Frauke Scheunemann

T wie Tessa (Band 2) – Codewort Lotusblüte

© 2022 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Гилярова И.Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

– Выпустите нас отсюда! – кричу я и бью ладонью по двери контейнера.

Но та не подаётся ни на миллиметр, даже когда я изо всех сил пинаю её ногой. Тогда я сжимаю кулаки и барабаню, барабаню по ней, сколько хватает сил, потом устало опускаю руки. Рядом со мной стучат в стенки контейнера Ким, Миа и Алекс. Мы хотим выбраться наружу. Тут полная тьма, а бандиты отобрали у нас айфоны, поэтому наши шансы практически равны нулю.

В отчаянии я в последний раз бью ногой по двери, затем поворачиваюсь, прислоняюсь спиной к стенке и сползаю вниз. Сажусь на пол и кладу голову на колени. Как мы ухитрились угодить в ловушку? И самое главное – как нам теперь выбраться из неё?

Я долго сижу так у стенки, но потом вдруг слышу сбоку странное шипение и вздрагиваю от неожиданности. Что там такое, чёрт побери?

– Вы тоже это слышите? – кричу я в темноту.

– Что именно? Я ничего не слышу. – Конечно, это голос Ким.

Да-да, голос нашей солистки я узнаю из тысячи голосов. Она произнесла всего несколько слов, но так звучно и красиво, что я на миг чуть не забыла про наше ужасное положение. Но только на миг, ведь я, конечно, с болью сознаю, что сейчас мы сидим не в кабинете музыки, а в старом контейнере для морских перевозок.

Шипение повторяется. Примерно в метре от меня.

– Вот, опять этот звук, – говорю я. – И он доносится откуда-то снизу, от двери.

– Минутку, я сейчас подойду к тебе. – Это Миа.

В темноте слышу её осторожные шаги. Наконец она натыкается на мою ногу.

– Ой, извини.

– Ничего страшного, всё в порядке. Но ты послушай!

Мы обе умолкаем и напряжённо прислушиваемся.

– Да, в самом деле что-то шипит. Звук доносится от дверного уплотнителя, – определяет Миа. – Теперь мы столкнулись с настоящей проблемой.

Теперь? Что она имеет в виду? Я бы сказала, что мы всё это время имели дело с настоящей проблемой. Ведь нас заперли в морском контейнере три вооружённых бандита! Или… или она хочет этим сказать, что наша ситуация может стать и ещё хуже?

– С какой проблемой? – спрашиваю я и замечаю, что голос у меня слегка дрожит.

– С шипением, – отвечает Миа. – Контейнер заполняется газом. Стандартная процедура уничтожения вредных насекомых. Если мы как можно быстрее не выберемся отсюда, то скоро умрём.

– Умрём? – ужасаюсь я. – Но ведь… но… – От страха у меня пропадает голос. Нет, этого не может быть!

– Да, конечно, умрём, – подтверждает Миа. – А уж если они пустили кислоту, то будем мертвее мёртвых.

«Мертвее мёртвых» – совсем не то, что я планировала на сегодняшний день. При этом наша новая операция начиналась вообще-то довольно безобидно. Вообще-то…

Ранняя пташка. Ранняя пташка? Что имела в виду Марианна? Я с недоумением читаю свой план тренировок. Там чёрным по белому написано: «Ранняя пташка». Далее следуют школа, ланч и карате, не говоря уж про домашние задания и силовой тренинг. Марианна поставила на полях время напротив всех этих занятий, кроме «Ранней пташки». А тут нет ни времени, ни пояснений, о чём идёт речь.

– Бейза, объясни мне, что такое «Ранняя пташка»? – шепчу я.

– Тесса, ты будешь очень рано вставать, – бормочет в ответ моя подруга, ни на секунду не отрывая глаз от учебника.

– Так, понятно. Но как рано и, главное, зачем?

Бейза вздыхает и откладывает книгу в сторону. Мы сидим в читальном зале школьной библиотеки, и Бейза только что положила передо мной запечатанный конверт с новым планом.

– «Ранняя пташка» – это условное обозначение всех твоих утренних тренировок перед школой, которые начнутся с завтрашнего дня и будут проходить в ближайшие недели, – объясняет она тоже шёпотом, потому что фрау Шрамм, наша школьная библиотекарша, приятная, но очень чувствительная к малейшему шуму дама, уже глядит на нас с упрёком. – Поэтому там и не указано время. Оно будет зависеть от характера тренировок. Тебе придётся вставать или рано, или ещё раньше.

Ага. «Рано или ещё раньше». Для такой совушки, как я, не слишком приятная новость. Я люблю утром поспать.

– Но как я узнаю, что именно будет завтра? – шепчу я в ответ.

– Тебе скажут после силовой тренировки, – кратко отвечает Бейза. Кажется, она хочет добавить что-то ещё, но умолкает, когда фрау Шрамм неожиданно возникает возле нашего стола и с упрёком прижимает палец к губам.

– Тсс, – говорит она и поворачивается к соседнему столу, за которым Лара Крульманн красила ногти и только что опрокинула флакончик с лаком. На крышке стола растекается лужица цвета голубой металлик.

– Лара, как это понимать? – возмущается фрау Шрамм. – Тут школьная библиотека, а не салон красоты. Гляди, какое свинство ты тут устроила!

– Я нечаянно, – нагло отвечает Лара. Вот она всегда такая – нахальная воображала.

Меня она вообще ненавидит, потому что я утащила у неё из-под носа место гитаристки в «Бешеной четвёрке». Между прочим, рок-группа «Бешеная четвёрка» состоит из школьниц и в последнее время стала знаменита по всей Германии. Многие девчонки мечтали попасть в неё, когда освободилось одно место. Но взяли меня, и Лара до сих пор не может мне это простить. Хотя если честно, то я, во‐первых, была единственной на прослушивании, так как мои конкурентки вообще не смогли попасть на него. Но это уже другая история. Во-вторых, «Бешеная четвёрка» на самом деле никакая не школьная рок-группа, а часть международной агентурной сети под названием РИНГ. Английское название RING – это аббревиатура, которая означает Rescue by International Non-Government Agents, то есть приблизительно так: «Помощь от международных неправительственных агентов». Короче, эта тайная организация борется с организованной преступностью. Пожалуй, я не уверена, попросилась бы я в «Бешеную четвёрку», если бы знала об этом заранее, или нет. Слишком уж много там заданий и нагрузок, в том числе и этот план тренировок. Думаю, что, если бы во время интенсивной тренировки Лара сломала бы на шведской стенке свои наманикюренные ногти, ей бы это не понравилось. Но она, разумеется, ничего об этом не знает, а я ей ничего не скажу, ведь, в конце концов, в жизни агента важна маскировка. По сути, в тот раз я оказала ей услугу, сделаю это и сейчас. Я достаю из рюкзака бумажный носовой платок и подхожу к её столу.

– Вот, держи! – Я вкладываю платок ей в руку.

Лара удивлённо таращит на меня глаза, но тут же вытирает платком со стола голубую лужицу.

– Спасибо. – Фрау Шрамм приветливо кивает мне, берёт у Лары смятый комочек и идёт с ним к корзинке для мусора, стоящей возле двери.

Лара прожигает меня взглядом и презрительно фыркает.

– Зануда! – И она снова переключается на свой маникюр.

Мне всё это до лампочки. Ещё пару недель назад я бы переживала и, возможно, обиделась, а теперь могу лишь посмеяться. Моя жизнь полностью изменилась, когда меня взяли в «Бешеную четвёрку». Я уже побывала в нескольких опасных ситуациях, разоблачила настоящих преступников и, что гораздо важнее, поняла: необязательно казаться крутым, чтобы быть им на самом деле. Всё зависит от внутреннего настроя. Ну да, обычно так и бывает, вот только, конечно, не со мной.

Я снова сажусь за стол рядом с Бейзой и ещё раз пробегаю глазами план. Значит, с завтрашнего дня после обеда карате. Очень кстати! В той берлинской истории я хоть и сумела справиться с типами, которые напали на Ким и остальных девчонок в попытке отобрать у них пакет с алмазами, но это была импровизация. Я буду чувствовать себя спокойнее, если в опасной ситуации мне для самозащиты не придётся искать вспомогательные средства.

– Ты закончила? – Бейза показывает на мою раскрытую тетрадку по математике.

Я киваю:

– Угу. Готова.

– Ладно, тогда нам пора. Скоро начало тренировки.

Я гляжу на часы, висящие над дверью библиотеки: 16:30. В самом деле, время на подготовку домашнего задания подошло к концу, и ещё совсем недавно я бы сейчас благополучно поехала на велике домой, завалилась бы с планшетом на диван или встретилась с подружками в ТЦ. А теперь вместо этого мне предстоят силовые упражнения и эллиптический тренажёр. Ясное дело – теперь я секретный агент и должна быть в хорошей физической форме. Марианна, которая официально считается менеджером «Бешеной четвёрки», а на самом деле прежде всего осуществляет связь с неведомым мне центром, чётко сообщила мне об этом. Поскольку только у тренированных агентов есть шансы выжить. Все остальные становятся лёгкой добычей преступников.

Бейза уже собрала свои тетрадки и ждёт меня в коридоре, ведущем в школьный вестибюль. Мы с ней знакомы ещё с детского сада, но я и не догадывалась, что именно Бейза Актан отвечает в нашей ячейке за технические вопросы. Да, конечно, её ещё в пятом классе взяли в группу, организующую школьные мероприятия, и она суперски разбирается во всём, что можно включить в розетку. Но я никогда бы не подумала, что она такая хладнокровная и скрытная, что как раз и требуется для её «побочной работы». Хоть сама Бейза и утверждает, что, по сравнению с нами, настоящими агентами, она всего лишь тщательно отобранный вспомогательный персонал, но это она просто скромничает. Поставить «жучки» в комнате, наладить на ту же частоту передатчики, инсталлировать камеры слежения так, чтобы их никто не обнаружил, – для Бейзы это не проблема. Кем был для Джеймса Бонда Кью, тем стала для «Бешеной четвёрки» Бейза.

И вероятно, как и Кью, который не тренировался вместе с господином Бондом, так и Бейза не очень-то стремится надевать кроссовки. Едва мы вышли из школы, как она хлопнула меня по плечу и направилась к станции. Счастливая, теперь у неё свободное время! А мне в такой роскошный летний день придётся ехать на велике в какую-то мрачную конуру.

На велосипедной парковке я обнаруживаю, что кто-то пытался увести мой вел. Замок искорёжен, а на заднем колесе погнуты все спицы. Какая досада! Как же я теперь попаду на тренировку?

– Что, проблема? – Я поворачиваюсь: за мной стоит Тимо Эрхард. Вот просто стоит, как любой другой мальчишка, но при этом выглядит так классно и круто, что у меня чуточку сжимается сердце.

– Привет, Тимо! – кричу я, надеясь, что мой отклик достаточно небрежен и не выражает чрезмерного восторга. – Да, какой-то кретин изуродовал мой вел, а мне нужно срочно ехать на тренировку.

Тимо делает шаг и рассматривает мой велосипед.

– Ой, ничего себе! Боюсь, что ему нужен ремонт. Сейчас на нём никак нельзя ехать. А куда тебе нужно?

– В Баренфельд, на фитнес. Мы тренируемся там перед следующей видеосъёмкой. – Я несу чушь, но мне не приходит в голову никакого убедительного объяснения, зачем мне, восьмикласснице, надо срочно мчаться в студию фитнеса.

Тимо усмехается:

– Так-так. На фитнес? Вот и беги туда, заодно и потренируешься.

– Теоретически это хорошая идея. Но лишь теоретически, потому что я должна там быть через пятнадцать минут. Я не успею, если даже поставлю мировой рекорд по спринту.

Между прочим, такой довольно остроумный ответ я придумала благодаря своей новой роли секретного агента. Ещё пару недель назад я бы смутилась и застыла в ступоре, если бы со мной заговорил крутой десятиклассник Тимо Эрхард. Мне он нравится с пятого класса. То есть уже три года. Но лишь после того, как он подсобил мне с моей первой спецоперацией, когда мы мчались по городу на его скутере, а потом помогли арестовать преступников, я уже не так волнуюсь, когда разговариваю с ним. Кстати о скутере, он сейчас здесь? Мы нормально умещаемся на нём вдвоём, и Тимо мог бы мгновенно подбросить меня в Баренфельд.

– Тебя подвезти? Мой скутер стоит вон там, – предлагает в этот момент Тимо.

Вместо ответа я громко смеюсь.

– Ты чего? Что тут смешного? – спрашивает Тимо.

– Ты прочёл мои мысли. Я как раз хотела попросить тебя об этом, – объясняю я.

– Ну тогда не будем терять времени. Прошу, мадемуазель! – Он отвешивает шутливый поклон и церемонно протягивает руку в сторону своей «Веспы» – ярко-красной, красивой как картинка, замечательной!

– У тебя есть второй шлем? – спрашиваю я.

– Ну конечно. Ты ведь знаешь мой девиз, да?

Я качаю головой:

– Не-ет. Какой девиз?

Тимо усмехается:

– Всегда готов! Гляди, второй шлем прицеплен к заднему сиденью. Мы можем ехать.

Я открыла визор, и приятный ветер щекочет мне щёки. А ещё я крепко держусь за плечи Тимо – разумеется, исключительно в целях безопасности, но это всё равно восхитительно, и я могла бы так ехать целую вечность. Но, увы, через пять минут мы уже останавливаемся возле старого фабричного корпуса, в котором теперь находится студия фитнеса. Я слезаю с заднего сиденья и снимаю мотошлем.

– Огромное спасибо!

– Не за что! Сколько продлится твоя тренировка? Я заеду за тобой, и мы съедим по мороженому. Сегодня такая чудесная погода.

– О, просто супер… – пою я с восторгом и собираюсь объяснить, что наверняка освобожусь через два часа, как вдруг возле меня появляется Марианна.

– К сожалению, сегодня не получится, – ласково, но решительно заявляет она.

Ой, неужели? Но почему?

– Здравствуйте, фрау Этли, – вежливо здоровается Тимо. – Я могу заехать за Тессой и позже.

– Очень любезно с твоей стороны, Тимо, но я боюсь, что у нас на сегодня слишком много всего намечено и у Тессы просто не будет свободного времени. Лучше договоритесь на другой день. Вероятно, на следующей неделе. Эта неделя у нас полна стрессов из-за репетиций.

– Ах, вот как… – В голосе Тимо слышится то же разочарование, что чувствую и я. На следующей неделе? – Но у Тессы сломан велосипед. Мне всё равно придётся забрать её отсюда, – возражает Тимо напоследок.

– Ты молодец, что готов помочь, но сегодня в этом нет нужды, – отметает Марианна его предложение. – Когда мы закончим тренировку, я отвезу Тессу домой. Заодно мы заберём велосипед и отдадим в ремонт. На скутере это сделать труднее.

– Ну хорошо, – бормочет мой почти-что-лучший-друг. – Тогда в другой раз. Пока, Тесса!

Он поворачивается и уже хочет сесть на мотороллер, но тут я хватаю его за плечо.

– Эй, давай поговорим завтра в школе, ладно?

– Да, так и сделаем. – Он кивает мне и добавляет с усмешкой: – Может, мы всё-таки найдём окошко в расписании фройляйн Нойманн? – Потом кивает мне и Марианне, нахлобучивает шлем, садится на «Веспу» и уносится прочь.

Я с тоской гляжу ему вслед. Лучшее в мире мороженое «спагетти» в компании Тимо – что может быть прекраснее?

– Тесса, зачем ты таскаешь его сюда? – упрекает меня Марианна. – Чем меньше народу знают о твоей тренировке, тем лучше.

– Да, но у меня сломан велосипед, – оправдываюсь я. – Без Тимо я бы просто не добралась сюда вовремя. К тому же я сказала, что мы тренируемся перед следующими съёмками. Что тут подозрительного?

Марианна вздыхает:

– Тесса, пойми, лучше всего, если окружающие как можно меньше знают о том, что, помимо школы и наших выступлений, ты ещё и тренируешься. Не бросаться в глаза, держать мячик сдутым – вот наш девиз!

– Так что, мне нельзя будет потом и мороженое съесть вместе с Тимо?

– Нет, я ничего не имею против. Но у тебя просто не будет времени. Сейчас у нас тренировка до 19 часов, потом обсуждение операции или, точнее, обсуждение тактики и стратегии.

– Тактики и стратегии?

Марианна кивает:

– Конечно, ведь мы планируем наши спецоперации не по наитию. Нет, существуют стандарты и приёмы, которые вы должны знать. Они вам помогут добиваться успеха.

Звучит скучно, но я не решаюсь сказать об этом. Впрочем, это не имеет значения.

Марианна продолжает:

– Короче, до 9 вечера ты домой не вернёшься. А после этого я настоятельно советую тебе лечь спать, чтобы ты выспалась и утром встала бодрой.

– Бейза мне уже объяснила, что такое «Ранная пташка». Но во сколько?

– Мы начнём в 5 часов. Так что, пожалуйста, в 4:15 стой у двери дома. Водитель тебя заберёт.

Что такое? Надеюсь, я ослышалась или что-то не поняла?

– В 4:15?

– Именно.

Ясненько, я не ослышалась. Даже если я только почищу зубы и откажусь от таких излишеств, как душ, причёсывание и фен, мне всё равно нужно встать самое позднее в 4 часа утра. Самый подходящий момент напомнить, что спать нужно не меньше восьми часов.

– Но куда мы поедем в такую рань?

– Утром у нас урок по вождению. Ты пока не имеешь права управлять автомобилем, поэтому обучение будет проходить на испытательном треке за городом. В семь мы закончим, и ты приедешь в школу к первому уроку. Это будет продолжаться пару недель, и ты уже сможешь более-менее водить машину. А вот на карате, пожалуй, ты будешь ходить немного дольше.

Что такое? Неужели мне придётся целых две недели стоять каждое утро в 4:15 возле дома? Нет, Марианна наверняка меня просто разыгрывает!

– Но как же Ким, Миа и Алекс? – спрашиваю я. – Они-то будут высыпаться?

– Все три девочки превосходно водят машину, и поэтому день у них в самом деле начинается немного позже. – Марианна улыбается. – А ты не беспокойся. Без ученья нет уменья. А тебе надо многому научиться.

Вот спасибо! Обрадовала! Прощай, личная жизнь! Привет, учебный лагерь. Но я всё равно встречусь с Тимо, и мы съедим мороженое. Если не сегодня, то завтра. Марианна всё равно не запретит мне этого. Даже если мне придётся поддерживать веки спичками, чтобы глаза не закрывались!

Мне снился кошмарный сон. На улице темно, а мой будильник звонит как бешеный. Я не могу разлепить глаза, но мне почему-то нельзя его выключить, а надо вставать и тащиться в ванную. Действительно, настоящий кошмар! Но хуже всего то, что мой будильник звонит и звонит, пока до моего сознания не доходит, что это не сон и что мне в самом деле пора выползать из тёплого гнёздышка. В ванной я гляжусь в зеркало и обнаруживаю на кончике носа омерзительный прыщ. Просто ужас! Я похожа на носорога! Может, у мамы есть где-нибудь маскирующий карандаш или пудра? В таком виде я не могу даже выйти из дома.

В шкафчике я ничего не нахожу, в маминой косметичке, которая стоит на полке рядом с душем, тоже. Моя сестра уволокла всю свою косметику в Австралию, где она проведёт год по обмену. Других средств для макияжа в нашем доме нет. Если бы сейчас было не четыре часа утра, я могла бы просто купить что-нибудь в аптеке, но всё закрыто. Что же мне делать? Прыщ обезобразил мне лицо.

– Доброе утро, дочка. Куда это ты собралась в такую рань? – Вероятно, я так сильно хлопала дверцами во время своих поисков, что разбудила папу. Он стоит в дверях ванной с заспанным лицом, в полосатом махровом халате и выглядит таким же усталым, как и я.

– Доброе утро, папа! У нас сегодня до начала уроков репетиция следующего выступления, – выкручиваюсь я.

Разумеется, мои родители не знают, что за эти недели я стала секретным агентом. Они думают, что их младшую дочь благодаря её невероятно талантливой игре на гитаре приняли в знаменитую рок-группу. Иначе мама просто больше не выпустила бы меня из дома, так как всё, что ей кажется опасным – езда на велосипеде без шлема, прыжки с тарзанки или полёты на дельтаплане, – стоит в красном списке вещей, которых необходимо избегать. Я на сто процентов уверена, что деятельность международных секретных служб пополнила бы тот список, если бы мои родители узнали о РИНГе хотя бы крошечную крупицу.

– Ой-ой, бедная моя девочка, как у вас всё сурово! – совершенно справедливо сетует папа. – Хочешь, я приготовлю тебе горячий шоколад?

– Спасибо, папа, не нужно. Ты иди и ляг. За мной сейчас заедут.

Зевнув, отец кивает:

– Ну ладно, лапушка! Я в самом деле так и поступлю.

Он скрывается за дверью спальни. Я чищу зубы, натягиваю джинсы и майку и завязываю на затылке свои каштановые волосы. Потом ободряюще улыбаюсь себе в зеркале, хватаю куртку с рюкзаком и действительно стою в 4:14 за дверью нашего дома, готовая к поездке.

Вскоре у дома останавливается чёрный лимузин с тонированными стёклами, и из него выходит молодой парень. Высокий блондин с пышной шевелюрой, довольно привлекательный. А я, как назло, превратилась в носорога! Какая досада!

– Тесса? – кричит он мне.

– Да, это я, – отвечаю я ему.

Он обводит меня взглядом и, кажется, слегка удивлён. Что, он ожидал увидеть кого-нибудь постарше? Кто выглядит… ну… как-то более профессионально?

– Я Макс. Спереди или сзади?

А? Что он имеет в виду?

– Ты хочешь сесть впереди или сзади? – поясняет он свой вопрос и усмехается.

Ах, вот что. Я выгляжу совершенно тупой.

– Лучше я сяду спереди, – отвечаю я. – Сзади у меня тут же начинает кружиться голова.

– Неужели? – насмешливо фыркает блондин. – Нечего сказать, подходящие условия для уроков вождения.

От этих слов я чуточку краснею.

– Но ведь это не помешает мне учиться, правда? – спрашиваю я, не глядя на него.

Блондин лишь пожимает плечами, обходит лимузин и открывает передо мной дверцу.

У меня ничего не получается. Мне плохо. Если бы я знала, как мне будет плохо, то захватила бы с собой жвачку от укачивания в транспорте. Правда, от неё всегда клонит в сон, и я тут же заснула бы за рулём.

А сейчас я не сплю и сжимаю руль с такой силой, что у меня побелели суставы пальцев.

– Поверни руль в другую сторону, – рычит Макс.

Теперь я знаю, что он не только мой шофёр, но ещё и инструктор по вождению. Очевидно, он считает меня самой бестолковой ученицей, какие у него были. Я кручу руль вправо; лимузин ударяется правым колесом о бордюр и едва не прыгает вперёд, но тут же рывком останавливается, к моему огромному облегчению, так как чуть дальше стоит столб. Кажется, Макс сам притормозил лимузин.

– Эй, малышка, ты что, раньше никогда не сидела за рулём? Вот ужас-то! – рычит он на меня. – Хорошо ещё, что машина учебная и у неё есть второй комплект педалей газа и тормоза для инструктора. Сейчас ты бы точно повалила мачту освещения.

– Извиняюсь, – говорю я со вздохом, – но я действительно ещё ни разу не водила машину.

– Тогда я не уверен, что смогу обучить тебя чему-нибудь за неделю, – заявляет Макс, и в его голосе звучит чуть ли не упрёк. – Когда мне позвонила Марианна, я решил, что это будут лёгкие деньги. Но теперь вижу, что ошибся.

У меня постепенно портится настроение. Что я могу поделать, если я в первый раз села за руль? Да к тому же у меня нет таланта вождения!

– Тогда ты просто скажи Марианне, что не справляешься со мной, – язвительно возражаю я.

Макс качает головой:

– Ни в коем разе. Я сумел обучить этому даже полных идиотов. Ты не станешь исключением.

Полных идиотов? Вот спасибо! Больше всего мне сейчас хочется выскочить из машины и бежать домой, но мы ехали сюда почти сорок минут, и, если я отправлюсь домой пешком, обратная дорога займёт у меня дня два. Поэтому я тяжело вздыхаю и пытаюсь не обращать внимания на обидные слова.

– Ладно. Тогда я попробую сейчас ещё раз. Что мне надо делать?

– Во-первых, что ты так вцепилась в руль, словно тонешь в Атлантическом океане, а это обломок мачты, твоя последняя надежда спастись?

Эти слова меня немного рассмешили, потому что именно так я себя и чувствую.

– ОК, я буду стараться изо всех сил! – обещаю я и встряхиваю кистями рук. Потом ёрзаю в кресле водителя, чтобы немного расслабиться, и вопросительно гляжу на Макса.

– Что теперь?

– Теперь положи руки на руль в позиции «без четверти три».

«Без четверти три». Поскольку я чаще всего смотрю время на моём мобильнике, я невольно задумываюсь, как это выглядит на часах со стрелками. Через две секунды я вроде занимаю правильную позу. Макс доволен.

– А теперь медленно жми на газ и не забудь про сцепление. Ме-е-едленно!

Я делаю так, как он говорит, но снова так судорожно, что нога соскальзывает с педали сцепления. Лимузин делает мощный рывок – и я с размаху врезаюсь в мачту освещения.

ТРАХ-Х-Х-Х-Х!

Через миллисекунду срабатывают подушки безопасности лимузина, лупят нас с Максом по лицу и вдавливают в кресло. У меня ощущение, будто по мне прошлась скалка. Когда вскоре подушка слегка сдувается и мы снова можем шевелиться, Макс поворачивается ко мне:

– Знаешь, Тесса, по-моему, на сегодня достаточно. Урок окончен.

Макс высаживает меня возле моего дома, и я ковыляю вверх по ступенькам к нашей двери. Пока мы ехали с испытательного трека, у меня запылали щёки и стали жутко красными; подушка безопасности сильно ударила меня по лицу. Я хочу сейчас только одного – покоя и лечь в постель. Что за кошмарное утро, ведь сейчас ещё нет и восьми часов!

– Ауа!

Я резко торможу на коврике. Что это было? Кто это крикнул?

– Эй, эй, эй, ты всё-таки смотри, куда ставишь ногу!

А-а, вот он снова, тот голос! И я даже смутно догадываюсь, кому он принадлежит. Я гляжу под ноги. Правильно. Там сидит он и с упрёком качает мохнатой головой. Чингисийн Гектор. Самая бессовестная монгольская мышь-песчанка, каких я знаю! Хотя признаюсь: Гектор – единственная монгольская песчанка, каких я знаю.

– В чём дело? Ты язык проглотила, что ли? – прикрикнул на меня Гектор.

– Угу. Почти, – признаюсь я. – Эй, приятель, что ты тут делаешь?

– А ты как думаешь? Что за глупый вопрос! Конечно, жду тебя. Я оказался тут по соседству и подумал, что неплохо бы нам повидаться. – Немного помолчав, он щурит глазки и устремляет на меня придирчивый взгляд. – Вообще-то, я не вижу восторга на твоём лице. Ты что, не рада меня видеть?

– Скажем так: я слишком удивлена, чтобы радоваться.

– Слишком удивлена? И больше ничего? Старый друг стоит у твоих дверей, а ты всего лишь удивлена? – Он укоризненно качает головой. – Тесса, должен признаться, мне больно это слышать!

Мне приходит в голову новая мысль: эта мышь не только бессовестная, но ещё и склонна к мелодраме. Я сажусь на корточки, осторожно глажу Гектора по голове и замечаю, что его бурая шёрстка потускнела и свалялась. И вообще, он сильно похудел, а ведь был такой упитанный и гладкий. Мне сразу становится стыдно за мою неприветливую реакцию. К тому же надо признаться, что без помощи Гектора моё первое приключение с «Бешеной четвёркой» могло бы закончиться не так хорошо. Оно было опасным. А у Гектора удивительное чутьё на подозрительных типов и тёмные делишки.

– Прости, Гектор, я не хотела тебя обидеть. Просто я совершенно без сил и вообще не ожидала тебя увидеть. Почему ты не остался во Внутренней Монголии?

Гектор гладит передней лапкой усы.

– Любовь моя, это долгая история! Я расскажу тебе, когда ты возьмёшь меня с собой. А если ты сможешь найти для меня какую-нибудь жратву, я буду тебе очень признателен. Я адски голоден!

– Конечно, дружище. Пойдём! – Я протягиваю руку, и Гектор карабкается на неё. Он действительно стал гораздо легче, чем был. – Так, теперь мне надо ненадолго тебя спрятать, чтобы мама ничего не заметила.

– Без проблем, делай, как знаешь, – бормочет Гектор, когда я сажаю его в карман куртки.

Я открываю дверь и иду по коридору на кухню, где родители должны в это время пить кофе. Через несколько минут они уедут на работу. В самом деле, из кухни доносятся их голоса. Папа вроде рассказывает что-то смешное, я слышу его рокочущий бас, а мама смеётся. Прекрасно! Когда у моих родителей хорошее настроение, мне легче их просить, чтобы они разрешили мне пропустить сегодня школу!

Я приоткрываю дверь кухни и заглядываю внутрь.

– Привет! – говорю я и стараюсь, чтобы родители поняли по моему голосу, как мне плохо.

– О, привет, Тесса! – отзывается папа. – Ты решила заглянуть после репетиции домой? Не поехала сразу в школу?

– Мышка моя, что с тобой? Что с твоим лицом? – испуганно восклицает мама, и я чувствую, как вздрагивает Гектор при слове «мышка».

Эй, дружок, это не про тебя! Я кладу руку в карман и придерживаю зверька. Ещё не хватало, чтобы он сейчас выскочил наружу!

