Снегоходы летят на полной скорости. Моторы ревут, из-под гусянки – брызги снега вперемешку с водой. И темнота вокруг – хоть глаз выколи, лишь свет фар прорезает ночную тьму.

Первым двигается Ахмет, задавая темп. Нельзя тормозить, нельзя задерживаться: лед под снегоходами совсем хрупкий! Тормознешь – все, вместе с техникой под воду уйдешь! Следом газует Володя Ростопша, стараясь не отставать от лидера. Замыкает группу брат Ахмета – Ринат, на него иногда поглядывает в зеркало Володя. Едет ли замыкающий? Едет; тогда еще немного усилий – и вот он, берег Пироговского водохранилища, которое группа решила пересечь, несмотря на бесчисленные полыньи. Техника надежная, не должна подвести, но человек – он ведь не из железа…

В беду попадают сразу двое. Снегоход Ski-Doo Ахмета выскакивает на твердую почву, водитель тормозит и вдруг слышит позади крик. С трудом удается разглядеть, как снегоход Ростопши уходит под воду. А сам Володя цепляется руками за лед, стараясь выбраться из воды. Жажда жизни удесятеряет силы, и он вскоре оказывается на льду.

– Вован, подожди, сейчас помогу!

Ахмет бросается к товарищу, но опытный путешественник и многодетный отец выбирается самостоятельно.

– Блин, технику утопил… – досадует Володька, хлюпая водой в ботах.

– А Ринат где?! – резко спрашивает Ахмет.

– Не вижу… Потерял из виду, когда под воду ухнул. Оба вглядываются в темноту и наконец метрах в тридцати от берега, где льда почти нет, одна лишь черная вода, замечают барахтающегося человека. Снегоход Рината, похоже, тоже на дне, но сам он упорно борется за жизнь.

– Ринат! – кричат они в два голоса. – Ты как?! Держись, сейчас чего-нибудь придумаем!

Но что тут придумаешь?! Ахмет лихорадочно перебирает кофр, но ничего, кроме буксирного «галстука», не находит. А чем он может помочь? Тут и на треть расстояния не хватит, очень далеко от берега…

– Ринат, держись!!

Однако вариантов спасения почти нет. Не кидаться же самим в воду – так никого не спасешь, только сам утонешь.

И тут свет фар на взгорке!

– Машина! – кричит Ростопша и кидается наверх. Он лезет по сугробам, выбирается на дорогу и машет обеими руками. Едущая по трассе машина тормозит, за рулем – женщина. Но главное, у нее в багажнике имеется длинная веревка. Это – шанс!

Вован хватает веревку и вниз, к озеру.

Он кидает веревку раз, другой, но конец не достигает даже середины дистанции. Перед третьей попыткой Ростопша привязывает к концу веревки ботинок, швыряет, потом еще и еще, но добросить по-прежнему не получается, слишком далеко до тонущего Рината. Да и сам Ринат, кажется, уже не шевелится. Еще одна попытка добросить – и опять неудача!

– Ринат, ты живой?! – кричат. – Лови еще!

Они кидают ботинок раз за разом, но добросить не удается…

Езда на снегоходах на большие расстояния – редкий случай. Во-первых, если растягиваешь маршрут на тысячи километров, то даже зимой не везде найдешь снег. Во-вторых, такой пробег не каждый выдержит. Снегоход – не мотоцикл, он едет не по асфальту, а по лесным дорогам, по тундре, по льду – фактически по бездорожью. Там нет дорог, есть только направления. И эта езда, скажу честно, физически очень выматывает. К тому же бездорожье всегда таит опасности, в пути можно запросто перевернуться, покалечиться, можно загореться или даже утонуть. Словом, снегоходная экспедиция на три тысячи километров – серьезное испытание, мероприятие для настоящих мужиков.

Идею пробега Мурманск – Москва выдвинул Володя Ростопша, опытный снегоходчик из клуба «Хотьково Extream club» и настоящий мужик. По самым оптимистичным прогнозам экспедиция должна была продлиться недели две, не меньше. А маршрут должен был пройти по самым диким и крайне опасным местам: по Хибинам, по безлюдной тайге, через карельские озера и т. д. Казалось бы, участников авантюры не должно было набраться много. Но после озвучивания идеи в снегоходном сообществе желающие появились довольно быстро. Перед Новым годом уже вовсю обсуждали детали и подробности экспедиции, а спустя короткое время начались сборы и приготовления.

Команда формировалась непросто. Те, кто заявился первоначально, по тем или иным причинам отказывались, появлялись новые участники, так что окончательный состав сформировался дней за десять до старта. В него попал и я, до этого никогда не принимавший участия в длительных пробегах на снегоходах. Техника была освоена, в окрестностях Питера и в Карелии я накатал на снегоходе сотни километров, но экспедиция такого масштаба – это уже другое дело! Причем мой богатый опыт мототуриста вряд ли был в помощь: слишком разные способы преодоления пространства. Мотоцикл все-таки едет по дороге, пусть даже она разбита напрочь. Снегоход мчится по снежной целине, по кочкам и оврагам. Опять же, экспедицию на мотоцикле всегда подгадываешь под теплое время года, а здесь? Зима, Север, старт вообще в Заполярье, а там столбик термометра может опускаться до минус тридцати!

Но очень уж хотелось себя испытать. Было даже лестно, что мне поступило предложение поучаствовать, и я решил: что бы ни случилось, а маршрут пройду!

На старт вышло девять человек – тех, кто выкроил время и не испугался предстоящих трудностей. Тимофей Рыжий, Виталик Фурман, Ахмет, автор идеи – Володя Ростопша, Вадим Гуканов, Леха Харя, я, а еще Костян и Роза.

Знакомство с участниками начну с конца списка. С Розой, представленной Ростопшей на форуме именно так, никто из участников пробега знаком не был. Так что поневоле возникали мысли: может, это женщина? Какая-нибудь отчаянная, рискнувшая отправиться в экспедицию, которую не каждый крепкий мужик выдержит? На форуме много шутили и острили на эту тему, но все объяснилось довольно просто. Розой оказался мужчина, Женя Розанов из «Хотьково Extream club». Как и все мы, он прибыл в гостиницу «69 параллель» вместе со снегоходом Yamaha Apex. Он был самым старшим из участников экспедиции, поэтому вскоре стал для остальных Дядей Женей. Небольшого роста, слегка полноватый, он всю дорогу балагурил, шутил, забавлял всех смешными рассказами. У него даже ненормативная лексика звучала музыкой, ну просто мастер словесного жанра.

Володя Ростопша был вторым представителем известного снегоходного клуба. Поначалу я о нем ничего не знал, но по ходу экспедиции выяснилось – это надежный товарищ, на такого можно положиться везде и во всем. Чемпион среди нас по количеству детей – на тот момент их у Вована было шестеро, в этом отношении остальным участникам экспедиции было до него далеко. Тем не менее, несмотря на такое семейное хозяйство, Ростопша регулярно оставляет потомство на супругу, а сам отправляется в дальние походы. В этот раз он отправился в неизвестность на Skandic WT 600 E-tec, машине надежной и безотказной.

Еще один участник из «Хотьково» – Костян «Caustiс» Сосин, оседлавший снегоход Renegat. О его стойкости и мужестве говорит тот факт, что Костян отправился в пробег с незажившим переломом правой руки! Он снял гипс самостоятельно, прямо перед стартом. И первые дни, когда рука еще не работала в полную силу и требовала бережного обращения, ему с трудом давались повороты налево. Словом, настоящий снегоходчик и настоящий мужчина.

Ахмет Файзуллин тоже оказался в экспедиции незаменим. Опыт снегоходных странствий лишь закалил его характер, и без того стойкий. К слову сказать, Ахмет также пишет книжки, только не о путешествиях, а на историческую тему. Ну и путешествует, конечно. Он организовал целую компанию любителей дальних странствий, с которыми прошел и огонь, и воду. Именно из его команды – пятый участник экспедиции – Вадим Гуканов (Старшо´й).

Почему Старшо´ й? Потому что старший из двух братьев, младший тоже любит путешествия, и они, как правило, совершают их вместе. Но на этот раз у младшего не сложилось со свободным временем, так что поехал лишь один из братьев. Его страсть – фотосъемка, поэтому под рукой у него всегда находился съемочный аппарат и несколько объективов. Благодаря Вадиму экспедиция получила массу ценных кадров, сохранивших память о нашем путешествии. У него очень точный глаз, и он четко выбирает подходящую точку съемки и живописных пейзажей, и культурных памятников, и людей.

Отдельного разговора заслуживает Алексей (Харя) Сапрыкин из Мурманска, клуб «Газ до отказа». Только такой серьезный и уравновешенный человек, опять же, с большим опытом снегоходных пробегов, мог выполнять роль инструктора-наставника над менее опытной публикой. Леша был способен вытащить слетевший с трассы снегоход, откопать, если тот забурился в сугроб, ну и советы его были бесценны. По причине занятости Леша не мог отправиться с нами в Москву, ограничился путешествием до Кеми. Но приуменьшить его заслуги для экспедиции трудно, таких ответственных и надежных людей встречаешь нечасто.

Далее – Виталик Фурман, с ним не только хорошо рифмуется слово «штурман», он еще и был таковым по ходу поездки. Он всегда выводил в нужную точку, а еще имел под рукой то, что в безлюдных местах, далеких от цивилизации, – на вес золота. Инструменты, репера, хомутики, стяжки и т. п. выручали путешественников не раз, как и жена Фурмана, Катя. Время от времени она выполняла роль курьера, доставляя в разные места то рычаги, то ключ, что тоже очень нам помогало.

Восьмым был Тимофей (Рыжий) Рогожин. Наверное, он был самым опытным снегоходчиком в нашей команде, за его спиной – тысячи километров по самым сложным и трудным арктическим трассам России и зарубежья. Он и живет на Шпицбергене, где само ежедневное существование – это экстрим. Вот почему Тимофею было доверено тащить за собой на волокуше весь скарб нашей экспедиции.

Ну, а девятым стал я, до этого никогда не ездивший на снегоходе на большие расстояния. Вся команда мне сразу пришлась по душе. Меня поддерживали, а в самом путешествии помощь товарищей была просто неоценима. Как и остальные, я получил в этой поездке прозвище – Блогер, поскольку даже в дороге продолжал вести блог «Отдых без политики» и по возможности выкладывал информацию об экспедиции в социальные сети.

Перед отправлением в пробег наша пестрая компания организовала экскурсионную программу по городу-герою Мурманску. Мы посетили первый в мире атомный ледокол «Ленин», что можно было считать символической акцией. Этот атомоход преодолевал многометровые льды, пройдя по Северному Ледовитому океану тысячи миль, при этом нигде не застрял и не сломался. Значит, и наша экспедиция закончится успешно!

Далее брифинг, прощальный ужин в «Огнях Мурманска», а поутру в путь. Иначе говоря, мы сели и поехали…

Выдвигаемся прямо от порога гостиницы «69 параллель». Утром в этих краях еще густые сумерки, и в полутьме задние фонари наших машин горят, будто красные угольки. Снегоходы выстраиваются гуськом, прогретые моторы набирают обороты, и кавалькада начинает движение вперед.

Двигаюсь в середине колонны. Несмотря на теплую экипировку, холодно. По ровной дороге снегоход движется легко, взгорки и ухабы начинаются за городской чертой. Тимофей замыкающий и тянет за собой сани, а в них чего только нет! Канистры, полная бочка топлива, масло, гермоупаковки с необходимыми в дороге вещами, термосы с бульоном и чаем и т. д. Нагружен по самое не балуйся, но идет ровно, без задержек – сказывается опыт. Тем не менее идущий перед ним Костян следит за тем, чтобы Тимофей не отстал и не потерял груз.

Впереди, рассекая сумерки светом фар, движутся Фурман и Леха, остальные распределились между авангардом и замыкающими. Каждый смотрит на задние габаритные огни впередиидущего, так легче сохранить строй. На душе радостно, как всегда в начале любой поездки. Что нас ждет? Наверняка будут форсмажоры, неожиданности, приключения, но все, хочется верить, закончится хорошо. У моих товарищей такой же настрой. Мы уезжаем в другую жизнь, предельно далекую от ежедневной офисной суеты и бытовых проблем. И эта жизнь – в отличие от той, что оставлена за спиной, – настоящая.

Пока двигаемся в юго-западном направлении, чтобы обогнуть Кольский залив и Нижнетуломское водохранилище, а затем повернуть на юг. Там нас будет ждать столица Карелии – Петрозаводск, однако мы вовсе не спрямляем путь и совсем не стремимся на проторенные дороги. Отважные герои всегда идут в обход! Вот и мы специально будем менять курс, обходя населенные пункты. Наша цель – увидеть как можно больше красивых пейзажей, насладиться первозданной природой, пусть даже на полном ходу.

Первая остановка – на горнолыжной сопке, откуда весь Мурманск виден как на ладони. Город только просыпается, он весь в огнях, ведь так и не рассвело. Хочется сфотографировать живописный пейзаж, но я гашу это желание. Нет смысла, хорошего кадра в полутьме не получится. Поэтому слезаю со снегохода, осматриваю и поправляю амуницию, жду, когда парни сделают то же самое, а курящие выкурят по сигарете.

Все, цивилизация позади. Но и первозданной природы пока не видно, мы движемся по обкатанным снегоходным трассам клуба «Газ до отказа». Первые тридцать километров проходим примерно за полчаса, лишь один раз ненадолго остановившись. Можно быстрее, но пока ведущие не спешат. А Тимофей внимательно присматривается к поведению саней и бочки, для которой сделан специальный кильблок. Впереди мост, это автотрасса Мурманск – Питер. Проскакиваем под мостом, движемся дальше, и тут – стоп, железнодорожный переезд с красным сигналом семафора. Пролетающий товарняк гудит, будто приветствуя нас. Мы машем поезду в ответ, фотографируемся на фоне пролетающих вагонов – и вперед по маршруту.

Первая внештатная ситуация возникает спустя несколько минут. У Костяна перегревается снегоход, он отстает от колонны. Рыжий остается с ним – торит Костяну лыжню. Вскоре Тимофей догоняет нас на очередном перекрестке, а через пару минут и Костян показывается, со свистом проносясь мимо.

– Эй, он нас не заметил! – раздается чей-то голос.

– И что делать?! Сейчас ведь умчит неизвестно куда, потом лови его.. .

– Так догнать надо!

В погоню за беглецом пускается Леха, возвращая его в колонну.

Продолжаем путь, и через двадцать километров тормозим на высокой сопке. В военное время такие места называли «господствующими высотами». Эту сопку, судя по остаткам бетонных бункеров, использовали именно в таком качестве, когда-то здесь шли настоящие бои.

Фотографии, перекур – и дальше по снежной целине. Из-под гусениц брызжут фонтаны снега, тело обдувает ледяной воздух. Уже полностью рассвело, и главный цвет вокруг – белый, снег покрывает все пространство до самого горизонта.

Как объясняют на очередной остановке Фурман и Рыжий, в этом году маршрут от Мурманска до Верхнетуломского сделался короче километров на шестьдесят, это выяснилось после одной разведывательной вылазки парней из «Газа до отказа». Дорога стала короче и проще, что для первого дня важно: приключений у нас наверняка будет много.

Иногда движемся по целине, иногда – по «буранкам» местных рыбаков, какое-то время назад проторившим след. Целина, ясное дело, труднее для движения. Хоп! – заваливаюсь первый раз. Выбираюсь, и тут заваливается Вадим! И Роза тоже сползает в сторону!

