Маленький Дэйви приделал к ящику изготовленные им круглые деревяшки и тащить ящик стало легче. Но в этом мире горстки людей, выживших после техногенной катастрофы, колесо считается порождением дьявола, и мальчику, от которого отвернулась даже его собственная мать, грозит сожжение…
Старик уселся на табурете поудобнее и прислонился спиной к побеленной стене. Когда-то он сам тщательно обтянул сиденье табурета заячьей шкуркой, ибо был страшно худ — кожа да кости. То, что это был его личный табурет, на ферме было хорошо известно всем ее обитателям. Солнце припекало, ремни, из которых старик намеревался плести кнут, выскользнули из скрюченных пальцев, и он начал клевать носом.
Двор был пуст — лишь куры рылись в пыли, скорее из любопытства, чем в расчете найти зерно, но привычные звуки говорили о присутствии и других обитателей фермы, которые в отличие от старика послеобеденным отдыхом не пользовались. Из-за дома время от времени доносилось шлепанье пустого ведра о воду в колодце, сменявшееся царапаньем, когда полное ведро тащили наверх и оно цеплялось за сруб. Из сарая, что на другом конце двора, слышались монотонные ритмичные удары. Голова старика склонилась еще ниже — он задремал.
Вдруг за грубой оградой фермы раздались новые звуки, становившиеся по мере приближения все более отчетливыми. Что-то громыхало, дребезжало, а временами пронзительно скрипело. Старик был глуховат, и новый шум его сначала не обеспокоил. Потом он открыл глаза и, поняв, откуда доносится скрип, выпрямился, с любопытством глядя на ворота. Скрип стал еще громче, и над оградой появилась мальчишечья голова. Мальчик улыбнулся старику, его глаза светились восторгом. Молча он еще быстрее зашагал к воротам и вошел во двор, с гордостью волоча за собой ящик, поставленный на четыре деревянных колеса.
Старик вскочил с табурета. В каждом его движении сквозила тревога. Обеими руками он замахал на внука, как бы гоня его прочь. Тот остановился. Выражение радости и гордости на его лице сменилось удивлением. Молча смотрел он на старика, так настойчиво гнавшего его обратно.
Пока мальчик стоял в недоумении, старик, продолжая одной рукой подавать ему те же знаки, приложил указательный палец другой руки к губам и заковылял навстречу.
Мальчик наконец повернул назад, нерешительно и неохотно, но было поздно. Стук в сарае прекратился, и на пороге появилась пожилая женщина. Ее рот был распялен, как будто в крике, хотя из него не вырывалось ни звука. Нижняя челюсть бессильно отвисла, глаза, казалось, вылезали из орбит. Потом она перекрестилась и завизжала.
Визг распорол мирный послеобеденный покой. Тотчас за домом со звоном упало ведро, и из-за угла выглянула молодая женщина. Ее глаза широко раскрылись. Тыльной стороной левой ладони она зажимала себе рот, правой рукой — крестилась.
Какой-то юноша показался в воротах конюшни и застыл, пригвожденный к месту.
Еще одна молодуха выбежала из дому, за ней маленькая девочка. Женщина остановилась так резко, как будто налетела на что-то. Девочка тоже замерла, не понимая причины всеобщего ужаса, и уцепилась за материнскую юбку.
Под их взглядами мальчик окаменел. Удивление в его глазах при виде всех этих лиц постепенно переходило в испуг. Он переводил взгляд с одного искаженного страхом лица на другое, пока не встретился с глазами старика. То, что он в них увидел, по-видимому, его подбодрило, вернее, сняло напряжение. Он судорожно сглотнул. И когда мальчик заговорил, голос его вздрагивал от подступивших слез.
— Дедушка, что случилось? Чего они на меня так смотрят?
Пожилая женщина ожила, словно голос мальчика разрушил колдовские чары. Она схватила прислоненные к стене сарая вилы. Нацелив острия на мальчика, женщина стала медленно заходить между ним и воротами. Она жестко сказала:
— Марш! А ну давай в сарай!
— Но, ма… — начал мальчик.
— Не смей меня так называть! — крикнула она.
В резких чертах ее лица читалось что-то похожее на ненависть. Лицо мальчика скривилось, и он зарыдал.
— Иди! — гневно повторяла она. — Туда!
Мальчик — олицетворение недоумения и горя — попятился. Затем резко повернулся и кинулся в сарай. Мать захлопнула за ним дверь и задвинула засов. Смерила взглядом остальных, как бы бросая им вызов и ожидая возражений. Юноша молча скрылся в сумраке конюшни. Обе молодые женщины тихонько ушли, захватив с собой и девочку. Остались только женщина и старик.
Оба молчали. Старик стоял неподвижно, пристально разглядывая ящик на колесах. Внезапно женщина закрыла лицо руками. Она тихонько стонала, покачиваясь из стороны в сторону, а слезы так и текли сквозь пальцы. Старик обернулся к ней. Его лицо ничего не выражало. Наконец женщина немного успокоилась.
— В жизни бы такому не поверила! И это — мой Дэвид! — проговорила она.
— Кабы ты так не кричала, никто бы и не узнал, — ответил старик.
