– Ну, как тебе? – Мама выжидательно смотрит на Пабло. – Красивый дом, да?

– Он… большой, – отвечает Пабло.

Новый дом вовсе не кажется ему красивым. Это какой-то совсем жуткий дом даже при ярком солнечном свете.

Они только что выбрались из машины, а до этого ехали целую вечность. Как минимум часа три. Родители Пабло – известные учёные-химики. Он точно не знает, чем они занимаются, но они действительно знаменитые, и их всегда приглашают преподавать в разных университетах. Так что им уже не впервой переезжать в другой город или даже в другую страну. Но никогда раньше они не жили в такой глуши, в большом страшном доме рядом с тёмным дремучим лесом. Ручная крыса Типи, питомица Пабло, сидит у него на плече. Она поднимается на задние лапки и с любопытством принюхивается, смешно дёргая носом.

Папа как будто прочёл мысли Пабло.

– Да, сынок, – говорит он, – мы забрались далековато от цивилизации, но зато посмотри, сколько простора! Сколько возможностей! Можно бегать, играть, да хоть стоять на ушах – и можно не бояться попасть под машину. Кстати, часть леса – тоже наши владения. Есть где развернуться.

В который раз Пабло думает, что родители его совершенно не знают, что и неудивительно, ведь их почти никогда не бывает дома. В основном с ним занимаются домработницы – причём каждый раз разные, потому что родители часто переезжают с места на место. Так что папа не в курсе, что в свои одиннадцать лет Пабло уже давно перестал бегать, а если во что-то играет, то только в компьютерные игры.

Солнце скрывается за облаками, дом погружается в тень, и по спине Пабло бежит холодок. Ему кажется, что в доме скрываются тёмные тайны, хотя это, конечно же, просто дурацкие фантазии. Папа и мама смотрят на дом, как на дворец с золочёными стенами.

Широкая каменная лестница ведёт к высоченной входной двери из какого-то тёмного дерева. Даже издалека видно, что фасад весь растрескался, а окна покрыты таким слоем пыли, будто за ними висят плотные серые занавески, непроницаемые для взгляда. Дом похож на угловатый торт с фигурными выпуклостями и орнаментами. Но больше всего Пабло пугает башня. Он не понимает, почему родители выбрали такой старый и странный дом.

Мама кладёт руку ему на плечо.

– Завтра придёт новая домработница. Очень милая женщина, которая всю жизнь прожила в соседнем городке. Её зовут Джеки, и когда мы общались по видеосвязи, мне она очень понравилась. Мне кажется, вы с ней подружитесь.

Пабло только вздыхает и молча кивает. Типи уже перебралась к нему на ладонь. Он не хочет её отпускать. Боится, что она убежит. К тому же трава на лужайке такая высокая, что мелкая крыса запросто там потеряется, и её не найдёшь, как ни старайся.

Папа поднимается на крыльцо.

– Пойдём, сынок. Посмотришь на свою комнату. Ты не поверишь, какая она огромная. Такой у тебя ещё не было. И, кстати, мы здесь надолго. Как минимум на пару лет. Так что в ближайшее время – никаких переездов!

Пабло это вовсе не радует. Впервые в жизни ему хочется переехать на новое место как можно скорее. Желательно – прямо сегодня.

Он идёт к дому, но вдруг замирает на месте. Ему кажется, что что-то мелькнуло на опушке леса. Что-то ярко-жёлтое. Он смотрит в ту сторону и едва успевает заметить, как кто-то маленький, с длинными белыми волосами растворяется в сумраке среди деревьев.

Кто это был? Что он здесь делает?

Комната Пабло и вправду огромная! Здесь можно запросто кататься на велосипеде. Среди такого простора его кровать кажется крошечной, будто кукольная кроватка. Хотя на самом деле она очень большая с тяжёлым узорчатым балдахином. Её деревянный каркас украшен резными цветами. Кровать, как и вся мебель в комнатах, досталась им вместе с домом. Она явно старинная.

Хотя на улице день, в доме сумрачно. Видимо, из-за тёмных обоев и мебели. Лестница, ведущая на второй этаж, где находится комната Пабло, украшена странными резными фигурами. Он не успел рассмотреть их как следует, но, кажется, это какие-то тролли. Или, может быть, гномы. Но точно не люди и не животные.

А его комната и вправду отличная. Настроение слегка поднимается. Пабло бежит вниз. Грузовик с их вещами уже приехал. Папа командует грузчиками. Поскольку компьютер где-то в коробках и до него пока не добраться, Пабло решает изучить окрестности. По крайней мере, ему не придётся помогать родителям распаковывать вещи. Ему не то чтобы лень. Просто, когда часто переезжаешь, это сильно надоедает, и мама вечно кричит, чтобы он был осторожен и не разбил ничего ценного.

Перед выходом в сад он даёт Типи сухарик. Она держит угощение передними лапками и аккуратно грызёт. Иногда ему хочется с нею поговорить, но такое, конечно, возможно только в сказках или в кино.

Есть и другая причина, по которой он хочет исследовать участок при доме, и особенно лес. Девочка с длинными белыми волосами разбередила его любопытство. Может быть, она всё ещё там?

Доев сухарик, Типи забирается в карман куртки Пабло и сразу же засыпает, свернувшись калачиком. Пабло бережно гладит её по спинке и идёт в лес.

Там очень темно; деревья растут вплотную друг к другу, их густые зелёные кроны почти не пропускают солнечный свет. Пабло неуверенно замирает на месте, хотя что в лесу может быть страшного? Разве что где-то в кустах затаились голодные волки. Пабло нервно сглатывает слюну и решает держаться поближе к опушке.

Он делает шаг вперёд и вдруг видит, как что-то жёлтое промелькнуло между двумя огромными деревьями. Та самая девочка?

– Эй! – кричит он. – Постой!

Он её больше не видит. Наверное, она очень стеснительная и поэтому прячется. Может быть, где-то в лесу есть ещё один дом и она там живёт?

Набравшись смелости, Пабло углубляется в чащу леса.

Здесь прохладно и сумрачно. Пахнет мхом и листвой. Пабло никогда не считал себя трусом, но высокие деревья его пугают. Сухие ветки хрустят под ногами, а грибы он старается обходить. Ему не хочется топтать такую красоту.

Хотя он сам никого не видит, ему кажется, что за ним наблюдают. Ощущение странное и сильное до того, что у него даже волосы шевелятся на затылке.

А потом девочка появляется прямо перед ним. Появляется словно из ниоткуда. Как будто вышла из воздуха или из ствола ближайшего дерева.

На ней ярко-жёлтое платье, но почему-то нет туфель. У неё длинные белые волосы почти до колен. Кажется, что цветы в её волосах искрятся на солнце, хотя солнца тут нет.

Она стоит босиком на холодной земле и с любопытством глядит на Пабло.

– Привет, – говорит он. – Меня зовут Пабло. Я живу тут поблизости. Ты живёшь здесь, в лесу?

– Ты меня видишь, – говорит девочка. Её голос похож на шелест свежей весенней листвы, очень нежной и хрупкой.

Пабло удивлённо поднимает брови.

– Конечно, я тебя вижу.

Трудно не разглядеть человека, когда он стоит прямо перед тобой.

– Ты первый, – говорит девочка, чуть склонив голову набок. – Может быть, потому что ты ещё ребёнок.

– Я не ребёнок. Мне одиннадцать лет. Почти двенадцать.

Девочка пожимает плечами.

– Меня зовут Флёр, и да, я живу в лесу.

– А где именно?

Она делает пару шагов вперёд, медленно и осторожно, словно боится, что Пабло набросится на неё с кулаками.

– Везде.

– Нет, я спрашиваю, где твой дом.

Она озадаченно хмурится.

– Дом?

– Ты разве не знаешь, что такое дом? Место, где люди спят.

– Место, где спят, называется домом?

Пабло кивает, не понимая, то ли она над ним издевается, то ли у неё что-то не то с головой.

– Где спят и едят. И вообще… живут.

Флёр вздыхает.

– Я так и сказала: я живу здесь, в лесу, но обычно сплю в одном месте. Отсюда далековато. В самой глубине леса.

«Какая странная девочка», – думает Пабло.

Её большие глаза становятся ещё больше.

– Ой, у тебя из кармана растёт хвост.

Сначала Пабло решает, что он ослышался – или что она и вправду не в своём уме, но потом понимает, в чём дело, и громко смеётся.

Флёр сердито глядит на него и показывает пальцем.

– Если ты мне не веришь, посмотри сам.

Пабло снова смеётся.

– Это моя крыса Типи.

– Зачем носить крысу в кармане? Или так принято у вас, у людей?

Пабло вновь не может сдержать смех. Она и вправду какая-то странная, эта девочка с белыми волосами.

– Конечно, нет. Типи – моя питомица.

– Питомица, – повторяет за ним Флёр, словно впервые слышит такое слово.

– Домашнее животное, – поясняет он.

– Что значит «домашнее»? Животное с домиком? Как улитка? Но у крыс не бывает домиков.

Нет, она точно над ним издевается!

– Ты должна знать, кто такие питомцы. Например, кошки или собаки. Это животные, которые живут с тобой в доме, ты их кормишь и всё такое.

Флёр стоит подбоченившись и сердито сверкает глазами. Ой, мамочки, думает Пабло, кажется, она готова его побить.

– Нет, я не знала. И что? Ты тоже не знаешь всего на свете.

Пабло вздыхает.

– Да, ты права. Извини, что я рассмеялся. – И тут ему вспоминаются её недавние слова. – А почему ты сказала «у вас, у людей»? Ты, что ли, не человек?

– Конечно, не человек. Какой-то ты глупенький мальчик.

Теперь уже Пабло всерьёз обижается.

– Конечно, ты человек!

Флёр убирает волосы за спину.

– Пф. Как я понимаю, ты ещё не встречал лесных нимф.

Пабло фыркает.

– Ха-ха, очень смешно.

– Это смешно? Я не знала. Спасибо. Мне очень приятно такое услышать.

Она радостно улыбается, и Пабло вдруг понимает, что она вовсе не шутит. Она говорит совершенно серьёзно.

– Ты сама понимаешь, что я не поверю в такую чушь, – говорит Пабло, закатив глаза. – Лесные нимфы бывают только в сказках.

– Значит, этот лес и есть сказка, хотя я ни разу не слышала такого слова. Вы называете лес сказкой?

– Прекрати.

Пабло уже надоело выслушивать этот бред. Эта девочка либо и вправду больна на всю голову, либо считает его самого доверчивым дурачком.

– Ладно, умник-разумник, – говорит Флёр. – Я тебе докажу.

И вдруг исчезает.

Куда она подевалась?

Пабло смотрит по сторонам, но Флёр нигде нет.

А потом она внезапно появляется прямо перед ним, буквально нос к носу. Пабло вскрикивает от неожиданности и отпрыгивает назад. Типи, испугавшись громкого крика, высовывает голову из кармана и тихонько пищит.

– Как… как ты?.. – Пабло даже не может договорить. Его сердце колотится как сумасшедшее.

Флёр улыбается.

– Ты так смешно ухаешь. Как сова.

– И у тебя рыжие волосы.

Она приподнимает прядку своих волос и внимательно их рассматривает.

– Я бы сказала, что это цвет красного дерева с медным отливом, но не хочу лишний раз спорить.

Пабло озадаченно хмурится.

– Погоди, ты хочешь сказать… твои волосы сами меняют цвет?

– Ну да. А что тут такого? Я же всё-таки лесная нимфа.

– Слушай, давай внесём ясность. Ты ничего не знаешь о людях, а я ничего не знаю о лесных нимфах. Да?

Флёр кивает.

– Значит, ты мне поверил?

Пабло тяжко вздыхает.

– Если я не сплю, а я точно не сплю… я своими глазами видел, как ты исчезаешь. И у людей цвет волос не меняется сам по себе. Только если их перекрасить.

– Чем перекрасить?

– Краской для волос.

– А зачем красить волосы краской?

– Ну…

– Кстати, я не исчезаю. Меня просто не видно, если я принимаю цвета того, что вокруг меня.

– Типа маскируешься, как хамелеон.

– Ну…

Они улыбаются друг другу и звонко смеются. Им есть чему поучиться друг у друга, ведь их миры такие разные! Типи громко пищит.

– Надо вас познакомить, – говорит Пабло. – Типи, это Флёр. Флёр, это Типи.

Флёр гладит крысу по голове.

– Она очень красивая.

Пабло гордо кивает.

– Ага.

Типи продолжает пищать.

– Она голодная и хочет сыра. – Увидев, как озадаченно хмурится Пабло, Флёр поясняет: – Да, я понимаю, что говорят звери. И птицы. И вообще все животные.

Пабло медленно выдыхает.

– Я бы тоже хотел быть лесной нимфой. Ты любишь горячий шоколад?

– А что это такое?

– Коровье молоко с вкусным коричневым порошком.

Флёр морщит нос.

– Фу, и кто станет такое пить? Коровье молоко, оно для телят. Ты что, хочешь меня отравить?

Пабло решает не спорить.

– Тогда, может быть, просто воды?

– Да, воды можно. Но тогда придётся идти к реке.

– Вода есть у меня дома. Я хотел пригласить тебя в гости, познакомить с родителями.

– Они меня не увидят. Взрослые никогда нас не видят. Ты – первый человек, который меня увидел. Хотя и первый ребёнок, который мне встретился. Но я знаю, что сделать. – Флёр срывается с места и бежит прочь. – Подожди, я скоро вернусь!

Пабло качает головой. «Какая странная девочка! – думает он и тут же мысленно поправляет себя: – Странная лесная нимфа». Он растерянно смотрит по сторонам. Может быть, ему просто почудилась эта встреча? Там, где они жили до этого, у него был приятель, который рассказывал, что в совсем раннем детстве у него был воображаемый друг. Этот друг казался ему настоящим, хотя родители говорили, что это просто фантазии. Может, и Флёр была просто фантазией?

Но нет, вот она. Бежит к нему по тропинке с охапкой цветов.

– Это ключики и кукушкины пёрышки.

Пабло не знает таких цветов, но они всё равно очень красивые. У одних – тёмно-малиновые лепестки, у других – бледно-жёлтые.

Флёр садится на землю и что-то делает с цветами. Её пальцы мелькают так быстро, что за ними не уследить взглядом. Пабло не понимает, что она делает. И почему Флёр говорит, что с помощью этих цветов его родители смогут её увидеть? Он тоже садится на землю. Типи высовывается у него из кармана и с любопытством смотрит по сторонам.

– Нет, Типи. Нельзя.

Флёр поднимает глаза.

– Почему ты не отпускаешь её погулять?

– Я боюсь, что она убежит.

– Она же не глупая. Она понимает, что нельзя уходить далеко. И ещё она говорит, что у вас её так вкусно кормят, что ей и в голову не придёт убежать.

Пабло решает поверить её словам и сажает Типи на землю. Она радостно бегает туда-сюда, обнюхивает опавшие листья, роет лапками землю. И действительно остаётся поблизости, не пытаясь убежать.

– А что ты делаешь? – интересуется Пабло.

– Украшение на руку.

– Браслет?

Флёр пожимает плечами.

– Какая разница, как его называть?

– Я не надену браслет из цветов. Они для девчонок.

Флёр резко поднимает голову.

– Цветы – не только для девочек. Они для всех.

– Всё равно это что-то девчачье. Мужчины дарят цветы женщинам, а не наоборот.

Флёр сердито глядит на него.

– В жизни не слышала такой глупости! Почему девочке нельзя подарить цветы мальчику? И почему мальчикам нельзя носить цветы на руке?

