Мэтту было сложно не показывать виду, что он знал тех двух волков, которые преследовали их от лагеря. А Рейна с этим проблем не видела. Она наверняка думала, что он придумал Райдеров. Но скорее всего, девушка просто не хотела, чтоб столь несущественная вещь, как неизбежная смерть, отвлекала ее от анализа каждой ошибки, совершенной Мэттом вчера, во время сражения с мертвыми викингами — драуграми.

— И когда ты дошел до трона, я заметила несколько тактических ошибок.

— Кто бы сомневался.

— Я помочь тебе с совершенствованием пытаюсь. Вижу, ты вообще развиваться не хочешь? — улыбнулась она, даже не скрывая, что ей нравилось ему язвить.

— У меня есть предложение для следующей битвы, — ответил Мэтт. — Ты можешь мне составить компанию на передовой.

— Я потомок Фрейи. В отличие от защитника Тора, на передовой меня быть не должно, — она отодвинула ветку. — Но я бы присоединилась, будь у меня подходящее оружие, вроде того крутого меча короля драугров.

Он покачал головой и осмотрел окружавший их лес, пытаясь найти волков. После сражения с драуграми, когда Мэтт восстановил легендарный молот Тора, Мьёлльнир, он нашел убежище в лесу с другими потомками Севера: Рейной, ее братом-близнецом Реем, Лори, Фином, Болдуином и Оуэном. Здесь, они планировали передохнуть перед новой миссией, но после такого боя, расслабляться никто не хотел. Фин ушел первым. А за ним и Мэтт с Рейной.

Мэтт далеко уходить не собирался, но примерно через двадцать шагов осознал, что их преследовали два Райдера-оборотня, поэтому уводил их подальше от остальных.

— Могли бы взять их в плен, допросить, — предложила Рейна.

— Они волки, — бесшумно изрек Мэтт.

Рейна лишь пожала плечами, словно говоря: «И?».

Он вроде бы и считал идею допросить Райдеров замечательной, но не был уверен в том, что стоило рисковать, учитывая, что у них есть клыки и когти. И к тому же…

— Допрос значит общение, — сказал он, — что проблематично, раз они в облике волков.

— Ох, я бы могла их заставить.

Мэтт покачал головой. Он привязывался к Рейне. Она во многом не была тем, что он ожидал. Парень думал, что потомок Фрейи будет, ладно, более… светлой. Рейна блондинка, но она однажды покрасила волосы в черный. Когда они впервые встретились, ее ногти и макияж тоже были темные. Но второе потом исчезло, а волосы вновь стали светлыми, и девушка поменяла свою черную одежду на выцветшие джинсы и футболку с изображением группы, о которой он никогда не слышал.

Волки, кажется, продолжали их преследовать, но Мэтт лучше знал. Он, может, и не был футбольным игроком — бокс и рестлинг ему больше нравились — но никто в Блэквелле не рос без этой игры. Эти двое окружали его, ожидая, когда он ударит по мячу, чтобы налететь на него.

И отсюда вопрос: что было мячом? У него был щит, который он отобрал у Райдеров. Ещё амулет, но его сила молота работала только для потомка Тора. Они могли его взять, но Молот был особенным, да и получить еще один было нелегко. Ценнее, конечно же, был Мьёлльнир, но даже король драугров не в силах его поднять.

Оборотни наверняка охотились за Рейной. Если так, то его искушал соблазн передать их ей, чтобы они скоро осознали свою ошибку — она их схватит за хвосты и закинет на плечо, словно диких индеек.

Вывести Мэтта из игры было бы полезнее, так как Фрейя не играла главной роли в Рагнарёке, скандинавском апокалипсисе. Хотя у Райдеров преимущество в виде волчих обличий, у Рейны была магия, а у него и Мьёлльнир, и сила амулета. И как они рассчитывали их захватить?

Мэтт остановился. Рейна продолжила говорить и идти, пока не поняла, что его с ней рядом не было. Она остановилась и спросила:

— Что-то не так?

— Я только что вспомнил, что есть ручей у водопада. Хотел поближе посмотреть. Я думаю, что это здесь…

Он свернул влево. Рейна поняла, что он не хочет на самом деле идти к водопаду и пошла следом за ним. Впереди, через кусты Мэтт смог разглядеть коричневую волчью шерсть. Звери перегруппировались, готовые преградить ему путь.

— Они нас пасут, — прошептала Рейна.

Мэтт согласился. Райдеры разбили лагерь прямо на пути, по которому они шли, и волкам доставляло удовольствие преследовать ребят, пока они бродили по этой дороге. Теперь, когда Мэтт свернул с маршрута, волки на них нападут и утащат в свой лагерь.

— Развлечемся? — спросила Рейна. Когда он заколебался, прошептала: — Не переживай. Я помогу.

— Это не… — покачал Мэтт головой, заметив ее усмешку. — Не уверен, что это безопасно.

— Оно и никогда не было. Итак..?

Как чемпион Тора, Мэтт возглавлял группу, хотя ему не особо нравилась такая навалившаяся ответственность, да и позволить ненужные риски он не мог. Но Мэтт мог разве что вернуться к своим, но он это никогда не сделает.

Они могли бы взять в плен…

— Хорошо, — сказал он. — Следуй за мной.

— Так точно, сэр.

Тогда вперед. Веди себя как дурачок и жди атаки.

— Если хочешь решить какую-нибудь логическую проблему, — сказал он Рейне, — выясни, как я должен носить этот молот.

— Скукотища. Лучше с военной стратегией разобраться.

— Никакая стратегия в мире не поможет, если я сломаю запястье, таская это.

— Ну и ну. У тебя есть магические молот, кулон, щит, боевые козлы… и ты хочешь еще и магический держатель молота? Какой избалованный ребенок. Знаешь…

Она прервалась на середине предложения, вытянув руки, произнося заклинание.

Мэтт набросился на атакующего волка. Рейна ударила по одному животному туманом, который напугал и первого зверя, и тот отступил, оставив Мэтта с все еще несущимся к нему еще одним.

Мэтт взмахнул Мьёлльниром. Потом осознал, что нацеливает металлический молот на голову ребенка. Да, он был Райдером, но это ничего не меняло, этот «волк» не был ни драугром, ни троллем, ни другим чудовищем скандинавским. Один удар Мьёлльнира по черепу — и ребенок в шкуре волка будет мертв.

Мэтт не переставал колебаться. Время остановилось. Он мог разве что защищаться. Но молот все же ударил волка по передней лапе и с отвратительным треском сломал кость.

Волк завыл в агонии и упал на бок. Мэтт повернулся к другому, оправившемуся от удара туманным взрывом и мчавшегося к нему. Он быстро перебросил Мьёлльнир в левую руку, из-за этого потерял нужное для хорошего удара равновесие. Вместо этого Мэтт запустил другой Молот — невидимый заряд из своего амулета.

Незримый удар сопровождался вспышкой света и взрывом, и волку от него уворачиваться было слишком поздно. Удар Молота отбросил зверя в дерево. Мэтт побежал, чтобы покончить с животным, но Рейна была ближе и прыгнула первой. Она сбила волка с ног, а затем сжала его глотку.

— Эм… — начал Мэтт.

— Я разве не говорила, что шарю в самообороне? Айкидо и каратэ. Когда твой отец управляет казино, нужно знать, как постоять за себя. Ты не единственный воин в этой маленькой божественной шайке, Мэтт.

— Круто, но я собирался сказать, что ты используешь приемы для драки с людьми. Они не для…

Волк дернулся и выскользнул из ее рук. Зверь обвился, щелкая клыками. Мэтт успел ей вовремя помочь увернуться. Затем он прыгнул на волка… когда тот, что был позади, начал выть от новой боли.

Нет, он не выл. Он ревел.

Волк. Рёв. Так вот как они общались с другими членами своры…

Мэтт, ругаясь, вскочил. Рейна посмотрела на него так испуганно, словно он сам превратился в волка.

— Используй туман. Запутай другого, — промчавшись мимо нее, сказал Мэтт и бросился на раненого волка, схватил его за морду, уворачиваясь от дюймовых клыков. Он сжал челюсти зверя, прервав его рёв.

— Он зовет остальных, — сказала Рейна. — Мне очень жаль.

Рейна призвала туман. Когда волк через него прошел, она неожиданно ударила его по челюсти, и зверь с визгом упал. Потом потерянное в тумане животное начало реветь. И вдали ему ответили другие волки, вой становился все ближе, пока Мэтт не услышал топот лап.

— Нам нужно идти, — протараторил он. — Мы не сможем с ними сразиться…

Рейна вмазала еще одному, пока Мэтт отпускал пасть волку, потом подростки побежали. Сзади он услышал голоса. Человеческие. Что не было чем-то необычным — не все Райдеры для сражения превращаются в волков. Но Мэтта остановил самый громкий из голосов. Разобрать слов он не мог, но голос был злым.

И узнал он его мгновенно.

Его схватили. Он в беде. Я должен помочь ему.

Мэтт обернулся. Когда туман рассеялся, вдали он увидел несколько волков. С ними было двое. Хэтти, одна из лидеров своры Райдеров. И кто же это стоял за ней, отдавая волкам приказы?

Фин.

Земля ушла из-под ног Фина, стоило ему увидеть Торсена, шокировано пялящегося на него. Не мог он Мэтту рассказать, как уделал Черепа и выиграл контроль над сворой Райдеров, с которыми вчера сражались потомки Севера. Фин хотел рассказать другу, что произошло, как угораздило ему попасть в ловушку, как хочет уйти от Райдеров и воссоединиться с Лори и Мэттом. К несчастью, чего он хотел, больше не важно. Фин был связан старой магией. Ему надо было оставаться с его стаей: они стали важны как собственные легкие.

Сильнее нужды с ними остаться стало абсолютное принуждение на них работать. Если бы он только мог присоединить его стаю к стороне, на которой хотел быть, его новый статус не был бы так плох, но нужно работать в «лучших интересах» стаи. Помощь Мэтту остановить Рагнарёк подвергла бы опасности всех волчат, ибо те, среди которых была кузина Фина и друзья, вряд ли победят. Рагнарёк предначертан судьбой. И даже гибель богов не остановила приближавшуюся битву. Для Райдеров уж лучше конец света произойдет, ибо новый мировой порядок даст им свободу и защиту. Фин обязан делать все на благо стаи, он застрял на неверной стороне скорой битвы и стал противником Мэтта.

Хуже всего, он враг своей кузины Лори.

Фин пробормотал то, чего бы никогда не сказал при ней. Он был не большого ума, и выяснить, как бы выбраться из того, что натворил, казалось невозможным. Лори — та, кто всегда находит выход, та, у кого всегда был план. А он тот, кто ради ее безопасности бросился в самое пекло беды.

Но до Лори невозможно добраться.

Успокаивало то, что ее не оказалось рядом с Мэттом и Рейной, когда те пытались исчезнуть в лесу, и не могла видеть то, как Фин возглавил врага. Пока. Он прорычал несколько слов, и девушка рядом засмеялась.

— Стыдно? — спросила Хэтти. — Пройдет, не переживай. Мы выиграем великую битву, и ты будешь только доволен тем, что на нашей стороне.

— Заткнись, Хэтти, — сказал Фин.

Мальчик взглянул на нее, и та послушно опустила голову вместо того, чтоб ударить. Странное было чувство. Хэтти, как и он, была волком, заместительницей командира этой маленькой группы Райдеров до этого утра. Он больше двух часов потратил, чтобы исцелить полученные синяки, когда она внедряла правила прежнего вожака стаи. Хэтти была опаснее всех мальчуганов, которых он когда-либо знал, и в этом она была хороша.

Она приблизилась:

— Мы можем их схватить. Торсен и ведьма одни.

— Нет.

— Они больше тебе не друзья. Они нам враги, — подметила она.

— Я сказал, нет, — повторил он.

— Невероятный шанс… или же можно последовать за ними до лагеря.

Она должна была предлагать ему идеи. Как только Череп, бывший глава своры, восстановится после сражения, роль обратно ему отойдет, на это время Хэтти стала его советницей и делала свою работу.

Крохотная группка Райдеров, кто пошел с ним за скаутами, орали и визжали так, словно обнаружение Торсена было чем-то невероятным. Но нет. Они раскрыли, что Фин был заодно с Райдерами — и одному из них сломали ногу.

— Отступаем! — приказал Фин.

Он остановился, а вместе с ним и три Райдера в человеческом обличье. Остальные два в волчьей шкуре встали перед ним.

— Чего так орете? Возвращайтесь в лагерь, пока нас всех из-за вас не поймали!

— Они убегают. Мы можем пойти в их лагерь и всех схватить! — спорила Хэтти.

— Да ну? В том лагере полно Берсеркеров и еще больше представителей божеств. А нас всего шесть, и то один уже ранен, — прежде чем спросить, Фин осмотрел всех, сталкиваясь с взглядами волчьих и людских глаз. — Как думаешь, кто же победит в этом бою?

Все Райдеры, как люди, так и волки, смотрели вдаль. На какое-то мгновение Фин пожалел, что не может приказать Райдерам преследовать Торсена и Рейну; тогда Фин сможет объяснить им, почему он ушел, почему он на стороне врага, и, возможно, у них будет план, как вытащить его из этой передряги. К сожалению, как бы сильно этого ни хотел Фин-человек, это было бы не в лучших интересах стаи… и именно это должен был сделать Фин-вожак. Он должен защитить стаю, ведя ее по пути, который был бы лучше для них, а не для него.

Лес вокруг стал безмолвен, если не считать криков птиц и мелких животных. Пока еще не было никаких признаков того, что Берсеркеры или кто-то еще преследует Райдеров. Это не помогло Фину расслабиться: он был с героями достаточно долго, чтобы знать, что они могут двигаться бесшумно. Торсен мог уже забрать остальных. Они могли напасть в любой момент.

— Пошевеливайтесь, — рявкнул Фин на Райдеров. — А вы двое, — он указал на двух Райдеров, чьих имен он не знал, — несите его. Он не сможет допрыгать до лагеря на сломанной ноге. — Он махнул рукой в сторону Хэтти. — Ты, веди меня. Я прикрою спину.

В каком-то смысле это было так же, как быть с Мэттом и Лори: кто-то должен был занять первое и последнее место, уязвимые нуждались в помощи, и опасность была повсюду. Разница в том, что теперь опасность исходила от его друзей, а не от стаи, и Фин должен был защищать тех, кто был в с ним, вместо того чтобы защищать своих друзей. Фин раздраженно фыркнул, но оставил слова при себе.

После того как остальные Райдеры направились к лагерю, Фин бросил последний взгляд в ту сторону, которая вела к его кузине. Уходя из лагеря героев, он старался не думать о взгляде, который увидел на лице Мэтта. Они с Мэттом не всегда были близки, но поездка в Хель, побег из реки мертвых и борьба с монстрами создали своего рода дружбу. Теперь они все возненавидят Фина. Он не мог ничего объяснить, и все помнили его прежние ошибки: он держал связь с Райдерами в секрете, украл щит и солгал об этом.

«Они подумают, что я все это время был предателем».

Фин действительно не хотел, чтобы наступил конец света, но он не был уверен, что Мэтт и остальные поверят в это. Они уже поняли, что некоторые из этих мифов невозможно обойти стороной. В мифах Локи вел врага за собой. Именно он освободил чудовищ и привел их на битву с богами. С тех пор как началась вся эта безумная история с потомками мертвых богов, Фин боялся превратиться во зло, потому что он представитель Локи.

Когда он узнал, что Лори стала чемпионом бога вместо него, Фин испытал облегчение и разочарование. Он решил, что пойдет на предстоящую битву, чтобы помочь настоящему чемпиону Локи и защитить чемпиона Тора. Он думал, что будет сражаться на стороне Лори и Мэтта, но теперь… теперь он был сбит с толку.

Чемпион Локи сражался на стороне добра, там, где хотел быть Фин, а он был обманут и пойман в ловушку на другой стороне. Все ли это потому, что мифы говорили, что Локи вел монстров, а настоящий представитель Локи не собирался этого делать? Было ли там два чемпиона, по одному на каждую сторону? Или Фину просто ужасно не повезло? Он надеялся, что Лори и Мэтт сумеют объяснить ему, что именно можно и чего нельзя изменить в старых мифах.

Он вел Райдеров к лагерю, все еще думая обо всем, что изменилось буквально за одну ночь, и о том, как много он потерял в результате.

— Он был тут! — едва перевоплотившись в человека, сказал один из Райдеров. — У нас был шанс, и босс сказал…

— Я здесь теперь босс, — зарычал на мальчика Фин. — И все пошло наперекосяк, как только они увидели меня.

— Ты наш вожак, но не наш хозяин, — вмешалась девчонка с низким голосом.

Фин глубоко вздохнул, успокаиваясь.

— Верно. Мэр Торсен отдает нам приказы. И Торсен говорит Брекку, что делать, и никто не возражает против этого?

— До этого момента у тебя не было проблем с подчинением Торсену. — Хэтти сложила руки на груди и сердито посмотрела на него.

— Да, но Торсен не предлагал нам покончить с миром, так что думаю, что мой выбор был немного более разумным. Мэтт хочет поступить правильно, спасти мир и своего дедушку. — Фин старался говорить спокойно, но у него ничего не получалось. — Послушай, я не понимаю, почему конец света — такая замечательная идея.

— Не понимаю, почему ты еще здесь тогда, — пробурчала Хэтти.

— Буду только рад уйти, — фыркнул Фин. — Но от меня это не зависит.

Хэтти зло взглянула на него, но сегодня Фин столкнулся с ней взглядом и смотрел, пока она не отвела глаза. Он может и новенький вожак, но он всю жизнь провел с волками. И Фин не собирался позволять ей бросать ему вызов, ей ничто с рук не сойдет. Если только даст слабину, остальные последуют за ней, и все будет только хуже.

Остальные Райдеры, что шныряли по лесу, присели и ждали, Фин мог почувствовать их эмоции так же сильно, как свои собственные — они злились и не знали, что с этим делать. Это вызывало недоумение у них и у него.

Он закрыл на мгновение глаза, чтоб не чувствовать то же, что и они. Фин не хотел, чтоб его стая был несчастной. Это был инстинкт. Но он и не хотел сражаться с друзьями или натравлять на них свору. Не важно, кто победит в битве — Фин все равно будет несчастен.

— Итак. Вы не хотите меня здесь видеть, и я тоже не хочу тут быть, — начал он, и они посмотрели на него с недоумением, шоком и грустью, из-за чего все стало сложнее. — Я люблю этот мир. Да, будет веселее, если никто не будет нам запрещать бегать в волчьем облике, и жизнь станет прекраснее без переживаний, что Торсены опять затянут нас в беду и прикажут что-нибудь сделать.

Они кивнули.

— Я не думаю, что конец света, смерти миллионов людей и вырывающиеся на свободу чудовища лучше, чем то, что мы сейчас имеем, — он не знал, что еще сказать, но он точно собирался защищать их как мог, если бы только мог. Инстинкты делали это возможным. Затем, он продолжил; — знаю, Райдеры прикованы к старому Торсену, и посему я собираюсь заставить каждого в своре разбить цепи сильнее, чем мы сами.

— И что ты собираешься с нами делать? — спросил Райдер по имени Пол.

Какой хороший вопрос, будь он, к примеру, Мэттом или Лори, он обязательно бы знал ответ. Но Фин не они. У него не было хороших идей и плана. Он питал надежды, что найдет решение проблемы, и он пойдет на все ради него. Может не стоит об этом говорить, но у него даже не было нормального ответа на заданный вопрос.

— Не знаю даже. Сохранить вас в целости и сохранности? Понять, как вас устеречь от атаки Мэтта и компашки? — пожал плечами Фин. — Я с вами еще дня не пробыл, поэтому стараюсь придумать решение. Дайте как минимум день-два.

Он думал об этом и не был уверен, что ему следует делать с ними всеми. Единственное, в чем он был уверен прямо сейчас, так это в том, что все еще будет защищать кузину. Фин оглядел собравшихся волчат и, встретившись взглядом с каждым из них, сказал:

— Единственное, что я знаю точно… если кто-нибудь тронет мою кузину, я сам его побью и скормлю змею Мидгарда. Лори Брекке, к ней нельзя прикасаться.

Может быть, это твердость в его голосе, а может быть, просто потому, что он защищал свою семью, но все они улыбались или кивали ему. Волчата ставили семью на первое место. Он не пытался этого делать, но, в конце концов, доказал, что Фин один из них.

— Разбейте лагерь. Мы уходим сегодня вечером, — приказал он и пошел прочь.

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что волчата начали срывать палатки и собирать припасы, как только он отвернулся. Райдерские стаи были хорошо обучены. Каждый знал свою роль, и не было никакого уклонения от работы. Хотя он знал, что все эти воровские штучки, которыми жили стаи, были не в порядке, и ему не нравились походы настолько, чтобы хотеть жить так, как они, он все еще мог уважать их навыки.

Пока остальные собирались уходить, Фин вошел в палатку, где Череп уже приходил в себя. Мягкий стук закрывающегося полога палатки казался зловещим. Быть в замкнутом пространстве с Черепом никогда не было чем-то хорошим для Фина. Он проигнорировал укол страха, напомнив себе, что теперь все по-другому.

— Ты мог бы взять с собой больше людей из стаи, — сказал Череп.

— Зачем? — спросил Фин, стараясь не съежиться при виде синяков по всему телу Черепа. Он не любил парня, никогда не любил и никогда не полюбит, но все равно чувствовал себя виноватым из-за уродливых красных и фиолетовых отметин. Он сделал это, избил Черепа до полусмерти. Это было в драке, которую тот затеял, и Фин не мог убежать, но он все еще чувствовал себя плохо, видя доказательство своего гнева.

— Если бы остальные были с тобой, вы все могли бы последовать за Торсеном в лагерь, — сказал Череп.

— Я уже знаю, где находится лагерь. Я оставался там до тех пор, пока ты не втянул меня в эту неразбериху. — Фин подавил еще одно неприятное слово, осознав, что его вещи все еще находятся в лагере вместе с Лори и остальными потомками Севера. Не то чтобы у него было много вещей, но его тетя Хелена — Богиня, управляющая Хель, страной мертвых, дала ему большой рюкзак, который, казалось, предлагал все, что ему было нужно. Еду, одежду, зубную щетку — они просто волшебным образом появлялись, когда он открывал сумку. Все ребята, которые были в Хель, получили по такому, и рюкзак остался в лагере вместе с ними. Он не взял его с собой, когда уходил, не ожидая, что никогда не вернется.

Фин быстро отогнал эту мысль. Он слишком много потерял. Мэтт никогда не был тем, кого он даже пытался терпеть, но после совместной борьбы с монстрами они стали друзьями. С другой стороны, Болдуин, который был представителем бога Бальдра, нравился Фину с самого начала их знакомства. Но хуже всех было с Лори. Она его лучший друг, его партнер в стольких нелепых приключениях, а теперь она стала для него совершенно запретной. Вместо этого Фин остался с Райдерами, ни один из которых ему совсем не нравился, особенно тот, что свирепо смотрел на него.

— Ну, если бы ты знал, где находится их лагерь, то воспользовался бы этим преимуществом! — резко бросил Череп, но тут же нахмурился и добавил: — Это мой совет. Как твой второй — заместитель, вот тебе мой совет.

Очевидно, Череп привык быть вторым в команде не больше, чем Фин привык быть вожаком. Они оба это ненавидели. К тому же они оба застряли. Фин должен был извлечь из этого максимум пользы.

— Мы… ребята в том лагере, я имею в виду, только что победили множество драугров, — сказал он. — Небольшая группа Райдеров не смогла бы взять их, тем более что у Мэтта есть молот. Он уже разбил им чьи-то ноги. Сегодня отступление было правильным планом. — Фин плюхнулся на землю и уставился на избитого парня. — Кстати, я тебя ненавижу. Там я был счастлив. Эти Альфа-штучки никуда не годятся.

Череп выглядел смущенным.

— Ты здесь главный. И чем же это плохо?

— Серьезно? Я отвечаю за кучу народа, которая подчиняется мэру Торсену в его безумном стремлении покончить с миром.

— Но после великой битвы мы станем правителями нового мира. — Череп ухмыльнулся, что выглядело довольно странно с его распухшим глазом и окровавленной губой.

Фин не мог понять, как кто-то мог поверить, что мэр будет относиться к ним честно. Если не считать многовековой вражды между Брекками и Торсенами, он вполне мог приговорить к смерти собственного внука. Ничто в этом человеке не заставляло Фина думать, что ему можно доверять, но Череп и остальные явно купились на всю его ложь о своей роли в будущем.

Это означало, что Фин должен быть осторожен, пытаясь объяснить все Черепу. Ему нужен был союзник, кто-то, кто помог бы ему планировать. Даже если Череп не понимал, что добровольно позволить миллиардам людей умереть — это неправильно, он мог понять, что доверять мэру — плохая идея.

— Мы ничем не будем править, — сказал Фин. — Мы будем теми, кто будет следить за соблюдением законов, которых хочет от нас старик Торсен. Это как в шахматах, где у тебя есть куча фигур, которые ты выбрасываешь, чтобы расположить короля и королеву. Эти кусочки — это мы.

— Это называется пешками.

— Верно, пешки, — согласился Фин. Он знал это, но ему нужен был Череп, чтобы установить связь. У него еще не было подходящего плана, но он работал над его началом. Шаг первый: получить власть над Райдерами. Хэтти делала все, что говорил Череп, а остальные члены стаи привыкли следовать за Черепом, так что если Череп встанет на сторону Фина, то, возможно, у них появится шанс выйти из плана «беги навстречу судьбе», который сейчас разрабатывали Райдеры.

— Может быть, в конце концов, мы победим и Торсена. — Череп сложил руки на груди и тут же скривился от боли. Он сложил по-другому и добавил:

— Мы не пешки, приятель. Ты просто не понимаешь.

— Точно. Это я ничего не понимаю, — пробормотал Фин. Он решил на минутку попробовать связаться с Мэттом Торсеном. Может быть, Череп лучше справится с другой тактикой. А что скажет Мэтт? Фин решил, что это будет что-то вроде совместной работы, поэтому он предложил: — Просто подумай об этом, хорошо? Если мы собираемся работать вместе, то должны доверять друг другу и все такое.

— Я не доверяю тебе, и я знаю, ты не доверяешь мне. — Череп снова ухмыльнулся. — Впрочем, ты еще увидишь. Это будет потрясающе, когда мы победим. Небо потемнеет, змей поднимется, чудовища придут из Хель, чтобы сражаться на нашей стороне, и начнется новый мир. Мы будем подобны королям, которых защищает Мидгардский змей.

Фин решил не упоминать о том, что тетя Хелена уже связала свою судьбу с Лори, так что ее монстры не будут сражаться на стороне Райдеров. Он также не указал Черепу, что у Мэтта уже есть молот и щит, которые ему понадобятся, чтобы победить змея. Он ни за что не поверит, что Череп не найдет способа передать эту информацию мэру. Фин мог быть связан магией, чтобы сделать правильный выбор для своей стаи, но это не означало, что он был обязан помогать мэру Торсену.

— Просто подумай об этом, — повторил Фин. — Работа на мэра и попытка покончить с миром, похоже, не принесет нам ничего хорошего… и раз уж ты запер меня здесь, мне нужно подумать, что это значит. Умирать — это не круто. Поверь мне на слово. Я только что был в Хель. Это не то место, где мы хотим оказаться.

Череп ничего не сказал, но любопытство на его лице было не скрыть.

— Великаны, река кислоты, пещерный медведь, — начал Фин, наблюдая, как растет интерес Черепа. — И это было только частью дела. В Хель очень напряженно.

— Похоже, там веселее, чем здесь, — сказал Череп.

Фин рассмеялся.

— Скучно там не было, это точно. Странно, но не скучно. Да, и еще петух. Там был этот гигантский цыпленок, который является своего рода предзнаменованием начала.

На этот раз Череп кивнул.

— Есть еще два человека, которым еще предстоит кукарекать. — Он пристально посмотрел на Фина. — Я думал, ты все еще ходишь в школу. Разве они этому не учат?

Фин пожал плечами:

— Ну, не знаю. Я не всегда уделяю большое внимание мифическим вещам. Откуда мне было знать, что Рагнарёк действительно случится?

Они немного помолчали, а затем Череп сказал:

— Может быть, остальные тоже хотели бы услышать о Хель.

Вот оно: открытие, в котором нуждался Фин. Череп мог не доверять ему, но ему было любопытно. В центре леса не так уж много библиотек, и уж точно не было никаких телевизоров или кинотеатров. Это означало, что Райдеры рассказывали истории у костров лагеря.

— Звучит неплохо, — сказал Фин. — Я расскажу тебе, что произошло, а ты расскажешь мне мифы.

Череп кивнул, и Фин понадеялся, что это было началом достаточного доверия, чтобы они могли в конечном итоге работать вместе, чтобы выйти из плана мэра Торсена «Вперед Рагнарёк».

Лори была в полном беспорядке. Единственное, что сейчас удерживало ее от распада — это знание, что с Фином все хорошо, так же как и с ней. Ее кузен был угрюм, так что исчезновение не было для него чем-то необычным. До сих пор он не делал этого во время их путешествия… разве что после смерти Болдуина. Может быть, это и есть то самое горе. Может быть, во время битвы произошло что-то такое, что его расстроило. Может быть, он понял, что расстроился из-за того, что все-таки не стал чемпионом. Но это вовсе не означало, что ему следовало всю ночь держаться подальше от лагеря. Она рассердится на него, когда он вернется… сразу после того, как обнимет.

— Тебе лучше быть в безопасности, Фенрир Брекке! — пробормотала она, глядя на деревья, окружавшие лагерь, где они остановились. — Пожалуйста, — добавила она тихим шепотом, обращаясь с молитвой ко всем, кто мог быть там, подслушивая или наблюдая.

Самое странное в том, что мифы были правдивыми. Иногда там появлялись люди, которые обращали на них внимание. Ладно, на самом деле это не были люди. Это были Валькирии, женщины-воины прямо из мифов; ее тетя Хелена, дочь давно умершего Бога и правительница Хель; и, вероятно, куча других существ. Там были Норны, которые подобны каким-то существам судьбы, и монстры… слишком много монстров было там и… и все они реальны.

Когда Лори услышала волчий вой в лесу, она вздрогнула. Она не знала, как отличить вой Фина от других, поэтому не была уверена, что он один из волков, но могла сказать, что волков несколько. Это означало, что даже если один из воплей принадлежал Фину, остальные были либо Райдерами, либо настоящими волками. В Южной Дакоте не так много волков, чтобы они стали обычным зрелищем, но они были дикими и свободными. Некоторые люди считали их хищниками, которых надо убивать, но Лори нет. Она действительно не согласна с этим теперь, когда узнала, что ее отец, кузен и многие члены семьи могут превращаться в волков. Сама мысль о том, что кто-то охотится за ее семьей, просто ужасна.

— Где ты, Фин? — пробормотала она, вскакивая на ноги и принимаясь расхаживать по комнате.

Она пыталась оставаться в лагере, где они временно обосновались. Это было неплохое место. В этом, казалось бы, пустынном лагере все еще была проточная вода, но ни внедорожников, ни палаток видно не было. Единственными людьми там были те, с кем она сражалась бок о бок.

Но сейчас они не рядом с ней. И Фин, и Мэтт уже ушли. По словам Рея, Рейна пошла с Мэттом. Никто не знал, где сейчас Фин. Он вернулся в лагерь вместе со всеми после их битвы с драуграми, но сразу после этого исчез. Лори уже начала волноваться… и это было до того, как она услышала вой сегодня утром. Теперь же она была вне себя от беспокойства.

— Это просто смешно. Я иду за ними, — снова объявила она.

— Думаю, тебе лучше остаться здесь, — сказал Оуэн, как и несколько минут назад, когда она сделала то же самое предположение.

— Фин где-то там! По крайней мере, Мэтт и Рейна вместе. Фин остался один, и теперь там воют волки. — Лори схватилась за свой лук. Ей не нужно было хвататься за стрелы, потому что оружие, подарок Хелены, стреляло призрачными стрелами. Ей больше не нужно было искать стрелы и прижимать их к тетиве. Они просто появлялись, когда она стреляла.

Болдуин подошел и присоединился к ней.

— Я тоже иду с тобой.

Оуэн сжал губы и посмотрел на лес.

— Я не знаю всех возможных вариантов. То, что я не вижу будущего сейчас, когда я в нем участвую, это… сбивает с толку. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, изменилось ли все от того, что должно было произойти дальше, или…

— Что именно? — спросила Лори. — С Фином? Ты знал, что он в опасности, и не сказал мне?

— Кое-что должно случиться, — мягко сказал Оуэн. — Существует так много возможных путей, что будущее будет распутано. Большинство из них ведут к тому, что Рагнарёк сокрушит нас, поэтому мы должны принести жертвы сейчас, чтобы иметь лучшее потом. У Фина своя роль. У всех нас.

— Фин не является чемпионом Локи.

— Я все понимаю. Ты и герои должны приносить жертвы. — Оуэн коснулся края повязки на глазу, которую теперь носил. Он потерял глаз, как и бог Один в мифах.

— Я не собираюсь жертвовать Фином. — Она покачала головой, глядя на Оуэна. Он ей нравился; иногда она думала, что он ей может понравиться, но его видение будущего злило ее так же, как настойчивые требования Фина и Мэтта держаться подальше от сражений, когда это было возможно. — Оуэн, ты и Берсеркеры можете остаться здесь, — сказала она как можно спокойнее. — Я собираюсь найти своего кузена. — Она повернулась к Болдуину и добавила: — Пошли.

Они не успели отойти далеко от лагеря, едва ступив в тень деревьев, как из леса выбежали Мэтт и Рейна. Лори подняла лук и огляделась в поисках угрозы, но преследователей, похоже, не было.

— В лагерь. — Рейна схватила Лори за руку. — Бегом.

Лори начала было возражать.

— Но…

— Нам нужно убираться отсюда, — перебил Мэтт.

Лори замерла. Что-то в его голосе испугало ее. Это был звук, который она узнала по их битвам с троллями, Марой и разнообразными монстрами. Она снова посмотрела на лес. Волки больше не выли, и она по-прежнему не видела никаких угроз. Тем не менее, взгляд на Мэтта стер все сомнения, которые у нее вознили, что предыдущие вопли были от Райдеров. Рядом с лагерем появились враги, враги, которые прятались где-то среди деревьев, и ее кузен был там один.

— Хорошо, но сначала мне нужно найти Фина, — возразила Лори. — Я не оставлю его одного наедине с Райдерами.

— Нет. Нам нужно идти. — Мэтт жестом подозвал к себе Болдуина.

Болдуин повиновался. Его движение поставило двух мальчиков между лесом и девочками.

— Райдеры Фину не грозят, — добавил Мэтт.

— А вот нам — да, — сказала Рейна. — Нам грозят.

— Поверь мне, Лори, — мягко сказал Мэтт.

Она действительно доверяла Мэтту. Она должна была доверять ему, если они собирались остановить Рагнарёк. Но прямо сейчас ей не нравились результаты доверия. Лори неохотно повернулась и сделала несколько шагов до лагеря.

Когда они вчетвером вернулись в лагерь, Оуэн и Рей тотчас же направились к ним. Берсеркеры по-прежнему оставались самими собой, переворачиваясь и прыгая, как гипер-акробаты, но все они очень хорошо знали Оуэна. Одного его слова было достаточно, чтобы переключиться со скучающих гимнастов на его внимательных солдат.

Лори увидела, как Рейна и Рей обменялись взглядами, похожими на те, что она и Фин обменивались годами; это был взгляд, который говорил: я в порядке, и я скоро все тебе расскажу. Это заставило ее скучать по кузену еще больше, чем она уже скучала.

— Райдеры, — сказал Мэтт, но вид у него был обиженный. — Нам нужно убираться отсюда. Они могут найти наш лагерь.

— Как они нас найдут? — спросила Лори. — Они следили за тобой?

Мэтт взглянул на нее, но ничего не ответил. Ее беспокойство переросло в настоящую панику, когда она увидела вспышку сочувствия на его лице. За последнюю неделю они сражались с мертвецами, троллями, Марой — и кошмарами, которые вызывала Мара — а также с огромным, двухголовым, пылающим Йотунном. Они столкнулись с полицией и были схвачены следопытом. Они спаслись от бегущих буйволов, мертвых викингов и настоящего пещерного медведя. Райдеры просто не были такими страшными, как в первый день, когда дети покинули Блэквелл. Так почему же теперь Мэтт выглядел таким расстроенным? Лори посмотрела на его руку. Там был Мьелльнир; молот он не потерял.

— Лори, можно мне поговорить с тобой наедине? — наконец сказал Мэтт.

Рейна на мгновение встретилась взглядом с Лори и грустно улыбнулась. Это было еще хуже. То, что случилось с Райдерами, должно быть связано с Фином. Мэтт сказал, что ему не грозит опасность со стороны Райдеров, но что бы ни случилось с Фином, это была единственная причина, по которой Мэтт хотел поговорить с ней наедине, в то время как Рейна выглядела такой сочувствующей.

Лори кивнула: она не могла говорить. У нее было такое чувство, будто ей перерезали горло. Видение того, как Фина убивают — как убили Болдуина — заставило ее содрогнуться. На прошлой неделе его чуть не задушил тролль. Несколько дней назад Мэтт чуть не утонул. Спасать мир было опасно.

Оуэн подошел, чтобы встать рядом с ней и прошептал:

— Прости.

— Он… мертв? — выпалила Лори, и ее голос дрогнул, когда она заговорила. — Они убили Фина, арестовали его или…

— С ним все в порядке, — перебил Мэтт.

— Но ведь его здесь нет. Если бы он был в порядке, то был бы здесь. — Она посмотрела мимо Мэтта в сторону леса. Ни один волк или мальчик не прибежал в лагерь. — Он не ранен, и его здесь нет, а ты выглядишь так, будто это плохая новость, и…

— Все, дайте нам минутку. — Мэтт подошел к Лори и указал на один из потрепанных столиков для пикника в палаточном лагере.

Лори почувствовала, что ее сейчас стошнит. Ему хотелось сесть и поговорить. Именно так поступают взрослые, когда хотят рассказать тебе что-то ужасное. Каждый раз, когда отец снова собирался уходить, родители усаживали ее и младшего брата, чтобы рассказать им об этом. Это было глупо. То, что он сидел и говорил, не делало новость менее ужасной.

Мэтт сидел и смотрел на нее, но ничего не говорил. Он выглядел таким же расстроенным, как и она. Но это ей совсем не помогло.

— Просто скажи мне.

— Фин с Райдерами, — произнес он.

— Значит, нам нужно придумать способ спасения? Ладно. Мы можем это сделать. — Она рассмеялась. — Ты меня напугал. Я думала, что это было что-то действительно…

— Все плохо, — перебил Мэтт. — Он вовсе не пленник.

Лори покачала головой, ничего не понимая.

— Значит, он прячется от них, и мы должны добраться до него прежде, чем они увидят..?

— Нет. — Мэтт потер лицо. — За мной и Рейной следили двое из них, а потом появился Фин с еще одним.

— В этом нет никакого смысла. Если они его увидят, то возьмут в плен или еще что-нибудь в этом роде.

— Это Фин отдавал им приказы, — грустно произнес Мэтт. — Они подчинялись Фину, Лори.

— Нет. — Она встала и скрестила руки на груди. — Может быть, ты видел одного из наших кузенов. Многие Брекки выглядят одинаково, и…

— Это был Фин. — Мэтт встал и подошел к ней поближе. — Я видел его лицо, и… это Фин, Лори. Фин работает с Райдерами. Я не могу поверить, что он был шпионом все это время, так что, возможно, не был чемпионом…

— Нет. В этом нет никакого смысла. — Она покачала головой. — Он мой кузен. Он же Фин. Я иду за ним. Он все объяснит.

— Ты не можешь, — Мэтт встал перед ней, преграждая путь. — В лесу полно Райдеров. Фин приказал им отступить к нему, и они подчинились. Может быть, мы сможем поговорить с Валькириями или еще с кем-нибудь. Но мы не можем пойти за ним, и… — он глубоко вздохнул, — и ты не можешь идти одна. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы остановить Рагнарёк. Фин не чемпион Локи. Так и есть, и тебе нужно остаться с нами.

Через мгновение Лори повернулась к Мэтту спиной и пошла прочь. Ничего другого она могла придумать. То, что сказал Мэтт, не имело смысла, но он не лгал. Она знала, что он не станет ей лгать. Она доверяла ему так же, как и Фину.

И в этом была вся проблема. Она доверяла Фину. Он был импульсивен и регулярно делал вещи, которые были плохими идеями, но он был хорошим человеком. Она знала это так же точно, как и то, что Мэтт был полон решимости остановить конец света.

Мэтт должен был как-то ошибаться. Он должен был ошибаться.

Она засунула рюкзак Фина в свой, и так же, как магические сумки делали это со всем, включая более крупные предметы, такие как спальные мешки, ее сумка втянула его внутрь, будто там был спрятан мощный вакуум. Лори помолчала. Фин не оставил бы его здесь, если бы собирался уехать. Это была еще одна мелочь, которая убедила ее, что Мэтт был каким-то образом неправ.

Она знала Фина лучше, чем кто-либо другой. Вся эта история с тем, что он оказался на темной стороне, была ошибкой, и она собиралась выяснить, как и почему. Единственная другая возможность заключалась в том, что он все это время был на стороне врага, был их шпионом, и она не могла с этим смириться. Если бы он знал, то обязательно сказал бы ей.

— Извини, — пробормотал Болдуин, когда они вышли из лагеря.

Лори ничего не ответила.

Группа шла по лесу в какой-то тишине, которая напомнила ей о том, что она чувствовала, когда Болдуин умер. Сейчас все казалось безнадежным… по крайней мере, для нее. Возможно, это было не то, что чувствовали все остальные, но Фин был единственным человеком в ее жизни, на которого она рассчитывала, сколько себя помнила. Он никогда не подводил ее. Он никогда не нарушал своих обещаний. Это было совсем не то, что делал Фин.

— Это должно быть ошибка, — сказала она после нескольких минут молчания.

— Я видел его, Лори. Это он отдавал им приказы, — повторил Мэтт.

— Но в этом нет никакого смысла. Вчера он сражался против них. Он был на нашей стороне в нескольких боях. Твой дед чуть не арестовал его. С какой стати он будет командовать Райдерами? С чего бы им его слушать?

— Райдеры слушают только своего вожака или того, кому их вожак велит повиноваться, — вставил Оуэн.

Она не хотела сейчас ничего слышать от Оуэна. Он даже не хотел, чтобы она пошла за Фином. Что касается Лори, то он мог держать рот на замке и держаться от нее подальше. Лори бросила на него быстрый взгляд и сказала:

— Если ты не хочешь рассказать мне, о какой жертве говорил раньше, то можешь не вмешиваться.

Оуэн молча пошел назад, чтобы не отставать от одного из Берсеркеров. Два его ворона спикировали вниз и приземлились ему на плечи. Они каркали, вероятно, рассказывая ему еще что-то, чем он не хотел делиться. Она сердито посмотрела на него и птиц.

— Череп, — сказал Мэтт, прерывая напряженное молчание. — Я его там не видел. Он же их вожак.

— Может быть, это другая группа Райдеров, — предположил Болдуин.

Мэтт помолчал с минуту, а потом покачал головой.

— Нет. Эта девушка была там, и парень, которого мы держали в плену раньше, тоже был там. Обычно они бывают с Черепом.

Слезы застилали глаза Лори. Это неправильно. Она не была уверена, как и почему, но не было никакого смысла в том, что Фин отвернулся от нее. Он хотел конца света не больше, чем все остальные, и ненавидел мэра Торсена.

— Может быть, ему не понравилось, что он не настоящий чемпион Локи, — предположил Рей.

— А может быть, он все это время был их шпионом, — предположила Рейна.

Взгляд, который Лори бросила на нее, заставил Рея подойти поближе к близняшке, а Болдуина похлопать Лори по плечу.

— Ты его не знаешь, — отрезала Лори. — Он совсем не такой.

Рейна вздернула подбородок и сказала:

— Он был в лесу с теми же Райдерами, которые сражались с нами.

— Если бы он был предателем или шпионом, то взял бы меня с собой. — Лори улыбнулась, довольная тем, что у нее есть неопровержимые доказательства, подтверждающие ее инстинкты. Конечно, она доверяла ему, но теперь она знала, что он не предатель. Ее кузен был глуп, и у него паршивый характер, и да, он казался немного расстроенным из-за того, что не стал чемпионом Локи, но она была всей его семьей. Если бы он все это время собирался присоединиться к другой стороне, то, по крайней мере, пригласил бы ее пойти с ним. Она бы не пошла, но Фин за всю их жизнь успел внушить ей столько плохих идей, что она знала: он постарается убедить ее присоединиться к вражеской команде вместе с ним. Фин каким-то образом попал в беду. Это было доказательством.

Лори махнула рукой между Рейной и Реем.

— Ты доверяешь своему брату? Если бы он сделал что-то действительно глупое, ты бы забыла все, что знала о нем?

— Ну, нет, но… — начала Рейна.

— Это я и Фин. Он мне как брат. Этому есть объяснение. Я не знаю, какое, но знаю, что он не был шпионом или предателем.

— Он должен был доставить им Мэтта, — тихо сказал Болдуин. Увидев свирепый взгляд Лори, он поднял руки и добавил: — Я просто напоминаю тебе.

Плечи Лори поникли.

— Я все понимаю.

Оуэн снова подошел к ней и объявил:

— Нам нужно ехать в Рапид-Сити. — Вороны все еще сидели у него на плечах. Один из них наблюдал за ней, а другой, наклонившись к самому уху Оуэна, тихо каркал. Оуэн кивнул: — Мы нужны там, и ответы будут ждать нас.

— Ответы? — переспросила Лори. — Насчет Фина?

При этих словах вороны разлетелись в разные стороны, и Оуэн покачал головой.

— Найдем ответы. Скоро начнется битва, Лори. Дезертирство Фина — одна из многих ступеней, ведущих к Рагнарёку. Он пошел туда, куда ему было суждено.

— Чушь! — Она повернулась к нему спиной и вытерла слезы гнева.

Остальные ничего не ответили.

— Пошли отсюда, — сказал Мэтт через мгновение.

В полном молчании они направились в сторону Рапид-Сити. Казалось, все погрузились в свои мысли. Мэтт и Рейна тихо переговаривались, а Болдуин время от времени делал замечания.

Они уже вышли на поляну в лесу, когда голос Болдуина привлек всеобщее внимание.

— Эй, ребята?

— Что? — спросил Рей.

— Но ведь сейчас еще середина дня, верно? — странным голосом спросил Болдуин. — Мы же не шли несколько часов или что-то в этом роде?

— Вроде, — сказал Мэтт таким же напряженным голосом, как и у Болдуина.

— Так почему же небо такое? — Болдуин указал туда, куда они все уже смотрели. Это было похоже на чернильный разлив, медленно растекающийся по небу в их сторону.

— Волки съели солнце и луну, — торжественно объявил Оуэн.

Лори и Болдуин одновременно повернулись и уставились на Оуэна. Близнецы сделали то же самое. Только Мэтт, казалось, не удивился словам Оуэна.

— Волки не могут есть солнечные объекты, — сказал Рей, его взгляд уже вернулся к растущей темноте. — Это физически невозможно.

Берсеркеры, которые следовали за ребятами и держали своего рода периметр, приблизились к потомкам Севера. Большинство Берсеркеров смотрели в небо, но некоторые осматривали окрестности в поисках какой-либо угрозы. Труппа акробатических бойцов Оуэна ничего не говорила и не делала. Они просто охраняли ребят, следуя за ней, как бродячий цирк в поисках неприятностей.

Лори открыла сумку и достала для всех фонарики. Она раздала их, а затем подошла ближе к Мэтту и прошептала:

— Мы проигрываем, не так ли? Что бы мы ни делали, мы не остановим Рагнарёк.

— Ошибаешься! — твердо сказал Мэтт. — Мы ничего не потеряем. Мы найдем способ.

Она кивнула. Она потеряла своего лучшего друга, и небо стало черным. Это выглядело совсем не обнадеживающе.

— Пошли, — сказал Мэтт. — В Рапид-Сити.

И они последовали за ним. Никто не высказывал никаких сомнений, но Лори подозревала, что ее собственные страхи совпадают с другими сомнениями остальных потомков Севера. Что бы они ни делали, Рагнарёк все равно придет. Они боролись с судьбой, пытаясь остановить катастрофическое событие, которое было предсказано на протяжении тысячелетий. Было абсурдно думать, что они действительно могут преуспеть.

Они шли через Блэк Хиллз уже несколько часов, надеясь, что направятся в сторону Рапид-Сити. Наконец, когда они поднялись на гребень холма, Мэтт увидел внизу зарево города. Он прищурился в темноте и увидел ориентир, который искал.

Он показал пальцем.

— Это…

— Ох! Я вижу! — сказал Болдуин. — Плавающее лицо.

Это действительно было лицо, вырезанное на склоне горы. Мемориал Сумасшедшей Лошади. Предполагалось, что это будет огромный монумент, высеченный в Громовой горе и изображающий Бешеного коня. Через семьдесят лет после начала строительства он все еще был просто мордой в горном склоне. Вокруг мемориала было много споров, но сейчас важно было то, что он точно говорил, где они находятся.

— Рапид-Сити, — сказал он, махнув рукой на огни внизу.

— Мы всегда останавливались там по дороге домой из лагеря, — сказал Болдуин. — Тут недалеко от шоссе есть большой киоск с мороженым. Но я думаю, что мы не пойдем за мороженым, не так ли?

— Скорее всего, нет, — сказал Рей. — Если только его не обслуживают монстры.

— Это было бы здорово, — сказал Болдуин. — Драка из-за мороженого. Как в снежной битве, с пятьюдесятью оттенками снега. Хорошее, безопасное развлечение. От мороженого еще никто не умирал.

— Если только они не утопили тебя в огромном чане, — сказала Рейна. — Или заставлял тебя есть его, пока ты не захлебнешься. Или…

— Ты совсем не веселая, знаешь? — сказал Болдуин.

— Все зависит от того, как ты определяешь веселье. Кроме того, если только в мороженом нет омелы, ты будешь в полном порядке. — Болдуин был потомком Бальдра, так что убить его могла только омела. И так было до тех пор, пока они не спасли его из Хель.

Рейна и Болдуин продолжали так же шутить на ходу, а Рей вмешивался, когда мог поспевать за ними. Мэтт молчал и продолжал двигаться в сторону Рапид-Сити.

Даже не видя Мемориала Сумасшедшего Коня, Мэтт понял бы, где они находятся, как только они поднялись на следующий холм. В Рапид-Сити проживало около семидесяти тысяч человек, что делало его вторым по величине городом штата. Он посмотрел на раскинувшееся зарево, протянувшееся от…

Свет погас. Все огни. Как будто кто-то щелкнул выключателем. Мэтт сильно заморгал, протирая глаза.

— Неужели этот город только что… — начал было Рей.

— Накрылся медным тазом? — сказала Рейна. — Похоже на то. Массовое отключение электроэнергии. Это значит, что мы потеряли наш компас, так что теперь ориентируйтесь.

Она сказала это так спокойно. Свет не горел. Ничего страшного. Но она была права. Должно же быть какое-то логическое объяснение. Город не был поглощен гигантской воронкой, когда Мидгардский змей прорвался сквозь кору. Если бы это случилось, они бы услышали рушащиеся здания, крики жертв и все такое прочее…

Мэтт сглотнул и крепче сжал Мьелльнир. Это был просто сбой питания. Как и сказала Рейна, они должны идти дальше и не терять из виду свою цель.

Но когда они приблизились к Рапид-Сити, то услышали крики.

— Что-то происходит, — сказал Болдуин.

— Гм, да, — сказала Рейна. — Солнце и Луну сожрали гигантские волки.

Верно. И все же Мэтт заметил, что Рейна, как и он, продолжала искать монстров, когда они проходили мимо окраин города. Он слышал, как люди внутри домов кричали и спорили, пытаясь понять, что же им делать. Впереди дороги были заполнены машинами тех, кто пытался сбежать из города. Злые люди, орущие друг на друга, потому что машины не двигались. Они не были слишком плотно зажаты или застряли после столкновения. Они просто остановились.

— Хм, — протянул Болдуин. — Кто-нибудь видит здесь проблему? — Он посмотрел на Рейну. — И не говори мне, что свет отключился.

— Электричество отключилось, — сказала она.

Болдуин закатил глаза.

— Нет разницы.

— Вообще-то есть, — ответил Мэтт. — Она имеет в виду, что вся энергия отключилась. Машины остановились. Батарейки сели. И это не просто электрический сбой.

Он посмотрел на дорогу, забитую легковушками и грузовиками, на людей, кричащих, ссорящихся, плачущих. Это было похоже на что-то из фильма. Начало апокалипсиса.

Потому что именно так оно и есть.

У него внутри все сжалось.

— А что может быть причиной этого? — спросил Болдуин.

— Может быть, электромагнитный импульс? — предложил Рей.

— Звучит неплохо, — сказал Болдуин. — Ну, это было бы не очень хорошо…

— Не все ли равно, каково техническое объяснение? — Это была Лори. Это были первые слова, которые она произнесла с тех пор, как они начали свою прогулку. — Это Рагнарёк. Это не нуждается в объяснении.

Когда они двинулись дальше, из темноты выбежала фигура, и Мэтт поднял свой щит и Мьелльнир, но это был всего лишь подросток. Он пронесся мимо с дикими глазами, будто даже не видел их. Мэтт смотрел, как он мчится по пустой дороге, бежит к еще более пустой трассе, никуда не сворачивая, просто бежит.

— Монстры преследуют его? — прошептал Болдуин.

— Паника, я думаю. — Мэтт обхватил рукой амулет и закрыл глаза, пытаясь уловить вибрацию, которая говорила об обратном. Амулет лежал в его руке, холодный и неподвижный. — Никаких монстров не обнаружено.

Даже произнося эти слова, он почувствовал щекотку в затылке, будто тихий голос спросил: «Ты уверен?». Пока они шли по городу, он сжимал амулет в свободной руке и прислушивался, не раздадутся ли настоящие крики, вопли или любые звуки абсолютного ужаса или боли. Все, что он слышал, были одни и те же крики гнева и смятения. Что означало — никаких монстров.

Так ли это?

Он потер затылок.

Оуэн пристроился рядом с ним.

— Доверься своим инстинктам, Мэтт.

Мэтт оглянулся.

Оуэн слегка улыбнулся.

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы я сделал больше, но ты прекрасно справляешься. Ты пришел в Рапид-Сити не просто так. Теперь тебе нужно найти эту причину. Продолжай следовать интуиции.

Мэтт кивнул. Он попытался сосредоточиться на том, что чувствовал, но как только это сделал, странное покалывание исчезло. Когда они дошли до перекрестка, вместо того чтобы продолжить путь, он остановился и посмотрел на все три варианта, мысленно ища знак. Он шагнул в одну сторону. Потом в другую. Они чувствовались совершенно одинаково.

— Как только ты говоришь кому-то следовать интуиции, он не может этого делать, — сказала Рейна Оуэну. — По крайней мере, если он уже обдумывает каждый свой шаг и мучается над выбором.

— Это не так, — сказал Мэтт.

Рей медленно кивнул, словно не желая быть столь прямолинейным. Мэтт посмотрел на Болдуина, и тот ответил:

— Но это уже хорошо. Иначе ты был бы похож на мифического Тора, который с грохотом бросился бы в бой и убил бы нас всех. Ну, убил бы всех, кроме меня.

— Мэтт, — сказала Лори, привлекая его внимание.

Он повернулся к ней, и она подошла, понизив голос.

— Ты ведь шел прямо, верно? Так что просто продолжай делать это, пока амулет не загудит, или ты действительно не почувствуешь, что идешь не в ту сторону. — Она повернулась к Оуэну с притворно-суровым видом. — И совет хороший, но он должен быть более конкретным, чем «Следуй интуиции».

