РОУЭН

«Его жертвами становятся молодые девушки, которые остаются одни дома. Хотя были сообщения о том, что он хватал их на улице, большая часть преступлений произошла внутри жилых домов, оставив властям…»

Чертовы сумасшедшие. Куски дерьма, не заслуживающие воздуха, которым дышат.

Я качаю головой и засовываю руки в карманы, звук телевизора слишком громкий, как по мне. Но ничего не могу с этим поделать. Пара, живущая внизу — мистер и миссис Петровы — им более восьмидесяти лет, и они едва слышат, даже когда кто-то кричит им в лицо. Однако они хорошие люди.

Проходя мимо их окна, я замечаю пятна краски на земле и мысленно добавляю это в свой список дел на эту неделю. Техническое обслуживание занимает у меня огромную часть времени: починка крыш и устранение протечек, замена сломанной плитки, установка новых дверей, замена гипсокартона. Конечно, я могу поручить это одному из моих людей, но мне самому нравится эта работа.

Я работаю разнорабочим с пятнадцати лет, и, если мне придётся выбрать одну вещь, без которой я не могу жить, это будет мой ящик с инструментами. В нём есть всё, что мне нужно. Спущенная шина? Понял тебя. Дверные петли? Легко. Удалить прилипшие обои? Без проблем.

«Полиция просит всех, у кого есть какая-либо информация, сообщить…»

Я прохожу мимо второй из трёх квартир на первом этаже и понимаю, что все слушают одни и те же новости. Проклятие. На улицах уже давно не безопасно. Но убийца на свободе? Отстой. Вот почему я инвестирую в камеры видеонаблюдения тысячи долларов.

Не может быть слишком безопасно. К тому же, этих дегенератов легче выследить, когда ты видел их лицо.

Я обошёл весь второй этаж дома и это заняло весь день, который был слишком длинным… он начался в четыре утра, а сейчас, когда я возвращаюсь на часах почти девять вечера. Большинство людей думают, что моя жизнь легкая, потому что я прошел путь от обычного разнорабочего до владельца строительной компании и пары жилых комплексов.

Но нет. Я всё ещё тружусь изо всех сил.

Однако прямо сейчас я сомневаюсь в своей неспособности хоть раз сесть и расслабиться. Я всегда беспокойный и никогда не сплю больше двух-трех часов в сутки. Обычно я засыпаю, и сразу же просыпаюсь. Вымойте, ополосните, повторите.

Я просто хочу принять душ и лечь спать. Если бы я не купался в собственном поту во время работы, я бы и спал в рабочей одежде.

Что-то останавливает меня, приводя в состояние повышенной готовности. Как будто время замедляется, и любой шум, который я слышу, отходит на задний план.

Я чувствую её запах ещё до того, как вижу, и морщу нос, потому что она пахнет знакомо. Её запах мне знаком.

— Что за…

У моей входной двери на корточках сидит маленькая девочка с короткими каштановыми волосами. На ней джинсовые шорты и серая футболка, её голова покоится на скрещенных руках. Рядом с ней стоит розовая спортивная сумка, её блеск и принт единорога режут мне глаза.

Я оглядываюсь вокруг, хмурюсь и задаюсь вопросом, чей это ребёнок, потому что не помню, чтобы видел её здесь раньше.

— Привет, малышка. Ты потерялась?

Она поднимает глаза, и мне кажется, будто кто-то сильно толкнул меня, повалив с ног. Моя челюсть сжимается так, словно вот-вот сломается, и стон вырывается из моего горла. Моё тело реагирует на неё прежде, чем мой разум успевает это осознать.

Что-то щёлкает в моей голове, словно, чувство, когда я нахожу решение, просто взглянув на общую картину.

Господи. Кто ты?

Я не осознаю, что произнёс этот вопрос вслух. Только когда её изумрудные глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, расширяются, она низко опускает голову, закрывает лицо маленькими ручками и стонет.

— О, Боже, мама. Во что ты меня втянула?

— Прошу прощения?

Она встаёт во весь рост, во все свои пять футов, а может, и два дюйма (примеч. пер.: — 152–157 см), расправляет плечи и скрещивает руки на груди. Я сдерживаю смех, когда она фыркает и обвиняюще показывает на меня пальцем.

— Послушай, мистер Роуэн Росс. Понятно, что ты не хочешь, чтобы я была здесь, и клянусь тебе, я вообще не хотела приходить. Она мне не поверит, так что можешь ли ты оказать мне одну маленькую услугу? Позвони моей маме и скажи, что нашёл мне другое жильё.

Мой желудок опускается, когда появляется ощущение, как земля уходит у меня из-под ног. Какого чёрта?

— Ты Рэйвен?

Что-то мелькает на её лице, но она закусывает нижнюю губу и кивает. По какой-то причине мой взгляд сосредоточен на её пухлой, мягкой губе, и я сопротивляюсь желанию высвободить её и прикусить самому.

Чертова вселенная играет со мной свои грязные шутки. Первая женщина, которая заставила меня так себя чувствовать, она, и, конечно же, это не какая-то случайная незнакомка. Она должна была оказаться моей сводной сестрой. Это откровение не должно ощущаться как острое лезвие, разрезающее мою грудь.

Рэйвен берёт сумку и перекидывает её через плечо. Её глаза блестят, и она быстро моргает. Видя, как девушка изо всех сил пытается сдержать слёзы, во мне поднимается волна защитной реакции. Я не знаю, откуда это взялось, но понимаю, что в моей груди ревёт первобытный зверь, требуя, чтобы его выпустили.

— Мне жаль, что я нарушила твой покой. Клянусь, я не хотела врываться к тебе вот так. Моя мама… Она такая, какая есть. Ещё раз прошу прощения. Я больше тебя не побеспокою.

С тяжёлым вздохом она отстраняется от меня. О, чёрт возьми, нет.

Я даже не думаю дважды. Нет, это ложь. Вообще не думаю. Какое-то время. Потому что разворачиваюсь на пятках и несильно хватаю девушку за руку. Рэйвен так близко, что я вижу веснушки на ее носу и щеках.

Она пахнет лавандой и невинностью, и это сводит меня с ума.

— Ты никуда не пойдёшь, дорогая. Ты останешься со мной.

РЭЙВЕН

Я ненавижу Хэллоуин. Абсолютно ненавижу это со всей страстью.

Не понимаю, что весёлого в том, чтобы устраивать праздник монстров. Что в этом интересного? Я не вижу в этом смысла. Взрослым просто нужен повод, чтобы надеть костюмы. Притворится на одну ночь кем-то другим.

И, конечно же, я оказываюсь в месте, где Хэллоуин имеет большое значение. Типа, серьёзно огромное.

В тот момент, когда я ступила на его мощёные улицы, меня приветствовали фонарики, выстроившиеся вдоль тротуаров, искусственная паутина, цепляющаяся за фонарные столбы и деревья, звуки призрачных воплей из огромных динамиков, надгробия и кровавые руки, тянущиеся из-под земли на лужайках перед домом.

Перебор.

У меня просто мурашки по коже. И в этом нет ничего весёлого или захватывающего. На самом деле это жутко. То же самое и с добровольным посещением особняков с привидениями или домов ужасов. Зачем всё это? Почему я решила травмировать себя? Почему я должна платить за то, что гарантировано лишит меня сна на несколько дней?

Но даже в этом случае самое страшное, что я нахожу в этом новом городе — это не наличие украшений.

Это парень, стоящий передо мной. Массивный мужчина ростом шесть футов два дюйма (примеч. пер.: примерно, 188 см), с широкими плечами, мускулистой грудью и предплечьями, с выражением чистого гнева на лице. Его кожа покраснела, брови нахмурены, и он пристально смотрит на свою руку, касающуюся моей руки.

Он злится на меня? Злиться, что я появилась из ниоткуда?

Может быть. А, возможно, и нет.

Всё, что я знаю, это то, что моя кожа горит там, где он прикасается ко мне. Я инстинктивно тяну руку, потому что она горячая, слишком горячая, и от простого прикосновения что-то сжимается между моими бедрами.

Его лицо находится всего в нескольких дюймах от меня, и я слышу его резкое дыхание, как будто он пытается что-то сдержать. Может, свой нрав?

Я не знаю. Мой разум пуст. Не могу думать, не могу соображать, когда он стоит так близко ко мне. Мне приходится запрокинуть голову назад, потому что он такой высокий, но, Боже, как кто-то может выглядеть таким сурово красивым?

Это правда мой сводный брат? Тот, у которого я должна остаться?

Если я останусь здесь ещё на минуту, я могу просто наброситься на него. Моё тело ощущается странно, как будто меня тянет к нему магнитом, мне нужно быть ближе.

Какого чёрта, Рэйвен? Это не ты!

Он проводит костяшкой пальца по моей руке, и я думаю: «Вот оно». Это оно. Я задыхаюсь и закрываю глаза, предвкушение пульсирует в моих венах. Но всё, что он делает, это забирает у меня сумку.