Пабло поднимает руки, как будто сдаваясь.

– Не сердись. Я просто рассказываю, как принято у людей.

Флёр сидит, надув губы.

– Люди – странные существа.

Пабло обиженно поднимается на ноги.

– Нет, странные существа – это лесные нимфы.

Типи подбегает к ним и громко пищит.

Флёр кивает.

– Типи говорит, что, если мы не прекратим ссориться, она нас покусает.

– Извини, – говорит Пабло.

– И ты тоже меня извини.

– Но мне-то самому ведь не нужен браслет. Я тебя вижу и так.

– Ты видишь, да. Значит, это браслеты для твоих родителей.

– Я сомневаюсь, что папа наденет браслет. К тому же они очень хрупкие.

– Сейчас будут крепкие. – Флёр подмигивает ему, кладёт браслеты на мягкий мох и проводит рукой в воздухе прямо над ними. Цветы сразу затвердевают, словно их вырезали из камня. Очень красивого камня, искрящегося даже в лесной тени.

– Отличный фокус, – говорит Пабло с улыбкой.

– Фокус?

– Не бери в голову. Типи, мы идём домой. Флёр, я хочу тебе показать свою спальню. Она просто огромная!

– Спальню?

– Это комната, где я сплю.

Флёр поднимается на ноги.

– У тебя есть отдельная комната, где ты только спишь? Почему? Никто не должен видеть тебя спящим? Это так принято у людей?

Пабло качает головой и сажает Типи в карман. Дружить с лесной нимфой, конечно, классно, но иногда утомительно из-за её бесконечных вопросов. Интересно, думает он, что скажут родители, когда увидят такое диво.

– Ты здесь живёшь? – Флёр резко замирает на месте и смотрит на дом широко распахнутыми глазами.

– Да. Там сейчас беспорядок, мы только сегодня приехали.

– Значит, это и есть дом?

– Ага.

– А зачем запирать себя в доме?

– У людей так принято.

– И все ваши дома волшебные?

– Волшебные?

– «Волшебные» значит…

– Я знаю, что это значит, – перебивает её Пабло. – Но это самый обычный дом. А ты как будто его испугалась.

Флёр качает головой, и её длинные волосы развеваются во все стороны.

– Нет, не испугалась. Просто… мне как-то странно. Словно он мне знаком, хотя я вижу его впервые. Как сон, который не можешь вспомнить.

Пабло не знает, что на это ответить, и поэтому спрашивает:

– Ты идёшь?

– Да, иду.

Они поднимаются на крыльцо. Пабло рад, что солнце светит так ярко, и дом не кажется таким уж страшным. Ему в любом случае придётся отбросить все страхи, потому что именно здесь он теперь будет жить, нравится это ему или нет. Возможно, Флёр называет этот дом волшебным из-за многочисленных резных украшений или из-за высокой башни, которая и вправду придаёт ему сказочный вид.

Пабло открывает входную дверь и только теперь замечает, что она тоже украшена замысловатой резьбой, а дверной молоток похож на чёртика с рожками на голове.

– Спасибо, мне очень приятно, – говорит Флёр.

– Не за что, – отвечает Пабло.

Он всего лишь открыл дверь.

Флёр глядит на него, подняв брови.

– Я говорила не с тобой.

– А с кем? С Типи?

Она смеётся и показывает на дверной молоток:

– Нет, с ней. Она очень радушно со мной поздоровалась.

– Дверной молоток?

Она, наверное, шутит!

Флёр серьёзно кивает.

– Ты можешь её называть как угодно, она не обидится. Но вообще-то её зовут Давина.

Она вроде бы не насмехается, но Пабло всё равно растерянно молчит. Просто не знает, что тут можно сказать.

Флёр стоит, наклонив голову набок.

– Какая красивая история, Давина. – Она улыбается Пабло. – Она говорит, что раньше здесь жил мужчина, который был влюблён в женщину по имени Давина. Он тосковал в разлуке с любимой и часто произносил вслух её имя. Поэтому Давина и выбрала себе это имя. А ты разве её не слышишь?

– Конечно, нет! Дверные молотки не разговаривают, как люди. И у них нет имён.

– Правда? – Флёр кажется искренне удивлённой. – Ну, у неё имя есть. Кстати, ты сейчас очень сильно обидел Давину. К счастью, она не может ответить тебе пинком, потому что ей очень хочется тебя пнуть.

Пабло не успевает ответить. В прихожую выходит мама.

– Пабло? Это ты?

Флёр быстро передаёт Пабло браслеты.

– Вот, пусть скорее наденет.

Мама смотрит по сторонам.

– Мне показалось, ты с кем-то разговаривал. Где ты был?

– Ходил вокруг дома, изучал территорию.

Удивительно, но мама и правда не видит Флёр, стоящую рядом с ним.

– Мам, я тебе кое-что сделал. – Пабло отдаёт маме браслет.

– Какая прелесть! Но как… – Мама смотрит на Пабло так, словно видит его впервые. – Я и не знала, что ты такое умеешь! Где ты этому научился?

Пабло пожимает плечами.

– По видеороликам на Ютубе.

Мама надевает браслет и испуганно вскрикивает.

– Ой. Девочка, ты откуда взялась так внезапно?

– Здравствуй, мама Пабло. Меня зовут Флёр.

Мамин голос по-прежнему звучит немного испуганно:

– Здравствуй, Флёр. Рада с тобой познакомиться. И, пожалуйста, называй меня Розой. Ты живёшь где-то рядом?

Флёр кивает.

– У вас особенный… – Она умолкает и явно пытается подобрать нужное слово.

– Дом? – подсказывает ей Пабло.

– Спасибо, Флёр, – говорит мама. – Ты хочешь есть или пить? Я ещё не ходила по магазинам, но у нас есть продукты на первое время.

– С удовольствием, Роза, но только не плоть животных, – говорит Флёр.

– Ты вегетарианка?

Флёр озадаченно хмурится. Она, конечно, не знает такого слова.

– Да, мам, она вегетарианка, – говорит Пабло. – Но сначала я ей покажу мою комнату. Хотя нет, сначала возьму сыр на кухне. Я обещал угостить Типи.

– Хорошо.

Пабло хватает Флёр за руку и тащит за собой в кухню, где достаёт из холодильника кусочек сыра и даёт его крысе.

Они идут к лестнице, и как только Флёр ставит ногу на первую ступеньку и кладёт руку на перила, она вдруг начинает хихикать. Пабло вопросительно глядит на неё. Что она затевает на этот раз?

Но Флёр ничего не говорит и поднимается ещё на одну ступеньку. Она уже не хихикает, а смеётся вовсю. Пабло не понимает, что происходит: чем выше поднимается Флёр, тем громче смеётся. Он идёт следом за ней в полном недоумении.

Последние ступеньки даются Флёр с превеликим трудом, она сгибается пополам от смеха, у неё по щекам текут слёзы. Ей приходится держаться за живот и ползти на четвереньках. Пабло решает, что она и вправду слегка сумасшедшая. Иначе чем объяснить такое странное поведение?

Как только Флёр сходит с лестницы, она сразу же прекращает смеяться.

– Вот это умора! – говорит она, запыхавшись.

– Что на тебя нашло? – сердито спрашивает Пабло.

Флёр вытирает слёзы со щёк тыльной стороной ладони.

– А ты что, не смеялся?

– Нет. И не понял, чего ты смеёшься. Я испугался, что ты сумасшедшая.

Флёр задумчиво закусывает губу.

– Когда идёшь… вот по этому… Как оно называется? – Она указывает на лестницу.

– Лестница?

– Она волшебная. Смотри. – Присев на корточки, Флёр указывает на резные фигурки, украшающие перила. – Это гогблинги.

Фигурки выглядят совершенно нелепо: их руки и ноги похожи на перекрученные гирлянды, глаза и уши располагаются на разной высоте. У них у всех высунуты языки, а глаза словно горят озорством.

– Гогблинги? – озадаченно переспрашивает Пабло.

Флёр кивает.

– Они тоже живут в лесу. Как мы, нимфы, и другие волшебные существа. Они шутники и затейники, способные рассмешить даже самого угрюмого грюмоклюва. Поэтому их всегда приглашают на праздничные пиры.

У Пабло кружится голова.

– Что ещё за грюмоклювы?

– Они похожи на птиц, очень любят лимоны, вечно всем недовольны и постоянно ворчат. К ним лучше не подходить, если не хочешь испортить себе настроение на весь день. А так-то они неплохие.

– Ты меня успокоила.

Флёр не улавливает сарказма.

– Да, их не надо бояться. Так что, покажешь мне комнату, где ты спишь? Хотя я, честно, не понимаю, почему это так важно.

Она права, это не так уж и важно, думает Пабло. Просто так принято у человеческих детей, когда к ним в гости приходят новые друзья.

– А я смогу познакомиться с этими волшебными существами? – спрашивает он.

Ему действительно любопытно и немножечко страшно, хотя он, разумеется, никогда не расскажет Флёр о своих страхах.

Флёр кивает:

– Конечно. Я тебя обязательно познакомлю с моей семьей. – Они с Пабло шагают по коридору, и Флёр с любопытством разглядывает закрытые двери. – Человеческий дом – странное место, и особенно этот дом. Я чувствую магию повсюду вокруг, и мне удивительно, что на этой… лестнице вырезаны портреты гогблингов. Я думала, что люди о них не знают.

Пабло уже собирается открыть дверь в свою комнату, но Флёр удерживает его руку.

– Ты чего? – спрашивает он, хотя заранее боится её ответа. До сих пор они были какими-то странными. Флёр водит пальцем по тоненьким линиям на двери. Пабло видел их раньше, но думал, что это обычные трещины. Однако теперь, присмотревшись получше, он видит, что это какие-то символы.

– Вот теперь мне всё понятно, – говорит Флёр.

– Что понятно?

– Почему этот дом такой волшебный.

– И почему? Почему он волшебный? – спрашивает Пабло. – Я сам ничего такого не замечаю.

– Конечно, не замечаешь. – Флёр отрывает руку от двери. – Ты же человек. Я тебе сделаю цветочную ленточку, чтобы ты видел и чувствовал магию. Тоже браслет, но другой. Не такой, как я сделала твоим родителям.

– Круто! – говорит Пабло вполне искренне. Это действительно круто, до ужаса интересно и слегка страшновато. – Так почему дом волшебный?

– Когда-то здесь жил чародей, – отвечает она таким будничным тоном, словно сообщает, что собирается почистить зубы или сесть за уроки.

– Чародей? – Пабло уже ничему не удивляется. После говорящего дверного молотка, лесных нимф, гогблингов и смешащей лестницы чего-то такого и следовало ожидать.

Флёр кивает.

– Магия осталась в доме, хотя вы, конечно, её не видите. Надпись на двери сделана на языке моего народа. Это заговор на защиту. Видимо, чародей не хотел, чтобы в эту комнату заходили посторонние люди.

Пабло открывает дверь.

– Отлично. Значит, в моей комнате происходило что-то секретное. Кстати, тот чародей был человеком?

– Да, человеком, способным творить волшебство.

– Значит, оно доступно и людям тоже? Не только волшебным созданиям, как ты сама?

Они оба заходят в комнату.

– Да, людям тоже. Только не всем. По крайней мере, так говорит мама. – Флёр оглядывается по сторонам и удивлённо поднимает брови при виде кровати и нагромождения картонных коробок.

Пабло вдруг становится очень неловко, что он привёл сюда Флёр. И правда – зачем? Какой в этом смысл? Он так гордился своей большой комнатой, но теперь эта гордость показалась ему жутко глупой. Теперь это просто обычная комната.

Он смотрит в пол, чтобы скрыть смущение.

– Ну, в общем, вот.

Флёр улыбается.

– У тебя замечательный вид на лес, но ты, когда спишь, всё равно ничего не видишь.

– А тот чародей спал в моей комнате?

– Я не знаю. Погоди. – Флёр подходит к кровати и прикасается к балдахину.

Пабло вздыхает.

– Только не говори, что кровать тоже волшебная и говорящая.

Флёр смеётся.

– Немного волшебная. Эту ткань соткала томаза. Ты, наверное, не знаешь, кто это такие. Сверху, до пояса, они как люди, а ноги у них ослиные. Они вплетают истории в ткани, как будто пишут их на бумаге.

– Я читал про кентавров. Только у них тело лошади, а не осла.

– Таких я не знаю. – Флёр закрывает глаза. – Эта ткань говорит… Ой, мама Луна. – Она хватает ртом воздух, словно вдруг задыхается. – Надо сказать родителям!

Она вихрем вылетает из комнаты. Пабло растерянно хмурится, а потом бежит следом за ней.

Флёр мчится вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ей снова приходится смеяться, но она бежит так быстро, что даже приступы неудержимого смеха не могут заставить её замедлить шаг. В коридоре стоит папа Пабло. Когда Флёр проносится мимо, он удивлённо вскидывает голову. Наверное, потому что почувствовал поток воздуха, ведь саму Флёр он, конечно, не видит.

– Куда собрался, сынок?

– Потом, пап. Мне сейчас некогда.

Пабло не сводит глаз с Флёр, чтобы ни на секунду не потерять её из виду. Особенно это важно в лесу, где она знает дорогу, а он – нет. Она скрывается среди деревьев, но он всё равно видит её ярко-жёлтое платье.

А потом больше не видит. Стоило только моргнуть – и она вдруг исчезла. Слилась с окружением. Пабло резко останавливается на месте, он не решается углубиться в лес в одиночку.

Он вздыхает и шагает обратно к дому. Чего так испугалась Флёр? Что она прочитала в историях этого тканого балдахина? Он буквально сгорает от любопытства и надеется, что когда-нибудь снова увидит её и она всё расскажет.

– Очень странная девочка… Да, Типи?

Типи что-то пищит, но Пабло, конечно же, не понимает, что она говорит. Очень жаль. Может быть, тот волшебный браслет, который сделает для него Флёр, поможет ему понимать речь зверей. Было бы здорово!

Папа по-прежнему стоит в коридоре, как будто в глубокой задумчивости.

– О, ты так быстро вернулся. Поможешь мне разобрать вещи?

Пабло кивает. А что ещё делать? К тому же будет полезно на что-то отвлечься, иначе его голова попросту разорвётся от новых знаний и вопросов. Он решает никому не рассказывать о встрече с Флёр, чтобы его не приняли за сумасшедшего.

На следующий день Пабло опять помогает родителям разбирать вещи. Папа вешает в его комнате полки для книг, а Пабло разгружает коробки. Его спальня уже начинает выглядеть уютно, хотя он бы с радостью перекрасил эти кошмарные обои в цветочек. Но маме хочется по возможности сохранить дом в его первозданном виде. Она говорит, что надо поддерживать аутентичность, и Пабло приходится спрашивать, что это значит. Мама объясняет, что дом должен остаться таким же, каким был изначально, при предыдущих жильцах.

И ещё Пабло исследовал дом. Здесь дюжины комнат и настоящий лабиринт коридоров. Есть пыльный чердак и даже прохладный подвал. В башню ведёт винтовая лестница, но она перекрыта. Лестница обрывается в самом низу, упираясь в потолок, которого, по идее, там быть не должно. Пабло решает при случае спросить у родителей, почему доступ в башню закрыт.

Флёр так и не появилась. Уже почти вечер, и Пабло начинает отчаиваться. Может быть, она больше никогда не придёт! Может быть, она увидела в балдахине что-то ужасное и решила, что люди – злые и отвратительные существа!

