«Когда у нас будет свой дом, или хотя бы квартира, мы заведём собаку» – думала Линка по дороге из школы. Но когда это еще будет! А пока она совсем одна осталась. Даже сестра Настя уехала в другой город, учиться.

Линка вздохнула, нажала четыре кнопки, открыла дверь подъезда. Вспомнила про тройку по окружающему миру и опять загрустила: придётся маме рассказывать. Всего-то две недели как школа началась, и уже тройка. Анна Петровна сегодня вызвала к доске, слушала, слушала и сказала, что она слишком много фантазирует. Ну как им объяснишь, что в учебнике всё скучно?

Мама сегодня будет рано, у неё шесть уроков, а потом домой. Вот же не повезло. У всех мамы куда-нибудь ходят работать или дома сидят. А у Линки мама – учительница, у них в школе. И про двойки-тройки знает, и про уроки. Зато у мамы хороший класс. Они хотя и старше, но берут Линку играть с собой иногда. Может, в этом году удастся пойти с ними в поход. Папа ещё в прошлом году маму уговорил, но Линка простудилась.

Линка сняла с шеи ключи на тесёмке, открыла нижний замок, потом верхний. Бросила портфель в угол и отправилась на кухню разогревать обед. Была бы у меня собака, подумала она, сейчас бы пошли с ней гулять. Купили бы пончиков вместо этого дурацкого супа.

Тут в глубине квартиры кто-то чихнул. Потом раздалось «цок-цок-цок», как когтями по полу, и снова наступила тишина.

Линка замерла. Послышалось? А вдруг это забрались грабители? Нет, не похоже, скорее как будто собака. Может, это родители купили собаку, а ей не сказали??

Собаки нигде на нашлось, ни в гостиной, ни у родителей, ни в детской. Там теперь жила одна Линка, только кровати стояли две. И называлась комната по-старому, не Линкина, а детская.

Линка вернулась на кухню, доела суп, котлету не стала, и опять подумала: была бы собака, можно было бы с ней поделиться. Ну не любит она котлеты, что теперь делать?

День тянулся ужасно долго. Сначала Линка делала уроки, русский и английский, потом пришла мама. Про тройку она уже знала, но только вздохнула. Потом начался дождь, гулять не пойдёшь, Линка валялась, книжку читала. Потом помогала маме готовить ужин, потом пришли папа с Васей. Линка обрадовалась, с Васей всегда было интересно, но в этот раз взрослые были заняты. Принесли кучу оборудования, Линка хотела помочь собирать, но они сами справились и сели за компьютер, заняли наглухо. Вообще-то они интересными вещами занимаются, «звук делают», как говорит Вася, но очень долго, и много раз всё повторяют. Так что наконец Линку отправили спать, а родители решили с Васей прогуляться до метро.

– А может, ты не пойдёшь? – спросила Линка у мамы на всякий случай. Но мама развела руками:

– Нам надо поговорить ещё немножко, обязательно. Ты ведь уже большая, сама прекрасно ляжешь, правда? Мы через полчаса будем, никому не открывай, если что – звони мне.

А папа спросил:

– Не боишься?

– Не дразнись, я уже давно никого не боюсь, – ответила Линка обиженно. Помахала рукой, дождалась, пока дверь закроется, и побрела умываться.

Вдруг опять раздалось «цок-цок», в этот раз, кажется, из детской. Линка боязливо обернулась и шмыгнула в ванную. Заперла дверь на всякий случай, нащупала телефон в кармане. Может, позвонить маме? Мама будет её уговаривать, что ничего там нет, и что же она такая трусиха… Нет, ну его. Может, это у соседей за стенкой? Да, точно, у соседей!

Линка почти совсем успокоилась и довольно смело подошла к двери. Свет в коридоре она гасить не стала, и в комнате зажгла, чуть приоткрыв дверь и засунув руку внутрь.

В комнате тоже было совсем не страшно, и Линка быстро залезла под одеяло. Потом, правда, пришлось встать и погасить свет, и обратно она бежала быстро-быстро. Запрыгнула на кровать, перевела дух. Вот балда, надо было дверь в коридор не закрывать, но теперь уже как-то не хочется вставать.

Линка повернулась на бок, на всякий случай спиной к стенке, натянула одеяло на голову. А вдруг всё-таки это был страшный зверь? Ходит по комнате, цокая когтями – Линка зажмурилась покрепче. Интересно, а где же он днём прячется? У неё под кроватью не может, всё видно. А вот на Настиной лежит толстый плед, его давно никто не снимал, и спускается почти до пола. А в голове и в ногах спинка. Точно, там он и прячется – его ниоткуда не видно! Но вроде сидит тихо.

Когда Настя ещё жила с ними, они у Насти под кроватью нарисовали на стене вход в волшебную страну: ворота, широкие, так что человек пролезет. И стену, а из-за стены было видно деревья и башни. Вот оттуда-то он и пришёл, конечно.

Линка закрыла глаза и стала вспоминать, как Настя ей рассказывала про волшебную страну. Что там всегда светит солнце, и лето, а взрослых туда не пускают. И даже пела ей про эту страну песенку под гитару, долго подбирала, пока получилось:

Линка подумала ещё немножко и решила, что зверь до неё не доберётся. Раз он живет под кроватью, значит, у него лапы короткие. За ногу укусить может, но если забраться на кровать, повыше – то всё в порядке, не достанет. Тут она совсем успокоилась и не заметила, как уснула.

Пятница – хороший день, уроков не задают. Домой Линка шла вместе с мамой. Сначала было весело, а потом мама вспомнила.

– Ну, как твоя контрольная? – спросила она.

Линка вздохнула. Конечно, она написала про круговорот воды в природе. Пришлось всё запомнить. Но вот кому это может быть интересно – она так и не поняла. Так она маме и сказала.