Хм.

Разочарование имеет горький привкус во рту, и когда я открываю глаза, он смешно смотрит на меня. Его темно-карие глаза сузились.

— Ты долго ждала? Давай зайдем внутрь.

— Н-нет. На самом деле я только что приехала на автобусе.

— Ты ехала на автобусе?

— Мг-м, да. Как ещё мне было сюда попасть?

— У тебя нет машины?

— Нет.

Этот разговор вызывает у меня дискомфорт. Он явно обеспечен. По крайней мере, судя по тому, что мне сказала мама. Он никогда не поймёт, каково это — жить ниже своих средств.

— Почему?

— Потому что я не могу себе этого позволить? Я закончила учебу всего несколько месяцев назад. Я должна была пойти на работу, но мама вышла замуж и приказала мне переехать сюда.

Он закусывает нижнюю губу зубами и наклоняет голову набок.

— Не пойми меня неправильно. Я благодарен ей за то, что она привела тебя ко мне, но почему ты не сказала ей «нет»?

Над первой частью я собираюсь подумать позже. На данный момент — это так. Я задаюсь тем же вопросом, потому что никогда не могу отказать ей. У нее есть способ заставить меня делать всё, что она хочет.

Я уже получила предложение о работе, но теперь я вернулась к исходной точке. Мне нужно снова отправиться на поиски работы. А пока я схожу с ума от безделья. В конечном итоге мне придётся готовить и заедать стресс, а когда она вернется, мама прокомментирует мой вес… снова.

Так было всегда. Всегда одно и тоже.

— Я… я не могу.

Он собирается что-то сказать, когда у меня в животе урчит… громко и это неловко. Боже, я произвела на него такое прекрасное первое впечатление, не так ли? Что дальше? Я поскользнусь на полу перед ним? Черт возьми, Вселенная. Я только что встретила самого сексуального мужчину, которого я когда-либо видела. Перестань меня смущать.

Он посмеивается, и звук настолько неожиданно сексуальный, что я инстинктивно сжимаю бедра вместе.

— Мне бы хотелось услышать, как ты объяснишь этот комментарий, но нам нужно войти внутрь. Не хочу, чтобы меня сейчас обвинили в том, что я морил голодом мою сводную сестру, не так ли?

Ну, это усложняет ситуацию. Почему он должен напоминать мне, как мы связаны? Ах, хорошо. Наверное, это к лучшему. У меня не должно быть таких мыслей о нём, не должно быть такой реакции.

Странно, но понятно. Он похож на римского бога, на тех мужчин, которых я вижу по телевизору в роли супергероев. Это тело. Оно настолько же твердое, каким кажется? Я хочу провести по нему руками…

Роуэн вставляет ключ, поворачивает его и толкает тяжелую деревянную дверь. Даже его дверь выглядит дорогой. Эта замысловатая резьба по краям? Ага. Определенно дорого. Дверь в мою последнюю квартиру была в одном хлопке от того, чтобы развалиться, поверьте мне.

Мы переступаем порог, и мои глаза быстро сканируют пространство. Для человека, у которого нет постоянного дома и который не может позволить себе даже квартиру-студию, я довольно скептически оцениваю чужие дома. Но я делаю это не осознанно.

У Роуэна гостиная открытой планировки, в которой нет ничего, кроме секционного дивана, обтянутого черной кожей, деревянного журнального столика и огромного телевизора, установленного на голой кирпичной стене. Просто. Минималистично. И в этом весь… он.

— Ты можешь отдохнуть в своей спальне. Я приготовлю ужин.

Он ведет меня в спальню, примыкающую к гостиной. Стены окрашены в светло-серый цвет. Кровать королевского размера имеет мягкое изголовье с ромбовидной строчкой. Белое постельное белье, пушистые подушки и уютное темно-серое пуховое одеяло вызывают у меня желание нырнуть под него и проверить, так ли она удобна, как кажется.

— Папа приезжает сюда время от времени, поэтому комната всегда готова.

Я поворачиваюсь к нему лицом и обнаруживаю, что его лоб все еще нахмурен.

— Тебе нужно перестать это делать, если не хочешь обзавестись морщинами преждевременно.

Не раздумывая, я усмехаюсь и протягиваю руку, чтобы погладить его лоб. Его пальцы взлетают к моему запястью, удерживая его. О, Боже.

Мы оба стоим замерев, глядя друг другу в глаза, единственным звуком является наше тяжелое дыхание. Я не уверена, слышит ли он, но мое сердце бешено бьется в груди.

Роуэн резко втягивает воздух, его пальцы касаются моего предплечья, локтя и ложатся на мое плечо. Мои щеки краснеют, нервные окончания потрескивают искрами.

Не знаю, как долго мы так стоим, но чары разрушаются, когда тишину пронзает резкий звонок. Звук эхом отражается от стен, и я чувствую вибрацию в заднем кармане.

Зрачки Роуэна расширяются, и он проводит рукой по своей щетине. Я не могу двигаться. Я даже не могу отвести взгляд.

Но он резко и напряженно кивает мне:

— Тебе лучше ответить. Это может быть важно.

Но это оказывается не так. Просто моя подруга рассказала мне, что её двоюродный брат, с которым я познакомилась в прошлом году, живет рядом со мной и завтра устраивает вечеринку в честь Хэллоуина. Я не хочу идти, но я слабачка, поэтому говорю «да», даже если мне нечего надеть.

Через несколько минут, идя на кухню, я обнаруживаю на кухонной стойке лазанью, разогретую в микроволновой печи. А Роуэна нигде нет.

Уже почти полночь, а я все еще не могу уснуть.

Я сворачиваюсь калачиком в постели, а снаружи, как зверь, грохочет гром. Каждая вспышка молнии освещает комнату, и я всякий раз закрываю глаза, боясь обнаружить силуэт за окном.

Это еще одна причина, почему я ненавижу Хэллоуин. Это усиливает мое сверхактивное воображение.

Плотнее натягивая на себя одеяло, я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, но не могу побороть страх. Барабанная дробь дождя за оконным стеклом вызывает у меня мурашки по спине.

Фу. Мне не нравится этот город.

Я пугливый кот, и меня легко напугать. Типа серьёзно. Некоторые из моих друзей смеются надо мной, но это ни капли не смешно, когда я замерзаю от страха.

Я больше не могу этого терпеть. Просто не могу. Мне нужно отвлечься. Возможно, по телевизору идет хорошее шоу или фильм.

Я вскакиваю с кровати, открываю дверь и бегу в гостиную, пытаясь стать меньше. Я уже на полпути, когда замечаю приоткрытую дверь в спальню Роуэна. Я хочу игнорировать это, но… что, если он ушел? Что, если я сейчас одна в этой квартире? О, Боже. Пожалуйста, не надо.

Глубоко вздохнув, я осторожно толкаю его дверь чуть шире, молясь, чтобы он крепко спал в своей постели.

У меня покалывает кожа, когда я вижу, как он стоит у окна, опираясь одной рукой о раму. Его спина сгорблена, а другая рука делает что-то жестокое или агрессивное.

Что он делает? С ним все в порядке? С ним что-то происходит?

Я вхожу в комнату, производя как можно меньше шума, что довольно легко, особенно при грохоте грома. Когда я подхожу ближе, ко мне приходит осознание, и мой пульс стучит в висках.

— О, черт. Да, Рэйвен. Да. Вот так. Да!

Комната начинает вращаться вокруг меня, и я скручиваю в руке ночную рубашку. Мне нужно бежать обратно в спальню, прежде чем он меня увидит. Я должна. Но я не могу пошевелиться. Я как вкопанная, не могу отвести взгляд, как бы ни старалась. Что-то горячее и незнакомое разворачивается в моем животе, сердце колотится о ребра.

— Рэйвен, боже мой!

Это выводит меня из себя. Я делаю медленные, обдуманные шаги, затаив дыхание и надеясь быстро и тихо уйти.

Я уже почти добираюсь до двери, когда, не замечая стола, моя нога задевает его ножку. Пресс-папье, стоящее на краю, с резким звоном падает на паркетный пол, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание Роуэна.

Он поворачивает голову в сторону источника звука, его пронзительный взгляд останавливается на мне. Его глаза вылезают из орбит, рот открыт.

Прежде чем он успевает сказать хоть слово, я словно сумасшедшая бросаюсь в свою спальню и запираю ее, прислоняюсь к двери и скатываюсь на пол, поднося руки ко рту.

Я знаю, что он делал. Знаю, и боже мой, это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела. Даже не прикасаясь к себе, я на сто процентов уверена, что мои трусики мокрые.

РОУЭН

Я опускаю молоток вниз, прилагая больше силы, чем необходимо.

Это должен был быть день отдыха, но я нахожусь на одной из своих строек и работаю так, словно от этого зависит получу ли я мой следующий обед. Теплое полуденное солнце палит на меня, а я стою в одних джинсах, пот стекает по моему лбу и спине.