«Утилитарники» Ski-Doo, которые могут протаптывать след, едут впереди. За ними выстраиваются «спорты» и «туристы», лишь тогда число завалов становится меньше.

На заправку в Верхнетуломский приходим, слегка отстав от графика. Заправляем машины, канистры, перекусываем. После завтрака выходим на улицу, видим несколько джипов с прицепами, на которые погружены снегоходы. Это местные парни, тоже снегоходчики, только не такие веселые и общительные, как мы.

– Вы куда направляетесь? – спрашивает один. – В Москву?!

В его глазах читается: да вы полные отморозки, куда вас несет?! Только нам пофиг. Мы чувствуем себя замечательно, мы в своей тарелке, и настроены позитивно.

Уже на этом участке пути новый «Линкс» Ахмета начинает барахлить. Подозрение – на ключ. Вот тут и выручает фурмановская Катя, которую просим по телефону привезти запасной ключ, хранящийся у Ахмета в сумке. После замены ключа проблема вроде решена.

Бросок по дороге вдоль водохранилища – самый быстрый, эти 90 километров проскакиваем, не заметив расстояния. Скорость тут до 60–70 км в час, даже Тимофей со своей волокушей, на которой 250 литров бензина и куча всякого барахла, не отстает. Быстрый ход обеспечивает то, что дорога накатана снегоходами, да еще гребенки нет. А что еще надо? Вперед и с песней! К вечеру мы уже на базе «Вува», и тут можно наконец расслабиться и отдохнуть.

Нас ждет наш добрый приятель Олег Жирнов, в протопленном доме, с уже готовым супом-шурпой из оленины. Автор этого кулинарного чуда – гениальный повар Миша «Волшебник». После горяченького супа – банька, морс, макароны по-флотски, опять же с олениной. Для местных это не в диковинку, для меня же такое мясо – явная специфика Севера, в Питере оленину редко где подают. Договариваемся с утра поиграть в традиционное «взятие горы» – и ко сну.

Начинается этот день с окрестностей базы, а именно – с «тысячника», на который планируем подняться. Снега накануне выпало щедро, так что мы понимаем: взять гору быстро и с ходу вряд ли получится. Женя Роза, прикинув такой расклад, заявляет, что не хочет подводить команду, и отправляется с местными на рыбалку. А мы колонной в восемь снегоходов часов в 11 утра отбываем совершать свой подвиг.

Толщина северного пухляка составляла когда полтора, а когда и все два метра. Но бывает, и метра хватает, чтобы застрять, а потом с трудом, газуя до предела, выбираться из сугроба. Это был вроде как экзамен на выживание в экстремальных условиях. Часов шесть мы бултыхаемся в снежных завалах, после озера участок всего-то в двести метров одолеваем целый час. С вот такими вариациями на тему: выкапываем

«Ренегад», потом «Вентуру», иногда «Линкса», а вот и опять «Вентуру»… Упахиваемся так, что ноет спина и руки буквально деревенеют. Я уже понял: езду на снегоходах по северам можно смело приравнять к дню, проведенному в тренажерном зале. Обычно как? Час-два покачаешься и – отдыхать, в сауну или под душ. А тут у тебя весь день будто кардиотренировка, к вечеру все тело ломит. . .

Меня тоже откапывают, и я стараюсь работать наравне со всеми. Хочется «садиться» пореже, и мне это почти удается. Успокаивает, что более опытные товарищи тоже «садятся», значит, и впрямь попали в экстрим.

Когда выходим на болота, езда становится легче, но вскоре опять полутораметровый пухляк, и давай, бери лопату, работай руками и ногами! На очередном болоте Фурман и Тимофей отправляются на разведку. Они героически торят след, вскоре им на помощь выдвигается опытнейший Леха, но спустя небольшое время наш десант возвращается.

– Может, двинем по другому маршруту? – предлагает Тимофей. – Здесь слишком круто для подъема.. . Но, похоже, он не видит энтузиазма на наших лицах. Еще бы – столько проковыряться в снегу! Ломит и спину, и шею, а главное, никакой гарантии, что подъем завершится успешно.

Рыжий принимает решение самостоятельно.

– Ладно, ложимся на обратный курс! Перекусываем, затем двигаем на базу, где нас ожидает тепло и уют. Гора – хорошо, но не зря ведь сказано: умный в гору не пойдет, особенно если ее склоны покрывают двухметровые сугробы. Нам все-таки надо подготовиться к завтрашнему рывку почти на 400 километров, а для этого следует поберечь силы. Стресс и усталость снимаем очередной парилкой.

Ужинаем все тем же пловом, на десерт получив уморительное выступление Розы «О пользе мараловых ванн Алтайского края». Держимся за животы от смеха; жаль, память не позволяет воспроизвести его реплики один к одному. Но было очень смешно, хотя и не всегда цензурно. В этот вечер Тимофей, увидев на базе кофеварку фирмы «Apex», обозвал снегоход Розы Yamaha Apex кофеваркой. Потом всю дорогу мы называли ямаховские снегоходы кофеварками.

А затем пораньше – в койку. График очень жесткий: подъем в шесть утра, завтрак в семь, выезд в восемь. Заправились мы еще с вечера, так что есть надежда, что график будет выполнен.

Утро начинается по плану: подъем, завтрак, последние сборы. Основное собрали вчера, сегодня только личные вещи упаковать и сложить в сани. Ну и конечно, надо подготовить бульон в термосах, чай и еду для перекусов в дороге.

В начале девятого заводим снегоходы. Моторы урчат, в прозрачном утреннем воздухе витают дымки из выхлопных труб. До начала движения остается минута, однако Фурман оказывается не в меру резвым. Он резко стартует первым, не удосужившись оглянуться и удостовериться, что вся колонная снялась с места. Несколько секунд – и он исчезает из виду.

Следующим старт – мой, только я не успеваю понять, куда Виталик свернул на развилке, что буквально метров через 50. И сворачиваю направо, по уже знакомой по вчерашним катаниям трассе. Вижу, что за мной туда же направляется снегоход Костяна, и вот мы уже несемся вперед на полном ходу. Мотор гудит ровно, ход хороший, вот только Фурмана что-то не видать. Неужели так далеко оторвался? Давлю курок газа, прибавляю ход, и Костян вслед за мной прибавляет. А Фурмана все нет! Черт побери, куда делся лидер колонны?!

Отмахиваем несколько километров, до перекрестка, останавливаемся. И тут сзади на всем ходу летит Рыжий, волоча за собой подпрыгивающие на неровностях сани. Тимофей жестом показывает движение на разворот, встает в голову колонны. После чего мы едем обратно до развилки, чтобы встать на правильный путь. Вскоре навстречу нам Леха Харя, что отправился нас искать. Тимофей на ходу показывает, мол, все ок, и мы движемся к водохранилищу, где нас ожидает остальная группа.

Только теперь понимаю, что упустил из виду торопливого Фурмана, улетевшего вперед, и свернул не туда. Нужно было налево, а я.. .

Но ругают не меня – Фурмана. Тимофей что-то резко ему выговаривает, надо полагать, требует следить за хвостом колонны и дожидаться всех на перекрестках, которых на сегодняшнем маршруте будет много. Что ж, досадно потерять впустую 20 минут драгоценного времени, но в пути, думаю, нагоним график.

По припорошенному снегом льду водохранилища движемся, можно сказать, в идеальном порядке. Друг за другом, след в след, растянувшись цепочкой на пару сотен метров. Красные огни один от другого примерно на одинаковом расстоянии. А еще жесткий ритм группы Rammstein, что звучит в ушах и буквально толкает меня вместе с моим «снежиком» в спину.

Сумерки отступают, их побеждает безоблачный рассвет. Небо чистое, прозрачное, низко над горизонтом висит огненный солнечный шар. Снежный покров сияет ослепительной белизной – красота!

Через 30 километров выскакиваем на снегоходную дорогу. После этого одно за другим проезжаем очень красивые замерзшие озера, заснеженные леса и «буранки». Внезапно на востоке вырисовываются силуэты высоких сопок. Любуемся ими, остановившись на одном из озер, и мчим дальше.

Кадры делать не успеваю: неутомимый Фурман, набрав скорость, несется вперед без остановок. Лишь иногда притормаживает и оглядывается, чтобы на перекрестках, а также на входах и выходах с озер убедиться в том, что колонна не распалась. До обеда нам нужно как можно быстрее добраться до Алакуртти. На этом участке дорога попроще, все сложности будут на втором участке маршрута. Но до Алакуртти, извините, две сотни километров! А значит, пять или шесть часов езды с редкими и короткими остановками…

Однако без приключений не обходится. Начинается все с того, что «Линкс» Ski-Doo Ахмета вдруг бастует, периодически выключаясь во время движения. Вроде же заменили ключ! Но проблему, похоже, до конца не решили, поэтому приходится регулярно останавливаться и поправлять ключ. То шевелить его приходится, то хомут зажимать, и хотя «Линкс», как правило, быстро заводится, Ахмет, видно, уже на нервах. Ну и мы, соответственно, тоже переживаем. Причина неисправности до конца не понятна.

А тут еще речка, не полностью вставшая и журчащая под тонким льдом. Не бог весть какая водная преграда, но берега круты, да и глубина изрядная. Надо проскакивать на быстром ходу, что головные снегоходы и делают. Однако прибрежный лед на другом берегу обламывается под одной из машин, так что идти за ними – небезопасно.

Я в числе тех, кто успевает проскочить; не успевают – Ростопша, Костян и замыкающий Рыжий. Вижу, как Тимофей жестом показывает Вовану, где удобнее переезжать. Тот газует, удачно одолевает преграду, но опять обламывает за собой лед. Костян и Рыжий идут искать объезд, то же самое, только с другого берега, делает Фурман. Найдя, Виталик перебирается к отставшим, однако по его следу назад не пройти. Поиск идет дальше. Наконец его находят, перескакивают речку, но еще полчаса потеряно. Потом Вован влетает в дерево, ставя снегоход в «свечку». Опять задержка! Увы, минуты уже складываются в часы, так что намеченный и реальный графики движения неумолимо расходятся.

Между тем «Линкс» продолжает доставлять проблемы. Плюнув, цепляем его на буксир к такому же «Линксу» Вадима и тащим за собой. Приходится приунывшему Ахмету тащиться на «галстуке», но лучше так, чем никак.

Это не последняя водная преграда, и везде одно и то же: каждый раз теряем время на переправу последних двух-трех машин. По ходу начинаем названивать в «Газ до отказа», получив от них пару дельных советов – немного помогает. Движемся дальше с переменным успехом, вскоре пересекаем дорогу на Ковдор. При нормальном раскладе отсюда можно за полтора, от силы два часа добраться до Алакуртти. Но Тимофей тащит сани, а еще Ахмет на «галстуке»! Значит, будет часа три. А мы и так капитально выбились из графика.. .

Последующая дорога – сплошная суета и нервяк. Ахмет то тащится на буксире, то заводится, отвязывается и едет самостоятельно. Опять глохнет, привязывается на «галстук» и тянется так, пока мотор снова не зафурычит. Одна за другой следуют две непростые переправы, потом идет участок с глубокими сугробами. Из-за этого снегоходы иногда сползают на обочину. Сложные куски трассы, как правило, между отдельным «буранками», по ним ехать проще. Затрудняют же путь то затяжные подъемы, то извилистые спуски.

Я слабо соображаю, сколько времени потеряно. Оказывается – много, об этом на одной из остановок сообщает Тимофей. Возможно, придется ночевать в Алакуртти, чего вообще-то не предусматривалось. Нервную обстановку немного скрашивает обалденный северный закат, заставший нас в лесу. Яркий солнечный шар опускается за деревья, снег на ветвях поблескивает красным, тени вытягиваются, затем исчезают. Сумерки опускаются быстро, и когда на последнем бензине прибываем в приграничный поселок Алакуртти, на часах уже семь вечера.

Вспоминаю, что в этом Алакуртти проходил армейскую службу мой брат, да и батя здесь тоже бывал. Но предаваться воспоминаниям времени нет, потому что встает вопрос ребром: ехать дальше или оставаться на ночевку? Рыжий звонит кому-то из знакомых, интересуется возможностью ночлега. Отвечают: тут только общага, где живут строители, – никаких условий, но тепло и сухо.

– Больше вариантов нет?

– Больше – нет.

Идущая из Мурманска техничка уже рядом, вскоре в нее загружаем снегоход Ахмета. Но настрой команды по-прежнему боевой.

– Ладно, – говорит Тимофей. – Всем заправлять баки по полной. А мы пока разберемся с треком.

Отсюда можно идти в Ниску по трем маршрутам, два из них несколько дней назад обкатал Макс Бакланов (Хамстер). Но мы мало знаем об этих треках, да и вообще их надо еще скачать в этой заднице мира. С другой стороны, выхода нет, известный нам трек – это 200 километров непрокатанных дорог вдоль финской границы, да плюс к тому переправ – немерено. Такая трасса и днем не подарок, а в темноте?!

Фурман умудряется скачать треки от Бакланова с помощью ноутбука и айфона. После чего Рыжий звонит Максу, чтобы проконсультироваться насчет обоих маршрутов. Надо знать, к чему готовиться, и сделать осмысленный и четкий выбор. Когда выбор сделан, Тимофей и Виталик коротко его обсуждают. Общее решение не меняется: исполняем программу дня до победного конца. А тогда – на старт!

«Герой дня» Ахмет, лишившись родного средства передвижения, усаживается к Вадиму вторым номером. Что ж, вдвоем – не в одиночку. А что же злосчастный «Линкс»? Он остается под присмотром Андрея, будет дожидаться приезда технички. Андрей получает вводные насчет ремонта, далее передаем на базу «Ниска» о прибытии от двух до четырех ночи. Вроде баки заправлены, вещи упакованы, маршрут проложен.

Ну, дай бог удачи!

Отчаливаем в девять вечера. Фары снегоходов пробивают вечернюю тьму, выхватывая то заснеженное дерево, то лыжню, то спину впередиидущего. Но главное – задние огни, для каждого, идущего следом, они – путеводная звезда, маяк в ночи и т. п.

Колонну по-прежнему возглавляет Фурман. Он четко двигается по скачанному накануне треку. А замыкает колонну все тот же Рыжий, везущий наш НЗ и остатки топлива.

По сути, мы движемся по легендарной Лапландии. Эта северная территория располагается сразу в двух странах, в России и Финляндии. Мы идем строго вдоль границы, с севера на юг, утюжа безлюдные заснеженные просторы. Местами трек нормальный, накатанный, местами снегоход начинает мелко трясти – значит, идет участок с «гребенкой».

Ни людей, ни огней жилищ – лишь свет наших фар говорит о присутствии цивилизации в этих местах. Да еще ленточки, тряпочки и светоотражающие наклейки на стволах деревьев. Спасибо финским снегоходчикам, это они так своеобразно метят трассы, заботясь о тех, кто пойдет следом за ними. Причем здесь финны? Так ведь не так далеко пограничный переход, и финские группы частенько его пересекают. Это же их бывшие территории, к нам они были присоединены только после войны…

В районе полуночи делаем остановку в месте пересечения Северного Полярного круга. Если бы не навигатор, вообще бы не узнали, что пересекли Полярный круг. Координаты на GPS 66.33.00. Севернее этой воображаемой линии жизнь другая: тут есть полярная ночь, а также полярный день. То есть ночь может не кончаться неделями, точно так же неделями может не заходить солнце.

Перекусываем сытными бутербродами с колбасой, мясом, салом, запиваем горячим наваристым бульоном. Поздно, ночь, чувствуется усталость. Согревшись едой и теплым питьем, чуть откидываюсь на сиденье. Несколько минут отдыха не помешает, дорога впереди еще длинная. И пусть вокруг глухой лес, холод и мрак – все это те приключения, за которыми мы ехали.