Мама стала спорить:

– Ну как же неинтересно? Подумай, вот течёт река. Куда она течёт? Куда эта вода девается? Почему она вся не утекает?

– Ты понимаешь, мамочка, – сказала Линка, – в учебнике ничего не объясняют толком. Просто говорят – вот течёт вода, собирается в реку, потом впадает в море…

– Так и есть, всё верно.

– А почему она падает на землю? Почему ручейки сливаются в реку, а река потом не разливается на ручейки? Почему вода вообще течёт? Почему река пресная, а море соленое? Вот ты когда суп пересолишь, доливаешь воды, так?

– Да. Я его разбавляю.

– А море почему не разбавляется? И почему так получается, что сколько воды притекает, столько и испаряется? Это же очень трудно рассчитать!

Мама улыбалась почему-то. Потом сказала:

– Это всё потом расскажут, в старших классах. А ты можешь у взрослых спросить, или Настины учебники почитать. Ты же всегда спрашиваешь!

– Да, – согласилась Линка. – Но почему сразу-то всё не рассказать?

Тут они уже дошли до дома. Линка вспомнила, как вчера ставила блюдечко под кровать и сама себе вздохнула: правильно мама говорит, большая уже девочка, а верит во всякие глупости. Откуда у них взяться зверю? Даже собаки и то нет…

– Ну что, иди переодевайся, мой руки, будем обедать, – и мама отправилaсь на кухню, а Линка побрела в комнату, бросила портфель в угол и плюхнулась на кровать. Завтра выходной! Пойду к Юльке, подумала она, поиграем с Каратом, будем его учить подавать лапу.

Да, опять вспомнила Линка, надо же блюдечко достать. Встала на колени, приподняла плед, осторожно выдвинула блюдце.

Оно было совершенно пустое.

Линка сначала не поняла даже, что произошло, потом испугалась, а потом поставила блюдце на стол, уселась на кровать и принялась изо всех сил думать.

Может, вода высохла? Или всё-таки это был зверь, и он всё выпил? Прямо голова кругом идёт, подумала она растерянно.

Но если он там есть, то куда он днём прячется? Линка набралась духу и приподняла плед. Никого нет, как она и думала. Может быть, он её сам боится?

– Лина, обедать! – позвала мама. Тут и папа пришёл, так что за стол сели все втроём. Линка решила осторожно повыспрашивать про воду.

– Скажи пожалуйста, папа, за сколько времени высохнет блюдечко с водой?

– Ну, – папа отложил ложку, – это много от чего зависит. Сколько воды было, где оно стояло. Да ты же только что контрольную писала про круговорот воды в природе!

– Да, – поскорее подтвердила Линка, – я поэтому и спросила.

– В пустыне, я думаю, – сказал папа, – за несколько часов высохнет. Там же жарко и сухо, и ветер ещё.

– А в комнате?

– Честно, не знаю.

Тут вмешалась мама.

– Когда мы цветы поливаем, то в блюдечке под горшком стоит вода. А на следующий день её уже нет.

– Так её цветок выпивает, – возразил папа, и тут они заспорили – может цветок пить воду или нет. Наконец, папа сказал:

– Слушай, а что мы спорим. Возьми блюдечко, налей воды и поставь на подоконник. Эксперимент – основа науки!

– А вдруг кто-нибудь выпьет?

– Я не буду! – пообещал папа.

Линка налила в блюдце воды и поставила на кухне на подоконник. Сначала она хотела принести блюдце из комнаты, но потом сообразила: эксперимент экспериментом, а вдруг зверь всё-таки под кроватью есть? Надо ему тоже налить воды.

Налить лучше побольше, решила Линка. Дождалась, пока родители уйдут из кухни, достала из шкафа миску и тихонько утащила к себе.

Без Насти, конечно, плохо. Сейчас бы они поиграли в шахматы, или историю бы сочинили, Линка бы к ней картинки рисовала. Или с Настиными друзьями можно было бы поболтать, они Линку любят, но теперь что-то совсем не заходят.

А перед самым Настиным отъездом они начали писать сказку. И главным героем в ней была водосвинка капибара, которая жила в подвале. Но это, конечно, был не просто подвал. Это был старый добрый винный погреб, и в нём горел камин, а вниз вела деревянная скрипучая лесенка из восьми ступеней. А потолок был сводчатым и закопчённым, и с него свисали окорока. Правда, капибары не едят окороков, так что они висели для гостей. А теперь одной дописывать не хочется.

Вечером Линка налила в бутылку воды, сказала – полить цветок, а сама налила воды в миску и задвинула под плед. Цветку, конечно, тоже налила.

Утром Линка быстро поела и попросилась гулять. Тут как раз вышла Юлька с Каратом, и они втроём отправились в сквер, где гуляли все собачники.

Юлька за лето выросла и стала выше Линки. Она рыжая, и у неё длинная коса. Мальчишки в классе любят за неё дёргать. А Линка темноволосая, совсем худая, и косички у неё короткие и торчат в стороны. Если захочешь дёрнуть, то надо сбоку подходить, незаметно не подкрадёшься. Это очень удобно. Надо бы Юльке посоветовать, думала Линка каждый раз, а потом забывала.

А Карат – овчарка, только его забраковали в клубе. Сказали, «пониженная кусачесть». На самом деле он просто умный, зачем ему кусаться-то? Ничего они в этом клубе в собаках не понимают.

Юлька рассказывала, как она учит своего Карата командам и как он уже её слушается.

– Он только не разговаривает, а так он всё понимает! – говорила Юлька. Она не хвасталась, и Линка ей совсем не завидовала. Юлька разрешала ей и мячик бросать, и чесать Карата за ухом, и даже поводок подержать. Не то что Вера из старой школы, которая всегда говорила: «У собаки должен быть хозяин» – и нос задирала.