Моя рука сжимает деревянную ручку, и я раскачиваюсь снова и снова. Даже после того, как гвоздь уже вошел в дерево, я продолжаю ударять по нему головкой молотка, пытаясь снять внутреннее напряжение.

Напряжение, которое не ушло с тех пор, как она увидела меня вчера вечером.

Ебать. О чём я только думал? Мне следовало перестать думать о том, чтобы трахнуть её. Не лезть под пояс спортивных штанов. Не давать пальцам коснуться моего члена. Перестать представлять, как её киска сжимается вокруг меня.

Иисус Христос.

Должно быть, она была в ужасе. Я последовал за ней, когда она убежала, но, когда услышал щелчок замка, не посмел стучать. Не мог. Я больше не доверял себе.

Не знал, смогу ли я стоять спокойно, не прикасаясь к ней, не пытаясь отметить её как свою и привязать её к себе.

Нет.

Она под запретом.

Рэйвен моя сводная сестра, и она слишком молода для меня. Так много причин держаться подальше. Возможно, она уже пакует чемоданы прямо сейчас. Наверное, это к лучшему.

Это почти заставляет меня смеяться вслух. Попробуй еще раз, ублюдок.

Она под запретом. Но это не значит, что я позволю ей уйти. Ни хрена. Она останется у меня дома. Со мной. Для неё это самое безопасное место. В безопасности от серийных убийц и психов. Возможно… но не в безопасности от меня.

Когда я наконец прихожу домой, мое тело болит, мышцы просят облегчения. Снимая тяжелые, пыльные рабочие ботинки, я кладу их на обувную полку у двери и массирую шею сзади.

Понятия не имею, что я обнаружу по ту сторону, но черт возьми.

Я толкаю дверь и вхожу внутрь, почти ожидая, что она стоит со спортивной сумкой у ног. Но то, что я вижу, еще хуже. Намного хуже.

Рэйвен сидит на диване, изогнув спину и надевает красные туфли на высоких каблуках. Мой взгляд скользит вверх по длине её ног, вплоть до её пышных бедер. Бедер, которые, как я уже представляю, обхватывают мою шею или, сжимают мою талию.

Что-то застревает у меня в горле, и я останавливаюсь перед ней. За двадцать четыре часа я перешел от мыслей о том, чтобы выбросить её, к желанию пришить её к себе.

Но я сдерживаю рычание одержимости, когда понимаю, на что смотрю.

На ней нечто, что мало что оставляет воображению. Короткое облегающее белое платье с красным крестом на лифе. Белые чулки до бедра поддерживаются красными подвязками. Юбка едва прикрывает её великолепную попку, а сиськи выглядят так, будто вот-вот вывалятся наружу.

Надежно застегнув ремешок вокруг лодыжки, Рэйвен встает, хватает красный обруч с медсестринской шапочкой и надевает его.

Она слышала, как я вошел, но игнорирует меня, как будто меня даже не существует. Тем временем я изо всех сил пытаюсь удержать кровь в голове, хотя кажется, что она ничего не хочет, кроме как ринуться на юг.

Мой жесткий стержень натягивает молнию моих штанов, из-за чего мне почти больно стоять здесь и ничего не делать, а пульс стучит в горле.

Ни за что она не выйдет из дома в этом.

— Как ты думаешь, куда ты идешь?

Рэйвен даже не смотрит на меня. Она занята тем, что засовывает в сумочку маленький черный тюбик.

— На вечеринку в честь Хэллоуина.

— У тебя здесь уже есть друзья?

— Мх-м, да. В прошлом году познакомилась с этой девушкой дома. Она двоюродная сестра моей подруги и живет здесь. Она написала мне о вечеринке у неё дома.

— Значит, ты собираешься в дом незнакомки?

Она поднимает бровь и приподнимает уголок рта.

— Нет. Я только что тебе сказала. Она двоюродная сестра моей подруги.

— Сколько раз вы проводили время вместе?

— Один раз.

— Один раз. В прошлом году.

— Ага, — произносит Рэйвен, заставляя меня прищуриться, увидев малиново-красный отблеск на ее губах.

— Где ты взяла этот костюм?

— Ох. Этот? — румянец растекается по её щекам и груди, и она пытается оттянуть юбку. Как будто это поможет. — Я купила его в единственном бутике в центре города.

— Мг-м.

— Почему ты спрашиваешь? У тебя с этим проблемы? — что-то мелькает в её глазах, от чего мой член только дергается.

— Да, у меня проблемы.

Она усмехается и скрещивает руки на груди, поднимая свои сиськи вверх и вызывая у меня желание уткнуться в них лицом.

— Ну, ты не спросил меня, были ли у меня проблемы с тем, что ты вчера вечером дрочил, представляя меня.

Я могу определить точный момент, когда она сожалеет о своих словах, потому что Рэйвен закрывает глаза, а её губы складываются в тонкую линию.

— У тебя с этим проблемы?

Её взгляд устремляется на дверь позади меня. Она знает, что в ловушке. Легко сказать, что у неё с этим проблемы. Очевидно, потому что она моя сводная сестра. Но то, что ей приходится думать над ответом…

Я сокращаю расстояние между нами тремя длинными шагами, и именно в этот момент чувствую, что мои ограничения рвутся.

Она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня, брови поднимаются вверх, и я слышу: её внезапный вдох. Ее глаза становятся стеклянными, рот слегка приоткрыт.

Я опускаю голову к её уху и убеждаюсь, что нахожусь достаточно близко, чтобы моё дыхание щекотало ее.

— Наклонись над диваном.

Её челюсть отвисает, грудь быстро поднимается и опускается.

— Ч-что?

С ухмылкой я провожу пальцем по линии ее подбородка и по горлу.

— Я сказал, наклонись над диваном, подставив задницу мне.

Дыхание Рэйвен становится поверхностным и неровным, как будто она не может найти слов, чтобы ответить мне.

— П-почему?

— Потому что ты была плохой девочкой и заслуживаешь наказания.

Это риск, я понимаю это, но не могу устоять. Мне нужно знать, как далеко я могу её подтолкнуть и привлекаю ли я её также, как и она меня.

Если она даст мне пощечину и с криком убежит за дверь, я не стану её винить. Я сейчас веду себя как псих. Определенно далеко не как сводный брат, которого она ожидала.

Ну, черт, Рэйвен. Если бы я знал, что буду так относиться к тебе, я бы расторг брак наших родителей и сам сбежал бы с тобой.

Кровь ревет у меня в ушах, когда она закусывает нижнюю губу и поворачивается ко мне спиной. Она роняет сумочку. Содержимое разлетается во все стороны, тюбик помады катится по полу. Но она, похоже, не замечает этого и не возражает.

Рэйвен подходит к дивану и приседает, держась рукой за ремешок на лодыжке.

— Оставь их, — говорю я, удивляясь при этом самому себе.

Что происходит со мной? Это моя сводная сестра, и мы собираемся пересечь черту, к которой не сможем вернуться.

Эта мысль до сих пор меня не останавливает. Я уже в аду, так что могу довести это до конца.

Дрожащими руками её пальцы сжимают спинку дивана, а колени упираются в сиденье.

Чертово видение.

Она смотрит на меня через плечо. Вместо шока или страха её глаза затуманиваются от удовольствия. Хорошая девочка. Моя хорошая девочка.

Засунув одну руку в карман, я провожу пальцем по её позвоночнику. Она выгибает спину и сжимает бедра вместе, издавая легкие хриплые вздохи. Мне уже так сильно больно, и её ответная реакция почти доводит меня до крайности.

Я задираю подол её юбки, рыча на красные кружевные трусики и мокрое пятно в центре. Ебать. Это её наказание или моё?

От этого я стискиваю зубы, потому что ничего не хочу больше, чем трахнуть её, наполнить своим семенем и сделать её беременной. То, как она…

СТУК! СТУК! СТУК!

Кто это, чёрт возьми? Если это один из жильцов снизу хочет пожаловаться на проблемы с сантехникой, клянусь богом, я его выселю.

Ругаясь себе под нос и пытаясь взять себя в руки, я распахиваю дверь, не заботясь о том, кто находится по ту сторону.

Я его не знаю.

Парень со светлыми волосами и голубыми глазами стоит с выражением легкого удивления на лице, дверь врезается в стену. Высокий и самодовольный, он одет в черную струящуюся накидку, яркую белую рубашку и черные классические брюки. Из его рта торчат фальшивые клыки, а из уголка губ стекает капля фальшивой крови.

Очень оригинально. Похоже, он действительно много думал о своём костюме.

— Какого чёрта ты хочешь?

Парень вытягивает шею, чтобы заглянуть внутрь, но я легко блокирую его. Он может быть такого же высокого роста, как я, и, возможно, таким же мускулистым, но я намного шире, и, если он будет настаивать, я справлюсь с ним, не вспотев.