– Я… э-э… упала. Ну… на репетиции надо было сделать пируэт, а я споткнулась и… Сейчас мне плохо и хочется лечь в постель. Ты можешь сообщить в школу, что я пропущу уроки?

Мама встаёт из-за стола и подходит ко мне.

– Моя бедная девочка! Конечно, я напишу, что ты заболела. А ты всё-таки серьёзно подумай, не слишком ли у тебя большая нагрузка. Все эти репетиции, выступления, а ведь тебе надо ещё и учиться!

– Мамочка, мне нечего и думать. «Бешеная четвёрка» – классная штука, и я горжусь, что меня туда взяли. – Честно говоря, Марианна не оставила мне другого выбора, после того как я обнаружила, что рок-группа на самом деле состоит из секретных агентов. Но ведь я никак не могу рассказать об этом маме.

Она вздыхает и качает головой:

– Ну хорошо. Только ты береги себя, пожалуйста.

– Конечно. Сейчас я сразу лягу и посплю.

– Тебе приготовить горячий шоколад или чай?

– Не-е-е, не надо, спасибо. – Подумав, я добавляю: – Но вот салат без заправки и с палочками морковки был бы мне в самый раз. То, что надо.

– Салат без заправки? – удивляется мама.

– Да, без неё. Это поможет мне набраться сил.

– Как скажешь. Сейчас я принесу его тебе.

– И тогда тот тип из миграционной службы смотрит на мой паспорт и говорит: «К сожалению, он просрочен. Въезд с таким паспортом невозможен».

Гектор лежит рядом со мной на подушке и, чавкая салатом, рассказывает о своих приключениях во время поездки в Монголию. Точнее, неудавшейся поездки. Поскольку, как я поняла из его прежних слов, ему не удалось выйти за пределы аэропорта в Улан-Баторе.

– Что же было потом?

У Гектора нервно дёргается кончик хвоста.

– Ничего. Мне нельзя было покидать аэропорт, и я был вынужден ждать в транзитной зоне обратный рейс в Германию.

– Минутку, неужели у мышей и прочих грызунов тоже есть паспорта? И паспортный контроль? И транзитная зона в аэропорту? – Это какая-то невероятная история!

– Конечно, есть! – В голосе Гектора звучит лёгкая обида. – А ты как думала? Разумеется, мыши тоже пользуются всеми правами на свободу передвижения.

Э-э, честно говоря, мне верится в это с трудом. Но я, разумеется, не говорю об этом вслух. В этом отношении Гектор вообще не понимает шуток. Правда, я знаю его совсем немного, несколько недель, после того как спасла его из-под колёс электрички, но уже заметила, что к этой мыши нужно относиться серьёзно.

– Значит, ты застрял в транзитной зоне.

– Совершенно верно. Слава богу, потом подвернулся прямой рейс «Монгольских авиалиний» во Франкфурт. Потому что в Пекинском аэропорту очень сложно делать пересадку.

– Конечно, там всё ужасно нелепо, – поддакиваю я, хотя, конечно, никогда не делала пересадку в Пекине.

Гектор пихает в пасть ещё одну палочку моркови и с аппетитом хрумкает.

– Вернувшись в Гамбург, я, конечно же, тут же отправился в Альтону, в клиентский центр, чтобы сделать новый паспорт. Но он будет готов примерно через шесть недель. – Он вздыхает и стряхивает с брюшка морковную крошку. – Вот я и решил воспользоваться этим ожиданием и заглянуть к моей старой подружке Тессе.

– Минутку! Значит, ты хочешь жить у меня шесть недель?

– Приятная новость, правда? Значит, я поддержу тебя во время твоей следующей операции и сделаю всё, чтобы она не закончилась тотальной катастрофой.

Я резко сажусь на кровати:

– Ты не сделаешь этого ни в коем случае! Я не могу прятать тебя в моей комнате шесть недель!

– Почему не можешь?

– Потому что… потому что мои родители это заметят. Они не позволяют мне заводить никаких домашних животных.

– Домашних животных? – Гектор возмущённо сопит. – Я не домашнее животное. Я твой советник.

– Вот об ЭТОМ я уж точно не смогу рассказать моим родителям.

Тем временем Гектор уже сполз с подушки и теперь сидит у меня на коленях, скрестив на груди передние лапки.

– Хорошо, с этим я согласен. Но в таком случае ты должна позаботиться, чтобы в ближайшие шесть недель твои родители не заходили в эту комнату. Тогда они не увидят меня, и всё будет хорошо.

– Как же я это сделаю? Мой отец регулярно пылесосит всю квартиру, в том числе и мою комнату. Я ведь не могу помешать ему.

– Разве ты не можешь сама взять пылесос и убраться у себя? Ты уже не маленькая. А на ваши обсуждения спецоперации ты просто будешь приносить меня в кармане, и ни один человек этого не заметит.

Я даже застонала от досады. У этой мыши действительно мания величия! Но пока что я решила немного тормознуть Гектора.

– Пока что у нас нет никакой спецоперации. Ты проведёшь все эти шесть недель в обувной коробке на моём письменном столе.

По дёрнувшемуся кончику хвоста я вижу, что Гектору совсем не нравится такая перспектива. Вот так, мой милый, тебе не повезло! Ближайшие недели пройдут очень скучно.

А вот я, наоборот, была не против чуточку поскучать. Вернее, я очень устала и хочу хоть немного поспать. Я осторожно убираю Гектора с коленей, сажаю на кровать и ложусь рядом. Кажется, сначала он хочет протестовать, но потом смиряется и закрывает глаза, чтобы тоже вздремнуть.

Но прежде чем мы с ним отправляемся в царство Морфея, звонок моего телефона возвращает нас в суровую реальность. Я зеваю и беру телефон с ночного столика. Это Марианна. Что ей нужно? Она хочет поинтересоваться моим самочувствием? Или отругает за мою тотальную бестолковость на уроке вождения?

Я нажимаю на кнопку громкой связи, чтобы слушать лёжа, что мне скажет Марианна. И пусть Гектор слышит, как я опозорилась сегодня утром. Ведь он всё равно считает, что одна я ничего не добьюсь. Впрочем, мнение монгольской мыши-песчанки мне по барабану.

– Хелло, Тесса! Как удачно, что я дозвонилась до тебя! – У меня впечатление, что Марианна говорит, запыхавшись. – Макс рассказал мне о вашем происшествии. Ты как себя чувствуешь? Нормально?

– Да, я только прилегла и хотела немного…

– Замечательно! – перебивает меня наш менеджер; её явно не интересуют подробности моего самочувствия. – Мне нужны все, и немедленно. Звонок с самого верха. Я жду вас через час в моём бюро. – Клик. Она отключила связь.

Гектор одним прыжком соскакивает с подушки на одеяло и танцует как сумасшедший.

– Ха-ха, Тесса! Мы снова в игре!

Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю: когда же у меня будет покой? Хоть чуточку покоя!

– Всё! Вставай! – Гектор вонзает свои коготки в рукав моего пуловера и тянет, словно у него хватит сил стащить меня с кровати. Выглядит это комично, но мне, конечно, всё равно уже не заснуть рядом с разбушевавшейся мышью. Поэтому я скидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати.

– Эй, алло, неужели нельзя чуточку быстрее? – Гектор уже спрыгнул с кровати и бегает у моих ног.

– Успокойся же наконец! – говорю я с досадой. – Ты не успел вернуться, а уже достал меня. Я и забыла, как с тобой тяжело.

Гектор вскидывает голову. Он что, усмехнулся? У мышей трудно это понять. Во всяком случае, он обнажил свои острые зубки.

– Тяжело? Со мной? Какая чепуха! Согласись, со мной ты пережила самое увлекательное в твоей жизни приключение и даже сделала мир чуточку лучше. Поэтому мы просто продолжим то, на чём остановились в прошлый раз. Мы снова поработаем агентами на службе добра!

– Фите Паульсен. Вы когда-нибудь слышали это имя? – Марианна делает паузу и обводит нас взглядом.

Но ни Миа, ни Алекс с Ким ничего не отвечают. А я тем более, ведь я тут среди них всего лишь новенькая.

– Ладно, тогда я помогу вам вспомнить, – продолжает Марианна. – Паульсен – владелец клуба в квартале Санкт-Паули, экс-рокер, местная знаменитость. Кроме того, в последние годы он владеет одной из крупнейших немецких фирм проката сценического оборудования. Тот, кто отправляется в турне по Германии, едва ли пройдёт мимо Паульсена. Он снабжает практически всех – звёзд и звёздочек.

– Ну и что? – раздаётся из моего рюкзака, который я поставила на пол возле стула. – Никто ведь не запрещал держать клуб в Санкт-Паули.

Ясное дело. Этому грызуну, конечно, снова нужно сунуть нос в чужие дела. Я как можно незаметнее пинаю рюкзак, и он падает набок и ударяется о ножку стола Марианны.

– Ауа! – тут же пищит Гектор.

Я наклоняюсь и делаю вид, что хочу поправить рюкзак. На самом деле я, пользуясь возможностью, одёргиваю моего маленького хвостатого друга:

– Заткнись, слышишь? Иначе в следующий раз ты останешься дома, клянусь тебе. Будешь сидеть шесть недель в обувной коробке!

Я вижу, как у Гектора задрожали усы, но он воздержался от комментария. Очень хорошо. Значит, вопрос решён. Я не хочу, чтобы именно здесь, в кабинете Марианны, все обнаружили, кого я всё время таскаю с собой!

– Тесса? Всё в порядке? – В голосе Марианны звучит раздражение.

Я тут же сажусь прямо:

– Да, да. Я только подняла рюкзак, извини. Я внимательно слушаю!

Марианна незаметно качает головой.

– Так на чём я остановилась? Ах да, сценическое оборудование. Паульсен поставляет его по всей Германии. – Тут она снова делает паузу. Ого! Да тут прямо какая-то драма! Марианна молчит три секунды, не меньше, и только потом продолжает: – Вы уже читали сегодняшнюю газету?

Она что, викторину нам устроила? Сначала вопрос про Паульсена, теперь про газету.

– Не-е, сегодня мне было не до этого, – мямлю я, пожимая плечами.

– Ты имеешь в виду историю с двадцатью тоннами запрещённых веществ? – Кажется, Ким знает, о чём идёт речь.

Марианна радостно улыбается.

– Совершенно верно, – подтверждает она, – это настоящий рекорд – самая крупная партия запрещённых веществ, какая была когда-либо конфискована в Европе. Таможенники обнаружили её в прибывших из Парагвая контейнерах.

– Да, я слышала об этом по радио, – заявляет вслед за этим Миа.

Мне хочется крикнуть, что она подлиза и карьеристка, но это, конечно, неправда. Просто Миа, Ким и Алекс давно уже стали секретными агентами и постоянно следят за подобными новостями.

– И что, там есть какая-то связь с Паульсеном? – спрашивает Алекс.

– Да, и поэтому я так срочно вызвала вас сюда. Из центра поступил новый приказ. Подробности вам объяснит Командор. Мы встретимся с ним через пять минут в командном центре.

При слове «командор» у меня учащается пульс. До сих пор я слышала его лишь один раз и ни разу не видела. Остальные девочки тоже никогда не встречались с ним лично. При этом он один из руководителей РИНГа. Да, звучит невероятно, но это так: командор отдаёт приказы, но никто из нас не знает его в лицо. Его голос звучит из громкоговорителя в том командном центре. Это огромное помещение на седьмом этаже старинного здания в гамбургском Шпайхерштадте. Мы сейчас сидим этажом ниже в бюро Марианны. Но если командный центр занимает весь этаж и, как мне рассказала Бейра, там при необходимости можно разместить любое количество техники и рабочих мест, кабинет у Марианны маленький и почти пустой: лишь письменный стол с компьютером и телефоном, рабочее кресло и четыре стула для посетителей. Ни книжных полок с книгами, ни гравюр на стенах, ничего, что могло бы сказать о личности и вкусах его хозяйки.

Марианна отодвигает кресло и встаёт:

– Нам пора.

Мы следуем за ней по коридору и поднимаемся на седьмой этаж. Помещение выглядит точно так же, как в прошлый раз. Перегородки разделяют его на множество небольших секций, а в передней части стоят штабели ящиков и картонных коробок. Ничего не указывает на то, что тут обосновалась секретная служба. Марианна проходит мимо коробок и скрывается за перегородкой, закрывающей вид на центральную часть мансарды. Мы бежим за ней и вскоре уже стоим перед кирпичной стеной. В ней на метровой высоте есть маленькая дверца, а выше висит монитор с динамиками.

Впрочем, после моего предыдущего посещения тут немного прибавилось мебели: новый столик и вокруг него пять барных табуретов. На столике лежит пульт. Марианна берёт его и направляет на стену. Динамики оживают. Вскоре из них звучит голос мистера Невидимки.

– Офицер Моррисон, я приветствую вас!

Марианна кивает. Ясно, что офицер Моррисон – это она. Так мистер Невидимка называл её и в тот раз. Правда ли её фамилия Моррисон, а имя Марианна, или Барбель, или Синди-Шакира – понятия не имею. Но в моей школе все знают её как Марианну Этли, поэтому я буду и дальше называть её так. Вот только бы мне не оговориться.

– Как я вижу, вся команда в сборе, – звучным голосом продолжает командор. Ах, не-е-ет, значит, он может нас видеть, а мы его не можем? Ничего себе! Где же тут спрятаны камеры? Я незаметно осматриваю кирпичную стену, но пока что ничего не нахожу.

– Тесса, это здесь, наверху, – звучит голос. – Камера находится прямо рядом с монитором. Маленькая чёрная кнопка – это линза.

Я чувствую, что у меня запылали щёки. Значит, не так уж и незаметно я это делала.

– Переходим к нашей нынешней теме, – басит командор. – Как вы, вероятно, поняли, вчера днём таможня обнаружила в Гамбурге двадцать тонн запрещённых веществ. Это вызвало панику у некоторых гамбургских преступников, ведь у них существует договорённость с партнёрами по бизнесу, а теперь они не смогут ничего им поставить. Вот эту панику мы и хотим сейчас использовать, поскольку в таком состоянии люди легче делают ошибки. Наша контактная персона находится в непосредственной близости к человеку, который, как мы давно подозреваем, участвует в очень крупных сделках. И этот человек со вчерашнего вечера заметно огорчён.

– Фите Паульсен? – спрашивает Миа.

– Совершенно точно. Мы считаем, что Паульсен – не последнее лицо в большой преступной сети. Внешне он выглядит очень положительным бизнесменом, устраивает в своём клубе благотворительные концерты в пользу бездомных и малоимущих. Но это служит лишь маскировкой для того, чтобы вместе со сценическим инвентарём и техникой развозить товар из Гамбурга по всей Германии. Вот только теперь ему больше нечего везти. Значит, он вынужден лихорадочно искать замену – тут-то мы его и прихлопнем и таким образом доберёмся до настоящих главарей большой преступной сети.

– Кстати о «доберёмся»: как же нам подойти к Паульсену настолько близко, чтобы мы смогли заметить, как он делает свои тёмные дела? Да ещё так, чтобы он не заметил, что мы что-то заметили? – выпалила я.

– Не беспокойся, – отвечает мне теперь Моррисон, она же Марианна. – У нас есть превосходный план. Я связалась с бюро Паульсена и сказала, что мы хотим подготовить концерт для юных талантов. С «Бешеной четвёркой» в качестве лидера. Таким образом мы сможем совершенно незаметно собрать веские и неопровержимые улики против него, и прежде всего против его боссов!

Ого, это действительно крутой план! Наконец-то выступить на концерте и при этом нанести тяжёлый удар по большой преступной сети. На мой взгляд, ситуация беспроигрышная.

– Неужели они уже клюнули на нашу наживку? – спрашивает Алекс. – По-моему, сегодня у них куча других проблем и им не до концерта для каких-то там юных талантов.

– Нет, совсем наоборот. Его менеджер была в восторге. Мы твёрдо убеждены, что сотрудники Паульсена даже не догадываются, как их шеф зарабатывает большую часть своих денег.

Ким хлопает в ладоши:

– Классно! Тогда можно начинать игру!

Как прикольно! И я, Тесса Нойманн, тоже участвую в этой игре.

Клуб Фите Паульсена находится на улице Большой Свободы. Между прочим, странное название этой улицы появилось давным-давно. Ещё в семнадцатом веке там открылись церкви и лавки, которые были запрещёны в других местах. Но при свете дня эта улица производит скорее тяжёлое впечатление. Она не слишком длинная и довольно узкая. Поэтому между стоящими на противоположных сторонах улицы домами протянута световая реклама, похожая днём на пёстрые арки. Ночью эта улица наверняка выглядит круто, но сейчас, в три часа дня, она больше похожа на конструкцию из лего. Ну, потому что слишком много пластика.

Мы идём на встречу с менеджером клуба. Она действительно отозвалась позавчера сразу после нашего совещания в Шпайхерштадте и предложила встретиться. Для нашего расследования это классно, чего не скажешь о моей личной жизни, потому что я и вчера, конечно, не ела мороженое с Тимо. Вместо этого до позднего вечера просидела на брифинге, где мы обсуждали нашу новую операцию, а мои родители думали, что я на репетиции. Я с трудом подавляю зевок. Ведь менеджер Паульсена должна убедиться, что она говорит с настоящими профи, знающими своё дело.

Она встречает нас в дверях – во всяком случае, я предполагаю, что женщина, которая машет нам рукой, когда мы подходим к клубу, и есть та самая менеджер. Она довольно высокая, носит туфли на плоской подошве, у неё стрижка каре до подбородка, как у Марианны, – только волосы не белые, а просто очень светлые. Возле губ у неё довольно жёсткая складка, которая сразу исчезает, когда мы подходим, и сменяется тёплой, приветливой улыбкой. Моя мать наверняка бы отметила, что у этой женщины накладные ресницы, но я решила, что они ей очень идут.

– Добро пожаловать в клуб «Лотос»! – приветствует она нас. – Я Ина Редлих. Мы уже говорили с вами по телефону, фрау Этли.

Марианна подаёт ей руку.

– Здравствуйте, фрау Редлих. Спасибо, что вы нашли для нас время.

– Зовите меня просто Ина. – Менеджер снова улыбается Марианне. Неужели она и вправду правая рука подлого преступника? Впрочем, конечно, её нельзя в этом упрекнуть, если, как предполагает Марианна, она на самом деле ничего не знает о тёмных делишках своего шефа.

– Охотно, Ина. А я Марианна, – представляется Марианна и показывает рукой на нас. – Вот и наша «Бешеная четвёрка»: Ким, Алекс, Миа и Тесса.

Ина кивает нам:

– О, я очень рада познакомиться с вами лично. Ваши выступления и ваш успех действительно впечатляют.

Мои коллеги по «Бешеной четвёрке», конечно, просияли, а я скромно опускаю глаза. Моё участие в рок-группе пока что проявилось скорее в другой сфере. В Берлине мы хоть и разоблачили торговцев бриллиантами, но до запланированной видеосъёмки дело так и не дошло. К сожалению. Так что я всё ещё не прошла боевое крещение, и мне только предстоит показать мои таланты.

– Пожалуй, в следующий раз ты просто оставь меня в обувной коробке, – вдруг раздаётся из моего рюкзака, который я небрежно повесила на плечо. – Тут даже скучнее, чем у тебя дома!

– Тсс! – шиплю я и поворачиваю голову в сторону, так что теперь мне видны кончики усов Гектора. – По-моему, ты действительно мог бы остаться в моей комнате, но ты непременно хотел пойти со мной.

– Да, потому что я думал, что мы тут сразу развернём на полную катушку нашу следующую операцию. Но вместо этого здесь событий не больше, чем за чайным столом у моего кузена Аттилы в Улан-Баторе. Другими словами, вообще никаких. Пожалуй, я сейчас пойду искать запрещённые вещества сам, на свой страх и риск, иначе мы так и простоим тут до завтрашнего утра.

Я отворачиваюсь от всех, сажусь на корточки и делаю вид, будто что-то ищу в моём рюкзаке.

– Гектор, опомнись! Что ты выдумываешь? У нас давно готов план. Сейчас мы с этой Иной осмотрим клуб и договоримся, что в ближайшие дни проведём тут репетицию. И после этого, когда Ина и её подчинённые привыкнут к нам и начнут доверять, Бейза установит несколько «жучков» и камер. Тогда мы сможем спокойно вести наблюдение за клубом, а сами будем в безопасности.

Гектор фыркает:

– Ерунда – это займёт у вас целую вечность! Пока вы тут будете возиться с вашей репетицией, и вам начнут доверять, Паульсен развезёт по Германии следующие двадцать тонн.

– Чепуха! Мы действуем так, как решили командор и Марианна. Ведь они профи, а мы с тобой лишь восьмиклассница и монгольская песчанка.

Гектор ничего не возражает на мои слова, но я вижу в полутьме рюкзака, что он скрестил на груди лапки, а его глаза сердито сверкает в мою сторону. Но мне это по барабану. Этот паршивец должен радоваться и благодарить, что я таскаю его с собой.

Но я вижу, что нет. Он не радуется и не благодарит. Совсем наоборот. Когда я решаю затянуть потуже шнурок на рюкзаке, он просто протискивается сквозь мои руки и прыгает на пол.

– Ты что, с ума сошёл? – шиплю я.

– О да, и ещё как! – отвечает он, как мне показалось, радостно и – ЦЦЦШШШШ! – прошмыгнув в приоткрытую дверь, исчезает в недрах клуба. Негодяй – он обманул меня! Ну, я сверну ему шею, если поймаю!

– Ой, что это было? – удивляется Марианна. – Вы видели?

– Не-е, – говорю я с невинным видом. – А что такое?

– Ну, по-моему, здесь что-то промелькнуло. Какой-то мелкий зверёк.

Я качаю головой. Ким, Миа и Алекс, слава богу, тоже ничего не видели, поэтому они лишь пожимают плечами. Ина Редлих морщится:

– Я надеюсь, что это была не крыса. Мы регулярно вызываем дезинсектора, но из-за близости к Эльбе и каналам и из-за огромного количества пищевых отходов, которые тут оставляют туристы, крысы неизбежно возвращаются.

Я невольно усмехаюсь. Гектора назвали крысой – ха-ха, слышал бы он! Но если тут есть крысы, я буду рада, если какая-нибудь из них даст ему по носу, когда он будет шнырять по клубу.

– Итак, я покажу вам клуб, и потом Марианна, пожалуй, ещё раз объяснит мне, как вы собираетесь проводить конкурс рок-групп. Помощь детям и подросткам всегда стоит у Фите на первом плане. Вероятно, вы знаете, что он активно участвует во многих важных городских программах, и это, безусловно, одна из них.

– Где же сейчас господин Паульсен? – интересуется Миа сладким голосом и с невинным видом теребит свой рыжий локон.

– Он… э-э… в данный момент у него важные дела, – отвечает Ина.

Мне только кажется или я в самом деле услышала в её голосе лёгкую неуверенность? Нет, вероятно, мне только почудилось. Ведь она уверена, что он руководит музыкальным клубом, а не организацией, которая распространяет всю эту химическую дрянь.

Следом за Иной мы выходим в вестибюль. По его сторонам расположены гардеробы, а впереди вход в зал, о чём сообщает табличка на закрытой двустворчатой двери. К тому же зал немного виден сквозь дымчатые стёкла в верхней части обеих створок.

– Минутку, замок немного заедает, – предупреждает Ина и осторожно поворачивает туда-сюда ключ в замке, встроенном в круглую дверную ручку. Краткий щелчок, затем створка открывается, и мы видим действительно огромный зал с внушительных размеров сценой в его задней части. По обе стороны от входа тянется длинная барная стойка, перед ней барные табуреты и столики. Под потолком установлена всевозможная техника, огромные прожекторы и плафоны, а в самом центре висит гигантский диско-шар. Бейза пришла бы в бурный восторг при виде этой роскоши, а меня она просто очень впечатлила.

– Классно! – говорю я и тут же ловлю на себе пренебрежительные взгляды моих коллег по рок-группе. Ясное дело, ведь я новенькая! Конечно, Миа, Ким и Алекс уже стояли на многих сценах и покруче. Зато Ина, кажется, довольна.

– Да, я тоже считаю, что наш зал выглядит классно, – говорит она, и в её голосе слышится гордость хозяйки. – Мы можем собирать тут на концерты до тысячи зрителей. На нашей сцене выступали многие знаменитости. И в самом начале своей карьеры, и в её расцвете.

– Клуб «Лотос» – настоящая легенда, – подтверждает Марианна. – Именно поэтому он так идеально нам подходит для нашего проекта.

– Мне не терпится услышать подробности! Я вся внимание! Может, мы присядем, и вы расскажете мне о ваших планах? – Ина двигает к себе барный табурет и садится. Мы следуем её примеру и устраиваемся вокруг одного из столиков. После этого Марианна приступает к объяснениям.

– У «Бешеной четвёрки» много юных фанатов, которые и сами активно выступают. Именно таких энтузиастов мы и хотим поддержать, чтобы они создавали собственные рок-группы и творили что-то новое.

– Идея замечательная, но как же вы собираетесь это сделать? Ведь в Германии уже и так проводится несколько конкурсов, – возражает Ина.

– Верно. Но наш проект опирается на популярность «Бешеной четвёрки» и предполагает, что наставницами станут наши девочки.

– Ах, как на телевизионном конкурсе «Голос»?

– Совершенно верно. Сначала выступят все группы. Мы выберем лучших исполнителей, и потом каждая из девочек возьмёт себе три группы и будет готовить их к большому заключительному концерту, – поясняет Марианна.

В отличие от вчерашнего вечера, когда я впервые услышала детали нашего проекта, я уже не впадаю в ступор, но всё равно меня он не радует. Как, скажите, пожалуйста, я буду готовить какую-нибудь группу? Да, я вполне сносно играю на гитаре, но чему я смогу научить начинающих музыкантов? Да ничему!

Вероятно, Алекс догадалась по моему лицу, что творится у меня в голове. Она спрыгивает с табурета, подходит ко мне и шепчет на ухо:

– Не переживай. Марианна ведь вчера объяснила, что это всего лишь наша легенда, чтобы мы могли тут беспрепятственно ходить.

– Девочки, у вас всё в порядке? – спрашивает Марианна.

Мы с Алекс торопливо киваем.

– Конечно, – отвечает с улыбкой Алекс. – Просто Тесса спросила у меня, какие коллективы тут уже выступали.

Она ловко вывернулась, и Ина, конечно же, перечислила не меньше пятидесяти рок-групп, одну известнее другой. Мы уважительно киваем, но я замечаю, что Марианна намерена постепенно закругляться. Когда Ина делает маленькую паузу, вероятно, чтобы перевести дух и перечислить новую обойму знаменитостей, Марианна ловко пользуется этим:

– Да, мы просто потрясены! Я не могу и представить себе более подходящего места для нашего проекта. Между прочим, мы не намерены ограничиться одним лишь конкурсом и собираемся после него поехать с финалистами в турне. Поэтому у меня есть ещё один вопрос: можем ли мы сразу заказать весь пакет – репетиции и выступления здесь, в клубе «Лотос», а потом турне с техникой и всем прочим, что предоставляет фирма господина Паульсена?

– Конечно! Превосходная идея! – Ина Редлих радостно хлопает в ладоши. – И я могу вас заверить: раз речь идёт о таком комплексном обслуживании, наверняка Фите Паульсен сделает для вас хорошую скидку!

Марианна улыбается, склонив голову набок:

– О, это было бы фантастически здорово. Как жалко, что сегодня тут нет господина Паульсена. Тогда мы могли бы обсудить все вопросы с ним самим.

– Да, очень жалко, – соглашается Ина, – но у меня тоже большие полномочия, и я могу сразу сказать, что этот проект в любом случае окажется у Фите в списке приоритетов. Итак, если вы хотите начать подготовку к конкурсу, мы готовы предоставить вам всё необходимое.

– Прекрасно, – говорит Марианна, роется в сумочке, выуживает визитную карточку и протягивает её Ине. – Я буду рада услышать пару слов от господина Паульсена, когда у него снова появится свободная минутка. Мы действительно бьём копытами от нетерпения.

Ина берёт карточку, благодарит и тоже достаёт из кармана брюк свои визитки. Вручает по карточке каждой из нас, а затем провожает до выхода. По дороге я ещё раз незаметно гляжу по сторонам. Нет, никаких следов Гектора. Что ж, тогда пускай этот дурачок остаётся тут и дерётся с крысами. Во всяком случае, я точно не собираюсь искать его, и мне по барабану, вернётся он ко мне домой или нет.

Ярко-красную «Веспу» я вижу издалека. Сомнений нет, это скутер Тимо. И он припаркован прямо возле нашего дома. Ой, просто невероятно!

Я гляжу по сторонам, но нигде не вижу Тимо. Неужели он позвонил в дверь и уже сидит у нас на кухне? По четвергам мой отец всегда работает дома – и если дело приняло совсем дурацкий оборот, Тимо сейчас выслушивает папины рассуждения о мировой политике в целом и о школьном образовании в частности. Типа, почему раньше было намного тяжелее сдавать экзамены на аттестат зрелости. При мысли об этом меня даже бросает в жар. Я взбегаю по ступенькам к нашей двери – скорее, скорее, чтобы предотвратить катастрофу! Я очень люблю моих родителей, но считаю, что с моими друзьями они иногда ведут себя нелепо. Как раз потому, что шутят, делают вид, что им интересно общаться, и в то же время непременно рассказывают про свои школьные годы, которые были пятьсот лет назад.

Я отпираю дверь и ныряю в прихожую. Действительно, я уже слышу отцовский бас, поскорее открываю дверь кухни – там всё происходит так, как я и опасалась! За кухонным столом сидит мой папуля и что-то бубнит Тимо, а тот смиренно кивает каждую секунду.

– Привет, Тимо! – говорю я с наигранным удивлением. – Что ты здесь делаешь?

