорошо знают, а вот в прошлом почему-то не рассказывали. В прочих же местностях великое множество вариантов этого мифа. На настоящий момент их насчитывается порядка ста. Различаясь деталями, все они следуют единой сюжетной канве. Традиционно эти легенды являлись частью похоронного обряда, хотя они больше о жизни, нежели о смерти. Правда, испытаний принцессе выпало немало. Фабула мифа делает многочисленные повороты, и это одна из причин, по которой миф стал популярным. Вторая причина заключается в том, что центральный образ не может не вызывать сопереживание. И третья – и главная – этот миф обещает второй шанс даже тем, кто не сумел завершить свои земные дела и застрял между мирами.

Пари сострадала им, ибо сама пережила немало испытаний.

Один из павильонов королевского дворца Кёнбоккун в Сеуле

Ее родителями были король Пуллы Огу и его супруга королева Кильдэ. Интересно, что накануне свадьбы король по традиции обратился к гадалке. И та дала ему выбор: если он женится в текущем году, у него будет семь дочерей, если же в будущем – три сына.

Предупрежден – значит вооружен? Как бы не так. Король твердо намерен жениться в этом году, но при этом уверен, что судьба даст ему наследника. И когда одна за другой рождаются шесть дочерей – Чхондэ, Хондэ, Ноктэ, Хвандэ, Хыктэ и Пэктэ, король для каждой строит дворец на территории дворцового комплекса и приставляет свиту.

Однажды королеве снится, что с неба спускаются синий и желтый драконы и осеняют ее своими крылами, с земли на колени к ней заползают белая и черная черепахи, а над плечами восходят солнце и луна. И король, и королева считают, что этот сон предвосхищает рождение наследника. На самом же деле это пророчество о дочери, которой уготована удивительная судьба. Однако ярость затмила разум короля. И ему ничего не подсказали даже следующие знаки: когда девочку выбросили на конюшню – и все лошади почтительно покинули свои «покои», а когда отнесли в коровник – и коровы повели себя точно так же. Король велел отправить девочку подальше. Даже ее имя переводится как Брошенная. Единственный признак статуса – шелковые одежды, на которых вышито имя, и нефритовый ларец в качестве средства перемещения. Не правда ли, мы уже встречались с похожими сюжетами и в мировой культуре, и в корейской – достаточно вспомнить, каким образом попала на землю отвергнутая за ненадлежащее поведение дочь короля-дракона. В данном же случае все куда страшнее – за пределы дворца выслана новорожденная девочка. И снова чудо: ларец, едва отплыв от берега, возвращался и лишь на третий раз поплыл. Есть версия мифа, в которой дважды ей помогали вернуться животные и только в третий раз отступили.

Уже зачин легенды доносит до нас важную мысль: знаки судьбы не случайны и следует проявлять к ним внимание, иначе не избежать драматичных последствий.

Конечно же, вы уже догадались, что ларец не утонул, более того, доплыл до деревни и как будто сам собой нашел нищих супругов Пирикондок. В других мифах рассказывается, что ее спас сам Будда, который очень хочет оставить дитя у себя, но не может взять в ученики девочку и тогда передает ее на воспитание бездетной паре. В некоторых легендах Будду заменяет некое горное божество. Есть и версия, отсылающая нас к мифу об Оныль: о Пари заботится аист.

Ким Дык Син. Плетение соломенной циновки. 2-ая пол. XVIII – нач. XIX в.

Растить девочку им, как в истории с Камынчжан, помогали односельчане. Это морализаторская сторона мифа: именно на взаимопомощи друг другу должна строиться жизнь общины. И Пари не остается в долгу. Подрастая, она учится ткать и ловить рыбу. Не пренебрегает и грамотой.

И, по аналогии с другими мифами, девочке надо выйти в большой мир, чтобы обрести новые качества и статус. А к этому нужен побудительный мотив. По наиболее распространенной версии мифов, заболевают король и королева или один из них. Гадалка открывает им, что это наказание за отторжение младшей дочери и спасти их можно, принеся лекарство (зачастую – воду, не реже – цветы с дерева жизни, а случается – и воду, и цветы) из Западных земель под западными небесами, то есть из загробного царства. Они просят помощи у шести старших дочерей, но девушки, выросшие в неге и довольстве, не готовы к испытаниям. Существует версия мифа, где вместо гадалки правду супругам открывает вещий сон.

Принцесса Пари с волшебным цветком

Как бы то ни было, далее верный слуга короля отправляется на поиски младшей принцессы. Узнав о своем происхождении, Пари не противится судьбе и воле настоящих родителей (как мы помним, это очень важные для корейцев мировоззренческие особенности), но готова совершить подвиг даже ради тех, кто столь жестоко бросил ее.

Интересно, что Пари в этот момент пятнадцать лет – знаковый возраст для девушки. Вероятно, выбор этой отметки как момента перемен в жизни, связан с тем, что в реальности именно в таком возрасте девушек выдавали замуж. Иной характер перемен в судьбе Пари подчеркивает деталь: отправляясь в путь, она переодевается в мужскую одежду.

Отвага Пари вызывает уважение еще и потому, что она не знает пути – и просто упорно идет на закат, несмотря на преграждающие ей путь горы и реки. Ей помогают птицы – вороны и сороки. Конечно же, такого рода сюжет предполагает сказочных помощников, и это не только животные, но и мудрые люди со сверхспособностями. Есть вариант мифа, где ей встречается Будда и в дар за ее мужество дает ей шелковый цветок, способный осушать водоемы. Конечно же, такие легенды возникали в местностях, где было сильно буддийское влияние.

А вот там, где первенство удерживал шаманизм, девушке предлагался ряд фантастических испытаний. Так, ей повстречался старик-пахарь, пашущий поле необозримых размеров. И она вызвалась помочь в работе в обмен на то, что он поможет ей найти путь в Западные земли. Понятно, что Пари – необычный человек. Разве обычной пятнадцатилетней девушке-подростку было бы под силу не спать девять суток и вспахать поле невероятного размера. Разумеется, и старик непростой, он обладает тайными знаниями и указывает ей путь через девять перевалов к прачке, стирающей белье в ручье.

Именно преодоление этих перевалов – подсказки о дальнейшей судьбе Пари. Она пересекает перевалы умерших стариков и старух, юноши и девушки, ребенка, воров. По разным причинам духи этих людей не находят успокоения, и доброй принцессе жаль их всех. В некоторых версиях эти духи не просто где-то обитают – они заключены в крепость из шипов и стали. Они готовы последовать за ней в загробное царство, чтобы обрести покой, но у нее своя миссия. Пари полна решимости потом вернуться за ними.

Прачка – пожилая женщина. Как вы уже наверняка догадались, за девять суток Пари предстоит перестирать горы белья. Причем задача усложняется: черное надо отмыть добела, а белое – дочерна. В полной мере сказочная задача, основанная не только на решимости и умении, но и на сверхчеловеческих навыках.

Син Юн Бок. Женщины, стирающие в ручье. 2-ая пол. XVIII – нач. XIX в.

Прачка указывает девушке путь через девять ручьев, за которыми угольщик совершает и вовсе немыслимое: промывает уголь дочиста, пока стекающая с него вода не станет прозрачной.

Думаете, здесь сработает закон тройственности, столь характерный для сказок? Нет. Угольщик, когда она выполняет его поручение, указывает ей путь к старой огороднице, и Пари за привычный нам срок выпалывает сорняки. От огородницы она получает цветок и колокольчик, открывающие вход в загробное царство. Помните цветок, подаренный ей Буддой? Версии разные, символ один: с помощью цветка – символа жизни – девушка открывает путь в загробный мир. И да, именно этот цветок помогает ей. Эта река, как правило, не осушается – через нее перебрасывается волшебный мост.

Казалось бы, испытания позади. Но, как часто бывает в корейских мифах, история делает неожиданный поворот: путь девушке преграждает хранитель загробного царства Мучжан. Это великан, который в разных вариантах мифа описывается по-разному, но общее – он сразу понимает, что перед ним не принц, а принцесса. И требует еще более серьезную плату за лекарство для короля и королевы – он просит прислуживать ему в доме, а также вступить в брак и родить сыновей, их количество разнится в зависимости от версии мифа от трех до двенадцати. Только в этом случае мужчина сможет вернуться на небо. Ну а Пари он обещает, что она вернется на землю со всеми детьми и лекарством для родителей.

Юн Ду Со (?). Женщины, собирающие съедобные растения. XVII–XVIII вв.

Несмотря на то, что в основе брака была сделка, супруги обрели счастье и провели совместные годы в гармонии. В таком повороте сюжета нет ничего удивительного: традиционный брак в Корее устраивали по расчету, в основе которого лежали социальный и имущественный статусы жениха и невесты, но это, разумеется, не значит, что все пары были несчастны.

Как вы понимаете, быстро выполнить такое задание невозможно, и даже несмотря на то, что время на небе и на земле течет по-разному, король и королева к моменту возвращения Пари были уже мертвы. Причем умерли они тогда, когда миссия Пари подходила к концу. Принцесса увидела вещий сон и попросила мужа поскорее проводить ее домой. И даже не осудила Мучжана за лукавство: оказывается, все эти годы они гуляли по поляне, на которой росли волшебные живокост, животел и живодух, а вода, которую они пили, и была той самой волшебной, возвращающей мертвых к жизни. Какие-то неведомые силы переносят Пари во дворец. Она прикладывает цветы один за другим к телам своих родителей, и король с королевой оживают. Затем она поит их живой водой – и исцеляет.

Король готов признать Пари своей наследницей, но она не хочет править. Она, уже по собственному решению, покидает дворец, чтобы стать первой шаманкой – исполнительницей посмертной воли людей и проводницей заблудившихся душ в загробное царство. Пари считается богиней-покровительницей шаманов (правда, не во всех вариантах легенды, иногда она остается человеком, но, конечно, наделенным сверхспособностями). Также ее иногда называют богиней созвездия Большой Медведицы.

Легенду о Пари традиционно рассказывают на похоронах, и это часть обряда.

Есть, правда, куда более грустные варианты легенды: Пари не выслуживает цветок и воду у их хранителя, а похищает – и убегает. Ей удается воскресить родителей, но наказание настигает ее – она внезапно умирает. Умирает и воскрешенная ею мать. Можно сказать, трудное путешествие Пари ни к чему не привело. Эта легенда бытует в местностях, где в качестве проводницы мертвых почитается богиня Чонджон и богиня-дублер в пантеоне попросту не нужна.

В разных местностях Кореи бытуют различные легенды, которые принято рассказывать во время похоронного обряда. Так, рассказывается миф о Чонджонгакси, верной супруге умершего Доранг-сонби. Она тоже предпринимает путешествие, но не в загробное царство, а в Золотой храм, и священник наставляет ее, что следует предпринять, чтобы вернуть мужа. Задания сложны и мучительны: она должна без крика перенести вырывание всех волос, подвешивание за руки на веревке, протянутой сквозь просверленные ладони. Затем ее пальцы погружают в кипящее масло и поджигают его. Конечно, ее руки искалечены. И тогда она получает еще одно задание: вот этими самыми руками и даже без инструментов проложить горные дороги… Чонджонгакси проходит все испытания (обратили внимание – и в этом мифе женщина активное, действующее начало, и это неслучайно, ведь если женщина дарует жизнь, то именно ей должна принадлежать способность воскрешать).

Муж возвращается к жизни, но преодолеть судьбу невозможно: он погибает на следующий день (как правило, рассказывают, что он утонул). А Чонджонгакси вешается, чтобы воссоединиться с ним в загробном царстве.

В некоторых местностях их почитали как божеств, причем существовали как шаманские обряды, так и буддийские, осуществляемые монахами и верующими в храмах. И по популярности супружеская пара уступала разве что Будде.

В легендах и сказках ряда народов смертным иногда удается не только вернуть умерших (как правило, ненадолго), но и задобрить либо обмануть смерть и обрести долгую жизнь. Такова, к примеру, история Со Самана из королевства Чунён. Ему с детства не везло: он очень рано лишился родителей и был вынужден жить подаянием. Несмотря на горькую судьбу, он не ожесточился и проявлял сострадание к людям подобно тому, как сострадали ему, и стремился помогать всем и каждому.

Когда ему сравнялось шестнадцать, деревенская община вскладчину построила ему дом и устроила свадьбу. Жена Со Саману досталась замечательная – добрая, к тому же искусная швея. И детьми супруги были благословлены.

Однако, несмотря на трудолюбие супругов, прокормить большую семью было непросто. И жена Со Самана пожертвовала важным достоянием – своими роскошными волосами. Продав их на рынке (а именно из них изготавливались накладки, позволявшие как знатным дамам, так и кисэн – корейскому варианту гейш – моделировать сложные прически), муж должен был на вырученные деньги купить риса.

Ким Хон До. Буддийский ритуал. XVIII в.

Ким Дык Син. Возвращение с рынка. XVIII–XIX вв.

И вот простой крестьянин, держа в руках деньги, которые кажутся ему фантастически большими, видит еще большее чудо – ружье. Продавец поясняет, как это приспособление может прокормить всю семью. Со Саман отдает за ружье все деньги – и снова знакомый поворот: с такого рода поступков нередко начинается развитие в сказках.

День за днем горе-охотник пытается выследить оленя, но тщетно. Единственное, что он приносит в дом, – череп, на который набрел и подумал, что негоже останкам человека валяться на земле. Вдруг это череп кого-то из его предков? Со Саман принес его в чулан, спрятал в кувшин и начал почитать его, как почитал бы череп близкого родственника, а по праздникам приносил жертвенное угощение.

И надо было такому случиться, что с того самого дня он постоянно возвращался домой с богатой добычей. В горшках не переводилось мясо, а деньги, вырученные за шкуры, принесли в дом благосо– стояние.

И вот как-то раз оба супруга видят одинаковый сон: из чулана появляется старик (тот случай, когда призрак добр к почтившему его) и рассказывает, что Со Саман умрет, едва дожив до тридцатилетия. Завтра ночью к нему явятся три гонца от Ёмна, владыки загробного мира. Но спастись можно. Следует подняться в горы и на развилке трех дорог поставить ширму, накрыть стол, зажечь свечу, а под столешницей закрепить бумажку со своим именем. После этого спрятаться, запастись терпением и не откликаться, покуда его не окликнут трижды. В это время жена Со Самана должна приготовить дары для гонцов – костюмы, пояса и башмаки, а также рис – и позвать шаманку, чтобы провести обряд задабривания Ёмна.

Очень голодные гонцы Ёмна насытились и только после этого обрели способность здраво мыслить и увидели записку. Однако после того как они съели угощение, забрать щедрого дарителя духи смерти не смеют. Терять им уже нечего, и они забирают и одежду, что приготовила для них жена Со Самана. К счастью для них, Ёмна был на земле, наслаждаясь устроенным для него празднеством. Гонцы вернулись в загробный мир и подправили срок жизни Со Самана в особой книге. Правда, перестарались – и вместо тридцати в ней стало значиться три тысячи.

