Переход к последней стадии капитализма – империализму в основных европейских странах завершился к началу XX в. «Для Европы, – писал В.И. Ленин, – можно установить довольно точно время окончательной смены старого капитализма новым: это именно – начало XX века»[1].

Подводя итоги своего исследования об империализме как высшей и последней стадии капитализма, как кануна социалистической революции, В.И. Ленин писал: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами»[2].

Капитализм в его монополистической стадии становится паразитическим, умирающим капитализмом, порождающим исключительные по силе и остроте противоречия, ведущим к росту реакции. В эпоху империализма с возрастающей силой действует закон неравномерности экономического и политического развития капиталистических стран.

Капитализм развивается «…крайне неравномерно и скачкообразно: одни страны, ранее бывшие на первом месте, развивают свою промышленность сравнительно медленно, другие, ранее бывшие отсталыми, быстрыми скачками нагоняют и перегоняют их»[3]. Неравномерность развития капитализма в различных странах вызывает ожесточенную борьбу их за передел уже поделенного мира. Отстающие страны стремятся сохранить свои колонии; страны, вырвавшиеся вперед, в свою очередь стремятся захватить новые колонии, и, таким образом, военные столкновения между империалистическими странами становятся неизбежными.

Происходит формирование враждебных друг другу империалистических группировок и оформление их в военные союзы.

Подготовка империалистических стран к войнам за передел мира привела к «колоссальному росту вооружений, показателем которого явился рост военных бюджетов. За время с 1868 г. по 1896 г. бюджет на содержание вооруженных сил вырос: в Германии – на 192 %, в Англии – на 93 %, в России – на 92 %, в Италии и Австро-Венгрии – на 75 %.

Обострение борьбы за колонии, территория которых в большинстве случаев была отделена от метрополий морями и океанами, вызвало гонку морских вооружений и морское соперничество между крупнейшими империалистическими хищниками. На строительство и содержание военно-морских сил расходовались огромные средства.

Значительная доля этих военных бюджетов шла в карманы заправил монополистических объединений, не удовлетворявшихся уже больше средней прибылью и стремившихся получить максимальную прибыль. Максимальная прибыль постепенно начинала становиться главнейшим стимулом развития монополистического капитала. «Именно необходимость получения максимальных прибылей толкает монополистический капитализм на такие рискованные шаги, как закабаление и систематическое ограбление колоний и других отсталых стран, превращение ряда независимых стран в зависимые страны, организация новых войн…»[4].

Подготовка к первым империалистическим войнам была и первым шагом в борьбе монополий различных стран за получение максимальных прибылей.

Первой такой войной была развязанная молодым, но крайне хищным с самого начала своего становления американским империализмом испано-американская война 1898 г., за ней последовали Англо-бурская война 1899–1902 гг. и Русско-японская война 1904–1905 гг.

Технический прогресс во всех отраслях промышленности, строительство железных дорог, рост вооружений и начало броненосного судостроения вызвали быстрое развитие металлургии. Мировая выплавка чугуна выросла с 14 млн т в 1870 г. до 41 млн т в 1900 г. Массовое применение стали привело к дальнейшему развитию машиностроения. Появилась электротехническая промышленность; развивалась химическая промышленность, сыгравшая в дальнейшем особую роль в военном деле.

Как и в предшествующий период, самый большой вклад в развитие науки и техники сделали русские ученые и новаторы практики. Россия явилась родиной паровой машины, здесь был создан новый метод термической обработки стали, зажглась первая электрическая лампа накаливания, прошло по реке первое судно с электрическим двигателем, поднялся в воздуху первый в мире самолет, построены раньше, чем в других странах, броненосные корабли, миноносцы, торпедные катера, подводные лодки, тральщики, ледоколы и другие классы военных кораблей и гражданских судов и т. д.

В связи с совершенствованием минного оружия и появлением автоматической вьюшки Азарова для автоматической постановки мин на заданное углубление в России был создан проект первого в мире минного заградителя. В 1889 г. на Черноморском флоте были построены два минных заградителя – «Буг» и «Дунай» водоизмещением по 1380 т каждый[5]. На этих кораблях устройство для постановки мин состояло из Т-образных рельсов, идущих под верхней палубой к портам, расположенным в кормовом подзоре. Мины двигались по рельсам при помощи подвешенных минных тележек. Это устройство было перенято иностранными флотами.

Таким образом, на базе развития производительных сил к концу XIX в. значительные успехи на фоне общего технического прогресса сделала военная и военно-морская техника. В первых же войнах эпохи империализма проявились некоторые элементы машинного периода войны.

Военно-морскими идеологами складывавшегося на рубеже XIX–XX вв. империализма были американский контр-адмирал Мэхэн и английский вице-адмирал Коломб.

Агрессивные устремления монополистов США и Англии создали благоприятную почву для зарождения именно в этих странах реакционной империалистической теории Мэхэна и Коломба, поставивших своей целью обосновать закономерность захватнических империалистических войн и исторически оправдать их, равно как и способы их ведения.

Англия только за период 1884–1900 гг. захватила и превратила в колонии территорию около 9,5 млн кв. км с населением 57 млн человек.

Соединенные Штаты Америки в своих империалистических устремлениях не отставали от Англии.

Воспользовавшись продажностью царского правительства, США в 1867 г. за бесценок (7,2 млн долларов) «приобрели» русские владения на Аляске общей площадью 1519 тыс. кв. км. Экспансия США не ограничилась Американским континентом. Усиленным темпом шло проникновение американского империализма в страны Латинской Америки.

В результате испано-американской войны 1898 г. США захватили Пуэрто-Рико, Филиппинские острова и остров Гуам. В этом же году американцы, давно хозяйничавшие на Гавайских островах, объявили об аннексии этих островов, затем оккупировали острова Кубу, Уэйк, Мидуэй и закрепили за собой Восточное Самоа. Особенно большое внимание монополистов США привлекали Китай и Корея.

Еще в 1844 г., воспользовавшись ударом, который был нанесен Китаю во время первой англо-китайской войны 1842 г., США заставили китайцев дать им такие же привилегии, какие они вынуждены были предоставить англичанам.

В 1871 г. в корейские воды вторглась эскадра США. Но попытка силой захватить Корею встретила стойкое сопротивление храброго корейского народа. Захватчики потерпели поражение. Не добившись ничего вооруженной силой, американские империалисты начали «мирное» проникновение в Корею, стремясь подчинить себе экономику страны, выкачать из нее максимальные прибыли путем жесточайшей эксплуатации корейского народа.

Колониальной была политика США и в отношении Японии. Навязав стране неравноправные договоры, американские империалисты установили для себя таможенные льготы и право экстерриториальности. Эти договоры сохранили свою силу до 1895 г.[6].

Идеология агрессии, колониальных захватов и ограбления народов и явилась той основой, на которой были построены реакционные, антинаучные военно-морские теории Мэхэна и Коломба.

Мэхэн и Коломб были известны не только как авторы империалистической теории ведения войны на море, но и как махровые реакционеры. Так, например, Мэхэн в ряде своих теоретических трудов выступал как сторонник известной буржуазной теории «географических факторов» (Гердера, Бокля, Кунова и др.). На французскую буржуазную революцию 1789–1793 гг. он имел особенно реакционные взгляды, придерживаясь во всем высказываний французского буржуазного консервативного историка Анри Мартена. Кроме того, он был мистиком, сторонником идей «избранных рас». Коломб, так же как Мэхэн, народные массы презрительно называл «чернью». Мэхэн откровенно выражал свой восторг, рассказывая о зверской расправе роялистов над восставшим народом.

В период начавшихся схваток империалистических стран за передел уже поделенного мира Мэхэн и Коломб выступили с «теоретическим обоснованием» необходимости колониальных захватов. Условием захвата колоний они считали «морское могущество». Так, например, в своих статьях и книгах Мэхэн усиленно пропагандировал мысль о том, что для завоевания колоний и удержания над ними власти прежде всего нужен мощный флот; колонии же в свою очередь нужны флоту как базы и стратегические опорные пункты.

Созданная в угоду магнатам монополистического капитала теория, пропагандировавшая необходимость строительства больших флотов[7], полностью соответствовала интересам владельцев предприятий судостроительной и смежных с ней отраслей промышленности.

Взгляд о необходимости господства на море имеет довольно давнюю историю. Первые попытки обосновать этот тезис относятся ко времени англо-испанской войны XVI в. Участники этой войны адмиралы Вильям Монсон и Роллейг спустя некоторое время после ее окончания написали труд, в котором проанализировали действия английского и испанского флотов и сформулировали, правда, еще недостаточно отчетливо, положение о том, что благополучие Англии основывается на ее морской силе и превосходстве этой силы над флотами других государств.

В период англо-голландских войн второй половины XVII в. тезис о господстве на море нашел свое дальнейшее развитие в записках непосредственных участников войны – голландского адмирала Тромпа, англичанина Пиписа и других.

«Господство на море», «контроль над морем», «обладание морем» – понятия, между которыми Мэхэн и Коломб не делали принципиального различия, – стали основой их теоретических рассуждений. Под этими терминами они понимали создание подавляющего превосходства в силах на море или в определенной его части, которое приводило бы к постоянному или временному изгнанию неприятельского флота. Такое превосходство должно было обеспечить установление контроля над всем движением по морю и дать возможность запереть пути, по которым могли бы ходить вражеские торговые суда. Достижение такого положения Мэхэн и Коломб считали возможным только при наличии больших военно-морских флотов, основную силу которых должны были составлять линейные корабли.

Экономическая мощь Англии и США, а в дальнейшем и Германии позволяла этим государствам планировать создание мощного линейного флота, посредством которого они рассчитывали добиться господства на море. Основным способом достижения такого господства, по трактовке Мэхэна и Коломба, являлось генеральное сражение линейных кораблей.

История не дает убедительных примеров, которые доказывали бы решающее значение генерального морского боя для исхода войны в целом, не только до конца XIX – начала XX в., но даже для мануфактурного периода войны. Подобранные Мэхэном и Коломбом исторические примеры, которыми они пытались подкрепить свои теоретические рассуждения, противоречивы и лишены убедительности. Неверной была также и их попытка увековечить главную роль линейных кораблей в морском сражении.

Опыт войн конца XIX в. также не дал оснований для преувеличения роли линейного корабля в бою. Появление во второй половине XIX в. таких типов кораблей, как миноносцы, минные заградители, подводные лодки, подчеркнуло, что каждый бой представляет собой столкновение кораблей различных классов.

Вследствие классовой ограниченности военно-морские деятели того времени не могли правильно оценить «труды» Мэхэна и Коломба; более того, эти теории получили широкое распространение среди офицерского состава на всех крупнейших флотах мира, так как они полностью соответствовали империалистическим целям правящего класса. Лишь в русском флоте передовая часть офицеров (адмирал С.О. Макаров и др.) предостерегала от переоценивания значения линейных кораблей и генерального морского боя.

Идея генерального морского боя, выдвинутая в качестве догмы Мэхэном и Коломбом, не являлась в то время оригинальной. В начале XIX в. идеолог прусского юнкерства идеалист Клаузевиц считал, что исход войны зависит от победы в генеральном сражении. Он писал: «Одновременное напряжение всех предназначенных для данного удара сил рисуется как основной закон войны»[8]. Свой «рецепт» достижения победы в едином генеральном сражении он превратил в догму: «…Если мы вообще обладаем достаточными силами, чтобы осуществить известное завоевание, то мы находимся и в состоянии выполнить его одним духом, без промежуточных остановок»[9]. Идеи Клаузевица, равно как и его последователей – Мольтке и других, – являлись официальной военной доктриной прусской армии.

Следовательно, идея генерального морского боя по сути была модернизацией старого «сухопутного» тезиса Клаузевица о генеральном сражении и носила такой же авантюристический и агрессивный характер.

Завоевание господства на море Коломб считал обязательным условием и для того, чтобы парализовать торговлю противника. Исходя из этого он, как и Мэхэн, крейсерству на морских сообщениях отводил второстепенное значение, считая, что судьба торговли зависит от решительного боя за обладание морем.

Таким образом, блокаду неприятельского побережья с целью прекращения торговли Коломб и Мэхэн также связывали с генеральным морским сражением.

В непосредственной связи с генеральным морским боем они рассматривали и вопрос о возможности заблокирования остатков неприятельского флота, укрывшегося в бухте после разгрома в генеральном морском бою, или более слабого флота противника, не рискнувшего выйти из бухты из-за боязни быть разгромленным более сильным флотом в генеральном морском сражении.

Мэхэн и Коломб придавали большое значение блокаде флотов противников, но вместе с тем они считали блокаду неприятельского флота наименее надежной формой господства на море, так как она не исключала возможности прорыва флота противника из блокируемой базы. Для случаев высадки на неприятельский берег Коломб, рассматривая море как стратегический путь сообщения, подразделял возможное его состояние «на индифферентное (безразличное), оспариваемого обладания и обеспеченного обладания». Он различал также «обладание морем», когда оно поставлено конечной целью, от «обладания морем», когда его добиваются лишь в качестве средства для достижения какой-либо дальнейшей цели.

Характерным примером, когда обладание морем было конечной целью войны, являются англо-голландские войны, во время которых обе нации стремились к завоеванию господства на море для обеспечения себе полного контроля над торговлей других стран. В захвате контроля над морскими сообщениями противника обе стороны усматривали главную цель, так как именно этим путем каждая из них стремилась поставить другую на колени. В качестве примера значения временного обладания морем Коломб приводил планы Наполеона, стремившегося приобрести обладание морем на срок, достаточный для того, чтобы переправить армию через каналы (Па-де-Кале и Ла-Манш) для высадки на острова Великобритании. «Пусть мы сделаемся хозяевами пролива на шесть часов, – говорил Наполеон, – и мы будем хозяевами всего мира».

Рассуждения Коломба по этим вопросам показывают догматизм автора и его попытки нарочитым подбором исторических примеров доказать незыблемость тех или иных положений для настоящего и будущего. Практически разделение «состояния моря» является нереальным, а установленные им грани – искусственными и противоречивыми. Например, в период подготовки «булонской экспедиции» Наполеона французская эскадра действовала на сообщениях противника в Вест-Индии и в других местах, отвлекая английские силы от канала и нарушая морскую торговлю Англии. Эти действия проводились по единому замыслу и выступали в своем единстве, между тем как Коломб искусственно разрывает их, выделяя действия в канале, которые он относит к так называемому оспариваемому обладанию.

Неубедителен и пример Коломба из опыта англо-голландских войн, характеризующий индифферентное обладание, так как в то время каждая из сторон не высаживала в начальный период войны десантов на неприятельскую территорию лишь потому, что отсутствовали необходимые для этого условия, а не из-за слепого подражания надуманному Коломбом принципу: «вперед истощать противника борьбой на коммуникациях – взять измором, а потом высадить десант на его территорию».

Кроме того, такое деление вообще не является принципиальным. Достижение господства на море, как цель войны, скрывает за чисто военной формулировкой экономические и политические цели войны, – в действительности конечные и определяющие.

Достижение господства на море было органической частью империалистической агрессии. Связанная с мечтой о достижении мирового господства теория господства на море служила империалистическим интересам порабощения других народов. Питательной почвой для этой части концепции Мэхэна и Коломба явилось так называемое учение того же Клаузевица[10] об «абсолютной войне», из которого немецкие фашисты и их американские вдохновители почерпнули основные принципы тотальной, всеобъемлющей, истребительной, разбойничьей войны. Мэхэн прямо указывает, что «нация, желающая править на море, должна всегда атаковать».

Мэхэн и Коломб были ярыми сторонниками агрессивных войн. При этом Мэхэн право на агрессию узаконивал только за теми странами, которые по своему географическому положению наделены от природы необходимыми для этого данными. Такими странами, по мнению автора, являются прежде всего США и Англия. Не случайно труды Мэхэна и Коломба, их агрессивные принципы и идеи так популярны среди американских и других милитаристов до сих пор.

Методологически трактовка вопроса владения морем у Коломба и Мэхэна покоится на идеалистической буржуазной теории «вечных принципов и законов». Мэхэн писал: «От времени до времени здание тактики изменяется или всецело сносится, но старые основания стратегии остаются столь непоколебимы, как будто они покоились на скале»[11]. По его мнению, следовательно, меняется лишь тактика, а стратегия и ее принципы из века в век остаются неизменными.

На этой же метафизической позиции вечности принципов и законов морокой войны стоял и Коломб. Именно поэтому Мэхэн и Коломб в своих рассуждениях опыт войны мануфактурного периода механически переносили на машинный период войны.

Марксистско-ленинская теория дает возможность правильного познания закономерности в развитии событий, в том числе и в развитии военных действий.

Законы ведения военных действий не остаются неизменными, они постоянно изменяются.

«Способы ведения войны, формы войны, – учил товарищ Сталин, – не всегда одинаковы. Они меняются в зависимости от условий развития, прежде всего в зависимости от развития производства»[12].

«Неизменность» законов войны полностью отвергается историческим развитием способов ведения войны. Конкретный анализ способов ведения войн на различных исторических этапах доказывает, что «… ничто не зависит в такой степени от экономических условий, как именно армия и флот. Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия зависят прежде всего от достигнутой в данный момент ступени производства и от путей сообщения»[13]. Кроме того, следует иметь в виду, что Коломб и Мэхэн, будучи идеалистами, понимали законы не как объективные и познаваемые, а лишь как «принцип», под который нарочито подгоняли фальсифицированные исторические факты. Примером такой фальсификации являются рассуждения Мэхэна в книге «Влияние морской силы на французскую революцию и империю» о том, что Нельсон якобы своей трафальгарской победой спас Англию от нашествия Наполеона в 1805 г. Здесь Мэхэн сознательно подтасовал факты и умолчал о том, что главным спасителем Англии явилась русская армия, начавшая наступление к границам Франции. Именно это явилось основной причиной позорного провала плана Наполеона, рассчитывавшего форсировать Ла-Манш и захватить Британские острова.

Коломб был одним из буржуазных теоретиков, пытавшихся доказать и увековечить положение о невозможности успеха главной атаки приморской крепости с моря, он отрицал успешность атаки приморской крепости с моря не только для парусного флота, но и в период паровой техники. Известно, что в период Гражданской войны и иностранной военной интервенции в СССР в 1919 г. блестящим проведением главной атаки с моря и взятием в кратчайший срок форта Красная Горка И.В. Сталин развенчал это антинаучное догматическое положение.

Буржуазные теоретики принцип не выводили из истории, а выдумывали его, затем фальсифицировали историю, чтобы доказать выдуманный ими принцип. Так, говоря о бомбардировке англо-французской эскадрой[14] русских укреплений Севастополя 17 октября 1854 г., Коломб писал: «Это была превосходная выставка или зрелище доблести, но русские форты были не алжирские и не египетские; к ним нельзя было подойти ближе 750 ярдов со стороны, избранной английским флагманским кораблем, так что результаты в пользу этого особенного метода атаки были на этот раз не более ободрительны, чем до тех пор»[15].

Таким образом, по мнению Коломба, причина краха попытки соединенного флота атаковать Севастополь всеми своими силами с моря заключалась не в стойкой обороне крепости ее героическими защитниками и безыскусстве англичан и французов, а в незыблемости принципа «…невозможности главной атаки приморской крепости с моря».

Взятие приморской крепости Коломб связывал все с тем же генеральным сражением или заблокированием более слабого флота противника и обладанием морем. По трактовке Коломба, все должно происходить по следующей догматической схеме: генеральное сражение или заблокирование слабейшего флота противника, обеспечивающие господство на море, затем десант – захват базы и совместная атака войсками и флотом приморской крепости, где главная роль в атаке принадлежит войскам.

Коломб и Мэхэн рассматривали «морскую войну» как самостоятельную войну флотов, отличную по своим целям и задачам от действий остальных вооруженных сил, хотя практически чисто «морских войн», как известно, в истории не существовало.

Мэхэн и Коломб явно переоценивали возможности флота. Они рассматривали войну на море в отрыве от экономических и моральных факторов. Политику государства Мэхэн и Коломб ставили в прямую зависимость от состояния его морской силы, в которой они видели нечто главное, определяющее ход исторического процесса развития государств и народов. Именно об этом, в частности, говорят и названия таких работ Мэхэна, как «Влияние морской силы на историю», «Влияние морской силы на французскую революцию» и др.

Антинаучная теория Мэхэна и Коломба получила широкое распространение в США и Англии, так как она явилась очень удобной формой маскировки, под которой легко скрывались агрессивные замыслы англо-американских империалистов.

Антинаучность теории «господства на море» очевидна. Теория эта опровергается прежде всего тем, что ни в один из исторических периодов как до возникновения теории Мэхэна и Коломба, так и после ни один флот не достиг господства на море в таком виде и такими способами, как предусматривали это Мэхэн и Коломб.

Порочность теории «господства на море» Мэхэна и Коломба заключается в несостоятельности и антинаучности методологической основы всех их рассуждений, а не в самом термине «господство на море».

Само же по себе относительное «господство на море» в конкретных исторических условиях отдельных войн играло и в современных условиях играет большую роль и обеспечивает успех боевых действий на море. Так, М.В. Фрунзе писал: «Англия являлась и является по преимуществу колониальной державой. Эксплуатация колоний была главнейшим источником обогащения британской буржуазии, и поддержание колониального господства составляло ее главнейшую военную задачу. В связи с этим обеспечение господства над морем приобрело для английского капитала значение вопроса жизни и смерти. Эта идея и стала основным руководящим принципом английской военной доктрины»[16].

Антинаучная теория Мэхэна и Коломба была поднята на щит империалистической буржуазией США и других стран, так как соответствовала их агрессивным планам, являясь теоретическим обоснованием решающей роли военно-морского флота в реализации бредовых идей достижения «мирового господства» американскими и английскими империалистами.

Теоретические положения, сформулированные в свое время американцем Мэхэном и англичанином Коломбом, легли в основу большинства современных теоретических концепций, которыми руководствуются сейчас поджигатели войны.

Военные и военно-морские теоретики США и Англии не смогли внести ничего принципиально нового в свои устаревшие теории и лишь разбавили их потоком многословных рассуждений по вопросам о месте и роли в морской войне авиации, реактивной техники и других новых средств борьбы.

Все это подчеркивает, что в империалистических странах, особенно в США и Англии, военная и военно-морская наука, как и вообще буржуазная наука, переживает тяжелый кризис.

Наряду с империалистической реакционной теорией Мэхэна– Коломба в конце 80-х и начале 90-х годов XIX в. возникла также и другая антинаучная буржуазная теория так называемой «молодой школы», родиной которой была Франция. Сущность взглядов этой «школы» заключалась в том, что главную роль в войне на море должны были играть малые корабли и сильные взрывчатые вещества. Для рассматриваемого здесь периода это были миноносцы и торпедное оружие или же малый корабль с универсальной сверхмощной пушкой. Позднее на первый план выдвинулась подводная лодка. Возникновение «молодой школы» во Франции было в свое время вполне закономерным явлением. Французская империалистическая буржуазия оказалась не в состоянии из-за тяжелого положения своей экономики угнаться за такими мощными экономически и технически империалистическими странами, как Англия, Германия, США. Строительство большого флота с дорогостоящими линейными и другими крупными кораблями, равного флотам этих стран, оказалось не по плечу французскому рантье, и появление теории о возможности достижения морского могущества при относительно небольших затратах (малые корабли, крейсерская война и т. д.) было весьма кстати.

Выразителями взглядов «молодой школы» во Франции были Об, Фонтен, Монтешан, Гьер, Тушар и др.

Сторонники этой «школы» отрицали значение морского боя и решающей в нем силы – крупных кораблей. Одновременно, противореча своим собственным основным тезисам, они придавали особенно большое значение действиям крейсеров на путях сообщения противника. Считалось, что этими действиями можно настолько ослабить экономику врага, что он прекратит войну. Большая ставка сторонниками «молодой школы» делалась на набеговые действия на побережье противника.

Оборона побережья, в частности побережья Франции, должна была, по замыслу авторов теоретических выкладок «молодой школы», обеспечиваться кордонным распылением 66 охранных крейсеров и 495 миноносцев.

Несостоятельность этой «школы» заключается в ее односторонности. Известно, что только совокупность всех боевых средств и сочетание различных классов кораблей (как малых, так и больших) могут привести к успешному решению задач, стоящих перед военно-морским флотом в машинный период войны. Практика боевых действий на морях показала, что такими мелкими кораблями, как миноносцы, подводные лодки, торпедные катера и т. д., в условиях войны можно решать лишь частные задачи.

В отличие от абстрактно-схематических рассуждений Коломба, Мэхэна и других иностранных военно-морских теоретиков русские военно-морские специалисты и ученые изучали и конкретно формулировали новые тактические принципы, исходя из коренных изменений, происходивших в техническом оснащении флота, из появления новых классов кораблей и их дальнейшей специализации, из непрерывного совершенствования новых видов вооружения. Они не отрывали развитие военно-морских наук от достижений военной мысли в целом.

Особое значение в теоретической разработке вопросов морской тактики имели труды адмирала Степана Осиповича Макарова, широко использовавшего опыт японо-китайской войны 1894–1895 гг. В результате кропотливого исследования появилась первая часть книги «Рассуждения по вопросам морской тактики», девизом которой было: «Помни войну». В ней Макаров впервые дал определение морской тактики как науки о морском бое: «Морская тактика есть наука о морском бое. Она исследует элементы, составляющие боевую силу судов, и способы наивыгоднейшего их употребления в различных случаях на войне»[17]. Книга Макарова была наиболее полным трудом по тактике парового броненосного флота и получила мировую известность. Тактические положения Макарова явились дальнейшим этапом в развитии тактики адмирала Г.И. Бутакова. Придавая большое значение единству понимания офицерами флота задач и способов ведения войны, Макаров в первой части своего труда дал развернутую схему соотношения военно-морских дисциплин и условий, необходимых для воспитания личного состава флота.

Большое место в работе уделялось взаимной связи военных и военно-морских наук. Очень широко Макаров использовал в ней положения суворовской «Науки побеждать». Он указывал: «Суворов признает “три воинские искусства”: 1) глазомер; 2) быстрота; 3) натиск. Все эти три “искусства” неоценимы именно для моряков, а теперь может быть больше, чем когда-нибудь»[18].

Интересны высказывания Макарова о влиянии боевого маневрирования корабля на пробиваемость его борта и палубы. Эта мысль, высказанная Макаровым впервые, дала возможность впоследствии построить диаграммы пробиваемости борта и палубы в зависимости от курсового угла и дистанции.

Вскоре после окончания первой части книги Макаров написал вторую, которую посвятил вопросам ведения боевых действий, приготовлению корабля и соединения к бою, тактике одиночного корабля, эскадренному сражению, действиям на морских сообщениях, торпедным атакам в разное время суток и другим боевым действиям. Вопросы боевого использования различного оружия получили в «Рассуждениях» дальнейшее развитие.

Большинство выдвинутых Макаровым положений носило новаторский характер. Он настаивал, например, на возможности использования торпеды не с трех кабельтовых, как тогда практиковалось, а с 13 кабельтовых; при этом свое требование он подтверждал соответствующими теоретическими расчетами и доказывал практически. Макаров установил необходимость перехода на надводных кораблях от подводных торпедных аппаратов к надводным, что давало возможность вести круговой обстрел. Он был инициатором залповой торпедной стрельбы и первый ввел в теорию торпедной стрельбы понятие о вероятности попадания.

Макаровская тактика носила ярко выраженный наступательный характер. Он говорил: «Мое правило, если вы встретите слабейшее судно – нападайте, если равное себе – нападайте, и, если сильнее себя – тоже нападайте. Если увидите, что и другой наш корабль целью нападения избрал то же судно, на которое вы нападаете, продолжайте ваше нападение, пока не уничтожите неприятеля». Макаров всегда предупреждал своих подчиненных, что в военно-морском деле не может быть шаблонов и каких-либо догматических правил, и учил действовать, сообразуясь с обстановкой, принимая самостоятельные решения.

«Рассуждения по вопросам морской тактики» были напечатаны в журнале «Морской сборник» в 1904 г. В том же году впервые «Рассуждения» вышли отдельным изданием, которое вскоре было переведено на другие языки. Японцы, готовясь к войне с Россией, особенно рьяно практиковались в предлагаемых Макаровской тактикой методах раздельного маневрирования, охвата головы и хвоста строя. Вслед за «Рассуждениями по вопросам морской тактики» была издана другая книга Макарова под заглавием «Без парусов» – краткий курс обучения и воспитания личного состава в мирное и военное время. Вся эта замечательная раб пронизана знаменитым Макаровским положением «в море дома, на берегу отав гостях».

Многие мысли, высказанные Макаровым свыше 50 лет назад, актуальны и в настоящее время. «Плавание в мирное время есть школа для войны, – писал Макаров. – Прежде всего надо помнить, что военный флот существует для войны, и сопряженные с большими расходами плавания судов в мирное время совершаются для того, чтобы подготовить к войне личный состав»[19].

«Успех в бою будет в большой степени зависеть от умелого управления кораблем, и надо изыскивать всякие средства, чтобы приучить личный состав к маневрированию корабля»[20].

Вся учеба, по мысли Макарова, должна была проходить на корабле в обстановке, максимально приближенной к боевой. Макаров первый дал четкую формулировку задач военно-морской педагогики. «Все преподаватели склонны расширять свои курсы, я нужно, чтобы чья-нибудь сдерживающая рука клала свое veto, чтобы учителя не давали длинных объяснений тем предметам, которые на практике, в плавании, во сто раз легче усвоить, чем по книгам и чертежам. Надо учить в школе лишь тому, чему неудобно учиться на службе»[21]. Макаров старался привить своим подчиненным любовь к военно-морским знаниям. Адмирал сам неоднократно выступал с лекциями в Кронштадтском офицерском собрании, причем лекции эти проходили с обязательным последующим их обсуждением.

Макаров учил подчиненных воспитывать в себе твердость характера, высокую дисциплинированность, привычку преодолевать любые трудности. Исключительно большое внимание уделял Макаров воспитанию боевых качеств у всего личного состава кораблей. «Дело духовной жизни корабля есть дело самой первостепенной важности, и каждый из служащих, начиная от адмирала и кончая матросом, имеет в нем долю участия. Принятие того или другого оружия, того или другого материального средства зависит от высшего начальства, но бодрость духа на кораблях по преимуществу находится в руках строевых чинов, а потому изучение способов, как достигнуть успеха в этом направлении, составляет их прямую обязанность»[22].

Макаров весьма критически относился к взглядам Мэхэна – Коломба, указывая на необоснованность их рассуждений по вопросу о «господстве на море».

Будучи не только выдающимся тактиком, но и стратегом, Макаров в отличие от Мэхэна и Коломба правильно оценивал характер войн своего времени. Еще в 1879 г. в докладной записке адмиралу С.С. Лесовскому Макаров на основании глубокого изучения опыта русско-турецкой войны 1877–1878 гг. правильно определил изменение характера борьбы на море в связи с развитием новых сил и боевых средств. Учитывая развитие минно-торпедного оружия, Макаров утверждал, что в новых условиях броненосцы в значительной мере утратили свое монопольное боевое значение, а такие методы ведения войны на море, как генеральное сражение и блокада, не соответствуют новым условиям борьбы.

Позже в своих «Рассуждениях по вопросам морской тактики» Макаров по поводу взглядов западных теоретиков писал: «Два авторитета по стратегии – Мэхэн и Коломб – говорят, что главной целью флота во время войны должно быть командование морем…» И далее: «Инструкции, имеющиеся по сему предмету, советуют этому победоносному флоту избегать ночью встреч с миноносцами своего противника и потому скрывать тщательно свои огни и ходить хорошим ходом. Если победоносный флот этого не сделает на ночь, то несколько единиц из его состава будут уничтожены в первую ночь и может быть столько же в последующую»[23].

Из докладов, писем и записок особенно последнего десятилетия жизни Макарова он предстает перед нами не только как выдающийся тактик, но и как крупный стратег, как адмирал с кругозором государственного деятеля.

Отмечая прогрессивную роль адмирала Макарова в развитии русского военно-морского искусства и критически воспринимая его практическое и теоретическое наследие, необходимо указать и на те ошибки и неправильные выводы, которые он допускал. Так, например, Макаров придерживался ошибочной точки зрения в отношении типа боевого корабля и считал, что флот должен состоять исключительно из малых небронированных быстроходных кораблей с сильной артиллерией. Он обосновывал свою идею тем, что маленькая миноноска может потопить большой корабль, к которому якобы нужно относиться теперь с большим недоверием. В действительности же появление миноносцев отнюдь не исключало необходимости строительства мощных артиллерийских кораблей.

Не учитывая всего многообразия задач, стоявших перед флотом уже в последней четверти XIX в., Макаров предлагал унифицировать тип боевого корабля. «…Нельзя ли остановиться на одном типе, – писал Макаров, – подыскав такой, который соответствовал бы для крейсерства, для боя, для разведочной службы, бомбардировки крепостей и пр.»[24] И вслед за этим утверждал, что строить специальные суда не следует.

Считая малые корабли мелкой и потому менее уязвимой целью для артиллерии противника, Макаров предлагал и командующему флотом осуществлять управление с малого корабля, не учитывая при этом наличия при командующем штаба и мощных средств связи, которые требуют обеспечения их живучести.

Однако большинство выводов и советов Макарова были правильными. Они были подтверждены боевой практикой Русско-японской войны, и прежде всего в период обороны Порт-Артура.

Причины и характер войны. Буржуазная революция, происшедшая в Японии в 1868 г., привела к власти блок полуфеодальных помещиков и буржуазии. Политическим представителем интересов этого блока явилась абсолютная монархия, в большой мере уснаследовавшая прежний феодальный государственный аппарат. В 80-х годах Япония переживала период быстрого промышленного развития, но узость промышленно-сырьевой базы ставила японское хозяйство в зависимость от внешних рынков сырья. Кроме того, феодальные пережитки внутри страны и низкий жизненный уровень подавляющего большинства населения ограничивали емкость внутреннего рынка сбыта. Это усиливало рано проявившиеся агрессивные устремления японского капитализма к захвату внешних рынков.

При поддержке США и Англии, видевших в Японии союзника, которого можно использовать против России, Япония превратилась в сильную державу на Дальнем Востоке.

Первыми объектами экспансионистских устремлений японского империализма явились остров Тайвань (Формоза) и полуостров Корея. Тайвань принадлежал Китаю, Корея находилась в вассальной зависимости от Китая. Поэтому ближайшим противником Японии оказался Китай.

Наиболее острая борьба между Японией и феодальным Китаем разгорелась за Корею, которая имела для Японии большое значение не только как рынок сбыта, но и как важнейший стратегический плацдарм для проникновения на Азиатский континент.

Политика правящих кругов Кореи и влияние феодального Китая служили интересам реакции и тормозили самостоятельное национальное развитие Кореи по пути капитализма. Однако положительной стороной китайского протектората было то, что он препятствовал закабалению страны Японией, которая являлась основной угрозой самостоятельному развитию Кореи.

Первая попытка японской агрессии в Корее относится к 1874 г., когда была организована так называемая «формозская экспедиция». Эта экспедиция и все последующие мероприятия японской агрессивной клики, ставившие целью утвердиться на материке, потерпели крах. Было очевидно, что захват Кореи может быть обеспечен только в результате успешной большой войны с Китаем. К такой войне Япония и стала готовиться.

В 1876 г. Японии удалось заключить с корейским правительством договор и впоследствии ряд соглашений, по которым Корея открывала для торговли порты Чемульпо, Фузан и Гензан. В 1885 г. был заключен японо-китайский договор, по которому Япония и Китай по взаимному соглашению могли посылать войска в Корею для подавления народных восстаний. Поводом к войне между Китаем и Японией послужили волнения корейского народа, возмущенного наглой политикой японских захватчиков и полной бездеятельностью своего правительства. Японские агрессоры и их агентура несли корейскому народу кабалу и угнетение. Прогрессивной силой, глубоко враждебной феодальным порядкам и в еще большей мере японским захватчикам, были только трудящиеся массы корейского народа, которые вели непрерывную борьбу со своими угнетателями. До 1894 г. корейскому правительству удавалось подавлять восстания корейского народа собственными силами. Но уже в апреле 1894 г., когда в Корее вспыхнуло новое восстание крестьян, правительство оказалось не в силах подавить его. В страну были введены китайские войска.

Воспользовавшись удобным моментом, Япония высадила свои войска в Чемульпо. И хотя восстание было подавлено еще в начале высадки японцев, японское правительство отказалось вывести свои войска из Кореи, арестовало корейского короля и без предупреждения начало военные действия против Китая. Начавшаяся война носила со стороны Японии ярко выраженный захватнический характер.

Правительство США, имевшее с Кореей договор «о дружбе и взаимной помощи», сыграло позорную роль прямого пособника Японии. Американские правители тайно от корейцев поощряли действия японских захватчиков. Правительство США обещало Японии не чинить препятствий в захвате Кореи, за что требовало признания Японией американских интересов на Тихом океане и, в частности, согласия на подготовлявшийся захват Филиппин. Уступая Японии Корею, США преследовали и другую цель – ослабить позиции России, усиления которой на Дальнем Востоке они особенно опасались. В этом тайном сговоре два империалистических хищника – США и Япония – в одинаковой мере выступали в роли международных разбойников и поработителей чужих народов.

Соотношение сил сторон и условия базирования. Общая численность сухопутных войск Китая к началу войны составляла 1 244 000 человек, из них только 45 000 по боевой подготовке и вооружению стояли на уровне современных требований. Остальные войска, находившиеся под командованием губернаторов отдельных провинций, не имели серьезного боевого значения.

При условии разбросанности этих войск по всей громадной территории Китая и отсутствия удобных средств сообщения для быстрого сосредоточения их на угрожаемых направлениях китайское командование могло рассчитывать только на войска новой организации, дислоцированные в Печелийской, Мукденской и Шаньдунской провинциях.

Главным бичом китайских вооруженных сил были взяточничество, продажность чиновников государственного аппарата, хищения и казнокрадство. Американские и европейские поставщики сбывали в Китай бракованные мины и торпеды, некалиброванные снаряды, часть которых была начинена песком.

Большое влияние на организацию флота и армии Китая оказала феодальная раздробленность страны. Флота как единой организованной силы государства в Китае не существовало, он был сведен в обособленные эскадры – Севера, Востока и Юга. Самой сильной из них была Северная эскадра, на которую пала тяжесть борьбы с главными силами флота Японии.

Состав Северной эскадры

Все корабли имели подводные торпедные аппараты. Кроме того, в состав эскадры входило 15 миноносцев, каждый из которых был вооружен тремя торпедными аппаратами.

Вследствие того, что в Китае не было органа по подготовке к войне, план войны к началу боевых действий с Японией отсутствовал.

Китайский флот имел две оборудованные базы – Порт-Артур и Вэйхайвэй. Обе базы были довольно хорошо защищены с моря, но имели слабый сухопутный фронт обороны. Эти две базы создавали довольно сильную морскую позицию на подходах к Печелийскому заливу.

Боевая подготовка личного состава китайского флота, проводившаяся под руководством английских и немецких офицеров, стояла на низком уровне. Тактическая подготовка офицерского состава была также неудовлетворительной. Отбор командиров кораблей происходил по случайным признакам. Командующий флотом адмирал Тинг, в прошлом кавалерийский генерал, полностью зависел от своих советников. Все это в сочетании с плохим состоянием материальной части не позволяло полностью использовать и без того ограниченные тактико-технические возможности кораблей китайского флота.

Состав японского флота

Иную картину представляли собой вооруженные силы агрессивной Японии. Японская армия в мирное время насчитывала 65 000 человек. Благодаря существованию воинской повинности в стране имелся достаточный резерв военнообученных, что позволяло развернуть значительную армию военного времени. Японская армия имела однотипное вооружение, проводила систематическую боевую подготовку и представляла для Китая сильного противника.

В состав японского флота входило также около 20 миноносцев, более современных, чем китайские. Наличие в японском флоте большого числа торговых судов давало возможность оборудовать в ходе войны вспомогательные крейсера и плавучие базы флота.

При сравнении тактико-технических данных китайских и японских кораблей выявляются следующие особенности:

1. 8 из 10 японских крейсеров имели преимущество в скорости хода над противником от 4 до 10 узлов. Это позволило японцам выделить из главных сил специальный маневренный отряд – «летучую эскадру» – с 18-узловым ходом. Организованное выделение такого соединения и придавало японскому флоту большую маневренную гибкость.

2. Японский флот уступал китайскому флоту по числу орудий крупного калибра (280 мм и выше), но имел большое преимущество в орудиях среднего калибра новых образцов (236 против 176). Скорострельность новых орудий среднего калибра почти в два раза превышала скорострельность орудий старых образцов. За 10 минут японская артиллерия давала 185 выстрелов против 33 китайских.

3. Большинство японских кораблей имело слабое бронирование. Китайские крейсера обладали тем же недостатком, но наличие в составе китайского флота двух броненосцев с сильной артиллерией и бронированием пояса и казематов давало им крупное преимущество.

Базами японского флота для действий в Корее являлись Сасебо и Такасико (остров Цусима). Основным недостатком системы базирования было большое удаление баз от основного района театра военных действий.

Расстояние китайских и японских баз от основных районов военных действий в Корее (в милях)

Развертывание вооруженных сил сторон. Военные действия во время японо-китайской войны 1894–1895 гг. проходили в средней части Кореи, в Южной Маньчжурии, в восточной части Шаньдунского полуострова, на восточном побережье Китая, на островах Тайвань и Пескадорских, в Желтом и Восточно-Китайском морях. Корея была главным объектом стратегических усилий японцев в первый период их вторжения в Маньчжурию и Китай.

Для захвата Кореи необходимо было прежде всего перебросить морем войска на материк. Высаженные части должны были в короткий срок нанести поражение сухопутным войскам Китая с тем, чтобы избежать длительной позиционной борьбы и возможности вмешательства европейских держав. По этой же причине японцы не могли ограничиться высадкой войск только в Корейском проливе, так как сосредоточение войск в районе Сеула в условиях бездорожья корейского театра вело к потере времени и давало возможность китайскому командованию развернуть силы в западной части Кореи и занять выгодные в тактическом отношении рубежи обороны. Переброска войск морем, сосредоточение и развертывание их на китайско-корейской границе были первой задачей японского плана войны. Поэтому японцы решили внезапно под прикрытием своего флота перебросить войска в Чемульпо с задачей наступления в Маньчжурии и захвата Порт-Артура вопреки стратегическим рецептам Мэхэна и Коломба, требовавших прежде всего обеспечить «господство на море» генеральным сражением флотов. Стратегические цели достигались японцами путем взаимодействия сухопутных и морских сил, целеустремленных на решение задач в борьбе на сухопутном фронте.

Начальный период войны. Борьба за Корею. Заняв 24 июля 1894 г. столицу Кореи Сеул, японское командование еще до официального объявления войны начало активные действия против китайского флота и китайских войск.

В конце июля силы сторон были дислоцированы следующим образом: китайский флот – в Вэйхайвэе, три корабля – в порту Асан, где находился отряд сухопутных войск; японский флот – в Сасебо, японская пехотная бригада – в Сеуле.

25 июля китайцы высадили в Асане подкрепление своему пехотному отряду. Вскоре после этого отряд японских крейсеров внезапно напал на китайские корабли, стоявшие в Асане, потопил минный крейсер и взял в плен посыльное судно; только крейсеру «Тен-Иен» удалось прорваться к Вэйхайвэю.

Встреченный японским флотом в море зафрахтованный английский пароход «Каушинг» с китайскими войсками был потоплен.

После этих событий японское правительство объявило 1 августа 1894 г., что Япония находится в состоянии войны с Китаем. Командующий китайским флотом адмирал Тинг с шестью кораблями три дня безрезультатно искал в море японский флот. Вернувшись в Вэйхайвэй, он получил приказание придерживаться строго оборонительного характера действий и не выходить за линию восточнее Вэйхайвэй – Ялу. Эта установка, данная, несомненно, под давлением японской агентуры, ограничивала район действий китайского флота Печелийским заливом и создала, таким образом, исключительно благоприятную обстановку для японцев, особенно в начальный период борьбы за Корею, так как морские сообщения и места высадки японских войск оказались вне досягаемости китайских сил, которые были обречены на бездействие.

Основная часть японских войск была высажена в Чемульпо; вследствие бездорожья и сильного партизанского движения корейских патриотов японцы медленно продвигались на север. Для действий против корейских партизан японскому командованию приходилось выделять до 30 % состава своих сил, что не было предусмотрено планом войны.

Для более быстрого развертывания своей армии в Северной Корее, используя бездействие китайского флота, японцы начали перебрасывать войска в Гензан и устье реки Тайтонг. На захваченном в Корейском заливе острове Ген-Яен-Тоу была организована временная база японского флота. В качестве временной промежуточной базы использовался захваченный японцами порт Цинампо, что облегчало задачу снабжения флота.

Расширение системы базирования флота и перевозка войск морем позволили японцам быстро сосредоточить свои сухопутные силы в намеченном районе, значительно упредив противника. Таким образом, захват и удержание Кореи обеспечивались силами армии. Однако на всех этапах борьбы, вследствие того, что противник был отделен морем, флот играл исключительно большую роль. Следовательно, важнейшим условием успеха являлось взаимодействие сухопутных и морских сил.

К началу сентября под Пхеньяном японцы имели две дивизии общей численностью 27 000 человек, китайские войска насчитывали всего 15 000 человек.

16—17 сентября в районе Пхеньяна китайцы, несмотря на упорное сопротивление, были разбиты превосходящими силами противника и, отойдя за реку Ялу, оставили почти всю Корею.

17 сентября китайский флот доставил в устье реки Ялу на шести транспортах значительное пополнение своей армии. На следующий день японский флот, не сумевший обнаружить транспорты китайцев в период перевозки войск, встретил китайский флот. В бою, который вошел в историю военно-морского искусства под названием боя при Ялу, китайская эскадра была значительно ослаблена, что предопределило ее бездействие до конца войны.

Бой при Ялу 17 сентября 1894 г. Бой между японским и китайским флотами при Ялу представляет значительный интерес с точки зрения развития тактического искусства. После боя у Лиссы это было первое столкновение крупных броненосных флотов. В бою участвовали все наличные броненосцы и крейсера; кроме того, китайцы имели два миноносца, а японцы – вспомогательный крейсер и канонерскую лодку.