Вместо Тимо отвечает мой отец:

– Ну, молодой человек, вероятно, подумал, что если пророк не идёт к горе, тогда гора идёт к пророку.

Что? Пророк? Гора? Отец говорит какими-то загадками. Кажется, он тоже это заметил, потому что теперь улыбается и делает новый заход.

– Так говорят, если кто-то абсолютно не двигается с места, и тогда это должен сделать другой.

– Извини, папа, но я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь.

– В общем, этот молодой человек только что объяснил мне, что он уже несколько дней пытается угостить тебя мороженым, но у тебя никогда нет времени.

Боже мой! Как неприятно! Одно то, как папа произносит «молодой человек», уже максимально ужасно! Тимо смущённо улыбается.

– Э-э, в общем, я имел в виду не это. Ведь я знаю, что ты страшно занята с тех пор, как тебя приняли в рок-группу. Но ведь это круто!

– Нет-нет, Тимо, вы спокойно можете сказать это Тессе. Ведь вы правы – всё-таки мороженым надо иногда лакомиться. А то всё карьера да карьера. Как это теперь говорится? Баланс между работой и личной жизнью, верно?

Я готова сквозь землю провалиться – папа выкает Тимо и изрекает какие-то поучения насчёт стиля жизни. Хуже не бывает.

Тимо вылезает из-за стола и делает шаг ко мне.

– Теперь-то у тебя найдётся время? На небольшую поездку на Эльбу? Допустим, к причалу Тойфельсбрюк? Там в кафе классные блинчики!

Отличная идея! Лишь бы прочь из дома!

– Конечно. План просто супер! – одобряю я. – Сейчас я вот только отнесу в комнату рюкзак. Ведь он мне не понадобится. Я быстро!

Не удостоив папу взглядом, я иду к себе в спальню. Впрочем, там меня ожидает ещё один неприятный сюрприз: Гектор! Он сидит на моей кровати и с укором глядит на меня.

– Боже, где ты была так долго?

– По-моему, ты совсем сбрендил! – рассердилась я. – Сначала ты просто смылся в клубе, а теперь вернулся и торчишь тут прямо как на блюде! Мои родители сразу тебя увидят!

– Успокойся, Тесса. Я не тупой. Если шаги приблизятся и я почую запах твоих родителей, то сразу шмыгну под кровать.

Ах, я и забыла – господин Гектор считает, что у него суперчуткий нос. Я упираюсь кулаками в бока и сердито гляжу на него.

– Честно говоря, я уже сыта по горло твоими выходками. Если ты и дальше будешь так себя вести, отправляйся в Альтону и живи там в кустах возле клиентского центра, пока не получишь новый паспорт.

– Успокойся, Тесса, – нервно возражает мышь. – Нет никаких причин так волноваться. Пожалуй, ты должна радоваться, что я не прятал свою мышиную попу в твоём рюкзаке, а кое-что разведал в клубе. Между прочим, я обнаружил нечто сенсационное! Дело в том, что…

– Тесса, где же ты? – зовёт меня Тимо. – Поехали скорее к блинчикам!

– Да-да, – отвечаю я. – Сейчас иду!

Я швыряю в угол рюкзак и поворачиваюсь к двери.

– Эй! Неужели ты хочешь сейчас спокойно и безмятежно есть блинчики с этим типом? Ты должна сначала выслушать меня. Я такое обнаружил, что…

Я качаю головой.

– Нет, извини, Гектор. Сейчас ты немедленно спрячешься под кроватью, а я поеду с Тимо на небольшую прогулку. Ты понимаешь, всё-таки должен быть баланс между работой и личной жизнью!

Через полчаса мы уже сидим с Тимо на скамейке у причала Тойфельсбрюк. Солнце бросает на воды Эльбы сетку из сверкающих лучей, а мой блинчик с нутеллой невероятно хорош на вкус. Тимо рассказывает мне последние школьные новости, в том числе случай, из-за которого Лара Крульманн выглядит полной идиоткой. К тому же, несмотря на то, что я только что сняла мотоциклетный шлем, моя причёска всё равно выглядит неплохо. Короче, жизнь удалась!

– Да, эта Лара – полный отстой! – смеюсь я, доедая последний блинчик. – Она не самая приятная персона на свете.

– Верно, – соглашается со мной Тимо, – и мне кажется, она особенно ревниво относится к тебе, потому что ты теперь будешь выступать в «Бешеной четвёрке».

Я закрываю глаза и подставляю лицо солнцу. Некоторое время мы молчим, и я слышу лишь тарахтенье судов на Эльбе и крики детей, играющих в мяч на лужайке возле променада.

– Ах, я даже и не знаю, нужно ли ей завидовать, – говорю я, снова открыв глаза. – Теперь у меня столько стресса и почти не остаётся времени для других вещей.

– Ты имеешь в виду, не остаётся времени на короткую прогулку с такими верными фанатами, как я? – усмехается Тимо.

Моё сердце начинает биться так быстро и громко, и я даже боюсь, что Тимо это услышит. Я хочу перевести разговор на другую тему, иначе я прямо тут заработаю инфаркт и свалюсь со скамейки. О чём же мне поговорить с Тимо? О погоде? Но солнце светит уже много дней, и разговор получится лишь на пару минут. О политике? Я не разбираюсь в ней. Я лихорадочно размышляю, и тут мне приходит в голову хорошая идея.

– Между прочим, мы планируем устроить конкурс школьных рок-групп. Настоящий, с отбором участников и их выступлениями в концерте. А потом ещё и турне. Как в программе «Голос».

– О, правда? Мегаидея! И действительно круто, что вы думаете о других и хотите им помочь. – Кажется, мои слова произвели впечатление на Тимо.

– Да, как раз об этом мы и договаривались сегодня в клубе «Лотос». Конкурс, скорее всего, пройдёт там. Ты был когда-нибудь в этом клубе?

Тимо качает головой.

– Не-е, в пятнадцать лет туда наверняка не пройдёшь. – Он глядит на меня и улыбается. – Только если ты из знаменитой рок-группы и сама выходишь на сцену.

У меня снова бешено колотится сердце. Блин! Всё-таки тема должна быть менее рискованной! Хотя, пожалуй, когда я общаюсь с Тимо, все темы кажутся мне рискованными.

– Э-э… да… – бормочу я и беспокойно ёрзаю на скамейке. – Пожалуй, мне пора домой. Сегодня вечером у нас будет ещё одна репетиция, а я ещё не сделала домашние задания.

Тимо со вздохом кивает.

– Понятно. Впрочем, мне тоже нужно кое-что сделать к школе. Но всё равно прекрасно, что сегодня у нас получилась маленькая поездка. Я отвезу тебя домой, окей?

Когда Тимо высаживает меня у дома, я, танцуя, взбегаю по ступенькам к нашей двери. Моё сердце бьётся уже ровно, и у меня осталось лишь очень приятное ощущение, что Тимо действительно хорошо и искренне относится ко мне. Ещё полгода назад я не могла бы и представить себе этого даже в самых смелых мечтах. Нет, я преувеличиваю. В своих смелых мечтах я уже представляла себе нечто подобное, но никогда бы не подумала, что мои мечты так быстро станут реальностью.

– Привет, Тесса! Вижу, у тебя хорошее настроение! – Мама спускается по ступенькам мне навстречу.

– Да, у меня прекрасное настроение! Даже очень!

– Ну-ка, я угадаю: оно как-то связано с тем молодым человеком, который ездит на красном мотороллере?

– Ой, мам, не надо называть его «молодой человек»! Это звучит просто ужасно! Он Тимо. И он не молодой человек, а мой хороший приятель.

Мама смеётся:

– Приятель? Ага. Но раз ты так хочешь, то я, конечно, буду называть его по имени. Ты можешь немного прибрать на кухне? Я иду в магазин, а потом что-нибудь приготовлю для нас. У папы всё ещё продолжается совещание.

– Конечно, приберу.

– О, и попроси его, чтобы он посмотрел, что случилось с твоей дверью. Я хотела положить тебе на кровать чистое бельё, но не смогла её открыть. Её почему-то заклинило.

– Правда? – Ох, нет, я уже догадываюсь, что там за причина. Хотя как сумела маленькая мышь заблокировать такую большую дверь? – Я скажу папе, без проблем. – Хотя, конечно же, не скажу: будет достаточно, если я сверну Гектору башку. Он совсем обнаглел, хватит! Нечего с ним церемониться!

В квартире я тут же иду к двери моей спальни и нажимаю на ручку, вернее, пытаюсь на неё нажать. Только у меня ничего не выходит, потому что она чем-то заблокирована с другой стороны. Я оглядываюсь по сторонам – действительно ли я одна в коридоре. Да, я одна. Отец обсуждает по телефону какие-то дела в своем кабинете – я слышу его голос. После этого я громко стучу в дверь.

– Немедленно открой! – кричу я. Ничего не происходит. Я стучу ещё раз и трясу дверную ручку. Ничего. Просто невероятно – эта бесстыжая мышь явно заперлась и не хочет меня пускать! А это неминуемо приведёт к тому, что мои родители всё-таки откроют её и будут искать причину такой блокады. Да ещё подумают, что я прячу у себя что-нибудь недозволенное. Поскольку монгольская когтистая песчанка наверняка не то, что придёт им на ум. От этого Гектора одни неприятности!

Что же мне теперь делать? Я пытаюсь вспомнить, приоткрыто ли моё окно. Тогда я попробую попасть в мою комнату через балкон. Мне только нужно забраться на него с улицы и потом как-нибудь открыть окно пошире. Возможно, одёжной вешалкой или чем-нибудь подобным. Это не слишком опасно. Моя комната на первом этаже, и от балкона до земли не больше метра.

Я иду к гардеробу, достаю проволочные плечики и выхожу в сад через террасу. Там беру садовое кресло, ставлю его у балкона и карабкаюсь с него на перила. На балконе я заглядываю через дверное стекло в комнату. Ха! Вот и Гектор! Разлёгся на кровати, уютно прижавшись к моему старому медвежонку, и спит сном праведника. По вздрагивающим усам я понимаю, что он похрапывает. Ну погоди, сейчас я верну тебя в суровую реальность!

К счастью, окно действительно приоткрыто. Я сгибаю плечики так, чтобы из них получилась палка с крючком. Просовываю моё орудие в щель, цепляю крючком за ручку и осторожно тяну вниз, под углом к оконной раме. Окно должно открыться. Потом я осторожно толкаю створку – и она наклоняется внутрь. Вероятно, она держалась только на одном нижнем креплении. Я не успеваю опомниться, как всё окно падает из рамы на пол моей комнаты и с оглушительным грохотом разлетается на большие и мелкие осколки. Ах, блин! Впереди большие неприятности! Но не для настоящего виновника, а для меня! Даю гарантию!

– Слушай, Тесса, я ведь говорила тебе! Надо было попросить папу, чтобы он посмотрел, что там с дверью! А теперь погляди, что ты натворила! Ты хоть понимаешь, как дорого стоит новое окно?

Мама очень рассердилась, а ведь обычно её не так легко вывести из равновесия.

– Извини, мам, – виновато шепчу я. – Просто я хотела посмотреть изнутри, почему вдруг заклинило дверную ручку. Мне казалось, что я сама справлюсь с этим.

Папа качает головой:

– Боже мой, как такое могло произойти?

Я пожимаю плечами:

– Сама не знаю. Вероятно, я нечаянно вытолкнула из фиксатора целиком всё окно.

Папа ещё раз качает головой:

– Тогда я рад, что окно рухнуло внутрь. Если бы оно упало на тебя…

– Торстен, замолчи… – сердито обрывает его мама, – я даже думать о таком не хочу!

– Ты права, верно. Но с нашей Тессой уже случалось что-то подобное, когда она заработала себе шишку на лбу. Вспомни ту историю с электричкой! Тогда тоже могло произойти ужас что.

Теперь они оба качают головой. А я… я готова заорать во всю глотку, что я не виновата ни в том происшествии на платформе, ни в разбившемся окне, потом схватить за шкирку настоящего виновника и сделать с ним что-нибудь нехорошее. Например, спустить в унитаз. Или метким пинком запулить его на луну! Но, конечно, я ничего такого не сделаю, так как, по сути, даже хорошо, что Гектор вовремя нырнул под мою кровать, а я до того, как родители вошли в комнату, успела убрать веник из дверной ручки.

– Что же случилось с дверным запором? Теперь дверь открывается нормально. Нет, лучше я всё-таки позвоню мастеру, – говорит отец. Он умеет мыслить практически даже в самой катастрофической ситуации.

– Конечно, папочка, – мямлю я. – Сейчас я принесу щётку и совок.

– Ни в коем случае, – шипит мама. – С твоим «везением» ты обязательно порежешься. Лучше я всё уберу сама.

Блин, теперь я даже вынуждена сдерживать слёзы! Мои родители считают меня полной неумёхой. И всё из-за дурацкой мыши. Одно я знаю твёрдо: мне нужно наконец отделаться от Гектора, иначе произойдёт какая-нибудь ещё более серьёзная катастрофа. Или я всё-таки не выдержу и проверну его через мясорубку.

Когда всё было убрано и папа наклеил на оконную раму вместо стекла три больших пластиковых пакета, я осталась одна в комнате. Выждав минуту и убедившись, что родители не возникнут тут снова, я наклоняюсь и заглядываю под кровать. Гектор сидит там с невозмутимым видом. Он ни капельки не переживает. Ну, гадкая мышь, погоди!

– Выходи, негодяй! – рычу я на него. – Немедленно!

Гектор с удивлением глядит на меня.

– Ты что? В чём дело?

Тут у меня окончательно лопается терпение. Я лезу под кровать, хватаю Гектора за хвост и вытаскиваю.

– Ай! – пищит он. – Ты с ума сошла?

– Этот вопрос я должна задать тебе! С тех пор как ты снова тут появился, у меня начались проблемы. Ты не соблюдаешь наши договорённости и безобразничаешь. Зачем ты заблокировал дверную ручку?

– Но я только хотел…

– Никаких «но», – отрезаю я. – Если бы ты не сделал этого, тогда у меня и окно бы не разбилось! Тебя нельзя даже на полчаса оставить одного!

Теперь Гектор глядит на меня чуточку виновато и тяжело вздыхает. У него поникают кончики усов.

– Мне очень жаль, – бормочет он. – Просто я страшно устал. А ты сказала, что мне нельзя спать на твоей кровати, потому что меня могут увидеть твои родители. Тогда я устроился под кроватью. Но там было так пыльно, что я начал кашлять. И поэтому никак не мог уснуть. Тогда я подвинул веник, стоявший в углу, так, чтобы он подпёр дверную ручку. – Он снова вздыхает. – Честное слово, я хотел немножко поспать, не боясь, что в комнату войдут твои родители! Моя короткая поездка в Улан-Батор была ужасно утомительной. Да и в клубе я облазил все уголки, чтобы выяснить, что там нечисто с Фите Паульсеном. Поэтому я просто лишился сил.

Тут его усы повисли так, что почти коснулись пола. Гектор казался живым воплощением горя и несчастья. Возможно, я слишком добрая для нашего сурового мира, но мне действительно стало жалко маленькую мышь. Я ослабляю хватку и сажаю Гектора на колени.

– Ладно, тогда расскажи про свои сенсационные открытия.

Гектор встряхивается, гладит лапкой усы, и к нему снова возвращается прекрасное настроение. Вероятно, он лишь притворялся, что страдает. Что с ним поделаешь! Если он в самом деле выяснил что-то важное, я хотя бы узнаю об этом.

– Итак. Подозрение командора полностью оправдалось. Фите Паульсен использует свою фирму по прокату сценического оборудования, чтобы развозить запрещённые вещества по всей Германии.

– Ах, мистер Супершерлок, ты уже провёл расследование? – У этой мыши абсолютно точно зашкаливает мания величия!

– Не совсем так. Это была только предварительная разведка. Я пробрался на задворки клуба. Там огромный задний двор со складским помещением. На том складе хранится вся техника, которую Паульсен предоставляет клиентам. Фургоны и фуры заезжают для погрузки прямо на склад по специально сделанным рампам.

– Что ж, всё это абсолютно нормально для такой фирмы. Я не вижу пока ничего сенсационного, – язвительно замечаю я.

– Так подожди же! – с обидой говорит Гектор, но мне плевать. Если он сейчас не перейдёт к делу, тогда пускай в самом деле проваливает в клиентский центр и ждёт свой паспорт там. – Раз в месяц из порта приходит поставка. Якобы алкоголь – ром и крепкие напитки из сахарного тростника, а также фрукты для баров клуба «Лотос». Но это не так. Во всяком случае, не совсем так. На самом деле в посылках спрятаны запрещённые вещества.

Ничего себе! Неужели душа Джеймса Бонда переселилась в маленькую монгольскую песчанку? Я поднимаю Гектора и подношу его к лицу.

– Ты всё это разузнал? За какой-то час, пока там бегал? – Я качаю головой. – Извини. Я не верю ни одному твоему слову. Ты всё это придумал, чтобы я тебя похвалила.

Мышь возмущённо фыркает:

– Что ты придумала? Мне не нужна твоя похвала! Как агент, ты ещё желторотый птенчик. Тебе нужна всевозможная помощь. Вообще-то, это ты должна стараться, чтобы я тебя похвалил, а не наоборот.

Я вздыхаю: так мы далеко не уедем.

– Ну, ладно. Я признаю, что в прошлый раз ты мне очень помог. Так? Теперь ты доволен?

Гектор кивает:

– Да, доволен. И тогда я скажу, что очень сожалею и извиняюсь за неприятности с окном. Ну как, мир и дружба? Дай пять!

Теперь наступает моя очередь кивнуть. Гектор поднимает правую переднюю лапку. Я осторожно прикладываю к ней мою правую ладонь.

– Но как же ты узнал всю эту историю с поставкой? – спрашиваю я потом.

– Очень просто. От тамошних крыс. Они рассказали мне об этом.

– Тебе рассказали крысы? – недоверчиво повторяю я.

– Да. Ведь я говорил тебе, что заглянул на задний двор. А там, понятное дело, обитают крысы. Как же без них? Вот я и побеседовал с ними.

– Я всегда думала, что мыши боятся крыс. И что вы не понимаете друг друга.

– Кто тебе сказал? Где ты слышала такие страшные сказки? – удивляется Гектор. – В принципе, я умею общаться со всеми, кто бегает на двух или на четырёх ногах. В конце концов, ведь я не знаю, может, мне суждено в следующей жизни родиться крысой. Или Тессой Нойманн. Кто знает, может, блоха, которая кусает меня в данный момент, на самом деле моя любимая бабушка. – Он усмехается.

– Что? – Я ничего не понимаю. – Крысой? В следующей жизни? Как это? Какая бабушка?

– Тесса, я монгол, ты забыла? Я родился в семье с давней буддистской традицией, и перерождение после смерти – твёрдая основа моей веры.

Ох нет, обойдёмся без дискуссий о великих мировых религиях. Я тяжело вздыхаю.

– Ладно, Гектор. Теперь ты мне просто расскажи, откуда у крыс возникли такие подозрения.

– Так вот. Раз в месяц на склад поступает эта отрава, и тогда те крысы устраивают себе тусовку. Они крадут часть товара до того, как Паульсен отправляет его в своих фургонах по всей Германии. Через три недели, перед новой поставкой, крысы начинают нервничать. В этот вторник они ждали новую партию, но она не пришла.

– Ага, понятно! Потому что те двадцать тонн в порту предназначались для Паульсена, но таможня всё конфисковала.

– Правильно, – подтверждает Гектор. – Из-за этого настроение у крыс было ниже плинтуса. Как и у Фите Паульсена. Ведь, вероятно, именно он отвечает за то, чтобы в порту всё проходило гладко. Скорее всего, он подмазывает там кого-то.

Мышь говорит загадками. «Подмазывает»? Как это понимать?

– Как это – «кого-то подмазывает»?

– Ну, так говорят. «Подмазывать» означает давать взятку. Крысы «Лотоса» предполагают, что Паульсен даёт взятку кому-то в таможне, чтобы его контейнеры пропускали без тщательного досмотра. Кузен тамошнего крысиного шефа и сам работает в порту. Он тоже так считает.

Ничего себе – «крысиный шеф»! Нет, всё-таки Гектор вешает мне лапшу на уши! История с этими крысами тоже какая-то странная. С другой стороны, я вот сижу сейчас тут и разговариваю с монгольской песчанкой. Если я расскажу об этом Тимо, он мне тоже не сразу поверит.

– Что же будет дальше? Твои новые друзья рассказали тебе и об этом?

– Ясное дело. В последние пару дней Паульсен лихорадочно куда-то звонил. У него были большие неприятности с его собственными боссами, которые стоят за всем этим бизнесом. Ведь они давно уже продали тот товар, а теперь не могут его поставить. К счастью, он уже сумел каким-то образом организовать замену.

Я качаю головой:

– Боже мой, Гектор, ты говоришь так, словно это какой-то совершенно нормальный товар.

Мышиный хвост нервно дёргается.

– Для них это самый обычный товар. А теперь слушай, я сообщу тебе бомбу. Новая партия должна прибыть в субботу утром в Гамбургский порт. И на этот раз Паульсен должен встретить её лично для гарантии, что ничего с ней не случится! Мы поймаем его in flagranti и заставим отвести нас к его хозяевам.

– In flagranti? – Что-то итальянское, но я уверена, что Гектор имеет в виду не итальянскую пиццерию, в которой мы застукаем Фите Паульсена за поеданием спагетти.

– В переводе это означает «с поличным», – поясняет мне хитроумная мышь. – Мы застукаем его, когда он будет собственноручно перегружать товар в свой фургон.

– Звучит классно. Вот только тут есть один недостаток.

– Какой именно?

– Вот какой – утро субботы. Сейчас четверг, 18 часов. Значит, у нас нет даже двух суток. Как мне убедить остальных в твоей версии? А если они поверят, то разве мы успеем спланировать операцию за такой короткий срок?

Гектор снова дёргает кончиком хвоста – думает. Но недолго:

– Ты просто сошлись на меня: скажи, что я сообщил тебе об этом.

– Супер! Фантастика! Как я сама не додумалась до этого? – Я сажаю Гектора на пол и хлопаю в ладоши. – Конечно, я так и поступлю. Расскажу Марианне, что мне сообщила об этом одна мышь, которая узнала от крыс, что кузен их главной крысы работает в порту и услыхал, что в субботу Фите Паульсен получит свой «горячий товар».

Гектор недовольно крутит носом.

– Нет, не совсем так.

– Ах, нет? И как же нужно? – Мне не удаётся подавить смех.

– Нет. Вероятно, ты плохо меня слушала. Кузен лишь сообщил, что Паульсен «подмазывает» кого-то в таможне. Об истории с новой партией запрещённых веществ крысы сами услыхали в клубе. Ты так и расскажи Марианне.

– Да? В самом деле? Я расскажу ей это, чтобы она сообщила в полицию, и тогда в субботу в порту пройдёт ещё одна спецоперация!

– Верно. Теперь ты всё поняла.

От неудержимого хохота я больше не могу проговорить ни слова. Смеюсь и не могу остановиться. Пытаюсь перевести дух – не получается. Я сползаю на пол, ложусь на спину и постепенно успокаиваюсь. Гектор прыгает мне на живот, перебегает на грудную клетку и останавливается у моего подбородка. Там он твёрдо глядит мне в глаза.

– Тесса Нойманн, я не понимаю, что тут смешного? Нам вообще нельзя терять ни минуты. Короче, шевелись, созывай «Бешеную четвёрку»! Немедленно!

Как я и ожидала, никто из «Бешеной четвёрки» не захотел со мной встретиться. Ким, Миа и Алекс просто отмахнулись, когда я позвонила им и попросила пойти со мной в клуб ещё раз. Ясно, что мои доводы были не слишком убедительными – я сказала, что хочу ещё раз вместе с ними взглянуть на сцену, потому что очень волнуюсь. Не могла же я им выложить правду: что некая монгольская мышь-песчанка сообщила мне результаты своей разведки, и поэтому я считаю, что мы должны срочно установить наблюдение за Паульсеном. Правда, Гектор смотрит на это по-другому, но я почти уверена, что поступила правильно, когда решила ничего и никому не говорить о нём.

Сегодня не состоится и наше плановое вечернее совещание с Марианной, так как из-за новой операции изменён весь план. Только одна вещь остаётся, к сожалению, прежней, как и было предусмотрено в понедельник в моём расписании: завтра утром я должна снова ехать с Максом на испытательную трассу и сесть за руль. Вчерашний и сегодняшний день выпали, так как для меня пришлось заказывать новый учебный автомобиль. Прямо хоть плачь! Пожалуй, всё-таки ремесло секретного агента – не моё призвание.

Я решаю пораньше лечь спать. По-моему, 19 часов – подходящее время. Я выуживаю из шкафа чистую пижаму. Гектор неодобрительно глядит на меня со своего излюбленного места на моей кровати.

– Значит, ты пошла на попятную?

– Да. Ты ведь слышал, что сказали девчонки. Они отказались встретиться со мной сегодня вечером. К тому же мой будильник зазвонит без десяти четыре. Пока ты тут будешь дрыхнуть в тепле и уюте, я буду кататься на испытательной трассе с абсолютно ужасным типом.

– Фьюить! – Гектор свистит сквозь свои острые зубки. – Не надо себя жалеть! И самое главное – не надевай эту жуткую пижаму. В ней ты не выйдешь из дома.

– Зачем? Я не собираюсь выходить из дома. Я хочу лечь спать. И немедленно.

Ужасная мышь качает головой:

– Об этом вообще не может быть и речи. Если твои тупые подружки-агенты заканчивают работу в 18 часов – их дело! Мы не должны оглядываться на эту нелепую рабочую мораль и поедем в клуб одни. Соберём там улики. Ты сунешь их Марианне под нос и убедишь её, что вам надо немедленно действовать – пока не поздно!

Теперь моя очередь качать головой. И очень энергично.

– Гектор, мне тринадцать лет. Каким образом я попаду в клуб? Не то что в пижаме, даже в джинсах! Исключено.

– Чепуха. Ты звезда. Ведь ты слышала, как вас хвалила эта самая фрау Редлих?

– Но ведь я не доберусь до фрау Редлих. Меня тормознут уже на входе. Никаких шансов!

Гектор склоняет голову набок и явно размышляет:

– ОК, тогда нам нужна поддержка. С какого возраста пускают в клуб?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Думаю, что с шестнадцати, никак не меньше. Да и тогда там можно оставаться только до десяти часов вечера. Во всяком случае, мне так кажется.

– Сколько лет твоему поклоннику?

– Какому поклоннику?

– Ну этому Тимо.

Я закатываю глаза:

– Он не мой поклонник.

Гектор сердито сопит:

– Абсолютно без разницы. Сколько лет Тимо?

– Пятнадцать.

– По-моему, он выглядит старше, правда? Тогда он сможет зайти в клуб и позовёт эту Ину, а та, в свою очередь, проведёт тебя внутрь как ВИП-гостя.

– Даже если Тимо сойдёт за шестнадцатилетнего – у него всё равно потребуют удостоверение личности.

Тут Гектор прижимает лапки к мордочке и раскачивается всем телом. Выглядит это весьма драматично – словно он скорбит об утере близкого человека.

– Гектор, всё в порядке? – испуганно спрашиваю я.

Он застывает, опускает лапки и смотрит на меня.

– Нет, не в порядке. Я тут оказался в плену у персоны, которая всегда видит одни лишь проблемы и никогда не видит шансов. Я подношу ей на блюдечке готовые решения, а она их просто игнорирует.

Что такое? Он говорит про меня?

– Неправда! – огрызаюсь я. – Я только сказала, что, скорее всего, не смогу попасть в клуб «Лотос». И причина не в том, что я такая трусиха, а в том, что в Германии строгие законы, касающиеся подростков.

Гектор ничего не отвечает – снова начинается дурацкое виляние хвостом. Оно безумно раздражает меня! Я гляжу на него двадцать секунд, потом сердито хватаю телефон. Всё равно мышь не оставит меня в покое! Решительно набираю имя в поисковике своего смартфона и жду, когда услышу знакомый голос.

– Привет, Тесса! – Тимо ужасно удивлён моим звонком.

– Э-э, да, привет! Скажи, может, у тебя найдётся сегодня время? Давай сходим в клуб «Лотос»? Мне очень нужно взглянуть на зал, когда в нём посетители, а то я буду слишком нервничать на предстоящей репетиции.

Молчание. Неудивительно. Конечно, Тимо думает, что у меня крыша поехала.

– Прямо сейчас? Сегодня вечером? С тобой?

– Правильно. Скажем так – через час? Было бы классно!

– Но ведь… нас не пустят внутрь, правда?

– Ну да, ты должен будешь сказать, что тебе шестнадцать. Менеджер меня знает. Я думаю, если ты скажешь ей про меня, она пустит нас с тобой.

– Но если они попросят у меня удостоверение личности? А у меня только детский дорожный паспорт. По-моему, не очень убедительный. Конечно, я мог бы… – Он делает паузу и, кажется, что-то обдумывает. – Я могу попросить удостоверение у моего старшего брата. Мы с ним довольно похожи.

Тут я произношу длинную речь:

– Эй, Тимо, если ты это сделаешь, ты будешь моим героем! Правда!

– Ох. – Тимо смутился. – Ну, раз это для тебя так важно…

– Да. Очень! – подтверждаю я.

– А что скажут твои родители?

– Ах, знаешь, я думаю, что им необязательно знать об этой прогулке. Я просто скажу им, что хочу лечь спать, потому что завтра утром у меня репетиция. И мне не нужно выходить из дома через дверь. Сейчас моё окно… э-э… не закрыто, мне достаточно только отклеить липкую ленту.

Мне даже кажется, что я слышу, как Тимо разрывается между стремлением «быть разумным» и соблазном совершить какое-нибудь безумство.

– Хорошо, – соглашается он наконец. – Тогда я заеду за тобой через час.

