Очередной порыв ветра сыпанул пригоршню снежной пыли в маленький просвет оконца, из которого в помещение пробивался свет. Остальные три четверти окна были плотно укрыты снегом снаружи. Солнца не было видно из-за непрекращающейся пурги, но полярный день все равно давал о себе знать, и в домике царил полумрак.

Огонь в печке-буржуйке, служащей единственным источником обогрева, уже погас, но камни, которыми она была обложена, ещё не успели полностью остыть и излучали еле ощутимое тепло.

Наступило утро, но никто из охотников ещё не проснулся, по крайней мере, звуков не издавал. Пурга шумела: скрежетала обледеневшая крыша, завывали снежные вихри, периодически стучали в оконца белые кристаллики снега.

За этими звуками обитатели дома не сразу разобрали женский крик:

— Помогите! Кто-нибудь!!

Первым отреагировал Никита, крупный мужчина в возрасте с сильно отекшим лицом. Он тяжело поднялся с кровати и, шаркая спросонья, пошел к порогу.

— Что случилось? Вероника, что ты голосишь? — произнёс он неожиданно высоким для своей комплекции голосом, открывая дверь в комнату.

То, что он увидел, повергло его в ступор. Посреди помещения, заламывая руки, стояла на коленях молодая рыжеволосая женщина. Черты ее привлекательного лица были искажены ужасом. На полу возле неё лежал пожилой мужчина в камуфляжных штанах и футболке цвета хаки.

Цвет, впрочем, угадывался с трудом, так как вся она была залита кровью. Человек, очевидно, был давно мёртв, так как лицо уже побелело, а кровь запеклась. Никита встряхнул головой, пытаясь сбросить привидевшуюся ему картинку. На секунду он подумал, что ему это показалось с похмелья. Но все происходило в реальности.

Следующим в комнату забежал Денис, молодой худощавый брюнет:

— Вероника, что случилось? — рванул он к рыжеволосой красавице, но вдруг осекся, увидев лежащее тело.

— Рустам Вагитович, что с вами? — молодой человек задал нелепый вопрос, обращаясь к трупу.

— Денис, он мёртв, — мрачно произнёс Никита, нежно, но настойчиво взяв за плечи девушку и подымая ее с колен.

Вероника прекратила кричать и начала биться в беззвучных рыданиях. В комнату вбежали проснувшиеся.

Один из них, парень с прической хипстера и абсолютно неспортивной фигурой, рванулся к телу:

— Папа!

Его перехватил Денис, тот самый молодой человек, задавший нелепый вопрос и до сих пор стоявший в растерянности.

— Андрей, успокойтесь.

Парень обмяк в руках Дениса. Он был похож на отца, только чуть темнее волосами.

Другим вошедшим в комнату был жилистый и крепкий мужчина в охотничьем костюме. Он присел на одно колено и пощупал загорелой рукой пульс у покойника, после чего спокойно констатировал:

— Мертв. Причём уже давно.

— Все ты, Ваня, знаешь. Почему «давно»? — спросил его Никита, по-прежнему придерживающий за плечи Веронику. Та продолжала всхлипывать, прижимая ладонь ко рту и пытаясь прикусить ее зубами.

— Окоченение уже закончилось. Когда зверя в горах стреляешь, лучше подождать чутка и тащить уже одеревеневшую тушу. Так что, поверьте на слово, часов шесть, не меньше. Другой вопрос, кто его так жестко? Не меньше десяти ударов, — заключил охотник, привстав и оглядев тело убитого.

Вероника всхлипнула чуть громче.

— Вот этим ножом, похоже, — Иван, именно так звали жилистого мужика, указал на лежащий на полу возле трупа охотничий нож дамасской стали с роскошной резной рукояткой.

Остальные начали переглядываться. С порога комнаты раздался голос последнего обитателя дома — атлетического вида мужчины средних лет с ухоженной бородкой и модной стрижкой:

— Может, позвать этого нашего майора? Все-таки какой никакой мент, хоть и росгвардеец.

Все согласились с ним. Мужчины, не меньше Вероники, испытывали шок от произошедшего и, как это часто бывает на похоронах, смущались, не зная, как себя вести.

Виталий, так звали гламурного мужика с бородкой, подошёл к щеколде, запиравшей дом, отодвинул ее и рывком открыл дверь. Картина, представшая перед обитателями, ошеломила. Дверной проем был завален плотным слоем снега сверху донизу. Из-за тепла, исходящего от дома, он чуть подтаял, но стоял стеной, не осыпаясь вовнутрь. Лишь в верхней части сугроба сквозь слой снега чуть виднелся дневной свет.

— Тю, как завалило, — покачал головой Никита, усадивший Веронику на стул в коридоре. — Вчера снега было только до половины двери.

— Глаза боятся, руки делают, — Иван схватил лопату и начал пробивать путь на выход. Через пять минут он прокопал лаз наружу и выбрался из дома. Звук пурги, бушевавшей снаружи, резко усилился.

Вход в избу выглядел как спуск в подвал многоэтажного дома. В лежалом старом снегу высотой в несколько метров была вырублена ниша со ступеньками. Туда за ночь насыпало свежей пороши. Поскольку выпавший снег был довольно пушистым и не слежавшимся, Иван через десять минут выкопал полноценный вход. Он вернулся в жилище с запорошенной снегом головой, От термобелья, облегающего его мускулистую фигуру, шёл пар. Виталий сменил его, дочистив ступеньки, после чего повернулся к остальным:

— Я пошёл в главный дом. Кто мной? — Он стряхнул иней с бороды. — Let’s go!

Все, вывалившиеся из комнаты в коридор, приподняли головы в знак готовности, никто не хотел оставаться в одном помещении с покойником. Вероника, потрясённая больше других, закивала головой:

— Я тоже пойду со всеми.

— Да и завтрак никто не отменял. Война войной, а обед по расписанию, — не в тему пошутил Никита.

— Идем, стало быть, все, — резюмировал Иван, накидывая на плечи кожух.

Пара минут ушло на то, чтобы всем обуться и надеть куртки. Вероника умудрилась машинально посмотреться в треснутое зеркало, висевшее около выхода.

Иван, первым выскочивший в пургу, скомандовал:

— Все держимся за веревку. Только потерявшихся нам не хватало!

За ним последовал Виталий. Никита шёл, правой рукой держась за веревку, натянутую между домами, а левой то ли придерживая, то ли подталкивая Веронику, идущую впереди него. За ними плёлся сын покойного Андрей, а замыкал цепочку Денис. Как официальный помощник убитого он все и всегда пытался контролировать. Сейчас — убедиться, чтобы все дошли до основного дома.

Это было не лишним, так как видимость — не больше трёх-четырёх метров. Сделав несколько шагов в сторону, можно полностью затеряться в клубах пурги. Звук голоса тоже ограничивался несколькими метрами — услышать можно лишь ближайшего попутчика.

От гостевого дома до главного было всего пятьдесят метров, но переход составил не меньше двух минут. Непогода кидала снежной крупой в лицо, ноги с трудом находили опору. Плотный и скользкий наст, присыпанный сверху слоем крупинчатого снега, был ненадёжной опорой для идущих, и несколько раз то один, то другой поскальзывались при переходе, удерживаясь за натянутую веревку.

Главное строение было расположено географически более правильно: вход — с южной стороны, и ветер с Ледовитого океана практически не наметал к нему снег. Дверь, как и во всех полярных жилищах, открывалась вовнутрь. Иван толкнул ее, и компания шумно ввалилась в помещение метеорологической станции.

— Максим! — позвал Иван.

— Да, — послышался густой рокот из кухни, где что-то уже варилось и жарилось и откуда доносились аппетитные запахи.

Максим, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с наголо бритой головой и светлыми пшеничными бровями, вышел навстречу и, протянув руку Ивану, поздоровался с гостями. Они, скованные дурной вестью, молча раздевались в прихожей.

— Доброе утро. Не замёрзли там? — Максим, весело подмигнув, стал стягивать фартук с иронической надписью «Черный пояс по борщу».

— Утро не доброе. Рустама ночью кто-то зарезал, — донёс печальную новость Иван.

— Кто зарезал? — Максим ошарашенно взглянул на пришедших, так и не развязав фартук на поясе.

— Кто бы знал! — пожал плечами Иван.

— Так, давайте все в кухню и по порядку, — скомандовал Максим.

Веселость в его голосе резко сменилась жесткостью.

Все прошли в большую жарко натопленную кухню-столовую, где у плиты хлопотали бойкая худощавая старушка с затянутыми в пучок седыми волосами и шустрая стройная девица лет двадцати в бесформенном свитере с высоким воротом.

— Лидия Николаевна, Ирина, доброе утро! — первым поздоровался с женщинами Виталий.

Остальные вторили ему, рассаживаясь за столом. Кухонные феи поняли, что произошло что-то нехорошее и застыли с посудой в руках.

— Докладывайте по очереди, — Максим осмотрел сидящих, машинально пощелкав костяшками пальцев на больших кулаках.

Все повернулись к подруге убитого, Веронике. Ее лицо опухло от слез, глаза покраснели. Но она уже оправилась от первого шока и перестала всхлипывать.

— Ну, вчера Рустам, — она вздохнула при упоминании имени покойного, — сказал, что хочет один ночевать — ему нездоровится, часто просыпается. Отправил меня в комнату к Денису спать, — певуче произнесла Вероника. Гласные звуки в ее исполнении немного растягивались, четко слышалось «о».

Все, не сговариваясь, повернулись к помощнику убитого. Молодой человек пожал щуплыми плечами и кивнул головой.

— Так все и было.

— Кому-то все, — не к месту попытался пошутить Никита. — А мне вот с Иваном спать приходится.

— Но вы не подумайте, — густо начал краснеть Денис.

— Ой, не бурагозь! Кто о тебе что подумает, — Вероника надменно повернула голову к молодому человеку и продолжила рассказ: — Ну, я, перво-дело, к Рустаму утром пошла. Косметику забрать… — Ну и… — Она опять начала всхлипывать, вспомнив увиденное в комнате.

— Отставить! Что ты увидела? — прервал ее Максим, не переносящий женские слезы.

— Лежит. На полу. Весь в крови. Рядом нож его. Охотничий, — отрывисто, чтобы не перехватило дыхание, докладывала Вероника.

— Дамасский. Которым он давеча хвастался, — добавил Иван.

— Вот, — Денис застенчиво протянул Максиму телефон, на котором был снимок места преступления.

— Тю. И когда ты все успеваешь? И с Вероникой переночевать, и селфи у трупа сделать, — неуместно сострил Никита, потирая отекшее с похмелья лицо.

Максим, в медвежьих руках которого телефон казался игрушкой, посмотрел фотки, смахнул вправо и влево, где были другие ракурсы, и покачал головой. Лидия Николаевна, стоя за его спиной, заглянула в телефон и обхватила голову руками:

— Ой, что делается. Ой, Рустамушка, ой-ой-ой, — заголосила она.

Ирина с Вероникой тоже заплакали.

— Так, барышни, молчать! — рявкнул Максим.

Они продолжили дружно всхлипывать, но уже почти беззвучно.

— А ночью кто-то что-то слышал? — задал он банальный вопрос, обводя глазами охотников, пытаясь уловить какую-то фальшь в ответе.

Все дружно покачали головами.

— Пурга так воет, что даже храпа Никитиного не слышно было, а он умеет трель задать, — развел руками Иван.

— Допустим. Есть ли признаки взлома в доме? — продолжил Максим допрос казенным языком.

— Какое там! На щеколду дверь была закрыта. Еще и вход засыпан, еле откопались. Снега — выше крыши, — ответил за всех Иван, сверкнув белками глаз на загорелом лице.

— Что-то ценное пропало? — Максим перебирал варианты.

Все задумались.

— Ну что у него ценного-то с собой было? Часы только швейцарские, — первой высказалась Вероника. — Наличку давно при себе не имеет, карты только. Вечно в ресторанах чаевые я даю.

— Принято. Кто последний Рустама видел? — Максим продолжил расспросы.

Все переглянулись. Вероника пожала плечами:

— Я где-то в десять спать пошла. Денис вскоре пришел и тоже спать лег.

Никита переглянулся с Иваном:

— Мы вчетвером «пульку» писали, Рустам где-то в одиннадцать вышел, по рюмке с нами выпил и пожелал нам спокойной ночи. Крепко выпивший был, языком еле ворочал.

— «Пульку»? — не понял его Максим.

— Ох молодежь, — вздохнул Никита. Ну в преферанс мы играли. Хлопца учили, — кивнул он на Андрея.

— Разошлись вы в котором часу?

— В полночь, наверное, — ответил Андрей, откидывая со лба на выбритый висок свою хипстерскую челку. — Когда генератор выключили, мы уже спали. Дядя Ваня быстро всех разделал. А еще я ночью вставал, дрова подкидывал, все тихо было.

— То есть, в сухом остатке, любой из вас пятерых… Шестерых то есть, — поправился он, взглянув на Веронику, — мог его зарезать?

Все шестеро заёрзали, как-то по-особому переглядываясь между собой. Всех резко напрягло ощущение, что сидят рядом с убийцей. Такое бывает при игре в «мафию», но там ведь все понарошку. А тут все по-настоящему — кто-то из них ночью зарезал товарища. Иван начал тревожно оглядываться. Никита, засопев, потупил глаза. Вероника стала тереть виски. Сын погибшего, Андрей, спрятал лицо в ладонях. Виталий пощипывал в задумчивости бороду.

— Господи, за что же нам такое наказание? — раздался в напряженной тишине шепот Лидии Николаевны. — Упокой, Господи, душу раба твоего.

Она стояла в углу перед образами и отчаянно крестилась.

— Может, это циничное самоубийство? Как у Агаты Кристи? Рустам решил нам всем отомстить? — опять своеобразно пошутил Никита, но тут же осекся под укоризненным взглядом остальных.

— Значит так, ребята. Все сдают оружие, дальше буду разбираться, что к чему, — резюмировал Максим, размяв мощную шею наклонами головы к плечам. — Где ружья ваши? Все в домике? — Наконец развязал фартук, скомкал его и со злостью бросил на столешницу у плиты. — Завтракайте!

Охотники кивнули.

Максим быстро собрался, чтобы лично осмотреть место происшествия и забрать оружие. С собой он взял Веронику, несмотря на ее протесты. В охотничьей избе все оказалось ровно так, как описывали охотники. Максим обратил внимание на беспорядок, царивший вокруг Рустама.

— Что-то искали у него?

— Да нет. У него всегда бардак. Часы, кстати, на месте, — Вероника со вздохом показала на руку погибшего.

— А что-то еще могло пропасть?

— Не думаю, что что-то, ради чего можно человека убить, — неожиданно рассудительно ответила девушка.

Максим задумался над дальнейшими действиями, потер бритую голову и велел Веронике собрать ее вещи. Он решил оставить труп в охотничьей избе, надеясь, что спустя день-другой появится полиция. Дальше ждать было нельзя, тело начало бы разлагаться. Он открыл оконце, чтобы остудить помещение, затем запер комнату на навесной замок и, собрав одной рукой за ремни полдюжины ружей, как будто они были игрушечными, пошел в главный дом.

Первым из охотников в аэропорту Нарьян-Мара оказался Иван Колычев. Среднего роста, поджарый, мускулистый, с длинным слегка вздернутым на кончике носом. Он был похож на оценку «кол», словно подтверждал свою фамилию. Короткая прическа из чуть тронутых сединой волос прекрасно оттеняла загорелое обветренное лицо. Казалось, что он только что покинул яхту. На самом деле, всю свою жизнь Иван посвятил охоте. Как правило, Колычев задумывал охоту для себя, планировал ее во всех деталях, далее через многочисленные сайты и журналы вербовал попутчиков и с их взносов оплачивал свои поездки. Затем просто тиражировал их для клиентов. Примерно так и получилось с олигархом Рустамом и его желанием поохотиться на гусей на Северном Ледовитом океане.

С организации охоты Иван имел небольшой «прорабский» процент и оплату собственного участия. Но это накладывало на него определённые обязательства. Вот и сейчас он прилетел заранее, за день до всех. Встретился с вертолетчиками, которые должны были везти их к месту охоты. Принял машину из Москвы, которая везла несколько тысяч патронов для гусиной охоты, провиант и снаряжение. Оформил путевки в местном охотохозяйстве и получил пропуска на пребывание в погранзоне. Теперь его задачей было дождаться всех гостей.

Вторым на охоту прилетел важный московский чиновник Никита Черевко. Был он в камуфляже, который на его величественной фигуре смотрелся очень убедительно. Одутловатое лицо с сизым носом выдавало очевидные вредные привычки его владельца. Он уже не первый раз прилетал в Нарьян-Мар на охоту.

Черевко с Колычевым тепло обнялись. Иван на фоне Никиты смотрелся подростком, единицей на фоне восьмерки.

— Ну что, мы идём? — спросил Никита у бывалого охотника. — Или еще кто-то этим рейсом летит?

— Ага, подождать надо. Рустам себе ещё кралю выписал. Нынешняя пассия по имени Вероника. В прошлом году, стало быть, завёл, — Иван пожал плечами.

— Вот шлёндра! Жена же дюже молодая у него, — восхитился Никита с небольшим малоросским акцентом и покачал головой.

— Сказал, любовь всей его жизни. Типа увидите и все поймёте. На своём сибирском комбинате нашёл ее. Сама из деревни, но больно уж красивая, говорит, — Иван развёл руками.

Они и вправду все поняли, когда на выходе показалась рыжеволосая девица. Вероника была в простецком спортивном костюме, обычный пуховик был перекинут через руку. Но перепутать ее с кем-то другим было невозможно. Высокая, с широкими бедрами и пышной грудью, она шла походкой модели. И даже огромный чемодан, который она играючи катила, казалось, был смущен теми неудобствами, которые причинял своей восхитительной владелице. В ее поведении была холодная надменность красивой женщины, научившейся игнорировать восхищенные взгляды мужчин.

— Да уж, олигарх наш умеет девиц выбирать, — вполголоса хмыкнул Никита, оценив внешность Вероники.

— С такой бы я и пару недель готов поохотиться, — согласился с ним Иван и направился к девушке.

— Вероника? — ради приличия спросил он ее.

— Да, это я. Здрасьте. — Простоватая речь создавала контраст ее яркой вполне европейской внешности. В ее голосе слышалась чуть заметный выговор, непривычный уху москвичей. Вблизи девушка была ещё привлекательнее: правильные черты лица и прозрачные зелёные глаза окончательно довершали впечатление.

— Я Иван, это Никита. Давайте с багажом помогу.

Вероника приняла знак внимания как должное, отдала чемодан, и они направились в кафе, где должны были скоротать время в ожидании остальных.

Следующим рейсом из Санкт-Петербурга прилетел младший партнёр Рустама Виталий Нидергаус. Был он родом из поволжских немцев, очень способный. Несмотря на свой относительно молодой возраст (ему было чуть меньше сорока), Виталий уже был партнером Рустама в каком-то стартапе. У него было блестящее образование, полученное в Англии, и солидный послужной список. Выглядел он модно, ухоженность проявлялась и в красиво уложенной прическе, и в аккуратно постриженной бородке, и в стильной чистой одежде. Виталий тоже уже несколько сезонов подряд прилетал охотиться на гусей, так что хорошо знал и Ивана, и Никиту. Они обнялись и пошли в кафе, где их ждала сибирская красавица. Виталий поздоровался с Вероникой, та чуть заметно улыбнулась, показывая на стол с пирожками:

— Садитесь, угощайтесь, у нас тут шанежки вкусные.

— По пятьдесят, может? А то Иван выпить со мной не хочет, в заботах весь, — лукаво подмигнул Виталию Никита, уже принявший порцию коньяка.

— Why not?! С интеллигентными людьми чего же и не выпить?! — легко согласился Виталий.

Вероника присоединилась, а Иван воздержался, сославшись, что ему еще кучу вопросов нужно решить.

Наконец на частном самолёте со своего главного актива, Уральского завода цветных металлов, прилетел сам олигарх Рустам Умяров. Было ему шестьдесят лет, но выглядел он вполне бодро. Лишний вес не накидывал ему возраст, а делал респектабельнее. Косолапая походка была похожа на медвежью. Звучная басовитая речь, рост под два метра, огромная шапка седых с крупным завитком волос… Но не это цепляло взгляд в образе Умярова. Его профиль напоминал профиль барана: покатый лоб, словно через горный хребет, перетекал в довольно плоский нос, ноздри которого были фигурно вырезаны, а глаза, прикрытые крупными верхними веками, большую часть времени выражали усталое презрение, но в мгновение ока могли вспыхнуть яростью. Публика в аэропорте сразу поняла, что прилетел кто-то важный. Небрежно накинутая олимпийка, обычные кроссовки не могли скрыть силу и обаяние власти, исходившие от Рустама.

За ним семенил его помощник Денис Мальцев, молодой человек невысокого роста и худощавого телосложения. А чуть поотстав, запыхавшись, направлялся к компании охотников увалень — сын Рустама от первого брака Андрей. Он тоже работал на отца, поэтому в командировке был вместе с ним. Ему было всего восемнадцать, хотя из-за лишнего веса он выглядел чуть старше. Нельзя было сказать, что Андрей был полной копией отца, но они были очень похожи. Он также немного косолапил, подворачивая носок правой ноги.

Последними шли два охранника, здоровые парни схожей внешности, в одинаковых черных костюмах. Отличить их друг от друга можно было только по тону рубашек.

— Ну что, етишки-матишки, уже выпиваете без меня? — весело прогрохотал Рустам, подойдя к столу.

Он позволил Веронике чмокнуть себя в щеку, уважительно поздоровался со всеми охотниками и скомандовал Ивану:

— Веди к вертолету!

Денис Веронику знал, Андрей тоже пару раз ее видел, так что знакомить их не пришлось. Иван сообщил новости. Из-за того, что у них было много провианта и патронов, взлететь с территории аэропорта у них не получится.

— Авиационная безопасность сказала, будет три часа машину досматривать. Стало быть, надо поехать на другую площадку. Там через полчаса будет вертолёт, — развёл руками Иван.

— Другая так другая. Командуй, — Рустам был довольно сговорчив для олигарха, владеющего целой областью.

Они вышли из здания аэропорта, на парковке их ждали два микроавтобуса. В более комфортабельный, «Фольксваген Транспортёр», сели Рустам с Вероникой, Иваном и помощником. В «ГАЗель» погрузились все остальные.

Нарьян-Мар встретил их обильными сугробами и нечищенными улицами. Снежные кучи вдоль дороги были выше человеческого роста, да и снег на газонах был не меньше метра.

— Ни хера ж себе снега сколько?! Никогда такого не было. В прошлом году в это же время все растаяло, — удивлялся Рустам.

— Поздняя весна, Рустам Вагитович. Такое в первый раз за последние сто лет, — у Дениса уже был готов ответ.

— Да хоть триста, бляха-муха, охота-то у нас будет?

— Я консультировался, у гусей уже наступает пора яйца откладывать, так что они прилетят в любом случае. На форумах охотников пишут, что они уже все здесь, в Ненецком автономном округе. Вот-вот полетят на север, — занудно, хоть и точно, сообщил Денис.

— Все будет нормально, Рустам Вагитович. Природу не обманешь: будут гуси, как миленькие! — преувеличенно оптимистично произнес Иван.