Только что это светится среди черных стволов? Парные зеленые огоньки перемещаются в лесной чаще и, кажется, приближаются. Их становится все больше, и вдруг – на фоне снега вижу серые силуэты! Они несутся со стороны леса к нашей команде, еще несколько секунд – и нападение неизбежно!

– Волки!! – истошно кричу. Слишком поздно: бесшумно приблизившись, стая бросается на нас! Расслабленные снегоходчики не в силах отбиваться. Коекто даже успел задремать, и вот на тебя набрасывается голодный лесной зверь!

На меня тоже кидается матерый серый зверюга. Волк рычит, рвется к горлу, кусает до крови руки, которые я выставляю, и спасения от него нет. Боковым зрением вижу, что парни тоже пытаются отбиваться, и тоже безуспешно. Над поляной, где мы остановились передохнуть, слышен волчий вой и жадное урчание зверей, для которых мы – добыча.

Снег заливает красная кровь. Вначале громкие крики постепенно затихают, только я еще пытаюсь сопротивляться. И в этот момент железные челюсти смыкаются на моем горле.. .

Внезапно пробудившись, вижу над головой яркие звезды. Где я?! И где серые звери, что только что напали на нас?! Вскоре понимаю: это был всего лишь кошмарный сон. Вижу свет фонарей, слышу урчание моторов и постепенно успокаиваюсь. Усталость накопилась, оттого и снятся беспокойные сны.

– Чего ждем? – спрашиваю.

– Не чего, а кого.. . – отвечает Рыжий. – Вован вперед поехал, дорогу разведать. Вернется – тронемся в путь.

– А-а.. . Ладно, подождем.

Идет минута, другая, затем впереди мелькают фары снегохода Ростопши. Подкатывает, выключает мотор и, вытащив сигарету, по обыкновению, закуривает.

– Ну, как там? – интересуется Роза. – Трек накатан?

– Накатан, – отвечает Вован. – Только.. .

– Что – только?! – не выдерживает молчания Фурман.

– Медвежьи следы пересекают дорогу. Причем в двух местах.

Зависает длинная пауза.

– Ни фига себе… – говорит Костян. А Вован невозмутимо продолжает:

– Самого медведя я не видел, слава богу. Может, он вообще позавчера тут прошел. А может, и десять минут назад.

Я только что отошел от кошмара, в котором нашу группу загрызли голодные волки. Но реальность, оказывается, ничем не лучше. Волки, медведи – какая разница, кому попасть на ужин?!

– Что ж, – говорит Тимофей, – ехать все равно надо. Будем надеяться, грохот наших моторов распугает всех хищников.

Настрой по-прежнему боевой. Лишь благодаря такому настрою мы преодолеваем остаток пути километров в 70–80. Перед «Ниской» идут гора за горой, причем одна выше другой. Крутые подъемы, замысловатые спуски, и лес, кажется, становится все гуще. Вокруг огромные сосны и ели; наверное, им лет по двести. По таким местам, думается, не каждый дикий зверь пройдет, а мы вот сюда забрались. А главное, должны выбраться – обязательно!

Еще подъем, который не удается взять с ходу. Ищем более пологое место, и со второго раза получается. Главная угроза – припорошенные снегом валуны и внезапно вырастающие на пути скалы. Если налетишь на такую преграду, серьезные неприятности обеспечены. И если в ручей незамерзший влететь, тоже проблем не оберешься.

Колонна движется как единое целое, строй нарушает разве что Ростопша, он очень мучается из-за отсутствия перекуров. Дымить приходится на ходу, из-за чего Вован слегка отстает, но к следующей горе уже догоняет остальных.

И вот после очередного спуска – накатанная грейдером дорога. Можно выдохнуть? Увы, нельзя, через километр опять начинается бездорожье. Бессменный лидер колонны Фурман распознает впереди огни какого-то хутора. Но и тут не расслабишься, еще надо отмахать километров двадцать по водохранилищу.

А силы на исходе. Руки застыли, а спина, похоже, скоро отвалится. Вцепившись в рукоятки, выворачиваю руль, но мышцы уже деревенеют. И руки мерзнут несмотря на то, что включен подогрев рукояток. Блин, когда же приедем в пункт назначения?!

Прем на полном ходу по Пяо-озеру, и вот наконец мыс, за которым, как обещали, появятся огоньки Зашейка. И они появляются! Ура, до цели осталось совсем чуть-чуть!

Колонна на всех парах влетает на базу «Ниска». Сколько там на часах? Ни фига себе – четыре ночи! Но мы добрались! Нас встречают, разогревают остывший ужин, хотя сил на посиделки уже не осталось. Завтра включим эмоции и переживем все заново, а сейчас – попить горячего чаю и спать.

Такое ощущение, будто ты проехал тысячи полторы километров, а не 375, как показывает счетчик. Это был самый трудный день. Но и самый лучший.

Едем на снегоходах по озеру в сторону Полярных Зорь. До горизонта – снежная белизна, над головой – голубое небо, по нему ползет яркое солнце. Погода блеск, и вокруг – красота! Через полчаса, думаю, доберемся до базы, выпьем горячего чайку, отдохнем…

И тут раздается характерный звук мотора, теряющего обороты. Что такое, отчего?! Сбрасываю газ, опять газую и вдруг чувствую запах дыма. Блин, что случилось?! Вижу, что с правой стороны снегоход вовсю дымит, а тогда какое движение? Останавливаюсь, соскакиваю, откидываю крышку и вижу, что резонатор выгорел. Похоже, на него попал бензин из поврежденного патрубка, вспыхнул, из-за чего начал гореть и пластик, и все остальное. Я уже в курсе, что это слабое место снегоходов Ski-Doo, однако размышлять некогда, надо тушить технику.

Остальные, видя мою беду, тоже останавливаются, подбегают, помогают затушить огонь снегом. Слава богу, что бензобак не взорвался! Но то, что я оказался «безлошадным», уже не слава богу…

Меня цепляют на «галстук» и тянут за обе лыжи. Какое-то время движемся, хотя и помедленнее, чем раньше.

Вдруг попадаем в огромную лужу – смесь снега и воды. Не первая лужа, не последняя, мы десятки таких перемахнули на быстром ходу. Но сейчас-то меня тянут на буксире, ход медленный! И оба наши снегохода погружаются в воду примерно на полметра!

Видя такое, идущие поодиночке тоже начинают притормаживать. И тоже погружаются в воду! Один, второй, третий… Как я понимаю, тут прочный лед на глубине, а сверху минимум полуметровый слой снежной каши. Мой буксировщик газует напрасно – застряли капитально. Но ведь и одиночки не могут выбраться из вязкой ледяной жижи! Даже горные снегоходы, натужно ревя двигателями, все равно не могут вылезти…

Половина нашей группы уехала вперед, а тут четыре снегохода застряли намертво. Горизонта не видно, до берега непонятно сколько километров. Помощи просить не у кого, а вода между тем уже проникла в ботинки и хлюпает там. Меня начинает колотить от холода.

– Ну что, надо откапываться?

Соскакиваю с сиденья и начинаю отгребать от снегохода снежную кашу. Тут главное – что-то делать, иначе замерзнешь к чертям собачьим. Откапываемся кое-как, снегоходбуксировщик газует, но через несколько метров опять застреваем. Другие тоже откапываются и тоже, начав движение, застревают.

Только теперь становится понятно: мы попали. В такой воде можно получить серьезное обморожение ног, их можно просто лишиться! А тогда копать, работать лопатой, выбираться во что бы то ни стало!

Мои ноги так окоченели, что я их просто не чувствую. Мы вообще с ног до головы мокрые и скоро, наверное, начнем покрываться коркой льда.

Эта борьба за жизнь продолжается два часа. Плюнув на лопаты, связываем четыре веревки и, как бурлаки, тащим по очереди каждый снегоход. Надо добраться до нормальной твердой поверхности, чтобы была возможность ехать, а не ползти! Жижа тяжелая, только из нее вырываешься, а она опять тебя засасывает, как болото.

Наконец можно ехать. Меня, «погорельца», подсоединяют к более мощной машине, и мы отправляемся в путь.

Совершенно замерзшие, мокрые, держим курс на базу. Она не так далеко, километров через 25. А если бы нас отделяло от цивилизации 200 километров? Думаю, в этой ледяной пустыне были бы обнаружены четыре обледеневших трупа, такой дороги мы бы наверняка не выдержали.

База «Ниска» – выше всяких похвал, прекрасное место для отдыха! Эта база выстроена из высушенного бревна, очень прочного и долговечного материала. Такая древесина не гниет, прекрасно хранит тепло и может не терять своих замечательных свойств десятилетиями. Плюс к тому материал еще и красив, он создает впечатление старинной русской избы, добротного и надежного жилья.

Но это только снаружи. Все-таки двадцать первый век на дворе, надо соответствовать, поэтому внутренняя отделка помещений здесь на самом высоком уровне. Внутри вижу шикарный камин с отделанным мрамором порталом. В камине уютно горит огонь, радуя глаз и согревая и без того теплое помещение. В санузлах здесь новейшая сантехника, итальянская плитка на полах и стенах – принять горячий душ в такой обстановке вдвойне приятно.

Спальни тоже очень теплые, уютные, на мягких кроватях – свежайшее белье, так что выспались мы тут очень хорошо. А как здорово было просыпаться! Открываешь глаза, поворачиваешь голову – и видишь за окном заснеженные сопки, полуметровые сугробы, стремящиеся вверх огромные сосны, покрытые снегом… Сказка! Окна с панорамным остеклением, от самого пола, и кажется: северная природа сама вошла к тебе в спальню! Даже вставать не хочется!

На столах во время завтрака – брусничное варенье, клюквенный морс, блинчики, жареная рыба, выловленная в местных озерах, выпеченный здесь же ароматный хлеб. Все вкусно невероятно! Предлагаются самодельные местные наливки из морошки, клюквы и малины, тоже очень вкусные. Если говорить про экологически чистые продукты и напитки, то их мы употребляли именно здесь, на базе «Ниска».

Для кого предназначена такая шикарная база, которую смело можно сравнить с пятизвездочным отелем? Для снегоходчиков, охотников, рыбаков, причем не обязательно местных.

– У меня разные люди гостят, – говорит хозяин базы, с которым я познакомился. – Даже газпромовцы из Москвы прилетают на вертолетах. И им нравится! Они тут охотятся, рыбачат и уезжают полные впечатлений.

Удивительнее всего то, что находится база «Ниска» в медвежьем углу, вдали от популярных туристических маршрутов. Мобильная связь здесь не работает, связаться с остальным миром можно только по спутниковому телефону. Добраться сюда можно либо на снегоходе, либо на воздушном транспорте. Но база не пустует, и я очень рад за ее владельца, вложившего в обустройство «Ниски» и материальные средства, и душу.

Как показало дальнейшее путешествие, «Ниска» оказалась лучшей базой на всем нашем маршруте. Да и вообще я никогда раньше не был на базах такого уровня, хотя видел их немало. Поэтому, чтобы сохранить что-то в памяти и рассказать людям о таком замечательном месте, перед отъездом делаю запись в блоге. «Отдых без политики» – так называется мой блог, который веду по мере возможности. Таких возможностей немного: очень напряженный маршрут, иногда просто нет сил набирать сообщения. Но набирать надо, и фотографии выкладывать надо: я знаю – этих сообщений ждут многие участники нашей группы.

Дорога до Кеми обещает быть легче вчерашней. Все-таки вчера отмахали почти 400 километров, да еще с поломками и незапланированными водными преградами. Сегодня предстоит одолеть расстояние в полтора раза меньше – примерно 260 км. С другой стороны, на Севере не очень понятно, что легче, что тяжелее. Влетишь в какую-нибудь полынью, или в яму лыжей попадешь – вот тебе и приключение на полдня…

Нужно быть готовым ко всему – с этой мыслью и выходим на утренний старт. Проснувшись утром, видим яркое солнце. Но температура при этом – –30 градусов! Одеваемся как можно теплее и выходим на улицу. Лицо пощипывает морозец. Для начала переворачиваем машины и отбиваем с гусениц и подвесок примерзшие еще вчера ледышки.

Заведя свои «снежики», долго прогреваем движки. Вскоре звук моторов усиливается, рукоятки подрагивают. Прибавляю газ – и в путь.

Двигаемся плотной колонной, я в середине. В наушниках играет группа Soulfly. И тут начинает обледеневать визор. Черт, почему-то не работает обогрев! Первая остановка, парни влезают в нутро моей «Вентуры» и вскоре находят причину.

– Предохранитель перегорел, – говорит Фурман.

Слава богу, дел на пять минут, большой задержки нет, и мы опять двигаемся вперед.

Едем в сторону станции Лоухи – это ближайшее к «Ниске» поселение. Там ждет Андрюха, который привез горючее. С этого дня нас будет сопровождать машина с запасом бензина – до этого Тимофею Рыжему пришлось тащить гигантскую бочку. Теперь от нее можно наконец избавиться.

Заправляемся – и через пять минут исчезает даже намек на цивилизацию. Над головой сияет солнце, искорками отражаясь в ослепительно-белых сугробах. Слева и справа – высоченные заснеженные сосны. Путь идет то вверх, то вниз, мы поднимаемся на сопки, затем спускаемся. И все это – наша, российская часть Лапландии.

Дорога по этим красивейшим местам доставляет ощущение радости, счастья, восторга. А ведь это только начало путешествия, сколько еще впечатлений ждет меня впереди!

По дороге попадается немало озер. Как показывает практика, езда по озерам – довольно простая, это ведь гладкая ледяная поверхность, припорошенная снегом. По такой поверхности не едешь – летишь! Скорость, как правило, больше сотки, иногда и 150 выжимаю, а рекорд в этой экспедиции – 165 км/час.

Путь облегчает то, что озера замерзшие. Если появляется открытая вода, дорога становится во много раз труднее. И во много раз опаснее, все-таки наша техника – это не катера, а снегоходы.

Спустя два часа выезжаем на просторы Белого моря. Это уже не озеро, тут дорога значительно труднее. Низко висящее над горизонтом солнце множеством мелких искр отражается в льдинах и проталинах. Очень живописно, но – надо держать ухо востро: эти проталины только с виду безобидны. На самом деле можно попасть на глубину, если остановиться, и тогда – прощай, техника!

Так что, когда в тебя летят брызги воды, становится не до красот. Трещин, торосов и проталин тут выше крыши, все время приходится напрягаться и быть очень внимательным. К группе Soulfly присоединяется Танечка Буланова, под это «попурри» и продолжаю путь.

Последнюю часть пути проходим в темноте. Над головами яркие звезды, невероятно красивые, так что хочется задрать голову и глазеть вверх. Но этого делать нельзя, к сожалению: в вечернее время становится еще опаснее, так что все внимание – на трассу. Живописности прибавляет подсветка на двух снегоходах. У Кости низ машины подсвечен зеленым, он мчит в ярком изумрудном сиянии. А «снежик» Жени Розы будто горит – его подсветка ярко-красная, она создает ощущение живого огня.

После вчерашнего дня, который нас буквально вымотал, сегодняшний маршрут кажется сравнительно легким. В Кемь приезжаем довольные, счастливые, не слишком уставшие. Кажется, все самое трудное позади.

Но дальнейшее показало, что это не так.