Линке очень хотелось тоже рассказать про своего зверя, но она всё же решила, что не надо. Вот когда она точно узнает, кто это такой, тогда можно. А то Юлька ей не поверит, да ещё и разболтает. Нет, надо держать язык за зубами, как говорит дедушка.

Карат сегодня вел себя странно: принюхался к Линкиным кроссовкам, уши у него встали торчком, он зарычал и поднял голову. Посмотрел на Линку с подозрением, снова понюхал, чихнул, помотал головой и отошёл в сторону, как будто очень удивился.

– Что это он? – спросила Линка.

– Не знаю. А ты с другой собакой какой-нибудь не играла, или с каким-нибудь ещё зверем? Он же все запахи различает.

Линка опять прикусила язык. Теперь она точно знала: у неё в комнате живет зверь, и ночью он вылезал из-под кровати. Она же вчера сразу пошла в комнату, и кроссовки там сняла. А мама не заметила и не заставила убрать.

Юлька пока рассказывала, как Карат утром приходит и лапой её теребит.

– Он ужасно голодный по утрам, – объясняла Юлька. – Надо встать и дать ему сразу поесть, а то у него сил не будет.

Линка забеспокоилась, но постаралась не подать виду. А что же ест её зверь? Он уже столько дней живет под кроватью, а она его ни разу не покормила!..

Наконец Юлька собралась домой и спросила:

– Зайдёшь ко мне? Бабушка разрешила.

– Да, я только к себе забегу, ладно? – и Линка, не дожидаясь ответа, помчалась домой.

Зашла к себе в комнату, открыла нижний ящик стола, там лежала жестяная коробка из-под швейцарского печенья. Оно уже давно кончилось, и Линка складывала туда свои припасы, всякие вкусности. Потом было очень здорово доставать их, когда уже всё давно съели, и всех угощать. Вот и сейчас пригодится. Она достала пару овсяных печений, шоколадку, потом шоколадку убрала: Юлька говорила, что собакам нельзя, значит, наверное, вообще зверям тоже. Добавила пару грецких орехов. Приподняла плед и положила всё аккуратно, поглубже.

И вовремя, как раз заглянула мама, просто так, поговорить. – Сокровища свои перебираешь? Эх, белочка моя, – мама поцеловала Линку в лоб. – А что ты куртку не сняла?

– А можно я к Юле пойду, собаку дрессировать? – быстро спросила Линка, пока мама не заметила, что она еще и не разулась.

– Ну иди, к обеду приходи. Да, кости для Карата не забудь взять, как в прошлый раз!

Вот это было да! Линка плюхнулась на травку и уронила еду, а капибара сделала несколько шагов и остановилась нерешительно.

– Ты кто? – спросила наконец Линка. – Ты умеешь говорить?

Капибара фыркнула.

– Я – Карпинчо, – сказала она. – А ты – Лина, я знаю.

– Мне больше нравится «Линка». А почему Карпинчо, а не капибара?

– Не знаю, – отвечал зверь. – Так меня звали там, где я родился.

«Значит, это ОН, а не ОНА, – сообразила Линка. – Но почему же он разговаривает?»

Карпинчо подошёл ещё поближе и шумно вздохнул, поглядывая на пирожок. Линка протянула ладонь, Карпинчо аккуратно взял пирожок губами, чуть показав здоровенные острые зубы. Губы были мягкие, но с колючей шерстью вокруг. Пожевал, гулко проглотил и одобрил:

– Очень вкусно! Как у нас в Буэнос-Айресе. Мне только их редко давали.

Линка протянула ему оставшиеся печенья, и Карпинчо с удовольствием их сжевал, тыкаясь мохнатым носом в ладошку. Потом слизал крошки, Линка засмеялась и отдёрнула руку:

– Извини! Щекотно, – объяснила она.

Карпинчо немножко смутился, на всякий случай облизал усатую морду и вздохнул довольно.

– Ты уже наелся? – спросила Линка. – Ничего себе. Такой большой зверь, и так мало нужно.

– Так ведь я щиплю траву, – объяснил Карпинчо. – А это так, вкусненькое.

Тут Линка и вправду заметила, что трава кое-где как будто аккуратно пострижена под самый корень. Она огляделась: травы было очень много, густой и зелёной. «Не проголодается», – подумала она и немножко успокоилась. А потом вдруг снова стало очень странно: что это с ней такое, где она, и почему разговаривает с настоящим Карпинчо? Зверь сидел и посматривал на неё сплошным чёрным глазом, изредка моргая.

– А почему ты разговариваешь? – спросила она осторожно. Карпинчо смущённо наклонил голову.

– Научился понемножку. Мне скучно было в зоопарке.

– Так ты из зоопарка?

– Да, из Буэнос-Айресского зоопарка, – с удовольствием выговорил Карпинчо. – Я там жил один, почти целый год. А люди останавливались, разговаривали со мной, вот я и научился.

– Они что, по-русски разговаривали?

– Нет, конечно, – фыркнул Карпинчо. – По-русски – это я уже здесь. Я тебя подслушивал, как ты с родителями разговариваешь. И радио ты оставляешь в комнате, когда уходишь, растяпа. Вот и научился. Я способный, и умница, только ленивый.

Тут Линка как будто услышала собственную маму. Ну конечно, это же всё её словечки!

– А можно тебя погладить? – решилась она наконец.

Карпинчо растерялся:

– Наверное, можно.

Линка осторожно протянула руку. Карпинчо опасливо покосился, и Линка положила ему ладонь на загривок.