Китайский флот для обеспечения сосредоточения своих войск в Северной Корее в ночь на 16 сентября вышел для сопровождения в устье реки Ялу шести транспортов, на которых находилось 5000 солдат и офицеров. В 14 часов транспорты, войдя в реку, начали разгрузку, а флот стал на якорь мористее, в 12 милях от берега. Японский адмирал Ито, получив агентурные данные о предстоявшей высадке китайских войск, вышел на поиск транспортной флотилии противника. Вследствие того, что разведка на театре не велась ни той ни другой стороной, японцы не знали о выходе флота Тинга, поэтому происшедшая в 11 час. 30 мин. 17 сентября встреча японского и китайского флотов была неожиданной для обеих сторон.

Решения командующих флотами перед боем наиболее ярко отразились в принятых флотами боевых порядках. Китайский флот принимал бой в строе фронта, причем всем кораблям было приказано держаться носом к неприятелю. Таким образом, боевое построение китайского флота было основано на идее нанесения таранных ударов одиночных кораблей в бою, который должен был носить характер общей свалки. Слабым местом китайского боевого порядка являлись его фланги, так как наиболее сильные корабли – броненосцы – находились в центре. Принятый Тингом боевой порядок не был гибким и не подходил для флота, состоявшего из разнородных кораблей, не подготовленных к производству эволюций и перестроений. Действия обоих броненосцев, находившихся в центре, были стеснены слабыми соседями.

На боевом построении китайского флота и в бою сказалось влияние европейских советчиков китайского командующего, основывавшихся на опыте Лисского сражения.

Японский командующий адмирал Ито, исходя из тактико-технических данных своих кораблей, разделил свой флот по скоростному признаку на два отряда. Первый – в составе семи крейсеров с эскадренным ходом в 13 узлов – составлял главные силы, на второй – так называемую «летучую эскадру» адмирала Тсубоя из четырех крейсеров с эскадренным ходом 18 узлов – была возложена задача охвата флангов боевого порядка противника. Боевым порядком обоих японских отрядов являлся строй кильватерной колонны.

Для достижения основной цели боя – окружения китайского флота – отрядам было приказано маневрировать в бою самостоятельно, удерживая все время охватывающее по отношению к противнику положение.

Чтобы уберечь свои корабли от огня сильных китайских броненосцев, Ито приказал держаться от них на больших дистанциях, а с остальными кораблями противника сближаться на дистанцию действительного огня и поражать их сосредоточенным огнем.

В 12 час. 50 мин. с дистанции 30 кабельтовых китайцы открыли огонь, но вследствие слабой подготовки китайских комендоров к стрельбе с больших дистанций он оказался малоэффективным. Шедшая впереди японская «летучая эскадра» увеличила ход до 14 узлов и, уклонившись влево, вышла на правый фланг китайского флота, оттуда с дистанций 20 кабельтовых фугасными снарядами скорострельной артиллерии сильно повредила крейсера «Янг-Вей» и «Тшао-Ионг», которые загорелись и, выйдя из строя, пошли к берегу. Таким образом, артиллерийский удар соединения по количественно более слабому противнику сразу показал преимущество этого приема, в свое время разработанного в русском флоте адмиралом Макаровым.

В то же время главные силы китайцев устремились на главные силы адмирала Ито, но последний благодаря преимуществу японских кораблей в скорости хода уклонился влево и, следуя в кильватер «летучей эскадре», тоже начал обходить правый фланг китайцев. Между тем корабли китайского центра сосредоточили огонь на концевых кораблях отряда Ито и на двух слабейших его кораблях, шедших вне линии. Это были крейсер «Хией», канонерская лодка «Акаги» и вооруженный транспорт «Сайкио».

Когда в устье реки показались крейсер «Пинг-Иен», минный крейсер «Кванг-Пинг» и два миноносца, адмирал Тсубоя пошел им навстречу, но был отозван сигналом старшего флагмана для прикрытия пострадавших концевых кораблей первого отряда.

Вернувшись к месту боя, Тсубоя вступил в бой с центром китайского флота и прикрыл атакованные китайцами корабли. Затем бой разделился на две части: «летучая эскадра» сражалась с двумя китайскими крейсерами и кораблями, подошедшими из реки, а Ито вел бой против броненосцев. Японские соединения, пользуясь преимуществом в скорости хода, поражали противника, маневрируя вне сферы действия торпед. Спустя час «летучей эскадре» удалось потопить крейсер «Кинг-Иен» и повредить крейсер «Пинг-Иен».

Адмиралу Ито, действовавшему на дистанции 10–15 кабельтовых против двух китайских броненосцев, так и не удалось ни разу пробить их броню. Один из китайских броненосцев двумя 12-дюймовыми снарядами нанес флагманскому крейсеру японцев «Матсушима» настолько сильные повреждения, что адмирал Ито вынужден был перенести свой флаг на крейсер «Хашидате».

К этому времени на китайских кораблях стал ощущаться недостаток в фугасных снарядах и им пришлось стрелять бронебойными, которые пробивали японские крейсера насквозь, но большого вреда им не приносили. В 17 час. 30 мин. бой прекратился. В этом бою китайцы потеряли пять крейсеров, японцы не потеряли ни одного корабля, но четыре крейсера имели большие повреждения.

Решительная победа не была одержана ни той ни другой стороной. Китайский флот выполнил свою основную задачу – высадил войска, а японцы, несмотря на свое превосходство в силах, не смогли предотвратить эту высадку. Стойкость и упорство китайских моряков заставили японцев отказаться от продолжения боя. Это видно из донесения адмирала Ито: «В 5 час. 30 мин. пополудни, – писал он, – видя, что к броненосцам “Тинг-Иен” и “Чин-Иен” присоединяются другие корабли, тогда как “летучая эскадра” отдалилась от меня на большое расстояние, а также видя, что солнце приближается к закату, я прекратил бой и отозвал “летучую эскадру”».

Потеря пяти китайских кораблей была вызвана:

– преимуществом японского флота в скорости хода, что давало ему возможность командовать дистанцией боя и производить охват флангов китайского флота, корабли которого не могли ни применить таран, ни использовать торпедное оружие;

– наличием на японских кораблях скорострельной артиллерии, которая вела эффективный огонь фугасными снарядами, вызывавшими пожары на китайских судах;

– более высокой тактической подготовкой японского флота.

В бою при Ялу впервые в истории военно-морского искусства нашли применение скорострельные орудия и новые фугасные снаряды. Именно скорострельная артиллерия решила исход боя.

Бой выявил значение скорострельной средней артиллерии калибром 152 мм, которая сыграла роль главного оружия в борьбе с противником.

Крупной артиллерии отводилась вспомогательная роль. Ее задачей была пристрелка на больших дистанциях – предельных или превышающих дальнобойность средней артиллерии, а также при сближении с противником на короткую дистанцию – пробивание бронебойными снарядами поясной брони корабля противника вблизи ватерлинии с целью нарушения его пловучести.

Бой показал исключительное значение бронирования кораблей. Толстая, даже стале-железная броня хорошо противостояла снарядам, в том числе и крупных калибров. В то же время не защищенные броней части борта и надстройки легко подвергались разрушению фугасными снарядами, вызывая многочисленные пожары.

Таран утратил свое прежнее боевое значение. С увеличением дальнобойности артиллерии сближение с целью нанесения таранного удара стало маловероятным.

Бой показал также высокую живучесть броненосцев, что определило в дальнейшем развитие этого класса кораблей в качестве основного боевого ядра флота. Под влиянием опыта боя при Ялу на броненосных крейсерах были усилены основные боевые элементы, в первую очередь бронирование и скорость хода.

Взаимодействие японских сухопутных и морских сил при захвате китайских баз. В октябре 1894 г. 1-я японская армия, форсировав Ялу, вторглась в пределы Южной Маньчжурии. Для последующих действий на театре необходимо было взять Порт-Артур, который должен был одновременно служить промежуточной базой флота для обеспечения действий на пекинском направлении и крепостью на фланге сухопутных сообщений японской армии.

Порт-Артур имел укрепления и со стороны моря и со стороны суши. Форты приморского фронта отвечали современным требованиям: имели бетонные укрытия, броневые башни. Вход во внутренний бассейн Порт-Артура был заминирован. Со стороны суши защита была значительно слабее – форты и батареи носили характер временных полевых укреплений и были вооружены разнотипными орудиями. Гарнизон Порт-Артура состоял из 7000 хорошо обученных воинов и 8000 плохо вооруженных рекрутов. Учитывая состояние обороны базы противника, японское командование решило нанести главный удар с сухопутного направления.

Для овладения Порт-Артуром в Хиросиме была сформирована 2-я японская армия в составе двух дивизий (28 000 человек, 90 полевых и 30 осадных орудий).

Войска 2-й армии на 50 транспортах были доставлены в устье реки Тайтонг. Чтобы скрыть направление высадки, японский флот произвел несколько демонстративных действий в Ляодунском, Печелийском и Корейском заливах. В действительности высадку было решено произвести в Коенко в 15 милях к северо-востоку от Бицзыво. Место для высадки было избрано неудобное, так как из-за мелководья транспорты не могли подойти к берегу ближе, чем на 3–3,5 мили.

24 октября японцы начали высадку японских войск. В качестве высадочных средств они использовали 150 шлюпок и 15 паровых катеров, которые могли делать три рейса в сутки. При отливе войскам приходилось около километра идти до берега, увязая в жидком иле. С началом высадки обнаружились затруднения со снабжением войск пресной водой. Поэтому японцы по мере высадки вынуждены были выводить войска вперед. Погода благоприятствовала высадке, успех которой определился отсутствием сопротивления как с моря, так и с берега.

5 ноября японцы овладели Кинчжоуским перешейком, являвшимся ключевой позицией к Порт-Артуру. Китайские войска оставили город Талиенван, где в дальнейшем японцы высаживали свои войска.

17 ноября японская армия двинулась к Порт-Артуру, который уже был блокирован японским флотом. Силы адмирала Тинга перешли до начала блокады в Вэйхайвэй, где стояли в полном бездействии. Ошибки и пассивность китайского командования привели к тому, что японцы, несмотря на героизм и доблесть китайских воинов, 21 ноября после ожесточенного штурма захватили Порт-Артур.

Участие японского флота в захвате крепости, кроме блокадных действий, выражалось в артиллерийском обстреле и прорыве двух миноносцев в Порт-Артур в момент, когда его падение было уже предрешено.

После захвата Порт-Артура японское командование начало формирование 3-й армии, предназначенной для занятия Вэйхайвэя. Армия частями перебрасывалась в Талиенван, откуда должна была идти к месту высадки.

Схема действия у Вэйхайвэя в 1895 г.

База Вэйхайвэй, заложенная, как и Порт-Артур, в 1880 г., являлась отличной якорной стоянкой для всего китайского флота. Вместительная бухта Вэйхайвэй была прекрасно защищена с востока островами Люгундао и Цзитао, а с севера – далеко выдающимся в море горным отрогом. Почти отвесные берега материка и островов достигали высоты 100 м. Оба прохода в бухту были заграждены донными минами и перекрыты бонами. Укрепления приморского фронта состояли из 15 фортов, вооруженных 61 орудием крупного калибра. Долговременные сооружения со стороны суши отсутствовали. Гарнизон Вэйхайвэя насчитывал 8000–9000 человек. В Вэйхайвэе дислоцировалась вся китайская Северная эскадра. В отличие от Порт-Артура в Вэйхайвэе флот благодаря большой водной акватории и широким входам мог принять участие в обороне, прикрываясь линией минных и боновых заграждений. Основным недостатком в обороне Вэйхайвэя было то, что отсутствовал постоянный базовый дозор. Японцы повторили тот же прием, что и у Порт-Артура, нанеся главный удар по Вэйхайвэю с суши.

20 января 1895 г. 3-я японская армия численностью в 27 000 человек под прикрытием боевых судов начала высаживаться к востоку от Вэйхайвэя. К 26 января японские войска подошли с тыла к приморским фортам крепости. В это время японский флот начал блокадные действия у Вэйхайвэя. К 3 февраля японцы заняли Вэйхайвэй и береговые укрепления, создав угрозу расстрела китайского флота с берега. У адмирала Тинга была возможность 1 февраля покинуть Вэйхайвэй, так как японский флот из-за штормовой погоды вынужден был отойти с блокадных линий. Но вследствие отсутствия дозоров отход японских сил остался для китайцев незамеченным.

В ночь на 4 февраля 10 японских миноносцев в двух группах предприняли попытку прорыва на рейд Вэйхайвэя. Только два из них обнаружили и атаковали китайские корабли, так как последние, отражая атаку противоминной артиллерией, прожекторов не открывали. В результате этой атаки был потоплен китайский броненосец «Тинг-Иен». Таким образом, атаки японских миноносцев были мало эффективны. В результате ряда последующих ночных атак миноносцев и огня береговых батарей были потоплены второй китайский броненосец, три крейсера и несколько вспомогательных судов. Сопротивление Вэйхайвэя продолжалось до 12 февраля, когда остатки китайского флота вынуждены были сдаться японцам. Успех японцев в овладении базой Вэйхайвэя предопределялся отсутствием обороны с сухопутного направления. Опыт атак миноносцев на Вэйхайвэй послужил толчком для улучшения организации обороны рейдов.

После падения Вэйхайвэя военные действия продолжались еще около месяца. Решающее влияние на исход японо-китайской войны имел тот факт, что правительство императорского Китая всей своей продажной, пораженческой политикой поставило страну в такие условия, что вести сколько-нибудь успешную войну с агрессором было невозможно.

Японский план войны был реализован лишь потому, что высадка японских войск на материк не встретила препятствий из-за предательства и продажности правительственных кругов феодального Китая, а также вследствие абсолютной пассивности китайского командования.

Обе стороны пренебрегали разведкой. Вплоть до блокады Вэйхайвэя китайский флот имел полную свободу действий. Отсутствие инициативы у китайского командования позволило японцам беспрепятственно производить войсковые перевозки.

Японское командование допустило крупные ошибки, упустив китайский флот и не осуществляя за ним наблюдения. Это дало возможность китайскому флоту оказывать длительное сопротивлением японцам.

По Симоносэкскому мирному договору, заключенному в апреле 1895 г., Япония получила не только Тайвань и Пескадорские острова, но и Ляодунский полуостров, что значительно усилило стратегические позиции Японии и облегчило ей организацию нового вторжения в Китай.

Захват Японией Порт-Артура и всего Ляодунского полуострова, проникновение в Корею означали резкое изменение соотношения сил держав на Дальнем Востоке. За спиной Японии стояли США и Англия, подстрекавшие японских агрессоров к дальнейшей экспансии в расчете воспользоваться их завоеваниями.

Царская Россия рассматривала японские победы как прямую угрозу своим планам. Германский империализм был заинтересован в том, чтобы направить активность русского царизма на Дальний Восток и отвлечь его от европейских дел. Поэтому Германия не только поддержала русские протесты против Симоносэкского договора, но и выступила инициатором совместного вмешательства в японо-китайские дела. Франция, находившаяся в союзе с Россией, также присоединилась к этому выступлению. В результате имело место согласованное дипломатическое вмешательство трех держав – России, Германии и Франции, которые рекомендовали Японии отказаться от Ляодунского полуострова. США и Англия не были готовы к прямому вмешательству на стороне Японии, и последняя вынуждена была принять рекомендации России, Германии и Франции и оставить Ляодунский полуостров.

Японо-китайская война привела к тому, что проблемы Дальнего Востока выдвинулись на авансцену мировой политики. Империалистические государства – Америка, Англия, Германия, Япония, Франция и Россия – начали ожесточенную борьбу за раздел Китая[25]. «Одно за другим, европейские правительства так усердно принялись грабить, то бишь “арендовать”, китайские земли, что недаром поднялись толки о разделе Китая».

Грабеж и угнетения, творимые международными хищниками, вызвали подъем национально-освободительной борьбы китайского народа, направленной против иностранных империалистов. Эта борьба нашла свое наиболее яркое выражение в так называемом боксерском восстании 1900 г., жестоко подавленном американскими, английскими, японскими и другими империалистами.

Причины войны. После экономического кризиса 1873 г. начался процесс монополизации американского капитала, достигший особенно сильного развития после кризиса 1893 г. «Почти половина всего производства всех предприятий страны в руках одной сотой доли общего числа предприятий!»[26] – отмечал В.И. Ленин в своей классической работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». Не ограничиваясь безудержной эксплуатацией трудящихся на североамериканском континенте, американский финансовый капитал стремился к новым рынкам сбыта своих товаров и источникам сырья. Развитие торговли США с азиатскими и австралийскими колониями европейцев, а также соперничество американских капиталистов с европейскими на рынках Китая и Японии было причиной того, что США потребовали «свободы морей» для своих кораблей на Тихом океане и создания там американских военно-морских баз.

В планы империалистической экспансии США входил захват Гуама и Филиппин, принадлежавших в то время Испании.

США стремились также захватить управление и осуществить полное стратегическое господство на островах Куба[27], Гаити, в Доминиканской республике и Никарагуа. Эти районы представляли для США очень выгодную сферу приложения американского капитала. Владение Кубой обеспечивало господство в Мексиканском заливе и Карибском море, что в свою очередь предрешало вопрос о господстве над строившимся в то время Панамским каналом. Такое же значение имел остров Пуэрто-Рико, также принадлежавший Испании.

Правящие круги США, планируя захват испанских колоний в Карибском море и на подступах к Китаю, не гнушались никакими средствами для осуществления этих планов. В своих корыстных целях американские империалисты подло использовали национально-освободительную борьбу народов Кубы и Филиппин против испанских колонизаторов.

Экспансионистские устремления США в Карибском море затрагивали интересы не только Испании, но и Англии.

В 1850 г. при переговорах о заключении договора на прорытие междуокеанского канала США потребовали равных прав с Англией и добились формулы о «нейтральности канала». В 80-х годах, когда шли работы по постройке Панамского канала, США заявили, что они намерены управлять каналом единолично и не признают за Великобританией равных прав в Карибском море. В 1895 г. США, вмешавшиеся в конфликт между Британской Гвианой и Венесуэлой, заявили об абсолютном главенстве Америки не только в Карибском море, но и во всем Западном полушарии. США выступили как страна нападающая, именно они развязали эту первую империалистическую войну.

В.И. Ленин, подчеркивая империалистический характер этой войны в своей работе «Империализм и раскол социализма», писал:

«Империализм, как высшая стадия капитализма Америки и Европы, а затем и Азии, сложился вполне к 1898–1914 гг. Войны испано-американская (1898), англо-бурская (1899–1902), русско-японская (1904–1905) и экономический кризис в Европе 1900-го года – вот главные исторические вехи новой эпохи мировой истории»[28].

15 февраля 1898 г. на американском крейсере «Мэн», находившемся на рейде испанского порта Гавана, произошел взрыв, спровоцированный американскими агентами. Это еще более обострило отношения между Испанией и Соединенными Штатами. Флот США 21 апреля 1898 г. начал блокаду острова Кубы, а вскоре США после недолгой дипломатической переписки объявили Испании войну.

Силы сторон. К началу войны Соединенные Штаты для действий на Кубинском театре[29] имели четыре новых, хорошо вооруженных броненосца с большим количеством новых скорострельных орудий, водоизмещением по 10 000—11 000 т, со скоростью хода 17 узлов; два современных броненосных крейсера водоизмещением по 8000–9000 т, со скоростью хода 17 узлов; два современных броненосных крейсера водоизмещением по 8000–9000 т, со скоростью хода 21 узел; два бронепалубных крейсера, имевших скорость 22–23 узла; шесть новых миноносцев; шесть мониторов с 12-дюймовой артиллерией, но не мореходных; один старый броненосец 2-го класса; 10 старых броненосных крейсеров, пять старых небольших крейсеров (менее 5000 т) и несколько быстроходных вооруженных пароходов.

Испано-американская война 1898 г. (театр военных действий)

Личный состав эскадры насчитывал 1311 офицеров и кадетов, 24 000 матросов и солдат морской пехоты.

Эскадра имела хорошую материальную часть, но ее личный состав был недостаточно обучен. Большинство кораблей этой эскадры под командованием контр-адмирала Сэмпсона к началу войны было стянуто к порту Ки-Вест, т. е. находилось в непосредственной близости от Кубы.

У Испании на главном театре войны действовало четыре броненосных крейсера, три новых миноносца, три старых малых миноносца и 35 малых канонерских лодок (таблица, с. 37).

Несмотря на то что основное ядро испанских кораблей – броненосцы – еще не устарели и имели хороший ход (до 20 узлов), по различным причинам они не были готовы к действиям. Так, на крейсере «Христофор Колумб» не были установлены орудия главного калибра. На кораблях «Инфанта Мария Тереза» и «Бискайя» были неисправны вспомогательные механизмы, кроме того, «Бискайя» нуждался в доковании; из миноносцев три были совершенно небоеспособными.

Испанский флот не обладал достаточным количеством снарядов, корабли не были укомплектованы личным составом, боевая подготовка была поставлена плохо. Командовал эскадрой адмирал Сервера.

Характеристика броненосцев и крейсеров военно-морского флота США, действовавшего на Кубинском театре войны в 1898 г.

1 «Индиана», «Массачусетс» и «Орегон» имели бортовой броневой пояс и карапасную палубу в оконечностях; поверх бортовой брони имелись броневая 76-мм палуба и казематы, 2 башни для главного калибра защищались 375-мм броней.

2 «Айова» имела бронирование такое же, как броненосец «Индиана».

3 Скорострельные.

Характеристика броненосных крейсеров военно-морского флота Испании, действовавших на Кубинском театре войны в 1898 г.

1 Скорострельные.

2 Крейсер был куплен в Италии. 10-дюймовые орудия не были готовы, и крейсер плавал без них.

Личный состав испанского флота насчитывал 960 офицеров и кадетов, 14 000 матросов и кондукторов, 3500 солдат морской пехоты.

К началу войны основная часть испанских кораблей находилась на расстоянии свыше 2000 миль от предполагаемого театра военных действий, у островов Зеленого Мыса. На Кубе находилось лишь несколько старых кораблей, в Пуэрто-Рико – два крейсера старой постройки.

В азиатских войнах США имели два бронепалубных крейсера 1-го класса водоизмещением до 6000 т каждый, со скоростью 20–21 узла, вооруженных скорострельной артиллерией, два бронепалубных крейсера 2-го класса водоизмещением по 3000 т, две канонерские лодки и три малых корабля. Командовал эскадрой коммодор Дэвей.

У Испании в азиатских водах имелся броненосный крейсер старой постройки водоизмещением в 3090 т, пять бронепалубных крейсеров 3-го класса водоизмещением в 1000–1100 т и четыре старые небронированные канонерские лодки, а также вооруженные парусные суда. Командовал азиатской эскадрой адмирал Монтохо.

Только на некоторых испанских крейсерах было по нескольку скорострельных пушек. Остальная же артиллерия состояла из устаревших орудий и находилась в запущенном состоянии. Механизмы большинства кораблей были расшатаны, котлы ненадежны, корпуса обветшали, некоторые даже давали течь. В личном составе эскадры был большой некомплект.

Следовательно, американский флот превосходил испанский по тоннажу, качеству кораблей и артиллерии. Особенно большое превосходство было на Азиатском театре. Кроме того, Соединенные Штаты располагали хорошо оборудованными портами и богатыми экономическими ресурсами.

Планы сторон. В США был разработан план действий, предусматривавший захват на главном театре в Карибском море и Мексиканском заливе принадлежавших Испании островов Куба и Пуэрто-Рико, а также других, более мелких ее владений в том же районе. Для этого намечалась высадка крупного десанта, которому должна была предшествовать морская блокада побережья противника.

Для проведения намеченной высадки крупного десанта требовались войска, на формирование и обучение которых надо было затратить несколько месяцев.

Морские силы США в начале войны были разбиты на три основных отдельных отряда.

Главные силы (под командой контр-адмирала Сэмпсона), предназначенные для блокады острова Кубы, состояли из броненосного крейсера, двух броненосцев, четырех мониторов, девяти крейсеров, пяти канонерских лодок, семи миноносцев и нескольких вспомогательных судов.

«Летучая эскадра» под командой командора Шлея в составе двух броненосцев, броненосного крейсера и двух крейсеров была сосредоточена на Гемптонском рейде. Эскадра Шлея имела среднюю скорость 20 узлов и по замыслу командования должна была быть направлена в любой пункт своего побережья, вблизи которого могли появиться испанские военные корабли. На нее же возлагалась задача отвлекать испанские силы от острова Куба, где американцы намеревались высадить свой основной десант.

Особая северная сторожевая эскадра из одного крейсера и четырех вспомогательных крейсеров была собрана у Нью-Йорка под командой коммодора Хоуэлла. В ее задачу входила также оборона побережья.

Американцы считали необходимым быстро разбить испанские силы на Филиппинах и овладеть ими, прежде чем испанцы успеют получить подкрепление из метрополии.

Испанское командование не имело четкого плана войны. Эскадре, состоявшей из лучших кораблей испанского флота, в первую очередь была поставлена задача обеспечить свободу сообщения с Кубой. Из остальных кораблей, которые к началу войны оказались совершенно небоеспособными, предполагалось по мере их готовности дополнительно составить эскадру для защиты колониальных владений.

Кроме того, испанское правительство, посылая эскадру Серверы, стремилось приковать внимание американского флота к Антильским островам и предотвратить возможность похода американской эскадры на Канарские острова, где американцы могли бы захватить базы для дальнейших действий против Испании в Европе. Но опасения испанцев были неосновательными, так как с началом войны усилия американского командования были направлены на организацию действий против острова Кубы и охрану своего атлантического побережья.

Действия против острова Кубы на первом этапе войны были вялыми и нерешительными. Выделенная для этого эскадра из трех броненосных кораблей, нескольких мониторов и миноносцев сумела организовать блокаду, и то недостаточно эффективную, лишь северо-западной части острова Карденас с портами Гавана и Матансас. У остальной, большей части острова находилось лишь несколько вспомогательных крейсеров и канонерских лодок, действия которых существенного значения не имели. В целом блокада не была эффективной.

Боязнь за свое побережье, береговая оборона которого была организована очень слабо, привела к распылению американских сил (три эскадры) и затяжке действий по высадке десанта на остров Куба, которая усугублялась еще и неготовностью сухопутных войск к десантным действиям. В результате американцы не сумели произвести высадку десанта на остров Куба до прибытия испанской эскадры, которая к началу войны находилась более чем в 2000 миль от Кубы.

Пассивная оборонительная позиция эскадры Шлея у своего побережья (Гемптонский рейд) и двойственные задачи, поставленные перед другой эскадрой, – блокада острова Куба и поиск на дальних подступах к острову кораблей испанской эскадры – привели к тому, что американцы не организовали перехвата эскадры Серверы на пути ее движения и допустили испанцев к острову Куба.

Прорыв испанской эскадры к острову Куба. Испанская эскадра вышла из района Канарских островов в ночь на 29 апреля 1898 г. Из-за аварий машин, неполного запаса угля, отставания одного крейсера и буксировки трех миноносцев эскадра двигалась медленно, в среднем со скоростью 6–7 узлов.

В конце перехода Сервера допустил оплошность, подойдя днем для пополнения запасов угля к острову Мартиника. Здесь он был обнаружен американским крейсером, который сообщил об этом в Вашингтон. Но американское морское командование проявило полную неспособность помешать движению испанской эскадры. Расстояние от Зеленого Мыса до Антильских островов в 2100 миль испанская эскадра прошла за 14 суток. С 19 мая она стала базироваться на Сантьяго.

Блокада Кубы. Сразу же после объявления войны американский адмирал Сэмпсон приступил к блокаде Кубы. На небольшом острове Ки-Вест американцы соорудили промежуточную базу. В конце апреля и первой половине мая эскадра Сэмпсона провела ряд бесцельных бомбардировок кубинского побережья, а 12 мая бомбардировала испанский порт Сан-Хуан на острове Пуэрто-Рико.

Бомбардировка эта была типичным пиратским набегом. Выпущенные 1000 снарядов попали большей частью в портовый город, причем мирным жителям и нейтральным судам не было дано времени на уход. Военные же объекты испанцев, в том числе находившиеся там два старых крейсера, совершенно не пострадали.

Периодически американские корабли уходили на дальние подступы к острову Куба для поиска эскадры Серверы, это делало американскую блокаду острова еще более слабой, и нередко она прорывалась испанцами.

18 мая у острова Ки-Вест произошло соединение эскадры Сэмпсона с «летучей эскадрой» Шлея, состоявшей из броненосца, двух бронированных крейсеров, двух бронепалубных крейсеров и вспомогательного небронированного крейсера. Вскоре обе эскадры покинули эту базу. Сэмпсон направился к Гаване, Шлей – к Сьенфуэгосу. В то время, когда Шлей выходил из Ки-Веста, Сервера уже подходил к Сантьяго. Шлей, обогнув западную оконечность Кубы и не найдя испанских кораблей в Сьенфуэгосе, направился к Сантьяго, причем к его эскадре присоединился броненосец «Орегон», пришедший из Тихого океана. В результате несогласованности действий американского флота испанская эскадра прорвала блокаду и пришла к Кубе.

Для защиты Сантьяго испанцы соорудили батареи, преимущественно из старых пушек (некоторые из них изготовления 1688 и 1724 гг.), современных шестидюймовых орудий на них было только два. Большинство орудий могло стрелять в направлении моря, и лишь у немногих радиус обстрела захватывал вход в бухту, где испанцами было поставлено в две линии минное заграждение из 12 мин, часть которых были гальваническими, замыкавшимися с берега.

3 июня американцы сделали попытку заблокировать испанские корабли в бухте. Для этого они ввели во входной фарватер бухты Сантьяго угольный транспорт «Мерримак» водоизмещением в 7000 т, намереваясь затопить его, но огнем испанских береговых батарей транспорт был потоплен не в том месте, которое было намечено по американскому плану, и фарватер остался свободным.

6 июня Сэмпсон, тоже подошедший к Сантьяго, снова соединился со Шлеем и начал бомбардировку береговых батарей и укреплений. Ввиду слабой подготовки американских морских артиллеристов бомбардировка не дала ожидаемых результатов. Целью американского флота было не допустить выхода испанской эскадры и способствовать высадке основных сил десанта, намеченного на ближайшее время.

Американцы вблизи Сантьяго не имели своей базы, и корабли вынуждены были уходить за углем и для ремонта на острова Ки-Вест и Липос, что отнимало много времени и затрудняло проведение тесной блокады испанской эскадры. Поэтому было решено создать базу в непосредственной близости от Сантьяго.

С 7 по 10 июня десантом морской пехоты в составе 600 человек был занят после бомбардировки город Каиманера (в бухте Гуантанамо). Захват этой базы в непосредственной близости от Сантьяго позволил усилить блокаду. Блокадный дозор мог теперь находиться в радиусе четырех миль от входа в Сантьяго. Ночью радиус уменьшался до двух миль. Блокада из дальней переросла в ближнюю. Испанская эскадра оказалась запертой в бухте.

Испанцы предпринимали попытки прорвать блокаду. Так, 11 июня они неудачно атаковали блокирующие суда несколькими кораблями своей эскадры. В других случаях высылались против американских судов миноносцы. Но все было безуспешно, и испанский флот по-прежнему оставался заблокированным. Во время блокады американцы захватили у испанцев 56 призов[30].

В свою очередь американские корабли не раз пытались доставлять подкрепления людьми и военным снаряжением повстанцам острова Кубы, подстрекаемым к восстанию против Испании агентами империалистов США, но в первое время вследствие действий испанских войск эти попытки не принесли серьезных успехов.

Высадка десанта и поход американской армии к Сантьяго. Единственным средством взять остров Куба была высадка крупного десанта. Только соединенными усилиями армии и флота можно было овладеть основным узлом сопротивления острова и его важным пунктом Сантьяго, что открыло бы американцам возможность без особого труда занять всю остальную территорию острова. Высадка десанта требовала серьезной подготовки. Надо было снарядить значительное количество транспортов, погрузив на них, кроме войск и артиллерии, снаряжение и продовольствие, лошадей и фураж.

На военно-морской флот США была возложена задача организовать охрану всей линии сообщения между пунктом отправления портом Тампо на западном побережье Флориды и местом высадки на острове Куба. Одновременно флот должен был запереть в бухте Сантьяго эскадру адмирала Серверы, так как выход последней мог бы расстроить все предприятие.

В середине июля десантный отряд в составе 35 транспортов и 14 военных кораблей был готов к боевым действиям и совершил переход без помех со стороны испанских кораблей. Шестнадцатитысячная армия США под командованием генерал-майора Шафтера начала высаживаться у Дайкуири, невдалеке от Сантьяго.

В организации десанта было много недостатков.

«Американцы, отправляя десант на Кубу… – пишет Н.А. Обручев[31], – недостаточно заботливо отнеслись к размещению своих войск на судах. Подготовка транспортов сказалась лишь в наскоро сколоченных нарах, но люди не могли ими воспользоваться вследствие недостатка притока воздуха в нижние палубы и оставались наверху; только благодаря случайности – хорошей погоде, – переезд был совершен сравнительно легко. Теснота помещений достаточно свидетельствуется тем, что, находясь еще в Тампо, несколько лошадей задохлись»[32].

Избранный местом высадки Дайкуири, хотя и находился вблизи Сантьяго, все же не удовлетворял условиям, необходимым для высадки десанта, так как стоял на крутом берегу, а для подхода шлюпок имел одну дамбу таких малых размеров, что к ней не могло подойти сразу более одной шлюпки.

При подходе американцев испанский отряд в составе 300 человек, находившийся в Дайкуири, отступил, не оказав сопротивления. Американцы, не произведя рекогносцировки и не зная, что испанцы уже ушли из Дайкуири, открыли огонь по побережью.

Затем, когда выяснилось, что Дайкуири уже заняли кубинские повстанцы, вывесившие в селении свои флаги, американцы обстреляли и их, хотя кубинцы помогали очищать Кубу от испанцев.

США в данном случае применили свой излюбленный провокационный метод использования национально-освободительного движения туземцев в своих империалистических целях: формально войдя в союз с повстанцами и приняв их помощь, американцы учинили над ними кровавую расправу, когда кубинцы, освободившиеся от испанского владычества, стали выказывать недовольство попыткой американцев учредить новый колониальный режим под своей эгидой.

Условия высадки десанта были крайне неблагоприятными. Плохая организация приводила к беспорядочному скоплению шлюпок у дамбы, так как крутизна берегов исключала высадку прямо на берег; только отсутствие противника и хорошая погода позволили закончить высадку 26 июня.

Должного руководства высадкой не было. Никто, например, не дал никаких указаний относительно того, куда направляться войскам после высадки и как им действовать дальше. Десантные части садились на шлюпки без всякого порядка. После высадки все полки перемешались, и командиры с большим трудом находили свои части.

«Оказалось, – писал Н.А. Обручев, – что у американцев не только войсковые части неправильно были разбиты по судам, но и груз распределен был неверно. Полевые пушки и понтоны помещены были в самом низу трюмов, и над ними находился целый груз провизии. В результате понтоны удалось достать только на 3-й день выгрузки, а орудия начали выгружать только на 4-й день…

В один и тот же трюм парохода грузились предметы, ничего общего не имеющие друг с другом: тут были продовольствие людей, и фураж, и интендантское имущество, и боевые припасы, и уголь. Неудивительно поэтому, что многие предметы, необходимые для армии, не будучи выгруженными, вернулись обратно в Соединенные Штаты.

Неправильно были размещены по транспортам и войсковые части, так, например, встречалось, что роты разных, не только полков, – дивизий следовали на одном пароходе.

Подобную нагрузку в свалку и подобное размещение людей, нарушавшие организацию войсковых частей, можно объяснить только тем, что не было заранее обдумано, что и где грузить. Последствия подобной беспорядочной нагрузки немедленно сказались на материальном и санитарном состоянии войск по высадке их на Кубу»[33].

Крайне неудачно прошла выгрузка лошадей, из которых много потонуло, сильно затянулась выгрузка снаряжения, артиллерии и боеприпасов. Осадные орудия не были выгружены даже в первых числах июля, когда, по существу, в них уже миновала надобность.

В течение всего периода высадки десанта эскадра Сэмпсона охраняла район высадки и блокировала эскадру Серверы. Генерал Шафтер и командующий эскадрой адмирал Сэмпсон не переставали пререкаться по поводу плана дальнейших действий. В конце концов был принят план, согласно которому армия должна была двигаться вдоль побережья (расстояние от Дайкуири до Сантьяго было всего 14 миль) и совместно с эскадрой овладеть фортами, которые защищали вход на рейд Сантьяго. Однако Шафтер после прихода в Сибоней, где также высаживалась одна из дивизий, удалился в глубь страны, ведя наступление на Сантьяго окружным путем, без содействия флота. Таким образом, план совместного наступления флота и сухопутных войск фактически был сорван.

Высадившись на берег, американские войска повели наступление на Сантьяго, медленно продвигаясь по лесистой бездорожной местности. Плохо подготовленные американские войска, руководимые бездарными начальниками, больше недели блуждали среди джунглей, только 2 июля им удалось разбить восьмитысячный отряд испанцев у Эль-Кане и Сан-Хуана и подойти к Сантьяго. Несмотря на то, что в данный момент испанских войск в Сантьяго было не более 7000, т. е. меньше, чем осаждающих американцев, защита города была упорной и борьба шла с большим напряжением. Американцы сильно страдали от эпидемий, так как санитарное состояние войск США было очень низкое, под Сантьяго ежедневно заболевало до 700 человек[34].

Неудачная попытка прорыва испанской эскадры из Сантьяго. Кубинский губернатор Бланка, имея соответствующие указания из Мадрида, приказал адмиралу Сервере во что бы то ни стало прорваться в Гавану.

Адмирал Сервера отлично понимал, что, выйдя из Сантьяго, он не сможет избежать морского боя с блокировавшей его значительно более сильной американской эскадрой. Он доказывал, что целесообразней снять с кораблей команды и послать их в помощь командам, отправленным ранее для защиты Канеи и Сан-Хуана, – важных пунктов на подступах к Сантьяго. Сервера не рассчитывал предотвратить падение города, но предполагал, что длительное сопротивление даст Испании возможность заключить мир на более выгодных для нее условиях.

Однако Сервера получил категорическое приказание выйти из Сантьяго. Выход был назначен в ночь на 3 июля. К 21 часу все корабли были собраны у выхода из бухты. Но американские корабли держались очень близко от прохода, освещая его прожекторами и огнями, зажженными на гористых берегах. Испанцы, приняв такое освещение прохода за доказательство раскрытия их намерения, решили отложить прорыв до утра. На самом же деле в это время американцы совершенно не ожидали прорыва испанцев, командующий флотом Сэмпсон на эскадре отсутствовал, и американские корабли стояли под малыми парами[35].

Утром корабли американской эскадры стояли полукругом около входа на рейд, на расстоянии 3–4 миль от форта Марго. Эскадра состояла из броненосного крейсера «Бруклин» под флагом Шлея, броненосцев «Техас», «Айова», «Орегон» и «Индиана», яхт «Виксей» и «Глостер».

В 9 час. 30 мин. эскадра Серверы снялась с якоря. В ее составе было четыре корабля: под флагом адмирала впереди шла «Инфанта Мария Тереза», далее следовали «Бискайя», «Христофор Колумб» и «Адмирал Окендо». Затем шли миноносцы «Плутон» и «Фурор».

Как только из Сантьяго вышел последний корабль, испанская эскадра полным ходом направилась к флагманскому кораблю Шлея «Бруклину» – самому быстроходному кораблю противника, который мог представлять наибольшую опасность при осуществлении прорыва.

Американские корабли, увидев испанскую эскадру, пошли на сближение. Адмирал Сервера, отбросив первоначальное намерение атаковать «Бруклин», постарался поскорее оторваться от американцев, которые первые полчаса не поспевали за испанскими кораблями из-за того, что пары у них не были полностью подняты. Но когда американцам удалось поднять пары и развить полный ход, они стали быстро нагонять противника. Между тем на тех испанских кораблях, механическая часть которых была в неисправности, пар начал падать.

Американцы пошли на пересечку курса крейсера, шедшего в голове испанских кораблей, сосредоточив на нем весь свой огонь[36], а когда увидели, что пересечь курс крейсера не успеют, положили право руля и легли на параллельный курс с испанской колонной, сражаясь с ее концевыми и средними кораблями. Один лишь «Бруклин» пошел прямо на противника. Положив руль лево на борт, он встретил корабль «Инфанта Мария Тереза» продольным огнем с левого борта, вследствие чего Сервера вынужден был повернуть и пойти вдоль берега к западу. «Бруклин» тоже повернул, описав полную циркуляцию, и пошел параллельным курсом.

Началась погоня за испанскими кораблями, пытавшимися уйти вдоль берега.

Во время боя, уже с самого его начала, американские суда строя не соблюдали. Из-за возникшего беспорядка «Техас» должен был в самый жаркий момент боя прекратить стрельбу, так как другой американский броненосный корабль, «Орегон», проходя мимо него, закрыл собой испанские корабли.

Испанская береговая батарея вела беспорядочную стрельбу по американским кораблям, но ни один ее выстрел не достиг цели. Меткость стрельбы как испанской, так и американской эскадр была низкой; несмотря на то, что дистанция боя была незначительной (от 7 до 20 кабельтовых), лишь немногие из выпущенных снарядов достигали целей. На испанских кораблях прицелы артиллерийских орудий были поставлены на значительно большее расстояние, чем это было нужно.

Американцы достигали эффективности боя исключительно благодаря превосходству конструктивных качеств своих кораблей и артиллерии. В артиллерийской стрельбе сразу же выявилось преимущество американских кораблей, имевших скорострельные орудия. Испанские корабли сильно страдали от огня противника, так как на них воспламенялись шлюпки, деревянные надстройки и другие легко загорающиеся предметы, не убранные с палубы. Кроме того, две верхние палубы на испанских кораблях были деревянные, настланные непосредственно на стальные бимсы без стального подстила. Вследствие долгого пребывания в тропиках и нагрева от котлов дерево стало совершенно сухим.

Американские корабли от огня страдали значительно меньше, так как они имели более современную конструкцию; по боевой тревоге на них заблаговременно убирались с палуб все лишние предметы, опускались шлюпки, кроме того, противопожарные средства на американских кораблях были значительно лучше.

Вскоре после начала боя загорелся крейсер «Инфанта Мария Тереза», начался пожар и на концевом корабле «Адмирал Окендо», положение которого ухудшилось вследствие взрыва торпеды, лежавшей на верхней палубе и предназначенной для надводного торпедного аппарата. Горящий крейсер «Инфанта Мария Тереза» отошел в сторону и, пропустив мимо себя остальные корабли своей эскадры, направился прямо к берегу. «Адмирал Окендо», объятый пламенем, последовал за ним. Оба корабля выбросились на берег в 6,5 милях от Морро.

Два других испанских крейсера пытались уйти, но «Бруклин» и «Орегон» преследовали их, ведя сильный огонь. Упорнее других сопротивлялся «Христофор Колумб», имевший орудия, стрелявшие бездымным порохом, каких не было на американских кораблях. Этот корабль сумел на время несколько оторваться от своих преследователей; тогда американцы сосредоточили огонь на крейсере «Бискайя», который загорелся и в 10 час. 45 мин. выбросился на рифы в 20 милях от входа в Сантьяго.

На ушедшем вперед крейсере «Христофор Колумб» вследствие полученных повреждений начал сдавать пар. Американские корабли, развив полную скорость, стали его настигать. Видя, что уйти не удастся, испанский крейсер повернул к берегу, моряки выбросили за борт замки орудий и открыли кингстоны. Крейсер поднял сигнал о сдаче. Около 23 часов корабль затонул. Попытки американцев спасти его при помощи буксиров оказались безуспешными.

Таким образом, в момент подъема последним испанским крейсером сигнала о сдаче бой фактически был закончен.

Вышедшие через 20 минут после начала боя два испанских контрминоносца были вскоре уничтожены артиллерийским огнем американских кораблей (один затонул, другой выбросился на отмель). В 14 часов испанской эскадры уже не существовало.

В этом бою испанцы потеряли 167 человек убитыми и 214 ранеными, в то время как у американцев было только девять раненых.

Причиной поражения испанской эскадры являлось не только превосходство американцев в силах, но и ошибки Серверы:

– испанский адмирал неправильно выбрал время прорыва (утро). Прорыв ночью во всех случаях был бы сопряжен с меньшими потерями;

– прорыв сомкнутым строем облегчил действия сосредоточенных сил американцев; рациональней было бы сразу же по выходе из бухты разойтись в разные стороны, обусловив место встречи в море;

– выход контрминоносцев запоздал, они не могли уже быть использованы для поддержки основных сил эскадры.

Бой показал недостаточную артиллерийскую подготовку американской и испанской эскадр.

Из-за плохой подготовки машинных команд корабли испанской эскадры не могли развить столь необходимого при прорыве предельного хода.

Прекращение военных действий. Освободившиеся после боя главные силы американского флота были направлены на усиление блокады южного побережья острова Кубы.

Положение испанского гарнизона, осажденного в Сантьяго, за это время значительно ухудшилось: недоставало патронов, снарядов, продовольствия. 17 июля в 9 часов гарнизон Сантьяго капитулировал. Интересно отметить, что эскадра неоднократно бомбардировала форты Сантьяго, выпустив до 1000 снарядов, но, как правило, без особых результатов. Заслуживает внимания лишь бомбардировка 10 июля 1898 г., когда сухопутные войска находились на позиции под Сантьяго, а корабли стреляли из Агвадореса через горы по невидимой цели[37]. При этом орудия наводились по карте и компасу, а результаты стрельбы передавались по телефону, провода которого были протянуты к берегу от позиций сухопутных войск.

Вслед за Сантьяго капитулировали Гуантанамо и другие укрепленные пункты Кубы. К 12 августа остров почти целиком был оккупирован американцами. Кроме того, в начале августа американцы заняли Пуэрто-Рико.

Ввиду бесполезности дальнейшего сопротивления Испания 12 августа 1898 г. заключила с Соединенными Штатами перемирие; блокада острова Куба была снята.