Оуэн выглядел смущенным, но пробормотал что-то вроде согласия.

Мэтт продолжил путь. В какой-то момент он повернулся… он даже не думал о выборе, просто следовал за ногами, когда они шли по одной улице, а затем по другой. Никто из местных жителей не обратил на это никакого внимания, что казалось вполне разумным, учитывая обстоятельства… пока парень не понял, что идет по дороге с деревянным щитом на спине, молотом в руке и бандой детей, следующих за ним.

Он замедлил шаг и огляделся. Они оказались на более тихой улице, узкой и застроенной домами. Он слышал, как люди спорили в одном доме. В другом месте на лужайке ссорились двое детей помладше. Мэтт направился к ним. Позади него остальные остались на дороге, все, кроме Рейны, которая следовала за ним по пятам, шепча:

— Что ты делаешь? — Он проигнорировал ее и подошел к детям.

— … и ты читал мой дневник, — сказала девушка. — Я знаю, что ты это делал!

Ей было лет двенадцать, а мальчику на несколько лет меньше. Они выглядели как брат и сестра.

— Привет, ребята, — сказал Мэтт. — Вы не могли бы мне сказать…

— Зачем мне читать твой дурацкий дневник? Там все о мальчиках, чувствах и телешоу.

Мэтт прочистил горло.

— Эм, ребята?

— А как ты узнаешь, что там написано, если даже не читал?

— Эй! — сказала Рейна, вставая между ними. — Время вышло, детки. Нам нужно поговорить с вами.

— Мне не нужно читать его, чтобы знать, что там написано, — сказал мальчик. — Все те же глупости, о которых ты говоришь со своими друзьями, когда тебе полагается нянчиться со мной.

Мальчик не стал наклоняться к Рейне, чтобы накричать на сестру. Он просто продолжал говорить, как будто между ними никого не было.

— Они нас не видят, — сказал Мэтт. — Мы — невидимки.

Рейна взяла девочку за руку, подняла ее и тут же опустила. Девушка продолжала спорить. Рейна ущипнула мальчика за нос. Никакой реакции.

— Мы не просто невидимки, Мэтт. Они нас не видят и не чувствуют. И они ссорятся из-за повседневных вещей… в разгар долбаного апокалипсиса.

Мэтт сжал амулет. Он все еще не давал ему никаких подсказок, и он разочарованно зашипел.

— Ты шел, — сказала она. — Ты решил пойти поговорить с этими ребятами или почувствовал себя обязанным это сделать?

— Мне было интересно, почему никто не реагирует на нас.

— Ладно, значит, твое нутро все говорило тебе двигаться дальше. Игнорируй это и делай то.

Он уже начал отворачиваться, когда заметил в окне старика, наблюдавшего за детьми. Мэтт подумал о своем дедушке. Он не хотел этого делать… он так старался не делать этого весь последний день… но встреча со стариком вернула все назад.

Дедушка предал меня. Он предал нас. Нашу семью. Наш город.

Его дед вел за собой чудовищ. Его дед ожидал, что Рагнарёк произойдет именно так, как это было в старых сказках. Он ожидал, что Мэтт умрет.

Рейна взмахнула рукой, и над детьми повис туман.

— Упс, они уже ушли. Очень жаль, так грустно. Думаю, тебе придется просто идти дальше, Мэтт.

— Я и не думал о них. Я тут подумал…

— Не надо, тебе нужна вся твоя энергия для борьбы, иначе ты сделаешь какую-нибудь глупость вроде использования булавки айкидо против волка.

— Хм, я почти уверен, что это ты его убила…

— Нет, это ты так сказал. — Она подмигнула ему. — Я переписала эту сцену заново. Ты прижал волка к земле. Я спасла твою задницу. Это была эпопея. А теперь возвращайся на дорогу, или я позову Берсеркеров, чтобы они тебя понесли.

Когда амулет Мэтта начал вибрировать, сигнализируя о присутствии настоящих монстров в Рапид-Сити, это было почти облегчение. Он чувствовал себя виноватым, думая об этом, но странным образом это успокоило его нервы. В эти дни монстры имели смысл гораздо больше, чем все остальное.

Жужжащий амулет освещал путь неоновым светом. Он дал ему знать, когда парень подошел ближе. Словно тоненький голосок говорил: жарко, жарче, холодно, снова жарко…

Этот же голосок привел его в музей путешествий. В прошлом году он был здесь на экскурсии. Мэтт думал, что это было захватывающе. Коди и другие его друзья чуть не умерли от скуки. В конце концов, по настоянию Мэтта, они обошли примерно четверть города — ровно столько, чтобы выполнить свое задание. Затем он повел их в совершенно иную экскурсию, исследуя области, четко обозначенные как «НЕ ВХОДИТЬ».

— А монстры внутри? — сказала Рейна, когда они остановились у парадных дверей.

Мэтт начал было говорить, что тоже так думал, но потом перешел на простое «да». Его амулет и чутье подсказали, что они внутри. Но это придавало ему нерешительный вид.

— Я не слышу криков, — сказал Рей. — Если это что-то вроде той твари в аквапарке, то там должны быть крики.

— Может быть, там больше некому кричать, — сказала Рейна.

Мэтт пристально посмотрел на нее.

— Ну и? — сказала она. — Это правда. Хотя, полагаю, если бы монстры убили всех, их бы там уже не было. Если только они не заняты едой… — тут она осеклась, и ее бледное лицо стало еще белее. — Простите. Там, э-э, нет никаких скандинавских монстров, которые… делают это, верно?

Мэтт подумал о Нидхегге… гигантской змее, которая грызла корни мирового древа. Когда придет Рагнарёк, она, наконец, прорвется в мир и… ну, его не зря называли «пожирателем трупов».

— Может быть, монстры заперты внутри одни, — предположил Болдуин. — Без всяких людей, чтобы есть.

— Двери заперты, — сказал Рей. — Но я действительно слышу людей внутри. Хотя они и не кричат, но звуки не совсем счастливые.

Мэтт услышал, как девушка молится. Будто просит сохранить ей жизнь.

— Если вы, ребята, собираетесь войти, то кто-то должен остаться здесь, — сказал Рей. — Я готов.

— Что? — сказала Рейна. — Ни в коем случае.

Мэтт изо всех сил навалился на дверь. Она не сдвинулась с места.

— Рассредоточьтесь, — сказала Лори. — Найдите другой вход…

Мэтт замахнулся Мьелльниром и ударил им в стеклянную дверь. При ударе та разлетелась вдребезги.

— Или мы могли бы сделать так, — сказала Лори.

Рей бросил на Мэтта быстрый взгляд.

— В следующий раз ты не мог бы нас предупредить? Чтобы нас не порезало на куски?

— Стекло разлетелось в противоположном направлении от приложенной силы, — сказал Мэтт, проходя внутрь. — Значит, все осколки попали внутри.

Рейна посмотрела на него сверху вниз.

— У тебя есть опыт разбивания окон?

— Нет, я выучил это на уроке естествознания. А теперь смотрите под ноги.

Он перепрыгнул через стекло и помчался мимо заброшенных билетных касс в главный зал. Девушка была там. Она была примерно ровесницей его брата Джоша и носила форму музейного служащего.

— Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я вовсе не это имела в виду. Я была всего лишь маленьким ребенком. Это была ошибка. Я никогда не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

— Хм, а где же чудовище? — прошептал Болдуин.

Девушка молила, обращаясь к пустому воздуху. Слезы текли по ее лицу, и она дрожала, будто колени вот-вот подогнутся. Прежде чем Мэтт успел схватить ее, она закричала и упала на пол. Он рванул, чтобы поймать ее, и сказал, что все в порядке, но она отпрянула, широко раскрыв глаза от ужаса, уставившись на что-то или кого-то, что он не мог видеть.

— Это была ошибка, — всхлипнула она. — Пожалуйста, поверь мне. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я никогда не хотела никого обидеть.

— Это Мара, — сказал Мэтт остальным.

Он резко огляделся в поисках уродливых старых крон, которые были олицетворением ночных кошмаров. А также тех, кто приносит кошмары. Они уже встречались с Марой в доме Болдуина, вскоре после их первой встречи.

Вот почему погас свет. Чтобы Мара могла прийти и заразить всех своими кошмарами. Некоторые люди бежали, а другие спорили со своими семьями или соседями. Но на самом деле это были не кошмары, а просто иррациональный страх и гнев. Настоящие кошмары были похожи на это… девушка, запертая в самых темных уголках своего сознания, воображая, что кто-то, кого она обидела, вернулся, чтобы отомстить.

— Мара здесь, в музее, — сказал он. — Это эпицентр землетрясения. Их энергия передается по радио, так что снаружи все не так плохо.

— Мне не очень нравилась эта Мара, — сказала Рейна. — Я бы предпочла троллей.

Мэтт согласился. Тролли были реальны. Большие каменные глыбы, с которыми почти невозможно бороться, но они все равно были твердыми. Кошмары — совсем другое дело.

— Мы уже делали это раньше, — сказал он. — Мы с этим справимся. Оуэн?

Парень оглянулся.

— Ты можешь послать своих Берсеркеров на поиски Мары и людей, попавших в беду?

— Да.

Как только Оуэн вышел, чтобы поговорить со своими солдатами, Мэтт сказал:

— Давайте держаться вместе, посмотрим, что мы можем сделать, чтобы никто не пострадал.

Проходя по выставочному залу, Мэтт удивлялся тому, насколько все было сложнее в условиях почти полного отсутствия света. Во-первых, было невозможно увидеть динозавров, пока не наткнешься на кости ног, и скелеты почти падали на голову. Во-вторых, планы «держаться вместе» в действительности не работали так хорошо.

В вестибюле они потеряли Лори, Болдуина и Оуэна. Когда они начали выходить, Мэтт уже подумывал о том, чтобы попросить всех держаться за рубашку человека, стоящего впереди. Но они будут чувствовать себя так, словно он обращается с ними, как с маленькими детьми. Теперь он жалел, что не сделал этого, независимо от того, что они думали, потому что в какой-то момент, прежде чем они покинули вестибюль, половина их «поезда» сошла с рельсов. Как только они добрались до палеонтологического района, он снова задал Лори вопрос и не получил ответа. Именно тогда он понял, что она ушла. Вместе с Оуэном и Болдуином.

Он также не мог винить Рейну и Рея. Возможно, близнецы шли впереди Лори, но они были окутаны своей магией, пытаясь ослабить видения, когда те принимали проявленную форму, превращаясь из дыма в отвратительных старух с черными ямами вместо глаз.

Теперь, направляясь обратно в вестибюль, Мэтт прошептал имя Лори. Он не осмеливался позвать ее, опасаясь, что она приведет Мару. Он слышал, как в глбине музея трудятся кроны… люди бормотали, умоляли и плакали.

— Нам нужно добраться до них, Мэтт, — сказал Рей.

— Я все понимаю. — Мэтт прищурился, ища хоть какие-то признаки присутствия остальных. — А вы, ребята, продолжайте идти. Я догоню вас, как только смогу…

— А-а, — протянула Рейна. — Мы видели, как действуют Мары. Никто никуда не ходит один. Но Рей прав. Думаю, что на этот раз мы действительно ослабляем их, и чем дольше мы охотимся за другими, тем дольше мы не остановим Мару и не поможем этим людям. Лори с этим справится. Ты же знаешь, что она может.

Он поколебался, а потом прошептал:

— Встань за мной. И держись за рубашку. Я больше никого не потеряю.

Они ослабили нескольких Мар и освободили людей, которых те терроризировали. Ну, может быть, «освободили» — не совсем подходящее слово. Им пришлось оставить людей там, где они были, ошеломленные и сбитые с толку, все еще трясущиеся от своих кошмаров, когда Мэтт, Рей и Рейна побежали помогать следующим жертвам.

Мэтт все еще надеялся, что они столкнутся с остальными. Увидев впереди белокурую девушку, он рванул с места так быстро, что Рейне и Рею пришлось крикнуть ему, чтобы он притормозил. Приблизившись к девушке, он понял, что это не Лори. Она была слишком маленькой. Она выглядела моложе их, лет на семь, со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. На ней был синий сарафан и никаких туфель, точно так же, как в Блэквелле, когда она привела Мэтта в общественный центр, чтобы подслушать истинные планы его деда.

— Мэтью Торсен, — сказала она. — Ты уже здесь.

— Это твоя подруга? — прошептала Рейна.

— Это одна из Норн, — сказал Мэтт. — Это настоящее. Я не знаю… — он посмотрел на маленькую девочку. — У тебя есть имя?

Она блаженно улыбнулась в своей слегка рассеянной, сюрреалистической манере, будто была совершенно счастлива в данный момент, не беспокоясь о прошлом и не заботясь о будущем. Что вполне логично, учитывая все обстоятельства.

— А мне оно нужно? — спросила она.

— Думаю, что нет. — Он огляделся вокруг. — А твои сестры здесь?

— Только не сейчас.

— Ты хочешь сказать, что они придут? — сказала Рейна. — Или они просто были здесь?

— Не спрашивай ее об этом, — прошептал Мэтт. — Она знает только настоящее.

— Серьезно?

— Это может осложнить разговор, — сказал Рей.

— Расскажи мне об этом, — пробормотал Мэтт. Он повернулся к Норне. — Я надеюсь, что ты здесь и ищешь меня. Ты хочешь мне что-то сказать. Может быть, подсказку о том, что мне делать дальше.

— Это будет владением будущего.

Он поморщился.

— Точно. Ладно, эм…

— Дай мне попробовать, — прошептал Рей. — Ты здесь ищешь Мэтта?

Девушка улыбнулась:

— Всех вас. Но особенно Мэтта. Он запутался в своем пути. Мы пришли, чтобы вести его.

— Хорошо, — выдохнул Мэтт.

— Ты можешь сказать ему, что он должен делать? — спросил Рей. — Я имею в виду — что ему делать. Сейчас.

— Он должен говорить с Будущим.

— Ладно, — сказал Рей. — А где же она?

— За вами.

Он обернулся и увидел девушку примерно того же возраста, что и его братья, лет шестнадцати-семнадцати. На ней была грубая юбка, как у женщины-викинга, а светлые волосы были заплетены в крошечные косички, уложенные на голове. Она обернулась и, увидев его, улыбнулась.

— Отлично, — сказал Рей. Он быстро повернулся к присутствующим. — А теперь никуда не уходи. В этот момент не двигайся и продолжайся не двигаться, пока мы говорим с вами обеими. Ты можешь это сделать?

— Я могу, Реймонд, — сказала Настоящее.

Рей повернулся к Будущему.

— Мэтт должен знать, что делать дальше. Очевидно, мы направляемся в Рагнарёк, но мы не знаем, где он находится и что нам нужно найти до того, как это случится.

Настоящее ответила:

— У вас есть все, что нужно.

— Тогда что же нам понадобится? В будущем. Для сражения.

— Больше ничего, — сказала Будущее. — Кроме того, чтобы знать, куда идти.

— Поле битвы, — сказал Мэтт. — Значит… все так близко? Я не слышал, чтобы Гуллинкамби кричал.

— Когда же пропоет петух? — спросил Рей, перефразируя вопрос к Будущему.

— Скоро, — сказала она. — Когда ты будешь готов, то услышишь крик петуха и должен будешь отправиться на поле боя.

— Отлично, — сказал Мэтт. — А где же теперь поле битвы?

Две Норны посмотрели друг на друга.

— Мы не знаем, — хором ответили они.

— Потому что оно уже в прошлом? — сказал Мэтт. — Нет, этого не может быть. — Он взглянул на Рея.

— Ты должна знать, — сказал Рей, поворачиваясь к старшей девочке. — Сражение произойдет в будущем, так что ты должна знать, где оно состоится.

— Я не знаю.

В животе у Мэтта поселилась паника.

— Значит ли это, что битвы не будет? Мы же не зайдем так далеко?

— Так и будет, — сказала Будущее.

— Подожди, значит ли это, что битвы не будет, потому что мы ее предотвратим?

— Ее невозможно предотвратить. Чтобы найти поле боя, вы должны найти того, кто знает правила ведения боя.

— А это уже что-то. Ладно, так кто же отвечает за эту битву? Ну, судья или кто там еще.

— Это должны быть мы, — хором сказали Норны.

Мэтт застонал. Он взглянул на Рейну.

— Не смотри на меня, — сказала она. — Я путалась еще больше, чем ты. Рей?

Ее брат отрицательно покачал головой.

— Извини, но я тоже ничего не понимаю. Но позволь мне попробовать. — Он повернулся к Будущему. — Ты и твои сестры отвечаете за грядущую битву. Это правда?

— И да, и нет. Правила были установлены с незапамятных времен. Прошлое знает, что это такое, но она не может сказать вам, потому что это может дать вам преимущество, а это не наше дело. Наше дело — просто обеспечить соблюдение правил, когда они установлены для обеих сторон.

— Так кто же знает эти правила? — спросил Мэтт.

Рей сказал Настоящему:

— Кто в настоящее время знает правила? — Тогда к Будущему: — И объяснят ли нам их? Вы можете нам это сказать?

Будущее кивнула.

— Мы можем сказать тебе вот что… ищи ответы у своей семьи, Мэтью.

— У семьи… — медленно произнес Мэтт. — Ты ведь не имеешь в виду моего дедушку, верно? Потому что он не собирается мне помогать.

— Может, и так, а может, и нет. Будущее еще не определено, поэтому мы не можем сказать, что будет дальше.

— Но человек, который знает, это член семьи, а не мой дед. Так ведь?

— Твой дедушка знает, — сказал он. — И все же он не знает. Он понимает правила, но не знает места сражения.

— У кого-нибудь есть аспирин? — пробормотала Рейна.

Мэтт попробовал снова, так терпеливо, как только мог.

— В настоящее время, однако, кто-то из членов семьи Торсенов, кроме моего деда, знает об этом, и я могу спросить его… или ее.

— Да.

— Неужели это мой…

— Это все, что мы можем сказать, — хором ответили Норны. И исчезли.

Потеря следа остальных членов их группы не пугала Лори так сильно, как это было бы до их поездки в Хель. Она не любила расставаться, но это был не первый раз, когда она встречалась с Марой, поэтому знала, что все должно быть хорошо. Они уже сражались с этими чудовищами раньше, в доме Болдуина в ночь перед его смертью. К сожалению, без Фина было еще страшнее. Без Фина все было еще страшнее.

Она и не подозревала, как сильно рассчитывала на то, что Фин и Мэтт будут рядом с ней. Они стали командой, и она не была уверена, как бороться с монстрами в одиночку… не то чтобы она действительно была одна. Берсеркеры, Мэтт и близнецы были где-то в музее, а Оуэн и Болдуин все еще находились рядом с ней. По-настоящему ушел только Фин.

— Сюда, — пробормотал Оуэн, схватив ее за руку и потянув через вестибюль вглубь музея путешествий. — Следи за волками. Они повсюду.

— Волки? Она посмотрела на него и увидела, что у него остекленевшие глаза человека, пытающегося не быть поглощенным нереальными вещами, которые он видит. — Они фальшивые, Оуэн. Все, что ты видишь, — подделка. Это Мара.

Он кивнул.

— Берсеркеры защищают людей. Мне нужно защитить тебя.

Его слова не были неправильными, но и не совсем правильными тоже. Он помог ей научиться пользоваться луком и спас близнецов. Обычно он был не из тех людей, которые вот так зависают рядом с ней. То, что он больше не видел будущего, казалось, заставило чемпиона Одина немного растеряться. Рядом с Мэттом и остальными Оуэн все еще старался казаться похожим на самого себя. С ней он был более… уязвим.

— Они отнимут у меня второй глаз, — прошептал он. — Они могут отнять и твои глаза. Нам нужно спрятаться от волков.

— Сосредоточься. — Она легонько шлепнула его по щеке. — Сосредоточься на мне, Оуэн. Здесь нет никаких волков. Здесь есть только Мара. Они создают кошмары из твоих страхов.

— Тссс! Близнецы сейчас с Мэттом, так что это только мы без магии для помощи. — Болдуин был тогда рядом с ней, стоял слева, так что она оказалась между двумя мальчиками. Однако идти пешком через три улицы было не очень хорошим планом. Это делало их слишком большой мишенью. Это также делало их более склонными натыкаться на препятствия и означало, что у нее не было свободной руки.

Лори взяла Болдуина за руку и приказала:

— Мы пойдем цепочкой. Хватай Оуэна и не отпускай его.

— Поймал, — прошептал Болдуин. — Веди дальше.

Она держала фонарик под рубашкой, чтобы приглушить свет. Ей хотелось, чтобы их никто не видел, но она не могла полностью обойтись без этого. Когда нет никакой силы вообще, мир становится очень темным… особенно когда солнце и луна нигде не находятся в небе. Небо было черным, и все огни погасли. Внутри и снаружи не было ничего, кроме темноты.

Я могу это сделать.

Возможно, это была ложь, но Фина там не было. Мэтт был где-то в другом месте. У нее не было большого выбора. Ей придется вести их за собой.

Как будто темнота уже не была достаточно страшной, монстры ждали в темноте вокруг них. Лори не была в этом уверена, но вполне вероятно, что Мары видели без света лучше, чем люди. Они были порождениями ночных кошмаров, а кошмары случаются по ночам. Это имело смысл только потому, что они были сильнее в темноте. Поэтому Лори отведет друзей в более безопасное место, чем здесь, в вестибюле, и они решат, что делать дальше. Оставалось надеяться, что они снова смогут общаться с Мэттом и близнецами.

Лори повела Болдуина и Оуэна дальше в музей, но они не нашли никого из остальных. То, что они нашли, было чудовищами. Она услышала рычание только за мгновение до того, как Болдуин резко остановил ее.

— Фин? — спросил Болдуин.

— Райдеры! — Оуэн шагнул вперед, и они втроем оказались в небольшой группе.

А там, прямо перед ней, стоял Фин. У него был какой-то фонарь, и он был всего в нескольких шагах. Она вздохнула с облегчением. Он был здесь! Они все были неправы. И она это знала! Но даже когда она улыбнулась, то заметила, что-то было не так. Фин не пришел ей на помощь. Он не стал объяснять, что именно Мэтт видел в лесу. Вместо этого он стоял рядом с Черепом и Хэтти. Хэтти держала его руку в своей, и Череп ухмылялся им.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Череп.

— Что? — прохрипела Лори.

— Знать, что Фин работал на нас почти два года, — сказала Хэтти. — Мы знали, что Рагнарёк грядет. Он был нашим шпионом. Он бросил тебя.

— Я бы спас тебя, но ты не стоишь того. — Фин сверкнул зубами в сторону Лори. — Ты же не думала, что я буду заботиться о тебе после того, как ты солгала мне, не так ли?

— А я и не лгала. — Она попыталась шагнуть вперед, но кто-то схватил ее за руку. Она выронила фонарик, пытаясь отодвинуться от человека, который держал ее за руку.

— Ты мне ничего не рассказала про Оуэна. У тебя были секреты от меня. — Фин наблюдал за ней.

— Мне очень жаль, что я не рассказала тебе всего, но это не значит, что ты должен им помогать. — Лори попыталась дотянуться до фонарика, но он исчез. Свет все еще светил на Фина, который теперь шел к ней. Когда он подошел ближе, она увидела на его руке следы зубов. Кто-то, вероятно, один из волков, напал на него. Теперь его руки кровоточили.

— Ты ничего не понимаешь. Ты совсем не такая, как я. — Фин покачал головой. — Я надеялся, что ты станешь волком, но это не так. Именно поэтому мне и пришлось уйти. Ты не выживешь в этой битве, так что я больше не буду утруждать себя попытками помочь тебе. Если бы ты была волком, ты могла бы присоединиться ко мне, но только волчонок переживет Рагнарёк. Ты же умрешь. — Он кивнул головой в сторону Болдуина и Оуэна. — И они тоже. Было бы напрасно беспокоиться о том, чтобы попытаться спасти кого-то из них, когда они все равно скоро умрут. Ты была слаба, и ты пыталась сделать слабым и меня тоже.

— Нет, — настаивала она. — Послушай меня, Фенрир Брекке. Я не лгала, и конец света еще не наступил. Мы можем победить. Ты можешь вернуться со мной, и мы победим.

Хэтти и Череп рассмеялись. Они смеялись так сильно, что, казалось, тряслись так, будто вот-вот упадут. Лори вдруг поняла, что ее тоже трясет. Это было не от смеха, а оттого, что пол вибрировал.

— Что-то не так, — сказала она им всем. — Что-то здесь очень не так.

Но ее никто не слушал, а от вибрации пола становилось трудно стоять. Землетрясения не были типичными для Южной Дакоты. Торнадо были, но это не объясняло, почему пол в музее дребезжал.

— Внимание! — закричала она.

Череп и Хэтти продолжали смеяться, а Фин гневно смотрел на нее. Лори оглядела удивительно светлую комнату. Казалось странным, что она могла видеть, когда всего несколько мгновений назад вокруг было так темно.

Прежде чем она успела сообразить почему, Лори увидела бегущих к ним троллей. Гигантские тролли, целая армия, бежали так быстро, что им оставалось лишь мгновение, чтобы растоптать Райдеров.

— Фин! — закричала она. — Берегись!

Но тролль схватил его за руку, которая уже превратилась в камень, хотя было очевидно, что еще не рассвело, и Фин взлетел в воздух. Его ноги болтались, брыкаясь в пустоту, и оба Райдера смеялись. Его душил тролль, а Райдеры смеялись.

— Это ты виноват, — сказала Хэтти. — Ты солгала ему, и теперь он умирает.

— Нет! — Лори бросилась было к кузену, но тут же была отброшена назад обеими руками. Фин, тролль и двое Райдеров исчезли. Все снова погрузилось во тьму, как будто свет, который она видела вокруг них, выключился. Внезапно она очутилась в центре комнаты, возле вигвама Лакот, рядом с Болдуином и Оуэном.

— Как… где… Что случилось с Фином? Троллем? — Она обвела взглядом комнату. Свет, который она видела всего минуту назад, исчез. — Свет исчез…

— Мара, — тихо сказал Болдуин. — Помнишь? Все, что ты видела, было ненастоящим. Никакого Фина. Никакого света. Никаких троллей.

— Мне показалось, что ты спишь, но стоишь. — Оуэн подтолкнул ее к вигваму, и как бы сильно она не хотела отойти от того места, где, как ей казалось, она только что видела Фина, она знала, что должна это сделать. На самом деле Фина здесь не было. Таковы были ее страхи. Все это казалось таким реальным, но ее кузена здесь не было. Все это было кошмаром наяву, вызванным чудовищами.

— Я должна была догадаться, — прошептала она.

Болдуин крепко обнял ее.

— Ты беспокоишься о нем. Мара этим воспользовалась.

Оуэн передал ей фонарик, и трое детей вошли в вигвам. Это было одно из ее любимых мест в музее. В прошлом году они с Фином были здесь, чтобы послушать рассказчика из племени Лакота. Они слушали историю о Пауке Инкоми. Он был ловкачом и мог принимать облик человека или волка. Тогда Лори еще не знала, что Фин способен менять свой облик… да и ее отец тоже. Инкоми был очень похож на Локи, их покойного предка, так что неудивительно, что Фин любил эту историю. Когда рассказчик закончил, Фин был счастлив и смеялся, и он согласился с Лори, что это путешествие было потрясающим музеем.

— Надеюсь, ты в безопасности, где бы ты ни был, — прошептала она, позволяя руке коснуться вигвама. Затем она глубоко вздохнула и посмотрела на потомков Севера, которые все еще были с ней. — Ладно. Мы можем пройти через следующие комнаты. Если нам снятся какие-то безумные кошмары, мы вытряхиваем друг друга на свободу. Как только мы найдем Мэтта, то уйдем отсюда. Мы трое не можем победить Мар, поэтому мы здесь только для того, чтобы освободить всех людей. Если их там нет, мы выходим порталом.

Мальчики кивнули, и троица отправилась в музей, высматривая людей, оказавшихся в ловушке внутри здания вместе с монстрами. В одном из углов Пионерской выставки, рядом с жутко выглядящей старой куклой в футляре, они нашли семью, свернувшуюся вместе и дрожащую. Лори не хотела знать, была ли эта кукла частью их кошмара, но судя по тому, как они смотрели на нее, не удивилась бы. Болдуин и Оуэн рывком подняли всех троих на ноги, стряхнули с них кошмары, и маленькая группа продолжила движение.

Через несколько минут они нашли сотрудника музея, сражающегося с невидимыми злоумышленниками, и спасли его тоже. Он выломал несколько камней из Геологической экспозиции и использовал их, чтобы победить невидимых врагов. Освободившись от кошмаров, он широко раскрытыми глазами огляделся вокруг.

— Все будет хорошо, — пообещала Лори. — Теперь они ушли.

Мужчина кивнул, но ничего не сказал. Она подозревала, что именно так выглядели все потомки, когда они впервые сражались с существами, которые не должны были существовать. Она знала, что именно так чувствовала себя, когда впервые увидела тролля.

— Мы здесь, чтобы помочь, — спокойно сказал Оуэн.

— Именно так, как он сказал, — добавил Болдуин.

Этого было не так уж и много, спасая только пару человек, когда мир снаружи был в хаосе, но это было приятно. Они чувствовали, что делают что-то правильно, и это помогало. По крайней мере, Лори от этого стало легче.

Когда они наткнулись на Берсеркеров, то передали им людей, чтобы те вывели их из здания, а сами продолжили поиски своих пропавших друзей или еще нескольких попавших в ловушку людей.

— Мы держим их всех в вестибюле, — сказал один из акробатов. — И мы их охраняем.

Оуэн пробормотал что-то одобрительное, а затем они с Болдуином продолжили следовать за Лори. В соседних комнатах не было других посетителей музея, поэтому она предположила, что Берсеркеры сделали свое дело, спасая их всех. Оставались только Мэтт и близнецы.

— Может быть, они тоже в вестибюле, — предположил Болдуин, когда она прокомментировала их отсутствие.

— Берсеркеры сказали бы нам, — заметил Оуэн.

Все трое продолжали двигаться, пока не наткнулись на театр. Внутри близнецы заканчивали какое-то заклинание. Дети крепко держались за руки, а Мэтт стоял рядом с ними, держа наготове молот и щит, как будто он был их телохранителем.

Когда Мара внезапно исчезла, вернувшись туда, где по праву должны были существовать кошмарные существа, близнецы рухнули на пол, выглядя так, словно были готовы упасть в обморок от усталости.

— С тобой все в порядке? — спросил Мэтт.

Лори кивнула:

— Мы собрали несколько человек, и Берсеркеры отвели их в вестибюль. А вы?

— Устали, — сказала Рейна.

Рей улыбнулся:

— Но в безопасности.

Некоторое время они стояли, молча, а потом Мэтт сказал:

— Это будет безопасное место для тех, кто в нем нуждается.

— Но не для нас, — быстро добавил Болдуин. — Мы ведь не останемся здесь, верно?

Лори чуть не рассмеялась, увидев выражение его лица. Болдуин был просто помешан на приключениях, и даже самые страшные монстры, казалось, не заставляли его надолго останавливаться. Его поведение напомнило ей о Фине. Она быстро прогнала эту мысль прочь. Она не собиралась отказываться от своего кузена, но сейчас ей нужно было сосредоточиться.

— Мэтт? — подсказала Лори. — И каков же наш план?

— Нам нужно вернуться в Блэквелл, — сказал Мэтт. Он быстро подытожил свой разговор с Норнами и добавил: — Если я ищу семью, чтобы поговорить с ней, мне нужно начать оттуда.

— Я хочу связаться со своей семьей, чтобы узнать, нет ли вестей от Фина, — сказала Лори.

— Хорошо, — сказал Мэтт. — Тогда мы с Лори поедем в Блэквелл.

— Мы с Реем тоже должны пойти, — сказала Рейна. — Я буду прикрывать спину Мэтта, а Рей — Лори.

Правда заключалась в том, что Рей был последним человеком, которого Лори выбрала бы для подкрепления. Когда Фин был с ними, все было гораздо проще. Тогда уже не было никаких сомнений в том, кто ее вернул. Рей не был плохим парнем, но и не был бойцом. Он казался милым, но довольным оставаться на заднем плане. В сущности, Лори будет предоставлена самой себе.

— Оуэн и Болдуин, вы можете справиться с тем хаосом, который здесь остался, — сказал Мэтт.

— Конечно, — сказал Болдуин.

— На самом деле, Берсеркеры могут справиться с этим, — дипломатично заметил Оуэн. — Мы с Болдуином можем пойти с вами.

— Конечно, — повторил Болдуин.

Лори промелькнула благодарной улыбкой Оуэну и сказала Мэтту:

— Это сработает. Рей и Рейна могут остаться вместе с тобой и Мэттом, а Болдуин и Оуэн могут пойти со мной.

— Отлично, — сказал Мэтт. — Лори, ты можешь открыть нам портал в Блэквелл?

— Да, — ответила Лори. Она повернулась к Оуэну и прошептала: — Спасибо.

Он кивнул, но ничего не сказал.

Затем она сделала несколько успокаивающих вдохов, пытаясь обрести покой, в котором нуждалась, чтобы открыть портал. Это было все равно что вытащить Тэффи из середины своего тела, когда она начала открывать дверной проем. Было странное чувство растяжения, которое возникло в тот момент, когда она обнаружила внутри себя энергию, которая затем должна была стать отверстием в воздухе. Она сжала руки, а затем медленно и неуклонно развела их друг от друга. Ощущение искры внутри тела тоже было между пальцами. В пространстве между ее руками воздух мерцал, как будто там было что-то почти жидкое и дрожащее в воздухе. Он расширился, когда она еще шире развела руки в стороны, а затем отступила в сторону.

Ощущение открывания дверного проема все еще было неприятным, хотя теперь оно плавало там. Она знала, чего ожидать, поэтому странное чувство, что ее выворачивает наизнанку каждый раз, когда она делала это, было легче. Ей это все еще не нравилось, но это был самый быстрый способ добраться из центра темного музея в их родной город.

— Вперед, — подбодрила она четверых мальчиков и Рейну.

Болдуин без промедления нырнул внутрь. Близнецы взялись за руки и вошли с такой грацией, что они казались более сверхъестественными, чем она когда-либо чувствовала… даже когда она только что открыла волшебную дверь. Оуэн последовал за ними. Затем, как только Мэтт вышел, Лори шагнула в портал.

— Встретимся на Длинном корабле не более чем через два часа, — сказал Мэтт, когда они все вместе оказались в Блэквелле, а затем он и близнецы ушли.

Лори стояла с Болдуином и Оуэном у входа в Центр отдыха и развлечений Торсенов. Небо здесь тоже было темным, и все, на что она могла надеяться, это то, что Райдеры или тролли не будут лучше видеть в темноте, чем она.

— Следуйте за мной, — сказала она Болдуину и Оуэну, и они вместе пошли по темным, как смоль, улицам города.

Возвращение в Блэквелл. Последнее место на земле, где Мэтт хотел бы быть. В каком-то смысле сражаться в последней битве при Рагнарёке было легче, чем встретиться лицом к лицу с родителями.

— Так что же случилось с твоими предками? — спросила Рейна, когда они обогнули окраину города, направляясь к его району.

Он пожал плечами и ничего не сказал.

— А с апокалипсисом у них все в порядке?

Еще одно пожатие плечами.

— Она не лезет не в свое дело, Мэтт, — сказал Рей. — Нам будет легче, если мы узнаем, с чем имеем дело.

— Мы ни с чем не имеем дело, — сказал он. — Это моя семья. Я сам с этим разберусь. Вы, ребята, просто стойте на страже на случай неприятностей.

— А если неприятности будут исходить от них? — сказала Рейна.

— Моя семья никогда бы этого не сделала…

Он замолчал. Когда-то он думал то же самое о дедушке.

— Я сам разберусь, — сказал он. — Что бы ни случилось.

— Мы сейчас выйдем, — сказал Рей. — Если возникнут какие-то проблемы, кричи.

Сделав еще несколько шагов, Рейна подошла к нему и, понизив голос, сказала:

— Ты не должен справляться с этим в одиночку, Мэтт.

— Ага, — сказал он. — Я знаю.

Возвращаться в Блэквелл было гораздо легче в темноте. Здесь было электричество. Каков бы ни был план монстров, они явно не собирались нападать на город, управляемый парнем, ведущим их.

Там по-прежнему горело лишь несколько огней. Все Торсены знали, что происходит, и они не будут паниковать и бросать все огни, чтобы отогнать тьму. Это было благословением, когда они пробирались через дворы, а Мэтт шел домой.

Домой.

Он мог видеть его впереди. Просто обычный дом на улице из обычных домов. Внутри была его комната. С кроватью, чистой одеждой, айподом, ноутбуком и всем тем, что он считал само собой разумеющимся. Еще неделю назад он мечтал бы прокрасться сюда, поспать на настоящем матрасе, принять горячий душ и переодеться в чистое. Он мечтал о том, чтобы вернуться в школу. Да, в школу. Где он понимал, чего от него ждут. Там, где, как он знал, мог бы преуспеть при правильном усилии. Где он был нормальным, как и миллионы других детей. Не самый умный тринадцатилетний мальчик. Не самый спортивный и не самый популярный. Но он был достаточно умен, достаточно спортивен и достаточно популярен, чтобы никто не придирался к нему, а некоторые смотрели на него снизу вверх. Хорошая жизнь для ребенка. Очень, очень хорошая жизнь.

Теперь, глядя на свой дом, он не мог представить себе такой жизни. Он не мог предвидеть того времени, когда снова окажется в своей спальне, пытаясь уснуть и беспокоясь о следующем проекте научной ярмарки.

Если он победит змея Мидгарда, все вернется на круги своя? Вернется ли он к нормальной жизни? Сможет ли он это сделать?

— И это все? — спросила Рейна, и он понял, что находится во дворе своего соседа, взгромоздившись на верхушку забора, и смотрит на свой дом.

— Да. Не совсем как у вас, да? — Он видел дом Рея и Рейны. В него можно было бы поместить пять таких же, как у него.

— Он очень… — начала она.

— Маленький? — подсказал он.

— Я хотела сказать, что он нормальный.

Мэтт подавил смешок, и она посмотрела на него, не понимая шутки. Он покачал головой и перепрыгнул через забор. Как только его ноги коснулись земли, он услышал крик Рейны и внезапно перестал касаться земли. Он стремительно рассекал воздух.

Мьелльнир выпал из его руки и с глухим стуком ударился о землю. Следующим на землю упал Мэтт, распластавшись ничком. Он попытался подняться, но чья-то нога больно ударила в поясницу.

Воздух со свистом вырвался из его легких. Рей крикнул. Мэтт обернулся и увидел бегущих к нему близнецов. Затем тот, кто его прижал, схватил Рея за руку и отшвырнул в сторону. Рейна бежала к Мэтту на помощь, но когда увидела, что ее брат летит, она бросилась за ним.

— Скажи своим новым друзьям, чтобы они отвалили, Мэтт, — раздался голос сверху. — Сейчас же.

Этот голос Мэтт очень хорошо знал. Джейк. Его брат.

Прежде чем все это началось, Мэтт сказал бы, что человек, с которым он ладил лучше всего в своей семье, был Джош, его второй брат. У Мэтта были вполне приличные отношения с родителями. Они были разочарованы им — всегда были разочарованы — но они любили его. А вот Джейк? Джейк едва терпел его. Для него Мэтт был просто неудачником. Лузером.

— Все в порядке, ребята, — сказал Мэтт. — Это мой брат.

— Я так и думала, — сказала Рейна. — А мне все равно. Либо он отпустит тебя на счет пять, либо…

Джейк схватил Мэтта за шиворот и поднял в воздух.

— Так лучше?

— А теперь я могу его ударить? — спросила Рейна.

— Ты действительно думаешь, что можешь причинить мне боль, малышка? — Джейк выпрямился во весь рост, возвышаясь на голову и плечи над Рейной.

— Все зависит от того, куда я тебя ударю. А теперь отпусти его…

Джейк швырнул Мэтта на землю, ударив его подбородком так сильно, что тот едва не прикусил язык. Паренек поморщился, глаза наполнились слезами от боли. Затем он медленно поднялся, держась спиной ко всем, чтобы Джейк не подумал, что Мэтт плачет.

— Мэтт? — сказала Рейна. — Помнишь, что я говорила о том, что тебе нужно быть менее милым? Если это вот так, забудь, что я тебе об этом говорила. Милый — это хорошо.

Она подошла к нему, когда он отряхивался, все еще стоя спиной к Джейку. Затем его брат схватил щит и сорвал его так быстро, что Мэтт снова чуть не упал.

— Эй! — сказала Рейна, поворачиваясь к Джейку. — Ты можешь хоть на пару секунд перестать быть придурком? Я не знаю, в чем твоя проблема, но Мэтт пришел…

— Пришел зачем? Украсть что-нибудь еще?

Мэтт обернулся и увидел, что Джейк протягивает ему щит.

— Я бы не удивился, если бы ты украл это, — сказал Джейк, — после всего, что ты сделал, но я все равно думал, что ты лучше этого, Мэтт.

— Нет, — сказал Мэтт так спокойно, как только мог. — Что бы ты там ни думал, я почти уверен, что это именно то, чего ты ожидаешь. На самом деле, я уверен, что ты вроде как доволен всем этим. Теперь все остальные видят, какой я неудачник.

Лицо Джейка сморщилось.

— Ну и что?

— Неважно. Я не знаю, что тебе сказал дедушка…

— Дедушка мне ничего не говорил. Нет, к черту. Он сказал нам, что это совсем не то, на что похоже. Что ты не бросил свои обязанности чемпиона Тора, не сбежал, чтобы спрятаться, и не оставил всех нас смотреть, как наступает конец света, не имея никакого способа остановить его.

— Это ты так думаешь? — сказала Рейна. — Серьезно?

— Именно этого они и ждут, — сказал Мэтт.

— Тогда они совсем тебя не знают.

Джейк повернулся к ней, все еще держа в руке щит.

— Я не знаю, кто ты, но держись от этого подальше. — Он взглянул на Мэтта. — И я не знаю, что ты имеешь в виду, говоря о том, чего я ожидаю, но я ожидал, что ты станешь мужиком и встретишь все это лицом к лицу.

— Мужиком? — сказала Рейна. — Ты действительно только что это сказал?

Джейк не обратил на нее внимания.

— Я ожидал от тебя большего, Мэтт. Мы все так думали. Может быть, ты и испугался того, что сказал дедушка, но это была твоя обязанность — сражаться. Я бы занял твое место, если бы мог, но я не могу, поэтому тебе нужно было позволить нам помогать тебе и обучать тебя, а не ускользать ночью, как испуганный маленький мальчик, связываться с этими уличными ребятами…

— Уличными ребятами? — переспросила Рейна.

— Они потомки Фрейя и Фрейи, — сказал Мэтт. — Я никуда не убегал. Я ушел, чтобы сделать то, что должен был сделать… собрать чемпионов.

Джейк пристально посмотрел на Рея и Рейну.

— Если кто-то сказал тебе, что это потомки богов любви и красоты, значит, тебя обманули. Или тебе нужны очки.

— Прошу прощения? — хором спросили близнецы.

— Брекки втянули тебя в эту историю, не так ли? — продолжал Джейк. — Я слышал, что ты мог бы присоединиться к ним. Они на другой стороне, Мэтт. Локи ведет за собой монстров. Может быть, ты думал, что сможешь… ну, не знаю, обратить их в нашу команду? Предотвратить Рагнарёк? Ты всего лишь ребенок… ты не понимаешь таких вещей. Брекки все это время играли с тобой. А потом они бросили тебя с этими двумя фальшивками…

— А разве это выглядит фальшиво? — вмешалась Рейна, поднимая туман с кончиков пальцев.

— Нет, и это тоже не похоже на работу богини. Ты же ведьма.

— Я уже слышала это раньше. — Она вытащила из сумки плащ с перьями. — Твой младший брат… который, по-твоему, слишком туп, чтобы заметить детей фальшивого Бога, знал, что это такое. А ты?

Это заняло мгновение, и Мэтт увидел, как Джейк борется, мысленно перелистывая мифы.

— Похоже на плащ Фрейи, но это явно подделка.

Рейна надела его и исчезла.

— А разве это выглядит фальшиво? — Пока Джейк стоял и смотрел на нее, она сняла плащ, сунула его обратно в рюкзак и направилась к Мьелльниру. — Как насчет того, чтобы пойти и забрать его? Посмотрим, не фальшивка ли это тоже.

Джейк стоял там, глядя на молот, вроде насмешливо, но неуверенно и смущенно.

Мэтт подошел и осторожно поднял Мьелльнир, стараясь не быть слишком уверенным в этом. Он знал, почему Джейк сомневался в нем. Мэтт был всего лишь ребенком, и он всегда путался, всегда попадал в неприятности, всегда совершал ошибки. Даже если бы Мэтт осознал, что на самом деле он испортил не больше, чем средний тринадцатилетний ребенок — вот что Джейк думал о нем. Конечно, Джейк поверит, что он сбежал или его обманули.

Поэтому он поднял Мьелльнир, затем бросил его, и все, молча, смотрели, как он возвращается в его руку.

— Вот видишь! — сказала Рейна. — Мэтт…

Мэтт успокоил ее взглядом. Он был благодарен ей за то, что она защищала его, но сейчас, когда его брат стоял и смотрел на него, в этом не было необходимости.

— Я… — начал Джейк. — Он… у тебя…

— Мьелльнир, — тихо сказал Мэтт. — Я забрал Мьелльнир из гробницы. Я забрал щит обратно у Райдеров. У меня даже есть Тангриснир и Тангньостр, козлы Тора. Я встречался с Валькириями. Я сражался с троллями, марами, драуграми и йотунном. Я сейчас с Лори Брекке. Она защитница Локи, и она на моей стороне. Мы нашли близнецов и Болдуина — потомка Бальдра. Болдуин умер, как и в мифах, но это сделал один из монстров, а не Брекки. Но мы вернули Болдуина. Из Хель. Я даже упал в реку мертвых, проглотил часть ее и остался жив. Мы изменили миф, но Рагнарёк все равно грядет. Я видел змея Мидгарда. Мы не можем это остановить. Мы можем только подготовиться.

Джейк пристально посмотрел на него.

— Ты…

— Да, — ответила Рейна. — Он все это сделал. Он — настоящий чемпион Тора. Твой младший брат-неудачник.

Джейк моргнул.

— Я никогда не говорил… — он посмотрел на Мэтта. — Ты сам это сказал. Я никогда… — Он замолчал, изучая выражение лица Мэтта. — Так ты думаешь? Конечно, ты совершаешь ошибки. Но ты всего лишь ребенок. Я ожидаю, что ты все испортишь.

— Я не просто ребенок, — сказал Мэтт. — И я не так часто ошибаюсь, как ты думаешь.

Губы Джейка шевельнулись. Затем он шагнул к Мэтту, понизив голос.

— Конечно, иногда я бывал с тобой строг. Ты же мой младший брат. Но… — он посмотрел на Рея и Рейну и выпрямился. — Ну ладно, хватит об этом. Ты явно попал в беду, и тебе нужна наша помощь. Тебе вообще не следовало уходить. — Он поднял руки вверх. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы я давил на тебя, но в данном случае, я думаю, ты этого заслуживаешь.

— Вообще-то, нет, — ответила Рейна. — В этой истории есть еще кое-что.

Мэтт попросил близнецов на несколько минут отойти на разведку. Потом он рассказал Джейку об их дедушке, о том, что услышал на собрании, а потом и о том, что дедушка во всем признался.

Когда Мэтт закончил, Джейк выглядел так, словно его сейчас стошнит. Он продолжал качать головой, говоря:

— Нет, это не так. Ты ошибаешься. Дедушка никогда бы так не поступил…

— Это правда, — сказал Рей, подходя ближе. — Нас с Рейной там не было, но другие были с Мэттом, когда твой дедушка признался в этом. И еще много других. О недоразумении не могло быть и речи. Каковы бы ни были его причины, твой дедушка ведет сторону монстров.

— Он ожидал, что Мэтт проиграет, — сказала Рейна, присоединяясь к ним. — Он хотел, чтобы Мэтт проиграл. — Ее голос дрожал, словно от гнева. — Он говорил, что это к лучшему, новый мировой порядок, но он ожидал, что Мэтт умрет. Вот, с чем мы столкнулись. Вот, почему Мэтт ушел и почему не мог вернуться. Насколько ему известно, вы, ребята — его семья — на стороне деда.

— Что? — Глаза Джейка широко раскрылись. — Он повернулся к Мэтту. — Ты же не думал всерьез, что я на его стороне.

— Только не ты и не Джош. Но может быть мама и папа…

— … подумали бы нормально, если ты умрешь? Неужели?

— Если дедушка… — он пожал плечами. — Я ведь не исключаю такой возможности, правда? Я же не думал, что мама и папа хотят моей смерти. Но если это должно было случиться… ну, по крайней мере, это были не ты и не Джош.

Джейк уставился на него с открытым ртом.

— Ты действительно думал, что они не будут возражать против твоей смерти.

— Это вышло неправильно. Я не чувствую жалости к себе. Я просто говорю, что это было возможно. Так и должно быть. Так все есть.

— Нет, это не так.

Мэтт поднял голову и встретился взглядом с братом.

— Да. Это так.

— Мэтт прав, — сказала Рейна. — Конечно, вероятность того, что твои родители замешаны в этом деле, кажется ничтожной, но все же это шанс. Может быть, они и не согласятся с этим, но вполне возможно, что они знают и пытаются найти выход из ситуации, как Мэтт думал, что делает твой дедушка.

— Я действительно не думаю, что они знают, — сказал Джейк. — Они в полном беспорядке, Мэтт, и не потому, что их чемпион исчез, а потому, что пропал их ребенок.

— Но мы должны…

— Ладно, я понял. Мы должны рассмотреть все возможные варианты. — Он покачал головой. — Я не могу поверить, что это мой младший брат говорит мне быть осторожным. Но я все понимаю. Тем не менее, ты должен дать знать маме и папе…

— Ты вообще слушаешь? — сказала Рейна.

Джейк повернулся к ней:

— Послушай, ты можешь быть потомком Фрейи, но я не знаю тебя, и ты не знаешь мою семью.

— Я знаю Мэтта. Конечно, не так, как ты, хотя я не уверена, насколько хорошо ты его знаешь, если думаешь…

Мэтт резко оборвал ее взглядом. Затем он повернулся к Джейку.

— Я вернулся, потому что мне нужна информация. Что-то такое, что, по словам Норн, знает моя семья.

— Норны? Ты встречался… — Джейк замолчал, качая головой. — Прости. Продолжай.

— Они сказали, что кто-то из моей семьи знает, где находится поле битвы. Для Рагнарёка. Я бы догадался, что это дедушка, но, очевидно, я не могу спросить его сейчас, и в любом случае Норны говорят, что он не знает… неважно. Это просто сбивает с толку. Типичные Норны. Во всяком случае, говорят, что кто-то в моей семье знает, кроме дедушки. Я предполагаю, что папа, но он никогда точно не был в таких вещах…

— Это дядя Пит.

— Что?

— Тебе нужно поговорить с дядей Питом. В Митчелле.

Мэтт замолчал.

— Дядя Пит? Я его никогда не видел…

— … с тех пор, как ты был практически в пеленках. Я знаю. Он сильно поссорился с дедушкой. Я был достаточно взрослым, чтобы помнить это. В то время это не имело особого смысла… я был всего лишь ребенком. Но ты же слышал, как папа говорил, что ты очень напоминаешь ему брата.

— Хм, да, тот самый ненормальный дядя, о котором дедушка не хочет говорить, и которого мы не видели уже десять лет.

Джейк скорчил гримасу.

— Ладно, понимаю, что это, вероятно, только ухудшило ситуацию, но папа не имел в виду ничего подобного. Дядя Пит не облажался. Он не соглашался с дедушкой в некоторых вопросах, и его выгнали из Блэквелла. Папа не должен был с ним разговаривать, но он видел его всякий раз, когда у него был повод выйти в этот путь. Когда он говорит, что ты похож на его брата, да, он имеет в виду, что ты другой, что ты не видишь вещи так, как другие Торсены, но дядя Пит умный… супер умный. И никто не знает старых историй, как он. Вот что имеет в виду папа. И именно поэтому тебе нужно пойти и поговорить с ним. Проблема в том, чтобы добраться до Митчелла.

— У нас есть порталы, — сказал Рей.

— Пор…? Я не буду спрашивать. Но если это означает, что мы можем легко добраться туда, это сработает. — Он достал мобильный. — Я напишу маме, что вернусь поздно вечером и…

— Ты не можешь пойти со мной, — сказал Мэтт.

— А почему бы и нет?

Потому что я наконец-то чувствую себя чемпионом, и я не могу допустить, чтобы мой старший брат обращался со мной как с ребенком. Дело не в том, чтобы заставить меня чувствовать себя плохо… а в том, чтобы подорвать мою уверенность, когда она мне больше всего нужна.

— Ты… ты должен остаться здесь. Присматривай за мамой и папой.

Джейк отрицательно покачал головой.

— Не сегодня. Сегодня я буду настоящим старшим братом. Я буду заботиться о тебе.

Лори не совсем понимала, каково ей снова оказаться в Блэквелле. В основном, это было просто неправильно, или, может быть, это была просто идея быть здесь без Фин, которая чувствовалась неправильно. Она доверяла инстинктам Мэтта, и если он считал, что ему нужно увидеть семью, то так тому и быть. Но это вовсе не означало, что она действительно хотела увидеть свою. Та часть ее семьи, которая знала, что происходит на самом деле, была врагом. Теперь Брекки знали, почему небо потемнело. Они знали, что Рагнарёк грядет. Ее мать… ну, она, наверное, просто думала, что Лори ведет себя глупо, преследуя Фина и попадая в неприятности.

На самом деле она не ошиблась. Это было самое худшее. Лори последовала за кузеном, и они попали в кучу неприятностей, но на то была веская причина. Но она знала, что ее мать никогда этого не поймет.

Вместе с Болдуином и Оуэном Лори прошла через Блэквелл. В некоторых домах горело несколько ламп, но люди были осторожны. Она поняла, что это дело рук Торсенов. Мэр, несмотря на то, что был достаточно безумен, чтобы желать конца света, по крайней мере, нашел способ объяснить городу, что они должны быть осторожны со своими ресурсами.

— Жутковато, но не так плохо, как в Рапид-Сити, — сказал Болдуин.

— Да, — тихо согласилась она. — Но этот город также управляется предводителем врагов, так что… это так.

— Ладно. Я беру свои слова обратно: Блэквелл такой же жуткий, как и быстрый, но по-другому.

Оуэн молчал. Его вороны появились, когда дети вошли в Блэквелл, и теперь сидели у него на плечах. Они не беспокоили ее, как это было вначале, но она все еще не была поклонницей птиц. Острые клювы и злые когти не приглашали к объятиям.

Она надеялась, что если птицы ничего не узнают, то Оуэн сможет увидеть, где находится Фин. Именно так и работало его зрение: он не мог предвидеть происходящее, когда вовлечен в него, но сейчас Фин был далеко от него. Конечно, это должно означать, что Оуэн может увидеть что-то полезное. Остальные, казалось, не понимали, как это работает, и Лори подумала, что они уважают его молчание и слушают его чуть больше, когда он говорит, потому что думают, что он все еще может видеть вещи… или, может быть, он все еще видит вещи, которые помогают ему знать.

— Я хочу знать, видишь ли ты что-нибудь о Фине, — сказала ему Лори. Это был не совсем приказ, но и не вопрос.

Оуэн просто кивнул один раз… что могло означать либо то, что он услышал ее, либо то, что он был согласен с ней. Два ворона щебетали ему в уши, разговаривая с ним словами, которых никто больше не понимал.