Парень на фейсконтроле, слава богу, бросает лишь беглый взгляд на удостоверение личности, которое показывает Тимо, и пропускает его в клуб.

– Ина, скорее всего, сидит в своём офисе – на втором этаже, за туалетами, – кричит он вдогонку Тимо, когда тот скрывается в толпе.

Теперь я стою у входа одна. Парень обводит меня взглядом с ног до головы.

– Так. И ты гитаристка из известной рок-группы?

– Правильно, – кратко отвечаю я.

Парень качает головой, но ничего не добавляет. Хорошо бы Тимо поскорее найти Ину, так как тут ужасно неуютно, а время тянется словно жевательная резинка.

Вероятно, я стою тут минут пять, но мне кажется, что прошло уже полчаса. Наконец Тимо появляется с Иной.

– Хелло, Тесса! – приветливо говорит она. – Какой сюрприз!

– Да, мне хочется ещё раз взглянуть на зал, когда в нём полно посетителей, – заявляю я. – Там совершенно другая атмосфера, и она, конечно, отразится на моей игре.

Ого, чем чаще я повторяю своё враньё, тем легче оно слетает с моих губ! По Ине Редлих, во всяком случае, непохоже, что она заподозрила меня во лжи. Она обращается к фейсеру:

– Всё в порядке. Оба мои гости.

Мы бежим за ней, а она прокладывает нам дорогу в зал.

– Выпьете что-нибудь? Я вас угощаю, – говорит она и показывает на бар. Там пока пустовато, но это и неудивительно. Ведь клуб открылся лишь полчаса назад.

Мы подходим к барной стойке, где нас уже встречает улыбкой барменша.

– Ну, что закажете? – спрашивает она.

– Порцию колы, – отвечаю я.

– Мне тоже, – быстро говорит Тимо.

– Ничего, если я оставлю вас? К сожалению, у меня такая куча дел, – говорит Ина, когда барменша пододвигает к нам напитки.

– Конечно, – отвечаю я, и на этот раз искренне. Мне будет труднее собирать улики против Паульсена, если с нами потащится Ина.

Кратко кивнув нам, она уходит. Тимо потягивает колу и осматривает зал:

– Тут круто. И что мы теперь будем делать?

Я вздыхаю. Мне нужно либо просто оставить тут Тимо с его колой, либо худо-бедно посвятить его в мои планы. Хотя это гарантированно противоречит инструкциям для секретных агентов, но я не хочу, чтобы Тимо обиделся на меня. Он ведь подумает, что я просто хочу его одурачить.

– Сейчас мы как можно незаметнее пройдём к двери, ведущей в служебные помещения и на задний двор, – говорю я.

– Зачем? – Тимо морщит лоб. – Кажется, ты хотела почувствовать атмосферу клуба. Что нам делать на заднем дворе? И зачем нам вообще проходить туда незаметно?

– Тимо, я знаю, что это прозвучит неожиданно, но во всей этой истории с клубом речь идёт не только о помощи юным музыкантам.

– Нет?

– Нет. Дело в том, что владелец клуба Фите Паульсен, возможно, занимается не совсем законными делами. Такие подозрения появились у Марианны, когда она вела переговоры с Паульсеном. Поэтому мы хотим тут чуточку оглядеться.

Тимо чешет в затылке.

– Но если вы подозреваете, что Паульсен крутит грязные дела, не лучше ли обратиться в полицию? Не обижайся, но нам с тобой всего лишь по тринадцать и пятнадцать лет – зачем нам серьёзно вступать в конфликт с таким матёрым бизнесменом, как Паульсен, только потому, что у вашей руководительницы возникли какие-то подозрения?

Проклятие! Раз Тимо так говорит, значит, моё объяснение было не слишком убедительным. Я должна придумать что-нибудь ещё, иначе Тимо допьёт сейчас колу и захочет вернуться домой. «Давай, Тесса, думай!» – приказываю я себе. И мне в самом деле приходит в голову новая идея.

– Ну, как раз потому, что мы всего лишь школьники и можем немного покопаться в навозе. Так считает Марианна. Мы выглядим абсолютно безобидно, нас никто не примет всерьёз. Никто и не заметит, если мы заглянем за кулисы. На детей никто не обращает внимания.

Ха-ха, очень неплохо, Тесса! Я убедила даже себя и с надеждой гляжу на Тимо. Проглотит ли он моё объяснение? Какой-то момент он недоверчиво хмурится, но потом его лицо проясняется.

– Возможно, ты права, – соглашается он. – Итак, что мы будем искать?

– Я не знаю точно, что именно. – Это не совсем так, но не буду же я сразу рассказывать ему про запрещённые вещества. По-моему, ни к чему. – В любом случае нам нужно тут хорошенько оглядеться. Возможно, нам бросится в глаза что-нибудь подозрительное. Понятно?

Тимо трясёт головой:

– Не совсем. Ты просто иди, куда считаешь нужным, а я поскачу рысью за тобой.

– Ладно. Если Паульсен занимается незаконными делами или прячет что-нибудь тут, в клубе, то наверняка не на глазах у посетителей. Я думаю, что на заднем дворе у него склад. Вот мы туда и заглянем.

Я хватаю свою колу и неторопливо иду вдоль танцпола, где пока совсем мало народу. Тимо плетётся за мной, и вскоре мы уже стоим возле сцены.

– Что дальше? – спрашивает Тимо.

Хороший вопрос. Я и сама не знаю, как нам попасть на задний двор, и нерешительно гляжу по сторонам.

– Налево и за занавес! – слышится шёпот из моего рюкзака. – Там дальше будет дверь.

– Заткнись! – рычу я.

– Ты что-то сказала? – спрашивает Тимо. Он стоит прямо за моей спиной.

– Нет-нет, я просто подумала вслух. – Достаточно того, что я намекнула Тимо, что наш интерес к клубу «Лотос» не ограничивается областью музыки. Но про Гектора я ни за что не расскажу! Поэтому я кручу головой и делаю вид, что размышляю.

– Тимо, гляди, вот занавес. Давай посмотрим, что там за ним.

Я бросаю осторожный взгляд через плечо – нет, в этот момент на нас никто не смотрит. Тогда я иду вперёд и слегка отодвигаю занавес. В самом деле, как и говорил Гектор, дверь. Тимо даже присвистнул от удивления.

– Круто! Да ты настоящая ищейка!

– Э-э, да, мне тоже так кажется. Иногда, – бормочу я. В рюкзаке шевелится Гектор. Вероятно, он возмущён. Плевать. Потерпит. Сегодня он тоже доставил мне кучу неприятностей.

– Ну, открывай! – торопит Тимо. – Теперь и мне интересно, что там за дверью.

Я нажимаю на ручку и распахиваю дверь. Она ведёт на поразительно просторный задний двор. В центре строение с плоской крышей, из двери мы видим его боковую сторону с примыкающими к ней рампами, перед которыми паркуются четыре фуры.

– Пойдём! Поглядим на всё поближе! – Я ставлю прямо у стены свой стакан с колой и тащу Тимо за собой.

– Ты знаешь, зачем тут стоят эти фуры? – спрашивает он.

Я киваю:

– У Фите Паульсена не только клуб «Лотос». Кроме этого, он владеет одной из крупнейших немецких фирм по прокату сценического оборудования и развозит его по всей Германии. Возможно, сам лично.

Тимо указывает на постройку:

– Значит, там у него склад?

– Похоже, что так.

К счастью, двор совершенно пустой, к тому же сгущаются сумерки. Мы пробираемся к строению и сначала заглядываем в одно из боковых окон.

– Да, это точно склад, – сухо комментирует Тимо, и он прав.

Мы не видим ничего особенного, только метры и метры шкафов и полок с акустическими системами и разными картонными коробками. В других окнах мы видим то же самое. Зато на торцевой стороне здания мы обнаруживаем дверь.

Я медлю, так как сомневаюсь, разумно ли сейчас продолжать осмотр склада, если твою спину прикрывают лишь школьный приятель да монгольская мышь, но тут Тимо решительно отстраняет меня и открывает дверь.

– Эй, гляди-ка! – восклицает он. – Тут что-то вроде отдела упаковки. И куча канцелярских вещей.

Я заглядываю через его плечо и вижу, что он имеет в виду: в переднем углу, прямо у шкафов и полок, стоит большой стол, а на нём картонки, упаковочная бумага, плёнка и катушки липкой ленты. Почти как в парфюмерных магазинах «Дуглас» накануне Рождества.

Мы проходим на склад и оглядываем помещение. На полках в самом деле преобладает техника, но за ней много коробок с красным – предостерегающим – символом в виде разбитого стекла.

– «Осторожно. Хрупкое», – читаю я вслух.

– Неужели тут у них хрупкая техника? – удивляется Тимо и вытаскивает из полки коробку. – Нет, тут внутри какие-то пузырьки.

В этот момент со двора доносится шум, потом глухой удар.

– Проклятие! Блин! Кто оставил на дороге стакан? – яростно рычит мужской голос.

– Ой, ты ударился, Фите? Тебе больно? – озабоченно спрашивает женский голос. Знакомый голос. Это точно Ина Редлих.

– Нет, не очень. Просто приложился мордой о стену.

Ой-ой, кто-то споткнулся о мой стакан с колой! И этот кто-то – Фите Паульсен собственной персоной. Фите Паульсен, который явно направляется на склад. Потому что его шаги звучат всё ближе.

– Скорей! Лезь в полку за коробки! – шипит Тимо, не теряя присутствия духа, и тянет меня за собой вместе с рюкзаком.

Мы садимся на корточках между нижней и средней полками. Тимо двигает картонную коробку с бутылками так, чтобы она загораживала нас. Во всяком случае более-менее, если не подходить к нам ближе. Что, надеюсь, Фите Паульсен, которого мы теперь видим от колена до шузов сквозь узкую щель между коробкой и полкой, не сделает!

А обувь у Фите Паульсена очень даже непростая: зелёные ковбойские сапоги из змеиной кожи и с острыми загнутыми носами. Квадратные каблуки звонко стучат по бетону, когда Паульсен бегает взад-вперёд возле стола. Каждый раз, когда он добегает до нас, мы видим его во всей красе. Он худой, не очень высокий и совсем не такой, каким лично я представляю себе рокера. Свои седые волосы до плеч он завязывает на затылке и этим, по-моему, напоминает постаревшего Виннету. Только в ковбойских сапогах, а не в мокасинах.

Кажется, у него ужасное настроение. Это плохо, поэтому нам лучше сейчас не попадаться ему на глаза. И это хорошо, поскольку мы, надеюсь, так быстрее выясним, что тут происходит.

– Да! Фите на проводе! Эй, Джорджиос, слушай, на этот раз всё должно получиться, иначе я окажусь в глубокой заднице! – Взволнованный стук каблуков. – Не-ет, я не могу не волноваться! Босс говорит, что товар ему нужен прямо сейчас. С монголами дело дошло до настоящего стресса.

С монголами? Я подумала о Гекторе – как он там, в моём рюкзаке? Только Фите наверняка имел в виду не маленьких мышей, а двуногих монголов – у него какие-то там с ними дела.

– Как это – завтра? Я думал, что в субботу, – злобно гавкает Фите и долго слушает незримого собеседника. – Ах так… Да, ясненько. Завтра утром во время прилива. Так, значит, во сколько? Календарь приливов? Не-ет, у меня нет его под рукой. – Он тяжело вздыхает. – Всё ясно. Тогда подождёт до субботы… Да, всё равно. Я подготовился. У меня тут стоят щиты для объявлений. Угадал, магнитные. – Он смеётся, нет, скорее это козлиное блеянье. – «Осторожно! Газ! Опасно!» Выглядят абсолютно убедительно, не беспокойся, таможня не приблизится, пока контейнер не пройдёт официальную проверку. Я установлю их, а потом спокойно достану товар. Сделаю это сам, это мои дела. – Снова стук каблуков. – Нет, ты можешь на меня положиться. От тебя мне требуются только точное место и время. – Краткая пауза, вероятно, Паульсен слушает своего собеседника. – Мы непременно должны быть первыми на терминале. Ты позвонишь, когда в дело вступит портовый лоцман. Тогда у нас будет ещё час до того, как посудина пришвартуется. – Паульсен снова начинает ходить, но теперь его шаги звучат уже гораздо спокойнее. – Точно, я уже записал. Как битл. Дурацкое имя. Я всегда терпеть его не мог. – Потом Фите Паульсен больше ничего не говорит, а просто поворачивается и уходит. Уф, обошлось и на этот раз!

Мы сидим на корточках за коробкой ещё некоторое время, потом Тимо немного отодвигает его, и мы вылезаем с полки.

– Ты догадываешься, о чём говорил только что Фите Паульсен? – спрашивает Тимо. – Какой товар он имел в виду? Как-то непохоже, что он ждёт микшерный пульт или усилитель. И кто такие монголы, из-за которых у него стресс? Всё очень загадочно.

Я пожимаю плечами:

– Нет, по-моему, техника тут вообще ни при чём.

– А что тогда?

– Вероятно, Фите Паульсен – важное звено в перевозке запрещённых веществ по Европе. Он отвечает за то, чтобы товар из Южной Америки был доставлен потребителям по всей Германии.

Тимо глядит на меня, вытаращив глаза:

– Что? Но Фите Паульсен всё-таки уважаемый человек, когда-то известный рокер. Потом он бросил это дело и создал клуб, в котором теперь регулярно устраивает благотворительные концерты в помощь малоимущим. Мне казалось, что вы вышли на него, потому что он помогает начинающим музыкантам.

– Да… хм… Марианна отчасти поэтому установила с ним контакт. Но во время репетиции кое-что показалось ей подозрительным.

– Вы уже репетировали в клубе?

– Да, да, – поспешно подтвердила она. – Я… э-э… просто забыла рассказать тебе об этом. – Понимаешь, просто у меня так много дел!

Тимо лишь пожимает плечами:

– Ну, это и неважно. Давай лучше вернёмся к Фите Паульсену. Как именно он участвует во всем этом?

– Ну, насколько я поняла, здесь, на складе, прибывшие из Южной Америки запрещённые вещества грузят в фургоны и развозят по всей Германии. А прокат сценического оборудования всего лишь прикрытие для торговли всей этой дрянью.

– Ловко придумано! – Кажется, Тимо впечатлён такой криминальной энергией.

– Да, но в последний вторник в порту что-то пошло наперекосяк. Таможня присмотрелась внимательнее и нашла спрятанные вещества. Большую партию – двадцать тонн между бананами, манго и бутылками рома. Огромный успех – о нём сообщили все новостные агентства и газеты. Но для Фите Паульсена возникла огромная проблема. Ведь это он отвечал за то, чтобы запрещённые вещества были перегружены из ящиков для фруктов в коробки для громкоговорителей. Клиенты по всей Германии уже оплатили его, но товар свой не получат.

– Значит, Фите Паульсену пришлось искать замену. И она прибудет завтра?

– Совершенно верно, – подтверждаю я.

– И вы выяснили всё это во время одной репетиции? – Тимо недоверчиво глядит на меня, склонив набок голову. Я чувствую, что начинаю медленно краснеть.

– Э-э… да… приблизительно, – бормочу я.

Тимо тяжело вздыхает:

– Ну, я уже знаю по твоей поездке в Берлин, что тебе бесполезно задавать много вопросов. Но мне ясно одно: я не верю ни одному твоему слову. Вернее, верю истории с запрещёнными веществами. Но никогда не поверю, что вы узнали об этом совершенно случайно!

Вместо ответа я лишь пожимаю плечами.

– Нет, всё было именно так! – горячо заявляю я. – Теперь нам требуются лишь бесспорные доказательства и план, как выйти на боссов Фите Паульсена. Потому что именно они руководят всем этим.

– Окей, значит, нам лучше всего застукать Фите Паульсена, когда он сунет обе руки в большой пакет с запрещёнными веществами. Возможно, он тогда всё нам выложит, – заявляет Тимо. Он снимает с полки коробку с бутылками, достаёт одну и внимательно рассматривает. Бутылка пустая, как и остальные двенадцать. – Тимо вздыхает. – Сейчас бессмысленно что-то искать, ведь мы уже знаем, что в данный момент его проблема в том, что у него тут нет никаких запрещёнок.

– Правильно, – говорю я. – К тому же, по-моему, он только что сообщил нам, где получит завтра новую партию. Вот только мы не до конца всё поняли.

– Дай-ка подумать. Кажется, он сказал, что товар прибудет завтра в Гамбург на судне. Это нам ясно. Он рассчитывал на субботу, но это произойдёт уже в пятницу. Ещё он что-то говорил про щиты с объявлениями и про газ. Но это, по-моему, никак не связано с прибытием судна. Значит, нам нужно найти судно из Южной Америки, которое прибудет в Гамбургский порт завтра рано утром.

Я киваю:

– Верно, но я боюсь, что в порт прибудут несколько судов из Южной Америки.

– Да, но что он там ещё сказал? Ведь он упомянул какое-то имя? Ты запомнила его? – Тимо морщит лоб и думает.

Я качаю головой.

– Нет, к сожалению, я не могу вспомнить. – Я задумываюсь. – Стой! Он сказал, что что-то записал. И тогда речь шла о битлах и о том, что он никогда терпеть их не мог. Значит, так называется судно. «Битлз».

У Тимо мгновенно просветлело лицо.

– Да, ты права! Скорее всего, так. «Битлз»! Я думаю, что на сайте порта можно посмотреть, какие суда прибывают в Гамбург. Нам надо это проверить! – взволнованно говорит он.

– Мы так и сделаем. Но лучше всего из дома. Мне совсем не хочется попасть в лапы Фите Паульсена.

Ради осторожности Тимо оставил свой мотороллер на соседней улице, и оставшиеся сто метров мы идём пешком. Потом тихонько заходим в наш сад и так же тихо и осторожно влезаем в мою спальню через разбитое окно. Мой рюкзак всегда при мне, но Гектор всё это время сидит смирно и не подаёт голоса. Надеюсь, с ним всё в порядке. Я не решаюсь проверить это в присутствии Тимо и осторожно ставлю рюкзак возле кровати. Потом сажусь за письменный стол и включаю ноут.

– Так, сейчас я погуглю прибытие судов в Гамбургский порт, – говорю я и печатаю нужные слова.

Тимо заглядывает в монитор через моё плечо и показывает пальцем на первый из выскочивших результатов поиска.

– Вот – hafen-hamburg.de. Это здесь.

Я кликаю страницу, и вскоре открывается то, что нам нужно. Мы внимательно просматриваем список кораблей. К сожалению, не упоминается, из каких портов они прибывают, но это ничего, ведь нам известно название судна.

Список длинный, на три страницы, мы два раза внимательно просматриваем его, но ничего не находим. Никакого судна «Битлз» в порту Гамбурга не значится.

Я откидываю с лица прядь:

– Какая досада! Я была уверена, что нам надо искать «Битлз».

Тимо в задумчивости трёт свой подбородок, потом неожиданно вскидывает голову.

– Я всё понял! Он имел в виду как раз то, что и сказал: «битл», а не «битлз». То есть конкретно кого-то из битлов. Ну-ка, давай ещё раз посмотрим список.

– И что ты надеешься там найти?

– Джона Леннона или Пола Маккартни.

Ага. Тимо оказался знатоком истории музыки. А я хоть и слышала несколько раз эти имена, но сама никогда бы их не вспомнила. Впрочем, всё равно, так как их тоже нет в списке. Ни Леннона, ни Маккартни.

– А что, там у них только два исполнителя? – спрашиваю я.

Тимо пожимает плечами.

– Нет, конечно. Их было четверо. Вроде. Или пятеро. Но как звали остальных, я не знаю. Минутку. – Он достаёт из кармана свой смартфон и тоже гуглит: – Окей, в последнем составе они были вчетвером: кроме Леннона и Маккартни ещё Джордж Харрисон и Ринго Старр.

Я прокручиваю список на экране.

– Не-ет, я и тут ничего не… хотя… гляди-ка сюда: «Ринг оф Старс» прибывает сегодня ночью в Гамбург. Может, Паульсен имел в виду его?

– «Ринг оф Старс». Ринго Старр. – Тимо поворачивает к себе моё компьютерное кресло и глядит мне в глаза. – Вполне возможно. Ведь очень похоже. Пожалуй, нам остаётся только одно: поехать туда и поглядеть, не появится ли там Фите. Если да, тогда мы спокойно можем вызывать полицию, так как будет ясно, что груз на этом судне состоит не только из бананов.

– Ты хочешь прямо сейчас ехать в порт?

– Нет, сейчас не имеет смысла, тут написано, что «Ринг оф Старс» прибывает в 7 часов в терминал «Еврогейт». Фите Паульсен сказал, что он должен непременно оказаться там первым. Значит, он появится там рано. Думаю, где-то к шести часам, когда его приятель сообщит, что судно входит в порт. Я заеду за тобой в пять, и тогда мы, надеюсь, опередим Паульсена. А я захвачу с собой бинокль и камеру, чтобы мы могли собрать доказательства, когда Паульсен явится.

– Завтра утром у меня репетиция, – жалобно говорю я.

– Ну и что? Ведь это важнее! Точно важнее! И ты потом придумаешь какое-нибудь оправдание. У тебя не должно быть проблем, ведь Марианна сама послала тебя сегодня в клуб.

Блин, я всё больше запутываюсь в своём вранье и отговорках. Зря я сказала Тимо, что мы были в клубе по поручению Марианны. Но теперь уже поздно говорить правду.

– Э-э… да… конечно, ты прав, – соглашаюсь я в итоге. – Я скажу ей.

Вот только я ещё не знаю когда. И не знаю, как мне сказать завтра утром Максу, инструктору по вождению, что я с ним не поеду. Но у меня ещё есть время – целых пять часов, и я что-нибудь попробую придумать.

– Неужели ты всерьёз решила поехать в порт со своим кавалером на мотороллере?

Не успела я достать Гектора из рюкзака, как он принялся за старое. Тут же улёгся на мою кровать и стал сыпать ядовитыми замечаниями.

– Чем конкретно тебя не устраивает сейчас Тимо? – спрашиваю я. – Ведь это была твоя идея взять его в клуб.

– Да, в клуб. Он был нам нужен, чтобы войти туда. А теперь нам нужно выследить Фите Паульсена в порту, и я предпочёл бы это сделать с более подготовленной группой.

Я сажусь на край кровати и недоверчиво гляжу на монгольскую мышь.

– Ах, и где же я возьму такую группу? Миа, Алекс и Ким даже не захотели пойти со мной в клуб. Сомневаюсь, что за это время они могли передумать.

Гектор крутит узкой мордочкой и приглаживает лапкой усы.

– Ты убедишь их с помощью веских доказательств…

– Гектор, может, ты забыл? Так я напоминаю тебе: у меня всё ещё нет никаких доказательств. Конечно, я могу им рассказать, что я слышала, но вдруг они не поверят? В «Бешеной четвёрке» я ноль без палочки, можешь не сомневаться!

– …Потому что ты не только расскажешь им об услышанном, но и включишь запись.

– Чё? – Надо признаться, что это была не самая интеллигентная реплика, но ничего умнее не пришло мне в голову.

– Я записал весь телефонный разговор Фите Паульсена с этим Джорджиос.

– Что ты сделал? – Я не верю своим ушам.

– Я сделал запись разговора. Твоим смартфоном. Типа аудиопамятку. Я смог своим острым носом разблокировать его. 2112 – очень простой код, тебе надо будет потом придумать что-нибудь посложнее.

– Это мой день рождения! – сердито воскликнула я. – И зачем ты вообще трогал мой мобильный?

– Он лежал в рюкзаке рядом со мной. Вот мне и пришла в голову идея сделать запись. Гениально, правда?

Я качаю головой.

– Гектор, я, честное слово, не знаю, что и думать. Нормальной мышью тебя уж точно не назовёшь.

Монгольский грызун громко пищит:

– Ну, послушайте-ка, нормальная мышь! Пожалуй, мне стоило бы обидеться. Впрочем, давай скорее звони своим коллегам по группе, дай им послушать аудиопамятку, и потом мы придумаем план, как нам лучше будет приготовить ловушку для Фите Паульсена.

Гектор всё равно не даст мне покоя, пока я не позвоню девчонкам, так что лучше уж сделать это прямо сейчас. Я набираю на моём мобильном три номера и тут же включаю режим конференции.

– Тесса, что такое? – спрашивает Миа. Она на 50 процентов удивлена, на 50 процентов раздражена.

– Этим вечером я ещё раз побывала в клубе, – отвечаю я, – и обнаружила кое-что очень интересное.

– Эй, мы ведь сказали тебе, чтобы ты ничего не предпринимала в одиночку, – рычит Миа. Теперь я слышу раздражение на все 100 процентов. – Да и как тебя вообще туда пустили?

Гектор делает мне лихорадочные знаки, и я вздыхаю.

– Сейчас это абсолютно не имеет значения. Но вы должны обязательно послушать вот что. – Тут я нажимаю на кнопку, и из смартфона звучит голос Фите Паульсена. Чуть смазанный, но всё равно отчётливый.

«Да! Фите на проводе! Эй, слушай, на этот раз всё должно получиться, иначе я буду в глубокой заднице, Джорджиос! Не-ет, я не могу не волноваться! Босс говорит, что товар ему нужен прямо сейчас. С монголами дело дошло до настоящего стресса… Как это – завтра? Я думал, что в субботу… Ах так. Да. Завтра утром во время прилива. Так, значит, во сколько? Календарь приливов? Не-ет, у меня нет его под рукой… Всё ясно. Тогда подождёт до субботы. Да, всё равно. Я подготовился. У меня тут стоят щиты для объявлений. Угадал, магнитные. «Осторожно! Газ! Опасно!» Выглядят абсолютно убедительно, не беспокойся, таможня не приблизится, пока контейнер не пройдёт официальную проверку. Я установлю их, а потом спокойно достану товар. Сделаю это сам, это мои дела… Нет, ты можешь на меня положиться. От тебя мне требуются только точное место и время… Мы непременно должны быть первыми на терминале. Ты позвонишь, когда в дело вступит портовый лоцман. Тогда у нас будет ещё один час до того, как посудина пришвартуется… Точно, я уже записал. Как битл. Дурацкое имя. Я всегда терпеть его не мог».

– Опаньки! – Алекс комментирует первая. – Похоже, что ты попала прямо в цель, Тесса.

Ким прочищает горло:

– Это просто бомба! Честное слово, у тебя просто настоящее чутьё! Круто!

– Окей, я не хочу вас разочаровывать, – замечает Миа, – но, если Фите Паульсен в самом деле получает завтра утром большую партию, у нас нет времени, чтобы как-то реагировать на это.

Я вздыхаю.

– Да, но как раз поэтому я и позвонила вам. Потому что считаю, что мы должны действовать немедленно. Вы готовы?

– Ясное дело! – воскликнули в телефоне все три девочки, да так громко, что это слышит и Гектор, а ведь он лежит на моей кровати в двух метрах от меня. Он поднимает лапку и выставляет один коготь. Это что, его версия поднятого кверху большого пальца?

– И как мы теперь поступим? Просто все вместе поедем в порт? Или перед этим мы должны сообщить обо всём Марианне? – спрашиваю я.

– Я не знаю, – говорит Ким. – Марианна ужасно не любит самовольные действия её агентов, но, если мы сейчас начнём спрашивать разрешения на операцию, на это уйдёт время. По-моему, нам надо поехать в порт и поглядеть, действительно ли там появится Фите Паульсен.

– Между прочим, порт довольно большой, – напоминает Миа. – А ведь мы не знаем, о каком судне говорил по телефону Паульсен.

– Пожалуй, знаем, – возражаю я. – Меня озадачили его слова про битла, и я поискала информацию в интернете. Завтра утром в Гамбург прибывает судно «Ринг оф Старс».

– И что? Как это связано с битлами? – удивляется Алекс.

– В составе группы «Битлз» был исполнитель по имени Ринго Старр. По-моему, сходство очевидно. Конечно, может, это просто моя фантазия, но я думаю, что нам повезёт, если мы понаблюдаем за этим судном.

– Хм, пожалуй, в этом что-то есть, – соглашается со мной Ким. – И ты уже знаешь, где оно пришвартуется?

– Его ждут в 7 часов утра у терминала «Еврогейт» в Вальтерсхофе. Мы должны прибыть на место не позднее 6 часов, так как Фите Паульсен хочет приехать в порт раньше всех.

– Хорошо. Тогда мы заедем за тобой в пять, а в порту поглядим на ситуацию и, если там действительно что-то происходит, сообщим об этом Марианне.

Я задумалась. Как мне сказать девочкам, что в пять утра за мной заедет ещё и Тимо? Честный ответ – никак. Ведь если они поймут, что Тимо слишком много знает о нашей операции, то наверняка рассердятся на меня!

– Тесса? – Голос Ким прервал мои размышлений. – Ты ещё на связи?

– Конечно. Прошу прощения. Вот только я как раз подумала о… э-э… я подумала о Максе.

– О каком Максе?

– Ну, инструкторе по вождению. Он приедет за мной в четверть пятого и повезёт на учебную площадку.

– Ах так, Мэкс. – Миа произносит его имя по-английски. – Мы сообщим ему. Я это сделаю. Хотя… у меня идея! Он может тоже приехать в пять и отвезти всех нас в порт. Тогда у нас будет кто-то, кто в случае необходимости поведёт быструю тачку, чтобы нам поскорее уйти.

– Нам будет нужна такая тачка? – удивлённо спрашиваю я.

– Никогда не знаешь, как всё обернётся, – поёт Миа в трубке. – Не исключено, что Фите Паульсен вооружён и не слишком обрадуется встрече с нами. Тогда нам уж точно пригодится быстрая тачка.

Что такое? Вооружён? Лучше уж мне сейчас не думать об этом. Правда, Фите Паульсен невысок, но нам всё равно не поздоровится, если он набросится на нас, да ещё с пистолетом.