Незадолго до сдачи Сантьяго особенно резко обострились разногласия между американским адмиралом Сэмпсоном и генералом Шафтером. Адмирал просил ускорить занятие фортов, мешавших флоту произвести очистку фарватера от мин и войти в гавань, Шафтер же игнорировал эту просьбу и всячески стремился затянуть действия. На совещание по выработке условий сдачи Сантьяго и заключению перемирия адмирал Сэмпсон не был приглашен. Кроме того, Шафтер сообщил представителям печати сведения, порочащие действия флота и адмирала Сэмпсона. Все это до того накалило атмосферу, что для налаживания взаимоотношений между ними потребовалось вмешательство президента США.

Этот конфликт говорит о традиционной неприязни между американскими сухопутным и морским командованиями, между армейцами и моряками, характерной и для современных агрессивных вооруженных сил США.

Захват Филиппин. Испанская азиатская эскадра Монтохо была разбита эскадрой США в боях в Манильской бухте еще 30 апреля. На протяжении всего лета никаких активных действий против берега эскадра США не предпринимала. Циничные донесения американского командования гласили: «Борьба филиппинцев экономит жизнь американских солдат». Только в августе 1898 г., когда филиппинские повстанцы осадили столицу Филиппин Манилу, американцы тайно от филиппинцев договорились с испанским командованием о сдаче Манилы. Высаженная с кораблей американская морская пехота вступила без боя в филиппинскую столицу, не пустив туда повстанцев. Филиппины были превращены в американскую колонию, начался безудержный грабеж этой богатой сырьем свободолюбивой страны.

В.И. Ленин подчеркивал лицемерие и вероломство американского империализма, который в самом начале своей колониальной агрессии «…в угоду богатой сволочи в 1898 году душил Филиппины, под предлогом “освобождения” их…»[38].

Последовавшее через несколько дней после падения Манилы открытое столкновение между только что образовавшейся Филиппинской республикой и американскими оккупационными войсками было вызвано политикой американских империалистов, стремившихся к установлению своего монопольного господстза и созданию на Филиппинах условий для неограниченной империалистической эксплуатации и использования этих островов как опорного пункта для новых агрессий.

Заключение мира. После довольно длительных переговоров 10 декабря 1898 г. был подписан мирный договор, согласно которому Испания отказывалась от Кубы и уступала Соединенным Штатам острова Пуэрто-Рико и Гуам (из группы Марианских островов). Филиппины также отходили к США за компенсацию в 20 миллионов долларов.

Население Филиппин и Кубы не получило ожидаемого освобождения, так как эти острова были превращены в американские колонии.

Овладение островами Куба и Пуэрто-Рико означало, что господство в бассейне Карибского моря перешло к Соединенным Штатам Америки. Империалисты США закрепили свои позиции в Западном полушарии и в бассейне Тихого океана.

Американская военно-морская теория в период войны. То обстоятельство, что флот в войне против Испании в 1898 г. играл большую роль, дало повод американским правящим кругам поднять на щит «теорию владения морем» Мэхэна – Коломба.

Мэхэн многие свои утверждения иллюстрировал примерами из этой войны, в ходе которой подтверждалось якобы его «положение» о невозможности завоеваний и удержания колоний без сильного флота и о необходимости последнему иметь сильные колониальные базы.

Мэхэн был ярым апологетом этой войны. Доказывая ее «жизненную необходимость для США», он писал: «Одно достоверно известно – в Карибском море находится стратегический ключ к двум великим океанам – Атлантическому и Тихому, нашим собственным главным морским границам».

Мэхэн в этой войне принимал практическое участие в качестве советника военного руководства США по морским вопросам. Анализу испано-американской войны он посвятил даже специальную статью[39], в которой пытался оправдать пассивный характер действий и трусость американского командования, обладавшего значительным превосходством в силах. Для этого Мэхэн вытащил на свет из архивов XVII в. тезис «fleet in being», сформулированный английским лордом Торингтоном в 1690 г. и означавший «существующий флот» – «флот, сохраняющий свою силу». Торингтон выдвинул тогда это положение, обосновывая необходимость английским силам уклоняться от решительного боя с превосходящими в тот момент силами французского флота в каналах Ла-Манш и Кале. Мэхэн доказывал, что якобы в первый период испано-американской войны «американцы, не зная, где появится испанский флот», находились под призраком «вездесущего Серверы», который одним своим существованием и возможностью появления вселял панику и страх в не отличавшихся храбростью руководителей американской армии и флота. Об этом страхе говорит тот факт, что когда командующий американскими экспедиционными силами Шафтер получил телеграмму, что ночью у северных берегов острова Куба видели испанский бронированный крейсер, он на пять дней задержал выход десанта.

Мэхэн писал, что «fleet in being» в виде испанской эскадры «представлял из себя постоянную угрозу для флота США и последний не знал, где и когда будет атакован, а потому поневоле чувствовал себя сильно стесненным». Чувствуя, что в своих усилиях оправдать трусость американцев перед далеко не сильной эскадрой Серверы он слишком перестарался, Мэхэн вскользь замечал, что значение «fleet in being» было тогда все же несколько преувеличено. В дальнейших своих рассуждениях Мэхэн, прикрываясь псевдонаучной терминологией, развивал свой первоначальный тезис, всячески оправдывая действия американцев. Мэхэн считал, что, исходя из теории «fleet in being», для испанцев было вполне закономерным запереться в порту, «принуждая противника к постоянной напряженной бдительности, так как в каждый момент последний должен быть готовым к выходу этого флота». Такое положение, по мнению Мэхэна, сохранилось до тех пор, пока американцы не сосредоточили превосходящие морские силы и не вступили в «командование морем», после чего всякие свойства «fleet in being» утратили свою силу. На этой стадии, когда завоевано господство на море, «противник, отстаивающийся в порту, – писал Мэхэн, – может лишь только отсрочить несколько свое поражение, но не предотвратить его».

Возрождение старого положения «fleet in being»[40] и механическое его соединение с догматической теорией «владения морем» так же антинаучны и надуманны, как и все разобранные выше положения Мэхэна – Коломба.

Мэхэн приписал испанскому флоту то, о чем Сервера в этот период даже не помышлял. Сервера вовсе не предполагал нападать на американские берега. Как указывалось выше, он совершенно не имел какого-либо четкого плана действий, для его эскадры была характерна не меньшая пассивность, чем для американцев. Основной задачей его эскадры являлась «защита испанских владений в Карибском море». Таким образом, американское командование, совершив много грубых ошибок, задним числом пыталось оправдать свои действия «теоретическими положениями» своего обанкротившегося советника[41].

За ошибки и просчеты американского командования расплачивались своей жизнью простые американцы. И только полное бессилие отсталой Испании, а также храбрые действия патриотов Кубы и Филиппин, жестоко обманутых американскими империалистами, обеспечили США победу.

Раздуваемые печатью «успехи» американского флота в этой войне вызвали бешеную гонку морских вооружений и увеличение ассигнований на строительство флота в США. На первое место стала выдвигаться морская стратегия, по отношению к которой стратегия сухопутная должна была играть подчиненную роль.

Победа в испано-американской войне 1898 г. дала новый толчок развитию агрессивных планов хищнического американского империализма, мечтавшего о завоевании мирового господства.

Выводы. 1. В итоге войны США еще больше укрепили свои позиции колониальной державы. Хищный, молодой американский империализм еще крепче стал забирать в свои цепкие лапы страны Латинской Америки.

Филиппины, сделавшись американской колонией, стали отправным пунктом для расширения империалистической экспансии США в бассейне Тихого океана, что империалисты США считали весьма важным шагом на пути к реализации бредовых планов «мирового господства». Испания потерпела в этой войне поражение в значительной мере из-за своей экономической и политической отсталости.

2. Война вскрыла крупные пороки в системе американских вооруженных сил (армия и флот), проявивших полнейшую неспособность к эффективным активным действиям, особенно в первый период войны на основном ее театре. Война показала низкий моральный уровень личного состава армии и флота США, который был наемным. Вооруженные силы США обладали всеми пороками, связанными с наемнической системой комплектования. Война показала также неспособность американского командования организовать активные действия и в дальнейшем ходе войны (плохая организация высадки войск на остров Куба, отсутствие разведывательной деятельности флота и прорыв эскадры Серверы к острову Куба; плохая организация действий сухопутных войск после высадки, отсутствие дисциплины в десантных частях, антисанитарное состояние армии США и т. д.).

3. Ошибкой испанского командования следует считать пассивность действий эскадры Серверы (отстаивание в бухте Сантьяго до ее заблокирования). Кроме того, Сервера не использовал возможности крейсерства на морских сообщениях противника, не сумел организовать перехват американского броненосца «Орегон» во время перехода его из Сан-Франциско для присоединения к эскадре Сэмпсона («Орегон» 26 мая пришел в Ки-Вест и в начале июня присоединился к американской эскадре в районе Сантьяго). Испанской эскадре при условии сосредоточения против нее превосходящей по силе американской эскадры целесообразнее было рассредоточиться по различным пунктам побережья острова Куба, еще не занятого американцами, и не дать себя заблокировать в одной бухте. После же того как эскадра была заблокирована, прорыв заранее был обречен на неудачу. В данном случае соображения Серверы, считавшего необходимым «остаться в бухте и моряками с артиллерией судов усилить оборону Сантьяго», следует признать правильными. Отданные же ему приказания испанских властей о прорыве из Сантьяго обрекали эскадру почти на верную гибель.

В случае оставления эскадры в Сантьяго и усиления ее личным составом и артиллерией обороны города возможность отстоять Сантьяго значительно увеличилась. Различные военные обозреватели после войны не случайно ставили вопрос о том, что было бы, если бы испанцы продержались еще две недели. Вопрос этот был вполне закономерен потому, что американские войска перед сдачей Сантьяго находились на грани катастрофы. Русский военно-морской обозреватель А. Ливен так свидетельствовал о состоянии войск США: «Генерал Майльс прибыл в Сантьяго на пути в Пуэрто-Рико и в надежде, что некоторая часть войск освободится для его экспедиции. Но войско, осаждавшее Сантьяго, для дальнейших действий уже не годилось.

Во-первых, оно несло с собой заразу, а во-вторых, оно было слишком изнурено. 71-й Нью-Йоркский полк вернулся в свой город и парадировал по его улицам в составе всего лишь около 50 человек, бывших еще в состоянии ходить. Остальных же везли в фургонах»[42].

4. Действия армии и флота не были объединены общим замыслом и руководством. В армии и флоте Соединенных Штатов, где существовали враждебные отношения между военным и морским командованиями, этот недостаток проявился особенно сильно.

5. Испано-американская война показала, что в руках хищнического империализма США флот и морская пехота являются важной ударной силой в проведении экспансионистской политики разбоя и грабежа других народов.

6. Война показала пример применения тесной блокады и неудачной попытки прорыва из заблокированного рейда эскадры более слабой, чем блокирующие силы. Применялось заграждение входа в гавань путем затопления судна, получившее широкое применение в последующих войнах.

7. Война показала значение бортовой и палубной брони, установки броневых щитов для защиты орудий средней и малокалиберной артиллерии и прислуги.

8. Бой при Сантьяго показал, что сторона, имевшая преимущество в скорости хода, командовала дистанцией боя.

9. Скорострельность орудий имела решающее значение. Было доказано преимущество стрельбы бездымным порохом.

10. Война показала, что необходимо уменьшить надстройки на кораблях и в бою снимать с них все, что способствует распространению на корабле пожаров.

11. Тактический опыт испано-американской войны был учтен всеми империалистическими государствами мира при постройке ими флотов.

12. Опыт испано-американской войны, так же как и опыт японо-китайской войны, еще больше показал несостоятельность теории владения морем Мэхэна и Коломба. В японо-китайскую войну обладание морем вообще не было достигнуто, несмотря на победу японского флота в сражении при Ялу. В испано-американской войне после боя в Манильской бухте и в период блокады Сантьяго достигнутое обладание морем не было решающим фактором в исходе войны.

13. Война показала слабость постановки минного дела; в американском флоте в этот период минные атаки почти не производились. О слабости организации минного дела свидетельствует и тот факт, что в США не было даже самостоятельной минной части и все минное оружие было передано в ведение артиллеристов.

Обострение борьбы за господство на Тихом океане и раздел Китая начались с Японо-китайской войны 1894–1895 гг., когда Япония попыталась путем агрессивной войны захватить Корею и вторгнуться в Китай, но Россия, Англия, Франция и Германия, сами стремившиеся к захвату территории Китая, помешали ей полностью реализовать ее планы.

После японо-китайской войны Япония и Россия договорились о разделе сфер влияния в Корее. При этом Японии было предоставлено право держать в Корее войска – формально для охраны телеграфной линии, а по существу – для подавления национально-освободительного движения корейского народа.

В 1896 г. правительство царской России заключило соглашение с Китаем о строительстве в Северной Маньчжурии Китайской Восточной железной дороги (КВЖД) и содержании русских войск для ее охраны. Фактически это означало оккупацию Северной Маньчжурии.

В этом же году Германия захватила китайский порт Циндао и начала укрепляться в Шаньдунской области.

В 1898 г. Россия заключила с Китаем договор об аренде на 25 лет Ляодунского полуострова с Порт-Артуром и прилегающими островами. Порт-Артур был превращен в военно-морскую базу русской Тихоокеанской эскадры.

В этом же, 1898 г. Англия захватила порт Вэйхайвэй, а Франция – Юнань. Наконец, США, захватив Филиппины, вышли на подступы к Китаю. Американская империалистическая буржуазия уже тогда стремилась к экономическому господству над всем Китаем.

В 1900 г. в Китае вспыхнуло народное восстание («боксерское восстание»), направленное против иностранных империалистов. США, Англия, Япония, Россия, Германия и Франция ввели свои войска на территорию Китая и жестоко подавили восстание.

Таким образом, в борьбе за господство на Тихом океане и в разделе Китая участвовали все империалистические державы. Однако наиболее острой в этот период была борьба между Японией и Россией. «Царизм подбирался к Корее. Русская буржуазия строила планы создания “Желтороссии” в Маньчжурии… Япония, так же, как и царская Россия, стремилась забрать себе Корею и Маньчжурию. Япония уже тогда мечтала о захвате Сахалина и Дальнего Востока»[43].

Империалисты США и Англии были заинтересованы в ослаблении России и Японии. 24 мая 1905 г. президент США Теодор Рузвельт, имея в виду начавшуюся в феврале 1904 г. Русско-японскую войну, откровенно заявил иностранным корреспондентам, что взаимное истребление двух наций полезно в интересах других держав.

В конце XIX в. в Европе разразился экономический кризис, который в 1900–1903 гг. захватил и Россию. Кризис вызвал резкое ухудшение положения рабочего класса – рост безработицы, сокращение заработной платы и т. п. – и привел к обострению классовой борьбы, к росту революционного движения в России. Царское правительство рассчитывало, что война против Японии поможет ему укрепить свое внутреннее положение и остановить надвигавшуюся революцию.

Таковы были причины и цели Русско-японской войны. Следовательно, Русско-японская война 1904–1905 гг. как со стороны Японии, так и со стороны России по своим целям и характеру была захватнической, несправедливой, империалистической войной.

В войне были заинтересованы правящие классы Японии и России. Народные массы России были против этой войны. Большевики вскрыли антинародный характер войны и выступили за поражение царского правительства, считая, что это поражение приведет к ослаблению самодержавия и усилению революции.

После японо-китайской войны японским империалистам стало ясно, что главным препятствием в осуществлении планов захвата Кореи и вторжения в Китай является Россия. Поэтому Япония с 1895 г. начала готовиться к войне против России, непрерывно увеличивая численность и вооружение армии и развертывая строительство военно-морского флота. В подготовке к войне против России Японии помогали США и Англия, боявшиеся усиления России на Дальнем Востоке, так как это могло помешать их собственным экспансионистским планам. Благодаря широкой финансовой и технической помощи США и Англии Япония к концу 1903 г. в основном закончила выполнение намеченных мероприятий по усилению своих вооруженных сил в соответствии с планом подготовки войны против России.

В 1902 г. Япония заключила с Англией союзный договор, по которому Англия обязывалась активно помогать Японии в случае выступления какого-либо государства на стороне России. США также гарантировали Японии поддержку на случай войны против России.

США и Англия приняли меры к тому, чтобы другие государства не оказывали помощи России. Так, например, Теодор Рузвельт предупредил Германию и Францию о том, что, если они окажут помощь России, он «немедленно станет на сторону Японии и пойдет так далеко, как это потребуют интересы ее». Английское правительство приказало своей средиземноморской эскадре, чтобы она под угрозой войны не выпускала русские корабли из Черного моря. Таким образом, США и Англия изолировали Россию.

Россия также готовилась к войне против Японии, увеличивая свои сухопутные и морские силы на Дальнем Востоке.

В 1898 г. царским правительством была принята специальная судостроительная программа «для нужд Дальнего Востока». Но из-за экономической отсталости и финансовых затруднений подготовка России к войне шла очень медленно. Выполнение судостроительной программы, оборудование театра, сосредоточение сухопутных и морских сил на Дальнем Востоке было растянуто на семь лет и к 1904 г. еще далеко не закончено.

В силу этого к началу войны с Японией соотношение сил на театре военных действий сложилось для России весьма неблагоприятно. Численность русской армии, находившейся на Дальнем Востоке, к 1904 г. достигала всего лишь 97 835 человек при 272 орудиях. Кроме того, 25 000 русских солдат и офицеров при 48 орудиях охраняли железные дороги в Маньчжурии и Китае.

Япония к началу войны имела армию в 348 000 человек при 1116 орудиях. Следовательно, японская армия превосходила находившуюся к началу войны на Дальнем Востоке русскую армию по численности в три с лишним раза, а по количеству артиллерии – почти в четыре раза.

Общая численность всей русской армии в то время была свыше миллиона человек, но основные контингенты ее находились за тысячи километров от театра военных действий – в Западной Сибири и в европейской части России. Громадная удаленность театра военных действий от европейской части России и слабая пропускная способность единственной сибирской железной дороги (на забайкальском участке проходило только три поезда в сутки) не позволяли русскому командованию в короткий срок изменить соотношение сил в свою пользу.

Численное превосходство в военно-морских силах по основным классам кораблей было также на стороне Японии, хотя и менее значительное, чем в сухопутных.

Соотношение военно-морских сил сторон на Дальнем Востоке к началу войны

Примечания.

1. Из восьми японских броненосных крейсеров два – «Ниссин» и «Кассуга», построенные в Италии, – были куплены Японией у Аргентины. Вступили в строй 11 апреля 1904 г.

2. Кроме кораблей, показанных в таблице, Япония имела много устаревших и мелких судов, которые могли быть использованы для решения ряда важных задач.

Большая часть русских кораблей по своим тактико-техническим данным уступала японским. Скорострельность и дальнобойность 305-мм орудий русских эскадренных броненосцев были меньше, чем у японских орудий того же калибра. Русские снаряды были на 20 % легче японских снарядов соответствующего калибра, поэтому при стрельбе на большой дистанции они уступали японским снарядам в пробивной силе. Меньшее количество взрывчатого вещества в русских снарядах, и к тому же более слабого действия, понижало их разрушительную силу.

Неблагополучно обстояло дело и с бронированием кораблей. Площадь бронированного борта у русских эскадренных броненосцев была почти в два раза меньше, чем у японских (33 % против 60 % соответственно).

Эскадренная скорость русского флота также уступала японской.

Кроме того, русские корабли большей частью были разнотипными. Так, семь эскадренных броненосцев принадлежали к четырем различным типам, а из семи легких крейсеров только два были однотипными. Разнотипность русских кораблей затрудняла их использование, особенно управление ими в бою, из-за чего понижалась боевая мощь эскадры.

Следовательно, русская эскадра уступала японскому флоту не только по численности, но и по основным тактико-техническим свойствам кораблей.

Главные силы русского флота были сосредоточены в Порт-Артуре, а три броненосных крейсера и один легкий крейсер находились во Владивостоке. Таким образом, дело с базированием флота на Дальнем Востоке у России обстояло также неблагополучно. Русский флот базировался на Порт-Артур и Владивосток, находящиеся на различных морях (Желтом и Японском), на расстоянии около 1200 миль один от другого. Морские сообщения, связывающие обе базы, проходили через зону, которая контролировалась всем японским флотом, поэтому, естественно, связь между базами была ненадежной. Сухопутное сообщение Порт-Артура с Владивостоком также было затруднено, а в ходе войны и совсем прервано.

Расположение главной базы русского флота – Порт-Артура – в глубине Желтого моря не позволяло базировавшимся на нее силам систематически действовать в тех районах, через которые противник мог осуществить переброску своих войск. Блокада собственно японских баз исключалась ввиду их удаленности и невыгодного соотношения сил. Вынудить противника принять бой можно было только у берегов Кореи, на расстоянии около 300 миль от своей базы. Удаленность этой зоны давала ряд преимуществ японскому флоту: во-первых, позволяла использовать малые миноносцы, во-вторых, не исключала использования мин заграждения и, в-третьих, создавала выгодные условия для преследования русской эскадры при ее отходе из района боя.

Ни Владивосток, ни Порт-Артур как военно-морские базы к началу войны не были подготовлены. Создание сухопутных рубежей обороны и береговых батарей закончено не было. План строительства оборонительных сооружений Порт-Артура, разработанный выдающимся русским военным инженером Величко, был выполнен к 1904 г. только на 30 %. Оборудование баз не обеспечивало развертывания всех видов боевой деятельности.

Ремонтные возможности баз были очень ограничены; доков для ремонта эскадренных броненосцев не было совсем, запасных частей не хватало. Порт-Артур имел еще один крупный недостаток: единственный вход в базу был мелководным, и большие корабли могли входить и выходить из базы только во время полной воды (прилива).

Японский же флот располагал развернутой системой базирования с такими хорошо оборудованными базами, как Курэ, Сасебо, Майдзуру и др. К началу войны японцы готовились использовать в качестве передовых баз порт Такесики на острове Цусима и корейские порты Чемульпо и Мозампо.

Японские базы в силу выгодного географического положения господствовали над путями, ведущими к русскому побережью.

Малое расстояние между японскими портами и портами Кореи (от 30 до 300 миль) облегчило сосредоточение японских войск на материке.

Личный состав вооруженных сил России на Дальнем Востоке по уровню подготовки стоял ниже, чем войска Японии. Это объяснялось прежде всего гнилостью всей системы царизма, порочностью комплектования офицерского состава и прохождения им службы. В прохождении службы решающее значение имели не способности и деловые качества офицеров, а знатность происхождения и протекционизм, в результате чего во главе русской армии и флота оказались бездарные руководители. Принцип Николая I, говорившего, что ему нужны «не умники, а верноподданные», продолжал действовать. Талантливые русские генералы и адмиралы, такие как Кондратенко и Макаров, являлись исключением, и их деятельность не находила поддержки в руководящих сферах.

В течение восьми месяцев в году флот находился в «вооруженном резерве» и только четыре месяца плавал, это также не могло не сказаться отрицательно на выучке личного состава и сплаванности эскадры.

Наконец, одной из причин плохой подготовки флота был неправильный учет опыта прошедших войн как в части кораблестроения, так и в части тактики. Например, эскадра готовилась к бою на дистанции 15 кабельтовых, в то время как артиллерия позволяла увеличить дистанцию минимум в три раза.

Таким образом, если оценивать соотношение сил России и Японии к началу войны в целом, то приходится признать наличие серьезных преимуществ на стороне Японии. Главной причиной такого положения являлась гнилость русского самодержавия и экономическая отсталость России. Но вместе с тем надо иметь в виду, что Япония была подготовлена только к кратковременной войне. Это обстоятельство сказалось на военных планах Японии, а в дальнейшем и на способах ведения войны.

Русский сухопутный план был разработан штабам наместника царя на Дальнем Востоке в конце 1903 г.

Составители плана считали, что:

– целью военных действий Японии будет являться захват Кореи и Ляодунского полуострова с Порт-Артуром;

– в связи с этим японцы, произведя высадку своих войск в Корее, будут пытаться нанести главный удар через Южную Маньчжурию на Ляодунский полуостров, одновременный удар на двух направлениях исключался;

– вероятным районом высадки будет восточное побережье Корейского полуострова и западное побережье до Цинампо;

– противодействие русского флота высадке войск противника в указанных районах считалось невозможным;

– противник на первом этапе будет иметь превосходство в силах на суше и на море.

Исходя из этих недостаточно обоснованных предположений, русское командование намечало главные силы армии развернуть на линии Мукден – Ляоян – Хайчен с целью обороны этой линии впредь до сосредоточения на ней сил, превосходящих японские. Линия сосредоточения главных сил Мукден – Ляоян – Хайчен была избрана потому, что такое развертывание, по мнению русского командования, должно было прикрывать как Китайскую Восточную железную дорогу, так и Ляодунский полуостров.

В первую очередь намечалось развернуть вспомогательный отряд на реке Ялу, чтобы обороной рубежей реки Ялу и затем горного хребта Фэнь-Шуй-Ли прикрыть сосредоточение главных сил.

Планом предусматривалось переброской войск из Западной Сибири и европейской части России в течение шести месяцев добиться превосходства в силах над противником, после чего перейти в решительное наступление, очистить Маньчжурию, освободить Порт-Артур, который до этого времени должен был продержаться своими силами, и сбросить остатки войск противника в море.

Основные недостатки русского плана заключались в следующем:

– сроки сосредоточения сил были рассчитаны ошибочно, без учета реальной пропускной способности сибирской железной дороги: по плану намечалось перебросить на Дальний Восток 162 батальона, 36 сотен кавалерии и 352 орудия, для чего потребовалось бы около 1700–2000 эшелонов. Ясно, что при пропускной способности железной дороги в три поезда в сутки выполнить эти перевозки за шесть месяцев после начала войны было невозможно;

– начало наступательных действий было оттянуто до окончания переброски резервов из европейской части России, что означало отказ от инициативы в действиях;

– отказ от противодействия противнику при высадке.

План военных действий на море также был разработан в штабе наместника царя на Дальнем Востоке.

Этот план состоял из следующих частей:

– общие положения по оценке обстановки и задачи флота (план № 1);

– организация флота на время войны (план № 2);

– мобилизационные распоряжения (план № 3) и

– план минных постановок.

План морского командования не включал в себя оперативные расчеты и состоял в основном из общих положений, как в части определения задач флота, так и в методах их решения.

Флот, согласно этому плану, должен был, базируясь на Порт-Артур:

– обеспечить господство в Желтом море;

– не допустить высадки японских войск на западное побережье Кореи; Владивостокскому отряду крейсеров действиями в Японском море отвлечь часть сил противника с главного театра военных действий.

В плане указывалось, что на первом этапе войны главной целью является «…как можно дольше сохранить свои морские силы, и никоим образом не рискованные предприятия…»[44].

Таким образом, русский план войны на море, так же как и сухопутный план, носил оборонительный характер.

Основные недостатки русского плана войны на море заключались в том, что главная задача флота – обеспечение господства в Желтом море – была поставлена неправильно: такого господства русский флот обеспечить не мог; в плане отсутствовала задача противодействия десанту противника на переходе морем и в период его высадки; не была поставлена задача по содействию флота сухопутным войскам.

Сухопутный и морской планы России составлялись раздельно и между собой согласованы не были.

Оценивая подготовку царской России к войне с Японией, необходимо отметить разрыв между политикой и стратегией. В то время как правящие круги во главе с царем вели политику, направленную на развязывание агрессивной войны, политические цели которой могли быть достигнуты только наступлением, стратегия была оборонительной, так как вооруженные силы России не были готовы к активным наступательным действиям.

Боевые действия на сухопутном фронте в Русско-японскую войну 1904–1905 гг.

Все вооруженные силы России на Дальнем Востоке были подчинены наместнику царя адмиралу Алексееву, командующим сухопутными войсками был назначен генерал-адъютант А.Н. Куропаткин, командующим флотом вскоре после начала войны стал вице-адмирал С.О. Макаров.

Японский план войны против России принципиально не отличался от плана войны 1894–1895 гг. Японское командование исходило из неготовности России к войне, слабости русских сил на Дальнем Востоке и невозможности для русского командования в короткий срок перебросить войска из удаленных тыловых районов на театр военных действий.

Основная идея японского плана состояла в том, чтобы, опередив Россию в сосредоточении сил, нанести поражение русским войскам в Маньчжурии и на Ляодунском полуострове до того, как русские успеют перебросить подкрепления из европейской части России, и этим решить исход всей войны.

Для обеспечения перевозки и высадки войск в Корее намечалось первый удар нанести по русской эскадре в Порт-Артуре, внезапно напав на нее до объявления войны с целью уничтожения или ослабления и заблокирования ее.

В основе японского плана войны лежали не постоянно действующие факторы, которые решают исход войны, а такой привходящий момент, как внезапность нападения. Таким образом, в самых основах японского плана войны явно видны элементы авантюризма.

Командующим сухопутными войсками Японии был назначен маршал Ояма, а командующим флотом – вице-адмирал Того.

Русско-японская война началась в ночь с 8 на 9 февраля 1904 г. вероломным нападением японского флота на русскую эскадру, стоявшую в Порт-Артуре и в Чемульпо.

Всю Русско-японскую войну принято делить на три периода. Первый период – от вероломного нападения японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре до начала боев на реке Шахэ (февраль – сентябрь 1904 г.). Второй период – от боев на Шахэ до Мукденской операции (сентябрь 1904 г. – март 1905 г.). Третий период – от Мукденской операции до конца войны (март – август 1905 г.).

Наиболее крупными событиями, характеризующими первый период Русско-японской войны, были следующие: вероломное нападение японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре и Чемульпо 8 февраля 1904 г., сосредоточение и развертывание сил сторон, бой у Тюренчена (30 апреля – 1 мая), начало блокады японским флотом Порт-Артура, высадка второй японской армии на Ляодунский полуостров, бой у Цзиньжоу (25–26 мая), блокада Порт-Артура с суши, бой 1-й Тихоокеанской эскадры с японским флотом в Желтом моpe, бои у Ляояна (24 августа – 3 сентября).

В отличие от прошлых войн русская стратегия на протяжении всего первого периода носила оборонительный, крайне пассивный характер. Куропаткин, оставляя чрезмерно большие резервы и отводя войска на новые позиции, ни разу не исчерпал всех своих возможностей и не дал ни одного решительного боя. Это объяснялось, во-первых, шаткостью внутреннего и внешнего положения царизма, во-вторых, бездарностью самих царских генералов и, в-третьих, трудностью восполнения потерь.

Однако, несмотря на благоприятный исход ряда боев, японское командование в течение всего первого периода войны не достигло намеченных целей. Неоднократные тактические успехи оно ни разу не сумело развить до стратегического значения. Японский командующий Ояма, напуганный храбростью русских солдат, действовал слишком осторожно, боясь малейшего риска, и всегда опаздывал.

Командующие обеих сторон показали неумение управлять большими войсковыми формированиями и использовать артиллерию. Русское и японское командования недооценили значение войсковой разведки и не сумели ее организовать; особенно сильно этот недостаток сказался на русской армии. Царское командование оказалось не способным организовать единство действий сухопутных и морских сил, что на данном периоде войны имело исключительное значение.

Обстановка на море на первом периоде войны сложилась благоприятно для Японии. Более слабые русские морские силы не сумели помешать высадке японских войск и перевозкам военных грузов, но японский флот, как и армия, не достиг намеченной цели – уничтожения русского флота и обеспечения за собой безраздельного господства на море. Русская эскадра, особенно в период командования С.О. Макарова, держала японский флот в постоянном напряжении, угрожая морским сообщениям и приморским флангам японских сухопутных войск.

В феврале 1904 г. отношения между Россией и Японией настолько обострились, что русское морское командование допускало возможность внезапного нападения со стороны Японии.

В связи с этим командующий 1-й русской Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Старк, опасаясь закупорки выходов из порт-артурской гавани путем затопления противником пароходов, по приказанию наместника вывел эскадру на внешний рейд. Таким образом, неудовлетворительное состояние базирования русского флота сразу же, как только создалась реальная угроза войны, поставило его командование в тяжелое положение.

Для охраны эскадры на рейде в ночное время высылались в дозор два миноносца, которые держались в 20 милях от рейда. Дозорные миноносцы несли отличительные огни. В случае обнаружения подозрительных кораблей им было приказано воззращаться на рейд для доклада. Оружие применять запрещалось. В 10 милях в поддержке дозора находилась канонерская лодка. Однако в ночь на 9 февраля канонерская лодка не вышла из-за повреждения машины. Кроме того, два дежурных крейсера на рейде всегда были готовы к немедленному выходу в море, два других корабля назначались дежурными по освещению: они должны были освещать прожекторами подходы к рейду.

С наступлением темноты повышалась боевая готовность всей эскадры: прекращалась связь с берегом, на всех кораблях частично производилось затемнение. Но корабли, производившие погрузку угля, были ярко освещены. Маяки не были потушены.

Однако эти меры не обеспечивали безопасности стоянки эскадры. Большим упущением командования был отказ от организации разведки и плохая связь с берегом.

6 февраля, в день разрыва Японией дипломатических отношений с Россией, командующий японским флотом получил приказание начать военные действия и вышел в море. Главные силы японского флота под командованием Того направились к Порт-Артуру, а отдельный отряд под командованием Уриу – к Чемульпо.

Замысел адмирала Того состоял в следующем:

– отряду адмирала Уриу уничтожением русских кораблей в Чемульпо обеспечить высадку авангарда 1-й армии;

– главным силам ночной атакой миноносцев и на следующий день огнем артиллерийских кораблей уничтожить русскую эскадру или настолько ослабить ее, чтобы в дальнейшем можно было беспрепятственно производить высадку войск и перевозку грузов.

8 февраля около 17 час. 00 мин. командующий японским флотом, находясь в районе острова Роунд, послал восемь миноносцев к порту Дальний; для атаки русской эскадры на порт-артурском рейде у японцев осталось всего 10 миноносцев.

При подходе к Порт-Артуру японцы обнаружили русские дозорные миноносцы, так как на них были включены отличительные огни, и легко уклонились от них.

Атаки японскими миноносцами русской эскадры в ночь на 9 февраля 1904 г.

В период с 23 час. 28 мин. до 00 час. 45 мин. японские миноносцы атаковали русскую эскадру, корабли которой стояли на внешнем рейде. В результате этой атаки были повреждены эскадренные броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада».

Атака японскими миноносцами русской эскадры облегчалась:

– слабостью обороны русской эскадры;

– внезапностью нападения;

– наличием у японцев точных данных о диспозиции русской эскадры и организации обороны;

– включением на русских кораблях прожекторов при отражении атак японских миноносцев.

Следует отметить, что часть японских кораблей, участвовавших в атаке, действовала из английской базы Вэйхайвэй. Этот факт участия англичан в военных действиях против России не единичен. В ходе войны английские военные и торговые суда обеспечивали японское командование разведывательными данными, а английские наблюдатели и корреспонденты, находившиеся при японских частях, по существу, являлись военными советниками. Следовательно, Англия оказывала Японии не только экономическую, но и военную помощь.

Утром 9 февраля к Порт-Артуру подошли главные силы японского флота с целью завершения реализации замысла адмирала Того. В 11 час. 07 мин. японская эскадра с дистанции около 46 кабельтовых открыла огонь по русским кораблям, продолжавшим оставаться на внешнем рейде. В 11 час. 14 мин. русские корабли начали отвечать на огонь «противника и сниматься с якоря. Береговые батареи Порт-Артура открыли огонь по японской эскадре только в 11 час. 30 мин. Такая непростительная задержка объясняется отсутствием согласованности в действиях эскадры и береговых батарей. Отсутствовал не только план обороны базы, но и общий сигнал тревоги.

Бой 9 февраля (27 января) 1904 г.

Русские корабли: а – Эск. БР «Петропавловск», б – Эск. БР «Полтава», в – Эск. БР «Севастополь», г – Эск. БР «Пересвет», д – Эск. БР «Победа», е – Эск. БР «Цесаревич», ж – Эск. БР «Ретвизан», з – КР 1 р. «Паллада», и – Бp. КР «Баян», к – КР 1 р. «Диана», л – КР 1 р. «Аскольд», м – КР 2 р. «Новик», № 2, № 7, № 9, № 13, 15 – русские батареи. Японские корабли: 1 – Эск. БР «Микаса», 2 – Эск. ВР «Асахи», 3 – Эск. БР «Фудзи», 4 – Эск. БР «Ясима», 5 – Эск. БР «Оикисима», 6 – Эск. БР «Хатсусе», 7 – Бр. КР «Идзумо», 8 – Бр. КР «Адзума», 9 – Бр. КР «Якумо», 10 – Бр. КР «Токива», 11 – Бр. КР «Ивате», 12 – КР 1 р. «Читосе», 13 – КР 1 р. «Каосуга», 14 – КР 1 р. «Иосипо», 15 – КР 1 р. «Такасаго»

После открытия огня русскими береговыми батареями японская эскадра вышла из боя. Адмирал Того боялся рисковать кораблями в бою в зоне действия береговых батарей. Русская эскадра, ослабленная ночью выходом из строя трех кораблей, не преследовала противника, так как была не в состоянии принять бой в открытом море.

В результате боя серьезных потерь и повреждений кораблей ни с той, ни с другой стороны не было.

Днем 9 февраля в районе Чемульпо крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» вынуждены были вступить в неравный бой с японскими кораблями отряда Уриу. После героического сопротивления русские корабли были затоплены своими командами. Японцы без помех высадили в Чемульпо авангард 1-й армии.

Таким образом, воспользовавшись внезапностью нападения, японцы ослабили морские силы России на Дальнем Востоке. Однако командующий японским флотом не смог полностью реализовать свой план. Русский флот был еще достаточно сильным для того, чтобы создать серьезную угрозу перевозкам японских войск. С назначением адмирала Макарова командующим русским Тихоокеанским флотом активность флота значительно повысилась.

Военно-морское искусство адмирала С.О. Макарова в Русско-японской войне 1904–1905 гг.

С самого начала Русско-японской войны обстановка на море сложилась неблагоприятно для России. Русская Порт-Артурская эскадра, уступавшая по силе соединенному японскому флоту, в первый же день войны была ослаблена внезапным нападением японцев.

После атаки японских миноносцев и боя с японским флотом вся Порт-Артурская эскадра была введена во внутреннюю гавань Порт-Артура. Командование эскадры в лице адмиралов Алексеева и Старка отказалось от активных действий.

Моральный дух личного состава эскадры под влиянием первых неудач и последовавшего затем бездействия был подорван. Уровень боевой подготовки эскадры был низким. Корабли только 1 февраля были переведены из «вооруженного резерва» и совершили в 1904 г. лишь один выход в море. Стоянка эскадоы во внутренней гавани еше более снижала ее боевую готовность.

Тяжелая обстановка на театре военных действий вынудила царское правительство назначить на пост командующего Тихоокеанским флотом выдающегося русского адмирала Степана Осиповича Макарова.

С.О. Макаров был самой подходящей кандидатурой на пост командующего флотом в военное время. Он являлся крупнейшим военно-морским теоретиком того времени, имел богатейший практический опыт, великолепно знал материальную часть флота и был хорошо знаком с Дальневосточным театром военных действий. Кроме того, адмирал Макаров пользовался широкой популярностью среди матросов.

Вступив в командование флотом, Макаров развернул энергичную деятельность по подготовке флота к активным боевым действиям. На посту командующего в дни войны Макарову, как и в мирное время, пришлось преодолевать противодействие бездарных руководителей, стоявших во главе вооруженных сил царской России. Несмотря на это, Макаров за короткий срок своей деятельности достиг больших результатов.

После прибытия в Порт-Артур (8 марта 1904 г.) и изучения обстановки Макаров поставил перед флотом следующие задачи:

– не допускать высадки японской армии на Квантунском полуострове;

– постепенно расширять зону действий флота, имея конечной целью после вступления в строй поврежденных кораблей принудить противника к решительному бою;

– действиями на морских сообщениях противника в Желтом море всемерно затруднять перевозку японских войск в Корею;

– Владивостокскому отряду крейсеров действиями в Корейском проливе затруднять войсковые перевозки японцев и отвлекать их силы от Порт-Артура.

Будучи противником англо-американской теории «владения морем» и понимая, что исход войны решается совокупными действиями сухопутных и морских сил, Макаров сумел правильнее других оценить обстановку и поставить флоту задачи по оказанию помощи армии.

Для успешного решения всех этих задач, в основе которых лежали активные действия, нужно было повысить боеспособность эскадры и укрепить оборону Порт-Артура. Верный лучшим традициям русских флотоводцев, Макаров прежде всего взялся за поднятие боевого духа личного состава эскадры, укрепил в матросах и офицерах веру в силу своего флота, в свое оружие. Этому содействовала широкая известность и популярность Макарова как наиболее выдающегося адмирала с большим боевым и служебным опытом. Макаров был выходцем из матросской среды, и это сближало его с рядовым составом.

В повышении боевого духа эскадры исключительно большую роль играл личный пример командующего. 10 марта Макаров на крейсере «Новик» вышел в море для поддержки своих миноносцев; он часто бывал на дежурных кораблях, инструктировал командиров миноносцев перед выходом в разведку. Требовательное и вместе с тем чуткое отношение адмирала к матросам во многом содействовало поднятию их боевого духа. Макаров видел в матросах не простых исполнителей своих приказаний, а защитников родины и поэтому требовал от офицеров уважения к матросу и заботы о нем.

Большое внимание Макаров уделял подбору и расстановке кадров офицерского состава. Он смело ломал рутину и вопреки вышестоящим начальникам, не считаясь с чинами и знатностью, назначал на наиболее ответственные должности способных, знающих офицеров. Так, например, Макаров отклонил назначение капитана 1-го ранга Эбергарда на должность командира эскадренного броненосца «Севастополь» и вместо него назначил капитана 2-го ранга Эссена. Макаров настойчиво требовал присылки на должность командира порта капитана 1-го ранга Миклухо-Маклая (впоследствии геройски погибшего на броненосце «Адмирал Ушаков» в Цусимском бою).

Особое место в деятельности адмирала Макарова на посту командующего флотом занимала подготовка личного состава флота, обучение матросов и офицеров тому, что нужно на войне.

Макаров стремился развить у офицеров единство понимания задач и способов ведения военных действий на море, именно поэтому он настойчиво добивался издания и присылки в Порт-Артур своего труда «Рассуждения по вопросам морской тактики». Макарову принадлежит разработка очень ценных боевых документов, в том числе инструкций по эскадренному бою, по деятельности миноносцев в разведке, по охране рейда и других.

В инструкции по эскадренному бою, как и в своем труде «Рассуждения по вопросам морской тактики», Макаров рассматривает бой в море не как артиллерийскую дуэль одних линейных кораблей, а как борьбу разнородных сил флота. В этом он далеко опередил своих современников, внес значительный вклад в развитие военно-морского искусства.

К моменту прибытия адмирала Макарова в Порт-Артур состояние материальной части кораблей флота было крайне тяжелым. Одни корабли получили боевые повреждения и вышли из строя, другие не успели отремонтировать во время подготовки к кампании (из 24 миноносцев в строю находилось только шесть). Макаров сразу же принял меры к быстрому ремонту кораблей, используя для этого все местные возможности. Однако он не ограничился только этим. Еще находясь на пути в Порт-Артур, Макаров поставил перед морским министром вопрос о необходимости усиления Тихоокеанского флота за счет кораблей других флотов. Он настаивал на том, чтобы отряд Вирениуса, находившийся в Средиземном море (один эскадренный броненосец, два крейсера и семь миноносцев), немедленно следовал на Дальний Восток. Кроме того, Макаров просил прислать в Порт-Артур по железной дороге в разобранном виде двадцатитонные миноноски.

Макаров заботился об усилении обороны Порт-Артура. Он и в этом вопросе показал широту взглядов и трезвость оценки обстановки. В отличие от своих предшественников, Макаров принимал меры по обороне базы не только с моря, но и суши. Он установил связь с армией и пытался наладить взаимодействие с ней.

Макаров заново организовал защиту внешнего рейда и подходов к нему, создав единую систему обороны из позиционных и маневренных средств. Усиление позиционных средств обороны внешнего рейда, произведенное Макаровым, выразилось в снабжении береговых батарей для стрельбы по морским целям специальными снарядами, которые до этого не употреблялись, в установке стационарных батарей среднего и малого калибров, предназначенных для борьбы с миноносцами противника, прорывавшимися на рейд, в затоплении по сторонам входного фарватера старых кораблей и установке на фарватере боновых заграждений, в усилении оборонительных минных заграждений.

Установленные позиционные средства усиливали дозорную и разведывательную службу на подступах к Порт-Артуру, которую несли минные катера, миноносцы и канонерские лодки.

Опыт создания простейшей организации охраны рейдов, накопленный в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг., Макаров применил в более широких масштабах и в более сложной обстановке. В написанной Макаровым специальной инструкции проблема организации обороны внешнего рейда получила не только практическое, но и частично научно-теоретическое разрешение. В результате мер, принятых Макаровым, была создана непрерывная служба по охране внешнего рейда (ОХР), как одна из форм повседневной боевой деятельности флота, широкое развитие которой является одной из характерных черт машинного периода войны на море.

Все мероприятия, направленные на повышение боеспособности флота и создание необходимых условий для решения стоявших перед ним задач, адмиралу Макарову приходилось проводить в ходе боевых действий.

Японский флот во время внезапного нападения на Порт-Артурскую эскадру 8–9 февраля 1904 г. не решил задачу обеспечения своих морских сообщений и прикрытия флангов войск и поэтому продолжал искать пути решения этой задачи. С этой целью японский флот в течение февраля – мая 1904 г. предпринял две попытки ослабить русскую эскадру путем обстрела внутреннего бассейна Порт-Артура со стороны Лаотешаня (10 и 22 марта) и три попытки закупорить выход из Порт-Артура затоплением на фарватере пароходов (24 февраля, 27 марта и 3 мая).

В ответ на попытки противника ослабить эскадру артиллерийским огнем Макаров организовал перекидную стрельбу с кораблей, стоявших на внутреннем рейде, по японским кораблям у Лаотешаня, постановку мин заграждения в зоне маневрирования японских броненосцев и противодействие силами эскадры. Этим Макаров заставил противника отказаться от продолжения артиллерийских обстрелов.