Маршрут пятого дня начинается ранним утром. В нашей слаженной команде первая «потеря» – нас покидает Леха Харя, наш инструктор-наставник. Да, это было запланировано, у Алексея в Мурманске куча дел, но все равно немного грустно. Этот человек на сегодняшний день – один из самых сильных инструкторов-снегоходчиков на Кольском полуострове. Очень надежный, сильный духом товарищ, с которым можно без раздумий отправиться в экспедицию любой степени сложности. Когда едешь с ним в одной команде, чувствуешь себя настолько уверенно, настолько безопасно, что, даже заехав не туда, твердо знаешь: ты выберешься на нужную трассу. И выведет туда именно Леха.

– Ну, пока, – обнимаемся на прощанье. – Надеюсь, увидимся.. .

– Обязательно! – говорит Леха. – Приезжайте еще, здесь интересных трасс – на всю жизнь хватит! Тем не менее экспедиция продолжается. Мы немного задерживаемся в Кеми, хотя времени на осмотр достопримечательностей очень мало. Да их тут особо и нет, поселок производит впечатление довольно тягостное. Несколько улиц с непокрашенными деревянными домами, из-за чего они кажутся черными; железнодорожная станция, на которой ненадолго останавливаются поезда Питер – Мурманск, и все. Видим, как по улице медленно бредут закутанные в теплую одежду люди, едет какая-то водовозка, и оттого становится грустно.

Мысли возникают такие: как живется местным жителям в столь угнетающей атмосфере?!

Я тут же вспоминаю моего друга Никиту. Он был свидетелем у меня на свадьбе. Никита как раз уроженец Кеми, откуда уехал в юном возрасте, и, закончив институт в Питере, остался там, даже не думая возвращаться на родину. Куда тут возвращаться?!

Вообще-то Кемь – город старинный, известный еще со времен Древней Руси. Но большим и богатым он никогда не был и более всего известен по реплике из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»:

«Кемска волость!» Эта самая Кемская волость существовала в составе Новгородской республики, затем вошла в Московское царство, но большого значения не имела. Настоящее развитие Кемь получила, когда был построен Соловецкий монастырь. Соловки – место очень известное, это одна из святынь России. Сейчас туда можно попасть на кораблике, который отходит с расположенного в десяти километрах от Кеми городка Рабочеостровска. Мужской монастырь на Соловках – действующий, там живет большое количество монахов, сюда ежегодно приезжают тысячи паломников.

Однако у нас на посещение святынь просто нет времени. Мы решаем осмотреть только расположенную на одном из островов церковь, которую снимали в фильме Павла Лунгина «Остров». В главной роли там снимался известный русский рок-музыкант и актер Петр Мамонов. Когда-то я считал его только рокером, основавшим группу «Звуки му» – таким же, как Макаревич или Шевчук. Но оказалось, он еще и потрясающий актер: в одном фильме сыграл царя Ивана Грозного, а в «Острове» – монаха, обладающего уникальными способностями. Монах-юродивый может предсказывать судьбу, может лечить людей, при этом живет не просто скромно, а как отшельник, без дома и вещей. Один мой приятель, немного знавший Мамонова, рассказывал: «Он в каком-то смысле себя сыграл. Почему? Потому что сам человек очень необычный. Многие считают, что он рокер. А он уже давно отошел от этого, группу свою распустил и стал человеком глубоко верующим. Большой город не любит, живет с семьей в глухой деревне и в Москву приезжает, только когда попросят в спектакле сыграть».

Взгляды Мамонова на жизнь мне очень близки. Вот что он, например, говорит о счастье: «„Счастье“ – от слова „сейчас“. Сейчас хорошо, сейчас хочу и получаю. Все хотят счастья, любви, здоровья. Богатства хотят. Не понимая, что это такое. Я знаю множество богатых людей, и все они несчастны как один». Или вот еще: «Каждую ночь нужно задавать себе простенький вопрос: я прожил сегодняшний день, кому-нибудь от этого было хорошо?» А самое любимое выражение, которое помогает не бояться любых неудач, звучит вот так: «Если ты на самом дне, то у тебя хорошее положение: тебе дальше некуда, кроме как наверх».

Вскоре приближаемся к деревянной церкви, которая выглядит на фоне заснеженных просторов очень живописно. Но как представишь, что съемочная группа жила в этих условиях не одну неделю, а может, и не один месяц.. .

С другой стороны, те же монахи или церковные служки живут в здешних монастырях постоянно. Русский Север – суровое место, но давно освоенное нашими людьми. Поморы тут селились еще во времена Новгородской республики, то есть несколько веков назад.

Дальше опять приходится двигаться по морскому льду. Белое море по размерам, конечно, меньше Черного, но тоже огромное, ехать по нему придется весь сегодняшний день.

Утром движемся бодро, на приличной скорости. Огибаем торосы, проскакиваем проталины, особых задержек нет. Но вскоре окрестности тонут в молочнобелой дымке. Это спускается туман, причем такой густой, что иногда не видишь даже огней впереди идущего снегохода. Просто адский какой-то туман, когда видимость близка к нулевой.

Понятно, что скорость движения тут же падает. Разгонишься – выйдет себе дороже, можешь налететь на ледяную глыбу или попасть лыжей в трещину со всеми вытекающими последствиями. Поэтому идущий во главе колонны Фурман движется крайне медленно, не видя ни торосов, ни промоин. На большой скорости очень велика вероятность выскочить на открытую воду и утонуть либо влететь в торос и перевернуться.

Я тут же выключаю звучащую в наушниках музыку. Она отвлекает, все внимание нужно сконцентрировать на дороге. Впереди мелькают задние фонари, на них и ориентируюсь.

Но движения останавливать нельзя. Моторы гудят, и колонна ползет вперед несмотря ни на что. Причем движемся такими темпами довольно долго: идет час, затем второй, а туман не рассеивается, наоборот, становится гуще.

Заезжаем на архипелаг Кузова, одну из островных групп в Белом море. Самые высокие и крупные из островов называются Русский и Немецкий, с одного из них нам даже удается разглядеть Соловки. Расстояние до них не такое уж большое, вполне могли бы заехать и посмотреть это легендарное место. Но тут, как говорится, видит око, да зуб неймет. Между двумя группами островов – большое пространство открытой воды, двигаться по ней очень опасно, так что приходится отказаться от планов посещения Соловецкого архипелага.

Но вскоре нас опять ждет открытая вода, ее уже не объехать. И вот это реально страшно! Снегоход на полном ходу прет по воде, как судно на воздушной подушке. Но не дай бог сбавить скорость или поломаться – сразу уйдешь на дно! Поэтому курок газа до отказа – и только вперед!

Я ловлю себя на том, что ору в шлем. То ли от страха, то ли чтобы подзадорить себя, я буквально кричу, и хорошо, что товарищи меня не слышат. Или они точно так же кричат? Мы сейчас все в одном положении – и опытные снегоходчики, и новички. Порвись ремень вариатора – и уйдешь на дно, каким бы ты опытом ни обладал. А значит, одна надежда – на везение и надежность наших мощных машин.

На открытой воде колонна распадается, мы расходимся веером и движется вперед параллельно друг другу. Идти друг за другом в этих условиях весьма опасно: если, не дай бог, едущий впереди ухнет под воду, наехавший сзади снегоход просто утопит его. А так в случае форс-мажора все-таки есть шанс спасти если не технику, то хотя бы самого себя. Можно сказать, такой параллельный ход – своего рода техника безопасности, ко всему прочему позволяющая отжать газ до упора. Я вижу слева и справа то Костяна, то Розу, то Тимофея или Фурмана: каждый из них рвется вперед на пределе скорости, но все по-прежнему держатся группой.

Выскочив на твердый и прочный лед, сбавляем скорость и опять выстраиваемся в колонну. Теперь можно перевести дух. Сердце стучит, готовое вырваться из груди, а пульс – на пределе. Господи, спасибо, что ни у кого не отказала техника! Не заглох мотор, не оборвался ремень вариатора, и мы все в целости и сохранности!

Эта молитва – правда, ничего я тут не выдумываю. Меня еще минут десять колотит, я буквально пропитался адреналином после этого рывка.

Когда спустя минут двадцать на нашем пути попадаются рыбаки, мы останавливаемся. Двое местных мужиков стоят возле укрепленной на лыжах огромной бадьи, сплошь забитой рыбой. Различаю там камбалу, треску, еще множество разной рыбы – всего, как прикидываю, килограмм двести.

– Привет, мужики… – здороваемся. – Хорош у вас улов! На какую же снасть ловите?

– Сетью ловим.. . – улыбаются мужики. Они показывают нам огромную, диаметром метр или больше, лунку во льду. В нее и забрасывают сеть. А поскольку в Белом море рыбы пока что немерено, каждый заброс – это несколько десятков рыбин.

Я вижу стоящие в отдалении снегоходы «Буран», на них сюда прибыли рыбаки.

– Как же вы по воде передвигаетесь?! – удивляюсь. – На таких-то снегоходах?! Нам вот сейчас километра два пришлось по открытой воде пилить!

– А мы по воде на них не ездим, – отвечают мужики. – Да и не факт, что там, где вы ехали, была открытая вода.

– А что же там было?

– Тут, случается, лед подтаивает, и вода покрывает его на метр или полметра. То есть сверху там вода, но под ней – такой же твердый лед, как и здесь, второе дно. На дно не уйдешь, но по пояс провалишься. Хотя, может, там и глубина, так что лучше на скорости проскочить, если ваши машины позволяют…

Спустя еще час добираемся до базы в Колежме. Вроде прошли сегодня всего лишь 200 км, а усталость страшная. Хорошо, что на базе мы опять попадаем в цивилизацию. Это комплекс кирпичных строений, стоящих прямо на берегу Белого моря. Сюда, в отличие от базы «Ниска», имеется дорога, поэтому в Колежму уже подъехал Андрей на машине-заправщике. Кроме того, здесь нас ждет горячая банька, помогающая снять накопленный за день стресс. После ужина, распаренный и сытый, доползаю до кровати – и проваливаюсь в глубокий сон.

На базе в Колежме тоже уютно и замечательно, хотя интерьеры здесь другие. Если «Ниска» больше напоминала пятизвездочный отель, то здесь за шикарностью не гонятся, тут больше оригинального. Например, на одной из стен размещены старые, еще советского времени, телефонные аппараты с округлыми и квадратными трубками, что создает особую ретроатмосферу.

Вечером смотрим на большом плазменном телевизоре хоккей, и Вован говорит:

– Мой старший тоже хоккеем занимается. А я, как бизнесмен, поддерживаю его подростковый хоккейный клуб «Атлант».

Это еще одна черта в портрете Володи Ростопши. С этим человеком по ходу маршрута у меня завязываются тесные дружеские отношения, и мне интересно все, что с ним связано.

Шестой день пробега тоже ознаменован уменьшением количественного состава экспедиции, и тоже согласно предварительному плану. Группу покидает Фурман-«штурман», бессменный лидер колонны. Его опыта проводника нам будет явно не хватать, поэтому в голову колонны перемещается еще один опытный снегоходчик – Тимофей Рыжий.

Вчера он долго рассказывал о прошлых своих пробегах и тех приключениях, что пришлось пережить. Все заслушались, из-за чего легли спать поздно и не совсем выспались. Тем не менее движение начинаем в условленное время, без задержек и опозданий.

Сегодня наконец-то движемся по суше. Накатанных дорог тут тоже нет, зато отсутствует самая серьезная опасность – утонуть на открытой воде.

На пути к Хижозеру – месту следующего ночлега – останавливаемся в селе Нюхча. Это поморское село – центр и единственный населенный пункт Нюхчинского сельского поселения. Расположено село в том месте, где река Нюхча впадает в реку Пинега, хотя сейчас и та и другая скованы льдом.

История у этого села древняя и славная, русские люди живут тут более пятисот лет, уже в XVI веке Нюхча была многолюдным поселением. Особую известность село получило в Петровскую эпоху, когда для переброски войск и флота в Балтийское море в 1702 году была построена сухопутная дорога протяженностью 180 километров, позже названная «Осударевой дорогой». В конце позапрошлого века в селе насчитывалось около трехсот дворов, то есть здесь жило несколько сот человек, занимавшихся в основном рыбным промыслом.

Сейчас село уже не такое большое, как когда-то. Населения тут меньше двухсот человек, причем большая часть – пенсионеры. Дома в деревне приземистые, старые, но добротные, сложенные из могучих древесных стволов. Отапливаются дома печками, о чем свидетельствуют огромные складни наколотых дров возле каждого строения. Проезжая по единственной улице села, видим, что из каких-то труб поднимается дымок, из других дыма не видно, так что даже непонятно, живет там кто-то или нет. Въезжая в очередную деревню или поселок, всегда отчетливо ощущаешь запах дыма – на контрасте с чистым и свежим воздухом природных просторов. Этот запах сгоревших дров, этот аромат человеческого жилья очень приятно ощущать. Именно тогда отчетливо понимаешь разницу путешествий на снегоходах или мотоциклах – и на автомобиле, когда ты находишься внутри железной коробки и запахи тебе недоступны.

Останавливаемся возле местной школы, где знакомимся с одной из учительниц. Именно она рассказывает нам об истории села Нюхча.

– У нас тут когда-то русский флот начинался, – говорит она. – Первые большие корабли Петр Первый строил на Белом море, в наших местах. На Балтике тогда верфей еще не было. И когда царю понадобились военные корабли в тысяча семьсот втором году, он приказал доставить их отсюда.

– Как же их отсюда доставишь?! – удивляемся. – Вроде Беломорканал позже был построен.. .

– Волоком тащили, по так называемой Осударевой дороге. От Белого моря до Онежского озера тянулась эта дорога, она до сих пор сохранилась. И проходит буквально в нескольких километрах от нашего села. По пути делали просеку, то есть весь лес вырубали. А продвигали корабли на бревнах. Подкладывали под дно круглые бревна и катили по ним корабли.

– И как дело закончилось? – спрашиваю. – Успешно?

– Не совсем. Один корабль сгорел, но другой всетаки дошел до крепости Орешек, а потом и до Балтийского моря. А вы знаете, почему жителей Нюхчи называли кафтанниками?

– Нет, не знаем.. .

– Это предание тоже с Петровских времен осталось. Один из построенных здесь военных кораблей попал в шторм. Так вот местный рыбак, житель деревни Нюхча, который хорошо знал фарватер, спас этот корабль. За это царь Петр в знак милости и уважения подарил рыбаку кафтан с царского плеча…

– А зачем тут вообще корабли строили? – задаю вопрос. – Это же очень далеко, за сотни километров таскать приходилось!

– Так негде было строить, – отвечает учительница. – Я же сказала: тысяча семьсот второй год, тогда даже Петербург еще не был основан. А здесь жили опытные мореходы-поморы, неплохо умевшие строить морские суда…

В голове с трудом укладывается, что здесь, в маленькой северной деревне, населенной в основном пожилыми людьми, когда-то создавалась русская история. Но факт есть факт, об этом говорит придорожная табличка, где на синем фоне виднеется надпись: «Осударева дорога». То же самое подтверждают остатки каменной пристани, сохранившиеся на мысе Вардегора – именно отсюда брала начало та самая дорога.

Сейчас жить тут нелегко. Многочисленные здешние пенсионеры даже пенсию в родном селе не могут получить. Для этого им нужно садиться на курсирующий дизель-подкидыш и ехать в другой населенный пункт за много километров, лишь там могут выдать деньги. С другой стороны, жизнь в Нюхче течет согласно давним традициям, люди полностью доверяют друг другу. Двери в домах, как и в старое доброе время, не запирают на замки, а лишь подпирают палкой, чтобы видели – хозяин ненадолго отлучился. Лодки тоже не держат на цепях, только привязывают веревкой, чтобы не унесло.