— Зашибись! Так мы на гусей едем охотиться? Он мне ничего не рассказал. А я только на боровую птицу охотилась — у нас в Сибири гусей не бывает, — присоединилась к разговору Вероника, кокетливо улыбнувшись заслуженному охотнику и глазами покосившись на любовника.

— Да, чайка моя. На гусей. В прошлом году почти пятьсот штук на коллектив взяли. В этом надо рекорд побить, едрен-матрен, — басовито прогудел Рустам.

— А почему именно туда надо лететь? — то ли с искренним интересом, то ли чтобы дать любовнику возможность высказаться, спросила девушка.

— А потому что, рыба моя, гуси все летят на Новую землю. Но это минимум сто километров через Ледовитый океан. И им надо где-то перед последним перелетом присесть отдохнуть. И вот мыс Николаевский, куда мы направляемся, одна из таких точек. Так что гусей там будет гарантированно много.

— А где мы там жить будем?

— В ненецком чуме поселимся, — пошутил Рустам, но, увидев неподдельный ужас в глазах Вероники, рассмеялся: — там есть метеостанция. Дед там с бабкой круглый год живут. При ней есть домик гостевой. Даже баня есть.

В восемь утра в гостевом домишке раздался звучный крик Ивана:

— Рота, подъем! Товарищи охотники, гуси улетят. Быстренько одеваемся и на завтрак. Сразу с собой берем всю снарягу.

Народ с непривычки долго собирался. Явно, что с прошлого года большинство не доставало амуницию. Вероника, одевшаяся одной из первых, уже стояла в коридоре.

Камуфляжный комбинезон плотно облегал ее широкие бедра, между его лямок призывно выпирал пышный бюст, обтянутый защитного цвета термобельем. Она обулась в высокие утепленные сапоги, накинула куртку и спросила своего возрастного любовника:

— А давно уже рассвело?

— Тут полярный день, етишки-матишки, — хохотнул Рустам. — Солнце вообще не заходит. Географию в школе прогуляла?

Вероника сделала вид, что обиделась и, как бы сказала ее мама, «надула губы», скорее по привычке, чем всерьез рассчитывая на реакцию Рустама.

Вскоре вся группа вышла из дома. На улице их ослепил солнечный свет, льющийся с неба и отражающийся от снега. Без солнечных очков было невозможно провести ни секунды, глаза тут же теряли способность видеть. От домика до домика была натянута веревка, вдоль которой протоптана тропинка. Такие же веревки были натянуты между всеми строениями на станции.

— А зачем тут она? — спросила Вероника, с любопытством путешественника познающая все вокруг себя.

— Это чтобы во время пурги не заблудиться, — ответил Рустам уже без всякого сарказма.

Девушка пожала плечами, недоумевая, как можно заблудиться на небольшой по территории метеостанции. Через пять минут они все уже сидели за столом в главном доме. Лидия Николаевна с помощью Ирины накрыла на стол, нахваливая привезённые охотниками гостинцы.

— Хоть на фрукты особенные посмотрели, а то с вашего прошлого приезда так ничего и не ели вкусного. Я таких и не видывала, — Лидия Николаевна крутила в руках спелый плод манго.

— Все для вас, баба Лида, — картинно раскланялся Рустам.

— А тут же еще и молоко, и овощи, и яйца. А сыр какой, ммм, — причмокнула она, осматривая холодильник. — Дай бог вам здоровья, особенно тебе, Рустамушка, — Лидия Николаевна ласково приобняла его за плечи. С ее небольшим ростом, ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до плеч сидящего олигарха.

— А что, снабжение совсем плохое, баба Лида? — Рустам демонстрировал хороший аппетит, поедая свежепожаренную яичницу.

— Так, вроде, и получше, чем в те года. Хоть просроченное не привозят, а все равно невкусное все. При советской власти все правильно было.

— Это потому, что вы моложе были, баба Лида, — пошутил Никита. — Молодым все нравится, это уже мы, старики, брюзжать начинаем.

Утро началось с плохих новостей. Василий Трофимович, дождавшись пока все уснут, пробрался на кухню и допил все оставшееся на столе спиртное. Теперь он лежал в своей комнате без чувств, а вокруг него хлопотала Лидия Николаевна.

— Что ж ты за непутевый такой человек! Господи, за что мне такое горе? Три года не пил и тут на тебе. Кто ему наливал? — грозно обратилась она к пришедшим на завтрак охотникам.

— Баба Лида, никто не наливал. Сам рюмку схватил. Потом спать пошёл. Вот те крест, — ответил Никита.

— И что теперь с ним будет? — негромко спросила Вероника у любовника, так чтобы не слышали остальные.

— Дней пять будет в лежку лежать. У него фермента какого-то не хватает. Со ста граммов уже отравление происходит, а тут он поди бутылку выжрал. Такое в первый наш приезд было, — пробасил Рустам, не церемонясь с чувствами Лидии Николаевны.

— И как его лечить? Может, есть лекарство какое? Баня не поможет? — спросила Вероника уже чуть громче. — Мы так с мамой батьку моего выхаживаем.

— На большой земле мы капельницей его откачивали, а здесь только ждать, — пояснила Лидия Николаевна, услышав вопрос Вероники.

— Я могу поставить капельницу, я курсы первой помощи заканчивала. Чтобы маме уколы ставить, — робко предложила Ирина.

— Ну что ты ему поставишь? Тут же специальный препарат нужен. А у нас в аптечке только физраствор. И то поди просроченный, прости Господи, — махнула рукой Лидия Николаевна и повернулась к охотникам: — Ладно. Спаситель нас не оставит. Кто-нибудь сходите с Ириной на океан. Я буду завтрак накрывать. Максим, поможешь ей?

— А давайте я схожу, — неожиданно для себя предложил Денис, бросив быстрый взгляд на Ирину.

Та, чуть смутившись, отвела глаза. Максим пожал широкими плечами и продолжил помогать теще по хозяйству. Молодые люди вышли, и Денис, откашлявшись для храбрости, спросил девушку:

— И что нам надо сделать?

— Дойти до гидропоста, пробить лед и взять пробы воды, снять показания солнечной радиации, влажности, измерить облачность, температуру воздуха и температуру почвы, давление и скорость ветра, — отбарабанила как по учебнику Ирина.

Она выглядела очень серьёзной в красном комбинезоне и такого же цвета куртке со светоотражающими элементами. Денис невольно отметил ее красивые глаза, смотрящие на мир с какой-то настороженностью, но в то же время и надеждой. Ирина жестом указала Денису на электрический бур, сама взяла сумку с какими-то приборами и ещё прихватила грозного вида ракетницу.

— А это зачем?

— Положено. Вдвоём надо ходить и ракетницу с собой носить. Говорят, тут белые медведи ходят, — пожала она узкими плечами и двинулась к выходу со станции. — Я-то их не боюсь, но Василий Трофимович и Лидия Николаевна к этому серьезно относятся.

— Мы тут в который раз, но ни разу не видели. Но хищник опасный, это правда, — прокомментировал Денис.

Самое долгое — идти к океану. Сверлить лёд полагалось, чуть отойдя от берега, так что Ирина и Денис потратили на эту процедуру минут пятнадцать. Остальное было автоматизировано, и Ирина просто записала показания с приборов на метеовышке. По дороге назад девушка уже перестала стесняться Дениса и рассказала ему добрую половину знаний, полученных в училище. Чувствовалось, что поговорить на станции ей было не с кем, а молодой человек оказался внимательным слушателем. Но Ирина и сама проявляла интерес к собеседнику, расспрашивая его о московской жизни и работе на олигарха.

— Расскажите, как вы к Рустаму попали? Наверное, надо быть очень талантливым? Мне интересно, как карьеру сделать.

— Ну не знаю. Учился я хорошо, это правда. И в школе, и в институте. Но потом в бюджетники пошел. На стажировке приглянулся, взяли в правительство Москвы.

— Интересно. А кем?

— Тоже помощником к заместителю министра. А там просто повезло. Никита меня Рустаму порекомендовал. Он и переманил к себе.

— Прикольно. А про детство расскажете?

— Семья у нас большая, я средний ребёнок, поэтому был предоставлен сам себе. Родители много работали, а в свободное время сестрой младшей занимались. У нее детская травма была, много внимания требовала. Но меня это не слишком расстраивало, я читать любил и в шахматы играл.

— Разряд какой? — оживилась Ирина.

— Вообще-то кандидат в мастера спорта, — с ноткой гордости ответил Денис.

— Ой, я до второго дотянула только. Вы молодец, я ни разу КМС обыграть не смогла.

— Но зато другим спортом не занимался, так что мышцами не могу похвастаться, — Денис нарывался на комплимент.

— Ой, с накачанными говорить не о чем, — Ирина подыграла ему.

Молодые люди уже приближались к станции, когда внезапно прогремел близкий выстрел. Они одновременно повернули голову и увидели Веронику, опускающую ружьё. После этого она куда-то рванула. Когда Денис и Ирина подошли к дому, там невероятно гордая Вероника уже демонстрировала охотникам подстреленного песца.

— Вот видите? Я тоже кой-чего умею!

Иван деловито взял у неё зверька, размером с большую кошку. На белоснежной пушистой шкуре горело несколько кровавых пятен.

— Зря «нулями» стреляла, стало быть, шкуру попортила, — показал он на следы от крупной дроби, используемой в охоте на гусей.

— Ничего, вечером ошкуряю, в Москве скорняку отдам, воротник сделает. Что скажешь, милый? — повернулась она к Рустаму, приподняв бровь в ожидании похвалы или комплимента.

— Молодец ты у меня, — пробасил он, приобняв подругу. — Где ты его вообще углядела?

— А вот там, где гусиные потроха разбросаны, — показала Вероника на темное пятно шагах в пятидесяти от них.

— Я же их в бочку складывала, — недоуменно покачала головой Ирина.

— Молодец, хороший выстрел. Пятьдесят метров в такого мелкого еще попасть надо, — похвалил Веронику подошедший Виталий. Та чуть зарделась и сверкнула на него зелёными глазами.

— Ладно, тронулись. А то так гуси все улетят, — скомандовал Иван.

Денис и Ирина пошли прибирать помойку, ее чистота была строгим требованием Василия Трофимовича. Они собрали немногое, что осталось от поеденного песцами, и аккуратно сложили в железную бочку из-под топлива, плотно закрыв ее крышкой и защелкнув приваренный к ней крючок.

— Ой, а я вчера крышку не закрывала, — покаялась Ирина.

— Надо закрывать, а то зверьё всякое повадится, — авторитетно произнёс Денис. Он начал входить в роль человека, знающего чуть больше других.

Затем он отправился вслед за Ириной в помещение станции. Девушка пошла к Лидии Николаевне отдавать сведения, а Денис решил блеснуть кулинарными талантами. Несмотря на показную скромность, он был не лишен честолюбия, и тоже хотел чем-то выделиться перед охотниками. Или перед Ириной. Этого Денис для себя еще не до конца решил. Из вчерашних гусей он выпотрошил печенки и сегодня намеревался сделать из них паштет. Молодой человек уже пожарил ливер, затем спассеровал лук с морковкой и принялся прокручивать ингредиенты через мясорубку, когда услышал ругань в радиорубке.

— Что ж это за напасть такая? Чтоб тебя! — доносился оттуда недовольный голос Лидии Николаевны.

Денис подошел к радиорубке и увидел растерянную Ирину и красную от злости метеоролога. «Никогда не видел такой Лидию Николаевну!» — пронеслась мысль у Дениса.

— Спутник сигнал потерял, — пояснила Ирина. — Никак не передать показания приборов в центр.

— Сигнал вообще на нуле, тарелка, не иначе, сдвинулась. Или ещё какая-то ерунда. Господи помилуй, — вполголоса бубнила Лидия Николаевна.

— Может, ее снегом засыпало? — спросил вышедший на шум Максим.

— Да откуда снег? Солнце третий день светит. И потом, если бы и засыпало, просто уровень сигнала ослабел бы, — резко отреагировала его теща.

— А что можно сделать? — робко спросила Ирина, глядя на начальницу.

— Если бы этот алкоголик на ногах был, он бы сделал. У него прибор есть специальный. А так ждать придется, пока он очухается, — Лидия Николаевна с яростью посмотрела в сторону спальни.

— А как же без наших показаний? Давление же падает, это ведь может смену погоды означать, — чуть не плача спросила Ирина.

— На метеовышке радиостанция отправляет давление, температуру, скорость и направление ветра автоматически. А уж без облачности, осадков и воды потерпят три дня, — начальница стукнула кулаком по столу.

Ирина в очередной раз удивилась, как в слабенькой старушке просыпается холодный и расчетливый профессионал. Денис, сочувствуя больше всего растерянной Ирине, немедленно предложил альтернативную идею:

— У шефа есть спутниковый телефон. Можно по нему связаться и передать информацию.

Ирина чуть не захлопала в ладоши, заулыбавшись как ребенок, получивший мороженное.

— Ура. Давайте, заодно у соседей узнаём, что у них.

Денис вновь с удовлетворением отметил, как улыбка преобразила черты лица девушки и порадовался тому, что смог оказаться героем в ее глазах. Ему редко везло в отношениях, сначала, в школе и институте, — из-за скромности и застенчивости, затем — из-за катастрофической занятости. Да и нагловатых сверстниц-москвичек Денис немного стеснялся. А Ирина, милая провинциалка, не вызывала в нем смущения. Как и многих робких мужчин, его пугала откровенная, броская красота. В присутствии таких, как Вероника, Денис терялся. Невзрачность девушки, наоборот, служила провокатором для разглядывания, узнавания. В конце концов, сколько на свете мужчин привязываются именно к серым мышкам!

Тем временем охота шла своим чередом. В отличие от первого дня, стрелки стали лучше целиться, даже Вероника научилась брать упреждение. Никита тоже учел советы Ивана и настрелял целую гору гусей.

— Все-таки ты что-то в охоте понимаешь, коли других можешь научить. Спасибо за науку, — воодушевленный успехом Никита поблагодарил товарища.

— Ну так я и не умею больше ничего, — безыскусно ответил Иван.

— А ты опять подшитый, что ли? — перевел тему разговора Никита.

— Ну, можно и так сказать. Теперь раз в два дня «Эспераль» принимаю. На Новый год сорвался, так чуть до белой горячки не допился. Шаги в квартире слышал, за ружье хватался. Даже в клинику лег, чтобы прокапали наверняка.

— А как тебя угораздило? Вроде же раньше пил по чуть-чуть.

— Да это я на охоте, при вас, по чуть-чуть, потому что работа. А потом в штопор уходил. Так что один выход у меня —, это подшиваться. Ну на год как-то стремно, а так, пока работаю, постоянно на «Эсперале».

— Вот я счастливый человек! Тоже ведь алкоголик! Еще покруче тебя буду, если в пересчете на то, сколько пью. Но запоев нет. А то, что без ста пятидесяти граммов уснуть не могу, так это не считается, — Никита лукаво улыбнулся.

— Везет тебе. Мне даже если пара капель перепадет, беда.

В обед Максим отправился собирать добычу. Когда он подъехал к засидке Вероники и Рустама, тот пригласил его поохотиться:

— Давай, майор, покажи нам как Росгвардия стреляет.

— Я воздержусь. В своей жизни настрелялся достаточно.

— Да просто не умеешь по птицам стрелять! Ты не бойся, она отстреливаться не будет. И бумажным стаканчиком в тебя не кинет, — Рустам откровенно провоцировал Максима.

Вероника женским чутьем уловила, что перепалка может перерасти в стычку.

— Максим, а подбросьте меня до базы, мне надо носик попудрить. Милый, я пешком приду потом, — повернулась она к Рустаму.

— А здесь ты кого стесняешься? — буркнул тот.

— А ты в комбинезоне попробуй носик попудрить, — с сарказмом произнесла девушка и уселась на снегоход позади Максима.

Конфликт на этом прекратился, но Вероника решила приглядывать за Рустамом. Его немотивированная агрессия в адрес Максима ее напугала.

Добычи в этот день было больше, чем вчера, так что Денис и Ирина были заняты по уши. Вторую порцию ближе к вечеру привёз сын олигарха Андрей, ловко управлявшийся со снегоходом.

Максим после возвращения тоже помучился со спутниковой связью, потом махнул рукой и пошёл помогать с разделкой гусей.

Лидия Николаевна охала и ахала. Муж в запое, сломанное оборудование — она была вне себя от гнева.

Вечером, когда вернулись охотники, Денис попросил шефа принести телефон:

— Рустам Вагитович, Лидии Николаевне надо сведения передать. А то у нее спутниковая связь поломалась.

— Да без проблем, я все равно собирался звонить. Там сегодня покупатели нашего стартапа должны на связь выйти.

Вскоре из комнаты Рустама раздалась отборная матерная брань. Ругался он и так обычно виртуозно, но тут олигарх превзошёл сам себя.

— Что случилось? — удивилась Вероника, пришедшая переодеться из охотничьей одежды в повседневную.

— Прое@ал спутниковый телефон. Или спи@дили. Вчера утром, вроде, на зарядку ставил. С тех пор не брал.

— Может, кто-то одолжил позвонить?

— У нас тут так не принято. Хотя, — он поднялся с кровати.

— Парни, телефон мой спутниковый никто не трогал? — громко спросил он, выйдя в коридор.

Вразнобой все открестились от пропажи телефона.

— Виталик! Хер мы наш с тобой стартап продадим, — густым басом сообщил Рустам в коридор.

— Да ладно? А почему? — удивился тот, появившись на пороге их комнаты. Несмотря на целый день, проведенный на морозе и под ярким солнцем, он выглядел, как будто вышел только что из барбершопа.

— Мы сегодня должны были соглашаться на предложенную цену. Я им для затравки сказал: «это несерьезно». Они дали паузу нам подумать, ну вот сегодня истекает срок их предложения.

— Ну да, мы так и решили, цену набить. Забыл только, что сегодня deadline, — кивнул Виталий.

— Да, сегодня, мать его, дедлайн, итить-колотить. Они сами не звонили, значит, больше денег не предложат. То есть нам надо срочно связываться и соглашаться. Иначе пойдут и у Сколково купят их разработку, — Рустам в бессильной злобе стукнул кулаком по столу.

Виталий, понурив голову, отвернулся. Три года назад, он, заработав приличных денег на позиции финансиста в крупной корпорации, вложился в стартап — стриминговый сервис с принципиально новой идеей монетизации. Идея была отличная, но свои деньги закончились быстро, а инвесторам нужно было показывать что-то готовое, а не только презентации. Поэтому, когда два года назад он познакомился с Рустамом, это стало его шансом на успех. Тот выкупил контрольный пакет акций и вложил необходимую сумму. Теперь проект вышел на самоокупаемость и мог продаться с большой наценкой.

От этой сделки зависело благосостояние Виталия, и было немудрено, что он расстроился. Хотя обязательств у него особых не было. Это барышни, которым Нидергаус никогда ничего не обещал, искали встреч с ним. Это Рустам пусть и в шутку, но говорил, что никуда его не отпустит даже после продажи стартапа.

Впрочем, Виталий был очень честолюбив и строил большие планы на свою карьеру. Может, поэтому и не женился, чтобы быть готовым согласиться на заманчивое предложение. Также он не исключал и брака по расчету, но, увы, вместо богатых невест ему попадались охотницы за его сокровищами.

— Пойдём к бабе Лиде. Может у неё рация какая-то есть? — предложил Рустам партнеру.

Они отправились в помещение станции и изложили свою проблему Лидии Николаевне.

— Какая рация?! Оптимизаторы эти все поснимали. Вот вам, говорят новейшая разработка, спутниковый телефон с интернетом, а рацию демонтировали. Это ещё в девятнадцатом году было. Я уже и морзянку начала забывать, — охала метеоролог.

— Так, а если эта штука из строя выйдет? Как сейчас. Вообще тут без связи сидеть? — удивился Рустам.

— Есть аварийный передатчик. Но там только сигнал бедствия включается. Тогда к нам спасатели выдвинутся. А они мне голову оторвут за ложный вызов.

— Мать, давай включим! С ними я договорюсь. Денег дам, Дениса с приступом аппендицита им отдам, вызывай, баба Лида! Дениска, ты же прикинешься больным ради меня? — повернулся он к помощнику. Тот кивнул, понимая, что шефу в таком состоянии лучше не возражать.

— Нет. Давайте вы свой телефон поищете, куда он со станции мог деться? А если не найдёте, завтра включим передатчик, — строго ответила Лидия Николаевна, поджав бесцветные старушечьи губы.

— Так сделка сорвётся! Она же только до вечера действительна, — в отчаянии произнес олигарх.

— А кто сказал, что они сразу прилетят? Могут и через сутки. У них все борта расписаны. Таких, как вы, возить. Сегодня по-любому не прилетят. А могут вообще с Варандея морем отправить, — метеоролог повернулась кругом и вышла из комнаты, тем самым закончив дискуссию.

Охотники по команде Рустама стали искать спутниковый телефон с в домишке, а Андрей охотно вызвался сгонять на снегоходе на засидку Рустама и поискать аппарат там. Ему были не очень интересны застольные разговоры, интернета не было, так что любой повод использовать технику был для него в радость.

Тем временем Ирина собралась на вечернюю пробу воды. Денис робко хотел спросить, какой в этом смысл при отсутствии связи, но глядя на решимость девушки, предпочёл промолчать и пошел ее сопровождать.

Вместо вопроса о смысле проб при сломанной связи, он завёл ни к чему не обязывающий разговор о перемене погоды.

— Вы сказали, что давление падает и поэтому погода изменится? — осознавая банальность выбранной темы, тем не менее спросил он девушку.

— Ну если давление непрерывно падает, можно ожидать прохождения циклона, то есть ветреной погоды с осадками. Это если медленно, — Ирина явно хорошо знала свой предмет.

— А если быстро?

— Быстрое падение давления показывает на приближение к центральной области очень глубокого циклона — следует ожидать шторма. Если по-простому, чем быстрее падает давление, тем скорее ухудшается погода.

Денис, ценивший в людях ум и образованность, с восхищением взглянул на девушку.

— А у нас как падает? — он по себе понимал, как важно скромному человеку блеснуть знаниями, поэтому продолжал задавать вопросы.

— Два миллибара за три часа, это, скорее, быстро.

Тем временем они вышли на берег моря, вдруг Ирина взвизгнула, показывая пальцем на точку впереди.

— Что это? Медведь?

— Тюлень вылез, — на правах бывалого ответил Денис, присмотревшись повнимательнее.

— Откуда? Там-же лёд сплошной? — удивленно воскликнула Ирина.

— Нашёл полынью или трещину. А даже если она затянется за ночь льдом, он ее своим дыханием продует, — Денис наслаждался возможностью побыть интеллектуалом. Впрочем, он и вправду был очень хорошо образован, а работа с Рустамом неизбежно заставляла расширять кругозор, готовя ответы на самые неожиданные вопросы олигарха.

— Какой вы умный, — Ирина неосознанно оправдала ожидания Дениса и похвалила его.

Они дошли до гидропоста, молодой человек склонился над землей и стал прилаживать электрический бур ко льду. Ирина восторженно смотрела в океан, наслаждаясь то ли красотой, то ли обществом молодого человека. Солнце было у неё за спиной и идеально подсвечивало картину нескончаемых ледяных полей. Бескрайние просторы белого безмолвия рождали ассоциации с романами про знаменитых полярников. Никто из них не почувствовал ни шума, ни движения, ни запаха ровно до того момента, когда из-за спины Ирины на Дениса бросился белый медведь.