Традиционный пояс корейского чиновника

Как вы наверняка помните, в корейских верованиях значительное место было отведено богам оспы и подчиненным им духам.

Так, рассказывают о юном Чхоёне, сыне дракона. Начинается история с того, что король желал призвать хорошую погоду на побережье и воздвиг храм в честь дракона. Дракон явился из моря вместе с сыновьями, и младший из них, седьмой, пожелал остаться на земле при дворе и даже женился на земной красавице. Однажды к ней явился дух оспы и вступил с женщиной в любовную связь. Чхоён увидел это и вместо того, чтобы вступать в конфликт, сочинил сатирическую песенку о неловкой ситуации, чем удивил духа оспы и заставил его уйти.

Считается, что изображение Чхоёна на двери способно остановит духов оспы и не впустить их в дом.

Еще одна история связана с путешествием трех богов оспы – двух мужчин, сочинителя Мунгвана и мечника Хобана, и женщины Какси – из Китая в Корею. Действительно, эпидемии часто приносили заезжие гости, например мастера или купцы. Паромщик в качестве платы требует, чтобы женщина вступила с ним в связь. Разгневанная богиня убивает и его, и шестерых его детей. Жена паромщика умоляет оставить ей седьмого. Однако он навсегда остается калекой – неходячим горбуном, косым или вовсе слепым. Оспа и вправду могла иметь ужасные последствия.

Продолжение истории таково: духи попросились на ночлег в богатый дом Кима (иногда даже называют место действия – Сеул), но тот не впустил их. А вот старая служанка Кима по имени Ногу, жившая в ветхой хижине, устроила их на ночлег в своем убогом жилище и даже взяла взаймы риса у Кима, правда, тот подмешал в рис мышиный помет (аналогия с рассказом о женитьбе Небесного владыки). Гости готовы вознаградить добросердечную хозяйку, даровав здоровье ее внукам. Но ее единственная осиротевшая внучка воспитывается у чужих людей. И верная старая Ногу просит благословения для сына Кима, Чхольхёна, няней которого была когда-то. Боги оспы готовы даже на это, но Ким и его сын снова поступают с ними жестоко – и тогда молодой Ким заболевает оспой. Даже это не вразумляет отца. Юноша умирает. Однако духи оспы помнят просьбы старушки и готовы дать ему родиться вновь. Чхольхён отказывается и просит разрешения идти с ними. Так появляется еще один дух оспы. А старшему Киму, разорившемуся и больному, возвращают здоровье и просят Самсын-хальман позаботиться о наследнике для раскаявшегося злодея, хотя тому уже семьдесят.

Традиционная корейская обувь

Старушка же вознаграждена тем, что находит свою внучку, и духи одаривают девочку красотой, здоровьем и богатством.

Этот миф обосновывает обычай готовить для духов оспы щедрые дары. Люди верили, что тогда они не только не покарают, но дадут успех и долголетие.

Вернемся к гонцам из загробного мира. В их числе особенно часто называют Каннима. Он, подобно хитрецам, умеющим обмануть смерть, тоже способен на обман, но с противоположной целью: доставить непокорную душу к Ёмна. Так, некий Тонбансак (герой как китайской, так и корейской мифологии) украл у богини три волшебных персика, чем невообразимо удлинил свою жизнь – она составила сто восемьдесят тысяч лет. Ёмна послал за ним Каннима. Гонец из загробного царства уселся у ручья и принялся мыть уголь. Когда Тонбансак увидел это и полюбопытствовал, зачем это надо, Канним ответил: через сто дней уголь побелеет и станет целебным. Тонбансак рассмеялся и сказал, что прожил три тысячи шестидесятеричных циклов, но ничего подобного не слышал. Канним удостоверился, что перед ним тот, кого он искал, быстро связал Тонбансака и доставил его к Ёмна.

К слову, Ёмна по происхождению не корейский бог, а индийский, пришедший в Корею через Китай. Собственно, это то божество, которое индийцы зовут Яма – суровый, но справедливый царь загробного мира. Но именно он потеснил исконно корейского бога Тэбёль-вана, сына Небесного владыки. И они похожи: и Тэбёль-ван, и Ёмна воздают праведникам и грешникам по заслугам. Если в мифе упоминается первый из них, мы имеем дело с более старым сказанием, если Ёмна – то с созданным уже после принятия буддизма, а через него – и ряда индуистских богов. Впрочем, среди царей-судей загробного мира можно встретить разных по происхождению богов, об этом мы поговорим далее.

Ёмна хоть и владыка загробного мира, но не единственный, а лишь пятый из десяти судей. Когда-то, говорят мифы, был главным, но дурную службу сослужили ему мягкий нрав и – качество не бога, а чиновника – неумение отказываться от взяток.

Сим Са Джон. Странствующий буддийский монах в горах. XVIII в.

Ну а у его верного слуги Каннима своя интересная история, начинающаяся, как это нередко бывает в корейских мифах, издалека.

Некогда в Тонгёне царствовал Пому-ван, богатый властелин, отец многочисленных сыновей (чаще всего – семерых). А неподалеку от дворца был буддийский монастырь, в котором жил мудрый старый монах. Ему открывались многие тайны, в том числе узнал он и день своей смерти. Он принимает судьбу с покорностью. А вот сыновьям короля хочет помочь: он узнал, что троим младшим отпущен срок жизни по пятнадцать лет и продлить его может только трехлетнее обучение в монастыре Тонгэнам. Их наставником должен стать ученик старика. На протяжении трех лет братья живут в затворничестве и усердно молятся Будде. Однако на прощание наставник предостерегает их, чтобы они в пути хранили моральную чистоту, иначе их трехлетний духовный подвиг окажется бесполезным.

И вот братья проголодались. У них есть девять свертков шелка, которые можно выменять на то, что понадобиться. Однако Кваянсэн, у которого братья решили разжиться едой, – человек злой и алчный, в его жена – еще хуже. Она считает, что монахи пришли просить подаяния, и слуги по ее приказу избивают сначала одного брата, потом второго, и лишь когда в дом стучится третий, настораживается: а вдруг это знак судьбы? И подает горстку риса в собачьей миске. Ею подкрепляются все трое и готовы продолжать свой путь. Но один из братьев предлагает в благодарность оставить хозяйке кусок шелка. Она мгновенно понимает, что эти люди – не простые монахи, и решает обобрать их: накрывает стол, приносит вина, а когда захмелевшие юноши засыпают, вливает им в уши кипящее кунжутное масло. Вместе с мужем она под покровом ночи бросает тела в реку Чучхонган.

Жадность жены Кваянсэна не имела границ. Когда через несколько дней она увидела на реке три цветка, она сорвала их, принесла домой и украсила одним центральный вход, другим – черный, а третьим – столб на террасе. Но цветки не радовали ее, ведь всякий раз, когда она проходила под ними, они ударяли ее по голове. Разгневавшись, она сожгла цветки, швырнув их в жаровню. А потом в жаровне обнаружились три чудесных бусины. Женщина не могла ими налюбоваться, играла с ними и случайно проглотила. Вскоре выяснилось, что она беременна, и в положенный срок у нее родились три сына.

Мальчики росли крепкими, красивыми и умными, и когда их послали в числе трех тысяч лучших юношей в школу, вскоре стали первыми учениками, а потом сдали государственный экзамен и вот-вот должны были стать чиновниками. Казалось бы, случилось невероятное и за зло Кваянсэну и его жене воздалось добром. Но нет. Скверный нрав женщины на этот раз навлек на них беду. Она заявила, что если сыновья не сдали экзамен, то будет лучше, чтобы они свернули шеи у нее на глазах. И несмотря на то, что экзамен был блестяще сдан, материнское проклятие подействовало: войдя во двор, юноши поклонились мунсину – духу-хранителю ворот, а когда кланялись отцу и матери, внезапно умерли. Казалось бы, жена Кваянсэна должна понять, что сама навлекла на себя беду, однако она очень активно начинает искать виноватых, пишет уездному начальнику Кимчхи жалобу за жалобой, и в итоге ему приходится хоть что-то предпринять.

И план, предложенный его супругой, – весьма рискованный: жена Кимчхи узнает, кто из чиновников самый одаренный, и предлагает послать его к владыке загробного царства Ёмна.

Канним получил первую должность в пятнадцать, к восемнадцати достиг впечатляющего карьерного роста. Кроме того, он очень успешен и в личной жизни: у него восемнадцать жен. Если он не сумеет добиться от Ёмна желаемого, то никто другой точно не справится. Впервые в жизни этот уверенный в себе, удачливый человек оказался между молотом и наковальней: не пойдешь в загробный мир – убьют, пойдешь – можешь не вернуться.

Обнадеженный Кимчхи ведет себя как типичный чиновник-самодур: пишет приказ Канниму схватить и привести в управу самого владыку загробного мира. Не правда ли, напоминает целый ряд фольклорных и литературных сюжетов: царю хочется заполучить То, Чего на белом свете вообще не может быть, королеве – подснежники в декабре… Удастся ли Канниму с честью выйти из, казалось бы, безвыходной ситуации?

Единственной, кто остается верен Канниму и пытается хоть как-то помочь, оказывается его отвергнутая и поселенная в дальних покоях первая жена. Она говорит ему слова утешения, готовит ужин, а сама в то время, когда он ест, готовит три лепешки – одну мунсину, вторую – човансин, третью – в дорогу мужу. Верная жена семь дней молится човансин, пока, обессиленная, не засыпает.

Во сне к ней является богиня кухни и велит поскорее собирать мужа в путь. Чтобы ему легче было попасть в загробный мир, она одевает его в белое. Считается, что именно так появился обычай надевать в знак скорби по покойному белые одеяния. Кроме того, мудрая жена требует у Кимчхи переписать приказ – не черными чернилами на белой бумаге, а белыми – на красной (к слову, на красной бумаге писали свидетельства о прохождении государственного экзамена). Она тайком втыкает в переднюю полу его одежды множество иголок без ушка.

Понятно, что она тоже непростая, а своего рода корейский аналог Василисы Премудрой. Такого рода героинь любят в разных культурах.

И вот Канним видит древнюю старушку, которая неотступно следует рядом с ним и не отстает, несмотря на то что он сильный молодой мужчина. Но только когда они садятся вместе пообедать и он видит, что у нее такая же лепешка, как у него, бедный путник в загробное царство узнает, что рядом с ним сидит сама човансин. И то не сам догадывается, а слышит от нее. То же самое повторяется, когда спутником Каннима на следующем отрезке его пути становится старичок – этот образ принимает мунсин.

Далее ему предстоит идти одному по узенькой, едва заметной тропе, окруженной колючими растениями и густо усеянной острыми камнями. Как и говорил мунсин, у тропы он видит спящего мужчину – мастера, который чинил дорогу, но устал и уснул. Кроме того, он очень голоден. И Канним отдает ему свою лепешку, как и велел мунсин. А в обмен получает важную информацию: Ёмна послезавтра прибудет на похороны дочери богача Чабу. Другой возможности быстро найти и схватить его, не спускаясь в загробный мир, нет. А бумагу с приказом об аресте Ёмна Канним заблаговременно прикрепляет к воротам.

Традиционная рисовая лепешка

Как ни странно, когда Канним схватил божество и ознакомил его с приказом, это развеселило властелина царства мертвых. И он пообещал – и даже дал письменную клятву – послезавтра самостоятельно явиться в управу.

Когда Канним возвратился домой, все иголки, что жена воткнула в его одежду, рассыпались. С удивлением он узнал, что прошло не несколько дней, а три года. Как мы помним, время в разных мирах течет по-разному.

Никто, кроме жены, Канниму не поверил, и Кимчхи заточил «обманщика» в тюрьму. Освобождать героя явился сам Ёмна. И не просто явился, а рассказал всю историю с начала до конца: в саду обнаружились тела сыновей Кваянсэна, а на дне пруда – останки трех принцев. Ёмна воскресил их – как и духи оспы, он может не только забирать, но и даровать – и велел идти к родителям.

А вот Кваянсэна и его жену не ждало ничего хорошего. Ёмна приказал привязать их к быкам и разорвать на части, а тела перемолоть в порошок. Считается, что именно из этого порошка возникли кровососущие насекомые.

Правда, финал не так благостен, как казалось бы: Ёмна предложил Кимчхи поделить Каннима и дал право выбирать первым: тело или душа. Конечно, расчетливый чиновник выбрал тело. И тотчас Ёмна забрал его душу, а Кимчхи оставил мертвое тело. Жена Каннима прокляла Кимчхи – и тот тоже умер, но просто ушел в загробное царство, в то время как Канним получил высокую должность у трона Ёмна и стал самым лучшим из гонцов. Грустные легенды у корейцев, как правило, именно грустные и не оставляют ощущения безнадежности.

Как мы уже могли убедиться, загробный мир из корейских легенд – это место, где на полянах цветут чудодейственные цветы, а в водоемах плещется целебная вода. Но для всех ли он таков? Конечно же, нет, иначе стоило бы бояться суда богов?

Стол для обряда поминовения предков

Подношения Будде

Изображение дракона в орнаменте на двери

Скульптура демона в буддийском монастыре

Парковая скульптура дракона

Вот с них, владык и судей загробного царства, мы и начнем. Именуются они сиван и судят душу не коллегиально, как могло бы подуматься, а один за другим. На каждом этапе души отсеиваются – будто проходят систему фильтров – и в итоге становится понятно, каково будет поощрение или наказание и в какое тело душа реинкарнирует.

На седьмой день после смерти душа предстает перед Джинкваном. Его трон покрыт мехом, у трона толпятся чиновники-панкван и наперебой возглашают, какие грехи совершил человек, которому принадлежала эта душа. Один из атрибутов Джинквана – зеркало Опкёндэ, в котором отражаются все добрые и злые поступки человека. Подобные артефакты есть и у других королей, благодаря этим волшебным предметам короли могут быть уверены, что судят справедливо и не обманываются.

Уже на этом этапе наиболее жестокие преступники, которым невозможно найти оправдание, отправляются отнюдь не на цветочные поляны, а в жуткое место, похожее на ад, каким он представлен в большинстве религий. Называется это место Тосан. Его центр – гора Комсан, из которой торчат остро наточенные мечи. Они пронзают тела осужденных на муки. Тюремщиками служат призраки и демоны, не знающие жалости. Впрочем, после искупления греха у душ есть возможность отправиться далее. То же самое будет верно и для последующих адских мест.

Прежде чем попасть к следующему королю, душам приходится пройти еще ряд испытаний. Семеро суток они переправляются через реку Наха по одной из трех переправ: добродетельные люди – по мосту из золота и серебра, люди с небольшими грехами – через брод, а люди с серьезными – по шею в воде через бурный поток, страдая от укусов змей и выстрелов лучников с берега, погибают и воскресают. На берегу их сбивает своей дубинкой страж с головой коровы, а далее два старика, раздев грешника, вешают его одежду на своеобразные весы – дерево Ыйрёнсу, помогающее определить тяжесть грехов.

Хэбо. Книжная иллюстрация. XVII в.