Чуть позже, посетив небольшую местную церковь, знакомимся с местной молодежью – девочкой постарше и мальчиком помладше.

– Привет, ребята! Вы здешние?

– Здешние, – отвечает девочка. – Меня Катя зовут, а его Вадик.

– В школе, наверное, учитесь?

– Учимся, – говорит Катя. – Только учеников у нас мало. В моем классе три человека.

– А в моем – четыре! – говорит Вадик.

– Неужели?! – не верим мы.

– Точно. В школе всего-то двадцать семь человек учится.

Школа тем не менее существует, образование дается полноценное, вот только общения этим мальчишкам и девчонкам не хватает. Теплая беседа продолжается долго. Для ребят это познавательно, и нам интересно узнать что-то об их жизни. Кто знает, может, кто-то из них в будущем станет еще одним Ломоносовым. Он ведь тоже жил в этом поморском краю, отправился в столицу империи пешком вместе с рыбным обозом, а потом стал великим ученым и поэтом.. .

– А давайте вас покатаем? – предлагает Вадим. – На снегоходах? Вы ведь ни разу, наверное, не катались?

Ребята соглашаются, Катя усаживается к Вадиму вторым номером, Вадик садится к Костяну, и мы отправляемся на прогулку по Нюхче. Ребята донельзя довольные, даже голосят от счастья; в общем, встреча интересна и для них, и для нас.

После этого устраиваем себе обед. Он состоит из здешнего молока и свежеиспеченного белого хлеба. Хлеб еще теплый, с румяной корочкой и невероятно вкусный. В больших городах мы отвыкли от вкуса настоящего хлеба, только в такой вот глуши его можно ощутить.

Вспоминаю, что самый вкусный плов я пробовал в Афганистане, самую вкусную центральноазиатскую лепешку – в Оше, а самый вкусный хлеб – тут, в Нюхче. Хлеб запиваем настоящим молоком от здешних коров, и я могу честно сказать: это был лучший обед за всю нашу поездку.

Выехав из гостеприимного села, вскоре натыкаемся на стоящий слева от дороги барак из почерневших от времени бревен. Внутри пустота, заброшенность, и везде стоят огромные деревянные чаны. Когда-то эти чаны наверняка были полны рыбой, добываемой в этих краях, но сейчас они пусты, а сам барак, некогда принадлежавший одному из рыболовецких колхозов, производит тягостное впечатление разрухи и заброшенности…

А вскоре встречаем и рыбаков. Они тоже на «Буранах», к одному привязаны большие сани, наполненные рыбой. Такого улова не хватит, чтобы заполнить даже один чан в том бараке, что мы видели. Но на жизнь хватает: что-то они продают, что-то идет на семейный стол.

– Река и море кормят, – говорит один. – Так что грех жаловаться.. .

Когда задаю вопрос насчет того барака, что мы видели, второй рыбак говорит, что еще до войны в Нюхче был организован рыбколхоз «Беломор». Рыбу ловили не только в Белом, но даже в Баренцево море выходили, так что колхоз вскоре стал миллионером и во время Отечественной войны снабжал фронт рыбной продукцией. Но сейчас такого размаха рыболовство уже не достигает, все стало гораздо скромнее, отсюда и заброшенные бараки, что мы видели.

Через пару часов ходу прибываем наконец на базу в Хижозере. Заходим в тепло и тут же видим огромную люстру, сделанную из оленьих рогов. А еще мастерски изготовленные чучела медведя, волка, лося, оленя, лисы, лесных птиц и прочих обитателей здешних угодий. Сразу видно – база охотничья.

Но это не наши развлечения, мы заняты другим делом, не менее опасным, чем охота, и не менее интересным.

Идем через Хибины. Моторы ревут, темп быстрый, некогда даже по сторонам глядеть. А жаль! Эти горы не очень высокие, зато очень живописные: лысые, высотой около километра. На склонах лежит снег – такой белый и чистый, какой в городе никогда не увидишь. И над всем этим великолепием – прозрачное голубое небо, по которому плывет раскаленный солнечный диск…

Очередная остановка, вынимаю мобильник и вижу: десять пропущенных звонков с неизвестного номера. Оба-на! Кому это я понадобился? Вроде все предупреждены о том, что я забурился в глушь, на край земли, и лучше меня не беспокоить.

Решаю перезвонить и вдруг слышу раздраженный мужской голос:

– Вы где сейчас?! В Хибинах?! Да как вы могли туда поехать без регистрации?!

– Постойте, постойте… Какая регистрация?! С кем я вообще говорю?!

– Это МЧС Мурманской области! Ваша экспедиция должна была пройти у нас регистрацию, вы в курсе?!

– Нет, не в курсе.

– Так вот ставлю вас в известность! Мы вас потеряли, вас теперь по всем каналам ищут! Даже из Москвы звонят! От этого напора начинает ехать крыша. Кто нас потерял?! Почему надо регистрироваться?! Мы настолько оторвались от цивилизации, что кажется: звонят с того света. И вообще я сбит с толку, ведь организатор путешествия – наш товарищ Ахмет, а проводник – опытный снегоходчик Леха Харя…

Вскоре, однако, уясняю: на меня вышли потому, что я записан как информационный партнер, сотрудники МЧС узнали об этом в Русском географическом обществе.

– Так что нам делать?

– Приедете на базу Куэльпор – обязательно пройдите регистрацию. Там же очень опасно, сейчас лавины сходят с гор! Люди пропадают, потом мы даже не знаем, где их искать!

Сообщаю о звонке другим участникам. Решаем пройти регистрацию, опасность все-таки реальная. Стартуем, едем дальше, но теперь пейзаж кажется уже угрожающим. А вдруг вот эта огромная масса снега, что тянется слева, сойдет вниз и накроет нас? Потом неделю будут откапывать, и не факт, что откопают!

…И тут, повернув голову влево, вижу огромную белую массу, что движется на нас с ближайшей горы. Это похоже на гигантский сугроб высотой метров в десять; точнее, похоже на цунами, только состоящую не из воды, а из снега. Как и цунами, снежная волна готова накрыть и нас, и снегоходы, и дорогу.

Впереди идущий снегоход набирает скорость. Кто там едет? Костян? Ахмет? Неважно, главное – рвануть на скорости вперед! Отжимаю курок газа и стремительно несусь, не забывая оглядываться. Как там задние, успевают?! Парни, едущие следом, тоже газуют, из-под гусянок летят снежные брызги, а лавина между тем все ближе. Она очень протяженная, километр, не меньше! А тогда мы не успеем! Снегоходы сплющит в лепешку, а нас опрокинет, сомнет, накроет многометровым слоем, под которым мы просто задохнемся, не в силах выбраться наружу!

И верно – не успеваем. Давлю на газ, снегоход рвет вперед, и тут же налетает снежный вихрь, видимости в визоре – ноль, сплошная белая каша перед глазами. Меня накрывает масса снега, я вылетаю из седла, переворачиваюсь, и меня несколько раз сильно бьет снегоход. Шлем срывает с головы, в рот набивается снежная каша, и я чувствую жуткую боль в спине, наверное, перелом позвоночника. А дальше – темнота…

Я просыпаюсь в уютной спальне на базе Куэльпор. Оглядываю оклеенные обоями стены, вижу свет из окна. Вокруг все спят, в полутьме слышен храп. Только теперь становится понятно: приснилось. За вчерашний день нас так накрутили, что ночью привиделся кошмар. В комнате духота, я приоткрываю окно и опять засыпаю.

Добравшись до базы, мы зарегистрировались в МЧС, да только нервы не железные, оттого и снятся такие сны… За завтраком местный персонал рассказывает нам реальные истории о том, как здесь действительно пропадают люди. Недавно, говорят нам, белорусские дети пропали, они

поехали через лавозерские тундры.

– Вы туда не едете? – спрашивают нас.

– Мы там были вчера, – отвечаем.

– Лучше не рискуйте, выбирайте безопасный маршрут. Но тот, кто решил выйти в экспедицию на снегоходе по дикому Заполярью, уже изначально рискует. И что нас ждет в этом путешествии дальше – один Бог знает…

Утром наблюдаем резкий скачок температуры. Можно сказать, засыпали зимой, проснулись ранней весной, поскольку потеплело до нуля и даже немножко перевалило в плюсовую область. На снегу появляются небольшие проталины, с крыш домиков капает, за ночь даже появились небольшие сосульки.

Стартуем по слегка подтаявшему снегу и вскоре выезжаем на Беломоро-Балтийский канал. Слепит яркое солнце. И опять дорога по гладкому льду, удобная и быстрая. Если бы имелась возможность все время ехать по ледяной трассе, мы бы добрались до пункта назначения за считаные часы. Но время от времени все-таки приходится выбираться на берег.

Во время одного такого выезда случается первое приключение сегодняшнего дня. И переживаю его я – благодаря моей Venture. Не самый лучший снегоход для бездорожья, на нем лучше ездить там, где имеются накатанные треки. А тут зачастую вообще никакой трассы, сплошные торосы, трещины во льду и рытвины на пути.

Пытаюсь выбраться на крутой склон со льда. Сделать это можно, лишь хорошо разогнавшись и попав в узкий проем между двумя древесными стволами. Небольшая ошибка, когда смещаешься влево или вправо и рискуешь напрочь разбить технику; да и сам можешь покалечиться.

Гора очень крута, и требуется с первого раза попасть точно между стволами. Прибавляю газ, разгоняюсь до максимума, чтобы подняться по крутому склону, но на большой скорости не могу справиться с управлением и влетаю в заросли кустарника.

Итог – развороченная морда снегохода и несколько синяков на руках и ногах. Наблюдая разбитый пластик и чувствуя боль, перевожу дыхание. Серьезных травм вроде нет, главное, чтобы техника осталась на ходу.

Ко мне подбегает Ростопша.

– Ты как?! – спрашивает тревожно.

– Да вроде цел.. . – отвечаю. – Только снегоход застрял, одному не выбраться.

Мы пилим стволы и сучья, чтобы вытащить Venture из зарослей. Можно только вперед, назад уже не получится, и вот мы пилим из всех сил.

Вован снимает шлем, щеки розовые от усилий, по лбу катится пот. Но работу не бросает; и остальные, кто уже въехал, тоже подбегают помогать.

Вскоре наши усилия увенчались успехом. Результат происшествия – погнутый рычаг передней правой лыжи. Тот уперся в пружину, но на управление это сильно не влияет. Специальными пластиковыми жгутиками приделываю на место отлетевшие куски пластика.

Дорога опять выводит на Беломорканал, который соединяет Белое море с Онежским озером, а дальше – с Волго-Балтийским водным путем и Балтийским морем. Важнейший проект своего времени, этот канал, по сути, играл роль той самой Осударевой дороги, по которой волоком переправляли корабли с Беломорья на Онегу. Только в двадцатом веке корабли пошли по этому пути своим ходом.

Замысел прорыть такой канал принадлежал еще Петру Первому. Но царь не успел воплотить в жизнь грандиозный план, строительство Петербурга отвлекло. Потом планировали то же самое сделать в XIX веке, но опять не получилось. Только во время советской власти строительство было включено в планы первой пятилетки и наконец-то осуществлено.

Но какой ценой был построен этот водный путь! Строили его в основном зэки, заключенные ГУЛАГа. Стройку закончили в рекордно короткие сроки, меньше чем за два года. При этом было прорыт канал длиной 227 километров! А также было оборудовано 19 шлюзов!

Понятно, что людей для этой великой стройки не жалели. Всего в строительстве канала приняло участие 250 тысяч человек, из которых почти 13 тысяч погибло. Такие были условия их работы и жизни. Вкалывать заставляли по 12–14 часов, причем норма питания – «пайка» – зависела от фактической выработки. Чем меньше заключенный вырабатывал, тем меньше давали пайку, в среднем в нее входило около полкило черного хлеба и баланда из морских водорослей.

Оставшаяся дорога на Повенец относительно спокойна. Только в самом конце, когда до базы «Малая Медвежка» остался буквально километр, я въезжаю в Вована. Обычно я держу дистанцию, особенно когда мы идем на скорости. Но тут то ли ослеп от светившего в глаза яркого солнца, то ли заслушался Цоя. А может, Вован резко притормозил; словом, мой снегоход догоняет Scandik Ростопши и врезается ему в «корму». К счастью, не сильно и без последствий.

Поначалу я расстраивался, когда мой снегоход получал очередное повреждение. Все-таки дорогая техника, хороший «снежик» стоит как хороший автомобиль. Но вскоре, послушав более опытных товарищей, расстраиваться перестал. Как мне объяснили, снегоход – это не мотоцикл, который можно эксплуатировать годами. Снегоход – это расходный материал. Особенно в экстремальных экспедициях. Бездорожье, ямы, ледяные торосы – все зачастую приводит технику в негодность практически за одну экспедицию. Не то чтобы надо было после этого выбрасывать снегоход на свалку, но серьезным образом ремонтировать, вкладывая деньги – надо обязательно.

Всего за сегодняшний день проезжаем 200 километров. База оказалась уютным местом, где вполне можно отдохнуть. Но подкатило 23 февраля, святой праздник, и мы решаем отметить его в «Большой Медвежке», там есть ресторан с большим залом, музыкой, подсветкой и т. п.

Сюда собирается вся местная молодежь из расположенного поблизости города Медвежьегорска. Девушки в красивых платьях, модно одетые парни – все тусят здесь, отмечают праздник, благо заведение работает всю ночь. В наших традициях – не конфликтовать с местным населением, даже если оно ведет себя неправильно. Здесь тоже нашлись задиры, но при виде нашей компании, состоящей из крепких мужиков, желание задираться пропадало. В общем, праздник отметили весело.

Утром, когда выхожу на улицу, лицо обжигает мороз. Руки тоже прихватывает холод, и я быстро натягиваю перчатки. А ведь буквально вчера была настоящая оттепель, с крыш вода капала!

– Сколько на градуснике? – интересуюсь у Костяна.

– Минус двадцать восемь, – отвечает. – Хотя такое ощущение, что за минус тридцать!

Слава богу, моя ямаховская экипировка спасает. Лицо, понятно, мерзнет, но телу даже на таком неслабом морозе вполне комфортно, то есть экипировка отработала на «пятерку».

Несмотря на холодную погоду, ехать все равно надо. Мы не успеваем осмотреть Повенец, но кое-что вчера за ужином нам рассказали про этот поселок, расположенный неподалеку от водохранилища. Это водохранилище было создано еще до войны, и плотина находилась рядом с поселком. Так вот когда Красная армия отступала, плотина была взорвана, и на Повенец и его окрестности хлынул огромный водяной вал. Это рукотворное «цунами» смыло все гидротехнические сооружения, а заодно и постройки поселка. В итоге Повенец, по сути, перестал существовать. Только после войны, когда территория опять была отвоевана, поселок отстроили заново.

Еще мы узнали, что Повенец был конечным пунктом той самой Осударевой дороги. Мы были у ее начала, а вот теперь оказались в конце – здесь уже залив Онежского озера, где построенные на Белом море корабли опять попадали в свою родную стихию.

Выехав из поселка, вскоре оказываемся на льду Онежского озера. Над головой прозрачное голубое небо, сияет яркое солнце, и до самого горизонта – белая равнина. Дорога по озеру обещает быть легкой, а главное, быстрой. Отжимаю газ, и мой «снежик» стремительно летит вперед.