Медведь уже прыгнул, раскрыв пасть и собираясь схватить Дениса за голову. Спасло молодого человека только то, что он в момент нападения уже закончил возиться с буром и стал резко выпрямляться. Зубы хищника сомкнулись на плече Дениса. Будь он менее удачливым, вязаная шапочка не спасла бы его голову от огромной челюсти хищника. Плечо же его было укрыто зимней курткой с толстой паропроницаемой мембраной, под ней была еще одна куртка, флисовая, и термобелье. Из-за резкой боли в плече Денис впал в шоковое состояние.

Да и вряд ли он что-то мог бы сделать второй рукой. Медведь, огромный, страшный, неистовый мотал головой и перехватывал хватку челюстями, пытаясь прокусить кости молодого человека. Ирина от неожиданности растерялась, потом стала истошно кричать, то отскакивая от поединка зверя и человека, то пытаясь разнять их. И только спустя несколько секунд к ней вернулось понимание того, что нужно сделать. Она выхватила ракетницу, ткнула ей в бок животному и выстрелила. От отдачи и жаркой вспышки, вызванной выстрелом, девушка выронила ее из рук, но медведь, с чёрным пятном опалённой выстрелом шерсти в боку, уже мчался наутёк. Денис был в сознании, но от боли и шока не мог устоять на ногах — повалился на снег.

— Срочно нужна помощь! Гидропост! Медведь напал! — прокричала Ирина в рацию и наклонилась к Денису.

— Где болит? — ласково спросила она, как мать интересуется у поранившегося малыша. Но внутри у Ирины все дрожало от страха, ее трясло от пережитого испытания.

Денис показал глазами на плечо. Из-под разорванной куртки показалась кровь.

— Ещё где-то? — Ирина оглядывала молодого человека, ища следы нападения медведя.

Денис помотал головой. Тем временем от станции к ним уже мчались два снегохода: Максим ехал на «Буране» с прицепом, Андрей мчался на обычном. Они затормозили почти одновременно. Максим, неожиданно резво для своего мощного тела, спрыгнул со снегохода и задал вопрос первым:

— Что случилось?

— Медведь напал, Денис ранен, — коротко отрапортовала Ирина. Она сама не ожидала от себя такого хладнокровия. Расскажи ей кто-то полгода назад, что на нее с напарником нападет огромный хищник, которого она отпугнет ракетницей, Ирина бы в жизни не поверила. Теперь она трезво прикидывала возможные повреждения Дениса и лихорадочно вспоминала медицинские курсы.

— Где медведь? — осознав услышанное, Максим настороженно оглянулся.

— Отпугнула его ракетой.

Уже через три секунды они грузили Дениса в корыто, служащее импровизированным прицепом. Оно было в крови и пухе гусей, которых на нем вывозили в предыдущие дни, но на это никто не обращал внимание.

Максим с Денисом в прицепе первым рванул к домику, Андрей с Ириной, севшей к нему за спину, поехали следом. Ещё через минуту майор без видимого напряжения на лице занёс Дениса в дом.

— Стол освободить! Медведь парня погрыз! — проорал он, проходя в кухню-столовую. Все, находившиеся там, ринулись очищать стол. Народ был деловит и напуган, и вскоре Денис уже лежал на столе. Максим кухонным ножом вспорол куртку и белье молодого человека и освободил верхнюю половину тела Дениса от одежды. Им предстала картина залитых кровью плеча и руки.

— Есть кто у нас медик? — Максим обвел глазами присутствующих.

— Так ведь Иринка курсы заканчивала, маме уколы делала, — вспомнила Лидия Николаевна.

Ирина тем временем уже вымыла руки и подходила к столу с аптечкой. По ходу она схватила открытую бутылку водки с кухонного стола.

— Как ты, Денис?

— Да вроде живой, — отошедший от шока парень попытался улыбнуться, чтобы выглядеть более мужественно в глазах девушки.

— Ну и молодец, — снова материнским тоном произнесла Ирина, смачивая вату в водке и вытирая обильно растекшуюся кровь с плеча.

Молодой человек зачарованно смотрел на тоненькие пальцы девушки, сноровисто обрабатывающие рану. Теперь они двигались вполне умело, медицину Ирина явно знала.

После обработки ранение стало выглядеть не так драматично. На самом плече были четыре раны от резцов медведя, не очень глубокие, но рваные. На руке, чуть ниже плечевого сустава были сильные кровоподтёки от коренных зубов хищника. На худой руке Дениса они смотрелись страшновато. Ирина сначала промыла и продезинфицировала раны, присыпав их стрептоцидом и укрыв тампонами из бинтов. Их она приклеила лейкопластырем к коже.

— Извини, шить не буду, не умею. Так что рубцы останутся, — заключила она, закончив перевязку.

— Стало быть, от потери крови точно не помрет. А шрамы украшают мужчину, — прокомментировал из-за плеча девушки Иван, в силу огромного жизненного опыта имеющий мнение по всем вопросам, относящимся к жизни и смерти.

Затем Ирина начала проверять Дениса на наличие переломов. Тот морщился от боли, но и ключица, и плечевая кость вместе с суставом оказались целы.

— Конечно, рентген хорошо бы сделать для уверенности. Вроде, все цело. Но на всякий случай обездвижим руку, — заключила Ирина.

С этими словами она смастерила импровизированный лубок из бинта, в который и поместила покусанную руку Дениса. Он с восхищением смотрел на Ирину.

Постепенно люди стали отходить от шока.

— Хорошо, что он тебя за добычу принял и зубами схватил, — сообщил Иван. — Принял бы за соперника, махнул бы лапой — полбашки разом снес.

— Баба Лида, у вас такое раньше было? Сколько мы к вам ездим, никогда ничего подобного не случалось, — пробасил Рустам.

— Было дело! До нас с Васей подходил один мишка на тридцать шагов, но отпугнули ракетницей. Поэтому у нас строго, ходим только вдвоем. Летом прошлым, звери в это время голодные всегда, — Лидия Николаевна качала головой, не веря в происходящее. — Это все потому, что грешники мы. Пять лет не причащались, — внезапно заключила она и начала креститься.

— А с чего тогда этот медведь напал? Еще ведь не лето, — звонко спросил Андрей, ещё возбужденный событием.

— Стало быть, как и песцы, пришёл на запах гусей. А тут облом, бочка закрыта. Большой он был? — уточнил Иван у Ирины.

Та в очередной раз повторила историю:

— Никто ничего не видел, только тень вдруг мелькнула, и медведь в Дениса вцепился. Наверное, большой, я до этого их только в зоопарке видела. В Москве. — Она почему-то посмотрела на Рустама.

— Дениску, значить, за тюленя принял… А девушку в красном побоялся трогать. Хотя вы оба худые, что в вас грызть? Вот Андрея ему бы хватило надолго, — сострил Никита, указывая на полного юношу.

— Тут дело в том, что Денис сидел, и медведю показался меньше ростом. На цвета-то им наплевать, — авторитетно заявил Иван. — У животных строго: кто выше, тот сильнее. Поэтому и шерсть у них на загривке встаёт при опасности, чтобы выше казаться.

С Иваном никто не стал спорить. Все начали обсуждать состояние Дениса. Тот уже пришёл в себя и даже выпил рюмку, немедленно налитую Никитой для снятия стресса. Поскольку все произошло очень быстро, он толком даже не успел испугаться. Его больше мучали переживания из-за собственной невезучести, а о том, что он был на волоске от смерти, Денис не задумывался.

— А мне прививки от бешенства не будут колоть? Меня однажды собака укусила, так сорок уколов в живот собирались делать. Потом обошлось, — немного успокоившись, спросил он у охотников.

— Да это байка. Уже давно столько не делают, — авторитетно успокоил его Иван. — Меня как-то лиса цапнула, одним уколом обошлось.

— Все, баба Лида. Давай, ёбушки-воробышки, аварийку свою включай. Мы все перерыли, телефона нигде нет. А теперь у нас и повод есть. Человека медведь чуть не загрыз, — устало распорядился Рустам.

Лидия Николаевна не стала спорить и пошла в аппаратную. Ирина тем временем все-таки сбегала на метеовышку и вернулась с новостями о скорой перемене погоды. Все покивали и потихоньку отправились спать.

Перемена погоды… Это было мягко сказано. Ночью поднялся настоящий шторм. Ветер с Ледовитого океана завывал и заставлял домик поскрипывать всеми своими конструкциями. Холодно не было, так как снег, в который был укутан дом почти по самую крышу, надежно держал тепло. Иван, просунувшийся первым, оценил обстановку, но все равно разбудил охотников. Они одевались не спеша, понимая, что охоты не будет.

— Твою же мать, — выругался Рустам, — что же за невезение такое в этот раз! Телефон прое@ал, медведь напал, погоды нет.

Его резные ноздри раздувались от негодования. Охотники чувствовали исходящую от него опасность — вот-вот и этот большой, настойчивый, не терпящий чужого вмешательства в свою судьбу человек взорвется.

— Ну хоть выпьем по-человечески, а то все вы с вашей охотой, — завёл любимую песню Никита.

Открытая Иваном дверь явила охотникам метровый сугроб снега, наметенный перед входом. Они его по очереди пофотографировали, затем прокопали выход. Видимость была плохая, дом метеостанции еле просматривался. Метеовышку и вовсе не было видно. Охотники дошли до жилища метеорологов, успев замерзнуть, так как получили по несколько снежных зарядов в лицо.

— Давно я такой погоды не видела. Голова вся в хахряшках, — стряхнула снег с копны рыжих волос Вероника, взглянув в зеркало.

— Та уж, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, — пробормотал Никита, разуваясь и вешая куртку на вешалку. — А хахряшки, это что такое? — посмотрел он с любопытством на Веронику.

— Так вот же они, — девушка показала на комочки снега, сыплющиеся с ее волос.

«Интересно, Рустаму эти хахряшки-махряшки в диковинку? Или уже надоели?» — подумал Никита Черевко.

— Здрасьте, баба Лида, как там наши спасатели? Едут? — пробасил Рустам, заходя в кухню.

— Какие тут спасатели с такой видимостью?! Никто не полетит! Пока шторм не стихнет. Разве что судно на воздушной подушке пришлют, но тут мы им не указ.

— Твою дивизию! — не выдержал олигарх. — А самим нам не доехать? Тут же рядом нефтяники.

— Ну как рядом? Пятьдесят вёрст! По такой пурге заблудитесь. Да и вездеходом только Василий Трофимович умеет управлять.

— Мля… Как вы тут живете? Чего случись — и помочь некому, — бурчал рассерженный олигарх.

— Ладно вам, Рустам Вагитович, все будет хорошо. Купят наш стартап, — попытался успокоить старшего партнера Виталий.

— Правильно. Бог даст, шторм быстро закончится, или этот хулиган очухается, — Лидия Николаевна кивнула на спальню.

— Как он, кстати? — встряхнул гривой седых волос Рустам, как бы отвлекаясь от негативных мыслей.

— Лежит, стонет. Максим за ним смотрит. Вчера пожалела, дала ему чуть опохмелиться. Сейчас опять просит.

— Моя милиция меня бережет. Сначала сажает, потом стережет, — не удержался от колкости Рустам.

«Кому это посвящается? — подумала Вероника, — Лидии Николаевне или Максиму? Неизбирателен в колкостях Рустамушка стал…»

«Бородатые шуточки пошли…» — Виталий метнул взгляд на партнера и ему стало скучно.

Завтрак прошёл довольно сумрачно, большинство, и прежде всего Иван, грустило из-за сорвавшейся охоты. Вероника переживала из-за медведя. Ей, выросшей в Сибири, было знакомо чувство опасности, исходящее от «хозяина тайги». Рустам с Виталием негромко переговаривались о несостоявшейся сделке. Ирина и Лидия Николаевна нервничали из-за сломавшейся спутниковой связи. Только Денис казался счастливым человеком, выжившим после схватки с опасным хищником. Инцидент позволил «медсестре» Ирине и «пациенту» Денису перейти на «ты» и мило беседовать о банальных вещах. Мальцев не мог поверить, что еще вчера он был на волосок от смерти, а сегодня он не просто жив и здоров, но и обласкан вниманием девушки.

Максим сидел в комнате рядышком с тестем и читал книгу. Василий Трофимович уснул, но оставлять его одного не хотелось. В комнату зашла Лидия Николаевна.

— Давай тебя сменю.

— Лидия Николаевна, я нормально. Книжку тут у вас нашел интересную.

— А, это Пикуль. Васин любимый. Мне только «Мальчики с бантиками» понравились. Про Соловки там много, — Лидия Николаевна вздохнула, вспоминая родные края.

— А я много разного у него читал, но вот «Пером и шпагой» не попадалась. У нас в Сирии целая библиотека была.

— А там было время читать? Ты же там воевал, орден получил, — удивилась Лидия Николаевна.

— Ну воевал, конечно. Но война — это же не всегда про атаку или марш-броски. Это про ожидание. И книжки тут очень помогают, — рассудительно произнес Максим.

Лидия Николаевна с удивлением уставилась на зятя. Она видела его так же, как и Василий Трофимович, впервые. Полгода назад их младшая дочь объявила, что наконец нашла суженого. Они обрадовались, потому как, по их меркам, Анна со свадьбой затянула и рисковала остаться в девках. Описание будущего зятя их немного напрягло, что, впрочем, было закономерно. Спецназовец с орденом Мужества за войну в Сирии, гвардеец, служащий в ОМОНе — им было немного страшновато. Когда он неделю назад прилетел знакомиться, спокойствия у них не добавилось. Огромный, как скала, с бритой головой — Лидия Николаевна просто его испугалась. Но по прошествии небольшого промежутка времени она, наоборот, находила в нем все больше симпатичных черт. Теперь Максим удивил ее еще раз, продемонстрировав тягу к чтению.

— А расскажи, за что ты орден получил, — вдруг решилась она задать давно интересующий ее вопрос.

— Да так, ерунда. Побыл приманкой для снайпера, — Максим нехотя ответил, но, поняв, что это невежливо, продолжил. — Один гад наш блокпост терроризировал. Четверых за несколько дней положил. А там горы рядом, не видно, откуда стреляет. Ну я надел три бронежилета и принялся ходить туда-сюда. Минут через десять прилетела пуля. Ну а наши снайпера тут же срисовали и угомонили.

— То есть ты добровольно согласился, чтобы в тебя пулей попало? — Лидия Николаевна в ужасе схватилась за голову. — Тебя же убить могли!

— Ну да. А что тут такого? С тремя бронежилетами ни одна не прошьет. Немного страшно было, что промахнется и в ногу попадет. Но снайпер хорошо стрелял, прямо в центр массы, так что крепко по ребрам мне тогда попало.

— А почему именно ты пошел приманкой? Проштрафился как-то?

— Так бронежилет четырнадцать килограммов весит. Не каждый в трех штуках с места стронется, а тут надо было красоваться долго. Я-то покрепче других, мне и гулять, — Максим, как само собой разумеющееся, пояснил свой поступок теще.

— Ну ты даешь! И так просто об этом рассказываешь? — Лидия Николаевна была потрясена зятем.

— Да что тут особенного? Как по мне, так это ваша жизнь тут — подвиг. Каждый день одно и то же. Я б не смог, — с неподдельной искренностью проговорил Максим.

Лидия Николаевна промолчала и только перекрестила зятя:

— Дай бог вам долгой и счастливой жизни.

У них с Василием Трофимовичем было двое детей. Старшего сына они родили в молодости, вырос он как-то быстро и незаметно для них, был вполне успешным и самостоятельным. Зато дочка была поздним ребенком со всеми вытекающими последствиями. Завели они ее осознанно, очень любили, но от того и очень за нее переживали. Первый брак у нее не сложился, муж набрал под ее поручительство кредитов как бы на семейный бизнес и сбежал. Дочка полгода пряталась от коллекторов, и они всей семьей собирали деньги для погашения долгов. Пришлось даже продать квартиру в Архангельске. Собственно, поэтому Василий Трофимович и Лидия Николаевна и завербовались на станцию, потому что жить было негде. Потом долгое время Анна шарахалась от всех поклонников, и они всерьез опасались, что она останется одинокой. Когда на ее горизонте появился Максим, родителей обуревали смешанные чувства. Теперь, увидев его воочию, Лидия Николаевна была спокойна за дочь. От зятя веяло надежностью и уверенностью.

Тем временем в гостиной всполошился Иван.

— Ох ты ж, — хлопнул он себя по лбу. — Стало быть, манки-то с колонками на засидках остались. Такими темпами под снегом потом хрен найдём. Да и чучела там. Поеду, соберу.

— А можно я, дядя Ваня? — спросил Андрей, убирая айфон в карман. Он явно тяготился бездельем и отсутствием интернета.

— Не заблудишься? Смотри, погода какая.

— Колейка-то набитая, куда тут заблудиться! — отмахнулся Андрей со свойственной молодым людям самоуверенностью.

— Ладно, рацию возьми только, — с заметным облегчением от того, что не придётся выходить на мороз и вьюгу, выдохнул Иван.

— А медведь не нападет? — Вероника поделилась своими опасениями.

— Да он первый по такой погоде в лежку спрятался, — успокоил ее Иван.

Андрей экипировался, вышел из дома, и вскоре все услышали, как взревел снегоход «Буран».

Тем временем к столу пришёл перевязанный Денис. Все разговоры тут же свернулись к нему и его чудесному спасению. Естественно, у Ивана нашлась аналогичная история.

— Вот, короче, сижу я как-то на засидке. Овсы поспели, зрелость медовая, самый сок для охоты. Жду кабана, поэтому особо не готовился — от меня слегка запах есть.

— В смысле, «запах есть»? — переспросила Вероника, машинально перебирая пряди рыжих волос.

— Ну, для кабана можно не готовиться, у него чуйка слабая. А для медведя надо неделю одеколоном не пользоваться, не курить и одежу в лесу выветривать. Иначе почует.

— Ого! — удивилась девушка.

— Ну вот. Я спокойно жду кабана. Трофейного. Чтобы с клыками серьезными был. Стадо пришло, покормилось. Я тихонечко сижу. Уже ночь, слышу, кабан подходит. Включаю ночник, он стоит на опушке леса, на поле не выходит. Метров триста до него, стрелять далеко. И смотрит как будто на меня. Я думаю, что за ерунда — не может он меня почуять или услышать, а тем более увидеть. Но раз стоит, чего-то остерегается. Хоть ветер и от меня, но за триста метров кабан его не учует.

— Давай, не томи. Что дальше-то было? — Никита подстегнул товарища.

— Ну вот. Только я подумал, как прямо из-под моей засидки рев медведя раздается. Он тихонько под мой лабаз зашел и меня унюхал. Рассердился, реветь начал, а потом и вовсе давай деревья ломать. Видимо, поесть овса собрался, а тут запах стремный. Ломает, значит, березки молодые, а у меня кровь в жилах стынет. Вдруг сейчас мое дерево качать начнет. Оно хоть и прочное, но сама засидка хлипкая. Две доски — на одной сидишь, на вторую ноги ставишь.

— Та в Псковской часто такие делают! Где овес засеют, там и лабаз из нескольких досок строят. И плашечки к дереву прибивают, як ступеньки, — авторитетно добавил Никита.

— Ну вот. Вдруг медведь замолчал. Я вниз голову опускаю, не видно ни хрена. В ночник — а он уже половину пути до меня пролез. Я, короче, как его огромную башку в прицеле увидел, сразу и выстрелил, не целясь. Мишка кубарем с дерева падает. Значит, попал. Я перезаряжаюсь, смотрю в прицел, вроде лежит, доходит. Думаю, сделаю контрольный под лопатку. Тут он раз и вскакивает, как живой. И бежать без остановки к лесу.

— И чего. Упал потом в лесу? Нашли? — заслушался Никита.

— Ан нет. Вызвал егеря, спустился. Посмотрели, крови почти нет, костей раздробленных тоже. Пуля, похоже, от черепа его отрикошетила. Упал, в шоке полежал и убежал. С собаками наутро ходили. Нету.

— Такой череп крепкий? — недоверчиво спросила Вероника.

— И крепкий, и в форме клина. Когда он на тебя прет, голову опустив, очень сложно его завалить. Кость десять сантиметров. Лично мерял.

Народ принялся обсуждать рассказ Ивана Колычева, а у того в запасе была еще пара историй из африканской саванны, так что время текло незаметно. Спустя час кто-то обратил внимание на отсутствие Андрея. Охотовед взял рацию и пощелкал кнопками:

— Андрей, как слышно? Приём.

В рации оставался ровный шум статического электричества. Иван повторил вызов ещё пару раз. Эффект был тот же.

Рустам выругался и вскочил со своего места. Было ощущение, что вместе с ним поднялся ветер.

— Сука, там же этот медведь шарится. Как я его отпустил?!

По Рустаму было видно, что он не на шутку взволнован. Окружающие смотрели на него с удивлением — доселе он не демонстрировал особых отеческих чувств.

Наконец после третьего или четвёртого вызова рация затрещала и прорезался голос Андрея:

— Слышу хорошо, приём.

— Куда ты пропал? — требовательно спросил Иван.

— Все собрал, уже ехать назад собрался. Но тут снегоход сломался, тросик газа оторвался. Пытаюсь починить, ничего не получается, — чуть не плача произнёс Андрей.

— Ну хер с ним, со снегоходом, иди пешком. Найдёшь направление? — Иван посмотрел на окружающих, видимо, заранее догадываясь об ответе.

— Замело следы, — после короткой паузы сообщил Андрей дрогнувшим голосом. — Не уверен.

— Ща, погоди, минуту, — Иван отключил рацию и обратился к коллегам: — Быстро кто-нить метнитесь за ружьем! И в воздух несколько выстрелов сделайте. Через паузу. В полминуты.

Виталий первым отреагировал, кивнул и вышел за ружьем. Спустя пять минут с улицы раздался гулкий выстрел.

— Андрей! Выстрел слышал? — требовательно спросил Иван.

— Нет. Ветер воет сильно.

— Давай внимательно слушай. Повернись вправо-влево, — охотник добавил голосу настойчивости.

Тем временем Виталий выстрелил ещё раз.

— Сейчас?

— Тут очень ветер сильно шумит, — жалобно произнёс Андрей.

— Твою мать! — выругался Рустам.

— Сам, стало быть, как? Не замёрз? Ноги, руки, лицо? — уточнил Иван, недовольно качая головой.

— Нормально. Пальцы только онемели, пока с Бураном возился, — голос Андрея стал опять жалобным.

— Пальцы растирай. Дыши на них. И сам не мерзни, тепло сохраняй. Отбой пока. Мы что-нибудь придумаем.

Иван отключился и повернулся к коллегам. Все обескураженно молчали. В этот момент с улицы зашел Виталий. Его модная бородка была вся в инее, а одежда облеплена мокрым снегом.

— Ещё стрелять или хватит пока?

— Хватит, ни хрена не слышит. Как там погода? — спросил его Иван, хотя по виду вошедшего и так все было ясно.

— Вообще, трэш! Нашего дома отсюда не видно.

Рустам, заметно нервничая, спросил коллег:

— Пойдём ведь искать?