Карпинчо оказался очень странным на ощупь. Как щётка, или как кокосовый орех, такой же жёсткий. Он и видом был похож на кокос, рыжий и с прямой блестящей щетиной. Но зато он был очень тёплым, и когда Линка почесала его за ухом, то ли замурлыкал, то ли засвистел: «фррррррррррррр». А на самых лапах шерсти не было, но зато были перепонки между пальцами. Наверное, чтобы быстрее плавать.

– А ты здесь теперь всегда живёшь? – осторожно спросила Линка. Она забеспокоилась, не пора ли домой, но упускать Карпинчо не хотелось.

– Да, наверное, – отвечал Карпинчо как-то неуверенно. – Ты придёшь ведь ещё? – и ткнулся носом в ладошку.

– Ой, конечно! – Линка даже подпрыгнула от радости. – Найду время, чтобы можно было подольше побыть. А то знаешь как моя мама испугается, если вдруг зайдёт, а меня нет.

– Ну ты беги, – сказал Карпинчо. – Если тебя долго не будет, я сам вылезу и тебе свистну, вот так! – и он тоненько засвистел, даже странно было от такого большого зверя слышать такой звук.

Линке не хотелось уходить, она последний раз протянула руку, потрепала Карпинчо за шею, а потом развернулась и бросилась бегом, чтобы не передумать.

– Эй, спасибо за угощение! – донеслось ей в спину.

Коридор быстро сужался, вскоре опять пришлось лезть на четвереньках, а вот и паркет появился под руками. Линка осторожно выглянула – никого нет, темно, только луна так же светит. Подбежала к кровати, вспрыгнула, закуталась скорее с носом и выдохнула счастливо.

Ох, ну надо же! У неё теперь знакомый самый лучший в мире зверь, настоящая капибара… или капибар? Нет, надо его называть Карпинчо, это правильнее, чтобы никто не догадался. Это будет его тайное имя.

Тут Линка задумалась, а кому же можно про него рассказать? Получалось, что никому, наверное. Маме с папой лучше не надо, они не разрешат ей одной туда лазить, а сами, наверное, не пролезут в тайную дверь. И неизвестно, откроется ли она им? Ведь вчера они с мамой заглядывали под кровать и ничего не видели. А может, она открывается только ночью? Голова кругом идёт! Линка решила пока отложить эту мысль.

Девчонкам в школе лучше не говорить, они всё равно не поверят. Разве что Юльке, но она тоже не поверит, пока не увидит.

Насте было бы можно, но пока она приедет… Линка опять загрустила. Ещё больше трех месяцев до Нового года. Надо, кстати, ей письмо написать, мама уже напоминала. Может, в письме немножко намекнуть? Линка закрыла глаза и начала сочинять письмо, но скоро заснула.

В следующий раз Линке удалось забраться под кровать только в понедельник, но зато родители уехали на весь день и оставили её одну.

Линка взяла с собой сладкую булку, надела джинсы, кроссовки и футболку с бабочкой на спине и осторожно приподняла плед. Дверь была на месте, такая же настоящая, деревянная. Линка подумала, на всякий случай сунула в карман телефон и полезла в тесный проход.

Скоро она добралась до знакомого поворота, из-за него по-прежнему бил солнечный свет. Это было, кстати, непонятно: если у них там день, когда у нас ночь, то когда же у них ночь? Надо спросить у Карпинчо, решила Лин-ка и вышла на полянку.

Карпинчо нигде не было.

Линка растерянно осмотрелась по сторонам: никого. Надо его позвать, сообразила она, и закричала, сначала тихо, а потом очень даже громко:

– Карпинчо-о-о-о!

Никто не ответил было тихо, только водопад шумел. Тут Линка сообразила: надо поискать его у воды! И она побежала к озерку у водопада.

Так и оказалось: под водой стремительно пронеслась тень, потом наружу высунулась гладкая морда с прижатыми ушами. Карпинчо плыл ужасно быстро. Вдруг он заметил Линку, повернулся к ней и выбежал на берег, отряхиваясь на ходу. На суше он был, наоборот, довольно неуклюжим и переваливался с боку на бок.

– А я тебя не слышал! – сообщил он, ткнулся Линке в ладонь и замер. Линка почесала его за ухом, и Карпинчо опять довольно замурлыкал.

– У меня родители уехали на весь день, – сказала Лин-ка. – Я тебе булку принесла!

Они уселись рядышком на берегу озера, и Карпинчо съел булку с ладони, смешно щекочась усами. Кода он доел и подобрал крошки, то опять поблагодарил:

– Спасибо! А пойдём купаться?

– Я сбегаю домой, купальник надену.

Линка даже удивилась, как быстро она вернулась и какой привычной показалась дорога.

– А, вернулась, – проворчал Карпинчо. – А я только устроился на солнышке. Ну, побежали! – и помчался в воду, и нырнул – как-то удивительно тихо, даже брызг не было. Линка подошла, потрогала воду ногой – тёплая, и осторожно вошла. На дне был песочек, и бегали солнечные зайчики.

– Плыви сюда! – Карпинчо вынырнул на другом конце озера, высунулся из воды и махал лапой.

– Я боюсь, там глубоко, – призналась Линка. Плавала она и вправду не очень.

– Хочешь, покатаю? – предложил Карпинчо, снова нырнул, пропал, а потом вынырнул прямо перед ней. – Держись за меня!

Так быстро Линка никогда не плавала! Она вцепилась зверю в мохнатую шею и даже ногами не шевелила. Вода просто бурлила вокруг, а Карпинчо грёб всеми четырьмя лапами и почти не поднимал голову над водой: торчал только нос, глаза и уши. Они сделали пару кругов и вернулись.

– Ух ты! – только и сказала Линка восхищённо.