А потом раздаётся стук в дверь.

Это пришла новая домработница.

Пабло она сразу же нравится. У Джеки добрая улыбка и морщинки у глаз, какие обычно бывают у тех весёлых людей, которые много смеются. В ней всё вызывает симпатию. Её яркий цветной шарф, солнечно-жёлтое платье в цветочек, смешные кроксы, разрисованные ромашками, и рыжие волосы, уложенные в высокую причёску, которую держат десятки шпилек, из-за чего кажется, будто на ней надета шипастая шляпка. Она похожа на добрую фею-крёстную из сказки, думает Пабло. Джеки болтает с ним о его интересах и увлечениях.

Мама показывает ей дом. Пабло ходит следом за ними. На лестнице, которую он теперь называет «смешащей лестницей», улыбка Джеки становится ещё шире.

– Какая счастливая лестница! – говорит она.

Мама удивлённо глядит на неё.

– Вы так думаете? А мне эти странные фигурки кажутся жутковатыми.

– Наоборот, они очень добрые и весёлые. Я с детства чувствую разные токи, которые ускользают от других людей. Эта лестница дарит радость.

Мама растерянно моргает, не зная, что на это ответить. Пабло с трудом сдерживает смех. Джеки права, хотя ни она сама, ни его мама никогда не поймут почему.

– Знаете, – говорит Джеки, – этот дом годами стоял пустым, а раньше здесь жил мой двоюродный дед.

Пабло аж задыхается. Может быть, это и есть тот колдун?

– О, так вы уже знаете дом? – спрашивает мама.

– Нет, не знаю. Я никогда здесь не бывала. – Джеки тихонько смеётся. Её смех похож на весёлые пузырьки воздуха в газировке. – У нас в семье он считался большим чудаком. О нём говорили странные вещи. Вроде как он был волшебником. Колдуном. Глупо, да?

Нет, думает Пабло. Вовсе не глупо.

Чудеса и волшебники существуют на самом деле, теперь он знает.

Мама тоже смеётся:

– Действительно глупо. Наверное, они считали его колдуном, потому что он жил в этом доме. Дом и вправду очень необычный. Немного сказочный.

– Да, – соглашается Джеки. – И он жил затворником, никого не пускал к себе в дом. По крайней мере, в последние годы жизни. А до этого он много путешествовал и объездил весь мир.

Они проходят по коридору на втором этаже и останавливаются у перекрытой лестницы в башню.

– Её почему-то закрыли. Почему, я не знаю. Рикки, мой муж, собирается вскрыть потолок.

Джеки задирает голову кверху и задумчиво произносит:

– Лучше не надо.

Мама удивлённо глядит на неё.

– Почему?

Джеки трясёт головой, словно прогоняя какую-то настырную мысль.

– Там какой-то тяжёлый воздух. Он как бы плотнее, чем во всём остальном доме. Это… как-то неправильно.

– Может быть, башню закрыли не просто так.

– Вот именно. – Джеки так энергично кивает, что Пабло боится, как бы у неё не вылетели все шпильки. Но нет. Её причёска держится крепко.

– Может быть, там спрятан труп, – говорит Пабло с улыбкой.

– Или сокровища, – подмигивает ему Джеки.

Теперь Пабло становится ещё любопытнее: что же там, в башне? Может быть, он сам сумеет пробить потолок?

Джеки пристально глядит на него:

– Даже думать забудь. Любопытство, оно до добра не доводит.

Пабло испуганно вздрагивает. Она что, умеет читать мысли?!

– Нет, я не умею читать мысли, – продолжает Джеки с мягкой улыбкой. – Просто я знаю детишек. Знаю их любопытство и тягу ко всему тайному и запретному.

Пабло кивает, поражённый её проницательностью. Он уже понимает, что, когда Джеки будет поблизости, у него вряд ли получится сделать что-то тайком. От неё ничего не укроется.

Внезапно откуда-то из глубин дома доносится голос:

– Пабло, я снова здесь!

– О, пришла твоя новая подружка, – говорит мама с улыбкой.

– Кто? Где? – удивляется Джеки, которая, конечно, не слышала Флёр.

Пабло уже мчится по коридору, бежит вниз по ступенькам и чуть не сбивает с ног Флёр, стоящую у подножия лестницы. Он так рад, что она вернулась!

– Мне нужно столько тебе рассказать! – говорит она вместо приветствия.

– Мне тоже!

Флёр опять босиком, в тонком платье, на этот раз – ярко-оранжевом. Сегодня цвет её волос напоминает сырую землю: они тёмно-коричневые с рыжеватым оттенком.

– Где ты была? – спрашивает Пабло, чуть запыхавшись. – И почему так испугалась, когда дотронулась до кровати?

Именно в эту секунду в прихожую выходит папа.

– Пабло, ты с кем разговариваешь?

Флёр улыбается и указывает пальцем на карман Пабло. Ах да, браслет! Он ещё не отдал его папе. Надо попросить Флёр, чтобы она сделала ещё один волшебный браслет. Для Джеки.

Пабло приходится соображать на лету.

– Я разговаривал с Типи.

Флёр встаёт за спиной у его папы.

– И почему Типи вдруг испугалась твоей кровати?

– Я не знаю. Мне так показалось. Она запищала и сразу спрыгнула на пол.

– Ага.

– Пап, я тебе сделал браслет. Такой же, как маме.

Пабло отдаёт папе браслет.

– Очень красиво. Хотя тут цветочки…

– Цветы не только для девочек. Они для всех, – говорит Пабло немного сердито, хотя сам воротил нос от цветочков буквально вчера.

Флёр с одобрением кивает.

– Да-да, конечно, – бормочет папа и надевает браслет.

– Здравствуй, папа Пабло, – говорит Флёр.

Папа испуганно вздрагивает.

– Ой. Здравствуй, девочка. Я тебя не заметил.

Флёр улыбается.

– Все так говорят. Меня зовут Флёр, мы с Пабло друзья.

– Рад познакомиться, Флёр. И, пожалуйста, называй меня Рикки. Так будет короче, чем «папа Пабло». Как я понимаю, мне больше никто не поможет разбирать вещи?

– Мы с Флёр собираемся пойти в лес, – говорит Пабло.

– Только, пожалуйста, будьте поосторожнее.

Флёр серьёзно кивает.

– Я хорошо знаю лес, Рикки, и защищу Пабло от горных троллей.

– Ну, тогда я спокоен, – говорит папа, немного обескураженный неожиданным появлением странной девочки, которая почему-то разгуливает босиком. «По крайней мере, у неё богатая фантазия, – думает он. – А я продолжу разбирать вещи. У меня ещё много дел, а завтра уже пора на работу». – Приятно было с тобой познакомиться, Флёр.

Папа уходит в гостиную.

– А что, горные тролли очень опасны? – спрашивает Пабло, понизив голос, чтобы папа его не услышал из соседней комнаты.

– Иногда, – отвечает Флёр. – Сам увидишь.

Надеюсь, что не увижу, думает Пабло. У него нет желания встречаться с опасными существами.

Флёр вынимает из кармана ещё один браслет.

– Вот, это тебе. Чтобы видеть и чувствовать волшебство.

Сердце Пабло радостно замирает в груди. Его руки легонько дрожат, когда он надевает браслет. Какой восторг! И его даже совсем не волнует, что это девчачий браслет с розовыми и малиновыми цветочками.

Пабло сам толком не знает, чего ожидал. Что всё вокруг засверкает и заискрится? Что всё затянет таинственной разноцветной дымкой? Но всё остаётся по-прежнему. Всё вокруг точно такое же, каким и было до того, как он надел браслет. Видимо, у него на лице отражается недоумение с разочарованием пополам, потому что Флёр говорит:

– Не делай такое унылое лицо. Пойдём, я тебе покажу что-то волшебное.

Она берёт его за руку и тащит к двери на улицу.

– Погоди. Сначала смеющаяся лестница! – говорит Пабло и ставит ногу на первую ступеньку.

И сразу же чувствует, как в груди нарастает щекотный смех. Он не может сдержаться и начинает хихикать. На второй ступеньке смех рвётся наружу ещё сильнее, как будто кто-то и вправду его щекочет. И чем выше, тем больше. Всё его тело как будто переполняется смехом. Никогда в жизни он не смеялся с такой полнотой и отдачей. Добравшись до верхней ступеньки, Пабло падает на пол от смеха. Ноги просто не держат. Это так весело!

Флёр стоит внизу, уперев руки в бока, и ухмыляется.

– Ну что? Ты доволен?

Пабло кивает и съезжает вниз по перилам, надеясь, что это будет не так смешно. К счастью, так оно и есть. Его бедный живот просто не выдержал бы больше смеха. Он бы наверняка лопнул!

– Ты готов увидеть ещё больше волшебства?

Пабло энергично кивает. Да, он готов!

– Тогда пойдём!

Они выходят на улицу, и Флёр ведёт его во двор за домом.

Дверной молоток по имени Давина кричит им вслед:

– Приятной прогулки, ребята!

– Спасибо, Давина, – отвечает ей Пабло. – Ещё увидимся!

На заднем дворе он ещё не был. Он думал, здесь будет лужайка с клумбами или кустами. Но нет, все ещё интереснее. Тут целый сад со скульптурами!

Статуи посерели от времени и непогоды, белый мрамор местами зарос зелёным мхом. Это ангелы размером со взрослого человека, и, похоже, их здесь расставили как попало, без всякой системы. Крылья ангелов сложены за спинами, кое у кого из них в руках – книга, у кого-то – чаша или арфа. Издалека они нравятся Пабло, но потом он подходит поближе…

– Почему у них такие сердитые лица? И что в них волшебного? Это обычные каменные ангелы, хотя я никогда раньше не видел таких сердитых и хмурых ангелов.

Флёр даже не успевает ничего сказать. Ответ приходит сам собой: ближайшая к Пабло статуя поворачивает к нему голову. Пабло пронзительно вскрикивает и отпрыгивает в сторону.

Каменный ангел с луком и стрелами говорит:

– А ну, повтори, что ты сказал!

Пабло растерянно моргает.

– А что я такого сказал?

Флёр смеётся.

– Он разговаривает не с тобой. – Она указывает на статую с книгой в руках, стоящую чуть поодаль.

Эта вторая статуя явственно произносит:

– Ты – тухлый ангел.

– А ты… ты… урод. Даже голуби считают тебя уродом, потому-то ты весь в голубином помете!

– Это потому, что я стою под деревом, глупый ты пень!

– Замшелый гусь!

– Горе-лучник!

– Голубиный нужник!

– Легко обзываться издалека! Ты давай подойди ближе. Но ты боишься!

– Ты назвал меня трусом? Расплющенный гвоздь!

– Засохшая сопля!

– Ну, погоди. Я до тебя доберусь!

– Уже боюсь, ага.

Пабло легонько толкает Флёр локтем в бок.

– Они же не могут сойти с пьедесталов, да?

Флёр смеётся.

– Я думаю, нет. Я обнаружила эти статуи только сегодня, когда пришла к тебе, и тогда они тоже ругались. Мне кажется, они постоянно ругаются. Хотя им, наверное, больше нечем заняться. Может быть, тот чародей, который раньше жил в вашем доме, их заколдовал. Или на них случайно попали остатки магии.

Пабло улыбается:

– Они как-то плохо ругаются, неинтересно.

– Эй, приятель! – Ближайшая к Пабло статуя сердито глядит на него холодными мраморными глазами.

Пабло внутренне напрягается.

– Э… да?

– Кажется, никто не спрашивал твоего мнения.

Пабло очень надеется, что Флёр права. Ему не хочется получить стрелу в мягкое место.

– Ну… вы, конечно, меня извините, но у вас всё-таки слабоватые обзывательства.

Ангел с книгой тоже сердито глядит на Пабло.

– И откуда, по-твоему, нам брать новые интересные обзывательства, если мы тут стоим уже десятки лет?

Кстати, он прав.

– Да, наверное. Извините, если я вас обидел. Как мне загладить свою вину?

Третий ангел, с чашей в руках, говорит:

– Учить нас новым ругательствам. Каждый день.

Ну, это будет несложно.

– Ладно, договорились.

Ангел с книгой говорит:

– И уж, будь любезен, сдержи обещание, а не то… Мы знаем, где тебя найти, мелкий заштопанный грызун!

Пабло изо всех сил старается не рассмеяться. Ему не хочется ещё больше сердить этих каменных ангелов. Он снова смотрит на Флёр:

– Ты так и не рассказала, почему убежала вчера.

Флёр кусает губы.

– Сначала мне нужно тебе пересказать всю историю нашей семьи, как я её знаю со слов родителей.

Флёр начинает рассказ:

– Я родилась здесь, в этом мире, но мы не отсюда. Мы – это вся моя семья. Гогблинги, горные тролли и все остальные. Мы из другого мира. Однажды мои родители устроили небольшой праздник для друзей. Они пировали, танцевали и веселились, как вдруг… Они сами не знают, как это произошло, но они все оказались совсем в другом месте. Совсем в другом мире. В этом самом лесу, где они и остались. И живут до сих пор. Они поставили вокруг своей части леса мощный защитный барьер, чтобы никто из обитателей этого мира не смог нас увидеть. Ведь поначалу мы ещё не знали, что взрослые люди нас почему-то не видят. А дети и животные – видят. Может быть, потому, что они открыты ко всему волшебному. Или потому, что это чужой для нас мир и нам здесь не место.

Флёр опускается на мягкую траву, и Пабло садится с ней рядом. Типи выбирается у него из кармана и с любопытством глядит на статуи. Она что-то пищит, глядя на ангела с луком и стрелами, и Пабло приходится с разочарованием признать, что он по-прежнему не понимает язык зверей.

– Мне очень жаль, что всё так получилось с твоей семьёй, – говорит он.

Флёр пожимает плечами.

– Мы уже привыкли к этому миру. Мне, конечно же, легче, потому что я и не знаю ничего другого, а вот им… Когда я слышу их рассказы о том чудесном, волшебном мире, мне очень хочется туда попасть. Там везде пахнет травами и цветами, и там мы можем летать. И что самое грустное: там остались наши друзья и родные, и мы по ним очень скучаем.

– Э… извини, но я спрошу прямо: разве они ещё живы? Это ведь было очень давно, да?

Флёр качает головой, и с её волос осыпаются цветы.

– Мы живём сотни лет. А вы разве нет?

– Нет, – отвечает Пабло. – Редко кто из людей доживает до ста лет. Это уже глубокая старость. Кстати, чуть не забыл рассказать! В этом доме раньше жил двоюродный дедушка нашей новой домработницы, и все считали его колдуном. Может быть, он и был тем чародеем, о котором ты говорила? Возможно, это он перенёс вас сюда?

Флёр кивает.

– Я увидела эту историю, когда прикоснулась к балдахину у тебя над кроватью. Томаза, которая соткала эту ткань, вплела в неё рассказ о народе – он исчез в портале, открытом чародеем из вашего мира. Тот чародей часто бывал в нашем мире и приносил оттуда разные вещи. Например, ту ткань. Может быть, он нарочно перенёс мою семью в этот мир. Может быть, это вышло случайно. Никто не знает. И в любом случае моя семья очень хочет вернуться домой, но мы не знаем, как это сделать.

– Значит, надо попробовать выяснить, – взволнованно произносит Пабло. – Вдруг где-нибудь осталась волшебная книга того чародея с заклинаниями и всем прочим. В ней должно быть написано, как вернуться в ваш мир.

Флёр печально качает головой.

– Но где же нам искать эту книгу?