— Дык куда пойдём, сами потеряемся. Да и где его искать-то, куда идти, не понятно, — Иван развел руками, хотя по его лицу было понятно, что он лихорадочно ищет какой-то выход.

— Он же там долго не продержится, замёрзнет на хрен! — Руки Рустама то взъерошивали волосы, то опускались на колени. Никто не видел олигарх таким взволнованным. — Надо что-то делать! Свяжемся веревками, как альпинисты, или еще как-то.

Все растерянно смотрели друг на друга.

— У нас тут люди терялись и замерзали в пределах станции. На Колгуеве учёный в баню пошёл. Весной нашли, — зачем-то добавила пессимизма Лидия Николаевна, — Поэтому у нас веревки между всеми домиками натянуты.

— А у него айфона с собой нет? Он же все время с ним играет… — вступил в разговор Денис.

— Дык связи-то нет сотовой, — пожал плечами Иван.

— Не важно, давай сюда! — с этими словами Денис здоровой рукой схватил рацию и нажал кнопку вызова.

— Андрей! Айфон с тобой? — выпалил молодой человек в рацию.

— Да, — раздался голос юноши сквозь помехи.

— Открой. Найди приложение «компас».

— Сейчас. Пальцы не слушаются, — пробормотал юноша и после минутной паузы добавил: — Все, открыл.

— Сдвинь вверх. И диктуй цифры, — Денис отпустил кнопку передачи и повернулся к охотникам: — Быстро записывайте.

Иван, как самый расторопный, схватил со стола блокнот и карандаш. В рации сквозь треск статического электричества раздался юношеский голос:

— Шестьдесят восемь. Точка. Пятьдесят пять, шестьдесят восемь, шестьдесят три, запятая. Пятьдесят пять. Точка сорок девять, шестьдесят пять, нет извините, восемьдесят шесть, пятьдесят ровно.

— Так, отлично. Я повторю, проверь, — Денис заглянул в блокнот Ивана и повторил цифры в том же порядке.

— Правильно, — подтвердил Андрей.

— Все, жди. Скоро свяжемся, — Денис положил рацию, достал свой телефон и повернулся к Ивану:

— Пиши наши координаты, — и продиктовал ему увиденное на своём телефоне. Цифры были почти такие же.

— Так, теперь вспоминаем. Широта. Каждый градус — это 40000 километров, поделённые на 360, — вполголоса приговаривал он, склонившись над блокнотом и своим телефоном.

Все охотники и метеорологи завороженно смотрели на него. Денис пощелкал калькулятором на своем айфоне:

— Получается 111,1329 километра. И если у нас с ним разница в пятом знаке после запятой.

Молодой человек ещё пощелкал невидимыми клавишами и заключил:

— Он в пятидесяти пяти метрах к северу от нас.

— Это да, засидки чуть севернее нас. Стало быть, он где-то у одной из них, — кивнул Иван. Рустам было рванулся с места, но Денис жестом его удержал.

— Погодите. Теперь долгота, тут сложнее.

— Почему? — недоуменно спросил Иван.

— Ну мы же находимся в полярной системе координат — в полюсах все долготы, ну меридианы, сходятся. И количество километров в одном градусе долготы зависит от широты. На экваторе расстояние между долготами максимальное. Примерно, как в широте. Тут наоборот.

— Понятно, — ответил Иван, хотя с трудом улавливал суть.

Образование у него было среднее, так что географию он знал хоть и неплохо, но местность чувствовал интуитивно.

— А для того чтобы рассчитать количество километров по долготе на конкретной широте, нужно это число умножить на косинус широты, — молодой человек констатировал порядок действий, скорее, для себя, чем для окружающих.

Все вокруг, открыв рот, смотрели на Дениса как на волшебника.

— Итак. Косинус шестьдесят восемь градусов будет тридцать семь сотых, — бубнил молодой человек себе под нос, щёлкая калькулятором.

— Значит, в одном градусе долготы на нашей шестьдесят восьмой параллели будет примерно сорок один километр. Он в трехстах метрах к востоку! — Денис победно выпрямился.

Все, но особенно Ирина, восхищённо посмотрели на молодого человека. В этот момент уже Иван взял инициативу:

— Баба Лида, такой длины веревка есть?

— Такой нет, но связать несколько штук можно, — с этими словами метеоролог вышла в кладовку.

Через десять минут экспедиция была готова. Впереди шёл Иван с приготовленным фальшфейером. К его ремню на спине была привязана веревка. За ним, прицепленный альпинистским карабином к этой же веревке шел Виталий с айфоном, одолженным у Дениса, в руке. В навигаторе он выставил точку с координатами Андрея, чтобы примерно корректировать курс Ивана. Замыкал троицу Рустам с ружьем.

Видимость была настолько отвратительная, что Умяров с трудом различал идущего первым Ивана. Тот отсчитывал шаги и время от времени вызывал по рации Андрея. Периодически Виталий постукивал его по плечу, корректируя направление. Вьюга состояла не из снежных хлопьев, а из маленьких кристалликов льда, больно секущих лицо и режущих глаза. Примерно через двести пятьдесят шагов Иван зажег фальшфейер.

— Видишь огонь? — спросил он в рацию.

— Нет пока. Куда смотреть? — прозвучал сквозь треск и шипение голос Андрея.

— Рустам, дай выстрел, — скомандовал Иван.

Олигарх пальнул в воздух из полуавтомата.

Рация тут же протрещала:

— Выстрел слышу, огня пока не видно.

Они прошли ещё несколько метров, когда в рации раздался звонкий юношеский голос Андрея:

— Вижу огонь. Иду к вам.

Рустам шумно выдохнул. Через тридцать секунд Андрей уже протягивал Ивану сумку с манками:

— Вот. Все собрал.

Тот хлопнул его по плечу, толкнул в сторону отца и доложил в рацию:

— Андрей с нами!

Рустам схватил сына за плечи, гневно потряс, затем крепко обнял, громко приговаривая:

— Ну, сучонок, дал ты жару. Отца в могилу сведёшь.

При этом он вытер рукавом лицо так, что было непонятно, то ли он вытер набежавшую слезу, то ли просто стряхнул налипший снег.

Назад дорога была веселее. Андрей встал перед Рустамом и шёл первым, выбирая руками веревку. Через десять минут они были уже на станции.

Восторгам охотников и хозяев базы не было предела. Второй раз за два дня один из них оказывался на волосок от смерти и чудесным образом спасался. Началось бурное празднование счастливого спасения Андрея. Ирина к тому времени проверила его конечности, обморожения и переохлаждения не было, просто парень слегка продрог. Ему тут же поднесли горячего чая, для надежности плеснув туда коньяку.

Все нахваливали Дениса и слегка ругали Андрея. Тот сидел возле отца и казался в этот момент его уменьшенной копией. Рустам на радостях пообещал помощнику купить «Мерседес». Потом, правда, уточнил, что передарит ему «Мерседес» Андрея.

— Этот балбес теперь на метро у меня ездить будет. А то опять заблудится на машине, — хохотал Рустам.

Денис был привычен к таким выходкам шефа и не стал на них реагировать. Но похвала начальника не могла его не радовать. Он чувствовал себя недооцененным и часто задумывался о подвохах карьеры. Он не считал большим жизненным везением всю жизнь организовывать расписание Рустама. Высокие оценки его интеллекта, звучавшие в этот вечер отовсюду, повышали ему уровень серотонина в крови.

Хотя именно в этот момент Дениса больше волновала реакция Ирины. Девушка и вправду несколько раз бросала взгляды на молодого человека. Их нельзя было назвать кокетливыми, скорее, в них сквозило неподдельное восхищение. Еще Денису показалось, что она первый раз за время их нахождения на базе накрасила глаза и губы. Но поскольку он был не до конца уверен, так ли это, он не стал делать выводы, чем это вызвано.

В какой-то момент Никита подсел к Рустаму:

— Дружище, я прям не знаю, как тебя кондратий не хватил, когда Андрюха потерялся.

— Был момент, сам струхнул здорово. Единственный сын. Наследник, — Рустам уже не очень хорошо ворочал языком.

— Так дочки же у тебя есть! Чего говоришь «единственный сын»? — удивился Никита.

— Дочки не считаются. Иисус накормил хлебом и вином три тысячи человек, не считая женщин и детей. Видишь, даже Иисус женщину за человека не считал, — Рустама несло.

— Ну, ты не прав. Я вот очень своих дочурок люблю. И они отцов больше любят, чем сыновья.

— Любят, да. И я их люблю. Но гордиться только сыном могу. Давай за сыновей! — Рустам потянулся к бутылке. Налив по рюмке, жарко зашептал в ухо Никите, дыша смрадным перегаром.

— Я тут мужиком его сделал.

— В смысле? — удивился Никита.

— Ну спросил у него, были ли у него девушки. Говорит, нет. Ну и подогнал ему блядину одну. У меня одна хорошая есть, про запас, мало ли Вероника надоест, — похотливо ухмыльнулся Рустам. — Ну я ей денег дал, а сыну сказал, что репетиторшу нанял подтянуть его по английскому. Она сыграла, как в театре: мол влюбилась в него, сил нет. Андрюха потом светился от гордости. Правда, когда мне платить надоело, и она разыграла внезапный отъезд, неделю черный ходил. Но ничего, главное, что уже не девственник.

— Ну ты даешь! — искренне удивился Никита и налил им еще по одной.

Затянувшаяся трапеза, включающая обед, перетекший в ужин, закончилась. Крепко выпившие охотники потянулись в свой домик спать. Первым вышел Рустам, за ним ушла Ирина. Денис пару минут набирался смелости, затем вышел из кухни и постучал в дверь комнаты Ирины. Та моментально выскочила на стук и сильно удивилась, увидев молодого человека. Она была в небесно-голубом спортивном костюме, и, как вблизи убедился Денис, с макияжем. Из-под расстегнутой олимпийки виднелась футболка, сквозь которую проступали очертания упругой девичьей груди.

— Ирина, а есть у тебя аспирин или от головы что-то? — смущенный молодой человек выдал первую попавшуюся фразу, отворачиваясь от девичьих прелестей.

— Конечно, — Ирина заметно успокоилась и жестом пригласила Дениса зайти в свою комнату.

Он огляделся и удивился, насколько домашним выглядел интерьер. Над столом висел плакат с какими-то звездами, но главное было на другой стене. Вся она была увешана карандашными и акварельными картинами. Там были и пейзажи, и натюрморты и даже портрет Василия Трофимовича.

— Ого, — искренне удивился Денис. — Это все ты?

— Конечно, я. Пять лет художки. Если пару дней не порисую, прямо настроения никакого нет. Вот и творю потихоньку, — Ирина застенчиво улыбнулась.

Денис оглядел все рисунки и искренне похвалил понравившиеся. Ирина зарделась, затем спохватилась и нашла ему аспирин. Денис постеснялся признаться в том, что он ему был не особо нужен и ушел. В домике его ждал сюрприз в лице Вероники, заявившей, что ее выгнал Рустам, и она поспит на соседней кровати. Денис и вправду был так слаб, что ему не хватило сил на удивление и уснул он очень скоро.

— Что думаете, Лидия Николаевна? — спросил Максим у еле успокоившейся тёщи.

— Думать нечего. Девка его эта порешила. Она мне сразу не понравилась. Охотница за деньгами, — сказала она с ударением на первый слог в слове «деньгами». Несмотря на свои миниатюрные размеры, выглядела Лидия Николаевна очень грозно.

— Не понимаю. Зачем ей это делать? Без него она никто, а так — любовница олигарха, — довольно здраво заметил Максим.

— Ты же про его вторую жену знаешь? Тоже татарка, как и он. Они, татарки, хитрые. Наверное, ультиматум ему поставила: бросай лярву эту или все деньги твои отниму! А может, и сама убийство организовала! — Лидия Николаевна явно насмотрелась сериалов по телеканалу «Россия» и выдавала одну версию за другой.

«Рустам татарин? — удивился про себя Максим. — Наверное, с примесью арабской, а не монгольской крови».

— Максим, ты давай найди убийцу. Ты же опытный в делах этих.

— Да я их только задерживал. А тут искать надо. Я только в книжках про это читал. Я бы их всех, на хрен, запер по комнатам и ждал полицию.

— А если они там перережут друг друга? Грех какой на душу! Ты справишься. Веронику эту проверь.

— Ладно, допрошу ее еще раз, — кивнул он теще. В душе Максиму нравился вызов самостоятельно найти убийцу. Как и все юноши, он зачитывался детективными и приключенческими романами и не раз представлял себя сыщиком.

— Когда вы Василия Трофимовича в чувство приведёте? Нам связь нужна! Надо полицию вызывать. У меня тут полномочий никаких нет, даже если признание получу — его потом нигде не используешь.

— Конечно, надо вызывать. А то и нас зарежут. Или сожгут, — Лидия Николаевна зажмурилась и перекрестилась. — Хорошо, что ты к нам приехал, я бы тут умерла со страху без тебя. Но Вася только завтра придёт в себя, к вечеру дай бог что-то сделать сможет, — пожала она плечами.

Максим к этому моменту уже собрал все оружие у охотников и теперь лихорадочно думал, как ему поступить. Вызвать полицию он не мог, арестовывать кого-то у него не было полномочий, так что ситуация выглядела тупиковой. Посоветоваться было не с кем, все мужчины были подозреваемыми, а две женщины ему вряд ли что-то умное подсказали. Можно было спокойно дожидаться починки спутниковой связи и прибытия полиции, но жить по соседству с убийцей было неприятно. Вдруг это маньяк, собравшийся всех по очереди тут перерезать. Максим по своему характеру не мог терпеть бездействия, потому решил добиваться справедливости. «Не знаешь, что делать, делай шаг вперед», — вспомнился ему лозунг из какого-то романа.

Вся его предыдущая карьера предполагала моментальную реакцию на злодеяние. Врага — нейтрализовать, хулигана — задержать, преступника — обезвредить. Так что сидеть и ждать было не в его привычках. Правда, о работе полиции он знал только из детективов и милицейских сериалов, но тем не менее решил попытаться самостоятельно изобличить убийцу.

«Прессану всех по очереди, глядишь, кто-то и расколется», — не без оптимизма подумал он. Начинать Максим решил с подруги убитого. Какая-то странная история с ее изгнанием, да и, как он помнил из прочитанных детективов, среди убийц обычно преобладали люди, максимально тесно связанные с жертвой. «Мотив был, возможность была. Вполне могла», — решил он для себя.

Максим по рации вызвал гостевой домик и попросил Веронику подойти в основной для беседы. Через пять минут появилась девушка в сопровождении Дениса, несущего в здоровой руке рюкзак с вещами.

— Не отпускать же женщину одну, — пожал он плечами, уловив вопросительный взгляд Максима. — Да и я хотел попроситься сюда переехать. Веронике Ильиничне я свою комнату отдал, а тут мне и перевязки комфортнее делать. Найдёте угол?

Денису не хотелось жить рядом с убийцей и его жертвой. А тут представился хороший повод не выглядеть трусом.

— Ирина, пристройте подопечного вашего, — скомандовал Максим.

Денис пугал его меньше всего, со своим щуплым телосложением и рукой в лубке он совсем не подходил на роль убийцы.

— Пройдёмте ко мне, Вероника, — Максим жестом указал на дверь в свою комнату, где его разместили.

Помещение выглядело совсем не похоже на место для допросов. Коробки с провизией, не поместившиеся в кладовку, создавали ощущение подсобки супермаркета. Когда зашли, Максим усадил девушку на кровать, сам сел за стол и, немного волнуясь, и от этого излишне пафосно, сообщил:

— Вероника Ильинична, в соответствии со статьей 9 закона о Росгвардии я имею право охранять место происшествия до прибытия органов следствия. Допрашивать или опрашивать вас я не имею права. Но обязан пресекать преступления, так что мне нужна вся информация о возможном убийце. Расскажите еще раз, пожалуйста, о произошедшем.

Для этой тирады Максиму пришлось перечитать закон, взятый им для изучения в свободное время. Через полгода его ждала аттестация на соответствие занимаемой должности — требовалось изучить матчасть. Устав Вооруженных сил, который он знал назубок, в Росгвардии ему был не нужен. До этого вечера закон помогал ему уснуть: пара страниц текста — и сон ему был обеспечен. Но случилось так, что книжка послужила своему основному предназначению, принеся новые знания своему владельцу.

— Я не против, — качнула рыжей гривой Вероника.

Выглядела она хоть и заплаканной, но уже спокойной. Да и макияж говорил о том, что она пришла в себя.

— Давайте с самого начала, расскажите об обстоятельствах знакомства с потерпевшим, — Максим хрустнул костяшками пальцев и достал приготовленный блокнот с ручкой. Его он раздобыл у тещи, когда вспомнил, как ведут допросы оперативники уголовного розыска, которых ОМОНовцы сопровождали на следственные мероприятия.

— А какое это имеет… Впрочем, ладно. Я работала на Иркутском заводе цветных металлов. Сразу после колледжа пришла. Секретарь заместителя генерального директора. Рустам, точнее Рустам Вагитович, — поправилась она, — акционер этого завода. Был… — Вероника вздохнула и повернулась к окну. Глаза ее увлажнились, и она смешно сморщила нос, чтобы не разрыдаться.

Максим опешил от вида женских слез, но после небольшой паузы вновь вопросительно взглянул на девушку. Та промокнула платком набежавшую влагу и продолжила:

— Приехал прошлой осенью на совет директоров. Там мы познакомились, — Вероника вновь взяла паузу, как будто вспоминала их историю знакомства.

Максим кивнул и записал в блокнотик основные тезисы, затем вновь посмотрел на девушку с немым вопросом.

— Он предложил переехать в Москву, там у нас начались отношения. Он сначала снял, а потом купил мне квартиру, отправил учиться.

— На кого учиться? — толком не понимая, зачем ему это надо знать, спросил Максим.

— На психолога, — немного с вызовом ответила Вероника. — Так-то я в людях разбираюсь, как у нас, психологов, принято говорить, достаточно хорошо.

— А что вы знаете о его семье?

— Ну, первую жену, Андрей от которой, он давно бросил. Не помню даже, как зовут. Не общаются — от слова «совсем». Сейчас он женат на второй, Эльмире, две девочки у него. Милует их, время много с ними проводит, — Вероника снова сбилась и говорила о Рустаме как о живом.

— Допустим. А бросать жену он не собирался? К вам, может, уйти хотел? — Максим изо всех сил пытался быть дипломатичным.

— Да нет, конечно, вы что? Ради меня — ни в жисть. У него таких, как я, была сотня, — она махнула рукой.

Максим заинтересовался другим возможным мотивом:

— А вас это не обижает? То, что он на вас жениться не собирается? То есть, не собирался, — поправился он.

— Да вы что?! Взять меня, кулёму и из Иркутска в Москву привезти, купить квартиру и учебу оплатить — да я ему по гроб жизни обязана! На что тут обижаться?!

Максиму показалось, что Вероника была в своих словах вполне искренней.

— А жена к вам не могла приревновать? Эльмира, правильно? — Максим посмотрел в свои записи.

— Ну вряд ли. Он с ней и отпуска, и праздники все проводит. Ко мне раз в неделю приезжал, а то и раз в месяц, — Вероника горько вздохнула, жалея себя.

— Ну а вдруг всё-таки приревновала? Вы девушка видная, — Максим продолжал проверять альтернативную версию тёщи и заодно сделал комплимент.

— И что, она сюда киллера прислала? Чтобы отомстить? Так меня бы зарезали тогда, — горько усмехнулась Вероника. Но по тому, как она начала поправлять прическу, комплимент дошел до цели.

— А о расставании с вами Рустам не говорил? — Максим задал интересующий его вопрос прямо в лоб. При этом он машинально напряг свою мощную шею, вперив взгляд в собеседницу.

— Ни в коем разе. Да и чего об этом заранее говорить? Мужики обычно уходят не предупреждая. — Девушка блеснула своими знаниями психологии отношений мужчин и женщин.

Максим пожал плечами, потому как в своей жизни ему не доводилось никого бросать. До женитьбы у него толком не было серьезных отношений, военная служба их не предполагала.

— Вот только вчера он странно зауросил, когда меня из своей комнаты выгнал, — Вероника внимательно посмотрела на собеседника.

Максим по контексту догадался, что означает слово «зауросить», и кивнул девушке.

— Будь рядом другие женщины, я бы что-то заподозрила. А так он был всем доволен. Уже охоту на перепелов спланировали. В Крыму, — вздохнула она, то ли сожалея о любовнике, то ли о несостоявшемся путешествии.

Максим задал ещё несколько бессмысленных вопросов и понял, что Веронику вряд ли можно подозревать в убийстве.

— Ну хорошо, а что вы думаете об остальных? У кого из охотников могли быть мотивы?

— Ой, не знаю. Все на него молились. Правда, Ивану он недавно отказал в инвестициях. В Нарьян-Маре при мне разговор был. Тот расстроился. Но так он и без инвестиций на Умярове кучу денег заработал. Рустамушка ему так и сказал: «Я с тобой никогда не торгуюсь, давай все так и оставим». Мол, партнёрство — дело мутное.

Максим сделал для себя две пометочки.

— Спасибо, Вероника, на сегодня пока все, — последнюю фразу он подсмотрел на допросах у следователей.

После ухода девушки Максим выдохнул с ощущением, как будто выгрузил вагон дров. Общение с противоположным полом вообще давалось ему непросто, а с подозреваемыми в убийстве любовника — и вовсе в новинку. Весь его следовательский опыт заключался в выяснении, кто из его рядовых выпил спирт или первым затеял драку.

Но еще хуже было то, что Максим напрочь не понимал женщин. Он и с женой своей познакомился по недоразумению. Его как орденоносца пригласили в школу, где он учился. Максим пришел к директору, седому желчному старику, тот велел ему пройти в кабинет 201, где старшеклассники на уроке «Основы безопасности жизнедеятельности» должны были задавать ему вопросы. Но выйдя из кабинета директора, он о чем-то задумался и машинально пришел в кабинет 210, где Анна вела урок географии шестиклассникам. Со словами «здравствуйте, меня директор прислал, чтобы дети вопросы задавали» он зашел в кабинет. И учительница, и дети замерли, глядя на огромного офицера в парадной форме с орденом и несколькими медалями на кителе.

— Расскажите в каких странах вы бывали, — нашлась бойкая девица с первого ряда.

Немного удивленный Максим полчаса рассказывал им про Сирию, в которой воевал, а также Турцию и Египет, в которых ему доводилось отдыхать. Все это время Анна, затаив дыхание, смотрела на молодого человека. Тот, немного смущенный ее взглядом, не решался посмотреть в ответ. Когда в конце урока она взяла слово и призвала детей поблагодарить гостя, Максим внимательно ее рассмотрел и немедленно решил пригласить на свидание.

Вскоре прозвенел звонок, и, когда они вышли в школьную рекреацию, им попался встревоженный директор. Так густо Максим не краснел ни разу в своей жизни. Трудно было объяснить, почему он вместо урока ОБЖ в кабинете 201 оказался в кабинете 210.

— Я все понимаю, Анна у нас красавица, но не настолько, чтобы голову из-за нее терять, — саркастически хмыкнул директор.