– Ну что, нравится? – спросил Карпинчо довольно. – Я самый лучший плывун на свете!

Линка засмеялась и не стала поправлять. В конце концов, Карпинчо даже по-испански умеет говорить, а она всё английский как следует не выучит.

Потом Линка валялась на берегу, сохла, а Карпинчо кувыркался в воде, но наконец тоже устал и вылез. Они грелись на солнышке, и Карпинчо рассказывал про свою жизнь в зоопарке. Историй у него было много, про зверей, с которыми он успел пожить в одном загоне, про посетителей, про сторожа по имени Маноло, который его любил и всегда приносил свежей травки.

– Пора мне идти, наверно, – вздохнула Линка. – Скоро мама придёт.

– Но ты вернёшься? – спросил Карпинчо озабоченно. – Знаешь… с тобой гораздо интереснее купаться, чем одному.

– Обязательно! – Линка вдруг сообразила. – Знаешь что?? А ты приходи ночевать под кровать! Мы сможем вечером перед сном рассказывать истории!

– А что, можно? – Карпинчо даже растерялся.

– Да, конечно! Только ты осторожно, сначала проверь, что взрослых нет.

Карпинчо вздрогнул немножко, поёжился.

– Хорошо. Только не сегодня, я ещё немножко боюсь. Завтра!

– Ура! – она чмокнула его в нос, подхватила майку и джинсы и побежала.

Высунула нос из-под кровати, прислушалась: никого нет. Очень хорошо, есть ещё время переодеться и даже съесть обед!

Про свою жизнь Карпинчо тоже рассказывал. Оказалось, не всё было так уж хорошо в зоопарке. Сначала он жил в большом вольере, рядом с центральной дорожкой, и у него всегда было много посетителей. И соседи были, ламы и тапиры, с ними можно было разговаривать через сетку, особенно по ночам, когда никого вокруг не было. И сторож Маноло его любил, чесал за ухом и разговаривал. Ещё там был бассейн, и в нем можно было замечательно плавать.

А потом в зоопарке затеяли ремонт. Притащили бочки с резким противным запахом, инструменты, и Карпинчо переселили в другой вольер. Он был тесный, и купаться там можно было только в маленьком корытце. Вольер был далеко от главной дороги, и почти никто не приходил, не кричал ему: «Карпинчо!» А самое главное – Маноло уволили. Карпинчо слышал, как директор зоопарка говорил толстому мужчине в чёрном костюме, который приехал и ходил, всё осматривал: «Он пьяница!» А то, что Маноло любил зверей, ухаживал за ними и разговаривал, как будто и неважно было. Маноло зашёл к Карпинчо в последний день, гладил его и рассказывал, как он поедет, наверное, к себе в деревню, в Анды, и будет там играть с внуками. Карпинчо лизнул его в нос на прощание, и потом долго грустил.

А ещё он рассказал, попросил только Линку не смеяться над ним, что он помнит, как был совсем маленький.

Он бродил вместе с мамой и с несколькими братьями и сестрами по огромной равнине. Там была высокая-высокая трава, текла широкая синяя река, а в небе плыли белые облака. И можно было бегать далеко-далеко, а потом плюхаться в речку и долго там купаться.

– И там было много карпинчо, я даже не помню сколько. Мы все гуляли вдоль реки, и это было самое лучшее время. Я помню, там были такие невысокие холмы. К нам прилетали красные и белые птицы и садились на спину, и так и ездили. И дул свежий ветер, тёплый, – Карпинчо вздохнул мечтательно. – Если бы туда вернуться…

Линка слушала, замерев, а потом спросила тихонько:

– А что же было потом?

– Потом я не помню, как я оказался в зоопарке. Наверное, меня украли во сне.

– А как ты попал сюда? – спросила Линка.

– Однажды, – начал Карпинчо, – ко мне пришёл, как обычно, новый сторож и принёс еды. А когда он уходил, он забыл запереть дверь. Я дождался ночи, – он шумно вздохнул и переступил с лапы на лапу. – А когда все разошлись, совсем стемнело и звери уснули, я подошёл к двери, носом подвинул засов, и она открылась.

Я ещё никогда не выходил из своего загона, поэтому мне было очень страшно. Когда надо было идти мимо клетки с ягуарами, я пробежал по дальней стороне, как можно быстрее. Ты знаешь, что ягуары – наши главные враги?

– Нет, я не знала, – призналась Линка.

– Ну вот, а я думал, люди всё знают.

– Я ещё маленькая, – объяснила Линка. – А про окружающий мир я совсем плохо знаю. У меня тройка…

– Это что значит? – заинтересовался Карпинчо.

– Это не очень хорошая отметка. Мама говорит, стыдно. А мне просто было не очень интересно.

Карпинчо разволновался, вскочил, потоптался и снова сел.

– Как же это может быть неинтересно! Вот я прожил всю жизнь в клетке и ничего не видел. А ты можешь везде ходить, смотреть на мир. Я так хочу увидеть мир!

Линке стало ужасно стыдно. Она обняла Карпинчо за шею и зарылась в шерсть носом, чтобы он не увидел её лица. Но Карпинчо уже успокоился. Он вообще быстро успокаивался, Линка ему даже завидовала.

– Фрррррррррррр! – сказал он опять. – Пойдём вдоль ручья, посмотрим, куда он ведёт? Или давай я доскажу, немного осталось?

– Да, доскажи!

– Я довольно скоро добрёл до ограды. Она была очень высокая, а наверху были острые пики. Мне никак было не перебраться. У меня ведь даже рук нет, – он вздохнул.

– Тогда я пошёл вдоль ограды – ведь где-то должна в ней быть дверь? Наконец я дошёл до ворот, но они были заперты, и к тому же там был яркий свет.