Понадобилось какое-то время, чтобы смысл слов старика дошел до нее. Лицо женщины снова окаменело.
— Это ты научил его? — подозрительно спросила она.
— Я стар, но еще не спятил! И к тому же люблю Дэви, — добавил он.
— Ты нечестивец! То, что ты сейчас сказал, — богохульство!
— Зато правда.
— Я богобоязненная женщина. И не потерплю Зла в своем доме, в какое бы обличье оно ни рядилось. А коли оно встречается на моем пути, я всегда знаю, в чем состоит мой долг.
Старик уже набрал воздуха, чтобы ответить, но промолчал, только качнул головой. Затем повернулся к женщине спиной и заковылял к своему табурету, как будто состарясь на несколько лет за эти считанные минуты.
В дверь кто-то тихонько постучал. Потом раздался шепот:
— Ш-ш-ш!
На мгновение Дэви увидел квадрат ночного неба и на его фоне чью-то темную фигуру. Потом дверь опять затворилась.
— Ты ужинал, Дэви? — спросил голос.
— Нет, дедушка. Ко мне никто не приходил.
Старик крякнул:
— Так я и думал. Боятся они тебя все. На-ка, возьми. Тут холодная курица.
Рука Дэви пошарила и нащупала протянутое стариком.
Мальчик обгладывал куриную ногу, а старик шуршал в темноте, отыскивая, на что бы присесть. Нашел и со вздохом сел.
— Плохо дело, Дэви, паренек. Послали за священником. Он придет завтра.
— Ничего не понимаю, дедушка. Почему они ведут себя так, будто я сделал что-то дурное?
— Ох, Дэви! — укоризненно сказал старик.
— Но я же ни в чем не виноват! Честно!
— Брось! Ты же каждое воскресенье ходишь в церковь и всегда молишься. О чем ты молишься, ну-ка, скажи!
Мальчик начал бормотать слова молитвы. Спустя минуту старик остановил его.
— Вот, последняя фраза. Повтори.
— И оборони нас от Колеса? — повторил удивленно Дэви. — А что такое Колесо, дедушка? Я знаю, что это что-то ужасно скверное, ведь когда я спрашивал, мне говорили, что это грех и о нем надо помалкивать. Но так и не объяснили, что это такое.
Старик, прежде чем ответить, помолчал, а затем сказал:
— Этот ящик, который ты приволок… Кто научил тебя, как его сделать?
— Никто, дедушка. Я просто решил, что так будет легче его тащить. Так оно и вышло.
— Слушай, Дэви. Каждая из этих штук, которые ты приделал по бокам, и есть Колесо.
Прошли долгие минуты, прежде чем из темноты вновь раздался голос мальчика. В нем звучало недоверие.
— Как, эти деревяшки? Да не может того быть, дедушка! Ведь это просто-напросто кругляшки от чурок! А Колесо — что-то ужасное, страшное, чего все боятся.
— И все равно это именно Колесо. — Старик задумался. — Я расскажу тебе о том, что будет завтра, Дэви. Утром сюда придет священник, чтобы осмотреть твой ящик. Ящик все еще будет тут, потому что никто не решится до него дотронуться. Священник побрызгает на него водой, чтобы к ящику можно было приблизиться без вреда. Затем ящик унесут в поле, разожгут под ним огонь, и пока он будет гореть, станут вокруг него и начнут распевать гимны.
Потом они вернутся сюда и отведут тебя на допрос в деревню. Тебя будут выспрашивать, как выглядел дьявол, когда он явился тебе, и что он посулил за то, что ты согласился воспользоваться Колесом.
— Но ведь никакого дьявола не было, дедушка!
— Ну и что! Раз они убеждены, что он был, то рано или поздно ты расскажешь и о нем, и о том, в каком виде он тебе явился. Для этого у них есть свои способы… Слушай, мальчуган, тебе надо прикинуться ни в чем не виноватым. Скажешь, что ты просто нашел ящик таким, каков он есть. Скажешь, что не знал, что это такое, и притащил его, думая наделать лучины. Этого и держись, держись крепко. Если не собьешься, что бы с тобой ни делали, то, быть может, все как-нибудь обойдется.
— Но, дедушка, что плохого в этом Колесе? Не понимаю, хоть убей!
На этот раз молчание было еще более продолжительным.
— Ну ладно… Это длинная история, Дэви, и началась она давным-давно. Говорят, в те времена все люди были добрыми, счастливыми и тому подобное. Но однажды как-то раз пришел дьявол, и встретился ему какой-то человек, и сказал дьявол тому человеку, что может дать ему нечто такое, что сделает человека сильнее сотни людей, позволит двигаться быстрее ветра, летать выше птиц небесных. Ну, человек и ответил, мол, дескать, это недурственно, но какую плату дьявол хочет за это?
А дьявол сказал, что ему ничего не надо. Во всяком случае — сейчас. И дал тому человеку Колесо.
Ну а потом, когда тот человек повозился с Колесом, он многое узнал о его свойствах: и как оно производит другие Колеса — все более сложные, и как делает все, что обещал дьявол, и многое, многое другое…
— А оно летало? И делало все обещанное?