Максим молчал, понимая, что после такого фиаско шансов пригласить девушку на свидание у него нет никаких, но девушка ласково взяла его за руку и доверительно сообщила: «Я тоже часто полной дурой выгляжу, не переживайте. Давайте сходим в столовую чаю попьем». Почему она прониклась чувствами к незадачливому солдафону, он не понимал до сих пор.

Поразмышляв об этом, Максим вызвал Ивана.

— Колычев Иван Сергеевич. 1967 года рождения. Судимостей нет, образование среднее, — отбарабанил тот, заходя в импровизированную комнату для допросов. Ждать вопросов майора он не стал.

— Это хорошо, что нет судимостей. Хотя это не ваша заслуга, а недоработка органов внутренних дел. Род занятий? — чуть сбил шутовской настрой Максим.

— Дык это, предприниматель. Стало быть, в области туризма и охоты, — ничуть не смущаясь ответил Иван.

— Допустим. Как давно покойного знали?

— Да почитай лет пятнадцать, — ответил охотник, почесав загорелой жилистой рукой подбородок. — Познакомились на загонной охоте, я его потом и к нормальной охоте приучил.

— Что там за инвестиционный проект? На который Рустам денег не дал? — Максим зашёл с козырей. Уже опробованным приемом — с набыченной головой и немигающим взглядом в переносицу оппонента — он добавил вопросу серьезности.

Иван и вправду опешил:

— Вот, значит, какой разговор… Ну есть у меня в аренде несколько тысяч гектаров. В Тверской области. Места роскошные, но никогда там охотничьего хозяйства не было.

Максим молча слушал.

— Так что надо с нуля все. И базу строить, и дороги прокладывать, и биотехнию запускать. Егерей нет, браконьеров тьма. Короче, вложить надо миллионов пятьдесят, не меньше. Ну вот я и пришёл к Рустаму. Предложил партнёрство.

— Ну а он что? — начал поддавливать Максим.

— А он говорит: «вот ты с меня деньги берёшь за охоту: мне комфортно, и ты зарабатываешь. Все свои роли знают. Поэтому дружим. А партнёрство — это другая история, мутная».

— Расстроились, наверное? — Максим искал в реакции Ивана зацепку.

— Конечно, расстроился. С Рустамом можно по понятиям, а с инвесторами надо и бизнес-план писать, и «кэш-флоу»… — Иван с придыханием произнёс непонятное ни себе, ни Максиму словечко, — рассчитывать. Как тут не расстроиться?!

— И? — Максиму показалось, что он идёт в верном направлении.

— И, стало быть, я пошёл и своего главного клиента десять раз ножом пырнул! Майор, ты совсем с ума сошёл? — Иван насупился, пристально глядя в глаза Максиму.

Тот не отвёл взгляд, но понял, что проиграл.

— Отставить разговоры! Оружием-то вы владеете, может, и пошло что-то не так в разговоре?

— И чо? Я его десять раз, не глядя, пырнул? Вон, смотри, следов борьбы нет — так я мог бы и аккуратно артерию вскрыть, — цинично сообщил Иван и стянул с себя термобелье, демонстрируя загорелый жилистый торс без всяких следов единоборства.

— Ладно. По остальным что думаете? У кого мотив мог быть? — капитулировал Максим.

— Да все тут в некотором роде с него кормились. Какие тут мотивы — благодетеля порешить? Но убивали его жестоко. Тут не личная неприязнь, тут ненависть — столько раз пырнуть! — Иван поёжился и нервно захрустел костяшками пальцев. Ему явно было не по себе от произошедшего.

— Ну а все-таки? Есть, кого Рустам обижал?

— Он, конечно, всех унижал направо и налево, но при этом и одаривал щедро. Вон с Никитой какая-то терка вышла, потом его жене лечение оплатил. В Израиле лечили.

— А что за терка?

— Ну что-то там Никита не подписал, хотя пообещал. Разрешение, что ли. Стало быть, чиновничьи какие-то разборки, — Иван брезгливо поморщился.

Максим сделал пометку в блокноте. На этом он поблагодарил Ивана и попросил прислать Никиту.

В перерыве майор сделал зарядку, поприседав и отжавшись полсотни раз. Его тренированному телу отчаянно не хватало движения.

С Никитой Максим повторил свою мантру про полномочия Росгвардии, понимая, что чиновники любят порядок. Тот охотно согласился побеседовать и сам рассказал весь необходимый минимум.

— Черевко Никита Алексеевич. Место рождения — Украина, Донецк. Образование высшее. Два высших, точнее. Род занятий — работаю руководителем департамента в правительстве Москвы. Статс-секретарь министерства строительства.

Где-то очень глубоко в его речи слышались отзвуки малороссийской мовы, вытравленной годами жизни в Москве.

— Как познакомились с покойным?

— Та на охоте. Нас Иван познакомил.

— Кроме этого какие-то отношения были?

Максиму показалось, что Никита на долю секунды сморгнул, затем выражение лица стало опять бесстрастным.

— Нет никаких. От охоты к охоте.

— А у нас есть информация, что он оплачивал лечение вашей жене! — Максим перешел в наступление.

Никита замялся:

— Та это просто человеческий поступок: я рассказал — он вызвался помочь жинке моей. У нее лимфому какую-то редкую нашли. Типа — рак крови. В России такое не лечат, сказали шесть месяцев ей осталось. А он в Израиле нашел клинику и туда ее за свой счет отправил. Мы с дочками уже с ней попрощались, а там за месяц ее подняли. Спасибо Рустаму, земля ему пухом, — закончил Никита потеплевшим голосом.

— Допустим, что так. То есть по работе у вас не было отношений?

— Нет, — с вернувшейся уверенностью ответил Никита.

Тут Максиму пришла в голову идея.

— Телефон свой дайте посмотреть.

— Зачем это? Вы не имеете права! — занервничал Никита. И без того дрожащие руки начали ощутимо трястись.

— Телефон на стол! — почувствовал слабину в собеседнике Максим. — А то я вас до прилёта следователей сейчас закрою в ледник с целью пресечения преступных действий! Быстро!

Росгвардеец привстал над столом, чтобы быть чуть повыше довольно крупного чиновника.

Но Никита от нажима поплыл, вжал голову в плечи, достал телефон и протянул Максиму. Тот пролистал все мессенджеры по очереди. В «Вотсапе» и «Вайбере» переписки у Никиты с Рустамом не было, а вот в «Сигнале» нашлось больше сотни сообщений. Их содержание недвусмысленно указывало на наличие неформальных контактов между чиновником и коммерсантом.

— Так-так. То есть дела вы вели? И что пошло не так? — ковал железо, пока горячо, Максим.

— Все было так. Наши дела к его смерти не имеют отношения, — Никита перешёл на визг.

— Ну с делами мои коллеги разберутся, мне про убийство расскажите. Он вас шантажировал? — пошел ва-банк Максим.

— Чем? — искренне изумился Никита. Его одутловатое лицо с мешками под глазами перекосило от изумления.

— Взятками. Чем вы там ещё занимались? — Максим понимал, что он встаёт на тонкий лёд, говоря о сфере, в которой ничего не понимает.

— Та я вас умоляю, расскажи он кому о нашем, — Никита чуть замялся, подыскивая слово, — «партнёрстве», он бы потерял в разы больше. Меня с работы выгонят, ну дело возбудят, без улик, кстати. А он всех своих торговых центров лишится — раз взятка, значит, разрешения выданы незаконно! — Никита чуть успокоился и говорил менее визгливо.

— А не стыдно взятки-то брать? — брезгливо морщась, спросил чиновника Максим, искренне не понимавший такую породу людей.

Как и все служивые, он всей душой ненавидел работников тыла, вечно урывающих кусок от чего-бы то ни было, попавшего в их ведение. А украинский прапорщик, который таскает со склада все, что плохо лежит, это и вовсе был вечный мем, оставшийся еще со времен Советского Союза.

— Та я же помогаю людям. Кто же виноват, что такие законы пишут, что три года надо стройку согласовывать? А я не за свою подпись беру, а принимаю благодарность за то, что я с его документами бегаю по всем инстанциям, — едва ли не с гордостью за себя сообщил Никита.

Максим ещё поспрашивал его минут десять, но ничего путного не добился. Он отпустил Черевко, на этом решив приостановить игру в Шерлока Холмса. От происшедших событий и вынужденных допросов у Максима заболела голова. Психолог из него был никакой, как, впрочем, и детектив. Это на первый взгляд было легко отличить лгуна от говорящего правду. Максим в этот момент даже вспомнил незабвенный советский фильм «Место встречи изменить нельзя», где главный герой говорил: «На войне всё было ясно: враг там, за линией фронта. А здесь, с этой проклятой работой, я уже сам себе начинаю не верить».

Тем временем дела шли своим чередом.

Ирина в очередной раз по просьбе Дениса осмотрела его рану. Теперь он расположился в маленьком чулане возле кухни. Ирина была напряженной и даже разрыдалась в его присутствии, а после процедуры сразу же убежала. Поэтому Денис, втайне надеявшийся, что переезд в основной дом даст ему возможность чаще общаться с Ириной, был слегка разочарован.

Лидия Николаевна решила удостовериться, что с Андреем все в порядке. Еще с прошлых его приездов ее задела история парня, выросшего без отца. Сама Лидия Николаевна воспитывалась в детдоме, и для нее мечтой всей ее жизни было найти своих биологических родителей. Хотя ее жизнь сложилась вполне счастливо, она часто задумывалась, насколько лучше ей жилось бы, вырасти она в полной семье. Каково сейчас было молодому человеку, недавно начавшему общаться с родным отцом и в одночасье его потерявшим, Лидия Николаевна боялась представить. Она вызвала Андрея по рации, под предлогом, что ей нужна помощь.

— Помоги, внучек, картошку почистить, — попросила пожилая женщина, когда юноша, отряхиваясь от снежинок, вошел в кухню.

— Конечно, помогу, — Андрей не выказал удивления неожиданной просьбе, хотя обычно эту работу делала Ирина.

— Батька твой, царствие небесное, грибочков вот для меня привез, в его память с картошкой жареху сделаем. Очень он ее уважал, всегда просил меня приготовить, — продолжила она чуть дрогнувшим голосом.

Андрей молча кивнул и сел чистить картошку.

— Как ты сам, родненький мой? — после небольшой паузы спросила Лидия Николаевна.

— Не знаю, — честно ответил юноша. — У меня раньше никто из близких не умирал. Хотя нет, вот собака в прошлом году умерла… Но это совсем другое, — одернул он сам себя.

— На все божья воля, — неопределенно ответила пожилая женщина. — Ты, главное, отца в молитвах поминай, ему легче на том свете будет.

— Угу, — хмыкнул Андрей, не особо верящий в бога и уж тем более ничего не знающий про молитвы и поминание.

— Поплакать тоже можно, даже если стесняешься. Просто в сторонку отойди. Такой у тебя отец великий человек был, такая потеря, такая потеря, — закачала головой Лидия Николаевна.

— Баба Лида, — Андрей вдруг решился на откровенность. — Мне, если честно, от его величия только хуже было. Я его до тринадцати лет вообще ни разу не видел. Даже фотографий дома не было. Мать о нем ничего не рассказывала, только подарки передавала. Дорогие. А мне они не в радость были.

Лидия Николаевна отложила нож и картофелину и уставилась на Андрея. А тот распалялся еще больше:

— В десять лет я к ней пристал с расспросами. Она созналась, кто он. Почитал в интернете про него и сразу невзлюбил. Тогда не понимал, что в интернете в основном гадости пишут.

— Это да, — поддакнула Лидия Николаевна, — От интернетов один вред.

— В тринадцать лет он вдруг объявился. Я так понял, что после двух дочек он надежду потерял сына в этом браке родить. И обо мне вспомнил, общаться со мной начал. Но у меня ощущение было, что ему просто перед друзьями похвастаться сыном хочется.

— Да нет! Любил он тебя. Когда заблудился ты, он места себе не находил, хотел в пургу пойти тебя искать. Еле остановили, — Лидия Николаевна горячо принялась защищать Рустама.

— Ну не знаю. Мы ни разу не поговорили с ним один на один. Все время куда-то торопился. А теперь уже и вовсе не поговорим, — глаза Андрея увлажнились, и он отвернулся в сторону.

Лидия Николаевна неспешно вытерла руки о полотенце, подошла к Андрею и обняла его, поглаживая по волосам.

— Ты себя не сдерживай. Поплакать об отце — это не стыдно. Его поминать нужно первые сорок дней хоть молитвой, хоть так. Так душа в рай попадет, — она как будто убаюкивала молодого человека.

Но Андрей, чуть посопев носом, вернулся к чистке картошки.

— А не страшно тебе в домике? Вдруг и на тебя нападение будет? — Лидия Николаевна задала мучающий ее вопрос.

— Ну Виталий, он точно не причем, а так мы дверь запрем, — по-юношески беспечно ответил Андрей.

— Храни тебя Господь, — перекрестила его Лидия Николаевна.

А в охотничьем домике в комнате Никиты и Ивана проходил разговор на повышенных тонах:

— А откуда он мог знать о нашей ссоре? Ты передо мной на допросе был, решил на меня все повесить? — визгливо предъявлял претензии чиновник.

— Остынь. Я сказал, как было, — не стал отпираться Иван.

— Ты вправду веришь, что я мог Рустама завалить? — с искренним возмущением спросил его Никита.

— Конечно, не верю. Но также, стало быть, я не верю, что его мог кто-то другой из нас порешить. Задохлик этот, Денис? Так он тяжелее карандаша в руках не держал ничего. Андрюха? Так даже если он на отца за мать брошенную обижался, то сколько ему Рустам сейчас добра делает?

— Да и на Виталика этого, вегана, непохоже, — Никита произнес «г» как «х». — Разве что курва эта новая? В Сибири, там, поди, сама медведей резала. История какая-то непонятная, что Рустам ее из комнаты выслал. С чего вдруг? Они ведь не ссорились.

— Это странно. А может, и Виталик порешил. Мутные все эти партнерства. Сам Рустам так мне говорил. Может, открытие какое-нибудь там совершил, в стартапе этом, и делиться не захотел, — покачал головой Иван.

— Давай друг друга держаться, — попросил его Никита, решив не комментировать теории Ивана. — Что-то страшно мне тут одному.

Спустя час Лидия Николаевна приготовила ужин и по рации вызвала всех в дом. Она перебросилась парой слов с Максимом, который развеял ее подозрения в отношении Вероники. Остальных Лидия Николаевна считала хорошими знакомыми и верить в их виновность отказывалась. Трапеза прошла безрадостно. Алкоголь никто не употреблял. Хоть Никита и предлагал помянуть Рустама, Максим категорически запретил им выпивать. Разговоры за столом тоже были грустные и короткие. Все были довольно нервные, словесная пикировка и мелкие стычки возникали то в одном, то в другом конце стола. Ужин близился к концу, когда внезапно вырубился свет.

— Иринка! Сходи, генератор сбрось и заведи по новой, — скомандовала Лидия Николаевна.

Помощница безо всяких возражений включила фонарик и молча направилась в аппаратную, находившуюся в торце дома. Минут через десять она вернулась с растерянным лицом.

— Он не заводится. Пишет «ошибка А12».

— Сбрасывала?

— Да, Лидия Николаевна. Ничего не помогает. В инструкции написано, что это «ошибка запуска». Я не причем, — чуть не плача, заявила девушка.

Ирина выглядела потерявшимся ребёнком. Нелепая водолазка с высоким воротом, яркий комбинезон, какие покупают маленьким детям, волосы, завязанные в хвостик… «Ей бы ещё рукавички на резинке и ватрушку», — подумалось Денису, и его сердце накрыла жалость.

Гурьба мужиков вооружилась фонарями и потянулась поучаствовать в ремонте. Но вывод после осмотра был неутешителен. У генератора сломался стартер. Ручной запуск не был предусмотрен.

— Баба Лида, а резервный генератор есть? — спросил Иван после оглашения приговора сломавшемуся механизму.

— Маленький накрылся, в ремонт увезли. Армейский кунг есть. Но он в сарае, снегом засыпан. Господи, за что же нам такие испытания? Чем мы тебя прогневали? — вздохнула метеоролог.

— Раскопаем. Лидия Николаевна, покажите, где. Пошли, мужики! — скомандовал Максим.

— Денис, ты-то куда с одной рукой? Справимся без тебя, — осадил Иван вскочившего молодого человека. — Оберегай тут барышень.

Охотники, нацепив фонарики на лоб, с видимым облегчением пошли на раскопки, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Максим после небольшого раздумья разрешил Ивану взять ружье для защиты от медведя. Хотя погода стояла все еще ненастная, поработать руками всем было в охотку. Все мужики взяли штыковые и совковые лопаты, и только Максим прихватил инструмент в два раза больше. Сначала, пока они разгребали свежий пухляк, работа шла быстро. Ниже пошел слой слежавшегося за зиму снега. Иван, считавший себя крепким мужиком, крякал, когда поднимал свою совковую лопату, и периодически косился на Максима. Тот уже через пять минут разделся по пояс и демонстрировал огромные бугры мышц, синхронно перекатывающихся под кожей, когда поднимал здоровенный ком снега на снегоуборочной лопате. Иван и Виталий старались не отставать от богатыря, Никита и Андрей сдохли почти сразу, но показаться слабаками не хотелось, и они через силу откидывали от сарая снег.

Спустя два часа они откопали навес, где стоял армейский прицеп с генератором. Рядом находился вездеход ГТ-71 со слегка поржавевшими гусеницами.

— «Газушка», — ласково сказал обессиленный Никита. Я на такой в армии ездил.

Андрей, мокрый от физического труда, с интересом полез ее осматривать, пока остальные охотники занялись генератором. Техника, и все, что с ней связано, было единственным его увлечением. Охоту он терпел только потому, что так велел отец. Спортом никогда не занимался, так что поковыряться в технике было здесь для него единственной отрадой.

Охотники промучились полчаса, но завести механизм так и не смогли. В армии служил только Никита, но вплотную сталкиваться с генераторами ему не приходилось.

Расстроенные охотники пошли спать.

Никита некстати начал острить про маньяка, собирающегося выйти на ночную охоту. Все немного истерично засмеялись, но смешно было далеко не всем. Сам Никита, например, закрыл их с Иваном комнату на щеколду. Его вдобавок мучила невозможность опохмелиться, и тревожность из-за этого нарастала.

Остальные тоже были предельно напряжены и вели себя довольно нервно. Да и завывания ветра, хорошо слышные внутри помещения, добавляли беспокойства.

Вероника расположилась в бывшей комнате Дениса. Она слышала, как все мужики гурьбой ввалились в дом, немного повозились при свете фонариков, затем легли спать. Спустя пятнадцать минут дверь ее комнатки открылась, в проеме показалась мужская фигура с налобным фонариком, слепящим глаза.

— Красавица моя, ты скучала?

— Да, милый. Заходи скорее, — ответила Вероника шёпотом.

Виталий подошёл к кровати, выключил фонарик и, присев рядом с Вероникой и запустив руки в ее пышные волосы, потянулся к ее губам. Вероника застонала. Обхватила руками его плечи, вжалась в его грудь, словно ища убежища. По ее обнаженному телу пробежали мурашки.

— Что ты не разделся? — прошептала она.

— Ну что я при Андрюхе буду раздеваться? Еще подумает что-нибудь не то про мою сексуальную ориентацию. Выскочил тихонько, чтобы не будить его.

Стаскивая с себя одежду, он начал осыпать ее губы и тело поцелуями. Восхищенный красотой ее высоких полных грудей, он целовал то левую, то правую, то, сжав обеими руками, зарывался головой между сосков. Закончив с предварительными ласками, он собрался было перейти к следующей части, но Вероника столкнула его с кровати.

— Она скрипит жутко. Давай на столе.

Виталий поднял ее на руки и овладел ею ещё в воздухе, затем посадил на стол и вошёл в неё окончательно. Вероника старалась не стонать, чтобы не разбудить соседей, но даже с закушенной губой звуки были довольно громкие. Выручал их только шум пурги, завывающей снаружи. Совокупление продолжалось недолго, любовники явно изголодались друг по другу.

— Ох и грех мы творим, — отдышавшись, немного не к месту сообщила Вероника. — Как моя бабушка говорила, «ещё ноги не остыли». Лежит ведь Рустам в соседней комнате.

Виталий ничего не ответил, он предпочитал не мучить себя угрызениями совести. Девушка вздохнула и неумело перекрестилась:

— Господи, прости меня грешную.

— Так ведь мы-то живые, — наконец нашёл подходящий ответ Виталий, слегка обескураженный внезапной религиозностью Вероники. — Да и Рустам человек такой был, что жизнь любил.

— Ох жалко его. И себя мне тоже жалко, — искренне выдохнула Вероника и сморщилась, чтобы не заплакать.

Виталий обнял ее и крепко прижал к себе.

— Ну а себя ты почему жалеешь? Молодая, красивая. Найдёшь себе мужа порядочного, не то, что я.

— Я за тебя замуж хочу, — Вероника сделала акцент на слове «тебя». — А ты на такой, как я, не женишься, — это было одновременно и утверждение, и вопрос.

— Я в принципе пока жениться не собираюсь. Not yet, — аккуратно подбирая слова, ответил Виталий.

Невольно он сказал правду. У него была странная черта — маниакальная подозрительность. Все его подруги казались ему охотницами за его деньгами. Безусловно, говорить, что все его девушки были бессребреницами, было нелепо, но и сбегать от них при первом намеке о подарках или помощи было странно. Но Виталий так и поступал. Поэтому длительные отношения складывались только с несвободными женщинами.

Так получилось и с Вероникой.

Познакомились они в европейской командировке Рустама. Разболтались, и девушка ему поплакалась, что ей скучно одной встречать Новый год в Москве. Друзей и родственников рядом не было, и ее смущала перспектива сидеть одной у телевизора в новогоднюю ночь. Виталий быстро смекнул, что избалованная подарками Рустама девушка не будет от него ждать материальной помощи и предложил свои услуги. А ее красота и молодость не могли оставить его равнодушным.

Вероника не сразу поддалась на его ухаживания, но на День Святого Валентина Виталий все-таки ее соблазнил, потратившись на дорогой ужин в роскошном спа-отеле. Она в очередной раз рисковала провести праздник без спутника, так как Рустам был с женой, и сдалась.

Периодически Вероника приезжала к нему в Питер на выходные, или он, будучи по делам в Москве, заезжал к ней. Рустам много времени уделял семье и работе, так что помех для свиданий у них не было. Девушка не нуждалась ни в чем, кроме знаков внимания и секса, так что была идеальной любовницей для жадноватого Виталия.

— Мне страховито. Вдруг тот, кто Рустама убил, с катушек слетит и нас зарежет? — Вероника вопросительно взглянула на Виталия.

— Ну, был бы это маньяк, уже всех бы перерезал, — привел он довольно странный аргумент в ответ.

— А ты вот сам на кого думаешь? Я вот Ивана этого боюсь, — Вероника присела на кровати, подобрав под себя ноги, и уставилась на любовника.

— Да он вроде нормальный, хотя человека легко зарежет, это правда. Андрюха с Денисом — рохляки, точно не могли. Никита? Тоже вряд ли, — Виталий отстраненно перечислял варианты. — Вообще-то, я на тебя, конечно, первым делом подумал, — сострил он.

Девушка замахала на него руками.