— Рэйвен здесь?

— Нет.

— Мне кажется, я вижу её.

— Ты уйдёшь сейчас или мне придётся вышвырнуть твою задницу за дверь?

Он смеется, и этот звук действует мне на нервы.

— Это мило, приятель. Послушай, просто скажи ей, что я подожду в своей машине.

— Она не придет.

— Джессика сказала, что придет.

— Она передумала.

Его улыбка ускользает, и он бросает взгляды мне за спину. По крайней мере, у Рэйвен хватило здравого смысла промолчать.

— Я бы хотел услышать это сам.

— Ты услышал это от меня.

— Ни за что. Если только она…

Я делаю шаг вперед, и его уверенность на долю секунды колеблется. Он почти спотыкается на собственных ногах.

— Либо ты уходишь сейчас, либо я сотру этот макияж с твоего лица и заменю его настоящей кровью.

Парень дергает себя за воротник и расправляет плечи, как будто это что-то изменит.

— Слушай, чувак. Рэйвен…

— Уходи, — рычу я.

Я не знаю, что он видит, но его лицо бледнеет, и он мчится вниз по лестнице, не говоря ни слова, звук его торопливых шагов слишком громкий.

Это должно было быть их свиданием? Потому что, если это так, то я могу отшлепать её немного сильнее, чем изначально предполагал.

Возвращаясь внутрь с бешено колотящимся сердцем, я закрываю за собой дверь, дьявольски улыбаясь, потому что Рэйвен не сдвинулась ни на дюйм. Она уже тяжело дышит, бедра начинают трястись.

Конечно, я не облегчаю ей задачу. Я чувствую запах её возбуждения и хочу слизать каждую каплю, вытекающую из ее пизды. Никто не сможет удержать мой язык от этого.

Собрав всю оставшуюся у меня силу воли, я провожу костяшками пальцев по задней части ее бедер.

— Мне нужно знать, что тебя это устраивает, Рэйвен. Потому что я предпочитаю, чтобы ты дрожала от удовольствия, а не от страха.

Она медленно кивает мне.

— Позволь мне услышать, как ты это говоришь, дорогая.

— Да.

— Да, что?

— Все нормально. Меня… меня это устраивает.

Как только слова покидают её рот, моя рука с шлепком приземляется на задницу. Я сжимаю её ягодицу и массирую, успокаивая боль.

— Еще?

— Еще. — Теперь она прерывисто дышит, извиваясь, задирая задницу в воздух.

Я шлепаю другую половинку и смотрю на её трусики. Мокрого пятнышка больше нет. Они пропитаны насквозь.

Ебать.

Со стоном я переворачиваю её, обхватываю её челюсть одной рукой и прижимаюсь к её рту своим, от чего мое тело горит. Наш первый поцелуй должен быть нежным, мягким. Но я как сумасшедший. Я не просто целую её. Пожираю, уговаривая её губы разомкнуться. Когда она это делает, я погружаю язык ей в рот. Затем выхожу из него, после чего вновь погружаюсь внутрь. Как имитация того, что я хочу сделать с её киской.

Я горю желанием похоронить себя внутри неё. Но приятно знать, что я ещё не совсем потерял контроль.

Со сверхчеловеческим усилием, о котором даже не подозревал, я отстраняюсь и касаюсь её лба своим, всё ещё склонившись над ней.

— Ты понимаешь, почему мне пришлось тебя наказать?

— У меня есть предположение, но всё равно скажи мне.

— Потому что никто, кроме меня, не увидит эти части тебя. Если смогу, я буду укутывать тебя одеялом каждый раз, когда ты выходишь за дверь, — говорю я ей. — Ты всё ещё уходишь в этом?

— Нет. Я даже больше не хочу идти на эту чёртову вечеринку.

— Хорошая девочка.

— Чем ты планируешь заниматься теперь, Рэйвен?

— Использовать свою степень.

— На чем ты специализировалась?

— Управление бизнесом. Я видела здесь много вакансий, так что, думаю, начну подавать заявления в понедельник.

— Если тебе понадобится моя помощь, могу позвонить кому-нибудь из своих друзей.

— Спасибо, но сначала мне хочется попробовать самой. Кстати, у тебя красивый дом, Роуэн. Мне он и вправду нравится.

Я сижу перед ониксовой столешницей и смотрю, как она переворачивает блины. После того горячего первого поцелуя я понял, что для нее это слишком рано, поэтому спросил, голодна ли она.

Вместо того, чтобы просто сказать «да», она предложила мне приготовить. Мне не хотелось чего-то тяжелого, поэтому она остановила свой выбор на еде, подходящей для завтрака… в девять вечера.

Но конечно. Всё, что захочет моя девочка. Она может подать мне кусок картона, и я съем его с улыбкой.

— Спасибо. На самом деле это был один из моих первых проектов. Я хотел иметь собственное жилье, но не хотел покупать большой дом.

— Он прекрасен, но ему не помешает женская рука.

— Да неужели?

— Да. — Она улыбается и кладет мне на тарелку пять блинов, а затем разворачивается, чтобы пожарить бекон.

— Я имею в виду, конечно. Тебе здесь нравится?

— Возможно.

— Возможно?

— Здесь уютно и все такое. Но…

— Разве ты не хочешь здесь жить?

Щипцами она переворачивает бекон на другую сторону, и он начинает шипеть.

— Мне хотелось бы. Возможно, какое-то время.

— Почему это?

Она поворачивается ко мне и прислоняется к раковине.

— Я типичная соседская девочка, выросшая за белым заборчиком.

Сцепив пальцы и положив их на стойку, я поднимаю бровь.

— Объясни.

Рэйвен ничего не говорит, пока готовит бекон и перекладывает его на отдельную тарелку. Она добавляет в мой блинчик ложку сливочного масла и поливает сверху кленовым сиропом.

— Ешь.

— Хорошо, милая. Но ты должна рассказать мне всё о том комментарии о заборе.

Она сидит напротив меня и улыбается, на ее лице мечтательное выражение.

— На самом деле, в этом нет ничего грандиозного. Двухэтажный коттедж с белым забором. Светло-желтые ставни, расписанные вручную цветочные ящики на подоконнике, огороженная веранда с качелями и парой кресел-качалок, плющ, стелющийся по перилам.

Я слушаю внимательно её представления о доме мечты. Но сам уже потерялся в своей голове, представляя дом, который она описывает, мысленно составляя схему того, как он будет выглядеть, что ему нужно и что еще я могу добавить.

Чем больше Рэйвен говорит, тем яснее становится картина.

И я улыбаюсь.

РЭЙВЕН

Я хочу его… сильно.

Я знала это с того момента, как встретила Роуэна, но та маленькая порка меня очень завела. Я хотела большего. Надеялась на большее. Один поцелуй, и прежде чем я успела это осознать, все закончилось.

Я купила форму медсестры совершенно случайно. Подумала, а почему бы и нет? Все будут в распутных нарядах. И никто не заметит мои широкие и большие бедра. Это всегда было моим самым большим комплексом, и регулярные мамины «шутки» не помогали.

Она всегда дразнила меня из-за потертостей на джинсах или из-за того, что я никогда не смогу купить в интернете пару, которая бы мне подошла.

Она не ошиблась.

Тем не менее, я набралась смелости и купила его. Надевая его, я не была уверена. Очевидно, мне было некомфортно, но я также не хотела идти на вечеринку, где надо мной бы смеялись. Я все еще собиралась пойти туда в своем единственном костюме, когда приехал Роуэн.

И как он посмотрел на меня? Как будто у меня из задницы лился солнечный свет? Это согрело меня от макушки до пят. Когда он смотрел на меня, у меня в животе порхали бабочки. Возможно, у меня не было никакого опыта общения с мужчинами, но не нужно быть изобретателем-ученым, чтобы понять, что ему понравилось то, что он увидел. В его глазах вспыхнул неприкрытый голод, и мне захотелось утонуть в этих глубинах.

Может быть… Просто может быть, я выгляжу не так уж и плохо, особенно если мне удастся привлечь внимание такого мужчины, как Роуэн, по которому, я уверена, десятки великолепных дам пускают слюни.

Я не стала переодеваться в пижаму.

Я даже не могу это объяснить, но Роуэн позволил мне почувствовать себя особенной, желанной, сексуальной — всем тем, чем я никогда не считала себя.

Может быть, если бы я… Нет. Абсолютно нет. Я не могу пойти в его комнату и соблазнить его. Мое сердце разобьется на тысячу кусочков, если он рассмеется и вежливо отвергнет меня.

Но…

Не думаю, что он такой. Я имею в виду его скрипучий голос, когда он мастурбировал, представляя меня, как он, казалось, раздевал меня своим пристальным взглядом, и как он боролся за контроль, когда мы целовались.

Он тоже хочет меня.

Отлично.

