Кондар ждал несколько тысяч лет, прежде чем увидел второй космический корабль. На первом его привезли — и оставили в ссылке на этой планете, где не было даже признаков пищи и где два раскаленных солнца семнадцать месяцев подряд изливают потоки света так, что скалы расплавляются и растекаются черными потоками. Если бы не уникальная способность Кондара менять структуру своего организма, он давно бы умер от голода, жажды и зноя. Да, впрочем, он в так был почти мертв, и ему ничего другого не оставалось делать, как терпеливо ждать и ждать.

И он ждал!

Что Сарджнор крайне не любил на планетах с большим притяжением, так это скорость, с которой сбегали капли пота. Они, образовавшись где-то около бровей, вдруг, словно разъяренное насекомое, устремлялись вниз по щеке и попадали за шиворот прежде, чем он успевал поднять руку и смахнуть их. За шестнадцать лет поездок в картографические экспедициях он так и не смог привыкнуть к этому.

— Не будь это моя последняя поездка, я тут же все бросил бы и уволился с работы, — заявил он Вовсею, своему напарнику.

— Думаю, у меня еще будет время поразмыслить над этим, — сказал Вовсей, не спуская глаз с рычагов управления модулем геодезической съемки. Он лишь второй раз участвовал в такой экспедиции.

— Конечно, будет, — заметил Сарджнор. — На этой работе у всех достаточно свободного времени, — и добавил: — Держу пари на десять стеллеров, что мы увидим ваш корабль с вершины этого холма.

— Как, уже?

Вовсей беспокойно заерзал в кресле и принялся крутить верньеры на локационной установке дальнего обнаружения.

«Ничего себе „уже“!» — подумал Сарджнор. Ему-то казалось, что прошло сто лет с тех пор, как корабль-матка выбросил шесть своих съемочных модулей на южном полюсе этой черной планеты, потом взмыл обратно в небо, чтобы, сделав полвитка, опуститься на северном.

На выполнение всего этого маневра кораблю понадобились какие-то полчаса, а людям в модулях пришлось потеть под тройной перегрузкой двенадцать дней, пока их машины бороздили поверхность планеты. Будь здесь атмосфера, они могли бы переключиться на гроунд-эффект и проделать весь путь в два раза быстрее, однако и тогда ушло бы порядочное время.

Машина достигла вершины холма. Горизонт — черная линия, отделяющая звездный мрак от мертвого мрака планеты, — отодвинулся, и Сарджнор увидел где-то в милях пяти сверкающие огни, отбрасываемые «Сарафандом» на равнину.

— А ты, Дейв, оказался прав, — заметил Вовсей (Сарджнор усмехнулся, уловив нотку уважения в его голосе). — Надо полагать, мы раньше всех вернемся на корабль. Что-то я не вижу огней других модулей Сарджнор согласно кивнул головой. Строго говоря, все шесть модулей должны находиться на одинаковом удалении от матки-корабля, образуя собой идеальный круг. Так оно и было на большей части пути, где аппараты жестко выдерживали график съемки, чтобы данные, передаваемые ими на матку, всегда приходили с одинакового расстояния, с шести равноудаленных точек, не внося искажений на карте. Любое отклонение от графика могло повлечь за собой нежелательные искажения на карте планеты, составляемой на панели корабельной вычислительной машины. Но поскольку радиус охвата каждого съемочного модуля равнялся пятистам милям, то в конце получалось так, что когда до матки оставалось половина этого расстояния, одна и та же местность снималась на карту по шесть раз, поэтому работу можно было считать законченной. Вот почему стало неписаной традицией на последних двухстах пятидесяти милях устраивать нечто вроде скачек с шампанским победителю и соответствующим снижением оклада-жалованья проигравшим.

Модуль Пять, аппарат Сарджнора, только что пересек низкую, но обширную гряду холмов, и Сарджнор полагал, что по крайней мере еще двум модулям придется потерять достаточно времени, чтобы преодолеть этот горный кряж. Почему-то именно сегодня, несмотря на все прошедшие годы и световые лета, он находился в каком-то приподнятом состоянии. Было бы здорово закончить выигрышем шампанского свою службу в картографическом управлении.

— Ну, поехали, — воскликнул Вовсей, когда машина начала набирать скорость по уходящему вниз склону горы. — Скоро будем мыться, бриться, наряжаться и с милкой… Что бы вам еще хотелось добавить к этому, Дейв?

— Не мешало бы выпить и закусить, да и соснуть часиков двадцать, — в тон ему ответил Сарджнор.

Он резко оборвал разговор, когда из динамика загремел голос капитана Эвмука, находящегося на борту корабля-матки.

— Говорит «Сарафанд»… Говорит «Сарафанд»! Всем модулям геодезической съемки остановиться. Выключить двигатели и не трогаться с места до особого распоряжения. Это приказ!!!