Лори взяла лук в руки и обратила внимание на потенциальные угрозы в Блэквелле. Поскольку мэр глава вражеской стороны, существовало много причин подозревать, что в городе будут волки. Может быть, у него и не было троллей или мар, или чего-то столь явно чудовищного, но несколько волков остались бы незамеченными.

«И именно поэтому мы должны увидеть наши семьи, — подумала Лори. — Мне нужно предупредить маму.»

— Значит, моя мать ничего об этом не знает, — сказала Лори Болдуину и Оуэну. — Мой отец… ммм, волк. Он — Брекке, а моя мама просто нормальная или что-то в этом роде.

— Мои родители оба кажутся нормальными. — Болдуин нахмурился. — Не то чтобы мы были ненормальными. Мы всего лишь дети, так что это нормально. Однако сверхспособности и все такое не очень распространены. Только у нас с тобой. Ладно, и у врага есть сверхспособности. О! Интересно, есть ли еще люди, обладающие силой бога или монстра, но мы их не знаем.

Лори улыбнулась этой болтовне, которая стала для нее такой же привычной, как плохое отношение Фина и оптимизм Мэтта. Она взглянула на Болдуина и сказала:

— Я скучала по тебе, когда ты был мертв.

— О, я знаю. Фин говорил… — Болдуина запнулся. — Прости.

— Это нормально — произносить его имя. Я знаю, что он не предатель и не шпион. Вы все это тоже увидите.

Оуэн вздохнул.

— Он там, где и должен быть. Как и у тебя, у него есть своя роль в последней битве. Он будет с монстрами, Лори, а не с нами.

Лори проигнорировала его и указала на свое здание.

— Вот оно. Дом.

— Надеюсь, ты права, — сказал Болдуин. — Я имею в виду, насчет Фина. Уверен, что ты права насчет дома.

Она покачала головой.

— Я права… и в том, и в другом.

Мальчики остановились рядом с ней. Вороны Оуэна улетели, остановившись, чтобы подлететь к ней достаточно близко, чтобы ее волосы развевались на ветру от их крыльев.

Пока они шли к ее квартире, Лори обдумывала возможные варианты. На самом деле сейчас было только два варианта. Она могла бы взять мальчиков с собой в дом или оставить их одних снаружи, чтобы они подождали, пока она поговорит с матерью и младшим братом. Разделиться на еще меньшую группу казалось плохой идеей… особенно если им нужно было бежать.

Она положила руку на плечо Оуэна, когда они подошли к ее двери. Он все еще смотрел куда-то вдаль, и ей нужно было убедиться, что он слушает. Как только он встретился с ней взглядом, она сказала двум мальчикам:

— Если мама попытается заставить меня остаться, я перенесу нас на длинную ладью.

— Хорошо, — сказал Болдуин. — Спасайся от родителей с помощью своих сверхъестественных божественных сил. Наверное, это и есть план Б. Что это за план, который не требует от нас побега?

Лори пожала плечами:

— Поговори с ней. Убедись, что они в безопасности. Может быть, расскажи им о Рагнарёке.

— План А — полное безумие. Понял. — Болдуин указал на ее дверь. — Давай сделаем это.

Она рассмеялась и открыла дверь.

— Мам? Это я.

— Лори? — К ней подбежала мать. — О, боже мой! Лори! — Мама схватила ее и крепко обняла. — Я так волновалась. О чем ты только думала? А ты, Фин… ты же не Фин.

— Болдуин. — Он протянул руку, как будто хотел пожать ее. — Это Оуэн. Он не очень разговорчив.

Мать Лори уставилась на Болдуина, едва удостоив взглядом голубоволосого мальчика с повязкой на глазу, похожего на какого-то потустороннего пирата.

— Ты тот самый мальчик, который должен был умереть, — сказала мама. — Пришел мэр, и он сказал мне, что Фин…

— Мэр солгал, — перебила его Лори, указывая на Болдуина. — С Болдуином все в порядке, а Фин ничего плохого не сделала. Мэр — это не тот человек, которому можно доверять.

— О, милая, это та самая история с Брекке-Торсеном, о которой говорит твой отец? — Ее мать вздохнула. — Я знаю, что они не ладят друг с другом, но это еще не значит…

— Мэр сказал, что Болдуина убил Фина?

— Да, но…

— Значит, ты видишь, что он солгал. Ты же видишь это своими собственными глазами, мама. Лори собиралась сказать еще что-то, но тут в комнату вбежал ее брат Джорди.

— Я действительно услышал тебя! — закричал он, бросаясь на нее. — Я думал, ты ушла навсегда.

Лори почувствовала, как ее глаза наполнились слезами, когда она споткнулась от его яростных объятий. Она крепко прижалась к брату.

— Нет, не навсегда, — она понизила голос и добавила: — Но я буду отсутствовать еще некоторое время.

Он ничего не сказал, но Лори почувствовала, как брат покачал головой.

— Я пришла посмотреть, все ли у вас в порядке, — сказала Лори, выпрямляясь и отпуская брата. — Мы хотели проверить, как ты там.

— Мэр тоже так думал, и шериф тоже, — сказал Джорди, — и твой кузен Крис, тот, что живет с Фином.

— О. — Она посмотрела на мать.

— Почему бы нам не присесть, — предложила мама.

Болдуин и Оуэн последовали за Лори и Джорди в гостиную. Джорди все еще цеплялся за нее, словно боялся, что она исчезнет, как только он ее отпустит. Девушка почувствовала волну вины, потому что снова собиралась уйти. Она должна была это сделать.

— Рагнарёк грядет, — выпалила она, когда они уселись на диван.

Вместо того, чтобы быть шокированной, ее мать просто сказала:

— Я так и думала.

— Я знаю, что это кажется безумием, но… подожди, что ты сказала? — Лори взглянула на Болдуина и Оуэна, молча спрашивая, слышали ли они то же самое, что и она.

Болдуин удивился, но Оуэн кивнул.

— Рагнарёк, — спокойно сказала мама. — Небо потемнело, волки, Брекки и Торсены поссорились из-за своей родословной.

Болдуин снова обменялся взглядом с Лори. Затем Болдуин подсказал:

— А вы знаете о волчатах?

— Отец Лори, вероятно, Фин, и… — она крепко сжала руки, — ты тоже… волк, Лори?

— Ммм, нет. — Лори сглотнула и посмотрела сначала на мать, а потом на брата. — А ты знаешь? Вы оба это знаете?

Ее мама кивнула.

— Твой отец объяснил мне это много лет назад. Иначе с чего бы мне прощать его за то, что он приходит и уходит? Это потому, что он не хочет присоединяться к более сумасшедшей части своей семьи. Но я думала, что Фин присоединится к ним, и боялась, что он уговорит и тебя тоже. Я беспокоилась о его влиянии.

— Ты думала, что Фин плохо влияет на меня, потому что он уговорил меня присоединиться к одной из семейных волчьих стай? — спросила Лори. — Это не потому, что мы попали в беду?

Ее мать улыбнулась:

— Ну, это тоже.

Лори на мгновение закрыла глаза, ущипнула себя за запястье и снова открыла их. Она уже проснулась.

— Это все настоящее.

Оуэн кивнул:

— Насколько я могу судить, никакой Мары нет, — пробормотал Болдуин. — К тому же это вовсе не кошмар. Это ведь хорошо, правда? — Он посмотрел на ее маму. — Вы же не хотите сказать, что Лори должна присоединиться к плохим парням или что-то в этом роде?

— Нет. — Ее мать вздохнула. — Я надеялась, что вы заключили мир с Торсенами. Это тот самый младший Торсен, с которым ты сбежала, по словам мэра.

— Так оно и есть, — тихо сказала Лори. — С ним и Фином.

Ее мать кивнула.

— Джорди, сходи и принеси ту фотографию, которую я велела тебе спрятать.

Брат Лори быстро обнял ее и побежал в свою комнату. Лори смотрела ему вслед. Она не была в шоке. После всего, что пережила в последнее время, шок был маловероятен. Однако Лори была более чем удивлена.

— Ты знала.

— Я надеялась, что ты не захлебнешься, но потом ты превратилась в рыбу…

— Это был всего лишь сон. — Но она помнила все это скорее как кошмарный сон. Проснувшись, Лори обнаружила, что превратилась в лосося, и испугалась, что задохнется. Несколько дней спустя она была в бегах с Фином, который мог стать волком, и Мэттом, который мог отбрасывать людей назад с помощью какой-то невидимой силы. — Я слишком остро отреагировала, но…

— Нет, дорогая, ты действительно была рыбой. — Мама похлопала ее по руке. — Я подумала, что мы могли бы не обращать на это внимания. Я, конечно, рассказала твоему отцу, но он сказал, что рыба в нашей семье — редкость. Судя по всему, лосося не было уже несколько поколений. Но я решила, что это все же лучше, чем волк. Может быть, это будет означать, что ты не будешь связываться с этой шайкой Брекке.

— Так ты рыба? — спросил Болдуин. — А почему ты никогда не превращалась в рыбу рядом с нами?

Лори открыла было рот, но поняла, что ей нечего ответить, и закрыла его.

Оуэн посмотрел на нее и улыбнулся. Затем он отошел и уставился в окно.

Джорди вернулся с фотографией и мешком с рыбьей чешуей. Однако он явно слышал конец разговора, потому что сказал:

— Я сфотографировал ее на следующий вечер, когда это случилось. Она не проснулась, когда это случилось; это было просто пуф, моя сестра — рыба. Может быть, когда-нибудь она станет и волком, и рыбой. Папа говорит, что такое случается. — Он с надеждой посмотрел на Болдуина и спросил: — Никаких волчьих признаков, когда она спит?

— Нет, пока нет, — очень серьезно ответил Болдуин. — Она всегда была девочкой, без чешуи и меха, но у нее есть лук, стреляющий невидимыми стрелами.

— Круто! — завопил Джорди. Он плюхнулся рядом с Лори и спросил: — Можно посмотреть?

— Только не сейчас.

Болдуин начал было добавлять:

— Она также может…

— Стоп, — прервала его Лори. Она посмотрела на мать. — Ладно, значит, ты уже знаешь большую часть того, что я не знала, как тебе сказать.

Ее мать кивнула.

— Вот тебе и все остальное: не доверяй ни Торсенам, ни Бреккам. Никуда с ними не ходи, и… я не знаю. Ты можешь добраться туда, где сейчас папа?

Лори почувствовала себя лучше, зная, что семья не была такой уязвимой, как она боялась, но девушка почувствовала себя хуже, потому что это означало, что они понимали, насколько опасны вещи в мире, но не могли оставаться в безопасности.

— Твой отец уже едет к нам. В последний раз я слышала, что он добрался до Канады, но он путешествует пешком или на автобусе, когда может. Он не хочет, чтобы его поймали, когда он пробирается в город.

Лори кивнула:

— Хорошо. Ладно. Так что… ну ладно. Он будет охранять тебя, пока меня не будет.

— Не будет? — Улыбка матери исчезла. — Теперь ты дома. Мы будем здесь вместе, когда он приедет.

Вот тогда-то Лори и поняла, что ее мать не знает самого главного.

— Мама, я не могу остаться. Я — чемпион Локи. Я должна сражаться в последней битве вместе с Мэттом и Болдуином.

Ее мама открыла и закрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Мэтт — чемпион Тора, Оуэн — Одина, а Болдуин — Бальдра, и остальные тоже ждут нас. Представители Фрейя и Фрейи сейчас с Мэттом. У нас есть молот и щит, и мы собираемся сражаться с великим змеем, Торсенами и Райдерами… которые в основном являются Брекками.

— Нет, — ответила мать. — Ты не можешь ни с кем сражаться.

— Я должна это сделать. Я — чемпион Локи. — Лори встала и принялась расхаживать по комнате. — Мы уже сражались с кучей монстров, но битва приближается. Я не могу здесь оставаться.

— Нет.

— Если мы их не остановим, наступит конец света.

— Это может сделать кто-то другой. — Ее мать тоже встала. — Ты и твои друзья останетесь здесь, а когда твой отец вернется домой, мы все вместе отправимся в безопасное место.

Болдуин поднялся на ноги. Оуэн оставил свой пост у окна и вернулся к Лори.

— Прости меня, мама.

Лори схватила Джорди и крепко обняла.

— Будь осторожен, — прошептала она.

— Я серьезно, юная леди. Ты не выйдешь за эту дверь. — Мать бросила на нее такой суровый взгляд, что Лори вся задрожала.

— Ладно. — Лори посмотрела на мальчиков и коротко кивнула. Затем она на мгновение закрыла глаза, сложила руки вместе перед собой. Когда она открыла глаза, то развела руки в стороны и открыла портал. — Прости меня, мама. Я буду в безопасности, как могу. Я люблю тебя. Скажи папе… я тоже его люблю. — Она взглянула на брата. — Будь добр к маме. Люблю тебя.

Ее брат и мать смотрели на светящийся портал в гостиной, но Лори знала, что их шок скоро пройдет.

Наконец Оуэн заговорил:

— Она храбрая, и мы будем с ней, чтобы помочь. — Затем он шагнул в портал.

— Болдуин, сейчас, — приказала она.

— Приятно было познакомиться. Увидимся после битвы! — крикнул он, а потом прыгнул через портал.

— Я люблю тебя. Я буду осторожна, — пообещала Лори и тоже прошла через портал, как раз когда потрясение матери прошло настолько, что она смогла дотянуться до руки Лори. Ее мать опоздала, и Лори уже ушла.

Лори была явно расстроена, но ей не хотелось говорить об этом. Мэтт представил Джейка и объяснил, как собирается отправиться к Митчеллу. Потом, когда Лори разговаривала с Болдуином и близнецами, он попросил Оуэна отвести Джейка в сторонку и уговорить его не присоединяться к ним, надеясь, что брат послушает парня своего возраста.

— Этого не может быть, — сказала Рейна, наблюдая, как Оуэн безуспешно пытается отговорить Джейка. — Как насчет того, чтобы убедиться, что твой брат идет сзади… чтобы охранять нас, конечно. А потом, упс, портал закроется прежде, чем он пройдет?

— Это было бы неправильно, — сказал Мэтт с некоторым сожалением.

— Это не имеет значения, — сказала Рейна. — Даже если он не полный придурок… а присяжные все еще не пришли к этому выводу… он будет сомневаться в каждом твоем шаге, потому что ты его младший брат. Он — не чемпион Тора. А ты да.

Лори кивнула:

— Рейна права. Это может показаться трусостью, но если есть возможность «случайно» оставить его позади, давай сделаем это. Я попрошу его на всякий случай прикрыть тыл. Ты идешь первым, как чемпион Тора, а он идет последним, как еще один потомок Тора. Я почти уверен, что портал закроется после того, как я пройду через него. Это как бы часть меня… вот почему я всегда иду последней, но он этого не знает.

Мэтт колебался.

— Я не уверен, что он на это купится.

— Я пойду предпоследним, — сказал Рей. — Тогда это не будет выглядеть подозрительно. Входит Лори. Портал начинает закрываться. Я прыгаю через него.

— Нет, — ответила Рейна. — Я это сделаю. Ты…

— Я все понял, сестренка. А теперь давайте двигаться дальше.

Когда они отошли, Рей схватил Мэтта за руку и отвел в сторону.

— Я хочу быть уверен, что Джейк не последует за вами, ребята, — сказал он.

— Ладно. Спасибо.

Рей продолжал держать Мэтта за рукав.

— Я имею в виду, что собираюсь сделать это, не следуя за тобой лично. Я задержу его, когда портал закроется.

— Тебе не нужно этого делать.

— А я так хочу. — Рей встретился взглядом с Мэттом. — Я буду там во время битвы, но я… я не создан для этого. А вот Рейна — да. Но пока я с ней, она разрывается между защитой тебя и защитой меня. Например, у тебя дома с твоим братом. Она должна следить за твоей спиной. Не за моей.

— Мне это не нужно…

— Каждому нужен кто-то, кто прикрывал бы его спину, Мэтт. Даже чемпиону Тора. Я должен позволить ей сделать это. В любом случае мне здесь будет лучше. У твоей семьи есть все те книги, которые ты читаешь. Я могу поискать в них что-нибудь о поле боя, на случай, если у твоего дяди этого нет. У меня это хорошо получается… читать и исследовать, — он криво улыбнулся. — Лучше, чем я умею драться.

— Это не совсем так.

— Нет, это так. Силы Рейны могли бы лучше работать со мной там, но когда она пытается помочь тебе, я сдерживаю ее больше, чем помогаю. Я понимаю это. Так что я остаюсь здесь.

— Хорошо, мы с ней поговорим.

Рей отрицательно покачал головой.

— У нас нет времени. Она будет драться с нами из-за этого, и я, в конце концов, уйду, а это не самый правильный шаг.

Но она убьет меня. Вот что хотел сказать Мэтт. Когда Рейна узнает, на что он согласился, она придет в ярость. С полным основанием.

И это не имело значения, потому что Рей был прав.

— Ребята? — прокричал Болдуин. — Открывается портал…

— Давай, — сказал Рей. — Я буду там, на большой битве, и надеюсь найти что-нибудь полезное в твоих книгах. А пока присматривай за моей сестрой. — Он наклонился и прошептал: — Постарайся не позволить ей свести тебя с ума.

Они вышли из портала в пыльную бурю. По крайней мере, так думал Мэтт, видя, как серый туман плавает вокруг них, чувствуя, как обжигает и трет их, когда втягивается в легкие. Он напрягся, дико озираясь по сторонам в поисках бегущего бизона. Именно это и случилось в прошлый раз… он пришел посмотреть на этот сероватый туман, и его чуть не затоптали. Потребовалось около пяти секунд, чтобы его мозг напомнил, что бизон в центре города — это крайне маловероятно. Затем он почувствовал едкий запах дыма.

— Рей?

Мэтт обернулся и сквозь дым увидел смутные очертания Рейны. Между ним и темнотой было невозможно разглядеть больше, чем на несколько дюймов.

— Рей? — крикнула Рейна, исчезая в дыму. — Кто-нибудь видит Рея? — ее голос зазвенел от паники.

У Мэтта внутри все сжалось. Он должен был сказать ей, но не раньше, чем убедится, что все в безопасности.

— Перекличка! — сказал он. — Всем отметиться.

В дыму послышались голоса.

— Болдуин!

— Лори здесь, с Оуэном.

Чья-то рука схватила его за локоть. Это была Лори, а рядом с ней — Оуэн. Болдуин, спотыкаясь, подошел к ним, кашляя и протирая глаза.

— А где же Рей? — сказала Рейна, все еще теряясь в дыму. — Где мой брат?

— Он решил… — начал Мэтт.

Болдуин снова закашлялся, и Оуэн повторил это.

— Эм, ребята? — сказал Болдуин. — Дым, может быть, и не убьет меня, но…

— Он прав, — сказал Мэтт. — Все, хватайте кого-нибудь еще, и давайте найдем безопасное место.

— Я не оставлю своего… — начала Рейна.

— Никто никого не бросает. — Мэтт рванул в направлении ее голоса и схватил за рубашку. Он начал тянуть. — Нам просто нужно выбраться из этого дыма.

Они спотыкались несколько минут, Рейна звала брата, пока не начала хрипеть, и Мэтт не заставил ее остановиться. Болдуин заметил дверь — настоящую дверь в здание — и они, пошатываясь, рванули ее на себя и ввалились внутрь. Первый глоток чистого воздуха показался ему еще хуже, чем дым, и Мэтт согнулся пополам, задыхаясь и кашляя, чувствуя, что его вот-вот вырвет. Позади него кто-то сделал это, и он оглянулся, чтобы увидеть Рейну, блевавшую у стены. Мэтт попытался успокоить ее, но она смущенно отмахнулась.

— Я почти сделал то же самое, — сказал Мэтт. — Это все из-за дыма. Я все еще могу… — он закашлялся и понял, что из его глаз текут слезы, а лицо мокрое. — Клянусь, я все еще чувствую его в своих легких.

Рейна, спотыкаясь, направилась к двери. Он дернулся и схватил ее за руку.

— Я в порядке, — сказала она, стряхивая его руку.

Он не ослабил хватки.

— Ты не будешь там, если вернешься обратно. Рея нет. Он… он решил остаться там.

Рейна откинула назад волосы и пристально посмотрела на него.

— Что?

— Именно это он мне и говорил. Он подумал, что будет лучше, если он останется и поможет Джейку просмотреть старые книги на случай, если у моего дяди не окажется того, что нам нужно. Рей сказал, что он хорошо разбирается в исследованиях. Он явно умен… он справился с этими Норнами гораздо лучше, чем я.

— Ты бросил моего брата…

— Он остался там, — сказала Лори. — Я подслушала их разговор. Он хотел этого по… разным причинам. Важным причинам. Мэтт все еще спорил, и Мэтт хотел, чтобы он сказал тебе. Он мог бы согласиться с рассказом Рея о том, что тот собирался прыгнуть внутрь, но портал закрылся. Это самый простой выход. Мэтт сказал тебе правду.

Рейна покачала головой и пошла прочь. Мэтт посмотрел ей вслед, а потом снова переключил свое внимание на остальных.

— Мы с Болдуином выйдем и посмотрим, — сказал он. — Пройдись немного и посмотри, что происходит. Очевидно, это пожар, но в мифе об огне ничего нет. Просто… — он о чем-то задумался и замолчал.

— Мэтт? — сказала Лори.

— Мы пойдем и посмотрим. Болдуин?

— Прямо за тобой.

Здание, в которое они вошли, было чем-то вроде офиса. Оно казалось пустым… конечно же, никто не прибежал, чтобы вышвырнуть детей, которые громили и блевали в парадном холле. В нескольких шагах был туалет. Дверь заперта… один из тех типов, которым нужен ключ от офиса. Но Мэтт довольно легко вышиб дверь, чувствуя лишь укол вины. Спасти мир — значит нарушить некоторые правила… и разгромить некоторые двери.

Мэтт достал из рюкзака запасную рубашку, намочил ее водой и повязал вокруг лица, прежде чем они снова вышли на улицу. На Болдуина это произвело впечатление. Это было бы еще более впечатляюще, если бы Мэтт действительно мог свободно дышать с этой штукой. Но он мог дышать — без дыма — и это было самое главное.

Прикрывать глаза было еще труднее. Он вышел на улицу, держа руку перед лицом, пытаясь отмахнуться от дыма. Он выглядел нелепо, но вокруг никого не было видно. Он тоже никого не слышал… он понял это, когда напрягся в поисках голосов, надеясь найти кого-нибудь, кого можно было бы расспросить о пожаре.

Дым. Темнота. Тишина.

Что бы там ни происходило, это была самая жуткая вещь, которую он когда-либо испытывал. Даже страшнее, чем костяной пляж в Хель. Все, что он мог видеть — это дым, и это было так, будто он был совсем один на улице, двигаясь сквозь туман, теряясь в водовороте.

А где же сирены пожарных машин? А сигнализация?

Словно вызывая его в воображении, он услышал слабый вой сирены. Тот становился все громче и громче, а потом…

Тишина.

Мэтт резко остановился. Болдуин тоже сделал это, прошептав:

— Что только что произошло?

— Я не хочу этого знать.

Но я должен знать, не так ли? Вот почему я здесь. Чемпион Тора и все такое.

Он глубоко вздохнул и повернулся в ту сторону, откуда донесся вой сирены. Пока они шли, какая-то фигура повернула перед ними так быстро, что Мэтт едва успел поднять Мьелльнир. Он увидел, что тварь приближается к ним, огромная и темная, с воем надвигаясь на них, и бросил Мьелльнир в ту же секунду, когда понял, что она слишком велика для человека. Как только молот покинул его руку, он понял свою ошибку. Это был грузовик. Мьельнир врезался в решетку, металл захрустел, передняя часть смялась внутрь, когда молот, казалось, пронзил двигатель насквозь. Грузовик остановился как вкопанный… и Мьелльнир снова влетел ему в руку.

Какое-то мгновение грузовик просто стоял, окутанный дымом, свет фар то вспыхивал, то тускнел, когда дым проносился мимо.

— Похоже, за рулем никого нет, — прошептал Болдуин. — Может быть, это грузовик-призрак.

Дверь открылась, и Болдуин отскочил назад. Мэтту пришлось взять себя в руки, чтобы не сделать того же самого. Они вообще ничего не видели. Затем сквозь дым, прищурившись и прикрыв рот рукой, вышла женщина. Заметив их, она ахнула.

— Что ты..? — Ее взгляд упал на Мьелльнир. — Откуда ты это взял? Ты украл… — она медленно отступила назад. — У меня ничего нет. Мне пришлось оставить свою сумочку в офисе, когда мы эвакуировались. Все, что у меня было — мои ключи.

Мэтт не сразу понял, что она думает, будто они собираются ее ограбить. Что они специально разбили ее грузовик и теперь хотят забрать ее бумажник.

— Хм, мы здесь, чтобы помочь, — сказал Болдуин. — Мы пытаемся спасти их…

Женщина повернулась и побежала. Болдуин пробежал мимо Мэтта, крича ей вслед, но Мэтт схватил его за рубашку и удержал.

— Взрослые люди, — сказал Болдуин. — Я еще даже не подросток, а они уже думают обо мне самое худшее. Разве я выгляжу подозрительно?

Мэтт не мог представить себе ни одного ребенка, который выглядел бы менее подозрительно, чем Болдуин. Но это была чистая правда. Ты достиг определенного возраста, и взрослые начали смотреть на тебя странно, будто ты был в двух секундах от того, чтобы порезать их шины, чтобы попинать.

Когда подъехала еще одна машина, они услышали ее приближение и вовремя остановились на обочине. Болдуин замахал руками и крикнул, чтобы машина остановилась, но она пронеслась мимо. Следующая машина просигналила. Пикап позади него замедлил ход ровно настолько, чтобы крикнуть им, чтобы они убирались с улиц, но с ревом умчался прочь, прежде чем они успели спросить, что происходит.

— По крайней мере, здесь есть люди, — сказал Болдуин. — Я уже начал сомневаться.

Но сирен по-прежнему не было слышно. Ни разу с тех пор, оборвалась первая. Двигаясь в этом направлении, они миновали скопление бегущих людей и снова оказались в безмолвной серой пустоте. Вот только она не была абсолютно безмолвна. Мэтт услышал странный скребущий звук, как будто лопасть вентилятора зацепилась за что-то.

По мере того как Мэтт шел на звук, дым становился все гуще, пока из его глаз снова не потекли слезы, и ему пришлось безостановочно моргать, чтобы видеть, хотя он и не был уверен, почему это его беспокоит. Все, что он мог видеть, — это дым. Он слышал этот странный скребущий звук, как будто он был прямо перед ними, а потом…

Он врезался во что-то огромное и красное.

— Это что же?.. — прошептал Болдуин.

Мэтт провел руками по этой штуке — массивной красной металлической коробке, которая исчезла в дыму. Когда он прошел дальше, что-то стукнуло его по голове. Он протянул руку и нащупал толстую парусиновую веревку. Он потянул ее вниз, чтобы получше рассмотреть.

Металлическая насадка ударила его в лицо.

Когда он отшатнулся назад, его руки взметнулись вверх, и сила его молота ударила порывом ветра, который рассеял дым.

— Это пожарная машина, — прошептал Болдуин.

Это действительно была пожарная машина. Вверх колесами посреди дороги. Тот звук, который он услышал, был звуком одной из шин, все еще вращающейся и цепляющейся за смятое крыло.

Мэтт шел вдоль грузовика, отбрасывая силу молота, удивляясь, что он действительно работает. Страх был тем, что подпитывало его. И именно это он чувствовал, как бы ни старался скрыть это ради Болдуина.

Мэтт продолжал использовать молот, чтобы очистить дым, пока бежал к водительской двери. Безопасное стекло было разбито, и оно хрустнуло под его кроссовками, но когда он заглянул внутрь, сиденья были пусты. Он облегченно вздохнул.

Болдуин судорожно сглотнул.

— Что же это может быть? Я имею в виду, что он перевернулся прямо, как будто…

Мэтт снова посмотрел на грузовик. В боку виднелись огромные вмятины. Вмятины там, где металл казался почти расплавленным, красная краска капала, как кровь.

Что же могло это сделать? О, у Мэтта была довольно хорошая идея, и как только он подумал об этом, его амулет завибрировал.

— Лучше поздно, чем никогда, — пробормотал он, сжимая ее в руке.

— Предупреждение о чудовищах? — прошептал Болдуин.

— Да. Кажется, я знаю, что именно…

Земля задрожала. Кто-то закричал. Затем раздался рев, похожий на рев самого огня, но такой громкий, что Мэтт зажал уши руками и поморщился.

— Мэтт…? — Болдуин трясущимся пальцем похлопал его по плечу.

Прежде чем Мэтт успел повернуться, на него обрушилась волна жара. Он задыхался, и это было похоже на всасывание огня, обжигающего легкие и заставляющего отшатнуться назад. Болдуин схватил его и поддержал, и они оба повернулись к источнику тепла. Повернулся… и посмотрел вверх.

Это был огненный гигант. Йотунн, с которым они познакомились в Хель. Вот только у этого не было двух голов, что было бы облегчением, если бы не… ну, тот, другой Йотуннн, дышал дымом и нес пылающий меч, его волосы были в огне. А этот? Это был огонь. Пятидесятифутовый факел в форме человека.

— Это… — прошептал Болдуин, округлив глаза. — Так вот с чем вы, ребята, дрались, когда пришли за мной?

Нет, это то, от чего мы спаслись. Мы не осмеливались бороться с ним. И это было совсем не так…

— Там было… меньше огня, — сказал Мэтт.

Преуменьшение века.

Наблюдая за тем, как Райдеры разбивают новый лагерь на краю Пустоши, Фин чувствовал себя так, словно ничего не изменилось. Он жил в суровых условиях, путешествовал с детьми, наделенными необычными способностями, и не был уверен, что готов к любой схватке, которая неизбежно последует. Разница в том, что эти дети наблюдали за ним — а не за Мэттом или Оуэном — в ожидании инструкций. Райдеры рассчитывали на него… и вместо того, чтобы радоваться этому, он жалел, что не позвал Мэтта посоветоваться, как с этим справиться, особенно когда увидел мэра Торсена, дедушку Мэтта, идущего к нему через лагерь Райдеров.

Фин никогда не любил никого из Торсенов, пока они с Мэттом вместе не сразились с несколькими троллями и разными монстрами. Ему нравилось, что Торсен не делал ничего такого, что могло бы изменить мнение о Фине у остальных. Все было обоюдно. Ни одна семья не любила другую. Они смотрели на все по-другому… очевидно, кроме Рагнарёка. Мэр Торсен отдавал приказ кучке Брекков выполнять грязную работу, в то время как Фин был на стороне Мэтта Торсена. Эта история с апокалипсисом все запутала.

Но Фин по-прежнему был непоколебим в своей антиторсеновской позиции. Он встретил другого Торсена, который выстрелил в Мэтта дротиком с транквилизатором и угрожал Лори, и теперь он стоял в лесу с вождем рыжеволосого клана. Мэр Торсен был единственным доказательством того, что большинству Торсенов нельзя доверять.

— Я рад, что ты проявил здравый смысл, молодой человек, — сказал мэр. — Череп сказал, что может поговорить с тобой, чтобы мы могли доставить тебя на твое законное место, и вот ты здесь.

— Череп загнал меня в угол, угрожал моим друзьям и заставил драться с ним. — Фин сердито посмотрел на старика. — Это ко мне не относится.

Вокруг них патрулировали и наблюдали волки. Фин не был уверен, что именно слышат Райдеры, но ему тоже было все равно. Частью помощи стае было дать им понять, что они находятся не на той стороне предстоящей битвы. Они уже должны были знать, что доверять мэру Торсену — плохая идея, но этот факт явно ускользал от них.

— Детали не имеют значения, — великодушно сказал мэр. — Дело в том, сынок, что теперь ты здесь. Чемпион Локи, готовый повести монстров в великую битву.

— Моя кузина — чемпион Локи, — возразил Фин, прежде чем понял, что может подвергнуть ее опасности.

— Нет, сынок, это вы оба, — сказал мэр таким тоном, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Девушка находится на другой стороне. Ты ведешь за собой монстров. Локи был хитрецом, многогранным Богом, а это значит, что за эту битву его потомки будут сражаться с обеих сторон.

Фин уставился на мужчину, чувствуя, как кусочки стали вставать на свои места. Дело было не в том, что Норны указывали на него или Лори, когда направляли Мэтта к чемпиону Локи. Это были они оба. В этом был какой-то странный смысл, но это не помогло. Он предпочел бы вообще не быть чемпионом, чем быть чемпионом злодеев.

— Я не причиню вреда Лори, — возразил Фин, глядя прямо на мэра. — Я обязан делать то, что лучше для стаи, но ни в коем случае, стае не нужно причинять боль ей или Мэтту.

Мэр рассмеялся:

— Ну, конечно же, нет! Это не твоя роль. Мэтти сражается со Змеем, и Лори будет сражаться со своими собственными врагами. Ты ведь не так хорошо знаком с мифами, как следовало бы, не так ли?

Фин уставился на него, не понимая, как он мог так спокойно обсуждать возможную смерть своего внука.

— Мифы не высечены на камне. Если бы это было так, мы бы не смогли вернуть Болдуина обратно, — заметил Фин.

— Значит, у тебя было лекарство? Сделал ему искусственное дыхание? Но это еще не значит…

— Нет, — перебил его Фин. — Мы отправились в Хель.

— Чушь собачья!

Фин пожал плечами и продолжил:

— Мы там познакомились с моей тетей. Ну, знаешь, той, которая правит загробной жизнью? Мы спасли Болдуина от смерти. Мы привели его обратно. Я, Лори и Мэтт.

Мэр с минуту, молча, смотрел на него.

— Что же ты наделал?

— Изменил судьбу, — твердо сказал Фин. — Мы можем это сделать. Мэтт не должен умирать. Ничего из этого не должно случиться.

На какое-то мгновение ему показалось, что он добрался до мэра. Он думал, что ему удалось достучаться до этого человека, и надеялся, что наконец-то на их стороне окажется взрослый человек. Было страшно пытаться спасти мир. Они делали это, но было неприятно, что никто из взрослых этого не понимал. Как будто они не могли ни верить, ни надеяться. Если это и значит быть взрослым, то Фин был рад, что он все еще ребенок.

— Нет, — ответил мэр. Вот и все, просто нет. Он покачал головой, и Фин понял, что он не собирается слушать.

Парень попробовал другой подход.

— Но ты же хочешь спасти его, верно? Почему ты помогал спасти Мэтта, когда дом провалился под землю, если хотел, чтобы он умер? Есть и другие варианты. Может быть, мы все сядем и…

— Нет, — повторил мэр. — Мой внук должен быть сильным и готовым к борьбе с Мидгардским Змеем. Я помог ему, потому что он не должен умереть до финального боя.

Всякая надежда на то, что мэр Торсен может колебаться на своем пути, тут же исчезла. Он не изменит своего плана принести в жертву Мэтта. Фин был так зол, что его голос дрожал, когда он сказал:

— Так ты хочешь, чтобы Мэтт стал сильным, прежде чем… умрет?

— Да, — ответил мэр.

— А тебе никогда не приходило в голову, что Мэтт может победить? — спросил Фин. — Что, может быть, мы могли бы работать вместе и остановить конец света? Ты мог бы ему помочь. Он твой внук, и он чемпион Тора.

Мэр вздохнул.

— Дети! Ты просто не понимаешь. Ты не можешь остановить судьбу. Мы не можем отвратить Рагнарёк! — он повысил голос и оглянулся на Райдеров. — Это начало новой эры. После битвы мы станем правителями нового мира. Волки могут свободно бродить. Мы построим новый мир… пригодный для богов. Подходящий для нас.

Райдеры, очевидно, прислушивались. Они прекратили свои занятия и стали наблюдать за стариком. Было жутко, когда они улыбались ему и кивали, как будто он был в здравом уме. Может быть, он и выглядел нормальным, но изрекал такие теории, которые только сумасшедшие могли принять.

— В наших жилах течет кровь богов, — продолжал мэр. — Мы станем правителями нового мира.

— И жертвовать членами своей семьи ради этого… идеального мира — это нормально для тебя? — тихо спросил Фин.

Мэр невозмутимо встретил пристальный взгляд Фина.

— Конечно, я не хочу приносить его в жертву, но Мэтт умрет смертью героя и отправится в Валгаллу, загробный мир для сильных и храбрых. Там он будет счастлив.

— Мэтт был бы счастливее живым, — заметил Фин.

— Это не твоя забота, Фенрир. Твоя роль — вести наших монстров в бой. Эти прекрасные молодые волки и существа, которые восстанут… — мэр сделал паузу и ухмыльнулся, словно речь шла о каком-то параде в Блэквелле, а не о конце света и миллиардах смертей. Затем он снова встретился взглядом с Фином. — Ты будешь на переднем крае наших войск, когда начнется сражение.

Все Райдеры внимательно наблюдали за ними, и на мгновение Фин почувствовал себя вполне нормально, став их вожаком. Быть главным означало ставить их потребности на первое место. Независимо от того, какую роль судьба запланировала для любого из них, Фин нес ответственность перед волчатами, наблюдающими за ним прямо сейчас. Он не собирался слепо следовать чьим-то планам. Дело было не в том, умрет он или нет. Он неоднократно бросался навстречу опасности, но делал это потому, что планы младшего Торсена были разумны и логичны. Есть вещи, ради которых стоит рискнуть — спасение мира было одним из них.

— Тебе понадобится нечто большее, чем это, чтобы убедить меня, что поддержка твоих планов — самое лучшее для Райдеров, — сказал Фин голосом, предназначенным для того, чтобы быть услышанным.

Мэр скрестил руки на груди и посмотрел на Фина от подошв рваных башмаков до кончиков лохматых волос, прежде чем сказать:

— Чемпион Локи поведет за собой монстров. Если ты не сделаешь свою работу, я уничтожу всех этих оборванцев и твою кузину тоже. — Он дружелюбно улыбнулся, как будто только что не угрожал всем знакомым Фина. Он, как и большинство Торсенов, не беспокоился о Брекках. Фин уже заметил вспышку беспокойства на лице мэра, когда упомянул о смерти Мэтта. Он явно заботился о своей семье. Но это вовсе не означало, что Брекки ему небезразличны.

— Брекки не повинуются Торсенам, — заметил Фин, думая обо всех членах своей семьи, которые оказались в беде. Торсены были законом, а Брекки нарушали его. Это был факт.

Мэр просто сказал:

— Ты сделаешь свое дело, как и Мэтти.

Не говоря больше ни слова, старик повернулся и пошел прочь, оставив Фина с толпой волчат, которые внимательно наблюдали за ним. «Лидерство — тяжелое бремя», — подумал Фин. Он оглянулся на детей. Страх был очевиден на многих лицах. Он знал только одну вещь, которая могла бы помочь им понять его позицию.

— Даже если бы я не был связан законом волчат, я бы никому не позволил причинить вред моей кузине. Вы все знаете, что я уже много лет плачу долги Лори. Я не подведу людей, которых поклялся защищать. Я сделаю то, что должен сделать, чтобы она была в безопасности, так же, как и ребята с ней. Я собираюсь найти способ защитить всех нас. — Он старался не кричать на них, потому что всегда не доверял Торсену. Ну, не доверял тому, кто не был Мэттом. Как можно спокойнее Фин добавил: — Следовать за Торсеном — не самая лучшая идея для Брекков, и следовать за этим Торсеном действительно, правда не стоит.

Парень не стал ждать, чтобы узнать, что они все думают. Вместо этого он направился прямо к палатке Черепа, которая была первой, которую Фин приказал построить. Ему нужно было посмотреть, как идет его выздоровление, и, если возможно, получить от него какую-то информацию. Череп был вожаком с тех пор, как образовалась эта стая. Он был там самым старым и сильным ребенком, и никто не стал бы оспаривать его лидерство. Это означало, что он знал все о стае… а значит, Фин должен был завоевать его доверие, если хотел спасти стаю от безумных планов мэра.

Старший мальчик выжидающе посмотрел ему в глаза, когда Фин влетел в палатку.

— Итак… — начал Череп.

— Значит, именно из-за этого сумасшедшего ты и поймал меня в ловушку. — Фин плюхнулся на пол палатки.

— Да.

— А ты веришь во все это — лучше-покончить-с-миром-и-возродить-из-пепла? — спросил Фин.

Некоторое время Череп молчал. В этот момент он выглядел странно нормальным, как будто не был тем самым ребенком, который мучил Фин в течение многих лет. А потом он все испортил, сказав:

— Большую часть времени.

Фин фыркнул.

Череп ухмыльнулся.

Они сидели, молча глядя друг на друга в течение почти мирного момента, прежде чем Череп добавил:

— Не похоже на то, что может быть хуже, чем сейчас, понимаешь?

Фин навострил уши, как волк, каким он иногда бывал. Была причина, по которой Череп сотрудничал с мэром, и, возможно, если Фин поймет это, то сможет все изменить. Будучи Брекком, он понял, что люди часто принимают плохие решения не потому, что они плохие, а потому, что они напуганы или сердиты.

— Мне нужно подумать о моей сестре, — продолжал Череп. — Мне нужно подумать о том, что будет лучше для стаи… ну, я так и сделал, пока ты не взял верх. У меня тоже есть младший брат, понимаешь? Я никогда его не увижу и тоже не хочу такой жизни для него. Жить так, как мы живем, постоянно переезжая, устраивая походы, сражаясь. Это становится трудно. У меня есть шрамы, которые я даже не помню, как получил. Моя сестра справляется с этим, но она… необычная девушка.

Лающий смех вырвался прежде, чем Фин успел его заглушить. Хэтти была скорее волчицей, чем девочкой. С годами Фин был почти уверен, что он стал бояться ее больше, чем Черепа.

Череп продолжал говорить так, словно ничего не слышал.

— Я знаю, что твой отец в тюрьме. И мой тоже. Как и мой старший брат. Разве не было бы лучше, если бы нам не пришлось жить так, как мы живем?

Фин мог бы ожидать от Черепа очень многих ответов. Но вот чего он никак не ожидал, так это той надежды, которую услышал в голосе парня… и Фин его понял. Он действительно так думал. Он не видел ни одного из своих родителей дольше, чем мог себе представить, и большую часть жизни провел среди разных родственников… от неприветливых до полутолерантных. Его кузен Крис был одним из лучших, но это не означало, что Фин раз или два не ощущал жала его кулака. Просто все было так, как оно есть.

А что, если это вовсе не обязательно?

Он не был уверен, что жизнь станет лучше, если отца выпустят из тюрьмы. У Фина было немало смутных сомнений на этот счет, но надежды Черепа на что-то лучшее, чем та жизнь, которую они все сейчас вели, были весьма соблазнительны.

— Я понимаю, — осторожно сказал он. — Я тоже хочу другой жизни. Я даже пытался устроить ее, пока ты… — Он оборвал себя, тряхнув головой, не в силах думать о короткой попытке быть на правильной стороне предстоящего боя. Размышления о его неудачной попытке стать героем приведут только к тому, что он еще больше разозлится на Черепа. Фин отбросил эти мысли и продолжил: — Дело в том, что я не думаю, что следовать за Торсеном в его безумном плане уничтожения мира — это способ заполучить мир.

Череп пожал плечами.

— Не уверен, но у меня нет лучшего плана. Стаи Райдеров, о которых я знаю, поддерживают его. — Он потянулся, поморщился и добавил: — Я не мыслитель, Фин. Я ведь тоже не чемпион Локи. Теперь это твоя стая. Ты же сам навещал Хель. Ты тот, кто должен привести нас и монстров к победе. Я пойду за тобой. Мы все пойдем… только не убивай нас.

Фин пристально посмотрел на него. Он не был уверен, что этот проблеск страха и доверия старшего мальчика был лучше, чем слушать безумие Черепа или нет. С одной стороны, было легко думать о Черепе и остальных Райдерах как о врагах. С другой стороны, Фин был в чем-то похож на них: Череп хотел лучшей жизни; он хотел защитить свою семью, и хотя Фин не видел в Хэтти ничего такого, что стоило бы защищать, он знал, что сделает все, чтобы защитить Лори.

Так они и стояли, каждый мальчик молчал, пока их не прервало появление девушки, которую Фин с радостью скормил бы чудовищам, если бы смог вызвать — Астрид, той самой девушки, которая отравила Болдуина омелой и убила его. Фин был бы рада никогда больше ее не видеть.

— Фин, — сказала Астрид.

Это было все, что она успела сказать, прежде чем он бросился на нее. Он знал, что она не волчица, но она была убийцей. Это отменяло правило не бить девушек, которое он использовал с не-волчатами.

Она встретила его атаку своей. Он нанес первый удар, но она уклонилась, и вместо того, чтобы попасть ей по губам, его кулак скользнул по краю ее челюсти. Ее колено быстро поднялось, но он уже отодвинулся назад, и ей не удалось сбить Фина с ног этим грязным движением.

— Ты убила Болдуина, — прорычал Фин и попытался сбить ее с ног.

— И ты вернул его обратно, — возразила она, быстро ударив его одним-двумя кулаками. — Судьба.

Следующий удар Фина отбросил ее назад, но не так сильно, как следовало бы. Она была сильной, намного сильнее, чем должна быть человеческая девушка.

— Я мог бы и потерпеть неудачу. Он мог бы остаться мертвым, — завопил Фин. — Мы все могли погибнуть в Хель.

Астрид наблюдала за ним с таким вниманием, которое казалось неуместным. Она ударила кулаком, с силой откинув его голову назад.

Он пристально посмотрел на нее, одновременно гневаясь и планируя что-то. Она сражалась на удивление хорошо, достаточно хорошо, чтобы он был удивлен, что Мэтт преуспел в своей борьбе с ней после смерти Болдуина. Очевидно, она скрывала это от них вместе со своей преданностью врагу и убийственными намерениями по отношению к Болдуину.

— Ну и что же? — Она ждала, что он что-нибудь придумает, и насмехалась над ним. Ее глаза сузились.

Астрид была в их лагере, окруженная волками. Волки не позволяли не-волкам путешествовать или оставаться с ними. Как же он не догадался, что она волчонок? Она обманула их всех. Это имело смысл для Лори и Мэтта, но Фин мог узнать и других таких же, как они.

— Так ты волк? — выпалил он, остановившись от шока, и при этом он опустил свою защиту достаточно долго, чтобы Астрид нанесла ему сильный удар в живот. — Черт.

— Не волк. — Она ухмыльнулась, опустила кулаки и отступила на несколько шагов, стараясь оказаться вне его досягаемости. — Я всего лишь девочка, Фин.

— Нет, это не так. — Он оглянулся на Черепа, который наблюдал за ними с явным удовольствием. — А она обычно здесь бывает?

Череп покачал головой.

— Босс сказал, что привезет ее с собой. Сказала, что она останется с нами. Я не знаю точно, кто она, но она не волк. Мэр говорит, что она будет участвовать в большой драке, и мы должны защитить ее, так что ты не можешь ничего с ней сделать… если только она не сделает что-то новое, чтобы расстроить тебя. Она очень важна для старика.

Фин попытался вспомнить, что он мог вспомнить из различных историй, которые слышал о Рагнарёке. Если она не волчица, то кто же тогда? Розовые волосы, плохое отношение, сильная, очевидно, на стороне монстров? У него не было ничего; никакие монстры не соответствовали этому описанию.

Вот бы Торсен был здесь со своей книгой патчей. Можно поспорить, он знает.

Астрид наблюдала за Фином.

— Я тебе не враг, — тихо сказала она. — Я сделала то, что должна была. Даже не пытайся притвориться, что ты этого не понимаешь!

Череп застонал, садясь на свой тюфяк. Его лицо было мокрым от пота, и Фин вдруг понял, что он ранен гораздо сильнее, чем сам признался.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Я в порядке, — отрезал Череп, словно мальчик, которого Фин знал много лет. — Если бой окончен, убирайся отсюда.

Фин бросил на него сердитый взгляд.

— Если ты не возражаешь, вожак, — добавил Череп голосом, далеким от почтительного.

Однако этого было достаточно, чтобы Фин попытался проявить вежливость и кивком подтолкнуть Астрид к выходу из палатки.

— Вон. — Он оглянулся на Черепа, когда Астрид ушла. — Если тебе нужна серьезная помощь, мы можем отвезти тебя в больницу или еще куда-нибудь.

Череп закатил глаза.

— Райдеры не ходят в больницу, Фин. Мы исцеляемся, наносим шрамы и снова сражаемся. Мы же волки. Если мы слишком слабы, то умрем.

— Только не в нашей стае. Не сейчас. Если я вожак, то буду устанавливать свои собственные правила. Если тебе нужна больница, мы поедем.

— На какие деньги?

Фин громко рассмеялся.

— Я не говорил, что мы перестанем быть Брекками, просто нам помогут.

Череп ухмыльнулся.

— Из тебя получится хороший вожак.

И тут Фин понял, что он может это сделать. Если бы не Рагнарёк, ему бы даже понравилось быть вожаком. Он не хотел сражаться с друзьями, и он не хотел, чтобы его товарищи по стае пострадали от его друзей. Будучи главным, он фактически оказался в ситуации, когда ему приходилось беспокоиться о людях с обеих сторон.

Если только я не найду способ заставить стаю сражаться на правильной стороне… а я не могу, потому что это подвергнет их еще большей опасности, потому что хорошие парни — потомки Севера — скорее всего проиграют.

Враг оказался сильнее. У них были монстры. У них был лидер, который манипулировал всеми. Хорошие парни — это куча ребятишек… и несколько коз.

Фин вышели из палатки, где ждала Астрид. Ему никогда не нравилась эта розововолосая девушка. Она была грубой и напористой, и… ну, вообще-то она была очень похожа на него. «Это не имеет значения», — подумал он. Важно то, что она убила Болдуина. Было ли это частью всего рокового события в Рагнарёке или нет, но она отравила Болдуина. Она убила единственного мальчика, с которым Фин нашел мгновенную и настоящую дружбу. Конечно, у него были друзья в школе, но это было главным образом потому, что он был пугающим, и они хотели быть на его стороне. Он вовсе не был глуп. Он знал, что они не из тех друзей, которые будут держаться рядом с ним, несмотря ни на что. Мэтт был другом, но им все еще приходилось работать над этим… и эта дружба могла быть просто разрушена, когда он увидел Фина с Райдерами. Нет, никто не был похож на Болдуина, и Астрид убила его.

— Я вовсе не обязан быть с тобой любезным. Если стая поклялась охранять тебя, я могу это сделать. Это ничего не значит, если ты причинишь вред кому-нибудь из них… или моей кузине. Я — вожак, и я уже приказал им не трогать ее. Ты тоже будешь повиноваться, если пойдешь с нами. — Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

— Понятно.

Это было нечестно, что он должен был защищать ее, но он испытывал некоторую радость от того, что, по крайней мере, нанес несколько ударов девушке, которая убила Болдуина… и подставила Фина, так что его чуть не арестовали за убийство.

— А Мэтт, ммм, в порядке? — спросила она странным, мягким голосом.

Ее вопрос был настолько неожиданным, что Фин просто моргнул.

— Серьезно?

— Ну, я имею в виду, что он жив и все такое. Но ведь он неплохо справился в Хель, верно? — спросила она, ерзая на стуле. Она посмотрела на свои руки, которые крепко сжимала.

— Думаю, он в порядке, — осторожно сказал Фин. — Он где-то там с моей кузиной, сражается неизвестно с чем. — Он покачал головой, удивляясь странности своего дня и всей ситуации, в которой оказался сейчас, прежде чем добавить: — и я остался здесь, пытаясь убедить этих дураков, что конец света — это плохо.

— Ты станешь великим вожаком. Уверена, Мэтт многому тебя научил. — Астрид неловко похлопала его по плечу. — Я рада, что с ним все в порядке, понимаешь? Я действительно не хочу, чтобы Мэтт умер.

Фин сердито посмотрел на нее.

— Или Лори, — быстро добавила она. — Я знаю, ты беспокоишься о ней. Может быть, нам с тобой стоит поговорить? Мы не можем остановить Рагнарёк. Он уже начался, но, может быть, мы сможем работать вместе, чтобы спасти людей, которых мы, ммм, хотим защитить.

Фин посмотрел на Астрид. Он был почти уверен, что не доверяет ей, но она была единственной в лагере, кто имел хоть малейший смысл. Он снова покачал головой, стараясь не думать о том, что она уже однажды убила Болдуина.

— У всех нас были свои роли, Фенрир, — тихо сказала Астрид. — Твоя задача — спасти Болдуина. Неужели ты думаешь, я не знала, что ты будешь плакать из-за него? Доверься мне. Я бы не отправила его в Хель, если бы думала, что ты позволишь ему остаться мертвым.

Фин знал, что Астрид явно не была обычным человеком, если ей предстояло сражаться с монстрами в последней битве. Она была чем-то другим. Он еще не знал, чем именно, но обязательно выяснит.

— А почему я должен тебе доверять?

Она нахмурилась.

— Ты здесь со стаей, которая постоянно сражалась против тебя. Теперь ты их лидер. Неужели ты действительно думаешь, что ты единственный, кому не нравится то, что он должен делать?

Фин знал, как сложно все складывается с мифами и судьбой. Именно он украл щит и вернул его Черепу еще до того, как узнал о Рагнарёке. Было бы лицемерием вести себя так, будто другие люди тоже не могут попасть в ловушку.

— Ты мне не нравишься, — сказал он после того, как они посмотрели друг на друга.

Астрид скрестила руки на груди.

— Взаимно.

Они еще несколько мгновений хмуро смотрели друг на друга, а потом Фин сказал:

— Ладно. Какие у тебя соображения?

Итак, огненный великан. Пятьдесят футов в высоту. В огне. Весь в огне, с головы до ног. С двумя мечами в руках. Пылающими, конечно. Мэтт едва успел подумать, прежде чем Йотунн повернулся в его сторону. Он сказал бы, что тот смотрит на него, но для этого ему нужно было бы увидеть настоящие глаза. Но у монстра, по-видимому, был рот, который открывался и дышал… да, огнем.

Язык пламени полетел прямо на них, как что-то из видео пожарной безопасности, которое они показывали в школе об опасности сквозняков, и у Мэтта возникло странное желание остановиться, упасть и перекатиться. К счастью, пламя остановилось недалеко от них, хотя он был почти уверен, что оно все же сожгло половину его бровей. Затем Йотунн, казалось, расширился, будто вдыхал, наполняя легкие дополнительным воздухом, чтобы разжечь пламя…

Мэтт схватился за раму пожарной машины. Она все еще была достаточно горячей, чтобы заставить его поморщиться, но он толкнул Болдуина внутрь. Младший мальчик пробрался внутрь, и Мэтт последовал за ним. Они забрались внутрь как раз в тот момент, когда ударило пламя, лизнув окно и задев щит Мэтта, когда он нырнул за него. Огонь охватил деревянный щит только для того, чтобы замерзнуть в колючем слое льда. И все же парень все еще ощущал жар от взрыва огня в кабине пожарной машины. Даже Болдуин ахнул.

— Просто держись, — сказал Мэтт. — Так будет…

Затем пламя прекратилось, и казалось, что оно длится ровно столько, сколько гигант дышит.

— Ты в порядке? — спросил Мэтт, присев за щитом.

— Я неуязвим, помнишь?

Верно, но Мэтт не был уверен, что это означает, что Болдуин будет защищен от огня… или он сгорит до хрустящей корочки и вернется к жизни. Болдуин, возможно, и любил раздвигать границы дозволенного, но Мэтт подозревал, что этот тест он предпочел бы пропустить.

Еще одна волна пламени ударила в грузовик. На этот раз, несмотря на ледяной щит, по лицу Мэтта струился пот. Он совершил ошибку, потянувшись за чем-то, и его пальцы ухватились за горячий металл. Паренек взвизгнул и отпрянул назад.

— Жарко здесь, да? — сказал Болдуин. — Будем надеяться, что этот здоровяк скоро заскучает, потому что я чувствую себя индейкой на День Благодарения.