В результате хорошо организованной Макаровым обороны внешнего рейда все попытки противника закупорить выход из Порт-Артура также провалились, причем японцы потеряли во время этих попыток 21 пароход.

Не добившись успеха в изоляции и ослаблении русской эскадры заграждением выхода и артиллерийскими обстрелами, японский флот приступил к ночным постановкам минных заграждений у Порт-Артура.

Для борьбы с минной опасностью Макаров начал организацию траления. В качестве тральщиков первое время использовались вспомогательные суда и минные катера, но траление велось эпизодически. Систематического траления как обязательной меры обеспечения боевой деятельности флота Макаров не организовал.

В целях обеспечения как обороны, так и особенно наступательных действий против главных сил японского флота Макаров с первых же дней занялся организацией разведки, которая затруднялась отсутствием в составе 1-й Тихоокеанской эскадры достаточного числа легких крейсеров. Разведку в основном приходилось вести миноносцами и главным образом ночью. Макаров лично планировал каждый выход кораблей для разведки.

О целеустремленности проводившейся русским флотом разведки на театре говорит тот факт, что Макаров держал под постоянным наблюдением район островов Эллиот, расположенных между Порт-Артуром и Биизыво. Он правильно предполагал, что для обеспечения высадки войск на Ляодунский полуостров и развертывания действий против Порт-Артура противник попытается организовать на этих островах временную базу.

Повышение боеспособности русской эскадры и активизация ее действий при Макарове создали серьезную угрозу японскому флоту и армии. Это было одной из причин того, что японцы не высадили свои войска на Ляодунский полуостров вплоть до гибели адмирала Макарова.

Гибель адмирала С.О. Макарова 13 апреля на эскадренном броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на японской мине при выходе из Порт-Артура, явилась серьезнейшей потерей для русского флота. Но нельзя, конечно, переоценивать значение этого факта. Макаров при всех обстоятельствах не мог изменить исход войны. Исход войны определялся более глубокими причинами, о которых будет сказано далее.

Блокада японским флотом Порт-Артура и противоблокадные действия русского флота

В течение первых трех месяцев войны японский флот предпринял восемь походов к Порт-Артуру с целью ослабления русской эскадры артиллерийскими и торпедными атаками и три попытки закупорить выход из Порт-Артура затоплением брандеров на входном фарватере. Последняя попытка закупорить выход из Порт-Артура, предпринятая японским командованием 3 мая, имела целью обеспечить высадку 2-й японской армии. Однако эти попытки стоили противнику серьезных потерь и не дали желаемых результатов. Русский флот даже после гибели адмирала Макарова, несмотря на понесенные потери в корабельном составе, являлся серьезной угрозой для японцев. Поэтому начавшаяся 4 мая высадка 2-й японской армии у Бицзыво (в 40 милях от Порт-Артура) потребовала более надежного обеспечения со стороны моря. С целью обеспечения высадки войск 2-й армии и последующих перевозок японский флот в первых числах мая приступил к осуществлению тесной блокады Порт-Артура. С этого момента блокадные действия японского флота и противоблокадные действия русского флота стали основными в борьбе на море.

В блокадных и противоблокадных действиях под Порт-Артуром впервые нашли широкое применение паровые корабли всех классов (эскадренные броненосцы, крейсера, миноносцы, минные заградители, тральщики и др.) и разнообразные боевые средства (артиллерия, торпеды, мины и радио). Применение новых боевых сил и средств в системе блокадных и противоблокадных действий существенно сказалось на организации и ведении их.

Для осуществления блокады японцы оборудовали временную базу блокадных сил на захваченных островах Эллиот. Основное ядро блокадных сил японского флота, состоявшее из эскадренных броненосцев и крейсеров, находилось во временной базе на островах Эллиот или в шхерах северо-западной Кореи.

Блокада японским флотом Порт-Артура в Русско-японскую войну 1904–1905 гг.

Главные силы японского флота не могли, как прежде, непрерывно находиться у блокируемой ими военно-морской базы из-за увеличения угрозы противодействия со стороны блокируемого флота и меньшей (по сравнению с парусными) автономности паровых кораблей. Теперь главные силы блокадного флота только на короткое время могли появляться перед блокированной базой с целью воздействия на противника в самой базе или предотвращения попытки прорыва его из базы.

В непосредственной близости от Порт-Артура японцы держали блокадный отряд, который состоял из блокадного дозора и отряда поддержки дозора. Днем блокадный отряд в полном составе держался на видимости Порт-Артура, на расстоянии 10–20 миль от него. На ночь отряд поддержки, состоявший из крейсеров, опасаясь атак русских миноносцев, отходил в море, а блокадный дозор из миноносцев оставался на внешнем рейде.

Для повышения эффективности блокады японцы усилили постановки мин заграждения на внешнем порт-артурском рейде и на подходах к нему. Мины ставились с миноносцев в ночное время отдельными банками. Всего японцами было поставлено под Порт-Артуром около 100 минных банок с общим количеством около 1300 мин. В результате перед Порт-Артуром в радиусе около 5–6 миль была создана зона минной опасности.

Постановка японским флотом мин заграждения под Порт-Артуром производилась систематически на протяжении всего периода блокады. Этими минными постановками японцы стремились не только вообще затруднить прорыв блокады, но и стеснить маневр прорывающихся сил, понизить темп прорыва, чем обеспечить своевременное развертывание своих главных сил в предполагаемом районе боя.

Применение радио в качестве средства связи блокадного дозора с главными силами, находившимися в базе, обеспечивало японцам передачу донесения о прорыве противника в кратчайший срок.

Рост масштабов минных постановок противника и их систематический характер потребовали для обеспечения боевой деятельности русского флота увеличения тральных сил и организации систематического траления. Если при Макарове для траления эпизодически привлекались два-четыре катера и один-два старых миноносца, то после начала блокады было создано постоянное соединение – тральный караван, который к июню состоял из семи шаланд, шести катеров, двух мелкосидящих пароходов и трех-четырех миноносцев. Миноносцы придавались для прикрытия тральщиков от атак противника. Таким образом, к обеспечению траления начали привлекаться силы эскадры. Вследствие этого тральные силы стали более устойчивыми, а траление – более систематическим. Тральщики работали ежедневно. Траление не производилось только в те дни, когда этого не позволяла погода. Систематическое траление с участием в обеспечении его кораблей эскадры, несмотря на сопротивление противника, дало возможность русскому флоту почти до конца блокады действовать за пределами своей базы.

Применение новых боевых сил и средств позволило русским морякам более активно, чем прежде, противодействовать блокаде. Блокадные силы могли теперь подвергаться ударам миноносцев не только в темное время суток, но и днем, и не только в районе блокированной базы, но и на всем пространстве вплоть до базы блокадных сил.

Превосходным противоблокадным средством оказалась мина. Постановка 14 мая 1904 г. русским минным заградителем «Амур» минного заграждения в районе маневрирования японских блокадных сил дала блестящие результаты. На следующий же день японцы потеряли на этом минном заграждении два эскадренных броненосца – «Хатсусе» и «Ясима», в результате чего соотношение сил резко изменилось в пользу русского флота.

За все время обороны Порт-Артура русским флотом были произведены 22 постановки минных заграждений (всего 1077 мин). Мины ставились отдельными банками с целью создания угрозы в большем районе и затруднения борьбы с минами. Русские минные заграждения в сильной степени затруднили наступательные действия японского флота, который потерял на русских минах 12 боевых кораблей.

В результате применения для борьбы с блокадой новых сил и средств от сил, осуществлявших блокаду, потребовалось не только бдительное наблюдение за блокированными силами (что в парусном флоте являлось главной задачей блокадного отряда), но и непрерывная борьба с ними, неизбежно связанная с потерями. Борьба блокированных сил за благоприятные условия в зоне своей базы и противодействия этим силам со стороны блокирующих приобрели характер повседневной боевой деятельности, которая потребовала большого напряжения сил обеих сторон. Японская блокада была эффективной только тогда, когда русский флот держался пассивно. При активном противодействии противнику русские корабли почти всегда прорывали блокаду. Только с целью артиллерийского обстрела флангов сухопутных войск противника русские корабли свыше 30 раз прорывали блокаду.

Блокадные действия японского флота под Порт-Артуром даже при большой пассивности со стороны русской эскадры оказались для японцев настолько изнурительными, что после полугода блокады все японские корабли, привлекавшиеся к ней, вынуждены были идти на ремонт в свои базы. Только захват Порт-Артура с суши и отсутствие значительных русских морских сил на театре позволили японцам отремонтировать свои корабли до прибытия на Дальний Восток русской 2-й Тихоокеанской эскадры.

Таким образом, благодаря активным действиям русской эскадры, хотя и эпизодическим, блокада затянулась и расчеты японцев оказались несостоятельными.

Вообще же успехи, достигнутые в конечном итоге японским флотом во время блокады русской эскадры, объяснялись не искусством японского командования, а главным образом неумением русского командования (Алексеева и Виттефта) организовать должное противодействие противнику.

Попытки прорыва 1-й Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура во Владивосток. Тактические уроки боя в Желтом море 10 августа 1904 г.

После высадки 2-й японской армии на Ляодунский полуостров, оставления русскими войсками Цзиньжоу и поражения при Вафангоу Квантунский полуостров был отрезан от Маньчжурии, а японские войска вышли на дальние подступы к Порт-Артуру. Вследствие этого для Порт-Артура создалось угрожающее положение. Держать главные силы Тихоокеанского флота в Порт-Артуре стало нецелесообразно. Русское командование приняло решение перебазировать Порт-Артурскую эскадру во Владивосток.

Перебазирование сил из блокированного Порт-Артура в другую базу требовало прорыва блокады, осуществление которого было почти немыслимо без боя. Однако командующий 1-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал Витгефт и его ближайшие помощники не решились принять бой, хотя соотношение сил на море в то время было благоприятным для русских. В июне 1904 г. в состав русского флота входило шесть эскадренных броненосцев и один броненосный крейсер, в составе японского флота имелось четыре эскадренных броненосца и два броненосных крейсера. Уклонение от боя в данном случае можно объяснить только бездарностью командования 1-й Тихоокеанской эскадры, неверием его в свои силы и непониманием обстановки.

Первая попытка прорыва Порт-Артурской эскадры во Владивосток была предпринята 23 июня. Она оказалась безрезультатной, так как Витгефт, увидев на горизонте японский флот, сразу же повернул обратно в Порт-Артур, стремясь избежать боя.

Вторая попытка прорыва состоялась только через полтора месяца – 10 августа. За этот период обстановка на театре военных действий резко изменилась как на суше, так и на море. В первых числах августа японские войска подошли вплотную к Порт-Артуру, захватили господствующие над крепостью высоты Дагушань и Волчьи горы и, установив на этих высотах дальнобойную морскую артиллерию, 7 августа начали обстрел Порт-Артура и его гаваней с суши. Вследствие этого положение русской эскадры, находившейся в Порт-Артуре, стало критическим.

Угроза уничтожения эскадры огнем сухопутной артиллерии и приказ, полученный из Петербурга, вынудили командующего еще раз предпринять попытку прорваться во Владивосток. Выход был назначен на 10 августа. Между тем обстановка на море к этому времени также ухудшилась. Японский флот усилил блокаду Порт-Артура. Главные силы японского флота пополнились двумя броненосными крейсерами.

Соотношение сил на море

Японский флот имел явное преимущество как в броненосных кораблях, так и в легких силах. Однако преимущество японского флота в броненосных кораблях не было подавляющим. А так как оба противника смотрели на бой как на артиллерийскую дуэль одних броненосных кораблей, то считать положение русской эскадры совершенно безнадежным при второй попытке прорыва нельзя. Этот вывод подтверждается и при сопоставлении числа стволов артиллерии.

Наиболее важное значение имело преимущество японского флота в скорости хода. Ход русской эскадры не превышал 13 узлов, тогда как эскадра противника свободно развивала скорость в 16 узлов. Учитывая это, на прорыв можно было рассчитывать только в результате успешного боя с противником.

Уровень подготовки японского флота к бою в море был выше, чем уровень подготовки русской эскадры, так как японский флот все время плавал, а русская эскадра после гибели Макарова почти безвыходно находилась в базе. Но боевой дух личного состава на русской эскадре, исключая ее командование, был высоким. Многие матросы и офицеры принимали участие в отдельных успешных боях против японцев на море и на суше. Вера в свои силы, вселенная адмиралом Макаровым, не оставила личный состав. Приказ на поход вызвал на эскадре исключительный подъем.

Совершенно иным было состояние командующего эскадрой и его ближайших помощников. Витгефт вообще не верил в успех боя и похода в целом. Он решился на прорыв, как выражался сам, потому, что смерть была одинаково «и спереди и сзади».

При подготовке к походу Витгефт поставил эскадре только общую задачу – прорываться во Владивосток – и приказал в бою руководствоваться инструкциями Макарова, не считаясь с тем, что они были составлены для достижения иной цели и в другой обстановке. План боя Витгефт и его штаб не разработали.

Выбор способа ведения боя командующий русской эскадрой оставил за собой и не разъяснил его своим помощникам, частные задачи соединениям и кораблям определены не были, что поставило эскадру в труднейшее положение. Управление силами Витгефт полностью сосредоточил в своих руках, намереваясь осуществлять его устаревшим способом отдачи распоряжений во время боя.

Боевой дух командования японского флота был немногим выше, чем у Витгефта. Черный день японского флота (15 мая) доставил японцам много сомнений и тревог. Адмирал Того считал, что только захват Порт-Артура с суши и уничтожение русской эскадры огнем сухопутной артиллерии может коренным образом изменить обстановку. К морскому бою с русской эскадрой командующий японским флотом не стремился.

Однако, учитывая тяжелое положение русской эскадры в Порт-Артуре, японцы ожидали выхода ее в море. Поэтому адмирал Того, получив сведения о подготовке русских к выходу из Порт-Артура, 9 августа произвел предварительное развертывание своих сил. К утру 10 августа главные силы японского флота находились: четыре эскадренных броненосца и броненосный крейсер к северу от острова Роунд, два броненосных крейсера в поддержке дозора у Порт-Артура и один в базе на островах Эллиот.

В 5 часов 10 августа русская эскадра начала выход из гавани. Выход эскадры вскоре был обнаружен японским блокадным дозором. В 7 час. 35 мин. адмирал Того, получив первые донесения о выходе русской эскадры, начал тактическое развертывание своего флота. Таким образом, в оперативном и тактическом отношении выход русской эскадры для японцев не был внезапным.

В 8 час. 45 мин. вся русская эскадра, сосредоточившись на внешнем рейде, выстроилась в строй кильватера и, следуя за тральщиками, направилась в море.

Погода была благоприятная: ветер слабый, в море легкий туман.

В 10 часов, когда туман рассеялся, русская эскадра обнаружила на горизонте японские корабли: справа – четыре японских крейсера, идущих параллельным курсом с русской эскадрой, впереди эскадры – японские миноносцы, к северу, северо-востоку и северо-западу были также видны отряды японских кораблей, но все они были вне досягаемости артиллерийского огня. Легкие силы противника наблюдали за движением русской эскадры, но противодействия не оказывали. Задачу ослабления русской эскадры путем нанесения предварительных ударов командующий японским флотом своим легким силам не поставил.

В 11 час. 30 мин. с северо-востока показались главные силы японского флота в составе четырех эскадренных броненосцев и двух броненосных крейсеров. К этому времени русская эскадра, миновав зону минной опасности, уже около часа шла курсом 137° со скоростью 11 узлов. Впереди строем кильватера шли эскадренные броненосцы, за ними крейсера; миноносцы держались на траверзе флагманского корабля «Цесаревич» (четыре с правого и три с левого борта).

Благоприятный момент для нанесения первого удара по русской эскадре, момент, когда она форсировала минные заграждения и вследствие этого не могла свободно маневрировать, японским командующим был упущен.

Тактический замысел адмирала Того в основном сводился к тому, чтобы, охватив голову русской эскадры, сосредоточенным огнем по флагманским кораблям вывести их из строя и этим лишить русскую эскадру управления и заставить ее вернуться в Порт-Артур. Использования легких сил в дневном бою Того, так же как и Витгефт, не предусматривал.

Главные силы японцев сближались с русской эскадрой почти перпендикулярным курсом. Таким образом, создались выгодные условия для охвата японским флотом головы русской эскадры. Но при охвате головы эскадры еще большее значение, чем относительное расположение противников, имела дистанция. Вследствие того что охват головы продолжается, как правило, недолго, дистанция в это время должна была быть такой, чтобы огонь при охвате был максимально действительным. Между тем японские корабли пересекали курс русской эскадры на расстоянии, превышающем дальность их артиллерии, и потому наиболее выгодный момент при охвате японцы использовать не сумели. Только в 12 час. 20 мин. они открыли огонь с дистанции 78 кабельтовых. Русская эскадра начала отвечать с дистанции 65–70 кабельтовых. Ни японские, ни русские артиллеристы не имели тренировки в ведении огня на большой дистанции, поэтому стрельба с обеих сторон была малоэффективной.

Японские 3, 5 и 6-й отряды крейсеров к этому времени окружили русскую эскадру. Но, не имея никакой задачи по взаимодействию с главными силами и оказавшись без управления со стороны Того, они не связали боем русскую эскадру и не обеспечили удар своих главных сил.

В момент открытия огня японскими кораблями русская эскадра, следуя движению флагмана, повернула последовательно на 45° влево, легла на контркурс с противником и, не связанная маневром, легко вышла из охвата. Адмирал Витгефт с самого начала выхода в море и до своей гибели вместо того, чтобы решительно атаковать противника и тем самым обеспечить прорыв, уклонялся от боя, жертвуя подчас такими важными элементами позиции, как выгодная дистанция и курсовой угол.

Адмирал Того, обнаружив поворот русской эскадры на контркурс, сделал в два приема поворот «все вдруг» на обратный курс и пошел на сближение с русской эскадрой.

Русская эскадра, двигаясь в общем направлении на юго-восток, несколько раз меняла свой курс, обходя подозрительные предметы, принимаемые за плавучие мины.

Около 12 час. 45 мин. адмирал Того снова повернул свою эскадру «все вдруг» на 16 румбов, стремясь охватить голову русской эскадры на более короткой дистанции. Вторая попытка Того была также легко парирована поворотом русской эскадры влево. Японский флот опять ничем не связал ее маневр, и русская эскадра снова уклонилась от охвата.

В результате упорного стремления применить выбранную форму главного удара (охват головы) и неправильного маневрирования адмирал Того не только не сумел нанести удар, но вскоре после второй попытки охвата потерял выгодное положение, оказавшись за кормой у русской эскадры. В 14 час. 30 мин. дистанция настолько увеличилась, что противники прекратили артиллерийский огонь. На этом закончилась первая фаза боя.

Несоответствие уровня артиллерийской подготовки избранной дистанции боя и непонимание необходимости обеспечения главного удара не только помешали японцам добиться решительных результатов в первой фазе боя, но и явно ухудшили их тактическое положение.

Движение 1-й Тихоокеанской эскадры и развертывание японского флота перед боем 10 августа 1904 г.

Условные обозначения: А – Русская 1-я Тихоокеанская эскадра, 1 – Японские броненосцы (Того), 2 – Броненосные крейсера «Ниссин» и «Кассуга», 3 – рейсера 3-го боевого отряда (Дева), 4 – Броненосец «Чан-Иен», 5 – Старые броненосные крейсера «Хасидате» и «Мацусима», 6 – Крейсера 6-го боевого отряда (Того-младший), 7 – Крейсер «Чиода», 8 – Броненосный крейсер «Ицукусима», 9 – Крейсер «Идзуми», 10 – Броненосный крейсер «Асама», 11 – Отряды истребителей (римскими цифрами обозначены номера отрядов), 18 – Отряды миноносцев

Русские силы фактически прорвали блокаду, избежав решительного боя при первом же тактическом соприкосновении.

После неудачной первой фазы боя японские силы начали преследование русской эскадры. Во время погони японской эскадре целесообразно было бы перестроиться в строй фронта или уступа, чтобы при выходе на дистанцию артиллерийского огня нанести противнику мощный артиллерийский удар. Кроме того, следовало атаковать миноносцами головные русские корабли и тем задержать движение русской эскадры. Ни того, ни другого адмирал Того не сделал. Однако превосходство в эскадренной скорости позволило японцам нагнать русскую эскадру и в 16 час. 30 мин, с дистанции 45 кабельтовых открыть огонь.

Огонь японской эскадры был сосредоточен на флагманских кораблях «Цесаревич» и «Пересвет». Русские сосредоточили огонь по флагманскому эскадренному броненосцу «Микаса».

Бой шел на параллельных курсах. При такой форме боя исход его зависел главным образом от подготовленности артиллеристов и разрушительного действия снарядов. В течение часа бой протекал примерно с одинаковым успехом. Флагманский броненосец адмирала Того за это время получил несколько серьезных повреждений, пострадали и русские флагманские корабли.

Около 17 час. 30 мин. японская эскадра вышла на траверз русской эскадры, стремясь в дальнейшем снова охватить ее голову и отрезать путь на Владивосток. В это время был убит адмирал Витгефт. В результате повреждения вышел из строя эскадренный броненосец «Цесаревич». Гибель командующего и выход из строя «Цесаревича» сделали положение русских критическим.

Бой 10 августа (28 июля) 1904 г. 1-я фаза

В самый решительный момент боя русская эскадра осталась без управления. Сначала корабли повторили маневр флагмана, но когда выяснилось, что на флагманском корабле авария, сбились в кучу и боевой порядок распался. Не имея ни общей идеи боя, ни частных задач в бою, русские корабли, лишившись флагмана, фактически перестали быть соединением, объединенным единым руководством.

Бой 10 августа (28 июля) 1904 г. 2-я фаза

Условные обозначения: I – Момент выхода из строя флагманского эск. БР «Цесаревич», II – Момент присоединения эск. БР «Ретвизан», III – Отход к Порт-Артуру броненосцев и прорыв крейсеров «Новик» и «Аскольд», 1 – Эск. БР «Цесаревич», 2 – Эск. БР «Ретвизан», 3 – Эск. БР «Победа», 4 – Эск. БР «Пересвет», 5 – БР «Севастополь», 6 – БР «Полтава», 7 – КР 1 р. «Аскольд», 8 – КР 1 р. «Паллада», 9 – КР 1 р. «Диана», 10 – КР 2 р. «Новик»

Командир эскадренного броненосца «Ретвизан» капитан 1-го ранга Щенснович, желая помочь эскадре, повернул на противника, решив сблизиться до таранного удара, чтобы привлечь на себя огонь всей японской эскадры. Однако самоотверженный поступок командира эскадренного броненосца «Ретвизан» спасти эскадру уже не мог.

Младший флагман контр-адмирал Ухтомский в командование не вступил. Пытался взять командование в свои руки командир отряда крейсеров контр-адмирал Рейценштейн, но эскадра за ним не последовала.

Считая невозможным дальнейший прорыв во Владивосток, большая часть русских кораблей повернула назад, в Порт-Артур.

С наступлением сумерек японцы прекратили артиллерийский огонь. Того, выслав в атаку миноносцы, сам направился в Корейский пролив. Атаки японских миноносцев успеха не имели.

Часть русской эскадры в составе пяти эскадренных броненосцев, одного крейсера и четырех эскадренных миноносцев вернулась в Порт-Артур. Остальные корабли зашли в иностранные порты, где были интернированы. Только крейсер «Новик» попытался прорваться во Владивосток, обогнув Японию с востока, но у южной оконечности Сахалина встретил японские крейсера, вступил с ними в бой и, получив большие повреждения, был затоплен командой.

Выводы. 1. В бою 10 августа обе стороны не потеряли ни одного корабля. У японцев наибольшие повреждения получил эскадренный броненосец «Микаса», в который попало 22 снаряда, у русских – эскадренный броненосец «Цесаревич», в который попало девять снарядов. Таким образом, стрельба русской эскадры была более успешной, но разрушительное действие снарядов было менее сильным.

2. Задача, поставленная перед русской эскадрой, – прорыв во Владивосток – решена не была. Основными причинами неудачи являлись:

– отсутствие у командующего русской эскадрой и его ближайших помощников веры в свои силы и возможность прорыва, следствием чего явился исключительно оборонительный образ действий русской эскадры в ходе боя, подчинение маневрирования и стрельбы эскадры задаче отражения атак и уклонения от боя, отказ от борьбы за инициативу, отказ от использования в бою крейсеров и миноносцев;

– отсутствие плана боя, частных задач соединениям и кораблям и непродуманность вопроса о передаче командования в случае выхода из строя флагмана;

– преимущество японского флота в скорости хода.

Вследствие этих причин русская эскадра потерпела поражение, несмотря на то, что матросы и офицеры проявили в бою высокое мужество, стойкость и сноровку.

3. Хотя японский флот и предотвратил прорыв русской эскадры во Владивосток, адмирал Того также допустил ряд серьезных ошибок:

– не использовал удобный момент для нанесения удара, когда русская эскадра за тральщиками проходила минные заграждения и была стеснена в маневре, а также неграмотно маневрировал в течение всей первой фазы боя, что привело к срыву главного удара. Только преимущество в скорости хода кораблей дало адмиралу Того возможность вернуть утраченное положение, произвести переразвертывание и возобновить главный удар;

– избрав охват головы основной формой нанесения удара, адмирал Того ничем не обеспечил выполнения охвата, не организовал взаимодействия в бою броненосцев, крейсеров и миноносцев и не использовал, таким образом, своего преимущества в легких силах;

– адмирал Того не сумел воспользоваться благоприятным моментом для развития успеха, когда русская эскадра оказалась без управления и боевой порядок ее распался. В данном случае японцам следовало бы сблизиться до дистанции решительного боя и попытаться уничтожить русскую эскадру;

– неподготовленность к использованию японских сил в темное время суток привела к тому, что миноносцы были высланы для атаки без наведения, в связи с чем потеряли много времени на поиски русских кораблей. Торпедное оружие японские миноносцы использовали неумело.

4. Особое значение в развитии военно-морского искусства имело:

– резкое возрастание дистанции боя; начальная дистанция возросла с 25–30 кабельтовых (японо-китайская война) до 80 кабельтовых, дистанция решительного боя с 15 кабельтовых до 40–45 кабельтовых;

– в связи с увеличением боевых дистанций сильно возросло значение крупнокалиберной артиллерии и выявилась необходимость усиления горизонтального бронирования;

– определилось решающее значение управления силами в бою и необходимость для этого надежных средств связи.

Действия Владивостокского отряда крейсеров на морских сообщениях Японии

Русские сухопутные силы на Дальнем Востоке были связаны со своими тылами сухопутными коммуникациями и от перевозок морем почти не зависели. Военно-морские базы Порт-Артур и Владивосток в начале войны находились приблизительно в таком же положении. Но с мая 1904 г. Порт-Артур был отрезан с суши и блокирован с моря. Морским путем в Порт-Артур прорывались эпизодически только отдельные транспорты, которые не играли серьезной роли в снабжении эскадры и гарнизона крепости. Следовательно, Россия не имела морских сообщений такого значения, чтобы воздействием на них можно было повлиять на ход и исход войны.

Совершенно иное значение имели морские сообщения для Японии. Вооруженные силы Японии, действовавшие на Маньчжурском театре, были связаны с метрополией только морем. Переброска японских сил на театр военных действий и снабжение их шли исключительно морским путем. Кроме того, ввиду ограниченности экономики Японии огромное значение для нее имели морские сообщения с США, Англией и другими странами, откуда ввозилось стратегическое сырье, вооружение и различные военные и хозяйственные грузы.

Морские сообщения, связывавшие Японию с театром военных действий, шли из Симоносэкского пролива, западнее острова Цусима, Желтым морем в порты северо-западной Кореи и в порт Дальний (с мая 1904 г.) непосредственно к армейским тылам. Стратегические грузы из Америки и Европы перевозились Тихим океаном в порты восточного и южного побережья японских островов. Охрану своих морских сообщений японцы осуществляли путем блокады Порт-Артура и охраны Корейского пролива, но никаких других мер не принимали.

Воздействуя на морские сообщения Японии, можно было серьезно повлиять на ход войны. Но условия для действий русского флота на морских сообщениях Японии были крайне неблагоприятны. Вступая в войну, Россия не подготовилась к развернутым действиям на открытых океанских сообщениях противника. Для действий на морских сообщениях Японии на Дальнем Востоке были использованы лишь крейсера Владивостокского отряда, а в Атлантическом и Индийском океанах пытались использовать вспомогательные крейсера.

Владивостокский отряд крейсеров состоял из трех броненосных крейсеров («Рюрик», «Россия», «Громовой»), крейсера «Богатырь», вспомогательного крейсера и 10 миноносцев. Броненосные крейсера, входившие в состав отряда, строились с учетом использования их для действий на морских сообщениях и по расчетам должны были иметь дальность плавания до 7000 миль и значительную автономность.

Основной задачей Владивостокского отряда крейсеров являлось отвлечение морских сил противника с главного театра военных действий. Решить эту задачу предполагалось путем воздействия на морские сообщения Японии. Однако возможности для этого у Владивостокского отряда были крайне ограниченными. От использования сообщений в Японском море противник почти полностью отказался, и для нарушения войсковых перевозок владивостокские крейсера вынуждены были заходить в Корейский пролив, т. е. в зону базирования флота противника, а для действий против стратегических перевозок – выходить в Тихий океан, удаляясь от Владивостока на 1000–1500 миль.

Ограниченность сил Владивостокского отряда, удаленность и невыгодное расположение его базы относительно морских сообщений противника затруднили решение главной задачи.

Действия крейсеров начались сразу же после объявления войны и продолжались до 14 августа 1904 г. За это время отряд совершил восемь походов, из них шесть с целью воздействия на сообщения противника в Японском море, один – с целью нарушения сообщений Японии в Тихом океане и один – с целью содействия прорыву 1-й Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура во Владивосток. Русские крейсера действовали на морских сообщениях Японии, строго придерживаясь международных норм призового права.

Из шести походов в Японском море наиболее эффективными были два похода в Цусимский пролив.

Во время первого похода в Цусимский пролив (12–19 июня) русскими крейсерами в районе между Симоносэкским проливом и островом Цусима было уничтожено три японских военных транспорта и захвачен один английский пароход с контрабандой. На потопленных японских транспортах оказались весьма ценные грузы: американские паровозы, железнодорожное оборудование для Маньчжурской железной дороги и осадный артиллерийский парк с тяжелыми гаубицами для японской армии у Порт-Артура.

В тактическом отношении действия отряда во время этого крейсерства нельзя признать безупречными. Находясь в зоне базирования противника, командир отряда действовал чрезмерно медлительно и нерешительно. Только неумелое развертывание эскадры Камимуры, находившейся на пути отхода нашего отряда, позволило русским крейсерам беспрепятственно вернуться во Владивосток.

Во время второго похода в Цусимский пролив (28 июня – 3 июля) русский отряд имел встречу с эскадрой Камимуры. Но и на этот раз неумелые действия японского адмирала и наступившая темнота позволили отряду уклониться от боя с превосходящими силами противника.

С точки зрения военно-морского искусства самым интересным был поход крейсеров в Тихий океан, продолжавшийся с 17 июня по 1 июля. Целью похода было воздействие на перевозки стратегических грузов противника.

17 июня броненосные крейсера «Рюрик», «Россия» и «Громовой» вышли из Владивостока к Сангарскому проливу. Несмотря на то, что крейсера проходили пролив ночью, они были обнаружены японскими береговыми постами. Получив сообщение о выходе русских крейсеров в Тихий океан, японское командование решило, что они будут прорываться в Порт-Артур, и поэтому сосредоточило силы для перехвата крейсеров в районе мыса Шантунг, при входе в Желтое море, а для защиты своих морских сообщений в Тихом океане никаких мер не приняло.

Походы Владивостокского отряда крейсеров (1904 г.)

Отряд крейсеров, пройдя Сангарский пролив, повернул на юг и пошел вдоль восточного берега острова Хонсю в район расположения наиболее крупных торговых портов Японии. После обнаружения отряда при проходе Сангарского пролива командир его уже не принимал особых мер для того, чтобы скрыть направление своего движения, считая это невозможным. Следуя в район наиболее оживленного судоходства – к Токийскому заливу, крейсера задерживались для осмотра и уничтожения мелких каботажных судов, что было явно нецелесообразно.

К рассвету 22 июля отряд подошел к Токийскому заливу, который являлся фокусом важнейших стратегических морских сообщений Японии. Здесь встречались суда, идущие из Америки и Европы в Японию.

Русскому отряду не удалось скрытно войти в район действий. Японские власти, зная о появлении русских крейсеров, запретили транспортам выходить из своих портов. Но суда, идущие извне, продолжали следовать в Японию через район действия русских крейсеров.

Крейсера продолжали держаться все вместе, осуществляя поиск строем фронта с расстоянием между крейсерами около 10 кабельтовых. Такой способ действий был бы правильным, если бы транспорты противника ходили конвоями под эскортом военных кораблей. Но транспорты шли без всякого охранения, поэтому в данном случае следовало действовать раздельно. Это позволило бы охватить более обширный район и создать угрозу одновременно на нескольких направлениях. Эффективность таких действий (в особенности моральный эффект) была бы, несомненно, выше. Решение командира Владивостокского отряда крейсеров держаться всем вместе объяснялось тем, что он больше всего заботился не об успешности действий, а о благополучном возвращении во Владивосток. Между тем опыт показывает, что при действиях на морских сообщениях всегда приходится идти на риск.

Сами крейсера, несмотря на то что это было их седьмое крейсерство, оказались в тактическом отношении недостаточно подготовленными к действиям на морских сообщениях. Плохо были отработаны приемы внезапного подхода к транспортам, быстрого осмотра и уничтожения их. Осмотр и уничтожение одного вражеского транспорта задерживали отряд на несколько часов.

Пребывание отряда вблизи Токийского залива продолжалось всего трое суток. За это время было осмотрено шесть нейтральных пароходов, два из них были потоплены, а два с призовыми партиями отправлены во Владивосток.

Уже 25 июня выяснилось, что «Громовой» израсходовал уголь свыше нормы. Действия пришлось свернуть. Возвращение во Владивосток прошло без помех со стороны противника.

Всего поход продолжался 16 суток. За это время отряд прошел 3078 миль, т. е. примерно половину своей проектной дальности плавания, но к моменту возвращения в базу весь запас топлива на крейсерах оказался израсходованным. Крейсера не оправдали довоенных расчетов относительно их автономности и дальности плавания. Мысль о снабжении крейсеров в море с помощью специальных пароходов-питателей, хотя и возникала в то время, но осуществлена не была. Не были приняты также меры и к увеличению запаса топлива путем приемки его сверх нормы.

Опыт Владивостокского отряда крейсеров показал, что выход кораблей на морские сообщения противника должен быть обеспечен разведкой и осуществляться скрытно. Действовать против конвоев и отдельных транспортов следует быстро и решительно. Возвращение в базу также должно быть скрытным.

Хотя действия Владивостокского отряда крейсеров на морских сообщениях и не причинили японцам большого материального ущерба, они все же оказали определенное влияние на ход событий. Во-первых, японцы вынуждены были отказаться от морских перевозок Японским морем. Во-вторых, им пришлось держать эскадру Камимуры почти все время в Корейском проливе, что вело к ослаблению их сил у Порт-Артура.

Более эффективное содействие Владивостокского отряда крейсеров 1-й Тихоокеанской эскадре серьезно затруднялось почти полным отсутствием возможности согласовать их действия из-за плохой связи между Порт-Артуром и Владивостоком. Это подтвердилось и последним походом Владивостокского отряда крейсеров в августе 1904 г. с целью содействия прорыву 1-й Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура во Владивосток.

Второй период Русско-японской войны охватывает военные действия с сентября 1904 г. по март 1905 г. Наиболее крупными событиями в этот период, оказавшими большое влияние на ход войны, были бои на реке Шахэ, героическая оборона Порт-Артура и Мукденское сражение.

В сентябре 1904 г. командующий русской Маньчжурской армией Куропаткин решил перейти к активным действиям, чтобы вырвать у противника стратегическую инициативу. Численное соотношение сил благоприятствовало выполнению такого решения. С этой целью было предпринято наступление в районе реки Шахэ. Бои у Шахэ во второй половине сентября не дали решительного результата ни одной стороне, и противники перешли к позиционной обороне, которая продолжалась около пяти месяцев. Во второй половине февраля 1905 г. развернулись бои под Мукденом, закончившиеся поражением русских войск.

Героическая оборона Порт-Артура, начавшаяся в первый период войны, продолжалась в течение почти всего второго периода.

Всю оборону Порт-Артура можно разделить на три этапа:

– первый (май – июль 1904 г.) – борьба на дальних подступах к Порт-Артуру, захват японцами Ляодунского полуострова и выход их к внешним обводам крепости;

– второй (август 1904 г.) – попытка японцев взять Порт-Артур ускоренной атакой;

– третий (сентябрь – декабрь 1904 г.) – осада японцами Порт-Артура.

На протяжении всех трех этапов японцы действовали против Порт-Артура превосходящими силами. Несмотря на это, Порт-Артур героически сопротивлялся в течение восьми месяцев. Только в конце декабря японцам удалось захватить господствующие высоты и с них огнем одиннадцатидюймовых гаубиц уничтожить большую часть 1-й Тихоокеанской эскадры.

В конце декабря положение Порт-Артура стало критическим, но все же возможность продолжать оборону еще была. Несмотря на это, генералы Стессель и Фок 2 января 1905 г. сдали Порт-Артур японцам. Оставшиеся от 1-й Тихоокеанской эскадры шесть миноносцев и несколько катеров прорвали блокаду и ушли в Циндао и Чифу.

В боях за Порт-Артур японцы потеряли около 112 000 человек. Потери русских составляли 27 000 человек.

Падение Порт-Артура было предрешено не превосходством военного искусства японцев, а слабостью русских сил и предательским поведением ряда японских генералов. Даже такой небеспристрастный человек, как английский корреспондент, находившийся при армии Ноги, писал: «История осады Порт-Артура – это, от начала до конца, трагедия японского оружия»[45]. Да и сам японский командующий генерал Ноги признал, что он не взял Порт-Артура. «Единственное чувство, – писал он генералу Терауччи, – которое я в настоящее время испытываю, – это стыд и страдание, что мне пришлось потратить так много человеческих жизней, боевых припасов и времени на недоконченное предприятие»[46].

Капитуляция Порт-Артура имела громадное политическое и военное значение. В.И. Ленин в статье «Падение Порт-Артура» писал: «Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма. Война далеко еще не кончена, но всякий шаг в ее продолжении расширяет необъятно брожение и возмущение в русском народе, приближает момент новой великой войны, войны народа против самодержавия, войны пролетариата за свободу»[47].

Падение Порт-Артура оказало решающее влияние на дальнейший ход и исход войны. «Военный удар непоправим, – писал В.И. Ленин в той же статье. – Решен вопрос о преобладании на море, – главный и коренной вопрос настоящей войны»[48].

Россия лишилась флота и потеряла главную морскую базу на Тихом океане. В связи с этим дальнейшее движение русской 2-й Тихоокеанской эскадры на Дальний Восток стало бессмысленным. Японцы же получили возможность перебросить 3-ю армию на маньчжурское стратегическое направление, беспрепятственно использовать море и подготовить свой флот к встрече со 2-й Тихоокеанской эскадрой.

Способы и характер содействия русского флота своим войскам в обороне Порт-Артура на различных этапах обороны изменялись в зависимости от обстановки на суше и на море.

Так, в начале обороны главной задачей Порт-Артурской эскадры являлась борьба с японским флотом на море. Командование эскадры, не желая рисковать, избегало широкого привлечения кораблей для непосредственной поддержки сухопутных войск огнем корабельной артиллерии. Поэтому имели место только единичные случаи артиллерийской поддержки войск кораблями эскадры. Например, в бою на Цзиньжоуской позиции канонерская лодка «Бобр» и два миноносца успешно поддерживали огнем 5-й стрелковый полк; крейсер «Новик» и миноносцы обстреливали фланги японских позиций у города Дальний.

Во время боя на перевалах 26 июля оборону русских войск поддерживал сильный отряд кораблей эскадры в составе пяти крейсеров, трех канонерских лодок и 10 миноносцев. Благодаря такой сильной поддержке атаки японцев на перевалах в этот день были отбиты.

Во втором и третьем периодах обороны обстановка на суше и на море резко изменилась. На суше шли ожесточенные кровопролитные бои на территории самой крепости Порт-Артур. Японцы яростно штурмовали основные оборонительные рубежи. Гарнизон крепости под руководством талантливого генерала Кондратенко (командующий сухопутной обороной Порт-Артура с 31 июля по 15 декабря) в течение пяти месяцев отбивал многочисленные атаки противника.

Когда после неудачного боя 10 августа русская эскадра возвратилась в Порт-Артур, русское командование отказалось от активной борьбы с флотом противника на море и от дальнейших попыток прорыва во Владивосток, полностью связав судьбу флота с судьбой крепости. В это время перед эскадрой были поставлены следующие задачи: обстрел сухопутных позиций противника с внутреннего рейда, а при благоприятной обстановке и с моря, и борьба с блокирующим флотом противника путем постановки мин заграждения на путях его движения у Порт-Артура. Таким образом, содействие сухопутным войскам в обороне крепости стало, по существу, главной задачей флота, а масштабы и формы содействия по сравнению с предыдущим этапом резко изменились.

Основной формой содействия сухопутным войскам в этот период обороны являлась систематическая артиллерийская поддержка войск кораблями эскадры. Стрельба велась двумя способами: перекидная с внутреннего рейда, где корабли стояли на якоре, и стрельба с моря на ходу. Огонь кораблей по сухопутным целям открывался по требованию армейского командования, которое указывало районы и объекты обстрела. Средства для выполнения задачи назначало морское командование. Единого командования, которое планировало бы совместные действия армии и флота и согласовывало их в соответствии с обстановкой, не было, как не было единого командования и на самой эскадре. Флот был разделен на три самостоятельные части: отдельный отряд броненосцев и крейсеров, морскую и минную оборону и порт. Каждая из этих частей самостоятельно подчинялась главнокомандующему.

Начиная с 12 августа эскадренные броненосцы и крейсера почти ежедневно вели перекидной огонь по позициям противника. В периоды штурмов японскими войсками укреплений крепости позиции противника обстреливались, как правило, всеми эскадренными броненосцами и крейсерами эскадры. Для стрельбы по берегу использовались 120-, 152-, 203-, 254-, 305-мм орудия кораблей. Корректировка огня осуществлялась береговыми корректировочными постами по телефону или семафору. Каждому кораблю назначался свой корректировочный пост, на который посылался один офицер и четыре сигнальщика.

В особенно тяжелые моменты обороны и в тех случаях, когда позволяла обстановка, из Порт-Артура высылались корабли дли обстрела фланга противника с моря. Для этого в основном привлекались миноносцы и канонерские лодки, стрелявшие на ходу. Корректировка такого огня осуществлялась с самого корабля. При выходах на артиллерийские стрельбы кораблям приходилось прорывать японскую блокаду, что в отдельных случаях сопровождалось боевыми столкновениями с кораблями противника.

За все время обороны Порт-Артура корабли эскадры 86 раз вели перекидной огонь по японским позициям с внутреннего рейда и 32 раза обстреливали фланги японских войск с моря. Эффективность огня корабельной артиллерии по береговым целям, по оценке как русского, так и японского командования была очень высокой.

Другими формами содействия сухопутным войскам в обороне крепости являлись постановка минных заграждений в целях противодесантной обороны и затруднения организации противником артиллерийской поддержки своих войск, передача эскадрой части своего боезапаса на сухопутные батареи, разоружение кораблей и передача на сухопутный фронт орудий мелкого и среднего калибров и, наконец, участие личного состава эскадры в строительстве укреплений и обороне сухопутных рубежей крепости.

До конца осады было передано на сухопутные батареи большое количество снарядов и свезено на берег с кораблей 284 орудия калибром от 87 до 152 мм. Личным составом эскадры было построено и вооружено морскими орудиями более 15 крепостных укреплений. Все укрепления, вооруженные морской артиллерией, обслуживались моряками. Моряки проявили в строительстве и обороне сухопутных рубежей Порт-Артура большую энергию, находчивость, изобретательность, мужество и стойкость.

Морякам русской эскадры принадлежит изобретение и применение для обстрела окопов противника первых в мире минометов. Мичман С.Н. Власьев для метания мин в окопы противника приспособил метательные минные аппараты с паровых катеров.

Моряки наладили производство ручных гранат из стреляных гильз малокалиберных орудий. Для борьбы с саперными работами противника они применили морские шаровые мины и т. д.

Активное участие эскадры явилось одной из главных причин продолжительности и упорства обороны Порт-Артура.

Третий и последний период Русско-японской войны охватывает военные действия на суше и на море с марта по август 1905 г., т. е. от Мукденского сражения до окончания войны. На протяжении всего этого периода не произошло сколько-нибудь значительных столкновений сухопутных сил противников. Наиболее крупным военным событием было Цусимское сражение.

Цусимское сражение было последней драмой позорной войны, которую навязало самодержавие русскому народу. 27–28 мая 1905 г. в морском сражении в Корейском проливе у острова Цусима потерпела поражение 2-я русская Тихоокеанская эскадра. «Поражение при Цусиме означало полную катастрофу… Война была окончательно проиграна царской Россией»[49].

Царское правительство под влиянием поражений на фронте и роста революционного движения в тылу вынуждено было 5 сентября 1905 г. заключить мир с Японией. Но не русский народ, а самодержавие потерпело позорное поражение. Русские солдаты и матросы, несмотря на чуждые их интересам цели войны, как и во всех прошлых войнах, сражались героически.

«Царь хотел войной задушить революцию. Он добился обратного. Русско-японская война ускорила революцию»[50].

Началом революции были события 9 (22) января 1905 г. в Петербурге. В дальнейшем волна революции распространилась по всей России, охватив армию и флот. Наиболее крупным революционным выступлением во флоте было восстание на броненосце «Потемкин» в июне 1905 г. Против «Потемкина» были посланы корабли Черноморской эскадры, но экипажи этих кораблей отказались стрелять по восставшим товарищам. Восстание на «Потемкине» послужило как бы сигналом для революционных выступлений моряков на других кораблях Черноморского и Балтийского флотов. Большевики во главе с В.И. Лениным придавали восстанию на «Потемкине» большое значение. «Царское правительство, – писал В.И. Ленин, – оказалось без флота. Самое большее, чего ему удалось пока добиться, это – удержать флот от активного перехода на сторону революции. А броненосец “Потемкин” остался непобежденной территорией революции и, какова бы ни была его судьба, перед нами налицо несомненный и знаменательнейший факт: попытка образования ядра революционной армии.