На такой трассе не обязательно выстраиваться друг за другом, можно двигаться параллельно, причем на скорости 100–120 километров в час. Очень захватывающая езда! Ты видишь напарников то слева, то справа, их разноцветные снегоходы слегка подпрыгивают на неровностях и покачиваются, когда работает подвеска. Из-под гусянки – брызги снега, блестящие на солнце, в общем, не дорога, а сплошное удовольствие. Конечный пункт сегодняшнего дня – Петрозаводск. Но по дороге нас ждут еще легендарные Кижи. Я вглядываюсь в линию горизонта, хочу разглядеть маковки деревянных церквей. Это очень непривычный способ попадания на заповедный остров, на котором мне уже приходилось бывать. Но тогда я подплывал к острову на теплоходе на подводных крыльях, было теплое лето, открытая вода, и дул легкий ветерок. Теперь же все совершенно по-другому: мы несемся по заснеженному льду со скоростью автомобиля на автостраде, и лицо обдувает ледяной колючий ветер.

Наконец на горизонте появляются купола церквей. Они стремительно приближаются, становясь все больше и больше. Проходит лишь несколько минут, и вот уже мы, сбавив скорость, проезжаем по улице поселка Кижи.

Подъезжаем к главному храму Преображения Господня, где нас уже ожидает экскурсовод Марина. Экскурсию по архитектурному заповеднику заранее заказал Тимофей Рыжий, за что мы очень благодарны. В отличие от меня, многие из команды впервые на этом легендарном острове, и им узнать новую информацию особенно интересно.

Оказывается, слово Кижи можно произносить по-разному – с ударением на последнем слоге, как я всегда и делал, и с ударением на первом.

– И по-любому будет правильно? – спрашиваю.

– По-любому правильно. Но у нас в Заонежье обычно произносят с ударением на начальный слог. Хотя главное – это красота нашего заповедника. Это ведь совершенно уникальные церкви и колокольня. Легенда говорит, что два века назад плотник Нестор выстроил вот этот храм Преображения без единого гвоздя, одним топором. А потом выбросил топор в озеро, чтобы больше никто не мог повторить столь же красивую постройку.

Мы смеемся.

– А если хорошо по дну поискать? Может, удастся найти тот топор?

Марина тоже улыбается.

– Вообще-то это легенда. Но в любом случае наши храмы очень ценные, они даже в список Всемирного наследия ЮНЕСКО вошли.

Экскурсия продолжается около часа, после чего мы опять собираемся в путь. Но перед этим у нас важная встреча: в нашу команду вливаются члены снегоходного клуба «Бобры». Это москвичи, веселые безбашенные мужики, заехавшие на суровый Север и решившие возвращаться в столицу вместе с нами. В последние дни наша первоначальная команда стремительно таяла – нас покинули Леха, Виталик Фурман, но теперь прибавилось целых шесть человек «личного состава». Мы договариваемся о том, в какой очередности поедем, и стартуем в сторону Петрозаводска.

К этому времени «потеплело» до минус пятнадцати, так что ехать уже на так холодно. Но тут появляется другая напасть – тонкий лед, который временами буквально трещит под нашими тяжелыми машинами! Или мне кажется, что трещит?! Вообще-то ничего удивительного, наши снегоходы весят 200–300 килограмм, плюс вес человека, плюс каждый везет с собой груз. Итого получается около четырехсот кило, а под такой тяжестью даже приличной толщины лед может треснуть.

На одной из остановок Вадим вспоминает, как однажды на Ладожском озере прямо на его глазах треснул лед под снегоходом и тот ухнул под лед.

– Как ухнул?! – удивляюсь.

– Молча, – отвечает Вадик. – Лед не выдержал тяжести, ну и вот. . . За несколько секунд затонул.

– А как же снегоходчик?!

– Успел катапультироваться. В смысле – на лед выпрыгнул. Но техника с концами.

Мы стоим на льду, и под моими ногами, я знаю, глубина метров пятьдесят или больше. Если лед внезапно треснет, спасти машину будет уже невозможно, тут главное – самому спастись…

Когда вновь стартуем, я стараюсь поскорее забыть страшную историю. Все нормально, доедем без происшествий.

Но чем ближе Петрозаводск, тем больше промоин во льду. Опять начинается мандраж, когда снегоход несется по открытой воде, но все обходится без происшествий.

Выезжаем на берег и двигаемся уже по суше. Перед городом проезжаем совершенно девственный участок – глухой лес, бурелом, никаких накатанных треков. В одном месте не замечаю спрятавшийся по снегу пень и вдруг – бдымс! – на всем ходу цепляю его левой лыжей! Выехав на относительно ровное место, торможу, оглядываю лыжу и понимаю: погнул рычаг. К счастью, можно двигаться дальше.

Спустя полкилометра опять бдымс! – это Женя Роза задевает невидимую под снегом корягу! И точно так же у него гнется рычаг! Хорошо, что ни у него, ни у меня нет травм. Между тем уже основательно стемнело, и двигаться становится еще более опасно.

Наконец видим впереди огоньки. Это город Петрозаводск. Это цивилизация, теплая гостиница, возможность отдохнуть, когда можно будет наконец-то отремонтировать мой битый снегоход и хотя бы один денек повалять дурака. В этот момент внезапно понимаю, насколько устал. Насколько вымотался за целую неделю без привычных удобств. Да, ночевали в комфортных условиях, но не более того. Весь день, с восхода и до заката, я находился то в лесу, то среди сопок, то на морском или озерном льду. И теперь так хочется отдыха!

Я уже заранее созвонился с моим другом Эдиком, с которым планирую встретиться. И еще, конечно же, надо обязательно позвонить домой. Очень уж соскучился по моим любимым.

В Петрозаводске нас ждет очередное командное пополнение: к нам присоединятся Андрей, его сын Ваня из клуба «Бобры» и Макс, инструктор из команды Тимофея Рыжего. Команда у нас большая, а езда теперь сравнительно легкая. Можно уже не так сильно напрягаться, иногда даже можно расслабиться. Основные трудности остались позади, как и основные красоты. Такой невероятной красоты, как на просторах Заполярья, в этих местах, густо населенных людьми, застроенных домами, заводами, уже не встретишь…

Вскоре въезжаем в Петрозаводск. Тормозим у гостиницы, выключаем двигатели, но менее шумно от этого не становится. Шум, гам, крики обеспечивают присоединившиеся к нам «Бобры». Эти ребята разительно отличаются от нашей предыдущей команды. Они все время веселятся, шутят, громко хохочут. Они приехали сюда отдыхать и этого не скрывают. Почему нет? С этого места трасса перестает быть такой же сложной и опасной, как в Заполярье. Значит, можно расслабиться и заняться тем, что я давно уже называю словами «отдых без политики».

Вечером посещаем ресторан «Карельская горница», где подают очень вкусные местные пирожки калитки, другие национальные блюда, «Карельский бальзам» и где очень уютно. Один из «Бобров» предлагает приобрести гитару.

– Зачем?! – спрашиваем.

– Песни попоем.. .

Вот такие московские понты. Гитару им надо среди ночи!

Но, как ни странно, авантюра удается: местный таксист вскоре привозит новенькую, закатанную в целлофан гитару. После чего мы долго и с азартом исполняем любимые хиты. Мы заслужили этот отдых, честно заслужили.

Хотя цивилизация и снегоходы – вещи все же разные. Бывают маршруты, где едешь от одного города до другого и от этой самой цивилизации, по сути, не отрываешься. А бывают экспедиции, когда ни жилья нормального, ни связи, одна дикая природа…

Вспоминаю северный Урал, и возникает ощущение, словно я опять там. Практически безветренное утро. Плотно завтракаем, загружаем на сани-волокуши полтонны топлива и инструменты. Отдельно везем еду. А перед стартом интересуемся у хозяев базы «Вижай»:

– Как там на перевале Дятлова? Вам понравилось? В наших сегодняшних планах – подъем к легендарно-

му перевалу, и вся экспедиция в предвкушении этого события.

– Что там может понравиться? – отвечает хозяин. – Мертвое место. Камни красивые попадаются, но вы не берите ничего с собой,

– Почему?

– Примета плохая.

С таким напутствием и стартуем к первому пункту путешествия – базе Ильича. Попутно решаем заехать на заброшенную военную базу на хребте Чистоп. По рассказам местных жителей, именно оттуда была выпущена ракета то ли с газом, то ли с какой-то химической начинкой. Но из-за ошибок в расчете маршрута она попала аккурат в группу Дятлова. А потом, мол, приехавшие люди все зачистили «да подставу организовали». О самой же базе ходят слухи, что военные там сходили с ума. Способствовали этому и погодные условия. Зачастую ветер поднимался такой, что валило вышку РЛС (радиолокационной станции).Всамые жуткие дни военные спускались с базы к предгорью.

Здесь команда проводит недолгое время, так и не поняв, как вообще люди могли жить в таких жутких погодных условиях. Далее решаем сворачиваться и уезжать. Но одно дело – решить, другое – сделать. Один из снегоходов Ski-Doo напрочь отказывается заводиться. Хорошо, ребята, подготовившись к походу, взяли с собой спутниковый телефон – сотовой связи на маршруте нет вообще. Игорь Гречка дозванивается до друга-механика, и, слушая его указания, ребята проверяют узлы и провода. В итоге выясняется: из-за низкой температуры сломался один из проводов.

Но на этом приключения не заканчиваются. Машины то и дело закапываются в снег, приходится их вытаскивать. И вот наконец избушка Ильича. Не вождя революции, а местного охотника Ильича. Сам он несколько лет назад умер, а избушка его стала служить временным пристанищем для туристов. То есть туристов-аскетов, поскольку «база» представляет собой бревенчатый дом с деревянным полом, печкой-буржуйкой и одним окошком. Ни электричества, ни воды, ни канализации. И если хочешь удобств, наколи дров, натопи печь, растопи из снега воду. Так и делаем. Спать приходится в спальниках прямо на полу. Но для утомленных дорогой путешественников и деревянный пол кажется пуховой периной. На следующий день запланирован подъем к перевалу Дятлова. Поэтому сборы быстрые: участникам экспедиции не терпится своими глазами увидеть легендарное и окутанное тайнами место. Тридцать километров пути по «гребенке», которая не дает ни на секунду расслабиться. Да и местность красотой не радует. Лысый, без какой-либо растительности, рельеф напоминает Хибины.

Но в итоге дорога приводит куда нужно – к Горе мертвецов. И именно здесь начинает происходить необъяснимое. Погожий солнечный день в один миг становится предштормовым. Сильнейший шквалистый ветер сбивает с ног, так что приходится прятаться от его порывов за памятником Дятлову.

В какой-то момент руководитель экспедиции видит ползущую к перевалу тучу, обещавшую настоящую снежную бурю. Оставаться в таких условиях желания нет, надо срочно покидать перевал. Развернув железных коней, движемся обратно к избушке. Кажется, все сложности миновали. Но по дороге у «Ямахи» отваливается задний ролик на гусянке. Приходится оставить снегоход у домика Ильича.

Перевал Дятлова – это и впрямь какое-то несчастливое место. В этом месте за последние десятилетия погибло 36 человек. Так что не зря одну из здешних вершин назвали – Гора мертвецов…

Спустя сутки петрозаводская расслабуха заканчивается. Погуляли, попрощались с Вадиком и Ахметом, которые вынуждены были вернуться на работу – их ждали неотложные дела. А затем опять отправляемся в путь. Ранним утром выезжаем из города, спускаемся на лед Онежского озера и, отжав курок газа, устремляемся вперед.

Сильно разогнаться не получается: на пути постоянно возникают торосы, трещины во льду, так что нередко вообще приходится останавливаться. Накануне Тимофей провел грамотный инструктаж по прохождению озера, и благодаря этому нам удается более-менее успешно двигаться вперед. По ходу наплывает туман, что еще больше затрудняет путь. А главное, почему-то постоянно тянет в сон! Пару раз я едва не засыпаю на ходу – на несколько секунд, но все-таки. Сразу вспомнился Дима, с которым ездил на мотоциклах во Владивосток в прошлом году. Заснув за рулем, он тогда чуть не улетел в кювет. И здесь опасно: перевернешься на полном ходу – мало не покажется!

Несколько раз слышу, как лед под моим снегоходом буквально трещит, издавая жуткий, пугающий звук.

Тут же вспоминаются рассказы Жени Розы о том, как в этом сезоне они под Москвой утопили сразу три снегохода. Лед по-прежнему трещит, и это звук, от которого екает сердце…

Далее двигаемся по Онежскому каналу и вскоре въезжаем в город Вытегра. Самое сильное впечатление от этого города – огромное количество заготовленного леса. Гигантские складни бревен тянутся на километры справа, слева, мы едем, а они все не кончаются. Я впервые в жизни вижу такое немыслимое количество спиленных и складированных бревен. Кажется, этих запасов древесины хватит на строительство нескольких деревянных городов!

Сам город появляется чуть позже. Он скромный, в городе в основном деревянные дома, а на канале пришвартовано множество старых и ржавых кораблей, как видно, еще советской постройки. На этих кораблях заготовленный лес и должен отправиться в разные концы страны, а также за рубеж. Это уже Вологодский край, где, как и в Карелии, ведется мощная лесозаготовка. Причем заготавливают лес здесь очень давно. Вытегра в Петровские времена была деревней Вянги с Вянгинской пристанью, через которую проходил торговый путь из Архангельска в Санкт-Петербург.

В Вытегре мы заправляемся бензином, после чего едем через шлюзы по Волго-Балтийскому водному пути.

И тут опять приключение! Внезапно лед заканчивается, и впереди открытая вода. Что делать? Можно, как и раньше, рискнуть и двинуть по открытой воде, можно выбраться на берег и двигаться по твердой поверхности. Мы выбираем второй вариант. Но чтобы выбраться на берег, нужно преодолеть довольно крутой уклон.

На это уходит целый час. Газуешь, разгоняешься, почти добираешься до верха – и снегоход сползает назад. Очень круто, тяжелые машины с трудом одолевают горку, да еще при этом нужно вписаться в промежуток между обрывом справа и скалой слева! Опять попытка, неудача, а вскоре один снегоход и вовсе переворачивается. Но мне в этот раз везет. Я выбираю самую правильную траекторию, выворачиваю руль под нужным углом, отклоняюсь всем телом и, набрав максимальную скорость, взлетаю наверх.

Перевожу дух, глушу мотор и отправляюсь помогать товарищам. Вижу, как после очередной попытки Вован терпит неудачу и его буквально накрывает собственный снегоход.

– Вован, держись!

Кто на снегоходе, кто на своих двоих спешит к Ростопше, которого не видно – он полностью утонул в снегу. Я тоже бросаюсь на помощь, но, когда добираюсь до места происшествия, Вован уже сам успевает откопаться и вылезти из-под снегохода, который лежит вверх гусянкой.

– Как, не покалечился?! – спрашиваю тревожно.

– Да все нормально… Помогите лучше машину перевернуть!

Мы переворачиваем «снежик» Вована, и со следующей попытки ему тоже удается взобраться наверх.

Дорога на Белозерск проходит под аккомпанемент Limp Bizkit и Леонида Агутина. Когда добираемся до этого старинного русского города, бросаю взгляд на спидометр и понимаю: сегодня отмахали почти 300 км! Не слабо!

Заселяемся в гостиницу «Русь», затем отправляемся на прогулку. Белозерск – город очень древний, его упоминают в летописи еще за 862 год. Раньше он назывался Белоозеро, сюда в свое время сел княжить родственник Рюрика – Синеус, и на протяжении всей русской истории белозерские правители и воины были очень активными. С давних времен тут остались очень красивые церкви Успения Божьей матери, Спасо-Преображенский собор, еще ряд церквей. Сейчас это сравнительно небольшой городок с населением около десяти тысяч человек.