– Отлично, – говорит Ким, – тогда у нас уже есть план. Мы встречаемся в пять утра у твоего дома. Твоим родителям ты опять скажешь что-нибудь про репетицию. Пока!

Когда наша маленькая телефонная конференция закончилась, я ложусь рядом с Гектором на кровать и гляжу на потолок.

– Ой, ничего себе! Надеюсь, что всё пройдёт хорошо!

Гектор фыркает:

– Почему ты сомневаешься?

– Я не знаю, но ведь Миа не исключает, что нам понадобится быстрая машина, чтобы уйти от преследования. К тому же мне ужасно неловко, ведь я вообще-то договорилась с Тимо, что мы вместе поедем в порт.

– Эй, забудь про этого Тимо! – ворчит Гектор. – Ты нужна Родине, и поэтому сейчас неуместны личные сантименты и симпатии.

Я нужна Родине? Неужели у этой когтистой песчанки нет мерки поменьше?

– По-моему, ты слегка преувеличиваешь.

– Вовсе нет. Этот преступник Паульсен наводняет немецкий рынок запрещёнными веществами! Как ты думаешь, сколько бед и страданий он уже причинил? По сравнению с этим огорчение, которое ты причинишь Тимо, просто мелочь. Напиши ему сейчас короткое сообщение, что ты передумала и не поедешь завтра с ним в порт.

Вот так! У этой когтистой мыши абсолютно нет сердца. Хотя, пожалуй, она права. Я вздыхаю, достаю телефон и тычу пальцем в буквы.

«Эй, Тимо. Я передумала и позвонила в полицию. Завтра утром я не поеду в порт, так что тебе не надо заезжать за мной. Чао. Тесса».

– Чао? Что за дебильное слово?

Ёлки-палки, как меня нервирует это нелепое хвостатое существо!

В терминале «Еврогейт» бесполезно искать портовую романтику. Скорее его можно сравнить с большой стоянкой при автостраде. Объясняется это, кроме прочего, также и тем, что мы находимся тут, в Вальтерсхофе, прямо рядом с автострадой А7. Серый асфальт простирается перед нами будто гигантская спортплощадка, на которой кто-то разложил груду огромных кирпичиков лего. Там высятся ряды контейнеров. Друг за другом, друг на друге – зрелище мощное. Сама магистраль идёт вдоль акватории порта, мимо причалов. Здесь стоят большие контейнеровозы, здесь их разгружают, то есть снимают с них контейнеры с помощью огромных кранов, установленных на причальной стенке.

Нашу тачку мы ставим чуть дальше от причалов, меж двух коротких контейнерных рядов, чтобы она не бросалась в глаза. Ким, Алекс, Миа и я выходим, Макс остаётся в машине. Ясно, что так и должен делать хороший водитель, готовый умчаться прочь в любую секунду.

Ким роется в своей сумке кросс-боди и достаёт бинокльбинокль, затем идёт с ним к причальной стенке стенке, глядя на глядит на воды Эльбы.

– Вон там! – весело кричит она. – Сюда действительно движется контейнеровоз. Если я не ошибаюсь, это «Ринг оф Старс».

– Прекрасно, – говорит Алекс. – Теперь мы поищем спокойное местечко с хорошим обзором и спрячемся там. Вероятно, Фите Паульсен появится с минуты на минуту.

– Судно должно пришвартоваться вон там впереди, – говорю я и показываю на свободное место возле двух больших контейнеровозов, уже разгруженных. – Все другие причалы заняты. Если мы встанем вон там между контейнерами, нам всё будет видно.

– Тогда бежим скорее туда, пока нас не увидели. – Миа бежит первой и ныряет в щель между двумя контейнерами. Я следую за ней и встаю за её спиной.

Действительно, с этого места прекрасно виден весь причал. Какое-то время ничего не происходит, а потом мы различаем один из швартовых катеров, которые сопровождают контейнеровоз к месту швартовки. Вскоре показывается всё судно и медленно маневрирует в сторону причала. Завораживающее зрелище – как точно причаливает этот высоченный контейнеровоз. Я вспоминаю, как не сумела безопасно проехать мимо фонарного столба на машине, которая в сто раз меньше, чем этот колосс, и готова снять перед ним шляпу (которой у меня, впрочем, нет). Капитан и лоцманы поистине знают своё дело!

– Эй, гляди! – шепчет Ким и бьёт меня кулаком в бок. – Я вижу нашего старого знакомого!

Да? Где же? Я слежу за взмахом её руки, и действительно – в этот момент у причала рядом с контейнерным мостиком паркуется автомобиль. Открывается дверь, и из неё выходит Фите Паульсен! Он обходит машину, открывает багажник и достаёт два больших щита объявлений.

– Что это у него? – спрашивает Алекс.

– Это наверняка те щиты, о которых он упоминал, – говорю я. – Предупреждения об опасности, чтобы таможенники осмотрели контейнер лишь после того, как он достанет оттуда свой товар.

Ким снова подносит к глазам бинокль.

– Ты права. На одном щите написано: «Осторожно! Газ! Опасно!», а на другом – «Опасно! Этот контейнер содержит газ!» Там даже череп нарисован. Выглядит внушительно, ничего не скажешь.

– Паульсен не дурак, – одобрительно говорит Миа. – Многие контейнеры действительно обрабатываются газом перед отправкой, чтобы во время перевозки вредители не попортили груз и чтобы они сами не попали в другие страны. Такие контейнеры в порту встречают специальные службы, которые должны нейтрализовать газ. Только после этого груз осматривают таможенники.

– Ловко, – говорю я.

– Да, очень ловко! – подтверждает позади нас голос, который я уже слышала. Это Ина Редлих! Я испуганно оборачиваюсь и понимаю, что она опровергает свою фамилию – «Честная». На её лице расплылась широкая улыбка, а в руке я вижу пистолет, и нацелен он на нас!

– Я сразу заподозрила неладное, когда вы явились ко мне, – говорит Ина, медленно прохаживаясь перед нами. Мы сидим в контейнере для морских перевозок, его торцевые двери распахнуты. Наши руки связаны за спиной нейлоновой кабельной стяжкой. Это жутко неудобно, жёсткие края больно врезаются в кожу на запястьях. – Номер с конкурсом для начинающих музыкантов, ваш интерес к прокату нашего оборудования – я не знаю, но что-то меня тут же насторожило. – Она останавливается и делает шаг ко мне. – Но мне всё стало ясно после твоего короткого вечернего визита в клуб. – Она смеряет меня взглядом с головы до ног. – Боже мой, что за бредовая фантазия: ещё раз взглянуть на зал, поскольку, мол, его атмосфера влияет на твоё исполнение. – Она смеётся, и её смех звенит у меня в ушах.

Меня бросает то в жар, то в холод оттого, что мы оказались в плену, но больше всего терзает мысль, что во всём виновата я. Причём я одна! Я готова зарыдать и с трудом сдерживаюсь.

Ким, сидящая сбоку, поворачивается ко мне. Вероятно, она готова меня придушить. Что я могу сказать? Она права!

– Тесса, всё в порядке, – к моему изумлению, шепчет она. – Мы должны были поговорить с тобой, когда ты позвонила. Вообще-то, твоя идея была хорошей, но действовать в одиночку всегда опасно.

– Эй, что вы там шепчетесь? – Теперь Ина останавливается перед Ким и злобно усмехается. – Ты хочешь знать, как мы напали на след твоей маленькой подружки? – Она делает театральную паузу. Хочет усилить напряжение? Абсолютно излишне, я не могу утверждать, что мне стало скучно, да и девчонкам наверняка тоже. – Ну, – продолжает наконец Ина, – у нас, конечно, всюду установлены камеры. Я видела, как вы проскользнули во двор. Потом Фите споткнулся о твой стакан, дорогая Тесса, – ты действительно оставила след, жирный след, словно от маркера. Мы с Фите посмотрели видеозаписи и поняли, что вы слышали его телефонный разговор на складе. Так что нам было совершенно ясно, что вы снова встретитесь и мы сможем подготовить для вас соответствующий приём.

Я чувствую себя невероятной дурой. Круглой дурой. Мне всё равно, что говорит Ким: глупее меня нет никого. Я вовлекла в беду и моих коллег. Просто ужасно! Теперь у меня полились слёзы, и я абсолютно ничего не могу поделать. Они льются и льются, я чувствую, как по моим щекам текут тёплые струйки. Рядом со мной стоит мой рюкзак, из него слышится писк.

– Мне очень жаль, Тесса, – пищит Гектор. – Это моя вина. Я никак не думал, что всё так обернётся. – Вот это да! Когтистая мышь берёт на себя вину за эту катастрофу. Хотя мне это и не поможет, но всё равно слегка утешает.

– Вы поразительно самонадеянны, так как не знаете, с кем имеете дело, – ядовито заявляет Алекс. – Скоро мы будем свободны, так как в порту мы, естественно, не одни!

– О, не вашего ли шофёра ты имеешь в виду?

Проклятие! Значит, они схватили и Макса?

– Он спит сном праведника. Небольшая доза снотворного свалила его с ног. Я не думаю, что он примчится к вам на помощь в ближайшие три часа. Да и потом он ничего не вспомнит. Как правило, первые два часа до глубого сна испаряются из памяти – у нас в этом плане уже хороший опыт. И, когда он потом придёт в себя где-нибудь в центре Гамбурга, он вообще не будет знать, что случилось. – Она злорадно усмехается. – Я начинаю думать, что это вы не подозреваете, с кем связались. Тоже мне, детективы-любители! Хорошо ещё, что тот парень на шикарном красном мотороллере остался в стороне. Иначе нам пришлось бы искать и его. Но он, видно, проявил здравый смысл и решил не ввязываться в эту историю.

– О ком она говорит? – шепчет мне Ким.

Я качаю головой, так как ни за что не смогу рассказать про Тимо, не признавшись, что он уже знает больше, чем нужно. Этого мне Ким уж точно не простит!

– Так, хватит болтать, – заявляет Ина и шарит в кармане плаща. – Я должна подготовить вас к маленькой служебной командировке. В Гамбурге вы слишком действуете нам на нервы, поэтому вы посетите наших добрых друзей в Роттердаме. Они-то знают, что делать с непрошеными гостями. – Она вынимает из кармана шариковую ручку, на которой что-то вытиснено – не надпись, а символ: цветок лотоса. Это рекламный подарок клуба? Я не понимаю, что она хочет сделать.

Тут снова появляется Фите Паульсен. Недавно он помогал Ине связать нас и запихнуть в этот контейнер.

– Эй, ты всё ещё не готова? – рычит он на Ину. – Нечего с ними церемониться. Завязать мешок – и готово. Монголы не в восторге от этой истории. Сейчас мы действительно не имеем права накосячить.

– Хорошо, хорошо. Ты лучше забери у дам телефоны.

Фите Паульсен действительно обходит нас, наклоняется и ощупывает наши джинсы. У девочек он находит их быстро, а у меня, конечно, нет, так как мой мобильник лежит в наружном кармане рюкзака.

– Где он? – рычит на меня Паульсен, и у него такой вид, словно он готов утопить меня в Эльбе вместе с моим рюкзаком. Я показываю мыском обуви на рюкзак.

– Он там спереди, – говорю я дрожащим голосом и надеюсь, что Фите не заглянет в сам рюкзак, где сидит Гектор. К счастью, он этого не делает, а просто берёт весь рюкзак.

– Ну, давай, – приказывает он Ине Редлих, и она подходит к нам с шариковой ручкой в руке. Что она задумала?

– Чтобы ваша поездка прошла чуточку приятнее, вы сейчас поспите пару часов, дорогие мои. А когда проснётесь, то, скорее всего, будете уже в Роттердаме. Пожалуйста, не сопротивляйтесь – для вашей же пользы!

– А мы как раз собирались! – кричит Ким и в один миг вскакивает на ноги. Прыжок вперёд – и она выбивает ногой ручку из пальцев совершенно ошеломлённой Ины. Ручка описывает дугу и вылетает из контейнера.

– Проклятие! – рычит Фите Паульсен и бежит за ручкой.

Окей, Ким поступила не слишком вежливо, но, во‐первых, это была необходимая самооборона, а во‐вторых, такая ручка стоит максимум евро, не дороже. Миа и Алекс тоже пытаются повторить прыжок Ким. Только я сижу на полу и ни за что не смогу так сделать.

Впрочем, очень скоро выясняется, что героическое сопротивление бесполезно. Ина Редлих достаёт из другого кармана пистолет, которым она уже нам грозила. Конечно, мы могли бы проверить, не блефует ли она. Но, судя по тому, как развивается ситуация, делать это как-то не хочется. Ким, Миа и Алекс, кажется, смотрят на это так же и прекращают боевые действия. Тем временем в контейнер возвращается Паульсен с шариковой ручкой. Он подходит к Ким, хватает её за руку и сдвигает рукав её пуловера до самого плеча. Потом укалывает её ручкой выше локтя! Ким вздрагивает, потом поникает и падает на пол. Ой, вот ужас!

У меня ползут по телу мурашки, а сердце бешено колотится. Я не хочу, чтобы мне что-то вкололи, – категорически не хочу! В этот момент меня хватает Ина Редлих и вонзает мне в руку острый предмет. Очевидно, она принесла с собой несколько штук… Но я не успеваю додумать до конца эту мысль, так как вокруг всё темнеет…

Когда я просыпаюсь, череп мой гудит так, словно вокруг с рёвом носится орда мотоциклистов. Или как будто я стою рядом с готовыми к старту реактивными самолётами. Снаружи всё ревёт и гремит, а в моей голове мозг бьётся о черепную коробку. Ай! К сожалению, я не могу схватиться за голову, чтобы хоть немного смягчить боль, ведь мои руки связаны за спиной. В чём дело? Что такое? Где я и почему связана? Я пытаюсь вспомнить, и перед моим внутренним взором мелькают разрозненные обрывки недавних событий. Мы увидели в порту Фите Паульсена – он действительно встречал контейнеровоз «Ринг оф Старс». Но потом на нас направили пушку, и мы очутились в контейнере. В этом контейнере? Тут совершенно темно, и я не могу понять, где мы находимся. И могу ли я говорить «мы»? Я ведь не вижу никого из девочек.

Я хочу крикнуть: «Эй, Ким!» – но у меня пересохло во рту и в горле. У меня вырывается только невнятный хрип, и его наверняка никто не слышит, поскольку я к тому же лежу на полу и не могу поднять голову, чтобы крикнуть громче. Чем больше я вслушиваюсь в темноту, тем яснее мне, что стук раздаётся не только в моей голове и что весь этот грохот и рёв мне не чудятся. Это стук двигателя, точнее сказать, судового двигателя. А ещё меня почему-то покачивает. Почему мне так кажется? Тут меня пронзает ужасная догадка: мне это вовсе не кажется, просто судно плывёт по волнам! А я на судне! Контейнер стоит на судне! «Маленькая служебная командировка в Роттердам», звучит в моей голове. Теперь мне наконец всё ясно: мы находимся в контейнере, и он плывёт на судне из Гамбурга в Роттердам!

Я пытаюсь выпрямиться, но с завязанными руками это трудно. Тогда я ползу в сторону, пока не натыкаюсь на боковую стенку, и тогда кое-как сажусь. После этого мне становится легче. Качает уже меньше, стук двигателя глуше, у меня возникает ощущение, что судно замедляет ход. Может, мы уже рядом с Роттердамом? Конечно, если Ина сказала правду и мы действительно плывём в Роттердам.

– Тесса, это ты? – Голос звучит совсем близко. Это Миа.

– Да, я, – хриплю я в ответ.

– Всё нормально у тебя?

– Да, насколько может быть нормально, когда тебя связанную везут в тёмном контейнере из Гамбурга в Роттердам, – отвечаю я с сарказмом.

Миа смеётся. Ну, хотя бы она одна из нас сохранила хорошее настроение.

– Давай попробуем освободить друг друга от этой жгучей нейлоновой стяжки, которой нас связали, – предлагает она. – Я думаю, что Ким и Алекс ещё не очнулись, а мы сейчас попробуем.

Я лишь пожимаю плечами, что технически бессмысленно, ведь Миа меня всё равно не видит.

– Как мы это сделаем?

– Пожалуй, мы попробуем перегрызть стяжку зубами.

– Думаешь, у нас получится?

– Надо попытаться. Может, и получится. Ползи ко мне.

Я медленно двигаюсь вправо, опираясь спиной о стенку, и наконец натыкаюсь на плечо девочки.

– Так, теперь я встану на колени, а ты повернись ко мне спиной. И я попробую перегрызть стяжку.

Миа берётся за дело, и вскоре я чувствую на моих запястьях её губы и зубы. Мне щекотно, и я невольно смеюсь.

– Спокойно, не дёргайся, – ругается она, и я стараюсь изо всех сил не шевелиться. Потом она снова сильно дёргает зубами мои оковы, и нейлоновая стяжка спадает с моих рук. Всё получилось!

– Класс! – кричу я и потираю запястья. Они болят довольно сильно. – Теперь я помогу тебе.

Со свободными руками я сразу становлюсь подвижней и за две минуты справляюсь со стяжкой. Миа свободна, и это тоже классно – избавиться от собственной беспомощности и обрести союзницу.

– Давай теперь поищем Алекс и Ким, – предлагаю я, и мы осторожно шарим в темноте. Внезапно контейнер резко дёргается, и я чуть не падаю на пол, но в последний момент успеваю схватиться за стенку.

– По-моему, мы пристали к берегу, – говорит Миа, и наверняка она права. Вскоре слышатся топот ног и стук металла о металл, а также голоса недалеко от нас. Мужчины что-то кричат, но я их не очень понимаю. Но, может, они нас поймут? Я пробираюсь вдоль стенки контейнера до того места, где, как мне кажется, проходит резиновый уплотнитель дверей. Там мы могли бы выйти наружу!

Но вскоре следует новый удар, и контейнер снова качает так, словно мы снова вышли в открытое море.

– Что это значит? – испуганно кричу я.

– По-моему, контейнер сгружают с судна, – отвечает Миа.

Кажется, она права, так как контейнер качается, а ещё мы слышим где-то рядом с нами гудение и рокот. Может, это работает кран? Потом контейнер с резким ударом встает на твёрдую поверхность, и я снова бросаюсь туда, где, по моим представлениям, находится вход.

– Выпустите нас отсюда! – кричу я и бью ладонью по двери контейнера.

Но она не подаётся ни на миллиметр даже тогда, когда я изо всех сил пинаю её ногой. Потом я сжимаю кулаки и до боли барабаню и барабаню в дверь. Но всё бесполезно, и я устало опускаю руки и сажусь на пол.

Снаружи снова слышны голоса. Может, они приближаются? Может, те люди заметили, что мы тут заперты? Я вскакиваю, в отчаянии бью в последний раз ногой в дверь, прислоняюсь спиной к стенке контейнера, сползаю по ней вниз и роняю голову на колени. Как нас только угораздило попасть в такую ловушку? И, что гораздо важнее, как нам выбраться из неё?

Некоторое время я сижу у стены, но потом вздрагиваю от странного шипения. Оно слышится где-то рядом. Что это такое?!

– Вы тоже это слышите? – кричу я в темноту.

– Что именно? Я ничего не слышу. – Конечно, это голос Ким. Да, точно. Значит, она тоже проснулась. Шипение повторяется. Приблизительно в метре от меня.

– Да-да, это шипение, – повторяю я. – Оно доносится откуда-то снизу, на уровне пола. Я отчётливо его слышу.

– Минутку, сейчас я подойду к тебе. – Это снова Миа. Её осторожные шаги приближаются ко мне, и вот она натыкается на мою ногу.

– Ой, извини.

– Ничего страшного. Но ты слышишь?

Мы с ней умолкаем и напряжённо прислушиваемся.

– Да, действительно какое-то шипение. Оно доносится из уплотнителя двери, – определяет Миа. – Проклятие! Вот теперь у нас действительно серьёзная проблема.

Теперь? Что она имеет в виду? По-моему, мы всё это время имели дело с серьёзной проблемой, потому что Ина и придурок Паульсен заперли нас в морском контейнере и отправили в Роттердам. Или… Миа имеет в виду, что ситуация может стать ещё хуже?

– А что такое? – спрашиваю я и замечаю, что мой голос дрожит.

– Шипение, – кратко отвечает Миа. – Контейнер наполняется газом. Ну, знаешь, вот как Паульсен написал объявление на своём щите. Только, к сожалению, теперь по-настоящему. Стандартная процедура уничтожения вредных насекомых. Мы скоро умрём, если как можно скорее не выйдем отсюда.

– Умрём? – в ужасе кричу я. – Но ведь… но… – От страха у меня пропадает голос. – Нет, этого просто не может быть!

– Может, к сожалению, – отвечает Миа. – А если они обрабатывают контейнер кислотой, то мы будем мертвее мёртвых.

Стать мертвее мёртвых – это совсем не то, что я планировала на сегодняшний день.

– Где-то в этой жестяной коробке должны быть вентиляционные отверстия! Давайте встанем прямо возле них и будем дышать свежим воздухом, – кричу я и стаскиваю с себя пуловер, оставаясь в одной футболке.

Потом я скатываю его в плотную трубку и прижимаю к тому месту, откуда доносится шипение. Пожалуй, это смешно – всё равно что заклеивать пластырем вулкан, но, может, мы всё-таки выиграем благодаря этому время. Моя первая попытка вытолкнуть трубку из уплотнителя окончилась неудачей. Она намертво сидит в нём и не сдвинулась ни на миллиметр.

– Мне кажется, что в углах контейнеров всегда делают такие отверстия для доступа воздуха, – говорит Миа. – Правда, они защищены от дождя металлической крышкой. Я не знаю, может, через них поступает совсем мало воздуха.

– Давайте поищем, – предлагает Алекс. – Всё равно это лучше, чем просто сидеть и ныть. Вот только перед этим пусть кто-нибудь снимет с меня эти проклятые путы. Сама я не могу освободиться.

– Да, и я тоже! – подаёт голос Ким.

– Окей, идите сюда к нам, – кричу я. – Мы с Мией уже освободили друг другу руки. Сейчас мы вам поможем.

Вскоре обе девочки добираются до нас. Мы нащупываем на их запястьях кабельные стяжки, наклоняемся и снимаем их зубами.

– Спасибо, – говорит Алекс. – А то у меня уже так болели руки, что долго я бы не выдержала.

– Да, спасибо, – поддерживает её Ким. – Теперь давайте подумаем, где тут могут быть вентиляционные отверстия.

– Вы видите где-нибудь слабый свет? – спрашиваю я. – Если где-то есть дыры, должен проникать и свет, пусть даже очень слабый, раз отверстия прикрыты крышкой. Конечно, если сейчас день, а не ночь.

Мы напряжённо осматриваем верх контейнера, и это ужасно тяжело. Вскоре у меня закружилась голова, и я перестала ориентироваться. Но, несмотря на это, я различаю во мраке крошечное пятнышко света. Оно еле заметно, но я всё равно готова подпрыгнуть от радости. Впрочем, мне так или иначе придётся это сделать, чтобы выяснить, действительно ли это вентиляция. Ведь пятно находится довольно высоко, до него метра два с половиной, и мне не дотянуться туда даже на цыпочках.

– В контейнере есть что-нибудь такое, на что мы можем встать? – спрашиваю я. – Тут наверху свет, а значит, и свежий воздух.

– Трудно сказать, – отвечает Ким. – Правда, недавно я стукнулась обо что-то лодыжкой. Кажется, это был ящик, если судить по его твёрдым краям. Давайте поищем его и подтащим туда, где виден свет.

– Ладно, ищем ящик! – поддерживает её Алекс.

Топот ног по стальному полу контейнера подсказывает мне, что все три девочки ищут этот ящик. Вскоре мы двигаем под отверстие несколько ящиков. И в этот момент Алекс начинает кашлять. Сначала раз-другой, потом всё больше и больше, и уже не может остановиться. Неудивительно, ведь шипение под моим пуловером хоть и стало тише, но всё равно продолжается.

– Ой, не может быть! – испуганно бормочет Ким. – Это наверняка газ! Скорее, Алекс, лезь на ящик!

Мы подталкиваем Алекс к вентиляции, помогаем ей залезть на ящик, и в конце концов слабый свет пропадает, так как Алекс загораживает отверстие своим телом.

– И что, тебе лучше? – спрашиваю я.

Алекс снова закашлялась.

– Не очень, – отвечает она потом. – Я не чувствую тут никакого свежего воздуха.

– Видно, они закрыли всю вентиляцию, перед тем как начать обработку газом, – предполагает Миа, и в её словах есть логика.

Чем больше я думаю об этом, тем сильнее меня охватывает паника. Снова начинает стучать в голове и шуметь в ушах. Причём шум какой-то странный, он похож на топот маленьких лап: как будто прямо надо мной кто-то крошечный бегает взад-вперёд по стальной крыше.

– Тесса, вы там, внутри?

Теперь я слышу не только топот, но и голоса! Вероятно, это последствия укола, который мне сделала Ина Редлих.

– Тесса, отзовись же наконец! Вчера вечером я выскочил из рюкзака и пробрался следом за контейнером на судно, чтобы не оставлять вас одних. Ты хоть подтверди, что вы там. Больше я ничего не прошу. Не нужно целовать мне ноги. Впрочем, можешь и поцеловать, когда выберешься из контейнера!

Нет, я не брежу и голос мне не чудится. Это Гектор, абсолютно точно! И я ору ему во всю глотку:

– Да, мы тут заперты внутри! И в контейнер недавно пустили газ! Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы нас не отравили?

– Нойманн, у тебя совсем кукуха поехала? – с ужасом спрашивает Миа.

Ясно, что со стороны моё поведение выглядит странным, но мне плевать. Кто лечит, тот и прав. А кто спасает себя и своих коллег от смерти в газовой камере – тем более. Даже если для этого ему приходится разговаривать с монгольской мышью-песчанкой.

– ОК, сейчас я погляжу, могу ли я что-то сделать так, чтобы не отравиться самому, – отвечает мне Гектор, и я слышу, как стук его лапок удаляется в сторону входа.

Вскоре всё затихает и слышится только шипение газа. Потом к нему добавляется царапанье. Как раз в том месте контейнера, где лежит мой пуловер. Отлично! Кажется, Гектор отыскал газовый шланг.

– Ты можешь перекрыть газ? – кричу я ему.

– Сейчас погляжу. Шланг торчит из уплотнителя и закреплён задвижкой. Я не могу его вытащить. Перегрызать его тоже опасно, иначе я и сам сдохну как мышь. – Гектор хихикает.

Да. Сдохнет как мышь. Очень смешно. Я бы тоже посмеялась, но не в этот раз.

– А если ты попробуешь его выдернуть? Своими лапками?

Кто-то кладёт мне руку на плечо. Но кто это из моих трёх соратниц, я в темноте не вижу.

– Тесса, попробуй успокоиться! Возьми себя в руки! – Ага, это Ким. – Скорее всего, это стресс, – бормочет она.

Я не отвечаю ей. Всё равно она ничего не поймёт.

– Понимаешь, шланг хоть и подаётся, но крепко сидит в уплотнителе, – сообщает Гектор.

Ничего себе. Раз он не может его выдернуть, тогда пиши пропало. Скоро нам точно придёт конец. У Алекс новый приступ кашля, и я замечаю, что у меня тоже заболело горло и слезятся глаза.

– Гектор, сделай что-нибудь! Мы долго тут не продержимся! – кричу я.

– Ладно, так и быть! – Что именно имеет в виду Гектор, он не говорит, но вскоре после этого шипение прекращается.

Я вслушиваюсь в темноту – нет, газ больше не шипит. Правда, и Гектора я тоже не слышу. Надеюсь, с ним ничего не случилось!

– Гектор? – зову я. Никакого ответа.

– Тесса, что с тобой? – Теперь это Миа. Она тоже трогает меня за плечо.

– Разве вы не слышите? Больше ничего не слышно! – ОК, мои слова звучат смешно, но я не могу сейчас объяснить девчонкам, кто нас спас. Поэтому я даже и не пытаюсь.

– Кто такой Гектор? – интересуется Ким.

Я не отвечаю. Вместо этого я напряжённо слушаю, не подаст ли он хоть какие-нибудь признаки жизни. И вот, слава богу, через две минуты, растянувшиеся до бесконечности, его лапки снова застучали по верху контейнера.

– Дружище, где ты был? Я страшно беспокоилась!

– Я очень тронут твоей заботой! Я задержал дыхание и перегрыз шланг: по-другому не получалось, так как он встроен намертво. Мне удалось его продырявить, и это было ужасно тяжело. Так что после этого я лёг на спину и отдышался.

– Гектор, ты настоящий герой! – заявляю я с восхищением.

– Дорогая, у тебя галлюцинации, это точно! – говорит Ким, и в её голосе слышна тревога. – Надеюсь, мы скоро выйдем отсюда, иначе Тесса сведёт и нас с ума!

– Что же дальше? – спрашивает Гектор.

– Если тебе покажется, что кто-то идёт к нашему контейнеру, ты можешь сообщить нам об этом? – шепчу я как можно тише. – Тогда мы приготовимся и выбежим, как только откроется дверь. Так сказать, мы используем фактор неожиданности. – Я надеюсь, что Гектор меня понял. Если бы я говорила громче, то мои соратницы объявили бы, что я окончательно спятила.

– Хорошая идея, я так и сделаю, – отвечает Гектор; к счастью, кажется, у него в самом деле очень острый слух. – И что мы будем делать дальше, когда убежим?

– Тогда мы поищем твоих соотечественников.

– Моих соотечественников?

– Монголов!

Возмущение Гектора я слышу даже сквозь стальное перекрытие.

– Не называй их монголами! – злится он. – Между прочим, это попахивает расизмом! Скорее всего, никакие они не монголы, а лишь примазываются к нам. В любом случае это страшно неделикатно по отношению ко мне!

– Я подумаю над твоими словами. Только это непросто, когда тебя кто-то хочет убить.