— А может он в день по человеку будет губить? Серийные убийцы так и делают, — распаляла себя Вероника. — Я, пока ты не пришел, знаешь, как боялась? Вон даже ножик под кровать положила, — с этими словами она достала тактический нож.

— Сегодня до тебя другой маньяк добрался, — Виталий обнял девушку, целуя ее в губы и приступая к следующему раунду любовных игр.

Утром охотники возобновили свои попытки завести генератор. С ними опять увязался Андрей как любитель техники. Погода стала чуть получше, но серое небо по-прежнему низко висело над головами. Теперь бескрайние ледяные просторы означали для охотников не столько красоту и романтику Севера, сколько потерянность и беспомощность. Да и ходящий где-то неподалеку хищник не добавлял охотникам оптимизма.

— Давайте рассуждать логически. Пуск не работает, значит, либо стартер сдох, либо аккумулятор, — начал Виталий.

— Зришь в корень, — нервно хохотнул Никита. — Что с того?

— А то. Что вот тестер, и он показывает, что аккумулятор живой. Но стартер даже не щёлкает, — Виталий рассуждал логично и последовательно.

— Может, провода сгнили, смотри, тут ржавчина одна, — брезгливо показал Никита на видавшие виды внутренности генератора.

— А давайте прямо на клеммы стартера провода бросим, — предложил Андрей, вмешавшись в разговор взрослых охотников.

Идея юноши оказалась правильной. Стартер тут же заработал и начал крутиться. Бензиновый двигатель, отчаянно чихая, все-таки завёлся. Но работал он очень нестабильно, то и дело глох, и свои положенные шестнадцать ампер никак не желал выдавать.

— Наверное, и высоковольтные провода сгнили, — предположил Андрей. — Слышите, как движок троит?

Они пробежались тестером по всем проводам и нашли ещё несколько сгнивших соединений. Основательно помучившись, сумели их восстановить и завели генератор на полную мощность. Андрей, воодушевленный победой, предложил попробовать завести вездеход. Охотники покачали головой, но согласились. Вездеход, в отличии от генератора, завёлся сразу.

— Можем до нефтяников доехать, помощь вызвать, — сказал Андрей. Его распирала гордость от решенной проблемы.

— Та зачем? Генератор работает, дождёмся лётной погоды. Еще не хватало заблудиться, — пожал плечами Никита.

На станции их встречали как победителей.

— Ну слава тебе господи, хоть завтрак нормальный получится. А то я при свечах вам бы такого наготовила, — охала Лидия Николаевна.

— Это Андрюха, молодец хлопчик, — отдал должное юноше Никита.

Ирина в очередной раз взялась перевязывать Дениса и позвала его в свою комнату. Раны от зубов медведя уже подсохли и выглядели вполне опрятно. Нагноений или воспалений не было видно. Синяки же наоборот разрослись и побагровели, придавая худой руке Дениса зловещий вид.

— Не болит? — подвигала Ирина суставы руки молодого человека.

— Терпимо, — сказал он, хотя в действительности конечность отзывалась болью на каждое движение.

— Ты молодец, — со вздохом сказала Ирина.

Они давно уже перешли на «ты», сразу после нападения медведя. Вчерашним вечером даже посидели на кухне при свечах и поболтали. Денис отважился и спросил о причинах грусти девушки.

Ирина, услышав вопрос, вздохнула и начала рассказывать Денису о своей непростой жизни.

Родилась она в Москве, но отец бросил ее мать еще до рождения дочки. После родов они отправились к бабушке в Новосибирск. Там мать, работая на трёх работах, вырастила дочь, но год назад слегла с онкологией.

— Начала вдруг худеть, уставала сильно. К врачам не ходила, говорила, мол, работы много.

Денис молчал, глядя на девушку и представляя себя на ее месте.

— Наконец тетка моя насильно ее к доктору отвела, оказался рак. Что-то в средостении. Операбельный. Но квоту на «кибер-нож», так называется прибор, который надо использовать, нужно ждать целый год.

— А обратиться за помощью в фонд какой-нибудь?

Ирина просто махнула рукой и продолжила рассказ.

— Вот и завербовалась сюда, на Крайний Север, потому что здесь хорошо платят. Должна накопить к осени на платную операцию. — Говоря об этом, Ирина залилась слезами, жалея то ли мать, то ли себя.

Денис не знал, что делать, просто взял девушку за руку и стал рассказывать о себе. Так как ничего трагического у него в жизни не было, он рассказывал все подряд. Но Ирина с интересом его слушала, а к концу вечера и вовсе развеселилась. Хотя веселье девушки было чуть-чуть истеричное. Денис, впрочем, тоже пугался всего произошедшего, но проживание в отдельном от охотников домике его немного подуспокоило.

Сегодня Ирина опять была на нервах.

— Что-то опять случилось? Какая-то ты встревоженная, — молодой человек решился и снова взял ее за руку.

— Да нет. Все плохое уже раньше случилось, — Ирина не стала отдергивать руку, покорно оставив ее в ладони молодого человека.

Ее тонкие, хрупкие пальцы вызывали у Дениса жалость и желание успокоить.

— Ну это да. Каждый день что-то нехорошее происходит. Как будто нас тут кто-то проклял. Убийство это. До этого связь пропала, медведь напал, погода нелетная. Хотя вот генератор, вроде, починили, — попытался добавить позитива Денис.

Ирина поежилась, как будто от холода, хотя в доме было жарко натоплено, и спрятала лицо в высоком вороте свитера:

— Прокляли, это верное слово.

Беседу их прервал Никита.

— О, Денис, ты здесь! Эркюль наш Пуаро тебя искал, хочет «о делах ваших скорбных покалякать», — ухмыльнулся он. — Максим тебя ищет, — добавил, видя непонимающие взгляды молодых людей.

Они были из другого поколения, и их культурный код не предусматривал знания произведений Агаты Кристи.

Максим действительно искал Дениса. К советам Лидии Николаевны он больше не прибегал, опыт расследования по итогам просмотра сериалов ему был бесполезен. Максима в очередной раз посетила идея запереть всех по комнатам и ждать полицию, но надежда самостоятельно найти убийцу его не покидала. Сегодня он решил заняться Виталием Нидергаусом и Денисом Мальцевым, а наследника оставить напоследок.

Вошедший в комнату Максима Виталий был, как всегда, стильно одет, аккуратно причесан, бородка его была тщательно уложена, в общем, хоть сейчас на обложку журнала. Максим, который из-за спартанских условий толком не мог побриться, искренне удивлялся способности Виталия выглядеть так, как будто тот только что вышел из парикмахерской. Разговор с ним был совсем ни о чем. Мотивов убийства у парня не было, доля в стартапе в случае смерти Рустама уходила наследникам. Возможность убить была, так она была у всех в гостевом домике. Максим в конце разговора вспомнил фразу Рустама о партнёрстве как о мутном деле и спросил об этом молодого мужчину.

— Ну так и есть! Если роли не распределены у shareholders, ну, у акционеров, — поправился Виталий, — всегда непонятно, как делить прибыли, а главное, убытки, — согласился он.

— А у вас как, в вашем стартапе?

— Деньги и инвестиции — Рустама, его доля — пятьдесят один процент. Мои — идея и развитие. За это — сорок девять процентов. Все прозрачно.

Виталий говорил абсолютно спокойно, никоим образом не выдавая волнения. Максим в очередной раз понял, что подозреваемого он не нашел, поэтому решил поинтересоваться версиями Виталия:

— Допустим, все так. А у кого-то, по-вашему, могли быть мотивы для убийства?

— Вообще не понимаю. Врагов Рустам Вагитович, конечно, наживал походя, даже в Нарьян-Маре успел пообещать водителя расстрелять. Но здесь, здесь все свои… — Виталий покачал головой.

В этот момент мимо комнаты проходил Никита, и Максим, перед тем как отпустить Виталия, спросил Черевко, не видел ли он Дениса.

— Поищу, — ответил тот.

Денис пришёл к Максиму через пару минут после приглашения. Энтузиазм росгвардейца пропал окончательно. Вначале ему казалось, что преступник окажется с бегающими глазами и обагрёнными кровью руками. Но все выглядели абсолютно нормально. Тем не менее Максим начал обычную мантру. Денис кивнул и согласился на беседу.

— Денис Мальцев. 1992 года рождения. Образование высшее, работаю помощником у Рустама Вагитовича, точнее, работал, — поправился он.

— А теперь что о своей карьере думаете?

— Да на улице окажусь, кому я нужен в этой компании. Помощник — дело индивидуальное, — вполне спокойно описал свои перспективы Денис.

— Допустим. А какие у вас отношения с руководителем были? — Максим понимал, что бьется в закрытую дверь, но привычка доводить начатое до конца заставляла его задавать вопросы.

— Ну прилетало иногда мне, шеф человек горячий. Но раз не выгонял, значит, я его устраивал.

— А вы как к нему относились?

— Как к любому начальству. Неизбежное зло. Ты начальник — я дурак. Я всю карьеру свою в помощниках. Но Рустам Вагитович, хоть и гневливый был, но отходчивый. Ну и честно скажу, платил хорошо, — молодой человек отвечал на вопросы не по годам мудро.

— То есть мотива убивать у вас не было? — на всякий случай задал вопрос Максим, заранее зная ответ. А главное, он понимал, что у раненого Дениса, скорее всего, и возможности убить здорового мужчину не имелось.

— Да что вы, откуда?!

— На кого-то можете подумать?

— Среди присутствующих ни на кого. Хотя с телефоном пропавшим — странная история. Рустам Вагитович редко что-то терял. Похоже, кто-то его всё-таки выкрал, — Денис покачал головой.

— Значит, вор и убийца — одно лицо? — Максим слегка оживился, почувствовав хоть какую-то зацепку.

— Наверное. Хотя в телефоне не было ничего секретного. Он, вроде, и не звонил по нему ни разу.

— А вот вы сказали «среди присутствующих — ни на кого». А вообще враги были?

— Конечно. Он же походя их наживал. Потому и с охраной такой ездил. Кто-то из его врагов недавно из тюрьмы вышел.

— В смысле?

— Ну в девяностых в Екатеринбурге кто-то на Рустама Вагитовича покушался. Двоих охранников расстреляли, он сам еле выжил. Потом киллера одного мертвого нашли, а второй сдался с повинной и заказчика выдал. Вот через двадцать лет тот освободился. Вполне мог снова шефа заказать, — Денис как-то отстраненно описывал историю босса.

Максим попытал его еще чуть-чуть, но ничего существенного к уже сказанному помощник добавить не смог. «Наемные убийцы сюда прокрались? Ерунда какая-то», — потряс он головой, отбрасывая нелепые предположения.

Наконец дошла пора и до наследника. Майор пригласил его в свою комнату, прочитал ставшую традиционной «мантру» и начал беседу.

— Андрей, присаживайтесь. Расскажите о себе.

— Что рассказывать? Умяров Андрей Рустамович. Восемнадцать полных лет. Учусь в МГИМО, на дневном. Немного отцу в бизнесе помогал, — юноша отвечал, как будто на уроке.

— Про семью расскажите. Живете с кем?

— Живу с мамой.

— Давно она с отцом в разводе? — Максим похрустел костяшками пальцев.

— Да. Вроде, лет пятнадцать уже. Сколько себя помню, мы без него жили, — в голосе юноши проскользнула нотка жалости к себе.

— А у вас как отношения с отцом?

— Хорошие, — после паузы и вздоха Андрей добавил: — были.

Максим почувствовал, что стесняется опрашивать молодого человека, практически ребёнка, о трагедии и его роли в ней. «На хрен мне вообще это надо? Медали не дадут, спасибо не скажут. Вроде, не маньяк тут орудует. Пусть полиция разбирается».

Но понятие долга у Максима было развито с лихвой. Про себя он произнес: «Делай, что должно, и будь, что будет».

— Мне не очень комфортно задавать этот вопрос, но скажите: кто наследник вашего отца? Мотив у кого был?

— Вообще-то, по закону, все дети, не важно, от какого брака, и жена — это наследники первой очереди. Но вопрос, что на отца было записано. Возможно, что и ничего. У нас все акции принадлежат панамским компаниям. А те на вторую жену записаны, — вновь неожиданно рассудительно для своего возраста ответил Андрей.

— Я смотрю, вы матчасть изучили, — прокомментировал Максим. — Задумывались о наследстве?

— Мама моя очень часто со мной это обсуждает. Что в браке нажито, что до брака. Она-то без всего осталась после развода, — Андрей невесело вздохнул, сморщив круглое лицо с пухлыми щеками.

Максим молча записывал в свой блокнот.

— В общем, по вашей логике, у меня был и мотив, и возможность, — печально резюмировал юноша и почесал голову.

Его прическа в отсутствии возможности помыться выглядела довольно странно. Максим про себя порадовался, что бреет голову наголо.

Майор задал ещё с десяток менее важных вопросов, но ответы ясности не добавили. Никаких подозрений Андрей не вызывал. Даже к Веронике никакой ревности или обиды он не испытывал, о чем и сказал:

— Я сначала на отца обижался, когда он мать бросил, а сейчас понимаю: натура такая была. Мимо любой юбки не мог пройти. До Вероники какая-то беженка с Украины была, до нее — тренерша по йоге.

Максим никак не комментировал услышанное.

— Мы ведь только последние пять лет общаемся, — с едва заметной горечью произнес Андрей. — Но для меня и это огромным событием было. Хотя он и начал из меня лепить что-то на свой вкус. Устроил в МГИМО на платное, вместо Бауманки, куда я собирался. Заставлял, ну, точнее, напрягал с ним на охоты ездить. Но я в его глазах уронить себя не хотел и пытался его образу соответствовать.

Максим понял, что погружение в жизнь чужих людей — это невероятно сложное испытание для него. Раньше ему казалось, что у сына олигарха не может быть сложностей. Но истина была намного сложнее.

— Ладно, на сегодня пока все, — закончил Максим заученной фразой.

Добровольно признаваться никто не собирался. Ловить на нестыковках и разводить подозреваемых — искусство, которому профессиональные следователи учатся долго. Находить улики в неожиданных местах — тоже нелегко. В мире же Максима было все просто. Враг, он был всегда явный. Особенно в армии. Да и в ОМОНе: берёшь штурмом квартиру, там преступники. Прыгнул на тебя футбольный фанат, смело можешь его оприходовать дубинкой. А в мире подозреваемых было сложно. Где чужие, где свои — непонятно. Прессануть кого-то Максим мог бы легко. Но кого именно?

Но, как это иногда случается в жизни, Максиму повезло. Вышел он развеяться после допроса — голова разболелась от недостатка кислорода. Метель ближе к вечеру почти утихла, лишь местами поднимала маленькие завихрения снежинок. Видимость была совсем ещё плохой: облака висели низко, но снег уже не бил в лицо. Поэтому Максим решил пройтись по территории станции. Три дня практически без движения были невыносимой пыткой для тренированного тела Максима. Он решил отойти в сторону и сделать зарядку.

Территория возле сарая с вездеходом и генератором показалась ему оптимальной. Там он и начал комплекс упражнений. Для начала он размял шею и верхний плечевой пояс, затем растянул спину, касаясь пальцами рук стоп, и начал приседать.

В этот момент он заметил вышедшего из гостевого домика Виталия. Тот настороженно осмотрелся, затем двинулся за сооружение. Выглядело это довольно странно, и Максим решил сходить проверить, что происходит. Когда он выглянул из-за угла, то увидел странную картину: Виталий рыл снег, не обращая внимание на происходящее вокруг. Через минуту он уже держал в левой руке небольшой полиэтиленовый пакет.

Максим сделал шаг вперёд и резко спросил:

— Потерял что-то?

Виталий от испуга выронил пакет и уставился на майора.

— Подними!

Тот безропотно поднял.

— Что там?

Виталий ничего не ответил и после небольшой паузы просто протянул пакет Максиму. Тот рывком его раскрыл. Там был необычный гаджет, и только секунду спустя майор догадался, что это и был пропавший спутниковый телефон Рустама.

Погода на станции наладилась, снег перестал идти, да и ветер почти не ощущался. Уже вечером охотники узнали новость о задержании Виталия, обрадовались появлению определенности и впервые с ночи убийства спали спокойно.

Максим после задержания Нидергауса решил помурыжить его в одиночестве. Он отвёл мужчину в чулан Дениса, которого переселили в неиспользуемую по назначению радиорубку. Также он изъял телефон Виталия, заставив сбросить с него пароль. Полночи Максим изучал его содержимое.

Самым неожиданным, что он там нашёл, была интимная переписка с Вероникой. Они не стеснялись в выражениях, и Максиму открылся их роман во всех перипетиях. Там было и знакомство, и ухаживание, и близость. Не было, правда, обнаженных фотографий Вероники, чему Максим как верный молодой муж порадовался, а как мужчина в расцвете сил огорчился. Он уже успел соскучиться по молодой супруге и по интимным отношениям с ней, а Вероника же любого мужчину провоцировала думать о сексе.

С мотивами теперь все было ясно. Старый, как мир, любовный треугольник. Виталий мог терпеть соперника, пока он был далеко, а увидев, как тот по-хозяйски обнимает его женщину, вспылил и накинулся на Рустама. С этим Максиму стало все более или менее понятно. Была ли Вероника его сообщницей — с этим предстояло разобраться.

Но больше всего Максима занимал вопрос, зачем Виталий украл спутниковый телефон. Чтобы они не могли сразу сообщить о преступлении? И он смог бы за пару дней скрыть улики? Так у него вся ночь убийства была в распоряжении. И украл телефон он заранее, значит, все было спланировано.

С этими вопросами майор улёгся спать, подумав, что утро вечера мудренее. Утром для начала Максим решил надавить на Веронику. Он пригласил ее в свою комнату. Та уже знала об аресте Виталия и начала сама:

— Виталик ни в чем не виноват!

— С Виталиком мы попозже разберёмся. Расскажите о ваших отношениях.

— Мы с ним, ну мы это… — замялась она.

— Любовники, так это называется, — подсказал Максим с небольшой ноткой ехидства. — Как давно вы встречаетесь?

Вероника изложила все как было на самом деле. По датам переписки все сходилось. Максим надеялся поймать ее на вранье, но она была абсолютно искренней. И все время твердила о невиновности Виталия.

— Почему вы ушли из вашей комнаты в ночь убийства? Виталий попросил? — напористо спросил он Веронику, пристально глядя в ее глаза. Правда, смотрела она себе под ноги, поэтому Максим машинально начал рассматривать ее лицо и вдруг увидел там крошечные веснушки. Скорее всего, это была реакция на яркое полярное солнце. Веснушки эти его вдруг очень развеселили. Как-то не ассоциировались у него конопушки с роковыми женщинами, убивающими в сговоре с возлюбленным другого любовника.

— Или вы вместе его убивали? — Максим ещё повысил голос, хотя это стоило ему огромных усилий.

Ответом был поток слез и мотание головой. Он подождал, пока слёзы закончатся, но ничего компрометирующего от неё Максим так и не добился. «Не умею я с шалавами обращаться, — подумал он. — Вроде клейма ставить негде, а жалко ее». Он выпроводил Веронику из комнаты и привёл туда Виталия. Тот был встревожен и напряжен.

— Ну что, Виталий, рассказывайте, как было дело.

Тот выглядел растерянным, но при этом держался вполне адекватно.

— У нас должна была состояться сделка. Инвесторы должны были купить наш с Рустамом стартап. Но те деньги, которые бы они заплатили, ушли бы на погашение инвестиций. И мне бы остались крохи. А если бы сделка сорвалась, то мы бы вышли на хорошую EBITDA, и я бы заработал намного больше, — Виталий на секунду передохнул.

— И поэтому вы решили убить Рустама? — воспользовался паузой Максим, решив не уточнять, чем хорошая EBITDA лучше плохой.

— Причём тут это?! Я про телефон украденный! А вы о чем вообще говорите? — Виталий искренне удивился.

— Я о том, что вы из ревности решили убрать конкурента! — стукнул огромным кулаком по столу Максим. — Не надо мне про телефон гнать!

— Я никого не убивал, честно. Я просто решил сделку сорвать. Это и Рустаму выгоднее было бы, — чуть блеющим голосом произнес Виталий. — Я никого не убивал!

— Не врите мне! — навис над ним Максим, подразумевая возможность физического насилия.

Виталий неожиданно заплакал, закрыв вжатую в плечи голову руками. «Да что же за народ такой», — только и подумал Максим, садясь обратно на свой стул. Он сделал тон более вкрадчивым.

— Это же в твоих интересах, парень. Расскажи все как было. Наверняка же поспорили, из-за девушки сцепились. Слово за слово, с кем не бывает? Так ведь? Ну ты и превысил пределы необходимой обороны. Мы так и расскажем следователям. Что Рустам первый с ножом на тебя бросился. Так ведь? — Максиму самому понравился свой ход «доброго полицейского».

— Я никого не убивал, — продолжал твердить Виталий. От его мужественности и брутальности не осталось и следа. — Ревности у меня никакой не было. Это же она ему со мной изменяла, — привел он странный довод.

— Так! Раздевайся! Быстро. По пояс! — скомандовал Максим, готовый применить силу.

Ошеломлённый Виталий помедлил, но после того как майор на него замахнулся, тут же разделся, продемонстрировав атлетическое телосложение. Максим тщательно его осмотрел. Следов борьбы не было никаких. На правом плече был небольшой синяк от приклада, видимо Виталий неудачно несколько раз вскидывал ружьё, но больше не было ничего подозрительного. Версия с дракой, переросшей в поножовщину, тоже не подтверждалась.

— Я только телефон украл. И на спутниковой антенне излучатель согнул, — скулил Виталий, обхватив руками плечи, как будто стесняясь наготы.

— А телефон зачем пошел доставать? Сообщникам звонить? — Максим задал последний интересующий его вопрос.

— Хотел помощь вызвать, страшно с убийцей под одной крышей жить, — плачущим голосом пробормотал Виталий.

Максим махнул рукой, поняв, что признания не добьется, разрешил ему одеться и отвёл его в чулан. Затем пошёл в кухню. Там его ждал немой вопрос Лидии Николаевны, Дениса и Ирины.

— Отпирается в убийстве. Сознался только в том, что антенну испортил и телефон украл.

— Вот негодяй! Никогда бы не подумала. Таким приличным парнем казался, — поджала губы Лидия Николаевна. — Ну хоть нас ночью не зарежет. Ты его надежно закрыл? — повернулась она к зятю.

— Удалось позвонить? — Максим задал вопрос помощнику, проигнорировав тещу.

Денис печально покачал головой:

— Пин-код не подобрать. Все попробовал и 1234, и 0000, и даже день рождения Рустама Вагитовича.

— А дед как? Связь скоро наладит? — спросил Максим тещу.

— Да получше, говорит уже потихоньку. Но настроить антенну ещё не сможет. Руки трясутся. Да и так к нам прилетят, как только погода лётной станет.

— Так нам тут следователь нужен. Криминалисты. Прилетят-то спасатели. Ты как, кстати? — Максим поднял глаза на Дениса.

— Я отлично. С таким-то прекрасным доктором, — Денис влюблённо взглянул на Ирину.

Та потупила глаза, явно стесняясь происходящего. Максим сделал вид, что ничего не заметил. Ирина, чтобы скрыть неловкость, взяла рацию в руки.

— Иван, как слышите? Приём?

— Слышу, — через несколько секунд донеслось в рацию.