В Белозерске я катаю на снегоходе местных мальчишек. Дети всегда обращают на нас внимание, а самые смелые просят, чтобы их прокатили. Восторга при этом – выше крыши! Ездой на машине или мотоцикле нынешних детей, как правило, не удивишь, а вот на снегоходе они первый раз в жизни катались.

Утро солнечное, для выезда – самое то. Стартовав из Белозерска, выезжаем на реку Шексну, что вытекает из озера Белое и намного южнее впадает в Волгу. Водный путь для снегоходчиков, в общем-то, самый удобный. Но и, как я убедился, самый опасный. Вроде двигаешься по ровному льду, нет ни спрятанных под снегом валунов, ни коряг. Но подо льдом – вода, она-то и несет самую большую опасность.

Сегодня движемся практически «по воде». Точнее, вдоль воды, потому что ледяной панцирь наблюдается лишь метров на пять от берега, дальше чернеет уже открытая вода. Небольшой маневр в сторону – и ты уже не едешь, а плывешь, будто катер.

Одно из сильных впечатлений этого дня – Горицкий Воскресенский монастырь, расположенный на берегу. Монастырь красивый, на взгорке и с реки смотрится очень живописно. Территория монастыря обнесена высокой каменной стеной с башенками по углам. С трех сторон в стене установлены ворота, главные из них – «Святые ворота» – выходят на берег Шексны. Прямо в стене находятся жилые, гостиничные и больничные корпуса, хозяйственные помещения и подвалы с ледниками для хранения продуктов. Эти ледники, как мне рассказали, использовались по назначению вплоть до второй половины двадцатого века, лишь совсем недавно их заменили холодильники.

Но история монастыря, насколько я знаю, полна кровавых событий. Он был основан почти пятьсот лет назад, во времена Ивана Грозного, и этот царь многих своих недругов сюда сослал. В Горицкий монастырь была заключена одна из его жен, и Ефросинья Старицкая, основавшая монастырь, была насильно пострижена в монахини. Кого-то по приказу царя здесь убили опричники, и даже после смерти Грозного сюда сослали, например, мать убитого царевича Дмитрия Марию Нагую. То есть монастырь играл роль тюрьмы. Сейчас тут расположен действующий женский монастырь, в котором постоянно проживают 10–20 монахинь. Монастырь посещают паломники и туристы, число которых резко возрастает летом, когда начинают действовать туристические водные маршруты. Так что есть шанс еще когда-нибудь посетить эти места, приплыв сюда по открытой воде…

Вскоре мы привыкаем к такому режиму движения. Лед у берега крепкий, езда ровная, в общем, ничего не предвещает неприятностей. Трое из команды – Костян, Вова и Купец – отрываются, обгоняют остальных и скрываются за поворотом реки. Вскоре мы их догоняем, и тут вижу, что «снежик» Костяна вовсю полыхает!

Подкатываю, глушу мотор и бросаюсь на помощь.

– Эй, что случилось?!

Пламя рвется вверх на полметра, и Костя вместе с остальными сбивают его снегом.

– Да черт его знает, чего он загорелся.. . – отвечает. – Только остановился, а он как полыхнет!

Помогаю в тушении, и вскоре пламя гаснет. Сам Костян, вижу, не пострадал, машина тоже полностью не сгорела. Обгорела пластиковая защита и выхлопная труба. Можно сказать, отделались легким испугом. Это проявление все той же «болезни» снегоходов такого класса: на сильном ходу, когда в бензопровод поступает большое количество бензина, вспыхивает резонатор.

– Так что делаем? – задает вопрос Тимофей. – Доедешь до Рыбинска? Или эвакуировать будем?

Мы звоним в Москву, пытаемся договориться о том, чтобы сюда доставили исправный снегоход. Костян в это время возится со своей машиной, снимая с нее обгоревшие пластиковые детали.

– Думаю, доеду, – говорит наконец и усаживается в седло.

Проезжаем небольшой городок Шексна, также расположенный на берегу реки. Здесь река почти полностью очистилась ото льда, ехать вдоль берега невозможно, поэтому следующая часть пути лежит через лес.

Вскоре въезжаем в Череповец. Это еще один, кроме Петрозаводска, большой город на нашем пути. И мы принимаем решение: двигаться по улицам города.

Поднимаемся в город возле моста через Шексну. И едем прямо по центральной улице. Эта улица называется Проспект Победы, так что ехать по нему вдвойне приятно. Пусть мы еще не победили окончательно, поскольку не доехали до конечного пункта, но всетаки прошли самый тяжелый и трудный отрезок пути, а значит, в каком-то смысле – победили.

По проспекту движутся автобусы, троллейбусы, идут сотни пешеходов, и все с удивлением смотрят на кавалькаду из двадцати разноцветных снегоходов. Думаю, жители Череповца такое наблюдали впервые. А я обращаю внимание на то, что небо, еще с утра ясное и чистое, в этом городе покрыто какой-то серой дымкой. Ну конечно, здесь же находится металлургический гигант – завод «Северсталь», а «Коксохим» и ряд других предприятий, не способствующих хорошей экологии. Тут же вспоминается город Братск, который проезжали в прошлом году, – там тоже были чудовищные экология и условия жизни людей.. .

Мы проезжаем через весь город, заправляемся на заправке «Сургутнефтегаз» и направляемся к Рыбинскому водохранилищу. Это крупный водоем, по размерам не уступающий нашим Ладоге и Онеге. Так что зимой это водохранилище представляет собой огромную ледяную пустыню, где можно запросто заблудиться и пропасть, особенно когда пересекаешь его в одиночку.

И тут вдруг на стоянке один из «Бобров», Саша Зверек, заявляет:

– Я до Рыбинска сам доберусь! Встретимся на базе!

Тимофей возражает:

– Вообще-то у нас коллектив, мы так не делаем.. . Но Саша не из нашего коллектива, таких законов не признает и в одиночку отправляется на ледяные просторы. Делать нечего, стартуем без него, чуть позже. Спустя час делаем попытку с ним связаться, но телефон Сани не отвечает. Делаем еще попытку, но в трубке молчание. Что возможно в двух случаях: либо он заехал туда, где не работают мобильные операторы, либо…

Но о втором варианте думать, конечно, не хочется.

Все это не дает мне покоя. Добравшись до базы в Рыбинске, располагаемся, ужинаем, наслаждаемся теплом. Но когда садимся у камина с Лехой, еще одним членом команды «Бобры», спрашиваю:

– Не понимаю, почему вы его отпустили? Это же неправильно!

На что Леха на удивление спокойно отвечает:

– Да, это опасно. Он может не вернуться. Связи у него нет, дорога через водохранилище сложная… Но он сам сделал свой выбор.

Я хорошо представляю, чем чревато такое безрассудство: все водохранилище в торосах, и если всерьез поломаешься, тем более – покалечишься, не выберешься! Даже если останешься жив, тебе некому будет помочь, и спустя несколько часов ты просто замерзнешь насмерть!

На меня накатывает настоящий ужас. Остальные члены команды тягостно молчат, тоже понимая, чем это может кончиться.

– Долго его нет. . . – нарушает кто-то молчание.

– Да уж, мы три часа назад приехали, а он обещал раньше нас здесь быть.. .

Семейные выходные не предвещали беды. Обычная прогулка по любимому торговому комплексу «Радуга»: шопинг, обед, катание на детских аттракционах. Супруга везет коляску с дочкой, сын Пашуля идет рядом с ней.

Проходя мимо отдела самокатов, вижу: разрешают протестировать технику. И задерживаюсь в ожидании свободных самокатов. Супруга останавливается напротив и тоже с интересом смотрит на то, как продавцы демонстрируют свой товар.

Вскоре понимаю: желающих прокатиться много, вряд ли я дождусь. После чего выбираюсь из толпы.

– Пошли дальше, – говорю, приблизившись к супруге.

– Пошли. А где Пашуля?

– Был с тобой, – отвечаю.

Начинаю озираться, но сына не вижу. Смотрю в ту сторону, куда шли, потом в сторону выхода – и опять не вижу!

– Посмотри, может, в этом магазине спрятался… – указываю на ближайший магазин кроссовок. А сам, взяв коляску, в которой мирно спит дочь Алиска, направляюсь в другую сторону, к магазину детской одежды. Почему-то я уверен, что сын – там.

Но вскоре возвращаюсь в недоумении.

– Там его нет… – говорю растерянно. И вдруг накатывает страх. Где сын?!

Марина тоже начинает нервничать. Сын отсутствует уже несколько минут, и его нигде не видно!

– Идем к фонтану, – говорю. – Может, он там. Быстро идем в ту сторону, по пути заглядывая в каждый магазин – в надежде, что сын где-то спрятался.

Подбегаем к фонтану. Играет веселая мелодия, струи фонтана танцуют под нее. Вокруг много детей, родителей, все радостные, и я высматриваю среди них сына. Но по-прежнему не вижу его!

У Марины на глазах слезы, и она кричит в голос:

– Пашуля! Пашуля! Я обнимаю ее.

– Успокойся, – говорю. – Сейчас пойду в пункт охраны, там мониторы видеонаблюдения есть. Отследим по видео, куда он направился!

Но я почему-то сам до конца не верю в то, что говорю. Я же знаю: сын никогда самостоятельно от нас не отлучался! Значит… Но о худшем думать не хочется.

Убегаю, а сзади слышу заплаканный голос:

– Пашуля! Пашуля!

Сердце сжимается от ужаса и жалости, но я не оглядываюсь и прибавляю шаг. Торговый комплекс огромный, около километра в длину, и там множество входов и выходов. Ничего не видя вокруг, задевая людей в толпе, почти бегу к пункту охраны на выходе.

Но охранников на месте нет, только ряженый клоун раздает публике какие-то рекламные буклеты. Подбегаю к нему и хватаю за рукав.

– Где охрана?!

Мне кажется, что я говорю нормально, хотя на самом деле – кричу. Клоун испуганно отвечает:

– Они на улице…

Тут же бросаюсь наружу, вижу человека в форме и, подбежав, опять кричу:

– Пропал ребенок! Мальчик пяти лет, одет в серый комбинезон! Надо выходы перекрыть!

Охранник тут же достает рацию.

– Первый, третий, пятый… – следует вызов коллег.

– Можно мне сказать?! – спрашиваю. Мне протягивают рацию.

– Пропал мальчик! – кричу в нее. – Возраст пять лет, одет в серый комбинезон!

– Как зовут? – задают вопрос.

– Что?! А-а, Пашей зовут, Пашей! Секундная пауза, затем слышу:

– Принято, начинаем поиски.

Отдав рацию, замечаю: руки ходят ходуном. Так что, когда по мобильнику звонит Марина, я не сразу попадаю в кнопку.

– Ну как, нашел?! Зареванная супруга в панике.

– Нет пока, но я в охрану позвонил. Они уже начали искать.

Я стою в полной растерянности и не могу понять: как это произошло?! Как буквально за несколько секунд прямо из-под моей руки пропал сын?! Накатывает безумный, жуткий страх, и сердце колотится как бешеное. Оглядываю окружающую толпу, но сына нигде не вижу. И тоже начинаю впадать в панику. Я никогда такого не переживал и пока не могу осознать, что пропал мой сын!!

В голове начинают прокручиваться самые страшные сценарии. Украли ребенка! Известно же, что у нас это случается каждый день, дети пропадают, и нередко – навсегда! В голову лезет всякая хрень про то, как детей разбирают на органы, продают в сексуальное рабство, и оттого паника только усиливается. Да, такое бывает. Но это всегда происходило с чужими детьми, я даже не предполагал, что это может коснуться моей семьи!

Пульс по-прежнему запредельный. Такого не было даже тогда, когда я занимался боксом. Кажется, я вижу какой-то страшный, кошмарный сон! Но вскоре понимаю: это реальность.

Вместе с охранником идем к тому месту, где Паша внезапно исчез. Доходим до длинного торгового коридора. Смотрю налево, потом направо и вижу у фонтана зареванную супругу с коляской, а рядом – испуганного Пашулю.

Внезапно накатывает слабость, у меня даже ноги подкашиваются.

– Ну мама, я же думал: вы с папой сзади идете… – оправдывается сын. – Я шел, шел, пел песню и дошел до аттракционов. Мы же собирались на аттракционы?

– Спасибо, – говорю охраннику. – Отбой тревоги, нашелся…

Но я еще долго не могу прийти в себя. Оказывается, прошло всего пятнадцать минут. А мне кажется – прошло пятнадцать часов, столько всего я успел за это время пережить. Это были пятнадцать минут ада. Мы возвращаемся домой, но как только начинаю вспоминать происшествие, сердце опять болит…

Надо ложиться спать, но какой тут, нафиг, сон?! Полночь, Сани нет, полпервого – его нет, только в час ночи слышим под окнами гул мотора. Выглядываю в окно и вижу: приехал! На душе сразу делается легче. Выбегаем наружу, обнимаем беглеца, хотя следовало бы отругать. Хорошо то, что хорошо кончается!

О Рыбинске я до этого почти ничего не знал. Оказалось, город интересный, со своей историей, и расположен в живописном месте. Здесь сливаются сразу три реки – Шексна, Волга и Черемуха. У места впадения Шексны в Волгу реки перекрыты плотиной, в итоге образовалось то самое Рыбинское водохранилище, по которому мы вчера передвигались и где заблудился Саня. Оно не очень глубокое, но довольно большое, и в нем водится много разной рыбы. На гербе Рыбинска, например, изображены стерляди, хотя местной осетрины, если честно, я в продаже не видел. Когда-то город именовали «столицей бурлаков», поскольку тут еще со времен Древней Руси проходил Волжский торговый путь. Любопытно, что при советской власти город дважды менял название: в 1946 году его назвали Щербаков в честь советского политического деятеля, а в 1984 году Рыбинск превратился в город Андропов! Но в обоих случаях историческое название быстро возвращали обратно. Сейчас жизнь в городе довольно активна. Тут проводятся этап Кубка мира по лыжным гонкам, фестиваль поэзии и песни памяти Льва Ошанина, отмечается День купца, по историческому центру водят пешеходные экскурсии. Правда, нам прогуляться по центру не удалось: прямо с утра стартуем в направлении Калязина.

Погода сегодня шикарная: ясное небо, пригревает солнце, хоть раздевайся и загорай! Только загорать некогда, мы мчим по накатанным снежным участкам, временами развивая скорость, как на мотоцикле по трассе. В один из моментов разгоняюсь до 165 км/ч? мой личный скоростной рекорд на снегоходе. Еще были участки, где летел под 150, правда недолго, не больше минут пяти. Все-таки едешь не по асфальту, на снегоходе риск куда-то влететь или что-то задеть – в разы выше. Так что разгоняться, если условия позволяют, можно, но увлекаться скоростной ездой нежелательно.

И вот на горизонте город Мышкин. Город расположен на левом, высоком берегу Волги, напротив впадения в нее реки Юхоть. Происхождение названия этого старого русского города неизвестно, но одна легенда очень популярна в народе. Согласно ей князь Мстиславский, проезжавший через эти места в давние времена, прилег отдохнуть на берегу Волги, но проснулся оттого, что по его лицу пробежала мышка. Оказалось – маленькое животное спасло князя от подползавшей к нему ядовитой змеи. Как бы то ни было, а мышка стала городским символом и, конечно, главным сувениром.

Радостное событие – приезд в Мышкин парней из Хотьково. Они не стали дожидаться, пока их «герои-полярники» доедут до дома, – был принято решение встретить Вована, Костика и Женю Розу на подходе. Хотьковская братва шумная, веселая; мы со всеми знакомимся, и они тоже вливаются в нашу команду.