И вот нагая душа предстает перед королем Хватана Чоганом. Его атрибут – книга, в которой записаны все поступки умершего. Те, кого он осудил, попадают в кипящие на огне котлы. Это наказание, как правило, для воров, обманщиков, злостных неплательщиков.

Через семь дней души, которые отправлены Чоганом дальше, достигают ворот Опкван. Их сторожит демон-токкэби с двенадцатью глазами и шестнадцатью рогами. Он отделяет руки и ноги грешников от тел. Такими они и прибывают к королю Ханбина Сондже, и те, кто не чтил родителей, презирал старших, предавал друзей, далее не идут, пока не искупят свой грех в ледяном ущелье.

Прочие же следуют через очередную реку – Опкан. Семь дней им приходится идти по воде, обжигающей, как огонь, прежде чем их примет на суд владыка Комсу король Окван, чей атрибут – весы Опчин. На них можно взвешивать грехи. И снова первыми получают наказание убийцы и воры, обманщики и предатели, а также лжецы и люди, имевшие пристрастие к алкоголю. Они попадают в лес с деревьями, листья которых – кинжалы.

Ну а пятым адом, Пальсоль, управляет уже известный нам Ёмна. Его интересуют те грешники, которые еще не почувствовали раскаяния, а особенно те, что попали к нему не в первый раз. Помогает ему очередное зеркало. Виновных избивает дубиной демон-токкэби, и в итоге то, что еще служит душе более или менее материальной оболочкой, рассыпается на мелкие куски.

Интересно, что свидетелями на этом этапе выступают мужской и женский духи, которые сопровождают человека с самого рождения и следят за ним: мужской дух Тонмён, который фиксирует все добрые дела, и женский дух Тонсэн, знающий обо всех злых поступках.

Ёмна интересуют и грехи, которые кажутся незначительными, но способны принести большой вред: сплетни, ложь, недобрые слова. Интересно, что и ворота ада выполнены в виде рта, и наказания – вытягивание и разрезание языка.

Дверная ручка с изображением демона-токкэби

Прежде чем попасть к королю Пёнсону, души семь дней идут под градом огромных камней по длиннейшей улице, именуемой Чольхвансо. Уменьшить их мучения можно, если на земле замаливать их грехи, совершая добрые дела.

И снова ад для тех, кто случайно совершил убийство, вынужденно крал и так далее. В этом аду, Токса, грешникам предстоит страдать от ядовитых змей.

Дальнейший путь – семеро суток по Амчольсо, между жуткими вращающимися шестернями, так и норовящими порезать на куски.

Кохэ – ад, которым владеет король Тэсан. Снова, как и на суде у Ёмна, рассматриваются поступки, совершенные во всех жизнях. Особенно внимателен Тэсан к мошенникам.

Элементарные вычисления подсказывают, что на суд этого короля души попадают на сорок девятый день после смерти человека. Вот почему этот день в корейских верованиях занимает особое место – он решает дальнейшую судьбу. Эти верования нашли своеобразное отражение в дораме «49 дней»: беззаботная успешная девушка попадает в автокатастрофу и впадает в кому. Она может вернуться в мир, если за этот срок найдет трех человек, которые непритворно любят ее и желают ее возвращения.

Шесть колонн во дворце Тэсана – шесть вариантов нового рождения: адским демоном, злым духом, животным, демоном войны, человеком или добрым духом. Тому же, кто недостоин идти дальше, не очистившись от грехов, в аду короля Тэсана предстоит быть распиленным пилами – и так много раз, пока грех не будет искуплен.

Восьмой ад, Чольсан, находится за горой Чольбинсан, покрытой железным льдом. Путь через нее страшен и причиняет боль. И занимает он целых сто дней. Преодолев его, душа оказывается на суде у короля Пёндына, нетерпимого к коррупционерам и нечестным стяжателям. В его аду грешники принуждены ложится на покрытый острыми гвоздями камень. Сверху их придавливают таким же камнем, причем тяжесть верхнего камня соизмерима с тяжестью грехов.

И только через год определяется окончательная судьба души. Она оказывается во власти короля Тоси, ее грехи снова взвешивают на весах и определяют, сколько раз человек при жизни гневался без особого повода, завидовал, прелюбодействовал. И снова ледяной ад – Пундо.

У Тоси есть и другой артефакт – коробка Кванмён. Она солнечно сияет, и именно она сжигает все грехи, которые уже искуплены.

Ну а на третий год душа оказывается на суде у Одочжоннюна, короля, облаченного в воинские доспехи. В его ад, Хыкам, попадают те, кто остался бездетным, и этот ад – сплошные темнота и тишина.

Будда

Страшно, но открыты возможности. И мрачновато-гуманной фантазии корейцев, равно как и глубине их миропонимания, остается только позавидовать.

Начиная с седьмого суда, душа, как вы наверняка заметили, обретает шанс переродиться. И произойдет это через три года после смерти человека.

В связи с этим траур по умершему, накладывавший ряд ограничений и обязанностей на родственников, длился три года. В этот период родственникам надлежало как можно более требовательно относиться к своим поступкам и молиться Будде, чтобы он дал душе хорошее перерождение.

Нам уже известны помощники королей – гонцы из загробного мира, долг которых – сопровождать души умерших. Благодаря этому соблюдается порядок: живые проходят свой земной путь, а мертвые – посмертный. Согласно верованиям корейцев, душа остается в мире три дня после смерти человека, после этого срока она должна отправиться в новое странствие. Гонцов изображали как обычных всадников, какого-то «дресс-кода» для них не было, разве что оговаривалось – одежда должна быть яркой.

А вот так называемые Чосын Саджа – Мрачные жнецы – изображались исключительно в черных одеяниях. Эти персонажи часто появляются в дорамах. В исторических они носят традиционную одежду, но, как было сказано, черную. В современных – строгие черные костюмы. В мифах Мрачные жнецы – мужчины. В современной культуре – и женщины тоже. Хотите лучше представить себе образ Мрачного жнеца? Вам поможет дорама «Аран и магистрат» – там они предстают как раз таки в традиционных одеждах знатных людей. Очень современный Мрачный жнец – один из главных героев топовой дорамы «Токкэби», причем сам герой рассказывает о себе, что его служба – искупление большого греха, но какого – он сможет вспомнить только тогда, когда очистится. Вполне в духе мифов, не правда ли?

Интересно, что в дораме «Токкэби» появляется и сэнбульван (самсын-хальман) – там она принимает облик старушки-соседки, которую призрак матери главной героини просит позаботиться об осиротевшей девочке. Не вполне характерная для этой богини, но вполне логично вытекающая из ее прямых обязанностей функция.

Небольшая ремарка. Чтобы забрать с собой человека Мрачному жнецу достаточно трижды позвать его по имени. Человек может отсрочить свою кончину. Например, обмануть пришедшего ночью Мрачного жнеца можно, если положить рядом с собой вторую подушку. Считается, что Жнец поддастся на уловку и уснет. Однако упущенные души – просчет Жнеца, и вскоре он вернется, чтобы довершить дело.

И да, почти во всех сюжетах, о которых мы упоминали, Мрачные жнецы выступают подобием госслужащих.

Ну и, наконец, дорама «Завтра» знакомит нас с ультрасовременными Мрачными жнецами. Они не забирают людей, а стараются предотвратить суицидальное поведение, ибо многие души попадают в загробный мир досрочно из-за произвола людей. И да, возглавляет этот отдел спасения душ женщина. И она тоже искупает грех.

К слову, в упоминавшейся выше дораме «49 дней» Мрачный жнец или, как он себя называет, Проводник, – парень, погибший совсем молодым, и потому он носит яркую современную одежду, а передвигаться предпочитает на байке.

Так традиционная корейская культура соединяется с сегодняшней, живой и развивающейся.

С муль-квисин – водными духами, напоминающими наших русалок, мы познакомимся далее, когда будем говорить о современных городских легендах. Впрочем, как в мировой мифологии найдутся разные виды русалок, так и в корейской водные духи разнообразны. Если муль-квисин чаще всего определяются как воплощения утопленников, то ино – дословно это означает «человек-рыба» – существа, которые, скорее всего, родились в воде. И если муль-квисин могут невольно принести вред (об этом далее), то ино, живущие в водах Восточного (Японского) моря у острова Чечжудо, как правило, беззащитны перед человеком и представляют объект охоты, ведь их слезы превращаются в жемчужины. Поймавший ино быстро обогатится, вот только поймать ее… сами понимаете.

Единого для всех мифов описания ино мы не найдем, но в некоторых мифах утверждается, что у них, в отличие от наших русалок, не хвост, а шесть или семь пар ног и передвигаются они на манер осьминогов. Выше пояса ино похожи на человеческих женщин, но кожа у них очень гладкая и скользкая. Самая необычная деталь облика ино – лошадиный хвост.

Впрочем, в известной дораме «Легенда синего моря» русалка представлена в наиболее привычном нам сказочном образе – с рыбьим хвостом вместо ног и телом красивой девушки. И завязкой служит именно ее поимка жестокими людьми и освобождение благодаря вмешательству благородного влиятельного чиновника.

Современная корейская культура щедро одаривает нас образами мужчин-русалок. Словосочетание выглядит странновато, но иначе определить их сложно. Они часто действуют в корейских комикасах-манхвах. Главный герой дорамы «Принц-русалка» тоже имеет именно такую – человеко-рыбью – сущность.

С «боссами» водных духов – ёнванами – мы уже знакомы. Остается добавить, что пятнадцатого числа в шестой лунный месяц проводился главный ритуал поклонения ёнванам. Люди просили даровать им дождь и, как следствие, хороший урожай, ибо боги-драконы повелевали не только водоемами, но и грозовыми тучами и осадками. В этот день принято было совершать обряд омовения головы и расчесывания волос, символизирующий благодатный дождь.

Солнце спускается за горизонт. Если стоишь на берегу водоема, то кажется, что оно погружается в море. На рассвете то же самое происходит с луной. Издревле корейцы верили, что небесные светила отдыхают под водой, во дворце ёнвана.

Большие змеи-имуги, согласно верованиям, могли превратиться в ёнванов, если долго – как правило, называют срок протяженностью в тысячелетие – лежали в воде. А если обретали волшебную жемчужину, то, как мы помним по одному из сказаний, обретали способность летать и приобщались к небесному сонму богов. Это их главная цель – стать водяными или небесными драконами. Если не получилось – они в бессильной злости могли начать наносить вред посевам, ведь до своего перевоплощения в драконов змеи-имуги – божества земли, а значит, могут и помогать земледельцам, и разорять хозяйства. Кроме того, змеи считаются не только предками, но и потомками драконов. А еще дети ёнванов – мы тоже уже обращались к подобным сюжетам – могли стать людьми и жить на земле.

К числу драконов, способных принимать человеческий облик, принадлежит и Курондондонсинсонби – наделенный даром речи змей-ученый, у которого есть две руки. Подобно нашей Царевне-лягушке, этот змей способен стать человеком насовсем. Обязательные условия – женитьба на человеческой женщине и соблюдение определенного алгоритма превращения: сначала следует принять ванну, используя вместо воды соевый соус, затем вываляться в муке, затем омыться водой. И после этого змей, по поверью, превратится в писаного красавца.

Современные представления об ино – калька с Русалочки Андерсена

Дракон с колокольчиком в корейском храме

Рассказывают даже, что младенец-змей был рожден человеческой женщиной, но находящейся в весьма почтенном возрасте. Обретение человеческого облика совершилось благодаря любви соседской девушки к странному юноше. Причем их любви приходится пройти испытания, как в европейских сказках: старшие сестры сжигают змеиную шкуру, змей вынужден скитаться, женится на другой, но его настоящая жена находит его, и они оба обретают счастье.

Есть в корейских мифах и злые змеи. Именуются они тэса, внешне похожи на имуги, но лучше их не путать: тэса – людоеды.

Ёнваны и имуги могут по-разному влиять на жизнь людей или не вмешиваться в нее, чего не скажешь о кангиле – спутнике непогоды на море. Похожее на змея или дракона (порой его даже называют огненным драконом), длиной более чем три с половиной метра чудовище издает душераздирающий скрежет и способно наносить вред людям. Когда оно мчится по воздуху, видно, что тело его заканчивается конским хвостом. Пролетая над приморскими деревнями, оно срывает крыши с домов, а людей доводит до обмороков пугающими звуками. В одном из сказаний говорится, что кангиль унес мальчика – и ребенок пропал без вести.

Не менее опасен ядовитый дракон канчхоль. Он крылат, четырехног, с копытами, уши у него напоминают заячьи. Он приносит ураганный ветер, град, ливень и способен до последнего момента скрываться в черных тучах. Пролетая над землей, он отравляет почву, приносит гибель урожаю. Его яд смертельно опасен. Он способен вредить и драконам и даже пожирать их.

Но снова вернемся к светилам, раз уж упомянули о солнце и луне. С ними связаны и семь богов, олицетворяющих созвездие Большой Медведицы. Каждый из них соответствует одной звезде. Общее же их наименование – Чилсунгшин. Считается, что поклонение им приносит удачу и долголетие. В тех местностях, где их считают семью братьями, их, как правило, представляют в буддийской монашеской одежде и именуют Семью Буддами. Налицо слияние шаманизма и буддизма. Другой вариант – они облачены в традиционные одежды корейских чиновников. Третий вариант – это семь сестер. И еще один – это три брата и четыре сестры. И этих случаях, как правило, обходится без такого формализма.

Персонификация божества всех рек носит имя Хабэк. Это пришлый бог в корейском пантеоне – он заимствован из Китая, где носит имя Хэбо и, по поверьям, живет в реке Хуанхэ. В Корее его «поселили» в реку Амнок. И наиболее суеверные люди, прежде чем переправиться через Амнок, совершали обряды, чтобы задобрить Хабэка.

Считается, что Хабэк днем предпочитает пребывать в образе ребенка, а ночью – взрослого. Близ своей стихии, да и в прохладном сумраке, он очень могущественен, а вот стоит ему выйти на солнце, как его силы тают. Говорят, дело в проклятии, которое наложила на него возлюбленная.

Парадоксально, но при этом в некоторых мифах Хабэк выступает как бог солнца.

Интересно, что образ Хабэка связал три культуры – китайскую, так как он родом из Китая, корейскую и японскую – благодаря как наличию аналогичного персонажа, Кава-но-ками (Кахаку), так и позднее возникшей легенде. Помните, мы рассказывали о легендарном основателе Когурё Чумоне? И упомянули, что его матерью была дочь речного бога, зачавшая дитя от солнечного луча? Звали ее Ю Хва, и она была одной из трех дочерей Хабэка.

Сообщает миф и такую подробность: Ю Хва очень рассердила своего отца тем, что вышла замуж без его благословения, и он вызвал своего новоиспеченного зятя Хэ Мо Су на состязание. Мужу Ю Хвы предстоит догонять ее отца. И снова бескровное соперничество, как мы видели в случае с цветочными состязаниями.