Я совершаю короткий поход в его комнату, пытаясь вспомнить все успокаивающие упражнения, о которых узнала в интернете. Успокаиваюсь, медленно дышу. Боже, я надеюсь, что это сработает.

Я собираюсь выйти из своей зоны комфорта и сделать то, чего никогда раньше не делала, но мне кажется, что я иду на казнь. Мои нервы на пределе.

Я стою перед его дверью, переминаясь с ноги на ногу. Туфли я уже сняла, потому что как мне его успешно соблазнить, если я вздрагиваю на каждом шагу?

Это безумие. Я не знаю, о чем вообще думаю. Кто эта девушка, которая толкает меня вперед? Поднимает кулак, чтобы постучать? Сжимает руки, ожидая его ответа?

Она не я. Она кто-то другая.

О, Боже. Я не могу этого сделать. Наверное, он меня не услышал. У меня еще есть время вернуться к себе.

Дверь открывается, и Роуэн стоит в дверном проеме, прислонившись плечом к раме и скрестив руки на широкой груди. Его темные волосы растрепаны, он переоделся в черные спортивные штаны и белую обтягивающую футболку.

Боже, он такой идеальный. Между тем, я… я.

— Что-то нужно, дорогая?

Его глубокий баритон заставляет замолчать любого маленького дьявола, который пытается саботировать меня в этот момент. Он внимательно смотрит на меня, прижимая ладонь ко рту.

— Хм. Я… ты можешь помочь мне расшнуровать спину?

Роуэн ухмыляется и отталкивается от двери.

— Конечно. Входи внутрь.

Когда мы находимся посередине его комнаты, я разворачиваюсь к нему спиной. Его пальцы касаются моей спины, но даже несмотря на то, что между нами находится ткань, огонь струится по моему телу и оседает внутри меня.

Он развязывает ленту лифа, позволяя ей упасть на пол.

Я громко сглатываю.

— Можешь ли ты отстегнуть набедренные ремешки?

Роуэн опускается на пол. Он расстегивает один из них, его дыхание щекочет моё бедро. Медленно он делает то же самое с другой стороны.

Застежки на чулках повисают, но он не двигается. Его голова находится на одном уровне с моей киской.

— Почему ты здесь, Рэйвен?

— Я… я не знаю.

— Нет, дорогая. Не делай этого. Никогда не лги мне.

У меня перехватывает дыхание, когда он проводит своими грубыми мозолистыми руками по внутренней стороне моих бедер.

— Мм-м. Я чувствую запах твоего возбуждения. Если я сниму твои трусики, я увижу, что ты течешь для меня?

Я хнычу в ответ, уже трясясь, как лист.

— Могу я?

— Т-ты можешь ч-что? — мой мозг перестаёт функционировать, и моё тело берёт верх.

— Проверить тебя.

Мои бедра двигаются вперед сами по себе, и я, по сути, сама подаюсь ему навстречу.

Но Роуэн не нуждается в большем. Он оттягивает мои трусики вбок и проводит языком по моей щели. Я издаю долгий стон, чувствуя пульсацию между бедрами.

Он не торопится, облизывая и проводя языком по моему клитору. Пальцами он раздвигает мои складки, проводя языком по самым чувствительным частям моего тела, заставляя меня дёрнуть его за волосы.

Я не продержусь долго.

Оргазм ударяет по мне, словно кувалда. Моё тело напрягается, прежде чем удовольствие накатывает на меня волнами. И я неудержимо дрожу, почти падая на пол, прежде чем он ловит меня своими руками.

Роуэн обхватывает мою задницу и поднимает меня, как будто я ничего не вешу, обхватывая моими ногами свою талию и поднося к его кровати. Он укладывает меня, мягкий матрас проваливается подо мной, и его руки уже заняты расстегиванием остальной части моего дурацкого наряда.

Он снимает всё, пока на мне не остается ничего, кроме лифчика и трусиков.

— Боже, ты прекрасна. Как ты вообще можешь быть реальна?

Он хватает меня за лицо и жадно целует, наши языки переплетаются, в то время как он медленно подтягивает меня вверх по своей кровати, пока моя голова не оказывается на его подушке. В тот момент, когда он срывает с меня трусики, мои мысли отвлекаются, и я опираюсь на локти.

— Роуэн, подожди!

Роуэн пытается расстегнуть мой лифчик спереди, но останавливается.

— Ты не готова к этому? Если так, то я остановлюсь.

Я отчаянно трясу головой и касаюсь его предплечья.

— Нет! Это не так. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Он хмурится.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Он садится на корточки и кивает.

— Хорошо, я слушаю.

— Я девственница, — выпаливаю я.

Тело Роуэна напрягается, шея и плечи каменеют.

— Ты сердишься? Ты разочарован? Роуэн, поговори со мной.

Вместо того, чтобы встать, чтобы уйти, чего я от него жду, он наклоняется вперёд и прижимает ладони к кровати, нависая надо мной.

— Нет и нет. Я просто смиряюсь с тем фактом, что у тебя никогда никого не было и не будет.

Меня охватывает облегчение, и я падаю обратно на кровать.

Роуэн зарывается лицом в изгиб моей шеи — его короткая грубая щетина колючая напротив моей кожи — и посасывает то чувствительное место, заставляя мои веки трепетать.

— Мне нужно предупредить тебя заранее, Рэйвен. Как только я заявлю о своих правах, ты станешь моей. Для тебя не будет пути назад. Твое настоящее и твое будущее будут принадлежать мне. Понимаешь?

Мои руки обвивают его шею.

— Да. Да.

Его большая рука обхватывает мою грудь, массируя и сжимая, когда он опускает голову и проводит языком по моему соску, заставляя меня прогнуться на матрасе.

— Одна последняя вещь. Я хорошо работаю руками. Я строю вещи, собираю их вместе. Но сегодня вечером я воспользуюсь ими, чтобы заставить тебя развалиться на части в моих объятиях.

Господи.

Я смотрю на все сквозь сексуальную дымку, но ожидаю, что Роуэн будет груб и поступит со мной так, как считает нужным. Но… его прикосновения нежны, почти почтительны. Я люблю это. Мне нравится, что он боится сломать меня, хотя всё, что я хочу, это чтобы он полностью меня уничтожил.

Без жалости.

Роуэн прокладывает поцелуи между моих грудей, вниз, к моему мягкому животу, к небольшой округлости под пупком, которую я всегда ненавидела. Я должна чувствовать себя неловко, когда меня вот так обнажают. Но это не так, и это меня удивляет. Я не перечисляю мысленно все свои недостатки, потому что в данный момент я их не чувствую.

Он пробует, облизывает и поглаживает мой твердый комочек языком. Моя раскрытая ладонь подлетает ко рту, и я кричу в неё, пока пальцы моих ног поджимаются, а другая рука сжимает простыни.

Но он ещё далек от завершения.

Роуэн раздвигает мои бедра шире, обжигающий взгляд скользит по моему телу и сосредоточивается на месте соединения между бедрами, протягивая руку, чтобы провести большим пальцем по моим мокрым складкам.

Когда он вынимает член из трусов, я почти готова умчаться обратно в спальню. Мужчина огромен. Естественно, у него все должно быть пропорционально. Прежде чем я успеваю это осознать, я качаю головой, сжимая пальцами шелковые простыни.

— Роуэн… Он в меня не войдет.

Его рот кривится, в глазах темный блеск.

— Войдет, девочка. Твое тело создано для того, чтобы принадлежать мне и только мне. Ты примешь его как хорошая девочка?

Огонь лижет мой позвоночник, и мои глаза немного затуманиваются.

— Приму.

— Хорошо. Теперь глаза сюда, детка. Не смотри больше никуда. Мне нужно увидеть, как твои глаза теряют фокус в тот момент, когда я скользну в твою тугую девственную киску.

О, Боже. Эти слова. Какого черта они имеют надо мной такую власть? Он еще даже не внутри меня, но я почти кончаю из-за того, что выходит из его рта. Поэтому, когда Роуэн помещает кончик перед моим входом, я наклоняюсь вперед, чтобы встретить его, в восторге от того, как он запрокидывает голову назад, а его шея напряжена и изогнута назад. Он рычит сквозь стиснутые зубы, его пресс и мышцы груди напрягаются, а затем вздрагивают. Мои легкие сжимаются, когда его массивный член дюйм за дюймом вклинивается в меня. Я слишком сосредоточена на боли, чтобы пошевелиться, и он, вероятно, замечает это, потому что сгибает спину, чтобы взять один каменный сосок губами, поглаживая его языком и посасывая.

Я обнимаю его, но я настолько мокрая, что он скользит гораздо легче, чем раньше. Когда он целиком погружается в меня, мне приходится отдышаться. Я чувствую себя переполненной, и он попадает во все нужные точки.

Роуэн грубо массирует мою задницу, покачиваясь вперед-назад. Я не могу пошевелиться. Я не могу двигаться. В моей голове взрываются фейерверки от того, насколько это приятно.