Никакие репрессии, никакие частичные победы над революцией не уничтожат значения этого события»[51].

В связи с тяжелой обстановкой на театре военных действий к осени 1904 г. на Балтийском море была сформирована для посылки на Дальний Восток 2-я Тихоокеанская эскадра в составе семи эскадренных броненосцев, одного броненосного крейсера, семи крейсеров, пяти вспомогательных крейсеров и девяти эскадренных миноносцев. По своему составу и подготовке эскадра была слабее японского флота. Командующим 2-й Тихоокеанской эскадрой был назначен вице-адмирал Рожественский.

15 октября 1904 г. основные силы 2-й Тихоокеанской эскадры вышли из Либавы. «Великая армада, – такая же громадная, такая же громоздкая, нелепая, бессильная, чудовищная, как вся Российская империя, – писал В.И. Ленин, – двинулась в путь…»[52]

Первоначальная задача эскадры состояла в том, чтобы, прорвавшись в Порт-Артур, усилить 1-ю Тихоокеанскую эскадру. Однако к моменту прибытия эскадры к острову Мадагаскар Порт-Артур был уже захвачен японцами, а 1-я Тихоокеанская эскадра уничтожена. В связи с этим 2-й Тихоокеанской эскадре была поставлена новая задача: прорваться во Владивосток и продолжать борьбу за господство в Японском море. В связи с изменением задачи для усиления эскадры Рожественского из Балтийского моря был выслан отряд под командованием контр-адмирала Небогатова в составе одного эскадренного броненосца, трех броненосцев береговой обороны и одного старого крейсера. Этот отряд незначительно увеличил силы 2-й Тихоокеанской эскадры.

Новая задача, требовавшая борьбы со всем японским флотом, была совершенно непосильна 2-й Тихоокеанской эскадре, а поэтому дальнейший переход ее на Дальний Восток являлся авантюрой.

8 мая отряд контр-адмирала Небогатова у берегов Индо-Китая присоединился к адмиралу Рожественскому. Основная часть присоединившихся кораблей образовала третий боевой отряд 2-й Тихоокеанской эскадры.

27 мая 1905 г. 2-я Тихоокеанская эскадра в полном составе вошла в Корейский пролив, где был развернут весь японский флот. Беспримерный в истории переход 2-й Тихоокеанской эскадры был совершен в напряженной и сложной для России международной обстановке. На всем пути из Балтийского моря на Дальний Восток (свыше 18 тыс. миль) русские корабли в течение восьми месяцев были лишены нормального снабжения и ремонта, так как они не имели возможности воспользоваться услугами какого-либо оборудованного порта. Часто приходилось пополнение запасов топлива и продовольствия производить прямо в открытом море. Лишь благодаря огромным усилиям личного состава все корабли эскадры прибыли на театр военных действий в боеспособном состоянии.

27—28 мая в районе острова Цусима произошло сражение русской эскадры с японским флотом. Русская эскадра имела цель прорваться во Владивосток, сохранив свои силы, а японский флот стремился не допустить прорыва русской эскадры и уничтожить ее.

Соотношение сил в Цусимском сражении

Основные тактико-технические данные броненосных кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры и японского флота

Из анализа численного соотношения сил и сравнения тактико-технических данных кораблей видно, что русская эскадра по числу эскадренных броненосцев не уступала японскому флоту и превосходила его по числу 254-мм и 305-мм орудий. Но по общему числу броненосных кораблей, бронированию, скорости хода, живучести и количеству артиллерийских орудий калибром от 152 до 203 мм русская эскадра была значительно слабее японского флота.

Сопоставление мощности артиллерии броненосных кораблей обеих сторон показывает еще большее преимущество японского флота. 2-я Тихоокеанская эскадра могла произвести 134 выстрела в минуту, выбросив около 800 кг взрывчатого вещества, тогда как японский флот мог сделать в минуту 360 выстрелов, выбросив около 10 т взрывчатого вещества.

Кроме того, сила взрывчатого вещества (шимоза), применявшегося в японских снарядах, была примерно в два раза больше, чем сила пироксилина, употреблявшегося в русских снарядах.

Главные силы Тихоокеанской эскадры, как и вся эскадра, состояли из кораблей различных типов, что затрудняло их использование и понижало боевую мощь эскадры в целом.

Наиболее резко выраженное превосходство в силах японский флот имел по количеству крейсеров и миноносцев. Восьми русским крейсерам и девяти миноносцам типа «Грозный» японцы противопоставляли 14 крейсеров, 30 больших и 33 малых миноносца.

В составе русской эскадры, кроме перечисленных кораблей, находился отряд транспортов, вспомогательных и госпитальных судов. Этот отряд связывал эскадру, но он был необходим для обеспечения главных сил как на переходе, так и во Владивостоке.

Личный состав 2-й Тихоокеанской эскадры с военной точки зрения также имел ряд недостатков.

Комплектование эскадры личным составом было произведено неправильно. Подготовленные кадры Черноморского флота в нее не вошли. Рядовой и унтер-офицерский состав эскадры больше чем наполовину состоял из запасных и новобранцев. Некомплект в офицерском составе был пополнен за счет призыва из запаса, мобилизации моряков торгового флота и досрочного выпуска из морского корпуса.

Поэтому перед началом похода большая часть личного состава не имела должной подготовки.

Надежды на восполнение пробелов в боевой подготовке во время похода не оправдались, особенно в части артиллерийской подготовки, от которой зависел успех боя. Артиллерийская подготовка на переходах и во время стоянок почти не проводилась из-за отсутствия снарядов для практических стрельб (эти снаряды были железнодорожным путем отправлены из Либавы во Владивосток). Плохо обстояло дело на эскадре и с освоением новой боевой техники, в частности оптических приборов для стрельбы на больших и средних дистанциях.

Одной из основных причин недостаточного использования времени на переходе для повышения уровня боевой подготовки эскадры была несостоятельность в этом вопросе самого руководства. Командующий эскадрой требовал от своих флагманских специалистов только личного знания новой по тому времени техники, установленной на кораблях, совершенно игнорируя организацию передачи этих знаний личному составу кораблей. Обучением личного состава флагманские специалисты почти не занимались.

Под влиянием революции 1905 г. классовые противоречия между матросами и офицерами на 2-й Тихоокеанской эскадре сильно обострились. Поэтому Рожественский – верный холоп царизма – на протяжении всего похода больше заботился о поддержании на эскадре режима угнетения матросов, чем о боевой подготовке.

Кроме всего сказанного, при оценке состояния личного состава 2-й Тихоокеанской эскадры необходимо принять во внимание, что люди были сильно утомлены тяжелым длительным переходом.

Несмотря на непопулярность войны в широких матросских массах и почти полную обреченность эскадры на поражение, готовность вступить в бой с врагом и уверенность в своих силах никогда не покидали русских матросов.

Руководство 2-й Тихоокеанской эскадры совершенно не соответствовало своему назначению. Командующий эскадрой вице-адмирал Рожественский и три младших флагмана – контр-адмиралы Фелькерзам, Небогатов и Энквист – попали на руководящие посты в результате порочной цензовой системы прохождения службы в царском флоте. Ни один из них в прошлом не командовал эскадрой. Рожественский, Фелькерзам и Небогатов в разное время командовали учебными отрядами, а Энквист служил главным образом на административных должностях.

Центральной фигурой среди руководителей эскадры являлся Рожественский. В вину Рожественскому следует поставить прежде всего то, что он, понимая неспособность эскадры вести борьбу со всем японским флотом, не настоял на возвращении эскадры от Мадагаскара. Во время похода Рожественский не принял решительных мер к повышению уровня боевой подготовки эскадры, недостаточно занимался обучением своих помощников и командиров кораблей. Это отрицательное отношение к своим помощникам и ко всему личному составу эскадры привело Рожественского к тому, что он, считая сражение с японским флотом неизбежным, избрал строго централизованные приемы боевого управления, сведя к нулю инициативу командиров соединений и кораблей. Со своими замыслами Рожественский не ознакомил ни командиров кораблей, ни младших флагманов; план сражения составлен им не был.

Из различных приказов Рожественского, отданных во время похода, можно было уяснить лишь следующее:

– общая задача 2-й Тихоокеанской эскадры состояла в том, чтобы прорваться через Корейский пролив во Владивосток;

– при встрече с японским флотом броненосцы всех отрядов должны были действовать соединенно против броненосцев противника;

– 1-му минному отряду (два крейсера и четыре миноносца) предписывалось прикрывать эскадренные броненосцы от атак японских миноносцев, а остальным крейсерам и миноносцам предстояло прикрывать транспорты;

– в случае выхода из строя флагманского корабля эскадру должен был вести следующий за ним броненосец.

Из этих указаний трудно сделать заключение о способах решения поставленной перед эскадрой задачи. Очевидно, Рожественский имел в виду обеспечение прорыва не путем нанесения удара противнику, а только отражением японских атак. Таким образом, еще до начала сражения он отказался от инициативы.

Совершенно иначе готовился к сражению с русской эскадрой противник.

Японский флот за пять месяцев, прошедших после падения Порт-Артура, успел не только отремонтировать корабли, но и повысить уровень боевой подготовки. За это время были учтены и некоторые уроки боя 10 августа 1904 г.: отработано централизованное управление огнем при стрельбе нескольких кораблей по одному объекту, более правильно решен вопрос о выборе позиции для охвата головы и т. д.

К моменту прихода 2-й Тихоокеанской эскадры на Дальний Восток главные силы японского флота – 1-й и 2-й боевые отряды, а также легкие силы, входившие в состав главных сил, базировались на Мозампо. У острова Цусима находился 3-й боевой отряд и номерные (малые) миноносцы, которые не входили в состав главных сил.

На линии островов Гото – Квельпарт (100 миль) был развернут дозор. В дозоре постоянно находилось четыре вспомогательных крейсера и два легких крейсера – в поддержке дозора. Недостатком японского дозора являлось то, что он был вытянут в одну линию и не имел никакой глубины. Плотность дозора также была недостаточной: расстояние между дозорными кораблями составляло около 25 миль. При такой организации дозора не исключалась возможность скрытного прохода русской эскадры в Корейский пролив ночью.

Расстояние от линии дозора до базы японских главных сил было около 120 миль. Такое вынесение линии дозора обеспечивало своевременность развертывания японского флота на пути в Японское море. Но если бы русской эскадре удалось пересечь в темное время суток линию японского дозора необнаруженной, то японский флот не успел бы развернуться впереди по курсу русской эскадры и сражение произошло бы в Японском море при более благоприятной обстановке для русских (расстояние от линии островов Гото – Квельпарт до выхода в Японское море около 300 миль; от Мозампо до выхода в Японское море – около 170 миль; темное время суток – около девяти часов).

Японцы развернули также дозор на подходах к Сангарскому проливу на случай, если бы русские решили идти вокруг японских островов.

Рожественский решил прорываться кратчайшим путем – через Корейский пролив. В связи с этим, проходя параллель Шанхая, он отправил туда большую часть транспортов, демаскировав тем самым (за двое суток до сражения) направление прорыва. Меры, принятые им для маскировки направления прорыва, выразившиеся в посылке двух вспомогательных крейсеров к тихоокеанским берегам японских островов и двух вспомогательных крейсеров в Желтое море, никого не могли обмануть. Входя в зону сосредоточения японского флота, командующий русской эскадрой, несомненно, ошибочно отказался от разведки, считая ее нецелесообразной.

27 мая в 2 часа 40 мин. японский вспомогательный крейсер «Синано-Мару», находившийся на линии дозора между островами Гото и Квельпарт, обнаружил концевой корабль русской эскадры – госпитальное судно «Орел», который был ярко освещен, так как нес все положенные ему по международному праву огни. По госпитальному судну «Орел» была обнаружена и вся 2-я Тихоокеанская эскадра.

В 4 часа 28 мин. командующий японским флотом получил радиограмму, сообщавшую о появлении русской эскадры в Корейском проливе. Японский флот начал тактическое развертывание. Японские крейсера, сосредоточившись у места обнаружения русской эскадры, не выпускали ее из виду до подхода своих главных сил.

На эскадре по интенсивной работе японских раций догадывались о том, что русские корабли обнаружены, но Рожественский запретил организацию радиопомехи, а с рассветом не разрешил отогнать японские крейсера, следовавшие параллельным курсом с эскадрой. Потому все перестроения русской эскадры перед боем происходили на виду у японских разведчиков, что облегчило тактическое развертывание главных сил японского флота.

В 9 часов русская эскадра перестроилась в боевой порядок – кильватерную колонну. Впереди шел 1-й броненосный отряд, головным – эскадренный броненосец «Суворов» под флагом Рожественского, за ним – 2-й броненосный отряд, головным – броненосец «Ослябя» под флагом Фелькерзама[53], затем 3-й броненосый отряд, головным – броненосец «Николай I» под флагом Небогатова.

В 12 часов Рожественский поднял сигнал «курс норд-ост 23°», что означало приказ прорываться во Владивосток. Вскоре после полудня, воспользовавшись туманом, Рожественский решил изменить боевой порядок эскадры. 1-й и 2-й отряды должны были перестроиться в строй фронта, а 3-й – оставаться на левом фланге в строе кильватера. Вероятно, Рожественский, учитывая опыт боя при Ялу, решил усилить свой слабый левый фланг и определил место 3-го отряда в боевом порядке. Перестроение было предпринято с целью ввести в заблуждение противника и затруднить его тактическое развертывание. Но в начале перестроения туман рассеялся, и Рожественский приказал поднять отменительный сигнал. В результате русская эскадра к моменту обнаружения главных сил противника оказалась в двух кильватерных колоннах.

Тактический замысел командующего японским флотом адмирала Того сводился к охвату головы русской эскадры. При этом Того, учтя опыт боя 10 августа 1904 г., прежде чем приступить к охвату, вывел корабли на позицию, выгодную для этого маневра. Все остальные поучительные стороны боя 10 августа, касавшиеся обеспечения этой формы удара, учтены не были. Занятие позиции для Того не представляло трудностей, так как японский флот имел явное преимущество в скорости хода, а его командование располагало точными данными о движении русской эскадры. Несмотря на это, японский адмирал все же опоздал выйти на позицию.

В 13 час. 30 мин. на русской эскадре справа по носу были обнаружены главные силы противника – 1-й и 2-й японские боевые отряды, шедшие на пересечку курса эскадры. Рожественский немедленно начал перестроение своей эскадры в одну кильватерную колонну. Японские главные силы, выйдя на левый борт, начали последовательный поворот на обратный курс с целью охвата головы русской эскадры. Этот маневр ставил японские корабли в невыгодное положение, так как все они проходили через одну точку.

Но некоторые исследователи переоценивают риск, на который пошел Того, и возможности русской эскадры в этот момент, не учитывая следующее:

– в момент начала поворота японских отрядов русская эскадра еще не закончила перестроения в одну кильватерную колонну; эскадренный броненосец «Орел», четвертый в строю, находился на траверзе «Ослябя» и стрелять не мог;

– расстояние от головного русского броненосца «Князь Суворов» до цели было 38 кабельтовых, а от концевого – 74 кабельтовых, поэтому огонь концевых броненосцев не мог быть действительным;

– из-за острого курсового угла на противника на русских броненосцах могли стрелять только носовые башни – фактически всего 18 орудий, японские броненосцы после поворота могли стрелять всем бортом. Поэтому уже после окончания-поворота четвертым японским броненосцем число стрелявших орудий у противников сравнялось.

Но Рожественский не использовал и тех возможностей, которые ему все же представлялись в этот момент. Эскадренный броненосец «Суворов» открыл огонь в 13 час. 49 мин., когда уже третий японский корабль ложился на новый курс.

Движение 2-й Тихоокеанской эскадры и развертывание японского флота перед боем 27–28 мая 1905 г.

Через три минуты после открытия огня с «Князя Суворова» три японских броненосца, охватив голову русской эскадры, открыли ответный огонь. Охват противником головы эскадры Рожественский парировал отворотом вправо, приводя японский флот на параллельный курс. Отсутствие сковывающей группировки, как и в бою 10 августа, не позволило адмиралу Того удержать положение охвата.

Ведя бой на параллельных курсах, оба японских отряда сосредоточили огонь на русских флагманских кораблях «Князь Суворов» и «Ослябя». По «Князю Суворову» вели огонь пять японских кораблей, по «Ослябе» – семь. Русские броненосцы пытались сосредоточить огонь на флагманском броненосце Того – «Микаса», но из-за неумения управлять огнем нескольких кораблей по одной цели вынуждены были перейти к рассредоточенному огню. Дистанция огня колебалась в пределах 28–34 кабельтовых. Русские флагманские броненосцы, находясь под сосредоточенным огнем противника, очень быстро получили серьезные повреждения. В этом сказалось и более высокое качество японских снарядов, и слабость бронирования русских кораблей.

В 14 час. 25 мин. вышел из строя эскадренный броненосец «Ослябя», а в 14 час. 30 мин. – «Князь Суворов». «Ослябя» через 25 минут после выхода из строя перевернулся и затонул, а «Князь Суворов» героически отбивал атаки японских крейсеров и миноносцев еще в течение почти трех часов.

В 14 час. 30 мин. Рожественский был ранен и перестал управлять эскадрой. Это был, по существу, критический момент сражения, началась его вторая фаза. Русская эскадра, не имевшая плана сражения и оставшаяся без руководства, как и в бою 10 августа 1904 г., в дальнейшем не могла уже захватить инициативу в свои руки. Продолжая упорно отбиваться от атак противника, она стремилась пробиться к Владивостоку. При этом матросы и офицеры мужественно сражались на своих постах.

Бой главных сил русского и японского флотов 27 мая 1905 г.

Во время выхода из строя «Князя Суворова» русская эскадра замедлила движение. В результате японские силы оказались в голове русской эскадры. Головной русский броненосец «Александр III» под давлением противника повернул на север, рассчитывая пройти за кормой у японцев. На это 1-й японский отряд ответил поворотом «все вдруг» на обратный курс. Во время поворота 1-го отряда на обратный курс 2-й японский отряд прикрывал его своим огнем. Когда 1-й японский отряд снова вышел в голову русской эскадры и сосредоточил огонь на «Александре III», последний был вынужден уклониться на юг, но здесь попал под сосредоточенный огонь 2-го японского отряда и вышел из строя. Эскадру повел следующий в строю броненосец – «Бородино».

В 15 час. 05 мин. спустился туман, противники разошлись контркурсами и в результате резкого уменьшения видимости потеряли друг друга. Бой прекратился.

Из-за отсутствия тактической разведки японцы в течение 35 минут находились в полном неведении о месте нахождения русской эскадры. Только упорное стремление 2-й Тихоокеанской эскадры на север, к Владивостоку, обеспечило японцам новую встречу с русскими кораблями.

Во второй фазе сражения японцы, кроме артиллерии, пытались применить против русских броненосцев торпеды, выпускаемые с авизо и больших кораблей, но успеха не добились.

Около 15 час. 40 мин. бой главных сил возобновился и продолжался непрерывно в течение 40 минут. В третьей фазе сражения противники не применили каких-либо новых тактических приемов. Около 16 часов русская эскадра, уклоняясь от охвата, снова повернула на юг.

В 16 час. 20 мин. из-за ухудшения видимости бой снова прекратился, японские главные силы, пытаясь охватить голову русской эскадры, разошлись с ней. Перерыв боя между главными силами на этот раз длился около полутора часов. Риск упустить русские броненосцы для японского командующего стал еще больше, так как до наступления темноты оставалось менее трех часов. Адмирала Того особенно волновал вопрос использования с наступлением темноты миноносцев, так как, не зная, где находится русская эскадра, невозможно было их навести. Отсутствие тактической разведки заставило Того пойти на рискованное решение – начать поиск противника своими главными силами, разделив их.

В 16 час. 50 мин. 2-й японский отряд обнаружил русскую эскадру, которая в это время вела огонь по японским крейсерам. Адмирал Того подошел к отряду только в 17 час. 52 мин., т. е. через час. Командующий 2-м японским отрядом адмирал Камимура вступил в бой с русскими броненосцами. Если бы русская эскадра была лучше подготовлена, управлялась способным адмиралом и действовала решительнее, то в этот момент она могла бы взять реванш за весь предыдущий период сражения. Но русская эскадра по-прежнему только оборонялась.

В последней фазе дневного сражения – с 17 час. 52 мин. до 19 час. 12 мин. – адмирал Того, боясь снова потерять русскую эскадру, отказался от охвата и вел бой на параллельных курсах. В этой фазе боя русские потеряли два броненосца – «Александр III» и «Бородино».

В 19 час. 12 мин. дневной бой окончился. Русские потеряли в нем четыре новых эскадренных броненосца, причем характерно, что все эти броненосцы, получив повреждения, сначала переворачивались, а затем тонули.

Во время дневного боя русские легкие крейсера и миноносцы охраняли транспорты, отражая многочисленные атаки японских крейсеров и миноносцев. Легкие силы японского флота действовали против поврежденных русских кораблей и транспортов. Ни та, ни другая сторона не использовали свои легкие силы для тактической разведки во время сражения или для ударов по главным силам противника, что является характерной чертой для военно-морского искусства того периода.

В дневном бою едва ли не решающую роль для русской эскадры сыграло состояние управления. Основной порок заключался даже не в том, что Рожественский в 14 час. 30 мин. перестал управлять эскадрой, а Небогатов только в 19 час. 30 мин. получил сигнал о передаче командования. На управление 2-й Тихоокеанской эскадрой большое влияние оказало то, что штаб Рожественского как орган управления в процессе боя не выполнил своей задачи. Этот орган даже нельзя назвать штабом в современном понимании этого слова, так как все штабные офицеры, по сути дела, являлись лишь консультантами самого Рожественского. Если бы штаб перед сражением и во время сражения изучал обстановку и учитывал ее изменения, если бы отрывы от противника были правильно оценены, ошибки японцев, вызванные неумением их вести разведку, использованы, а управление поддерживалось непрерывно, исход сражения, вероятно, был бы иным.

Движение русских кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры после боя 27 мая 1905 г. у о. Цусима

В действительности же на протяжении почти всего сражения эскадра, согласно данному в начале сражения сигналу, слепо следовала всем движениям головного корабля. Вследствие почти полного отсутствия управления сражение заключалось фактически в том, что русская эскадра только отбивала атаки противника.

После выхода японских главных сил из боя около 60 японских миноносцев в сумерках начали развертываться для атаки, имея ясное представление о районе, в котором находятся русские корабли, и о направлении их движения.

Атаки японских миноносцев начались в 20 час. 45 мин.

Корабли 2-го броненосного отряда, отражая атаки японских миноносцев, включили прожектора, чем демаскировали себя и фактически помогли противнику. Опыт обороны Порт-Артура в этом отношении учтен не был. В результате броненосец «Наварин» был потоплен, а броненосец «Сисой Великий», крейсера «Владимир Мономах» и «Адмирал Нахимов» повреждены. 3-й броненосный отряд и броненосец «Орел» не включили прожекторов и благодаря этому уклонились от ночных атак японских миноносцев.

К утру 28 мая 2-я Тихоокеанская эскадра перестала существовать как организованная боевая сила. Соединения и отдельные корабли находились в различных точках Корейского пролива и не были связаны между собой. Поэтому днем 28 мая японскому флоту было оказано только разрозненное сопротивление одиночными кораблями. Отдельные корабли продолжали еще вести бой с превосходящим по силе противником (как, например, броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков»), но это уже не могло оказать влияние на исход сражения. В результате боя 28 мая часть кораблей погибла, нескольким судам удалось войти в иностранные порты, два крейсера и два эскадренных миноносца прорвались во Владивосток, а четыре броненосца и один эскадренный миноносец сдались в плен. Сдались в плен адмиралы Рожественский и Небогатов со своими кораблями.

Потери 2-й Тихоокеанской эскадры в сражении 27–28 мая

Оценивая результаты и значение Цусимского сражения, В.И. Ленин в статье «Разгром» писал:

«Теперь и последняя ставка побита. Этого ожидали все, но никто не думал, чтобы поражение русского флота оказалось таким беспощадным разгромом…

Русский военный флот окончательно уничтожен. Война проиграна бесповоротно… Перед нами не только военное поражение, а полный военный крах самодержавия»[54].

Выводы. 1. Поражение русской эскадры в Цусимском сражении было обусловлено подавляющим превосходством противника в силах и неподготовленностью русского флота к сражению. Последнее объяснялось экономической отсталостью царской России и гнилостью политического строя, при котором во главе флота могли оказаться такие бездарные адмиралы, как Рожественский и Небогатов.

2. Несмотря на то что японский флот одержал решительную победу, его командующий адмирал Того допустил ряд серьезных ошибок. В других условиях эти ошибки могли бы повлиять на исход сражения.

– Адмирал Того не понял значения глубины разведки на подходах к предполагаемому району сражения и организовал ее неправильно. Поэтому не исключена была возможность внезапного появления русской эскадры в проливе. Только случай (огни на госпитальном судне «Орел») помог японцам открыть русскую эскадру.

– Никаких предварительных ударов по русской эскадре с целью ослабления ее до встречи с главными силами японцы не предприняли, хотя Рожественский выбрал такое направление прорыва, на котором могли быть использованы для этого легкие силы и старые корабли японского флота.

– Избранная японским командующим форма нанесения главного удара – охват головы противника, как и в бою 10 августа, была не обеспечена воздействием на противника вспомогательными группировками, которые стеснили бы маневр русской эскадры и этим обеспечили главным силам осуществление охвата. Только связанность русской эскадры направлением движения позволила японцам произвести охват, но и то на очень короткое время.

– Несмотря на опыт боя на больших дистанциях, полученный 10 августа, противники не поняли необходимости организации непрерывной тактической разведки в процессе сражения. Задача тактической разведки легким силам не ставилась. В результате в ходе сражения японцы вынуждены были искать потерянного противника своими главными силами, решившись на разделение их и этим подвергая их опасности уничтожения по частям.

– Ночные действия японского флота ограничивались только атаками миноносцев, причем действия японских миноносцев были успешными лишь в тех случаях, когда не было необходимости производить ночной поиск противника, к осуществлению которого японские миноносцы не были подготовлены. Успех атак японских миноносцев облегчался также тем, что часть русских кораблей, игнорируя боевой опыт порт-артурской обороны, при отражении атак миноносцев включала прожектора.

3. В отношении развития тактического искусства сражение обнаружило много нового:

– необходимость организации взаимодействия разнородных сил, в том числе и при нанесении главного удара;

– возросшее значение легких сил в бою;

– необходимость организации непрерывной тактической разведки в ходе боя;

– невозможность управлять крупными силами путем отдачи распоряжений во время боя устарелыми средствами связи и, следовательно, необходимость организации при командующем полноценного штаба;

– рост дистанции боя подтвердил уменьшение значения орудий среднего калибра в нанесении главного удара; это обстоятельство выдвинуло вопрос о пересмотре артиллерийского вооружения кораблей;

– возник вопрос о необходимости новых способов управления артиллерийским огнем, которые обеспечили успешность сосредоточенного огня на больших дистанциях;

– увеличение разрушительного действия фугасных снарядов потребовало увеличения площади бронированного борта, а возрастание дистанции боя – усиления горизонтальной брони;

– выявилась необходимость повышения живучести и особенно остойчивости кораблей; в Цусимском сражении большинство русских кораблей тонуло, переворачиваясь, не израсходовав запас плавучести;

– сражение показало большое значение скорости хода.

1. Опыт Русско-японской войны убедительно показал, что конечная цель войны достигается в результате взаимодействия всех родов вооруженных сил (в данном случае армии и флота).

Взаимодействие армии и флота позволило японскому командованию произвести сосредоточение и развертывание сухопутных сил на театре и обеспечило расширение системы базирования японского флота, которое создало благоприятные стратегические и оперативные условия для борьбы на суше и на море.

2. Русско-японская война по средствам и способам ее ведения содержала отдельные элементы машинного периода войны.

Основной характерной чертой борьбы на море в отличие от предыдущих войн являлось увеличение напряжения и почти полное исчезновение пауз в боевых действиях.

Использование новых боевых сил и средств вызвало повседневную боевую деятельность флотов, которая заполнила промежутки между крупными боевыми столкновениями и держала стороны в постоянном напряжении.

3. Русско-японская война дала обширный материал по опыту борьбы за базу флота.

Система базирования русского флота на Тихом океане оказалась совершенно неудовлетворительной и с первых же дней войны была нарушена, что сильно отразилось на обстановке на море и на ходе войны в целом. Война показала возросшее значение системы базирования и эффективность борьбы с флотом противника путем активных действий против его баз.

Оборона военно-морской базы Порт-Артур снова подтвердила большое значение сухопутного направления, что не было в полной мере оценено создателями порт-артурской базы. Основными недостатками сухопутной обороны Порт-Артура были слабость укреплений, слишком близкое расстояние передового и главного рубежей обороны от города и порта, благодаря чему японские войска, выйдя на передовой рубеж обороны, получили возможность производить артиллерийский обстрел кораблей, стоявших в порту.

Опыт обороны базы с моря выявил необходимость иметь на вооружении береговых батарей морские орудия, не уступающие по калибру и дальнобойности орудиям линейных кораблей вероятного противника, а также необходимость надежно защищать внешний рейд с моря.

В решении последней задачи по инициативе С.О. Макарова русский флот стоял на правильном пути, используя во взаимодействии позиционные и маневренные средства.

4. Большое место в борьбе на море занимали блокада японским флотом главной базы русского флота – Порт-Артура – и противоблокадные действия 1-й Тихоокеанской эскадры.

Новым и наиболее интересным моментом в этих действиях являлось широкое применение мин заграждения как с целью блокады, так и для борьбы с ней. Основное назначение мин в системе блокады состояло в том, что они позволяли противнику задерживать выход русских сил из базы и выигрывать время для развертывания своего флота.

На опыте противоблокадных действий 1-й Тихоокеанской эскадры выявилась необходимость организации повседневной боевой деятельности флота в борьбе за обеспечение благоприятного режима в районе своей базы. Организация этого вида боевой деятельности, сильно ограниченной имевшимися силами и средствами, являлась одним из самых ценных достижений русского военно-морского искусства.

В результате использования минного и торпедного оружия резко возросли возможности борьбы с силами, осуществляющими блокаду. Это превратило блокаду из простого наблюдения за объектом блокады, как это было в парусном флоте, в напряженную двустороннюю борьбу.

5. Менее обширным и более односторонним был опыт по борьбе на морских сообщениях. Этот опыт позволяет сделать три вывода, представляющие интерес с точки зрения изучения развития военно-морского искусства:

– опыт показал, что для борьбы на морских сообщениях противника могли быть использованы как боевые корабли, так и вспомогательные крейсера;

– действия на морских сообщениях противника имеют значение не только как способ воздействия на судоходство, но и как способ отвлечения сил противника с главного театра военных действий;

– действия крейсеров на морских сообщениях в сильной мере зависят не только от количества и качества сил, но также от системы базирования и организации снабжения крейсеров.

6. Опыт Русско-японской войны оказал большое влияние на развитие военно-морского искусства, особенно на развитие способов действий по уничтожению сил противника в море. В ходе войны имели место два крупных морских боя – 10 августа 1904 г. в Желтом море и 27–28 мая 1905 г. в Корейском проливе у острова Цусима – и около 24 мелких боев.

Бои Русско-японской войны в отношении тактического искусства почти не вышли за рамки мануфактурного периода войны; для них прежде всего характерно:

– отсутствие предварительных действий с целью выяснения обстановки и предварительных ударов с целью ослабления противника;

– отсутствие разнородных группировок и тактической разведки;

– использование тактических приемов, присущих линейной тактике и целиком перенесенных из парусного флота, и пр.

Артиллерия хотя и оставалась главным средством нанесения удара, – все бои были в основном артиллерийскими, – но уже не являлась единственным средством боевого воздействия, как это было раньше. В боях Русско-японской войны были сделаны первые попытки применения в бою торпед и мин.

Основной формой нанесения главного удара в обоих крупных боях японский флот избрал охват головы, а русский флот – бой на параллельных курсах. Прием охвата головы после Русско-японской войны был признан буржуазными военными теоретиками классическим и рекомендовался как универсальный. При оценке этого тактического приема необходимо иметь в виду, что русский флот в обоих боях был связан в направлении движения и уступал противнику в скорости хода, что облегчило охват головы эскадры. Обоих этих условий может и не быть, поэтому рекомендовать этот маневр в качестве универсального тактического приема неправильно.

Со всей очевидностью выявилась необходимость организации тактической разведки в ходе боя.

Опыт большей части боев показал увеличение дистанции артиллерийской стрельбы, что привело в дальнейшем к отказу от артиллерии среднего калибра и усилению горизонтального бронирования.

В отношении ночного боя опыт Русско-японской войны показал, что оба противника избегали использования ночью главных сил и считали ночной бой задачей одних миноносцев. Действия же миноносцев в ночных условиях были успешными только в тех случаях, когда они были точно информированы о месте и направлении движения противника.

7. Боевое использование сил и средств в ходе Русско-японской войны повлияло на дальнейшее их развитие. Из опыта войны совершенно очевидно вытекала необходимость создания вместо эскадренных броненосцев линейных кораблей нового типа, необходимость увеличения мощности артиллерийского и торпедного вооружения миноносцев, строительства минных заградителей и тральщиков. Опыт Русско-японской войны отчетливо указывал на необходимость изменения состава флотов в сторону увеличения легких сил. Однако эта необходимость, как и многое другое из опыта Русско-японской войны, не была осознана буржуазными военными специалистами.

Опыт Русско-японской войны показал несостоятельность реакционной англо-американской теории Мэхэна и Коломба как в области целей войны на море, так и в отношении средств и методов ее ведения. Мэхэн и Коломб утверждали, что целью войны является господство на море. В ходе же Русско-японской войны ни одна из сторон не считала господство на море целью войны. Поэтому действия флотов с первых же дней войны были направлены не на борьбу за господство на море, а на содействие армии, так как именно это вело к достижению целей войны. Что касается средств борьбы, то Русско-японская война подтвердила опыт предшествовавших войн в том, что линейные корабли могут уничтожаться не только в артиллерийском бою себе подобными кораблями, но и минами и торпедами. Поэтому соотношение сил перестало определяться наличием одних линейных кораблей. «Генерального сражения на море», решающего исход войны, Русско-японская война также не имела. Исход войны был решен общими усилиями армии и флота. Несмотря на это, буржуазные историки изобразили опыт Русско-японской войны как подтверждение реакционной теории Мэхэна и Коломба. Это помешало буржуазным теоретикам сделать правильные выводы на будущее. Наиболее правильно опыт Русско-японской войны как в части развития средств борьбы, так и в части методов их использования был понят и использован в русском флоте.

Эпоха империализма сопровождается обострением всех основных противоречий капитализма. Обострение основных противоречий капитализма привело к громадному росту революционного и национально-освободительного движения, а также к обострению борьбы между империалистическими странами за рынки сбыта, за колонии, за сферы приложения капитала и источники сырья, т. е. за передел мира. Обострение борьбы между империалистическими государствами, как следствие неравномерности и скачкообразности развития капиталистических государств при империализме, вызвало неизбежность войн за передел уже поделенного мира.

Неизбежность войн между империалистическими государствами вытекает из основного экономического закона капитализма, открытого И.В. Сталиным, В своем гениальном труде «Экономические проблемы социализма в СССР» И.В. Сталин доказал, что главной чертой и требованием этого закона является «…обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей»[55].

Последние 10–15 лет перед Первой мировой войной характеризовались почти непрерывными войнами. Вот далеко не полный перечень войн этого периода: 1898 г. – испано-американская война, 1899–1902 гг. – Англо-бурская война, 1900 г. – интервенция империалистических держав в Китае, 1904–1905 гг. – Русско-японская война, 1911–1912 гг. – Итало-турецкая война, 1912–1913 гг. – Балканские войны (первая и вторая) и, наконец, 1914–1918 гг. – Первая мировая война.

Войны в эпоху империализма возникают вследствие того, что неравномерность развития капиталистических стран с течением времени приводит к резкому нарушению равновесия внутри мировой системы капитализма, происходит раскол капиталистического мира на два враждебных лагеря. В войну вовлекается большинство капиталистических государств, так как при империализме политические и экономические интересы всех капиталистических стран тесно связаны между собой.

В связи с тем что империалистические войны становятся мировыми, меняются их политические цели и масштабы, борьба ведется за мировое господство, театром военных действий становится почти все пространство суши и моря. Однако вопрос о мировом господстве в разное время эпохи империализма стоял по-разному. Накануне Первой мировой войны и в ходе ее, в отличие от Второй мировой войны, речь шла не о ликвидации национальной независимости государств, а о гегемонии над рынками сбыта, сферами приложения капитала и источниками сырья.

Первые годы эпохи империализма сопровождались дальнейшим развитием экономики капиталистических государств и в первую очередь гигантским размахом промышленного производства. За 10–15 лет, предшествовавших Первой мировой войне, объем продукции по всем важнейшим отраслям промышленности, имеющим большое значение для ведения войны, значительно увеличился.

За период с 1904 г. по 1913 г. добыча угля увеличилась в 1,5 раза, выплавка чугуна – в 1,6 раза, выплавка стали – в 2 раза, добыча нефти – в 2 раза.

Рост экономического могущества капиталистических государств в результате безжалостной эксплуатации трудящихся и грабежа колоний и зависимых стран, расширение масштабов промышленного производства и развитие техники создали возможность увеличения вооруженных сил, оснащения их сложной машинной боевой техникой, накопления больших резервов вооружения в период подготовки к войне и воспроизводства его в ходе войны.

В результате этих возросших возможностей империалистические государства все увеличивали гонку вооружений и накануне Первой мировой войны создали миллионные армии и огромные флоты, оснащенные высокой машинной боевой техникой.

Развитие экономики и рост требований к ней в целях обеспечения вооруженной борьбы привели к увеличению связи экономики и войны.

Во все исторические эпохи экономика являлась одним из факторов, определяющих развитие военного дела, влияющих на ход и исход войны. Но никогда еще в истории зависимость войны от экономики не была столь явной и решающей, как в эпоху империализма.

Капиталистическая экономика и капиталистический общественный и государственный строй оказались не в состоянии обеспечить в полной мере потребности современной войны.

Рост численного состава вооруженных сил и технического оснащения их, увеличение зависимости вооруженной борьбы от состояния экономики и экономического потенциала привели к дальнейшему повышению значения морального фактора и морального потенциала в войнах: исход войны стал решаться усилиями миллионов солдат и матросов на фронте и еще большего числа рабочих и крестьян в тылу. Необходимость поддержания высокого морального духа на фронте и в тылу явилась тем камнем преткновения, о который неизбежно разбивались все усилия буржуазной военной науки. Основная причина этого состоит в том, что политические цели империалистических войн всегда были и будут чужды солдатам и матросам, рабочим и крестьянам. Заставить солдат и матросов воевать, а рабочих и крестьян работать на войну империалистам становится с каждым днем все труднее вследствие роста политической сознательности трудящихся масс, усиления борьбы за мир и увеличения значения роли коммунистических партий.

Буржуазия всех стран вела подготовку к Первой мировой империалистической войне в глубокой тайне от народных масс, скрывая истинные цели войны. Не случайно накануне Первой мировой войны усилились попытки буржуазных военных теоретиков оправдать захватнические войны путем отрицания классовой природы войн. Буржуазные теоретики доказывали, что война не связана с общественным строем и политикой различных классов, что война будто бы есть случайность, результат ошибок отдельных государственных деятелей. В этом усердно помогали буржуазии оппортунисты из II Интернационала. Каутский и его сторонники, извращая марксистское положение о связи войны и политики, утверждали, что война есть продолжение лишь внешней политики, отрывали внутреннюю политику от внешней и войну от внутренней политики. Этой формулой каутскианцы пытались доказать, что война есть общенародное дело, и обосновать лозунг «защиты отечества» в империалистической войне. На основании этой формулы они отрицали гражданскую войну, объявляя ее незаконной, а интервенцию признавали законной.

Попытки буржуазных теоретиков оправдать захватнические войны породили два буржуазных течения – апологию войны и пацифизм. Эти течения противоположны только внешне, а по внутреннему, классовому содержанию – тождественны. Этими буржуазными теориями империалисты пользуются и в настоящее время.

Особенно широкое распространение в эпоху империализма получила апология войны.

Как пацифизм, так и апология войны чужды и враждебны марксизму. Марксисты всегда утверждали, что войны имеют классовое происхождение, и с классовых позиций подходили к оценке каждой войны, в том числе Первой мировой. «…Большевики не были против всякой войны. Они были только против захватнической, против империалистической войны. Большевики считали, что война бывает двух родов:

а) война справедливая, незахватническая, освободительная, имеющая целью либо защиту народа от внешнего нападения и попыток его порабощения, либо освобождение народа от рабства капитализма, лцбо, наконец, освобождение колоний и зависимых стран от гнета империалистов, и

б) война несправедливая, захватническая, имеющая целью захват и порабощение чужих стран, чужих народов».

Большевики выступали за поддержку войны справедливой и за борьбу против войны несправедливой[56].

В результате серьезных изменений в условиях ведения войны в эпоху империализма – в политических целях, характере и масштабах вооруженной борьбы – мануфактурный период войны сменился новым – машинным периодом.

Машинный период войны потребовал новых способов ведения войны. Способы ведения войны мануфактурного периода устарели и стали непригодны.

Буржуазные военные теоретики кануна Первой мировой войны – Шлиффен, Тирпитц, Бональ, Фош, Мэхэн, Коломб, Корбетт, Леер, Кладо и др., стоявшие на позициях идеализма и метафизики, оказались неспособными понять и оценить значение коренных изменений в условиях ведения войны. Они продолжали основываться на опыте войн мануфактурного периода, искажая и механически перенося этот опыт в совершенно новые условия эпохи империализма, пытаясь приспособить способы мануфактурного периода войны к машинному периоду.

Буржуазные военные теоретики оказались также совершенно неспособными оценить опыт первых империалистических войн и, в частности, опыт Русско-японской войны, которая по своему характеру и применявшимся в ней боевым средствам уже находилась на пороге машинного периода войны. Вследствие всего этого буржуазные теории ведения войны на суше и на море, существовавшие накануне Первой мировой войны, находились в прямом противоречии с условиями машинного периода войны. Этот период поставил перед буржуазными военными теоретиками ряд неразрешимых для них задач, в частности создание устойчивого тыла и высокого морального духа войск.

Непонимание происшедших изменений в условиях ведения войны привело к тому, что буржуазная военная теория не смогла сколько-нибудь правильно предсказать характер и ход будущей войны и наметить пути и методы использования вооруженных сил. Буржуазная военная теория потерпела крах, ибо военные планы, теоретической основой которых она являлась, в первый же год войны полностью провалились.

И.В. Сталин в ответе на письмо тов. Разина подчеркнул, что машинный период требует новых военных идеологов. К началу Первой мировой войны у империалистов таких военных идеологов не оказалось.

Основы реакционной немецкой военной идеологии были заложены еще Клаузевицем. Военные теоретики периода подготовки Германии к Первой мировой войне – Мольтке (старший), Шлиффен и др. – взгляды Клаузевица по общим вопросам военной идеологии ревизии не подвергали. Им принадлежали главным образом стратегические и тактические идеи.

Основные стратегические и тактические идеи, которыми руководствовался немецкий Генеральный штаб при подготовке к войне, были сформулированы преемником Мольтке генералом Шлиффеном.

Стратегические взгляды Шлиффена отражали, с одной стороны, захватнические цели германского монополистического капитала, стремившегося к переделу мира в свою пользу, с другой – агрессивные планы прусского юнкерства, являвшегося традиционным носителем немецкой агрессии. Поэтому они имели резко выраженный захватнический, наступательный характер. Шлиффен всячески старался замаскировать существо агрессивной политики немецкого империализма и доказать, что Германии необходимо воевать в интересах обороны.

Главным в стратегических идеях Шлиффена была теория «молниеносной» войны. Шлиффен предложил в качестве основного способа ведения войны «стратегические канны» – окружение и уничтожение главных сил противника в одном генеральном сражении. Задачу охвата и окружения главных сил противника Шлиффен возлагал на нависающие фланги, усиливаемые за счет ослабления фронта, развертывания войск в один эшелон и ликвидации стратегических резервов.

Шлиффен считал возможным ведение войны на два фронта; он предлагал всю войну вести по внутренним операционным линиям: сначала окружить и уничтожить одного противника, а затем перебросить силы против другого противника.

Ошибочность и авантюризм стратегической концепции Шлиффена очевидны. Причина этого авантюризма состояла прежде всего в том, что германский империализм поставил перед собой совершенно непосильную военно-политическую задачу – завоевание мирового господства. Германия накануне Первой мировой войны хотя и являлась одним из наиболее сильных капиталистических государств, тем не менее не располагала достаточными силами для сокрушения военной мощи таких капиталистических государств, как Франция, Англия, Россия, США и др.

Ничем не обоснованный расчет на победу был очень характерен для немецкой стратегии, недооценивавшей, как правило, сил и возможностей противника и переоценивавшей собственные силы. Шлиффен, как и другие военные деятели Германии, делавшие ставку на «молниеносную войну», переоценивал свои силы и возможности и явно недооценивал силы и возможности своих противников и прежде всего России, армия которой сыграла решающую роль в срыве немецкого плана войны.

Важнейшим пороком взглядов Шлиффена было непонимание им того, что война при империализме приобрела затяжной характер, в связи с чем возросли роль и значение экономического и морального потенциалов в войне.

«Главная ошибка немецких и вообще буржуазных военных руководителей состоит в том, что они слишком преувеличивают значение военных планов и рассматривают их в отрыве от экономических и моральных возможностей, ограничиваясь в лучшем случае учетом военного потенциала страны, тогда как речь идет о том, чтобы учитывать экономический и моральный потенциалы страны»[57].