Я обошёл это место стороной и снова побрёл вдоль забора. Я уже немного устал, ведь мне никогда не удавалось у себя в загоне как следует побегать. К тому же мы, карпинчи, на земле не очень-то ловкие.

И вдруг я услышал впереди шум, а когда пробрался через кусты, увидел ручей. Он уходил в трубу под забором!

Недолго думая, я нырнул в ручей и поплыл. Когда я подплыл к трубе, я увидел, что она довольно широкая, и в ней можно поднять голову и дышать. Так что я даже и не раздумывал и поплыл вперёд.

Труба всё тянулась и тянулась. Я немножко испугался и хотел повернуть назад, но течение стало быстрее, и я не мог выгрести. Меня несло всё вперёд и вперёд! Мы хорошо видим в темноте, но скоро стало так темно, что я уже ничего не видел.

Линка давно уже сидела замерев от страха, хотя и понимала, что вот он, Карпинчо, живой и невредимый, перед ней – значит, ничего плохого не случилось.

– И вот, – продолжал Карпинчо, – впереди показался свет. Я поднял нос повыше и стал вглядываться, но ничего, кроме света, не видел. Течение замедлилось, ручей стал шире – и вдруг я полетел вниз с высоты!

– Ой! – вскрикнула Линка.

– Не пугайся, – успокоил её Карпинчо. – Я шлёпнулся прямо в озеро, вот из этой дыры – и он мотнул мордой вверх, откуда тёк ручей. – Почти и не ушибся.

– Я выбрался на берег и понял, что я ужасно голодный. Я пощипал травы, она была удивительно вкусная, не то что в зоопарке. А когда наелся, пошёл к ближайшим кустам, залез поглубже, чтобы меня не нашла погоня, и уснул.

– А потом что? – спросила Линка, почему-то шепотом.

– А потом я проснулся, светило солнышко, и я вспомнил, что я убежал. Я тебе ещё расскажу, пойдём сейчас гулять!

Карпинчо сначала шёл рядом и всё время отвлекался, бегал за бабочками и стрекозами. Они его подпускали поближе, а в последний момент взлетали из-под носа. Наконец, он устал идти пешком, поэтому спустился на берег и плюхнулся в воду, подняв целый фонтан. Дальше он плыл рядом, иногда нырял, смотрел, что там интересного на дне. Уши он при этом очень ловко прижимал.

– Чтобы вода не попадала. Вытряхивай её потом, – проворчал он, когда Линка поинтересовалась.

Плавал он замечательно, а под водой сидел так долго, что Линка даже забеспокоилась.

– А ты не утонешь?

– Как это так? – развеселился Карпинчо. – Разве карпинчи тонут? Мне под водой-то удержаться нелегко. Наверное, это потому, что я толстый и круглый! – и он похлопал себя по розовому пузу. – Там очень много интересного, всякие корешки, водоросли…

– А рыбы есть?

– Да, маленькие. Но я рыб не ем, я на них не обращаю внимания.

– А в море есть ракушки и кораллы, – вспомнила Линка.

– Я никогда не видел моря, – сказал Карпинчо. – Очень бы хотелось краем глаза хотя бы посмотреть, как это так может быть – один берег есть, а другого нету.

– Я тоже не видела, – призналась Линка и вздохнула. Это у неё была вторая мечта, после своего дома. Даже, может быть, первая. Она точно знала, что вот увидит море – и всё сразу станет хорошо! Просто как-то не получалось у родителей выбраться…

– Послушай! – вдруг загорелся Карпинчо. Он вылез даже на берег, смешно отряхнулся и побежал рядом. – А вдруг эта река впадает в море?

Линка тем временем уже немножко беспокоилась. Скалы были совсем недалеко, а прохода никакого в них не виделось. Она оглянулась – прошли уже больше полдороги, водопада было не слышно, только поблескивала вода там, где он должен был быть.

– Давай дойдём до этих скал, – предложила Линка, – а там видно будет, что дальше.

Вдруг Карпинчо заволновался, раздул ноздри и завертел головой.

– Ты что? – спросила Линка.

– Я помню этот запах! – воскликнул Карпинчо. – Так пахли деревья там, где мы гуляли, когда я маленький был. Бежим скорее туда!

Они пошли побыстрее, и очень скоро дошли до небольшой рощицы из странных деревьев: кора с них облезала и висела лохмотьями, а под корой была новая, розоватая, как кожица.

– Что это за дерево такое? – удивилась Линка. – Оно хоть не ядовитое?

– Это, – сказал Карпинчо, – эвкалипты! – и подбежал поближе, уткнулся в кору и даже закрыл глаза.

Линка старательно втянула носом воздух. Пахло немножко аптекой.

Карпинчо долго стоял молча, потом открыл глаза и повернулся к Линке.

– У нас в Буэнос-Айресе, в зоопарке, тоже росли такие. Они были далеко, почти не видно. Когда ветер доносил запах, мне всегда было грустно.

– И сейчас тоже грустно? – огорчилась Линка.

– Нет, – сказал Карпинчо, – сейчас всё по-другому. Пойдём!

И они тронулись дальше. Рощица вскоре кончилась, и ручей упёрся в стену.

Конечно, он не просто упирался в стену. Скала поднималась на высоту трехэтажного дома, и в ней была узкая расщелина, сверху донизу. Туда ручей и устремлялся.

Карпинчо подплыл к расщелине и засунул нос. Долго смотрел, прислушивался, шевеля ушами, потом вылез и доложил:

– Плохо. Я туда не пролезу, там почти ничего не видно, и странный шум, как будто ещё один водопад.

Линка огорчённо вздохнула: значит, придётся возвращаться. Она посмотрела направо, налево – скалы тянулись в обе стороны и смыкались сзади, откуда они пришли.