Когда Йотунн ударил грузовик еще одним взрывом, Мэтт понял, что именно это великан и пытался сделать — невыносимо нагреть кабину и выгнать их.

— Иди туда, — сказал Мэтт, махнув рукой в сторону разбитого пассажирского окна. — Нам нужно выбираться отсюда.

Они выползли с другой стороны и поползли вдоль перевернутого грузовика. Когда болтающийся шланг ударил Мэтта, Болдуин прошептал:

— Жаль, что эти штуки не работают, а?

Действительно, очень жаль. Возможно, это единственный способ остановить Йотунна. К сожалению, если поблизости не было гидранта, шланги были бесполезны.

— По моим расчетам, мы должны бежать, — сказал Мэтт.

— Куда бежать?

— В другую сторону.

Болдуин усмехнулся:

— Хороший расчет.

Они встали в спринтерскую позицию. Потом рванули через дорогу и чуть не врезались в какое-то здание. Входная дверь была заперта. Позади них заревел Йотунн, словно поняв, что потерял добычу. А потом Мэтт увидел, как тот приближается, и пламя, мерцая, пробилось сквозь дым.

Он рванул дверь на себя. Йотунн снова взревел. Огонь потрескивал, и Мэтт клялся, что его спина раскалилась, когда он продолжал дергать за ручку. Дверь была прочной… ни одного стекла, которое можно было бы разбить.

Взрыв жара, и на этот раз огонь действительно лизнул его. Болдуин предостерегающе крикнул и хлопнул Мэтта по спине.

— Еще пара секунд, и ты будешь гореть, как свеча на день рождения.

— Я все понимаю. Держись.

Мэтт с силой ударил Мьелльниром по дверной ручке. Она треснула, и когда он снова дернул, дверь открылась. Болдуин протолкнул его внутрь, жар ударил снова, достаточно сильно, чтобы Мэтт вздрогнул.

Они бежали по тускло освещенному коридору. Когда отошли достаточно далеко, чтобы глаза Мэтта привыкли к темноте, он смог разглядеть что-то на полу. А вот и куртка. Там лежал футляр для ноутбука. Пара солнцезащитных очков, которые он чуть не смял, прежде чем схватить. След из вещей, как будто рабочие схватили все, что могли, и побежали, толкаемые толпой, бросая все, что они роняли, когда их толкали к двери.

Когда они добрались до лестничной клетки, Мэтт распахнул дверь, и они начали подниматься по лестнице.

— А куда мы идем? — спросил Болдуин.

— На более высокую точку обзора.

— Высокую точку..? А, так ты можешь увидеть великана. Из-за стекла.

— Желательно из-за огнеупорного стекла.

Болдуин рассмеялся:

— Без шуток, да?

Они поднялись на третий этаж и довольно легко нашли вход в здание. Даже в коридоре открытые двери слева от него светились красным. Он прошел внутрь и увидел, что все тусклое помещение офиса освещено светом огненного великана.

— Отсюда он выглядит довольно круто, — сказал Болдуин. — И не так страшно тоже.

И он был прав. Третий этаж подвел их достаточно близко, чтобы видеть голову Йотунна, и теперь Мэтт мог различить черты его лица. Было странно видеть пламя, извивающееся в носу и подбородке, темные ямы вместо глаз и рта. Пока он наблюдал, черты лица, казалось, постоянно менялись, исчезая и поднимаясь вместе с перекатывающимся пламенем. Очень интересно смотреть. Еще более захватывающе, если бы он не был хорошо осведомлен о том, что эта тварь сожгла целый город.

— И как же мы это остановим? — спросил Болдуин, когда они стояли у окна и смотрели на разъяренного великана.

Мэтт ничего не ответил.

— Именно это мы и собираемся сделать, верно? — сказал Болдуин. — Прекратить это?

В Хель все, что им нужно было сделать, это пройти мимо Йотуннов. Конечно, Мэтт мог бы поспорить, что это не было настоящим заданием… они просто наткнулись на огненного великана, как на мар в Рапид-Сити, и их настоящей целью было найти это поле битвы. Но это уже не имело значения. Все, что касалось Рагнарёка, было их обязанностью, и если они «натыкались» на проблему, то должны были ее решить.

— Да, — сказал он. — Мы собираемся это остановить.

— Так… как же?

— Я как раз над этим работаю. А пока, если у тебя есть какие-то идеи…

Болдуин пристально посмотрел на него.

— У меня?

— Конечно. — Он выдавил из себя улыбку. — Демократия и все такое. Я с удовольствием выслушаю любые твои идеи.

— Это… вообще-то не мое дело. — Болдуин прикусил губу. — Если хочешь, чтобы я, полагаю, мог бы попробовать…

— Это все, о чем я прошу. Нам нужны все мозги на палубе для того чтобы…

Йотунн подошел к окну. Они оба отшатнулись назад. Мэтт положил руку на плечо Болдуина и усадил их обоих за стол. Мэтт поднял глаза как раз в тот момент, когда Йотунн опустил свое лицо к их окну, в нескольких футах от того места, где они стояли. Его рот открылся. Огонь вырвался наружу и охватил окно, превратив в огромный прямоугольник сплошного пламени.

— Пожалуйста, пусть стекло выдержит, — прошептал Болдуин. — Пожалуйста, пожалуйста…

Оно выдержало. Когда пламя рассеялось, Йотунн прижался лицом прямо к окну, и теперь Мэтт действительно мог видеть глаза в этом перекатывающемся пламени. Черные глаза смотрели сквозь него. Мэтт и Болдуин снова пригнулись.

Рев разочарования отразился от стекла, сотрясая все здание. Мэтт ждал продолжения. Через минуту он услышал глухой стук, и потрескивание пламени начало затухать. Он выглянул из-за стола, чтобы увидеть спину Йотунна, когда тот зашагал прочь, все еще ворча, звук потрескивал, как сердитое пламя.

Мэтт осторожно подошел к окну.

— Мне нужно идти за ним.

— Хм… — сказал Болдуин.

— Мы должны были заставить его отказаться от преследования нас, чтобы я мог пойти за ним. Переворачивая столы. Я могу охотиться на него, но не хочу, чтобы за мной охотились.

— Ладно, я все понял. Но…

— Ты можешь найти дорогу обратно к остальным? Дать им знать, что происходит?

Болдуин расправил плечи.

— Я тебя не оставлю.

— Они бы мне очень пригодились. Это не маленькая работа.

— Это тоже не маленький великан. Они сами его найдут. Лори не будет сидеть сложа руки и ждать, пока ты все уладишь.

В этом он был прав.

— Они придут, — сказал Болдуин. — А теперь пошли, пока мы его не потеряли.

Следовать за Йотунном было легко. Как только Мэтт узнал, что монстр там, то смог уловить слабое свечение сквозь дым. Он также слышал потрескивание огня.

— Эй, я знаю, где мы. — Болдуин указал на витрину магазина, едва различимую сквозь дым. — Мы приехали сюда с семьей. Мои тетя и дядя были в гостях, и они хотели посмотреть Кукурузный Дворец.

— Кукурузный Дворец?

— Конечно, это большой дворец. Сделанный из кукурузы.

Мэтт знал, что такое Кукурузный Дворец. Большинство детей в Южной Дакоте знали… и многие из них были там, включая его самого, много лет назад. Это был, как сказал Болдуин, дворец из кукурузы. Ну, покрытый кукурузой.

Там стоял пятидесятифутовый огненный великан, направлявшийся к площади высохшей кукурузы размером с городской квартал.

Мэтт перешел на бег трусцой.

— Мэтт?

— Вот к чему он идет! — прокричал он.

— К кукурузе?.. — начал Болдуин, подбегая к Мэтту. — Конечно, она загорится, но в нем никого не будет. Они все уже должны были убраться отсюда.

— Но он же сгорит. В этом-то все и дело. — Мэтт помахал рукой вокруг себя. — Он будет гореть очень жарко. Может быть, достаточно жарко, чтобы воспламенить все остальное.

— Так что же ты собираешься делать?

— Вот в чем вопрос, не так ли?

На мгновение Мэтту показалось, что эти слова каким-то образом исходят от него самого. Именно об этом он и думал. Но как бы он ни был напуган, его голос звучал не так уж высоко.

Сквозь дым появились фигуры. Рейна шла впереди, а Лори и Оуэн следовали за ней.

— У тебя есть план, Мэтт? — прокричала Рейна. — Я очень на это надеюсь, потому что если этот Кукурузный Дворец сгорит в дыму, то и весь город тоже. Никакого давления.

Она подбежала к нему и попыталась изобразить дразнящую улыбку, но ее лицо было слишком напряжено, чтобы сдержаться.

— Так как же ты собираешься остановить эту штуку? — спросила она.

— Я всегда готов выслушать ваши предложения.

Они все уставились на Мэтта, и парень был рад, что надел темные очки, так что они не могли видеть выражение его лица. Он был совершенно сбит с толку. Тем временем, огненный Йотунн собирался поджечь город.

— Я тут подумал, — сказал он. — Просто… давай двигаться дальше.

Лори подбежала к нему.

— Извини, что взваливаю это на тебя. Очевидно, что это совместные усилия. Это просто… ну, я очень надеялась, что у тебя есть идея, потому что я уверена, что у меня нет. Это огонь. Всецело огонь.

— Я все понимаю. Просто подкидывай мне идеи, какими бы безумными они ни казались.

Вот что они сделали. Они выбрасывали свои идеи. Большинство из них были сумасшедшими, а те, что не были просто простыми, не работали.

— Мне очень неприятно это говорить, — сказала Лори, — но, возможно, нам придется позвать на помощь.

— Я уже пытался, — сказал Мэтт. — Пока мы бежали, я позвал Валькирий. Никто не ответил.

Они все резко остановились, так быстро, что их кроссовки заскрипели на асфальте. Они были в Кукурузном Дворце. Каким бы густым ни был дым, не заметить его было невозможно. По крайней мере, два этажа высотой и занимающие целый квартал. Внутри даже была арена. А снаружи он был полностью украшен сушеной кукурузой, оставшейся с фестиваля несколько недель назад.

— Никакого великана, — сказал Болдуин.

— Ну и что?

Младший мальчик помахал ему рукой.

— Ты видишь это? Слышишь?

Болдуин был прав. Они следовали за Йотунном, но после встречи с девушками и Оуэном — и, поняв, куда, похоже, направляется великан — они продолжали двигаться к Кукурузному Дворцу. Теперь они стояли прямо перед ним, но великана нигде не было видно.

Лори выдохнула:

— Ладно, ложная тревога. Это дает нам время, чтобы придумать…

Рев Йотунна прервал ее, и они все встали по стойке смирно, поворачиваясь за звуком.

— Вон там, — сказала Рейна, указывая направо. — Он направляется в ту сторону. У нас все хорошо. Просто…

Великан снова взревел. Все они повернули налево.

— Эта штука быстрее, чем кажется, — сказал Болдуин. — Теперь все кончено….

Еще один рев раздался справа, там, где они впервые услышали его. Потом еще один, слева, ответил на зов.

— Скажи мне, что это эхо, — сказал Болдуин.

— Я бы с удовольствием, — сказала Рейна. — Но…

Она указала в обе стороны, и Мэтт проследил за ее пальцами, чтобы увидеть две светящиеся фигуры в дыму, приближающиеся к Кукурузному Дворцу.

Они снова разошлись. Теперь Болдуин с Лори и Оуэном, а Мэтт с Рейной. Одна группа шла за одним гигантом. Идти за ними, чтобы сделать что? Ну, это все еще был большой вопрос.

— Там должно быть тело, — сказала Рейна, повысив голос, когда они бежали, перекрывая треск и рев. — Я имею в виду, внутри пламени. Это просто гигантский огонь. А это значит, что есть еще великан, которого мы можем ранить, верно?

— Гипотетически.

— Так и должно быть. Так что мы подойдем достаточно близко, и ты бросишь в него Мьелльнир.

— И что?

— Это волшебный молот, Мэтт. Он будет знать, что делать, точно так же, как и твой щит. Тебе нужно начать доверять ему.

— Ладно.

— Попробуй еще раз.

— Ладно, — сказал он уже тверже.

— Лучше.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Мне очень жаль. О…

— Я бы предпочла не говорить об этом, а то опять разозлюсь, а если я на тебя злюсь, то не смогу прикрывать твою спину. Я понимаю, почему ты это сделал, и рада, что ты был честен со мной, и знаю, что Рей поставил тебя в плохое положение. Поэтому я злюсь на него и срываю злость на тебе. Давай просто придумаем, как остановить эту штуку.

Они продолжали бежать. Дым здесь действительно был чище. Это не имело смысла, учитывая, как близко они были к Йотанну, но, возможно, дым — как дыхание огня — был чем-то, что он должен был делать нарочно, чтобы выкурить людей, и теперь, когда вокруг не было людей, он прекратил. Хотя вокруг них все еще кружились клочья дыма, Мэтт мог дышать и стянул ткань с носа.

Йотунн неуклюже двигался к Кукурузному Дворцу. Когда они подбежали сзади, треск огня заглушил звук их шагов.

— Как близко тебе нужно быть? — спросила Рейна, когда они побежали.

— Я… я не знаю. Я должен это проверить. В другой раз.

— Мы подойдем так близко, насколько сможем.

Они набрали скорость.

— Веревка, — сказала Рейна.

— Что? — Мэтту пришлось повысить голос, чтобы его услышали через огонь… и в то же время он надеялся, что его не услышит великан.

— Если это не сработает, мы должны взять веревку. Привязать ее к молоту. Набросить на его ноги. Дернуть, как связанного бычка.

Мэтт невольно рассмеялся.

— Похоже, у тебя есть некоторый опыт в этом деле.

— Чемпион Юниорского Дивизиона Девочек-Родео Западной Южной Дакоты, 2010 Год.

— Серьезно?

— У меня есть титулы. Большинство из них предназначено для того, чтобы свести моих родителей с ума. Единственная вещь, которая смущала меня больше, чем дочь-пастушка, была девушка-гот. Но мне больше нравился титул пастушки. Меньше хандры. Снова веревки. Я могла развлечься.

— Ну, веревка — хорошее предложение, если она нам понадобится. И если мы сможем найти веревку. А до тех пор это наводит меня на мысль. Я буду целиться в заднюю часть колена.

Она улыбнулась ему и сказала:

— Отлично.

И парень почувствовал себя так, словно получил пятерку с плюсом на экзамене.

Теперь они были в Кукурузном Дворце, и он мог различить свечение другого Йотунна на противоположной стороне, также бесшумно приближающегося к своей цели. Мэтт сжал в кулаке Мьелльнир и побежал так быстро, как только мог. Когда он приблизился примерно на двадцать футов, великан замедлил шаг, словно почувствовав приближение чего-то. Мэтт замахнулся Мьелльниром. Молот полетел к великану просто идеально. Он попал точно в цель, в заднюю часть правой ноги Йотунна. Он ударил… и прошел насквозь, а затем бумерангом вернулся обратно. Мэтт поднял руку.

— Нет! — закричала Рейна.

Она сделала выпад и ударила его в плечо, но молот знал, куда возвращаться, и ударил по вытянутой руке. Мэтт закричал.

Он выронил раскаленный добела молот. Боль была такой сильной, что ему пришлось прикусить губу, чтобы не закричать снова. Рейна схватила его за руку, и что-то коснулось обожженной руки, заставив его закусить губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, но крик все еще вырывался. Затем волна благословенной прохлады окатила его, и он увидел, как девушка заворачивает его руку в мокрые тряпки, через которые они обычно дышали.

— Все в порядке, — сказала она. — Все нормально. Все нормально. — Она все время повторяла эти слова себе под нос, как будто успокаивала не только его, но и саму себя. Лгала самой себе. Это было нехорошо. Его рука была наименьшей из их забот, потому что…

— Это огненный, — сказал он. — Тот самый Йотунн. Который полностью из огня. Мы не можем с этим бороться.

— Нет, можем. — Она слишком туго натянула ткань, как бы подчеркивая это, и он резко втянул воздух. — Мы что-нибудь придумаем…

Он схватил Рейну за плечи и отшвырнул в сторону. Затем поднял свой щит как раз в тот момент, когда в него ударил взрыв огня. Великан неуклюже двигался прямо на них. Мэтт схватил Мьелльнир своей перевязанной рукой и махнул Рейне назад, держа щит, готовый отразить следующий удар.

Взревел другой Йотунн, и они остановились. Он повернулся. Мэтт сказал Рейне, чтобы она продолжала идти, просто продолжала идти. Затем, когда великан, казалось, обдумывал, что делать дальше, Мэтт резко остановился.

— Эй! — закричал он. — Эй, ты! Ты знаешь, кто я такой?

Йотунн обернулся. Рейна остановилась, и когда Мэтт оглянулся, он ожидал, что она закричит на него, скажет, чтобы он двигался. Но она стояла там, смущенная, но веря, что у него есть план. Или, может быть, этот взгляд означал, что у него должен быть план.

У него и был. Вроде.

— Йоу! Йотунн! — крикнул он великану.

— Йоу? — Рейна подавилась смехом. — Пожалуйста, скажи мне, что это древнескандинавское слово, и ты не станешь читать рэп.

Может быть, он и сделал грубый жест, но если бы когда-нибудь заткнул ее, то заявил бы, что просто жестом велел ей замолчать, чтобы привлечь внимание великана. И он это сделал. Бросок Мьелльнира сделал свое дело. Он больше не целился в Йотунна — он не был идиотом — молот пролетел сквозь него. Когда полетел обратно в его руку, он был почти уверен, что у великана отвисла челюсть.

— Да, именно так! — крикнул Мэтт так громко, что у него заболело горло. — Я… э-э… чемпион Тора…

— Еще раз, — сказала Рейна.

Он закашлялся, делая вид, что в легких у него застрял дым.

— Я — Чемпион Тора и…

— Перестань валять дурака, Мэтт.

Он поднял Мьелльнир над головой.

— Я — Тор. Вингтор! Сражайся с Тором!

Великан совершенно замер. Он уставился на Мэтта сверху вниз. Затем одна рука потянулась назад… и послала в его сторону горсть пламени.

— Беги! — крикнул Мэтт Рейне.

Она так и сделала, и он так сделал, а великан издал рев и с грохотом понесся за ними по пустой улице.

— Я очень надеюсь, что в этом плане есть вторая часть, — сказала Рейна, когда они скрылись за двойными дверями ресторана. Снаружи Йотунн крался по улице, потрескивая от разочарования, в то время как вдалеке ревел его напарник.

Первая часть, конечно же, была просто «уберите огненного великана подальше от легковоспламеняющегося Кукурузного Дворца». Теперь, когда они выманили Йотунна и нашли место, где можно спрятаться, ему нужно было придумать план, как навсегда справиться с ним. Эта часть доставляла Мэтту еще больше хлопот.

— Мы не можем физически бороться с этим, — сказал он.

— Вообще-то, можем. Бороться с огнем с помощью огня. Дальше по дороге есть станция техобслуживания. Бензин. Если бы мы могли…

— Огонь питает огонь, — сказал Мэтт.

Ее щеки вспыхнули румянцем.

— Точно. И я это знала. Я просто… я плохо соображаю.

— С Реем все будет в порядке.

— Дело не только в этом. Без Рея… — выдохнула она. — Я чувствую себя бесполезной. Моя сила питается от него. Я не даю тебе покоя в поисках решений, потому что, честно говоря, у меня их нет. Я даже не знаю, что бы я могла сотворить, если бы у меня была такая сила.

— Мороженое?

Она выдавила из себя слабую улыбку. Потом она остановилась.

— Эй, подожди… лед. В Кукурузном Дворце есть каток. — Она уловила выражение его лица.

— Лед… — он коснулся пальцами щита. — Мой щит замерзает, когда в него попадает огонь. Если бы Мьелльнир мог бы так сделать, мы могли бы использовать его. Но, очевидно, что это не так, и я не могу просто сделать так, чтобы это произошло…

— Нет, можешь. — Она повернулась к нему. — Ты же Тор. Бог грома и молнии. Болдуин сказал, что ты ударил молнией вместе с бизонами.

— Не думаю, что это был я.

— Конечно, это было так. Ты можешь сделать так, чтобы пошел дождь. Вот и весь ответ. — Она схватила его за руку. — Пошли. Давай посмотрим на бога бури в действии.

Они не ушли далеко… просто вышли из ресторана, так что он не стал устраивать ливень в помещении. При условии, что он вообще мог начать ливень.

— Ты можешь, — сказала Рейна, начиная терять терпение, возможно потому, что он уже в десятый раз высказывал свои сомнения. Он старался изо всех сил. Визуализация дождя. Только не молний. Он не хотел усугублять ситуацию, но когда сказал об этом Рейне, она ответила:

— Вот что мешает тебе. Перестаньте беспокоиться о том, что тебе не следует делать. Если ударит молния, мы с этим разберемся.

Ей было легко говорить. Еще через минуту она пронзила его взглядом.

— Ты все еще беспокоишься о молнии, не так ли?

— Нет, я…

— Ты никудышный лжец, Мэтт. Если дождь заставляет тебя думать о молнии, сосредоточьтесь на граде. Достаточно близко.

— Град образуется в грозовых облаках, которые являются частью грозовых бурь. Они вызваны восходящими потоками, которые также могут вызвать торнадо.

— Знаешь, о чем я иногда мечтаю, Мэтт? Лучше бы ты не был таким умным. Хорошо. Если ты не можешь…

Йотунн повернулся к ним, как будто, наконец, уловил звук их голосов. Рейна заметила это прежде, чем Мэтт успел предупредить ее, и они оба побежали к двери ресторана. Йотунн отвел назад свою массивную пылающую руку и запустил огненный шар размером с автомобиль.

— Пригнись! — крикнул Мэтт.

Рейна упала на землю. Мэтт склонился над ней, подняв щит, чтобы прикрыть их. Это было несовершенное прикрытие, но огненный шар не приближался к ним. Он пролетел мимо и взорвался в дверях ресторана, преграждая им путь к отступлению.

— Беги! — сказал Мэтт.

Рейна направилась к следующему зданию… пока второй огненный шар не превратил этот дверной проем в кольцо пламени. Она свернула между двумя зданиями. Великан попытался преградить им путь, но они были слишком быстры. Следующий шар ударил в начало переулка и разлетелся на миллион угольков. Мэтт протянул щит и метнул молот. Он всего лишь пытался использовать силу молота, чтобы отбросить угли, но ледяной кулак вырвался из его пальцев и сделал работу вдвое лучше.

— Вот оно! — сказала Рейна. — Ты можешь еще так сделать?

— Не совсем надежно. — Он сжал кулак и почувствовал, как холодеют пальцы.

Лед. Это должно сработать.

— Держись позади меня, — сказал он.

— Я не спорю, — сказала она. — Но постараюсь помочь.

Под помощью она подразумевала наложение заклинания тумана. Без Рея оно было не так хорошо, но между тонким туманом и оставшимся дымом, оно спрятало их в этом переулке, пока Мэтт закрывал глаза и концентрировался.

Я знаю, что мне нужно. Просто сделай. Пожалуйста, просто сделай…

Ветер завывал в переулке, порыв ветра отбрасывал их назад и рассеивал дым и туман.

— Ну, Мэтт? — сказала Рейна. — Не хочу подвергать сомнению твое суждение, но…

Он шикнул на нее, и она, к его удивлению, тоже шикнула. За пределами переулка, взвыл ветер. Йотунн взревел, но ветер унес этот звук прочь. Мэтт продолжал концентрироваться.

Приближается. Я думаю… нет, я знаю, что это произойдет. Я — Тор. Бог ветра, дождя, грома и всего остального…

Ветер ударил снова. На этот раз Рейна ахнула, и это было не удивление от порыва ветра, а то, что он принес… взрыв холода, который ударил им в лицо и остался там, скользя вниз, мокрый и холодный.

— Снег? — сказала Рейна. — Ты вызвал метель?

Мэтт повернулся к ней.

— Ну, да. Я думал…

— Ты просто гений! — Она обвила руками его шею и крепко обняла. Затем она отстранилась и сказала: — Не пойми меня неправильно.

— Э… хорошо. Я просто временно стал гением.

— Я не это имела в виду, глупенький. — Она рассмеялась, и этот звук разнесся по переулку, и когда он услышал его, то понял, что никогда раньше не слышал ее смеха. Не видел, как она вот так ухмыляется, и лицо ее сияло.

— Перестань краснеть, — сказала она, шлепнув его по руке. — Это было всего лишь объятие. Так вот, не стой просто так. Продолжай делать то, что делал раньше. Да будет снег.

— Да, мэм.

Рейна подпрыгнула, напевая себе под нос песню «Let it snow», и когда он повернулся к ней спиной, она разразилась полной песней, ее голос был высоким и легким, кружась по переулку, помогая ему сосредоточиться.

Пусть идет снег, пусть идет снег, пусть идет снег.

И это произошло. Падал снег, и ветер завывал, разбрасывая его повсюду. Он вызвал снежную бурю.

— Достаточно хорошо, — наконец сказала Рейна. — Пойдем, посмотрим, сработало ли это.

Она схватила его за руку… ту, что была без перевязи. Ее пальцы были теплыми от падающего снега. Она потянула его за собой, скользя вниз по переулку, тротуар теперь был скользким от дюйма мокрого снега. Снег не тянулся так далеко, как они могли видеть… буря, казалось, была ограничена этим местом… но этого было достаточно. Снег падал легко, когда ветер стих.

Мэтт взглянул на два дверных проема, которые были охвачены огнем. Оба были обуглены до черноты, но в них не тлело даже искры. Йотуннов нигде не было видно. Нигде.

Снежок ударил его в плечо.

— Ты это сделал! — прокричала Рейна.

Он посмотрел на нее и увидел, как она собирает еще один снежок, ухмыляясь при этом. Он зачерпнул пригоршню и разбил ее снежок на лету. Она рассмеялась и махнула рукой в сторону кукурузного дворца.

— Похоже, все кончено, но нам лучше удостовериться.

Он кивнул и последовал за ней, разбегаясь и скользя по ледяным улицам.

«Сражайся с гигантской огненной башней», — подумала Лори, стараясь не поддаваться панике из-за последней невыполнимой задачи, которую ей предстояло выполнить. Конеееееееечно, ничего страшного.

Невозможно бороться с огнем, когда ты обычная человеческая девушка. На самом деле, она не была уверена, что есть какой-то способ бороться с этим, если бы она была волком, как Фин, или имела волшебный молот, как Мэтт. Мифические монстры не должны были стать тем, с чем приходится сталкиваться детям. Он был слишком велик, слишком ужасен, слишком… все, чтобы начать соображать, что делать. Но это не меняло того факта, что она должна была сделать именно это.

Они с Болдуином крались по темным улицам Митчелла к тому месту, где, казалось, находился Йотунн. Они еще не видели его, но уже слышали рев, поэтому знали, что направляются к нему.

Несмотря на ходячую башню огня, внезапный порыв ледяного холодного воздуха пронесся над ними откуда-то сверху. Лори вздрогнула. Меньше всего ей хотелось иметь дело с пылающим Йотунном и чем-то еще, сделанным из инея. Весь этот бизнес по борьбе с невозможными монстрами так и не был освещен в ее школьных уроках.

— А как скрывается гигантская пылающая тварь? — прошептал Болдуин рядом с ней, отвлекая ее мысли от возможных монстров к тому, с кем они должны были столкнуться прямо сейчас.

— Ну, не знаю.

— Может быть, он может включать и выключать пламя, как лампочка, — задумчиво произнес Болдуин.

Лори невольно фыркнула от смеха. Каким бы запутанным ни казалось положение вещей, у Болдуина не было чувства обреченности. С другой стороны, она чувствовала, что монстр стоял прямо за углом.

И она была отчасти права. Девушка повернула налево перед следующим зданием и там, прячась в тени, увидела трех волков. Конечно, существовала небольшая вероятность, что это были настоящие волки, но она была почти уверена, что они похожи на остальных волков, которых она видела за последние несколько недель: ее родственники, которые меняли форму и были достаточно глупы, чтобы желать конца света.

Прежде чем она успела сообразить, что делать, чья-то рука схватила ее за локоть и дернула назад.

— ААА!..

— ТСС! — кто-то закрыл ей рот рукой, не давая сказать что-нибудь еще, чтобы привлечь внимание волков.

На какое-то мгновение она понадеялась, что это Фин. Это могло случиться. Там были волки; Мэтт сказал, что Фин сейчас с волками. Может быть, он пришел, чтобы помочь им, и это было то, что он действительно делал с Райдерами.

Ее надежда рухнула, когда она услышала, как Оуэн прошептал:

— У нас достаточно неприятностей и без Райдеров.

Болдуин стоял рядом с ней плечом к плечу. Он указал в темноту, где теперь виднелась светящаяся фигура.

— Это наша теперешняя проблема.

Все трое, молча, стояли, пока Йотунн шел сквозь темноту, словно живой факел.

— Мы могли бы попытаться направить его к озеру Митчелл, — предложила Лори.

— Как при игре в салки, но… будет больно, если он нас поймает. — Болдуин слегка нахмурился.

Это был не очень хороший план, но она не знала, что еще можно сделать. Лори взглянула на свой лук. Несколько невидимых стрел не слишком походили на оружие против огня. Она даже не была уверена, что внутри Йотунна есть что-то твердое. Казалось, что так и должно быть. Каждое живое существо должно быть твердым, верно? Это было похоже на основной факт из научного класса, но она не была уверена, что научный класс — даже в Блэквелле — охватывает биологию монстров.

— Давайте сделаем это, — сказала она.

Все трое направились к Йотунну, даже не пытаясь спрятаться от него. Они нуждались в том, чтобы существо увидело их, чтобы оно было готово преследовать их. К сожалению, к тому времени, когда они добрались до него, они не привлекли его внимания. Он просто игнорировал их.

— Ммм, Лори? План Б? — Болдуин толкнул ее локтем. — Это слепое чудовище или что-то в этом роде.

— Йотунн не слепой, — сказал Оуэн.

Болдуин и Лори обменялись быстрыми взглядами, но ни один из них не спросил, откуда Оуэн это знает.

— Ладно, озеро… — она огляделась. В кромешной тьме было почти невозможно точно определить направление движения. — Думаю, там?

— Значит, мы все бежим туда и… что? Надеемся, он увидит нас и погонится? — спросил Болдуин.

— Нет, — ответил Оуэн. — Лишний бег кажется мне глупостью. Сначала он должен увидеть нас.

— Точно. Оставайся здесь. — Лори расправила плечи и зашагала прочь от мальчиков. Она вышла на улицу, чувствуя себя скорее Фином, чем самой собой. Именно так она и собиралась поступить. Она подумала: «А что бы сделал Фин? Будь храброй, как Фин.»

Ей не хотелось думать о том, что именно такая «храбрость», которую она проявила, заставила бы ее кричать и волноваться за своего кузена. Девушка просто собиралась сделать то, что должна.

Как только она оказалась достаточно близко к Йотунну, чтобы не думать о том, как он может не видеть ее, Лори закричала:

— Эй, ты!

Ничего.

Она попробовала еще раз:

— Эй! Огненный парень!

Позади себя она услышала смех Болдуина.

Ладно, это было не самое лучшее, но она точно не знала имени этого существа.

— Не работает, — крикнул Оуэн.

Лори закатила глаза. Он был не так полезен, как ему казалось в последнее время. Она попробовала еще раз.

— Эй, ты!

По-прежнему никакой реакции.

— Здесь ничего не происходит, — пробормотала она. Затем подняла лук, прицелилась, натянула сухожильную тетиву и выпустила невидимую стрелу.

Какое-то мгновение она не была уверена, что это поможет. Неужели призрачные стрелы сгорают дотла? Она снова натянула тетиву и вскоре выпустила еще две стрелы.

Затем услышала и почувствовала сотрясающий землю рев. По крайней мере, одна из ее стрел попала в цель.

Йотунн осматривал землю, и хотя Лори планировала, что он увидит ее, чтобы она могла привести его к озеру, девушка вздрогнула, когда монстр заметил ее.

Девушка застыла на месте, когда он направился к ней.

— Шевелись! — крикнул Оуэн.

Йотунн неуклонно приближался.

— Я не хочу причинять тебе боль, но ты не можешь оставаться здесь, — крикнула она.

Казалось, он смотрит на нее сверху вниз.

— Они точно так же смотрели на твою тетю Хелену, — сказал Болдуин.

Может быть, он прислушается к ней! Она была защитницей Локи.

— Тебе нужно уйти, — сказала Лори самым строгим голосом, на который только была способна. — Иди домой или еще куда-нибудь.

Он не двигался.

— Как ты думаешь, он тебя понимает? — спросил Болдуин.

— Поклонись, — предложил Оуэн. — Он это понимал.

С неохотным вздохом она сделала то, что он предложил.

— Огонь, — приказал Оуэн.

Она выпустила целый залп стрел.

Йотунн снова взревел и на этот раз сделал несколько шагов в их сторону. Это был не полный бег, но он несся прямо на них.

— Беги! — завопил Оуэн.

Все трое побежали в ту сторону, где, как она думала, находилось озеро. Йотунн преследовал их, издавая при этом рычание и рев.

Чем больше он злился, тем больше походил на адское пламя. Леса поблизости не было, но она могла поклясться, что чувствует запах горящего дерева и слышит треск падающих деревьев. Она хотела обернуться и посмотреть, но жар позади нее ясно дал понять, что Йотунн сокращает расстояние между ними.

Если он подойдет слишком близко, то сгорят не только призрачные деревья.

Ребята бежали до тех пор, пока не достигли озера Митчелл и не остановились.

— И что теперь? — ахнул Болдуин.

Это была та часть плана, о которой они не подумали: если они войдут в воду, и монстр последует за ними, они сварятся до смерти, как овощи в супе. Если они не будут продолжать двигаться, то у Йотунна не будет причин спускаться в воду.

— Тащи его туда. — Она махнула рукой.

— Как?

— Я не знаю!

Они были всего в нескольких мгновениях от того, чтобы быть загнанными в угол огненной башней, которую они разгневали.

— Скажи ему, чтобы он залез в воду или еще что-нибудь, — предложил Болдуин.

— Прямо в воду! — закричала она, указывая на озеро и размахивая обеими руками, будто хотела его прогнать.

Казалось, он ничего не понял и никак не отреагировал. Он даже не взглянул на нее.

— Я пойду туда, — предложил Болдуин. — Мне это не повредит.

Она ненавидела эту идею, но лучшей у нее не было… да и не имело значения, если бы и было. Прежде чем она успела что-то сказать, Болдуин повернулся и прыгнул в озеро.

Она быстро схватила Оуэна за руку и потянула вниз, за кустарник.

Болдуин всплескивал и кричал:

— Эй, ты, с пламенем! — Он шлепнул обеими руками по воде. — Ты совсем не такой пугающий, как те, что живут в Хель, понимаешь?

Йотунн бросился к озеру, и тогда все, что она могла видеть, был пар. Воздух превратился в одно гигантское белое облако, когда огонь ударил в воду. Шипение было очень сильным, как будто самая большая змея в мире пряталась в этом белом облаке пара.

Свет пламени Йотунна потускнел.

— Болдуин? — закричала Лори. — Ты в порядке?

— Я промок, но все в порядке, — отозвался он откуда-то, откуда она не могла видеть.

— Оуэн.

— Мокрый, но в порядке. Я и не ожидал, что здесь будет парная, — сказал Оуэн, стоя рядом с ней.

— Тогда ладно… — она искала глазами Болдуина, но не могла его разглядеть без света Йотунна… и в облаке пара вокруг них.

Затем пар, казалось, начал светиться. Пока она смотрела, огонь Йотунна снова вспыхнул, и теплое оранжевое сияние существа придало всему жуткий вид.

Неожиданно для себя Оуэн проглотил ругательство.

— Вот-вот, — пробормотал Болдуин. — Жаль, что здесь нет Хелены. Они ее слушают.

— Вот именно! — прошептала Лори. Она повысила голос и крикнула: — Не подходи.

Йотунн выбрался из озера и двинулся к ней.

Мысль о том, что высокий, пылающий Йотунн пройдет через портал, была пугающей, но она уже исчерпала все идеи. Вот так все и было. Она открыла самый большой портал, который у нее когда-либо был, и затем собралась с духом, когда Йотунн ворвался в него.

Жар от Йотунна, проходящего через портал, был очень сильным, но его огонь не обжег ее. Он неуклюже двинулся к сверкающему воздуху перед ней, и в мгновение ока его начало засасывать.

— Надеюсь, тетя Хелена не будет возражать против неожиданных гостей, — пробормотала Лори, когда портал закрылся.

Когда последняя искра погасла, Лори, дрожа, упала на колени. Она не была уверена, что обожжется, и никогда не создавала такой массивный портал. Сочетание страха и возбуждения заставило ее пошатнуться.

Она снова посмотрела на Болдуина и Оуэна, стоявших рядом с ней.

— Ты в порядке? — спросил Оуэн. Его рука опустилась ей на плечо.

— Пока не знаю, — прошептала она.

Тошнота от открытия нескольких порталов одного за другим вернулась… и на этот раз она принесла своих друзей: головную боль и озноб. Все ее тело казалось неправильным. Это было похоже на тот ужасный случай гриппа, который она перенесла пару лет назад. Тогда девушка сворачивалась калачиком в постели и переключалась между чтением стопки книг, сном и игрой в видеоигры с Фином, который навещал ее столько, сколько позволяла мать. Сейчас? Все это было невозможно. Она стояла на коленях в Митчелле, и единственный свет вокруг нее исходил от всего того, что Йотунны подожгли.

— Пока что Рагнарёк отстой, — сказала она Оуэну и Болдуину.

Болдуин кивнул.

— Умер.

— Потерял глаз, — добавил Оуэн.

— Потеряла Фина, — прошептала она. Девушка чувствовала себя виноватой. Умереть или потерять глаз было еще хуже. Она знала это, но потеря Фина была очень похожа на то, что она почувствовала бы, потеряв руку или легкие. Она нуждалась в кузене больше, чем когда-либо. Наступал конец света. Небо было черным, а дома горели огнем. Она не могла ничего исправить, но собиралась попытаться решить проблему потери Фина. Благодаря встрече с Йотуннами у нее даже появился план.

Она могла открывать порталы.

Она могла пойти куда угодно.

Лори не привыкла думать о своих дарах для чего-то другого, кроме борьбы с монстрами, спасения друзей или погони за артефактами, но это было не все, что она могла использовать.

Решившись, она положила руки на тротуар перед собой и с трудом поднялась на ноги.

— Мне нужен Райдер, — объявила она. — Поймаем одного.

— Ты хочешь, чтобы мы… поймали волка? — спросил Оуэн.

— Человека. Волки не разговаривают.

— Ну, в некотором роде так оно и есть, — начал Болдуин. — Это не английский язык, но…

— Человека Райдера, — перебила его Лори. Она оглядела улицу. Во время битвы с Йотунами в темноте притаилось несколько Райдеров. Конечно, один из них все еще был где-то здесь.

На улице почти не было людей. Лори не была уверена, бежали ли они из этой части города или все прятались внутри. Огромный гигант, сделанный из огня, казалось, очистил пространство от всех, кроме людей, которые не были удивлены тем, что монстры были реальны.

— Почему ты хочешь поговорить с волком? — спросил Оуэн с ее стороны.

— С Райдером, — поправила она. — Я хочу поговорить с одним Райдером.

Оуэн положил руку ей на плечо.

— В этом есть определенный дар, Лори. Ты и Фенрир — оба представители Локи. Он был богом с двумя лицами, обманщиком, слишком сложным, чтобы его мог удержать только один потомок.

Лори резко повернулась и посмотрела на Оуэна. Она встретила его спокойное выражение лица с яростью.

— Ты знал об этом?

— Да.

Она хотела бы быть такой, чтобы бить людей, потому что прямо сейчас ее гнев кипел.

— Значит, ты хочешь сказать, что я — героическая сторона Локи, а Фин — злодейская? Чушь!

— Он не такой, как ты…

— Заткнись, Оуэн. — Лори содрогнулась от переполнявшего ее гнева. Ей нравился Оуэн. Он был ее другом. Он был первым мальчиком, который поцеловал ее. Он научил ее пользоваться луком, который она теперь сжимала в руке. Ничто из этого не меняло того факта, что он не понимал, что Фин был ей необходим… или что хранить огромные секреты не было круто. Все были так сосредоточены на битве, щите, молоте, чудовищах, змее. Она тоже была такой, но сейчас отсутствие Фина в ее жизни было важнее всего этого.

— В следующий раз, когда ты будешь хранить такой секрет, мы узнаем, насколько плохая сторона Локи есть и у меня, — предупредила она Оуэна. — Мы с Фином оба должны были узнать это сразу же, как только ты нас встретил!

Оуэн ничего не ответил. Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но затем закрыл его, не произнеся ни слова.

Пока Лори и Оуэн пристально смотрели друг на друга, Болдуин сосредоточился на приказе Лори. С громким воплем он бросился через улицу к мелькающим теням здания с выбитыми передними стеклянными окнами.

Лори последовала за ним, схватив Оуэна за руку и потянув его за собой. Она могла сердиться на него, но он все еще был ее другом. Девушка сжала его ладонь, надеясь, что он знает, что это ее способ сказать «все будет хорошо». Несмотря на то, что она была девочкой, она все еще была Брекке… и не так хорошо чувствовала себя на словах, как на самом деле.

Внутри обломков магазина они нашли обугленные и раздавленные ботинки, окруженные осколками стекла из разбитых окон. Сейчас ничего не горело, но запах горелой кожи и пластика заставил ее закашляться.

Посреди разрушенного обувного магазина стоял Болдуин, который захватил в плен Райдера. Руки плененного мальчика были скованы за спиной хваткой Болдуина, но он все еще пытался вырваться.

— Я не хочу, чтобы ты покалечился, — сказал Болдуин, когда Лори подошла ближе. — Но я сделаю это, если придется, так что, пожалуйста, перестань пытаться освободиться.

Лори отрицательно покачала головой. Никто другой не мог быть таким милым, когда держит кого-то в плену. Она подняла лук и нацелила его на ногу мальчика. На самом деле она не собиралась стрелять в него, но он этого не знал.

— Мне нужна твоя помощь.

— Нет. — Он встретился с ней взглядом и пристально посмотрел на нее. — Я вовсе не предатель.

— Хорошо, — сказала она. — Потому что я не прошу тебя быть предателем.

Он нахмурился в замешательстве, но перестал вырываться из хватки Болдуина.

— Мне нужно увидеться с кузеном.

Оуэн начал было спрашивать:

— А ты уверена, что это хорошая…

Лори прервала его.

— Мне нужно увидеть Фина. Мне нужно с ним поговорить, — она подошла чуть ближе к Райдеру, — и ты должен отвести меня к нему.

Некоторое время никто не произносил ни слова, но затем Райдер кивнул. Он сказал ей:

— Лагерь находится в стороне от Пустошей.

Лори открыла портал и кивнула в сторону Болдуина. Ухмыляющийся мальчик и плененный Райдер вошли в портал, и Лори быстро взглянула на Оуэна.

— Оставайся здесь и скажи Мэтту, что я скоро вернусь.

Она почувствовала прилив вины от обиды на его лице, но кто-то должен был сказать Мэтту… а Оуэн не был поклонником Фина или ее плана, во всяком случае. И быстро добавила:

— Верь мне.

Оуэн вздохнул, но все же кивнул.

И Лори шагнула через портал, чтобы найти пропавшего кузена.

К тому времени, как Мэтт и Рейна вернулись к остальным, второй Йотунн был повержен. А, по словам Оуэна, Лори и Болдуин ушли, открыв портал к Фину.

Будет ли Фин готов выслушать кузину и вернуться? Или он попытается убедить ее остаться там? Мэтт не сомневался, что Лори не останется, но что, если Райдеры схватят ее и Болдуина в заложники? Мэтт должен был верить, что Лори знает, что делает.

— Отправляйся искать дядю, — сказала Рейна. — Наконец. Ты ведь знаешь, где он живет?

— У меня есть адрес.

— Но ты же там бывал? Он ведь твой дядя, не так ли? Подожди, Джейк сказал что-то о том, что не видел его с тех пор, как ты был ребенком. Как же так вышло?

— Есть… семейная ситуация. С дедом.

— Прямо-таки шок.

— А адрес? — вмешался Оуэн.

Мэтт отбарабанил его.

— Я тоже знаю этот район в целом. Джейк рассказал мне. Но я никогда там не был.

— Мы найдем его, — сказал Оуэн. — Просто укажи нам правильный путь.

Они проходили мимо одного тлеющего здания за другим, но все было тихо. Должно быть, все эвакуировались из центра города. Это было похоже на что-то из постапокалиптического фильма. Посреди одной из пустых дорог упала детская коробка с завтраком. Нейлоновая куртка зацепилась за указатель, хлопая на ветру. Разрозненный мусор и мусорные баки, вываливавшие содержимое в огонь, языки пламени вылизывали их. Шипение и треск деревянной отделки здания, тлеющие угольки в почти полной темноте. И еще дым. Туман дыма, низко осевший, но отказывающийся рассеиваться, вонь повсюду. Дым, огонь и разрушение.

Если это выглядело постапокалиптическим, то как же это будет выглядеть после Рагнарёка?

На улицах было жутко тихо, если не считать потрескивания тлеющего дерева и щелканья брошенной куртки. Внезапный вопль, раздавшийся впереди, заставил их всех вздрогнуть. С одной стороны дымилось маленькое деревце, слабый отблеск огня пробивался из горящего участка мертвой листвы. Снова раздался вой. Мэтт поспешно подошел к дереву и увидел пятнистую кошку, чьи зеленые глаза смотрели вниз, словно обвиняя его.

— Нет, — сказала Рейна, останавливаясь рядом с ним. — Мы не будем спасать кошку.

— Но дерево…

— … горит. Я вижу. У тебя когда-нибудь была кошка? Если они могут подняться, то могут и спуститься. Гарантирую.

Мэтт посмотрел на кошку. Она посмотрела на него в ответ, а затем завыла, как бы говоря: ну, поторопись же.

— Она может быть слишком напугана, чтобы спуститься вниз, — сказал он.

— Это кошка, — сказала Рейна. — Они не пугаются… а просто раздражаются, что я и сделаю, если ты будешь продолжать изображать героя и спасать эту обманщицу. — Она сердито посмотрела на кота. — Да, я имею в виду тебя. Обманщица.

Кошка фыркнула, затем повернулся к Мэтту, явно почувствовав мягкое прикосновение.

Оуэн шагнул вперед.

— Если тебе будет легче спасти кошку, Мэтт, тогда вперед. У нас не очень плотный график.

Рейна обвела руками дымящуюся улицу.

— Эм, Рагнарёк?

— И чем дольше вы двое препираетесь…

— Отлично, — сказала Рейна. — Понятно. — Прежде чем Мэтт успел возразить, она подошла к основанию дерева, ухватилась за нижнюю ветку и взмыла вверх. — Девочка с родео, помнишь? Кроме того, пять лет гимнастики, которые, как думала моя мать, сделает меня более грациозной и женственной. Ее ошибка.

Она скользнула вдоль ветки.

— Да ладно тебе, обманщица. Я — твой назначенный герой на сегодня. — Она посмотрела на Мэтта сверху вниз. — А если ты кому-нибудь расскажешь, что я спасла кошку с дерева…

Прежде чем Мэтт успел ответить, кошка спрыгнула на землю.

— Аргх! — сказала Рейна.

— Ты ее напугала, — сказал Мэтт. — Ей просто нужна была дополнительная мотивация. Нет, подожди. Это же кошка. Черепаховые почти всегда кошки.

— Так ли это? Ха. — Рейна резко развернулась. Кошка сидела внизу на земле и наблюдала.

— Вот видишь! — сказал Мэтт. — Она очень благодарна.

— Она злорадствует. Пойдем.

Они ушли. Так же поступила и кошка, шагая в том же направлении, рысцой следуя за Рейной. Всякий раз, когда та сердито смотрела на нее, кошка невинно оглядывалась по сторонам, как бы спрашивая: что? Так уж вышло, что я направляюсь туда же.

Пока они шли, Мэтт пытался заговорить с Оуэном. Но это не имело никакого отношения к Рагнарёку. Просто поговорить. Разговор. Но Оуэн уклонился от вопросов и вместо этого обратился к Мэтту, спрашивая, как тот относится к предстоящей битве. Что на самом деле не было его идеей отвлекать разговор.

— Брось это, — прошептала Рейна Мэтту, когда он отодвинулся, чтобы Оуэн мог идти вперед. — Если тебе скучно, тебе придется довольствоваться мной.

— Я просто пытался узнать его получше. Но я думаю, что всеведающий не означает всезнающий, а?

Когда она смутилась, он сказал:

— Один — Всезнающий Бог.

— Я не думаю, что Оуэн всезнающий.

— Да, но он знает больше нас.

— Верно. — Она пристроилась рядом с ним. — Как насчет того, чтобы ввести меня в курс дела с мифами? Да, я знаю, ты сказал мне все, что нужно знать. Но… — она пожала плечами. — Мне бы хотелось знать больше. Ты как раз тот парень, который нам нужен. И еще мне кажется, что мы тут немного походим.

— Ну… — он снова взглянул на кошку, — Валькирии сказали, что колесница Фрейи запряжена двумя домашними кошками, верно?

Она снова улыбнулась.

— Точно. Я совсем забыла об этом. — Она посмотрела на кошку. — Эй, сделай что-нибудь полезное. Найди себе друга и колесницу, ладно? У меня уже ноги болят.

Кошка внимательно посмотрела на нее и мрачно.

— Ты хочешь услышать, как Фрейя завела своих кошек? — спросил Мэтт.

Рейна кивнула, и он рассказал историю о том, как Тор нашел двух котят без матери и попросил их отца, волшебного кота, забрать их домой. Тор подарил их Фрейе, и они стали ее добрыми спутниками, часто изображаемыми у ее ног, когда не тянули ее золотую колесницу.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — сказала Рейна. — Ты должен мне еще одну кошку.

Мэтт рассмеялся:

— Пожалуй, да. Есть еще одна часть мифа, которая гласит, что через семь лет она вознаграждает своих кошек, превращая их в ведьм. Может быть, именно на это она и надеется.

— Семь лет? — Рейна снова посмотрела на кошку. — Попробуй остаться здесь на семь лет, и я тебя в кого-нибудь превращу. Симпатичный черепаховый коврик.

Кошка только глянула в сторону, словно хотела что-то сказать, и они пошли дальше.

Огонь, похоже, еще не добрался до улицы дяди Пита, но дым, несомненно, поднялся. И эти провалы. Вдалеке Мэтт услышал звук, похожий на голос парня с мегафоном.

— Оставайтесь по домам, — говорил парень. — Пожарным удалось локализовать пламя в центре города.

— Хм, нет, это мы, — сказала Рейна. — Всегда пожалуйста!

Человек с мегафоном продолжал говорить людям, чтобы они держали свои окна и двери закрытыми и не выходили наружу из-за высокой концентрации дыма, все еще висящего в воздухе.

Они нашли бунгало дяди Пита и пошли по подъездной аллее за джипом, в котором было сложено походное снаряжение и два велосипеда.

— Судя по этой грязи, похоже, что у него джип четыре на четыре. Круто. — Рейна посмотрела на велосипеды. — Мне показалось, ты сказал, что он не женат.

— У него наверняка есть подружка.

Они подошли к двери и постучали. Когда никто не ответил, Рейна спрыгнула с крыльца и заглянула в переднее окно.

— Ох, — сказала она. — Он любит старые боевики. У него плакаты для Индианы Джонса и Терминатора. Ого, это что, оригинальный «Бегущий по лезвию»?

— А ты видишь там настоящих людей?

— Нет, но там есть милый домашний кинотеатр.

Кошка подскочила к ней и заглянула внутрь, а Мэтт чуть не рассмеялся, когда они вдвоем прижались носами к окну. Рейна постучала по стеклу и позвала:

— Привет?

— Там темно? — спросил Мэтт.

— Хм, да, учитывая отсутствие электричества.

— Именно. Учитывая отсутствие электричества, люди будут зажигать свечи, чтобы не сидеть без дела в темноте.

— А, хорошая мысль. — Она прикрыла глаза ладонью от стекла. — Я вижу свет, но он уже далеко позади. Может быть, подвал?

Мэтт постучал в дверь. Затем обошел дом сзади и сделал то же самое. Когда оба не смогли никого привести, он попробовал дверную ручку. Она открылась.

Кошка протиснулась через его ноги, чуть не заставив парня споткнуться. Она вошла внутрь. Огляделась. Вышла на заднее крыльцо. Мяукнула.

Дома никого нет.

Когда кошка прыгнула на перила, Оуэн пробормотал

— Это было бы разумно, — и Мэтт тихо рассмеялся, но Оуэн только нахмурился, будто удивляясь, что тут смешного.

Они вошли внутрь, и Мэтт оглядел темный дом.

— Дядя Пит?

Тишина.

Слабое освещение исходило от ночного светильника на солнечной батарее, горевшего на кухне. Мэтт нашел дверь в подвал и открыл ее, чтобы увидеть кромешную тьму. На кухне он остановился у холодильника. Там были аккуратно выстроенные в ряд фотографии Мэтта и его братьев. Сначала малыши, потом дети, потом подростки.

Передняя комната была пуста. Он оставил Рейну любоваться домашним кинотеатром, а сам проверил три закрытые двери. Одна вела в спальню, другая — в ванную, а третья — в кабинет. Большинство книг представляли собой скандинавскую историю и мифы. По меньшей мере, треть из них была сложена на рабочем столе. Газеты и журналы покрывали каждый дюйм оставшегося пространства.

Мэтт взял одну из газет. Написанные от руки слова вроде «змей» и «Мьелльнир», а также правила ведения боя покрывали всю страницу, со стрелками между ними и пометками, похожими на ссылки на страницы.

Когда Мэтт увидел сотовый телефон, его сердце забилось быстрее.

— Никто не выходит и не оставляет свой телефон, — сказал он Рейне, когда она присоединилась к нему.

— Да, только если нет сотовой связи, — ответила Рейна.

Рейна нажала пару кнопок, а затем подняла глаза.

— А твоего отца зовут Пол?

Мэтт кивнул:

— От него пришло голосовое сообщение, датированное вчерашним днем. — Ее палец скользнул по экрану, и она остановилась. — Ты должен… или если тебе так больше нравится…

Я бы предпочел не обращать на это внимания. Чего я, конечно, не могу сделать. Посмотри правде в глаза, какой бы она ни была.

— Я возьму его, — сказал Мэтт.

— Вот и сделай это, — сказал Оуэн, заглядывая в комнату из холла. — Мы с Рейной проверим подвал, чтобы убедиться, что он пуст.

— Дядя Мэтта — потомок Тора, — сказала Рейна. — Он не будет прятаться там в темноте. — Она замолчала, словно поймав взгляд Оуэна. — О, ты хочешь дать Мэтту возможность побыть одному. Просто скажи это.

И они ушли. Мэтт взглянул на послание. Вместо этого он проверил журналы вызовов, убеждая себя, что собирает данные, а не тянет время. С тех пор как Мэтт уехал из дома, ему трижды звонил отец. Никаких исходящих звонков с тех пор, как пришло сообщение, хотя его и прослушали.

Мэтт нажал кнопку воспроизведения.

— Это Пол. Я не уверен, что ты поймешь. Я только что слышал, что люди в Лиде и Волле потеряли электричество и сотовую связь. Надеюсь, это все еще у тебя. Это… — у отца перехватило дыхание. — Очевидно, если ты посмотришь в окно, то поймешь, что я был не совсем честен. Мэтт не просто сбежал. Это Рагнарёк. Если бы я знал, что это произойдет так быстро, ты был бы первым, кому я позвонил. Извини. Но провидцы выбрали Мэтта чемпионом Тора, и он ушел с парой детей Брекке. Папа сказал, что он испугался и убежал. Я…

Его отец снова вдохнул, и звук с шипением пронесся по линии.