Основоположником немецкой теории ведения войны на море был адмирал Тирпитц, стоявший накануне Первой мировой войны во главе морских сил Германии. Он целиком разделял реакционную англо-американскую теорию Мэхэна и Коломба и пытался приспособить ее к условиям Германии.

Что же в теории Мэхэна и Коломба импонировало руководителю германского флота и его хозяевам? Прежде всего надежда на возможность в результате «генерального сражения» единым актом решить исход войны, что вполне соответствовало шлиффеновской идее «молниеносной войны». Поэтому Тирпитц, так же как и авторы реакционной американо-английской теории Мэхэн и Коломб, выступил ярым поборником линейных кораблей, значение же всех других сил он недооценивал.

Однако германское морское командование, ориентируясь на войну против Англии, вынуждено было считаться с невыгодным соотношением сил на море. Поэтому на первом этапе войны Тирпитц намеревался ослабить английский флот ударами легких сил, подводных лодок и использованием мин заграждения («малая война»). Расчет строился в основном на предположении, что английский флот придет к Гельголандской бухте для несения ближней блокады. Из этого видно, что Тирпитц не понимал значения происшедших к началу Первой мировой войны изменений в боевых силах и средствах и влияния этих изменений на способы ведения войны на море, в том числе и на блокаду.

После уравнивания сил в результате «малой войны» Тирпитц намечал дать «генеральное сражение», рассматривая его как основной способ достижения конечной цели войны.

Ведение военных действий на море Тирпитц не связывал с ведением военных действий на суше. Стратегические концепции германского сухопутного и морского командования были одинаково порочны. Морское командование, так же как и сухопутное, неправильно ориентировало морские силы на быстротечную войну.

Таким образом, стратегическая доктрина Тирпитца, исходившая из необоснованного и неправильного предположения о способах действий противника, впитала в себя дефективность и авантюризм взглядов Шлиффена и все пороки англо-американской теории Мэхэна и Коломба.

Наиболее популярным военным теоретиком во Франции накануне Первой мировой войны был генерал Фош, начальник Парижской военной академии. Главной работой Фоша была книга «Ведение войны», представлявшая собой курс лекций по стратегии.

Широкая популярность Фоша во Франции в основном объяснялась тем, что он подверг критике взгляды Мольтке (старшего), и хотя критические высказывания Фоша в адрес Мольтке имели формальный и однобокий характер, это удовлетворяло тщеславие реваншистски настроенной французской буржуазии.

Взгляды Фоша, изложенные в книге «Ведение войны», оказали большое влияние на подготовку Франции к Первой мировой войне и на ее план войны.

Будучи идеалистом и метафизиком по мировоззрению, Фош, как и большинство буржуазных военных теоретиков его времени, был сторонником вечных, неизменных принципов.

Основные положения своей теории Фош изложил в виде разбора опыта франко-прусской войны 1870–1871 гг. Но к опыту войны он подошел с антинаучных позиций метафизики. Фош не выводил свои принципы из опыта войны, а использовал опыт войны для доказательства заранее заготовленных принципов.

В своей работе Фош критикует Мольтке, но и для него, как и для всего французского генералитета, поражение Франции во Франко-прусской войне не прошло бесследно. Генералитет Франции был потрясен этим поражением и потерял уверенность в своих силах. Немецкая военная машина казалась французским генералам несокрушимой. Поэтому, хотя на страницах книги Фоша и мелькает имя Наполеона Бонапарта, автор все же в основном остается сторонником оборонительного образа действий.

Фош рекомендовал в период стратегического развертывания сил придать французским армиям такую группировку, которая по своей глубине давала бы возможность атаковать в любом направлении в зависимости от действий противника. Таким образом, он с самого начала отказывался от стратегической инициативы, уступая ее противнику.

Большим пороком взглядов Фоша было игнорирование бельгийского стратегического направления. Фош предлагал основные массы французской армии сосредоточить на германской границе.

Одновременно Фош считал, что в ходе войны победа может быть достигнута только в результате «генерального сражения». В этом отношении он пытался перенести стратегические принципы Наполеона в совершенно новую эпоху. Фош подчинял стратегию тактике, говоря, что «вся ценность (стратегии. – Авт.) определяется тактикой и в тактических результатах вся суть». При этом между стратегическими и тактическими взглядами Фоша был явный разрыв. В то время как стратегия Фоша в основном пассивна, его тактическая доктрина пронизана исключительной активностью.

Взгляды Фоша в ходе войны оказались несостоятельными и по принципиальным вопросам, и в мелочах.

Что касается ведения военных действий на море, можно сказать, что французы в этой области собственных теоретических взглядов не имели. Доктрина адмирала Оба была уже полностью отвергнута. Французское морское командование целиком ориентировалось на реакционную теорию Мэхэна и Коломба.

На протяжении многих столетий английская буржуазия в целях ослабления своих конкурентов проводила политику разжигания войн между государствами, экономический рост которых угрожал господству Британской империи. В соответствии с этой политикой английские империалисты выработали так называемую доктрину «непрямого действия». Эта доктрина заключалась в перекладывании всей тяжести ведения войны на плечи союзников, в то время как роль Англии в войне ограничивалась экономическим давлением на противника и действиями морских сил. Со своими ничтожными сухопутными силами англичане, как правило, появлялись на театре военных действий только в заключительной фазе борьбы, когда сухопутные войска противника уже были разбиты армиями союзников.

И.В. Сталин, определяя сущность английской политики, указывал, что «…английская буржуазия не любит воевать своими собственными руками. Она всегда предпочитала вести войну чужими руками. И ей иногда действительно удавалось найти дураков, готовых таскать для нее из огня каштаны»[58]. Так было и накануне Первой мировой войны, когда Англия рассчитывала разбить Германию силами союзников – России и Франции. Известный реакционный английский публицист Лиддель Гарт критиковал после Первой мировой войны английские правящие круги за то, что они в ходе войны отступили от традиционной политики, высадив во Франции относительно крупные силы.

Таким образом, Англия не имела к началу войны военной доктрины, а в основе ее военно-морской доктрины лежала реакционная теория «господства на море» Мэхэна и Коломба.

Несмотря на то что первые империалистические войны – испано-американская и русско-японская – показали несостоятельность теории «господства на море», английские империалисты продолжали держаться за эту доктрину, оправдывавшую грабительские цели империалистической войны и наиболее соответствовавшую их стремлению воевать чужими руками.

Наиболее видным последователем Мэхэна и Коломба в Англии перед Первой мировой войной был Корбетт. В 1911 г., будучи профессором английской военно-морской академии, он опубликовал работу под названием «Некоторые принципы морской стратегии». Взгляды Корбетта, изложенные в этой книге, носили официозный характер и отражали точку зрения английского Адмиралтейства на способы ведения войны на море, выработанные в предвидении предстоящего столкновения с Германией, которая была тогда серьезным морским противником Англии. Вся книга Корбетта от начала до конца пропитана стремлением оправдать в угоду своим хозяевам грабительские цели Англии в предстоявшей борьбе за мировое господство с молодым империалистическим хищником – Германией. Являясь выразителем взглядов наиболее реакционной части английской буржуазии, Корбетт в основу своей книги положил агрессивную прусскую военную идеологию Клаузевица и реакционную теорию Мэхэна и Коломба.

Корбетт называл себя продолжателем Клаузевица в войне на море, рассматривая его как творца континентальной теории так называемой «ограниченной войны». Он считал, что «ограниченная война» наиболее соответствует интересам Англии. При этом он весьма своеобразно прилагал теорию «ограниченной войны» к войне на море. «Ограниченная война», с точки зрения Корбетта, состояла в участии Англии в войне одними морскими силами. Нетрудно понять, что здесь у него, как и у других английских теоретиков, проходит основная мысль английской военной политики – стремление воевать чужими руками.

Следуя взглядам своих предшественников и учителей, Корбетт отстаивал догматические вечные принципы в военном и военно-морском искусстве.

Порочность взглядов Корбетта в области стратегии состоит прежде всего в том, что он только формально признавал наличие единой стратегии вооруженных сил государства, противопоставляя на самом деле морскую стратегию военной.

Корбетт явно недооценивал стратегию и переоценивал тактику, ссылаясь на опыт мануфактурного периода войны; при этом, явно фальсифицируя этот опыт, Корбетт утверждал, что «ведение войны есть преимущественно вопрос боя», т. е. тактики, а не стратегии. Стратегия, по его мнению, действует в интересах тактики и состоит в искусстве сосредоточения, собирания сил.

Таким образом, по Корбетту, стратегия в отношении тактики занимает подчиненное положение.

В действительности же тактика есть часть стратегии, ей подчиненная, ее обслуживающая. Поэтому отдельные тактические успехи не всегда ведут к стратегическому успеху. Если тактические действия, хотя бы и успешные, направлены вразрез со стратегическими задачами, они могут привести к обратному результату, что не раз бывало в ходе Первой мировой войны.

Выполняя социальный заказ английских империалистов, которых больше всего беспокоил вопрос удержания своих колоний, а следовательно, и обеспечения морских путей, соединяющих метрополию с колониями, Корбетт начал теорию «морской» войны с утверждения, что целью войны является завоевание господства на море, а объектом – контроль морских сообщений. Корбетт считал, что господство на море означает, по существу, контроль за морскими сообщениями, являющийся конечной целью войны.

Определяя необходимый состав флота, Корбетт также исходил из своих порочных положений. Основным средством для осуществления контроля за морскими сообщениями он считал крейсера; линейные корабли, по его мнению, должны были обеспечивать действия крейсерских сил. Корбетт утверждал, что лучшим способом защиты своих крейсеров является уничтожение линейных сил противника в генеральном сражении.

Таким образом, господство на море Корбетт целиком ставил в зависимость от линейного флота, выдвигая в качестве основных способов достижения господства генеральное сражение и блокаду. Из сказанного видно, что взгляды Корбетта в основном ничем не отличались от взглядов Мэхэна и Коломба. Поэтому критика теории Мэхэна и Коломба полностью распространяется и на взгляды Корбетта.

В то время как изменение условий войны на море требовало коренной ломки старой теории мануфактурного периода войны и создания принципиально новой теории, Корбетт, оставаясь на позициях Мэхэна и Коломба, пытался лишь модернизировать их теорию под углом зрения приспособления к новым условиям. Главное в теории «господства на море» – положение о генеральном сражении – Корбетт не только не подвергал критике, а наоборот, писал, что это «старый британский символ веры». Как раз в этом вопросе командующий английским флотом адмирал Джеллико во время войны под давлением обстановки и не последовал совету Корбетта. А единственная попытка 31 мая 1916 г. (Ютландское сражение) воспользоваться этим советом привела к провалу.

Дополнения, внесенные Корбеттом в теорию Мэхэна и Коломба под влиянием изменившейся обстановки и средств борьбы, коснулись только частностей. Корбетт вынужден был заявить, что современные боевые средства могут не позволить Англии создать былое положение на море, поэтому господство не может быть полным, а будет спорным и относительным. Но так как это могло слишком угнетающе подействовать на рядовых англичан, Корбетт сразу же сделал оговорку, преуменьшив степень угрозы английским морским сообщениям. Он утверждал, что при отсутствии у противника развитой системы базирования тактико-технические свойства современных крейсеров не позволят им эффективно действовать на удаленных океанских сообщениях. Возможность действий крейсеров противника на ближних подступах к Англии ввиду превосходства английского флота исключалась. Это предположение Корбетта в отношении надводных рейдеров неверно, а в отношении подводных лодок – совершенно ошибочно. Корбетт не предусматривал возможности проникновения подводных лодок противника в прибрежные районы Англии, где, как в фокусе, сходились все английские морские сообщения. На самом деле впоследствии именно здесь подводные лодки нанесли наиболее чувствительный удар.

Дальнейшее «развитие» Корбеттом положений Коломба коснулось блокады. Корбетт считал ближнюю закрытую блокаду в прежнем виде неосуществимой, но, не желая от нее отказаться совсем, пытался доказать, что если в прежнее время блокирующий держался у блокированной базы за пределами досягаемости огня береговых батарей противника, то в новых условиях этим пределом будет ночная дальность плавания миноносцев или половина расстояния, проходимого подводными лодками за темное время суток.

Таким образом, Корбетт в отличие от Коломба предлагал только увеличить расстояние между блокирующими силами и объектами блокады, а все остальное оставлял без изменения.

Несостоятельность этих рассуждений Корбетта очевидна. Прежде всего Корбетт допускал грубую ошибку в определения радиуса действий миноносцев и подводных лодок. Если же взять за предел расстояния блокадных линий от базы противника радиус действия немецких миноносцев – 150–200 миль, то длина блокадной линии, исходя из условий театра Северного моря, должна быть не менее 240 миль. При такой длине блокадных линий предлагаемая Корбеттом форма блокады потребовала бы столь высокого напряжения морских сил Англии, что ее флот никогда бы не выдержал борьбы с немецким флотом. Поэтому практически английский флот вынужден был отказаться от ближней закрытой блокады, к которой готовился перед войной.

Корбетт не сделал должного вывода из блокады Порт-Артура во время Русско-японской войны и не оценил значения мин и радио в системе блокады, а также значения зарождавшегося нового средства борьбы на море – авиации.

Помимо генерального сражения и блокады, для достижения цели войны на море Корбетт предлагал осуществление принципа «fleet in being» в сочетании с «малыми активными операциями». Этот способ ведения войны он рассматривал как способ, присущий слабейшей стороне, осуществляющей оборону на море.

Однако англичане этим способом ведения войны пользовались не только и не столько в целях обороны, когда были слабее противника, сколько будучи сильнее противника, но воюя против него в составе коалиции и преследуя цель сохранить свой флот к моменту заключения мира. Это давало англичанам возможность использовать свой флот во время мирных переговоров для оказания давления не только на побежденного противника, но и на своих союзников.

Корбетт не случайно придавал большое значение этому способу ведения войны на море. Он полностью соответствовал политике загребания жара чужими руками, которую Великобритания проводила в коалиционных войнах.

Активную часть «fleet in being» составляли «малые активные операции». Под ними Корбетт понимал применение против главных сил противника так называемых «вспомогательных» сил и средств, к которым он относил миноносцы, подводные лодки, торпеды, мины. Этот метод был неразрывно связан с общей стратегической концепцией Корбетта.

Порочность метода «малых активных операций» заключается в отрицании взаимодействия, являющегося основой военных действий в машинный период войны, а также в противопоставлении миноносцев и подводных лодок линейным кораблям и крейсерам.

Несмотря на явную несостоятельность теории Корбетта, английское Адмиралтейство приняло основные положения этой теории в качестве руководящей доктрины в предстоявшей войне против Германии и тем самым неправильно ориентировало строительство и подготовку флота к войне. Например, усиленно развивая строительство линейных кораблей, англичане не уделяли достаточного внимания строительству легких сил, которым, как показал опыт, суждено было сыграть серьезную роль в войне. Готовясь к защите своих морских сообщений от надводных кораблей противника, английский флот оказался совершенно не подготовленным к борьбе с подводными лодками, значение которых Корбетт недооценивал. Опыт Первой мировой войны показал, что английская военно-морская доктрина в целом не выдержала испытания и потерпела полный крах.

Накануне Первой мировой войны в России не было общепризнанной военной доктрины, которой можно было бы руководствоваться в строительстве, подготовке и использовании вооруженных сил во время войны.

М.В. Фрунзе говорил, что политическая сторона доктрины царской армии «…сводилась к триединой идее – православия, самодержавия и народности, – вбивавшейся в головы молодых солдат на уроках знаменитой словесности. Что же касается военно-технической части ее, то она в наших руководящих наставлениях являлась простым заимствованием у иностранных оригиналов, большей частью лишь в ухудшенном издании; но и в этом своем виде доктрина являлась мертворожденным детищем наших немногочисленных военных теоретиков, оставаясь чуждой не только всей массе рядового командного состава, но и ее высшим руководителям»[59].

Среди офицерского состава царской армии были приверженцы авантюристических взглядов Шлиффена, Фоша, сторонники схоластических принципов Леера («академисты»), последователи Драгомирова («русская школа») и др.

На флоте положение с теоретическим обоснованием способов ведения войны на море было аналогично положению в армии. Характеристика, данная М.В. Фрунзе доктрине царской армии, целиком относится и к флоту. Часть офицеров царского флота разделяла реакционную теорию Мэхэна и Кэломба, которую усиленно насаждал в России профессор Кладо.

Теория Мэхэна и Коломба в истолковании Кладо применительно к условиям русского флота выглядела еще более уродливо, чем у себя на родине. Может быть, поэтому Кладо в своих работах, как правило, не касался задач русского флота и способов решения их; для работ Кладо очень характерен отрыв теории от практики.

Морской Генеральный штаб, созданный в 1906 г. и укомплектованный наиболее реакционными офицерами, стоял на позиции теории Мэхэна и Коломба.

Незначительная группа офицеров в русском флоте проповедовала другую крайность по сравнению с теорией Мэхэна и Коломба, – также ненаучную и вредную. Преувеличивая значение минно-торпедного оружия в Русско-японской войне и его возможности в будущем, представители этой группы выступали против строительства больших кораблей. Они доказывали, что вследствие появления подводных лодок, миноносцев, минных заградителей линейные корабли утратили свое значение.

Разброд в области военной теории, который царил в России накануне Первой мировой войны, объяснялся в первую очередь гнилостью царизма. Царское самодержавие, находившееся в экономической и идеологической зависимости от англо-французских империалистов, не смогло выработать в государстве единую точку зрения на строительство и подготовку вооруженных сил, на характер стоявших перед государством военных задач и методы их решения.

Теории, существовавшие накануне Первой мировой войны в царской армии и флоте, были чужды основной массе офицерского состава; большая часть офицеров армии и флота не занималась общими проблемами ведения войны.

Однако среди офицерского состава русской армии и флота было немало людей, правильно понимавших опыт минувших войн, в том числе и опыт Русско-японской войны, в которой многие из них лично участвовали. Не находясь в плену у иностранных теорий, они более трезво, чем оторванные от жизни теоретики, смотрели на задачи армии и флота и способы их решения. Это были передовые офицеры своего времени; благодаря их практической деятельности русская армия и флот в ряде вопросов военного и военно-морского искусства стояли на первом месте в мире.

Передовые представители русского флота, руководствовавшиеся не иностранными авторитетами, а наследием выдающихся отечественных флотоводцев – Ушакова, Нахимова, Макарова, добились больших успехов как в области развития средств борьбы на море, так и в разработке методов их использования.

К числу достижений в области развития боевых средств в русском флоте накануне Первой мировой войны необходимо отнести создание лучших в мире 305-мм артиллерийских орудий с длиной ствола в 52 калибра, торпед образца 1912 г. и трехтрубных торпедных аппаратов, мин образцов 1908, 1912 гг. и мин типа «Рыбка».

Передовая русская кораблестроительная наука, созданная выдающимся ученым А.Н. Крыловым, обеспечила России постройку лучших в мире линейных кораблей типа «Севастополь», эскадренных миноносцев типа «Новик», подводных лодок типа «Барс».

Русскому флоту принадлежит первенство в разработке и практическом осуществлении идеи создания гидроавиации и авианосных кораблей.

B области разработки методов использования морских сил и способов их действий накануне Первой мировой войны большое значение имели труды и практический опыт адмирала Макарова. В России более правильно, чем на Западе, понимали роль флота в войне. Поэтому, несмотря на наличие в Морском Генеральном штабе сторонников теорий Мэхэна и Коломба, рассматривавших флот в отрыве от армии, Балтийскому флоту в Первой мировой войне была поставлена главная задача – содействовать армии в обороне Петрограда, а одной из основных задач Черноморского флота являлось содействие войскам Кавказского фронта.

В русском флоте возникла передовая идея создания на морском театре глубокой обороны, состоящей из укрепленных районов и минно-артиллерийских позиций. В связи с этим были разработаны основы теории боя на заранее оборудованной позиции в прибрежном районе с привлечением разнородных сил и средств флота. Следуя не линейной тактике, господствовавшей во флотах других государств, а взглядам адмирала Макарова, русские морские офицеры более правильно поняли сущность морского боя В разработках основ боя на минно-артиллерийской позиции уже выдвигались идеи нанесения предварительных ударов, главного удара, развития успеха, организации тактического взаимодействия разнородных сил и средств как в главном ударе, так и во вспомогательных; при этом считалась целесообразной и возможной организация тактического взаимодействия подводных лодок с надводными кораблями.

В русском флоте впервые в истории была создана на научной основе теория артиллерийской и торпедной стрельбы, разработаны лучшие способы использования минного оружия. Научной базой для теории стрельбы явилась теория вероятностей, созданная выдающимися русскими математиками – Чебышевым. Марковым, Ляпуновым, Колмогоровым и др.

Научная разработка теории стрельбы позволила создать наиболее совершенные правила артиллерийской и торпедной стрельбы.

Правила артиллерийской стрельбы, принятые в русском флоте в 1909 г., содержали два способа поражения цели: струей и завесой. Русские правила артиллерийской стрельбы в 1913 г., к началу войны, были наиболее современными и научно обоснованными во всем мире. Русский народ по праву может гордиться тем, что его флот продиктовал правила артиллерийской стрельбы всем флотам мира.

Русскому флоту принадлежит первенство и в разработке правил торпедной стрельбы. После постройки в 1912 г. на Путиловском заводе трехтрубного торпедного аппарата с растворяющимися трубами группа офицеров во главе с H.Н. Азаровым разработала правила стрельбы по площади, которая стала основным методом торпедной стрельбы в русском флоте. Иностранные флоты перешли к стрельбе по площади только накануне Второй мировой войны.

Таким образом, в развитии русского военно-морского искусства, как и в развитии военного искусства, перед Первой мировой войной было две линии: одна официальная, реакционная, проводившаяся Морским Генеральным штабом и официальными теоретиками, и другая неофициальная, прогрессивная, являвшаяся продолжением развития русского военно-морского искусства, созданного Ушаковым, Нахимовым, Макаровым и др.

При изучении опыта Первой мировой войны надо различать эти две линии в русском военно-морском искусстве.

В условиях царского строя, когда все передовое и прогрессивное преследовалось, прогрессивное направление в русской военной и военно-морской мысли не могло оформиться в определенную систему взглядов на способы ведения войны, господствовавшую в государстве, и не могло стать единой доктриной.

В.И. Ленин и И.В. Сталин в своих трудах дали глубокий марксистский анализ причин и характера Первой мировой империалистической войны. Они научно доказали, что основной причиной всех империалистических войн, в том числе и Первой мировой войны, является неравномерность и скачкообразность экономического и политического развития капиталистических стран в эпоху империализма.

Неравномерность развития капиталистических стран в эпоху империализма приводит к изменению соотношения экономических и военных сил между капиталистическими странами, что нарушает равновесие внутри капиталистической системы мирового хозяйства. Молодые капиталистические страны, выскочившие вперед в экономическом развитии, в погоне за максимальной прибылью стремятся осуществить передел мира путем применения вооруженной силы. Это влечет за собой раскол капиталистического мира на два враждебных лагеря, а затем приводит к военным действиям между ними.

Неравномерность развития капиталистических стран в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, выразилась в том, что США, Германия и Япония, вступившие на путь капиталистического развития позже других стран, за сравнительно короткий срок не только догнали, но и перегнали в технико-экономическом отношении все старые капиталистические страны, в том числе и такие крупные, как Англия и Франция. Это наглядно подтверждается приводимой таблицей.

Место ведущих капиталистических стран в промышленной продукции мира

Империалисты США, Германии и Японии, опоздавшие к разделу мира, уже в конце XIX – начале XX в. поставили вопрос о переделе мира. США первые приступили к практическому переделу мира, захватив территории, принадлежавшие Испании. Воспользовавшись гнилостью царизма, японские империалисты захватили территории, принадлежавшие России. Германские империалисты в борьбе за передел мира столкнулись с другим империалистическим хищником – Англией, которая при разделе мира захватила большую часть колоний. Население английских колоний в 1914 г. составляло около 400 миллионов человек, что почти в четыре раза превышало население колоний всех других стран, вместе взятых, и в 33 раза – население колоний Германии. Естественно, что английские империалисты не желали добровольно уступать свои колонии новому претенденту на мировое господство – германскому империализму.

Между тем на европейских рынках и в колониях немецкие товары с большим успехом конкурировали с английскими. Усиливая свое влияние на Балканах, в Турции и Месопотамии, особенно в связи с постройкой Багдадской железной дороги, Германия угрожала основным колониальным владениям Англии в Азии. Спешная подготовка Германии к борьбе за передел мира, выразившаяся в увеличении армии и быстром строительстве флота, угрожавшего превзойти английский, усиливала противоречия между Англией и Германией. Англо-германские противоречия сыграли решающую роль в развязывании Первой мировой империалистической войны.

Наряду с усилением англо-германских противоречий в период, предшествовавший началу Первой мировой войны, обострились также франко-германские и русско-германские противоречия, которые ускорили развязывание войны.

Французская буржуазия после поражения в войне с Германией в 1870–1871 гг. мечтала о реванше. Кроме того, интересы Германии и Франции сталкивались в борьбе за влияние в Европе и за колонии. Так, борьба за Марокко не раз приводила Германию и Францию на грань войны.

За влияние в Центральной Европе, на Балканах, в Турции и Персии велась борьба между немецкими и русскими империалистами.

Противоречия между капиталистическими государствами Перед Первой мировой войной привели к расколу системы капитализма на два враждебных лагеря: Союз центральных держав, в который входили Германия, Австро-Венгрия и Италия, и Антанту в составе Англии, Франции и России.

Противоречия между империалистическими государствами определились не сразу, а развивались в течение нескольких десятков лет. Враждебные коалиции складывались по мере обострения противоречий между империалистическими государствами.

Первым возник Союз центральных держав. В 1879 г. Германия заключила союз с Австро-Венгрией, в 1882 г. к нему присоединилась Италия.

Формирование Антанты шло более медленно, так как между будущими участниками ее имелись очень крупные противоречия.

Поскольку австро-германский союз вначале был направлен против Франции и России, прежде всего возник франко-русский союз, направленный против германского блока. Переговоры между Францией и Россией начались в 1891 г., а в 1892 г. представители генеральных штабов этих держав подписали военную конвенцию. Англия в этот период придерживалась так называемой политики «блестящей изоляции», играя на противоречиях борющихся государств и колеблясь, кого избрать своим главным противником – Россию или Германию.

Русско-японская война обострила противоречия между империалистическими государствами и ускорила перегруппировку сил в Европе. В 1904 г. Антлия заключила союз с Францией. В результате Русско-японской войны Англия, активно помогавшая японским империалистам, обеспечила свои интересы на Дальнем Востоке, а затем начала сближение с Россией. В 1907 г. было подписано англо-русское соглашение по персидским делам (раздел «сфер влияния» в Азии). Подписание этого соглашения и принято считать за окончание образования Антанты.

Присоединение России к Антанте, кроме противоречий, существовавших между Россией и австро-германской коалицией, объяснялось еще и тем, что внешняя политика России в значительной мере определялась зависимым положением русской промышленности от франко-английского капитала. Зависимость промышленности и миллиардные займы, взятые царским правительством во Франции и Англии, приковали царизм к англо-французскому блоку.

Обе империалистические группировки и все государства, входившие в их состав, ставили перед собой захватнические цели.

Германский империализм, развязывая войну, рассчитывал разбить Англию и достичь господствующего положения в Европе; захватить английские, французские и бельгийские колонии; подчинить своему влиянию Балканские страны и создать на Ближнем Востоке полуколониальную империю; отнять у России Украину, Польшу и Прибалтику.

Англия в свою очередь стремилась разбить своего основного конкурента – Германию – и прибрать к рукам ее колонии. Кроме того, Англия рассчитывала отнять у Турции Месопотамию и Палестину и укрепить свое положение в Египте.

Французские империалисты ставили своей целью захват у Германии районов, богатых углем и железом – Саарского бассейна и Эльзас-Лотарингии, – которые немцы отняли у французов в войне 1870–1871 гг.

Царская Россия стремилась к разделу Турции и возвращению насильственно присоединенной к Австро-Венгрии Галиции.

США в начале войны не примкнули ни к одной из враждующих коалиций. Американские империалисты также были заинтересованы в переделе мира. Но они рассчитывали, наживаясь на доставках обеим коалициям, дождаться взаимного истощения воюющих сторон, чтобы затем, воспользовавшись ослаблением сильнейших империалистических государств, вступить в войну и захватить рынки сбыта, колонии.

Кроме того, империалистическая буржуазия всех стран рассчитывала с помощью войны подавить нараставшее революционное движение. Но истинные цели войны империалисты всех стран тщательно скрывали от народов. Империалистические правительства обманывали свои народы, заявляя, что война ведется в целях защиты родины. Обманывать народ им помогали оппортунисты из II Интернационала.

С началом войны все партии II Интернационала, в том числе и русские меньшевики и эсеры, изменили делу рабочего класса и выступили за войну.

«Война не имела бы такого разрушительного характера и, может быть, даже вовсе не развернулась бы с такой силой, если бы партии II Интернационала не изменили делу рабочего класса… если бы они решились активно выступить и поднять рабочий класс против своих империалистических правительств, против поджигателей войны»[60].

Только партия большевиков, оставаясь на позициях пролетарского интернационализма, выступила за поражение своего правительства и превращение войны империалистической в войну гражданскую. «Большевистская партия с первых же дней войны придерживалась той установки, что война начата не для защиты отечества, а для захвата чужих земель, для ограбления чужих народов в интересах помещиков и капиталистов, что с этой войной рабочим нужно вести решительную войну»[61].

Подготовка империалистических государств к Первой мировой войне вследствие непонимания их правителями особенностей предстоявшей войны ограничивалась в основном подготовкой вооруженных сил. Промышленность и сельское хозяйство к войне не готовились.

Подготовка вооруженных сил к войне шла по линии колоссального увеличения численного состава войск и гонки вооружений.

О гонке вооружений перед Первой мировой войной красноречиво свидетельствует рост военных бюджетов всех основных стран мира. Военные бюджеты Англии, Франции, России, Германии и Австро-Венгрии составляли в 1881–1890 гг. 11,74 миллиарда рублей, в 1891–1900 гг. – 14,7 миллиарда рублей, в 1901–1910 гг. – 24,02 миллиарда рублей, а за два предвоенных года, в 1912–1913 гг. – 5,48 миллиарда рублей.

В числе важнейших средств борьбы за передел мира были военно-морские флоты, строительству которых империалистические государства, в особенности Англия и Германия, уделяли большое внимание. Под влиянием господствовавшей в этих странах теории Мэхэна и Коломба соперничество на море шло в основном по линии строительства линейных кораблей. Германия, создав более высокий уровень производства, строила свои корабли быстрее, чем Англия, серьезно угрожая превосходству последней на море. Англия до 1912 г. стремилась к осуществлению формулы «английский флот должен быть сильнее двух наиболее сильных флотов в мире». Однако соперничество с Германией показало, что эта задача не под силу английской промышленности, поэтому в 1912 г. было решено поддерживать число линейных кораблей на 60 % больше, чем в немецком флоте. Но и этого соотношения Англия удержать не смогла. До начала войны английский флот пополнился 20 новыми линейными кораблями, а немецкий – 15.

Одновременно с Англией и Германией форсировали строительство своих флотов и другие империалистические государства – Франция, США, Австро-Венгрия, Япония, Италия.

Качественные изменения в боевых силах и средствах флотов перед Первой мировой войной происходили главным образом под влиянием опыта Русско-японской войны на базе дальнейшего развития промышленной техники.

Первыми кораблями, построенными с учетом опыта Русско-японской войны, были русские корабли «Евстафий» (1906 г.) и «Андрей Первозванный» (1906 г.). Отличительной особенностью эскадренного броненосца «Андрей Первозванный» была замена 152-мм орудий среднего калибра 203-мм орудиями и резкое увеличение площади бронированного борта.

В Англии при постройке линейных кораблей пытались учесть опыт Русско-японской войны, но подошли к этому вопросу односторонне. Поэтому построенный англичанами в 1906 г. линейный корабль «Дредноут», хотя и обладал рядом преимуществ перед эскадренными броненосцами (унификация калибра, турбинный двигатель и др.), но далеко не отвечал требованиям, выдвинутым опытом Русско-японской войны.

Полностью опыт Русско-японской войны был учтен русскими кораблестроителями при проектировании и постройке линейных кораблей типа «Севастополь». Линейные корабли «Севастополь», «Гангут», «Полтава» и «Петропавловск», заложенные в 1909 г., в свое время были лучшими линейными кораблями в мире.

При проектировании и постройке линейных кораблей русские инженеры отказались от устаревших трафаретов, внеся много новых принципиальных изменений и в тип линейного корабля в целом, и в отдельные его элементы. Так, русские линейные корабли получили более мощное артиллерийское вооружение, чем линейные корабли других стран. 305-мм орудия главной артиллерии на линейных кораблях типа «Севастополь» были лучшими в мире. Русская промышленность впервые в мире создала пушки со стволом длиною 52 калибра.

Главная артиллерия была размещена в четырех трехорудийных башнях. Помещение трех орудий в башне позволило сократить число башен на две и снизить вес башен на одно орудие до 15 %. Впервые на русских линейных кораблях расположение башен было линейным – все башни на одном уровне. Выгода линейного расположения состояла в возможности использовать всю артиллерию с одного борта. Противоминная артиллерия на этих кораблях состояла из шестнадцати 120-мм орудий, броневая защита была усилена за счет двухслойного бронирования, скорость хода равнялась 25 узлам.

Строительство линейных кораблей в английском флоте накануне Первой мировой войны и в ходе ее носило однобокий характер. Ни на одном английском линейном корабле, начиная с первого «Дредноута» и кончая линейными кораблями типа «Куин Элизабет», не было гармонического развития элементов наступления и обороны. Англичане обращали больше внимания на рост наступательных качеств кораблей, в чем нашла своеобразное выражение английская военно-морская доктрина. Серьезными недостатками всех английских линейных кораблей и линейных крейсеров были слабая броня, плохая защита пороховых погребов и плохая изоляция их от башен. В результате этих недостатков и большой чувствительности английских порохов несколько английских кораблей ро время войны погибло от взрывов.

Немецкие линейные корабли постройки 1908–1914 гг. имели ряд недостатков противоположного порядка. Немцы строили свой флот из расчета, что их линейным кораблям придется действовать в основном в Северном море против английского флота. Поэтому немецкие линейные корабли постройки этого периода уступали английским линейным кораблям по водоизмещению, автономности, дальности плавания и калибру артиллерии, но превосходили их по бронированию. Если на английских линейных кораблях, как правило, толщина брони главного пояса была меньше калибра главной артиллерии, то на немецких, наоборот, толщина брони, как правило, соответствовала калибру артиллерии английских линейных кораблей.

Развитие линейных кораблей в других странах шло в основном теми же путями, что и в Англии, Германии и России.

Рассмотрев развитие линейных кораблей в отдельных странах в период между Русско-японской и Первой мировой войнами, можно сделать следующие общие заключения:

– на кораблях резко увеличилось число орудий (в 2,5–3 раза) и калибр (от 280 до 381 мм) главной артиллерии;

– улучшились качества самих артиллерийских орудий: дальнобойность увеличилась до 120 кабельтовых, скорострельность повысилась до 1,5 выстрела в минуту;

– установлено наиболее рациональное число башен на корабле (четыре трехорудийные башни), а также наиболее выгодное их расположение – линейное;

– вследствие увеличения размеров и живучести миноносцев, увеличения дальности действия торпед произошло увеличение калибра противоминной артиллерии с 75 до 152 мм;

– на линейных кораблях перед Первой мировой войной была установлена зенитная артиллерия;

– был пересмотрен вопрос о бронировании корабля. Реакция на применение разрушительных фугасных снарядов проявилась в увеличении площади бронированного борта, усилении горизонтального бронирования, увеличении числа броневых палуб и улучшении качества брони;

– с переходом к турбинному двигателю на нефтяном отоплении увеличилась скорость хода кораблей, их автономность и готовность к походу;

– увеличение вооружения кораблей и скорости хода привело к росту их водоизмещения до 20 000—30 000 т.

Наступательные и оборонительные элементы линейных кораблей настолько превзошли соответствующие элементы эскадренных броненосцев периода Русско-японской войны, что последние оказались не в состоянии вести единоборство с ними. Приводимая ниже таблица тактико-технических данных эскадренного броненосца «Цесаревич» и линейного корабля «Севастополь» наглядно подтверждает это положение.

Основные тактико-технические элементы эскадренного броненосца «Цесаревич» и линейного корабля «Севастополь»

Вторым по мощности артиллерийского вооружения классом кораблей накануне Первой мировой войны были линейные крейсера, пришедшие на смену броненосным крейсерам периода Русско-японской войны.

Линейные крейсера предназначались для ведения разведки боем, наведения неприятеля на свои главные силы, охвата головы боевого порядка противника, а также для боя с крейсерами противника и поддержки своих крейсеров.

Основным отличительным свойством линейных крейсеров была большая, чем у линейных кораблей, скорость хода, достигнутая за счет сокращения числа орудий главного калибра, уменьшения бронирования и увеличения водоизмещения.

Наиболее сильными линейными крейсерами были русские крейсера типа «Бородино», однако они не были закончены постройкой.

Для ведения разведки, поддержки дозора, лидирования миноносцев и действий на морских сообщениях во всех странах строились легкие крейсера. Легкие крейсера имели два подкласса: крейсера типа «Светлана» водоизмещением около 6800 т, со скоростью хода около 30 узлов, вооруженные пятнадцатью 130-мм и четырьмя 63-мм орудиями, и крейсера типа «Муравьев Амурский» водоизмещением около 4500 т, со скоростью хода 30 узлов (как у миноносцев), вооруженные восемью 127-мм и четырьмя 63-мм орудиями. Крейсера второго подкласса предназначались в основном для лидирования миноносцев.

В период между Русско-японской и Первой мировой войнами крупные изменения претерпели эскадренные миноносцы. Развитие эскадренных миноносцев шло по пути усиления торпедного и артиллерийского вооружения, увеличения скорости хода и дальности плавания, улучшения мореходных качеств, приспособления эскадренных миноносцев к постановке мин заграждения.

Ведущее место в развитии эскадренных миноносцев занимала Россия. В 1911 г. в России был построен эскадренный миноносец типа «Новик», который по своим тактико-техническим данным долгое время оставался лучшим в мире кораблем этого класса.

«Новик» имел водоизмещение 1300 т, скорость хода 36,3 узла, четыре 102-мм орудия и четыре двухтрубных торпедных аппарата.

На позднейших эскадренных миноносцах типа «Новик» устанавливались трехтрубные торпедные аппараты. Корабли этого типа имели приспособления для постановки мин заграждения. Всего «Новик» мог принять 70 мин.

Тактико-технические данные эскадренных миноносцев накануне Первой мировой войны позволяли использовать их не только ночью, но и в дневном бою во взаимодействии с другими кораблями.

Эскадренные миноносцы, как и крейсера, были кораблями многоцелевого назначения.

Ввиду неправильных выводов о значении минного оружия, сделанных из опыта Русско-японской войны, минные заградители и тральщики к началу Первой мировой войны должного развития не получили. Исключение составлял русский флот.

К началу Первой мировой войны в русском флоте уже были специальные минные заградители типа «Амур» и «Енисей». Эти минные заградители, отличавшиеся большой миноподъемностью, но недостаточной скоростью хода, могли быть использованы главным образом для постановки оборонительных минных заграждений. Необходимость постановки минных заграждений на морских сообщениях и в зоне базирования противника выявилась еще в ходе Русско-японской войны, однако меры к постройке специальных кораблей приняты не были. В русском флоте для этой целя предполагалось использовать крейсера и миноносцы, на которых были сделаны минные скаты и поставлено другое оборудование для постановки мин.

Русские мины были лучшими в мире. Мины образцов 1908 г. и 1912 г. и малая мина «Рыбка» всю Первую мировую войну по своим боевым качествам оставались непревзойденными.

В английском, французском и немецком флотах под влиянием господствовавшей там теории Мэхэна и Коломба на мину смотрели как на оружие слабого флота и не уделяли должного внимания развитию минного дела. Поэтому в начале Первой мировой войны русскому флоту пришлось снабжать минами Англию и обучать англичан способам использования минного оружия.

Опыт Русско-японской войны показал, что при широком применении минного оружия первостепенное значение для обеспечения успеха боевой деятельности флота приобретает траление, для осуществления которого необходимы специальные корабли. Но хотя необходимость применения тральщиков была признана всеми флотами мира, кораблей специальной постройки этого класса ни в одном флоте не было.

В русском флоте для траления были приспособлены торговые суда и старые миноносцы. В других флотах для этой цели использовались мелкосидящие торговые и промысловые суда. Количество тральщиков во всех флотах было крайне недостаточно.

В период между Русско-японской и Первой мировой войнами благодаря усовершенствованию двигателей внутреннего сгорания, электромоторов, аккумуляторных батарей и перископов большие успехи были достигнуты в развитии подводных лодок.

Развитие подводных лодок шло по пути увеличения скорости их хода, автономности, района плавания, улучшения мореходных качеств и усиления вооружения. В результате к началу войны было достигнуто увеличение надводной скорости хода до 16 узлов, подводной – до 8 узлов, района плавания – до 3500 миль. Количество торпедных аппаратов внутри прочного корпуса было доведено до четырех-шести. На некоторых подводных лодках ставились одна-две пушки калибром 76–88 мм. Водоизмещение увеличилось до 670/860 т.

Одной из лучших подводных лодок этого времени была русская лодка «Барс», заложенная в 1913 г. по проекту профессора И.Г. Бубнова. Как важное достижение русского подводного судостроения надо отметить закладку в 1912 г. первого в мире подводного минного заградителя «Краб» по проекту М.П. Налетова.

Техническое состояние подводных лодок накануне Первой мировой войны позволяло использовать их как против боевых кораблей, так и на морских сообщениях против торгового судоходства. Но вследствие того, что подводные лодки еще не были испытаны в бою, к использованию их относились крайне недоверчиво. Обсуждались самые крайние точки зрения, но большинство склонялось к применению подводных лодок против боевых кораблей противника лишь в районах своих баз.

В этот период в русском флоте велись успешные работы по созданию специальных средств борьбы с подводными лодками: были изобретены глубинные бомбы и наиболее совершенные противолодочные сети.

К началу Первой мировой войны все крупные страны уже располагали сухопутной авиацией и готовились к ее использованию. Морская же авиация в это время находилась еще в зачаточном состоянии. В период с 1906 по 1914 г. производились первые эксперименты по ее созданию.

Наилучшие результаты в этой области были достигнуты в русском флоте. Авиаконструктор Д.И. Григорович спроектировал и построил первую в мире летающую лодку, которая явилась прообразом современных гидросамолетов.

В 1909 г. капитан корпуса корабельных инженеров Л.М. Мацкевич дал вполне обоснованные расчеты для постройки авианосца. Он же предложил вооружить корабли самолетами, установив на них катапульты. В 1910 г. подполковник М.М. Конокотин спроектировал первый в мире авианосец.

В 1913 г. инженер Шишков спроектировал авиатранспорт со скоростью хода 30 узлов. По замыслу Морского Генерального штаба, подобные быстроходные гидроавиатранспорты должны были войти в состав эскадры для прикрытия кораблей в море от авиации противника и ведения разведки.

С началом войны на Черном море было оборудовано из торговых пароходов три гидроавиатранспорта, на Балтийском море – один.

Большое развитие накануне Первой мировой войны получило радио. Оно превратилось в основное средство связи флота. Средствами радиосвязи к началу Первой мировой войны были оборудованы почти все боевые корабли и базы.

Численное превосходство в сухопутных силах было на стороне армий Антанты. Однако это превосходство объяснялось включением в состав армий второочередных, резервных и территориальных частей, которые по своим боевым качествам уступали кадровым дивизиям противника. Германия имела преимущество перед Антантой в отношении готовности своей армии к войне и в ее техническом оснащении. Но особенно большое значение имело двойное преимущество немецкой армии в тяжелой артиллерии.

Что касается морских сил, то объединенные флоты Англии, Франции и России значительно превосходили флот Союза центральных держав как в целом, так и по отдельным театрам.

Соотношение вооруженных сил сторон к началу войны

Соотношение морских сил по отдельным театрам

Уровень боевой подготовки вооруженных сил государств, вошедших в обе коалиции, был почти одинаков. Лишь русская армия и флот отличались более высокой боевой подготовкой рядового и унтер-офицерского состава. Русские солдаты и матросы (пехотинцы, артиллеристы, минеры, связисты и др.) лучше других владели своим оружием. Наиболее слабо была подготовлена английская армия. Это показали первые же боевые столкновения на фронте.

Как уже указывалось выше, в машинный период войны роль экономического фактора резко возросла. Экономика превратилась в фактор, непосредственно влияющий на ход и исход войны. Поэтому при оценке соотношения сил сторон нельзя ограничиваться простым сравнением вооруженных сил, необходимо учесть еще экономический и моральный потенциалы.

По важнейшим отраслям промышленности, питавшим войну, Антанта имела к началу Первой мировой войны незначительное превосходство.

Однако Антанта располагала огромными ресурсами основных видов сырья, что при наличии мощной промышленности позволило ей в ходе войны значительно расширить производство оружия, боеприпасов, снаряжения и других видов снабжения армии и флота.

Добыча угля и нефти, выплавка чугуна и стали (в тысячах тонн)

Население государств Антанты и их колоний почти в шесть раз превышало население Союза центральных держав, что при наличии мощной промышленной базы и больших ресурсов стратегического сырья дало им возможность в ходе войны выставить большее число дивизий.

Сопоставление вооруженных сил и экономических потенциалов сторон позволяет сделать вывод, что общее превосходство в силах, особенно при условии затяжной войны, было на стороне Антанты. Это и подтвердил впоследствии опыт войны.

Германский план войны. В основе германского сухопутного плана лежали стратегические взгляды Шлиффена. Германский Генеральный штаб в течение последних лет подготовки к Первой мировой войне не внес коренных изменений в план войны, составленный Шлиффеном в 1906 г. Изменения коснулись главным образом группировки сил на театре. Основные же идеи плана Шлиффена были сохранены.

План этот был рассчитан на молниеносную войну. Содержание стратегии сводилось к организации «блицкрига».

Боевые действия предполагалось вести на два фронта: против Франции и против России.