– С кем ты там говоришь? – спрашивает Алекс.

– Ой, сама с собой, – отвечаю я. – Так мне легче, и я набираюсь смелости. А она нам понадобится, чтобы выйти отсюда. Между прочим, у меня уже готов план.

– План? – хором восклицают девочки.

– Совершенно верно. Я думаю, что скоро кто-нибудь захочет взглянуть, подействовал ли газ. Если он связан с Фите Паульсеном и теми, кто занимается запрещёнными веществами, он должен узнать, живы мы или уже нет. Для этого он откроет дверь. И это наш шанс.

– Тогда мы выскочим наружу и смоемся, – договаривает вместо меня Ким. Догадливая!

– Да.

– План хороший. Но, конечно, это, скорее всего, произойдёт не скоро. Надеюсь, мы не прозеваем этот момент. Что до меня, то я готова.

– Пускай это будет моя забота. Кажется, у меня очень хорошая интуиция. Я сообщу вам. – Ладно, насчёт интуиции я чуточку приврала, но дело не в этом, а в результате. А его я могу гарантировать – с помощью Гектора.

Долгое время мы сидим в напряжённом ожидании. Я чувствую страшную усталость и иногда начинаю дремать. Но вот наконец прибегает Гектор и кричит, что к нам идут два парня. Мою сонливость тут же как рукой снимает. Я вскакиваю и, громко хлопая в ладоши, бужу остальных. Кажется, они тоже спали.

– Скоро у нас будут гости! Приготовились! Все по местам!

Девочки тоже встают, и мы пробираемся в переднюю часть контейнера, где, судя по резиновым уплотнителям, находятся двери, открывающиеся снаружи. Теперь мы тоже слышим голоса. Двое мужчин возятся с дверями и говорят по-голландски. Я понимаю их с трудом, но мне ясно, что они злятся, ведь шланг перегрызен и уже не торчит из уплотнителя, а валяется рядом.

Слышится скрежет. Голландцы отодвигают засов и осторожно открывают двери. Это их ошибка. Как только первый луч света показывает нам, что двери не заперты, мы изо всех сил ударяем изнутри по створкам, и те бьют мужчин по голове. Те теряют равновесие и с громкой руганью падают на землю, а мы пользуемся этим и выпрыгиваем из контейнера. Между прочим, это легче сказать, чем сделать: когда в лицо бьёт яркий дневной свет, я с трудом беру себя в руки и бегу – так у меня болят от него глаза.

– Эй вы! Стойте! – закричали вдогонку голландцы, всё ещё лёжа на асфальте. Остановиться! Ни за что! Мы со всех сил бежим дальше. Я очень надеюсь, что те типы не сразу поднимутся на ноги. И что они не вооружены. Ведь сейчас мы очень хорошая мишень, а Паульсен и его банда способны на всё, мы уже убедились в этом. Короче, Тесса, беги! Спасай свою жизнь!

Вероятно, мои соратницы по-прежнему уверены, что я успела надышаться газа и у меня поехала крыша, но всё равно поддержали мой гениальный план побега. А что им ещё остаётся? Никакой альтернативы у них нет. Промчавшись мимо бесконечного ряда контейнеров, мы сворачиваем, минуем какую-то огромную площадку и наконец видим первые постройки – три длинных производственных корпуса. Мы замедляем темп. Издалека нам кажется, что дальше, за корпусами, виднеется какой-то павильончик, похожий на автобусную остановку, а на нём укреплена информационная табличка.

– Глядите! – кричу я, когда мы бежим к зданиям. – Кажется, это автобусная остановка! Если нам повезёт, мы выберемся из порта до того, как нас найдут те парни или тут появятся другие подручные Фите Паульсена, например монголы. Лично у меня нет желания снова попасть в контейнер.

– Мне не хочется повторять просьбу, но я вынужден это сделать: неужели ты не можешь подобрать тем бандитам какое-нибудь другое название? – доносится из кармана моих джинсов. Гектор ухитрился незаметно для девчонок спрыгнуть с верха контейнера мне на плечо, а оттуда, цепляясь за одежду, спуститься вниз, к карману, да ещё во время моего отчаянного галопа. – Мне обидно слышать, когда монголы упоминаются в таком отвратительном контексте.

– Хорошо, Гектор, – шепчу я, стараясь, чтобы наш разговор не услышали девчонки. Моё странное поведение в контейнере я без проблем могу списать на панику и ядовитые пары. Но если я буду беседовать с Гектором и на свежем воздухе, у меня не хватит отговорок.

Павильончик уже близко, и Ким, самая быстрая из нас, подбегает к нему первая и резко тормозит.

– Автобус здесь точно не ходит, – кричит она нам.

– Почему ты так думаешь? – спрашиваю я.

– Потому что тут не автобусная остановка. Тут вода, много воды. Вот почему.

Я подбегаю ближе и вижу, что она имеет в виду. Будочка стоит не на площадке, где может останавливаться автобус, а у бетонной дорожки, которая ведёт под горку к причалу. Справа и слева от дорожки на двух высоких шестах развеваются тёмно-голубые флаги.

– Fast Ferry, – читаю я вслух белые буквы на флагах. Ненадолго задумываюсь. Кажется, Ferry – это паром? Меня бьёт дрожь. Ещё две секунды назад я бы заявила, что меня и десять лошадей больше не затащат на судно, а теперь похоже, что паром – единственная возможность выбраться отсюда. Но куда он идёт?

Я гляжу по сторонам и обнаруживаю на стене павильончика план порта и маршрут парома. Веду по нему пальцем и продолжаю читать вслух.

– Aanlegplaats Antarcticaweg Maasvlakte. – Ага. Вероятно, этот причал называется «Антарктикавег», кажется, это то самое место, где мы стоим. Чуть ниже табличка с другими остановками и расписанием рейсов. Первая остановка «Бергхавен Хук ван Холланд», за ней ещё три остановки и снова «Хук ван Холланд». Значит, паром ходит по кругу. На плане возле остановок стоят и другие значки. Рядом с «Хук ван Холланд» стоит большая «М».

– «Хук ван Холланд» где находится, если глядеть отсюда? – спрашиваю я вслух и гляжу по сторонам.

– Вон там за волноломом, уже на берегу, – отвечает Миа; она стоит за мной.

– Неплохо бы нам добраться туда. Судя по плану, там есть вокзал – «М» наверняка означает метро. Оттуда мы быстро попадём в город и как-нибудь свяжемся с Марианной, – предлагаю я.

– Скоро придёт паром? – спрашивает Ким.

– Трудно сказать. Ведь я не знаю, сколько сейчас времени, – отвечаю я и оглядываюсь по сторонам. – Здесь наверняка должны быть где-то часы. Всё-таки это причал.

И тут я действительно вижу часы. Круглые часы на шесте внизу у причала, в конце дорожки. Почти как на вокзале. Я немного спускаюсь вниз, чтобы было лучше видно. Сейчас ровно десять часов. Значит, что мы в дороге уже больше суток? Или прошло всего четыре часа? Я утратила всякое представление о времени. Единственный, кто мог бы мне сейчас помочь, сидит, съёжившись, в моём кармане, и я не могу с ним говорить. При этом мне хотелось бы послушать, что он мне расскажет.

– Глядите-ка, – говорит Алекс. – Кажется, паром уже идёт. – Она показывает на появившееся откуда-то белое, довольно быстрое судно.

– У меня нет денег на билет, – говорю я, порывшись в карманах джинсов. При этом я слегка помяла бедного Гектора.

Миа подходит к нам и смеется. Правда, в её смехе мне чудится лёгкая истерика.

– Поверь мне, сейчас это самая маленькая проблема. Советую тебе ехать просто без билета. Иначе нас ждёт невеселая альтернатива – плавать без признаков жизни в акватории порта.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спрашиваю я.

– Всё просто: к нам идут наши новые друзья. Вон они.

– Ой, не может быть! – почти в один голос восклицаем Ким, Алекс и я при виде тех типов, которые открывали контейнер. Они уже появились из-за контейнеров и идут мимо большой площадки. Проклятое невезение!

– Вниз, к причалу! – Миа хватает меня за руку и тащит за собой.

Ким и Алекс следуют за нами. Внизу мы прячемся за ярко-жёлтой задней стенкой. Она достаёт до земли, и нас не видно сверху, из павильончика. Мы осторожно выглядываем из-за неё. Может, бандиты направились дальше?

К сожалению, нет. Очевидно, и они понимают, что причал – самый подходящий адрес для беглецов. Во всяком случае, они приближаются и пристально глядят по сторонам, разыскивая нас. Наконец они подходят к павильончику, останавливаются и о чём-то спорят. Но явно не видят нас за жёлтой стенкой причала.

– Блин! Сейчас они спустятся сюда и немедленно нас увидят, – бурчит Гектор в моём кармане. – Наткнутся прямо на нас, и мы не сможем пробежать мимо них наверх. Укрыться от них мы сможем только вплавь.

– Зато они не станут искать нас в воде, – возражаю я. – Либо они найдут нас на причале, либо не найдут совсем. – Я быстро обдумываю ситуацию. Это идея! Я гляжу по сторонам – и действительно нахожу то, что подкрепляет мою идею. Метровую стенку ограждения в конце причала. Прямо под ступеньками высокого трапа, предназначенного для посадки на большие паромы.

– Девчонки, послушайте! – взволнованно шепчу я. – Видите вон тот трап? Стенка под ним поставлена для того, чтобы никто не упал по неосторожности в воду. Давайте заберёмся под трап, спрячемся за стенкой с той стороны, где вода, и будем ждать там паром. Пусть паром причалит, а когда он отправится дальше, мы запрыгнем на борт – в самый последний момент и так быстро, что те бандиты не успеют опомниться и подняться туда следом за нами, если даже будут искать нас на причале.

– Что? Я не поняла, – шипит мне Ким.

– Короче, я когда-то смотрела фильм, где всё происходит в метро. Гангстеры стоят на платформе и ищут героя. А он ждёт за колонной, когда будут закрываться двери поезда, и тогда – раз! – прыгает в него. Двери закрываются, поезд уезжает, и гангстеры остаются с носом.

Миа закатывает глаза. Алекс качает головой.

– Знаешь, между платформой перед поездом метро и паромом на причале довольно большая разница, согласна? – шепчет она.

– Конечно, там поезд едет по рельсам, а паром плывёт.

– Да. Рельсы всегда проходят параллельно платформе, и расстояние между платформой и вагоном всегда не больше тридцати сантиметров. А паром, наоборот, быстро удаляется от причала на три-четыре метра. Как мы прыгнем на борт?

Я снова гляжу наверх в сторону павильончика.

– Эй, они уже спускаются вниз! Если мы будем тут стоять, они сразу нас увидят. У нас нет выбора, мы уже не можем вернуться на дорогу. Мы не пройдём мимо этих типов.

Ким вздыхает:

– Боюсь, Тесса права. Короче, давайте попробуем!

Скрытые стеной причала от посторонних глаз, мы незаметно пролезаем под трапом за ограждение. По другую сторону нас отделяет от воды лишь небольшой выступ. Вблизи он выглядит не очень привлекательно – узкий и грязный. Из моего кармана тут же слышится протест.

– Тесса, что за слабоумная идея! Пожалуй, я выхожу из игры! – пищит Гектор.

– Эй, если у тебя найдётся предложение получше, поделись со мной! Я охотно тебя выслушаю, – холодно возражаю я.

– Паром уже рядом – кричит Миа. – Нам надо спрятаться под трапом. Если капитан сейчас нас увидит, может, он не захочет швартоваться.

Я съёживаюсь в комок, а Ким, Алекс и Миа прижимаются ко мне так сильно, что я чувствую себя сардиной в консервной банке. Непонятно, как я прыгну на паром из такой позы?

Теперь паром уже так близко, что от его волн качается весь причал, и я изо всех сил стараюсь не потерять равновесие. Дизели громко ревут, капитан выполняет положенные манёвры для швартовки. Потом мощный удар – и паром останавливается. Матрос выдвигает с палубы на причал трап. Беседуя, пассажиры сходят на берег, не обращая на нас внимания. Вероятно, потому что они нас не видят. И это хорошо. Бандиты тоже пока нас не обнаружили; сейчас они стоят на причале, и я вижу их сквозь ступеньки.

– Когда на пароме уберут трап, надо прыгать, – шепчу я.

Ким, Миа и Алекс молча кивают.

– Ты сумасшедшая, – ворчит Гектор. – Но я по крайней мере превосходно плаваю.

– Как классно, что ты так веришь в меня, – огрызаюсь я.

– Что? – спрашивает Ким. Она почти лежит на мне.

– Ничего, – поспешно отвечаю я.

Паром покидают последние пассажиры. Наши преследователи растерянно глядят по сторонам, пожимают плечами и уходят. Матрос убирает трап на борт, мотор стучит громче, и паром начинает медленно отходить от причала.

– Прыгаем! – кричу я. Миа, Алекс и Ким почти одновременно прыгают с узкого выступа. Они хватаются за релинг, подтягиваются, и вот они уже на пароме. Я прыгаю последней, значит, мне нужно прыгнуть дальше. Раз – и готово!

О нет! Не совсем. Я чуть-чуть не дотягиваюсь до рейлинга, касаюсь ногами нижнего края бортовой стенки, но стою там лишь пару секунд, а потом падаю в воду в пяти или шести метрах от причала. Вода ледяная, я пытаюсь плыть, но у меня не получается – сильное течение тащит меня ко дну.

Последнее, что я сознаю, прежде чем погружаюсь с головой в волны, – переполох на борту. Люди кричат и суетятся. Потом из рупора звучит команда, и я слышу её даже под водой: «Man overboord! Vorzichtigheid! Man overboord!» («Человек за бортом! Осторожно! Человек за бортом!»)

Мне не нужно знать голландский, чтобы понять, что приказал капитан. Я как сумасшедшая барахтаюсь и изо всех сил пытаюсь вынырнуть на поверхность. Наконец мне это удаётся, и я вижу, что паром описывает дугу, плывёт ко мне и останавливается сбоку от меня. Матрос, который выдвигал трап на причал, что-то кричит мне. «Kom up, kom up!» Но мне в волнах трудно понять, что он имеет в виду.

Тут я вижу, что он держит в руке спасательный круг и бросает его мне, когда паром подплывает ещё чуть ближе. Круг падает на воду в полуметре от меня, и я пытаюсь добраться до него. Никогда не думала, что такое короткое расстояние может стать таким недосягаемым! Мои руки налились свинцом, а сердце бешено колотится, но наконец я доплываю и крепко хватаюсь за круг.

Матрос и ещё какой-то мужчина, вероятно, пассажир, тянут вдвоём верёвку, к которой привязан мой круг. Метр за метром они подтягивают меня к парому, пока я не ударяюсь о борт. После этого они тянут меня вместе со спасательным кругом к дверцам, наклоняются, хватают меня и поднимают на борт. Я падаю на палубу как морская корова, не в силах даже пошевелиться, вся жутко промёрзшая и промокшая. Тут подбегает молодая женщина и кутает меня в какую-то фольгу. Другие пассажиры взволнованно говорят что-то на всех языках мира.

Я в изнеможении закрываю глаза и открываю их, лишь когда слышу густой и раскатистый бас:

– Meisje, wat doe je gevaarlijke dingen? (Девочка, что за опасные фокусы?)

Я открываю глаза и поднимаю голову. Сначала я вижу пару чёрных ботинок, над ними тёмные брюки и белую рубашку. Вероятно, передо мной капитан. Во всяком случае, я так думаю, когда вижу на его плечах погоны с множеством золотых полосок. Он и выглядит так, как, по моим представлениям, должен выглядеть капитан: строгий взгляд, но при этом сеточка добрых морщинок вокруг карих глаз, аккуратно подстриженная борода с несколькими седыми волосками. Он смотрит на меня, и в его взгляде заметна смесь удивления, заботы и недовольства. Я хочу ему ответить, но для этого мне нужно выкашлять много воды. Поэтому я отвечаю кратко.

– I am sorry. (Я извиняюсь.)

Капитан садится возле меня на корточки и качает головой.

– This was very dangerous, Miss! Don’t you ever try this again! (Это было очень опасно, мисс! Больше никогда так не делайте!)

– I am really, really sorry (Я правда очень, очень сожалею!), – повторяю я свои извинения и говорю это как можно более кротко и жалобно. Капитан кивает и осторожно хлопает меня по плечу.

– Dan is het goed. (Тогда хорошо.) – На его лице наконец появляется слабая улыбка. – Welkom in Rotterdam! (Добро пожаловать в Роттердам!)

Где же Гектор? Чуточку успокоившись, я хватаюсь за карман джинсов. Его там нет. Естественно, нет. Вероятно, он сразу уплыл от меня в безопасное место. Но всё равно мне тоскливо, оттого что я не знаю, где он сейчас. Удалось ли ему залезть на паром? Или он вернулся на причал?

– Everything alright? – спрашивает меня капитан.

Я отвечаю не сразу, и он, вероятно, думает, что я не поняла, и меняет язык.

– Все в порядке? – Значит, капитан говорит и по-немецки! Очень кстати! Признаться, моё знание английского не очень надёжно в опасной для жизни ситуации.

– Да, да, всё хорошо, большое спасибо! – отвечаю я и пытаюсь улыбнуться. – Вот только я чуточку мокрая.

– Тогда у меня есть подходящая идея. – Он снова встаёт и протягивает мне руку, чтобы я тоже встала. Золотистая фольга, в которую меня закутала женщина, спадает, и мне становится холодно. Капитан качает головой.

– Пойдём, я что-нибудь найду тебе. – Он поворачивается к девочкам, которые стоят возле меня полукругом. – Вы тоже идите с нами.

Мы следуем за ним на мостик. Там за штурвалом стоит другой моряк и с любопытством поворачивается к нам.

– Zijn dit de gekke meiden? (Это те самые сумасшедшие девчонки?)

Капитан кивает.

– Ja, dat zijn ze. Heb je bet oude joggingpak nog? (Да, они. У тебя всё ещё здесь старый спортивный костюм?)

– Het ligt daar in de kast. (Он лежит там в шкафу.)

Моряк показывает на шкафчик, стоящий у прохода. Капитан открывает его и что-то достаёт.

– Вот, старый спортивный костюм. Не очень модный, но сухой.

– Спасибо! – благодарю я и гляжу по сторонам, где бы мне переодеться.

– Когда ты спустишься с мостика, там сразу будут туалеты, – объясняет мне капитан с доброй улыбкой.

Когда я возвращаюсь, Ким, Алекс и Миа уже держат чашки, а капитан наливает им горячий чай. Я тоже получаю чашку, и мы садимся на скамью наискосок от штурвала.

– Так. Теперь расскажите мне вашу историю, – говорит капитан. – Не каждый день четыре юные леди запрыгивают на мой паром на ходу. Прежде всего, как вас зовут? Я Эдгар.

Мы тоже представляемся, и Ким рассказывает нашу историю. Во всяком случае, ту её часть, которую можно рассказать, не произнося такие слова, как «секретная служба» и «партия запрещённых веществ». Она ограничивается тем, что мы решили ненадолго поехать в Роттердам. К сожалению, у нас украли все вещи вместе с деньгами и смартфонами, мы убежали от бандитов и в панике решили прыгнуть на паром. Теперь мы не знаем, как позвонить нашим родителям, чтобы они нас забрали и пошли вместе с нами в полицию.

Эдгар сокрушённо качает головой.

– Не может быть! Действительно нехорошо! Впрочем, может, я сам сейчас позвоню в полицию?

– О нет, пожалуйста, не надо! – тут же пугаюсь я. – Иначе у наших родителей могут быть неприятности из-за того, что они отпустили нас одних.

Капитан пожимает плечами.

– Ну хорошо, тогда вы сами позвоните скорей вашим родителям. Можете воспользоваться моим телефоном, окей?

Он лезет в карман, вынимает старенький айфон и протягивает мне.

– Вот, пожалуйста. Если хотите поговорить по телефону в тишине, ступайте вниз в пассажирский салон. Я почти не пользуюсь телефоном. Мой пароль – 1234. – Я удивлённо таращу глаза, а он усмехается. – Да, знаю. Не слишком надёжный. Но я хотя бы не забуду его.

– Спасибо, – говорю я и беру айфон. Мы уходим с мостика и спускаемся в салон. Там стоят ряды красных кресел. Мы садимся, и я передаю телефон Ким. Пусть лучше она позвонит Марианне. Они скорее договорятся. Наша менеджер наверняка сердится на меня.

Впрочем, досталось и Ким. Едва она подала голос и вкратце описала нашу ситуацию, как Марианна так заорала на неё, что Ким даже не понадобилось переключать телефон на громкую связь, мы и так всё слышали. Хорошо ещё, что за нами была стена, а на нескольких рядах перед нами не было пассажиров.

– Неужели вы все одновременно потеряли рассудок? – ругается Марианна. – Отправились без приказа на свой страх и риск и устроили какую-то фигню! – Да-а, она действительно злится. И не ограничивается этими двумя фразами. Проповедь звучит ещё долго. Очень долго! – Я с трудом отбиваюсь от родителей Тессы. Чтобы как-то их успокоить, наплела им о неожиданно появившейся у нас возможности снять видео вместе со знаменитым режиссёром и Леди Гагой. Всё очень секретно, и поэтому, мол, я больше не могу ничего им сказать. Но им было не до смеха, так как Тесса не вернулась домой из школы и не оставила никакого сообщения. Бейзе пришлось состряпать фотошопом кадр якобы с киностудии. – Марианна замолкает, переводит дух и продолжает: – Ещё немного, и родители Тессы пошли бы в полицию. И тогда бы всё рухнуло, в том числе и все наши старания создать вам легенду. Всё коту под хвост из-за ваших безмозглых действий!

– Можно я тоже что-то скажу? – начинает Ким, но Марианна тут же снова взвивается:

– Нет, я не хочу ничего слышать. Теперь я расскажу вам, что вы должны делать. И это не дружеское предложение, а приказ. Понятно?

– Понятно, – отвечаем мы хором и получаем удивлённые взгляды пассажиров, сидящих немного поодаль.

– Итак, для вас операция «Фите Паульсен» завершена! Из-за ваших дилетантских действий сейчас слишком велика опасность, что вас раскроют. Впрочем, благодаря вам мы теперь знаем, где сидят подручные Паульсена. Но этим всё и ограничивается. Теперь за дело берётся группа в Роттердаме, а вы немедленно возвращаетесь домой. Я посылаю за вами Макса. Он уже оправился после покушения. Своими действиями вы и его подвергли большой опасности – и это совсем не по-товарищески. Через шесть часов Макс приедет в Роттердам. А вы ступайте в заведение под названием «Het oude koffiehuis» («Старая кофейня»). Мимо не пройдёте, оно в самом центре. Это кафе – надёжная явка РИНГа. Сабрина, владелица, выдаст вам деньги, телефоны и новые удостоверения личности, чтобы на обратном пути не возникло проблем. Одним словом, отправляйтесь прямо туда и не сходите с места, пока Макс вас не заберёт.

Я хватаю айфон, так как тоже хочу ей кое-что сказать. Например, что это я во всём виновата. Но Марианна уже не на связи. Ким вздыхает, стирает из списка звонков телефона номер Марианны и встаёт.

– Пойдёмте, надо отдать телефон Эдгару. И потом мы сделаем именно то, что сказала нам Марианна. Я совсем не хочу, чтобы меня с позором выгнали из организации, а по её голосу было заметно, что она готова и на такой шаг.

Я киваю:

– Да, мне очень жалко, что я втянула вас в такие неприятности.

Миа хлопает меня по плечу.

– Брось. Мы по доброй воле присоединились к тебе. К тому же мы все дольше тебя в этих делах и знали, что случится в случае провала.

Всё остальное время пути до причала «Хук ван Холланд» я сижу у окна и гляжу на воду. И обдумываю, как мне объяснить девочкам, что я, к сожалению, не могу выполнить приказ Марианны. Потому что всё равно, выгонит ли меня Марианна, обрушатся ли на меня другие неприятности, но я всё равно должна найти Гектора. Обязательно!

Вообще-то на языке секретной службы «надёжная явка» – это убежище для агентов, которым угрожает опасность. Но если кто-то захочет найти для неё символ, он будет выглядеть как «Het oude koffiehuis» («Старая кофейня»): уютное кафе в старинном доме из красного кирпича. Внутри красные бархатные кресла, а рядом с основной стойкой есть ещё одна, где посетители могут выбрать понравившуюся выпечку. Всё выглядит невероятно вкусно, и я понимаю, что ужасно проголодалась. Неудивительно, ведь, получается, последний раз я ела почти два дня назад. За стойкой стоит импозантная пожилая дама с высокой причёской. Она приветствует нас дружеским кивком.

– Хелло, hoe kan ik u helpen? (Хелло, чем я могу вам помочь?)

– Хелло, мы девочки из «Бешеной четвёрки», – представляет нас Ким, когда мы подходим к стойке.

– Да, я так и подумала. А я Сабрина, – говорит женщина с ободряющей улыбкой. Потом она наклоняется к нам и шепчет: – Замечательно, что я могу вам помочь. Хотите чего-нибудь выпить? Или сразу подниметесь в свою комнату? Там всё готово.

И как раз в этот момент я утратила самообладание.

– Вообще-то… можно мне съесть кусочек творожного пирога? – говорю я и вижу, что остальные девчонки неодобрительно качают головой. Да, можете сколько угодно меня осуждать! Но даже Джеймс Бонд наверняка съедает какие-нибудь колбаски под соусом карри между своими операциями.

Сабрина улыбается.

– Ну конечно. Садись вон туда, и я принесу тебе кусок пирога. Может, к нему и стакан яблочного сока? Он у меня собственного изготовления.

Я киваю:

– Большое спасибо. С удовольствием.

Миа кашлянула:

– Раз так, то и я охотно бы съела то же самое.

Кажется, Ким и Алекс борются с искушением и боятся проявить слабость. В результате за них решает Сабрина.

– Короче, meisjes, садитесь все туда и съешьте по хорошему куску творожного пирога, а потом я отведу вас в вашу комнату. Akkoord?

Не дожидаясь ответа, она поворачивается и берёт с полки четыре тарелочки. Мы идём к одному из столов. Когда я сажусь в мягкое кресло, до моего сознания внезапно доходит, что я не только голодна, но и невероятно устала. Больше всего мне сейчас хочется проглотить пирог и немного поспать. Но мне нельзя, ведь часы тикают. Через пять с небольшим часов приедет Макс, а мне до этого надо сделать ещё одно дело.

Проглотив за тридцать секунд пирог, я запиваю его глотком яблочного сока и обвожу взглядом девчонок.

– Скажите, девочки, мы в самом деле хотим, чтобы так и было?

Алекс, Ким и Миа смотрят на меня с удивлением.

– Что такое? – спрашивает Ким.

– Ну, сейчас задета наша честь секретных агентов. Мы шли по горячему следу, а Марианна всё равно отправляет нас домой, будто маленьких детей!

– Но ведь у нас всё шло не очень гладко, – задумчиво напоминает Алекс. – И мы прежде всего действовали без её приказа. Вообще-то, это запрещёно.

– Но ведь ситуация не терпела отлагательства, – возражаю я. – Фите Паульсен был загнан в угол, и мы понимали, что что-то произойдёт. А вместо того чтобы вести за ним непрерывное наблюдение, я, например, должна была учиться вождению. Что за ерунда?

Ким пожимает плечами.

– Может, ты и права, но Марианна – наш шеф. Последнее слово всегда за ней.

– Нет, извини! – громко кричу я, но тут же спохватываюсь и снова перехожу на шёпот, когда посетители, сидящие за другими столами, с любопытством поворачиваются к нам. – Мы должны доказать, что мы настоящие профи. Я так считаю. И лучше всего у нас это получится, если мы ещё раз вернёмся в порт и там поищем бесспорные улики против Фите Паульсена и его подручных. Мы были так близки к этому – и это стало бы нашим огромным успехом! Но если вы не хотите, я сделаю это одна.

Ладно, это всего лишь неуклюжая отговорка. Но всё равно. Возможно, она подействует, и девочки пойдут со мной. А если нет, тогда они по крайней мере не спросят, зачем мне непременно нужно вернуться в порт.

– Ну, что скажете? У нас есть ещё пять часов, чтобы исправить ситуацию. До этого времени нас никто не хватится. Сейчас Сабрина покажет нам комнату. К тому же теперь у нас есть телефон и деньги. Мы не будем сидеть на месте, а снова поедем в порт. Если там у нас ничего не получится, Марианна никогда не узнает, что мы сделали ещё одну попытку. Тогда мы просто сядем в машину к Максу и ни слова никому не скажем.

Девчонки переглядываются. Потом Ким кивает первая, а остальные присоединяются к ней.

– Окей, – говорит она. – Давайте попробуем. Но если до 16 часов мы не добудем никаких убедительных фактов, мы вернёмся сюда.

Я торжественно поднимаю правую руку.

– Честное слово!

– Oh, nee! Wat wil je hier ook alweer? О нет! Что вам опять тут нужно?

Ладно, на сердечное приветствие это не походит. Но, вероятно, капитан Эдгар просто чуточку ошарашен нашим появлением на его замечательном пароме. Он стоит у причала «Хук ван Холланд», где паром, вероятно, делает небольшую остановку.

– Хелло, Эдгар, – кричу я с подчёркнутым оптимизмом, – мы хотим ещё раз побывать в порту. Но на этот раз, – я роюсь в кармане джинсов и достаю купюру в 20 евро, – у нас даже есть деньги на билеты.

Эдгар смеётся.

– Ну, это другой разговор. Тогда поднимайтесь на борт, мы сейчас отправляемся. – Он возвращается на паром, мы следуем за ним.

– Хотите подняться со мной на мостик? Я могу развлечь вас морскими байками про Роттердамский порт, – предлагает нам капитан Эдгар, едва мы поднялись на паром. – Всё-таки теперь вы настоящие пассажиры с билетами.