— Проводите меня до гидропоста?

— Дык, запросто.

С момента нападения медведя Ирину на замер льда и снятие проб воды провожал Иван, как самый опытный охотник. Следов хищника все это время не было видно, но осторожность бы не помешала. Максим, скрепя сердце, выдавал Ивану ружье для защиты от медведя.

Денис немного ревновал Ирину к Ивану, хотя было понятно, что она даже в отсутствие женского пола на метеостанции не вызовет интерес у Ивана, как, впрочем, и наоборот. Но помощи от Дениса для защиты Ирины ждать не приходилось, поэтому он просто остался в домике. Ему пришла в голову идея наконец доделать свой печеночный паштет, и он с увлечением этим занялся.

Максим тем временем отнёс в чулан завтрак для Виталия, затем вывел его в туалет. Тот, воспользовавшись случаем, что-то тараторил и настаивал на своей невиновности, но слушать его не было смысла.

Иван зашёл за Ириной.

— Ну что, красавица, стало быть, идём?

— Да, да, — засуетилась девушка. Они вышли на улицу. Шторм прекратился, но облачность висела очень низко.

— В такую погоду не каждый пилот полетит, — задумчиво сказал Иван. — Скоро у нас погода поменяется?

— Завтра должно быть ясно, — авторитетно сообщила Ирина, начав подробно объяснить Ивану про атмосферные фронты.

Тот смотрел на неё и думал, что такой могла бы быть его дочь. Его жизни завидовали многие. Он и сам любил состояние постоянного движения. За год он бывал дома считанное количество дней. После охоты на гусей у него уже был запланирован тур в Африку. Туда он вёз богатых нефтяников на сафари. После этого у него был в планах Алтай с краснокнижными горными баранами, затем Камчатка и трофейные медведи.

Но если первые пятьдесят лет своей жизни он даже не задумывался о том, чтобы где-то обосноваться, то теперь эти мысли стали появляться у него довольно часто. Наверное, и идея с охотничьим хозяйством в Тверской области была неосознанным движением к стабильности. Глядя на худенькую девушку, он прикидывал, что если завтра он женится и родит ребёнка, то под венец он ее поведёт минимум в 75 лет. «Так себе зрелище», — подумал он.

Затем его мысли переключились на случившееся на метеостанции. Смерть Рустама заставила задуматься о конечности бытия и дала пищу для размышления о наступающей старости.

Когда Ирина и Иван вышли на берег океана, охотовед поднял руку и осмотрел все вокруг в тепловизор. В принципе, все видно было и так, но прибор все-таки был надёжнее человеческого глаза. В окуляре все было ровного белого цвета, лишь когда Иван повернулся к домику, тот засветился чёрным цветом из-за излучаемого от крыши и окон тепла.

Охотник опустил руку, убрал тепловизор в карман, но на всякий случай снял ружьё с плеча, взял его в обе руки, щелкнув предохранителем. Наверное, это и спасло им жизнь. Из-за ближайшего тороса на них выскочил медведь. Было до него меньше двадцати метров, и бежать от него не было смысла. По крайней мере стоявшему ближе к медведю Ивану. Он прекрасно знал, что полярный медведь бегает хоть и медленнее своего материкового собрата, но в любом случае в два раза быстрее человека. Охотник в долю секунды вскинул ружьё и начал стрелять. Целился Иван чуть ниже головы, зная не понаслышке, что череп белого медведя крепче, чем у бурого, и гладкоствольная пуля от него отрикошетит.

Ирина стояла, полностью оцепеневшая от страха. Ей даже не пришло в голову попытаться убежать или спрятаться, настолько вид бегущего хищника парализовал ее волю.

Первое попадание было точно в грудь медведя, но тот лишь на долю секунды притормозил и продолжил нестись дальше. Вторая пуля попала хищнику в горло, в момент, когда он поднял голову. Это ранение тоже не остановило медведя. До него оставалось уже меньше десяти метров. По законам жанра у Ивана должна была промелькнуть вся жизнь перед глазами, но так не случилось. Он просто продолжал делать свое дело. Третий выстрел попал хищнику в нижнюю челюсть и практически ее оторвал. Но медведь нёсся на Ивана, находясь уже в пяти шагах. Следующий выстрел получился у Ивана хуже других, он попал животному в плечо. Но за счёт этого медведь не смог оттолкнуться передней лапой, припал на неё и оказался в двух метрах от Ивана полубоком.

Сам не ожидая от себя такого хладнокровия, охотник прицелился и выстрелил медведю точно под ухо. Это мгновенно парализовало животное, и хотя из пробитой сонной артерии сердце ещё качало кровь, медведь уже лежал обездвиженно. Только голова зверя еще двигалась и рот хищника раскрывался, обнажая огромные желтые зубы верхней челюсти и кровавые остатки от раздробленной нижней. Ещё через несколько секунд агония закончилась. Огромное тело медведя с грязно-белой шерстью замерло, лишь от пролившейся алой крови поднимался пар в морозном воздухе.

У Ирины прошло оцепенение, и она начала рыдать. Вид несущегося на них огромного зверя весом в полтонны полностью выключил у нее кору головного мозга, оставив работать только рептильный мозг, дававший ей команду сжаться и пытаться показаться хищнику незаметной. Но сейчас у девушки вновь заработал лимбический мозг, отвечающий за эмоции, и она начала реветь от пережитого страха. На шум все выскочили из домиков и помчались к ним. Вскоре Денис обнимал плачущую Ирину, мужики все хлопали по плечу Ивана.

Этим вечером сухой закон был снят. Все немного успокоились насчет убийцы после ареста Виталия, а уж чудесное спасение от медведя грех было не отпраздновать.

— Что молчишь, рассказывай, — наконец пододвинул Ивану рюмку Никита, исстрадавшийся без алкоголя. После всего пережитого он забыл о том, что товарищ подшился.

— Ну, честно говоря, струхнул. Не тогда, когда медведь бежал. А потом. Когда он передо мной упал. Я бы так легко, как Денис, не отделался. Зверь не за добычей бежал. Он, стало быть, бежал убивать.

Охотники выпили по рюмке, чокнувшись с героем. Иван, решивший забыть о своем ограничении, проглотил обжигающую жидкость и продолжил:

— Значит так, я его челюсть посмотрел: зубы старые, гнилые, наверное, уже охотник из него хреновый, поэтому тут и пасся у помойки.

— Меня гнилыми зубами значит покусал?! — со смехом воскликнул Денис.

— Так ведь, может, и хорошо, что у него стоматолога не было. А то бы откусил тебе руку, — неожиданно для окружающих пошутила Ирина, находящаяся в стрессе от второго за три дня нападения медведя.

— Вот ему поэтому Ваня челюсть и отстрелил. Чтобы грязными зубами не покусал. Давай за это, — Никита продолжал всех спаивать.

Иван из раза в раз пересказывал свою историю, с каждым разом добавляя туда новые подробности и детали. Денис всех угостил паштетом из гусиной печени, за что снискал кучу комплиментов.

— Я вам так, хлопцы, скажу. Фуа-гра вообще отдыхает, — авторитетно заявил Никита, поднимая очередную рюмку. — Давайте за кулинара нашего доморощенного.

Все охотно принялись выпивать за Дениса. Следующий тост Никита поднял за Максима:

— Давайте за нашего Пинкертона! Ловко он Виталика разоблачил. Я вот в жизни бы не догадался. Такой мужик, вроде, не гадский.

Максим не стал признаваться, что Виталика он раскрыл совершенно случайно, выйдя на зарядку. Он до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке в этой компании. Все выпили за него и переключились на обсуждение злодея Виталика.

— А вы знаете, что у белого медведя — черная кожа и синий язык? А я, стало быть, теперь знаю, — уже чуть заплетающимся от алкоголя языком сказал Иван, немного переживая из-за утерянного внимания. В его системе жизненных ценностей добыча опасного хищника стояла выше ареста злоумышленника, и он искренне жаждал похвал.

Тут же разговор вернулся к побежденному медведю, чтобы через пять минут причудливо вильнуть еще куда-нибудь. Вскоре Вероника, расстроенная смертью одного любовника и арестом другого, отпросилась спать. Затем и поднабравшийся Андрей ушел в гостевой домик. Остальные выпивали ещё долго. В какой-то момент Иван заявил, что решил сохранить себе шкуру, все начали это бурно обсуждать. Лидия Николаевна авторитетно заявила, что убийство медведя лучше скрыть, а то они замучаются объяснения писать. Дескать, зоозащитники лютуют, и надо ещё доказать смертельную опасность.

Иван, в какой-то момент откинулся на диване и поймал себя на странной мысли, что все эти лестные слова и очередной трофей в охотничью коллекцию радует его уже не так сильно. «Старею. Может, и вправду пора семьей обзавестись», — подумал было он, но тут же его опять начали поздравлять и о чем-то спрашивать собутыльники, предлагая выпить еще. Только в этот момент он поймал себя на мысли, что вообще-то он вчера принимал препарат и он еще активен. «Один раз живем. Витаминами закинусь», — успокоил он сам себя.

Денис, когда пришёл в свою комнату, почувствовал, что слегка перебрал, но решил ничего на этот счёт не предпринимать. Он вытянулся на раскладушке и уже было закрыл глаза, когда услышал девичий голос:

— Денис, я должна сказать тебе важную вещь.

С этими словами Ирина шагнула вперёд, в темноте споткнулась о раскладушку и упала прямо в объятия Дениса. Тот, хоть и был не особо искушённым любовником, тут же принялся неумело ее целовать, в перерывах признаваясь ей в своих чувствах. Ирина как будто тоже порывалась что-то сказать, но затем с взявшейся откуда-то страстью набросилась на молодого человека. Денис даже немного опешил от ее напора, но быстро принял правила игры. Они скатились с раскладушки на пол, сорвали друг с друга одежду и занялись любовью. Происходило все сумбурно в силу отсутствия большого опыта у обоих любовников, но их дикая страсть все компенсировала. Денис даже забыл про свою израненную руку, кувыркаясь по полу радиорубки.

Но длительное воздержание Дениса сократил по времени первый акт любовной сцены. Чтобы не разочаровывать девушку, Денис начал осыпать ее тело поцелуями. Разные части тела Ирины реагировали на ласки Дениса неодинаково. От поцелуев в шею девушка напряглась. «Щетина отросла», — догадался молодой человек. Зато когда он добрался до ее маленькой, но упругой груди с нахально торчащими сосками, Ирина от удовольствия выгнулась дугой. Он попробовал опуститься ниже со своими поцелуями, но Ирина нежно его остановила.

— Я стесняюсь, — еле слышно прошептала она и, нежно притянув его за голову, поцеловала его в губы.

Ее язык то мягко обволакивал, то требовательно проникал внутрь. Молодой человек почувствовал, как пропавшее было возбуждение потихоньку нарастало. Он положил руку на живот девушки и настойчиво повел ее вниз. Ирина, положила сверху свою ладонь, как показалось Денису для того, чтобы его остановить. Но на самом деле, она требовательно прижала его пальцы к своей промежности и начала их вдавливать в одной ей понятном ритме. Спустя минуту Ирина повернулась на бок спиной к Денису и свободной рукой вставила его член в себя. Другая ее рука по-прежнему требовательно вдавливала в свою влажную плоть пальцы молодого человека. Напряжение нарастало, и Денис чувствовал, как тело девушки изгибается в судорогах от наступающего оргазма. Он увеличил темп, и развязка пришла почти одновременно.

Когда все закончилось, Ирина быстро оделась и выскочила из комнаты. Денис подумал, что она вышла привести себя в порядок и решил сразу за ней не идти. Это было роковое решение. Через пять минут он уже крепко спал, прямо там на полу, где его оставила Ирина.

Спал он настолько крепко, что не услышал поднявшегося шума.

— Пропал Андрей! И вездехода нет! — прокричал прибежавший в домик Никита.

— Я сначала подумал, дык, вышел куда. Полночь, генератор выключился, его все нет. Сюда подошёл, закрыто изнутри. И тут вспомнил, что он вертелся вокруг вездехода. Я туда, вездехода, стало быть, нет, — Никита развёл руками.

— А следы есть? — задал вопрос Максим, с трудом приходящий в себя после внезапного пробуждения.

— Подзамело их чуть, но идут на запад.

— А что там? — Максим посмотрел на заспанную Лидию Николаевну, кутающуюся в шаль, наброшенную поверх ночной сорочки.

— Пограничники. И устье Печоры. По реке можно до Нарьян-Мара доехать.

— Может покататься пацан поехал? Он же больной до техники всякой, — высказал предположение Максим.

— Вещей и документов нет в комнате. С собой забрал, — покачал головой Никита.

— Если это он отца убил, то, наверное, деру дал в аэропорт. Не к пограничникам же явку с повинной писать, — вслух выразил свои мысли Максим.

— Дык, стало быть Виталик не виноват? А Андрей папашку за наследство порешил? — удивленно почесал голову Никита. — Отпустим мужика?

— Так, стоп! Виталик ваш телефон украл. Что есть уголовно наказуемое деяние. Пусть сидит пока. А вот пацана бы тормознуть надо, — Максим прекратил дискуссию, хотя и был отчасти согласен с охотником.

— Баба Лида, как там дед? Настроит нам связь? — Никита повернулся к метеорологу.

— С утра, может, и очухается. Сейчас пусть спит. Не мог Андрей сделать ничего плохого отцу. Я видела, как он переживал из-за его смерти. Не там ищете! — отрезала Лидия Николаевна.

Перед сном Максим размышлял о побеге Андрея. Еще вчера он сам был готов под присягой поручиться за невиновность молодого человека, настолько тот казался удрученным смертью отца. Но факт побега говорил об обратном.

В растерянности охотники разошлись по койкам.

Утром Василий Трофимович наконец вышел к народу. Вид его был ужасен. Трясущиеся руки, несвязная речь и узкие щелочки глаз подтверждали сильнейшее алкогольное отравление. Опухшее и пожелтевшее лицо делало его похожим на мертвеца. Ему действительно нельзя было категорически выпивать. Василия Трофимовича кратко ввели в курс дела, пересказав все произошедшее за время его запоя.

— Нормально, знацца, вы тут наворотили, — резюмировал он, потерев подрагивающими руками коротко стриженый бобрик седых волос. Угрызений совести из-за своего поступка он не испытывал, или по крайней мере, не демонстрировал. — Рустам мёртв, сын его в бегах, а Виталик в цулане за кражу личного имушшества и порчу казенного. Дениса чуть не сожрал белый медведь, генератор сдох. Ницего, это самое, не забыл? — лицо его скривилось то ли от новостей, то ли от похмельного синдрома. Поморский выговор еще сильнее усилился, и понять его было нелегко.

Максим пожал плечами. Возразить было нечего, событий действительно произошло много.

— Ладно, это самое, пойду со связью разбираться.

Василий Трофимович очень медленно, но самостоятельно смог дойти до аппаратной. Там он немало удивился спящему на полу обнаженному Денису. Тот быстро пришёл в себя, оделся и прибрал раскладушку. Василий Трофимович поцокал языком, проверил уровень сигнала, поручил Лидии Николаевне его контролировать, и, вооружившись каким-то хитрым прибором, полез на крышу метеостанции. Через десять минут он позвал Максима на помощь. Тот пошёл искать стремянку, на что Василий Трофимович покрутил пальцем у виска.

— Сынок, ты чего робишь? На шшердак залезь, через окошко на крышу веранды сразу попадешь.

Максим так и сделал, и вскоре под руководством тестя поворачивал конвертер — маленькую коробочку в пластиковом чехле, находящуюся на длинном кронштейне напротив самой спутниковой тарелки.

— Вишь, цего стервец наделал, излуцатель сигнала не только вниз, но и вбок отогнул, — пояснил старый метеоролог, показывая на конвертер. — Ослабляй, это самое, болты.

Максим кивнул и сделал, что было велено.

— Угол места 19, так, а азимут, к примеру, 205, — под нос себе бубнил Василий Трофимович. — У нас тут 15. Знацца, вот сюда, по часовой стрелке крути. Так, ещё на два шшелцка, — командовал он зятем.

Максим исправно крутил конвертер, поглядывая на тестя. Видок у него был по-прежнему как у восставшего из ада.

— Лида, — покричал Василий Трофимович жене. — Цто с сигналом?

— Сила 50 %. Качество 25 %, — донеслось из радиорубки.

— Ешшё шшелцок, — скомандовал тесть Максиму.

— А так? — крикнул Василий Трофимович вниз.

— 100 на 100, — отрапортовала Лидия Николаевна.

— Аккуратно затягивай. Все болты, это самое, понемножку, чтобы не сбить настройки, — скомандовал он Максиму и пошел вниз.

Максим выполнил указание, выдохнул и поднял голову, осматриваясь вокруг. Небо было ослепительно голубым. Температура ощутимо повысилась и явно была плюсовой. Максим кожей чувствовал, что весна уже входит в свои права и скоро полностью преобразит царство снега и льда в живую тундру с птицами и разным мелким зверьем. Он бывал летом в тундре и понимал, что даже в разгар лета здесь будет довольно скудная растительность, но все-таки это было жизнью, а не ледяным безмолвием.

Заполярье опять представлялось прекрасным местом, но уже не таким безобидным, как раньше. Хотя Максим и жил в довольно северном городе Архангельске, но тот все-таки был южнее Полярного круга. Так что к полярному дню Максим не привык, только к белым ночам в летние месяцы. Здесь его поначалу восхищало солнце, не заходящее за горизонт круглые сутки, затем стало раздражать, а спустя неделю он уже привык.

Через несколько минут метеорологи связались с руководством в Нарьян-Маре. Те, в свою очередь, пообщались с полицией, и в течении часа им перезвонил начальник уголовного розыска райотдела.

— Майор Росгвардии Соколов, Архангельский ОМОН, — отрапортовал Максим по громкой связи и, откашлявшись, продолжил:

— Докладываю обстановку. Произошло умышленное убийство. Место преступления опечатано. Оружие убийства, нож, вероятно, с отпечатками пальцев локализован. Потерпевший Умяров Рустам Вагитович. Подозреваемый Умяров Андрей Рустамович. В бегах. Скрылся вчера вечером на вездеходе в направлении реки Печора. Возможный сообщник Нидергаус Виталий, отчество забыл. Испортил спутниковую связь. Задержан. Доклад окончен.

— Ну майор, ты молодец. Приметы сбежавшего есть?

— Восемнадцать лет. Телосложение полное. Рост средний. Причёска манерная, — Максим не нашел нужного слова для описания хипстерской стрижки.

— Ладно, ориентировку бросим сейчас. К вам следственную группу попробуем отправить, но непонятно, как с транспортом. У меня только «УАЗики».

Тут вмешался Денис:

— У меня до сих пор есть полномочия. Могу вызвать вертолет за счет компании, — сказал он вполголоса Максиму.

— Дело говоришь. А то наш зафрахтованный только через два дня нас заберёт, — вмешался в разговор Никита.

Максим сообщил об этом оперативнику.

— Жду тогда вашего вертолета, предупредите за пару часов. Криминалист у нас один, надо выдернуть, — с видимым удовольствием опер принял подмогу.

Следующие несколько часов Денис провел, давая указания секретарям компании. Все остальные занялись своей рутиной. Ирина ушла снимать замеры, Лидия Николаевна готовила обед, Василий Трофимович разбирался с основным генератором.

— Вы мне тут этим военным троглодитом все топливо сожжете, — брюзжал он на охотников.

— Дык на этом стартер полетел, Василий Трофимович.

— Так поменяли бы. У меня запасной есть, — брюзжал дед. — Пойдём, сынок, поможешь, — повернулся он к зятю.

Никита и Иван выпросили у Максима свои ружья, под предлогом того, что у него есть уже два подозреваемых, и они, Черевко и Колычев, уж точно не убийцы, после чего пошли на засидку стрелять гусей. В засидке Иван достал фляжку и предложил Никите.

— Ты же подшитый? — удивился тот.

— А вот и нет. Не стал таблетку принимать, и подшивка кончилась. Ночью, правда, поколбасило крепко. Сердце колотилось, думал выскочит. Но я витамином С закинулся, теперь все чики — пуки, — Иван говорил быстро и немного бессвязно. Но Никита не придал этому особого значения.

Вероника тем временем сидела у закрытой двери чулана и общалась с запертым там Виталием. «Тоже мне, жена декабриста», — про себя ухмыльнулся Денис.

— Как ты, милый? Бедный, в кильдыме сидишь, — голос Вероники, обращающейся к Виталию, стал жалостливым.

— Ничего, этой ночью хоть спальник дали, вчера-то вообще уснуть не мог, на досках ворочался. Что там происходит?

— Дед этот, Василий Трофимович, очнулся. Связь починил, полицию вызвали. Андрея ищут.

— Thanks God, настоящие полицейские хоть разберутся, что я не причем. А то этот баран упертый ничего слышать не хочет.

— Максим упертый, это точно. Но я не думаю на Андрея. Не мог он отца так. Это наверняка Иван его зарезал. Он же кому хочешь голову отрежет. Ему что медведь, что человек — все равно. И мотив у него был, — Вероника принялась рассуждать о версиях произошедшего. Виталий смотрел на девушку и думал о том, что изменилось. Вроде бы он по-прежнему боялся серьезных отношений, а сейчас, после смерти Рустама, Вероника явно была настроена на их развитие. С другой стороны, она в него верила даже тогда, когда все другие охотники безоговорочно признали его виновным. «Come on, ты ведь не собираешься на ней жениться», — мелькнуло у него в мозгу, но Вероника задала ему очередной вопрос, и он отвлекся от размышлений.

Через час охотники услышали странный гул и увидели приближающуюся с океана точку, постепенно превращающуюся в судно на воздушной подушке, поднимающее за собой вихрь снега. На фоне бескрайнего белого пространства Северного Ледовитого океана появление оранжевой точки было довольно неожиданно. Это был корабль Министерства по Чрезвычайным Ситуациям, которое наконец отреагировало на сигнал бедствия. Спустя пару минут судно эффектно въехало на берег возле домика метеорологов и остановилось с задранным в сторону берега носом. Резиновая юбка под кораблем выдохнула из себя последние вихри воздуха и судно опустилось на землю. Из него вышли, разминая затёкшие руки и ноги, четверо спасателей.

Их уже встречала Лидия Николаевна, Ирина и Денис. Остальные только подтягивались.

— Ну что тут у вас приключилось? — произнес высокий спасатель, судя по тону, главный среди прочих.

— Спутниковая связь сломалась, а парня медведь покусал, — показала Лидия Николаевна на Дениса. А ещё человека убили, — по старушечьи затараторила она.

— А подозреваемый сбежал на вездеходе, — добавил Денис.

— Весело тут у вас, — буркнул один из эмчеэсников.

— Значит, так, — лицо старшего спасателя посуровело. — Парня посмотрим. Хотя на покусанного не похож. А с убийством это не к нам. И с розыском сбежавшего тоже. Через начальство обращайтесь.

Спасатель с медицинской сумкой осмотрел Дениса, похвалил работу Ирины. Лидия Николаевна пригласила спасателей к столу, и они с удовольствием пообедали. Люди с Большой земли для запертых в домике охотников были светом в окошке. На радостях Вероника попыталась уговорить Максима выпустить Виталия с ними поесть, но тот был непреклонен. Спасатели послушали истории о медведе и настоятельно посоветовали молчать о том, что его застрелили.