То, что начинается медленно, превращается в резкие, быстрые и беспощадные толчки. Он вонзается и выходит из меня, наши резкие выдохи смешиваются между нами. Он обнимает меня и притягивает к себе на колени, почти складывая пополам.

Хриплый звук срывается с его губ, когда я начинаю объезжать его, пытаясь найти свой ритм. Я никогда раньше этого не делала, но кажется, что мое тело знает, что делать. Я двигаю бедрами, раскачиваюсь вперед и назад, подпрыгиваю на нем вверх и вниз.

Мои внутренние стенки сжимают его, не отпуская, пока мы оба не находим освобождение.

Я совершенно забыла о мире вокруг меня, и время для нас останавливается. Все, что я слышу, — это звуки наших тел, стоны, и то, как протестующе скрипит каркас кровати, и все, что я могу чувствовать, — это его большое тело, слившееся с моим.

Это и есть магия? Потому что у меня нет другого способа объяснить это. Роуэн что-то сплел вокруг нас, и мне не хочется покидать этот пузырь. Я хочу только его и себя. Только нас. Только это.

Роуэн резко поднимается вверх, и мои ногти впиваются в его твердые бицепсы. Боже, мое сердце бьется со скоростью миллион ударов в минуту, я наклоняюсь вперед и кусаю его за плечо. Он то входит, то выходит из меня, с его губ срываются стоны моего имени.

У меня перехватывает дыхание, и я ускоряюсь, оседлав его и гоняясь за этим оргазмом. Когда он касается меня, я не вижу ничего, кроме цветных пятен и пульсации моей киски.

Его бедра продолжают дико трястись, пока он не ворчит и не выпускает в меня струи тепла.

Когда я, наконец, падаю в его объятия, чувствуя себя не чем иным, как расплавленным воском, я понимаю, что это будет иметь последствия. Мама находится на вершине этого списка. Но сейчас я буду наслаждаться каждым моментом с ним.

РОУЭН

Последнее, от чего я ожидал проснуться, — это губы Рэйвен вокруг моего члена.

Она сосёт меня так, словно хочет выдоить меня досуха. В конце концов я кончу ей в рот, но не в этот раз, поэтому я хватаю её и несу на балкон, мы вдвоём полностью обнаженные. Обхватив её руками, я хватаюсь за перила, прижимая её спиной к своей груди. Я целую и посасываю её шею, а она прижимает свою задницу к моему члену.

Нет ничего красивее, чем утренний лес.

Я протягиваю руку и провожу пальцами между её бедрами, поглаживая клитор, только чтобы обнаружить, что она мокрая. С рычанием я сжимаю в кулак свой ноющий инструмент и проскальзываю в неё, стиснув зубы от того, как она буквально всасывает мой член.

Своими зубами я слегка кусаю её плечо, и начинаю безжалостно вколачиваться в неё, положив руки на её талию, толкаюсь бёдрами. Но Рэйвен отдаёт столько же, сколько получает.

Она прижимается ко мне задницей, сжимая пальцами мои предплечья.

Мои толчки становятся всё более сильными и дикими, а её стоны и всхлипы становятся громче.

Когда я хватаю её грудь и сжимаю соски, она напрягается, а её ноги дрожат. Рэйвен кричит, достигнув оргазма. Когда её внутренние мышцы сжимаются, мой собственный оргазм вырывается на поверхность, и она, вращая бёдрами, выдаивает порцию за порцией моё семя.

Я уже сижу в грузовике и вставляю ключ, когда миссис Петрова стучит в моё окно. Её хрупкое, стройное тело закрывает солнечный свет, и она прижимается лицом к стеклу, пытаясь заглянуть внутрь.

Пряди серебристых волос выбились из пучка, и она заправляет их за ухо. Морщины в виде гусиных лапок расходятся в стороны от её теплых светло-карих глаз. Обычно они светится счастьем и восторгом, особенно если ей не терпится пригласить меня на чашку кофе и свежеиспеченное печенье. Но сейчас место её обычной улыбки занимает хмурое выражение лица.

Я опускаю окно и приподнимаю бейсболку.

— Доброе утро, мэм.

— Доброе утро, Роуэн. Хм, не уверена, заметил ли ты кое-что рано утром. Но я услышала стоны животного. Кажется, они доносились сверху. Знаешь, из твоей квартиры. Ты завел себе киску?

Я чуть не подавился слюной.

— Нет.

Но меня ждет киска.

Миссис Петрова плотнее натягивает на себя бежевый кардиган и вздыхает.

— Ох. Может быть, приблуда. Будь бдителен. Я дам знать, если услышу что-нибудь еще.

— Конечно, мэм. Будьте осторожны. Хорошего дня.

Я еду домой, любимая.

Хорошо. Только что закончила накрывать тушеные говяжьи ребрышки.

Десерт?

Ванильные кексы.

Нет.

Нет? Тебе они не нравится?

Второй десерт.

Что?

Ты.

О, Боже. Просто приходи домой.

Я улыбаюсь телефону, как дурак, потому что даже обмен сообщениями с ней делает меня чертовски счастливым, словно я вот-вот взорвусь.

Дом.

Мне нравится мой дом, потому что здесь тихо и спокойно, несмотря на весь шум внизу. Но в основном я рассматриваю это место как место для отдыха и сна. Поэтому я не стал нанимать дизайнера интерьера. В чем смысл?

Но когда Рэйвен сказала мне, что квартире не помешала бы женская рука, я всем своим существом знал, что это будет она.

Я прожил один большую часть своей жизни и не мог себе представить, как это — делить своё пространство.

Всё изменилось с приходом Рэйвен.

Могу ли я представить, как возвращаюсь домой к ней? К ней и нашим будущим детям?

Абсолютно чертовски точно.

Я понял это, когда увидел её и почувствовал, будто кто-то ударил меня под дых. Её красота требовала внимания и признания. Но более того, последние несколько дней показали, что она так же красива внутри.

Заперев двери машины, я забегаю на второй этаж, лишь помахав рукой миссис Петровой, которая занята поливом своих белых и желтых цветов.

Я поднимаюсь по лестнице по две ступени за раз, не в силах поверить в свою удачу: Рэйвен ждет меня с улыбкой.

Видите, я понимаю, что означают эти чувства.

Она для меня финал. Быть вечным холостяком — звучит неплохо. Но необходимость приходить к ней домой каждый день, делить еду, сидя напротив неё, слышать её смех, смотреть на её улыбку, заставлять её извиваться, корчиться и биться в экстазе. Ничто — я имею в виду ничто — не сможет превзойти это.

Я уже почти добрался до второго этажа, когда меня охватывает чувство беспокойства. Что-то не так. Нет, что-то ужасно не так. Я не могу понять, но и избавиться от этого ощущения тоже не могу.

Освещение у входной двери выключено, и вход и лестница окутаны тьмой. Свет включается автоматически, и, если я хочу выключить его в ночное время, нужно щелкнуть переключатель вручную.

Используя телефон, чтобы осветить замочную скважину, я вставляю ключ и поворачиваю его. Дверь со скрипом открывается, и в гостиной так же темно. Я собираюсь войти внутрь, когда мой ботинок наступает на что-то на полу. Я наклоняюсь и вытягиваю пальцы, чтобы поднять это, поднося к лицу, чтобы рассмотреть поближе.

Это маска чумного доктора.

Мое сердце колотится о грудную клетку, зрение затуманивается по краям. Я не знаю, как и почему. Я уверен только в том, что Рэйвен может быть в опасности. Если я найду её внутри невредимой, то мы посмеемся над моей паранойей. Но если я прав, и кто-то попытается причинить ей вред…

Я выбью из него жизнь. Кто бы он ни был.

Никто не прикоснется к моей девушке без последствий. Никто, причинив ей вред, не уйдет безнаказанно.

В крайнем случае, он будет ползать по этому полу со сломанными костями.

Я широко распахиваю дверь, бегая глазами и быстро осматривая каждый угол.

Страх пробегает по моим венам, как удар электрическим током, когда мой взгляд останавливается на двух фигурах на кухне. У Рэйвен что-то во рту, заглушающее ее крики, и она привязана к стулу.

Позади неё парит темный силуэт, одетый во все чёрное, в лыжной маске и с чем-то блестящим в руке, облачённой перчаткой.

Такое ощущение, будто кто-то воткнул в меня горячий нож и провернул. Сердце колотится в груди, его громкие удары эхом отдаются в ушах. Моё тело готово к действию, а чувства обострены до предела.

Я убью его и с ликованием буду смотреть, как он испускает свой последний вздох.

Мир, кажется, сужается, пока всё, что я вижу, — это он и наполненные слезами глаза Рэйвен, расширенные от страха.

О, черт возьми, нет.