– О, это было бы супер! Абсолютно классно! – благодарю я, а остальные девочки тоже кивают. Эдгар широким жестом показывает на ведущие наверх ступеньки, и вскоре мы снова оказываемся там, где уже были утром, – на мостике парома. За штурвалом стоит всё тот же моряк. Увидев меня, он смеётся:

– Het joggingpak staat je good!

Я виновато пожимаю плечами.

– Извините, я вас не поняла.

Капитан Эдгар переводит:

– Он считает, что тебе идёт спортивный костюм.

Я чувствую, что немного краснею.

– О, спасибо, – бормочу я и отхожу в дальний угол. Если честно, то мне неприятно такое внимание к моему нынешнему виду. Кажется, Эдгар это замечает, потому что быстро меняет тему:

– Прежде чем я начну рассказывать про наш порт, вы всё-таки объясните мне, зачем вам понадобилось вернуться сюда. Ведь вроде тут на вас кто-то напал.

Эх, конечно, вопрос абсолютно справедливый. Что же нам сказать? У меня вспотели ладони, пока я искала подходящий ответ. Впрочем, Ким уже нашла его.

– Да, всё верно, – говорит она. – Но тех негодяев уже арестовала полиция. Правда, наших телефонов у них уже не было, и поэтому мы хотим посмотреть, не выбросили ли грабители их где-нибудь неподалёку. Может, нам повезёт и мы их найдём.

Вот это класс! Я поражена! Как быстро Ким высосала из пальца вполне убедительную историю. Что значит настоящая профи!

– Ах, вот оно что! – Капитан больше ничего не уточняет. Значит, вопросов у него больше нет. Он проходит к лобовым окнам капитанского мостика и глядит в них. – Тогда я расскажу вам то, что знаю про наш порт. Всё-таки я работаю тут больше двадцати лет. Может, у вас уже есть какие-то вопросы?

Я обдумываю его слова, и мне действительно приходит кое-что в голову.

– Эдгар, пожалуй, у меня странный вопрос, но у вас в порту есть какие-нибудь монголы?

– Монголы? – удивлённо повторяет Эдгар.

– Да, монголы. Может, это прозвище какой-нибудь группы людей? Ты когда-нибудь слышал о том, что в Роттердаме есть монголы?

– Как, в смысле люди, которые открыли китайский ресторан? С монгольскими блюдами? Или же люди, которые занимаются нехорошими делами?

– Э-э, скорее последнее, – отвечаю я. – Люди, возможно, имеющие дело с запрещёнными веществами, контрабандой или другими криминальными вещами.

– Хм. – Капитан склоняет голову набок и щурит глаза. – Криминальные монголы… дай-ка подумать. – Долгое время он больше ничего не говорит, но потом снова широко открывает глаза и поднимает указательный палец. – Ха! Пожалуй, так и есть!

– Да? Что же?

Ким, Миа и Алекс тоже с любопытством поворачиваются к нему.

– Регистр!

– Какой регистр? – В этом слове я не вижу ничего криминального. Скорее оно скучное и строгое.

– Монгольский судовой регистр. Порт приписки – Улан-Батор, – Эдгар усмехается.

– Хм, минутку, – удивляюсь я. – Порт приписки – Улан-Батор? Я, если честно, не слишком сильна в географии, но разве Монголия находится не в центре Азии? Прямо на горе между Россией и Китаем?

Наш капитан отзывается радостным кивком.

– Но как тогда Улан-Батор может быть портовым городом? Совсем без моря?

– Стоп, стоп! – Эдгар поднимает руки. – В Улан-Баторе нет порта на море. Но зато есть судовой регистр. В нём числятся все суда, которые ходят под монгольским флагом и, значит, принадлежат к монгольскому торговому флоту.

Я ничего не понимаю и таращу на него глаза.

– Торговый флот без моря? Зачем он нужен?

– О, конечно же, суда плавают по морям. Под флагом Монголии. Её называют «государством с удобным флагом». Или с «дешёвым флагом».

– Неужели? – Я недоверчиво качаю головой.

– Да-да. Такие вещи бывают. От Улан-Батора до любого моря очень далеко, но торговый флот Монголии всё равно насчитывает больше 400 судов. Причём на самом деле судоходные компании разбросаны по всему миру, какие-то, например, находятся в Англии или даже тут, в Роттердаме. Но их суда ходят под монгольским флагом, и тогда они подчиняются не строгим законам Великобритании или Нидерландов, а монгольским законам. Например, матросам платят гораздо меньше, а когда судно покидает трёхмильную зону, ни таможня, ни береговая охрана больше не могут его задерживать. Идеальные условия для контрабандистов и других преступников.

– Правда? Вот это да! И как раз то, что мы ищем! – заявляю я.

Эдгар поглаживает бороду:

– А я думал, что вы ищете ваши мобильные.

– Да, и их тоже, – торопливо заверяет его Миа. – Но нам показалось, что у тех бандитов какие-то дела с какими-то монголами. Во всяком случае, они упоминали монголов во время разговора. И если монголы связаны с каким-то определённым местом, это нам очень поможет. Там мы и поищем наши телефоны.

– Ну, дайте-ка мне подумать. Недавно я разговаривал с приятелем, который работает в порту докером и отвечает за разгрузку контейнеров. Там у него всегда стоят и монгольские суда. Минутку.

Он вынимает из кармана айфон, тычет в него пальцем, набирая номер, и кратко разговаривает с кем-то.

– He, Vito, waar zijn de Mongolen ook alweer? – Пауза. – Hm. En hoe heten ze? …Oh, ja, dat klopt, ik heb het gezien. Bedankt! (Эй, Вито, где там у тебя стоят монголы? Хм, и как называются суда? О, понятно, я их уже видел. Спасибо!) – Он заканчивает разговор и убирает телефон. – Да, три монгольских судна как раз там. «Гордость лотоса», «Принцесса лотоса» и «Цветок лотоса». Они стоят недалеко от причала «Антарктикавег», где вы прыгнули на мой паром.

«Лотос»! Вот как!

– Тесса, всё в порядке? – спрашивает Миа.

– Конечно. А что?

– Ты чуть ли не до потолка подпрыгнула.

– Я? Правда? А я и не заметила. Я нечаянно.

Девчонки больше ничего не говорят. Вероятно, они понимают, почему я так обрадовалась. Вместо этого мы слушаем морские байки капитана Эдгара. Правда ли он видел морских русалок и корабельных духов клабаутеров, как сейчас утверждает? По-моему, вряд ли, но его истории всё равно весёлые и увлекательные.

Наконец он высаживает нас на причал и машет нам с капитанского мостика.

– Но на этот раз будьте осторожнее! Чтобы мне не пришлось снова вытаскивать вас из воды. – Потом он подносит пальцы к виску в знак приветствия, и паром продолжает свой путь.

Мы машем ему вслед, а потом обсуждаем наши задачи. Моя задача – найти Гектора, а Ким, Алекс и Миа действительно могут использовать только что полученную информацию, чтобы выйти на след преступников.

– Короче, – шепчу я девочкам, – мы все, пожалуй, не станем спорить, что неслучайно тут стоят монгольские суда, и у всех в названии есть слово «Лотос». Совершенно ясно, что это фирма тех наркодельцов, которым служит Паульсен. Так сказать, империя «Лотос».

– Да, я тоже так считаю, – поддерживает меня Ким. – И если мы сумеем это доказать, то вернёмся домой героями.

– Верно, тогда Марианна нам ничего не сделает, – соглашается Миа. – Мы докажем ей, что мы мегаталантливые и что у нас есть чутьё сыщиков!

Впрочем, Алекс не так убеждена в этом, как её подруги.

– Но сейчас у нас нет вообще никаких доказательств. Ведь торговое судно может ходить под любым флагом. Это не запрещёно. Или называться «Принцесса лотоса». Нам надо собрать побольше информации.

– Конечно, – поддерживаю я её. – Но для нас это не проблема. Сейчас мы разделимся. Вы возьмите себе по судну, а я ещё раз загляну к контейнеру, из которого мы сбежали. Даю гарантию, что мы наверняка найдём что-нибудь интересное!

Что до меня, то я найду Гектора. Но только никому не говорю об этом. Ведь мой план хорош и без монгольской песчанки.

– Окей, пошли! – говорит Ким. – Я беру на себя «Принцессу», Миа «Цветок», а Алекс «Гордость». Тесса ещё раз побывает у контейнера. Если кто-то из нас что-то обнаружит, он тут же должен сообщить остальным. Не позднее 15:30 мы снова встречаемся здесь, на причале. И лучше с убедительными доказательствами.

Один отрезок пути мы пробегаем вместе, потом я сворачиваю к контейнерам – пожелав удачи остальным. Я надеюсь, что с ними ничего не случится! Какое-то время я бегу вдоль акватории порта, потом мне кажется, что я нашла ряд, в котором стоит «наш» контейнер. Я осторожно оглядываюсь по сторонам, но не вижу никакой опасности. И тогда иду к контейнеру. Вот – вроде это он – ядовито-зелёный, второй в ряду. Надеюсь, что Гектор там.

К моему невероятно огромному облегчению, Гектор сидит на контейнере, из которого мы сбежали сегодня утром, и нежится на солнышке. У меня с души падает вагон камней.

– Гектор, наконец-то! – Я с облегчением перевожу дух. – Я так беспокоилась за тебя!

– И правильно беспокоилась, – говорит он и делает драматическую паузу, прежде чем говорить дальше. – Я едва не утонул, и всё по твоей вине!

– Да, извини! – виновато отзываюсь я.

– Что за идиотская идея – прыгать на паром! Как ты только додумалась до этого! Невероятно!

Да ладно! Я начинаю постепенно сердиться на Гектора. В конце концов, ведь я не для собственного удовольствия прыгнула в воду, а чтобы спасти нас всех, включая и Гектора.

– Я уже извинилась! Я надеялась, что мне удастся прыжок. К тому же у нас не было выбора. Иначе мы попали бы в руки тех типов.

Гектор ничего на это не отвечает, лишь самодовольно глядит на меня с крыши контейнера. Паршивец!

– Кстати, как это ты «едва не утонул»? – Я перехожу в наступление. – Кто там перед этим хвастался, что он превосходный пловец?

– Разумеется, я превосходный пловец, – ехидно возражает он. – Но на этот раз от меня требовалось другое – выбраться под водой из твоего кармана. Между прочим, невероятно тесного. Мне удалось это с большим трудом. По-моему, тебе надо носить джинсы на размер больше. Ты согласна?

Что за бесстыдство?

– Немедленно слезай с контейнера! – рычу я на Гектора. Зачем я вообще вернулась сюда? Надо было просто оставить этого нахального грызуна в Роттердаме.

– Зачем это? – упрямится Гектор.

– Ладно, оставайся там наверху. А я вернусь к причалу. Мне плевать, что с тобой будет дальше. Если хочешь, оставайся в Голландии. Тут у них хотя бы много сыра, а мыши любят сыр, как известно. – Я разворачиваюсь и топаю прочь.

– Стой!

Ага. Не-ет, со мной такие фокусы не пройдут. Я бегу дальше.

– Тесса, остановись!

Что ж, теперь я отзываюсь на просьбу. Медленно поворачиваюсь к Гектору.

– Зачем?

Молчание. И что дальше? Я поворачиваюсь и ухожу.

– Эй, стой! – Тяжёлый вздох. – Пожалуйста, Тесса. Ты мне нужна. Я тут обнаружил нечто невероятное, и мне нужна твоя помощь!

Вот так-то лучше. Почему нельзя было сразу так сказать?

Гектор оказался прав. Действительно, всё оказалось абсолютно невероятным!

– Ну, моя сладкая! Давай потанцуем? Давай потанцуем? Потанцуем!

Прямо передо мной сидит крупный серый попугай и приглашает меня на танец. Я не нахожу подходящего ответа на его вопрос. Вместо этого я, обалдев, закрываю дверь контейнера и поворачиваюсь к Гектору.

– Что это такое?

– Ты ведь сама видела. Говорящий серый попугай, – бесстрастно отвечает Гектор.

– Но что он здесь делает? И как ты его нашёл?

– Я перепутал контейнеры. Они ведь все тут выглядят одинаково. Короче, я решил, что нахожусь в той части порта, где ваш контейнер сгрузили с судна. Я непременно хотел его разыскать, так как был уверен, что моя добрая подруга Тесса не бросит меня и станет искать именно там.

– Да. Всё так и было, – усмехаюсь я. – Твоя добрая подруга Тесса примчалась сюда галопом и даже терпеливо выслушала, как ты её обругал.

Гектор приглаживает свои усы.

– Да-да, всё хорошо. На чём это я остановился? – Он бросает взгляд на небо. – Правильно. Значит, я вернулся к нашему контейнеру. Но оказалось, что он вовсе не наш. Тот стоит справа на два контейнера дальше. А из этого контейнера слышались очень странные звуки. Вот я и заглянул туда, когда какой-то тип открыл контейнер – видно, собирался чем-нибудь поживиться. Там-то я и нашёл Андрильо. И всех его товарищей по несчастью.

– Андрильо?

– Да, мой новый знакомый из того контейнера.

– Ты имеешь в виду серого попугая?

– Именно его. Мы должны помочь ему и его друзьям.

– А что за друзья?

– Те, что в бутылках. Сами они не могут освободиться. У них серьёзные затруднения – в буквальном смысле слова!

В бутылках? В каких бутылках? Монгольская песчанка снова говорит загадками.

– Гектор, круто, что ты подружился с попугаем. И я понимаю, что тебе приятно общаться с ним, как равный с равным. Не то что постоянно иметь дело с людьми. – Я вздыхаю, так как уже догадываюсь, что Гектору не понравятся слова, которые я сейчас произнесу. – Но у нас уже совсем немного времени. Сейчас мы не можем помочь твоему другу. Сам посуди. Когда Макс приедет в кофейню, мы должны быть там. И по возможности с первоклассными уликами. Они докажут, что Паульсен является посредником у Роттердамской мафии, которая развозит свою отраву по всему миру на судах под монгольским флагом. И что сам Паульсен продаёт запрещённые вещества в Германии. Поскольку, если мы того не сделаем, то Марианна оторвёт мне голову после моего возвращения в Гамбург. И мне будет жалко, так как голова у меня только одна!

Гектор встаёт на задние лапки в дверях контейнера и скрещивает передние лапки на своей мышиной груди.

– Ты не понимаешь меня, Тесса. Это была не просьба. Это было утверждение. Мы должны помочь птицам. И точка. Если мы этого не сделаем, тогда половина их не переживёт ближайшую ночь. Я не уйду отсюда, пока мы не освободим их.

Может, Гектор недавно тоже глотнул слишком много газа? Я абсолютно не понимаю, о чём он говорит.

– Гектор, мне не хочется тебя разочаровывать, но в контейнере я вижу только одну птицу – серого попугая. И он только что пригласил меня потанцевать. Конечно, он наверняка соскучился в своём контейнере по общению, но вовсе не выглядит так, словно может не пережить эту ночь. Я предлагаю тебе попрощаться сейчас с твоим другом Андрильо, и мы сваливаем отсюда. После нашего возвращения в Гамбург ты сможешь написать ему письмо, и он приедет к тебе в гости. Так что пойдём!

Гектор качает головой:

– Ни в коем случае. Я не хочу думать о тебе плохо и предполагаю, что ты просто слепая, а не бессердечная. Иначе ты не вела бы себя так. Короче, открой двери ещё раз, и я покажу тебе, что имел в виду.

И снова я вздыхаю. Но на этот раз не из сочувствия к Гектору – теперь мне жалко себя. Почему после двух таких тяжёлых дней я должна сейчас спорить с этой мышью?

– Ладно, показывай, – бурчу я и снова распахиваю дверь.

– Ты снова тут? Ты снова тут? – с восторгом трещит Андрильо. – Давай потанцуем?

Я игнорирую крики попугая. Вместо этого я сажаю Гектора на ладонь и захожу с ним в контейнер.

– Эй, упрямец. Смотри сам. Тут никого нет, кроме Андрильо. Ни одной птицы. Видишь?

Для пущей убедительности я ещё раз свечу телефоном в тёмный контейнер. Там действительно лежат картонные коробки. Много коробок. И всё.

Гектор поворачивается ко мне и бросает на меня сердитый взгляд.

– Минутку, – говорит он, вытягивает свою и без того острую мордочку и издаёт громкий пронзительный свист. Ай! Что это значит?

Ещё не успел отзвучать свист, как из картонок доносится оглушительный шум – свист, скрежет, писк. Я в ужасе выскакиваю из контейнера. Что за наваждение?

Гектор кивает с довольным видом.

– Теперь-то ты наконец мне веришь? – спрашивает он, когда шум немного затихает и я могу расслышать его слова.

– Блин, что тут творится?

– Давай потанцуем? – взволнованно скрежещет серый попугай. – Давай потанцуем? – Потом он довольно неуклюже пролетает по контейнеру, и шум тут же возобновляется.

– Успокойся, Андрильо! – кричит Гектор. – Мы вам поможем, не беспокойся!

Попугай садится на край одной из картонок. Я подхожу туда, сажаю Гектора на пол и свечу телефоном в коробку. Она полна до краёв пластиковыми бутылками. Странно. Откуда тогда этот странный шум?

– Я всё ещё ничего не понимаю, – говорю я Гектору. Он качает головой.

– Слушай, Тесса, не будь таким тормозом! Лучше достань из коробки бутылку.

Как только я беру бутылку, так тут же она чуть не падает из моей руки. В бутылку запихнута живая птица! Она пёстрая, вокруг чёрных глаз яркий жёлтый ободок. Птица с несчастным видом глядит на меня сквозь пластик и издаёт тихое «гурр». От неожиданности у меня перехватывает дыхание.

– Господи! Какой ужас! Кто же так обращается с птицами?

– Я скажу тебе кто – бессовестные контрабандисты. Они ловят этих несчастных птиц в Индонезии и продают тут, в Европе. Разумеется, это категорически запрещёно, птицы относятся к редким видам. Но тем выше их цена и тем интереснее контрабандистам этим заниматься. Я уже поглядел – в коробках больше трёхсот попугаев. Значит, преступники получат за них полмиллиона евро.

Попугай урчит в бутылке ещё громче – вероятно, это означает «Достань меня отсюда!». Я осторожно пытаюсь отогнуть пластик, чтобы птица смогла выбраться на волю. Но у меня ничего не получается. Попугай сидит в бутылке целиком, от кончика клюва до хвоста, и получает воздух сквозь узкое пластиковое горлышко. Я внимательно разглядываю бутылку и вижу, что она была разрезана внизу. Теперь место разреза заклеено – бутылку обхватывает прозрачная липкая лента. Я пытаюсь её отодрать, но она – увы! – держится слишком крепко. Я пытаюсь подковырнуть её указательным пальцем и нечаянно сдавливаю бутылку. Птица жалобно пищит.

– Блин, у меня ничего не получается. Я боюсь причинить птице травму. Мне нужны ножницы или что-то вроде них. – Я со вздохом кладу бутылку в коробку. Там лежат не меньше тридцати бутылок, и при свете фонарика на моем мобильнике на меня глядят столько же пар глаз.

– Но мы не можем оставить их здесь! – Гектор упирается лапками в свои мышиные бока. – Если мы не достанем птиц из бутылок, они скоро задохнутся, я уверен в этом.

Андрильо летает вокруг нас, хлопая крыльями.

– Потанцуем! – взволнованно орёт он. – Потанцуем!

– Да замолчи ты! – рычу я на него, потому что из-за его криков не могу сосредоточиться. – И вообще, почему те птицы сидят в бутылках, а он летает тут свободно?

Гектор взбирается по штанине спортивного костюма, потом по моей спине, устраивается у меня на плече и с укоризной глядит оттуда на меня.

– Ты могла бы обращаться с Андрильо немного поласковее! – заявляет он с упрёком. – Ему ужасно нелегко глядеть на всё это. Сам того не зная, он заманил этих бедняг в ловушку. Просто серые попугаи очень легко учатся и умеют подражать языку разных птиц. Контрабандисты научили его издавать крик самки попугая лори, а потом поставили его клетку на поляне в индонезийских джунглях. Он издавал крики лори, как ему было велено. Когда к нему слетелись самцы лори и с удивлением глядели на него, ловушка сработала. Всех лори, которые не успели улететь, накрыла огромная сеть. – Гектор опустил хвост, и это выглядело очень грустно. Прежде чем продолжить, он несколько раз тяжело вздохнул. Кажется, он принял эту историю очень близко к сердцу, ведь сердце у него доброе! – Потом пойманных птиц упаковали и вместе с Андрильо отправили в Роттердам. Во время поездки попугаи раз в день получали через горлышко бутылки чуточку воды и корма, вот и всё! Большинство птиц еле живы и долго не протянут. Вот Андрильо, разумеется, и чувствует свою вину, поэтому, когда он услышал мой топот по крыше контейнера…

– Но как ты оказался на этом контейнере?

– Я ведь тебе уже объяснил: я перепутал этот контейнер с нашим. Потому что он такой же зелёный. И когда я там обнаружил Андрильо, он рассказал мне про всё это свинство.

– Минутку! – говорю я, снова сажаю Гектора на ладонь и подношу к моему лицу. – Значит, ты утверждаешь, что серый попугай рассказал тебе всю эту жуткую историю? И ты всё понял, хотя этот попугай говорит мне только «Давай потанцуем»? По-моему, что-то не слишком убедительно.

– Ц-ц-ц! – Гектор качает головой и водит лапкой у меня перед носом. – Тесса, ты меня разочаровала! Подумать только! Двуногое существо, которое постоянно разговаривает с монгольской когтистой песчанкой, сомневается в том, что я могу разговаривать с серым попугаем! Не кто-то там ещё, а именно ты!

Ладно, тут мышь действительно права.

– Я хотела только ещё раз уточнить, – говорю я. – Нет, ты не думай, я не сомневаюсь в твоих способностях, просто всё это довольно странно.

– Да, странно. Но давай не будем сейчас долго философствовать – время не ждёт! Правда! Мы должны немедленно освободить триста лори, пока ещё не поздно.

Я тяжело вздыхаю. Конечно, Гектор прав. Но, к сожалению, я не могу вскрыть пластиковую бутылку. Мне для этого нужны ножницы или что-то подобное. И помощь девчонок. Ведь если даже я ухитрюсь вскрывать каждую бутылку за полминуты каким-нибудь суперловким инструментом, на триста бутылок всё равно уйдёт слишком много времени – не меньше трёх часов.

А мне нужно будет задолго до этого вернуться на причал, на наше место встречи. К тому же велика опасность, что меня обнаружит кто-нибудь из тех контрабандистов. И раз эти негодяи способны запихнуть в бутылку милых птичек, мне даже страшно подумать о том, что они сделают от злости с не слишком милой восьмиклассницей.

Есть альтернатива: немедленно вызвать сюда голландскую полицию. Тогда у меня окончательно рухнет надежда своевременно и с крутыми доказательствами сесть в машину Макса и доказать Марианне, что я тоже не лыком шита. Потому что полицейские, скорее всего, оприходуют не только птичек, но и меня, немецкого тинейджера, который непонятно как попал в Роттердам и шастает без родительского надзора по порту! Нет, план никуда не годится!

Короче, ничего не поделаешь, я должна найти Ким и остальных девчонок, чтобы они мне помогли. И хорошо бы по дороге отыскать хороший кейс с инструментами, чтобы в нём обязательно были ножницы, нож и пинцет. Блин! И почему во время этой проклятой операции у меня ничего и никогда не идёт по плану?!

– Эй, куда вы все провалились? – ругаюсь я. А сама бегу вдоль акватории порта и высматриваю суда со словом «лотос» на корпусе. – Чёрт возьми, мне срочно нужна ваша помощь, но ни одна из вас не отвечает!

Порт в Роттердаме действительно ГИГАНТСКИЙ, а время уже поджимает. Наконец я вижу одно, «Принцессу лотоса», и надеюсь, что быстро найду тут Ким, ведь уже 13:30, и, по трезвой оценке, мы ни за что не вернёмся вовремя в кофейню, если хотим спасти 300 птиц.

– Я просто не понимаю, зачем нам так срочно понадобилась «Бешеная четвёрка». Ведь ты сама говорила, что у нас нет времени. Да и то время, что у нас есть, ты бездарно тратишь на поиски девчонок, – ворчит Гектор, удобно устроившись в капюшоне моего худи. Для него это оптимальное место – он всё отлично видит и непрестанно что-то бубнит мне на ухо. Достал уже!

– Гектор, я уже объясняла тебе: во‐первых, мне необходим инструмент, чтобы вскрывать эти дурацкие бутылки. И во‐вторых, одна я просто не успею освободить всех птиц. Самое позднее к 16 часам нам надо вернуться в Хук-ван-Холланд, иначе Марианна узнает, что мы сделали не так, как она приказала, а снова её ослушались.

– «Приказала, приказала»! Почему ты позволяешь ей приказывать тебе? Вы, люди, такие несамостоятельные, просто ужас!

Я игнорирую это оскорбление, так как у меня вообще нет времени на споры с монгольской мышью.

– Короче, ты можешь встать на голову, но факт остаётся фактом: без помощи девчонок я не успею освободить из бутылок всех птиц. А ты ведь этого хочешь, правда? Конечно, времени совсем немного, но если мы поторопимся, то, может, ещё успеем.

– Ха! Ты уже потеряла полчаса на экскурсию по порту. За это время мы уже выпустили бы парочку птиц.

Вот-вот. «МЫ». По-моему, Гектор убеждён, что работа в команде – это когда один даёт указания, а другая их выполняет.

– Так. Теперь помолчи и спрячься в капюшоне. Сейчас я проберусь на борт и поищу Ким.

Отсюда, снизу, «Принцесса лотоса» выглядит огромной. Я стою за рядом контейнеров, чтобы меня никто не заметил, и, запрокинув голову, гляжу на контейнеровоз. Потом снова достаю телефон. На этот раз мне сопутствует удача. Два гудка, и я слышу голос Ким.

– Алло? – шепчет она.

– Ты где? Я стою на берегу возле «Принцессы», справа, если смотреть от воды, за первым рядом контейнеров.

– Окей, тогда я сейчас приду к тебе, – шепчет она. – Я нашла тут нечто невероятное!

– Честно говоря, я тоже. Да, кстати, если ты увидишь по дороге ножницы или пинцет, пожалуйста, захвати их с собой.

– Ножницы и пинцет? Тесса, здесь не салон красоты, а контейнеровоз.

– Я только имела в виду…

– Всё равно. Пока.

Я продолжаю разглядывать судно из своего укрытия. На нём всё ещё громоздятся контейнеры. Их собираются сгружать? Или, наоборот, их загрузили на борт? Кран не работает, поэтому трудно определить, что будет дальше. Примерно в центре огромного судна находится трап. Он представляет собой лестницу, отгороженную справа и слева сеткой, и ведёт от верхнего края борта довольно круто вниз, к набережной. Там вот-вот должна появиться Ким, поскольку с сухогруза нет другого пути. Разве что просто спрыгнуть с борта. Но лично я не рекомендовала бы прыгать с шестиметровой высоты.

– Тесса, я знаю, ты не любишь слушать мои советы, но всё же: давай вернёмся, – бубнит этот зануда Гектор. – Ты здесь зря тратишь время. В конце концов, я сам разгрызу все бутылочки. Но если мы и дальше будем ждать твоих неуклюжих агенток, то простоим так до самого утра.

– Тсс! – останавливаю я его, потому что замечаю какое-то движение на верхнем конце трапа.

Да! Это Ким. Она осторожно глядит по сторонам, быстро сбегает вниз по ступенькам и спрыгивает на набережную. Снова парочка быстрых взглядов налево и направо, и она сворачивает ко мне. Я тихонько машу ей из нашего укрытия. Вероятно, она заметила меня, так как идёт прямо ко мне.

– Эй, Тесса, разве мы не договорились встретиться на паромном причале? – спрашивает она.

– Да, верно. Но я кое-что обнаружила и непременно должна вам показать.

– Знаешь, в нашем деле нужно обязательно выполнять то, о чём договорились. Тебе стоит научиться этому, иначе с тобой тяжело работать, – заявляет Ким тоном учительницы.

Впрочем, мне некогда злиться на неё из-за этого.

– Да, в следующий раз я так и сделаю. Но сейчас вы должны обязательно пойти со мной и как можно скорее!

Ким качает головой:

– Нет, сначала мы должны закончить дела тут. Что бы ты там ни нашла, я не думаю, что это важнее нашего открытия.

В моём капюшоне шевелится Гектор. Разумеется, он совершенно не согласен с дальнейшей тратой времени. Я хватаюсь за шнур капюшона и дёргаю: эй, на галёрке, тише там!

– Окей, что вы там обнаружили? Или ты?

Ким задирает футболку. Я вижу у неё за поясом две свёрнутые в трубку пачки документов.

– Что это?

– Транспортные накладные. Я прихватила их из бюро возле капитанского мостика. Почти вся команда сейчас сошла на берег, а оставшиеся играют на палубе в баскетбол.

Ким разворачивает первый свиток, разглаживает и отдаёт мне. В нём не меньше двадцати листов, на каждом длинные колонки цифр, а рядом порты, перечень грузов и адреса получателей.

– Погляди на пятую страницу!

Я листаю и показываю ей листок. Ким ведёт пальцем по краю и наконец показывает мне на какое-то место в середине.

– Вот, гляди. Это маршрут Парагвай – Гамбург – Роттердам. Цифры – это номера контейнеров. А пять контейнеров помечены вот таким значком. Видишь?

Я гляжу на символ, и меня словно пронзает электрическим разрядом. Пять овальных лепестков с острыми концами, расположенные полукругом. Стилизованный цветок лотоса. Он не напечатан, а нарисован от руки. Кто-то сделал пометки на накладных.