Хороший вопрос.

– Может, поищем в доме? – предлагает Пабло. – В какой-нибудь потайной комнате? – Он решительно поднимается на ноги. – Надо пройтись по всему дому и посмотреть, где концентрация магии сильнее всего. И книга наверняка будет там! – Он на миг умолкает и хмурится. – Но если вы оказались в нашем мире случайно, то почему тот чародей сразу же не вернул вас обратно?

– Когда я вчера рассказала родным обо всём, что узнала, они долго думали и пришли к мысли, что чародей, скорее всего, даже не знал, что забросил нас в этот лес. Мы с ним никогда не общались, никогда не встречались, мы не понимали, что с нами произошло, иначе мы бы давно обратились к тому колдуну. О том, что ваш дом волшебный и что раньше здесь жил чародей, наши узнали только вчера, когда мы с тобой подружились. Обычно мы никогда не выходим из своей части леса.

– Я знаю, что надо сделать! Надо спросить у Джеки.

– У Джеки?

– Это имя нашей новой домработницы, дальней родственницы того колдуна. Она очень добрая и хорошая и чувствует волшебство. Она сразу сказала, что у нас необычная лестница и… – Пабло хлопает себя по лбу. – Как же я сразу не сообразил?! – Он улыбается: – Я, кажется, знаю, где спрятана книга.

– Пойдём! – говорит Пабло.

Подхватив Типи с земли, он бежит к дому. Флёр мчится следом за ним. Одна из статуй кричит ему вслед:

– Не забудь про ругательства, тухлый сыр!

Пабло вихрем врывается в дом.

– Эй, не так быстро! – окликает его Давина. – А то грохнешься и костей не соберёшь!

Пабло почти взлетает вверх по ступенькам, так что даже не успевает ощутить воздействие смешащей лестницы. Он лишь тихонько хихикает уже на самом верху.

Его папа, который развешивает картины на стене в коридоре на втором этаже, изумлённо отпрыгивает в сторонку.

– Вы чего мчитесь, как на пожар?

– Извини, Рикки! – кричит ему Флёр. – У нас важное дело!

– Извини, пап!

В дальнем конце коридора на третьем этаже Пабло наконец останавливается и указывает на винтовую лестницу.

– Смотри, это лестница в башню. Но она перекрыта. Наверняка неспроста. Тут явно какая-то тайна.

Флёр подходит поближе, на миг замирает и серьёзно кивает:

– Да, я чувствую сильную магию. – Она задумчиво хмурится. – Наверное, прозвучит совершенно безумно, но в этой магии есть что-то знакомое.

– Это хороший знак! Наверняка там, наверху, спрятан какой-то секрет. Может быть, тот чародей колдовал именно в башне и там же открыл проход между мирами. Может быть, нам удастся открыть его снова. Если мы найдём книгу с нужными заклинаниями.

Флёр по-прежнему хмурится.

– Но по лестнице не подняться. Проход закрыт.

– Значит, надо его открыть.

– А твои родители будут не против?

Пабло ненадолго задумывается.

– Они будут против. Скажут, что это опасно. Значит, надо дождаться, когда их не будет дома. Но…

– Что «но»?

– Здесь будет Джеки. – Пабло тяжко вздыхает. – Придётся ей рассказать. По-другому – никак.

Типи что-то пищит, высунувшись из кармана.

Флёр внимательно слушает и хлопает в ладоши.

– Какая ты умница, Типи!

– Что она говорит? – спрашивает Пабло, сгорая от любопытства.

– Если мы сможем пробить небольшое отверстие, она сбегает в башню и посмотрит, что там есть. Она говорит, что крысы многое знают о людях и их вещах, потому что живут рядом с вами уже много веков, и эти знания передаются у них из поколения в поколение.

– Да, я читал, что у слонов точно так же. Типи, ты гений!

Типи издаёт гордый писк и трёт лапками у себя за ушами.

Флёр смеётся.

– Она говорит: «А ты сомневался?»

Пабло поднимается по ступенькам и стучит кулаком в потолок.

– Кажется, это дерево, а не бетон. – Он ковыряет ногтем белую краску, которая сразу отходит и осыпается на пол. – Да, смотри. Под ней дерево. Я сейчас!

Пабло бежит на второй этаж, где его папа всё ещё пытается повесить картину. Папа – учёный с мировым именем, он жутко умный, но в домашних делах совершенно беспомощный. В стене пробито несколько дырок – явно ненужных, – папин лоб блестит от пота. Даже книжные полки, которые папа повесил в спальне у Пабло, уже перекосились и грозят обвалиться в любой момент.

– Пап! – кричит Пабло.

Папа испуганно вздрагивает и роняет молоток, который с глухим стуком падает на пол.

– Больше не надо так делать! Я мог уронить молоток себе на ногу.

– Извини, пап.

Внезапно непонятно откуда раздаётся странный приглушённый голос, словно кто-то говорит с большой картофелиной во рту и не может её разжевать. Голос тихий, но вполне отчётливый:

– Мальчик, ты можешь заставить его прекратить?

Пабло испуганно замирает. Кто с ним говорит?

– Что с тобой, Пабло? Ты так смотришь на стену, словно у неё выросли зубы.

Странный голос тем временем продолжает:

– Ты посмотри на эти ужасные дыры. Форменное издевательство над моей добропорядочной плоскостью! Этому человеку явно нужно взять пару уроков ручного труда.

Пабло хихикает. Стена точно не рада тому, что с ней делает его папа.

– Чему ты смеёшься? – хмурится папа и смотрит на Пабло так, словно его волосы вдруг стали зелёными.

– Просто вспомнил кое-что смешное. Можно мне взять твои инструменты?

– Зачем тебе инструменты? Ты же не затеваешь ничего опасного, да?

Пабло качает головой.

– Я пока не могу рассказать. Это наш с Флёр секретный проект.

Папа задумчиво чешет в затылке.

– Ну ладно, бери. Только будь осторожен.

– Конечно.

Пабло вынимает из ящика с инструментами стамеску и большой молоток с резиновой головкой.

– Пап, стена недовольна, что ты пробил в ней так много дырок, – говорит он.

Папа смеётся.

– Ладно, больше не буду.

Стена говорит:

– Спасибо, мой юный друг.

– Всегда пожалуйста.

Папа качает головой. Похоже, с годами он всё хуже и хуже понимает своего сына.

Вернувшись к Флёр, Пабло сразу же принимается за работу. Люди, которые закрывали проход в башню, явно не слишком старались, рассудив, что преграды из окрашенных досок будет вполне достаточно. Всего за десять минут Пабло пробивает довольно большое отверстие, куда без труда проберётся Типи.

Пабло стряхивает с волос хлопья краски.

– Типи, теперь твоя очередь.

Флёр переводит:

– Она готова.

Пабло осторожно запускает крысу в отверстие, пробитое в дощатом потолке. Она тут же скрывается из виду. Пабло и Флёр садятся на пол и ждут, пряча волнение за нервными улыбками. Ждать – это самое трудное.

Пабло то и дело поглядывает на дыру в потолке. Флёр сидит вся напряжённая и нервно кусает губы. Для Пабло это просто приключение, а для Флёр всё гораздо серьёзнее. Для неё это надежда вернуться домой. Для неё и для всей её семьи.

Наконец сверху доносится тихий топоток маленьких лапок, и через мгновение из отверстия в потолке высовывается усатая мордочка Типи. Пабло встаёт, поднимает руку повыше, и крыса прыгает ему на ладонь.

Может быть, он ошибается, но её писк кажется не особенно радостным.

Флёр повторяет рассказ Типи:

– Там ничего нет. Никакой мебели, никаких книг. Совершенно пустая комната. И всё же Типи проверила каждый уголок. Там только пыль и паутина. Да, и ещё странные знаки, нарисованные на полу и на стенах. Так что, наверное, именно там чародей и открыл свой портал.

Пабло стоит, грустно опустив плечи.

– А я так надеялся…

Что-то щекочет в горле, и он громко кашляет.

– Ой, смотри! – говорит Флёр. – Это что?

Сквозь слёзы от кашля Пабло видит, как из отверстия в потолке опускается облачко пыли.

– Просто пыль, – говорит он, а потом тоже чувствует магию.

Это явно не самое обычное облачко пыли.

Оно зависает в воздухе прямо перед ними.

Пабло искоса смотрит на Флёр:

– Только не говори мне, что ты понимаешь язык пылинок.

– Нет, их языка я не знаю, – невозмутимо отвечает Флёр. – Но они явно пытаются что-то сказать.

Пабло закатывает глаза, но тут происходит что-то любопытное. От облачка пыли отделяется волосок или, может быть, тонкая ниточка и начинает выписывать в воздухе буквы.

«Привет».

– Здравствуй, облачко пыли, – говорит Флёр. – Или кто ты такой? Или такое?

«Я старейший житель этого дома».

Флёр задумчиво стучит указательным пальцем себе по губам.

– Видимо, за столько лет эти пылинки пропитались магией и ожили.

Облачко пыли сдвигается вверх и вниз, как будто кивает.

– И они наверняка видели, что происходило в башне, когда здесь жил чародей.

Облачко снова как будто кивает.

«Волшебная башня».

«Сильная магия».

«Другой мир».

– Мы так и думали, – говорит Пабло. – Хотя мы всё равно ни к чему не пришли. Книги с заклинаниями у нас нет. И где она – неизвестно.

«В коробке».

– В коробке? – озадаченно переспрашивает Флёр. – Что такое коробка?

– Это такая… штуковина, куда можно складывать разные вещи. Облачко пыли, ты хочешь сказать, что книга хранится в коробке?

Облачко пыли кивает.

– Но где она, эта коробка?

– Какая коробка?

Пабло испуганно вздрагивает и оглядывается. У него за спиной стоит Джеки. Он даже не слышал, как она подошла. Она глядит на него так удивлённо, словно у него вдруг выросла лошадиная голова.

– Джеки! – говорит Пабло. – Вы меня напугали.

– С кем ты разговаривал? – Она делает шаг вперёд и пытается разогнать облачко пыли рукой. – Как тут всё запылилось. Надо делать большую уборку!

– Нет! – Пабло хватает её за руку. – Это… – Он лихорадочно соображает, пытаясь придумать более-менее правдоподобное объяснение. – Это школьный проект.

Джеки опускает руку.

– Всё-таки ты удивительный мальчик. Я люблю умных детей. Хотя погоди. Какой школьный проект? Сейчас каникулы.

Пабло приходится соображать молниеносно.

– Да, но я познакомился с девочкой из моего нового класса, и она мне рассказала о разных проектах, которые нам зададут осенью. Я решил подготовиться заранее, чтобы быстрее усвоить новую программу.

– Ты отлично придумал. – Джеки задумчиво смотрит на облачко пыли. – Странно, как слиплась пыль. Может, на ниточке паутины? – Она прищуривается и смотрит по сторонам. – Так с кем ты сейчас разговаривал, Пабло?

– Ни с кем. Сам с собой. Я иногда разговариваю сам с собой вслух.

Флёр стоит за спиной у Джеки, машет руками и корчит смешные рожи. Разумеется, Джеки её не видит, а Пабло с трудом сдерживает смех. Он старается не обращать на неё внимания, но это очень непросто: Флёр то размахивает руками, то делает вид, будто плывёт, то щиплет себя за нос.

Пабло спрашивает первое, что приходит ему в голову:

– Джеки, а тот ваш двоюродный дедушка, который раньше здесь жил… у вас не осталось его вещей?

К его удивлению, она кивает.

– Да, есть пара коробок. А что?

– Это тоже для школьного проекта. Нужно будет подготовить доклад о каком-нибудь старом доме.

– На уроке истории?

– Да! Можно мне посмотреть эти коробки?

– Конечно, можно. Завтра я их принесу.

Флёр прыгает от радости. Пабло глядит на неё и больше не может сдерживать смех.

Джеки улыбается.

– Вот уж не думала, что тебя так обрадует содержимое старых коробок. Какой ты прилежный, старательный мальчик, любо-дорого посмотреть. – Она идёт прочь, качая головой и тихонько хихикая. Дождавшись, когда она спустится вниз по лестнице, Пабло тоже подпрыгивает от радости.

– Может быть, в этих коробках как раз и найдётся волшебная книга, – говорит он с волнением в голосе.

– Да! – отвечает Флёр.

Облачко пыли тоже как будто танцует, принимая самые разные формы.

Ребята спускаются на второй этаж и идут в комнату Пабло.

Стена говорит:

– Спасибо, мальчик. Этот горе-плотник наконец-то оставил меня в покое.

– Всегда пожалуйста!

Облачко пыли плывёт следом за ними, и Пабло это не раздражает. Наоборот! Это же круто: дружить с облачком пыли! У кого ещё есть такой друг?!

В тот вечер Флёр ужинает вместе с Пабло и его родителями. Предположительно это будет один из последних вечеров, когда они все вместе садятся за стол, потому что, когда у родителей начинаются рабочие будни, Пабло почти их не видит.

Флёр сделала браслет и для Джеки. Когда Пабло вручил ей браслет, она чуть не расплакалась и крепко его обняла. Он сказал, что это приветственный подарок в честь их знакомства и ещё в благодарность за то, что она разрешила ему рассмотреть содержимое коробок, оставшихся после её двоюродного деда.

Джеки приготовила вкуснейший ужин и учла пожелания Флёр, чтобы у неё был выбор блюд без мяса: печёный картофель с хрустящей корочкой и восхитительно мягкий внутри, зелёная фасоль с луком и овощной салат. Для Пабло и его родителей – наггетсы. Пабло пришлось объяснить Флёр, что многие люди с удовольствием едят мясо, что для них это нормально и ей не надо тревожиться. Она сморщила нос, но не стала ничего говорить.

Ему также пришлось объяснять девочке, как пользоваться ножом и вилкой, тарелкой и стулом.

– Ты учишься в той же школе, куда пойдёт Пабло? – спрашивает его папа у Флёр.

Она удивлённо поднимает брови.

– В школе? – Она смотрит на вилку у себя в руке, словно это какой-то заплесневелый бутерброд, потом кладёт её на стол и хватает фасоль двумя пальцами.

– Да, пап, – говорит Пабло. – В той же школе.

– Хорошо. Значит, у тебя уже будут знакомые.

Его родители с изумлением наблюдают, как Флёр ест руками, но, к счастью, не делают ей замечаний. Кусочек картофеля падает с вилки Пабло. И вдруг исчезает. Совсем. Пабло изумлённо глядит на то место на столе, где лежал упавший кусочек.

– Ты чего, Пабло? – говорит мама со смехом. – Ты так смотришь на стол, словно это какое-то чудище.

И вдруг раздаётся густой низкий бас:

– Спасибо. Было вкусно.

Пабло испуганно вскрикивает.

– Да что с тобой? – говорит папа. – С тех пор как мы сюда переехали, ты стал какой-то пугливый и дёрганый.

Флёр качает головой, и Пабло понимает: стол – волшебный и говорящий, но родители его не слышат.

– Э… я представил, что это и вправду чудовище, – говорит он.

Папа смеётся:

– Какое у тебя богатое воображение!

– А можно ещё? – гудит стол. – Я так давно ничего не ел, что у меня даже ножки одеревенели от голода.

Флёр и Пабло улыбаются друг другу и по очереди украдкой роняют на стол кусочки еды. С довольными звуками, похожими на стук чечётки, стол поглощает всё, не оставляя ни крошки, что очень не нравится Типи, которая обычно сама подъедает всё, что случайно упало. Она рассерженно мечется от одного кусочка к другому, но стол всегда её опережает. Пабло подозревает, что Типи в отместку может погрызть ему ножки, и делает мысленную пометку, что за ней надо будет присматривать.