Я поднимаю руку назад и швыряю в его сторону брелок с ключами, которые ударяются о стену позади него. Это дает мне необходимое отвлечение, потому что я не теряю времени, прихожу в движение. Я бросаюсь к нему и делаю выпад, спина преступника ударяется об острый край столешницы.

Он пытается схватить нож, но мои тяжелые рабочие ботинки ломают ему запястье, подошва моего ботинка погружается в его плоть, пока я не слышу хруст костей, и он кричит.

— Милая, ты в порядке? — я говорю Рэйвен, не отрывая глаз от этого засранца.

— Д-да.

— Дай мне минутку, ладно?

Я отбрасываю нож, отказываясь прикасаться к какой-либо его части. Хватаюсь за карманный нож внутри ботинка, я вытаскиваю его и быстро разрезаю путы Рэйвен, чтобы связать ими руки и ноги этого засранца.

Когда я удовлетворен и убежден, что он не сможет сбежать, я разворачиваюсь лицом к Рэйвен, хватаю её за шею и прижимаю к своей груди.

Моя челюсть разжимается, и тело расслабляется. Грубый страх, который я почувствовал, когда думал, что вот-вот потеряю её, все еще заставляет моё сердце бешено биться. Но она здесь, в моих объятиях. В безопасности. Напугана до чертиков, но в безопасности. И это всё, что имеет значение.

— Что за чертовщина?!

Женский голос ревет позади меня. Затем острые когти впиваются мне в спину, сжимают рубашку и тянут меня назад. У неё нет сил заставить меня пошевелиться, но я всё равно это делаю. Я ожидал этого. Не сейчас. Не сегодня. Но я знал, что мы с Рэйвен рано или поздно столкнемся с гневом её матери. Может быть, и моего отца тоже.

Плевать на них обоих. Мой приоритет — Рэйвен. Её безопасность. Её счастье. Её удовольствие.

Любой, кто ей не нравится, — мой прямой враг. Прямо сейчас она не смотрит на мать со страхом или нервозностью, чего я ожидаю. Нет. Она стоит прямо и почти вызывающе вскидывает подбородок.

— Здравствуй, мама.

— Рэйвен! Объясни мне это. Почему он обнимал тебя так… как…

— Как будто он меня трахает?

— Рэйвен! Боже мой.

Её мать оглядывается по сторонам, словно это возмутительно слышать, как взрослая женщина произносит такие слова. От моего внимания не ускользнуло то, что её больше беспокоит то, как мы с Рэйвен держались друг за друга, а не тот факт, что её дочь чуть не стала жертвой серийного убийцы.

— Потому что это так и есть.

Краска сходит с лица её матери, и она медленно, недоверчиво качает головой. Она поднимает руку, прикладывая её к груди.

— Что происходит? Я оставляю тебя на несколько дней одну, а ты уже спишь со своим сводным братом? Как ты могла так поступить со мной? Ты когда-нибудь задумывалась о ком-нибудь, кроме себя?

— Нет, мама. Именно сейчас я впервые в жизни подумала о себе. Нет, я не думала о тебе так, как ты никогда не думала обо мне, так же, как твоя жизнь вращалась вокруг тебя и никого другого. Ты та, кто решил выгнать меня и лишить работы, ради которой я так усердно трудилась. Ты никогда меня не слышала, да? Потом ты высадила меня у дома Роуэна.

— Ч-что? Это твой способ бунтовать? Я не знаю, что на тебя нашло. Ты никогда не была такой!

— Откуда ты знаешь, мама? Не то чтобы ты когда-либо пыталась узнать свою собственную дочь. Ты никогда не спрашивала меня, чего я хочу, но мне пришлось жить с любыми последствиями, которые следовали из-за твоего выбора. Ты всегда относишься ко мне как к мусору. Заслужила ли я такое обращение только потому, что похожа на своего биологического отца?

Её мать резко вдыхает, руки прижимаются к её горлу, и она отшатывается назад.

— Я… я никогда этого не говорила.

— Не передо мной, нет. Но я слышала тебя много раз. Я слышала отвращение в твоём голосе, когда ты рассказывала друзьям, чего тебе стоило вырастить дочь, которую ты никогда не хотела, как сильно ты ненавидела сидеть напротив меня за обеденным столом и видеть напоминание о том, каким бездельником был мой отец, и насколько счастливее ты была бы, если бы у тебя не было меня.

Рот её матери открывается, но слова из него не выходят. Даже я потерял дар речи. В голосе Рэйвен столько боли, что меня охватывает раздражение от того, как она была вынуждена вот так жить и страдать.

Я даже не замечаю отца, пока он не выходит вперед, не берет её мать за плечи и не заставляет её вернуться к машине. Он протягивает ей платок, и она сморкается в него.

Он даже не смотрит на меня, так что, возможно, он разделяет её чувства. Не знаю. Плевать.

Рэйвен стоит, сжав кулаки по бокам, но, когда наши родители скрываются из виду, она оборачивается и зарывается лицом мне в грудь, её маленькое тело сотрясается от рыданий.

Когда я был моложе, я участвовал во многих драках. Некоторые из них с парнями моего размера, другие с мужчинами крупнее меня. У меня была изрядная доля окровавленных костяшек пальцев, синяков на ребрах, разбитых губ и прочего.

Но смотреть на Рэйвен в таком виде — это совсем другая боль.

Например, если кто-то придет из ниоткуда и попросит меня самолично отгрызть мои конечности, я буду делать это до тех пор, пока больше никогда не услышу, как она плачет. Это было похоже на пламя, пронзающее меня и сжигающее изнутри.

Нет. Она будет со мной, и я позабочусь о том, чтобы ей больше никогда не было больно. Если же это будет иначе, весь космический ад вырвется на свободу.

РЭЙВЕН

Каждую ночь я думаю, как сильно люблю его.

Затем наступает утро, и я думаю: сегодня я люблю его больше, чем вчера.

Не знаю, можно ли умереть от переизбытка любви, но я рискну. В конце концов, Роуэн сделал меня счастливой и заставил чувствовать себя в большей безопасности, чем кто-либо другой.

Серийный убийца был осужден очень быстро, главным образом благодаря убедительным доказательствам против него, в виде «трофеев», которые он прятал в своей машине. Это отвратительно и тревожно, и я не могу представить мир, в котором такие люди, как он, свободно бродят вокруг.

По крайней мере, это одна из моих мыслей. От другой, однако, избавиться не так-то просто.

После той конфронтации с моей матерью она прислала мне длинное сообщение с подробным описанием всех денег, которые она на меня потратила. Я не могла поверить своим глазам. Я смотрела на свой телефон почти час. И я бы продолжала смотреть, если бы Роуэн не вернулся домой пораньше.

Она описала расходы на мою жизнь, такие как молоко, когда я была ребенком, подгузники, еда, продукты, одежда, мои покупки и прочие расходы на колледж, которые она оплачивала, потому что они не были частью моей стипендии. Всё до последнего цента.

В результате у меня чуть не вылезли глаза.

Ух ты. Как раз тогда, когда я подумала, что она не сможет опуститься ниже. Я думала, что наши отношения наверняка изменятся к лучшему после того, как я выплесну все свои душевные страдания. Я понятия не имела, что мы дойдем до этой точки.

Но думаю, это нормально, потому что в моей жизни не может быть никого, кто не заботится обо мне. Я не могу тратить время на людей, которые думают, что я всего лишь помеха. Я научилась этому вместе с Роуэном.

Ах, Роуэн.

За последние три месяца у него было больше проектов, и он продолжает называть меня своим талисманом. Я этому не верю. Вижу, как он работает, насколько он честен в своих делах и как он не стоит без дела, пока все остальные выполняют непосильную работу.

Нет. У него строительная компания, но я почти всегда вижу, что он держит молоток или бензопилу и сам выполняет ручную работу.

Кроме того, мне нравится работать с ним и для него.

Он предложил мне место своего секретаря. Сначала я колебалась, потому что не хотела, чтобы его сотрудники думали, что я получила работу, переспав с ним. Но вскоре я осознала, почему меня все еще беспокоит то, что другие думают о нас и наших отношениях.

И мне нравится моя работа. Она соответствует моей специальности, и я вполне могу себе представить, что буду заниматься этим в ближайшие пятьдесят лет. Почему нет? Помогать ему развивать его компанию тоже может быть моей миссией.

Но сейчас… мы опаздываем.

Я провожу подводкой по векам, полностью осознавая его присутствие в дверном проеме, наблюдающего за мной, не говоря ни слова.

— Одна минута.

Он усмехается.

— Не торопись, любимая, но, честно говоря, ты можешь носить тряпку для посуды и при этом затмить всех.

— Фу. Остановись. Ты только заставляешь меня нервничать.

Я сжимаю губы и рассматриваю свой наряд в зеркале. На мне платье в пол с открытыми плечами темно-синего цвета. Вырез горловины немного опущен, и оно собрано на талии. Затем юбка спадает с моей талии складками, которые волнами повторяют каждое мое движение.