Река Амнок

Хабэк обернулся карпом – его настиг Хэ Мо Су – выдра, оленя поймал волк, перепела – ястреб. Хабэк примирился с зятем и признал его главенство в семье.

Впрочем, согласно некоторым легендам, Ю Хва не пожелала следовать за мужем на небеса (и снова активное женское начало, противоречащее историческим реалиям) и вернулась к отцу. Отец, разгневанный ее своеволием, отправил ее жить на землю. И уже там у нее родился Чумон. Так объясняется, почему сын богов был рожден человеком.

Однако Хабэк не забыл о своих земных потомках. И легенда, на этот раз японская, призванная объяснить, почему Япония владычествует над Кореей, рассказывает, что Такано-но Ниигаса, мать императора Камму (Канму), правившего в VIII–IX веках, не просто имела корейские корни, а вела свой род от Хабэка, и этот бог покровительствует правителю Японии.

Ан Гён. XV в. На рисунке можно увидеть путников в горах

Боги гор в корейских мифах, как правило, изображаются в облике седобородых стариков. Сопровождают их тигры. Живут боги, согласно поверьям, в пещерах, что не мешает им слышать и воспринимать молитвы людей, приходящих в святилища у подножия гор. По традиции, лесорубы, отправляющиеся в горы за деревом, и охотники, промышляющие добычей животных, обитающих в горах, просят у этих богов разрешения пользоваться этими дарами природы и помощи в своем ремесле. Причем просят именно в святилищах, прежде чем подниматься.

Чаще всего горные боги ассоциируются с мужчинами, но есть исключения – некоторым горам покровительствуют женские божества.

Как бы то ни было, боги эти – защитники природы.

Сразу оговоримся – в данной главе под духами мы будем понимать не призраков, а младших божеств и полубожеств, благожелательных к людям, вредоносных, нейтральных, которые могут менять свое поведение в зависимости от собственной воли и действий людей.

Наверное, наиболее прославленное в современной культуре – благодаря дораме «Токкэби», о которой мы уже упоминали, – существо – это демон, он же токкэби. Иногда это слово переводят как «гоблин», но, на наш взгляд, это только усложняет понимание, ведь европейские гоблины мало соотносятся с этим восточным персонажем. Исторически он изображался как обычный человек либо как антропоморфное страшилище с волосатым торсом, рогами, выпуклыми глазами, огромным ртом с множеством острых зубов и с когтями на руках. К тому же от него дурно пахнет. Его нередко вооружают тяжелой дубиной. Конечно, вид токкэби способен напугать, и погоду он предпочитает мрачную – пасмурные и дождливые дни, а также сумрачные леса и пещеры, да и поведение его не всегда безобидно – он способен пакостить людям, но не фатально, так как злых намерений у него нет, он просто развлекается таким способом. Однако и перехитрить их, как говорят легенды, несложно. И даже его дубинка, несмотря на ее грозный вид, – не оружие, а своего рода волшебная палочка, от удара которой появляются рисовые клецки и другие вкусные блюда, а также полезные предметы.

Токкэби – страж дверей

Впрочем, за зло токкэби могут и наказать.

Токкэби считаются властителями погоды – они могут менять ее по своему произволу. Так что если зарядили дожди, то знайте – это проделки демонов. Впрочем, и погода имеет власть над токкэби. Он сильнее ночью, а солнце лишает его сил.

Способность вызывать осадки роднит токкэби с драконами. Из-за этой способности в эпоху Чосон токкэби считались духами изобилия. В некоторых рассказах они, подобно европейским лепреконам, – хранители сокровищ. Токкэби тоже природные духи – их называют покровителями гор и морей. Некоторые мифы говорят, что он еще и творец, создавший деревья, траву, камни….

Часто их считают полубожествами, способными приносить людям пользу, обращаясь к своей волшебной силе. И связь их с людьми имеет причину: считается, что токкэби – это переродившиеся предметы быта, например веники, корзины, сита, а также те, на которые пролилась человеческая кровь.

Называть токкэби принято господином Кимом. Ученые полагают, что причина в распространенности этой фамилии – она в равной степени открывает возможность для проявления вежливости и обезличивает.

Да, с токкэби лучше быть любезными. Ну а чтобы при подъеме в горы обезопасить себя (токкэби из озорства могут вселиться в человека), следует повесить на спину зеркало. Собственное отражение отпугнет токкэби.

Если же, наоборот, нужно вызвать токкэби, рекомендуется сыграть мелодию на традиционном корейском музыкальном инструменте, именуемом бук. Понятно, что это немногим под силу. Поэтому предлагается и более простой способ – уединиться и зажечь свечу.

В дораме «Токкэби» главный герой – красивый, ухоженный молодой мужчина, знающий толк в моде. Он живет много столетий и не стареет – таково его проклятие. И только так называемая невеста демона способна прервать надоевшее ему существование и помочь его душе успокоиться. Это роднит его не столько с мифическими токкэби, сколько с призраками, вынужденными обращаться к помощи живых, чтобы закончить земные дела и обрести покой. Впрочем, ключевые способности этого героя напрямую взяты из легенд. Он может вмешиваться в жизнь людей, одаривая либо карая. Когда у него плохое настроение, идет дождь. В хорошем настроении он способен вызывать цветение плодовых деревьев. Ну а героиня быстро находит способ вызвать его – зажечь и погасить свечу. Все как в легендах.

О Мрачных жнецах мы уже сказали достаточно в предыдущей главе. Фактически и имуги, и токкэби, и их логично рассматривать как нейтральных по отношению к людям сверхъестественных существ, которые могут вести себя по-разному в зависимости от обстоятельств, но не являются однозначно добрыми или злыми. Хотя в дораме «Сказание о девятихвостом лисе» («Сказание о кумихо») имуги – однозначно отрицательный персонаж, что не слишком характерно для мифологии в целом.

Немало сказано и о богах оспы, и о духах безвременно умерших людей. Особое место в корейской мифологии занимает тхэджагви. Это не просто дух умершей девочки (реже – мальчика), а дух, умеющий прорицать и предупреждать об опасностях. Материального обличия тхэджагви не имеет, зато возвещает о своем появлении громким, пронзительным криком. Дух знает не только будущее – он осведомлен обо всех делах человека, к которому приходит. То есть существуют причины опасаться его. Однако и почтение он вызывает огромное, смешанное с сочувствием. Особенно у женщин.

К числу жутковатых, но не злых существ принадлежат и представители якобы существовавшего когда-то народа великанов-чханьин. Они тоже, как и некоторые из известных нам богов, претендуют на часть создания рельефа Кореи. Рассказывают, что они воздвигали горы и прокладывали русла рек. Ростом они были около девяти метров, конечности – скрюченные лапы, зубы – крепкие и острые, все тело покрыто густой черной шерстью.

Великан Тэин может достигать девяноста метров. Он любит стоят в море, там, где вода доходит ему до пояса, и, если рыбаки потревожат его, норовит перевернуть лодку.

Еще одно удивительное чудовище обитает на горе Капсан. Оно тоже велико ростом, зубы его остры, волосы взъерошены. Правая его рука в огне, в левой оно сжимает лук. Местные жители, увидевшие его, дали ему наименование Капсангве, что означает «Чудовище с горы Капсан». Воины, которых позвали испуганные крестьяне, били в барабаны и стреляли, надеясь изгнать невиданного монстра. И вправду оказалось, что оно непростое. Это так называемый ёгви, то есть дух, насылающий эпидемии, равно похожий и на богов болезней, и на мстительных призраков. Капсангве, как выясняется далее, предвещает начало тяжелой войны.

Традиционные корейские маски хахве – атрибут шаманского ритуала, позволявший устанавливать связь с духами

Чудовище, именуемое Пэктусангве, обитает на горе Пэктусан. Оно считается безопасным, но способно напугать своим ревом. В отличие от него обитающий на той же горе пэктусаняча – демон, способный охотиться на не вовремя попавшихся ему людей, как на дичь, причем он разрывает жертву в клочки.

Кымган Ячха – демон с горы Кымгасан – невидимка. Остается только догадываться, какого он роста (считается, что в полтора раза выше человека, потому что у него большие следы, как у снежного человека). О его существовании свидетельствуют следы линьки – клоки голубого меха, волоски длинные, как хвост коня, и толстые, как веревка.

К чудовищам следует отнести и когу, духа, внутри которого, как в транспортном средстве, сидит юноша в голубом одеянии. Главная примета когу – гигантская зияющая пасть, настолько огромная, что верхняя губа существа достает до неба, а нижняя касается земли. Своему «седоку» он приносит удачу, а вообще способен портить погоду, подобно ряду других мифологических существ, о которых мы уже говорили.

Не менее своеобразно еще одно чудовище – Сарипкве, то есть Чудовище в шляпе. Это очень высокий мужчина в шляпе из конского волоса, которую носили знатные люди в прошлом – она хорошо известна любителям исторических дорам. Глаза его пылают огнем. Ему тоже по сердцу дождливая погода. Встреча с ним вызывает у людей безотчетное чувство тревоги. На того, кто струсил, Сарипкве нападет, а храброго обойдет стороной и вернется на небо или в реку Намган – согласно поверьям, он живет в одном из этих мест.

Священная гора Пэктусан на границе Кореи и Китая

Наверное, самое известное мистическое существо корейской мифологии – это кумихо, лиса-оборотень с двумя и более (до девяти) хвостами. Чем больше хвостов, тем старше и могущественнее кумихо. Второй хвост получает кумихо по достижении пятисот лет. А та, у которой их девять, бессмертна. Аналог кумихо в японской мифологии – кицунэ. Кумихо прекрасные, но очень опасные существа. Причем злыми их не назовешь. Человеческая печень нужна им для поддержания сил и здоровья. Без нее они попросту умрут. Действуют кумихо, как правило, так: в образе прекрасных девушек заманивают мужчин и изымают нужный им орган. Понятно, с летальным исходом для жертвы. Кроме того, воплотиться в кумихо – не лучшая участь для человека. И лисы-оборотни ищут способ стать людьми. Для этого нужно съесть печень ста человек. А еще – провести с мужчиной сто дней, причем он не должен ничего заподозрить об истинной сущности возлюбленной.

Для превращений кумихо требуются так называемые лисьи бусины, чаще всего красного цвета, – их лисы держат во рту, как бы интернируясь с этим артефактом. Вообще, все сверхъестественные силы кумихо исчезнут, если она потеряет бусину. Вокруг этого часто строятся коллизии в книгах, манхвах и дорамах.

Да, мифы рассказывают, как правило, о девушках-кумихо. Хотя не отрицают существование, так сказать, мужских особей. Сейчас образы кумихо-мужчин набирают популярность. И на смену дорамам «Моя девушка – кумихо» и «Тысячный мужчина» приходят мировые хиты «Сказание о девятихвостом лисе» (дорама была настолько успешна, что вышло ее продолжение) и «Мой сосед – кумихо», в которых обычной девушке приходится ладить с мужчиной, который выглядит как человек, но при этом человеком не является.

Девушка в маске кумихо

Памятник незавимимости Северной Кореи. В центре композиции – Чхоллино

Значимое для Кореи, но малоизвестное за ее пределами звероподобное существо – это хаэчи (хэчи, хэчхи). Это видоизмененный лев – он покрыт чешуей, а на его голове спирально свернутый рог. Он является официальным символом Сеула. Славен он тем, что способен отличать ложь от правды, отгонять стихийные бедствия, привлекать хорошие события и защищать обиженных. Очень важные качества, учитывая серьезное отношение корейцев к социальной справедливости (на фоне признания фактического неравенства). Хаэчи – водный дух, и ему приписывается способность предотвращать пожары.

Статуя хаэчи. Их немало в Корее

Крылатый конь Чхоллино (Чхоллима) наделен способностью мгновенно преодолевать любые расстояния. Он никому и никогда не позволяет себя оседлать. Миф о нем известен в обеих Кореях. Но особенно почитается он в Северной – его считают символом борьбы народа за свободу и победы в этой борьбе. Движение за трудовые успехи носит имя Чхоллино, так же названа одна из станций пхеньянского метро. Образ крылатого коня используют в скульптуре, живописи, при создании плакатов…

Статуи на дороге к гробницам древнего королевства Когурё. Пхеньян, Северная Корея

Статуя токкэби в Кёнджу, Республика Корея

Статуя кицунэ – японской «сестры» кумихо с лисьей бусиной во рту

Еще одно животное, символизирующее власть, – конь Кору, божественный скакун, вышедший из вод реки Кольгу. По преданию, ездил на нем король.

Мистическое существо, тоже наделенное символическим значением, – пульгасари (пулькасари, пульгасаль). У него тело медведя, причем жесткое, как броня, голова слона, глаза носорога, коровий хвост и тигриные лапы. Его имя можно перевести как «не может быть убито» или «пожиратель железа» – никакое оружие его не возьмет, он просто съест весь металл, более того, он родился, пожирая иголки. Рассказывают об этом так. Некий буддийский монах проповедовал тогда, когда это еще было запрещено в Корее. За ним стали охотиться, и ему пришлось прятаться. Однажды, вероятно, от одиночества и тоски, он создал из рисового зерна фигурку и оживил, кормя иголками. Пульгасари называют олицетворением состояния народа во время войны и бунтов: считалось, что он помогает крестьянам в борьбе с любыми их обидчиками – и врагами, и жестокими чиновниками. Вот почему он чрезвычайно популярен в Северной Корее. Иногда его именуют «коммунистическим Годзиллой». В обеих Кореях он также считается духом, защищающим от пугающих видений и дурных снов. Это существо является одним из героев южнокорейской дорамы «Пульгасари».

Хаэчи, охраняющий дворец

Наверное, самая большая концентрация божеств-зверей (впрочем, пребывающих в своей антропоморфной форме) – в дораме «Хваюги» («Корейская одиссея»): бог-обезьяна, бог-бык, бог-свинья… Но следует оговориться: это не оригинальные божества, а заимствованные из китайской мифологии. Впрочем, есть у корейцев и своя мифическая свинья. Зовется она Кымтведжи – Золотая свинья. Она действительно имеет золотистый окрас, а ее голова украшена рогами. Свинья – символ жадности, а в ее пещере, по поверьям, можно найти несметные сокровища. В своем антропоморфном облике свинья может вступать в брак с человеческими женщинами.

Огненные собаки пульгэ (пулькэ) якобы приходят в мир, чтобы украсть для своего хозяина – властелина подземного царства – солнце и луну. Но солнце обжигает их, а луна замораживает, и они гибнут. Подземный король (кто он – миф не конкретизирует, но мы знаем десятерых) посылает все новых и новых собак, и их постигает та же судьба. Как не пожалеть этих мистических существ?

Может напугать, но, по сути, безвредна Пёкхвагу – Собака из картины, оживающее изображение, способное покинуть свое постоянное местопребывание. Однако далеко уйти от картины она не может и через время должна вернуться. Чтобы не ждать, можно принудить ее занять прежнее место, читая буддийские писания.