После ужина Флёр возвращается домой или в то место, которое можно условно считать её домом, потому что, как понял Пабло, она спит на мху где-то под ивой. Лесным нимфам не страшны ни жара, ни холод. Их организм сам собой перестраивается под любую погоду. Раз – и готово!

Есть чему позавидовать.

В эту ночь Пабло долго не может уснуть. Завтра Флёр познакомит его со своими родными! И, может быть, они найдут книгу с волшебными заклинаниями.

На следующий день Пабло просыпается ни свет ни заря. Его всего аж потряхивает от радостного волнения, что не укрывается от наблюдательной Джеки.

– У тебя что, в одном месте пружинка? – спрашивает она с широкой улыбкой. Сегодня на ней белые кроксы с красными розами и точно такие же розы на платье.

– Сегодня я познакомлюсь с родителями Флёр! – говорит Пабло, усевшись за кухонный стол.

Джеки ставит перед ним тарелку с оладьями.

– Ты так взволнован, будто они эльфы или… я даже не знаю… гномы.

Пабло смеётся. Джеки сама либо всеведущая колдунья, либо весьма сильна в догадках. И кто знает, может быть, эльфы и гномы действительно существуют. Вот было бы здорово!

Типи не доверяет кухонному столу; видимо, думает, что он тоже волшебный. Пабло решает проверить. Нет, не волшебный. Тем не менее Типи быстро хватает кусочек оладьи, который Пабло кладёт на стол, и убегает с ним в дальний угол кухни, подальше от подозрительной мебели.

– Кстати, я принесла обещанные коробки. Оставила в библиотеке, – говорит Джеки.

Пабло кивает и поспешно доедает оладьи.

– Не забывайте жевать и глотать, молодой человек, – улыбается Джеки.

Пабло мог бы подождать Флёр, но решает начать разбирать коробки заранее, чтобы не терять времени. К тому же его распирает от любопытства и явно не хватит терпения ждать. Но сперва надо выполнить обещание. Он встаёт и подхватывает Типи с пола.

Пабло уже собирается бежать в сад скульптур, но тут Джеки говорит:

– Кстати, там что-то странное с большими напольными часами в библиотеке. Они вроде бы ходят, но приходится постоянно подводить время. Они то спешат, то отстают. Их, наверное, надо чинить. Вечером я скажу твоим родителям.

Пабло улыбается. Наверняка это волшебные часы. Надо будет проверить!

– Доброе утро, Давина, – говорит он, прежде чем выйти на улицу.

– Доброе утро, молодой человек. Сегодня прекрасная погода.

В саду со статуями Пабло первым делом подходит к ангелу с луком и стрелами. Забирается на постамент и, прикрыв рот ладонями, шепчет ангелу на ухо секретное слово. Тот широко улыбается и говорит:

– О, отличное ругательство. Наверняка что-то очень обидное.

Пабло обходит все статуи по очереди, и все остаются довольны теми бранными словами, которые он шепчет им на ухо.

Он возвращается в дом, изо всех сил стараясь не рассмеяться, когда статуи начинают свою перебранку:

– Шницель с кислой капустой!

– Петух в вине! (Их предыдущая домработница была француженкой и часто готовила это блюдо на ужин.)

– Буженина с подливкой!

– Паштет-суфле!

Статуи даже не подозревают, что обзывают друг друга названиями блюд.

На входе в дом Пабло говорит:

– Давина?

– Да, молодой человек?

– Когда придёт Флёр, скажи ей, пожалуйста, что я жду её в библиотеке.

– Непременно скажу.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Библиотека – большая комната с огромным камином. По всем стенам, от пола до потолка, тянутся полки – пока что пустые, потому что родители ещё не успели распаковать свои книги. Из-за пустующих полок библиотека кажется странной, какой-то потерянной. К тому же Пабло уверен, что всех книг, которые есть у родителей, не хватит, чтобы заполнить и сотую часть этих полок. Наверное, раньше здесь было красиво: тысячи книг, запах бумаги и типографской краски. Теперь здесь пахнет только пылью и старым деревом.

Его взгляд сразу же падает на высокие напольные часы. Дверца в их корпусе распахнута настежь, а за ней – непроглядная темнота, словно смотришь в чёрную дыру.

Пабло подходит к часам. Чёрная пустота выглядит устрашающе. Кажется, она тянется в бесконечность.

– Одну минутку! – ревут часы.

То есть, наверное, это часы. Пабло оглядывается по сторонам, но в библиотеке, кроме него, больше никого нет.

– Ладно, – говорит он.

Дверца часов закрывается с громким стуком.

– Тебя зовут Ладно? Какое странное имя! – Голос часов напоминает скрип брёвен, трущихся друг о друга.

Пабло хмурится.

– Нет. Я сказал «ладно», потому что вы попросили минуточку подождать.

– Я не просил! – с возмущением в голосе отвечают часы.

– Но…

– Меня так зовут. Однуминутку.

– А… понятно. Прошу прощения, я сразу не понял. Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Пабло.

– Здравствуй, Пабло. – Теперь голос часов звучит уже не так сердито, как прежде. – Только не думай в меня залезать. Те детишки, которые заходили в меня в прошлый раз, были очень не рады этой затее.

– Я и не собирался.

Пабло и вправду не собирался лезть в чёрную дыру внутри говорящих часов. По крайней мере, пока он не выяснит, куда ведёт этот странный проход. И уж точно не сегодня. Сегодня у него и так много дел.

– Однуминутку, вы не могли бы показывать время правильно? Я буду очень вам благодарен.

– Ну, хорошо. Раз ты так вежливо попросил.

Стрелки часов начинают крутиться быстрее и останавливаются на восьми часах и десяти минутах. Пабло умеет определять время по часам с циферблатом и стрелками.

– Спасибо, Однуминутку.

Пабло подходит к коробкам. Их всего две, и они не такие уж и большие. Пабло слегка огорчён: чем меньше коробки, тем меньше шансов, что в одной из них окажется волшебная книга.

Он открывает первую коробку. Там лежит всякая всячина: яркие птичьи перья, разноцветные камушки – есть и прозрачные, как хрусталь, есть и самые обыкновенные, – маленькие пузырьки с жидкостью, стеклянная коробочка с засохшими куриными лапками (по крайней мере, Пабло думает, что это куриные лапки; он не особо приглядывается и сразу же убирает коробку с глаз долой) и маленькая, но достаточно толстая записная книжка. Пабло с нетерпением её открывает.

На самой первой странице написано:

Пабло полностью погружается в чтение дневника Александра – так звали двоюродного дедушку Джеки. Хотя язык старомодный и временами читается тяжеловато, приключения, которые описывает Александр, действительно невероятные.

Пабло так поглощён чтением, что даже не слышит, как в библиотеку заходит Флёр. Поэтому он испуганно вздрагивает, когда она прикасается к его плечу.

Флёр сразу делает большие глаза.

– Это книга заклинаний?

Пабло качает головой.

– Нет, но тоже очень интересно.

Флёр садится на пол рядом с ним.

– А что это за книга?

– Дневник чародея по имени Александр.

– Что такое дневник?

– Это книга, куда он записывал, чем занимался каждый день. Смотри, тут он пишет, что ему наконец-то удалось открыть портал в другой мир. В одном из своих многочисленных путешествий он нашёл книгу на санскрите, и в ней было особое заклинание.

– Что такое сан… крит?

– Я не знаю. Но мои родители наверняка знают. Мне кажется, это какой-то древний язык. Слушай. Сначала он совершал только короткие вылазки и старался держаться поближе к порталу. Потом стал отходить от портала всё дальше и дальше. Ему встречались удивительные существа, он с ними знакомился и разговаривал. Они дарили ему подарки, и он носил им подарки из нашего мира. Всё шло отлично. Ему нравились эти волшебные существа, их мир казался ему чарующим и красивым. Потому он и вырезал фигурки гогблингов на перилах. Он собирался развесить портреты волшебных существ по всему дому в знак уважения. Но не успел. И ещё… он познакомился с водяной нимфой по имени Давина и без памяти в неё влюбился. Давина, которая дверной молоток, сказала правду.

Флёр хлопает в ладоши.

– Как романтично! А там не написано, как он перенёс всё наше семейство в ваш мир?

– Нет, не написано. Но иногда он забывал закрывать портал, и вещи из вашего волшебного мира попадали сюда, как бы проваливаясь в портал. Они неожиданно возникали на полу в башне, словно портал сам их сюда затянул. Но я ещё не дочитал до конца.

Флёр легонько стучит пальцем по записной книжке.

– Ты читай дальше, потому что я всё равно не умею читать на вашем языке. А я пока поищу книгу заклинаний в другой коробке.

– Но если ты не умеешь читать на нашем языке, то как ты найдёшь нужную книгу?

Флёр пожимает плечами.

– Я её сразу узнаю. Она будет написана от руки, да? К тому же, если книга и вправду волшебная, я почувствую магию.

Да, в этом есть смысл.

Флёр открывает вторую коробку и издаёт радостный возглас.

– Тут только книги! Уже неплохое начало!

Пабло улыбается и продолжает читать дневник. Флёр бережно вынимает из коробки старые книги в потёртых кожаных переплётах. Обложки прочные, но бумага внутри очень тонкая и хрупкая, как нежные цветочные лепестки. К счастью, Флёр знает, как обходиться с цветами.

Большинство книг – совершенно обычные, без малейшего проблеска магии.

А потом Пабло и Флёр одновременно издают крик.

Они оба спешат и волнуются, их голоса перекрывают друг друга.

Флёр кричит:

– Нашла!

Пабло кричит:

– Ты только послушай!

Флёр:

– Что? Что там написано?

Пабло:

– Ты нашла книгу заклинаний?

Флёр:

– Да! Но ты первый рассказывай!

Они громко смеются. Типи, разбуженная шумом, с сердитым писком выбирается из кармана Пабло и идёт прочь, высоко задрав нос.

Флёр переводит для Пабло:

– Она говорит, что мы потревожили её сладкий сон. Так что ты нашёл?

– Это последняя запись в его дневнике. Александр заметил, что чем чаще он ходит из мира в мир, тем сильнее становится сам портал. Как будто обретает собственный разум. Или не разум, а волю. Словно он оживал. Несколько раз в этот портал случайно засасывало животных или кого-то из мелких волшебных существ. Александр всегда возвращал их обратно, но опасался, что такие случайные переходы будут происходить всё чаще и чаще и он не всегда сможет это заметить. Поэтому он решил навсегда запечатать портал и закрыть башню, даже если это означало, что он больше никогда не увидит Давину. Он предполагал, что безопасно порталом можно пользоваться не чаще одного раза в двенадцать месяцев, но поскольку он был уже очень старым, то решил закрыть портал сразу, пока ещё мог это сделать.

– Что такое месяцы?

Пабло думает, как бы понятнее объяснить.

– Обычно за год происходит двенадцать полнолуний. Время между двумя полнолуниями и есть месяц.

– Ясно. Значит, этот Александр был хорошим человеком, раз он принял такое трудное решение, – говорит Флёр и ласково проводит ладонью по книге, лежащей у неё на коленях. – Будем надеяться, он записал нужное заклинание.

Пабло читает название книги.

– Э… Флёр, в этой книге нет никаких заклинаний.

– Почему? Она точно волшебная, я чувствую магию.

– Она называется «Как почистить ботинки и не перемазаться ваксой с ног до головы».

– Что такое ботинки и вакса?

Пабло тихо стонет.

– Ботинки – это такая обувь, как бы одежда для ног. Вот сейчас я в ботинках. А вакса – специальная мазь…

– Зачем пачкать ботинки мазью?

– Специальная мазь для ботинок. Чтобы они были чистыми и блестели.

– Ясно.

Судя по лицу Флёр, ей ясно только одно: люди – очень странные существа.

А потом происходит что-то по-настоящему странное: буквы на обложке книги надвигаются друг на друга, перемещаются, меняют свои очертания – и образуют новое название.

– Теперь там написано что-то другое, да? – говорит Флёр.

Пабло кивает и читает вслух:

– «Моя книга теней, волшебных заклинаний и нескольких кулинарных рецептов».

– Вот видишь! Он не хотел, чтобы кто-то чужой прочитал эту книгу, и нарочно изменил название.

Пабло улыбается.

– Да, потому что вряд ли кого-то заинтересует, как почистить ботинки и не перемазаться ваксой.

Флёр бережно открывает книгу, держась двумя пальцами за уголок кожаного переплёта.

Пабло наклоняется ближе.

– Э… тут и вправду о чистке ботинок.

– Дай магии время себя проявить, – говорит Флёр.

И действительно: чуть погодя буквы расползаются по странице и складываются в новые слова. Пабло берёт книгу в руки и начинает читать:

– Заклинание для стирки и глажки (теперь мне уже не нужна домработница). Заклинание, чтобы отогнать мух. Чтобы заштопать носки. Чтобы подражать лаю собаки (полезное средство от чересчур любопытного почтальона). Чтобы посуда сама себя мыла. Чтобы вставать по утрам в замечательном настроении (кровать из древесины любого дерева из Иномирья, о которое гогблинги чесали спины). Это название вашего мира, да, Флёр?

Флёр качает головой.

– Мы сами никак его не называем. Видимо, это название придумал сам чародей.

Пабло быстро листает книгу в поисках нужного заклинания.

– Вот оно! Как открыть портал в Иномирье!

Флёр хлопает в ладоши и радостно подпрыгивает на месте.

– Отлично! Моя семья будет счастлива. Это не очень сложное заклинание?

– Нужно произнести определённые слова. И ещё будут нужны всякие разные штуки.

– Какие штуки?

– Ветка берёзы.

– Мы, лесные нимфы, любим берёзы. Я знаю, где они растут.

Пабло продолжает читать:

– Сок трёх лимонов. Ну, это просто. Красный камень кровавик. Так, погоди. – Он роется в первой коробке и вынимает тёмно-красный камень с зелёными и серыми пятнышками. – Может быть, это он?

Флёр пожимает плечами.

– Я хорошо разбираюсь только в магии цветов и других растений. Но мой папа наверняка знает. Он – мастер магии камней. Надо будет спросить у него.

Пабло кладёт камень в карман.

– Так, ещё нужно совиное яйцо. Вот с ним сложнее.

– Нет, мы попросим грюмоклюва помочь. Он ужасно ленивый и будет ворчать, что к нему пристают с просьбами, но он всё сделает, когда узнает, что яйцо нужно, чтобы открыть портал.

– Нам нужно будет нарисовать на полу круг восковыми мелками и разложить эти предметы по четырём сторонам света, какой куда – совершенно не важно. Потом надо вслух прочитать заклинание. В ночь полнолуния и обязательно в башне, потому что там самая сильная магия. Вот и всё. А вот само заклинание, смотри. Ничего не понятно. Какой странный язык.

– И вовсе не странный. Это язык моего мира. – Флёр идёт к двери. – Пойдём. Я тебя познакомлю со своей семьёй, и мы сообщим им хорошую новость. Ты возьмёшь с собой книгу?

– Нет. Она очень тяжёлая. Я лучше оставлю её в своей комнате.

В комнате Пабло подбирает Типи и сажает её в карман. И вот они с Флёр уже шагают по лесу. Пабло буквально трясёт от волнения. Ему не терпится познакомиться с её семьёй и другими волшебными существами. Подумать только, волшебные существа! Интересно, кто это будет? И как они его примут? Впрочем, наверняка хорошо и радушно. Флёр не стала бы подвергать его опасности, правда? Пабло очень на это надеется.