Главным противником считалась Франция, так как немецкое командование предполагало, что мобилизация русской армии затянется и русские войска в течение первых 40 дней после начала войны не смогут вести активных боевых действий. За это время немецкое командование рассчитывало расправиться с французской армией и перебросить войска против России. Англия в качестве вероятного противника в сухопутных немецких планах не учитывалась.

В соответствии с этим планом было решено развернуть семь армий против Франции и одну армию против России. Главные силы Германии (пять армий, т. е. около ¾ всех сил) сосредоточивались на правом фланге Западного фронта, образуя мощную ударную группировку против Люксембурга и Бельгии. Этой группировке ставилась задача – ударом через Люксембург, Бельгию и Северную Францию на Париж охватить левый стратегический фланг французской армии с последующим разгромом ее в районе Парижа, захватить Париж и вывести Францию из войны.

Развертывая ударную группировку на бельгийской границе, немецкое командование рассчитывало на внезапность удара и отсутствие на этом направлении укреплений. Остальные силы немецкой армии на Западном фронте должны были прикрыть фронт между Мецем и швейцарской границей с целью не допустить вторжения французских войск на территорию Германии.

На Восточном фронте в первый период войны немецким войскам ставилась задача нести оборону, а четырем австро-венгерским армиям – наступать в общем направлении на Варшаву. Австро-венгерские армии своим наступлением должны были на время сковать главные силы русской армии.

После молниеносного разгрома французской армии главные силы немецкой армии должны были быть переброшены на Восточный фронт для сокрушения русской армии.

Стратегического резерва сил немецкий план не предусматривал.

Основными пороками немецкого плана являлись: несоответствие политических целей войны имевшимся в наличии силам; переоценка своих сил и недооценка сил противника, особенно России; необоснованный расчет на быстротечность войны, прямо вытекавший из немецкой военной доктрины. Кроме того, большим недостатком немецкого плана было пренебрежительное отношение к приморскому направлению, несогласованность сухопутного плана с морским, недостаточная мобильность и гибкость его из-за отсутствия стратегических резервов.

При составлении плана войны на море германский Морской Генеральный штаб целиком исходил из теории Мэхэна и Коломба.

В основу плана легли взгляды адмирала Тирпитца – сторонника этой теории.

Главным противником считался английский флот. В соответствии с этим основные силы германского флота надлежало развернуть в Северном море, в базах Гельголандской бухты. Главной базой был Вильгельмсгафен. Предполагалось, что английский флот придет к Гельголандской бухте для осуществления ближней блокады. Исходя из этого германскому флоту ставилась задача ослабить английский флот, действуя против блокадных сил противника своими легкими силами и подводными лодками, а когда силы сравняются, уничтожить его в генеральном сражении. Таким образом, достижение цели войны на море разбивалось на два этапа: подготовительный (уравнивание сил) и решающий (генеральное сражение).

Схема стратегических планов сторон на суше

Незначительные силы в составе нескольких боевых и вспомогательных крейсеров выделялись для борьбы на морских сообщениях Англии. Использование для этой цели мин заграждения и подводных лодок план не предусматривал. И вообще немецкое морское командование, так же как и его противники, явно недооценивало новый род морских сил – подводные лодки.

Показательным в этом отношении является факт ликвидации с началом войны деятельности единственной в Германии школы подводного плавания.

План действий немецкого флота на Балтийском море был всецело подчинен плану действий на Северном море. Немецкое командование недооценивало значение русского Балтийского флота, так же как и значение русской армии. Оно считало, что сохранение неослабленного собственного флота важнее, чем сопряженное с потерями уничтожение русского флота. Исходя из этого для действий на Балтийском море были выделены небольшие силы. Этим силам ставилась задача не допустить активных действий русского флота. Согласно утвержденному плану германские силы Балтийского моря должны были с началом войны произвести ряд демонстративных действий в восточной части Балтийского моря с тем, чтобы ввести в заблуждение русское командование относительно состава немецкого флота и намерений его командования и этим удержать русских от активных действий.

Основными пороками немецкого морского плана являлась вытекавшая из теории Мэхэна и Коломба ориентация на генеральное сражение, вполне отвечавшая доктрине молниеносной войны, неправильная оценка намерений противника и недооценка его сил и возможностей, разрыв между морским и сухопутным планами.

Французский план войны. Французский план военных действий на сухопутном фронте вырабатывался под влиянием крайне противоречивых факторов. С одной стороны, отставание Франции от Германии в экономическом и военном отношении и жестокое поражение в войне 1870–1871 гг. создавали у французского Генерального штаба неуверенность в своих силах и толкали к оборонительным действиям. С другой – империалистические стремления Франции, подогреваемые реваншистскими настроениями французской буржуазии, вели к активным наступательным действиям. Кроме того, интересы французской буржуазии требовали возврата захваченного немцами в 1871 г. района Эльзас-Лотарингии, но сведения о намерении немцев вторгнуться в Бельгию и в связи с этим настояния Англии на активной помощи бельгийской армии отвлекали внимание французского Генерального штаба на север.

Под влиянием этих противоречивых факторов французский план получил пассивно-выжидательный характер.

Последним вариантом плана, с которым Франция вступила в войну, предусматривалось развертывание пяти армий. Из них четыре развертывались равномерно по всему фронту от Льежа до швейцарской границы, а одна – во втором эшелоне, почти на одинаковом расстоянии от обоих флангов фронта. Эту армию предполагалось использовать в зависимости от обстановки и направления главного удара противника.

Разбрасывание сил между двумя стратегическими направлениями помешало французскому Генеральному штабу определить направление главного удара и предусмотреть оперативный контрманевр против германского плана.

В плане французского Генерального штаба отсутствовала четко и последовательно выраженная оперативно-стратегическая идея. Стратегическая инициатива добровольно уступалась противнику. Кроме того, французский штаб, несмотря на имевшиеся достоверные сведения о том, что немцы намечают наступление через Бельгию, недооценивал бельгийское направление.

Плана военных действий на море у французов не было. Развертывание французского флота вытекало из англо-французского соглашения 1912 г., согласно которому Англия взяла на себя защиту французских интересов в Атлантическом океане и в Северном море, а Франция – защиту английских интересов в Средиземном море. Поэтому главные силы французского флота должны были сосредоточиваться на Средиземном море, в Тулоне.

Французскому флоту ставились две ближайшие задачи:

– обеспечение морских сообщений союзников в западной части Средиземного моря и

– обеспечение переброски алжирского корпуса во Францию.

При этом французский Морской Генеральный штаб и командующий флотом имели совершенно противоположные точки зрения на методы решения этих задач. Морской Генеральный штаб рассчитывал обеспечить переброску войск путем завоевания господства в западной части Средиземного моря, а командующий флотом адмирал де Ляперер настаивал на конвоировании транспортов с войсками.

Английский план войны. Англия, имевшая ничтожную сухопутную армию, не стремилась к широкому участию в войне на суше. Верная своей традиционной политике загребать жар чужими руками, она думала вести борьбу против Германии силами своих союзников – России и Франции. Сами англичане рассчитывали ограничиться действиями на море и захватом германских колоний.

Поэтому английский Генеральный штаб в своем плане предусматривал только высадку во Франции небольшого экспедиционного корпуса (семь дивизий) и сосредоточение его в районе Ле-Като – Мобеж. Задачи экспедиционных сил сформулированы не были. Вопросы взаимодействия с французской и бельгийской армиями также не были разработаны.

Теоретические основы английского плана войны на море были рассмотрены выше в критике взглядов Корбетта.

Английским планом войны флоту ставились следующие основные задачи:

– нарушение морских сообщений противника;

– обеспечение своих морских сообщений;

– обеспечение перевозки экспедиционного корпуса во Францию и снабжение его всем необходимым;

– захват колоний Германии;

– защита побережья метрополии, доминионов и колоний.

Методы решения этих задач намечались в полном соответствии с теорией Мэхэна и Коломба. Главным методом считалось генеральное сражение, вторым по важности – дальняя блокада. Осуществление дальней блокады путем контроля выходов из Северного моря возлагалось на 1-й флот, развернутый в базах восточного побережья Англии, а со стороны канала блокаду должны были осуществить 2-й и 3-й флоты, развернутые в базах канала. Для защиты своих перевозок в удаленных районах от надводных сил противника предусматривалось развертывание крейсерских эскадр в наиболее важных узлах морских путей сообщения. Никаких мер по борьбе с подводными лодками в плане не предусматривалось.

Английский план войны на море содержал все пороки реакционной теории Мэхэна и Коломба.

Русский план войны. Русскому Генеральному штабу при разработке плана войны приходилось считаться, во-первых, с интересами своей буржуазии, сосредоточившимися в Галиции и на Балканах, во-вторых, с интересами союзников, которые требовали нанесения удара по Германии, и, в-третьих, с наличием двух сильных противников – Германии и Австро-Венгрии. Эти противоречивые обстоятельства сильно затрудняли задачу планирования. Пришлось составить план в двух вариантах – А и Г.

Вариант А был составлен на тот случай, если Германия направит свои главные силы против Франции. В нем русский Генеральный штаб предусматривал развертывание своих главных сил против Австро-Венгрии.

Вариант Г составлялся на тот случай, если Германия развернет свои главные силы против России; в ответ на это Россия должна была развернуть свои главные силы против Германии.

Русский Генеральный штаб допускал, что в первые дни мобилизации может не представиться возможности определить, на каком фронте Германия развертывает главные силы, поэтому в обоих вариантах плана в течение 10–11 дней после начала мобилизации намечались одни и те же мероприятия. За этот срок следовало окончательно определить, по какому варианту производить дальнейшее развертывание вооруженных сил.

В 1914 г. развертывание производилось по варианту А.

Необходимо подчеркнуть, что и на вариант А оказало сильное влияние англо-французское командование. Под влиянием требований французского штаба вариантом А намечалось развертывание двух армий против Германии и четырех армий против Австро-Венгрии; одна армия развертывалась для прикрытия русской столицы и одна – на румынской границе, в районе Одессы.

Таким образом, Россия должна была в силу союзнических обязательств выделить 33 % сил на фронт, который по условиям стратегической обстановки начала войны являлся для нее второстепенным. Для действий же на главном направлении оставалось только 52 % сил.

Русский ллан предусматривал предварительную мобилизацию первой очереди, что было вызвано слабостью железнодорожной сети России. Однако сама по себе предварительная мобилизация являлась положительной стороной плана.

К разработке планов войны на Балтийском и Черном морях в России приступили после создания в 1906 г. Морского Генерального штаба.

В период подготовки к войне планы несколько раз менялись (варианты 1908, 1910, 1912 гг.).

Развертывание Балтийского флота в 1914 г. производилось по плану 1912 г.

План 1912 г. был рассчитан на борьбу с превосходящим по силе флотом противника, причем допускалась наихудшая комбинация, когда против России выступает Германия в союзе со Швецией. В то же время совершенно правильно учитывалось, что английский флот прямой помощи русскому флоту не окажет. Поэтому русскому Балтийскому флоту ставилась оборонительная задача – прикрыть мобилизацию и развертывание армии, предназначенной для обороны Петербурга.

Рекомендуемый планом метод решения этой задачи заключался в недопущении прорыва флота противника в восточную часть Финского залива. В случае попытки прорыва флота противника предполагалось дать ему бой всеми наличными силами на заранее подготовленной минно-артиллерийской позиции.

Оборудование минно-артиллерийской позиции предусматривалось на линии остров Нарген – полуостров Порккала-Удд.

Позиция должна была состоять из нескольких линий минных заграждений поперек Финского залива и ряда береговых батарей на флангах позиции.

Минно-артиллерийская позиция рассматривалась русским командованием как средство сковььвания маневра противника и ослабления его во время боя с главными силами.

Схема развертывания Балтийского флота по плану 1912 г.

На участке Порккала-Удд – Твермине намечалось оборудование шхерной позиции для прикрытия финского побережья и обеспечения развертывания дивизии миноносцев.

В соответствии с этим было намечено следующее развертывание флота:

– в устье Финского залива – дозор крейсеров с задачей обнаружения прорыва противника в Финский залив;

– перед центральной минно-артиллерийской позицией – подводные лодки;

– за шхерной позицией – вторая минная дивизия, отряд заградителей и отряд канонерских лодок; подводным лодкам и миноносцам ставилась задача нанесения предварительных ударов по прорывающимся силам немецкого флота с целью ослабления их до главного удара;

– в тылу центральной минно-артиллерийской позиции намечалось развертывание главных сил флота – бригады линейных кораблей, бригады крейсеров, дивизии миноносцев и др. Главным силам ставилась задача не допустить прорыва флота противника восточнее позиции. С этой целью план предусматривал бой на минно-артиллерийской позиции.

Поставив флоту чисто оборонительную задачу, русское командование решило с началом войны оставить передовые базы Ливану, Виндаву и Ханко, а также заградить Моонзунд.

Главным недостатком русского плана войны на Балтийском море был полный отказ от активных действий и добровольная передача инициативы противнику.

На Черном море русский флот к началу войны утвержденного плана не имел. Главной задачей русского Черноморского флота Морской Генеральный штаб считал завоевание господства на море, но реальные пути решения этой задачи намечены не были.

Составление плана войны на Черном море затруднялось тем, что не были известны планы германского командования в отношении крейсеров «Гебен» и «Бреслау», находившихся в Средиземном море.

Таковы были в общих чертах планы войны главных противников, в соответствии с которыми они произвели стратегическое развертывание и начали первые боевые действия.

Планирование войны в тот период понималось очень примитивно. Планировалось лишь использование вооруженных сил, и то только мобилизация, развертывание и первые удары. Развертывание промышленности и сельского хозяйства вовсе не планировалось.

Общими пороками всех планов войны в той или иной мере были следующие:

– недооценка значения экономического и морального потенциалов;

– расчет на быстротечную войну;

– расчет окончить войну одними мобилизационными запасами, ввиду чего развертывание промышленности и сельского хозяйства для военных целей планы не предусматривали;

– все планы войны на море в той или иной степени исходили из реакционной англо-американской теории Мэхэна и Коломба и поэтому были несостоятельными;

– планы войны отдельных стран, входивших в состав той или другой враждебной коалиции, не только не были согласованы между собой, но иногда шли вразрез с общими интересами коалиции, как, например, английский план.

Первую мировую войну 1914–1918 гг. можно разделить на три периода, взяв за основу коренные изменения в стратегической обстановке и формах борьбы на главных театрах военных действий.

Первый период – маневренный (кампании 1914–1915 гг.) – характерен преобладанием на основных сухопутных фронтах наступательных операций большого масштаба, в основном вытекавших из первоначальных планов войны, и большой подвижностью линий фронтов.

Маневренные действия на Западном и Восточном фронтах закончились не одновременно. На Западном фронте в конце 1914 г. борьба приобрела ярко выраженные позиционные формы, а на Восточном фронте, который в кампанию 1915 г. являлся главным, маневренные формы борьбы имели место до осени 1915 г. Только осенью 1915 г. и на этом фронте протяжением в тысячи километров противники зарылись в землю и началась позиционная борьба.

Второй период – позиционный (кампании 1916–1917 гг.) – характерен устойчивостью фронтов и безуспешностью попыток обеих сторон преодолеть позиционную оборону противника. Все операции носили ограниченный характер и не привели к существенным изменениям на фронте. Исключение составляют действия русских войск Юго-Западного фронта летом 1916 г.

Позиционные формы борьбы сделали войну более затяжной, в результате чего резко возросло значение морального и экономического потенциалов как постоянно действующих факторов.

Третий период – завершающий период Первой мировой войны, закончившийся капитуляцией Германии и ее союзников (кампания 1918 г.). Он характерен резкими изменениями политической и военной обстановки, происшедшими в результате Великой Октябрьской социалистической революции и выхода России из войны. Другим характерным для этого периода фактором является рост превосходства сил Антанты над силами Союза центральных держав.

Изменения стратегической обстановки на сухопутных фронтах и связанные с этим изменения в формах борьбы отразились и на военных действиях на море. Перед морскими силами были поставлены новые задачи. Усиленно шли поиски новых способов ведения войны на море.

Военно-политическая обстановка в начале кампании 1918 г. характеризовалась тем, что как Германия и союзные ей страны, так и возглавляемая США Антанта перешли от разработки антисоветских планов к открытой военной интервенции в Россию с целью свержения советской власти.

Немецкие империалисты, кроме основной цели – удушения советской власти в нашей стране, – имели цель в короткий срок, без затраты крупных сил захватить богатые районы – Прибалтику, Белоруссию и Украину. Путем ограбления советского народа они надеялись увеличить свои ресурсы и избежать поражения в войне. В феврале 1918 г. немецкие войска начали интервенцию в Советскую Россию. Вооруженная интервенция немецких империалистов встретила героический отпор молодой Красной армии. Немецкие оккупанты были разбиты под Нарвой и Псковом, и их продвижение к Петрограду было приостановлено. 52 дивизии немецких и австро-венгерских войск «увязли» на востоке и не принимали участия в боевых действиях на Западном фронте. Это было одно из важных условий, обеспечивших переход в наступление войск Антанты.

Империалисты США, Англии, Франции и Японии, стремясь возможно быстрее покончить с советской властью, начали интервенцию на Дальнем Востоке, а затем на севере и юге страны. Главную ставку в этот период Антанта делала на силы русской контрреволюции, обеспечивая им неограниченную финансовую и военную помощь.

Обстановка на фронтах мировой войны определялась общим военно-экономическим первенством Антанты. К 1918 г. Германия и ее союзники полностью исчерпали свои резервы и находились уже на грани катастрофы. Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции и революционного выхода России из войны в Германии и Австро-Венгрии недовольство народных масс войной достигало крайних пределов. Назревали крупные революционные события.

Однако в начале кампании 1918 г. немецкое командование, воспользовавшись революционным выходом России из войны, перебросило часть сил (13 дивизий) с Восточного фронта на Западный, создав там превосходство в живой силе и небольшое превосходство в артиллерии. Превосходство в авиации и танках осталось на стороне Антанты. Но это незначительное превосходство немецких сил было временным. Антанта могла в короткий срок увеличить силы и изменить соотношение их в свою пользу. Поэтому немецкое командование, желая использовать выгодное соотношение сил, спешило с началом наступления.

Немцы наметили нанесение главного удара в стык английской и французской армий, имея целью отрезать английскую армию, отбросить ее к каналу и уничтожить. Объектом главного удара была избрана английская армия, как более слабая.

При составлении плана Антанты на кампанию 1918 г. выявились крупные противоречия между Англией и Францией. Англичане настаивали на решительном наступлении против Турции, имея целью вывести Турцию из войны, захватить Кавказ и в кратчайший срок начать интервенцию против Советской России. Французы, понимая, что результатами реализации этого плана в основном воспользуется Англия, настаивали на наступлении на Западном фронте. Вследствие этих разногласий Высший военный совет Антанты принял в феврале оборонительный план действий, наметив наступление на 1919 г.

В марте 1918 г. немецкие войска перешли в наступление на участке Apace – Ла-Фер против 3-й и 5-й английских армий. На направлении главного удара немцы сосредоточили двойное превосходство в силах. В короткий срок немецкие войска прорвали фронт, отрезали английские армии от французских и нанесли серьезное поражение английским войскам, в особенности 5-й английской армии.

Однако этот успех стратегического развития не получил. Немецкое командование переоценило его значение. Гинденбург и Людендорф в момент наибольшего успеха изменили первоначальный план и, вместо того чтобы оттеснить англичан к морю и уничтожить их, разделили свои войска, направив главные силы в обход Парижа. Это привело к тому, что немецкие войска утратили превосходство в силах, полуразбитые англичане получили передышку, а французское командование – возможность перебросить силы на помощь англичанам и восстановить положение.

В ходе кампании 1918 г. Антанта окончательно убедилась в гибельности отсутствия единого командования. Поэтому 3 апреля 1918 г. генералу Фошу было поручено общее руководство военными операциями сухопутных сил Антанты.

Наступательные действия немецкие войска продолжали до половины июля. Переоценивая значение тактических успехов, германское командование считало, что стоит нанести последний сокрушающий удар, и победа будет достигнута. С этой целью германское командование организовало в середине июля крупное наступление на реке Марна, сосредоточив для удара 47 дивизий и 2 тыс. орудий. Однако это наступление окончилось крупным поражением немцев.

Англо-французское командование, воспользовавшись поражением немцев, захватило инициативу в свои руки и 18 июля перешло к наступательным действиям. К этому времени общее превосходство в живой силе и технике было на стороне Антанты.

Военные действия на сухопутных фронтах в 1918 г.

К сентябрю отдельные наступательные действия войск Антанты переросли в общее наступление на всех фронтах. Первым был прорван на всю глубину обороны фронт на Балканах. Армии Союза центральных держав не могли больше сдерживать противника. В результате 29 сентября капитулировала Болгария, 30 октября – Турция, 3 ноября – Австро-Венгрия. На Западном фронте наступление войск Антанты развивалось более медленно. Войска союзников (в том числе 25 американских дивизий) фронтальными удавами постепенно выталкивали немцев из Франции. Немецкие войска без серьезного сопротивления отступали.

11 ноября 1918 г. истощенная, потерпевшая поражение Германия капитулировала.

Таким образом, империалистическая Германия проиграла войну. Немецкая военная идеология и немецкая военная доктрина потерпели крах. Немецкая стратегия оказалась несостоятельной.

Боевые действия на море. «Неограниченная подводная война»

Боевые действия на море в кампанию 1918 г., так же как и в предшествующую кампанию, сводились в основном к «неограниченной подводной войне» Германии и борьбе с немецкими подводными лодками, которую вели морские силы Англии, Франции и США.

Последний период «неограниченной подводной войны» характеризовался, с одной стороны, понижением напряжения и уменьшением результатов действий немецких подводных лодок, с другой – совершенствованием способов и увеличением средств противолодочной обороны.

Англия с помощью США вышла из кризиса 1917 г., но окончательно ликвидировать подводную угрозу своим морским сообщениям не смогла. Немецкие подводные лодки до конца войны нарушали морские сообщения Англии. Это свидетельствует о том, что применявшиеся Англией, США и Францией меры по противолодочной обороне были недостаточно эффективными.

Новым в использовании подводных лодок в кампанию 1918 г. были попытки организации групповых действий подводных лодок, которые, однако, не дали положительных результатов. Стремясь повысить эффективность воздействия подводных лодок, немецкое командование иногда сосредоточивало по несколько лодок в одном районе (до пяти). Но управлять ими немецкое командование не могло, так как радиус двусторонней связи не превышал 750 миль, в то время как радиус действия подводных лодок в кампанию 1918 г. был гораздо больше. Связь между подводными лодками, находившимися в одном районе, также не была налажена. Следует отметить, что впервые групповые действия подводных лодок были применены русскими в 1915 г. на Черном море.

Продолжалось развитие противолодочной обороны, развивались и совершенствовались средства борьбы с подводными лодками.

Благодаря увеличению числа кораблей, пригодных для эскортирования транспортов в море, большая часть транспортов ходила в конвоях.

Для поиска и уничтожения подводных лодок в больших масштабах применялась авиация. Увеличились масштабы использования мин, противолодочных сетей и других позиционных средств для борьбы с подводными лодками. Англо-американское командование, помимо обеспечения конвоирования транспортов и борьбы с подводными лодками противника в море, прилагало большие усилия к тому, чтобы блокировать выходы из Северного моря и базы подводных лодок.

Главнейшие минные поля в Северном море в 1918 г.

Англичане усилили оборону Дуврского пролива. Дуврский барраж в 1918 г. представлял систему глубоководных минных заграждений и противолодочных сетей, тянувшихся приблизительно на 100 миль и охранявшихся большим числом дозорных кораблей и самолетов. В результате принятых мер Дуврский барраж в кампанию 1918 г. стал настолько действенным, что немецкие подводные лодки почти совсем отказались от выхода через Дуврский пролив. По английским данным, немцы потеряли на Дуврском барраже в 1918 г. 15 подводных лодок. Прекращение выхода немецких подводных лодок на морские сообщения Англии через Дуврский пролив привело к увеличению потери времени на переходы, а также лишило немцев возможности попользовать малые подводные лодки, базировавшиеся на фландрские базы Зеебрюгге и Остенде, для действий в Английском канале.

Американцы взяли на себя блокаду второго выхода из Северного моря путем постановки минного заграждения между Оркнейскими островами и побережьем Норвегии. С этой целью решено было выставить 100 000 мин, главным образом антенных. Это мероприятие должно было, по замыслу англо-американского командования, полностью обеспечить безопасность всех коммуникаций в Атлантическом океане. Было выставлено 71 117 мин. Мины ставились на углубление до 73 м от поверхности моря.

Немецкие подводные лодки до конца войны без особых затруднений форсировали это минное заграждение. Погибло на нем всего шесть немецких подводных лодок. Следовательно, эффективность северного минного заграждения была незначительной и не оправдала огромного расхода сил и средств. Из-за больших глубин, сильных волнений и течений живучесть минного заграждения была очень низкой.

Борьба немецкого флота с минами в этом районе практически исключалась, так как минное заграждение находилось вне пределов действия немецких тральных сил.

Помимо постановки минных заграждений в Дуврском проливе и северном выходе из Северного моря в кампанию 1918 г. англичане продолжали усиленно ставить мины у баз немецких подводных лодок, в частности в Гельголандской бухте и на подходах к ней. Против баз немецких подводных лодок в Гельголандской бухте англичане выставили в 1918 г. 14 675 мин. В результате минных постановок в 1917–1918 гг. была создана серьезная минная угроза в обширном районе.

Обеспечение траления внешней части минных заграждений, удаленных на несколько десятков миль от баз немецкого флота, в условиях противодействия противника стало делом еще более сложным, чем в 1917 г. Поэтому в кампанию 1918 г. немецкие подводные лодки вынуждены были часто возвращаться с моря не в Гельголандскую бухту, а проливами Скагеррак и Каттегат в Киль.

Кроме попыток заблокировать подводные лодки в базах с помощью мин, англичане применяли метод закупорки выходов из баз путем затопления на входных фарватерах специально подготовленных для этого судов «брандеров». В частности, такая попытка была предпринята ночью 24 апреля 1918 г. против немецких баз на побережье Фландрии – Зеебрюгге и Остенде. К заграждению Зеебрюгге и Остенде англичане готовились в течение шести месяцев, стремясь всеми мерами сохранить скрытность. Для участия в операции набирались добровольцы, которые на период подготовки содержались в специальных лагерях, совершенно изолированных от внешнего мира. Были оборудованы специальные полигоны для тренировки личного состава, построены лаборатории для изготовления и испытания дымов, велась специальная разведка, в частности гидрографическая.

План закупорки был разработан во всех деталях. Предусматривались гидрографическое оборудование подходов, предварительный удар авиации и кораблей с целью подавления обороны противника, применение быстроходных катеров в помощь «брандерам» для ориентировки, широкое применение дымзавес, высадка десанта на мол порта Зеебрюгге, подрыв виадука моста, соединявшего мол с портом с целью отсечения подхода резерва и т. п. Для выполнения закупорки было привлечено 162 корабля. Несмотря на длительную и тщательную подготовку, закупорка Остенде провалилась, а Зеебрюгге был закупорен всего на два дня.

Помимо непосредственного противодействия подводным лодкам, большое значение имело расширение воспроизводства торгового тоннажа. Эту проблему Англия решала тремя путями: расширением строительства торговых судов на своих верфях, использованием судостроительных возможностей союзных стран, в частности США, и привлечением судов союзных и нейтральных стран.

В результате снижения интенсивности действий немецких подводных лодок и развития противолодочной обороны эффективность действий немецких подводных лодок, даже по немецким данным, значительно уменьшилась. За всю кампанию 1918 г. потери транспортного тоннажа составляли, по немецким даншм, около 5 113 000 т, т. е. около 430 000 т в месяц (в 1917 г. – около 900 000 т в месяц).

Чтобы оценить результаты «неограниченной подводной войны», следует сравнить потери торгового тоннажа стран Антанты с потерями германских подводных лодок, а также воспроизводство транспортов и подводных лодок. В течение всей «неограниченной подводной войны» 1917–1918 гг., по английским данным, немецкие подводные лодки потопили 37 786 торговых судов общим тоннажем около 8 942 000 т, т. е. около 50 % по отношению ко всему торговому тоннажу Англии, имевшемуся к началу «неограниченной подводной войны». За это же время Англия и США построили торговые суда общим тоннажем около 6 000 000 т. Кроме того, Англия и США благодаря своему большому влиянию на нейтральные страны использовали приблизительно 2 500 000 т торгового тоннажа нейтральных стран. При этом поступление новых торговых судов в 1918 г. превысило потери и продолжало быстро расти. Таким образом, основной цели – сокращения торгового тоннажа, обслуживавшего Англию, – немцы не достигли.

В период «неограниченной подводной войны» 1917–1918 гг. немцы потеряли 153 подводные лодки, а вступило в строй 184 лодки. При этом надо отметить, что по мере развития и усиления противолодочной обороны противника воспроизводство подводных лодок уже не могло возместить потери. В 1917 г. число вступивших в строй немецких подводных лодок превысило потери на 31 лодку, а в 1918 г. увеличение числа немецких подводных лодок уже было равно нулю. Это было следствием порочности плана начальника немецкого Морского Генерального штаба адмирала Хольцендорфа, который не предусмотрел расширения строительства подводных лодок.

График потоплений торгового тоннажа германскими подводными лодками в Первой мировой войне 1914–1918 гг.

В 1918 г. адмирал Шеер выдвинул обширную программу строительства подводных лодок, но для ее осуществления Германия уже не имела ни материальных средств, ни рабочей силы, ни времени. Следовательно, необходимо еще раз подчеркнуть, что Германия и в этом случае переоценила свои силы и возможности и недооценила силы и возможности противников. Германия проиграла «неограниченную «подводную войну».

Диаграмма потерь торгового флота в тоннах в Первую мировую войну 1914–1918 гг.

Итоги кампании 1918 г.

1. Основным итогом кампании 1918 г., завершившей Первую мировую войну, было военное поражение Германии и ее союзников. Коалиция центральных держав не выдержала затяжной войны и капитулировала.

2. Стратегия германского командования в кампании 1918 г. характеризовалась крайним авантюризмом. Располагая незначительным превосходством в силах, германское командование предприняло одновременно интервенцию против Советской республики и решительное наступление на Западном фронте.

3. Начиная интервенцию против Советской России, немецкие правящие круги надеялись увеличить свои сырьевые и продовольственные ресурсы. Но они жестоко просчитались. По призыву Коммунистической партии советский народ поднялся на освободительную борьбу против немецких захватчиков. Германия не только не получила сырья и продовольствия, но фактически вынуждена была вести войну одновременно на двух фронтах.

4. Стратегия Антанты в кампании 1918 г. характеризовалась противоречиями и крайней нерешительностью. Только неблагоприятный ход войны заставил Антанту создать единое командование и перейти в общее наступление. Неверие в свои силы, излишняя осторожность привели к переоценке сил противника, в результате чего Антанта планировала окончить войну только в 1919 г.

5. В способах ведения боевых действий на море крупных изменений не произошло. Оба противника полностью своих целей не достигли.

1. Первая мировая война 1914–1918 гг. ослабила мировой капитализм. Она ускорила победу Великой Октябрьской социалистической революции в России и оказала большое влияние на развитие революционного движения в других странах.

Великая Октябрьская социалистическая революция нанесла смертельный удар империализму и расколола мир на две противоположные системы: социалистическую и капиталистическую. «Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества – эру крушения капитализма и торжества социализма и коммунизма»[74]. Пример пролетариата России, свергнувшего иго капитала, вдохновил колониальные и зависимые народы на борьбу за свое освобождение. В период Первой мировой войны, особенно в результате Великой Октябрьской социалистической революции, начался общий кризис мировой капиталистической системы.

Сразу же после победы Великой Октябрьской социалистической революции империалисты всех стран, несмотря на существовавшие между ними противоречия, еще в ходе войны общим фронтом вместе с контрреволюционной русской буржуазией выступили против Советской республики. Во главе всех сил контрреволюции стояли империалисты США.

2. В результате Первой мировой войны Союз центральных держав потерпел военное поражение, а Антанта одержала победу.

Основной причиной поражения Германии и ее союзников явилось экономическое и военное превосходство Антанты. Авантюризм немецкой стратегии и несостоятельность военного руководства только ухудшили положение.

Военное поражение Германии и ее союзников было достигнуто в результате совокупных действий вооруженных сил Антанты. Решающую роль в победе сыграли сухопутные силы, прежде всего русская армия. Русская армия ценой огромных усилий и потерь сорвала немецкие планы быстротечной войны, а затем, успешно осуществив в 1916 г. наступление на Юго-Западном фронте, создала перелом в ходе войны. Таким образом, победа Антанты была куплена кровью русских солдат.

Антанта могла бы добиться победы в более короткий срок, но из-за отсутствия координации усилий участников Антанты и упорного стремления Англии уклониться от серьезного участия в войне своими сухопутными силами война затянулась. Затягиванию войны способствовала и империалистическая политика правящих кругов США, рассчитывавших в результате ослабления обеих воюющих сторон завоевать мировое господство. С этой целью США и после вступления в войну вели боевые действия ограниченными силами, В боевых действиях на сухопутном фронте участвовало всего 25 американских дивизий.

Поскольку исход войны решался на сухопутном фронте, флоты играли подчиненную роль; действуя на многочисленных театрах, самостоятельно и совместно с армией, флоты содействовали победе Антанты.

3. Первая мировая война возникла вследствие неравномерности и скачкообразности развития капиталистических стран, вследствие нарушения равновесия экономических и военных сил между главными державами, вследствие необходимости для империалистов передела мира и создания нового равновесия сил.

После Первой мировой войны страны-победительницы навязали побежденным странам грабительские условия мира, произвели передел мира в свою пользу, захватили все колонии и ряд территорий побежденных стран, расчленили и уничтожили ряд государств, образовали новые государства, обложили побежденные страны громадными контрибуциями. В результате в системе капитализма установилось временное и относительное равновесие сил. Однако произведенный передел мира не только не уничтожил противоречий между империалистическими государствами, а, наоборот, обострил и углубил их.

Антагонистические противоречия между империалистическими хищниками, действовавшие и в ходе войны, особенно резко проявились на Версальской конференции, где США, Англия, Франция, Италия, Япония и другие страны передрались из-за дележа награбленной добычи.

4. Результаты империалистической войны страны-победительницы пытались закрепить в так называемой «версальской системе».

«После первой империалистической войны, – указывал И.В. Сталин, – государства-победители, главным образом Англия, Франция и США, создали новый режим отношений между странами, послевоенный режим мира. Главными основами этого режима были на Дальнем Востоке – договор девяти держав, а в Европе – версальский и целый ряд других договоров»[75].

Сущность версальской системы заключалась в ее антисоветской направленности, в ограблении народов побежденных стран, в дискриминации славянских стран. Версальская система носила ярко выраженный антидемократический, империалистический, контрреволюционный характер. Она не разрешила и не могла разрешить империалистических противоречий между странами-победительницами. Попытка Франции стать гегемоном Европы вызывала противодействие со стороны Англии; усиление Японии привело к росту американо-японских противоречий и т. д.

Разжиревшие на крови народов американские империалисты надеялись на Версальской конференции играть роль гегемона. Президент Вильсон заявил: «Мы должны финансировать весь мир, а те, кто финансирует мир, должны управлять им». Однако американская дипломатия не сумела реализовать требования своих хозяев. США отказались ратифицировать Версальский договор.

На мирной конференции США выступили главными организаторами борьбы против Советского государства. Американские империалисты добились сохранения военного потенциала Германии, надеясь использовать немецкую армию в качестве ударной силы в войне против Советской республики. «При этом характерно, – отмечал И.В. Сталин, – что не кто иной, как Англия и Соединенные Штаты Америки, помогли Германии подняться экономически и поднять ее военно-экономический потенциал. Конечно, США и Англия, помогая Германии подняться экономически, имели при этом в виду направить поднявшуюся Германию против Советского Союза, использовать ее против страны социализма»[76].

Первая мировая война 1914–1918 гг. открыла новый период в истории войн – машинный период войны.

Переход от мануфактурного периода войны к машинному был обусловлен перерастанием домонополистического капитализма в империализм, приведшим к глубоким изменениям в политических, экономических и военно-технических условиях ведения войн.

Войны машинного периода отличаются от войн мануфактурного периода прежде всего условиями, в которых они происходят.

Изменение экономических условий ведения войны в эпоху империализма состояло в увеличении экономического могущества отдельных империалистических государств, в громадном расширении масштабов промышленного производства и в дальнейшем развитии техники.

На базе и под влиянием изменений в экономике произошли коренные изменения социально-политических условий ведения войны. Эти изменения состояли в крайнем обострении всех противоречий капитализма в эпоху империализма. И.В. Сталин указывал три наиболее важных противоречия империализма. Первое противоречие – это противоречие между трудом и капиталом. Обострение этого противоречия приводит рабочий класс к революции. Второе противоречие – это противоречие между различными финансовыми группами и империалистическими державами в их борьбе за источники сырья, за чужие территории. Эта борьба включает в себя, как неизбежный элемент, империалистические войны, которые ослабляют империализм и приближают момент пролетарской революции. Третье противоречие – это противоречие между господствующими «цивилизованными» нациями и многомиллионными народами колониальных и зависимых стран. Борьба между ними в корне подрывает позиции империализма, превращая колониальные и зависимые страны из резерва империализма в резерв пролетарской революции.

Вследствие изменения условий ведения войны изменились и масштабы войны. Для мануфактурного периода войны характерны были локальные войны с ограниченными целями. В машинный период, в эпоху империализма, в войне принимает участие большинство государств. Целью этих войн является передел уже поделенного мира, устранение конкурентов на мировом капиталистическом рынке, обеспечение высоких прибылей, установление мирового господства.

В мануфактурный период войны борьба велась одними армиями и флотами. Численность вооруженных сил даже в самых больших войнах не превышала нескольких сот тысяч человек. Боевая техника состояла из сравнительно несложного огнестрельного оружия. Боевые действия на суше и на море велись с большими паузами. Бои, как правило, были непродолжительными. Исход войны мог быть решен одним-двумя крупными боями.

Ограниченные по своим масштабам войны мануфактурного периода не предъявляли особенно больших требований к экономике воевавших государств. Потребность армии и флота в вооружении и боеприпасах покрывалась мобилизационными запасами и продукцией военной промышленности.

В машинный период войны появились многомиллионные армии и громадные флоты, оснащенные сложнейшей боевой техникой. Исход войны уже ни в каком случае не мог быть решен одним-двумя боями. Вооруженная борьба приобрела затяжной и напряженный характер. Паузы между отдельными боевыми действиями исчезли. Сами бои стали более крупными и ожесточенными. Резко возросла протяженность и глубина театров военных действий. Возросшие масштабы и напряжение вооруженной борьбы предъявили несравненно более высокие требования к экономике и государству в целом. Поэтому резко возросло значение экономического потенциала. Экономика уже не только питала войну, но и сама стала объектом военных действий.

Неизмеримо выросло значение морального потенциала вследствие увеличения роли народных масс в войне. Современную войну ведут не одни вооруженные силы, а целые народы. Крайнее обострение классовой борьбы и несовместимость политических целей буржуазии с интересами трудового народа ведут к тому, что буржуазия не может создать прочного тыла и достичь высокого морального духа войск. Повысившаяся роль морального фактора в войне сделала необходимой идеологическую обработку народных масс при подготовке к войне и в ходе ее, сокрытие от народов подлинных целей войны. В обмане народных масс буржуазии помогали и помогают правые социалисты – верные лакеи империализма.

Отдельные элементы машинного периода войны имелись еще в войнах второй половины XIX в. Первая же мировая война 1914–1918 гг. была по основным признакам войной машинного периода.

– Война 1914–1918 гг. по целям, количеству вовлеченных в нее государств и результатам была первой в полном смысле слова мировой войной. Борьба шла за передел мира, за мировое господство. В 1914 г. войну начали восемь крупнейших государств с населением 732 765 000 человек. Всего в войну было вовлечено 33 государства с населением ½ миллиарда человек, т. е. около ⅔ населения всего земного шара. Результаты войны заключались не только в том, что отдельные страны одержали победу, а другие потерпели поражение. Главный результат войны состоял в том, что она ускорила и обеспечила социалистическую революцию в России, которая положила начало новой эры в истории человечества.

– Резко возросли масштабы войны. Война охватила почти всю территорию земли. Военные действия происходили в Европе, Азии и Африке. Протяженность фронтов измерялась тысячами километров. Борьба морских сил происходила не только на морях, омывающих воюющие страны, но и на всех океанах.

– Численность вооруженных сил во время войны достигла колоссальных размеров. В армии Антанты в ходе войны было мобилизовано 48 миллионов человек, а в армии Союза центральных держав – свыше 25 миллионов человек. Эти цифры во много раз превышают число мобилизованных в любой из предшествовавших войн. Например, во время Франко-прусской войны 1870–1871 гг. в обе армии было мобилизовано менее одного миллиона человек, а во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. – около трех миллионов человек. В период же Первой мировой войны 1914–1918 гг. в армии обеих коалиций было мобилизовано свыше 73 миллионов человек.

– В Первой мировой войне впервые получила массовое применение сложная и разнообразная машинная боевая техника. На вооружении армий шести государств (Франция, Англия, Германия, Италия, США, Россия) к концу войны имелось: артиллерии около 88 000 орудий, минометов около 45 000, пулеметов 500 000, винтовок 18,5 миллиона, танков 8000, автомашин – 86 000, самолетов 37 000. В боевых действиях на море участвовало около 3000 боевых и 10 000 вспомогательных кораблей.

– Расход боевых средств и их воспроизводство в ходе войны достигли гигантских размеров. Если в период Франко-прусской войны 1870–1871 гг. было израсходовано всего 820 000 снарядов, а во время Русско-японской войны – около 954 000 снарядов, то в ходе Первой мировой войны – свыше одного миллиарда, т. е. в тысячу раз больше.

– В ходе войны были созданы новые виды оружия: авиация, танки и химическое оружие. Странами-участницами войны было произведено 140 000 артиллерийских орудий, 820 000 пулеметов, 152 000 автоматов, 244 миллиона винтовок, около одного миллиарда снарядов, 34,2 миллиарда патронов, 170 000 самолетов, 10 000 танков.

Ни в одной из предшествовавших войн не было такого военно-технического размаха и темпов развития техники.

Для производства такого громадного количества вооружения и боеприпасов воевавшим государствам пришлось мобилизовать все отрасли народного хозяйства. На войну работали миллионы гражданского населения в тылу.

– В боевых действиях на суше и на море было уничтожено около 10 миллионов человек и свыше 20 миллионов искалечено.

Численность населения вследствие войны уменьшилась примерно на 30 миллионов человек.

– Прямые расходы на войну в 11 главных воевавших государствах составили около 200 миллиардов долларов, что в 10 раз больше стоимости всех войн, ведшихся с 1793 г. по 1907 г.

1. Первая мировая война 1914–1918 гг. явилась серьезной проверкой буржуазной военной теории. Опыт войны убедительно показал кризис буржуазной военной и военно-морской теорий.

Буржуазная военная теория, основанная на идеализме и метафизике, рассматривая военное и военно-морское искусство с позиций догматических принципов, не предвидела тех глубочайших изменений, которые произошли в условиях ведения вооруженной борьбы на суше и на море под влиянием перехода от мануфактурного периода войны к машинному. Поэтому буржуазная военная наука не смогла выработать способов ведения вооруженной борьбы, отвечающих условиям машинного периода войны. Все наиболее важные положения буржуазной военной теории, выдвинутые накануне Первой мировой войны Шлиффеном, Тирпитцем, Фошем, Мэхэном, Коломбом, Корбеттом и др., в ходе войны полностью провалились.

2. Наиболее убедительными фактами, свидетельствующими о кризисе буржуазной военной и военно-морской теории, являются:

– крах предвоенных планов в течение первого же года войны;

– порочность расчетов на быстротечную войну, следствием чего явилась недооценка значения резервов, нереальная попытка решить исход войны одним ударом, ставка на один род сил и т. д.;

– позиционный тупик на сухопутном фронте, из которого не сумело выйти буржуазное военное искусство до конца войны, несмотря на наличие таких мощных средств для прорыва, какими являлись тяжелая артиллерия, авиация и танки;

– провал англо-американской военно-морской доктрины «владения морем» и германской военно-морской доктрины «малой войны».

3. Английский флот, несмотря на подавляющее превосходство в силах и выгодную систему базирования, не добился господства на море теми методами, которые были предопределены английской доктриной. Командующий английским флотом с самого начала войны отказался от решительного боя с немецким флотом. Эту линию, одобренную Адмиралтейством, он проводил до конца войны, о чем красноречиво свидетельствуют результаты Ютландского сражения и операции 19 августа 1916 г. Следовательно, основа теории Мэхэна и Коломба – «генеральное сражение» – в Первую мировую войну потерпела крушение. Большой английский флот большей частью укрывался в своих базах.

Не оправдал надежд и второй метод достижения господства на море, выдвинутый Мэхэном и Коломбом, – блокада. Немецкие подводные лодки в течение трех лет войны действовали на морских сообщениях Англии, нанося ей огромный ущерб, несмотря на попытки английского флота осуществить блокаду германских баз. Подводная угроза была настолько велика, что первый морской лорд в 1917 г. вынужден был признать несостоятельность английских методов ведения войны. В докладе правительству адмирал Джеллико открыто заявил о том, что английский флот ничего похожего на господство на море не имеет.

Что касается немецкой предвоенной морской доктрины, то она также провалилась. Попытки немецкого командования добиться сначала уравнивания сил с противником методом «малой войны», а затем и господства на море, к существенным результатам не привели.

4. Основными пороками буржуазной военной теории являлись неспособность ее учесть экономический и моральный потенциалы и переоценка значения военных планов, которым придавалось слишком большое значение.

5. В ходе Первой мировой войны буржуазная военная теория, целиком базировавшаяся на устаревшем опыте мануфактурного периода войны, не только не способствовала созданию новых способов ведения военных действий, которые стихийно выдвигались изменившейся объективной боевой действительностью, а, наоборот, тормозила, задерживала их возникновение и развитие.