— Это не похоже на Мэтта, но он всего лишь ребенок, и я плохо справился со всем этим. Он узнал, что должен сразиться со Змеем Мидгарда, и я похлопал его по спине и отправил на ярмарку с сотней баксов. Но если бы он просто испугался, то уже вернулся бы. Он очень ответственный ребенок. Я просто беспокоюсь за него. Думаю, что здесь с папой происходит нечто большее.

Длинная пауза.

— Я хочу попросить тебя не перезванивать мне. Я просто… я очень осторожен. Я позвоню тебе позже, хорошо?

Сообщение оборвалось. Мэтт стоял, уставившись на телефон. Затем он снова включил его.

Мэтт направлялся в подвал, чтобы позвать Рейну и Оуэна, когда услышал мяуканье кошки у задней двери. Он даже не думал, двигаясь на автопилоте, его мысли все еще были заняты этим звонком, и поэтому он открыл заднюю дверь, чтобы впустить кошку.

Папа не поверил, что я сбежал.

Он сказал, что я ответственный. Что он беспокоился обо мне, больше беспокоился обо мне, чем о Рагнарёке.

— Что за… — сказала Рейна позади него.

Он обернулся и увидел, что она остановилась на верхней ступеньке лестницы в подвал. Кошка пронеслась мимо него — прямо к входной двери, где она мяукала.

— Серьезно? — Рейна посмотрела на него. — Впусти их в одну дверь, и они захотят выйти в другую.

Мэтт с трудом выдавил из себя улыбку. Рейна посмотрела на него и спросила:

— Твой отец сказал что-нибудь, что нам нужно знать?

— Только то, что он начинает подозревать, что с дедушкой что-то не так.

Она фыркнула. Оуэн откашлялся, как бы желая отстранить ее, но она только подошла к Мэтту и, понизив голос, спросила:

— Что-то еще?

Он покачал головой.

— Ты в порядке?

Он кивнул.

— Ты хочешь… я не знаю, — она неловко пошевелилась и снова понизила голос: — Ты хочешь поговорить об этом?

Когда он покачал головой, она напряглась, будто сказала что-то не то, и начала отступать, но он сказал:

— Может, позже?

И она кивнула, краска залила ее щеки, когда он пробормотал:

— Спасибо.

Кошка скреблась в переднюю дверь.

— Эй, нет, — сказал Мэтт, вбегая в гостиную. — Не надо…

Дверь открылась. Это был не дядя Мэтта, а темноволосый бородатый парень лет тридцати, в защитных очках от дыма. Он увидел детей и остановился, когда Мэтт поднял Мьелльнир.

— Да, — сказала Рейна. — Видишь этот молот? Не тот дом, чтобы грабить. Двигай отсюда.

Мужчина снял защитные очки. Он улыбнулся широкой улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки.

— Мэтт.

Мэтт замер.

— Ты знаешь, кто я, — сказал он, перекладывая Мьелльнир в другую руку, чтобы мужчина наверняка заметил его.

— Твоя фотография висит на холодильнике.

— Ты не мой дядя.

— Нет, я Алан. — Он протянул мне руку. — Я его друг.

— Алан Дюпре? — сказала Рейна.

После небольшой паузы мужчина произнес:

— Верно.

— Внизу есть кабинет, — сказала она Мэтту. — На дипломе по фармакологии написано его имя.

— Верно… — сказал Алан. — Я сосед твоего дяди по комнате. Ну, сосед по дому и…

— Здесь только одна спальня, — сказала Рейна.

— Я… переехал в Митчелл всего несколько месяцев назад, так что я сплю на раскладном диване до тех пор, пока…

— А где мой дядя? Мне нужно с ним поговорить, — перебил Мэтт.

Алан поколебался, потом выпрямился и снял очки одним пальцем.

— Мы слышали, что там были люди, запертые в квартирах на окраине города, и он должен был пойти посмотреть, что он может сделать, чтобы помочь.

— Это доказывает, что он определенно твой родственник, — сказала Рейна Мэтту.

— А где он сейчас? — спросил Мэтт.

— Все еще там, — сказал Алан. — Пострадала пара квартир, а пожарная команда ушла в самоволку. Я поехал обратно, чтобы захватить ящики с водой и принести ему что-нибудь поесть. В противном случае он будет продолжать это делать, пока не упадет в обморок. Я могу взять тебя с собой…

— Нет, — ответил Мэтт. — Мы поедем туда сами.

— Мэтт заслужил свою паранойю, — сказала Рейна. — Просто укажи нам правильное направление и дай свои ключи. Я сама поведу машину.

Алан посмотрел на Рейну.

— А сколько тебе лет?

— Четырнадцать. Получила лицензию в прошлом месяце.

— Значит, ты не будешь возражать, если я попрошу взглянуть на нее?

Она махнула рукой в сторону переднего окна.

— Хм, апокалипсис? Вроде как забыла бумажник.

— Мы можем взять твою машину? — спросил Мэтт. — Мы будем осторожны, и там не так уж много попаданий.

— Хорошо, но я пойду с вами. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но, в отличие от твоей подружки, я могу предъявить удостоверение личности. Если я посылаю тебя в ловушку, то, по крайней мере, ты можешь взять меня в заложники.

Мэтт сидел сзади вместе с Аланом. Оуэн взял дробовик. Рейна вела машину. Хотя на самом деле ей было всего тринадцать, у нее явно был опыт, и она была осторожна, оставаясь под ограничением скорости и подчиняясь знакам остановки, даже если поблизости не было другой машины. Кошка сидела у заднего окна, запрыгнув внутрь и устроившись поудобнее, как только открылась дверь.

— Так это и есть знаменитый Мьельнир? — спросил Алан. — Это правда, что только Торсен удержит его?

— Нет, любой может, — сказал Мэтт. — Тебе просто нужно быть Торсеном, чтобы поднять его.

— Точно. Я знаю все эти предания. — Алан криво улыбнулся. — Проведешь достаточно времени с дядей, и это неизбежно. — Он запнулся и откашлялся. — Если ты хочешь о чем-то поговорить… о… обо мне.

— Если только ты не окажешься Райдером или замаскированным чудовищем? — Мэтт пожал плечами. — Это не имеет значения.

Алан медленно кивнул, затем достал бумажник и пролистал его до водительских прав. Он сделал паузу и вместо этого передал свою фотографию, ухмыляющегося и покрытого грязью, в спелеологическом шлеме. Рядом с ним стоял мужчина, похожий на более молодую версию отца Мэтта.

— Разве это не достаточное доказательство того, что я его знаю? — сказал Алан.

— Только не в мире с фотошопом.

Рейна усмехнулась с переднего сиденья.

Алан отрицательно покачал головой.

— Вы, ребята, очень крутые.

— Мы уже научились такими быть.

— Полагаю, что так оно и есть. Я… — он резко замолчал. Мэтт проследил за его взглядом и увидел квартиру: из окон валил дым, языки пламени вырывались наружу.

— Дай угадаю, — сказала Рейна. — Там ты и оставил дядю Мэтта.

— На верхнем этаже. Там были люди, пойманные в ловушку.

Прежде чем он успел закончить, кто-то побежал с тротуара, отчаянно размахивая руками. Это была молодая женщина с лицом, покрытым сажей.

Алан выскочил из машины еще до того, как она полностью остановилась.

— Неужели Пит все еще…

— Он там, — сказала она. — Они были прямо за мной, а потом что-то случилось.

— Ну конечно, — пробормотала Рейна.

— Мне нужно идти… — начал Мэтт.

— Ну, конечно, — сказала она. — И мы идем прямо за тобой.

Лагерь Райдеров был, как всегда, опрятным и организованным. Но этот немного другой, потому что они поселились в Пустоши. Скалистые образования выступали вверх и выглядели очень похожими на ландшафт Хель. Обычно поход или пробежка по ущельям и осмотр внушительных утесов были для Фина удовольствием. Это идеальная местность, чтобы наслаждаться жизнью волка. Однако теперь Фину стало немного не по себе из-за сходства с Хель. Он ожидал, что монстры выйдут из ущелий, но пока единственным ужасным существом, которое он нашел на их месте, была девушка рядом с ним.

Астрид нужно было защищать, по словам мэра, и Фин не был уверен, насколько серьезно стая была привязана к сумасшедшему старику. Он нуждался в ответах, и хотя разговор с Черепом кое-что прояснил, единственным, кто предложил ему попытаться придумать план, была… Астрид.

Это может быть просто трюк.

Это может быть правдой.

В любом случае, Фин не видел ничего плохого в том, чтобы поговорить с ней. Он не скрывал своих мыслей о Рагнарёке до сих пор и не мог принять никаких решений, которые могли бы подвергнуть опасности его стаю, так что не было никаких секретов, которые он мог бы раскрыть. Если девушка что-то знала о волчатах… а Фин догадывался, что она должна была знать, поскольку путешествовала с ними, значит, она уже знала это… а это означало, что Астрид могла честно искать способ защитить Мэтта.

Фин молчал, пока они уходили все дальше от палатки Черепа. У него было такое чувство, что ему нужно больше уединения, чем в лагере. Он указал на двух Райдеров, которые наблюдали за ним.

Когда мальчик и девочка подошли, Фин сказал:

— Астрид и я собираемся прогуляться. Никто не должен покидать лагерь.

Они оба молча кивнули.

— Вам нужно сопровождение? — спросила девушка.

— Нет. Просто передайте всем, чтобы оставались в лагере.

Затем Фин повернулся к своему бывшему врагу и указал на холмы.

— Сначала убийцы.

Она закатила глаза, но ничего не сказала, продолжая углубляться в скалы и ущелья Пустоши.

Временное перемирие. Он мог бы это сделать. Но Фин никогда этого не забудет, и если они все пройдут через Рагнарёк, он найдет способ заставить ее понять, что она никогда больше не должна причинять боль его друзьям.

Астрид остановилась на поляне, скрытой от посторонних глаз скалами.

— Прежде чем я что-нибудь скажу, мне нужно тебе кое-что показать.

Фин нетерпеливо махнул рукой.

Астрид оглядела поляну, а затем бросила на Фина взгляд, который, по мнению большинства людей, означал бы, что они напуганы. С ее стороны, он решил, что это был трюк. Он ничего не мог ей сделать. Она была под защитой его стаи.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказала Астрид. — Только не убегай и не пугайся, ладно?

Ее глаза изменились, когда она заговорила. Вместо обычных девичьих глаз ее глаза были похожи на глаза змеи или аллигатора. Это были даже не глаза млекопитающих. Он был прав в том, что Астрид была не просто человеком. Она была своего рода оборотнем, но не волком, как Фин.

— Что… что ты такое?

— Я не причиню тебе вреда, — повторила она.

Затем ее кожа начала меняться. То, что было гладким, стало чешуйчатым. Ее розовые кончики волос исчезли. Ее пальцы вытянулись, а ногти превратились в когти. Ее челюсть удлинилась, а зубы заострились, чтобы соответствовать теперь уже вытянутому рту. Тонкокожие крылья вытянулись из ее спины и хлопнули один раз, потом два, а затем еще раз, прежде чем сложиться плашмя на ее спине.

— Ты же дракон, — выдохнул он.

Розовый оттенок на кончиках ее волос, когда она была человеком, был немного бледнее, чем цвет ее чешуйчатого тела. Она выглядела так, словно ей самое место в детской книжке или мультфильме, если бы не страшные когти и гигантские зубы. Это было оружие.

Его планы заставить ее понять, что она не должна угрожать его друзьям, внезапно стали выглядеть менее реальными… что привело к понимаю того, что он провоцировал дракона. Фин был груб с ней с самой первой встречи. А сейчас она выглядела так, словно готова была съесть его живьем. Это вызвало у него легкую тошноту.

Дракон Астрид растянулся на земле, все это время наблюдая за ним глазами рептилии.

Фин даже не пошевелился. Он не бежал, но и не приближался к ней.

Она выдохнула сернистый воздух из-за этих сверкающих клыков, но там не было ни огня, ни даже дыма. Затем в одно мгновение дракон, казалось, сложился сам по себе, снова превратившись в девушку.

— Ты же дракон, — повторил он.

— Так и есть. — Она не подошла ближе, но внимательно посмотрела на него и добавила: — Моя роль гостя стаи означает, что ты должен делать то, что в моих интересах, так же как и волчата.

— Я знаю, — сказал он. В животе Фина разверзлась гигантская яма. Что бы она ни собиралась сказать, это будет что-то, что ему действительно не понравится. Хуже того, он был бессилен спорить. Были правила, которые он не мог нарушить ни один волчонок.

— Мне пришлось… отравить Болдуина. Я должна была убедиться, что мифы остаются в силе, — сказала Астрид, ее голос звучал так, словно она тоже пыталась убедить себя. — Моя семья тоже играет в этом определенную роль. У меня не было выбора, Фин.

Он задумался об этом. Он мысленно перебирал все скандинавские мифы, какие только мог придумать. Драконы? А где же были драконы в этих историях? Там были и другие рептилии, но… его мозг внезапно переключился на то, что она говорила.

— Рептилия, — прошептал он.

— Рептилия, — согласилась Астрид.

— Так ты и есть Змей Мидгарда? — спросил он, отступая так быстро, что чуть не споткнулся о собственные ноги.

— Это немного сложнее…

— Все, что нужно Мэтту, это убить тебя? — перебил Фин. Здесь были очень серьезные возможности. Они могли бы довольно легко покончить со всей этой неразберихой. Мэтт мог бы уничтожить ее в бою, верно? Вся та часть, где она была драконом, будет немного сложнее… а может, и нет. Торсен был хорошим парнем. Возможно, ему будет легче сражаться с драконом, чем с девушкой. Он рассмеялся. — Значит, большой злой монстр, которого мы так боялись — это девочка нашего возраста? Это так здорово.

— Не совсем так, — медленно произнесла Астрид. — Моя бабушка сейчас змей, но… это семейная черта. Вы с Лори — представители Локи, а Мэтт — Тора, — Астрид пожала плечами. — Каждый человек — чей-то потомок. Мой предок просто случайно оказался драконом. Это моя роль в большой битве за конец света. Я стану монстром, который убьет Тора.

— Подожди минутку! В мифе Тор сражается со змеем один раз перед великой битвой. — Фин сердито посмотрел на нее, скрестил руки на груди и покачал головой. — Ты… ты пришла к нам, чтобы сразиться с ним.

Астрид бросила на него жалкий взгляд, выглядя гораздо более уязвимой, чем любой дракон. Ее глаза умоляюще расширились, и она сжала руки вместе.

— Мне нравится Мэтт. Я не хочу, чтобы он пострадал. Я выросла, слушая о нем. Всю мою жизнь мне рассказывали о Торе, о нем самом. Они хотели, чтобы я его ненавидела, но на самом деле Мэтт — герой.

Фин прищурился и пристально посмотрел на нее.

— Он тебе нравится.

Астрид покраснела, но потом посмотрела прямо на Фина и сказала:

— Он храбрый, и ему не нужно умирать. Я старалась следовать тем частям мифа, которые мне нужны. Хотя, может быть, нам удастся немного изменить концовку.

Что-то тут не сходилось. Он не был уверен, что это было, но знал, что ему чего-то не хватает. Именно тогда он обычно разговаривал с Лори или даже с Мэттом, но он не мог… он знал то, что им нужно было знать, но он был магически связан своей ролью в стае. Он не мог им сказать, как бы сильно ему этого ни хотелось.

— Как насчет того, чтобы просто позволить Мэтту драться с тобой, проиграть, и тогда мы сможем отменить всю эту часть с концом света? — предположил Фин.

Астрид хихикнула.

Почему-то это казалось почти таким же тревожным, как и то, что она оказалась драконом. Когда чудовище смеется, это никогда не бывает хорошо. Он прочел достаточно комиксов, чтобы знать это.

— А что тут смешного? Думаю… — он не успел закончить фразу о том, что его идея может сработать, потому что воздух перед ним начал мерцать.

— Портал, — пробормотала Астрид.

Фин взглянул на нее, а затем снова на отверстие, которое образовалось перед ним. Видеть, как открывается портал, было обычным делом в последнее время. Но что оставило его с открытым ртом, как у рыбы, выброшенной на сушу, так это то, что он увидел, как Лори и Болдуин вышли из портала на краю лагеря Райдеров. Они были хорошими, героями, частью команды, которая победит монстров, которых он должен был привести в финальную битву.

Но вот она, его кузина. Райдер, чье имя Фин не помнил, спотыкаясь, двинулся вперед, и Болдуин встал плечом к плечу с Лори, когда портал захлопнулся. Все трое были покрыты пеплом, а на лице Лори виднелись пятна сажи.

— Что случилось…

— Что случилось? — прервала его Лори. — Что случилось? Ну, ты бы знал, если бы не исчез! — Она сложила руки на груди, и выражение ее лица было таким, что ему захотелось поджать хвост и улизнуть.

Прежде чем Фин успел ответить, она шагнула вперед и обняла его, а затем хлопнула по плечу и сказала:

— Ты должен кое-что объяснить, Фенрир Брекке!

Оуэн остался снаружи горящего жилого дома. Мэтт, Рейна и Алан вошли внутрь. Так же как и кошка. Рейна пробормотала, что если уж кошке приходится торчать поблизости, то она, по крайней мере, может быть полезна и вести их вперед, рискуя оказаться первой в очереди в горящее здание. Кошка пристроилась сзади.

— Вот, — сказал Алан, передавая очки Мэтту, стоявшему впереди.

Когда Мэтт покачал головой, Рейна помахала ключами.

— Торгуешься? — Алан передал ему очки.

Рейна сунула очки в руку Мэтта.

— Надень их, Торсен. Иначе ты ослепнешь от дыма и приведешь нас в горящую комнату. — Она повернулась к Алану. — Вот как ты должен это сделать. Не говори ему, что он в опасности, если он откажется… скажи ему, что это кто-то другой.

Алан усмехнулся:

— Должно быть, это дело рук Торсенов. Меня так и подмывало упасть в обморок и притвориться, что я свалился от низкого уровня сахара в крови, чтобы отвезти Пита домой поесть.

Он повел их к лестнице, объяснив, что когда они услышали о людях, застрявших в этом здании, это показалось им легкой работой. Лестничные проходы были чисты, никаких признаков дыма, проблема, по-видимому, заключалась в заклинившей двери лестницы, с которой Пит мог справиться со своей силой Торсена.

Женщина снаружи сказала, что Пит открыл дверь, и несколько человек выбежали, но только для того, чтобы спуститься вниз и понять, что остальные не шли за ними. Именно тогда лестничный проход наполнился клубящимся дымом.

Мэтт открыл дверь на лестничную клетку. Дым клубился внизу, лестница была полностью скрыта под ним.

— Пятый этаж, верно?

Алан кивнул.

Мэтт поднял Мьелльнир.

— Я могу с этим справиться.

— Хм, — сказала Рейна. — А ты слышал, что там было «прямо за твоей спиной»? Это не вариант, Мэтт. Если ты не привяжешь меня к перилам, я буду прикрывать твою спину.

— Прикомандирован, — сказал Алан. — Кроме той части, что касается перил.

— И как сказал Оуэн, чем дольше мы будем препираться по этому поводу…

Мэтт кивнул:

— Тогда пошли.

Алан дал им воду в бутылках намочить тряпки, которые он принес, чтобы укрыть носы и рты, но поднимаясь по лестнице, дыша через эту ткань, Мэтт чувствовал, что бежит вверх по склону. Они добрались до четвертого этажа. Вот тогда-то и ударил жар.

Мэтт поднял глаза и увидел, что потолок горит. Это было похоже на бурлящее море пламени. Кошка промчалась мимо двери на лестничную клетку и стала ее скрести.

— Она говорит туда, — сказал Алан, его голос был приглушен тканью.

— Она просто пытается спастись от огня, — сказала Рейна.

— Значит, она не ведьма?

— А?

— Мэтт сказал, что ты потомок Фрейи, и я знаю, что у нее есть кошка…

— У Фрейи их две.

Он снова улыбнулся.

— Может быть, ты получишь вторую после Рагнарёка. Как подарок на выпускной вечер.

Рейна рассмеялась.

— Может быть, но я не думаю, что эта кошка волшебная.

— Она просто случайно последовала за тобой в горящее здание?

Мэтт уже был у двери, ощупывая ее в поисках тепла. Когда открыл ее, в комнату вбежала кошка.

— Магия это или нет, но давай предположим, что у нее хороший инстинкт выживания, и посмотрим, куда она нас приведет.

Они последовали за кошкой по коридору, вошли в открытую квартиру и вышли на балкон. Мэтт потянулся к кошке, чтобы отодвинуть в сторону, а сам открыл балкон. Когда он открыл дверь, кошка выскочила наружу и прыгнула на перила.

— Ого! — сказал Мэтт. — Держись!

Кошка балансировала там, глядя вверх. С верхнего балкона свисала переносная пожарная лестница. Прежде чем Мэтт успел что-то сказать, Рейна уже стояла на перилах, держась одной рукой за стену.

— Осторожно, — сказал он.

Она кивнула и экспериментально потянула за лестницу. А потом еще жестче. Когда она выдержала, девушка ухватилась за нее и начала карабкаться. Мэтт задержал дыхание, пока она не исчезла. А потом полез сам. Алан последовал за ним. А кошка — нет.

Наверху в балконную дверь вошел Мэтт. Несмотря на дым, он мог видеть Рейну, стоящую посреди гостиной и уставившуюся на дверь в коридор. Языки пламени вились по краям, словно огненные пальцы, пытающиеся открыть ее.

— Не туда, — сказала она. — Мы…

Чудовищный треск оборвал ее. Он доносился из комнаты слева от них. Они последовали на звук в спальню… с дырой в стене. В дыру ударил топор. Мэтт сделал шаг назад, одной рукой останавливая Рейну, а другой поднимая Мьелльнир. Топор продолжал пробивать дыру в стене.

— Кто там? — сказал Мэтт.

Топор исчез. В комнату просунулась голова мужчины в очках, рыжие волосы стянуты сзади, на шее болтается Молот Тора. Он увидел Мэтта и протер очки, чтобы очистить их от сажи.

— Мэтт? — сказал он.

— Привет, — сказал Мэтт.

Алан шагнул вперед.

— Он привел с собой друзей. Другой…

Дядя Пит оборвал его словом «держись» и отступил назад, продолжая рубить стену. Когда отверстие стало достаточно большим, он протиснулся внутрь. Мэтт мог видеть людей на другой стороне, которые с тревогой наблюдали за происходящим. Дядя жестом велел им подождать.

— Ты в порядке? — сказал Алан.

— Конечно. Мне нужно, чтобы ты забрал детей обратно с этими людьми. Я уже приготовил лестницу, как ты сам видел. Затем огонь охватил дверь. Так что… — он указал на дыру. — План Б. — Он произнес все это спокойно, как будто спасение людей из горящих зданий было обычным делом.

— А как же ты? — сказал Алан.

— Там семья, запертая в квартире.

— Конечно, — сказал Алан с тихим вздохом, бросив взгляд на Рейну, которая улыбнулась и покачала головой.

— Я могу помочь тебе с этим, — сказал Мэтт.

— Нет, ты…

— Я помогу тебе с этим. — Он встретился взглядом с дядей и поднял Мьелльнир. — Может пригодиться. Ты можешь владеть им, но я к нему привык.

Дядя Пит моргнул и уставился на молот.

— Это… это действительно…

— Мой щит также борется с огнем и льдом. А теперь мы можем идти?

Дядя все еще колебался. Мэтт подошел к дыре и пролез. Он услышал, как дядя Пит сказал:

— Нет. А ты помоги Алану. — Он уже повернулся, чтобы отказаться, когда увидел Рейну, идущую за ним.

— Пакетная сделка, — крикнула она в ответ его дяде.

Мэтт уже шел по коридору мимо кучки людей, растерянно наблюдавших за происходящим. Рейна последовала за ним. Его дядя сделал то же самое, сказав остальным, что Алан поможет им спуститься. Когда они прошли через дыру, дядя Пит догнал их и сказал:

— Фрейя, я так понимаю?

Когда Мэтт оглянулся, Рейна испуганно откинула назад непослушную прядь черных крашеных волос.

— Хм, да, — сказала она, и хотя не добавила этого, он мог слышать, «как ты узнал?» в ее голосе, когда она оглядела себя — свои выцветшие джинсы, футболку «Юнион Джек» и облупившийся черный лак для ногтей.

— Тогда я думаю, что это твое, — сказал дядя, указывая пальцем.

Они проследили за его пальцем до самой черепаховой кошки.

— Откуда она… — начала девушка. Потом вздохнула. — Да, по-видимому… Мэтт!

Рейна рванула его назад, когда в открытую дверь ворвался язык пламени. Чуть дальше они услышали детский плач. Его дядя попытался двинуться вперед, но Мэтт протянул ему руку. Затем он медленно двинулся вперед, заслоняясь щитом, когда пламя удалилось в открытую квартиру. Как только он поравнялся с дверью, из нее высунулся еще один язык, и его щит взлетел вверх и обледенел как раз вовремя, чтобы встретить его.

Пламя снова потянулось назад, почти как живое существо, но оно не было живым, не было сверхъестественным. Просто огонь делает то, что делает огонь, ищет новый материал для сжигания. Он мог видеть его внутри квартиры, поглощая потолок морем перекатывающегося пламени. Мэтт осторожно взялся за ручку двери, чтобы закрыть ее и не дать огню погаснуть. А потом он услышал плач… доносящийся из квартиры.

— Они ведь здесь, не так ли? — сказал он дяде, и тот кивнул.

— Ну, конечно, — пробормотала Рейна. Но когда Мэтт собрался войти, она остановила его и крикнула: — Назовите себя!

— Что? — сказал Мэтт.

— Случайный плачущий ребенок в огненной комнате? Алло, ловушка?

Она позвала снова, и люди внутри ответили ей, но Мэтт не мог разобрать, что они говорят из-за шипения, плевков, потрескивания и свиста пламени. Ему показалось, что он услышал голос мальчика, кричавшего о пожаре и птице.

— Разве он не сказал… — начал было Мэтт.

С мрачным лицом Рейна указала через всю комнату, и он смог различить очертания птичьей клетки на пьедестале. Внутри не было никакой птицы. Учитывая дым, тельце должно было находиться на дне клетки, которую он, к счастью, не мог видеть.

— Ладно, — сказал он. — Но это же идентифицирует их как настоящих людей, верно?

Рейна кивнула, соглашаясь с тем, что монстр или Райдер не собирался просить их спасти любимую птицу.

Мэтт вошел в квартиру, и это было похоже на поход в сауну, когда жар от пылающего потолка лился вниз. Сквозь дым он увидел впереди еще несколько костров — стул, кушетку, брошенный свитер, горящие груды, усеивающие его путь.

— Поверни налево, — сказал дядя. — Они сейчас в спальне.

Они ползли вперед, одним глазом уставившись в потолок, ожидая, когда огонь начнет падать. Он остался там, где был, потрескивая и отплевываясь. Мэтт добрался до двери спальни. Он протянул Рейне щит. Затем убрал мокрую тряпку от носа и рта и обернул ее вокруг раскаленного металла. Ткань шипела и плевалась. Он быстро повернул ручку, толкнул дверь и вошел…

Пламя выпрыгнуло наружу. Рейна схватила его за одну руку, а дядя рванулся, чтобы поймать другую. Когда Мэтт рывком закрыл дверь, его хватка соскользнула, и кончики пальцев коснулись раскаленного добела металла. Он взвизгнул. Дядя нащупал упавшую тряпку и закрыл дверь.

— Но ведь другого выхода нет, верно? — сказал Мэтт.

Дядя Пит поднял топор. Мэтт кивнул:

— Ладно, значит, нам нужно найти подходящее место, чтобы…

Кошка издала протяжный вой. Они посмотрели вниз и увидели, что она смотрит на стену, шерсть у нее встала дыбом, хвост из проволочной щетки вытянулся.

— Думаю, она говорит, что это не очень хорошее место, — сказала Рейна.

Дядя усмехнулся.

— Ладно, Тржегул. Или Быгул, кем бы ты ни была. Где мы должны прорваться?

Кошка просто продолжала шипеть и выть на стену.

— Очевидно, кошки есть кошки, — сказала Рейна. — Магические они или нет, но они не подчиняются приказам людей.

Кошка дважды прошлась от двери до угла, потом остановилась на одном месте, понюхала его, а потом посмотрела на дядю, как бы говоря: «ну, давай же».

— Хорошо, — сказал дядя Пит. Затем он закричал: — Отойдите! Мы уже идем!

Он прорубил в стене дыру. Когда подошел, чтобы заглянуть внутрь, Мэтт жестом велел ему отойти и просунул щит внутрь, его голова последовала за ним. Он увидел мать и двоих детей, возможно, шести и двух лет, съежившихся на другой стороне пылающей кровати. Младший ребенок — мальчик — выразительно указал на другой конец комнаты. Мэтт разглядел, что на комоде что-то горит.

— Понял, — сказал он. — Мы будем осторожны. Мы войдем, как только сможем.

Дядя продолжал рубить дыру, а Мэтт помогал ему с Мьелльниром. Когда она стала достаточно большой, Мэтт прошел первым. Он начал ходить вокруг кровати, но потом понял, что есть очень веская причина, по которой вся семья собралась здесь. Опрокинутая корзина с бельем загорелась и преградила им путь к спасению.

— Птица! — сказал маленький мальчик. — Птица! — Он указал на нее, ткнув пальцем.

— Не беспокойся о ней, — быстро сказала его мать. — Он беспокоится о своем питомце, но просто… просто забери нас отсюда. Быстро. Пожалуйста.

Рейна засунула бутылки с водой в карман и использовала их, чтобы потушить огонь в прачечной, пока Мэтт сбивал его своим щитом. Как только пламя угасло, мать торопливо провела своих детей мимо. Дядя вернулся через дыру, чтобы посмотреть на огонь с той стороны, когда семья вошла внутрь. Мэтт и Рейна охраняли ее из спальни.

Когда семья почти прошла, маленький мальчик бросился обратно в комнату, а его мать испустила крик. Ребенок вскочил и ткнул пухлым пальцем в сторону комода.

— Птица! — сказал он. — Птица!

Мэтт оглянулся. Все, что он увидел, это комод, на котором что-то горело, что-то большое, может быть, три фута высотой, доходящее почти до пылающего потолка. Он уже собирался отвернуться, когда заметил что-то в пламени.

Глаз? Нет… два глаза, потом клюв, а потом, пока он смотрел, птица обрела форму. Гигантская пылающая птица.

— Это что… феникс? — спросила Рейна. — А они есть в скандинавских мифах?

Нет. Единственный вид огненных птиц…

Мэтт судорожно сглотнул. Он вспомнил, как был в Хель, когда на них налетела птица.

— Цыпленок, — сказал Болдуин, и Фин рассмеялся, но это было именно так. Гигантский сажево-красный петух. Один из трех, которые возвестят о приходе Рагнарёка. Это было то, что могло бы насторожить мертвых. Второй, Фьялар, должен был насторожить великанов в их владениях, и Мэтт предположил, что это уже произошло. Тогда насторожится третий…

Горящий петух запрокинул голову и издал такой громкий крик, что они оба отшатнулись, прижав руки к ушам.

— Гуллинкамби, — прошептал Мэтт.

Кошка проскочила в дыру и побежала к комоду, шипя так, что шерсть у нее встала дыбом.

— Китти! — закричал маленький мальчик, пробегая за ней.

— Нет! — закричала его мать.

Мэтт нырнул за ребенком, но малыш пронесся мимо. Гуллинкамби поднялся: взметнулись крылья, из каждого пылающего перышка вырвалось пламя, со свистом вспыхнули стены.

Мэтт бросил молот и щит и побежал к мальчику. Он подхватил его на руки, когда мать ребенка закричала позади них. Мэтт повернулся к дыре в стене, но она была охвачена пламенем. Огонь был повсюду, он охватил стены и потолок, по полу бежали линии огня.

— Мэтт! — завопил дядя.

— Работаю над этим! — крикнул в ответ Мэтт. Он передал мальчика Рейне. Затем схватил щит и молот. Пламя било вовнутрь, жар был невыносимым, и мальчик выл, заглушая дядю Мэтта и Рейну.

Стена пламени преградила путь обратно к дыре. Единственный другой выход…

Мэтт увидел дверь как раз в тот момент, когда кошка подбежала к ней, уворачиваясь от огня.

— Не в ту сторону! — закричала Рейна. Была причина, по которой они не смогли войти через эту дверь. Это был сплошной прямоугольник пламени.

Кошка завыла. Мэтт перевел взгляд с огненной стены на пылающую дверь. Затем он бросил Мьелльнир. Бросил его так сильно, как только мог. Молот врезался в дверь, сорвав ее с петель.

— Работает, — одними губами произнесла Рейна. Прижав ребенка к груди, она побежала к двери. Мэтт дернул ее назад, когда пламя поглотило отверстие, дверной косяк все еще горел, пламя, питаемое магией, теперь горело жарко и быстро, пожирая все на своем пути.

Он посмотрел на Гуллинкамби.

Ты что, должен предупредить меня, что Рагнарёк грядет? Или не дать мне зайти так далеко?

Петух только устроился поудобнее, его темные глаза были устремлены на Мэтта, и эти глаза говорили ему, что зверь был нейтрален в этом вопросе. Это был всего лишь посланец, и если он поджег комнату, а Мэтт не смог этого пережить, что ж, тогда он вряд ли был готов сражаться со Змеем Мидгарда, не так ли?

Мэтт посмотрел на Рейну. Ее глаза были закрыты, губы шевелились, пытаясь произнести заклинание, но что бы она ни делала, это не работало.

Он подумал об огненном Йотунне. Снег. Дождь тоже будет работать, но и то и другое требовало неба, чтобы падать оттуда. Он посмотрел на горящий потолок. Нет. Как только он собрался посмотреть вниз, кусок упал, направляясь прямо к Рейне. Он оттащил ее в сторону, и она широко распахнула глаза, когда осколок попал ей в плечо. Мальчик взвизгнул, когда ее рубашка загорелась. Рейна быстро опустила ребенка на землю. Мэтт потушил огонь, ударив ее достаточно сильно, чтобы она споткнулась, но когда он попытался удержать ее, она вместо этого схватила его. Еще один кусок пылающего потолка приземлился рядом с ними.

— Мэтт! — опять прокричал его дядя.

— Все еще работаю над этим!

Мэтт резко повернулся к двери, его охватило отчаяние, и когда это произошло, он бросил Мьелльнир, будто рефлекторно набросившись на него. Молот пролетел сквозь пылающую дверь и вернулся в его руку, раскаленный докрасна, заставив парня зашипеть сквозь зубы.

Но это не поможет. Он не может выбить огонь. Мне необходимо…

Ответ пришел в мгновение ока, и он снова взмахнул молотом, на этот раз в другую руку, подтягивая ремень щита к своей руке. Освободив правую руку, он сжал ее в кулак. Затем он бросил второй раз молот. Тот самый, невидимый. Он ударил в пламя, и огонь отступил. Это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем пламя снова поглотило дверной проем.

— Ладно, — сказал Мэтт. — У тебя есть пятиминутное окно. Ты можешь это сделать?

— Да.

Снова обняв мальчика, Рейна подошла как можно ближе к двери. Мэтт бросил молот, и она побежала, как только он протянул руку и попытался крикнуть ей, чтобы она держалась, чтобы убедиться, что это сработает, но она уже мчалась сквозь пламя. Удар молота ударил в дверь. Огонь отпрянул назад. Рейна и мальчик пробежали мимо.

Мэтт снова приготовил молот. Он наклонился, приготовился бежать, потом бросил его и побежал дальше…

Но ничего не произошло.

Не получилось.

— Мэтт! — Теперь это была Рейна.

Он попробовал еще раз. Ничего. Он уже собирался сделать третий выстрел, когда огромный кусок потолка упал. Он отпрянул в сторону, но только для того, чтобы шагнуть в огонь, поскользнуться и едва избежать еще одного падающего куска потолка.

Он снова переложил Мьелльнир в правую руку. Затем поднял щит, присел на корточки и побежал, подняв щит, чтобы заслонить лицо. Но это было все, что он заблокировал, пламя поглотило все остальное, когда он рванулся через дверь. Он почувствовал невероятный жар. Вдохнул пламя, выдохнул и подумал: «я мертв». Но он продолжал идти, пробежал в соседнюю комнату и упал на пол. Он быстро перекатился. Что-то окутало его, и все четыре конечности вытянулись, чтобы защититься от этого, но он понял, что это было одеяло, упавшее на него, а дядя погасил огонь, говоря:

— Лежи спокойно, Мэтт. Просто лежи спокойно.

Мэтт действительно замер. Примерно на три секунды. Достаточно долго, чтобы убедиться, что он больше не человек-факел. Затем он откинул одеяло и встал на ноги.

— Ты слышал Гуллинкамби? — сказал он.

Дядя Пит кивнул.

— Тогда нам нужно поскорее увести отсюда этих людей, потому что у меня есть место, где я должен быть.

Убедившись, что спасенные семьи в безопасности, они вернулись в дом дяди, где вымылись, и Алан принес им что-то поесть. Никто особо не разговаривал. Мэтт рассказал Оуэну о Гуллинкамби, но тот только кивнул, словно услышал петуха или уже знал, что последует дальше. С Оуэном это было одинаково возможно.

После того как они поели, дядя Пит объявил:

— Я хотел бы поговорить с моим племянником, — что, как знала даже Рейна, означало «наедине».

Они вошли в кабинет. Дядя Пит закрыл дверь.

— Мне очень жаль, — сказал он.

— За что?

Дядя коротко рассмеялся.

— За все. Мне жаль, что я не был частью твоей жизни, и мне жаль, что когда мы, наконец, встретились, это было при самых худших обстоятельствах. Но более того, прямо сейчас мне жаль, что тебе придется пройти через это.

Мэтт кивнул. На самом деле ему нечего было сказать. Никто не отменял того, что было сделано. Рагнарек уже не остановить.

— С тех пор как я получил сообщение от твоего отца, я искал лазейку. — Дядя указал на заваленный бумагами стол. — Я пытался выяснить, может ли кто-то другой занять твое место. А именно я. Но каждая ссылка, которую я нашел на пророчество, говорила «нет». Я думал, что смогу попробовать, но есть одна, — он поднял старую книгу и открыл ее на помеченной странице, — которая говорит, что никто, кроме чемпионов, не может ступить на поле боя. Если они попытаются, это будет неприятностью для их стороны.

— Ладно, — сказал Мэтт.

— Ладно. Итак…

— Это должен быть я, и мы не можем рисковать, ставя на мое место кого-то другого. Все нормально. Я… — он бросил взгляд на молот и щит. — Я не скажу, что готов, но у меня есть то, что мне нужно. Я больше не могу готовиться. Нет времени. Следующий шаг — найти поле боя. Норны сказали, что ты покажешь мне, где это.

— Это зависит только от тебя.

— Но… Но я понятия не имею, куда идти.

— Я имею в виду, что от тебя зависит, где будет проходить сражение. Потомки сами выбирают. — Дядя Пит достал с полки атлас. — И нам лучше сделать это побыстрее.

Помимо очевидного неудачного времени прибытия Лори, когда он разговаривал с Астрид, ее внешность все усложняла. С одной стороны, Фину действительно хотелось кричать от радости. Она была здесь и, очевидно, все еще разговаривала с ним. С другой стороны, она не могла остаться. Он не собирался уговаривать ее сражаться против Торсена. Мэтту нужна была помощь, если он собирался победить, остановить Змея Мидгарда, чтобы спасти мир и все такое.

Очевидно, что-то предупредило его стаю о появлении Лори, потому что волчата в облике волков и людей направлялись к нему. Фин выпрямил спину и расправил плечи с большей уверенностью, чем чувствовал сам. Многие из членов стаи наблюдали за происходящим со смесью любопытства и враждебности на лицах.

Ей было небезопасно находиться здесь… и Болдуину тоже.

— Тебе здесь не место, — сказал Фин Лори. — Уходи отсюда!

— И тебе тоже, ты… ты… кретин! — Она шагнула вперед и сильно ткнула его в плечо.

Болдуин остался стоять рядом с ней, но бросил на Фина непроницаемый взгляд и сказал:

— Привет.

Внезапное рычание слева заставило Фина оглянуться через плечо, где он увидел Хэтти, рычащую так, словно она была готова укусить кого-то, возможно, его кузину.

— У нее есть оружие, — пробормотала Хэтти. — Она принесла его сюда.

Ее взгляд был опущен, и Фин, даже не глядя, понял, что она увидела. Тем не менее, он посмотрел в направлении ее взгляда и увидел костяной лук в руке кузины. Он не был поднят, но находился в руке и мог быть поднят в мгновение ока.

Этот день становится все лучше и лучше.

Если она поднимет лук, начнется шквал насилия, который он не был полностью уверен, что сможет остановить. Она была незваным гостем в их лагере; хуже того, она была вооруженным незваным гостем.

— Никто ее не тронет! — крикнул Фин. — Любой, кто это сделает, будет изгнан.

Рычание и ворчание приветствовали его слова.

— А как тот? — кто-то прокричал.

— Я непроницаем, — весело ответил Болдуин. — И только что вернулся из мертвых.

— Как и ожидалось, — произнес очень неприятный голос. Астрид должна была привлечь к себе всеобщее внимание. Она не могла просто молчать и прятаться.

Фин поморщился, когда на лице Болдуина появилось обиженное выражение. Участие Астрид было все равно что подлить масла в огонь.

— Не сейчас, — рявкнул он.

— Это ты! — Лори наполовину кричала, наполовину рычала. Ее рука с луком крепче сжала магическое оружие, и она начала выпрямлять свою руку.

Фин схватил ее за запястье.

— Нет.

Он невольно вздрогнул, увидев в глазах Лори откровенное предательство.

— Но почему? — прошептала она, и он понял, что дело не только в этом моменте.

В этих двух словах содержался целый ряд вопросов. Почему он здесь оказался? Почему он защищал врага? Почему он не поговорил с ней? Почему же теперь он стал неудачником?

Все, что он мог сказать, было:

— Теперь мое место здесь.

— Но почему? Почему ты здесь с ними? Ты должен мне на кое-что ответить, Фенрир.

— Все не так просто, — начал он.

— Ребята? — их прервал голос Болдуина.

Фин и Лори одновременно повернулись и посмотрели на Болдуина.

— Волки рычат… и все больше их становится настоящими волками. Этот злой дух, — он указал на Астрид, — заставляет меня нервничать, а Лори выглядит так, словно вот-вот начнет стрелять этими стрелами. Как ты думаешь, мы можем поговорить где-нибудь еще?

Фин опустил взгляд туда, где его рука все еще сжимала запястье Лори, а затем снова посмотрел ей в глаза.

— Пожалуйста!

Она, молча, кивнула, и он почувствовал, как Лори расслабилась под его хваткой, больше не пытаясь поднять руку с зажатым в ней оружием.

— Всем отойти назад. — Фин оглянулся назад.

Они ворчали и рычали немного, но все же слушались.

Когда они отступили, Фин сказал ей:

— Я выиграл стаю у Черепа. Я должен остаться здесь и возглавить их.

— А ты… — Лори покачала головой. — Я даже не собираюсь спрашивать, не сумасшедший ли ты. Совершенно очевидно, что так оно и есть. Они пытаются покончить с миром, Фин. Неужели ты все забыл?

Он сделал успокаивающий вдох.

— Как их вожак, я должен делать то, что в их интересах. — Он пожалел, что не нашел времени объяснить ей подробнее их происхождение, чтобы она поняла. Лучшее, что он мог сейчас сказать, было: — У меня нет выбора. Это магия.

— Нет. Ты здесь не останешься. Послушай меня, — Лори снова ткнула его в плечо, — ты сейчас же вернешься со мной.

Астрид шагнула вперед и встала плечом к плечу с Фином.

— Он должен сыграть свою роль в великой битве. Мы все.

Лори переключила свое внимание на Астрид.

— Ты не разговариваешь со мной. — Если бы она могла шипеть или рычать, он был почти уверен, что она бы это сделала. Выражение полнейшей ярости на лице Лори никогда не предвещало ничего хорошего.

Астрид — дракон. Моя кузина кричит на дракона.

— Ты должна уйти, Лори, — сказал Фин, пытаясь разрядить обстановку. — Возвращайся к Торсену и…

— Ладно. — Лори открыла портал быстрее, чем он когда-либо видел. Очевидно, ярость заставила ее двигаться быстрее. Затем, ударив ногой розововолосую девушку, она протолкнула Астрид сквозь него.

Когда Астрид провалилась внутрь, Лори посмотрела на Болдуина и сказала:

— Хватай его.

— Извини, старик, — весело сказал Болдуин и бросился в Фина, пролетая с ним через портал.

Прежде чем Фин открыл глаза, он уже знал, куда его кузена отвела их: к Торсену. Сначала он не знал, что это за город и что это за развалины, но знал, кто там будет. Он оглянулся на то, что, как он быстро понял, было Митчеллом. Фин неуверенно поднялся на ноги и посмотрел не на одноглазого мальчика, который смотрел на Лори с явным неодобрением, а на Мэтта.

Смесь облегчения и страха была хорошо знакома в этот момент. Именно так он чувствовал себя, когда Мэтт узнал, что Фин должен был передать его врагу, как он чувствовал себя, когда стоял перед своей тетей Хеленой и тогда уже мертвым Болдуином, и как чувствовал себя Фин, когда выиграл свой бой с Черепом. Но знакомый — это не то же самое, что хороший.

— Нам нужно поговорить, — сказал Фин Мэтту.

— Я так и думал, — на удивление спокойно ответил Мэтт. Затем он посмотрел на другого человека, который прошел через портал вместе с ними. Его спокойное выражение исчезло, и он побледнел. Но все, что он сказал, было:

— Астрид.

Оуэн шагнул вперед и схватил Астрид за руку.

— Я присмотрю за ней, — холодно сказал он. — Тем, что у меня еще есть…

Астрид, молча, последовала за ним. Болдуин отошел от них, все еще непривычно тихий. Фин хотел что-то сказать. Он отправился в Хель за Болдуином, но в то же время укрывал убийцу своего друга. Фин не знал, что сказать… вообще-то, никому из них. Астрид была одним из тех редких людей, которых не любили все потомки Севера. Она притворялась подружкой Оуэна, когда его не было рядом, чтобы отрицать это, лгала им, пыталась обокрасть их и убила Болдуина. Потом, когда все они были в Хель, спасая Болдуина от смерти, которую она причинила, враг захватил Оуэна в плен, и он потерял глаз.

И я должен защищать ее.

Как бы ему ни было неприятно это говорить, он все равно должен был ответить.

— Она находится под защитой Райдеров. Я не могу позволить тебе…

— Заткнись! — завопила Лори. Затем она повернулась к Мэтту и объявила: — Я не могу иметь с ним дело, Мэтт. Мой кузен, по-видимому, ударился головой или что-то в этом роде, потому что единственный другой ответ — это то, что он — полный дурак.

Странно или нет, но это заставило Фина улыбнуться в первый раз с тех пор, как он был вынужден возглавить стаю. Он следовал правилам настолько, насколько позволяла магия. Теперь он стоял перед Лори и Мэттом. Она была разочарована им, но он все еще чувствовал облегчение. Они могли бы помочь ему разработать план. Вот что ему было нужно.

— Пошли, — сказал Мэтт.

Все трое направились к зданию, которое не горело, и остановились в тени вечной ночи. Это напомнило ему о пребывании в Хель. Мир вокруг них определенно не выглядел так, как обычно выглядел Митчелл. Это был не тот милый, чистый город, который он посетил во время школьной поездки. Это была кошмарная земля с горящими автомобилями и разбитыми кусками зданий, разбросанными по улице. Глаза Фина расширились, когда он увидел разрушение.

— Что случилось?

— Йотунн, — сказал Мэтт.

— Двое, — добавила Лори.

— Хорошая идея избавиться от твоего, — сказал Мэтт Лори, и Фин почувствовала вспышку негодования из-за того, что ее оставили одну. Может быть, Мэтт знал это, а может быть, он был просто хорошим парнем, потому что он посмотрел на Фина и сказал: — Она отправила его в Хель.

Фин рассмеялся.

— Ты послала его тете Хелене? Это просто потрясающе.

Лори на мгновение смутилась.

— Не то чтобы там уже не было Йоттуна!

Увидев ее встревоженное лицо, Фин уткнулся головой ей в плечо, не заботясь о том, что Мэтт стоит рядом с ними, просто желая дать ей понять, что он все еще испытывает к ней те же чувства.

— Я боялся, что тебе будет больно, или я тебе понадоблюсь, — тихо сказал он ей.

— А я знаю! — она быстро перебила его. — Она наклонила голову в сторону Мэтта. — Ты нужен нам обоим здесь.

Мэтт кивнул и поднял трудный вопрос:

— Почему ты был с Райдерами? Я же тебя видел.

Фин глубоко вздохнул.

— Я все понимаю. — Он быстро рассказал о драке с Черепом, о правилах быть вожаком стаи Райдеров, а затем о том, как трудно понять, что делать, поскольку он не может подвергать опасности стаю и не хочет сражаться за мэра Торсена.

Мэтт слегка поморщился при напоминании о том, что его дед был врагом, и Фин отчасти это понимал. Многие Брекки были Райдерами, а это означало, что они были врагами Фина, пока он не стал вожаком вопреки своему желанию. Семья может сбить с толку.

— Я попал в ловушку магии, — сказал Фин после того, как он все объяснил. — Пока борьба с тобой не станет лучше, чем противостояние тебе, я ничего не смогу сделать.

Прилив облегчения от того, что им удалось рассказать правду, был ошеломляющим. Большие битвы за конец света могут означать, что они все погибли. В мифах это было ужасно: Локи умирает, змей убивает Тора, Фенрир глотает Одина, Фрей умирает, даже Гарм умирает. До сих пор потомки меняли небольшие фрагменты мифа, но Рагнарёк был «сумерками богов». Это была история о конце, и идти в бой, где большинство из них должны были умереть, не зная, что он заботится о них, было страшнее, чем говорить о чувствах.

Мэтт на мгновение замолчал.

— Астрид хочет тебе помочь, — сказал Фин Мэтту. — Изменить конец битвы или что-то в этом роде. По крайней мере, так она говорит. Я не знаю, действительно ли я ей доверяю, но… есть вещи, которые она должна тебе рассказать. Это может быть даже хорошо.

— Какие вещи? — подсказала Лори.

— Я не могу тебе сказать, — сказал он через мгновение. — Магия. Серьезно, Лори, я не хочу хранить секреты, но я могу делать только то, что лучше для стаи. Хотя Астрид могла бы тебе сказать, потому что она… не волк.

Он посмотрел на кузину, надеясь, что она уловила паузу, надеясь, что она подумает: «Ну, если она не волк, то кто-то другой?». Но это не сработало, потому что она просто стояла, хмурясь и плотно сжимая губы. Ей казалось, она была готова вспыхнуть и кричать.

Фин снова толкнул ее в плечо.

— Что бы ни случилось, Райдеры знают, что тебя нельзя трогать.

Вместо того чтобы быть счастливой, его кузина выглядела разъяренной.

— А почему?

— Ты моя кузина, так что к тебе нельзя прикасаться.

— Значит, они могут напасть на Мэтта, Болдуина, Оуэна, близнецов, Берсеркеров и кого угодно еще… только не на меня? — Она снова скрестила руки на груди, и Фин понял, что это означает, что девушка на что-то сердится. Он не был уверен, почему кузина так поступила, но она явно не видела в его защите ничего хорошего.

— Я не могу защитить всех, — сказал он. — Ты же моя семья. Ты же их семья.

— Все в порядке, — успокоил Мэтт. Он вроде как обнял ее, но только одной рукой. Видя, как Мэтт утешает Лори, Фин разозлился еще больше. Он должен быть тем, кто стоит рядом с ней. Именно он должен был помочь ей почувствовать себя лучше и защитить ее. Так было всю их жизнь.

— Ненавижу Рагнарёк, — сказал он.

— Согласен, — кивнул Мэтт.

— Я согласна вдвойне, — сказала Лори. Тогда она, казалось, успокоилась, как будто гнев исчез так же быстро, как и появился. Она встретилась взглядом с Фином и спросила: — Но мы же разберемся, правда?

— Определенно, — солгал Фин. Он вовсе не был уверен, что они смогут это сделать, но не собирался говорить ей об этом вслух. — Я не могу здесь оставаться. Вы должны отослать меня обратно.

— Грядет битва, — сказал Мэтт.

— Я так и думал, что скоро, — сказал Фин.

— Теперь уже почти все.

Фин кивнул.

— Если прилив повернется так, что это будет лучше для моей стаи… мне просто нужно сделать то, что лучше для них. Таково правило. Я должен делать то, что лучше и безопаснее для моих волков. Прямо сейчас они сражаются на стороне, наиболее вероятной для победы, но если кто-то победит, это изменится…

— Понял, — сказал Мэтт, сразу же поняв, что Фин не может помочь, хотя и хочет этого, но что, надеется, настанет время, когда все изменится.

— Ты ведь будешь осторожен, правда? — Фин вздрогнул. — Они все знают мифы и предания…

— Да, — перебил его Мэтт. — И мы будем осторожны.

— Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер, — признался Фин.

— Мы это знаем. Мы должны были знать, что ты не предатель, — сказал Мэтт. — Лори никогда в тебе не сомневалась.

Фин посмотрел на нее, но кузина ничего не сказала. Она смотрела на него, скрестив руки на груди, и ее глаза были влажными. Она еще не плакала в открытую, но была уже близка.

— Постарайся быть в безопасности, — сказал Мэтт.

Фин кивнул. Он почувствовал себя лучше после разговора с Мэттом, но ему все еще нужно было поговорить с Лори. Мэтт, очевидно, знал, как они себя ведут, поэтому в следующую минуту он сказал:

— Мне нужно разобраться с Астрид.

Мэтт повернулся к Лори и спросил:

— Ты можешь достать Рея? Рейна беспокоится, и нам нужно, чтобы он был с нами для боя.

А потом он ушел, и кузены снова остались одни.

— Я не хотел, чтобы это случилось, — сказал ей Фин.

Она отвернулась, повернулась к нему спиной и закрыла рот. Он не хотел драться с ней, но не мог отменить магию, которая пришла с тем, чтобы быть вожаком стаи. Он не мог здесь оставаться.

И он понятия не имел, как убедить ее открыть портал, чтобы он мог вести волков и монстров в бой против нее.

Мэтт расхаживал взад-вперед. Остальные ушли, оставив его одного в ожидании возвращения Гуллинкамби. Согласно книгам дяди, Гуллинкамби один раз прокукарекал, чтобы предупредить их о необходимости готовиться, а потом возвращался и говорил: «Хватит валять дурака и тащи сюда свою задницу».

Он огляделся в поисках Рейны. Она была в стороне, разговаривала с его дядей и выясняла детали своей роли. Мысли о Рейне подбодрили его, но это настроение длилось недолго. Он все время думал об Астрид. Он собирался начать самую большую драку в своей жизни, и последнее, что ему было нужно, — это отвлечение.

Позади него раздался хруст шагов. Он обернулся и увидел, что Рейна направляется к нему вместе с кошкой. Он улыбнулся им, и Рейна резко остановилась, оглянувшись через плечо, словно ища причину его усмешки.

— Кто-то подмешал в твою минералку экстази? — спросила она.

— Нет, я просто счастлив видеть… — он покачнулся на пятках. — Рад видеть, что кошка все еще с тобой. Ты уже выбрала ей имя?

— А какие у меня еще варианты?

— Тржегул, Быгул и Эйты.

— Трже-гул и Бы-гул? — сказала она. — И Эй-ты? — Она замолчала. — Эй, ты. О. Ха-ха. Оставь комедию профессионалам, Торсен.

Он пожал плечами.

— Ты всегда можешь спросить у кошки, как ее зовут.