Пабло с трудом поспевает за Флёр. Она как будто не идёт, а летит, легко перепрыгивая через коряги, преграждающие тропинку, и проходит сквозь плотные заросли, не задевая ни единого листика. А Пабло только и делает, что уворачивается от веток, норовящих ударить его по лицу.

Они заходят всё глубже в лес, в самую его чащу, где темно даже днём. Пабло думает, что в одиночку ему точно отсюда не выбраться. Остаётся надеяться, что Флёр проводит его домой.

– Моя семья знает, что ты придёшь, и поэтому все собрались тебя встретить, – кричит ему Флёр, даже не оглянувшись.

Вот это да! Вся семья в сборе! Его сердце и так-то колотилось, как сумасшедшее, после долгого бега, а теперь, кажется, вот-вот выскочит из груди. Несмотря на прохладу в тени под деревьями, у него на лбу выступает испарина. Только бы там не было горных троллей!

Наконец деревья впереди расступаются, и Пабло замирает с отвисшей челюстью. Он не может поверить своим глазам.

– Мы пришли, – торжественно произносит Флёр.

Поляна невероятно красивая. Если бы Пабло пришлось описать её одним словом, то он сказал бы «чарующая». Деревья вокруг – он не знает, какие именно, – изогнуты так, что солнечный свет без труда проникает сквозь кроны. На стволах этих деревьев растёт множество самых разных цветов. Чуть дальше виднеется фруктовый сад: яблони с блестящими красными и зелёными яблоками, апельсиновые деревья с плодами гораздо крупнее обычных, вишни в россыпи красных ягод. Восхитительный запах пряностей щекочет ноздри Пабло, и он вдруг понимает, что жутко проголодался.

– Ты похож на грюмоклюва, которому предложили лимон, – улыбается Флёр.

– Я в жизни не видел такой красоты. – Пабло никак не может отдышаться после забега по лесу. – Столько цветов… и почему эти деревья так необычно изогнуты?

– Ну, мы слегка переделали эту часть леса, добавили чуточку волшебства. Раньше здесь был другой лес, обычный.

– Невероятно.

Флёр гордо кивает.

– Фруктовым деревьям нужно много солнца, и лесные деревья согласились немного подвинуться, чтобы освободить им пространство. У нас есть ещё огород, где мы выращиваем травы и овощи. А больше нам ничего и не нужно.

– А где вы спите?

– Кто-то спит на деревьях, кто-то – на земле. А где ещё спать?

Типи, привлечённая приятными сладкими запахами, высовывает голову из кармана Пабло и тихонько пищит.

– Она просит её отпустить погулять, – переводит Флёр.

Пабло бережно ставит крысу на землю. Она принимается радостно бегать кругами в сочной высокой траве.

Пабло вытирает вспотевший лоб рукавом.

– А где все?

– Они здесь.

Сердце Пабло, уже успевшее успокоиться, снова колотится со страшной силой.

Отовсюду, со всех сторон, на поляну выходят волшебные существа.

Их так много, что у Пабло разбегаются глаза. И они все очень разные. Он видит несколько человечков, похожих на те фигурки, что вырезаны на перилах смешащей лестницы.

С дерева спускается птицеподобное существо размером чуть больше аиста. У него белые крылья и большой острый клюв, но туловище скорее обезьянье, с длинными волосатыми руками и ногами. Некоторые волшебные существа, как и Флёр, не отличаются с виду от обычных людей. Видимо, это тоже нимфы. Некоторые настолько причудливы, что Пабло даже не знает, с кем их можно сравнить.

Вот, например, эти двое. Ростом примерно с Пабло, с выпученными глазами и лицами, похожими на мордочки маленьких декоративных собачек, с заострёнными стоячими ушами и кожистыми крыльями на спине. Они приближаются к Флёр и Пабло вприпрыжку и ведут за руки точно такое же существо, но совсем крошечное. Видимо, это их ребёнок.

Вид у них устрашающий, но Пабло старается не показывать своего страха, чтобы не обидеть новых знакомых.

– Ойо и Крач, это Пабло, – говорит Флёр. – Пабло, это Ойо и Крач. Они гургульи.

Гургульи всё время подпрыгивают на месте, словно у них вместо ног пружинки.

Ойо что-то бормочет себе под нос. Крач улыбается и произносит:

– Здравствуй, Пабло. Мы с женой очень рады с тобой познакомиться. А этот мелкий проказник – наш сынок Вассер.

– Здравствуйте, Ойо, Крач и Вассер, – говорит Пабло, вмиг успокоившись. Да, они страшноватые с виду, но, похоже, вполне безобидные и дружелюбные.

Вассер что-то шепчет на ухо Крачу, и тот важно кивает.

– Держись, Пабло, – говорит Флёр.

– Что?

Вассер внезапно напрыгивает на Пабло и висит на нём, как на дереве, обнимая руками за шею, а ногами за талию.

– Вассер любит обниматься. – Крач широко улыбается, демонстрируя острые зубы.

Пабло тоже улыбается и прижимает к себе маленького гургулёнка.

К ним подходят другие волшебные существа.

– Пойдём, Вассер, – говорит Крач. – Дай и другим поздороваться с Пабло.

Флёр знакомит его с остальными. От обилия лиц и имён у него кружится голова. Тут есть самые разные нимфы: горная, водяная, пустынная, – и родители Флёр, тоже из лесных нимф. Есть томаз, сверху до пояса как человек, но с ослиными ногами. Есть угрюмый птицеподобный грюмоклюв (в его присутствии у Пабло сразу же портится настроение), и семья горных троллей с младенцем (они ростом по пояс Пабло, у них длинные густые волосы, большие носы и уши, растущие горизонтально), и три весёлых гогблинга (когда они стоят рядом, Пабло неудержимо тянет смеяться, что совершенно нормально в присутствии гогблингов, просто все остальные уже успели привыкнуть к такому воздействию и научились сдерживать смех). Пабло надеется, что сумеет запомнить все их имена.

Поздоровавшись с Пабло, все отходят в сторонку.

Рядом с ним остаются лишь Флёр и её папа и мама.

Внезапно земля начинает дрожать, словно к ним приближается огромный тяжёлый грузовик.

– А я всё думала, почему же она не идёт, – говорит Флёр, вглядываясь в тени среди деревьев.

Пабло нервно сглатывает слюну. Судя по грохоту тяжёлых шагов, к ним идёт настоящая великанша.

Пыхтя от усилий, на поляну выходит гигантская фигура ростом чуть ли не с дерево. Пабло приходится задирать голову, чтобы рассмотреть её всю. У неё человеческий облик, только ноги заканчиваются копытами – такими огромными, что если она случайно наступит на Пабло, то раздавит его в лепёшку, – а на голове красуются два белых блестящих рога.

– А, человеческое дитя ещё здесь, – произносит она. Её голос звучит на удивление тихо и мягко для великанши, и она сразу кажется не такой грозной. – Значит, я не опоздала.

Она приближается к тому месту, где стоят Флёр и Пабло.

Пабло кажется, что сейчас она их опрокинет, как кегли. Он даже зажмуривается от страха. Но великанша замирает на месте в двух шагах от него.

– Пабло, это Мардж, – говорит Флёр. – Она великанша из рода сатиров. Мардж, это Пабло.

Ему удивительно это слышать. Пабло сменил много школ, и в одной из них у него была подруга по имени Мардж – тихая, робкая девочка, самая маленькая в их классе. Вот почему ему кажется, что это имя совсем не подходит для могучей великанши.

– Наш спаситель! – восклицает Мардж.

Она раскидывает руки в стороны, как будто хочет его обнять.

Пабло снова испуганно замирает. А вдруг Мардж и вправду собралась его обнять?! Да она его просто раздавит! К счастью, она не пытается к нему прикоснуться.

– Ну, я пока никакой не спаситель, – говорит он, смутившись. – Сначала надо открыть портал.

К ним подходят Стейнн и Абри, папа и мама Флёр. Стейнн похож на учителя математики из прошлой школы Пабло. Такой же худой, полностью лысый, но зато с пышными усами, похожими на упитанного хомяка, зачем-то приклеенного под носом. Абри – невысокая, полненькая, с длинными кудрявыми волосами, украшенными цветами и листьями. У неё чуть раскосые яркие глаза и красивая добрая улыбка. Они оба босые, как, впрочем, и все остальные волшебные существа.

Стейнн говорит:

– Мы уверены, что у тебя всё получится.

Пабло надеется, что оправдает доверие.

– Но я не колдун, не чародей. Я самый обыкновенный мальчишка.

Абри кладёт руки ему на плечи.

– Мы, нимфы, не верим в случайные совпадения. Флёр привела тебя к нам, а значит, ты здесь появился не просто так. Кроме того, никто не рождается чародеем. Магии, как и любому другому умению, можно научиться.

Стейнн согласно кивает.

– Нам, существам из волшебного мира, не нужны заклинания или особые предметы для чародейства. Для нас магия – часть нас самих, но любой человек может стать чародеем при наличии знаний и нужного инструментария.

Это придаёт Пабло уверенности.

– Портал надо открыть в ночь полнолуния и обязательно в башне. Значит, вам нужно пробраться в дом. Причём дома будут мои родители. И как вы пройдёте? – Он смотрит на Флёр.

Она пожимает плечами.

– По двое-трое за раз? Твои родители и Джеки их не увидят. Они видят только меня. Я думаю, всё должно получиться.

Пабло смотрит на Мардж. Даже если родители её не увидят, всё равно будет непросто провести её в дом. Она худощавая и, наверное, пройдёт через высокую входную дверь, но вот поместится ли она в башне?

Проследив за его взглядом, Флёр говорит:

– За неё можешь не волноваться. Мардж умеет сворачиваться клубочком.

Мардж и вправду сворачивается клубочком, демонстрируя своё умение. «Клубочек» выходит немалым – если такой столкнётся с машиной, на ней точно останется вмятина, – но всё равно она стала гораздо меньше.

Подумав о вмятинах на машинах, Пабло вспоминает о камне, вынимает его из кармана и показывает Стейнну:

– Это кровавик, сэр?

– Да, это кровавик. Но меня зовут Стейнн, а не Сэр.

– Ой, да, – говорит Флёр. – Нам ещё нужно совиное яйцо.

Стейнн смотрит по сторонам.

– Маариу, будь добр, подойди на минуточку.

Пабло надеется, что настроение у Маариу будет хоть чуточку лучше, чем в тот раз, когда он подходил познакомиться. Тогда грюмоклюв ворчал, что для знакомства сейчас слишком жарко, что ему недосуг тратить своё драгоценное время на человеческого ребёнка. После чего поздоровался с кислой миной, расправил крылья и улетел прочь.

Маариу подлетает к ним, раздражённо щёлкая клювом, и говорит, едва коснувшись земли:

– Ну что опять? Я как раз собирался вздремнуть. Вечно всем от меня что-то нужно. Каждый раз, когда я уже засыпаю, меня обязательно кто-то зовёт.

Поворчав ещё с полминуты, он сердито складывает крылья и плотно прижимает их к спине. Он так сильно щурится, что его глаза-бусинки превращаются в еле заметные щёлочки. У Пабло сразу же портится настроение. Видимо, потому, что грюмоклюв стоит так близко.

– Нам нужна помощь, – говорит Стейнн, не обращая внимания на ворчание Маариу, к которому, вероятно, успел привыкнуть давным-давно.

Маариу громко фыркает.

– И почему я не удивлён? Я, кстати, ещё не успел пообедать. Уж не знаю, что вам от меня вдруг понадобилось, но мне сейчас не до этого.

Абри говорит строгим голосом, хотя и не может сдержать улыбку:

– Это нужно, чтобы открыть портал. Тогда и ты тоже сможешь вернуться домой.

Маариу тяжко вздыхает.

– Ну ладно, уговорили. И что же вам нужно? Только я сразу предупреждаю: если тут много работы, тогда без меня.

– Нам нужно совиное яйцо, – говорит Флёр.

Продолжая ворчать, Маариу летит прочь.

Стейнн улыбается.

– Ну вот. Всё прошло очень даже неплохо.

Абри смеётся, и от этого смеха у Пабло вмиг поднимается настроение.

– Он, конечно, ворчун, каких мало, но это лишь на словах. На самом деле он милый, весёлый и добрый, когда узнаешь его поближе.

Со стороны огорода доносится какой-то громкий гудок, за которым следуют аплодисменты и крики радости. Пабло испуганно вздрагивает.

– Что это было?

Ему отвечает Абри:

– Это, должно быть, малыш Микель. Новорождённый пукнул впервые в жизни. Его родители наверняка им гордятся.

Пабло морщит нос.

Флёр прикасается к его руке.

– Всё в порядке? А то у тебя такой вид, будто тебе срочно приспичило под кустик.

– Чем тут гордиться, когда малыш пукнул? – Пабло спрашивает не подумав, и ему сразу становится стыдно. А вдруг он нечаянно кого-то обидел своим вопросом?

Флёр отвечает:

– Горные тролли гордятся своим умением пускать ветры. Для них это способ продемонстрировать свою силу, проявить любовь к близким или отпугнуть тех, кто им неприятен. Это важная часть их общения. Вот почему горные тролли едят так много бобов.

Сначала Пабло подумал, что она над ним издевается. Но Флёр говорит совершенно серьёзно. В её словах нет ни грана насмешки.

– Они очень серьёзно относятся к этому умению, – добавляет Абри. – Если горный тролль пукает редко и тихо, у них это считается недостатком.

Маариу уже возвращается к ним, бережно держа кончиком клюва – а клюв у него просто огромный! – что-то маленькое и белое. Он приземляется, сложив крылья, и осторожно кладёт на траву круглое птичье яйцо.

– Вот, пожалуйста и спасибо. А теперь оставьте меня в покое! – говорит он и летит прочь.

– По дороге к твоему дому я отломаю ветку берёзы, – говорит Флёр, поднимая яйцо. – Завтра как раз полнолуние. Значит, завтра мы всё и проделаем, да?

Пабло снова бросает в холодный пот, на этот раз из-за нервов. А вдруг у него ничего не получится? А ведь все на него так надеются! Ему не хочется их подвести!

Флёр ободряюще ему улыбается:

– Я тебе помогу. Мы вместе проведём в башню всю мою семью. И вместе откроем портал.

Пабло кивает и нервно сглатывает слюну.

– Спасибо, Флёр. Можно задать тебе один вопрос? Может быть, грубый.

– Какой вопрос?

– Ты называешь всех своей семьёй, но вы все очень разные…

Флёр прикасается к его руке.

– Семья – это не только родство по крови. Это каждый, кто тебе дорог. Кого ты любишь. В нашем мире мы не различаем друзей по тому, кто как выглядит. Это не важно.

Да, Пабло это понятно. Он сам относится к Типи как к члену семьи.

Флёр продолжает:

– И не важно, откуда ты родом. Ты теперь тоже в нашей семье.

Пабло улыбается и чувствует, как на сердце становится радостно и тепло.

В ту ночь Пабло долго не может уснуть. Он жутко волнуется, потому что заниматься магией очень страшно. А вдруг он сделает что-то не то и превратится в слона? Или, что ещё хуже, превратит Флёр в какую-нибудь мышь. Вдруг у него вообще ничего не получится? А если получится, то они с Флёр расстанутся навсегда. От всех этих мыслей у него начинает болеть голова. Они с Флёр только что познакомились, а кажется, что дружат уже много лет – так хорошо они ладят. Будет жаль с ней прощаться. И ещё будет жаль, что он не успеет узнать получше её семью. Они все такие весёлые и интересные.