– Знаешь, – сказала она задумчиво, – мне кажется, отсюда нельзя выбраться.

Карпинчо выглядел растерянным. Он вылез из ручья и сел рядом, но ничего не сказал.

– Надо хоть попробовать, – наконец предложил он. – Пойдём вдоль стены?

Линка задумалась, в какую сторону идти. Скалы и там, и там выглядели неприступными.

– Может, мы разделимся, ты пойдёшь направо, а я налево?

Карпинчо помотал головой.

– Давай лучше вместе. Ты повыше, может, увидишь что-то наверху. А я буду смотреть внизу и принюхиваться.

– Давай, – согласилась Линка и повеселела: ей очень не хотелось расставаться с Карпинчо, а так они смогут идти и болтать. – Пойдём тогда направо?

И в этот момент вдруг зазвонил телефон.

Линка полезла в карман, телефон не хотел вылезать и всё звенел. Наконец она вытащила его – это звонила мама.

– Линка, как ты там? У тебя всё нормально? – голос звучал как будто издалека.

– Да, мамочка, всё хорошо, у меня всё в порядке, – затараторила Линка.

– Чем занимаешься?

– Вот книжку читаю.

– Что-то тебя плохо слышно, – сказала мама обеспокоенно. – Ты дома?

Линка испугалась. А вдруг мама попросит что-нибудь посмотреть или сделать?

– Да, конечно, – всё-таки ответила она, потому что ничего не успела придумать.

– Ну хорошо. Обед на плите, не хватай куски, поешь как следует. Мы будем часов в семь, я ещё позвоню. Целую!

Да, целую! – отозвалась Линка с облегчением, подождала, пока экран погаснет, сунула телефон в карман и перевела дух. Тут она повернула голову – куда девался Карпинчо?

Карпинчо сидел чуть вдалеке и дрожал, а шерсть на загривке у него вздыбилась. И смотрел он на Линку со страхом.

– Ты чего испугался?

Карпинчо судорожно вздохнул.

– Я боялся, что ты скажешь про меня!

– Я не собиралась, ты что! А почему ты испугался так?

– Ты не понимаешь! – Карпинчо и правда был в отчаянии. – Я боюсь взрослых! Они меня поймают и отдадут в цирк!

– В цирк? Почему?

– Потому что я говорящий карпинчо! И меня будут держать в тесной клетке, в темноте, и выгонять на манеж. Мне рассказывал про цирк старый слон, они даже его там заставляли ходить на задних ногах. И я никогда не увижу ни речки, ни моря! – Карпинчо всё продолжал дрожать.

– Нет!! – Линка подбежала, села рядом и обняла Карпинчо за шею. – Ты что! Я тебя никогда не выдам! И потом, мои родители не такие, честное слово, ты зря боишься.

– Они же взрослые, никогда не знаешь, что им придёт в голову, – возразил Карпинчо. Он немножко успокоился, даже шерсть улеглась. – Они скажут – а где его держать, с ним столько хлопот…

Линка подумала, а ведь он прав. Если даже собаку нельзя завести, то Карпинчо-то тем более. Но всё-таки принялась успокаивать зверя:

– А зачем тебя где-то держать? Тебе же и здесь хорошо!

– Пока да, – отвечал Карпинчо задумчиво. – Тут не особо развлечёшься, но хоть трава есть и ручей. Пойдём искать проход?

Они отправились вдоль стены, и Линка наконец вспомнила про свой вопрос.

– А скажи пожалуйста, когда солнце зайдёт?

Карпинчо вздрогнул. Потом придвинулся поближе, оглянулся по сторонам и прошептал Линке на ухо:

– Понимаешь, оно никогда не заходит.

Тут уже Линка испугалась. Как же это так может быть?

– Совсем никогда?

– Да, – подтвердил Карпинчо, – оно спускается чуть ниже, вон туда, а потом снова начинает подниматься. Первое время я не мог уснуть, потом стал прятаться в самые густые кусты. А потом я нашёл эту пещеру, откуда можно к тебе пробраться, и спал там, когда у вас была ночь.

Тут Линка вспомнила: на окружающем мире им рассказывали, что где-то солнце никогда не заходит. И ещё ведь что-то рассказывали! Наконец, она вспомнила.

– Я знаю, – сказала она. – Такая штука бывает, на севере, называется полярный день.

– На севере? – переспросил Карпинчо. – На севере же только джунгли и течёт река Амазонка. Мне рассказывал один попугай, он залетал ко мне в вольер. И там очень жарко.

– Нет, на севере как раз холодно. Там вечно лежит снег, – возразила Линка.

– Что это такое – снег?

– Когда становится холодно, то вода замерзает и становится твердой и белой. Снег падает с неба, как дождь, только он похож на белых мух. И он всё покрывает толстым слоем.

Карпинчо слушал недоверчиво.

– А что становится с рекой? Ты говоришь, вода замерзает?

– Да, и на реке сверху лежит лёд. И её можно переходить пешком.

– А купаться?

– А купаться нельзя. Очень холодно.

Карпинчо сердито помотал головой.

– Мне такое не нравится. Я холода не люблю. У меня, видишь, шерсть не очень-то густая. Вот у нас были в зоопарке ламы, у них замечательная шерсть, мягкая и снизу пух. Им не страшно. А я мёрзну.

– Ну, – сказала Линка неуверенно, – тут, наверно, всегда тепло. Видишь, трава какая.

Они брели вдоль стены, всё такой же сплошной и неприступной. Карпинчо продолжал расспрашивать про снег и лёд: почему с неба падает снег, а вода превращается в лёд? И почему речка замерзает сверху, а не снизу? Линка не могла ответить, а про себя думала – ну, почему она не читала внимательно учебник? Могла бы догадаться, как это всё важно.