— Нет. Я выбираю Тржегул. — Она посмотрела вниз на черепаховую кошку. — Теперь ты — Тржегул. Даже если ты и вправду Быгул.

Кошка только моргнула.

— Значит, если я назову тебя по имени, ты придешь, да?

Тржегул встала и побрела в другую сторону.

— Берегись, а то я променяю тебя на лебедя! — крикнула ей вслед Рейна. — Гигантский, убийственный лебедь-невидимка, который ест неблагодарных котят на завтрак.

Мэтт усмехнулся, и, когда она снова повернулась к нему, ему захотелось продолжить разговор. И не важно, как именно. Рассказать ей еще одну историю о кошках Фрейи. Подразнить ее насчет Тржегул. Пусть она будет занята и шутит, а он растянет этот момент так далеко, как только сможет. Как будто в раздевалке валяют дурака перед большим боем. Но как раз в тот момент, когда он думал об этом, над его головой промелькнула тень. Он резко поднял голову и увидел пролетающую мимо птицу. У него перехватило дыхание. Потом он понял, что это всего лишь один из воронов Оуэна.

Ворон. Оуэн. Астрид.

— Мэтт? — сказала Рейна.

— Астрид здесь. — Он выпалил эти слова.

Рейна напряглась.

— Ты сказал…

— Астрид. Она вернулась вместе с Фином.

— О, и дай мне угадать. Она здесь, чтобы сказать тебе, какую большую ошибку она совершила, и как ей очень жаль, и теперь она полностью на нашей стороне. То есть на твоей стороне. К счастью, ты знаете, что лучше на это не покупаться.

— Я вовсе не дурак, Рейна.

— Я никогда и не говорила, что ты такой.

Он переступил с ноги на ногу.

— Может быть, но иногда ты заставляешь меня чувствовать… — он пожал плечами. — Неважно. Дело в том, что я знаю ее достаточно хорошо, чтобы быть осторожным. Но Фин вернул ее обратно. Она под охраной Оуэна. Насколько я понимаю, она военнопленная. Возможный источник ценной информации о противнике.

Рейна, казалось, почти не слышала его.

— Я заставляю тебя чувствовать себя глупо, Мэтт?

Он поправил щит на спине.

— Нет, не совсем так. Игнорируй меня. Я просто… — он пожал плечами. — У меня много чего на уме, и я чувствую… — еще одно пожатие плечами. — Неважно. Мне нужно поговорить с Астрид.

Парень сделал около трех шагов, прежде чем Рейна сказала:

— Я никогда не встречала парня, который был бы менее глупым, Мэтт. Или менее храбрым. Или даже менее… всем.

Он медленно повернулся.

— О боги, — сказала она, потирая лицо. — Это вышло неправильно. Я не имею в виду… я просто хотела… — она топнула ногой. — А можно мне сказать что-нибудь гадкое, чтобы уравнять счет? Ну, пожалуйста! У меня это получается гораздо лучше.

Он слегка улыбнулся.

— Конечно, вперед.

Он только поддразнивал ее, но она быстро отвела взгляд и пробормотала:

— Я просто… я просто хотела… — она посмотрела на него. — Я хотела, чтобы ты дал сдачи, Мэтт. Я хотела, чтобы ты встал против меня, потому что единственное, что тебе нужно — это то, что у меня есть в запасе. Уверенность в себе. Только ты никогда не давал сдачи. Ты просто возьми это. Но я надеялась, что ты понимаешь, что я на самом деле не считаю тебя глупым или что-то в этом роде, потому что если бы ты был глуп, я бы не стояла рядом с тобой. Я доверяю тебе так, как не доверяю никому, кроме своего брата. — Она сделала паузу. — Разве это звучит неубедительно?

— Нет.

— Если я заставлю тебя чувствовать себя плохо, отругай меня. Я могу это вынести.

— Ладно.

Она выдохнула.

— Хорошо, тогда хватит об этом. Нам нужно поговорить с Астрид.

— Я… я не уверен, что тебе следует это делать…

— Я тебя прикрою, помнишь? — Она посмотрела на него. — Как всегда, Мэтт.

Не всегда. Как только этот петух пропоет, я буду сам по себе.

— Она попытается обмануть тебя, — сказала Рейна. — Это поможет, если я буду рядом, чтобы убедиться, что ты видишь все насквозь.

Как только Мэтт увидел Астрид, он понял, что Рейна была права… если бы Астрид притворилась, что видит ее ошибки, он был бы склонен поверить в это. Он нуждался в ком-то, кто помогал бы ему идти по следу, и никто не делал это лучше, чем Рейна. Кроме того, из всех присутствующих у Астрид было меньше всего проблем с Рейной. Они не встречались и не сталкивались.

Когда он подошел — Оуэн ускользнул, чтобы дать им побыть наедине — Астрид заметила его приближение и улыбнулась. Это была нервная улыбка, ее глаза попеременно светились и затенялись, как будто она была рада видеть его, но знала, что он не был счастлив видеть ее. Играю определенную роль. Теперь он это понял. Он уже давно понял это, но было интересно посмотреть на это в действии.

И тут Астрид заметила рядом с ним Рейну. Она перевела взгляд с Мэтта на Рейну и обратно. Затем она выпрямилась и повернулась, ровно настолько, чтобы отрезать Рейну от своего поля зрения.

— Привет, Мэтт, — сказала она. — Спорим, ты надеялся больше меня не увидеть, а? — Эта застенчивая улыбка. — Спасибо, что пришел. Знаю, что я последний человек, с которым ты хочешь поговорить…

— Нет, — ответила Рейна. — Ты первый человек, с которым он хочет поговорить, потому что ты поможешь ему выиграть эту битву.

Астрид медленно и осторожно повернулась к Рейне. Она оглядела ее с ног до головы, а потом нахмурилась, как будто не могла понять, где она находится.

— Рейна? Я не узнала тебя без костюма девушки-эмо. Все еще не совсем богиня света и красоты, не так ли? Высокие каблуки. Займет некоторое время, чтобы дорасти о них. — Она снова посмотрела на Рейну. — Может быть, очень много.

— О, я прекрасно подогнала свои туфли. Сегодня они — сладкая пара боевых ботинок, потому что сегодня я играю другой аспект Фреи. Богиня надери-задницу-если-ты-будешь-связываться-со-мной. Или связываться с кем-то еще.

— С кем-то конкретно? — Астрид лукаво взглянула на Рейну.

— Ага, — сказала Рейна. — Мэттом. О, подожди. Неужели ты думала, что я не признаюсь в этом? Жаль тебя разочаровывать. Мне нравится Мэтт. Он мне очень нравится — потому что он потрясающий парень, а не потому, что он милый мальчик. Он же мой друг. Эта концепция может быть тебе незнакома. Просто справься.

Глаза Астрид сузились, и она открыла рот. Рейна оборвала ее словами:

— Стоп.

— Я не…

— То, что ты собираешься утверждать, что не делаешь? Ты точно это делаешь. И мы остановимся прямо здесь. Две девчонки шипят друг на друга из-за парня? Клише. Делать это, когда мы должны разрабатывать стратегию для битвы за спасение мира? Это оскорбление для девушек повсюду. Кошачья драка закончилась. — Она повернулась к Мэтту. — Слово предоставляется вам, сэр.

— Э-э… — он моргнул. — Точно. Астрид? Мне нужно знать…

— Много чего. Но сначала я должна сказать тебе одну очень важную вещь. Одному. — Астрид посмотрела на Рейну.

— Серьезно? Ты хоть слышала мою девичью речь о силе?

— Это частный разговор. Если только ты не намекаешь, что он не может справиться со мной сам? Я думаю, что он уже большой мальчик, Рейна. Достаточно сильный, чтобы сразиться со мной, и достаточно умный, чтобы перехитрить меня. А ты полагаешь иначе?

Рейна просто посмотрела Астрид в глаза, как бы говоря: «Нет, я не играю в твои игры».

Астрид взглянула на Мэтта. Ее глаза умоляли его вмешаться. Но он этого не сделал.

— Просто скажи мне, Астрид, — сказал он. — У нас не так уж много времени…

— Я — змей.

Он сделал паузу.

— Ты…

— Змей Мидгарда. Это я.

— Что? — сказала Рейна. — О, нет. Не смей так дергаться. Змея Мидгарда — четырнадцатилетняя девочка?

Астрид повернулась к ней:

— А что случилось с «девушками, которые могут все»? Милое чувство… пока оно не послужит твоей цели.

— То, что ты девочка, не имеет к этому никакого отношения. Я бы сказала то же самое, если бы ты была мальчиком. Тор мертв; Мэтт — его замена. Змей Мидгарда? Не мертв. Это логическая проблема, а не гендерная. Если только ты на самом деле не четырнадцатилетняя девочка.

Астрид ощетинилась, как будто это было самое страшное оскорбление, которое только могла придумать Рейна.

— Я такая же девочка, как и ты, которая ходила в школу, пока несколько недель назад мне не сказали, что мне суждено сразиться с Тором в Рагнарёке. — Она повернулась к Мэтту. — Звучит знакомо?

— Но Рейна права, — сказал он. — Змей Мидгарда не мертв. Я чувствовал, как он растет… видел его рост… около Блэквелла. Глубоко в земле. Если ты хочешь сказать, что это была ты…

— Нет. Это была моя бабушка. Она же… — Астрид с трудом подбирала слова. — Я бы сказала «настоящий» змей, но тогда ты подумаешь, что я лгу о себе. Змей Мидгарда — это не одно существо. Это наследственная ответственность, передаваемая из поколения в поколение. Например, быть потомком Тора, за исключением того, что у нас есть реальная роль, которую мы должны играть все время. А еще есть главная роль. В Рагнарёке. И эта, по-видимому, моя, хочу я того или нет. А я этого не хочу… не больше, чем ты хочешь быть Тором.

— Докажи, — сказала Рейна.

— Что я не хочу быть частью всего этого? — Астрид повернулась к Рейне, ее глаза вспыхнули. — То, что я здесь, должно доказывать…

— Это ничего не доказывает, кроме того, что у тебя есть история, которую ты хочешь нам продать. Но я вовсе не это имела в виду. Я имею в виду доказать, что ты — змей. Мэтт говорит, что видел твою бабушку. Если хочешь, чтобы мы поверили, что ты — Змей Мидгарда, по крайней мере, для целей битвы, есть простой способ доказать это. Изменение.

Астрид прикусила губу. Она посмотрела на Мэтта. Потом закрыла глаза, а когда открыла их, они были зелеными, с узкими щелками, как у змеи.

Я это уже видел. Я мельком видел…

Битва. Когда Астрид попыталась украсть щит. Они подрались, и она зашипела, как будто от боли, и он на долю секунды увидел ее глаза и понял, что это не так…

Мэтт судорожно сглотнул.

Таков был миф, не так ли? Тор дважды встречался лицом к лицу со Змеем Мидгарда. В первый раз он преодолел его и оставил в живых. И тот дожил до того, чтобы Тор пожалел об этом. Умер, сожалея об этом. Тор видел конец света, потому что был порядочным парнем. Потому что он проявил милосердие.

Мне следовало бы…

Его внутренности сжались так сильно, что он пошатнулся и услышал, как обе девушки сказали:

— Мэтт? — но только смутно.

Я должен был убить ее? Это то, о чем я думаю?

Он посмотрел на Астрид.

Она же еще ребенок. Обычная девушка с друзьями, семьей и будущим, и… и я должен убить ее?

— Я… мне нужна минутка, — сказал он.

Он попятился прочь. Астрид побежала за ним и схватила его за руку.

— Мэтт, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с тобой.

— Потом.

— Никакого «потом» не будет, Мэтт. Пожалуйста. Мы можем решить эту проблему.

Разве не этого он ожидал от нее услышать? Что Рейна предупреждала его, что она скажет? И на что он сказал себе, что не попадется? И все же, как только она это сказала, он подумал: «Да. Вот и весь ответ. Мы с этим разберемся».

Я бы позволил тебе обмануть меня. Убить меня. Убить моих друзей. Потому что я не мог иметь дело с альтернативой. Я не могу убивать…

— Пять минут, — сказал он, отталкивая ее. — Мне нужно пять минут.

Мэтт ушел так далеко, как только осмелился, и сел на камень. Что-то коснулось его ноги, и он подпрыгнул. Тржегул, мурлыча, обвилась вокруг его ног. Он наклонился, ожидая, что она взлетит, но кошка запрыгнула к нему на колени и потерлась о его руки, мурлыча все громче.

Он оглянулся и не удивился, увидев Рейну примерно в двадцати футах от себя.

— Не волнуйся, — сказала она. — Я тебе не мешаю. Я просто…

— Убеждаешься, что Райдеры не появятся из-за холма и не утащат меня перед битвой?

— Верно. Я останусь здесь. — Она заерзала. — Если только тебе не нужна компания. И не говори «Да», потому что ты считаешь, что должен это сделать.

Он помахал ей рукой. Кошка спрыгнула с его колен и подошла к Рейне, севшей на землю.

— Змей Мидгарда — ребенок, — сказал Мэтт.

— Кажется, что так.

— А ты думаешь, что это не так? Что Астрид притворяется ребенком? Это что, маскировка?

Рейна отрицательно покачала головой.

— Нет. Доверься мне. Я знаю достаточно девушек вроде нее, чтобы быть уверенной, что это не притворство.

— О.

Она подняла на него глаза.

— Но ведь это совсем не то, что ты хотел услышать, не так ли?

— Я… она… это должно быть чудовище. Настоящий монстр. Как Йотунн или тролль, и конечно, я бы не стал убивать их ради забавы, но если бы мне пришлось, ну, они же монстры. Это… — он встретился с ней взглядом. — Она еще ребенок, Рейна. Так же, как и Райдеры. Девушка, которая может менять форму, и это то, что от нее ожидают, и это не делает ее хорошим человеком, но даже если она лжет о том, что не хочет этого делать? Но и это не делает ее чудовищем.

— Я все понимаю. — Она рассеянно погладила Тржегул. Кошка потерлась о ее руку. — А здесь есть лазейка? Ты можешь вырубить ее на время?

— ТЕХНИЧЕСКИМ НОКАУТОМ?

— Именно. Ты… — она уловила выражение его лица. — О. Ты просто шутил.

— Я не шучу. Просто… нет. По словам моего дяди, здесь нет никаких лазеек. Мы должны сражаться. Я убью ее, или она убьет меня. Или, как в мифе, мы оба умрем. Мы не можем просто пожать друг другу руки и уйти. Или забить. — Он провел рукой по волосам. — Я же сказал, что не буду ее слушать. Что я не поверю ей, если она скажет, что хочет нам помочь. И я не говорю, что сейчас бы это сделал, но…

— Ты должен ее выслушать.

— Знаю. Мне жаль, если ты думала, что я буду сильнее этого.

Она взглянула на него.

— Я бы никогда не хотела, чтобы ты был достаточно силен, чтобы убить ребенка, Мэтт. Никогда. Когда я сказала, что тебе нужно ее выслушать, это был не вопрос. Это было утверждение. Ты должен ее выслушать. Это единственный шанс, который у нас есть, чтобы избежать того, чтобы ты сделал что-то, что заставило бы тебя…

— Стать чудовищем?

Она кивнула с мрачным выражением лица.

Астрид сказала Мэтту именно то, что тот ожидал. Что она такая же жертва обстоятельств, как и он. Такая же жертва права первородства. Однако, как и он, она приняла вызов. Она сделала так, как ей сказал его дед. Вот чьи приказы она выполняла. Не ее бабушки, потому что ее бабушка уже не была ее настоящей бабушкой… она была Змеем Мидгарда.

Астрид объяснила, что в последний раз, когда она видела бабушку в человеческом обличье, то была слишком мала, чтобы помнить ее. Ее бабушка добровольно согласилась на эту роль, потому что умирала от рака. Стать змеем — это, как объяснила Астрид, своего рода смерть. Вместо того чтобы превратиться из человека в змею, она пожертвовала собой, чтобы возродиться змеем.

— Если бы я увидела ее, то убежала бы в другую сторону, прежде чем она убила бы меня, — сказала Астрид. — Она бы меня не узнала. Моя настоящая бабушка умерла. Она вызвалась добровольно, чтобы никому не пришлось этого делать.

— Но для целей Рагнарёка ты — змей, — сказал Мэтт. — Так ведь?

— Мой народ справедлив, что бы ты о нас ни думал. Я должна занять ее место, чтобы выровнять игровое поле. Я… — кривая улыбка. — Немного меньше, чем она, как ты увидишь.

— Но как только ты возьмешь ее роль, ты станешь ею? А змей? Если ты выживешь, сможешь ли ты вернуться назад?

— Никто не ждет, что я выживу, Мэтт. Уж точно не твой дедушка. Если ты хоть на секунду думаешь, что он на моей стороне, то ошибаешься. Он сказал мне, что я не могу победить тебя. Что все закончится так же, как и в мифе… мы оба умрем. Мир будет рожден заново. Торсены, Брекки, Райдеры и змееподобные оборотни выживут и будут процветать вместе. Это его мечта. — Она посмотрела на него. — Если кто-то искренне верит, что мифа нельзя избежать, как это делает он, то это не плохой сон. Если только вы не те, кто должен умереть, чтобы это произошло.

— Так как же нам этого избежать? — спросила Рейна.

— Ну, первоначально я надеялась убедить Мэтта перейти на другую сторону. Он прыгает к нам и помогает нам, а это все портит.

— За исключением той части, где «монстры побеждают»? — сказал Мэтт.

— Да, это так, — она вздохнула. — Не все из нас монстры, но я поняла, что это не имеет значения. Ты никогда не поможешь Змею Мидгарда, Йотунну, троллям и всем остальным победить твоих друзей. Так что есть только один вариант. Я та, кто меняется.

— Кажется, это самый очевидный выбор, — сказала Рейна.

— Так ли это? — Астрид посмотрела на нее. — Это значит, что я отвернусь от своей семьи. Возможно, вы не слишком высокого мнения о Райдерах, но у меня там есть друзья. Я предам всю свою семью и всех своих друзей. Это не так просто. Ни капельки.

Рейна кивнула.

— Ты совершенно права. Извини. Расскажи нам, что ты имеешь в виду.

Мэтт все еще говорил, когда чей-то голос сказал:

— Эй, сестренка, ты все еще достаешь бедного Мэтта? — Они оба обернулись. Затем Рейна вскочила и подбежала к Рею, обхватив его руками. Мэтт начал уводить Астрид, чтобы дать близнецам время воссоединиться, но Рей крикнул: — Мне нужно поговорить с тобой, Мэтт.

Мэтт обернулся.

Рей подошел ближе. Увидев Астрид, он на секунду заколебался, но кто-то, должно быть, объяснил ему это, потому что он не стал спрашивать о ней, а просто сказал:

— Я нашел несколько вещей в исследованиях в Блэквелле, которые могли бы помочь нам с Рейной в битве. Но я не специалист по мифологии. А можно я сам их прогоню? Сделаешь свой вклад?

Мэтт взглянул на Астрид. Рейна поймала его взгляд и сказала:

— Астрид? Почему бы тебе не пойти со мной, — и когда они ушли, Мэтт повернулся к Рею. — Давай найдем какое-нибудь уединенное место и поговорим.

Рей действительно откопал несколько вещей, чтобы помочь своей стороне сражаться при Рагнарёке. Мэтт был поражен. Может быть, он и не был хорошим бойцом, но у него определенно была хорошая голова на плечах. Он также помог Мэтту скорректировать свой план с Астрид, хотя план был невероятно прост.

Когда Гуллинкамби закричит, Лори откроет портал на выбранное ими поле битвы. Они пройдут через него… и Астрид присоединится к ним. Она выйдет на это поле как их союзник, а не враг. Она проиграет свою битву с Мэттом. Хотя это не позволит ему уйти с поля, он не собирался этого делать, даже если бы ему предложили такую возможность. Он будет сражаться бок о бок с любым потомком, который больше всего нуждается в нем, как и Астрид.

По предложению Рея они не сказали Астрид, где будет поле битвы, просто на случай, если она все еще пытается обмануть их. Это означало, что она не могла застегнуть молнию и предупредить остальных. Они также не разделяли военную стратегию. Единственный возможный способ обмануть Мэтта — притвориться, что сражаешься бок о бок с ним, а потом наброситься на него. Как заметил Рей, эту проблему было легко решить. Мэтт не сводил с нее глаз. Он всегда будет держаться позади нее. Она поняла это и согласилась на его условия.

Убедить остальных оказалось легче, чем он ожидал. Рейна пристально посмотрела на Астрид и нашла ее ответы удовлетворительными. То же самое и с Лори. Мэтт дал каждому возможность спросить все, что они хотели, и сделать все условия, которые они хотели. Даже после всего этого он все еще не доверял Астрид, но согласился, как сказала Рейна, что это их единственный шанс избежать немыслимого. Они должны были это принять. Глаза широко открыты, но соглашайся на сделку.

Едва они закончили, как появился Гуллинкамби. Он взгромоздился на мертвое дерево и закричал в ночное небо, вот и все. Битва была озвучена. Делать было больше нечего. Больше нечего было сказать.

Настало время для войны.

Пока Мэтт и Рейна разговаривали с Астрид, Лори должна была вернуть кузена врагу. Она ненавидела то, что Фин должен уйти, но знала, что он должен был вернуться, чтобы возглавить Райдеров. Часть ее хотела настоять, чтобы кузен проигнорировал магию, которая заставила его вернуться в стаю, но остальная часть знала, что попытка остановить Фина и преодолеть магию была нереалистичной. К тому же, конечно, Райдеры были такими же детьми, как и они. Может быть, Фин сумеет их как-то спасти. По ее мнению, он был героем.

Я просто хочу, чтобы мы не были по разные стороны баррикад.

— Мне это не нравится, — пробормотала она.

Фин неожиданно крепко обнял ее и прижал к себе так крепко, как только мог.

— Мне тоже. Я хотел бы сказать тебе, чтобы ты возвращался домой в Блэквелл, но ты же чемпион Локи. Ты можешь это сделать. Ты можешь победить… — его слова исчезли, потому что силы, которые она должна была победить, теперь включали и его самого.

— Я не буду драться с тобой, — прошептала она. — Несмотря ни на что. Нет, не буду.

— Я буду тянуть с прибытием так долго, как только смогу, — пообещала Фин. — Это все, что я могу сделать. — Тогда, наверное, я буду драться с козами или что-то в этом роде. Не думаю, что смогу бороться с тобой, Болдуином или Мэттом. — Он ухмыльнулся. — Хотя я бы не прочь замахнуться на Оуэна.

— Ты тоже не причинишь ему вреда.

— Ищем золотую жилу, — сказал он с наигранной легкостью.

Лори шмыгнула носом у него на плече.

— Придурок, — сказала она, зная, что Фин услышал, что она на самом деле имела в виду: — Я люблю тебя.

— Будь осторожна, — приказал он ей, отстранился и посмотрел на нее. — Все, что тебе нужно, — это быть в безопасности. Если Торсен победит, все будет хорошо, а если нет, ты пойдешь с моей стаей. В любом случае, после боя ты будешь в порядке. Я клянусь в этом. Тебе просто нужно пройти через эту битву, хорошо?

Она не стала спорить, что не сможет жить с монстрами, если Мэтт проиграет.

— Мифы не всегда верны, — напомнил ей Фин. — С тобой все будет в порядке.

— С тобой тоже, — наполовину приказала она, наполовину попросила. Она знала, что Локи и волк Фенрир погибли в великой битве при Рагнарёке. Они так много внимания уделяли Мэтту и Змею Мидгарда, но Фенрир был разорван на части сыном Одина, а Локи был убит Хеймдаллем, еще одним из богов. Лори решила, что они все это знают. Рагнарёк был связан не только с этой битвой. Само это слово буквально означало «Сумерки богов». Это была история о том, как умерли боги. Очевидно, это было не совсем точно, потому что сами боги были уже давно мертвы.

— Глупые боги, оставляющие нас сражаться в этих битвах, — пробормотала она.

Фин рассмеялся.

— Свяжись с тетей Хеленой, когда начнется сражение. Оставайся рядом с ней.

— Локи вел монстров, а ты сражаешься за них, так что…

Фин кивнул Лори.

— Она сказала, что будет помогать дочери Локи, а не мне.

Тут уже говорить было не о чем, поэтому Лори открыла портал в лагерь Райдеров, и Фин шагнул в него. Она немного постояла в одиночестве, а потом расправила плечи и направилась к остальным. Потомки выбрали место битвы, и когда они прибудут, начнется сражение.

Она еще не была готова. Честно говоря, она не думала, что когда-нибудь будет готова, но время пришло. Берсеркеры должны были прибыть туда, хотя они не могли войти в настоящее поле; Рей вернулся с этой группой. Оуэн был здесь. Все были готовы, даже Змей Мидгарда, которая в данный момент наблюдала за Мэттом, как будто она была потерявшимся щенком, а не монстром конца света.

Лори встретилась взглядом с Мэттом и кивнула.

Затем она, молча, открыла портал в Пустошь. Это было правильное место и время, чтобы сделать это. Монстры Хелены могли лучше сражаться на знакомой местности, и нигде на земле не было так похоже на владения Хелены, как на странно красивые и пугающие Пустоши.

— Сначала Оуэн, — сказал Мэтт.

Один за другим потомки и девушка-дракон прошли через портал, пока у него не остались только Лори и Мэтт в Митчелле.

— Вот оно, — прошептала она, глядя на него.

— Мы можем это сделать, — заверил он ее. — У нас есть план.

Затем он прошел через врата в битву, которая либо спасет, либо погубит их всех. Она попыталась поверить, что они победят, и упала в портал, позволив ему закрыться за собой. Это было намного более окончательно, чем любой другой портал, но она цеплялась за слова Мэтта: «У нас есть план». Она мысленно повторяла эти слова, как будто они превращали надежду в реальность: «У нас есть план. У нас есть план. У нас есть план».

Конечно, потребовалось целых пять минут, чтобы этот план развалился.

Лори оглядела группу, стоявшую на краю Пустоши: Мэтт, Болдуин, Оуэн, Рейна, Рей… и больше никого. Астрид там не было.

— И где же она? — спросила Рейна, оглядываясь в поисках девушки-дракона, которой нигде не было видно. — Я так и знала…

— Астрид вошла, — прервала ее Лори, встретившись взглядом с Мэттом. — Она так и сделала. Я видела, как она вошла, и почувствовала, как она прошла через ворота.

— Есть приказ, который нужно выполнить, — сказал Оуэн.

Они все повернулись, чтобы посмотреть на него, но он казался невозмутимым от их коллективных взглядов. Он просто пожал плечами.

— Я же говорил, есть вещи, которые можно и нельзя изменить. Вот почему я так долго отсутствовал. — Он на мгновение встретился взглядом с Лори. — Именно поэтому я и не сказал тебе, что Фенрир уйдет. Астрид связана теми же самыми вещами, что и все мы: есть только так много вещей, которые мы можем изменить.

— Кто это говорит? — бросила вызов Лори. — В Рагнарёке мы не бездумные пешки. Мы его изменим. Мы обязательно победим. Мы переживем все это.

— Надеюсь, ты права, — сказал Оуэн.

Предполагалось, что именно с Астрид Мэтт будет драться. Она была версией Змея Мидгарда, который должен был выйти на поле боя, но теперь Астрид отсутствовала.

Грохот копыт сотрясал землю с такой силой, что Лори показалось, будто буйволы снова пустились наутек. Они действительно бродили по бесплодным землям, но не по той части, где теперь стояли потомки Севера. Здесь, на краю долин и зловещих скал, не было ни одного буйвола.

Вместо этого на них надвигались мифические женщины-воины на огромных лошадях. К счастью, Валькирии были на той же стороне, что и потомки. Лошади внезапно остановились, подняв вокруг себя пыль и грязь. Хильдар, которая, казалось, говорила за них, посмотрела на детей сверху вниз и кивнула.

— Время пришло, — объявила она. — Сын Тора, иди сюда.

Лори ожидала услышать тихий шепот в ответ на странность ее приказа Мэтту подчиниться, как домашнему питомцу, но Фина здесь не было для того, чтобы шутить. А что, если я никогда больше его не увижу? А что, если он умрет? Или я умру?

— Где Астрид? — спросил Мэтт.

— Только не здесь, — ответила Хильдар, как будто это еще не было очевидно. — Мне кажется, дитя Одина все объяснило. — Она кивнула в сторону Оуэна. — Он самый близкий к Норнам и их настойчивому соблюдению правил.

Хильдар не сказала, что ее раздражают Норны, но Лори уже научилась читать между строк, когда речь заходила о мифических существах. Валькирия была не совсем довольна явным вмешательством Норн.

— Дочь Фрейи, ты и твой брат тоже придете. — Суровое выражение лица Хильдар, казалось, слегка смягчилось, когда она встретилась взглядом с Лори. — Я желаю тебе хорошей битвы, дочь Локи. Я рада, что ты сражаешься с верной стороной в Рагнарёке.

Лори чуть выше вздернула подбородок.

— Никаких сомнений никогда не было.

Хильдар улыбнулся:

— Ты напоминаешь мне… лучшие черты Локи. — Мгновение прошло, и она снова посмотрела на Мэтта. — Пойдем, — повторила она.

Мэтт и близнецы унеслись вместе с Валькириями, оставив Лори, Оуэна и Болдуина одних. Она знала, что не все они окажутся бок о бок в великой битве, но это не делало момент разлуки менее страшным.

— Лори? — тихо позвал Оуэн.

Она повернулась и посмотрела на него. Казалось, он вот-вот бросится бежать: руки сжаты в кулаки, губы поджаты. Он, молча, наклонил голову, и она посмотрела туда, куда он сейчас смотрел.

Болдуин присвистнул.

— Серьезно? — она ни к кому конкретно не обращалась. Лори не была столь сведуща в мифологии, как многие люди, но она знала достаточно, чтобы понять, что возвышающееся над ними существо было хримтурсом, ледяным великаном. Как и высокие монстры из огня, с которыми они сталкивались в Хель и Митчелле, это был Йотунн… но из мороза и льда. Это было одно из тех существ, которых она слишком хорошо помнила по рассказам отца, когда была маленькой девочкой.

— Это действительно хримтурс? — пробормотал Оуэн рядом с ней.

Она не могла оторвать от него глаз.

— Угу.

— Есть идеи, как нам с этим бороться?

Лори отрицательно покачала головой.

— Когда прибудут Берсеркеры?

— Скоро, — пообещал Оуэн. — Я послал Воронов, чтобы они их вызвали.

Скоро может оказаться недостаточно быстро. Она не знала, что ей делать. С последним великаном удалось справиться, только отправив его к тете Хелене, и Лори не была уверена, насколько хорошо все прошло. Она не хотела рассердить правителя Хель, посылая поток монстров в ее владения. В мифе Хелена сражалась на стороне чудовищ. Лори очень хотелось избежать этой части разговора. Это означало придумать план, как избавиться от ледяного великана.

«Ну да, чертовщина», — подумала она.

Порталить — сработает, но ей нужно было место, которое она могла бы визуализировать, или потомок, на которого она могла бы сосредоточиться. Если нет, то она будет слепо переносить великана, и она не собиралась посылать его туда, где он может убить людей. Она не могла думать ни о каких вулканах, а Хель был вне игры. Оставалось только остановить хримтурса в одиночку.

По общему признанию, Мэтт собирался встретиться лицом к лицу с драконом, но Лори столкнулась с ледяным великаном, и кто знает с чем еще… и она чувствовала себя исключительно плохо вооруженной. У Мэтта были Валькирии, козы, щит и Мьелльнир. У нее был одноглазый мальчик с отсутствующими в настоящее время акробатическими бойцами, еще один, который был невосприимчив к ранам, и лук из кости. Так или иначе, каждая драка, в которой она участвовала до этого момента, казалась легкой по сравнению с этим.

Битва еще даже не началась как следует, но к ней приближалось гигантское существо изо льда и инея. Кто знал, что еще могло случиться? Мир балансировал на грани собственной гибели. Это, конечно, не предвещало ничего хорошего для чьей-либо способности легко провести время.

— А кто-нибудь еще считает странным, что мы можем видеть в полной темноте? — спросил Болдуин, отвлекая ее внимание от нарастающих страхов и сомнений в себе. — Я имею в виду, небо черное, но я прекрасно вижу.

— Я тоже… ну, с тем глазом, который все еще работает, — добавил Оуэн.

— Эй, ребята? — Болдуин показал пальцем. — Ледяной великан привел с собой друзей.

За хримтурсом на большом расстоянии следовали тролли, мара и волки. Они не могли двигаться так же быстро, как это огромное существо, но они приближались. Одного этого было достаточно, чтобы Лори захотелось с криком убежать в другую сторону. Она могла выпускать бесконечные стрелы из своего костяного лука, открывать порталы и, по-видимому, превращаться в рыбу. У Оуэна были Берсеркеры, которые могли бы катапультироваться в бой, и вороны, которые могли шпионить. Болдуин просто не мог пострадать. Ничего из этого, казалось, не было достаточно близко, когда она думала, что они столкнулись с одним монстром. Как можно было сражаться с таким батальоном?

— План есть? — спросил ее Оуэн.

— А что это еще за миф? — Даже несмотря на то, что она слышала это раньше в тот день и несколько раз до этого в их различных разговорах, она хотела услышать это сейчас. Должно было быть что-то, о чем она не думала, и это означало услышать это от кого-то другого, надеясь, что это вызовет ее память или их.

— Тор и Один разошлись, — начал Оуэн. — Локи сражается с Хеймдаллем, Один — с Фенриром, Тор — со Змеем. Мы все умрем. — Его голос был спокоен, даже когда все они смотрели на приближающуюся Орду монстров. — И это помогает?

— Может быть, нам удастся избежать смерти, — вмешался Болдуин.

— Есть что-нибудь полезное в этом мифе? — спросила Лори, глядя на вражеские войска. Они были примерно в пятнадцати минутах ходьбы.

Оуэн схватил Лори за руку и потянул к себе.

— Как ты думаешь, мы могли бы продолжать пересказывать этот миф где-нибудь в менее заметном месте?

Все трое направились к расщелине в ближайшей скальной породе.

— А как насчет термита? — спросил Болдуин, когда они присели за камнем.

— Термита? — эхом отозвалась она.

— Тебе нужно посмотреть «Разрушителей легенд». Источник всех полезных знаний… ну, по крайней мере, таких, которые мне не дают родители. — Болдуин ухмыльнулся. — Если смешать ржавчину, оксид алюминия и бенгальский огонь, получится что-то вроде современного греческого огня. Совершенно и совершенно неуместно для нас — или даже для большинства взрослых — делать или использовать.

— А где мы все это возьмем? — спросил Оуэн, когда Лори вылезла из расщелины, чтобы посмотреть, как далеко находятся чудовища.

Ледяной великан все еще опережал других монстров, и никто из них, казалось, не спешил.

— Максимум десять минут, — сказала она ребятам, отходя в сторону. — Он увидит нас минут через десять. Нам нужно поторопиться.

Болдуин взял свою сумку из Хель и порылся в ней.

— У меня есть бенгальские огни. — Он бросил их Лори и продолжал рыться в своей сумке. — А теперь мне нужна одна из этих штучек «Волшебный экран».

— А почему бы нам просто не достать из мешков современное оружие? — спросил Оуэн.

Болдуин замолчал и бросил на него недоверчивый взгляд.

— Потому что Хелена не дала их мне, когда я открывал сумку. Может быть, она хочет, чтобы у монстров был спортивный шанс? Может быть, она хочет, чтобы мы показали себя? Или, может быть, та магия, которая есть в сумках, не работает с гранатометами, — он с надеждой заглянул в свою сумку и вздохнул, — хотя это было бы довольно актуально.

— Актуально? — слабо повторил Оуэн.

— А у тебя есть план получше? — Лори посмотрела на него так, что ей показалось, будто она превращается в Фина. Она всего несколько раз в своей жизни использовала этот взгляд «попробуй со мной поспорить», но он всегда заставлял людей отступать. Сегодня все было точно так же.

— Нет.

— Поищи в моей сумке ржавчину. — Она бросила ее ему. — Мне нужно их вскрыть. — Она начала хватать экран и бенгальские огни, которые Болдуин выбрасывал из своей сумки, как будто это был бесконечный торговый автомат.

Болдуин сделал паузу, взглянул на Оуэна и спросил:

— Как ты думаешь, мы сможем зажечь термит и затем послать его к ледяному великану вместе с твоими воронами?

— Нет.

— Глиняные горшки! — завопил Болдуин.

Лори заметила, что Оуэн поднял обе брови, но ничего не спросил, а Болдуин не ответил. Через несколько минут Болдуин уже давал им инструкции по сборке того, что он называл «модифицированными термитными бомбами и греческим огнем».

— Греческий огонь?

— Тактика ранней войны, — сказал Болдуин, роясь в сумке. — Может быть, византийской? — Он пожал плечами. — На этот счет существует множество теорий: обычно их доставляют через глиняные горшки или сифоны, возможно, они воспламеняются водой, но в основном считается, что они горят на воде. Ага! — Болдуин вытащил из сумки небольшой чан с какой-то старомодной банкой и воскликнул: — Спасибо, Хелена.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Оуэн.

— У нас может быть около шести минут, прежде чем он нас заметит, — напомнила им Лори. — Меньше истории. Опять взрывчатка.

— Разрушители мифов, канал истории и болтовня с Хелена, когда я был мертв, — ответил Болдуин, открывая банку, ухмыльнулся и указал на нее. — Тебе нужно погрузить свои стрелы в это и…

— Это призрачные стрелы, — перебила она его. — Я никогда не вижу их, пока они не попадут в цель.

— Хм. — Он сидел в стороне от своей импровизированной научной лаборатории. — Это уже проблема.

Они стояли, уставившись на разные горшки, банки, сломанные игрушки и коробки из-под бенгальских огней. Великан с каждой минутой становился все ближе.

— Четыре минуты, — напомнила она им.

— Попробуй, — пробормотал Оуэн. — Другого плана нет. Лучше попробовать, чем нет. Согласно мифу, я буду проглочен твоим кузеном… и ты умрешь, сражаясь. Болдуин уже должен быть мертв. Я знаю, что ты предпочла бы, чтобы Фенрир был рядом с тобой, но мы здесь. Мы верим в тебя так же, как и он.

Болдуин кивнул, потом присел на корточки, открыл еще одну банку и стал ждать.

— Ты можешь это сделать, — добавил Оуэн.

В этот момент все ее раздражение на него, казалось, исчезло.

Она не знала, сможет ли это сделать, но стрелы летели точно, и лучшим оружием против ледяного существа было зажигательная смесь. Лори подняла лук, натянула тетиву и прошептала:

— Чтобы зажечь стрелу, мне нужно ее увидеть. — Она сама не знала, почему решила это сказать, но как только она произнесла эти слова, появилась стрела.

— Да! — Болдуин ударил кулаком в воздух. — Первое испытание — мы используем греческий огонь. Точные ингредиенты не ясны, но я знаю, что это такое. Хелена нам помогает.

Это была не та помощь, на которую надеялась Лори, но это был единственный способ победить хримтурсов, так что этого было достаточно.

Она опустила стрелу в банку.

— Три минуты, ребята. Это должно сработать.

— Так и будет! — Болдуин щелкнул зажигалкой и поджег кончик стрелы. — Огонь через один… два… три.

Когда он сказал «три», она отпустила, и пылающая стрела полетела в небо. Лори увидела вспышку света, когда стрела ударила хримтурса. Она не была уверена, где именно и имеет ли это хоть какое-то значение. Может быть, маленькая пылающая стрела была для такого существа как комар. Но она этого не знала. Все, что знала девушка, это то, что у нее не было никаких других планов.

— Мне нужны стрелы, — сказала она и ногой открыла крышку сумки. Из нее посыпались стрелы, и вскоре все трое оказались на сборочном конвейере. Оуэн макал стрелы в греческий огонь или термит, а Болдуин зажигал их для Лори.

Получив удар двенадцатой стрелы, ледяной гигант взревел и побежал к ним.

— Сейчас, — прошептала она и начала стрелять так быстро, как только могла. — Теперь он нас видит.

— Скорее! — настаивал Оуэн.

Хримтурс бежал все быстрее и быстрее, лед растекался от земли там, где его ноги соприкасались почвы, простираясь подобно замерзшим озерам, которые, казалось, тянулись все ближе и ближе.

Лори выпустила целый залп стрел, выпустив сразу две или три, даже не заметив, что мальчики дали ей по нескольку штук в каждую очередь.

Когда хримтурс подошел ближе, Лори почувствовала, как холодные арктические волны накатывают на них. У нее дрожали руки и стучали зубы. Каждый кусочек обнаженной кожи начал гореть от холода. И все же она выстрелила.

— Работает, — сказал ей Оуэн. — Просто продолжай. Пожалуйста. — Его слова дрожали, когда он выдавливал их через губы, которые должны были быть такими же холодными, как у нее сейчас. — Еще.

Пальцы Болдуина соскальзывали с кнопки, когда он дрожащими руками пытался удержать и сжать зажигалку.

Но все же это сработало. Части ледяного гиганта почернели от огня, и некоторые костры все еще горели. Когда пламя погасло, обнаженные части хримтурса превратились в камень.

Она нацелилась на ступни и лодыжки. Если он не сможет ходить, то не сможет и бежать.

Затем она нацелилась на рот, глаза и руки хримтурса. Мало-помалу части ледяного гиганта превратились в камень, когда термитно-греческий огонь затвердел на морозе. Когда мороз отступил, они увидели существо подо льдом, как будто таяние льда открыло им совершенно новую форму.

Огненная стрела за огненной стрелой превращали ледяного великана в камень… сначала в клочья, а потом в глаз, палец, лодыжку… пока он не затвердел окончательно. Там, в Пустошах Южной Дакоты, было создано новое скальное образование, на этот раз в результате попыток потомков Севера остановить конец света. Она не была уверена, что он снова замерзнет и вернется домой, но прямо сейчас она остановила его.

Лори вся задрожала, и какое-то мгновение они стояли и смотрели на него… но это все, что у них было. Остальные монстры все еще приближались, и то, чего им не хватало в размерах, они восполняли огромным количеством. Позади орды шел второй хримтурс. Момент победы, который она чувствовала, исчез, когда она смотрела на монстров, все еще приближающихся.

— Один убит… слишком много осталось.

Они потеряли Астрид. Потеряли свой лучший шанс на легкую победу.

Неужели ты действительно думал, что это будет легко, Мэтт? После всего?

Нет, не легко, но, возможно, легче. Неужели это было слишком много, чтобы надеяться на это?

Он посмотрел на Пустошь, пыль была такой густой, что он едва мог разглядеть, с чем им предстоит столкнуться. Он едва осмеливался думать о том, с чем им предстоит столкнуться.

Нет, на большее определенно нельзя было надеяться.

— Итак, без Астрид… — обратился он к Хильдар. Он ехал позади нее, а ее конь мчался по полю. — А теперь, когда она ушла, что происходит?

— Ее семья назначит другого человека на ее место.

— Еще одного ребенка?

— Нет.

Он глубоко вздохнул.

— Хорошо.

— Они пришлют сюда взрослого человека. Того, кто лучше обучен военному искусству.

— Ч-что? Но… но битва… она должна быть честной. Вот почему Астрид четырнадцать и…

— И ты настроил ее против них.

— Я…

— Хотя я понимаю, что это была ее идея, факт остается фактом, она присоединилась к противоположной стороне, и можно утверждать, что она была под влиянием этой стороны.

— А ты не могла бы предупредить меня об этом? — Мэтт сердито посмотрел на спину Хильдар. — Заранее?

Хильдар оглянулась через плечо.

— А разве это что-то изменило бы? Ты бы стал драться и убил ее?

Он ничего не ответил.

— Я так и думала.

Они продолжали путь. Через мгновение Хильдар снова посмотрела на него.

— Я буду честна, сын Тора. Я подумала, что твоя уловка может сработать. Иначе я бы тебя предупредила. Но я верила, что…

— Стоит попробовать?

Едва заметное движение ее губ, что-то, что можно было бы даже назвать улыбкой.

— Да, я подумала, что стоит попробовать. Это была достойная стратегия. Я горжусь тобой. Тобой и Астрид.

— А она… она будет наказана, не так ли? Когда вернется домой?

— Мы позаботимся, чтобы это было не так, сын Тора. При условии, что у нее все еще есть дом, чтобы вернуться, и ты не проиграешь своему новому противнику и не увидишь мир, заключенный в лед.

— Ммм…

— Ты бы предпочел, чтобы я не упоминала об этой возможности?

— Вроде.

Еще одна кривая улыбка.

— Тогда я не стану этого делать, потому что уверена, что у тебя очень хорошие шансы. По меньшей мере шестьдесят процентов.

— Шестьдесят?

— По крайней мере. Может быть, даже шестьдесят пять.

Теперь она улыбнулась еще шире, как будто только что сделала ему самый высокий и ободряющий комплимент.

— Любой совет в последнюю минуту о том, как поднять эти шансы и…

Лошадь вдруг встала на дыбы. Мэтт слетел с ее спины. Он смутно услышал, как Хильдар вскрикнула, и увидел, как она схватила его, но было уже слишком поздно. Он упал на землю. Взвизгнула лошадь. Еще одна заржала. Копыто скользнуло по плечу Мэтта.

— Ого! — крикнула Рейна из-за спины Валькирии. — Что за…

Тржегул завопила. Мэтт пытался подняться на ноги, но грохот копыт сотрясал землю так сильно, что вибрация сбивала его с ног. Он всмотрелся в пыль. Вокруг него раздавались крики удивления и ржание испуганных лошадей. Он снова начал подниматься, но тут прямо на него прыгнула лошадь, и он едва успел пригнуться.

Лошадь опустилась прямо перед ним… и продолжала идти. Он продолжал падать. Валькирия на спине коня держалась крепко, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, когда ее конь упал в то, что выглядело как твердая земля.

Мэтт с трудом поднялся на колени и пополз к упавшей лошади, уверенный, что увидит ее лежащей на боку, надеясь, что она не споткнулась из-за него.

Его руки коснулись воздуха. Он резко отпрянул назад. Затем, сильно моргая от пыли, он снова медленно потянулся вперед, его рука двигалась по земле, пока не достигла края.

Край земли. А дальше что? Ничего.

Он услышал, как Рейна зовет брата, который ответил, а затем они оба закричали:

— Мэтт.

Что-то упало на спину Мэтта. Он поднял Мьелльнира как раз в тот момент, когда Тржегул лизнула по его щеке. Кот отскочил в облако пыли. Когда Мэтт снова поднял глаза, пыль уже достаточно осела, чтобы он увидел, что лежит на краю пропасти. Внизу он увидел мелькнувшую белую лошадь и услышал крик и ржание. Валькирия и ее конь упали в расщелину и стояли на уступе внизу.

Земля снова задрожала. И все же это был не стук копыт. Он мог различить смутные фигуры лошадей вокруг себя, некоторые в смятении кружились, другие падали, а рядом с ними склонилась Валькирия. Когда земля сотрясалась, лошади ржали и топали копытами. И земля дрожала, потому что…

Что-то шевельнулось в глубине пропасти. Конь внизу пронзительно закричал, и его Валькирия издала леденящий кровь боевой клич. Ее меч сверкнул, но то, что двигалось внизу, было слишком далеко, чтобы она могла дотянуться до него.

Мэтт прыгнул в пропасть. Пока он мчался вниз, у него мелькнула мысль: что же я делаю? Да, пронеслось у него в голове, но было уже слишком поздно менять курс. Он промчался мимо Валькирии, которая что-то крикнула, но он не расслышал. Он приземлился на тварь, пронзившую землю, и сила удара сбила его с ног на четвереньки. Он посмотрел вниз и увидел под собой зеленую чешую. Изумрудную зелень.

Эм, ты же на змее сидишь. На Змее Мидгарда.

А это уже было проблемой.

Он присел на корточки, когда змей прорвался сквозь землю в дыру, слишком маленькую, чтобы он мог последовать за ней, оставив его застрявшим на конвейерной ленте, движущейся со скоростью шестьдесят миль в час, разбивая его о стены пропасти.

— Мэтт! — крикнула Рейна. — Убирайся оттуда!

Он поднял голову. Очень высоко.

Как же он собирается выбраться отсюда?

Проблема, которая будет решена позже. Но сейчас у него на уме было совсем другое.

Он посмотрел на Валькирию и крикнул:

— Твой меч?

— Мой..? — ответила она.

— Брось свой меч. Быстро. До появления змея…

Ему не нужно было заканчивать. Она отпустила свой меч. Он вонзился в грязную стену прямо над его головой. Мэтт выпрямился, затем прыгнул, схватил его и упал. Тот факт, что ему удалось сделать это, не разрезав себя пополам, доказывал, что некая высшая сила все еще была на его стороне. Когда он приземлился, то обеими ногами уперся в края пропасти, и змей прополз под ним.

Он приготовил меч, зная, что его шанс быстро ускользает.

Обеими руками, ухватившись за рукоять, он ударил мечом сверху вниз. Прямо в змею. Оглушительный грохот разорвал землю, словно крик, загнанный в ловушку под землей. Змея извивалась. Земля задрожала. Над ним в панике заржали лошади, и Валькирии закричали, чтобы успокоить их.

Мэтт закрыл глаза и вонзил меч в зверя со всей силой. Змей извивался и кричал, земля дрожала, но он не мог ни убежать, ни вернуться назад, чтобы преследовать его.

Мэтт выдернул меч для следующего удара, но зверь ударил по земле, Мэтт отлетел назад, приземлился на бок, грязь взлетела вокруг него. Что-то приземлилось позади него. Он оглянулся и увидел Хильдар, а рядом с ней еще одну Валькирию. Обе подняли свои мечи, чтобы вонзить их в змея, а затем…

А потом не было никакого змея. Мелькнул конусообразный конец, похожий на хвост, и исчез.

Мэтт с трудом поднялся на ноги, земля все еще дрожала, когда змей скользнул прочь. Тяжело дыша, он указал на меч Хильдар.

— Ты не должна этого делать, — сказал он между вдохами. — Это против правил.

Она вздернула подбородок.

— Мне не позволено помогать тебе в борьбе со змеем на поле битвы. Это место находится под полем битвы. Это вопрос интерпретации, а я очень точна в своих интерпретациях. — Она вернула меч в ножны. — Это была хорошая идея, сын Тора. Ты ранил его.

— Серьезно?

— Да, я всегда серьезна.

— Нет, я имею в виду, серьезно ли я его ранил.

Она сделала паузу.

— Этого я не знаю. Возможно, ты больше всего разозлил его.

— Отлично…

Он уже собирался рассердиться. Но с гневом приходит ярость, а с яростью — слабость. Самый лучший воин — преданный и страстный, но с ясной головой. Речь идет не о мести или победе. Речь идет о чести.

— Э-э, ребята? — позвала Рейна. — Вам все равно нужно выбраться оттуда.

— Да, это так. — Хильдар взглянула на Мэтта. — Надеюсь, у тебя есть план, сын Тора?

— Хм… конечно. Просто… дай мне минутку.

Мэтт придумал, как подняться наверх, с помощью Рея и Рейны. Рей предложил «лезть по грязи» — в отсутствие камней — с помощью какой-нибудь веревки. Рейна воспользовалась поводьями лошади. Это звучало достаточно очевидно, за исключением того, что поводья были сделаны из резьбовых костей пальцев, что было довольно грубо.

Упавшая Валькирия шла первой. Хильдар пришлось приказать ей оставить лошадь позади. Валькирия никогда не бросает коня… если только не назревает битва, и лидер нуждается в ней, и ее лошадь достаточно в безопасности там, где она находится, и за ней можно вернуться позже. Хотя их лошади могли «летать» по земле, это была сила скорости, а не настоящий полет. Так что конь остался. Всадник ушел. Мэтт последовал за ней.

Он поднялся на вершину расщелины, чтобы увидеть ужасное зрелище сквозь облака грязи. К ним приближалась целая армия мертвых.

По меньшей мере, пятьдесят воинов топали по земле, вся земля дрожала под их сапогами. Воины драугры. Зомби, если вы хотите использовать поп-культуру, но драугры были в десять раз страшнее любого голливудского зомби, потому что они сохранили силу человеческой мысли… плюс, они могли вырастать вдвое.

Драугры носили сгнившие остатки своих доспехов. И гнилые останки тел. Кожистые полоски кожи свисали с их скелетов, почти неотличимые от кожистых полосок, ну, скажем, кожи. Некоторые носили шлемы на головах со спутанными прядями волос. Некоторые носили шлемы на головах черепов. Отсутствующие конечности, отсутствующие глаза, отсутствующие челюсти… ни одна из этих немощей не замедлила движения. Они шли в ногу, неумолимо и медленно. Стена смерти. Идущая прямо на них.

Мэтт выбрался из расщелины. А драугры… он бы сказал, что они остановились как вкопанные, но это было бы неуважительно. В конце концов, они были великими воинами, отдавшими свои жизни в битвах с викингами.

Теперь они остановились. На равнине воцарилась абсолютная тишина. Даже пыль улеглась, и Мэтт увидел далекую птицу, слишком высоко, чтобы разглядеть ее. Казалось, это была огромная птица, но, возможно, это была уловка восприятия; и кроме того, он не должен был разевать рот, когда пятьдесят воинов-нежити стояли менее чем в ста футах от него.

Драугры полностью вышли. Даже щиты или мечи не звякнули.

Мэтт поднял Мьелльнир. Он не держал его в руках и не размахивал им. Просто высоко поднял его.

— Вингтор!

Крик вырвался из пятидесяти глоток. Или как большей части пятидесяти еще достаточно целых, чтобы их глотки могли образовывать слова. Затем, как единое тело, драугры упали на одно колено, и ударная волна чуть не сбила Мэта с ног снова.

Мэтт посмотрел на пятьдесят драугров, стоявших на коленях, склонив к нему головы, и увидел не пятьдесят гниющих зомби, а пятьдесят воинов-викингов. Солдат, которые погибли за свою страну. Которые сражались в битвах столь же больших, как и та, с которой ему предстояло столкнуться. Истинных воинов.

Вот кем мне нужно быть. Истинным воином. Готовым умереть за свой народ. Как бы мне этого не хотелось.

Когда Мэтт подошел к драуграм, один из них встал посередине.

— Вингтор, — сказал он. — Мы пришли, чтобы сопровождать тебя на поле боя.

— Спасибо… — начал он.

— Это наша задача, — сказала Хильдар, шагнув вперед и вздернув подбородок. — Валькирии сопровождают сына Тора.

Драугр опустил взгляд.

— И мы не желаем тебе никакого неуважения, королева воительниц. Но путь к полю будет не совсем ясен. Они уже собираются, чтобы остановить тебя.

Он протянул костлявую руку. Сначала Мэтт увидел только облака пыли. А потом над этими облаками показались головы троллей, целая армия троллей, марширующих в их сторону.

— Тролли, Йотунны, мары и многие другие, — сказал Драугр. — Им не позволено сражаться бок о бок со своими чемпионами, но до тех пор, пока вы не окажетесь в самой битве…

— Да, да, — нетерпеливо перебила его Хильдар. — Они могут помешать нашему продвижению вперед. Мы этого и ждем. Мы к этому готовы. Я пошлю свои войска, чтобы разобраться с ними, а козы Вингтора помогут нам.

Она помахала рукой, и словно из-за занавеса появился целый рой Валькирий и боевых козлов, земля грохотала копытами, воздух звенел блеянием, ржанием и боевыми кличами. Они обрушились на армию троллей, останавливая ее на своем пути, когда крики, ворчание и лязг схватки взяли верх.

— И наши воины присоединятся к вашим, — сказал Драугр, указывая на другое облако, появившееся с противоположной стороны. Драугры бросились на троллей с поднятыми щитами, мечами, булавами и луками.

— Это здорово, — сказал Рей. — А теперь мы можем идти? До того, как эта драка доберется до нас?