Проворочавшись до рассвета, Пабло встаёт с первыми лучами солнца.

Всё равно он уже не уснёт.

Стена в коридоре ворчит:

– Кто-нибудь собирается заделывать во мне дырки?

– Я попрошу папу, – говорит Пабло.

– Хорошо. Потому что дырявую стену никто не захочет взять замуж.

На смешащей лестнице Пабло встречается с мамой.

– Доброе утро, – говорит она. – А знаешь, Джеки права. Это и вправду счастливая лестница. Каждый раз, когда я по ней прохожу, у меня поднимается настроение. – Она тихонько хихикает. – Хотя это, наверное, просто самовнушение.

– Нет, не самовнушение. Настроение действительно поднимается. Потому что лестницу сделали из иномирного дерева.

– Какого дерева?

– Я не знаю, какого именно, – улыбается Пабло. – Но знаю, что гогблинги чесали о него спины.

Мама гладит его по голове.

– Гогблинги. Какое у тебя богатое воображение! Кстати, хорошая новость. Сегодня мы с папой вернёмся с работы пораньше, так что можем все вместе поужинать, а потом посмотреть фильм. Или сыграть в настольную игру.

О нет, думает Пабло. Ну почему именно сегодня?!

– Отлично, – говорит он, старательно изображая радость. До вечера он успеет придумать какой-нибудь веский предлог, чтобы уйти к себе в комнату сразу же после ужина. – Мам?

Она уже спустилась на первый этаж и теперь оборачивается к нему с широкой улыбкой.

– Да?

– Можно я приглашу Флёр на ужин?

– Конечно, можно.

Пабло входит в кухню, где Джеки жарит яичницу.

– Что-то ты рано сегодня поднялся, – говорит она, улыбаясь. – Будешь яичницу?

– Да, спасибо.

Пабло садится за стол, даёт Типи кусочек хлеба и наливает воды в пластиковую крышечку от бутылки.

Джеки ставит перед ним кружку с молоком.

– Нашёл что-нибудь интересное в коробках моего деда?

Пабло кивает.

– Да. Дневник.

Он с любопытством разглядывает кроксы Джеки. Сегодня они ярко-синие и украшены белыми морскими ракушками.

Увидев, куда смотрит Пабло, Джеки улыбается.

– Я коллекционирую кроксы и сама их украшаю.

– Круто.

Она гордо кивает.

– Но как интересно! Дневник! Надеюсь, там всё прилично. В смысле, детям можно такое читать.

Пабло улыбается.

– Да, всё прилично. Он много пишет о доме. Как раз то, что мне нужно.

Ему самому неприятно, что приходится врать такой доброй и милой женщине. Но как иначе?

– Кстати, сегодня я буду делать уборку у тебя в комнате. Если есть какие-то вещи, которые надо стирать, сам сложи их в корзину с грязным бельём, хорошо?

– Да, конечно. И, пожалуйста, Джеки, не выметайте мой комочек пыли. Обычно он лежит на подоконнике.

Джеки морщит нос.

– Ох уж этот твой школьный проект. По-моему, очень негигиенично. Но раз ты сказал, я, конечно, его не трону.

После завтрака Пабло идёт в сад скульптур и выдаёт каменным ангелам очередную порцию «ругательств»: пустырь, сундук, птифур и кривой вязальный крючок. Статуи очень довольны и горячо его благодарят.

Давина в плохом настроении, потому что не выспалась. С утра пораньше на крыльцо прилетела парочка воробьёв и чирикала, не умолкая, три часа кряду.

Первое, что надо сделать Пабло, – это выломать доски, закрывающие проход в башню. К счастью, это несложно. Услышав шум, Джеки приходит и спрашивает, что он делает и стоит ли это делать. Пабло объясняет, что это тоже часть школьного проекта и ему нужно полностью изучить дом. Она неохотно ему разрешает продолжить работу, предварительно убедившись, что это не опасно.

И вот наконец путь свободен. Пабло идёт в душ, чтобы смыть с волос хлопья засохшей краски.

Но потом время тянется жутко долго. Пабло нервничает и не знает, чем себя занять. С каждой минутой его волнение нарастает. Флёр придёт только вечером, потому что её семье надо успеть собрать вещи, которые им хочется взять с собой (этих вещей не так уж много), и самое главное – попрощаться с тем местом, где они были счастливы много лет.

Дождавшись, когда Джеки закончит уборку, Пабло возвращается в свою комнату. Облачко пыли, кажется, окончательно поселилось на подоконнике. Типи его не любит, потому что, когда оно рядом, она сразу же начинает чихать.

Пабло сообщает Облачку пыли о планах на ближайшую ночь. Облачко не одобряет этой затеи. Оно считает, что это опасно, и пытается отговорить Пабло. А вдруг его самого тоже затянет в портал и он не сможет вернуться домой? Пабло уже тысячу раз пожалел, что решил рассказать Облачку о портале. Ему и так было страшно, а теперь стало ещё страшнее. Но он обещал Флёр помочь, а раз уж дал обещание, то его надо выполнить.

Чтобы как-то отвлечься, он включает компьютерную игру, но не может сосредоточиться. Чтение тоже не помогает, поэтому он убивает время за просмотром смешных постов в ТикТоке, которые, впрочем, совсем его не веселят.

И вот наконец из прихожей доносится радостный голос Флёр!

Флёр беседует с Джеки, но она не одна. Рядом с ней стоит Стейнн, хотя Джеки его и не видит. Цветочный браслет, который для неё сделала Флёр, даёт ей возможность видеть только саму Флёр, но её взгляд всё равно то и дело скользит по тому месту, где стоит невидимый для неё Стейнн, словно она что-то чувствует. Стейнн с Пабло молча кивают друг другу.

– Девочка, – говорит Джеки, – не слишком ли часто ты красишь волосы?

– Это временный цвет, и мне нравится.

Флёр собрала волосы – теперь они чёрные, как сама ночь, – в высокий хвост на макушке. Сегодня у неё даже платье тёмного цвета: цвета земли на большой глубине. Возможно, это её камуфляжный наряд, ведь у них намечается важное дело.

– У тебя ноги не мёрзнут?

Флёр качает головой.

– Не мёрзнут. Мы всегда ходим босыми, зимой и летом.

– Твои родители – хиппи? – спрашивает Джеки, и Пабло изо всех сил старается не рассмеяться.

Стейнн удивлённо поднимает брови.

– Хиппи? – озадаченно переспрашивает Флёр.

– Ладно, не важно. Это не моё дело. Каждый живёт как хочет, – говорит Джеки. – Скоро я позову вас на ужин. Я приготовила вегетарианские макароны.

Когда Джеки уходит на кухню, Флёр шепчет Пабло:

– Все уже ждут на опушке.

И Стейнну:

– Пап, после ужина мы за вами придём.

За ужином Пабло почти ничего не ест. От волнения у него пропал аппетит, хотя макароны со свежими овощами действительно очень вкусные. Иногда он роняет на стол макаронины, которые сразу же исчезают. Правда, один раз Типи всё-таки удаётся схватить двумя лапками упавшую макаронину. Она тянет её на себя, стол – на себя, как будто они перетягивают канат. Флёр тихонько хихикает, Пабло очень старается не рассмеяться, так что от напряжения сводит живот. Его родители ничего не замечают, потому что увлечённо беседуют о работе.

Типи, похоже, проигрывает эту схватку. Макаронина постепенно исчезает в столе. Последний отчаянный рывок – и Типи всё-таки удаётся отвоевать для себя маленький кусочек. Она бежит к краю стола и быстро съедает свой приз.

– Ах ты, ушлая мышь-переросток, – рычит стол.

В знак примирения Пабло протягивает Типи целую длинную макаронину. Крыса спрыгивает со стола на колени к Пабло, где спокойно съедает своё угощение, не опасаясь, что его отнимут.

Пабло с Флёр уже придумали, что сказать, чтобы остаться наедине после ужина.

– Мам, пап. Завтра Флёр уезжает. Переезжает с родителями в другой город. Вы не обидитесь, если мы не будем смотреть с вами фильм?

– Конечно, мы не обидимся, – говорит мама.

– Мы всё понимаем, – добавляет папа. – Всегда жаль расставаться с друзьями.

Это не совсем ложь, потому что Флёр действительно переезжает. Правда, не в другой город, а в другой мир. Пабло снова становится грустно. Они с Флёр так хорошо подружились, и он будет очень по ней скучать. Флёр, наверное, чувствует смену его настроения, потому что она прикасается к его руке и улыбается. Правда, улыбка выходит немного печальной.

– Мы соберём всех в моей спальне, а потом попробуем открыть портал, – говорит Пабло, доставая из холодильника три лимона.

У него в комнате уже лежат ветка берёзы, красный камень кровавик, совиное яйцо и, конечно, книга заклинаний. Ещё надо взять миску, в которую они выжмут сок из лимонов. Типи, пожалуй, лучше остаться в спальне. Кто знает, как порталы действуют на крыс.

– Да, – говорит Флёр.

Первыми они проводят в дом трёх гогблингов, трёх неразлучных друзей: Мо, По и Ло. Пабло их не различает. Для него они все на одно лицо, даже голоса у них одинаковые. Кроме того, они не носят одежды – как все волшебные существа, кроме нимф и великанши Мардж. В присутствии гогблингов Пабло сразу же чувствует дрожь в животе и с трудом сдерживает смех.

Они уже идут к лестнице, и тут из столовой выходит мама. Проходя мимо не видимых для неё гогблингов, она громко смеётся.

Мама испуганно замирает на месте и зажимает рот ладонью.

– Почему я смеюсь? – Мама издаёт сдавленный смешок, изо всех сил стараясь сдержать приступ смеха, но у неё ничего не выходит. Она снова хохочет. – Не знаю, что на меня нашло.

Один из гогблингов указывает на картину, висящую на стене:

– Что там нарисовано?

– Автомобиль, – отвечает ему Пабло.

Мама, которая слышала только ответ, громко смеётся.

– Автомобиль. Вот умора! – Она болезненно морщится. – Почему мне смешно? Это ненормально.

Она убегает в кухню, продолжая смеяться. Одному из гогблингов приходится отскочить в сторону, чтобы она с ним не столкнулась.

Флёр улыбается.

– Странно. Она их не видит, но всё равно смеётся.

Флёр и Пабло спешат увести гогблингов в спальню. Поднимаясь по лестнице, они, конечно же, видят резные фигурки, изображающие их сородичей, но не задают никаких вопросов. Возможно, чувствуют себя польщёнными.

За ними следуют томаз по имени Воин и грюмоклюв Маариу. Всю дорогу наверх Маариу ворчит. Лестница слишком крутая (хотя он называет её «неудобной тропинкой, ведущей вверх»), стены («эти плоскости с неживыми поддельными цветами») расположены слишком близко друг к другу и не дают никакого простора, пахнет чем-то противным наподобие потных ног горных троллей, они идут то слишком быстро, то слишком медленно. Даже волшебная лестница не может его рассмешить.

Говорящая стена делает ему замечание:

– Нельзя быть таким ворчуном!

– Твоего мнения никто не спрашивал, – отвечает ей грюмоклюв.

– Так и хочется тебя стукнуть.

Маариу фыркает.

– Сначала отрасти руки, щербатое убожество.

Стена издаёт тихий всхлип, как будто пытается сдержать слёзы. Пабло делает мысленную пометку, что потом надо будет её утешить. Может быть, всё-таки заделать дыры.

В коридоре им встречается Джеки, которая выходит из ванной с охапкой уже постиранного белья. Проходя мимо ребят, она случайно задевает локтем бок грюмоклюва, и сразу же хмурится, и говорит очень сердито:

– Пабло, пожалуйста, в следующий раз не бросай свои грязные вещи на крышку корзины, а клади их в корзину, и когда чистишь зубы, не забывай закрывать тюбик с пастой, и… О Боже, что на меня нашло? Я совсем не хотела этого говорить.

Она поспешно уходит прочь.

– Ничего страшного, Джеки, – кричит Пабло ей вслед. – Это не ваша вина. И вы правильно сделали мне замечание. Я постараюсь быть аккуратнее.

Дождавшись, когда Джеки отойдёт подальше, Флёр говорит:

– Кажется, чувства и настроения всё-таки пробиваются через магическую защиту.

Пабло кивает. Наверняка так и есть. Его мама смеялась в присутствии гогблингов, Джеки неожиданно рассердилась, оказавшись рядом с грюмоклювом. Пабло рад, что они наконец-то добрались до его комнаты. Ему самому уже надоело непрестанное ворчание Маариу. Странно, что теперь он замолчал. Пабло думал, что он вообще никогда не умолкает. Но всё становится ясно, когда грюмоклюв вдруг срывается с места и с громким ревом несётся к лимонам.

О нет! Больше всего на свете грюмоклювы любят лимоны!

Кто-то из гогблингов едва успевает схватить Маариу за крыло и удержать на месте. Уф! Хорошо, что успел! Это последние лимоны, других в доме нет.

– Отпусти меня, тухлая тыква! – кричит грюмоклюв. – Эти лимоны, они для меня!

– Нет, Маариу, – говорит Пабло. – Их нельзя есть. Они нужны для заклинания.

Маариу сердито ворчит, но всё же кивает. Мо, По или Ло его отпускает, и он отворачивается от лимонов. Видимо, чтобы они его не искушали. Томаз Воин подходит к кровати и ласково прикасается к балдахину.

– Эту ткань соткала моя родственница, – тихо произносит он. – И подарила её чародею.

С нимфами проще всего. Провести их наверх не составляет вообще никакого труда. Они очень тихие и стараются лишний раз не подавать голос, хотя в этом нет необходимости. Капелька, водная нимфа, удивляется лестнице. Горная нимфа по имени Камушек не понимает, зачем на стенах нужны нарисованные цветы, и настойчиво предлагает превратить их в настоящие. Но Пабло всё-таки удаётся её отговорить.

Сложнее всего получается с гургульями, которые скачут как заведённые – словно лягушки, выпившие по пять литров кофе, – и постоянно на что-нибудь натыкаются.

И конечно же, родители Пабло выходят на шум. Мама – из кухни, папа – из библиотеки.

– Пабло, что тут у вас происходит? – Мама удивлённо глядит на маленький столик у входной двери. Столик шатается на двух ножках, отчего керамическое блюдце с ключами опасно сдвигается к краю.

Пабло едва успевает его подхватить и не дать грохнуться на пол.

– Э… я случайно на него налетел, – говорит он, сердито глядя на Ойо.

– Как ты мог на него налететь? Ты стоял далеко, – говорит мама. – Ну, или мне уже нужны очки. Да, наверное, нужны.

Папа задумчиво чешет в затылке.

– Да, странно…

Как назло, именно в этот момент Крач с малышом Вассером на руках решает запрыгнуть на старинный буфет. Обе нижние дверцы распахиваются от удара.

Мама испуганно оборачивается на звук.

– Что такое? – Она смотрит на дверцы буфета так, словно у них внезапно выросли уши.

Крач, ужасно довольный, радостно скачет на крышке буфета. Малыш Вассер заливается счастливым смехом. К счастью, родители Пабло ничего не слышат.

– Может, сквозняк? – говорит папа.

Мама растерянно хмурится.

– Откуда сквозняк? Дверь закрыта… Хотя да. Наверное. В таком старом доме могут быть сквозняки. Или, может быть, дверцы рассохлись. Буфет тоже старый.