Саммоку – трехглазая собака и самджокку – трехногая собака – пара достойных представителей корейского бестиария. Считается, что саммоку – это наказанный король подземного мира. Если он в облике собаки в течение трех лет будет верно служить человеку, то сможет искупить вину. Своим лаем саммоку способен предотвращать бедствия. А самджокку, маленькая собачка из тех, которых принято именовать карманными, способна отпугивать демонов и призраков, охранять хозяина от кумихо.

Сигингён – волшебная собака, обладающая совсем иным характером. Она – людоед. Даже одну собаку трудно одолеть, а они склонны сбиваться в стаи. Нападением этих собак иногда объясняли исчезновения людей.

Есть в корейских мифах и собаколошадь Кума, по свирепости сравнимая с плотоядными конями Диомеда из греческих мифов о Геракле. Размером она с жеребенка и если получит возможность напасть на человека, то воспользуется ею.

Еще один гибрид – Кирин – добрый дух стихий, посредник между небом и землей. У него тело оленя, голова лошадиная, но с воловьими глазами и с рогами, хвост коровий.

Мифы о Лунном (Нефритовом) кролике известны в Китае, Японии, Корее. В Корее его называют Тальтокки (Октокки). Он встретил голодного нищего и поджарил самого себя, чтобы накормить его. А этот нищий на самом деле оказался Нефритовым императором. В награду кролик был вознесен на луну и стал ее хранителем. Там кролик толчет в ступе волшебный рис, помогающий обрести бессмертие. В честь Нефритового кролика в Корее проводится очень важный праздник – Чусок.

Конечно же, это далеко не все необыкновенные звери из корейских мифов. Рассказывают также о хыкко – черном тигре с горящими глазами, который не нападает на вооруженных, но смертельно опасен для безоружных, гигантской крысе тэсо, способной убить даже кошку, – своего рода королеве крыс, тункап-сви – крысе, стремящейся стать человеком и пробраться в семью, и многих других.

Если присмотреться, в этой тени на Луне можно увидеть изображение Лунного кролика

Не менее удивительны и мифические птицы.

Понхвана называют корейским фениксом. Но это, конечно же, упрощение. У этой двухметровой птицы голова ласточки, длинная, похожая на змеиную, шея, грудь гуся, спина черепахи и рыбий хвост (как вариант – павлиний). Казалось бы, сочетается несочетаемое. Но выглядит она красиво, а если учесть ее яркость и пестроту – празднично. Понхван издавна был символом королев, а сейчас его изображение можно увидеть на гербе президента Южной Кореи. И это не случайно: понхван – символ стабильности. По поверьям, понхван обитает только там, где царят мир и гармония.

Понхван, вышитый на свадебном полотенце

Символом справедливости считается орел с тремя головами и одной ногой Самду Ильджок Ын. В легендах он заклевывает глупых и жадных чиновников. Он может защитить от войны, голода и эпидемий. Защищает он и мироздание, не допуская гибели всего сущего.

Вообще, орлы у корейцев издревле символизировали все доброе и светлое. Его изображение даже использовали при изготовлении амулетов.

Иногда рассказывают, что этот орел ездит верхом на тигре – вот такая удивительная фантазия. Тигр, равно как и орел, считался существом, защищающим от беды. Наверняка вместе они могли справиться вдвое лучше.

Вороны в корейской мифологии тоже весьма необычны. Красный ворон с одной головой и двумя туловищами Сино – глашатай небес. Конечно же, он умеет говорить, а еще способен соединять любящие сердца благодаря своей мудрости.

Самджого – приемыш в стае корейских мифических птиц. Откуда он заимствован – из Китая или из Японии – сказать сложно, ведь в обеих странах есть мифы о трехногих воронах. Считалось, что он живет на солнце и наделен способностью сжечь весь мир. Могущество Самджого почиталось столь высоко, что он на протяжении долгого времени был официальным символом королей.

Гибрид человека и птицы – иджо – вид, который, если верить легендам, предпочитает обитать у водоемов. Черная полутораметровая птица, имеющая человеческое тело и птичью голову с крепким полуметровым клювом, способна напугать своим обликом, но не только безопасна для человека, но и полезна – предупреждает о предстоящих испытаниях.

У инмёнджо, наоборот, тело птицы и голова человека. Возможно, вы помните ее изображение – в 2018 году она была символом Олимпийских игр в Пхёнчхане. И она тоже добра. Это еще один посредник между землей и небом.

Птицечеловек Чоин не имеет дара речи, но тянется к людским жилищам, к очагам, на которых готовится пища. Отличается от ему подобных он длинным густым мехом, обитает на горе Чирисан.

А вот с хомунджо лучше не встречаться. Эта птица не только имеет тигриный окрас, но и питается людьми, причем во время охоты перемещается стремительно, а, наевшись, становится малоподвижной.

Ящерица Сокчхонман (дословно Змея-ящерица) невелика, пока спокойна. Стоит кому-то попытаться ее убить, как она начинает расти и становится огромной. Убить ее уже невозможно. И она способна высосать всю энергию человека и тем самым убить его. Так что лучше избегать конфликта с ней.

Для мифов вообще характерны огромные существа. Размеры черепахи-горы Квесуан таковы, что она может нести на своем панцире горы, а из бамбука, срубленного в лесу на этой горе, была изготовлена Свирель, успокаивающая мириады волн, – Манпхасикчок. Эта черепаха даже способна доставлять людям послания.

Свирель Манпхасикчок – артефакт, борьба за который служит движущей силой событий в фэнтези-дораме «Король: Вечный монарх».

Другое интересное морское существо – гигантская рогатая креветка кодэха, обитающая глубоко под водой. Говорят, что ее размеры превышают размеры кита.

Еще удивительнее урон какси («жена из ракушки»). Она похожа на человека и способна поселяться на земле и вступать в отношения с обычными людьми. Если она ничем не раскроет себя и будет образцовой женой, то через определенный срок станет земной женщиной. Если допустит небрежность – ей придется вернуться в ракушку или даже погибнуть.

Иоин – так называют карпов-оборотней женского пола, которые в родстве с драконами (как правило – дочери короля-дракона). Если мужчина увидит иоин, она будет обязана последовать за ним и прислуживать ему в течение трех дней. Причем эти существа, подобно нашей Царевне-лягушке, в работе по дому используют свою волшебную силу. Получив право стать женой мужчины, иоин меняет свою сущность лишь незначительно, и если муж догадается, кто она на самом деле (увидит ее в истинном облике), то она вынуждена будет вернуться в воду. Однако дети иоин отправляются с ней.

Кымхёро – золотые кровавые рыбки – это отнюдь не те золотые рыбки, которые исполняют желания. Они малы, но большими стаями нападают на китов и обгладывают до костей.

Рыба Помо необычна тем, что живет не в воде, а на небесах. Она тоже имеет золотистый окрас и способна по своей воле перемещаться между небом и морем. Вода, в которой плавает Помо, становится золотистой. А еще она – один из буддийских символов.

Черви и насекомые зачастую вызывают у человека безотчетную брезгливость. А если они еще и наделены особыми способностями – становится жутковато. Например, мифическое насекомое со змеиной головой садучхун. Если оно проберется в человеческий организм, человек медленно погибнет от проблем с дыханием. Помочь может только журавль, вытащив зловредное насекомое своим клювом.

Традиционная корейская бамбуковая свирель

Многоножка квеогон тоже ядовита, причем нередко прыгает на людей с крыши и отравляет их. Правда, можно спастись, если не терять бдительности: это существо не подкрадывается тихо, а передвигается с клокотом и визгом. Кроме того, оно не переносит табачного дыма. Впрочем, перед смертью она может принести пользу: если она пометит лоб человека красной точкой, у него родятся дети с необычными способностями. Метка после рождения ребенка исчезнет.

Чаторён – это фиолетовый земляной червь, который умеет превращаться в мужчину и может вступать в связь с обычными женщинами с целью получения потомства.

Пауки, поедающие змей, существуют и в природе. Однако сасикчу – плод фантазии корейского народа. Впрочем, повадки у него как у обычного паука: сначала он с помощью паутины обездвиживает жертву, а потом убивает ее. Но анатомия отличается: паутина исходит не из брюшка, а изо рта паука.

Пчела синбон – священное насекомое, которое можно узнать по размеру – с кулак взрослого мужчины. Опять же, подобно своим обычным аналогам, живут они роем и защищают свое жилище, несмотря на то что, ужалив недруга, погибают. А вот и необычное свойство: синбон живут под камнями, в том числе могильными, предпочитая могилы тех, чьих потомков ждет счастливое будущее. Так, рассказывают, как три брата, увидевшие трех пчел у могилы своего отца, стали крупными чиновниками.

Встреча с длинноногим и рогатым насекомым чанджокчхун малоприятна, уж очень мерзко оно на вид, но тоже предрекает удачу: живет оно под землей, изредка выбираясь на поверхность, и охраняет закопанные сокровища. В одном из мифов к незаконнорожденному сыну дворянина Чхве Ёну является благоволящий к юноше дух и подсказывает, где найти серебро. А надо сказать, молодой человек отчаянно нуждается в средствах для строительства дома. На этом месте Чхве Ён видит чанджокчхуна – и в страхе отказывается от намерения искать клад. Духу приходится явиться вторично. Серебра юноша так и не находит, но обнаруживает кирпич и черепицу.

Саранча – вредитель посевов, враг крестьян. Они пугают друг друга рассказами о полчищах желтой, белой и черной саранчи, способной, собравшись в настоящую армию, превратиться в единое чудовище, сметающее все на своем пути. По поверьям, это происходит, когда у власти бессовестные чиновники, не заботящиеся о населении, а только обирающие его (прямая аналогия с саранчой).

Этот пласт легенд чрезвычайно интересен и похож на сказки разных народов. И зачин у некоторых историй знакомый нам. У супружеской пары не было детей. Купив у некоего торговца хурму и съев кусочек, женщина смогла забеременеть. Миф говорит, что, если бы она съела плод целиком, она родила бы невероятного героя. Однако часть хурмы успела съесть мышь. В положенной срок родился мальчик, тело которого было будто бы разделено пополам. Мальчика назвали Камдори – Половиночка. Он обладал богатырской силой, а вскоре научился владеть всеми видами оружия. Сам собой он научился магии. И, конечно же, пройдя ряд испытаний, стал могущественным королем.

Ким Хон До. Торговля вразнос. XVIII в.

Благодаря растениям можно не только произвести на свет одного великого воина, но и создать целое войско. Таким удивительным образом появились воины из листьев бамбука – чугёпкун, фантастически могучие, и примкнули к защитникам Кымсона, терпящим поражение под ударами захватчиков из государства Исо. Шапки воинов украшали листья бамбука, они же росли и из ушей. Одержав победу над врагами, они превратились в бамбук. И то место, где это произошло, дало разгадку тайны, кто прислал удивительных воинов: покойный король Микчу, предок нынешнего короля. Бамбук вернулся к его гробнице.

Сильные воины из фасоли – ноктубён – были выращены чудо-ребенком Ухтури. На создание армии потребовалось пять килограммов фасоли. Доспехи и лошади создавались из красной фасоли и проса. Чтобы вырастить одного воина, требовалось три года, добавьте к этому тренировки. На протяжении всего этого времени следовало находиться вдалеке от чужих глаз, далеко в горах. Но итогом стало создание непобедимого войска.

Японцы в Сеуле передают власть военным США и спускают свой флаг. Сентябрь 1945 г.

Но самый неожиданный воин, на этот раз не защитник, а враг, это, наверное, ёбосан. Ёбосан – это воплощение японского оккупанта, злой дух, материализующийся в образе красного жгучего перца. Его имя – ирония: первые два слога – корейское слово «дорогой», а последний – вежливое японское обращение. Это существо в сумерках бродит по городам и селам и выискивает молодых корейских девушек, чтобы воспользоваться их доверчивостью.

Датировка легенд – конец XIX – 40-е годы XX века, то есть период, когда японцы особенно досаждали корейцам. Такая вот своеобразная форма национального сопротивления.

Деревья в мифах тоже представляют интерес. Например, существует легенда, что на острове Хансандо растет Квесомок – Призрачное святящее дерево, обиталище призраков. Оно огромно и светится по ночам. А те люди, которые пытаются избавиться от него, сходят с ума. И хорошо, если на время.

Сонбихва – Дерево ученого – растет на территории храма Пусокса в городе Йонджу. О нем рассказывают, что в VII веке ученый Ыйсан, собираясь с познавательными целями в Китай, воткнул в землю оловянный посох и пообещал, что он станет деревом. Пока оно будет живым, можно быть уверенными – жив и он. Но легендарное растение живо и по сей день. И даже если его пробовали спилить – сразу же появлялись новые побеги. Дерево на территории храма действительно есть. Но то, что о нем рассказывают, конечно же, не история, а легенды.

Кан Се Хван (?). Хризантема. XVIII в.

Пэннюн – странное явление. Кажется, что это катится светящееся белое колесо. Оно крутится в воздухе. Вокруг него вихревые потоки и молнии. Встреча с ним не сулит людям ничего хорошего: человек испытывает боль, из его рта и носа льется кровь, и в итоге пострадавший, как правило, умирает. Природа и цели Белого колеса (дословный перевод слова «Пэннюн») неясны.

Квихва – голубоватые призрачные огоньки – появляются в безлюдных местах. Это горы, кладбища, заброшенные поселения. Считается, что это одно из воплощений токкэби или призрака умершего человека.

Осэгун – это очень своеобразное метеоявление, не подтвержденное ничем… кроме легенд. Рассказывают, что в момент очень значимых событий, например смены государей, на небе появляются облака красного, синего, желтого, белого и черного цветов. Эти же облака указывают на волю богов или рождение великих героев.

Вода – один из самых общепринятых символов жизни. Земные существа вышли из воды, их существование без нее невозможно. Но не всякой воде, говорят нам мифы, можно доверять.

Юинсу – это вода, способная превращаться в существо противоположного пола, заманивать и топить жертв. Такой вот интересный аналог русалок.

Туман – вода, превратившаяся в пар. Зловонный черный пар – хынму, который якобы бывал в провинции Хамгёндо, ядовит и способен отравить человека. Более того, он способен принимать антропоморфную форму и пугать людей светящимися глазами. Но победить такого встречного можно одним сильным ударом.

Дожди тоже бывают жуткими. Так, рассказывают, что дождь квеу приносит с собой рыб, металлические опилки. Но, правда, иногда и цветы. Только вот к добру ли это?

В легендах часто рассказывается о волшебных предметах. Например, о понгвихам – коробке для изгнания злых духов, которую лучше утопить или закопать, иначе пойманные духи будут выть и заставлять коробку передвигаться. Или о ёнгук хам – шкатулке-в-драконьи-чертоги. Говорят, она действительно помогает туда попасть, если знать нужное заклинание, заставляющее морские воды разверзнуться. Только вот если открыть ее, она превратится в самую обыкновенную, без каких-либо волшебных свойств. В легенде рассказывается, как рыбак поймал большого карпа – на самом деле единственную дочь короля драконов, увидел, что рыба плачет, пожалел и отпустил. За добрый поступок его пригласили во дворец. Он так понравился королю, что тот выдал за него свою дочь. Живя в радости и довольстве, рыбак все же скучал по земле. И вот жена дала ему шкатулку и сказала заклинание, чтобы он мог путешествовать между землей и морем. И, конечно же, сообщила, что открывать шкатулку нельзя. Рыбак не смог одолеть любопытство, открыл – и никогда уже не вернулся в море.