– Я обязательно всё прочитаю и расскажу! – наконец пообещала она.

Карпинчо шёл рядом, немножко неуклюжей походкой, потому что задние лапы у него были длиннее передних. «Зато как он плавает, – думала Линка, – гораздо лучше меня!» Они почти дошли – впереди показалась знакомая берёзовая роща. Линке что-то показалось странным, она всмотрелась, и сердце у неё упало.

На берёзках кое-где уже были жёлтые листья.

Линка очень постаралась не выдавать себя. Но это не помогло. Карпинчо поднял голову и радостно воскликнул:

– Ой, как красиво! Смотри, листья жёлтые!

– Это плохо, – не удержалась Линка. – Это значит, осень.

Карпинчо не понял, из-за чего тут расстраиваться:

– Осень – это неплохо, не так жарко. Зимой тоже хорошо, дожди льют тёплые.

– Да нет, это у вас, может, такая зима, – сказала Лин-ка неохотно. – А у нас зимой снег.

Карпинчо задумался, потом тряхнул головой и сказал рассудительно:

– Ты пока не горюй! Мы чего-нибудь придумаем. А мне бы, на самом деле, очень хотелось посмотреть на этот самый снег. Может, он мне понравится.

– Хорошо, – согласилась Линка, и немедленно стала думать, где бы ей добыть снега.

Тем временем они прошли уже половину круга и снова вернулись ко входу в Линкину пещеру. Результаты были неутешительными: скалы стояли сплошной стеной, вертикально, и даже иногда нависали внутрь. Залезть было совершенно невозможно. Может быть, человек и смог бы, какой-нибудь скалолаз. Вбил бы крючья, привязал верёвок, как в кино про альпинистов. Но Карпинчо-то точно бы не влез, он и по земле ходил не очень ловко. Линка искоса посмотрела на зверя и вздохнула. Потом взглянула на часы и ойкнула.

– Пора мне домой, а то скоро мама приедет!

Карпинчо взгрустнул, но потом тряхнул головой и сказал преувеличенно бодро:

– Давай, иди. А я пойду пощиплю травки. Ты когда теперь придёшь? – тут он уже не смог притворяться, смотрел на Линку с беспокойством и часто моргал длинными ресницами.

– Я постараюсь завтра – ответила Линка.

Назавтра придти не удалось – мама пошла домой вместе с Линкой.

– Сегодня у нас перерыв, – объяснила она. – Займусь делами, а ты пойди погуляй.

– Мне надо почитать окрмир, – сообщила Линка, – скоро контрольная.

– Ну хорошо, – мама удивилась, но возражать не стала.

Линка прочитала всё, что было в учебнике, но ничего не нашла. Пришлось залезть в шкаф, найти Настин учебник по географии, и там-то Линка и нашла то, что хотела.

Получалось что-то странное. Там, где солнце никогда не заходило, было, во-первых, холодно. Во-вторых, никаких деревьев там не росло, а рос олений мох ягель. Нет, подумала Линка, у Карпинчо в долине нормальная трава. И тепло, как летом. Может быть, это вообще ненастоящее место?

Ох, как же надо было поговорить с Карпинчо! Но мама никуда не уходила. Линка вся извелась, к тому же думала, как Карпинчо сидит и ждёт её уже который час. И маме нельзя было показывать, что она волнуется. Так что Лин-ка спряталась у себя в комнате, делала уроки, читала Настин учебник и всё ждала – может, Карпинчо сам придёт.

Только совсем вечером, когда она погасила свет в комнате и легла в кровать, снизу раздалось знакомое «фррррррррррррр».

– Ой, наконец! – зашептала Линка. Но она уже успела подумать, что не стоит пугать Карпинчо. Сначала надо самой разобраться.

– Ты сегодня не пришла, – с упрёком сказал зверь.

– Мама дома, я не могла выбраться. Завтра смогу, обязательно-обязательно!

– Ну хорошо. А у нас сегодня тучи, – сообщил Карпинчо. – И что-то холодно стало.

Тут Линка вспомнила про снег.

– Подожди меня здесь, я сейчас приду! – и она отправилась на кухню.

– Что ты вдруг встала, Лина? – окликнула мама из гостиной.

– Я хочу немножко молока!

– Хорошо. Не пей прямо из пакета, прокиснет!

Линка открыла морозилку. Ага, вот то, что ей нужно! Она наковыряла несколько кусков льда из формочек, сунула их в карман и побежала к себе.

– Смотри, Карпинчо! – зашептала она, усевшись на пол. – Это лёд!

Карпинчо потрогал лед лапой и отдёрнул.

– Он холодный, ты что! Мне совсем не нравится.

– Ну вот, – огорчилась Линка. – А зимой вся вода замерзает и становится такой.

– Как же её пить? – встревожился Карпинчо. – А купаться во льду ведь тоже нельзя?

– Нельзя, да.

– А скоро будет зима?

– Сначала листья все опадут, а потом будут сначала холодные дожди, а потом снег, и вода замёрзнет. Месяца через полтора.

Карпинчо шумно вздохнул и заворочался. Потом спросил, тоже шёпотом:

– А как же быть?

– Мы найдём выход оттуда! – пообещала Линка. – А может, тебе вернуться в твой зоопарк?

– Нет! – почти закричал Карпинчо, и испуганно зажал пасть лапой. – Мне туда нельзя. Я ведь убежал, они меня накажут. И больше никогда не выпустят.

Линка представила, как Карпинчо запирают в клетку, и замотала головой.

– Нет, конечно! Будем искать другой выход.

Карпинчо немножко успокоился.

– Пора спать, я пойду к себе. Приходи завтра обязательно!