1. Развитие боевых средств в ходе Первой мировой войны шло еще более быстрыми темпами, чем до войны. За четыре года войны получили дальнейшее развитие артиллерия, торпеда, мина и средства радиосвязи, т. е. все боевые средства, которые находились на вооружении к началу войны. В ходе войны получили применение новые боевые средства – авиабомбы, глубинные бомбы, антенные и неконтактные мины, гидроакустические приборы и др.

2. В результате развития боевых средств и увеличения количества их на вооружении флотов изменился удельный вес отдельных видов оружия в боевых действиях на море. Этот вывод подтверждается, в частности, итогами использования оружия и анализом боевых потерь.

Итоги использования оружия в процентах к количеству уничтоженных кораблей

Потери боевых кораблей от различных видов оружия в Первую мировую войну

Главной ударной силой флота осталась артиллерия, способная наиболее длительное время держать под своим воздействием противника и являющаяся наиболее универсальным средством, пригодным для борьбы как против морского, так и против берегового и воздушного противников. Наряду с артиллерией широкое применение в войне нашли торпеда и мина. По количеству уничтоженных кораблей и по их тоннажу артиллерия среди других видов оружия заняла третье место после мин и торпед.

3. Под влиянием развития боевых средств и усложнения задач получили дальнейшее развитие классы кораблей. Определилось боевое предназначение отдельных классов кораблей. Появились новые классы кораблей: авианосные корабли, торпедные катера, десантно-высадочные средства, сторожевые корабли, охотники за подводными лодками и подводные минные заградители.

4. Изменились значение и удельный вес в боевых действиях различных классов кораблей. Удельный вес больших надводных кораблей (линейных кораблей и линейных крейсеров) понизился. Линейные крейсера не оправдали себя. Резко увеличилось значение легких сил и подводных лодок. По этой причине линейные корабли и линейные крейсера, не законченные постройкой, достраивались медленно, а многие вообще были законсервированы; вместо них расширялось строительство легких сил и подводных лодок.

5. В ходе Первой мировой войны в основном оформился новый род морских сил – морская авиация. К концу войны в составе флотов всех больших государств имелись морские самолеты и авианосные корабли. Приоритет в создании и развитии морских самолетов и авианосных кораблей принадлежит России.

6. В результате появления ряда новых боевых средств и классов кораблей изменился состав флотов. Увеличилась разнородность сил, входящих в состав флота. Флоты стали еще более сложными. В составе флотов увеличилось количество легких сил, без которых большие корабли оказались не в состоянии вести боевые действия не только в водах противника, но и в своих водах. Для обеспечения боевых действий больших кораблей, а также для решения ряда других важных задач было мобилизовано из торгового и промыслового флотов и находилось под военно-морским флагом около 10 000 вспомогательных судов.

Изменения в способах использования боевых сил и средств в ходе Первой мировой войны

1. В ходе Первой мировой войны произошли важные изменения в методах ведения боевых действий на море, вызванные быстрым развитием боевых сил и средств и их массовым применением, увеличением масштабов и числа боевых столкновений, дальнейшим развитием повседневных боевых действий флота.

2. Условия борьбы на море под влиянием массового применения новых боевых сил и средств настолько изменились, что стало невозможно достижение стратегической цели путем одного боя, как это имело место в мануфактурный период войны. Поэтому в ряде случаев для решения задач, стоявших перед морскими силами, потребовалось организовывать целую систему сложных, последовательных и одновременных боевых действий с привлечением всех сил флота. Это привело к возникновению новой формы боевой деятельности флота – операции (в современном понимании этого слова). В ходе Первой мировой войны возникли основные элементы операции по уничтожению сил противника в море, на морских сообщениях, по блокаде и высадке десанта.

3. Появление в Первую мировую войну основных элементов морских операций было обусловлено:

– возможностью ведения оперативной разведки надводными кораблями, подводными лодками, авиацией и радиотехническими средствами;

– быстрым развертыванием и переразвертыванием сил в связи с возросшей скоростью надводных кораблей, подводных лодок и авиации;

– нанесением ударов на большую глубину на нескольких направлениях;

– использованием для решения задач разнородных сил;

– возможностью управлять силами на больших расстояниях;

– возможностью планирования действий флота благодаря наличию оперативных органов в штабах флотов.

4. Несмотря на то что в ходе войны появилась новая форма боевой деятельности флота – операция, которая не укладывалась в рамки стратегии и тактики, буржуазные теоретики не поняли назревшей необходимости создания новой отрасли военно-морского искусства – оперативного искусства. Только советская военная наука на основании научного обобщения военной практики создала стройную теорию оперативного искусства.

5. Опыт Первой мировой войны показал, что в условиях машинного периода войны всякий вид боевых действий на море, а операция в особенности, требует соответствующего обеспечения. Важнейшими видами обеспечения, применявшимися в Первую мировую войну, являлись: оперативная разведка, осуществление всех видов обороны, навигационное и материально-техническое обеспечение. В результате широкого применения новых боевых сил и средств задача обеспечения боевых действий флота сильно осложнилась, возникли новые виды обеспечения: противоминная оборона, противолодочная оборона, противовоздушная оборона и в конце войны – противокатерная оборона.

6. Помимо обеспечения, непосредственно связанного и целеустремленного на конкретные боевые действия (операцию или бой), большое значение в ходе войны приобрела повседневная боевая деятельность флота.

Повседневная боевая деятельность флота, зародившаяся во время Русско-японской войны, в ходе Первой мировой войны получила дальнейшее развитие и стала совершенно необходимой формой боевой деятельности в войне на море. Цель повседневной боевой деятельности состояла в создании благоприятного оперативного режима в районе своих баз и побережья, а также в содействии созданию благоприятных условий в районе боевых действий.

7. Повседневная боевая деятельность флота в основном состояла в ведении разведки на театре и осуществлении всех видов обороны. Развитие повседневной боевой деятельности потребовало большого количества легких сил и создания специальных сил и средств (сторожевых кораблей, охотников за подводными лодками и т. д.). Таким образом, не только развитие новых средств борьбы влияло на методы боевых действий, но и новые формы боевых действий, в свою очередь, влияли на развитие боевых сил и средств.

8. В Первую мировую войну военно-морские флоты вели боевые действия с целью уничтожения сил противника в море, нарушения морских сообщений противника, защиты своих морских сообщений, высадки десантов, артиллерийской и авиационной поддержки фланга сухопутных войск, постановки минных заграждений и траления.

В организации и ведении этих боевых действий был ряд новых моментов, возникших в машинный период войны:

– Действия флота по уничтожению сил противника в море потребовали обеспечения их оперативной разведкой, привлечения в той или иной мере кораблей всех классов и воздушных сил. Были сделаны первые попытки организации взаимодействия разнородных сил и ослабления противника в период оперативного развертывания путем предварительных ударов.

– В борьбе на морских сообщениях имели место блокада, действия надводных рейдеров, действия подводных лодок, постановки минных заграждений, обстрелы и попытки закупорки портов. Новым и основным средством нарушения морских сообщений явилась подводная лодка. Главным недостатком использования подводных лодок было отсутствие взаимодействия с другими силами флота (некоторое исключение составлял русский флот). Новым в способах действий на морских сообщениях являлся переход к систематическим действиям, стремление использовать разнородные силы (русский флот) и стремление подвергнуть воздействию морские сообщения противника на всем их протяжении (русский Черноморский флот), привлечение воздушных сил.

– Блокада, рассматривавшаяся буржуазными военно-морскими теоретиками как универсальный метод борьбы на море, себя не оправдала. В ходе войны блокада как по средствам, так и по методам коренным образом изменилась. От блокады, осуществляемой надводными кораблями, перешли к блокаде, осуществляемой разнородными силами. Исчезли существовавшие раньше две формы блокады: ближняя и дальняя. Появилась глубоко эшелонированная блокада.

– Несмотря на то что ни один флот до начала войны не готовился к взаимодействию с сухопутными войсками, в ходе войны почти всем флотам пришлось действовать совместно с армией. Опыт Первой мировой войны выдвинул три основных требования в организации взаимодействия: требование предварительной подготовки взаимодействующих сил, наличия единого командующего силами и надежных средств связи.

– Одним из наиболее сложных видов боевых действий на море оказалась высадка десантов. В Первую мировую войну имели место оперативные, тактические и диверсионные десанты. Первая мировая война не дала опыта стратегического десанта. Опыт высадки десантов показал, что в связи с усилением обороны побережья для высадки стали необходимы специально тренированные войска, хорошо оснащенные всеми огневыми средствами, и специальные десантно-высадочные средства. Вопрос создания десантно-высадочных средств был наиболее удовлетворительно разрешен в России на Черном море использованием в качестве десантно-высадочных средств «эльпидифоров».

– Морские силы всех государств в ходе войны производили артиллерийскую поддержку приморских флангов сухопутных войск как при наступлении, так и в обороне. Наиболее широкое распространение этот вид боевых действий флота получил на русских театрах. Новым в огневой поддержке приморского фланга сухопутных войск было составление карты совместных действий и применение для корректировки огня самолетов и радиосредств; это повысило эффективность артиллерийской поддержки. В Первую мировую войну было положено начало авиационной поддержке.

– Широкое распространение в боевых действиях на море приобрели постановки минных заграждений и траление. Минные постановки в Первую мировую войну отличались от предшествовавших прежде всего масштабами. Если в период Русско-японской войны было выставлено только около 2000 мин, то в период Первой мировой войны – 308 727 мин. При этом постановки производились не только с надводных кораблей, но и с подводных лодок (12 650 мин) и самолетов (70 мин). Впервые были произведены постановки глубоководных минных заграждений против подводных лодок. Новым явилось также вынесение минной угрозы за пределы радиуса действия тральных сил противника.

9. Вследствие увеличения минной угрозы в связи с массовым применением минного оружия траление стало обязательным видом обеспечения боевых действий флота. Если в результате опыта Русско-японской войны была понята необходимость траления и сложились основы траления в прибрежном районе, то в результате опыта Первой мировой войны на Балтийском и Черном морях траление превратилось в систему мероприятий на театре, предусматривавшую разведывательное траление, уничтожение минных заграждений и проводку кораблей за тралами. Надо подчеркнуть, что ни один флот, за исключением русского, с этой задачей не справился.

10. Развитие боевых средств поставило вопрос об изменении тактики. М.В. Фрунзе писал, что «…всякая тактика соответствует определенной исторической эпохе; если изменяется род оружия, вводятся новые технические усовершенствования, то вместе с этим меняются и формы военной организации и методы вождения войск»[77]. Основной порок буржуазного тактического искусства состоял в том, что оно сильно отставало от развития средств борьбы. В период Первой мировой войны уровень развития тактического искусства явно не соответствовал уровню развития средств борьбы. В основе буржуазного тактического искусства военно-морских сил оставалась линейная тактика, которая рассматривала бой как артиллерийскую дуэль.

11. В ходе Первой мировой войны имели место следующие виды морского боя: наступательный бой в море, встречный бой, оборонительный бой, бой на оборудованной позиции и в прибрежном районе.

Вопреки господствовавшим во флотах теоретическим взглядам на бой как на одноактное столкновение линейных кораблей морской бой в Первую мировую войну проходил как ряд столкновений, не совпадавших по месту и времени. В бою стали принимать участие не одни линейные корабли, а разнородные силы. Были попытки наряду с артиллерией применить в бою в период нанесения главного удара торпедное и минное оружие. Поэтому возникла необходимость организации тактического взаимодействия между разнородными силами – носителями артиллерийского, торпедного и минного оружия. Из-за увеличения числа кораблей, участвовавших в бою, и расширения района боя командующий флотом уже не мог видеть всего пространства боя, вследствие чего он крайне нуждался в тактической разведке. Однако в части организации взаимодействия и тактической разведки были сделаны только первые шаги.

12. Опыт боевого использования показал целесообразность организации надводных кораблей в разнородные соединения. Но в иностранных флотах до конца войны основой организации надводных сил были однородные соединения (эскадра линейных кораблей, эскадра крейсеров); только в русском флоте низшие однородные соединения, состоявшие из кораблей одного класса, были объединены в высшие соединения – эскадру, состоявшую из кораблей различных классов. Создание разнородных соединений – эскадр в составе линейных кораблей, крейсеров и эскадренных миноносцев – облегчало организацию взаимодействия разнородных сил.

13. Расширение боевых действий, привлечение к решению задач разнородных сил значительно повысили роль штабов как органов управления силами при командующем. Под влиянием опыта боевых действий при штабах были созданы новые отделения: военно-сухопутное, отделение подводного плавания, конвойное отделение, отделение скрытой связи. Серьезным недостатком в организации штабов было включение в обязанности начальника оперативной части решения разведывательных и организационных вопросов. Обстановка требовала организации в штабах самостоятельных разведывательных и организационных отделений.

* * *

Опыт Первой мировой войны – первой войны машинного периода – имел исключительно большое значение для дальнейшего развития военно-морского искусства. Война показала полную несостоятельность буржуазных военных и военно-морских теорий. Крах буржуазных теорий был настолько очевидным, что его не могли не заметить и сами буржуазные теоретики. Поэтому с окончанием войны первейшей задачей буржуазных военных специалистов являлось обобщение громадного боевого опыта, накопившегося в ходе войны. Однако буржуазные теоретики, оставаясь на позициях идеализма и метафизики, оказались не в состоянии научно обобщить опыт войны и сделать необходимые выводы. Ничего принципиально нового в военную науку в результате опыта Первой мировой войны они не внесли.

Только советская военная наука сумела научно обобщить и использовать опыт Первой мировой войны для строительства и подготовки Вооруженных Сил Советского Союза.

1874, май – Захватническая экспедиция японских войск на о. Тайвань (Формоза).

1876 – Японо-корейский договор о Чемульпо, Фузане и Пензане.

1884, декабря 6 – Антияпонское восстание в Корее, поддержанное Китаем.

1885, апреля 18 – Японо-китайский договор. Япония вынудила Китай предоставить ей право посылки войск в Корею.

1894, апрель – июнь – Восстание тонхаков в Корее против японского гнета.

1894, июня 24 – Захват японскими войсками Сеула.

1894, июля 16 – Заключение равноправного англо-японского договора.

1894, июля 25 – Вероломное нападение японских кораблей на китайский транспорт «Каушинг» с войсками и потопление его.

1894, августа 1 – Объявление Японией войны Китаю.

1894, сентября 16 – Бой под Пхеньяном. Поражение китайских войск.

1894, сентября 17 – Морской бой при Ялу.

1894, сентября 22 – Подписание японо-американского договора.

1894, октября 24–25 – Форсирование японскими войсками реки Ялу и оставление китайскими войсками г. Тюренчен.

1894, октября 24 – Высадка японской армии в районе Порт-Артура.

1894, ноября 5 – Взятие японскими войсками Цзиньчжоу.

1894, ноября 6 – Оставление китайскими войсками г. Талиенван.

1894, ноября 21 – Взятие японскими войсками Порт-Артура.

1895, февраля 12 – Сдача японцам крепости и порта Вэйхайвэй.

1895, апреля 17 – Заключение грабительского со стороны Японии Симоносэкского мирного договора с Китаем.

1898, февраля 15 – Взрыв американского броненосца «Мэн» в Гаване (Куба).

1898, февраля 20 – Американский ультиматум Испании и начало испано-американской войны.

1898, апреля 21 – августа 10 – Военные действия в Карибском море.

1898, апреля 21 – июля 17 – Военные действия на о. Куба.

1898, апреля 21 – Начало блокады американцами о. Куба.

1898, апреля 29 – Выход испанской эскадры адмирала Серверы из района Канарских о-вов к о. Куба.

1898, мая 1 – августа 13 – Боевые действия на Тихоокеанском театре.

1898, мая 12 – августа 10 – Боевые действия на о. Пуэрто-Рико.

1898, мая 12 – Бомбардировка порта Сан-Жуан (о. Пуэрто-Рико).

1898, мая 18 – Соединение американской эскадры Сэмпсона с отрядом Шлея в Ки-Весте.

1898, мая 30 – Морской бой в Манильском заливе (при Кавите), уничтожение испанской эскадры адмирала Монтохо.

1898, июня 3 – Заблокирование испанской эскадры в Сантьяго (о. Куба).

1898, июня 6 – Начало бомбардировки американской эскадрой береговых батарей Сантьяго.

1898, июня 7—10 – Занятие американским десантом г. Кайманера (б. Гуантанамо на о. Куба).

1898, июня 11 – Попытка испанской эскадры прорвать блокаду (о. Куба).

1898, июня 30 – Прибытие войск США в Манилу (Филиппины).

1898, июля 2 – Атаки испанских войск на рубеже Сан-Жуан (о. Куба).

1898, июля 3 – Уничтожение испанской эскадры адмирала Серверы в бою у Сантьяго.

1898, июля 17 – Сдача испанскими войсками Сантьяго американцам (о. Куба).

1898, августа 12 – Захват США Гавайских о-вов. Прелиминарный мирный договор с Испанией.

1898, августа 13 – Сдача испанцами г. Манилы (Филиппины) американским войскам.

1898, декабря 10 – Заключение Парижского мирного договора.

1895 – Начало подготовки Японии к войне с Россией.

1896 – Заключение соглашения России с Китаем о строительстве КВЖД.

1896 – Захват Германией Циндао.

1898 – Заключение Россией договора с Китаем об аренде Ляодунского п-ова и Порт-Артура.

1898 – Захват Англией китайского порта и крепости Вейхайвэй.

1898 – Захват Францией Юнани.

1898 – Захват США Филиппинских островов.

1898 – Принятие Россией судостроительной программы «Для нужд Дальнего Востока».

1901 – Боксерское восстание в Китае.

1900–1903 – Экономический кризис, захвативший Россию. Рост революционного движения в России.

1902 – Англо-японский союзный договор.

1903, конец года – Разработка в России (штабом наместника на Дальнем Востоке) плана военных действий на случай войны с Японией.

1904, февраля 1 – Мобилизационные меры на русской эскадре в Порт-Артуре (из состояния «вооруженного резерва» в боевое положение).

1904, февраля 6 – Разрыв Японией дипломатических отношений с Россией.

1904, февраль в ночь на 9 – Вероломное нападение японского флота на 1-ю Тихоокеанскую эскадру без объявления войны.

1904, февраля 8 – сентябрь —1-й период войны. От вероломного нападения японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре до начала боев на реке Шахэ.

1904, февраля 8 – Нападение японской эскадры на русские корабли (крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец») в Чемульпо.

1904, февраля 10 – августа 14 – Действия Владивостокского отряда крейсеров.

1904, февраля 24 – Первая неудачная попытка японского флота заградить вход в Порт-Артур.

1904, марта 8 – Прибытие адмирала С.О. Макарова в Порт-Артур.

1904, марта 10 – Выход С.О. Макарова в море на крейсере «Новик».

1904, марта 10 – Обстрел японским флотом русской эскадры на внутреннем рейде Порт-Артура.

1904, марта 22 – Обстрел японским флотом русской эскадры на внутреннем рейде Порт-Артура.

1904, марта 27 – Вторая неудачная попытка японцев заградить вход в Порт-Артур

1904, апреля 11 – Вступление в строй японского флота броненосных крейсеров «Ниссин» и «Кассуга», купленных в Италии.

1904, апреля 13 – Гибель адмирала С.О. Макарова на броненосце «Петропавловск».

1904, мая 1 – Бой под Тюренченом на реке Ялу.

1904, мая 3 – Третья неудачная попытка японского флота заградить вход в Порт-Артур.

1904, мая 4 – Начало высадки японских войск у Бицзыво.

1904, мая 14 – Постановка минных заграждений надводным заградителем «Амур».

1904, мая 15 – «Черный день» японского флота. Гибель японских эскадренных броненосцев «Хатсузе» и «Ясима» на русских минах.

1904, мая 25–26 – Цзиньчжоуский бой.

1904, май – Захват японцами порта Талиенван.

1904, июнь – июль – Первый период обороны Порт-Артура. Борьба на дальних подступах, захват японцами Ляодунского п-ова и выход их к внешним обводам крепости.

1904, июня 5–6 – Окончание ремонта броненосцев «Ретвизан» и «Цесаревич».

1904, июня 12–19 – 1-й поход Владивостокского отряда крейсеров в Цусимский пролив.

1904, июня 23 – Первая неудачная попытка Порт-Артурской эскадры прорваться во Владивосток

1904, июня 28 – июля 3 – 2-й поход Владивостокского отряда в Цусимский пролив.

1904, июля 17 – августа 1 – Поход Владивостокского отряда крейсеров.

1904, июля 26 – Взаимодействие Порт-Артурской эскадры с сухопутными войсками. Содействие кораблей сухопутным войскам в отражении атак японцев на перевалах.

1904, июля 31 – декабря 15 – Руководство генерала Р.И. Кондратенко обороной Порт-Артура (командующий сухопутной обороной крепости).

1904, август – Второй период обороны Порт-Артура. Неудачная попытка японцев овладеть Порт-Артуром ускоренной атакой.

1904, августа 7 – Начало обстрела Порт-Артура японской артиллерией с сухопутных позиций.

1904, августа 10 – Бой в Желтом море. Вторая попытка русской Порт-Артурской эскадры прорваться во Владивосток.

1904, августа 12 – Начало ведения перекидного артиллерийского огня Порт-Артурской эскадрой по японским позициям на суше.

1904, сентябрь – 1905, март – Второй период войны от боев на реке Шахэ до Мукдена.

1904, августа 24 – сентября 3 – Сражение под Ляояном.

1904, сентябрь – декабрь – Третий период осады Порт-Артура.

1904, октября 5 – 16 – Бои на реке Шахэ.

1904, октября 15 – Выход 2-й Тихоокеанской эскадры из Либавы.

1905, января 2 – Сдача Стесселем Порт-Артура.

1905, января 9 (22) – Начало революции в России.

1905, март – август – Третий период войны. От Мукдена до конца войны.

1905, марта 8 – Соединение эскадр Рожественского и Небогатова у берегов Индо-Китая.

1905, мая 27–28 – Сражение у о. Цусима. Поражение 2-й и 3-й Тихоокеанских эскадр.

1905, июня 14–24 – Революционное восстание черноморских моряков на броненосце «Потемкин».

1905, июль – Восстание флотских экипажей в Либаве.

1905, сентября 5 – Портсмутский мирный договор между Россией и Японией.

1879, октября 7 – Заключение союза Германии с Австро-Венгрией. Начало подготовки Первой мировой войны.

1882, мая 20 – Присоединение Италии к Германии и Австро-Венгрии. Образование «Тройственного союза».

1891, августа 21–27 – Заключение союза России с Францией.

1892, августа 17 – Заключение военной конвенции России с Францией.

1904, апреля 8 – Заключение союза Франции с Англией («Entante cordiale» – «Сердечное согласие»).

1906, апрель – Создание в России Морского Генерального штаба.

1907, августа 31 – Англо-русское соглашение и окончательное оформление «Антанты».

1912 – Англо-французское морское соглашение.

1912 – Разработка русским Морским Генеральным штабом плана на случай войны с Германией.

1912, июля 16 – Франко-русская морская конвенция и обмен сведениями между морскими штабами.

1914, июля 25 – Введение угрожаемого положения на Балтийском флоте.

1914, июля 28 – Нападение Австрии на Сербию.

1914, июля 28 – Организация Балтийским флотом постоянного дозора в устье Финского залива. Постановка Балтийским флотом минных заграждений в районе Кронштадта.

1914, июля 30 – Мобилизация Балтийского флота.

1914, июля 31 – Постановка надводными минными заградителями Балтийского флота минных заграждений на центральной позиции Нарген – Порккала-Удд».

1914, августа 1 – Объявление Германией войны России.

1914, августа 2 – Заключение Турцией союза с Германией.

1914, августа 3—10 – Прорыв в Босфор немецкого линейного крейсера «Гебен» и легкого крейсера «Бреслау» из-за предательской политики английского Адмиралтейства.

1914, августа 3 – Объявление Германией войны Франции.

Кампания 1914–1915 гг.

1914, августа 4 – Вторжение германских войск в Бельгию.

1914, августа 4 – Объявление Англией войны Германии.

1914, августа 6 – Объявление Австро-Венгрией войны России.

1914, августа 6—11 – Выход 1-й и 3-й полуфлотилий немецких подводных лодок для разведки в Северном море.

1914, августа 13–16 – Выход английского флота для прикрытия переброски экспедиционной армии из Англии во Францию.

1914, августа 17 – Постановка немецким флотом минного заграждения в устье Финского залива.

1914, августа 16 – сентября 22 – Наступление русских войск в Восточной Пруссии, спасшее Францию от гибели. Переброска немцами двух корпусов и одной кавалерийской дивизии с Западного фронта в решающий момент Марнского сражения.

1914, августа 21–25 – Пограничное сражение во Франции.

1914, августа 23 – сентября 21 – Галицийская битва. Наступление русских войск в Галиции и поражение австрийцев. Разгром австрийской армии в Галиции наряду с наступлением в Восточной Пруссии спас французскую армию от гибели.

1914, августа 26 – Гибель немецкого легкого крейсера «Магдебург» в Балтийском море.

1914, августа 28 – Бой в Гельголандской бухте.

1914, сентября 1 – октября 15 – Варшавская операция.

1914, сентября 1–3 – Глубокая разведка бригады крейсеров Балтийского флота до линии Стейнорт – Хоборг.

1914, сентябрь (начало) – Изменение оперативного плана Балтийского флота в сторону расширения его задач. Частичное переразвертывание легких сил Балтийского флота.

1914, сентября 2 – ноября 7 – Осада и падение Циндао – военно-морской базы Германии на Тихом океане.

1914, сентября 5–9 – Сражение на реке Марна.

1914, сентября 8 – Выход Балтийского флота на поиск противника в северную часть Балтийского моря.

1914, сентября 15 – октября 20 – «Бег к морю».

1914, сентябрь (вторая половина) – Изменение оперативного плана Балтийского флота. Активные минные постановки у берегов Германии.

1914, сентября 22 – Гибель трех крейсеров английского флота («Хог», «Абукир» и «Кресси») в результате атаки германской подводной лодки U-9.

1914, октября 9—1915, января 5 – Лодзинская операция.

1914, октября 11 – Гибель броненосного крейсера «Паллада».

1914, октября 20 – ноября 15 – Операции во Фландрии.

1914, октября 29 – Провокационное нападение германо-турецкого флота на русские черноморские порты – Севастополь, Одессу, Феодосию и Новороссийск. Установление русским флотом воздушного наблюдения за противником (впервые в истории). Вступление Турции в войну.

1914, октября 31 – 1915, февраля 15 – Постановка Балтийским флотом активных минных заграждений в южной и юго-западной частях Балтийского моря.

1914, октябрь – декабрь – Походы Черноморского флота для нарушения морских сообщений противника.

1914, ноября 1 – Бой у м. Коронель. Разгром английской эскадры адмирала Крэддок.

1914, ноября 1 – Объявление Россией войны Турции.

1914, ноября 3 – Обстрел германскими линейными крейсерами г. Ярмут на побережье Англии.

1914, ноября 4 – Постановка Ставкой задачи Черноморскому флоту не допустить высадки десанта в северо-западной части Черного моря.

1914, ноября 4–7 – Выход Черноморского флота с задачами: 1) поставить минное заграждение у Босфора; 2) обстрелять важнейший турецкий порт на Черном море Зонгулдак; 3) в случае выхода флота противника вступить с ним в бой.

1914, ноября 6 – Постановка Черноморским флотом минного заграждения у Босфора.

1914, ноября 6 – Обстрел Черноморским флотом важнейшего турецкого порта Зонгулдак.

1914, ноября 17 – Обстрел Черноморским флотом турецкого порта Трапезунд и постановка минных заграждений у Трапезунда, Платаны, Уние и Самсуна.

1914, ноября 18 – Бой кораблей Черноморского флота с линейным крейсером «Гебен» у м. Сарыч. Бегство «Гебена».

1914, ноября 20 – Объявление Англией в нарушение международных соглашений Северного моря и Английского канала военной зоной.

1914, ноябрь – декабрь – Вступление в строй (Балтийский флот) четырех линейных кораблей типа «Севастополь», трех эскадренных миноносцев типа «Новик» и шести подводных лодок типа «Барс».

1914, ноября 21 – 1915, января 5 – Сарыкамышская операция на Кавказском фронте. Разгром 3-й турецкой армии и уничтожение. 9-го турецкого корпуса.

1914, ноября 29 – Безуспешная попытка вооружения перрого судна-ловушки «Виттория».

1914, декабря 8 – Бой у Фолклендских о-вов. Гибель немецкой эскадры адмирала Шпее.

1914, декабря 16 – Обстрел германскими линейными крейсерами г. Скарборо.

1914, декабря 20–25 – Поход Черноморского флота для прстаповкн минного заграждения у Босфора и закупорки порта Зонгулдак.

1914, декабря 26 – Тяжелые повреждения германского линейного крейсера «Гебен», подорвавшегося на русской мине при выходе из Босфора.

1914, декабрь – Расширение средств радиотехнической разведки Балтийского флота.

1915, января 13 – Постановка крейсерами «Богатырь», «Олег» минных заграждений восточнее о. Борнхольм.

1915, января 14 – Постановка минных заграждений крейсером «Россия» (к северу от Арконы) и миноносцами полудивизиона особого назначения на подходах к Данцигской бухте.

1915, январь – февраль – Походы Черноморского флота (семь походов за 47 дней, из которых 38 дней флот находился в море).

1915, января 24 – Бой английского и германского флота у Доггер-банки.

1915, февраль – В германском подводном флоте числилось в строю 30 подводных лодок.

1915, февраля 2 – Решение германского правительства об установлении подводной блокады Англии.

1915, февраль – май – Потопление немецкими подводными лодками 267 000 т торгового тоннажа союзников.

1915, февраля 4 – Усиление Батумского отряда Черноморского флота четырьмя миноносцами.

1915, февраля 10 – марта 30 – Вторая Восточно-Прусская операция.

1915, февраля 1—15 – апреля 11 – Карпатская операция.

1915, февраля 15 – Сосредоточение англо-французского флота у Дарданелл.

1915, февраля 17 – марта 5 – Подготовка Черноморского флота для содействия англо-французскому флоту при форсировании Дарданелл.

1915, февраля 18 – Начало блокады Англии немецкими подводными лодками. Снятие ограничений при действиях немецких подводных лодок.

1915, февраля 19 – 1916, января 9 – Дарданелльская операция англо-французского флота и ее провал. 1-й этап – с 19 февраля по 18 марта. 2-й этап – 25 апреля – декабрь.

1915, март – Вступление в строй Черноморского фтота первой подводной лодки типа «Барс».

1915, марта 5 – Возобновление боевых действий Черноморского флота в районе Босфора.

1915, марта 5 – апреля 8 – Шесть походов Черноморского флота к Босфору и портам азиатской Турции.

1915, марта 18 – Неудачная попытка англо-французского флота под командованием адмирала де-Робека форсировать узкость Дарданелльского пролива. Гибель броненосцев «Бувэ», «Ирризистибл» и «Оушен».

1915, марта 28 – мая 3 – Троекратный обстрел Босфора кораблями Черноморского флота.

1915, март – Вступление в строй Черноморского флота второй подводной лодки типа «Барс».

1915, апрель – Самостоятельные действия новых эскадренных миноносцев Черноморского флота типа «Новик», «Пронзительный», «Гневный» и «Дерзкий» на морских сообщениях противника.

1915, апреля 3 – Гибель турецкого крейсера «Меджидие» при попытке германо-турецкого флота обстрелять Одессу[78].

1915, апреля 25–26 – Высадка англо-французского десанта, понесшего тяжелые потери (18 000. Высадка началась в ночь с 24 на 25 апреля. Второй этап Дарданелльской операции).

1915, апрель – Вступление в строй Черноморского флота третьей подводной лодки типа «Барс».

1915, мая 2—20 – Горлицкий прорыв.

1915, мая 7 – Потопление «Луизитании» немецкой подводной лодкой U-20.

1915, мая 20 – Бой кораблей Черноморского флота с немецким линейным крейсером «Гебен» в районе Босфора. Бегство «Гебена».

1915, мая 23 – Вступление в войну Италии.

1915, мая 25–26 – Потопление английских броненосцев «Трайумф» (25 мая) и «Маджестик» (26 мая) немецкой подводной лодкой U-21.

1915, мая 31 – Нарушение немцами Гаагской конвенции 1907 г. и применение ими отравляющих веществ на Восточном фронте (под Болимовом).

1915, июня 5 – Запрещение германским правительством, под нажимом США, своим подводным лодкам топить крупные пассажирские суда.

1915, июнь – сентябрь – Одновременные действия двух групп эскадренных миноносцев Черноморского флота на различных участках морских сообщений противника.

1915, июнь – Появление на Черном море немецких подводных лодок.

1915, июнь – август – Уничтожение немецкими подводными лодками 387 000 т торгового тоннажа Антанты.

1915, июля 2 – Бой крейсеров Балтийского флота у о. Готланд с немецким крейсером «Аугсбург», минным заградителем «Альбатрос» и тремя миноносцами. Гибель «Альбатроса».

1915, июля 7 – Первая межсоюзническая конференция в Шантильи (Франция). Попытки Антанты организовать координацию действий на Западном и Восточном фронтах.

1915, июля 8—16 – Операции Черноморского флота по обеспечению перехода линейного корабля «Императрица Мария» из Николаева в Севастополь.

1915, июля 10 – Постановка подводной лодкой «Краб» минного заграждения у Босфора для обеспечения перехода линейного корабля «Императрица Мария».

1915, июля 18 – Подрыв немецкого крейсера «Бреслау» на минных заграждениях у Босфора, поставленных подводной лодкой «Краб». «Бреслау» вышел из строя на семь месяцев.

1915, июля 19 – Приказ немецкого военно-морского командования морским силам Балтийского моря прорваться в Рижский залив.

1915, июль – август – Переброска крупных сил германского флота из Северного моря в Балтийское для прорыва в Рижский залив.

1915, июня 21 – Потопление первой немецкой подводной лодки судном-ловушкой «Принц Чарльз».

1915, июля 31 – Увеличение морских сил Рижского залива. Включение в систему обороны Рижского залива эскадренного броненосца «Слава».

1915, августа 2 – Действия четырех групп эскадренных миноносцев Черноморского флота на морских сообщениях противника от Босфора до Трапезунда. Оборудование Балтийским флотом передовой позиции в районе о. Даго – п-ов Ганге.

1915, августа 4 – Сосредоточение германского флота в Либаве и Виндаве.

1915, августа 8—13 – Первая неудачная попытка германского флота прорваться в Рижский залив.

1915, августа 16–21 – Вторая неудачная попытка германского флота прорваться в Рижский залив.

1915, августа 19 – Повреждение германского линейного крейсера «Мольтке» на русских минах. Потопление немецкой подводной лодкой U-24 английского парохода «Арабик». Вторичное запрещение германским правительством своим подводным лодкам топить пассажирские и товаро-пассажирские пароходы, принятое под нажимом США.

1915, сентября 25 – Наступление англо-французских войск в Шампани и Артуа.

1915, октября 5 – Вступление в войну Болгарии.

1915, октября 22 – Высадка тактического десанта русскими западнее Домеснеса.

1915, октябрь – декабрь – Походы Черноморского флота тремя маневренными группами.

1915, ноября 11 – Постановка крейсерами Балтийского флота минного заграждения у банки Хоборг (560 мин).

1915, декабря 6 – Постановка крейсерами Балтийского флота минного заграждения юго-восточнее о. Готланд.

1915, декабря 6–9 – Вторая конференция в Шантильи. Попытка Антанты скоординировать действия фронтов.

1915, декабря 16 – Постановка миноносцами Балтийского флота минного заграждения в районе Виндавы (125 мин).

1915, декабря 17 – Гибель немецкого легкого крейсера «Бремен» и эскадренного миноносца Т-191, подорвавшихся на русских минах, поставленных миноносцами Балтийского флота 16 декабря.

1915, декабря 23 – Гибель немецкого сторожевого корабля «Фрея» и эскадренного миноносца 1Л177, подорвавшихся на минном заграждении, поставленном миноносцами Балтийского флота 16 декабря.

1915, декабря 28 – 1916, февраля 3 – Эрзерумская операция.

1915 – Первое применение групповых действий подводными лодками Черноморского флота. Введение конвоирования немецких транспортов для защиты от атак русских подводных лодок. Революционное выступление балтийских моряков на линейном корабле «Гангут».

Кампания 1916–1917 гг.

1916, января 8 – Бой линейного корабля «Императрица Екатерина II» с германским линейным крейсером «Гебен» у о. Киппен (у Босфора). Бегство «Гебена».

1916, января 13 – Повреждение немецкого легкого крейсера «Любек», подорвавшегося в Балтийском морс на русских минах.

1916, января 16–18 – Одновременный удар семи групп эскадренных миноносцев Черноморского флота по морским сообщениям противника в районе от Синопа до фронта.

1916, января 26 – Подтверждение Ставкой главной задачи Черноморского флота (блокада района Эрели – Босфор).

1916, февраля 3 – Взятие русскими войсками сильнейшей турецкой крепости Эрзерум.

1916, февраля 10 – Переподчинение Балтийского флота непосредственно Ставке.

1916, февраля 5–9 – Бомбардировка порта Зонгулдак русскими гидросамолетами с авиатранспортом «Александр I» и «Николай I».

1916, февраля 14 – Третья конференция в Шантильи и попытки организации взаимодействия Восточного и Западного фронтов.

1916, февраля 21 – апреля 12 – Наступление германских войск на Верден.

1916, марта 3 – мая 17 – Трапезундская операция (совместные действия Кавказской армии и Черноморского флота).

1916, марта 4 – Высадка Черноморским флотом тактического десанта и взятие Атины. Применение специальных десантных судов типа «Эльпидифор».

1916, марта 5 – Высадка Чорноморским флотом тактического десанта и взятие Мапаври.

1916, марта 7 – Высадка Черноморским флотом тактического десанта и взятие г. Ризе.

1916, марта 18–31 – Наступление русских войск в районе оз. Нарочь.

1916, март – Указание германским подводным лодкам действовать на основании призового права.

1916, апреля 3–7 – Переброска Черноморским флотом 19 000 солдат и офицеров из Новороссийска в Ризе.

1916, апреля 5 – Взятие русскими войсками при содействии Черноморского флота г. Трапезунд.

1916, апреля 25 – Обстрел германским флотом г. Лоустофт.

1916, мая 16–19 – Переброска Черноморским флотом 17 000 солдат и офицеров из Мариуполя в б. Ковата.

1916, мая 16–22 – Развертывание немецких подводных лодок для обеспечения выхода «Флота открытого моря».

1916, мая 30 – июня 2 – Переброска Черноморским флотом 18 000 солдат и офицеров из Мариуполя в б. Ковата.

1916, мая 31 – Первый набег легких сил Балтийского флота на Норрчэпингскую бухту с целью нарушить сообщения Германии со Швецией.

1916, мая 31 – нюня 1 – Ютландское сражение.

1916, июня 4 – июля 14 – Наступление Юго-Западного фронта и прорыв фронта австро-германских войск. Разгром австровенгерской армии и срыв наступления германских войск на Верден.

1916, июня 14 – Второй набег легких сил Балтийского флота на морские сообщения Германии. Категорическое указание Ставки Черноморскому флоту закупорить Босфор.

1916, июля 1 – августа 24 – Наступление англо-французских войск на реке Сомма.

1916, июля 4 – Обстрел немецкими крейсерами «Гебен» и «Бреслау» Туапсе и Сочи.

1916, июля 31 – Постановка подводным минным заградителем «Краб» минного заграждения в горле Босфора (60 мин).

1916, августа 2, 5, 9, 11 – Постановка эскадренными миноносцами Черноморского флота минного заграждения у Босфора (156 мин).

1916, августа 18–19 – Поход немецкого флота к Сандерленду.

1916, августа 23 – Директива Ставки Черноморскому флоту – продолжать блокаду Босфора и прикрыть побережье Румынии, главным образом порт Констанцу.

1916, августа 28 – Вступление в войну Румынии.

1916, ноября 9—11 – Гибель 10-й флотилии эскадренных миноносцев немецкого флота при попытке прорыва в Финский залив.

1917, января 9 – Принятие Германией плана «неограниченной» подводной войны.

1917, января 29 – февраля 21 – Конференция Антанты в Петрограде.

1917, февраля 1 – Объявление Германией «неограниченной» подводной войны.

1917, февраля 27 – Февральская буржуазно-демократическая революция в России.

1917, апреля 6 – Вступление США в Первую мировую войну.

1917, мая 17 – Первое использование моторных катеров для постановки минного заграждения в гирле Босфора.

1917, май – Введение системы конвоев при проводке судов между Англией и Гибралтаром.

1917, июня 13 – Провал наступления войск Юго-Западного фронта, организованного Временным правительством.

1917, июнь – Повсеместное введение Антантой системы конвоев.

1917, сентября 3 – Предательская сдача Корниловым г. Риги немецким войскам.

1917, сентября 7—12 – Участие революционных моряков в разгроме корниловщины.

1917, сентября 19 – Заявление Центробалта о поддержке большевиков и неподчинении распоряжениям Временного правительства.

1917, сентября 25 – октября 5 – Решение II съезда моряков Балтийского флота об усилении обороны Моонзундских о-вов.

1917, октября 10 – Посадка германского десанта в Либаве для захвата Моонзундских о-вов и начало в ночь с 10 на 11 октября Моонзундской операции.

1917, октября 12–20 – Героическая борьба революционных моряков Балтийского флота с превосходящими силами немцев за Моонзундские о-ва.

1917, октября 17 – Бой двух русских броненосцев «Слава» и «Гражданин» с немецкой эскадрой у Куйвасту.

1917, октября 24 – ноября 20 – Разгром итальянской армии под Капоретто.

1917, октября 25 – Победа Великой Октябрьской социалистической революции в России.

1917, октября 26 (ноября 8) – Декрет о мире, подписанный В.И. Лениным, и выход России из империалистической войны.

1917, ноября 16–17 – Бой в Гельголандской бухте.

1917, декабря 1 – Создание высшего военного совета Антанты.

1917, декабря 6 – Заключение советским правительством перемирия с Германией и Австро-Венгрией.

1917, декабря 9—10 – Потопление итальянскими торпедными катерами австрийского броненосца «Вин». Вооружение транспортов артиллерией.

Первое применение гидрофонов на дозорных кораблях.

Применение глубинных бомб.

Кампания 1918 г.

1918, января 21 – 2 февраля – Принятие высшим военным советом Антанты оборонительного плана на 1918 г. и наступления на 1919 г.

1918, февраля 18 – Начало интервенции кайзеровской Германии против Советской Республики. Героическая борьба советского народа сковала свыше 81 австро-германских дивизий, что обусловило нехватку сил для наступательных операций Германии на Западе.

1918, марта 21 – апреля 4 – Первое наступление германских войск на участке Аррас – Ла Фер и поражение 3-й и 5-й английских армий.

1918, апреля 5 – 1920, мая 1 – Интервенция американо-английских и японских войск на Дальнем Востоке.

1918, марта 9 – 1919, сентября 17–26 – Интервенция американо-английских войск на Севере.

1918, апреля 22–25 – Последний выход германского линейного флота.

1918, апреля 24 – Попытка английского флота закупорить немецкие подводные лодки на фландрском побережье в Зеебрюгге и Остенде.

1918, мая 27 – июня 5 – Второе наступление немецких войск на реке Эн.

1918, июня 10 – Потопление итальянскими торпедными катерами австрийского линейного корабля «Сент-Истван».

1918, июля 15–18 – Провал третьего наступления немцев на реке Марна.

1918, июля 18 – Контрнаступление войск Антанты.

1918, августа 18 – Налет английских торпедных катеров на Кронштадт.

1918, сентября 29 – Капитуляция Болгарии.

1918, октября 30 – Капитуляция Турции.

1918, ноября 3 – Капитуляция Австро-Венгрии.

1918, ноября 11 – Капитуляция Германии.

1919, июня 21 – Потопление германского флота в Скапа-Флоу.

1919, июня 28 – Версальский мирный договор.

1877 – Постройка первого в мире мореходного миноносца «Взрыв».

1880 – Замена железной брони стале-железной.

1882 – Изобретение H.Н. Азаровым минного якоря для автоматической постановки мин на заданное углубление.

1886 – Замена бронебойных снарядов из чугуна стальными.

1889 – Постройка специальных минных заградителей «Буг» и «Дунай» по проекту В.А. Степанова.

1891 – Изобретение Д.И. Менделеевым лучшего в мире бездымного пироколлоидного пороха.

1893 – Изобретение С.О. Макаровым бронебойного наконечника для артиллерийских снарядов.

1894 – Применение брони из никелевой цементированной стали.

1895 – Изобретение А.С. Поповым радио.

1895 – Первая передача сигналов по радио.

1898 – Закладка минных заградителей «Амур» и «Енисей».

1898 – Создание А.Н. Крыловым трудов по теории качки корабля на волнении.

1903 – Создание А.Н. Крыловым первых в мире «Таблиц непотопляемости».

1903 – Постройка подводной лодки «Дельфин» по проекту И.Г. Бубнова.

1908 – Мина образца 1908 г.

1909 – Разработка Л.И. Мацкевичем проекта первого в мире авианосца.

1909 – Закладка лучших в мире линейных кораблей типа «Севастополь»[79].

1910 – Разработка М.М. Конокотиным проекта авианосца.

1911 – Постройка лучшего в мире эскадренного миноносца «Новик» (прототип современных эскадренных миноносцев)[80].

1911 – Закладка линейных кораблей Черноморского флота[81].

1912 – Создание мины образца 1912 г. и малой мины типа «Рыбка».

1912 – Постройка первого в мире подводного минного заградителя «Краб»[82].

1913 – Разработка инженером Шишковым проекта быстроходного гидроавианосца (скорость хода до 30 узлов).

1913 – Постройка подводной лодки типа «Барс».

1913 – Закладка легких крейсеров типа «Светлана»[83].

1913, декабря 19 – Закладка самых мощных в мире линейных крейсеров (типа «Бородино»)[84].

1913 – Создание в России по проекту Григоровича первого в мире гидросамолета – летающей лодки М-1.

1914 – Создание конструкции летающей лодки М-5.

1914 – Оборудование первых гидроавианосцев: одного на Балтийском флоте, трех на Черноморском флоте.