— Конечно. Оно делало все, что посулил дьявол. А потом оно начало убивать людей. Разными способами. Люди сцепляли вместе все больше и больше Колес, как научил их дьявол, и вскоре узнали, что могут делать еще более сложные штуковины, которые убивают еще больше людей.
Но они уже не могли отказаться от Колес, иначе поумирали бы с голоду.
Так вот, это и было то самое, чего добивался дьявол. Он, понимаешь ли, поймал человечество на крючок. Почти все в мире зависело от Колес, но жизнь шла через пень-колоду, а старый дьявол животик надрывал от смеха, глядя, что вытворяют его Колеса.
Дела шли все хуже и хуже. Не знаю уж, как это вышло, а только получилось так, что почти никого не осталось в живых — лишь жалкая горсточка, вроде как после потопа. И те — полумертвые.
— И все это из-за Колеса?
— Гм-м, во всяком случае, без него тут не обошлось. И все-таки люди как-то выжили. Стали опять строить хижины, сеять хлеб… Но потом дьявол вновь встретил человека и снова стал соблазнять его Колесом. На этот раз человек ему попался очень старый, мудрый и богобоязненный, а потому сказал дьяволу: «Нет! Сгинь, нечистый дух!» — и пошел по всей округе, предупреждая людей о дьяволе и Колесе, чем страшно всех и напугал.
Но старый дьявол не сдался так просто. Он ведь тоже очень хитер. Время от времени у кого-нибудь возникает мысль, из которой может выйти что-то вроде Колеса: каток, винт или что другое, но в том еще нет греха до тех пор, пока такие штуки не закреплены на оси. И тогда появляется священник, и Колесо сжигают. И забирают того человека. А чтобы не дать ему делать Колеса и в острастку другим его тоже сжигают.
— Сжиг-г-гают? — прошептал, заикаясь, мальчик.
— Именно. Теперь ты понимаешь, почему нужно сказать, что Колесо ты нашел, и на том стоять?
— А может, если я пообещаю не делать других…
— Бесполезно, Дэви. Они дрожат от страха перед Колесом, а когда люди напуганы, они делаются злыми и жестокими. Нет, поступай, как я тебе говорю.
Мальчик подумал и спросил:
— А мама? Она догадается. Она же видела, как я вчера унес этот ящик. Это ведь важно?
Старик покряхтел и тяжело обронил:
— Очень важно. Женщины часто только притворяются испуганными, но уж если они действительно испугаются, то боятся куда сильнее мужчин. А твоя мать очень напугана.
В темноте сарая наступило долгое молчание. Старик заговорил тихим спокойным голосом.
— Послушай, Дэви, паренек. Я скажу тебе еще кое-что. Но тебе придется держать язык за зубами, может, до тех пор, пока ты не станешь стариком вроде меня.
— Ладно, как скажешь, дедушка.
— Я говорю тебе это потому, что ты придумал Колесо сам. В будущем всегда найдутся мальчики, которые сделают то же самое. Должны найтись. Мысль нельзя убить, как это пытаются сделать сейчас. Приглушить ее можно, но рано или поздно она вырвется на свободу. И ты должен понять, что не в Колесе Зло. Не слушай того, что болтают напуганные люди. Изобретение не бывает само по себе хорошим или дурным; добрым или злым его делают сами люди. Поразмысли об этом, мальчик. Когда-нибудь колеса появятся вновь. Я мечтал, что это случится на моих глазах, но, наверное, это дело твоего поколения. И когда это произойдет, не окажись среди боязливых. Будь среди тех, кто покажет, как использовать их лучше, чем использовали в прошлом. Зло не в Колесе. Зло — в страхе, Дэви. Запомни это.
Старик зашевелился в темноте. Зашаркали ноги по земляному полу.
— Пожалуй, пора идти. Где ты, мальчик? — Его рука нащупала плечо Дэви и на мгновение легла на голову ребенка. — Благослови тебя Бог, Дэви. И ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо. Ты веришь мне?
— Да, дедушка.
— Тогда спи. Там, в углу, есть сено.
Снова на миг увиделось темное небо. Затем шаги старика, пересекающие двор, замерли, и наступила тишина.
Когда священник прибыл, он нашел кучку пораженных ужасом людей, сбившихся во дворе фермы. Они остолбенело смотрели на старика, который с молотком и шпеньками в поте лица трудился над деревянным ящиком. Священник окаменел при виде такого святотатства.
— Остановись! — крикнул он. — Во имя Господа, остановись!
Старик повернулся к нему лицом, на котором блуждала хитрая и довольная ухмылка.
— Вчера, — произнес он, — я поступил как идиот Сделал только четыре колеса. Сегодня я придумал получше — приделал еще два, теперь тащить ящик будет вдвое легче.
Как старик и предвидел, ящик сожгли. Затем увели его самого. В полдень мальчик, о котором все забыли, оторвал взгляд от столба дыма, поднимавшегося в стороне от деревни, и закрыл лицо руками.
— Я запомню, дедушка. Я запомню. Зло — только в страхе! — сказал он, и его голос прервался от рыданий.