Теперь Ким подаёт мне вторую трубку:

– Здесь такие же транспортные накладные. Но на них стоит официальный штемпель таможни и нет никаких пометок. Никакого цветка лотоса.

– Значит, кто-то на борту сделал копию накладных и пометил, в каких контейнерах лежит товар для лотосовой банды? – спрашиваю я.

Ким кивает:

– Верно. Теперь посмотри на последнюю страницу той накладной, что с лотосом.

Я открываю последнюю страницу. Там внизу справа написан телефонный номер: +49 151 42533231.

– Узнаешь? Знакомый номер?

– Да, я где-то его уже видела. Но где?

– Я скажу тебе где. – Ким лезет в карман и вынимает смятую карточку. – Вот он.

Я беру карточку и разглаживаю. Визитная карточка. Ина Редлих. Менеджер клуба. Ниже номер телефона: +49 151 42533231.

– Ого, круто! Ты действительно нашла доказательство! С ума сойти! Ты просто гений!

– Большое спасибо за цветы. За цветы лотоса, – смеётся она. – Но дальше ещё лучше. Миа и Алекс нашли в своих контейнеровозах абсолютно такие же накладные. Вся логистика проходит через Гамбург. Паульсен и Редлих развозят каждый месяц по всей Германии огромное количество запрещённых веществ, и теперь мы можем это доказать. И даже то, где сидят их боссы. Потому что в этих накладных указано, кто заказчик. Это всегда одна и та же фирма: «Цветок лотоса Inc.» из Влардингена.

– Из Влардингена? А где это?

– Влардинген – пригород Роттердама. На полпути из Гамбурга в Хук-ван-Холланд.

– Потрясающе! Когда мы отдадим накладные Марианне, у РИНГа будет достаточно материалов, чтобы навести тут порядок, – радуюсь я.

– Пожалуй, ты права. Всё сходится. Словно пазл. Угадай, какая судоходная компания стоит за всей этой историей?

– «Цветок лотоса Inc.»?

– Правильно. Ей принадлежат пять судов. Все они числятся в морском регистре судоходства Монголии и ходят в Южную Америку. Бейза уже отыскала эти сведения для нас.

– Бейза в курсе, где мы находимся?

– Да, но ты не беспокойся. Она ничего не скажет Марианне. Просто она супергениальная, когда нужно раздобыть какую-то закрытую инфу, и я решила, что это надо срочно сделать, прежде чем публика из «Лотоса» почует жареное и уничтожит улики. Впрочем, это оказалось несложно. В главном компьютере «Цветок лотоса Inc.» кодовое слово – «Лотус Флауэр», то есть то же самое, только по-английски. Невероятно, насколько легкомысленными бывают люди, когда речь идёт о защите секретных данных.

Я качаю головой:

– Да, странно. Хотя со мной может случиться то же самое. Пароль на моём ноуте – «Тесса».

– Только бы это не услышала Марианна, – тихонько смеётся Ким. – Кроме того, нам нужно срочно смываться, пока нас не застукали. Миа и Алекс уже идут к причалу. Так что мы вовремя вернёмся в кофейню к приезду Макса, и всё будет хорошо.

В моём капюшоне снова зашевелился Гектор, и я не могу его успокоить, сколько бы ни дёргала за шнурок. Тогда я поднимаю руку и шлёпаю по капюшону.

Ким удивлённо морщит лоб:

– Всё в порядке?

– Да, конечно. Просто спортивный костюм мне чуточку велик. Приходится часто подтягивать шнурок.

– А-а. Тогда пойдём.

Теперь я уже не могу сдержать Гектора, поэтому делаю шаг назад и прислоняюсь к стенке контейнера, чтобы капюшон не был виден.

– Ким, мы пока ещё не можем идти назад, – поспешно бормочу я, пока Гектор окончательно не вышел из-под моего контроля. – Я ведь сказала тебе, что тоже обнаружила одну вещь. И я должна непременно показать её тебе и остальным. Это действительно важно, поверь мне!

Ким недовольно стонет.

– Тесса, что там у тебя опять? Пойми, эти типы очень опасные, ты сама говорила об этом. Мне совсем не хочется рисковать так же, как сегодня утром, только потому что мы не успеем вовремя слинять отсюда.

– Ладно, ладно. Но пойми, я не стала бы даже заикаться, если бы это не было так важно. Причём не просто важно, а это вопрос жизни и смерти!

– Вопрос жизни и смерти, для решения которого тебе нужны ножницы и пинцет? – Ким закатывает глаза. – Слушай, Тесса, если ты посадила где-то занозу, мы спокойно вытащим её у Сабрины. Или даже на пароме. Давай обойдёмся без ненужной драмы.

Теперь уже я сама закатываю глаза. Нет, не так, вообще-то я лишь прищуриваю глаза и сердито фыркаю:

– Я ничего не драматизирую. Я говорю серьёзно. И мне обидно, что вы всё ещё считаете меня полной идиоткой. Да, операция проходила не всегда гладко и мне надо было раньше поговорить с Марианной. Но я всё равно правильно почувствовала, что Фите Паульсен – преступник. И тогда мы не могли ждать ни дня. А без моей идеи ещё раз побывать в порту нам бы ни за что не удалось так полно, как сейчас, раскрыть махинации «лотосов». Так что не надо обращаться со мной как с маленькой девочкой! Я такой же агент, как и вы, только мне нужно ещё чуточку набраться опыта!

Так! Баста! Теперь я высказала всё! Ким пристально глядит на меня.

– Извини. Пожалуй, ты права. Нет, ты в любом случае права. Ты хороший агент. Я не хотела на тебя давить. Только мне непонятно, насколько важное у тебя дело. Прости, что я насмехалась над тобой. Так в чём там дело? И зачем, скажи на милость, нам нужны ножницы?

По дороге от причала, где мы с Ким забрали остальных девочек, до контейнера с птицами мы нашли напильник, клещи и три ржавых гвоздя. Вот и все наши инструменты.

Но чего у нас почти нет – так это времени. Уже половина третьего, так что при самых оптимистических подсчётах его очень и очень мало. Но я пока ещё не посвятила девочек в задачу, которая ждала нас в зелёном контейнере.

– Так. Вот мы и пришли! – объявляю я с преувеличенным оптимизмом, когда мы останавливаемся перед контейнером.

– Ну, надеюсь, эта задержка действительно такая важная, как ты говоришь, – ворчит Миа. – Мне как-то не хочется влипнуть в новые неприятности.

– Ладно тебе, – вступается за меня Ким, – раз Тесса говорит, что это важно, значит, так и есть.

Я бросаю на неё благодарный взгляд и распахиваю двери контейнера. Тут же из них вылетает Андрильо, и девочки испуганно отшатываются.

– Потанцуем! Давай потанцуем! – взволнованно верещит попугай.

– Эй, что это такое? – восклицает Алекс и приглаживает волосы, которые растрепались, когда Андрильо чуть не задел её голову крылом.

– Серый попугай, – объясняю я.

– Не хочешь ли ты нам сказать, что мы притащились сюда, чтобы поглядеть на попугая? – набрасывается на меня Миа. – Да, он умеет говорить, и это круто. Но у нас нет времени. Нам надо срочно вернуться к причалу.

Я качаю головой:

– Миа, ты плохо меня знаешь. Но это ничего. Значит, теперь ты узнаешь меня лучше.

Я свечу мобильником в контейнер, кладу в рот два пальца и громко свищу, как сделал недавно Гектор. В контейнере немедленно поднимается оглушительный шум.

– Эй, что тут происходит? – Ким входит в контейнер, чтобы взглянуть на источник шума, тоже светит телефоном и видит картонку с её содержимым.

– Господи, неужели тут в бутылках живые птицы? – кричит она.

– Да, – кратко отвечаю я.

– Что? – Алекс и Миа с ужасом переглядываются и тоже забегают в контейнер.

Андрильо, наоборот, немного успокаивается. Вероятно, потому что догадывается, что мы хотим помочь ему и его сородичам. Он описывает круг над моей головой и садится мне на плечо. Мне чуточку больно, ведь у него острые когти и они сквозь ткань спортивного костюма впиваются в плечо.

– Вот видишь, дружище, – слышу я, как Гектор шепчет попугаю, – я же тебе говорил. Всё будет хорошо.

Значит, монгольская мышь действительно умеет говорить с попугаем. Тот отвечает добродушным «Потанцуем! Потанцуем!». Да, Андрильо точно надо поработать над словарным запасом.

Я захожу к девочкам в контейнер.

– Теперь вы видите, почему я так срочно звала вас сюда? В картонках триста птиц. Контрабандный товар бессовестных торговцев редкими животными. Сама я уже пыталась открыть бутылку и освободить птицу. Но у меня ничего не получилось голыми руками. Да и птиц тут слишком много, и в одиночку я бы провозилась несколько часов. А вчетвером мы, пожалуй, сделаем всё достаточно быстро и успеем на паром.

Ким достаёт из кармана телефон и глядит на экран.

– Я предлагаю немедленно взяться за дело! Не будем больше терять ни минуты. А если мы услышим снаружи что-нибудь подозрительное, то тут же уйдём. Больше никакого ненужного риска, понятно?

Мы пробуем наши «инструменты» и выясняем, что гвоздь и клещи – самая эффективная пара. Остриём гвоздя мы отрываем кончик липкой ленты, хватаем его клещами и осторожно отдираем от пластиковой бутылки. После этого дно отделяется сравнительно легко. Теперь можно засунуть в бутылку большой и указательный пальцы и осторожно извлечь птицу.

У первой из освобождённых птиц начинается паника. Она с громкими криками летает по контейнеру, и тогда все остальные снова дико орут и начинается дурдом.

– Гектор, скажи птицам, чтобы они перестали орать, – шепчу я в сторону капюшона. – Мы не сможем вынуть их из бутылок, если они не прекратят истерику!

– Всё ясно, Тесса, – отвечает он, а вскоре после этого Андрильо покидает моё плечо и пролетает по контейнеру.

И наступает тишина. Взволнованный попугай лори садится на край картонки. Прекрасно. Значит, Андрильо может управлять своей командой.

– Предлагаю сделать так, – кричит Ким. – Тесса, ты берёшь бутылку из коробки и отделяешь гвоздём кончик липкой ленты. Алекс целиком отрывает ленту. Миа отрывает дно, а я вынимаю птицу. Тик-так, время пошло!

Мы берёмся за работу, и Генри Форд, изобретатель конвейера, мог бы гордиться нами. Мы действуем быстро, но осторожно, и через полчаса свободны уже больше 60 птиц. Замечательно! Так мы всё-таки ещё успеем всё сделать к четырём часам. Не знаю, что там сказал Андрильо попугаям, но они действительно ведут себя прилично, чинно садятся на коробки и на пол и ждут, когда мы освободим их сородичей.

– Тесса, я уже подумал, как быть с птицами дальше, – шепчет мне из капюшона Гектор, пока я торопливо отделяю край липкой ленты. – Конечно, я понимаю, что вы не хотите тут сталкиваться с полицией, но ведь попугаев нельзя выпустить просто так. Если они заблудятся в Роттердаме, это слишком опасно. И тут слишком холодно.

– У тебя есть идея? – бормочу я как можно незаметнее.

– Разумеется!

– Извини, как я могла усомниться в этом? Ну, говори!

– Ты должна сейчас посмотреть в телефоне, где в Роттердаме зоопарк. Наверняка он тут есть. Тогда я сообщу Андрильо, где его искать. Как известно, птицы превосходно ориентируются. И он поведёт туда всю стаю. Я почти уверен, что в зоопарке работают нормальные люди, которые помогут этим бедным птицам.

Я киваю и обрабатываю очередную бутылку.

– Что ж, может, всё будет хорошо, если Андрильо проявит сообразительность.

– Положись на меня, – шепчет Гектор. – Обязательно получится.

Без четверти четыре. Мы освободили почти всех птиц. Ким делает короткую паузу и потягивается:

– Последний рывок, леди! Через четверть часа мы должны уйти отсюда, иначе не успеем вовремя вернуться в кофейню. Сколько ещё птиц там осталось, Тесса?

Я заглядываю в последнюю коробку:

– Тридцать.

– Тогда быстрее! Достанем из бутылок всех до одной и немедленно бежим прочь. Двери контейнера оставим открытыми, чтобы птицы не задохнулись. А дорогу они найдут сами.

Мы лихорадочно возимся с оставшимися бутылками – и ровно в четыре наконец всё закончено. Андрильо летает по контейнеру и что-то скрежещет, вероятно, издаёт крики радости. Освобождённые попугаи довольно урчат.

– Эй, покажи-ка, где тут зоопарк, – шепчет мне Гектор. Я выуживаю мобильник из кармана спортивных штанов и гуглю «зоопарк» и «Роттердам». Гектор оказался прав: там есть зоопарк, почти в центре Роттердама. Попугаям достаточно будет пролететь несколько километров над рекой, и они увидят зоопарк на левом берегу.

– Ты объяснишь это Андрильо? – спрашиваю я у Гектора и подношу телефон к капюшону, чтобы Гектор увидел картинку.

– Конечно.

– Тесса, что за странные телодвижения? – спрашивает Миа. – Сейчас нам уж совсем некогда махать руками. Бежим скорее к пристани!

Я киваю:

– Конечно. Просто у меня свело руки от этой работы на конвейере, и нужно было потянуться. Но теперь всё нормально. Можно идти.

Ким, Алекс и Миа выбегают из контейнера. Я в последний раз гляжу на попугаев. Они приветливо щебечут, и мне кажется, что так они выражают свою благодарность. Потом я широко распахиваю двери контейнера и машу рукой Андрильо. Теперь он уселся среди стаи лори, которые гораздо мельче его.

– Прощай, Андрильо! Отведи твоих друзей в безопасное место. Летите всё время вверх по реке, понятно?

Андрильо поднимает когтистую лапу, словно тоже хочет помахать мне.

– Потанцуем, потанцуем! – скрежещет он, потом разбегается и вылетает из контейнера. Мощно взмахивая крыльями, он летит прочь. Сначала за ним следуют три-четыре лори, потом стайка из двадцати птиц и, наконец, вся большая стая. В небе над нами образуется огромное облако. Птицы описывают круг над нами и улетают в сторону города.

– Удачного пути, Андрильо! – кричу я вслед птицам и машу рукой.

– Откуда ты знаешь, что его зовут Андрильо? – удивляется Алекс.

Я лишь пожимаю плечами.

– Ах, просто так! Когда-то я знала одного серого попугая с таким именем.

Потом мы мчимся во всю прыть к причалу. Уже начало пятого; если мы сейчас успеем на паром, то вряд ли сумеем вовремя вернуться в кофейню.

После марафонского забега мы быстро оказываемся возле павильончика, и теперь от причала нас отделяет лишь сотня метров. И всё же это целая галактика. Поскольку, когда мы миновали павильончик и выбежали на идущую вниз дорожку, мы увидели это. Или, точнее, этих. Обоих типов, с которыми мы уже имели несчастье познакомиться утром. И они, к сожалению, не одни, а привели с собой подкрепление. Дорогу нам перегородили и окружили нас четверо мужчин, и совсем непохоже, что они хотят дружески попрощаться с нами и проводить на паром. Вокруг, кроме них, нет ни души, так что кричать и звать на помощь бесполезно. Проклятое невезение!

– Ой, не может быть! Что им тут надо? – жалобно стонет Гектор.

Я удерживаюсь от комментария о том, что акция по спасению попугаев отняла у нас драгоценное время. Теперь нам это всё равно не поможет.

– Tot ziens, dames! (Какой сюрприз, дамы!) – кричит нам один из утренних типов, тот, что повыше. – Вот мы и снова встретились. Мы уж решили, что расстались с вами навсегда, а вы проявили глупость и вернулись. Огромное спасибо вам за это: Heel erg bedankt! (Большое спасибо!) – Ухмылка на его физиономии становится ещё шире, и он делает к нам шаг.

Миа, Ким и Алекс распрямляют плечи и становятся в ряд. Словно стенка.

– Мы не боимся вас! – кричит Миа.

– Ой, я не могу! Помираю от смеха! – Парень мерзко гогочет. – Лучше бы вы боялись. На этот раз вам не удастся сесть на паром. Я лично позабочусь об этом. – Снова этот смех, от которого у меня всё холодеет внутри.

– Мы ещё посмотрим, – холодно отвечает Ким. – Если бы мы вас боялись, мы ни за что сюда бы не вернулись. В ваших же интересах просто дать нам пройти к причалу. Тогда вы будете избавлены от больших неприятностей. Полиция знает, что мы здесь, и нас будут искать, если мы в скором времени не вернёмся в Хук-ван-Холланд.

Теперь гогочут все. Бандиты просто корчатся от хохота.

– Не ври! – заявляет потом первый бандит. – Никто не знает, что вы здесь. У меня очень хорошие контакты с полицией. Никто вас не хватится. Да и в Гамбурге тоже: я недавно созванивался с Фите Паульсеном. Короче, вы тут совсем одни.

Он делает паузу и что-то достаёт из куртки. Пружинный нож! Я слышу, как в моём капюшоне отрывисто всхлипывает Гектор. Да я и сама в шоке! Бандит ухмыляется, заметив, как я вытаращила глаза от ужаса.

– Что, meisje? Страшно? – Он понимающе кивает. – Я чуточку огорчился, когда вы смылись от нас сегодня утром. Но потом повар с «Принцессы лотоса» увидал одну из вас на борту. Тогда мы поняли, что вы вернулись. Так что нам осталось лишь ждать вас тут, у парома. Правда, ожидание затянулось. Где вас черти носили всё это время? Ведь никаких кафе тут нет. – Он пронзает нас взглядом. Мы молчим. – Не хотите рассказывать? Что ж, мне не очень-то интересно. У меня нет времени, некогда слушать скучные истории. В конце концов, я должен закончить одно дело. Или, точнее, покончить с вами.

Тут он кивает другим бандитам, и все они грозно надвигаются на нас – одни снизу, со стороны причала, а другие сверху.

– Почему ты не хочешь ничего предпринять? – верещит Гектор.

– Что именно? – шепчу я.

– Не знаю. Ты ведь произнесла пламенную речь, каким хорошим агентом являешься. Так что тебе наверняка должна прийти в голову спасительная идея!

Теперь все бандиты направили на нас ножи, и им остаются считаные сантиметры. В этот момент Ким делает быстрый выпад ногой и выбивает нож из руки ближайшего к ней бандита. Миа и Алекс следуют её примеру и отделываются ещё от двух лезвий. Увы, у бандитов остаются ещё пять ножей. Мы встаём на тропе спиной друг к другу, и тут главарь хватает Ким за руку и тащит её прочь.

– Ты первая! Пойдёшь со мной!

Первая? Как это? У меня в горле вырастает огромный комок, а всё тело сотрясает дрожь.

– En jij gaat ook met mij mee! (И ты тоже пойдёшь со мной!) – кричит другой бандит и хватает Алекс. Она отчаянно сопротивляется, пинает его, тогда он замахивается и бьёт её по лицу.

Я настолько ошарашена происходящим, что в первый момент даже не замечаю то, что уже услышал Гектор.

– Вот! Наконец-то! – ликует он и бешено скачет в моём капюшоне.

– Что такое? – Я поднимаю голову и сначала слышу шум, а затем уже и вижу, что происходит.

– Потанцуем! Потанцуем! Давай потанцуем! – раздаётся над моей головой.

Андрильо! Не может быть! Я поднимаю голову. Бандиты тоже замирают и глядят в небо. Там творится что-то невероятное: пёстрое облако вернулось и парит над нами. Но это занимает всего лишь краткий миг. Потом попугаи лори под предводительством Андрильо камнем падают на бандитов. Они бьют их клювами по затылку, клюют в лицо, рвут когтями волосы и поднятые для защиты руки. Бандиты дико орут и поначалу пробуют отбиться от птиц ножами. Но попугаев слишком много, и с ними невозможно справиться. Птицы вновь и вновь бросаются в атаку, пока не падает на землю последний бандит. Лишь тогда атака затихает, и попугаи садятся вокруг побеждённых, а некоторые прямо на них. Картина просто фантастическая. И грандиозная.

Андрильо подлетает ко мне.

– Потанцуем? Потанцуем? – спрашивает он.

Я смеюсь и протягиваю к нему руку. Он садится на неё.

– Да, мы обязательно потанцуем, – отвечаю я и осторожно глажу попугая по серой голове.

У Сабрины просто фантастически вкусные пирожные, торты и пирожки. К счастью. Иначе Макс, пожалуй, давно бы уже разозлился и позвонил Марианне. А так он сидит, довольный, в красном бархатном кресле кофейни и поглощает гигантский кусок шоколадного торта. При этом он благодушно слушает, как я рассказываю капитану Эдгару отредактированную версию наших дневных приключений в порту. Впрочем, Эдгар тоже заработал добрый кусок торта, так как это он вызвал полицию.

– Когда я увидел тех птиц, сначала мне показалось, что там идут съёмки фильма. Честно вам говорю! Реплика «Птиц» Хичкока или что-то вроде того. Вы ведь помните этот фильм ужасов, в котором птицы внезапно нападают на деревню. Но потом я услышал крики, и они звучали вполне убедительно. Тогда я и позвонил в полицию.

– Эдди, это была очень хорошая идея, – хвалит его Сабрина и кладёт ему на тарелку ещё один кусок шоколадного торта. В качестве награды.

– Да уж, настоящий фильм ужасов, – соглашаюсь я. – На самом деле так и было. Мы искали наши старые мобильники, обнаружили тех птиц и выпустили их на волю. Контрабандисты рассвирепели и подстерегли нас у паромного причала, когда мы собирались вернуться в Хук-ван-Холланд. Впрочем, они просчитались. Попугаи безумно умные птицы с очень хорошей памятью на лица людей. Когда те типы напали на нас, птицы сразу поняли, что это их мучители, и бросились на нашу защиту. К счастью, они оказались поблизости, иначе всё закончилось бы для нас очень плохо!

Ким и Алекс смеются.

– Да, так всё и было, – подтверждает Алекс. – И хотя у нас были такие отважные защитники, я всё-таки обрадовалась, когда у причала появилась полиция.

– Мерзкие твари эти контрабандисты, – бурчит Эдгар. – Хорошо, что теперь они сидят за решёткой. Тьфу, негодяи!

Я соглашаюсь с ним и киваю. Хотя Эдгар знает не всю историю и, конечно, не подозревает, что мы не просто школьницы, а секретные агенты. Но с его оценкой я согласна. И благодаря материалу, который мы привезём Марианне, этим парням обеспечено долгое тюремное заключение. А я – я счастлива, так как наших доказательств совершенно точно хватит, чтобы полиция арестовала и главарей «Цветок лотоса Inc.». И тогда мир станет хотя и не идеальным местом, но всё-таки чуточку лучше и чище.

– Эй, Тесса, – слышится из моего капюшона, – попроси, чтобы тебе упаковали ещё кусок этого шоколадного торта. Я зверски голодный, а торт, по-моему, невероятно вкусный.

Чтобы ответить Гектору, я делаю вид, будто завязываю под столом шнурки.

– Слушай, я не могу утащить отсюда ни куска торта – как это будет выглядеть, ты сам подумай? Дома ты получишь прекрасный кусок огурца. Сейчас мы отправляемся в дорогу.

И действительно Макс глядит на часы:

– Так, дамы, нам пора.

Ким хлопает его по плечу:

– Ты прав, Макс. Поехали!

Эдгар смеётся.

– Ну, вам действительно повезло, что у вас такой крутой старший брат, который потратил шесть часов на дорогу до Роттердама, чтобы вас забрать.

Я киваю:

– Да, Макс просто замечательный!

Мы прощаемся с Сабриной и Эдгаром и садимся в машину. Ким занимает место рядом с водителем. Когда все двери закрыты, она поворачивается к Максу.

– Спасибо, что подождал и не сразу позвонил в Гамбург, не рассказал Марианне про наши маленькие приключения. Мы, конечно, потом расскажем ей всё, но будет лучше, если сделаем это сами.

Макс смеётся:

– «Маленькие приключения»? С ума можно сойти, что вы тут пережили! Когда ты позвонила мне и сообщила, что вы чуточку опаздываете, я уже настроился на то, что услышу безумную историю. Но эта вообще перекрыла всё мыслимое и немыслимое. Нападение птиц! Попугаи-убийцы! Девчонки, с вами действительно не соскучишься. Но теперь старина Макс спокойно доставит вас домой, чтобы больше с вами ничего не случилось. – Он смотрит на меня через плечо. – А эту адскую водительницу мы сегодня лучше не пустим за руль.

Ещё вчера я бы смертельно обиделась на эту маленькую колкость, но теперь просто смеюсь. Потому что во время этой операции стало ясно всем остальным и прежде всего мне самой: теперь я настоящий секретный агент. Да к тому же хороший!

– Адская водительница, – усмехаюсь я. – Возможно, ты прав. Но я надеюсь, что на следующей неделе ты всё-таки научишь меня, как правильно включить передачу, прежде чем автомобиль тронется с места. Тогда мы наверняка благополучно одолеем поворот.

Макс заводит мотор, и в этот момент я замечаю, что у меня ужасно тяжелеют веки, и я не в силах держать глаза открытыми. Но я не могу заснуть, потому что меня удерживает одна мысль. Я достаю из кармана мой новый телефон и набираю номер, который помню наизусть. Проходит немного времени, и я слышу знакомый голос.

– Алло, это Тимо. С кем я говорю?

– Алло, Тимо. Это Тесса.

– Тесса, слушай, куда ты пропала? Это правда, что у вас появилась неожиданная возможность выступить с Леди Гагой?

– Э-э… я… э-э. – Я не знаю, что и ответить.

– Да-да, я уже знаю – это секрет. Вот я и не спрашиваю. Возможно, я просто скоро увижу результат по телевидению. Знаешь, я очень рад, что ты мне позвонила, – говорит он. – Сначала я ужасно беспокоился за тебя. Ну, ты понимаешь, из-за той истории с Паульсеном. Мне не верилось, что ты в самом деле просто позвонила в полицию и всё – дело сделано. Но потом эта ваша Марианна рассказала в библиотеке фрау Шрамм о съёмках, а фрау Шрамм опять же потом… ах, это не важно. Ты ведь знаешь, как это бывает.

– Да, знаю. – Я с трудом подавляю зевок.

– Ты устала?

– Чуточку. Всё было очень… э-э… интенсивно.

– Конечно, ещё бы! Леди Гага! С ума можно сойти! На твоём месте я бы тоже предоставил Паульсена копам и вместо этого улетел в Лондон.

– Да. С ума можно сойти. – Больше я ничего не говорю. Зачем разрушать придуманную Марианной историю, если в Гамбурге все поверили в неё?

– У тебя ко мне есть какое-то конкретное предложение? – спрашивает Тимо. – Или ты звонишь просто так?

– Нет, у меня есть одна конкретная причина, – отвечаю я.

– Окей, выкладывай!

– Да, я решила, что могу в выходные обойтись без проб и репетиций. Мне нужно немного отдохнуть. Вот я и подумала, что, может, у тебя будет время и желание… э-э… короче, мы можем вместе отправиться на пикник. Например, на каноэ вверх по Альстер. Что-то в этом роде.

Уф! Я всё сказала! Набралась духу и пригласила Тимо на пикник! Правда, на другом конце повисло молчание. Ой, не может быть! Надеюсь, моя идея не покажется Тимо слишком глупой! На долю секунды – краткую, но кошмарную – меня бросает в жар и в холод. Впрочем, лишь на долю секунды.

Не успела я ощутить панику, как Тимо отозвался:

– Эй, это просто гениальная идея! Я поддерживаю её обеими руками! Круто, что ты решила немного отдохнуть. Конечно, ты заслужила отдых.

Моё сердце делает кульбит, и внезапно я, несмотря на усталость, чувствую прилив сил. У меня словно вырастают крылья, я готова летать и петь!

– Значит, договорились, – пою я в трубку. – Ты заберёшь меня в субботу в 11 часов возле дома? Я приготовлю корзинку со всем необходимым. Это будет классно!

– Договорились! Я очень рад. Очень!

Когда мы закончили разговор, я игнорирую насмешливые взгляды девчонок. Откидываюсь на сиденье заднего кресла и закрываю глаза.

– Кстати, что значит «со всем необходимым»? – шепчет мне из капюшона в ухо писклявый голосок мыши. – Было бы супер, если бы ты захватила с собой чуточку свежих овощей. И салат, но только без заправки. Сначала я выберу то, что мне нравится, а потом уж вы заправляйте его чем угодно.

Я ещё ниже сползаю в кресле и поворачиваю голову к капюшону.

– Почему ты решил, что я возьму тебя на пикник, дурачок? – шепчу я.

– А что, не возьмёшь?

– Не возьму.

– Но ведь… но ведь… я…

Гектор что-то говорит мне, но я уже не слышу. Потому что в этот момент у меня окончательно закрываются глаза, и я погружаюсь в чудесный сон. Полный романтических прогулок по реке Альстер, вкусных шоколадных пирожных и стремительных поездок на красном мотороллере!

…прежде всего упряжку моих замечательных редакторов – Катю Коринтенберг и Симону Херциг. Очерёдность, в какой я их называю, связана исключительно с алфавитом, так как «К» идёт раньше «Х». Поскольку на самом деле мы так тесно и фантастически хорошо работали втроём, что каждая минута доставляла мне огромную радость и являлась невероятной поддержкой. А поддержка мне была очень нужна, иначе мне грозил кризис. Но ваша огромная вера в меня и невероятная помощь в любое время суток значительно облегчили мне жизнь. Итак, милые дамы, эта книга и ваша тоже, и я надеюсь, что она понравится вам так же, как нравится мне.

…далее – стрессоустойчивое творческое издательство Loewe-Verlag, сейчас в лице Маргарет Ульрих. Книга выглядит просто великолепно, и я благодарю Маргарет за большое терпение. Я помню её просьбы «наконец-то взглянуть на рукопись» и очень ценю её работу.