Ойо уже поднимается по лестнице. Деревянные ступеньки дрожат от её диких прыжков, а картины на стене дребезжат и покачиваются.

– Ничего себе… – говорит папа и снова чешет в затылке. Он всегда чешет в затылке, когда ему нужно хорошенько подумать. – То ли случилось землетрясение, то ли в доме водятся привидения. – Он смеётся и качает головой.

– Хватит беситься! – кричит Пабло Ойо и Крачу.

– Да нет, сынок. Я пошутил, – говорит папа. – Никаких привидений не существует.

– Нет, пап, я не… – Пабло не знает, что говорить.

Ему уже не хватает фантазии.

Флёр пытается согнать Крача с буфета. Поднявшись на цыпочки, машет руками, мол, давай-ка слезай.

Наверное, со стороны это выглядит странно, потому что мама встревоженно спрашивает:

– Флёр, что ты делаешь? С тобой всё в порядке?

Флёр глядит на неё с виноватой улыбкой.

– Всё хорошо, Роза. Просто руки свело, надо их потянуть.

– Какой странный вечер, – говорит мама и, ещё раз с опаской взглянув на буфет, на столик у входной двери, на картины у лестницы, возвращается в кухню.

– Да, – говорит папа и тоже уходит.

Крач наконец-то слезает с буфета и вприпрыжку бежит вверх по лестнице.

Пабло и Флёр бросаются следом за ним.

– Взрослые всегда стараются всё объяснить с точки зрения логики и разума, – говорит Флёр со смехом. – Поэтому они и не видят ничего волшебного. Просто не замечают того, чему нет объяснения.

Пабло тоже смеётся под воздействием лестницы. Буквально давится смехом и не может ничего сказать.

К счастью, эта часть плана уже почти выполнена. Им осталось провести в дом только Мардж и семью горных троллей.

Пабло думал, что провести Мардж наверх будет сложно. Ведь она очень-очень высокая. Но она идёт на удивление тихо и осторожно и не натыкается на мебель. Вернее, не идёт, а ползёт на четвереньках – даже по лестнице, которая, по счастью, довольно широкая. Даже по узкому коридору на втором этаже Мардж пробирается ловко и быстро.

Вздохнув с облегчением, Флёр и Пабло спускаются вниз за последней партией гостей. Горные тролли Пополь и Фью с малышом Микелем на руках тихонько входят в прихожую. Всё идёт хорошо, пока Микель не выдаёт такой громкий пук, что Пабло испуганно вскрикивает. Ему показалось, что рушится потолок.

– Ты мой сладкий малыш, – ласково говорит Фью. – Наш будущий чемпион!

Пополь с гордостью улыбается и гладит Микеля по голове:

– Он ещё превзойдёт всех великих героев прошлого. Молодец, сынок. Так держать!

В прихожую выбегает Джеки и встревоженно спрашивает:

– Ребята, у вас всё в порядке? Я слышала, как Флёр кричала.

Флёр обиженно морщится.

– Это не я. Это Пабло.

Пабло густо краснеет. Он открывает рот, чтобы возмутиться, и вдруг задыхается от бьющей в ноздри волны зловония. Как будто кто-то обмакнул тухлые яйца в бензин, смешал их с кусочками испорченной рыбы, съел и сходил в туалет по-большому, при этом страдая ужасным поносом. Что-то вроде того, только в десять раз хуже.

И Пабло, и Флёр зажимают носы.

Раздаётся ещё один громкий треск, похожий на выстрел из пушки. Стёкла в окнах дрожат. Только бы они не разбились! Пабло хочется выскочить за порог, чтобы спастись от ужасного запаха, но нельзя оставлять горных троллей одних.

Давина кричит:

– Что так воняет?! Кто-нибудь, закройте дверь!

Джеки удивлённо глядит на ребят.

– А чего вы зажали носы? Это такая игра? – Она тихонько хихикает. – Или кто-то пукнул?

Флёр и Пабло качают головами.

– Нам надо идти, – гнусаво произносит Пабло, по-прежнему зажимая пальцами нос.

Флёр спешит увести горных троллей наверх. Подъём по лестнице сопровождается относительно малыми выхлопами – то ли от малыша Микеля, то ли от его родителей. Пабло не знает и не хочет знать. Он задыхается, его тошнит, и если всё это не прекратится в ближайшее время, его точно вырвет. Воняет так сильно, что кажется, он пробирается через завалы собачьих экскрементов.

Войдя к себе в комнату, Пабло быстро закрывает дверь, бежит к окну, распахивает его настежь и жадно хватает ртом воздух.

– Какой приятный комплимент! – говорит Фью в восторге, что Пабло чуть не задохнулся. – Вот какой молодец наш Микель!

Пабло оборачивается и видит удивительную картину. Кто бы мог подумать, что в его комнате соберётся столько гостей из другого, волшебного мира!

Томаз Воин сидит на полу рядом с кроватью, как заворожённый, смотрит на балдахин и задумчиво жуёт уголок одеяла. Гогблинги Мо, По и Ло стоят в уголке, разговаривают и смеются. Грюмоклюв Маариу носится по комнате, хлопая крыльями, непрестанно ворчит и делает всем замечания, мол, ведите себя потише, или не портите воздух, или не путайтесь под ногами. Мардж сидит, прислонившись к стене и немного пригнувшись, чтобы не упираться головой в потолок. Она наблюдает за остальными с мягкой, довольной улыбкой. Ойо и Крач прыгают на кровати и дерутся подушками, повизгивая от удовольствия.

Лесные нимфы самые тихие. Они уселись в кружок и сидят с закрытыми глазами, держа руки на коленях.

– Что они делают? – спрашивает Пабло у Флёр.

– Посылают в мир добрые мысли, чтобы у нас получилось открыть портал.

– Они молятся?

– А что это такое?

Пабло смеётся, но не над Флёр.

Он будет очень скучать по её бесконечным вопросам.

– Это не важно. Ну что, ты готова?

Флёр кивает. Они собирают всё необходимое для заклинания и выходят из комнаты.

– Удачи! – говорит Мардж.

Комната в башне и вправду пустая. Кроме странных символов на каменных стенах и дощатом полу, там нет ничего. В окно светит полная луна.

Пабло открывает книгу заклинаний.

– Сначала надо нарисовать круг. Круг – это…

– Я знаю, что такое круг, – перебивает его Флёр.

– Да. Извини.

Флёр берёт белый восковой мелок и, высунув от усердия язык, рисует на полу почти идеально ровный круг.

Они всё готовят спокойно и тщательно. Выжимают в миску сок трёх лимонов, ставят миску на линию круга. Кладут яйцо, камень и ветку берёзы. Пабло весь напряжён, как туго натянутая струна. Он вздрагивает от малейшего звука – например, когда Флёр тихонько откашливается. У него вспотели ладони, во рту пересохло. Он надеется, что эта сухость не помешает ему правильно произнести нужные слова. К счастью, чародей перевёл заклинание на современный язык. Произносить незнакомые слова на непонятном древнем языке было бы гораздо труднее.

И вот всё готово, и пора приступать к самому главному.

Пабло прочищает горло и говорит громко и чётко:

– Соединяю луну здесь и там, соединяю миры здесь и там, пусть эта связь будет прочной и теперь, и всегда, пока в небесах светит луна. Портал лунного света, путь между мирами, откройся!

Флёр и Пабло стоят затаив дыхание. Они пристально смотрят на круг, не решаясь пошевелиться.

Ничего не происходит.

Совсем ничего.

Пабло открывает рот, чтобы повторить заклинание ещё раз. Может быть, надо произносить слова с бо`льшим чувством. Может быть, надо…

И тут круг озаряется таким ярким светом, что ребятам приходится крепко зажмуриться. Они оба испуганно отступают назад, прикрывая глаза руками.

Луч белого света, бьющий из остроконечного потолка, переливается серебром. Это просто не может быть ничем иным, кроме лунного света.

Флёр и Пабло застыли с открытыми ртами. В верхней части луча проступают какие-то смутные очертания, словно таинственные фигуры бродят в густом тумане. Пабло не может пошевелиться, заворожённый этим волшебным зрелищем, красивым и страшным одновременно.

Первой из оцепенения выходит Флёр.

– Я приведу остальных.

Пабло кивает. Вернее, ему кажется, что он кивнул, но он не уверен. Он не может оторвать взгляд от луча света, который манит его к себе и в то же время пугает до дрожи.

А потом Флёр возвращается в башню с тремя гогблингами.

За всё время знакомства с этой весёлой троицей Пабло впервые видит их такими серьёзными. Они не смеются, даже не улыбаются. Все трое благоговейно глядят на портал.

– И что… нам надо туда пойти? – спрашивает один из гогблингов, и его голос заметно дрожит.

– Я думаю, да, – отвечает ему Флёр.

– Ну ладно. Я пойду первым, – говорит самый смелый из гогблингов, хотя по его лицу видно, что ему очень страшно.

– Подожди, – говорит второй гогблинг, – а вдруг это проход не в наш мир? Мы же не знаем, сколько всего есть миров. А здесь было не так уж и плохо.

Третий гогблинг делает шаг вперёд.

– Я рискну.

И прежде чем его успевают остановить, он решительно прыгает в круг, озарённый серебристым светом.

– По! – кричат двое оставшихся, но По уже нет.

Мо и Ло дрожат так, что у них стучат зубы.

– Теперь уж точно придётся идти за ним, – говорит кто-то из них. – Мы же не бросим его одного.

Откуда-то издалека доносится радостный голос:

– Ребята, всё хорошо. Это наш мир!

Мо и Ло улыбаются и ныряют в портал не раздумывая.

После этого всё идёт быстро и гладко. Один за другим все волшебные существа исчезают в портале, возвращаясь в свой мир. Уже приближается очередь Флёр и её родителей. Теперь Пабло не испытывает ни страха, ни удивления – ничего, кроме грусти. Они с Флёр познакомились всего четыре дня назад, она стала его первым другом на новом месте, но им придётся так быстро расстаться. В груди что-то сжимается, так что становится трудно дышать.

Флёр и её родители остаются последними.

Флёр берёт Пабло за руку.

– Только, пожалуйста, Флёр, не задерживайся надолго. Мы не знаем, на сколько времени открылся портал и когда он закроется, – говорит её папа и обращается к Пабло: – Спасибо за всё. Мы тебя никогда не забудем, и твоё имя навечно останется в наших легендах и песнях.

Пабло молча кивает. Ему хочется, чтобы Флёр осталась, но он, конечно, не может об этом просить.

Взявшись за руки, родители Флёр входят в луч лунного света.

– Я буду скучать по тебе, Пабло, – тихо произносит Флёр. – Я рада, что мы с тобой встретились, и мне очень жаль, что нам приходится расставаться так скоро.

Пабло хочется плакать. Слёзы встают в горле комом размером с теннисный мячик. С трудом проглотив этот ком, он говорит хриплым голосом:

– Я тоже буду скучать. У меня никогда не было такого друга, как ты.

Флёр улыбается.

– Ну да, вряд ли ты раньше встречал лесных нимф.

Пабло не может улыбнуться в ответ. Какие уж тут улыбки? Ему слишком грустно.

Флёр ещё крепче сжимает его руку.

– Так ты же можешь меня навестить! Теперь ты умеешь открывать портал.

От этих слов ему становится чуточку легче.

– Но это опасно. А вдруг кого-то из ваших снова затянет в наш мир?

– Не затянет, если не открывать портал слишком часто. Ты сам мне читал, что писал чародей. Если портал открывается только раз в двенадцать полнолуний, то ничего страшного не случится.

Пабло кивает.

– Да, наверное. – Он неуверенно улыбается. – Тебе пора, Флёр. Иди.

Эти слова даются ему с огромным трудом.

Флёр быстро целует его в щёку, в последний раз сжимает его руку и исчезает в портале.

Пабло без сил опускается на пол.

Издалека, словно с другого конца очень длинного, гулкого тоннеля, до него доносится голос Флёр:

– До свидания, Пабло. Спасибо за всё.

Пабло улыбается. На самом деле это он должен сказать ей спасибо. Она показала ему удивительный мир, и теперь он знает, что живёт в странном, волшебном доме. Он задумчиво смотрит на свой браслет и даёт себе слово, что будет носить его не снимая.

Пабло сидит в башне до самого утра, чтобы убедиться, что никто из волшебных существ случайно не прошёл сквозь портал. И только когда лунный луч растворяется в воздухе, словно его и не было вовсе, он встаёт, поднимает с пола все вещи, нужные для заклинания, и возвращается к себе в комнату. Типи всё ещё спит.

Пабло ложиться уже незачем, и он понуро бредёт на кухню, где Джеки жарит оладьи.

– Я решила хоть чем-то тебя утешить и приготовить что-нибудь вкусное, – говорит она, с сочувствием глядя на Пабло. – Жаль, что Флёр пришлось переехать.

Пабло кивает, с трудом сдерживая слёзы.

– Ты нашёл сюрприз у себя в комнате?

Пабло машинально кивает, даже не услышав, о чём его спрашивает Джеки. К счастью, папа ему говорил, что они будут жить в этом доме как минимум несколько лет. И каждый год у него будет возможность навещать Флёр и её семью. От этой мысли ему становится чуточку легче, и он даже съедает пару оладий с сиропом. Потом идёт в сад скульптур и выдаёт каменным ангелам новую порцию бранных слов: мышиный помёт, скрюченный дуб, вялый овощ и испорченный телефон.

Он возвращается в свою спальню и растерянно смотрит по сторонам. Без вчерашних шумных гостей комната кажется пустой и унылой. Его взгляд падает на письменный стол. Ах да, Джеки вроде бы говорила, что его ждёт какой-то сюрприз! Пабло подходит к столу и находит записку.

Пабло выдвигает ящик комода. Там лежит небольшой плетёный коврик с узором из цветов и деревьев. Наверняка это работа томаза по имени Воин. Коврик буквально сверкает яркими красками, как будто Воин вплёл в орнамент весну и осень.

Ещё там лежит кокосовый орех с отверстием, заткнутым кусочком мха. Орех большой, но очень лёгкий. Судя по всему, полый. Пабло вынимает затычку из мха, гадая, что это такое и чей это подарок.

Запах, вырвавшийся из ореха, буквально сшибает с ног, и всё сразу становится ясно. Зажав пальцами нос, Пабло мчится к окну, открывает его и высовывается наружу, хватая ртом воздух. Но он улыбается. Наверное, это большая честь – получить такой подарок от горных троллей.

Хорошенько отдышавшись, Пабло продолжает рассматривать подарки. Очень красивый фиолетовый камень, кувшинка, что-то похожее на шарик из сухих веточек (позже он выяснит, что это роза пустыни) и пустая цельная скорлупа какого-то крупного птичьего яйца. Даже угрюмый Маариу оставил ему подарок! Значит, он и вправду не такой уж сердитый ворчун, каким хочет казаться. Среди подарков Пабло находит коротенькую записку, которую переводит с помощью небольшого словарика, составленного Александром и записанного в его книге волшебных заклинаний:

Пабло улыбается. Он будет скучать по этой весёлой троице. И по всем своим новым друзьям. Он всегда будет помнить о них и дорожить их подарками. Это лучшие подарки на свете!

А самый лучший, самый красивый из них – браслет из крошечных листьев всевозможных оттенков зелёного цвета. Пабло улыбается и убирает подарок Флёр обратно в ящик. Пока что он будет носить свой цветочный браслет. И пусть кто-то только попробует заявить, что цветы – это не для мальчишек!