Рассказывают про воскрешающий камень хванхонсок, про имеющие те же свойства жидкости из трех бутылочек – синей, красной и белой, бутылочки эти именуют чхон-чок-пэкпён, про огэк – исцеляющий яшмовый сок с острова бессмертных Ангидо, добываемый из дырочек в сказочной пещере: пить его очень сложно, потому что он ледяной, но каждая чашка напитка прибавляет сто лет жизни.

Волшебными свойствами звучать самостоятельно обладают барабан и рог, принадлежавшие государству Лолан (впоследствии – территория Силлы) – они сообщают о приближении врага. Именно так произошло, когда в Лолан вторглись войска Когурё. Однако от последующего крушения это государство необыкновенные инструменты так и не спасли. Да, даже у чудесных предметов возможности не безграничны.

Жилище тоже может быть волшебным. Например, если построить дом из пяти слоев земли, последовательно снимать стены, возводя новую на месте ранее снятой, и все строение покрывать глиной после каждой такой манипуляции, получится огёптхосиль – жилище, дарующее особые возможности. Проведя в нем пятьдесят дней в медитативном состоянии, человек обретает способность видеть ночью, как днем. И не только физическое зрение меняется – человек обретает ясновидение, способность предсказывать значимые события, видеть жизненные силы другого человека, едва взглянув на него. Легенда рассказывает о мудреце Юн Кынсу, который с целью расширения своих познаний предпринял путешествие в Китай и в Пекине встретил человека, который научил его стоить земляной дом.

И бытовые предметы могут быть волшебными. Так, якобы существуют жернова пиджок, которые, стоит произнести заклинание, начнут работать сами собой и остановятся только тогда, когда произнесешь другое заклинание. Но помнить его надо крепко, чтобы не попасть впросак, как вор, похитивший их у одного короля. Вор плыл на корабле, а жернова тем временем перемалывали соль. Но вот незадача – похититель забыл второе заклинание. В итоге под грузом намолотой соли корабль пошел на дно. Согласно легенде, жернова продолжают работать и там. К слову, это очередной этиологический миф – он объясняет, почему морская вода соленая.

Старинные жернова

Ну и наконец – о необыкновенных деталях одежды. Сокровищем королевства Силла был пояс Сондэ, украшенный золотом и нефритом, но при этом невидимый. Увидеть его можно только после церемонии поклонения духам предков в специально избранный с помощью шамана-гадателя день. Хыгоктэ – пояс из черного нефрита, дар дракона одному королю – и на каждой пластине изображен дракон. В случае, если владельцу угрожает опасность, он может снять одну из пластин и бросить в море. Изображение оживет и защитит короля. Правда, легенда не такая уж и добрая: пояс – узилище драконов. Обрести свободу они могут только тогда, когда пластина опущена в морскую воду.

Это далеко не все удивительные существа, которых можно встретить в корейских мифах. Старинные сказания подпитывают фантазию наших современников. И, говоря о нынешних городских легендах, мы найдем немало параллелей с мифами.

И тут нам никак не обойтись без исторического отступления.

Власть японцев над Кореей была подавляющей, сопровождалась пытками и казнями. И, конечно же, у корейцев были свои герои сопротивления. Удивительно, но даже составление словаря национального языка было связано со смертельным риском – его составители получали тюремные сроки и даже погибали. Но это был способ противостоять японизации Кореи, сохранить национальную идентичность.

Ю Кван Сун называют «корейской Жанной д’Арк». Эта образованная и талантливая семнадцатилетняя девушка, которая – невероятно для Кореи того времени – училась в университете, отказалась от личного благополучия, чтобы следовать пути всего народа, независимо от социального происхождения, образования и пола. Она опередила свое время, но жертва ее была велика: примкнув к национальному «Движению 1 марта» – восстанию против поработителей, она вскоре оказалась в тюрьме, неоднократно подвергалась жестоким пыткам и умерла в сентябре 1920 года в тюрьме Содэмун. Ныне при тюрьме существует музей, в котором есть и экспозиция, посвященная этой девушке.

Традиция размещать в школах портреты героев, пример которых имеет значение для подрастающего поколения, существует не только у нас. В классах корейских школ можно увидеть портреты их национальной героини, биография которой известна всем. А во дворах некоторых школ размещены и скульптурные изображения Ю Кван Сун. От одного поколения школьников к другому передается старая легенда о том, что 1 марта, в День независимости Кореи, девушка сходит с портрета, а статуя оживает. Призрак ходит по школе и скандирует лозунг своего «Движения»: «За независимую Корею!» Есть и еще одна легенда, правдивость которой рискнет проверить не всякий школьник: якобы если встать перед портретом и назвать имя девушки, портрет на какой-то момент изменится, и это будет лицо человека, измученного пытками.

Рассказывают также, что в одной из школ Сеула в 1970-е годы произошел несчастный случай и несколько учеников погибли. Школу закрыли, реконструировали и открыли вновь. Но с тех пор, как утверждается, многие видят там привидений и чувствуют прикосновения их рук. Некоторые утверждают, что причина трагедии в том, что школа была построена на месте, где в древности находилось кладбище.

Глава 7. Мистические существа в жизни современного корейца

Тюремное фото Ю Кван Сун

А вот более современная история. В 1995 году сеульский торговый центр «Сампун» обрушился. Погибли более пятисот человек, около тысячи получили ранения. В одной из городских легенд рассказывается, что мама с маленькой дочкой в тот роковой день отправились за покупками. Девочка непрерывно плакала и просила отвезти ее домой. Успокоить ребенка не получалось. Утомившись, мама согласилась поехать домой. И едва автобус отошел от остановки, здание торгового центра рухнуло. Мама спросила у дочери, чего же она испугалась в центре. Девочка ответила: «Я видела, как черный дядя душил тебя со спины».

С некоторыми другими легендами, в основе которых лежат реальные события, мы познакомимся далее.

Кишин, или квисин, – так корейцы называют всех призраков, вынужденных скитаться меж живых, потому что умерли тяжелой безвременной смертью.

Умереть бездетным – великое горе для корейцев, почти что грех. Эта мысль присутствует во многих сказаниях. И первый шаг на несчастном жизненном пути – остаться холостяком. Еще хуже приходится незамужним девушкам. Считается, что они не выполнили свое главное жизненное предназначение и потому очень часто после смерти становятся призраками. Какой бы современной ни была нынешняя Корея, традиции в ней очень сильны, а значит, легенды не только бытуют, но и обретают новую жизнь. И о чонё-квисин – призраках девственниц – рассказывают и по сей день, зачастую описывая их носящими традиционные одеяния – траурный белый ханбок, имеющий особое название – собок.

Еще одна примета чонё-квисин – длинные волосы. Казалось бы, это дань моде, появившейся на волне популярной культуры, прежде всего культового японского фильма «Звонок». Но нет, как раз таки популярная культура обращается к традициям, согласно которым девушкам до замужества воспрещалось стричь волосы.

Известна даже местность, где зародились эти легенды, – это деревня Ёнгин, провинция Кёнгидо. Те, кто мыслит рационально, говорят о том, что сказание – выдумка родителей дочерей на выданье. Сказания должны были побудить девушек не мешкать.

Так в народной фантазии выглядит призрак девственницы

Призраки мужчин, умерших, ни разу не вступив в отношения с женщиной, именуются чонгак-квисин, но в мифологии они редкость.

Помочь духам обрести покой может шаманский ритуал, известный как «свадьба двух одиноких душ», в процессе которого символически женятся чонё-квисин и чонгак-квисин. Это должно успокоить обоих духов. Другой вариант – ежегодный ритуал воссоединения чонё-квисин с мужским началом, воплощенном в статуэтке.

Одиночество испытывают и призраки утонувших людей (муль-квисин). И топят живых они не потому, что злы, а потому, что нуждаются в общении. Облик у муль-квисин, как правило, женский, кожа бледная, отечная, черные волосы подобны спутанным водорослям. Обитают они не только в различных водоемах, но даже и в деревенских колодцах, поэтому, набирая воду, надо не терять бдительности.

О реке Ханган говорят как о пристанище множества водяных, время активности которых – ночь. Что, впрочем, не мешает и местным жителям, и туристам по ночам любоваться этой величественной рекой. Мост Мапхо, соединяющий два берега реки, называют «Мостом Смерти» – именно здесь совершается больше самоубийств, чем в каком-либо другом месте всей Южной Кореи. Властям даже пришлось провести реконструкцию моста, чтобы броситься с него было сложно и самоубийца успел передумать.

Страшная история о матери и ребенке – одна из самых известных в Корее. Точно сказать, когда она появилась, невозможно. Она совсем короткая, но очень пугающая. Сын зовет маму, а она не откликается. Мальчик в ужасе. И вот перед ним появляется женщина. Он радостно бросается к ней с криком: «Мама!» А она улыбается жуткой улыбкой и осведомляется, правда ли она выглядит как его мать?

Призрак матери фигурирует и в другой легенде, возможно, имеющей под собой реальную основу. Корея, как уже было сказано, во многом остается традиционной страной, и внебрачные связи осуждаются. Случается, что мать лишают права опеки над ребенком по надуманной причине. Так случилось в 2007 году с тридцатитрехлетней Чо. Страдая от разлуки, она покончила с собой. С тех пор появилась легенда о призраке, который бродит по жилому комплексу в районе Бончондон и спрашивает у встречных, где ее ребенок.

Река Ханган выглядит романтично, однако о ней ходит немало страшных легенд

Датировка следующей страшной истории – о дровосеке – вызывает сложности, ведь в ней есть приметы прошлого и настоящего. Скорее всего, она очень стара, но осовременивалась по мере бытования. Дровосек поехал в город продавать дрова, но не смог вовремя вернуться из-за обильно выпавшего снега. Он задержался до конца зимы и очень беспокоился о жене, которая осталась одна в их лесном домике, отрезанном от цивилизации. Когда он вернулся, то увидел жену целой и невредимой, но вскоре понял, что это не человек, а призрак женщины, умершей от голода, ведь ее руки вытягивались на любую длину. В ужасе он укрылся в буддийском храме, куда призракам вход закрыт. А призрак его жены поджидал у монастыря. Но он не знал, что от призраков защищен лишь первый этаж. И когда переехал жить на второй, жена явилась за ним. У истории открытый финал, но, надо понимать, мертвая жена не отпустила живого мужа.

Мы уже рассказали об одном из школьных призраков. Но историей о Ю Кван Сун эта тема, разу– меется, не исчерпывается. Ведь чаще всего «страшилки» рассказывают именно дети школьного возраста (нам это хорошо известно: такие истории бытуют во дворах и особенно – в пионерских лагерях), поэтому многие сюжеты связаны со школой.

Очень часто городские легенды связаны с изображениями людей – портретами, статуями, куклами. Такие истории мы найдем не только у корейцев. Равно как во дворах корейских школ можно увидеть статуи, изображающие читающих детей, – узнаваемо для нас, не правда ли? Среди учеников начальных школ Кореи бытуют легенды, что статуи эти способны оживать и, скажем так, безобразничать. Наверное, вам уже вспомнились истории о статуях горниста или барабанщика, передававшиеся в пионерлагерях от смены к смене и обраставшие подробностями в зависимости от фантазии очередного рассказчика.

А теперь добавим корейской специфики. Чтобы поступить в вуз, нужно много и старательно учиться, причем с утра до ночи в буквальном смысле слова. Расписание, по которому живут корейские школьники, предполагает значительно более длительное пребывание в школе, нежели привычно нам. Заниматься тогда, когда даже учителя разошлись по домам и остались только охранники, для корейских отличников и для отстающих, которые хотят подтянуть свою успеваемость, – в порядке вещей.

Так что ученики средней и старшей школы пугают друг друга уже другими историями, причем якобы основанными на реальных событиях. Рассказать такую историю впечатлительному «ботанику» и тем самым помешать ему заниматься – хороший способ подняться в рейтинге успеваемости, не так ли?

Очень реалистично начинается страшная история о старой парте. Родители одной девочки строго следят за тем, чтобы она много училась и пореже гуляла. А чтобы ей легче было сосредоточиться, даже покупают старую школьную парту. Но у девочки вдруг начинаются боли в спине, да такие, что ей трудно заниматься. Успеваемость падает, родители-перфекционисты в тревоге. И они даже не задумываются, почему спина у девочки болит только дома, когда она занимается за этой партой. Они пошли к докторам, потом к гадалкам, но никто не дал ответа на вопрос, почему так происходит. Подруга дала матери девочки совет сфотографировать, как девочка сидит за партой, и уже тогда решать, что ее беспокоит. Но на фото проявились два силуэта – девочки и призрака с петлей на шее, который ногами упирался в плечи школьницы. Удалось узнать, что это призрак девочки, которая несколько лет назад повесилась в классе. Причина – переутомление.

Типичный, многократно варьирующийся сюжет: девочка покончила с собой из-за школьного буллинга и страшно мстит своим обидчикам. Два сюжета такого рода, основанные на популярных «страшилках», положены в основу эпизодов мини-сериала «Городские легенды» и его продолжения – мини-сериала «Сеульские городские легенды». Девочка бросается под автобус, и ее тело передавлено пополам. Ее призрак возвращается в ненавистную школу и ищет себе подходящие ноги, убивая бывших одноклассниц и учителей… Девушка бросилась с высоты и погибла, но призрак бродит по городу, выискивая обидчиц и убивая их.

А вот история, в которой вина учителя явно была меньше, чем понесенное им наказание. В классе некоего учителя было тридцать учеников. Учитель отличался строгостью и въедливостью и даже заставлял учеников звонить ему на сотовый после уроков и отчитываться, как продвигается выполнение домашнего задания. Для простоты он пронумеровал учеников и требовал, чтобы звонивший представлялся, называя свои номер. Но вот однажды ему позвонила девушка и сказала, что она – номер тридцать один. Но мы ведь помним, что в классе было всего тридцать учеников! Учитель рассердился, решив, что кто-то пытается ему напакостить, и, конечно же, первое, что сделал утром, – начал искать виновного. Тщетно. А еженощные звонки – каждый раз в одно и то же время – продолжались. Учитель рассвирепел и побил учеников (да, в Корее это воспринимается как воспитательная мера, а не как нарушение прав человека), но никто ничего не сказал. Даже смена номера телефона не избавила учителя от ночных звонков.

Обычно девушка сразу сбрасывала звонок, едва назвав свой номер. Но в одну из ночей учитель все-таки успел задать ей вопрос: «Кто ты такая?» Девушка сказала, что она из его класса, но во время уроков он всегда стоит к ней спиной, ей же очень хочется увидеть его лицо.