Хильдар хмыкнула и посмотрела на драугров. Мэтт видел такое же выражение лица, когда ей приходилось иметь дело с Хеленой. Владениями Хильдар была Валгалла, земля почитаемых мертвых. Хелене принадлежала Хель, низшие царства для всего остального, включая драугров.

— Чем больше, тем веселее? — обратился Мэтт к Хильдар.

Она нахмурилась.

— Это война. Она не должна быть веселой.

Ведущий драугр улыбнулся, показав ряд гнилых зубов.

— В таком случае, моя госпожа, могу я предположить, что вы поступили неправильно?

Все драугры засмеялись. Это был не обязательно приятный звук, учитывая состояние их дыхательных труб, но Мэтт улыбнулся и сказал:

— Чем больше, тем лучше, Хильдар. Именно это я и имел в виду. И Рей прав. Я не возражаю против разминки перед моим чемпионским титулом, но я бы предпочел не сталкиваться с этим. — Он махнул рукой в сторону бурлящей массы дерущихся. — Вперед?

— Да, — ответила она. — Вперед. А ты, — она указала на ведущего драугра, — прикрывай нас с тыла и не рассчитывай угнаться за нами.

Они сели на лошадей. Мэтт снова сел позади Хильдар, Рей и Рейна с двумя Валькириями сразу за ними, остальные расположились веером в защитном круге. По одному слову Хильдар они ушли.

Драугры не могли за ним угнаться. Хотя они были быстрее голливудских неуклюжих зомби, Валькирии ехали с такой скоростью, что земля превратилась в размытое пятно. Несмотря на все свое ворчание, Хильдар не горела желанием оставлять союзников так далеко позади и периодически замедляла шаг, чтобы «осмотреть поле боя», что давало драуграм шанс сократить разрыв.

Во время одной из таких остановок ведущий драугр закричал:

— Моя госпожа! — и указал наверх. Мэтт поднял глаза и увидел ту далекую огромную птицу, все еще слишком далеко, чтобы различить что-то еще, кроме очертаний крыльев и тела.

Хильдар хмыкнула.

— Что это? — спросил Мэтт.

— Нас это не касается, — сказала она. — Он не нападет. Пока нет.

— Хорошо, но я должен знать, что именно…

— Мы уже почти на месте. Вперед.

Хильдар начала пришпоривать лошадь, но тут же резко остановила ее. Там, возвышаясь над облаком пыли, стояли три огромных тролля. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока не появились плечи чудовищ, и Мэтт понял, что это был один тролль. С тремя головами. Тогда все было бы не так плохо… если бы он не возглавлял еще шесть троллей, всех с одной головой, но не одного меньше десяти футов ростом. Горы камней. Двигающиеся прямо на них.

Он поднял Мьелльнир.

— Нет, сын Тора, — ответила Хильдар. — Мы с этим разберемся.

— Я не шутил, когда сказал, что мне не помешает разминка.

— И мы оставим тебе бой. Но время приближается, и у тебя не будет шанса отдохнуть до того, как… — она взглянула на далекое существо, все еще кружащее над ними. — До того, как придет время. Спешиться.

Она безмолвно указала на драугров. Главный воин кивнул и разделил свои войска. Большинство из них отправились вместе с Валькириями. Некоторые из них, включая его самого, должны были остаться с тремя чемпионами, теперь уже лежащими на земле рядом со своими сопровождающими.

— Это будет быстро, — сказала Хильдар. — Держите глаза открытыми. Каждый. Крикни, и я вернусь.

Мэтт кивнул: Хильдар ускакала прочь. Она оглянулась только один раз. Это все, на что у нее было время. Затем тролли бросились в атаку, а Валькирии бросились в атаку, их боевые кличи рассекли воздух и заглушили рев драугров, преследующих их по пятам.

Мэтт посмотрел на предводителя драугров, который явно ждал указаний.

— Встаньте в круг вокруг нас троих, — сказал Мэтт. — Следите за атакой со всех сторон. Рейна? Рей? Не могли бы вы дать нам какое-нибудь прикрытие от тумана? Пыль не совсем подходит для этого.

— Слушаюсь, капитан, — сказала Рейна.

Они заняли свои позиции. Все, кроме Тржегул, которая кралась сквозь туман и пыль, чтобы сделать то, что делали волшебные кошки. Или просто размять ноги.

Мэтт старался не сосредотачивать все свое внимание на драуграх и Валькириях, сражающихся с троллями. Вокруг них бушевали другие сражения — далекие клубы пыли, крики и вопли. Он думал о Лори и Фине, Болдуине и Оуэне и гадал, были ли эти битвы их собственными. После стольких лет совместной борьбы мысль о том, что остальные могут быть в опасности, заставила его напрячься, чтобы услышать их голоса, как будто он мог бы броситься к ним, если бы услышал неприятности. Эта часть его путешествия уже закончилась.

Как только Мэтт доберется до своего боевого кольца, он потеряет даже Рейну и Рея, которые будут уведены на свою собственную битву. Рагнарёк был для чемпионов. Чемпионы сражались в одиночку. Если бы кто-то предупредил его об этом несколько недель назад, он бы посмотрел на них косо и сказал: «Ладно…», не понимая проблемы. Он сражался только в одиночку. Он был боксером и борцом, а не футболистом. Не командным игроком. Теперь думать о сражении в одиночку было достаточно тяжело. Думать о том, что его друзьям придется сражаться в одиночку? Почти невыносимо.

Чья-то рука коснулась его руки, и он подпрыгнул. Он оглянулся и увидел рядом с собой Рейну. Она неловко сжала его руку.

— Все будет хорошо, — сказала она.

Он кивнул головой.

— Я знаю, что должна сказать больше, — сказала она. — Нечто лучшее.

— Нет, я должен был это сделать. Раньше. Хорошую речь. Воодушевляющие слова мотивации и поддержки для тех, кто собирается…

— Умереть? — Она криво улыбнулась.

— Да, извини. Забыл, что так оно и есть. Для тех, кто вот-вот победит?

— Нет, для тех, кто вот-вот победит врага и вернется с триумфом, готовый встретить еще большее испытание: восьмой класс.

Мэтт рассмеялся:

— Без шуток, — сказал Рей. — Это кажется странным, не так ли? Мы можем вернуться в школу на следующей неделе. — Он прищурился, вглядываясь в темноту. — Ну, если они включат свет.

— А если нам удастся… — начал Мэтт.

Рейна зажала ему рот ладонью.

— Э-э-э… мы сделаем. На следующей неделе мы вернемся в класс, столкнувшись с противными учителями, хулиганами и злыми девочками.

— Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом, — сказал Мэтт.

Рейна удивилась.

— Но почему же? Потому что ты думаешь, что я одна из тех дрянных девчонок?

— Нет, потому что я не могу себе представить, чтобы кто-то связался с тобой.

Она засмеялась и посмотрела вниз, когда Тржегул рысцой вернулась и завыла.

— Она согласна.

— Нет, сестренка, — сказал Рей. — Думаю, она предупреждает нас об этом.

Он показал пальцем. Сначала Мэтт ничего не увидел. Затем он посмотрел прямо над облаками пыли и увидел, что на них надвигается какой-то рой. Белый и пушистый как будто…

— Мара идет! — крикнул Мэтт.

— Держитесь за руки! — сказала Рейна. — Мэтт? Закрой глаза. Рей и я будем работать дальше…

Они исчезли, и он начал поворачиваться к ней, чтобы посмотреть, что случилось, но когда он это сделал, то продолжал кружиться, кружась прямо с ног и падая в воду…

Снег. Мэтт приземлился в сугроб. Он лежал на спине, впиваясь пальцами в землю, и снег таял под его теплыми пальцами.

Неужели это сделал я?

— Рейна? — прокричал он. — Рей?

Его голос эхом отозвался в ответ. Вот тогда-то он и понял, что все стихло. Так тихо, что он потер уши, как будто они были заткнуты.

Он вскочил на ноги, скользя по снегу. Было так темно, что он едва различал белый снег.

Но я его вижу, а это значит, что откуда-то исходит свет.

Он вытянул шею назад, чтобы увидеть одно скопление звезд. Только Одно. Большую медведицу. Также известную как колесницу Тора.

Он сильно моргнул, и мир стал ярче. Или настолько ярче, насколько это вообще возможно, потому что смотреть было не на что. Снег и лед тянулись во все стороны.

— Рейна? Рей? — а потом: — Хильдар? Оуэн? — громче. — Фин? Лори?

Ответом ему было молчание. Абсолютная тишина. Когда он сделал шаг, хруст снега под его ботинками прозвучал как выстрел, и он повернулся, подняв молот.

Там ничего не было. Вообще ничего.

Затем раздался звук. Голос. Очень слабый крик. Он рванул туда бегом, ботинки впивались в землю и давали ему сцепление, пока он мчался по заснеженному льду.

Пристально глядя на свой путь, он увидел белое, белое, еще больше белого, а потом… черное. Трещина во льду, почти такая же широкая, как и его рост. Вот откуда доносился этот голос. Кто-то застрял в расщелине, как и Валькирия.

Он опустился на четвереньки, прежде чем добрался до нее, и осторожно пополз вперед. Добравшись до края, он посмотрел вниз и увидел…

Лица. Десятки — нет, сотни людей, частично погруженных в лед, стонущих и размахивающих свободными руками. Лица уходили ниже, ниже, ниже, в темноту.

Один из людей поднял голову, и его глаза превратились в черные ямы отчаяния. Мэтт даже не мог сказать, был ли это мужчина или женщина. Лед пронзил его волосы и закрыл лицо, оставив только темные глаза и разинутый рот.

— Помоги нам, — простонал человек. — Пожалуйста, помоги нам.

Помочь им? Сотни людей застряли во льдах и все что у него было…

Он поднял Мьелльнир.

Может быть, я не смогу освободить их всех, но я могу попытаться.

Он осторожно опустился в ледяную расщелину. Это было легче, чем с грязевой… здесь почти были ступени, ведущие вниз. Он продолжал идти, пока не добрался до первого человека. Затем он отвел свой молот назад и ударил им в ледяную стену…

Вся стена разлетелась вдребезги. Тела вываливались наружу, люди кричали, падали, качались и падали в черноту внизу.

— Нет! — закричал Мэтт.

— Ты ничем не можешь помочь, — произнес чей-то голос.

Мэтт оглянулся, чтобы увидеть человека, который звал его… женщину, повисшую в воздухе, как по волшебству.

— Ты не можешь спасти нас. Это ты обрек нас на гибель.

Она протянула руку, схватила молот и дернула Мэтта в расщелину. Когда он падал, переворачиваясь с боку на бок, кувыркаясь в черноту, он увидел, как колесница Тора тускнеет на фоне ночного неба над ним.

А потом она погасла.

Фин много думал о финальной битве, о большом противостоянии, о том эпическом моменте, когда он и его друзья столкнутся с невозможными шансами и победят, потому что именно так поступают герои. Теперь, когда Лори была здесь, он не чувствовал себя героем. Он чувствовал страх. Он не хотел умирать или подводить кого-то, но не был уверен, что это возможно. Если он победит, это будет означать, что его кузина и его друзья проиграют и, вероятно, умрут. Теперь они были героями, а он — злодеем… только он не чувствовал себя злодеем. Он чувствовал то же самое, что и тогда, когда был с Мэттом, Лори и Болдуином, но теперь они были в другой команде. Хотя это было не так просто, как «команды». Это был не урок физкультуры. Это были легионы людей и монстров, которые сражались, чтобы решить, наступит ли конец света. Сегодня.

Вначале впереди орды монстров шел один из ледяных великанов, но он рванул вперед, когда в него начали попадать пылающие стрелы. Он знал, что Лори была там, столкнулась с чудовищем без него. Он мог сказать это по тому, как все стрелы попали в ледяного гиганта; каждая стрела летела уверенно и верно.

— Стоять! — крикнул он, когда остальные войска бросились в погоню за хримтурсом. Лучшее, что он мог сделать… выиграть для нее несколько минут времени.

Все монстры остановились. Даже второй ледяной великан остановился. Они смотрели на него и слушали. Они даже не спрашивали почему. Он был чемпионом Локи для этих монстров, и если они победят потомков Севера, это будет лучший мир для монстров.

«Я не чудовище», — напомнил себе Фин. Он должен был поступить правильно со своей стаей, но и только. Он пытался думать о том, как сделать так, чтобы его долг перед стаей сливался с тем, как орда монстров ждала его команды. Он не мог сказать монстрам, чтобы они не нападали. Он не мог придумать ничего другого, кроме как сказать:

— Райдеры рядом со мной, а не впереди.

Никто его не расспрашивал, хотя Череп и Хэтти выглядели немного довольными.

— Я защищаю свою стаю, — тихо сказал он Черепу. — Эти монстры больше нас.

Череп ухмыльнулся, выглядя немного устрашающе со своими поблекшими синяками.

Но тут с земли у его ног донесся какой-то стрекочущий звук, и Фин, посмотрев вниз, увидел огромную белку, которая пристально смотрела на него. Нет, не на него, а на небо. Будь это в любой другой день и в любом другом месте, Фин убежал бы далеко-далеко, но это был Рагнарёк.

Фин проследил за взглядом белки, устремленным в небо… там он увидел самого большого орла, которого когда-либо видел.

— Проклятый червяк, — крикнул орел.

Сначала ему показалось, что он разговаривает с ним. Помимо странности существования таких огромных животных, того факта, что они разговаривали, было достаточно, чтобы Фин не мог ни двигаться, ни говорить. Потом белка чирикнула и нырнула в дыру в земле. Орел почти лениво кружил над головой.

Как бы странно это ни было, Фин больше не мог здесь оставаться. Он жестом подтолкнул свой рюкзак вперед. Птица, выкрикивающая оскорбления, не была причиной останавливаться, даже если эта птица была размером с молочную корову. Он снова двинулся вперед, не в волчьем обличье, потому что на самом деле не хотел спешить, но и не слишком медлил.

Он прошел еще несколько ярдов, когда белка снова выскочила из земли, болтая и глядя в небо.

Массивный орел нырнул к земле, вытянув когти, и закричал:

— Ленивый падальщик.

И снова белка исчезла под землей.

Орел спикировал так низко, что порыв ветра, вырвавшийся из-под его крыльев, заставил нескольких Райдеров споткнуться. Никто не казался особенно обеспокоенным, хотя Райдеры придвинулись ближе к Фину. Он не был уверен, собираются ли они защищать его или надеются, что он защитит их.

Когда земля начала раскалываться в третий раз, раздражение Фин вскипело с новой силой.

— Эй! Кто-нибудь…

Его слова иссякли, когда земля загрохотала. Грязь и щебень разлетелись как выстрелы, когда огромная белая голова рептилии появилась на поверхности.

— Ты что-то говорил? — пробормотал Череп с левой стороны.

— … заткните белку, — пробормотал Фин.

— Но это же не белка.

Фин бросил быстрый взгляд на своего заместителя.

— Ты так думаешь?

Ярко-синий язык змеи высунулся наружу, пробуя воздух на вкус, как это сделала бы любая змея. Может быть, она и вела себя как обычная рептилия, но уж точно не выглядела таковой. Из огромной дыры выскользнуло самое странное существо, которое Фин мог себе представить — нечто вроде зомби-змеи с крыльями, но вдвое длиннее сетчатого питона. Огромная, более сорока футов длиной, змея была белой, как кость, и двигалась к нему с шелестом сухой травы, как в прерии Южной Дакоты.

— Я думал, что Астрид — Змей Мидгарда, с которым Мэтту предстоит сражаться, — тихо сказал Фин.

Череп удивился, то ли от такого откровения, то ли от того, что Фин произнес это вслух. Он ничего не сказал, и Фин продолжил чуть громче:

— Если она змей, то что это?

Тролли и Райдеры в человеческом обличье дружно рассмеялись.

— Нидхегг, — сказал Череп. — Пожиратель трупов. Он грызет Иггдрасиль, Мировое Древо. — Он указал на белку размером с собаку. — Это Рататоск. Он передает оскорбления орла Нидхеггу.

— Угу.

— А в Рагнарёке Нидхогг убивает сына Тора.

Фин оторвал взгляд от Нидхегга, который теперь шипел на орла.

— Я думал, его убивает Мидгардский змей?

— Нет, — уточнила Хэтти. — Змей Мидгарда убивает Тора.

— Ну, это ясно как божий день. — Фин фыркнул. — И что же нам с ним делать?

Огромная змея обратила свои узкие глаза на Фина и щелкнула своим странным синим языком так близко, что Фин чуть не задохнулся. Он думал, что учуял самую ужасную вонь, когда столкнулся с пещерным медведем на пути из Хель, но это был совершенно новый уровень мерзости.

— Пожиратель трупов, — напомнил Череп Фину, который, задыхаясь, отвернулся от запаха.

Нидхегг отвернул свое гигантское тело от Фина и пополз к скалам, где находилась Лори. Остальные солдаты последовали за ним. Все, что Фин мог сделать, это пойти с монстрами. Поступить иначе было бы ужасно для стаи. С такими шансами не было никакого способа, чтобы смена сторон могла быть в лучших интересах волчат.

— Мне так жаль, — прошептал он своим друзьям, хотя ни Лори, ни Болдуин, ни Оуэн никак не могли его услышать.

Тролли и волки вокруг него ускорили шаг, и он понял, что не может позволить этому случиться. Должен же быть какой-то компромисс, способ не навредить ни Лори, ни детям рядом с ней. Даже при том, что он не любил Оуэна, даже он не заслуживал того, чтобы бойня приближалась к нему все быстрее и быстрее.

— Возьмите их в плен, — выпалил он.

— Что? — взвизгнула Хэтти.

— Там, кажется, трое детей, — продолжал Фин. — Это даже не битва. Это настоящая бойня.

Кто-то из волков завизжал и зарычал.

Он оглянулся на них и почти прорычал свои следующие слова.

— Если кто-нибудь обидит мою кузину, это будет иметь последствия.

— Только не волк, — проворчал тролль. — Не слушаем. Сокрушим врага.

Прежде чем Фин снова попытался возразить, что брать пленных имеет больше смысла, прибыла бесконечная толпа боевых клоунов Оуэна. Теперь он никак не мог убедить свою сторону взять Лори и остальных в плен. Берсеркеры уже ринулись в бой, когда началась стычка с монстрами.

Фин зарычал и смирился с неизбежным. Он бросился в бой с остальными волками, замахиваясь кулаками на Берсеркеров и пытаясь добраться до Лори. Он знал, что может сражаться со своими волками, но надеялся, что они подчинятся его приказам. Однако он ни за что не позволил бы троллю или кому-то другому причинить ей боль.

Я брошу Берсеркеров на их пути, если они попытаются.

Что же касается планов, то они были ничуть не хуже большинства его боевых стратегий.

— Будьте начеку, ищите коз, — крикнул он.

— Закуски! — выплюнул тролль.

— Где? — спросил другой, осматривая щели в поисках кусающих штаны тварей. — Где?

Если враг и победит в этой битве, то не благодаря своему превосходному интеллекту.

— Козы еще не пришли, — пояснил он троллям. — Но ведь они сражаются за Торсена.

— Ням-ням, — сказал тролль.

— Привет, — крикнул Болдуин, весело взбираясь на тролля. Он помахал рукой Фину. — Прости, что ты перешел на темную сторону, но я действительно не хочу с тобой драться.

Фин подавил стон и ударил кулаком Берсеркера. Это он вполне мог сделать. На самом деле, если бы ему пришлось сражаться не на той стороне, он подумал, что мог бы немного развлечься. Он не возражал против того, чтобы ударить мальчика, который, казалось, преследовал Лори. Если Фин и должен была с кем-то драться, то только с Оуэном.

Бросив быстрый взгляд на Лори, чтобы убедиться, что ей не грозит непосредственная опасность, Фин оглядел толпу в поисках синих волос, которые он мог попинать, порычать и побить кулаками.

Несколько Берсеркеров пропустили Фина, и тот почувствовал себя полным энергии и встал лицом к лицу с Оуэном.

— Судьбу не всегда можно избежать, — спокойно сказал одноглазый мальчик.

Фин фыркнул:

— Особенно когда ты скрываешь то, что знаешь.

— Верно. Но вот мы здесь. Это было предначертано судьбой. — Он расставил ноги и принял боксерскую стойку. — Меня это не удивляет.

— А с кем Один сражается в Рагнарёке? — у Фина было подозрение, что он знает ответ.

— С Фенриром.

Фин рассмеялся со смешанным чувством веселья и горечи.

— Неудивительно, что ты пытался настроить Лори против меня. Нужно ли мне угадывать, кто победит?

Оуэн замахнулся. Фин пригнулся и тоже нанес ответный удар.

— В конце концов, они оба проигрывают, — сказал Оуэн.

— Я не собираюсь проигрывать, — пообещал Фин. — Это… — он размахнулся и ударил Оуэна по губам, — за попытку заставить Лори сомневаться во мне.

Больше они не обменялись ни единым словом, продолжая сражаться.

Фин должен был отдать Оуэну должное: он был более чем средним бойцом. Фин попадал в переделки с тех пор, как научился стоять на ногах. Именно таким было его детство. Оуэн, однако, падал не так легко, и когда Фин сбивал его с ног, он вскочил на ноги в каком-то гимнастическом движении, которому Фин позавидовал… не то чтобы он когда-нибудь собирался сказать об этом Оуэну.

— Сын Локи, — раздался голос позади него.

Фин повернулся, получив один-два удара по голове в результате отвлечения внимания, и там стояла Хелена.

Он хмыкнул и бросил злобный взгляд на Оуэна. Мальчик просто улыбнулся ему.

— Это не очень вежливое приветствие, — заметила Хелена, когда он сплюнул кровь изо рта.

Прежде чем Фин успел ответить, она отвела взгляд и уставилась на Лори, приближавшуюся с другого конца поля боя.

— Я здесь, чтобы выполнить свое обещание. В древних мифах говорится, что Хель широко раскрылся, и я собрала свои силы, чтобы сражаться за отца Локи.

— Я знаю, — тихо сказал Фин.

Вполне вероятно, что приход Хелены был либо очень хорошим, либо очень плохим. Ее платье, которое было покрыто насекомыми, когда он видел ее в последний раз, было заменено длинным белым халатом, который, казалось, извивался. Она подняла руку, будто собираясь обнять его, и он понял, что она была завернута в какой-то рваный саван, который кишел личинками.

Бой вокруг них прекратился, когда обе стороны поняли, что Хелена стоит посреди них.

— Она чемпион Локи, — сказала Хелена громким голосом, указывая на Лори одной рукой, покрытой личинками. — И я поступлю так же, как поступил бы мой отец. Я сражусь на стороне его чемпиона.

И все же никто не двинулся с места.

— Племянница, — многозначительно пробормотала Хелена, когда Лори подошла к ним. — Похоже, ты на стороне проигравших.

— Проигра…

Если бы она выбрала меня, понял Фин, мы бы победили, и наступил бы конец света. Но она этого не сделала. Правитель Хель, дочь Локи, выбрала Лори в качестве поддержки… и идея Хелены о поддержке состояла в том, чтобы породить монстров, которые жили в ее владениях.

— Привет, Хелена! Лучший. Бой. Как. Никогда! — крикнул Болдуин, пробегая мимо и бросаясь на Нидхегга.

Хелена улыбнулась и покачала головой.

— Он очень любит змей. Что-то насчет змеиного сада?

Фин рассмеялся.

— Может быть, мы могли бы совершить экскурсию обратно в сады рептилий, когда еще не наступит конец света.

— Это все еще может закончиться, — сказала Хелена. — Мы позаботимся об этих созданиях, но ребенок Тора должен сам справиться со Змеем Мидгарда. — Она одарила Фина улыбкой, которая выглядела пугающе похожей на улыбку Лори, и призналась: — Хотя отец Локи никогда не говорил, что его дети должны играть по правилам. По словам отца Локи, правила — это скорее предложения, которые нужно обойти, чем абсолюты, которым нужно подчиняться.

Она подняла руки, и земля разверзлась широкими ущельями.

— Выбирай свою сторону, племянник.

Гарм стоял впереди шеренги монстров, выходящих из трещин. Огромный пес встретился глазами с Фином и сказал, вспоминая их первый разговор в Хель:

— Это тоже не игра, но будет весело.

Так как он был в человеческом обличье, Фин был удивлен, что понимает Гарма, но теперь, когда он был вожаком волков, это, казалось, тоже изменилось.

— Я рад, что ты на нашей стороне.

Гарм одарил его зубастой улыбкой.

Фин наблюдал, как огненный Йотунн вышел из трещин, и несколько мертвых воинов вытащили свои гниющие тела из земли. Миф ясно показал, что Хелена собрала свои силы, чтобы сражаться на стороне Локи, но с двумя чемпионами никогда не было ясно, какого чемпиона она поддержит. Они надеялись, что это будет Лори, но до этого момента они не были уверены… а Хелена никогда не была уверена наверняка.

С гигантской ухмылкой Фин посмотрел на волчат.

— Хелена борется, чтобы остановить конец света. Удача отвернулась. Как ваш вожак, я говорю, что мы будем сражаться с моей тетей Хеленой… как в мифе. — Он встретился взглядом с Черепом и добавил: — Так будет лучше для нашей стаи. — Затем он посмотрел на кузину, которая улыбалась ему с самым счастливым выражением на лице, которое он видел за долгое время, и добавил: — Наша стая будет на правильной стороне.

Череп закричал:

— Вы слышали нашего вожака!

Волки немедленно прекратили сражаться с Берсеркерами.

Фин подошел и встал рядом с Лори.

— За что мы должны взяться в первую очередь? Тролль, другой Йотунн или большая жуткая змея?

Она толкнула его плечом.

— Придурок. Я видела, как ты дрался с Оуэном.

— Никаких мальчиков к тебе не подпускать. Твой отец заставил дать ему слово, — сказал Фин. Когда она посмотрела на него с выражением: «Да неужели», Фин добавил: — К тому же, он мне не нравится.

Лори закатила глаза.

— Ладно. Сражаемся с монстрами. Я потом на тебя накричу.

Он не был уверен, остановят они конец света или нет, но теперь, когда он был рядом со своей лучшей подругой, это было намного менее страшно.

— Сначала змея.

Мэтт лежал лицом вниз на камне. Его окружала холодная тьма. Стоны и крики мертвых заполнили его уши.

Я в Хель. Никакой Валгаллы для меня нет. Прямо в Хель со всеми людьми, которых я обрек на смерть, когда позволил змею победить. Когда…

Что-то дернуло его сзади за джинсы. Потянуло за пояс. Он взлетел с Мьелльниром в руке. Затем услышал блеяние. Твердое сзади толкнуло его в зад вперед, во что-то твердое, теплое и покрытое мягкими волосами. Еще одно блеяние. Еще один удар в зад.

Мэтт с трудом моргнул. Темнота рассеялась, холод рассеялся, и он обнаружил, что стоит в широкой расщелине между зубчатыми скалами. Вот только… камни лежали на уровне земли и доставали ему только до головы.

Что же произошло?

Мара.

Третье блеяние, теперь уже нетерпеливое, и он обернулся, чтобы увидеть белоснежного козла с золотыми рогами и черными пятнами под глазами.

— Привет, Тангриснир. — Он обнял козла. Когда понял, что делает, то быстро отстранился, но Тангньостр рванулся вперед, явно ожидая того же приветствия, что и для его брата. Мэтт отдал ему должное… предварительно убедившись, что за ним никто не наблюдает.

— Спасибо, что разбудили меня, ребята, — сказал он. Он ухватился за край скалы и приподнялся, чтобы внимательно оглядеться. — Мара убралась отсюда?

Тангриснир фыркнул, как бы говоря: «Конечно».

— Тогда веди меня, — сказал он.

Тангриснир показал ему лучший выход из скал, а Тангньостр замыкал шествие. После нескольких ярдов ковыляния в камнях Мэтт увидел поле боя. Услышал его также издалека.

— Как далеко я забрел? — сказал он.

Заблеял Тангриснир.

— Да, очевидно, достаточно далеко. Ладно, я сомневаюсь, что вы привезли колесницу Тора…

Он замолчал, думая о колеснице Тора в этом кошмаре. Это был конец света. Конец ему, всему и всем остальным. Он вздрогнул. Тангньостр потерся о него.

Мэтт кивнул:

— На это нет времени, знаю. Моя работа — сделать так, чтобы этот кошмар никогда не стал реальностью. Давайте двигаться дальше…

Тангриснир встал на дыбы, его золотые копыта рассекали воздух. А потом он упал. Прямо у ног Мэтта. Упал со стрелой в горле.

— Нет! — Мэтт опустился рядом с козлом. Тангньостр с диким фырканьем перепрыгнул через него и Мэтт поднял голову, чтобы увидеть, как козел бросается на него…

Это был драугр. Один вооружен луком и натягивал стрелу, чтобы выстрелить в козла. Мэтт крикнул:

— Нет! Они же со мной! — И как только эти слова слетели с его губ, он понял всю их бесполезность. Конечно, козлы были с ним. Драугр должен был знать, что Тангриснир и Тангньостр — священные звери.

Мэтт запустил Мьелльнир. Он врезался в драугра и отбросил его назад, раздробив кости, но было уже слишком поздно. Стрела попала Танндньостру в горло. Козел упал на землю. Мэтт рванул вперед, ловя Мьелльнир, даже не задумываясь. Он побежал и упал на колени рядом со своим козлом, его золотистые глаза были широко раскрыты, а из горла лилась кровь.

Мэтт зарылся руками в длинный мех козла.

— Ты бессмертен, — прошептал он. — Ты же должен вернуться.

Козел лежал неподвижно и безмолвно.

Услышав шум, Мэтт вскочил. Один из драугров шагнул вперед, сопровождаемый двумя другими. Он был выше остальных, со спутанными рыжевато-желтыми волосами и длинной спутанной бородой, одна сторона его лица сгнила до голого черепа. Это был не безымянный мертвый воин. Этот человек был знаком Мэтту. Вот с этим Мэтт и сражался. Сражалась, терпел поражение и смотрел, как Хелена отправляет его в изгнание в Хель.

— Глемир, — сказал Мэтт.

Бывший король драугров улыбнулся.

— Неужели ты думал, что так легко победил, Мэтью Торсен?

— Как ты…

— Сбежал? — Ухмылка гниющей плоти. — Это Рагнарёк. Все, кто хотят сбежать, могут это сделать. У меня была помощь. Глемир махнул рукой, и из пыли появилось с полдюжины драугров. Те полдюжины, что остались с Мэттом, когда Валькирии ушли.

— Некоторые из моих людей все еще верны мне, — сказал Глемир. — И все еще верны своему делу. Которое, к сожалению, не твое. А теперь, я полагаю, мои люди слышали, как ты сказал, что хочешь размяться в бою?

Восемь драугров лязгнули оружием о щиты и встали по стойке смирно.

— Ну что, парень, хватит тебе разминки? — усмехнулся Глемир. — Я так думаю. На самом деле, я думаю, что это будет такая разминка, что ты никогда не увидишь боевой круг.

По сигналу Глемира его люди бросились в атаку. Мэтт побежал. Это было единственное, что можно было сделать, столкнувшись с отрядом немертвых воинов на открытой местности. За его спиной Глемир громко расхохотался.

— А вот и ваш чемпион. Маленький мальчик, который убегает. По-моему, вполне подходяще.

Мэтт перепрыгнул через неподвижное тело Тангньостра, а затем через тело Тангриснира, стараясь не думать о мертвых козлах. Он бросился к камням, обогнул два поменьше и нашел то место, где проснулся, окруженное камнем. Там он остановился и прислонился спиной к одному из камней.

Когда первый драугр выскочил из-за угла, Мэтт начал считать до пяти. Он едва достиг двух, когда появился второй драугр. Мэтт запустил Мьелльнир. Тот врезался в первого, отбросив его назад на второго и протаранив обоих в скалы позади них.

Удар молота о кость? Это было не очень красиво. Раздался треск, хруст и треск, а затем два драугра упали на землю, разлетевшись на куски, когда Мьелльнир ударил в протянутую руку Мэтта. Появился еще один драугр. Мэтт считал, но в четыре понял, что больше ждать не может, и бросил.

Молот попал в цель как раз в тот момент, когда из-за угла появился еще один драугр, слишком далеко, чтобы успеть поймать удар, и слишком близко, чтобы Мэтт мог дождаться возвращения Мьелльнира. Он метнул свой волшебный молот. Это только вывело драугра из равновесия. К тому времени Мьелльнир уже был на пути назад, и он ударил драугра по голове сбоку. Мэтт вздрогнул, услышав, как треснул череп воина, когда тот упал.

— Четверо убиты! — крикнул Мэтт. — Хочешь поговорить, Глемир? Или позволишь мне продолжать разогреваться?

Король драугров не ответил, но Мэтт мог поклясться, что слышал скрежет зубов. Появился еще один драугр, на этот раз на камнях над головой Мэтта, и он швырнул Мьелльнир слишком уверенно… и под совершенно неправильным углом. Молот проплыл над головой драугра и продолжил движение.

Мэтт запустил свой амулет силы, но ошибка Мьелльнира отвлекла его, и молот зашипел. Драугр прыгнул перед ним и поднял свой меч, издав ужасный хриплый смешок. Он смотрел на Мэтта одним здоровым глазом, другой — засохшей кляксой висел на щеке. А потом бросился в атаку. Мэтт нырнул. Он ударил драугра по ногам и отбросил того назад. Краем глаза парень увидел, как меч качнулся вниз, и ударил мертвеца по руке с такой силой, что выбил кость из глазницы. Драугр зарычал… и переложил меч в левую руку.

Мэтт вскочил на ноги и отступил назад как раз вовремя, чтобы избежать удара драугра. Он уже увернулся от следующего удара, когда Мьелльнир снова вернулся в руку, что было бы просто потрясающе, если бы Мэтт это предвидел. Но как бы то ни было, он потерял равновесие, и его ладонь едва успела сомкнуться. Он начал размахивать молотом, когда появились еще два драугра. Мэтт швырнул Мьелльнир в первого и уклонился от меча второго…

Над головой промелькнула тень. Четвертый драугр? Он не мог справиться с четырьмя. Он отскочил назад, обдумывая варианты, когда прыгающая фигура ударила одноглазого драугра с сердитым блеянием. Это был Тангньостр.

Вздох облегчения Мэтта оборвался, когда его чуть не разрубил меч, нацеленный в живот. Он отпрянул в сторону как раз вовремя.

Один удар Мьелльнира выбил меч из руки драугра. Второй удар пришелся ему в бок с ужасным хрустом. Третий сломал бедро, и он упал. Мэтт отвел молот назад, чтобы прицелиться в четвертого драугра, но Тангриснир спрыгнул со скалы и опрокинул его. Дикий топот копыт убедил, что драугр остался лежать, стонущий и живой, но не делающий никаких попыток подняться.

— Осталось двое, — сказал Мэтт козам, когда они осмотрели осколки зомби, усеявшие землю. — Если вы, ребята, сможете сосредоточиться на последних двух, я возьму Глемира.

Козлы заблеяли. На этот раз Мэтт точно знал, что там находится… а именно драугр с луком и стрелами. Он предупредил коз, и они, уворачиваясь от стрел, галопом понеслись к далекому драугру.

Мэтт оглядел открытое пространство. Глемир стоял в стороне, размахивая мечом. Он больше походил на кинжал, длиной едва ли с предплечье Мэтта… потому что сам Глемир вырос в два раза больше своего и без того внушительного размера.

— Здесь больше некому прятаться, — крикнул Мэтт. — Если ты хочешь убежать, я тебе позволю.

Глемир рассмеялся.

— Ты действительно чемпион Тора, мальчик. Такой же бредовый хвастун, как и твой предок.

— Это не бред, если правда. Но я понимаю, почему ты прячешься за спинами воинов. Один раз я тебя побил. Держу пари, что больше мы не будем встречаться лицом к лицу. Особенно теперь, когда у меня есть… — он поднял Мьелльнир.

Глемир бросился в атаку. Мэтт ударил его по колену, которое было на идеальной высоте. Глемир едва успел пошатнуться, прежде чем пришел в себя и взмахнул мечом. Проблема в том, что он в два раза больше Мэтта? Парень легко мог ударить его по коленной чашечке, но Глемиру пришлось наклониться, чтобы взмахнуть своим теперь уже маленьким мечом. Это было неловкое движение, которого ловко удалось избежать.

Мэтт ударил Мьелльниром в другую коленную чашечку Глемира. Теперь король драугров споткнулся. Третий удар — и он упал на колени.

— Чем они больше… — сказал Мэтт, поднимая Мьелльнир для последнего удара, но когда он замахнулся, Глемир внезапно сжался до своих обычных размеров, и Мэтт отлетел от силы пропущенного удара. Кончик меча Глемира разорвал его рубашку. На этот раз Мэтт встретил его своим щитом. Лязга было достаточно, чтобы его рука задрожала, но он сумел подняться на ноги и повернуться лицом к королю драугров.

— Знаешь, чего не хватает в этой разминке? — сказал Мэтт. — Это самая теплая часть. Мне бы очень хотелось хотя бы вспотеть перед настоящей битвой.

Глемир замахнулся. Мэтт заблокировал его.

— Так что, если бы ты мог сделать шаг вперед…

Другой блок.

— Я был бы тебе очень признателен, и змей, наверное, тоже. Иначе…

Свист. Лязг.

— … думаю, он будет разочарован. В конце концов, это же Рагнарёк.

— Эй, Мэтт! — завопил чей-то голос. — Ты разговариваешь или дерешься?

Он мельком увидел Рейну, мчавшуюся по пыли вместе с Реем, следующим за ней по пятам.

— Я могу делать и то, и другое, — крикнул он в ответ.

— Ну да, может быть, меньше одного и больше другого? — Она указала на искалеченного драугра, ползущего к ним.

— Хорошо, — сказал Мэтт. — Тогда ладно. Дай мне настоящий бой, Глемир. Заставь мою кровь пульсировать и…

Глемир зарычал и замахнулся. Меч пронзил его так близко, что Мэтт почувствовал дуновение ветра.

— Эм, Мэтт? — сказала Рейна. — Тебе нужна помощь?

— Нет. В отличие от некоторых людей — некоторых немертвых людей — я веду свои собственные битвы. Хотя, спасибо за предложение.

— В любое время. Но если бы ты мог поторопиться…

Еще один удар. Другой блок. Мэтт оттолкнул Мьелльнир назад. Глемир бросился на него, схватив щит с поверженного драугра. Зомби уклонился от удара Мэтта и, когда тот потерял равновесие, ударил его щитом. Мэтт рухнул на землю, распластавшись на спине.

— Мэтт! — Рейна бросилась вперед.

— Понял, — сказал Мэтт… когда Глемир приставил свой меч к горлу Мэтта.

Близнецы и козы бросились к бойцам. Мэтт поднял руку со щитом.

— Правда, я все понял, — сказал он. — Думаю, что мы с Глемиром можем обсудить это разумно. Я готов принять его капитуляцию без всяких обид.

Глемир рассмеялся.

— Ты действительно дитя Тора. Самонадеянный до мозга костей. Я прижал тебя к стенке, мальчик. Один удар моего меча…

— Значит, перемирие?

— Ты очень забавен. Возможно, даже храбр. Но пришло время признать свое поражение, мальчик, и приготовиться встретить Хель на другой стороне, подлым бойцом, убитым настоящим воином…

Мэтт отбил меч Глемира щитом и вскочил на ноги.

— Не можешь удержаться от желания позлорадствовать, да? Спасибо, я на это и рассчитывал. — Говоря это, он замахнулся Мьелльниром. Он попал Глемиру в голову сбоку… и оба продолжили движение, молот и череп, начисто слетев с шеи Глемира. Голова драугра пронеслась над равниной и исчезла в пыли.

— Эй, слышишь? — сказал Мэтт. — Звук тишины. Окончательный.

Он взвалил щит на плечо, и близнецы уставились на него.

— О, не беспокойтесь. Он может снова ее надеть. — Мэтт махнул рукой в сторону тела драугра, жалко ползущего в неверном направлении. — Как только он ее найдет. К тому времени? Мы будем…

Грохот копыт оборвал его на полуслове. Хильдар подъехала, ее обычно бесстрастное лицо было искажено тревогой. Потом она увидела Мэтта и резко остановилась.

— Сын Тора, — выдохнула она. — Наконец-то.

— Извини, — сказал он. — Надо было заняться старым делом. Но я получил свою разминку.

Он жестом указал на инвалида короля драугров, ползущего к ним.

Хильдар фыркнула.

— Я знала, что им нельзя доверять.

— Нет, просто они тебе не нравятся. Но с этими немногими у тебя были на то веские причины. А теперь, думаю, мне предстоит настоящая битва.

— Так и есть, — сказала Хильдар и наклонилась, чтобы посадить его на свою лошадь.

— Так это и есть то самое место? — сказал Мэтт, оглядываясь в почти полной темноте. Было очень похоже на то место, где он нашел драугров, с открытой землей и камнями для укрытия.

— Нам тоже было предоставлено право выбора, — сказала Хильдар. — Ты одобряешь?

Мэтт соскользнул с лошади. Остальные уже ушли. Даже его козы не могли присоединиться к нему здесь. Только Хильдар, и только транспортные услуги. Мэтт взобрался на вершину скалы и выглянул наружу.

— Кажется, неплохо. Есть ли здесь грязная линия?

— Когда придет змей, твой боевой круг будет защищен.

Мэтт посмотрел на простор открытой земли слева от себя.

— А что, есть еще и глубинный барьер? Я имею в виду, надеюсь, змей не сможет просто зарыться в землю, если я его покалечу.

— Это невозможно. Граница распространяется на землю и на воздух.

Он прищурился.

— Хм, ладно. Но ведь это не остановит мои способности, не так ли? Конечно, я не могу летать, как Тор в комиксах, но если есть верхний барьер, могу ли я все еще вызывать погоду?

— Можешь.

— Позвольте мне перефразировать это. Будет ли эта погода все еще доходить до поля боя?

— Будет.

— Хорошо. Значит, небесный барьер..? Почему… — Он замолчал, увидев высоко в ночном небе гигантскую птицу. — Это значит, что он не может напасть? Что бы он ни был?

Хильдар ничего не ответила. Когда Мэтт посмотрел на нее, она встревоженно дернула себя за прядь волос. Затем поймала его взгляд и отбросила прядь назад, подняв подбородок. Но ничего не сказала.

— Хильдар… это же битва один на один, не так ли?

— Да.

Отдаленный треск, похожий на раскат грома. Птица уже спускалась вниз. Нет, это не птица, понял он. Он был странной формы, почти как самолет, длинный и тонкий, с крыльями. Парень сильно моргнул, пытаясь сосредоточиться, но ночь была слишком темной, а существо — слишком высоко.

— Мне ведь не нужно драться с этой штукой, верно? — сказал он.

Тишина.

— Хильдар?

— Да. — Пауза. — Да, сын Тора. Ты должен бороться с этим.

— Но..? — Существо опустилось еще ниже и издало ужасный крик, который едва не сбил Мэтта с ног. Когда он пришел в себя, то увидел, что опустилось вниз, и парень мог ясно это разглядеть.

Это был дракон. Огромный змееподобный дракон с крыльями летучей мыши и массивной головой. Мэтт уставился на него снизу вверх.

— Это… это, — он сглотнул. — Это и есть Змей Мидгарда?

Хильдар ничего не ответила. Он оглянулся и увидел, что она пристально смотрит, как существо снова спикировало, закрывая своей формой каждую звезду наверху.

— Нет, — прошептала она.

— Так это не тот змей? — сказал он. — Слава богам, потому что…

— Нет! — крикнула она, ударив по воздуху щитом. Она развернулась и закричала в открытое пространство вокруг них. — Это значит быть чемпионом. Избранным чемпион.

Ей ответил голос, скользнувший со всех сторон, неземной голос, который исходил не от дракона, а от самой земли.

— Вы украли нашего чемпиона.

— Нет, Астрид предала вас. Не мы. Ваша сторона должна выбрать нового чемпиона.

— Так и есть.

— Это не… — она резко повернулась и с ревом бросилась в пустоту. — Это вовсе не чемпион. Это и есть змей. Настоящий Змей Мидгарда.

Вокруг них раздавался смех.

— Так оно и есть. Так оно и есть. — И в мгновение ока Хильдар и ее конь исчезли, а Мэтт остался один, глядя на существо наверху.

Только не на Астрид в драконьем обличье. Ни на ее кузину, ни мать, ни тетку. На бабушку.

Нет, даже не на бабушку. То, что поглотило ее бабушку, то, ради чего она умерла.

На настоящего Змея Мидгарда.

Вот, с чем ему пришлось бороться.

Когда прибыла Хелена, Лори не знала, радоваться ей или плакать. Мифы рассказывали, что богиня шла с монстрами, чтобы вызвать конец света, но она, похоже, отдала предпочтение Лори, а не Фину. Она одарила ее невероятным костяным луком и призрачными стрелами, а также дала карту выхода из Хель. Тем не менее, никогда нельзя было быть полностью уверенным ни в одном из детей Локи, а Хелена была его настоящей дочерью.

Но она открыла землю и породила монстров, но не для того, чтобы бороться за конец света, а чтобы остановить его.

— Я рада, что ты со мной, — сказала Лори Фину. — Я бы тоже хотела быть с Мэттом.

— С ним все будет в порядке, — заверил ее Фин. — Пошли. Мы должны спасти целый мир… начиная с Болдуина.

Справа от них Болдуин пытался обернуть веревку вокруг шеи Нидхегга. Лори не могла понять, то ли он пытается задушить пожирателя трупов, то ли скачет на нем, как на боевом коне. В любом случае, дела у него шли не слишком хорошо. Радостные возгласы были вполне ожидаемы, но он выглядел как маленькая игрушка в плавательном бассейне: его швыряло без всякого контроля.

— Болдуин!

Он посмотрел на нее сверху вниз и ухмыльнулся… но потом перевел взгляд на Фина рядом с ней.

— Ты злой или снова добрый Фин?

— Мы на твоей стороне, — крикнул в ответ Фин.

Их вопли привлекли внимание Нидхегга, и огромная белая змея обратила свой взор на них. Длинный синий язык высунулся наружу, и оба кузена Брекке пригнулись как раз вовремя.

— Отойдите назад и помогите Берсеркерам, — приказал Фин стае. — Хэтти, Череп, отдавайте приказы.

Хэтти кивнула и мгновенно развернула волков, чтобы атаковать троллей, которых они только что называли союзниками. Лори знала, что Фин все еще недолюбливает эту девушку, но ему не нравились ни близнецы, ни Оуэн. И Хэтти, и Оуэн были на их стороне, так же как Череп и остальные члены стаи. Симпатия к товарищам по команде не была необходимой, если он мог работать с ними. Таков был Фин, и сегодня Лори была этому рада.

Череп не сдвинулся с места. Он остался рядом с Фином, пристально посмотрел на него и указал:

— Ты — мой вожак. Моя работа состоит не в том, чтобы слепо повиноваться, а в том, чтобы помогать тебе. — Он указал на Нидхегга и на Йотунна, который неуклюже приближался к ним. — Вам двоим нужна вся возможная помощь.

Фин кивнул.

Затем на них набросились два волка.

Череп прорычал:

— Не наша стая.

Оба мальчика стояли бок о бок и одновременно били волков кулаками. Фин усмехнулся и огляделся вокруг. Берсеркеров вел Оуэн, который держался на расстоянии от Фина… а стаю Фина возглавляла Хэтти. Гарм и Хелена собирали троллей, и теперь четверо детей стояли лицом к лицу с Нидхеггом.

Болдуину все еще удавалось удержаться на змее, но Лори наблюдала за хримтурсом, который направлялся к ним. Этот ледяной великан тоже должен быть побежден, но сейчас у нее были другие планы.

— О чем ты только думаешь? — спросил Фин.

Она взглянула на кузена как раз в тот момент, когда Череп одолел еще одного волка. Фин сочувственно поморщился, услышав рвотный стон упавшего волка. Лори встретилась с ним взглядом и произнесла:

— Цыпленок.

— Играть в цыпленка с хримтурсом? Это и есть твой план? — уточнил Фин.

— Да.

Он рассмеялся и пожал плечами.

— Ладно.

Именно такие моменты напоминали ей, что они оба — потомки Локи. Она быстро объяснила, что ей нужно, чтобы он играл в цыпленка, чтобы они могли «управлять» этим существом и разозлить его настолько, чтобы использовать его холод в качестве своего оружия.

Фин взглянул на Черепа и сказал:

— Перекинься и держись рядом со мной. — Потом он сказал Лори: — Сейчас вернусь.

Когда они ушли, Лори посмотрела на Нидхегга. То, что она собиралась сделать, было бы проще, если бы Фин не был обычным чрезмерным защитником. Она вытащила лук, наложила на тетиву стрелу и крикнула Болдуину:

— Новая тактика.

Болдуин не стал ее расспрашивать. Он просто отпустил веревку, которую использовал как самодельную уздечку и поводья. В следующее мгновение он уже соскальзывал с белой змеи и падал на землю. Он вскочил на ноги и подбежал к ней.

Она с трудом удержалась, чтобы не исторгнуть содержимое желудка от этого запаха. Густая розоватая слизь покрывала его одежду от езды на пожирателе трупов.

— Дыши через рот, — предложил Болдуин. — Это помогает, пока не привыкнешь.

Лори кивнула. Она не была чопорной девчонкой, но была совершенно уверена, что никогда не привыкнет к запаху гнили, которым сейчас пропиталась одежда ее друга. Она сделала несколько глубоких вдохов через рот. Это немного помогло.

Нидхегг начал скользить прочь, набирая скорость по мере приближения к самой гуще схватки. Он был достаточно далеко, чтобы она начала беспокоиться, что он начнет пожирать все еще живых бойцов. К сожалению, он был не так далеко, чтобы она могла сказать, что находится на «безопасном расстоянии» для того, что ей нужно было сделать.

— Прямо как в Митчелле, — прошептала Лори. — Приготовься бежать.

Ну же, ну же, ну же, безмолвно уговаривала она Фина и Черепа. Два волка бросились к Йотунну, а затем отступили. Медленно, но верно он повернул налево… прочь от того места, где она сейчас стояла, и где большинство Берсеркеров и стая Фина сражались с врагом.

— Через три… два… один… — на каждом счете она пускала стрелу в Нидхегга. Он повернулся, чтобы посмотреть, что на него нападает, и тогда она выпустила залп из них прямо ему в лицо. Когда стрелы вонзились в его лицо и глаза, он рванулся к ним, вытягивая свои массивные кольца в воздух и устремляясь к ним в движении между прыжком и скольжением.

— Вперед! Вперед! Вперед!

Лори и Болдуин бежали изо всех сил, но полностью увернуться от змеи было невозможно. Он был больше, быстрее и злее. У нее не было лучшего плана, как увести его подальше от толпы, и единственным оружием, кроме лука, был ее разум. Если бы ей удалось подобраться поближе к хримтурсу, она могла бы использовать оружие одного монстра — холод — против другого.

Затем один из Берсеркеров пролетел мимо нее и бросил ей и Болдуину черное перо.

— Вороновы перья Одина! — завопил он.

Когда Лори и Болдуин взялись за перья, она вдруг поняла, что они двигаются так быстро, что их ноги едва касаются земли. Они не совсем летели, но двигались достаточно быстро, чтобы плыть над землей.

Нидхегг стремительно приближался к ним, громко шипя у нее за спиной. Очевидно, как и многим змеям, ему не нужно было полагаться на свое зрение, чтобы обнаружить их.

Теперь Йотунн преследовал Фина и Черепа, стреляя в них ледяными зарядами, когда те метались и уворачивались от него.

И было такое чувство, что все соберутся в одну большую кучу хаоса и боли.

— Фин! — закричала она. — Входим!

Ее кузен подбежала к Нидхеггу.

Йотунн наконец-то увидел массивную белую змею, направлявшуюся к нему. Неверно истолковав его как атакующего врага, хримтурс взревел.

Нидхегг зашипел и поднял взгляд на великана.

Порыв ветра был так близко от нее, что Лори услышала шуршание, когда часть ее волос замерзла.

Змея и Йотунн бросились друг на друга в битве, которая была намного лучше, чем дети против любого из них. Нидхегг обвился вокруг йотунна, поначалу быстро скользя вверх по его телу, но к тому времени, когда он достиг шеи хримтурса, он уже стал вялым. До этого момента Лори не знала, был ли пожиратель трупов таким же хладнокровным, как и другие рептилии, но по мере того, как он замедлял движения, она с радостью поняла, что так оно и есть.

Сосульки падали на землю, как копья, когда слизь разлагающихся вещей, прилипших к телу Нидхегга, замерзала и осыпалась.

И все же Нидхегг не сдавался. Он сжал свои кольца вокруг горла хримтурса и одновременно попытался вонзить клыки в лицо Йотунна.

Взрыв холода и снега сбил всех четверых ребят на землю.

— Слишком близко, — сказал Череп слева от Лори. Она вздрогнула, сама того не желая. Он был ее врагом еще до того, как она узнала о его существовании. Видеть его рядом с ней в любой момент было опасно.

— О чем ты только думала? — Фин зарычал на нее. — Это могло убить тебя. Я думал, что ты дала мне самое опасное.

Лори одарила кузена ослепительной улыбкой.

— Я так и сделала. Я только дала себе не менее опасное задание.

Череп рассмеялся, и неловкость Лори немного уменьшилась.

Пока змея и Йотунн боролись, казалось, равные по силе, Лори смотрела на остальные поединки. Берсеркеры и волчата, сражавшиеся на ее стороне, побеждали. Различные тролли сидели вокруг, выглядя ошеломленными или убегающими. Один из них лежал лицом вниз, а на спине у него сидел Гарм. Страж врат из Хель тоже наблюдал за боями. Похожее на собаку существо сверкнуло зубами, когда их взгляды пересеклись в том, что она приняла за улыбку.

Гарм издал рычащий звук, и Хелена повернулась, чтобы посмотреть на Лори.

Правитель Хель направилась к Лори как раз в тот момент, когда Йотунн крепко схватил Нидхегга и швырнул его.

Массивная змея ударилась о землю достаточно сильно, чтобы расколоть ее… и образовать кратер.

— Тише, ты, — сказала Хелена змее, когда та зашипела и снова медленно двинулась к детям.

Очевидно, от холода огромная рептилия почти потеряла сознание. Её язык медленно щелкал, и он двигался с почти ледяной скоростью. Может быть, он и сопротивлялся, но это еще не было сделано.

— Я же говорила тебе, что это плохая идея, — продолжала Хелена, подходя к Нидхеггу. Она нежно погладила его по носу. — Моя племянница — умное маленькое животное, — сказала она. — Я на ее стороне, — Она цыкнула на Нидхегга. — Итак, мы убьем тебя, или отступишь?

Хотя Лори не была специалистом по рептилиям, но когда он посмотрел на нее и щелкнул своим тонким голубым языком, она была почти уверена, что на лице Нидхегга отразилась ненависть.

Змея прошипела что-то еще, и Хелена улыбнулась.

На взмах рукой Хелены, двухголовый огненный Йотунн, которого Лори видела в Хеле, неуклюже двинулся вперед. При его приближении змея почти светилась. Лори видела, как он снова потеплел.

«И все это напрасно!» — подумала она.

Но затем, вместо того чтобы повернуться лицом к детям, которые обманули ледяного Йотуна, чтобы напасть на него, Нидхегг соскользнул вниз и исчез в трещине в земле, которую открыла Хелена.

— Глупая штука, — пробормотала Хелена, когда он снова исчез под землей. Затем она повернулась и одарила их улыбкой. — Молодец.

Конечно, это все еще оставляло хримтурса сдерживаться.

Лори вытащила лук и, как и прежде, мысленно запросила стрелы, которые могла бы зажечь.

— Мы могли бы зажечь их вон там, — сказал Болдуин, указывая на пылающего Йотунна, который теперь разговаривал сам с собой. Две головы обсуждали, выглядит ли Пустошь, как дом, или дом выглядит, как Пустошь.