Грустное событие – серьезная поломка у Ростопши. По дороге в Калязин у «снежика» Вована умирает двигатель. Движок не просто выходит из строя, когда что-то можно наладить, а полностью отказывает! Обиднее всего то, что снегоход практически новый, до нашего пробега он прошел всего-то 800 километров! А еще обидно, что нас покинет, не доехав до финиша совсем чуть-чуть, надежный товарищ и веселый человек, с которым я за время экспедиции уже успел подружиться.

Вскоре пересекаем границу Ярославской и Тверской областей, чтобы спустя час приехать в Калязин, расположенный уже на правом, более пологом берегу Волги. При такой хорошей погоде, как сегодня, город смотрится радостно, по-весеннему. Вообще такое ощущение, что наступила весна, кое-где из-под снега даже асфальт показался.

Самое красивое здесь – Калязинско-Троицкий монастырь, который находится в зоне подтопления Угличского водохранилища. А самой живописной архитектурной достопримечательностью является колокольня Никольского собора, сохранившаяся на одном из островков. Она называется «затопленной колокольней», потому что ее первый ярус находится ниже уровня воды. Когда смотришь на это сооружение, складывается ощущение, что колокольня растет прямо из воды.

Местные предания говорят о том, что при создании Угличского водохранилища, когда старая часть Калязина оказалась в зоне затопления, сам Никольский собор разобрали. А вот колокольню оставили, поскольку планировали использовать ее в качестве парашютной вышки!

Мы никаких парашютов не видим, но внешний облик памятника архитектуры оцениваем позитивно и проводим в этом месте настоящую фотосессию.

Наше радостное настроение сбивает Саня Зверек.

– А я по дороге в этот Калязин чуть не утонул.. . – говорит неожиданно.

– Когда это?! – спрашиваем.

– Да в позапрошлом году. С другого берега вышел на лед водохранилища и направился сюда, в Калязин. Поначалу лед был нормальный, крепкий и вдруг – кончился! Ну, думаю, проскочу кусок пути по открытой воде, не первый раз. Километр прохожу, а вода не кончается. Два километра прохожу, а льда все нет! Вот уже пять километров отмахал, но вокруг по-прежнему одна вода, так что мысль одна: лишь бы движок не отказал или ремень вариатора не порвался! А двигатель уже, чувствую, на пределе, иду ведь на максимальных оборотах!

– И что в итоге??

– Увидел вдалеке вот эту колокольню. И вдруг начал молиться! Господи, помоги до берега добраться! Ну, в итоге помогло.. .

Сразу вспоминаются наши пробеги по открытой воде. А ведь мы тоже могли утонуть, и не раз! Возможно, тоже помогли какие-то высшие силы..

После Калязина наша большая команда стремительно тает, разделяясь на группы, которые разъезжаются в разные стороны. Из тех, кто начинал экспедицию, уже многие откололись: еще в Заполярье Леха Харя и Виталик Фурман, потом Ахмет и Вадик. Теперь вот у Вована поломался снегоход, который эвакуируют на заказанной машине, на ней же уезжает в Мытищи и Ростопша. Но я уверен: мы с Вованом еще увидимся!

Тимофей с клубом «Бобры» выезжают на Волгу и направляются по ней в Мытищи. А я вместе с хотьковскими Женей Розой и Костиком направляюсь в Хотьково. В последний день едем без особых приключений. Погода пасмурная, небольшой морозец, с неба сыплет снежок. В общем, дорога самая комфортная, так что можно предаться воспоминаниям.

Нас осталось только трое из тех, кто начинал путь. Все были молодцы: боролись, преодолевали трудности, помогали друг другу, но кого-то подвела техника, кого-то выдернули из экспедиции неотложные дела. Радует то, что мой первый снегоходный дальнобой все-таки пройден до конца. Хотя этот вид путешествий, как я понял, один из самых опасных. Запросто можно на скорости влететь в пенек, яму, елку или березу, провалиться под лед, врезаться в торосы или быть съеденным волками или медведем в лесу. Недаром я, как выяснится позже, похудел на целых семь килограммов! Питание тут ни при чем, нас кормили на убой, просто физические нагрузки в таких экспедициях нечеловеческие! Снегоходчики – это вообще особая каста людей, с другим мышлением, а их путешествия – это особый формат, очень не похожий на мотопутешествия. И оттого вдвойне приятно: все же я не спекся, не подвел товарищей, выдержал.. .

Но грустное настроение тоже присутствует, ведь пробег заканчивается. Особенно жаль Ростопшу, сошедшего с дистанции буквально на финишной прямой, причем не по своей вине.

Я начинаю прокручивать в памяти поездку и понимаю, что, пожалуй, это было самое серьезное путешествие в моей жизни. Ни одна из мотопоездок не давала столь сильных впечатлений и эмоций. И такой физической выносливости не требовалось во время поездок на мото, вело или при катании на сноуборде. 2700 километров по лесам, озерам, рекам и морям! А сколько раз приходилось двигаться по открытой воде?! Сколько раз могли утонуть?!

Мне особо запомнилась одна рассказанная Вованом история, когда под воду ушел снегоход его друга Рината и они с Ахметом швыряли ему привязанный к веревке ботинок. А Ринат из последних сил цеплялся за льдину: он очень далеко от берега находился, веревка до него просто не доставала. И вот, когда он уже был готов уйти в ледяную воду, каким-то чудом ботинок до него долетел! И он за него схватился; и его, закоченевшего, вытащили на берег. В итоге Ринат остался жив, но на снегоход больше не сел. На тот момент ему было чуть больше пятидесяти лет.

А сколько утонуло и разбилось снегоходчиков в этом сезоне, в прошлом, в другие годы?! Очень много! Но мы дошли, пусть не всем составом, с которым стартовали, с небольшими потерями, и все-таки мы доехали. Нам повезло, мы все уцелели. Поломки, блуждания по ночному лесу, езда по открытой воде – все это объединило нашу команду в один «тесак», который рубил все преграды на своем пути и ехал вперед.

В команде я нашел надежных попутчиков и напарников. В первую очередь это Вовка, с которым в будущем мы пересекли Америку, проехали весь Кавказ и весь Памир. Это Ахмет и Вадик, с кем я ездил на квадроциклах от Нижнего Новгорода до Казани. Это Тимофей Рыжий, которому надо сказать большое спасибо за отличную организацию пробега – вся наша команда была готова поставить ему памятник! Именно благодаря ему мы все остались живы и здоровы! Ну и все остальные парни проявили себя самым лучшим образом, никто не дал слабины. Ведь весь кайф не столько в самой езде – хотя в ней тоже, а в общении и в преодолении совместных трудностей. Я обрел новых друзей и отлично провел время. С этими мыслями вскоре добираемся до Хотьково. Здесь конечный пункт, путешествие закончено.

Вот и настает час расставания. Свой «снежик» я оставляю Жене Розе, заберу спустя две-три недели. Обнимаемся, но не прощаемся. Уверен: мы еще не раз отправимся в какое-нибудь новое путешествие!

Стучат колеса поезда Москва – Петербург, слегка укачивая, везя домой. Я сижу в вагоне-ресторане и перевожу дух, так как влетел в вагон за пять минут до отправления поезда. Ведь еще сегодня с утра наша команда выезжала из города Калязин, и мы целый день боролись, чтобы доехать до финиша. Чувствую приятную усталость, стол накрыт синей скатертью, ресторан почти пустой. Заказываю себе солянку и графин с водкой и понимаю: закончилась хорошая поездка от Мурманска до Москвы, все позади. И теперь я в уютном поезде следую домой.

Набираю любимую супругу.

– Привет. Все хорошо, еду домой. Ощущение, что я был на другой планете и сейчас спускаюсь на Землю.

– Паша, я переживала за тебя. И очень жду тебя.

– Все в порядке, завтра буду, – успокаиваю.

Слышу в голосе жены слезы счастья, ведь она так не хотела, чтобы я уезжал…

Официант приносит холодной водки, и, чтобы как-то успокоить свой организм, вливаю в себя рюмку. Напиток согревает, и мне на душе становится радостно и грустно. Радостно потому, что скоро увижу свою семью; грустно потому, что все закончилось.

В окне ночного поезда мелькают какие-то станции и подсвеченные платформы. На улице чувствуется весна, так как на перронах уже лужи.

Пытаюсь восстановить наш старт из Мурманска и думаю: как это было давно.

Обрывает воспоминание официант:

– Вам что-то еще?

– Нет, спасибо, счет, пожалуйста.

Иду в купе по коридору вагона-ресторана, перехожу через холодный тамбур, колеса громко отстукивают, ледяной ветер дует между вагонами. Хлопаю увесистой дверью и оказываюсь в своем тихом вагоне, благо он соседний. Открываю темное купе, соседи все спят. Залезаю на верхнюю полку, под стук колес и пролетающие тени за окном я будто кино смотрю о том, как мы едем по дикой природе. Вот Миша «Волшебник» и его вкуснейший плов на «Вуве». Русская Лапландия в районе Алакуртти с фантастической красотой, где все елки и сопки украшены белоснежной шубой и возникает ощущение, словно ты на другой планете. Разве увидишь такую красоту, когда едешь по обычным дорогам хоть на мотоцикле, хоть на автомобиле? Думаю, нет. Вижу базу «Ниска», на которую зимой добраться непросто, но, попав туда, чувствуешь себя среди дикой природы очень комфортно. Вспоминаю, как ехали по открытой воде по Белому морю и пережитый тогда жуткий страх.

Переворачиваюсь на другой бок и смотрю этот сон дальше. Перед глазами поморские дети Катя и Вадик, этот безумно вкусный, хрустящий и теплый батон с местным молоком и далее Осударева дорога, где тащили волоком два военных корабля. Во всей красе встают Кижи, которые я обычно видел только летом. Волго-Балтийский канал совместно с клубом «Бобры». Потерявшийся Зверек, который все-таки вернулся на базу, вызвав массу переживаний у всей команды. Полыхавший пламенем снегоход Кости, заклинивший двигатель вовановской техники, постоянно выходивший из строя снегоход Ахмета. В основном все снегоходы были новые, но к концу пути большинство из них были разбиты.

Отправляясь в эту поездку, я был совсем новичком. Но настрой не отступать и не сдаваться дал колоссальный

опыт, рывок вперед и понимание, как себя вести в таких непростых условиях. Сравнивать с поездками на других транспортных средствах не буду, это разные вещи. Но снегоходный туризм – самый экстремальный из всех, что я пробовал. Возвращаясь достаточно опытным пилотом, я понимал, что это только начало новых открытий, что меня ждут перевал Дятлова, Приисковый, Чукотка и другие интересные места.

В голове до сих пор стоит гул от двигателя снегохода, ощущается вибрация в теле, и мышцы болят. Но это приятная усталость. И я рад, что мы сделали это, мы первые. Мурманск – Москва. Дай бог всем путешественникам возвращаться к своим любимым.

© Кобяк П., текст, фотографии

© Веселов А., оформление обложки

Литературный редактор В. Шпаков

Корректор Л. Иванова

Компьютерная верстка электронной книги Кирилл Батуев

Традиция отъезда. Торт с семьей

Погрузка

моего

снегохода

в

Мурманск

Перелет был быстрым

Гостиница

«69

параллель»

К старту готовы

Конь

к

бою

готов

Атомный ледокол «Ленин»

Порт

Железнодорожный вокзал

Утренний

старт

Рыбаки

Уезжаем

далеко

от

цивилизации

Первая остановка

Шутники-рыбаки

Охотничий дом для тех, кто заблудился и не вернулся в дневное время

Три

дня

в

автономном

режиме

Первые проталины

База

Вува,

вся

мебель

сделана

заключенными

Миша «Волшебник» готовит плов

В

таких

местах

останавливаться

нельзя

Команда в сборе

Первые

застревания

База «Вува»

Остановки

и

заправки

Шлем Тимофея

Девственный

лес

После проезда четырех снегоходов лед надломился

Леха

Харя

Русская Лапландия

Снегоход

Ахмета

постоянно

ломается

Русская Лапландия

Русская

Лапландия

Русская Лапландия

Русская

Лапландия

Завтрак на «Ниске»

База

«Ниска»

База «Ниска»

Хозяева

базы

«Ниска»

Отбив ненужного льда в подвеске

Небольшой

ремонт

С Вованом, только вперед

Красоты

радуют

Солнечное настроение

Легкий

перекус

из

палтуса,

бульона

и

мурманских

деликатесов

Где-то далеко от всего

Огненный

снегоход

Летом отсюда отправляются на Соловки

п.

Рабочеостровск

г. Кемь

Действующий

монастырь

Водовоз

Здесь

снимали

фильм

«Остров»

Участки открытой воды

На

подъезде

к

Немецкому

острову

Двигаемся вдоль берега

Рыбацкий

улов

на

Белом

море

База в Колежме

База

в

Колежме

Замена рычага

База

в

Колежме

Начало Осударевой дороги

р.

Нюхча.

Поморское

поселение

Катя. Поморские дети

Вадик.

Поморские

дети

Местный теплый, хрустящий батон

Засолка

рыбы

Счастливые рыбаки

База

в

Хижозере

Вадик

Тимофей

Рыжий

От усталости кто-то засыпал за рулем, а я за столом

Банда-команда

Двигаемся по озеру

Не

вписался

на

крутом

уклоне

Охрана шлюзов

Выходим

на

Волго-Балтийский

канал

На подъезде к Медвежьегорску

23

февраля

в

«Большой

Медвежке»

Водитель технички, Андрей

Летим

по

Онежскому

озеру

Едем по Кижам

Зверек

и

Леха

–

новые

участники

Кижи

Вид

из

храма

Кижи

Встреча с клубом «Бобры»

Коля Купец

Леха

с

Виктором

Ахмет и Вадик

Демидрол

Экскурсия по Петрозаводску

Саша

Зверек

Встреча с другом Эдиком в ресторане «Карельская горница»

Вечерняя

прогулка

по

цивилизации

Онежский канал

г.

Вытегра

г. Вытегра

Заправка

г.

Вытегры

Штурмуем шлюзы

Бани

Андрей

Ваня

На гору въезжаем около часа по рыхлому снегу

По

каналу

ехать

было

опасно

Замена ремня вариатора

Канал

Волго-Балт

Местный

житель

Анненского

Моста

У шлюза

Старая

церковь

Гостиница г. Белозерска

Макс,

инструктор-проводник

г. Белозерск

г.

Белозерск

Мчим дальше

Против

надувов

Зверек

Перекус

Горицкий Воскресенский монастырь

Рыбак

Отличный способ передвижения

Сложный

маршрут,

помчали,

едем

быстро

На подъезде к г. Шексне

После

воспламенения

снегохода

Кости

Идем вдоль реки Шексна

Река

Шексна

Сотрудник «Северстали»

На

подъезде

к

Череповцу

Двигаемся по г. Череповцу на заправку

В

ночи

База «Биг Фиш»

В

ожидании

Зверька

Маяк

«Биг

Фиш»

наутро

Воздушная подушка

На

старт

готовы

Погода радует

Общение

с

местными

рыбаками

г. Мышкин

Встреча

с

хотьковской

братвой

г. Мышкин

г.

Мышкин

г. Мышкин

г.

Мышкин

Валенки из г. Мышкина едут путешествовать

Где-то

здесь

разогнал

165

км/ч

Калязин

Калязин

Калязин

Хотьковские

хулиганы

Под ЛЭП последний рывок

Закопался

Подмосковная деревня

Где-то

в

Московской

области

Пахнет весной

На

подъезде

к

Москве

А снег все кончается

Добрались до финиша. Усталые и

счастливые

Клабхаус «Хотьково»

Домой

на

поезде.

К

любимой

семье