Измученный бессонницей и страхом учитель сошел с ума и вынужден был оставить преподавание.

Но вот в школе начали делать ремонт. И, сняв доску, обнаружили за ней труп девушки. Призрак говорил правду.

Следующая история – об учителе и ученице. Как нередко бывает в школах по всему миру, старшеклассница Ли Мон Гиль влюбилась в красивого молодого учителя биологии. Но он не только не ответил на ее чувства, но и начал занижать оценки, требуя учиться прилежнее. Девушка отравилась снотворным. Учителя эта новость не взволновала. Он педантично вычеркнул ее имя из классного журнала двумя красными линиями. На следующий день он задержался в школе и увидел стоящую к нему спиной ученицу. Она повернулась к нему. Это был призрак Мон Гиль. Ее лицо пересекали две красные линии. У учителя остановилось сердце.

Суеверные ученики или те, кто хочет испугать товарищей, рассказывают историю об учителе в красном плаще, который может появиться в любой школе. Одного учителя оговорили, и он был уволен с работы. В знак протеста против несправедливости он повесился в школе. С тех пор его душа не знает покоя. Призрак стремится вернуться к любимой работе. Иногда призрачный учитель появляется всего на несколько мгновений. А иногда заговаривает с учениками, предупреждает их об опасностях и наставляет учиться усерднее.

Своеобразна легенда о проклятом кабинете. В нем умерла девушка. И каждый учитель, который преподавал в нем, уходил из школы по какой-нибудь причине, отработав недолгий срок. И вот новая учительница оказалась настолько отчаянной, что поспорила с учениками, вызвавшись заночевать в этом кабинете. Но ночью ее накрыл страх. И вот, чтобы рассеять его, она стала танцевать, глядясь в зеркало. После этого, успокоившись, уснула. Наутро она со смехом рассказала обо всем своим ученикам. А они с ужасом ответили, что в кабинете нет зеркала.

Соперничество в школьном рейтинге – серьезный источник конфликтов между подростками. Так, две девочки соперничали за первое место в рейтинге класса. Одна была из состоятельной семьи и к тому же красавица. Вторая – из бедной, да и внешности неказистой. Однако упорно шла к своей цели и опередила красавицу. Собрав своих приятелей, красавица подстерегла соперницу в темном закоулке и убила. Бедной девушке выкололи глаза и зашили рот и нос. Ее призраком пугают тех, кто занимается допоздна. Легенда имеет продолжение. Не вняв предупреждениям, одна девушка засиделась в школе. И вдруг увидела рядом окровавленный призрак, который наощупь двигался мимо. Ведь осязание да еще слух – это все, на что он мог полагаться. Решив, что призрак прошел мимо, девушка глубоко вздохнула. Призрак услышал и задушил ее.

Пустынный школьный класс или коридор – нередкое место действия в городских легендах

Не только образование, но и увлечение несет в себе смертельную опасность. Девочка много лет занималась балетом и делала потрясающие успехи. Но вот у нее диагностировали безнадежную форму рака. Девочка была очень слаба, но однажды ночью начала танцевать. Мать, решив, что дочь выздоравливает, радостно принялась фотографировать ее танец. Девочка умерла в скорой от чрезмерной нагрузки на сердце. Успех оказался важнее, чем продление жизни хотя бы на недолгий срок. А на напечатанных фотографиях проявилась призрачная рука, которая заставляла девушку танцевать.

Пугающий призрак, способный причинить серьезный вред или даже убить, обитает в туалете, причем имеет вполне определенную «прописку»: такая-то кабинка на таком-то этаже. Впрочем, легенда не оригинальна – это калька с японской истории о туалетной девочке Ханако.

Согласитесь, не со всеми бывшими одноклассниками хочется встречаться после выпуска из школы. В следующей истории встреча и вовсе стала роковой. Бывший одноклассник ежедневно звонит Ли Хё Чжон в 11 часов 50 минут. Поздновато, не правда ли? Но девушка не может отказать ему в разговоре, который длится всякий раз ровно десять минут и прерывается в полночь. И вот она приходит на встречу выпускников, однако этого юноши нет. Она осведомляется о нем у его друга – и приходит в ужас, услышав, что две года назад он совершил самоубийство. В этот день снова раздался ночной звонок. Девушка ответила на вызов и не нашла ничего лучшего, чем задать роковой вопрос: «Ты где?» «За тобой», – ответил голос.

Вы, конечно же, помните миф о коварной женщине, которая стала хранительницей туалета?

Есть вариации мифа и с участием призраков – туалетных квисин. Причем неважно, какой туалет – отдельно стоящее деревянное строение или оборудованное по последнему слову техники помещение в современной квартире. Ну или туалет в общественном здании, например, офисе. Так что обитают призраки не только в школьных туалетах.

Рассказывают, что некоторым призракам очень нравится обитать в студиях звукозаписи. Конечно же, эти квисин – настоящие меломаны. И не только безвредны, но и полезны: если во время сеанса записи певцу подпевает квисин, песня станет мега-хитом.

Иногда события, о которых рассказывается в легендах, датируются – и это, пожалуй, делает их еще страшнее. Весьма популярные места действия «страшилок» – больницы и дома престарелых. И это не удивительно, ведь смерть там частый гость.

В 1999 году в сельском доме престарелых две старушки долго жаловались на ночные кошмары, в которых присутствует пугающий человек. Он же являлся пожилым женщинам и наяву, а однажды разорвал на одной из них одежду. Более того, чаще всего он являлся в ванной, пугая обитательниц дома престарелых до потери сознания. Еще страшнее всем стало, когда те самые две старушки умерли в один и тот же день – 19 сентября. С тех пор находиться в здании стало почти невозможно: двери открывались сами собой, вылетали стекла, сбоило электричество (вообще, мерцающее электричество – примета хоррора), а место страшного мужчины заняли две загадочные женщины, которые могли появляться и исчезать в любой момент, – возможно, призраки умерших старушек.

Про дом престарелых мы уже узнали. Пора рассказать и про больницу. При поступлении в корейскую больницу пациентам надевают на руку белый браслет. Умершим – красный. И вот молодому доктору выпала ночная смена. Закончив последнюю операцию, он зашел в лифт, в котором уже была женщина. Лифт спустился в подвальный этаж. Двери открылись, и в лифт попытался войти старик в белой одежде. На руке у него был красный браслет. Доктор быстро нажал кнопку закрытия дверей и кнопку пятого этажа. Женщина осведомилась, зачем доктор так поступил со старым человеком. Доктор пояснил. И тогда женщина медленно вытянула вперед руку с красным браслетом. Занавес.

В провинции Кёнгидо в двух часах езды от Сеула есть закрытая в 1995 году психиатрическая больница «Гонжам». По слухам, главный врач был склонен к садизму, истязал пациентов – и однажды случилось массовое самоубийство сорока пяти из них. Считается, что заброшенное здание полно призраков.

Но не только печальные места пользуются дурной славой. Так, ресторан «Сад Ныльбом» в городе Чечхоне был уютным местом, популярным у горожан. Однако несчастный случай унес жизнь дочери хозяина ресторана, и убитый горем мужчина повесился на кухне. Ресторан перешел к супружеской паре. Но место оказалось проклятым: хлопали двери, передвигались предметы… В итоге ресторан забросили.

Как вы поняли, ни в общественном месте, ни даже в своей спальне или ванной человек не может чувствовать себя в безопасности. Но не всегда виноваты призраки. Иногда мы сами открываем двери недоброму, чрезмерно увлекаясь какой-то одной стороной жизни. Для корейцев очень характерно стремление сделать свою внешность безупречной. Конечно, это хорошо, и, как отмечают побывавшие в Корее, даже мужчины не пренебрегают косметическими процедурами и парфюмом. Но все хорошо в меру. История о девушке, которая пошла на эксперимент в погоне за внешним совершенством, напоминает, что не стоит пробовать непроверенные средства. Весьма актуально в наше время повального увлечения тем, что рекламируют, не так ли? Девушка где-то услыхала, что если добавить в воду семена кунжута, то кожа будет просто сиять. Несколько часов она провела в ванне с кунжутом. И вдруг – дикий крик. Мать девушки ворвалась в ванную и увидела, что семена начали врастать в поры ее кожи, и она, обезумевшая от боли, пытается вынимать их шпилькой для волос (как вариант – зубочисткой). Жуткая, но поучительная история.

Еще страшнее и, так сказать, антиэстетичнее история о поселившихся в теле женщины тараканах.

И другая, похожая. У молодого человека были заметные рубцы от прыщей. Гадалка посоветовала ему перед сном положить рядом с собой таракана. Однако в итоге его ждало похожее развитие сюжета: оказалось, что его шрамы не исчезли, а заполнены тараканами.

И третья. Мужчина упал на пляже и травмировал колено, ударившись о камень. На камне были яйца устриц, они попали в рану, и под повязкой вывелись устрицы.

Если вас еще не утомили такого рода странные фантазии, противоречащие элементарной логике, поведаем еще одну историю. Якобы если нанести татуировку не чернилами, а куриной кровью, рисунок будет виден только тогда, когда человек выпил или у него повысилась температура. Например, рассказывают, что один мужчина видел в баре женщину, у которой ненадолго появилась татуировка в уголке губ – и исчезла без следа.

Лифт – тоже весьма опасное место. Рассказывают о студентке университета, которая поздно ночью возвращалась домой после работы в библиотеке. В лифте она оказывается вместе с красивым юношей. Выясняется, что они соседи – она живет на 14-м, а он – на 13-м этаже. Он выходит, она движется выше – и когда двери открываются, он ждет ее. С ножом. В истории говорится, что девушка интуитивно догадалась, что с ней случится, но не смогла остановить лифт. И вот интересный вариант современного этиологического мифа: считается, что именно после этого в лифтах предусмотрели кнопку остановки.

Целый ряд городских легенд связан с лифтом

Встреча с лифтершей тоже может сулить не только мелкие траты. Так, при взгляде на лифтершу в белом у мальчика по имени Чун Хо, который направлялся к однокласснику делать домашнее задание, появилось плохое предчувствие. И он решил дождаться следующего «рейса». Лифт рухнул. Чун Хо как свидетель рассказал обо всем, что видел, полицейскому. А примчавшийся на шум друг Чун Хо, Ли То Хён, сказал, что у них нет лифтерши. Жестокие проделки призраков?

Есть история и об опасной игре «Лифт», якобы позволяющей перемещаться в другие измерения и видеть призраков. Время, когда следует играть, – с 22:00 до 5:00. Место – лифт здания, в котором не меньше десяти этажей. В другое измерение можно перенестись, если нажимать кнопки в таком порядке: 4, 2, 6, 2, 10, 5. Просто посмотреть на другое измерение, не выходя из лифта, – самое правильное решение. Если все же игрок вышел, ему настоятельно не рекомендуется смотреть в лица призраков, чтобы не остаться в этом измерении навсегда или не притащить следом за собой призрак. Чтобы вернуться назад, следует набрать ту же комбинацию цифр.

Мировой хит «Игра в кальмара» поднял популярность корейского кинематографа на новую высоту. Легенды о смертельных играх чрезвычайно популярны в Корее. В одной из них рассказывается о так называемой пятидневной игре, именно столько она может длиться, причем не должна прерываться. И время игры должно приходиться на Соллаль – празднование корейского Нового года – или Чхусок – середину лета по лунному календарю, причем начинать следует в полночь. Место игры – пустое здание, покидать которое нельзя на протяжении всех пяти дней. Игроков тоже должно быть пять, причем все они должны участвовать по доброй воле. С помощью простой жеребьевки определяется один человек, который будет загонщиком. Остальным предстоит от него убегать. Загонщику предстоит поймать всех игроков. Если он упустит хотя бы одного, то на него, согласно поверьям, обрушится страшное проклятие. Если же он поймает всех, исполнится его желание, но в этом случае один из игроков умрет.

И снова история о том, как неправильный поступок может изменить жизнь к худшему. Девушка-школьница, выбирая в книжном магазине дневник, воспользовалась тем, что хозяин отвлекся, вошла в дальнюю комнату, не беспокоясь о том, предназначена ли она для посетителей, и забрала оттуда дневник в красной обложке, не заплатив за него. Когда дома она вытащила его из сумки, на пол выпала записка: «Читай по странице в день». Первая запись была пугающей: «Сегодня моя сестра погибла в аварии». Несколько часов спустя так и случилось. Следующему дню соответствовала запись: «Сегодня отец убил мать». Так и случилось: отец зарезал мать ножом. Третья запись предвещала смерть самой девушки: «Сегодня я видела своих сестру и маму».

Тема воздаяния характерна как для старинных мифов, так и для современных городских легенд – в корейской культуре это проявляется особенно ярко в связи с влиянием буддийской морали. Это отчетливо проявляется в следующей истории.

Карманница «работала» в переполненном автобусе. Рядом с ней стояла женщина, держа ребенка, как принято на Дальнем Востоке, на спине. На маленьком пальчике блестело золотое колечко. Снять его не удалось, и карманница отрезала палец. Через некоторое время она вышла замуж и родила ребенка с одиннадцатью пальцами.

Несмотря на то, что красный, как и во многих культурах, в корейской считается торжественным цветом, он часто фигурирует в легендах. Например, суеверные люди не держат в доме красные ручки, ибо написанное красным или на красном символизирует связь с загробным миром. Помните легенду о Канниме и приказе, написанном на красной бумаге?

Немного похожа на эту история о маме и ее дочерях. Девочка по имени Ли Мин Чонг очень любила спрашивать у мамы, красивая ли она, и получать утвердительные ответы. Это повторялось изо дня в день и много раз. Мама устала от этих вопросов. И вот как-то раз, когда Ли Мин Чонг было уже пять лет, семья отправилась на прогулку в горы. Через ущелье был перекинут подвесной мостик. Девочка в который раз осведомилась, красивая ли она. Раздраженная мама дала ей пощечину – девочка отшатнулась, не удержала равновесие и разбилась насмерть. Некоторое время спустя у пары родилась дочь Ли Со Чонг. Она тоже задавала вопросы о своей красоте, и мать, наученная горьким опытом, терпеливо отвечала. И вот Со Чонг тоже достигла пятилетнего возраста. И снова семья пошла в горы. И на том же самом мосту Со Чонг задала вопрос о своей красоте. Мама ответила, что она очень красивая. И тогда девочка задала второй вопрос: «Тогда почему ты меня столкнула?»

Цепной эффект, сродни эпидемии, описывается в легенде о фотографиях. Как-то раз девушка нашла на улице пухлую стопку фотографий, перетянутых резинкой. В «страшилке» говорится, что всего их было двести. На первой из них был далекий силуэт мужчины, на следующих он приближался и приближался, его бледное лицо становилось видно все отчетливее. И взгляд был направлен прямо на девушку. До последней фотографии она дошла, уже стоя на пороге своего дома. И на этом фото не было изображения – только слова: «Достаточно близко».