— Эй, ты, большой волк, — сказал Болдуин Черепу. — Как насчет того, чтобы ты изменился, а я тебя покатаю? Ты бежишь к огню и…

— А как насчет «нет»? — Череп покачал головой. Он уставился в землю. — Мне просто нужна пара хороших камней…

— Или мы могли бы просто сделать это, — предложила Хелена. Еще одним взмахом руки она послала двуглавого Йотунна к ледяному. — Пойдемте, дорогие, нам нужно закончить с троллями.

Потом она пошла прочь, напевая себе под нос песенку, как делала мама Лори, когда они шли на дневной пикник.

— Твоя тетя очень страшная, — сказал Череп.

— Ты ведь тоже ее родственник, — сказала Лори.

Некогда пугающий Райдер вздрогнул.

Все, что он мог сказать, было потеряно из-за рева, когда позади них двухголовый Йотунн из Хель столкнулся с хримтурсом. Огонь и холод сошлись вместе, и вскоре воздух стал туманным. Он окутывал их, как туман, и совсем мешал видеть. Это было все равно, что стоять в одной из тех парных в спортзале, которые так любила ее мама… жарко и тяжело дышать.

— Назад, — приказала Лори.

— Будьте осторожны в расщелине, — добавил Фин.

Грохот сотряс землю под их ногами, и земля, казалось, снова разверзлась. Это движение заставило их всех упасть на землю. Лори покатилась вниз по крутому склону и резко остановилась, ударившись о камень.

— И что же это было?

— Дитя Тора стоит лицом к лицу со Змеем Мидгарда. — Донесся издалека голос Хелены. — Это не звучит многообещающе.

Больше никто не ответил и даже не заговорил.

Когда Лори поднялась на ноги, она не чувствовала никого из мальчиков рядом с собой. Она произнесла их имена, обхватила себя руками и… обнаружила, что осталась одна у подножия того холма, с которого упала.

Столкновение огня и холода также издавало громкие шипящие звуки снова и снова… что было страшнее, чем обычно, когда они только что столкнулись с гигантской змеей. Через несколько мгновений Лори уже почти ничего не видела в окружающем ее тумане. Несколько раз она спотыкалась, падала на колени и снова вставала.

Несмотря на то, что туман мешал ей видеть, она все еще слышала крики и ворчание. Волны холода и жара нахлынули на нее, и красные вспышки от огня Йотунна осветили туман подобно взрывам.

— Фин! Болдуин! — После неохотной паузы она добавила: — Череп?

Ему никто не ответил. Все, что она слышала, — это звуки борьбы и шипение пара.

Лори осторожно поползла вверх по склону туда, где, как ей казалось, она только что была, надеясь, по крайней мере, добраться до скал, чтобы никто не смог подкрасться сзади. Она прошла около десяти футов, когда почувствовала прикосновение меха к своей руке и вскрикнула от удивления. Волк ткнул ее мордой в руку, а потом ущипнул за рукав и потянул.

— Лучше бы ты был Фином, — пробормотала она, позволив волку вывести себя из небольшого оврага, куда упала, когда земля под ногами содрогнулась.

Змей приземлился. Нет, это не змей. Гигантский Змей — это, конечно, не повод для насмешек, но если держаться подальше от клыкастого конца, то с ним можно справиться. Вот это? Это был дракон размером со школу Мэтта.

Он уже дважды видел змея, извивающегося под землей, и совершенно ясно, что это был не земной змей, так что это не мог быть Змей Мидгарда, верно? Но достаточно было одного пристального взгляда, чтобы понять, что это оправдание не выдерживает никакой критики. У него могла быть голова, крылья и даже передние лапы и когти дракона, но все остальное было чисто змеиным… изумрудно-зеленым на спине с бледно-зеленым животом… и это то, что он видел в земле.

Змееподобный дракон. Способный зарываться в землю или парить в воздухе. Дракон с крыльями, способными разбить его тщедушное тело о камни. Дракон с когтями, способными разорвать его в клочья. Дракон с клыками размером с его предплечье, одна царапина которого заставит смертельный яд мчаться по его венам.

Змей приземлился. Мэтт поднял щит. Он был размером с одну массивную драконью ноздрю.

Это. Было. Не. Честно.

Дракон открыл пасть. Мэтт увидел завитки дыма и слабое красное свечение глубоко в бесконечной черной глотке существа.

Нет. Ни за что. Пожалуйста, пусть это будет не тот дракон, который дышит…

Огонь вырвался из пасти Змея Мидгарда. К счастью, Мэтт уже поднял щит. К несчастью, это было похоже на блокирование гейзера пальцем. Пламя со свистом пронеслось мимо щита и обернулось вокруг его ледяной поверхности, и Мэтт с визгом упал назад.

Змей глубоко вздохнул, готовясь ко второму взрыву. Мэтт нырнул за камень, едва успев сделать это вовремя. А потом он присел на корточки, и у него закружилась голова.

Нечестно. Нечестно. Нечестно.

Эти слова продолжали крутиться у него в голове. Бессмысленно. Здесь не было никакого вопиющего зловонья. Хильдар уже пыталась это сделать. Норны, по-видимому, ничего не могли сделать, чтобы исправить это. Все справедливо в войне и апокалипсисе.

Мэтт глубоко вздохнул. Он поднял Мьелльнир. Затем осторожно выглянул…

Волна пламени охватила скалу. Мэтт рухнул на землю. Он лежал на животе, обдумывая возможные варианты.

Варианты? Какие еще варианты? Меня прижимает к скале огнедышащий дракон длиной в сотню футов.

Ну, нет, это может быть небольшое преувеличение. Дракон был не более ста футов длиной. Может быть, восемьдесят. А вот та часть, что пришпилена за скалой? Мэтт снова поднял голову, но не успел даже поднять глаза, как змей ударил его сверху вниз.

Да, вот эта часть? Абсолютно точно.

Подняв щит, Мэтт снова начал подниматься, чтобы посмотреть, может ли он просто взглянуть, его голова была защищена, и бросить Мьелльнир…

Следующая вспышка огня ударила в щит с такой силой, что он упал навзничь.

Ладно, новый план.

Когда Мэтт поднялся, земля задрожала. На секунду ему показалось, что это он сам дрожит от страха. Но, несмотря на довольно тяжелое положение, дрожал не он один. В смысле, змей…

Мэтт вскарабкался между двумя камнями как раз вовремя, когда змей неуклюже обогнул его первоначальное укрытие. Он остановился, прищурившись и глядя на теперь уже пустое место. Глядя на него, он мог поклясться, что слышал голос Рейны у себя над ухом.

Эм, Мэтт? Ты уже сталкивался с огненными монстрами раньше.

Да, но…

Затем голос его тренера, когда Мэтт однажды запаниковал, выйдя на ринг против парня, который выглядел в два раза больше него.

Это только означает, что ты не можешь рассчитывать сбить его с ног при первом же ударе, Мэтт. Сосредоточьтесь на том, что ты можешь сделать.

Не обращай внимания на размеры дракона. Сосредоточься на текущей проблеме. Огнедышащей части.

Мэтт закрыл глаза и представил себе метель — снег, мокрый снег и штормовой ветер, бьющий по несчастному дракону. Он сосредоточился так сильно, как только мог, и через минуту снежинка упала ему на нос. Усмехнувшись, он открыл глаза, чтобы посмотреть…

Большие, пушистые снежинки, мягко падали с неба.

Не совсем то, что я заказывал.

Тем не менее, воодушевленный быстрым — если не совсем ошеломляющим — ответом, он зажмурился и представил себе самую страшную бурю, какую только мог припомнить. Три года назад. Они были в школе, когда поднялся сильный ветер, и выпало столько снега, что детям пришлось провести там всю ночь.

Пушистый снег продолжал лениво падать вниз.

Никаких проблем, просто продолжай…

Раздался раскат грома. Ветер пронесся мимо, схватил его щит и поднял парня на цыпочки. Он дернул щит вниз и пригнул голову, защищаясь от невероятного порыва ветра, пронесшегося мимо.

Ну, ты же сам просил штормовой ветер.

Правда, но ему действительно нужен был снег, и даже эти бесполезные большие хлопья, казалось, прекратились. Подождите-ка. Нет… Он мог их видеть. Падали куда-то. Только не на него.

Мэтт поднял голову и увидел дракона. Прямо над его головой. Летающего. Преграждающего путь легкому снегопаду. Его бьющиеся крылья вызывали эти порывы, когда челюсти открывались, чтобы…

Он нырнул как раз в тот момент, когда змей выпустил еще один залп пламени.

Он не должен летать на ринге.

Нет, он просто не мог летать очень высоко. Настоящий полет? Это не нарушение правил.

Дракон выстрелил еще одной огненной волной, которая зажгла сухую траву вокруг камней. Мэтт выбежал на открытое место, мчась так быстро, как только мог, изо всех сил стараясь думать, просто думать, думать, думать…

— Мэтт.

Неужели это кто-то зовет его по имени? Он не замедлил шаг, чтобы выяснить.

— Мэтью! — а потом: — Мэтти!

У Мэтта внутри все похолодело. Он знал этот голос. Но этого не могло быть. Сюда никого не пускали, кроме него и дракона.

Никаких правил, Мэтт. Никаких рефери. Не сейчас. Все идет своим чередом.

Дракон ринулся вперед, раскрыв пасть и сверкнув зубами. Мэтт упал на землю и покатился.

— Мэтти! Сюда!

Выйдя из своего падения, он оглянулся. Его дед стоял на одном из камней и отчаянно махал рукой. Мэтт бросил один взгляд, вскочил на ноги… и побежал в другую сторону.

Дедушка? Здесь? Во время боя?

Неужели он действительно думает, что у Мэтта есть шанс против настоящего Змея Мидгарда? Что исход не гарантирован, и дракону нужна помощь, чтобы победить маленького смертного ребенка?

— Мэтт! Сюда! Я пытаюсь тебе помочь!

Мэтт повернулся и пристально посмотрел на дедушку.

— Мне очень жаль! — завопил дедушка. — Я совершил ошибку, но теперь я здесь ради тебя.

Из всего, через что прошел Мэтт, ничто не было хуже, чем услышать эти слова. Пока его разум кружился, уверенность была разрушена, он не мог даже думать о стратегии против монстра, кружащего над ним, но у него все еще была надежда. Безумная и совершенно беспочвенная надежда, но все же надежда. Я могу это сделать. Так или иначе, я могу это сделать. Потом он услышал эти слова, и что-то внутри него треснуло, и ему потребовалось все силы, чтобы не упасть на землю, не опустить голову и не заплакать.

Ты сделал это со мной. И этого недостаточно, чтобы хотеть моей смерти. Ты должен помочь мне умереть, охотясь за единственным проблеском внутри меня, который все еще надеется, за маленьким ребенком, который любил своего дедушку и не может поверить, что ты отправил его умирать.

Мэтт не упал на землю. Даже не заплакал. Он не переставал бежать. Но все же ответил. Ответ, который его дед никогда бы не подумал услышать из его уст. Совершенно неповторимый ответ. Но в тот момент это было единственное, что мог дать Мэтт.

Мэтт бросился к другому выступу скалы. Укрылся как раз в тот момент, когда огненный язык скользнул по камню и опалил ногу. Джинсы вспыхнули. Парень начал падать, чтобы потушить пламя, но змей ударил его еще одним ударом, и Мэтт едва успел поднять щит. Тот снова превратился в лед, защищая, но Мэтт уже падал на землю, и теперь его колено подогнулось, и он упал, а потом снова упал…

Чья-то рука схватила его. Он поднял Мьелльнир вверх, но его траектория была неправильной, и к тому времени, когда он бросился, дед схватил его за рубашку, а Мэтт не смог дотянуться до него, так как его тащили по земле.

Мэтт извивался и боролся, а потом вспомнил о своем другом Молоте. Он протянул руку, чтобы запустить его, но дед уже бросил его в щель между камнями. Мэтт ударился о землю и вскарабкался наверх, но тут же ударился головой о камень.

Что-то вроде пещеры. Вот где он был. Странное скальное образование, похожее на пещеру. Мэтт рванулся было к выходу, но тут же остановился.

Он был в безопасности. Сверху и с трех сторон он был защищен скалой. Четвертая сторона была открыта, но разбросанные поблизости большие камни означали, что дракон не сможет добраться до него. Зверь был, возможно, по иронии судьбы, слишком велик.

Я в безопасности.

Нет, ты в ловушке.

Правда. Он был зажат внутри, единственный выход, ведущий к дракону, но хотя его дед, несомненно, хотел заманить его в ловушку, он неосторожно дал Мэтту место, чтобы перевести дыхание и подумать.

Земля глухо стукнула, когда дракон приземлился.

— Тебя здесь вообще не должно быть! — прогремел дедушка, обращаясь к чудовищу. — Это не твоя битва.

Дракон зашипел и забил крыльями, барабаня по воздуху.

— Есть еще один избранный, — сказал дедушка. — Она ждет за пределами ринга. Настоящий чемпион. Змей из твоего рода. Ты должен отступить и позволить ей занять твое место.

Рычание. Затем раздался крик боли деда, и Мэтт рванулся вперед, но вовремя спохватился.

Это просто трюк. Даже если это не так, он просто пытается играть по правилам и позволить одному из членов семьи Астрид занять ее место.

— Убирайся, змей! — закричал дед. — Или если ты займешь место своего чемпиона, я займу моего. Норны разрешили мне выйти на поле, потому что ты нарушил правила. Если ты не отступишь, мне будет позволено остаться.

Мэтт выскочил из своего укрытия с криком:

— Нет! — Он вскарабкался на скалы и увидел дедушку у ног дракона.

— Все в порядке, Мэтт, — крикнул в ответ дедушка. — Я могу это сделать. Дай мне Мьелльнир, и я буду сражаться со змеем за тебя.

Мэтт едва не расхохотался.

— Дать тебе Мьелльнир?

— Мне разрешили войти при условии, что я безоружен, если не считать моего амулета. Но я могу владеть молотом Тора. Дай его мне, и я сделаю это за тебя.

— Ты действительно думаешь, что я в это поверю? Ты же не собираешься использовать Мьелльнир для борьбы с драконом. Ты собираешься забрать его у меня, так что я гарантированно проиграю. Ты думаешь, что у меня есть шанс выжить, победить.

— Да, это так. Ты доказал, что я был неправ, что это не должно заканчиваться так, как говорит миф. Ты вернул Бальдра из мертвых. Ты привлек Астрид на свою сторону. Исход борьбы может измениться. Теперь я это понимаю, и я здесь, чтобы помочь тебе.

— Я тебе не верю. — Мэтт поднял щит. — Я чемпион Тора. Змей, я тот, с кем ты будешь драться. Единственный, с кем ты будешь сражаться.

— Мэтт, нет!

Дракон взмыл в небо так высоко, как только мог, не задев барьер. А потом он набросился на Мэтта. Парень швырнул Мьелльнир и нырнул обратно в каменное укрытие. Раздался рев боли, когда Мьелльнир ударил. Молот снова оказался у него в руке.

Укрытие Мэтта потемнело, когда над ним завис дракон. Огонь охватил скалы. Мэтт отпрянул назад так сильно, как только мог, закрыв лицо щитом. С него градом катился пот.

Затем зверь издал еще один крик ярости и боли.

— Да! — закричал дед. — Сюда! Если ты нарушишь правила, то мы оба их нарушим. Сегодня тебе предстоит сразиться с двумя потомками Тора, змей. Прийти и…

Это был вопль деда. Мэтт выбежал и увидел, как тот лежит на земле. У него не было щита. Никакого молота. Только сила его молота Тора, и этого было недостаточно. Мэтт увидел его лежащим там, сбитым с ног драконом, и ему было все равно, на его стороне дед или нет. Это все еще был его дед.

Мэтт швырнул Мьелльнир. Тот отскочил от бока змеи, и если существо и почувствовало его, то не подало никакого знака, просто зависло там, пристально глядя на свою цель. Все внимание было приковано к дедушке.

Дракон разинул пасть. Мэтт предостерегающе крикнул. Зверь выпустил волну огня, но его дед сумел откатиться в сторону и спрятаться за укрытием.

Мэтт взобрался на самую высокую скалу. Он поднял глаза к небу и воззвал к силе Тора. Истинной силе. Не лед, снег и ветер, а дождь, гром и молния. Сила бога бури. Он бросил все, что у него было, на призыв этой силы, на веру в то, что у него есть эта сила. И вот небеса разверзлись, и дождь хлынул потоками.

Дракон упал на землю, словно его толкнула вниз гигантская невидимая рука. Он издал громкий рев. А потом он затопал в сторону Мэтта. Парень бросил Мьелльнир, ударив дракона по морде, и тот издал еще один рев. Затем он перевел дыхание, его грудь вздулась, и Мэтт услышал, как дед зовет его, слова заглушал проливной дождь.

Челюсти дракона вытянулись так широко, как только могли. Огонь вспыхнул в горле, заполнил рот, вырвался наружу и… исчез.

Дракон стоял там, словно в замешательстве, из его пасти вырывался огненный пузырь, но дальше он не двигался. Мэтт замахнулся Мьелльниром. Молот выстрелил, и зверь прыгнул. Он прыгнул с грацией кошки, и молот пролетел мимо него, не причинив никакого вреда. Мэтт спрыгнул со скалы в свое укрытие.

В пещере стало темно. Ветер хлестал дождем, когда дракон завис над скалой. Затем гигантские когти потянулись вниз, словно собираясь приземлиться. Эти когти, каждый длиной с предплечье Мэтта, обернулись вокруг верхней скалы, Мэтт отполз подальше, вне досягаемости. Но они не стали на него нападать. Они ухватились за камень, дернули его, и камень исчез над ним.

Мэтт выбежал из своего разрушенного укрытия. Он поднял голову и увидел парящего там дракона, зажавшего в когтях массивный камень. Тот пролетел прямо над ним, и эти когти начали раскрываться.

— Мэтт! — закричал дедушка.

Мэтт даже не пошевелился. Он приготовил Мьелльнир. Зверь уронил камень. Его дед закричал, ужасный, грубый крик.

Но Мэтт уже запускал Мьелльнир и силу своего амулета, один за другим. Мьелльнир ударился о камень и разнес его на сотни осколков. Сила Молота ударила по этим осколкам и швырнула их в брюхо дракона. И Мэтт убрался с дороги прежде, чем гравитация взяла верх и обрушила этот дождь камней на его голову.

Когда дракон взвизгнул от боли, Мэтт бросился к дедушке, сбив его с дороги, и каменный дождь безвредно обрушился на них. Затем Мэтт снова повернулся к дракону и увидел разрывы в его брюхе, куда вонзились несколько острых камней. Его крылья хлопали, превращая дождь в град, словно пули. Однако Мэтт не остановил бурю. Как бы сильно дождь ни ранил Мэтта, он ранил зверя не меньше… и погасил его пламя.

Мэтт снова бросил Мьелльнир. На этот раз он целился в глаз дракона, но зверь был слишком разъярен, чтобы заметить его приближение. Ударил молот. Дракон взревел, звук разбился, как волны, руки Мэтта взлетели к ушам, и он чуть не пропустил Мьелльнир, когда тот вернулся назад. Он поймал его и снова метнул в тот же глаз, но дракон увидел его и неуклюже улетел, стараясь удержаться на лапах под проливным дождем, как будто наполовину ослеп.

Руки схватили Мэтта. Он повернулся, чтобы посмотреть на деда.

— Мы можем… — начал дедушка.

— Нет, — ответил Мэтт. — Нет никакого мы.

При этих словах лицо деда сморщилось, но в его глазах не было потрясения, только горе и понимание.

— Если ты всерьез хочешь сразиться со змеем, то сделай это, — сказал Мэтт. — Я сделаю то же самое. Только не вместе. Я тебе не доверяю. И не жди от меня этого.

— Я был неправ. Я…

— Нет. — Мэтт отступил назад, качая головой. — Если ты собираешься сражаться, то сражайся. Все остальное — это отвлекающий маневр. И, вероятно, это была ложь.

— Я… — глаза деда широко раскрылись. — Мэтт!

Мэтт услышал дракона первым. Он услышал громкий стук его крыльев. Впрочем, он был готов. Ничто из того, что говорил дед, не могло отвлечь его, и он прислушивался к этому звуку. Он развернулся и бросил Мьелльнир. Тот врезался в боковую часть черепа дракона с треском, похожим на раскат грома. Дракон закричал и поднялся, быстро и сильно хлопая крыльями. А потом он нырнул.

Мэтт тоже нырнул. Он подделал дракона, начав с одной стороны, затем повернулся и нырнул в другую, перекатившись за камень.

Он услышал чей-то крик. Но только не дракона. Деда. Мэтт вскочил на ноги и, обернувшись, увидел деда, попавшего в гигантские когти чудовища. Мэтт выбежал из-за скалы.

— Нет! — он кричал так громко, что у него болело горло. — Он вовсе не чемпион. Да, это я! Я тот, кто тебе нужен…

Змей бросил добычу на землю. Швырнул его на камни внизу.

Мэтт закричал. Он бросился на зверя и выпустил Мьелльнир. Тот с треском ударился о гигантскую морду. Дракон отпрянул назад. Внезапное движение вывело его из равновесия, и зверь с глухим стуком рухнул на землю. Мэтт бросился к деду, который лежал на камнях и стонал.

Мэтт схватил дедушку и понес его к выступу скалы. Он положил его между двумя камнями, прислушиваясь к отдаленным ударам дракона.

Как только Мэтт положил его на землю, дедушка отключился. Он попытался поднять голову, но не смог.

— Просто подожди здесь, — сказал Мэтт. — Я положу этому конец.

— Я все понимаю. — Губы деда изогнулись в болезненной улыбке, а голубые глаза загорелись гордостью. — Я знаю, что так и будет. Ты можешь выиграть, Мэтт. Ты выиграешь. Теперь я это понимаю, и мне очень жаль…

— Тссс. Не разговаривай. Я сейчас вернусь.

Он попытался уйти, но дед поймал его за руку.

— Я совершил ошибку. Я думал, что делаю то, что лучше для нашего народа. Спасая их. И да, это означало отпустить тебя, но это был не мой выбор… ты был избранным чемпионом, и я не видел никакого способа спасти тебя. Я сказал себе, что ты отправишься в Валгаллу и займешь свое место рядом с самим Тором, и тебе будет лучше там, а не здесь после Рагнарёка, сражаясь за выживание вместе со всеми нами. Я смирился с нашей и твоей судьбой, потому что считал ее неизбежной. Но я ошибался. Теперь я знаю, почему выбрали именно тебя, Мэтт. У тебя есть сила Тора и храбрость Тора, но это еще не все. Ты выиграешь ее, потому что у тебя сердце Тора. Я так, так горжусь тобой и так, так сожалею обо всем.

Какое-то мгновение Мэтт не мог пошевелиться. Это было все, что он хотел услышать, все, что он мечтал услышать, все, что он говорил себе, что он был дураком, когда воображал. Что бы ни случилось со Змеем Мидгарда, это была настоящая победа Мэтта. Это была его настоящая награда, и он сидел на корточках с открытым ртом, не в силах выдавить из себя то, что хотел сказать.

— Иди, — сказал дедушка. — Ты не можешь повернуться к нему спиной.

Мэтт кивнул. Он наклонился, чтобы обнять дедушку.

— Я действительно заставлю тебя гордиться мной, — сказал он. Затем отстранился, готовый сделать именно это — убить дракона. Но когда он отодвинулся, голова дедушки поникла, его голубые глаза открылись, дыхание остановилось.

— Нет, — прошептал Мэтт. — Нет!

Позади него взревел дракон.

Дедушка был мертв.

Мертв.

Мэтт вскочил на ноги. Он едва видел дракона сквозь дождь и сквозь ярость. Он бросился на него и запустил Мьелльнир и пустил в ход свою силу Молота, но оба промахнулись, Мьелльнир летел хаотично, Молот шипел. Даже дождь, казалось, замедлился, накатывая порывами, словно катаясь на американских горках его эмоций — ярости, горя, страха и смятения.

Новый прилив гнева, и он снова швырнул Мьелльнир. Дракон легко уклонился и полетел на него, заставив Мэтта карабкаться, чтобы спрятаться за скалой, когда пламя вырвалось наружу. Огонь потух, но теперь уже медленнее, искры все еще сыпались на лицо и руки Мэтта.

Мьелльнир вернулся, и Мэтт приготовился бросить его снова. Затем он остановился. Он услышал слова Хильдар — с гневом приходит ярость, а с яростью приходит слабость — и повторил свои последние движения. Они были неуклюжими и слепыми.

— Да, она права. Я мог бы чувствовать себя лучше, швыряя этот молот в убийцу деда, но что я делаю, кроме того, что утомляю себя? И даю дракону время прийти в себя?

А что еще она сказала? Самый лучший воин — преданный и страстный, но с ясной головой. Речь шла не о мести или победе. Речь шла о чести.

Честь. Прекрасное слово. Но действительно ли речь шла о чести? Нет. Борьба за честь — это борьба за защиту некоего туманного идеала. Ставки здесь вовсе не были туманными. Мэтт снова вспомнил кошмар, который послала ему мара, и вздрогнул, будто его снова бросили в эту ледяную пустошь. Он вспомнил пропасть, голоса, крики, людей, застрявших во льдах, падающих в Хель, и все это из-за того, что он провалил эту битву.

Честь — прекрасное слово, но это была битва за жизнь. Если он проиграет..? Он взглянул на звезды, на колесницу Тора, да, но в основном на звезды позади нее, миллиарды звезд, миллиарды жизней.

Мэтт поднял Мьелльнир. Он снова посмотрел в небо и сосредоточился, с ясной головой, как сказала Хильдар. Простой и чистый фокус. Он должен был знать, чего хочет, а потом сделать так, чтобы это произошло.

Поднялся ветер, и это мог быть дракон, бьющий крыльями, но Мэтт не поверил бы в это. Он бы этого не принял. Впервые в жизни он не будет сомневаться и осуждать свои способности и силы. Этот ветер принадлежал ему. Он взял себя в руки. Все принадлежало ему.

Брызжущий дождь начал падать прямо и верно. Затем ветер подхватил его, обдувая, как ледяные пули, и Мэтт вспомнил о том, что было раньше, когда бьющиеся крылья дракона, казалось, превращали дождь в град, и это то, о чем он просил. Нет, именно этого он и требовал.

И он упал. Сначала медленный, слякотный дождь, который промочил его до костей. Затем дождь усилился, и он поднял щит над головой, выходя из укрытия. Град падал, как мячи для гольфа, ударяясь о его деревянный щит, звук был оглушительным, но Мэтт продолжал идти. Он вышел прямо на середину открытого участка земли. Дракон летел прямо над ним. Он не слышал его, но его очертания отбрасывали тень, перекрывая тот слабый свет, который пропускала буря.

Затем он увидел зверя, который нырял прямо на него, вытянув когти. Он развернулся в сторону и запустил Мьелльнир. Тот попал в одну из зияющих ран на груди дракона, и дракон издал рев, который разнесся над грохочущим градом.

Мэтт схватил молот. Зверь снова нырнул. Мэтт развернулся… и заскользил по покрытой мокрым снегом земле. Одна нога метнулась влево, другая вправо, и он начал падать. Дракон издал пронзительный крик торжества. Гигантские когти обвились вокруг Мэтта. Его щит упал. Он отчаянно отбивался, бешено размахивая молот, но когти сомкнулись, и дракон поднял его в воздух.

Мэтт повернулся и посмотрел вверх, но увидел только темноту. Небо бесконечной ночи. Он знал, что это совсем не то, что видел… это было брюхо дракона, загораживающее все остальное… но в своем сознании он видел это кошмарное небо, каждую потухшую звезду, и он подумал ясное, спокойное, обдуманное «нет».

Я не позволю этим звездам погаснуть.

Он опустил Мьелльнир, проверяя вес, словно это была бейсбольная бита. Затем замахнулся им на тонкую, похожую на птичью ногу дракона. Зверь завизжал. Он ударил его снова, в то же самое место, и когти раскрылись.

Мэтт упал. Он даже не посмотрел вниз, чтобы понять, как высоко забрался. Даже не позволил себе посмотреть. Закрыл глаза и сосредоточился на ветре, порыв которого поднял его, замедляя падение. Он все еще ударился достаточно сильно, чтобы задохнуться от боли, когда его колени поняли на себя удар. Но приземлился на ноги.

Он увидел щит и оставил его там, где он лежал. Теперь град падал вниз, как мягкие мячи, и с каждым ударом он чувствовал будущий синяк и думал: «Значит, у меня будут синяки. Я доживу до того, чтобы увидеть эти синяки, и это все, что имеет значение».

Дракон приземлился. Град был слишком сильным, покрывая его спину ледяным мокрым снегом. Он приземлился прямо перед парнем и встретился с ним взглядом, один его глаз был полузакрыт, морда разбита сбоку, боль и ярость пылали в его здоровом глазу. Он посмотрел на Мэтта, стоявшего там, и издал звук, глубокий рокочущий звук, и это не было рычанием или рыком. Это был просто смех.

Дракон посмотрел на него сверху вниз — смертный мальчик, не больше его головы, держащий в руках хилый молот, этот мальчик, стоящий на открытом месте, вдали от любого укрытия. И он засмеялся.

Затем он зарычал, раскрывая пасть так широко, как только мог, сверкнув гигантскими клыками… и Мэтт швырнул Мьелльнир. Он бросил его прямо в глотку зверя.

Дракон резко остановился, его поврежденный глаз расширился. Потом он начал задыхаться. Мэтт отступил назад, посмотрел на небо и остановил град.

Голова дракона дико раскачивалась, челюсти все еще были широко раскрыты. Мэтт отпрыгнул назад и снова заскользил по льду. Когда он повернулся, чтобы поймать равновесие, клыки змея впились в его джинсы. Когда Мэтт почувствовал, что ткань разорвалась, его мысли вернулись к фреске в зале Блэквелла — Тор против Змея Мидгарда при Рагнарёке. Бог побеждает зверя только, когда отворачивается и заставляет его, с предсмертным дыханием, укусить самого себя своими отравленными клыками, убив.

Мэтт отскочил в сторону, его мозг кричал: «Нет!» Но змей только порвал его джинсы. Он снова обрушился на него, все еще задыхаясь, все еще умирая, но сражаясь изо всех сил.

Мэтт посмотрел на небо, на звезды и обратился с последним требованием к Богу бури и грома. В ответ разверзлись небеса. Одна совершенная молния выстрелила вниз, поразив дракона. Он загорелся, вспыхнув красным на фоне темноты. Гигантское тело содрогнулось. А потом он упал.

Змей упал на землю, разбрызгивая грязь и воду. Он продолжал биться в конвульсиях, сама земля под ним дрожала. Мэтт напрягся, держа молот наготове. Но затем, в последний раз содрогнувшись, зверь затих. Из его клыков капал яд, а из горла вырывался клуб дыма. Затем Мьелльнир метнулся обратно и ударил парня по руке.

Мэтт посмотрел на молот, с которого капала жидкость.

— Змеиная слюна, — сказал он. — Отлично.

Затем он рассмеялся, запрокинул голову назад и рассмеялся.

Было мгновение, когда он держал Мьелльнир над мертвым Змеем Мидгарда, и все, о чем он мог думать, это о том, что победил. Он победил змея. Он бросил вызов этому мифу.

А потом он вспомнил остальных и их драки. Когда к нему подкрался страх, он вспомнил кое-что еще. Его дедушка. Лежит мертвый в скалах.

Мэтт стиснул ладонь вокруг Мьелльнира, и последние следы этого победного смеха замерли у него в горле. Он поднял щит и направился к телу дедушки. Как только его нога коснулась земли, ее пронзила жгучая боль. Он посмотрел вниз и увидел штанину, которую разорвал змей. Из-под нее по ноге стекала кровь. Кровь и яд, выжигающие след вплоть до его кроссовки.

— Нет, — прошептал он, упал на одно колено, выронив щит и молот. Он разорвал ткань. Вот оно, наконец. Единственная колотая рана, вздувшаяся сейчас, когда яд пробирался через его тело.

Неужели ты думал, что сможешь обмануть судьбу, Мэтти? Неужели?

На него нахлынуло изнеможение. Он сильно моргнул и почувствовал, что падает. Он попытался удержаться на ногах, но темнота уже сгустилась, и он мог поклясться, что слышит смех змея.

Худшие из монстров были сдержаны, и тетя Хелена координировала действия отставших с почти веселой эффективностью. Фин, однако, все еще чувствовал, как по всему его телу извиваются затяжные нити страха. Он только что видел, как Лори скатилась с холма и повисла в опасной близости от этой дыры в земле. Он предпочел бы встретиться лицом к лицу с большим количеством монстров, чем что-либо подобное этому моменту когда-либо еще.

Он решил держать ее рядом с собой всеми возможными способами, пока уводил Лори от ущелий, которые вели вниз в Хель. Честно говоря, Фин был готов ударить ее по голове и отправить домой, понравится ей это или нет… и он уже знал, что ее ответ будет большим «нет». К несчастью, именно она обладала способностью открывать порталы, так что ему оставалось только держать ее за руку, чтобы она снова не упала навстречу своей судьбе.

Быть рядом с ней сейчас, когда она вела себя… ну, как он, было почти страшнее, чем смотреть, как ее преследует огромная змея со стрелами в морде. Если они переживут конец света, он собирался поручить кому-нибудь из своей стаи охранять ее двадцать четыре часа в сутки. Все это приключение превратило его ранее избегавшую неприятностей кузину в девичью версию его самого. Это было нехорошо. Нисколько.

— Она могла бы возглавить стаю, — сказал Череп с благоговейным трепетом. — А ты уверен, что она не волчица?

— Вообще-то я рыба, — вмешалась Лори.

— Рыба? — переспросил Череп с отвисшей челюстью.

Фин пожал плечами:

— Чувак, наша семья странная во многих отношениях, и тебя удивляет именно рыба?

— Лосось, — уточнила Лори.

— О. — Череп пристально посмотрел на нее и покачал головой.

Фин сердито глянул на него. Достаточно было того, что Оуэн смотрел на нее с благоговейным трепетом; он не собирался терпеть, чтобы кто-то из волков тоже смотрел на нее так. Семья оберегала семью от опасности. Череп и Оуэн оба были опасны… особенно теперь, когда Лори, казалось, наслаждалась битвами и приключениями. Не было никакого способа, чтобы эти двое не оказались в опасности. У Оуэна была целая орда бойцов; Череп был вожаком стаи.

Фин притянул Лори поближе к себе. Идея стукнуть ее по голове и посадить в крепость с каждой минутой становилось все заманчивее.

Оставшиеся небольшие бои постепенно затихали. Большинство монстров находили дорогу к тете Хелене, которая выглядела как дирижер оркестра, направляющий их всех в ту дыру в земле, которая приведет их в ее владения. Она бродила по скалам и расщелинам, и впервые ее лицо казалось почти живым. Правительница Хель выглядела странно счастливой.

— Она такая же героиня, как и все остальные, — пробормотала Лори, поймав взгляд Фин.

Хелена подняла глаза и безошибочно нашла их.

— Я жду ваших визитов, дети. Я даже избавлю вас от этого путешествия в следующий раз, поскольку вы доказали, что можете успешно завершить его.

Фин изумленно уставился на нее.

— Это была проверка?! — полувопросительно сказала Лори.

— Конечно, — согласилась Хелена с улыбкой, которую Фин часто видел на своем лице. Они действительно были родственниками. Было что-то странное и немного пугающее в осознании того, что это бессмертное существо действительно было частью его семьи. Она кивнула ему и вернулась к загону монстров в Хель, где, как она выразилась, «им будет удобнее».

— Спасибо, — сказала Лори их тете.

Хелена внезапно погрустнела и добавила:

— Отцу бы это понравилось.

Фин не знал, что на это ответить. Локи, их давно умерший предок, был для них всего лишь именем и историей, но для Хелены он был личностью, родителем, кем-то реальным. Прежде чем он сообразил, что сказать, Хелена отвернулась и ушла.

— Нам нужно добраться до Мэтта, — сказала Фин. — Волки помогают… тете Хелене. — Он сделал короткую паузу, вновь почувствовав себя комфортно, называя ее своей тетей.

— Пошли, — сказала Лори.

Фин был готов забраться в постель и проспать там несколько дней. Но прежде всего им нужно было проверить, как там Торсен. Он явно победил дракона, но в мифах умер из-за этой битвы.

Словно прочитав его мысли, Лори сказала:

— Он должен быть жив.

Фин только и смог, что кивнуть. Он не был так оптимистичен, как она.

МЭТТ

— Мэтт? Мэтт?

Кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел…

Солнечный свет.

Кошка прыгнула ему на грудь и уставилась сверху вниз. Затем чье-то лицо заслонило солнце. Рейна ухмылялась.

— Эй, чемпион, ты еще не выспался? Уверена, что твоя борьба отняла у тебя гораздо больше сил, чем моя, но думаю, что ты уже достаточно отдохнул.

Мэтт поднял голову. Рей стоял позади Рейны. По другую сторону от него соскакивала с лошади Хильдар.

— Ты убил змея, — сказала Хильдар.

— Дракона, — прохрипел Мэтт. — Это был дракон.

— Ну, конечно, — сказала Рейна.

Она снова улыбнулась, огромная, яркая, как солнце, и он мгновение смотрел на нее, прежде чем оттолкнуться, моргая. Он лежал на поле боя, а Змей Мидгарда лежал кучей в двадцати футах от него. Пасть зверя была открыта, клыки торчали наружу. Увидев эти клыки, Мэтт задрал штанину. Отметина все еще была там, красная и распухшая, но больше ничего.

— Ты упал в реку, — объяснила Хильдар.

— Реку?

— В Хель.

— Хм, конечно, но…

— Там ты проглотил яд. Ты помнишь, что я сказала, когда ты мне это рассказал?

Он изо всех сил пытался вспомнить.

— Ты же сама сказала, что так и должно быть. Значит, он сделал мне прививку?

Она нахмурилась, услышав незнакомое слово.

— Яд, который я проглотил, сделал меня более терпимым к этому, — сказал он.

— Да. Все было так, как и должно быть.

Он моргнул еще сильнее и тут же понял, что там были и другие… Лори и Фин, а также Болдуин и Оуэн. Позади них стояли Тангриснир и Тангньостр.

— Все… в порядке? — сказал он.

Лори улыбнулась:

— Похоже, что так.

— Мы это сделали.

Лори крепко обняла его. Она была грязной и пахла мокрой собакой и дымом, но она была жива.

— Да, видимо мы победили.

— Так что же случилось? — спросил Мэтт. — Как же вы, ребята…

— Позже, — вмешалась Хильдар. — Сейчас пойдемте. Другие ждут.

ЛОРИ

Было миллион двенадцать вещей, о которых им всем придется поговорить. Некоторые из них были просто рассказами о драках, через которые они прошли, но некоторые были вопросами. Они могли поговорить позже. Прямо сейчас, ну… прямо сейчас, они могли бы пойти домой. Они все выжили. Они остановили конец света и фактически пережили его.

— Ты в порядке? — спросила она Мэтта.

Он кивнул.

— А ты?

— Мы живы, и Фин не предатель. — Лори стукнула его по плечу так же, как Фина.

Мэтт слегка улыбнулся ей.

— Мы это сделали.

— Ну, конечно, — согласился Фин. — Никогда не сомневайся.

Лори закатила глаза, а Мэтт покачал головой. Было приятно вернуться к нормальной жизни… или как можно ближе к нормальной, окруженной Валькириями, волшебными козами и потомками мертвых богов.

— Мы готовы идти домой? — спросила она.

Тут заговорила Хильдар:

— Я провожу дочь Фрейи домой.

— И моего брата, — вставила Рейна.

— Позже, — сказал Болдуин. Он посмотрел на Оуэна и спросил: — Можно мне поехать с вами, ребята?

Оуэн кивнул и неуверенно произнес:

— Угроза миновала, так что тебе не нужно этого делать…

— Друзья, чувак. Мы ведь теперь друзья, верно?

Услышав это, Оуэн выглядел немного ошеломленным.

— Полагаю, что так оно и есть.

Лори улыбнулась мальчикам. Почему-то с монстрами было легче, чем с обычными вещами.

— Мы все друзья, — сказала она им, и по ее голосу было ясно, что это приказ. — И мы будем поддерживать с вами связь, верно?

Фин обнял ее одной рукой.

— Как тебе будет угодно, Лори.

— Похоже, она стала еще страшнее, — сказал Болдуин почти шепотом.

— Мне это нравится, — тихо сказал Оуэн, заработав предостерегающие взгляды Мэтта и Фин.

— Я жду электронную почту! — сказала им всем Лори, а потом открыла портал в Блэквелл и сказала двум своим псевдобратьям: — Пойдем домой.

МЭТТ

Мэтт шагнул в портал. Там стоял его дядя, держа в руках бутылку воды и бутерброд.

— Алан настоял, чтобы я принес вот это, — сказал дядя Пит, протягивая их ему.

Мэтт рассмеялся. Он откупорил бутылку с водой и сделал большой глоток, прежде чем сказать:

— Где он?

— Дома. Эта следующая часть только для семьи.

— Он — член нашей семьи.

Дядя Пит улыбнулся.

— Спасибо. Но только в следующий раз. Ешь бутерброд и пойдем. Нам не нужна для этого аудитория.

Мэтт попрощался с Лори и Фином. Временное прощание. Это не было похоже на выездной матч чемпионата, где ты говоришь, что будешь поддерживать связь и никогда не будешь этого делать. Они бы так и делали. Всегда. Об этом не могло быть и речи.

После прощания Мэтт пошел вместе с дядей. К нему кто-то подбежал. На долю секунды Мэтт замер, его пальцы сомкнулись вокруг Мьелльнира. Затем он посмотрел на небо. Залитое солнцем небо. Больше никаких сражений. Больше никаких врагов. И тут он увидел, кто идет — рыжеволосый подросток с широкой улыбкой.

— Привет, малыш, — сказал Джош, подбегая к нему. — Так это ты сделал, да?

Мэтт не успел ответить, как руки Джоша схватили его, подняв в объятиях так внезапно, что Мэтт выронил Мьелльнир. Прямо на ногу Джошу.

— Ой! — сказал Джош, отпуская Мэтта и отпрыгивая в сторону, держа его за ногу. — Большой молоток. Тяжелый.

Джейк, посмеиваясь, подошел поближе.

— Дурачок. — Он протянул руку к Мьелльниру. Его пальцы обхватили торчащую вверх ручку. Ему пришлось напрячься, чтобы поднять его с земли, и сухожилия на шее напряглись, когда он вернул его обратно. Мэтт легко взял его, и Джейк улыбнулся. — И это доказывает, кому он принадлежит, не так ли? — Он протянул руку и похлопал Мэтта по спине, наклоняясь вперед, чтобы его пальцы не попали в зону действия молота.

— Мэтт?

Другой голос. Мягкий, задыхающийся от слез. Мэтт поднял глаза и увидел свою мать. Ее глаза были красными, и она выглядела так, словно не спала целую неделю. Увидев его, она остановилась и покачнулась, словно не была уверена, что это действительно он.

— Привет, мам.

Тогда она побежала вперед, подбежала и обняла его.

— Следи за молотом, — сказал Джейк. А мама только крепче обняла Мэтта и сказала: — Мне все равно. Мне вообще все равно.

Мэтт почувствовал чью-то руку на своем плече. Он оглянулся и увидел отца. Мать отпустила его, и отец крепко обнял сына. Затем он отстранился и сказал:

— Ты сделал это, Мэтт.

Мэтт молча кивнул.

— Ты сделал это, — снова сказал отец. — Мы знали, что ты это сделаешь, и если ты хоть на секунду усомнишься в этом, то нам придется кое над чем поработать. — Еще одно объятие. — А теперь давай отвезем тебя домой.

ЛОРИ

Лори вошла в портал последней, как ей и полагалось. На мгновение она испугалась, что портал не откроется, что ее божественные дары исчезнут вместе с монстрами. Она боялась, что ее мама придет в ярость, что Фин будет отвергнут, что семья Мэтта не захочет видеть его дома, но когда она огляделась вокруг, ее страхи исчезли.

Отец крепко обнимал Фина, а мать и Джорди уже обнимали ее так крепко, что ей казалось, что она вот-вот поморщится от боли. Конечно, это означало бы признать, что она была немного избита.

— Вы сделали это, — сказал папа, притягивая Фина к себе так, что они оказались в гигантских объятиях Брекке. — Я так горжусь вами обоими!

— Как же вы остановили конец света? — спросил Джорди.

Лори и Фин обменялись взглядами.

— Там было сражение. Мы победили, — помолчав, предложила Фин. Он делал свою обычную Фин-смягчает-детали вещь, которую всегда делал рядом с ее мамой.

Никто не проронил ни слова, и Лори поняла, что они с Фином оба слегка побитые и кровоточащие в нескольких местах.

— С нами все в порядке, — выпалила она, увидев, как мама перечисляет ее травмы. — Там была тетя Хелена. Мы не смогли бы сделать это без нее, без Райдеров и других потомков. Мэтт боролся со змеем. О, и Валькирии, и некоторые из их потомков были с ним.

— Да, без посторонней помощи я не знаю, что бы мы делали, когда Йотунн… я имею в виду… — Фин посмотрел на Лори и судорожно сглотнул.

Лори потянулась и сжала руку Фина, молча говоря ему, что она не против его промаха.

— Там было несколько монстров, но мы победили. Мир в безопасности, и мы дома. Мы не пострадали, просто немного поцарапались.

Ее родители по-прежнему молчали. Это было странное, напряженное молчание, и ее мама выглядела так, словно вот-вот заплачет. Потом Джорди спросил:

— А кто такая тетя Хелена?

— Хм, дочь Локи. Она правит Хель, хм, загробным миром, — тихо сказала Лори.

— О. — Ее мама моргнула. — Верно… то есть действительно его дочь? Как ты вообще… я хочу знать?

— Скорее всего, нет, — ответил Фин.

Лори улыбнулась маме и добавила:

— Мы сделали это, мама. Теперь все в порядке.

— И я так горжусь вами, — сказала ее мать. — Обоими.

— Пойдем домой, — добавил папа.

Хотя Лори знала, что он имеет в виду их всех, Фин, очевидно, не понимал этого.

— Тогда увидимся позже, — тихо сказал он.

— И ты тоже, Фин, — сказала мама. — Вам обоим не помешает поесть, принять душ и хорошенько выспаться.

— Сначала принять душ. Вы оба воняете, — вставил Джорди.

Фин уставилась на них, удивленный тем, что мама и брат Лори тоже были рады его видеть. Никто, кроме Лори, никогда не гордился им до Рагнарёка. Он уставился на них, наполовину ожидая смеха над своим легковерием, когда поверил им. Однако они не смеялись. Они улыбнулись ему.

ЭПИЛОГ

Мэтт лежал в постели, уставившись в потолок и прислушиваясь к реву будильника. Его дверь открылась. Джейк просунул голову внутрь.

— Эй, малыш, ты собираешься выключить эту штуку? Или подождать, пока ты разбудишь всю округу?

Джош протиснулся следом за Джейком.

— Просыпайся… просыпайся, Мэтт. Мама приготовила тебе что-то особенное на первый день в школе. Ракфиск и сыворотка. Завтрак чемпионов.

Мэтт застонал.

Джош рассмеялся:

— Я просто пошутил. Она приготовила вафли. Ты можешь остаться в постели еще на несколько минут, хорошо? Дай нам время съесть их всех.

Мэтт покачал головой, когда они удалились, закрыв за собой дверь. Он зевнул, потянулся и скатился с кровати.

Хорошо было снова оказаться дома.

В доме в Блэквелле Лори свернулась калачиком в постели, не совсем готовая вылезти из мягкого теплого кокона одеял. После стольких ночей, проведенных в спальном мешке на холодной земле, ей казалось невероятным оказаться в своей постели. Там не было никаких монстров, входящих в дверь, ни мары с кошмарами, ни троллей, сотрясающих пол, ни Йотунна. Что там было, так это запах готовящегося завтрака и лающий смех ее отца.

— Вставай, сонный Боунс, — сказала мать, усаживаясь рядом с Лори. — Твой отец, Джорди и Фин сводят меня с ума.

— Посмотри на них, это работает.

— Нет. Я в меньшинстве, — добавила ее мать. — Иди на кухню и помоги мне.

Фин не мог сдержать улыбку, наблюдая, как кузина входит на кухню. Несколько дней назад он боялся, что ни один из них не выживет. Шансы остановить конец света были… плохи. Все взрослые, которых он знал — за исключением злодеев — считали, что детям не пристало бегать и сражаться с чудовищами, и хотя Фин никогда бы не признался в этом вслух, он вроде как согласился с ними.

Однако судьба — или Норны, на самом деле — ни капельки не заботилась о его мнении. Честно говоря, почти всю его жизнь никто этого не делал. Теперь он был вожаком стаи волчат, тех, кого он собирался убедить пойти в школу и попытаться планировать лучшее будущее. Может быть, тогда, если появится какой-нибудь другой сумасшедший, говорящий о конце света, они не будут так быстро слушать.

— Фин? Лори? — Отец Лори посмотрел на них обоих. — У меня есть к вам предложение. Мы втроем разговаривали, пока вас не было… Я больше не собираюсь бродяжничать. У меня есть разрешение остаться в Блэквелле из-за того, что вы, дети, сделали.

Фин и Лори обменялись напряженными взглядами, но он заметил, что ее младший брат широко улыбается.

— Я разговаривал с Эдди, — продолжал отец Лори. — Он готов отказаться от своих родительских прав, если ты согласишься, чтобы мы усыновили тебя, Фин. Это будет нормально?

— Скажи «да», и ты станешь моим братом, — выпалил Джорди.

Лори протянула руку и сжала ее.

— Ты уже мой брат. Так было всегда.

Потом Фин посмотрел на мать Лори. Его тетя никогда по-настоящему не любила его, и хотя он жил у многих родственников, которые его не любили, сейчас все было по-другому. Она будет его мамой, если он согласится.

— Дашь мне шанс? — спросила она. — Я недооценивала тебя.

Фин кивнул.

— Ладно.

Лори и Джорди бросились к нему, а его новые родители улыбнулись и присоединились к огромному групповому объятию. Обычно он не был любителем обниматься, но сейчас был какой-то исключительный момент. У него была семья, настоящая семья, которая хотела его. Он мог бы обнять их.

Лори и Фин шли в школу в каком-то уютном молчании, которое значило для нее еще больше после всего случившегося. Они были уже почти на месте, когда он взглянул на нее и спросил:

— Думаешь, твоя мама против?

— Нет. — Она толкнула его плечом. — Если бы она была против, то остановила бы его раньше, чем мы узнали бы об этом.

Фин кивнул, и они прошли немного дальше, прежде чем он сказал:

— Болдуин прислал мне сообщение. Он пытается убедить своих родителей переехать сюда.

Лори рассмеялась:

— Если кто и может это сделать, то только он. — Она посмотрела себе под ноги, на самом деле не желая говорить Фину, что она слышала от Оуэна, но не видя никакого способа избежать этого. Она ни в коем случае не собиралась выбирать между ними… но если бы она это сделала, все они знали, что Фин победит.

— Так Мальчик-Циклоп уже звонил?

— Фин! — Она покраснела и отвела взгляд. У нее никогда раньше не было такого мальчика. — Не называй его так.

— Я мог бы называть его и по-другому, — проворчал Фин.

Лори встретилась с ним взглядом.

— Может быть, ты и вожак сейчас, но ты не босс мне. У тебя больше нет права выбирать моих… друзей, чем раньше.

— Да ладно тебе, Лори, он был готов позволить Мэтту умереть и не сказал тебе, что я собираюсь закончить с Райдерами, — голос Фина был рычащим, как у волка, в которого он иногда превращался. — Он мне не нравится.

Она вздохнула и призналась:

— А мне нравится.

Фин толкнул ее.

— Да, но теперь я действительно твой брат, и ему придется доказывать это не только мне. Я расскажу дядюшке — то есть папе и нашему младшему брату — все о твоем парне.

— Ну, конечно, — пробормотала Лори. Они могли бы спасти мир вместе, но Фин все еще был Фином — чрезмерно заботливым и угрюмым. — Ну, может быть, мне стоит рассказать им о тех безумных трюках, которые ты выкинул, когда мы дрались.

Фин рассмеялся.

— Как ты посылала пылающие стрелы в ледяного великана? Или открыла портал в Хель?

Лори вздохнула.

— А как насчет того, чтобы ничего им не рассказывать, в том числе и про Оуэна?

Какое-то мгновение Фин молчал.

— Хорошо, но ты скажи Циклопу, что я буду следить за ним обоими глазами, и у меня есть стая волков, готовых защитить тебя, если он даже заставит тебя думать о грустном.

Она крепко обняла его.

— Я тоже тебя люблю.

Затем она сделала себе заметку, чтобы попытаться заставить Мэтта или Болдуина вразумить Фина. Это было так чудесно — думать только о своих маленьких проблемах, а не о конце света или нападении монстров. Конечно, не было никакой гарантии, что монстры не придут снова, но прямо сейчас, единственными кризисами, которые она ожидала, были отношение Фина и предстоящий тест по математике, к которому она была совершенно не готова.

Даже надвигающийся апокалипсис не мог долго держать школу закрытой. Кроме того, очевидно, спасение мира от этого апокалипсиса не принесло несколько дополнительных выходных дней.

На ходу у Мэтта зазвонил телефон. Это был новый телефон, любезно предоставленный его родителями, которые также купили ему айпад, на который он откладывал деньги. По-видимому, спасение мира действительно пришло с некоторыми привилегиями, хотя он все еще не смог уговорить маму сесть на грязный велосипед. Победа над восьмидесятифутовым драконом — это хорошо, но она не идет ни в какое сравнение с опасностями езды по бездорожью. Он будет продолжать работать над этим. За последние пару недель он кое-что узнал о стратегии.

Он также узнал кое-что о своей семье и о тех ошибках, которые все они совершили. Он не собирался зацикливаться на этом… он просто хотел двигаться дальше… но они много говорили, он и его родители. Они тоже говорили о дедушке, и Мэтт все еще пытался разобраться в своих чувствах. Там было горе, гнев и смятение, и, возможно, когда-нибудь он все это поймет, но это произойдет не скоро.

В то утро он получил электронное письмо от Астрид, в котором она сообщала, что с ней все в порядке. Он не знал, как на это реагировать. Это была еще одна вещь, над которой Мэтт все еще работал. Астрид, в конечном счете, поступила правильно, но он не мог забыть, что она убила Болдуина.

К счастью, сообщение было от кого-то, кому он мог легко ответить. Рейна напомнила ему, что Рей пригласил его в Дедвуд на исторический фестиваль в следующем месяце. У Мэтта было такое чувство, что приглашение на самом деле исходило не от Рея, но он не сомневался в этом. Проще было объяснить родителям, что Рей пригласил его, и они согласились, что уик-энд с его новым другом — отличная идея. Они хотели познакомиться с родителями близнецов. Не совсем то, что имел в виду Мэтт, но насколько это может быть плохо? Может быть, ему не стоит спрашивать об этом. В последний раз, когда он это сделал, его «змей» оказался огнедышащим ядовитым драконом.

Мэтт усмехнулся про себя и отправил ответное сообщение Рейне, рассказав ей о том, что сказали его родители. Они все еще переписывались, когда Мэтт остановился на углу. Дети проходили мимо, махали руками и здоровались. Двое его дальних родственников остановились, словно собираясь идти в школу вместе с «чемпионом», и Мэтт немного поболтал, но остался на месте. И тут он увидел тех, кого ждал. Лори и Фин. Лори сгибалась под тяжестью своей сумки с книгами, а Фин тащился за ней, стараясь выглядеть так, будто его тащат силком.

Мэтт послал последнее сообщение Рейне, и произнес:

— Привет! — и побежал догонять Лори и Фина.