Спереди, возможно, немного консервативно, но сзади имеется глубокий V-образный вырез. И Роуэн не может отвести от него глаз.

— Знаешь, может, давай пропустим вечеринку. Вместо этого я сожру тебя.

Я быстро разворачиваюсь и смеюсь.

— Не смей. Я приложила много усилий к этому образу. И с нетерпением ждала возможности надеть это платье.

— Выглядит хорошо, и ты, как всегда, великолепна, но я всё равно предпочитаю тебя обнажённой.

Он идёт ко мне, и я поднимаю руку, чтобы остановить его.

— Ты не станешь целовать меня и не испортишь мой макияж.

Что-то вспыхивает в его глазах, и он поднимает бровь.

— Я могу придумать миллион разных способов доставить тебе удовольствие, не испортив при этом твой макияж.

— О нет, ты этого не сделаешь. Знаешь что? Я готова. Пойдём.

Я устраиваю шоу из бега на улице, но на своих пятидюймовых шпильках я могу сделать очень мало. Роуэну удается догнать меня и прижать мою спину к своей груди, его губы касаются области между моей шеей и плечом.

И вот так я растворяюсь в нем и растекаюсь кучей похотливой кашицы.

— Отлично. Я сделаю это с тобой позже, но не могу обещать, что не буду раздевать тебя догола глазами всё время, пока мы будем на вечеринке.

Два часа спустя он выполняет своё обещание.

Я стою с бокалом шампанского в одной руке и разговариваю с женой владельца дома. Она рассказывает мне, как ей нравится люстра в вестибюле, когда я чувствую, что кто-то наблюдает за мной.

Повернув голову, я замечаю Роуэна, стоящего на другом конце комнаты и тоже держащего бокал. Боже, он такой красивый и сексуальный. То, как его пиджак облегает его широкие плечи, заставляет меня пускать слюни.

Кто-то что-то говорит ему, и он кивает, но его глаза обращены на меня, пробегают от макушки до подола, затем снова поднимаются вверх и останавливаются на моей груди и на вершине бедер.

С таким же успехом он мог бы трогать меня там, так моё тело реагирует на него. И он знает это, потому что улыбается своей злобной улыбкой, прежде чем передать бокал официанту и пойти ко мне, оставив беднягу рядом с собой, разинув рот смотреть ему в спину.

Все вокруг нас меркнет, когда он останавливается передо мной и протягивает руку.

— Потанцуй со мной, милая.

Я кладу свою руку в его, и тихая музыка наполняет воздух, пока он ведёт меня на танцпол. Мы начинаем раскачиваться под музыку, и толпа вокруг нас растворяется в небытии, пока не остаются только он и я.

— Я до сих пор не могу смириться с тем, какая ты красивая, ты знаешь это?

Я тихо смеюсь.

— Знаю. Ты заставляешь меня чувствовать себя красивой.

— Когда я впервые увидел тебя, я просто знал. Знал, что ты моя. Знал, что ты принадлежишь мне. И я хочу сделать это официально.

— Что ты имеешь в виду?

Посреди танцпола все снова становится четким, когда он опускается на одно колено, достаёт из нагрудного кармана чёрную бархатную коробочку и показывает массивное кольцо с бриллиантом.

— Рэйвен, ты никогда не уйдешь от меня. Я не позволю тебе. Итак, детка, сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной на свете, став моей женой? Ты выйдешь за меня?

Вокруг меня я слышу вздохи, шёпот и хихиканье. Но я не могу отвести от Роуэна взгляд. Он во многом изменил мою жизнь, и лучшее место для меня — рядом с ним.

Со слезами на глазах я киваю.

— Да, Роуэн. Боже, да. Я выйду за тебя замуж!

Он встаёт и надевает кольцо мне на палец, а затем поднимает мое лицо для поцелуя, и, возможно, раздаются аплодисменты.

Но мы слишком сосредоточены друг на друге, чтобы это заметить.

— Я люблю тебя, Рэйвен. Ты мое все.

— Я люблю тебя, Роуэн. Я так сильно тебя люблю.

РЭЙВЕН

Невероятно.

Это по-настоящему?

Я стою перед белым заборчиком с открытым ртом и смотрю на дом, в котором я представляла себя живущей еще подростком. Дом мечты, о котором я ему рассказала.

Он намного больше, чем тот, который я представляла себе. Но это двухэтажный фермерский коттедж со светло-желтыми ставнями и верандой, обрамленной деревянными колоннами. Снаружи дом облицован белым сайдингом, темно-синей черепицей на крутой скатной крыше и двумя слуховыми окнами на втором этаже.

Качели из дерева свисают с потолка на двух прочных толстых веревках.

— Тебе нравится, любимая?

Я поворачиваюсь к нему лицом, слезы уже катятся по моим щекам.

— Что это?

— Мой маленький сюрприз. Мы сможем поработать над раскрашиванием вручную цветочными ящиками, когда переедем.

Я задыхаюсь от рыданий и бросаюсь на него.

Вот над чем он работал последний год. Роуэн был занят и большую часть вечеров приходил домой уставший, но после того, как я родила нашего первого сына Райана, Роуэн всегда брал на себя заботу о нем. Он заботился о том, чтобы я высыпалась.

У него даже было время пригласить меня на наше еженедельное свидание, но я могла сказать, что он находился под большим давлением. Я думала, что это из-за одного из его клиентов.

— И поэтому ты был так напряжен?

Он смеется и целует меня в лоб.

— Я хотел, чтобы у тебя все было идеально. Хотел увидеть именно такое выражение твоего лица как прямо сейчас.

— Ты сам над ним работал?

Роуэн понимающе ухмыляется.

— Ты знаешь это, любимая. Я не хотел, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за мой подарок.

— О, Роуэн.

Встав на цыпочки, я обнимаю его за шею и прижимаюсь губами к его, получая удовольствие от того, как он смягчается и притягивает меня к жесткости в своих штанах.

— Детка, как насчёт того, чтобы оживить пространство твоими стонами?

Ему не нужно меня убеждать. Я бегу к крыльцу и распахиваю дверь, прежде чем повернуться к нему.

— Поймай меня, если сможешь.

РОУЭН

Не знаю, знают ли об этом мои дети, но я построил в этом городе более десятка зданий. Я выиграл награды. Я настолько востребован, что теперь могу позволить себе роскошь отказываться от проектов.

Поэтому то, что они ставят под сомнение мою способность построить замок принцессы из «ЛЕГО», наносит серьезный удар по моему эго и всей моей карьере разнорабочего и владельца строительной компании.

Я заканчиваю башенку, и моя пятилетняя дочь Райли громко вздыхает, на её ангельском лице написано разочарование. Ни одна из моих клиенток никогда не смотрела на меня так, как она смотрит на меня сейчас.

— Нет, папа. Он должен быть розовым. Она принцесса Пинк, помнишь? А это цвет её конкурирующего королевства.

— Это укрепленная башня. Внутри она розовая.

— В этом нет никакого смысла.

Ну, как и розовое королевство, которое торчит, как больной палец, посреди леса. Это как маяк для всех врагов королевства. Но я не говорю ей об этом.

— Знаете что? Я сделаю это, — говорит моя старшая дочь Рейчел. — Может, ты сделаешь «ров», папа?

— Ров?

На самом деле «ров» — это просто скомканный лист бумаги и приклеенный к основанию.

Меня только что… понизили в должности? Типа, они не верят, что я справлюсь?

Рэйвен смеется у меня за спиной, поэтому я вытягиваю ноги и сажусь рядом с ней на диван. Она тут же устраивается у меня под мышкой.

Я смотрю на замок, над которым работают наши дочери, в то время как Райан сидит напротив нас и, нахмурившись, смотрит на что-то, во что играет на своем телефоне.

Замок представляет собой мозаику из темно-красных, светло-розовых и белых тонов. В его арочном проеме есть дверная ручка в форме сердца. Здесь есть зубчатые стены, арки и крошечные витражи — все розового цвета. На вершине одной из башен Райли вывешивает розовый флаг с надписью: «ПИНК» большими жирными буквами.

Здание охраняют куклы Барби и мягкие игрушки животных.

— Нет, — говорит мне Рэйвен.

— Что?

— Я знаю, о чем ты думаешь, ладно? Я видела такое же выражение на твоем лице, когда ты спросил меня о доме моей мечты.

Я усмехаюсь и целую ее в висок.

— И о чем же я думаю, любимая?

— Ты уже планируешь, как построить его копию в натуральную величину.

Ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь.

— Роуэн, ты же не собираешься строить замок со рвом и подъемным мостом.

— Им он понравится.

— Им понравится? О, боже, ты уже настроен на это, не так ли?

— Возможно, у меня в голове есть кое-какие планы. Возможно, утром я поговорю со своими инженерами и архитекторами.

— О, ты невозможен.

— Но ты все равно любишь меня.

— Фи. Да, да. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.