Услышав жуткий крик, на улицу выскочил брат девушки. На земле перед ним лежала пачка фотографий. Изображение на них было похоже на его сестру. Он поднял пачку с земли и начал просматривать фото одно за другим. Эта легенда в основе своей имеет распространенное в Корее суеверие: духам свойственно подманивать людей и забирать у них душу.

И еще о роковом влиянии фотографий. Как-то раз на месте аварии, в которой погибла девушка, мужчина нашел ее фото, причем девушка поднимала руку с двумя отогнутыми пальцами. Мужчина решил оставить фото себе – и через несколько дней тоже погиб в аварии. Затем это фото было найдено другим мужчиной. Он не мог этого знать, но изображение изменилось: девушка показывала уже три пальца.

С фотографиями связана и история о заблудившемся в лесу в дождливую погоду мужчине. Он укрывается в заброшенной хижине, интерьер которой «украшен» весьма эксцентрично – портретами истекающих кровью людей. Правда, это не столько страшилка, сколько анекдот: проморгавшись, незадачливый герой понял, что принял за страшные портреты окна хижины.

Опасны даже бытовые приборы. Так, например, согласно суевериям, нельзя засыпать с включенным вентилятором – якобы они способны вытягивать из человека кислород и таким образом удушать его. Или охлаждать тело до критической температуры. Странно для страны с высоким уровнем образования? Тем не менее…

Да что бытовые приборы! Даже обычная шариковая ручка может быть причиной гибели. Школьница по имени Сын Хи рассказала своей подруге Ко Ын, что если, бросив за спину шариковую ручку, ты не услышишь звука, это будет означать, что ее поймало привидение.

Ко Ын не поверила и, чтобы на следующий день пристыдить подругу за выдумки, бросила ручку за спину. Звука не было. Девочка так испугалась, что у нее случился инфаркт. Она даже не поняла, что ручка упала на кровать, потому звука и не было.

Не правда ли, иногда даже самые красивые манекены кажутся жутковатыми?

Утром Сын Хи зашла за подругой, чтобы вместе с ней пойти в школу, – и с ужасом узнала, что Ко Ын умерла. В голове у Сын Хи засело, что виной всему рассказанная ей страшилка. Сын Хи бросила за спину ручку. Звука не было. Сын Хи оглянулась. Перед ней стоял призрак Ко Ын и держал пойманную ручку.

Как вы думаете, какие куклы выглядят наиболее пугающими? Думаем, многие ответят: манекены. Ведь они – упрощенные копии человека. Манекен сыграл страшную роль в жизни школьника Чонг Хо. Сначала умер отец юноши, потом погибла в аварии мать. Причем, в лучших традициях драмы, аварию подстроила старшая сестра матери, чтобы завладеть немалым имуществом.

Решив отомстить тетке, Чонг Хо заказал манекен с чертами лица своей матери и нашел запись маминого голоса. И вот он вернулся из школы – и увидел, что манекен уже в гостиной. Этот факт, как ни странно, его не насторожил, хотя получить манекен у доставщика явно было некому. Услышав, что тетка вернулась, юноша обратился к манекену: «Мама, я дома». И вдруг манекен сам ответил ему маминым голосом. В это же мгновение раздался звонок: курьер привез манекен…

Ну и еще о некоторых таинственных местах и связанных с ними поверьях.

Рассказы о том, что на берегах острова Чечжудо видят призраков, связаны с тем, что во время войны, по итогам которой страна разделилась на Северную и Южную Корею, южные корейцы массово уничтожали тех, кого заподозрили в симпатиях к идеям коммунизма. Считается, что души убитых так и не нашли успокоения.

Остров Ёнпхёндо близ границы, разделяющих две Кореи, – место раздоров и столкновений, в ходе которых погибали люди. Местные жители верят, что их остров полон призраков.

Самые распространенные городские легенды, бытующие у разных народов, – это, конечно же, истории о домах с демонами или привидениями. Есть такие и у корейцев.

Одной семье не повезло купить дом, построенный на месте, где поклонялись злому духу, – и этот дух считает дом своим. Семья слышит шум, видит привидения. Но шаман может изгнать злого духа, так что эта история, как правило, заканчивается благополучно.

В пятиэтажном доме из-за несчастной любви покончила с собой женщина, и ее призрак бродит по зданию, особенно часто появляясь перед влюбленными парами.

Существует множество вариантов истории о призраке девушки, скитающемся по шоссе вдоль реки Ханган, между Кояном и Пачжу неподалеку от Сеула. Этот призрак имеет имя собственное – Чаюро-квисин (или Чжауро-квисин, в зависимости от транскрипции). Как водится, если мстительный дух «привязан» к трассе, именно на этом ее участке будут случаться необъяснимые ДТП. Грозит водителям и другая опасность: если они примут призрак за живую девушку и решат подвезти, то исчезнут навсегда.

Особая примета Чаюро-квисин – выколотые глаза. Понятно, что у призрака есть причины для мести. Мстительные духи ищут не только виновных в своей смерти – случайным встречным тоже достается, да еще как.

Так, рассказывают, что молодой человек увидел на обочине близ станции Оксу девушку, которую принял за пьяную. И, как принято сейчас у многих, первым делом схватил смартфон и принялся делиться «актуальной информацией» на форуме. Сострадательные онлайн-собеседники посоветовали юноше помочь девушке добраться домой. Он принял совет как руководство к действию – и вдруг обнаружил, что девушки нигде нет. Отправился ее искать и исчез навсегда.

Вариант этой истории можно видеть в мини-сериале «Городские легенды». Странноватая девушка садится в такси. Водитель вводит адрес, который она называет, в GPS-навигатор, но такого места нет. Тогда он просит девушку показать дорогу и едет, следуя ее указаниям. Проделав уже немалый путь, мужчина обнаруживает, что у девушки нет глаз, точнее, она держит свои глазные яблоки в руке. Открытие оказалось не только страшным, но и роковым: длинными ногтями призрак вырывает глаза водителя и бросает их на дорогу. Машина уезжает в никуда.

Известен более мягкий вариант этой легенды. Некий таксист в дождливый день увидел на обочине девушку и предложил подвезти. Как и в предыдущей истории, он спросил адрес и ввел его в GPS-навигатор. А вот дальше события развиваются совсем иначе: навигатор послушно построил маршрут и привел водителя к кладбищу. Девушка вышла из машины и отправилась в свое вечное пристанище.

Таксисты в страшных историях далеко не всегда жертвы. Бытуют легенды о злодеях, которые заманивают пассажиров ради извлечения у них органов для пересадки. Предпочитают они клиентов подшофе, которые не могут оказать сопротивления. Им вводят наркоз, изымают орган и в лучшем для них случае оставляют в чистом поле.

Еще рассказывают, что однажды поздно вечером по пустынной дороге ехала влюбленная пара. И вдруг по капоту их машины хлопнула рука. Только рука, без тела. Несчастья не произошло: водитель справился с управлением и на огромной скорости умчался прочь. Считается, что это был призрак убитой и расчлененной женщины.

Призраки любят покататься на призрачном автобусе, который стал таким из-за того, что водитель сбил женщину. Вот ее призрак – нежеланный пассажир, и, избегая встречи с ней, автобус то появляется, то исчезает. По легенде, тому, кто хочет увидеть его, а может, на свой страх и риск и прокатиться, надо взять с собой красный рюкзак и выйти к трассе ночью.

Легенды о призраках у дорог популярны у разных народов

Еще одна история имеет под собой драматическую основу. В 1980-е годы возросло количество авиакатастроф на корейских направлениях, а также участились случаи исчезновения детей. В народном сознании эти два факта соединились причудливым образом, и появился рассказ о старушке, которая решила отправиться в Гонконг вместе со своей любимой кошкой. В катастрофе старушка погибла, и кошка решила поменяться с ней душами, чтобы хозяйка продолжала жить. Но, как говорится, что-то пошло не так, и появился гибрид человека и кошки, причем недобрый. Снова оказавшись в Сеуле, существо принялось ловить детей, поздно вечером в одиночестве возвращающихся домой, и убивать их.

В некоторых историях призраки, чтобы завершить свои земные дела или что-то изменить, вселяются в людей. Этот сюжетный ход популярен в дорамах, например, на этом строится фабула сериала «49 дней». Также призраки способны не только вредить или искать помощи, но и помогать. Таковы истории, рассказанные в дорамах «Призрачный доктор» и «О, мой призрак», герои которых обретают уверенность в себе благодаря призракам.

Некоторые популярные в Корее сюжеты явно заимствованы у японцев. Так, например, история о женщине, которая носит хирургическую маску, скрывающую разрезанный рот, бытует в обеих странах. И подробности одинаковые: остановив на улице одиноко бродящего ребенка, она задает вопрос, красива ли она. Вне зависимости от ответа, он будет убит тем или иным способом или изуродован.

Иногда, как уже было сказано, призраки не намерены мстить – они просят помощи. Такие сюжеты мы тоже нередко видим в дорамах. А вот одна из городских легенд. Мужчина по имени Кан Сок после незначительной автоаварии долечивался дома. Жена была на работе, и он наслаждался отдыхом и немного скучал. Как-то раз он услышал удары и детские голоса, перекрывающие звук включенного телевизора. На следующий день, заказав пиццу, он решил поделиться с соседскими детишками, чьи голоса слышал накануне. Ему открыла женщина, но в квартиру не пустила: поблагодарила и отказалась. Она уже готовилась закрыть дверь, но тут Кан Сок увидел два детских лица, застывших вертикально – одно над другим – перед лицом женщины. И лица эти лежали на руках. Его пробрал страх. Несмотря на травму, мужчина выскочил на улицу, добежал до ближайшего магазина и попросил вызвать полицию. В квартире обнаружились трупы женщины и двоих детей. Муж и отец убил их, отрубив им головы. Безумец при этом был уверен, что все живы. Эта история рассказывает об одержимом бесами.

Истории о маньяках – вообще отдельный пласт городских легенд: маньяк в лифте, маньяк в соседней квартире… А вот рассказ об одиннадцатилетней Юми. Она приходит из школы и видит, что ее мать убита. Отец признается, что толкнул мать, узнав, что она собирается уйти из семьи, мать упала, ударилась головой и умерла. Девочка согласилась покрывать преступление отца, чтобы не оказаться в приюте. Поднявшись в свою комнату, чтобы переодеться, Юми увидела чемоданчик со своими вещами и записку: мать предупреждала ее, что отец сошел с ума и нужно бежать. И снова история с открытым финалом. Согласитесь, такие пугают особенно сильно, ведь фантазия может подсказать любое развитие событий.

Легенда о Человеке-Кукушке сравнительно новая – она появилась уже в нынешнем веке. Говорят, что он нападает исключительно на женщин – одиноких или гуляющих компанией – в пустынных переулках, причем оповещает о своем приближении кукованием, и начинает избивать бейсбольной битой или рубить топором. Считается, что Человек-Кукушка был пациентом психиатрической лечебницы и пострадал от нападения другой пациентки, которая изуродовала его. Описывают его так: высокий человек лет тридцати со шрамами на лице, носит черную вязаную шапку.

Маньяками в страшных историях могут выступать те, кто выглядит невинно. Например, дети. Так, встреча с ребенком, прыгающим на устроенной на крыше многоквартирного дома площадке и повторяющим одно и то же число, сулит смерть. Окликнув очередную жертву, он сталкивает ее с крыши, а повторяемое им число возрастает на единицу.

Интернет провоцирует появление и распространение новых легенд. Так, например, фейковое сообщение о человеческом голосе, доносящемся из скотомогильника, в котором был захоронен рогатый скот, погибший от ящура, вызвало слухи, что на самом деле там захоронены человеческие останки. Дальше – по нарастающей – появился слух, что по всей стране есть скотомогильники, в которых некий ростовщик хоронил останки недобросовестных должников… Резонанс и возможность пощекотать нервы.

Бороться с суевериями приходится и по сей день. Даже корейскому Монетному двору пришлось бороться с легендой. Дочь высокопоставленного сотрудника якобы была похищена и убита. Дабы ее призрак не мстил живым, Монетный двор разместил изображения частей ее тела и фрагменты имени на купюрах. Это успокоило призрак.

Старинная легенда японского происхождения, прижившаяся в Корее и сохраняющая популярность до сих пор, повествует о собаке с человеческим лицом. Эта собака способна разговаривать. В Японии такие существа считаются недобрыми, в Корее – нейтральными. Считается, что в таком облике перерождаются грешники.

Еще одна далеко не новая легенда повествует о женщине, которая с детства носила на шее зеленую ленточку. Не сняла она ее ни в день свадьбы, ни в последующие годы. И только когда она заболела и поняла, что скоро умрет, она открыла тайну: ленточка прикрепляла ее голову к телу. Стоило развязать ленточку – голова отсоединилась, и женщина умерла.

Мы уже говорили о Мрачных жнецах и о том, что в современном представлении они могут быть как мужчинами, так и женщинами. Так, к одному мальчику, который ночью в своей комнате готовился к экзаменам, в окно постучала старушка и попросила показать, где находится дом его одноклассника Ли Вон Иля. Мальчик показал дорогу. Утром он узнал, что этой ночью Ли Вон Иль внезапно умер. Мальчик счел это совпадением, но ночью бабушка снова постучала в его окно и попросила указать дом Ли Су Гён, его одноклассницы. Мальчик указал. И этой ночью Ли Су Гён умерла. Мальчик понял, что старуха непростая. И когда она снова пришла на третью ночь, отка– зался отвечать на ее вопрос. Она сказала, что никакие ответы и не требуются – на этот раз она пришла за ним.

В Корее служба в армии считается почетным долгом. Даже звезды «корейской волны» не уклоняются от службы в армии. Вроде бы армейский коллектив – сообщество взрослых людей, однако длительное пребывание на замкнутой территории влияет на них так же, как и на школьников. Ради сильных эмоций, способных разбавить рутинное существование, солдаты придумывают страшилки, наиболее интересные из которых передаются от старослужащих новичкам.

Любимый сюжетный поворот: таинственный голос, который пугает солдата и не дает ему спать тогда, когда положено тренироваться. Воспитательный смысл «страшилки», как говорится, налицо.

А вот такие легенды рассказывают друг другу альпинисты. Две подруги, Су Мин и Хи Юн, бывалые альпинистки, вдвоем отправились в горы. Хи Юн поскользнулась на опасном спуске и, хоть и успела ухватиться за ветку, предотвратив гибель, сломала ногу. Опираясь на плечо Су Мин она дохромала до сторожки на другой стороне горы. Пострадавшая осталась в сторожке, а ее подруга поспешила за помощью. В горноспасательную службу она добралась уже затемно, и спасатели попросили ее дождаться утра. Когда спасатели прибыли на место, Хи Юн в сторожке не было. Дверь отдельно стоящего туалета была заперта, и Хи Юн не откликалась. Выломали дверь. На полу сидела мертвая Хи Юн, ее волосы были седыми. Эта история предупреждает: верите ли вы в потустороннее или нет, лучше не оставаться в горах в полном одиночестве.