— А то потом будете год отписываться, что вы краснокнижное животное уничтожили. А если какой «Гринпис» пронюхает, вообще со света сживут. Вон на Ямале газовики взорвали медведя, так чуть в тюрьму не сели. А то, что он там всех терроризировал, никто и в расчет не взял.

Старший спасатель рассказал о заблудившихся в пурге буровиках на вездеходе.

— Поэтому к вам так поздно приехали. Искали балбесов на Варандее. Без рации уехали. Пока шторм не кончился, сидели они там. В километре от лагеря. Хорошо, автономный обогреватель у них был. А то бы замёрзли.

Спасатели поблагодарил хозяев за обед и погрузились в судно. Огромный вентилятор на корме корабля взревел и, вздымая кучи снега, начал вращаться. Пластиковый чехол под судном раздулся, и корабль, поднявшись надо льдом, тронулся с места. Через пять минут он опять превратился в точку.

Вскоре Денису сообщили о готовности вертолета. Они с Максимом отзвонились начальнику уголовного розыска, и тот начал собирать следственную группу.

— Беглец не объявился в городе? — спросил Максим оперативника.

— Пока нет. Мы пролетим вдоль Печоры, посмотрим.

Тут вмешался Василий Трофимович.

— Вы, ребята, захватите, к примеру, болотину востоцнее. Пацан мог захотеть срезать и там застрять. Она даже в сильный мороз полностью не замерзает, а сейчас и вовсе подтаявшая.

Все разошлись по своим делам, Виталий добровольно вернулся в чулан. В домик пришел Иван и объявил всем, что будет готовить запеченную утку. Выглядел он навеселе, но спорить с заслуженным охотником никто не осмелился.

Через два часа оперативник отзвонился со спутникового телефона пилота и сказал Василию Трофимовичу, снявшему трубку:

— У нас две новости. С какой начать?

— С хорошей, уж будьте любезны.

— Нашли беглеца вашего. Сидел в болоте. Разулась его «газушка», а парень, видимо, первый раз, не смог башмаки запасные надеть, — опер явно разбирался в технике. — Да, и еще. Допросили мы беглеца вашего. Говорит, что какое-то наследство у него из-под носа могут увести. Типа должен мачеху опередить и документы из сейфа забрать. Дескать, иначе она все перепишет на себя.

— И что думаешь? Врет? — Максим вмешался в разговор.

— Да вроде, не врет. Он, конечно, весь в панике и в истерике был, когда мы его нашли. Посмотрим.

— А плохая новость, знацца, какая? — переспросил Василий Трофимович.

— Сели мы на пузо. В это же самое болото. Пробуем переобуть вездеход и вытащить вертолет на сухое место. Вроде нашли твердое место со льдом, пристроились, а там подо льдом болотина незамерзшая.

— Бывает, Север — дело такое, — спокойно констатировал Василий Трофимович.

Опер закончил звонок. Сидевший рядом Денис немного озадаченно посмотрел на Василия Трофимовича и спросил его:

— Разулась «газушка», это как понимать?

Метеоролог пояснил:

— Там у меня балансиры гнутые, и цасто гусеницы срывает. Дело-то невеликое, обратно поставить, но надо навык иметь.

Метеорологи и Максим с Денисом обсудили версию Андрея про наследство.

— Да там и вправду все запутано с собственностью. Наверное, был смысл Андрею до документов раньше мачехи добраться, — пожал плечами Денис. — Но в остальном это не исключает его вины.

— Он как бы с обидой про наследство говорил, — вмешался Максим.

— Уж точно, стерве этой некрещеной нечего подарки делать, — со злостью в голосе проговорила Лидия Николаевна.

— Конечно, он теперь старший мужчина в семье, но, по моему мнению, взросление по-другому должно происходить, — покачал головой Денис.

Вдруг из кухни донесся грохот и жуткий мат. Все, подскочив, побежали туда. На полу валялся перевернутый противень с уткой, завернутой в фольгу, а над ней скакал Иван, пытаясь утихомирить боль от обожженных рук.

— Горе ты мое, под воду холодную сунь руку, — охнула Лидия Николаевна и начала собирать тряпкой лужицу коричневого жира, растекшуюся из-под утки. Василий Трофимович взял Ивана за талию и повел его в гостиную.

— Ты, знацца, наш целовек Ваня, выпить тоже любишь. А то меня Лида поедом ест, что я алкоголик. Вот и ты со мной в компании. Ты же вроде непьющий был?

— Дык все нормально же было, полить утку соусом, стало быть, хотел. А духовка раскалилась, и вот… — растерянно оправдывался Иван.

Вскоре в столовую пришел Никита. Охал, ахал от услышанных новостей. Хозяева и несколько охотников выглядели сплоченной командой. Пожалуй, впервые с момента охоты между людьми зародилось доверие друг к другу. Они тихо обсуждали текущие события, делились переживаниями. И для снятия психологических барьеров уже не нужна была ни водка, ни анекдоты. То ли восстановленная связь с Большой землей поспособствовала этому, то ли приближение разгадки случившегося убийства. А может, общая забота об Иване Колычеве, горе-кулинаре.

Вдруг в домик вбежала Ирина. Ее темные глаза блестели, черты лица были искажены:

— Там пожар! Гостевой дом горит.

Все, кто в чем был, выскочили из дома и ринулись к месту квартирования охотников. От него уже подымался чёрный дым, а сквозь крышу пробивались языки пламени. На фоне белого бескрайнего простора оранжевые всполохи пламени и черный дым смотрелись особенно зловеще.

— Документы все там! — заорал Никита и ринулся в дом. Он распахнул рывком дверь, и в лицо ему ударило дымом от пожара. Хотя открытого огня в коридоре видно не было, весь дом был затянут довольно едким дымом. Видимо горела гидроизоляция крыши. Никита выскочил на улицу, сорвал с себя рубашку, зачерпнул ей снег, замотал на лицо и пополз в коридор к своей комнате. За его спиной можно было разглядеть, что дым ползёт из-под двери комнаты, в которой лежало тело Рустама. Но в коридор лезть он не отважился, опасаясь задохнуться. Через десять секунд Никита благополучно выскочил со своим и Ивановым рюкзаком.

Действия Никиты повторил Виталий, которого выпустили из чулана в связи с чрезвычайной ситуацией. Он также намотал мокрую тряпку на лицо и полез в комнату Вероники забрать ее вещи. Затем забрал свои и, кашляя от полученной порции дыма, вывалился из домика. Вокруг него хлопотала Вероника, вся в слезах то ли от волнения за любовника, то ли от гордости, что он ради нее рисковал жизнью:

— Ну что же ты, дурачок, туда полез. Прожила бы я и без документов с вещами, а ты бы ушаяться мог. Зачем ты так ради меня?

Виталий молча моргал опаленными ресницами и выкашливал остатки дыма из легких. Он и сам не понимал причин своего героического поступка по отношению к подруге и ее вещам, но предпочел промолчать. Все это время Иван, уже опрокинувший под шумок пару рюмок, пританцовывал напротив домика, распевая «Гори, гори ясно, чтобы не погасло». В суматохе никто не обращал на него внимания, но выглядел он трагикомично.

Денис, которому ничего не было нужно внутри, обошёл домик и закричал:

— Глядите, тут окно разбито, отсюда пожар начался. Тут и полыхает сильнее всего.

Максим рванул к Денису. Окошко комнаты, где лежало тело Рустама, было пробито, как будто сквозь него пролетел камень. Через минуту огонь уже прорвался сквозь дверь, да и потолок полыхал уже вовсю. Максим запретил входить в домик, чтобы не завалило перекрытиями. При этом тушить строение никто не пытался, настолько сильно оно полыхало. Все с ужасом смотрели на разгул огня посреди царства снега и льда. Едкий дым от пожара все дальше и дальше отталкивал людей от эпицентра. Черный пепел, как что-то инородное и чужое, разлетался и оседал на белоснежном покрывале, укутавшем землю.

Вскоре домик рухнул, погребая под собой тело Рустама вместе с вещественными доказательствами.

Через час погорельцы собрались в гостевом доме. По дороге Никита успел перекинуться с чуть протрезвевшим Иваном двумя словами.

— Слушай, а майор этот не мог Рустама порешить? Помнишь, у них рамсы какие-то были в первые дни?

— Не понимаю, — мотнул тот головой.

— Ну смотри, Рустам, может, еще какую-то дрянь про ментов сказал. А майор — мужик простой, как «Ленинская правда». Может, захотел дать Рустаму по щщам. А там заварилось. Оба же здоровые, и до ножей дело дошло. Хотя как-то странно, — Никита покачал головой с сомнением.

— И как майор к нам в дом попал? И вышел, стало быть, за собой щеколду закрыв? — засомневался в версии товарища Иван. Язык его заплетался, но мыслил он трезво.

— Но кто же тогда? — вопрос Никиты повис в воздухе.

С этими словами они зашли в гостиную. Весь коллектив с грустными лицами сидел за столом. Игра в «мафию» продолжалась, только теперь преступник сжег дом с вещественными доказательствами.

Все недоверчиво смотрели друг на друга. Куда делось доверие, еще час назад объединившее всех?! Наконец Максим прервал молчание.

— Так. Слушай мою команду. Давайте разбираться. Кто и где был, когда начался пожар?

— Мы с Васей — в доме. Иван с нами, сидел, выпивал. Господи, а могли ведь и нас сжечь, — отозвалась первой Лидия Николаевна и начала креститься.

Максим махнул на нее рукой и перевел глаза на остальных. Виталий, вызволенный из чулана, артистично развёл руками, давая понять, что хоть к чему-то он не причастен.

Никита переглянулся с Иваном, понял, что тот все еще пьян, и взял инициативу на себя:

— Я по берегу прошелся и зашел к вам за пять минут до Ирины. Иван тут бухал. Могли, конечно, и мы поджечь. Чтобы потом документы свои спасать из огня, — он грустно ухмыльнулся, двинув опаленными пожаром бровями.

Иван глупо хихикнул, прижал руку ко рту и продолжал прыскать под неодобрительные взгляды собравшихся.

Вероника вызвалась следующей.

— Я загорала в шезлонге. Солнце же зашибись светит. Денис с Ириной мимо меня проходили, я им еще помахала. Потом крик Иркин и услышала.

Денис завершил опрос:

— Я на кухне был, мы с Ириной вернулись с океана, и я пошёл помочь с обедом. Веронику видели, подтверждаю.

— Ирина, когда ты заметила, сильно горело? — в конец запутавшийся Максим повернулся к девушке.

— Ну да. Я же в другой стороне была, у метеовышки. Вечерние показания снимала. Оттуда домик вообще не виден, только дым заметила и туда пошла.

Все начали переглядываться. По всему выходило, что постройка загорелась сама. Или ее поджег таинственный злоумышленник.

— Максим, а такой вопрос: вы сами, кстати, где были перед пожаром? — Никита преувеличенно спокойно спросил майора.

Майор поначалу опешил от вопроса:

— А я-то тут причём?

— Ну тут все не причём. Или причём. Так где, вы говорите, были перед пожаром? — настойчиво продолжал Никита.

— Я не говорил. Но вообще-то до самого начала всей этой суеты вышел в сарай. Услышал крики и подошёл к вам. А почему, собственно…

— А потому, что тут никто ничего не понимает! — взвизгнула Вероника. — Может вас наняли, чтобы Рустама шабаркнуть. Вы же в спецназе служили! — она выдохнула и продолжила на полтона ниже: — Мы вас вообще первый раз видим. Может, вы и женились специально, чтобы сюда пробраться. Рустам везде с охраной ходит, только здесь один.

Максим опешил от обвинений, но, понимая, что все взгляды прикованы к нему, смутился, а затем рассвирепел:

— Да вы совсем тут башкой двинулись?! Сами своего олигарха зарезали, а теперь меня крайним хотите сделать?!

— Господи помилуй! — в наступившей тишине донёсся тихий возглас Лидии Николаевны.

Все сидели на своих местах и молчали. Ведущий игры в «мафию» на мафиози, убивающего по ночам людей, не особо походил.

Лидия Николаевна встала и пошла в подсобку:

— Пойду стирку запущу.

Спустя минуту она, как привидение, появилась с голубой олимпийкой в руках. На ней были чуть размазанные, но явно различимые бурые пятна крови.

— Откуда это? — спросил Максим.

— Когда свет выключился, я из стиральной машины все грязное достала и в темноте в корзину бросила. Думаю, потом постираю. Вот сегодня руки дошли, — Лидия Николаевна посмотрела на курточку.

— А чья это? — спросил Максим, видимо, не очень наблюдательный в части одежды.

Денис, Вероника и Лидия Николаевна одновременно повернули голову к Ирине. Та растерянно посмотрела сначала на начальницу, затем на Дениса.

— Я все расскажу, — дрогнувшим голосом произнесла девушка.

Ирина подошла к гостевому домику и осмотрела окна. Света нигде не было, так как генератор выключился. И лучей фонариков не видать. Она спустилась к двери и тихонечко ее подергала. Та, как и ожидалось, была заперта. Ирина была к этому готова — она залезла на крышу веранды и оттуда надавила на заранее открытое оконце на чердаке. Оно было крохотное, но в него можно было спокойно залезть. Девушка, надев налобный фонарик, пробралась на низенький чердак, по которому можно было передвигаться только на четвереньках, доползла до люка, послушала, что происходит, и спустилась по приставленной лестнице.

В домике стояла тишина, прерываемая храпом, доносящимся из комнаты Ивана и Никиты. Какое-то время Ирина постояла в коридоре, чувствуя волнение и биение сердца. Она нервничала. Перед уходом Рустама Вагитовичаот метеорологов девушка подскочила к нему и попросила о важном разговоре. Умяров предложил перенести беседу на попозже, сказав, что он немного перебрал. Ирина боялась, что разговор будет непростым. Да и похотливый взгляд, которым он оценил девушку в коридоре метеостанции, ее сильно смутил.

После пятиминутной паузы Ирина зашла в комнату Рустама Вагитовича. Тот сидел на кровати и пил пиво. На тумбочке валялись разбросанные охотничьи принадлежности, на деревянном полу, укрытом циновкой, стоял полуразобранный рюкзак. Рустам пьяно улыбнулся и махнул рукой, приглашая ее присаживаться на стул возле кровати:

— Заходи, красавица. Тут бардак небольшой у меня, извини, — он с трудом подавил пивную отрыжку.

Ирина молча кивнула и прошла в комнату.

— И о чем таком важном ты хотела поговорить? Надеюсь, не соблазнять меня пришла? — Он оценивающе посмотрел на маленькую грудь девушки. — В этом случае придется постараться, — Рустам осклабился в хмельной ухмылке.

Ирина чувствовала себя не в своей тарелке.

«Сразу денег попросит или отсосать предложит?» — мелькнула у Рустама похабная мысль.

— Здравствуйте, папа, — еле слышным голосом после небольшой паузы произнесла Ирина.

— Какой, на хер, папа? — Рустам был изрядно навеселе, посему не сразу понял такого обращения к себе.

— Аня Шишкина. Это моя мама. Двадцать лет назад. В Москве. Работала в стриптиз— баре. Вы ее оттуда забрали и сделали своей любовницей, — выпалила Ирина всю нужную информацию.

Повисла небольшая пауза. Мужчина наморщил лоб и пытался сосредоточиться. Получалось у него не очень хорошо, он был крепко пьян и соображал медленнее, чем обычно.

— Ну положим, была такая телочка. Но мы с ней детей не заводили. В основном сосала у меня, — похабно ухмыльнулся Рустам.

— Но я вот родилась. Можем генетический тест сделать. Мама говорит, у нее, кроме вас, тогда ни с кем ничего не было, — Ирина игнорировала пошлости, произносимые Рустамом.

— Что ты за ток-шоу устроила?! Тоже мне «Найди меня», блять. Не верю, — промычал Умяров.

— Послушайте, мама сильно болеет, нам нужны деньги на операцию. Она гордая, сама не обратилась бы. Она и тогда, когда забеременела, решила ничего не просить и уехала к бабушке в Новосибирск. Меня рожать. Но мне терять нечего. Помогите ей! — Ирина сложила руки в молитвенном горении. Сколько раз, репетируя мысленно эту сцену, она думала, как поведет себя, как будет убедительна и требовательна. Но получилось все совсем не так. Ирина просила. Слезы стояли в ее глазах, губы дрожали. Нет, она не ожидала счастливого воссоединения семьи в стиле индийских фильмов. Она рассчитывала если не на признание факта родства, то хотя бы на любопытство. Но хамство и скаберзности из уст Рустама Вагитовича сбивали ее. «И это животное — мой отец?»

— И что, ты сюда специально ради этого завербовалась? Чтобы у меня денег попросить? Как ты узнала, что я тут буду? Или на ходу историю сочинила? — в его голосе чувствовалось недоверие. Умяров привык к тому, что у него постоянно клянчат деньги. Но если просили девушки, то взамен всегда предлагали интимные услуги. Рустам Вагитович был сильно раздражен отступлением от канона.

— В прошлом году вы выкладывали в «Инстаграм» фотографии отсюда. Вот я и попросилась на практику в эти места. В Москве пыталась к вам попасть, меня даже на порог не пустили. — Ирина, вспомнив о том унижении, почувствовала себя ничтожеством. Ей, стоящей перед развалившемся на кровати отцом, казалось, что это не она смотрит на него сверху вниз, а он. И не видит ее. Ведь она пыль под его ногами. — Я писала вам письма, но ответа не было. Помогите моей маме! — заплакала Ирина.

— Вот, сука, молодец! Такая же пронырливая, как мать! Только я не твой отец. Мать твоя шлюхой была, я ей денег дал, чтобы квартиру купила и из стриптиза ушла. А она тут же себе любовника нашла, — в пьяном голосе Рустама чувствовалась старая обида.

— Она не шлюха! Не смейте так говорить!! — возмутилась Ирина, выведенная из себя цинизмом родного отца. Она предполагала, что разговор будет сложный, но то, что дело дойдет до оскорблений ее матери, девушка не могла себе представить.

— Шлюха и потаскуха! — Рустам с глумливой ухмылкой, как будто злой подросток, начал дразнить Ирину.

Потрясенная девушка бросилась к нему и начала молотить руками. Рустам, опешивший от первого удара, не смог уклониться от второго, после чего схватил ее за шею и начал держать на расстоянии от себя, чтобы удары до него не доставали. Его глаза налились кровью. Он был похож на барана, приготовившегося проткнуть соперника рогами. Ирина извернулась и вцепилась ногтями в его лицо и шею. Умяров взвыл от боли и усилил хватку, отодвигая от себя девушку правой рукой. Левой же отодрал от себя руку Ирины и попытался выкрутить ее. При этом он чуть перебрал с усилием в правой руке, и Ирина начала задыхаться. Девушка пыталась что-то сказать, но в стельку пьяный Рустам ее не слышал, а только продолжал мощной пятерней сдавливать ее горло. В панике она начала шарить по тумбочке и левой рукой нащупала охотничий нож Рустама.

Чувствуя, что теряет сознание от недостатка кислорода, Ирина наотмашь саданула ножом. Рустам почувствовал лишь болезненный тычок в районе печени и не придал этому значения, фокусируясь на шее и правой руке этой идиотки. Лишь после второго или третьего удара, задевшего ребро, он посмотрел вниз и увидел кровь. В пьяном угаре он не сразу понял, что произошло, и пропустил ещё несколько ударов. Лишь после этого он с силой отшвырнул от себя девушку, так, что она кубарём отлетела в другой конец комнаты. Он встал и, пошатываясь, пошёл к своему рюкзаку, где хотел найти аптечку с бинтами.

Ирина, сильно ударившись головой о стенку, лежала и скулила как побитый щенок. Рустам долго копошился в рюкзаке, затем пошатнулся и грузно осел на пол. Когда девушка подскочила к нему, он уже лежал в луже крови без всяких признаков жизни. Она пыталась его реанимировать, но кровопотеря была такой, что спасти его уже не представлялось возможным. Ирине хотелось закричать, позвать на помощь. Но вдруг до нее дошло, что произошло. Она не только не смогла объясниться с отцом, не только оставила свою мать без надежды на исцеление. Она — убийца! Она — отцеубийца! Ирина закрыла лицо руками. Так она делала в детстве, когда пыталась спрятаться. Ей казалось, раз не видит она, значит и ее никто не видит. От чувства непоправимости потеряла равновесие и рухнула на колени. Ее вопль был беззвучным, а удары кулаков зависали над полом, словно накапливали силы и разгоняли амплитуду для последнего, самого сильного рывка.

Потом Ирина вскочила, заметалась по комнате. До нее вдруг дошло, что в любой момент сюда могут заглянуть приспешники отца. Она рванула из домика тем же путём, что и пришла, через чердак. Мороз и усилившаяся пурга немного охладили ее жар, ослабили ужас. Исчезло ощущение удушья. Девушка начала думать более рассудительно. Первой ее мыслью было пойти к Лидии Николаевне и все рассказать. Но она понимала, что даже за непредумышленное убийство ей придётся сесть в тюрьму. Адвокатов ей не нанять, а свидетелей того, что она защищалась, не найти. Значит, несколько лет в тюрьме, и ее мать точно этого не переживет. Обессилевшая, Ирина не могла найти правильного пути и решила дождаться утра, чтобы подумать обо всем на свежую голову.

Приняв это решение, девушка выдохнула, осмотрелась и увидела, что весь ее спортивный костюм в крови. Ирина содрала его с себя, решив, что днём отстирает. При свете налобного фонарика она увидела в зеркале свою шею. Кровоподтеки, оставленные рукой отца, нужно обязательно прикрыть. Значит, завтра наденет свитер с высоким воротом.

…Стирку спортивного костюма она тайком запустила за полчаса до поломки генератора. И даже представить не могла, что кровь так и останется на нем.

Весь рассказ Ирины занял не больше двадцати минут. Она рассказывала все монотонно, как будто диктуя текст для изложения. Все молчали, потрясённые услышанным. Особенно пораженным выглядел Денис. Ему только что казалось, что он нашел свою первую настоящую любовь, как вдруг она оказалась убийцей своего собственного отца. «Но он ведь бросил ее с матерью», — неожиданно для себя начал искать оправдание поступку девушки Денис.

Наконец Максим отважился прервать тягостное молчание, задав интересующий его вопрос:

— А домик?

— Я. Бутылку с бензином в окно бросила. Оттуда пошла на метеовышку. Когда про улики от вас услышала, поняла, что на ноже мои отпечатки остались. Думала, может его выкрасть тихонько, но вы такой замок повесили, что мне не вскрыть было, — девушка рассказывала об этом Максиму как ребёнок, уличённый в подделке оценки в школьном дневнике.

Окружающие по-прежнему с недоверием смотрели на девушку. Ее хрупкий облик не вязался с жестоким убийством и хладнокровным уничтожением улик.

— Я очень испугалась вначале, хотела все вам рассказать, — посмотрела девушка на Лидию Николаевну. — Потом думаю, неудобно вас ночью будить. А утром, когда все начали других подозревать, решила, а вдруг на меня никто не подумает. Мне ведь маму лечить надо, — Ирина залилась слезами от жалости к себе, погибшему отцу и умирающей матери.

Все молчали, пораженные услышанным.

Снаружи донесся звук вертолета, везущего следственную группу.