Не успел голос Эвмука умолкнуть, как парившее в ходе скачек радиомолчание взорвалось: модули, словно вспугнутые птицы, враз заговорили, и из громкоговорителя посыпались сердитые возгласы. Легкий приступ страха внезапно охватил Сарджнора — голос Эвмука звучал слишком серьезно и тревожно, словно на них надвинулась какая-то опасность. Модуль Пять как ни в чем не бывало продолжал во мраке бороздить склон холма, двигаясь вперед.

— Видимо, какая-то ошибка произошла, — сказал Сарджнор, — но ты, Вовсей, лучше притормози машину и заглуши моторы.

— Зачем?.. Этот Эвмук просто чокнулся слегка! Что там за беда могла приключиться? — заговорил Вовсей, не выказывая намерения пошевельнуться и нажать на рычаги управления двигателем.

Без всякого предупреждения ультралазерная вспышка с «Сарафавда» расколола ночь на сверкающие осколки, и склон холма перед Пятым модулем вздыбился к небу. Вовсей резко нажал на тормоза, и машина, пробуксовав немного, встала у сверкающего края огромной траншеи, оставленной впереди ультралазером. Упавший сверху осколок камня дробно и оглушительно застучал, скатившись по крыше, затем наступила мертвая тишина.

— Он и вправду, видимо, сошел с ума, — пробормотал ошеломленный Вовсей.

— Чего это он так рубанул?

— Говорит «Сарафанд»!.. Говорит «Сарафанд»! — вновь загремело из динамика. — Повторяю: ни один съемочный модуль не должен делать попыток подойти без приказа к кораблю. Каждого, кто нарушит этот приказ, я буду вынужден уничтожить! Ясно?

Сарджнор нажал на кнопку радиопередатчика.

— Алло, Эвмук. Говорит Сарджнор, модуль Пять. Капитан, быть может, вам лучше объяснить людям в чем дело…

Наступила небольшая пауза, затем Эвмук заговорил снова:

— На картографическую съемку планеты отправилось шесть модулей, а теперь их семь. Вряд ли нужно добавлять, что один из них лишний.

Тревога, словно судорога, прошлась по телу Кондара. Он вдруг ясно понял, что допустил оплошность. Нет, он испугался вовсе не потому, что пришельцы обнаружили его раньше времени, и не потому, что у них было более мощное оружие, чем у него. Нет, ему стало страшно потому, что он понял, сколь элементарную ошибку он совершил. Да, видимо, процесс детерпорации зашел дальше, чем он полагал.

Изменить свое тело так, чтобы внешне походить на одну из этих движущихся машин, было делом трудным, но не столь, как быстрая перестройка всей клеточной структуры, которую ему пришлось проделать, чтобы выжить под палящими здесь над головой двумя солнцами. Ошибка его заключалась в другом: он дал возможность машине, чей внешний облик скопировал, подойти на расстояние радиуса действия установки кругового обзора на борту космического корабля. Модуль обогнал его в тот момент, когда он проходил мучительную стадию обратной перестройки клеток, а потом уже было поздно: он ощутил на себе поток электронов, который пульсирующим потоком перекатывался по нему. А ведь кому, как не ему, следовало знать наперед, что живые существа, имеющие столь слабые органы чувств, какие он обнаружил у этих особой, сделают все, чтобы расширить свои возможности познания мира. Особенно, если речь идет о существах, взявших на себя труд сконструировать и построить такие сложные средства передвижения.

Тревога Кондара быстро улеглась, когда он уловил волны страха и замешательства, исходившие от людей, сидящих в соседних машинах. Существа с подобной психикой никогда не вызывали у него серьезных затруднений — единственное, что ему нужно сделать, так это спокойно дождаться своего часа. И он, припав к потрескавшейся поверхности равнины, пустил большую часть элементов металла в своем теле по поверхности принятого им нового обличия, в данный момент идентичного тому, которое имели модули. Часть своей внутренней энергии он направил на выработку электрического света, излучаемого им вперед, и время от времени испускал серию радиоволн на той же частоте, что и пришельцы, модулируя ее речевой связью людей.

На то он и был Кондаром, самым умным, самым способным и самым одиноким существом во всей Вселенной. Сейчас все, что ему нужно было делать, так это ждать.

Стандартные переговорные устройства внутренней радиосвязи, установленные в геодезических модулях, были, несмотря на их малые размеры, очень добротными. Сарджнор никогда до этого не слышал жалоб, что они выходят из строя из-за перегрузок, однако начавшаяся вслед за приказом капитана Эвмука словесная перепалка, когда во всех машинах раздались возгласы удивления и недоверия, совершенно исчезла за грохотом и воем неизвестной машины. Геодезист под воздействием защитной реакции взирал с недоумением, граничащим с изумлением, на динамик, в то время как вторая половина его сознания переваривала только что услышанную новость.

На планете появился седьмой модуль, когда здесь нет никакой атмосферы, на планете, которая была не только абсолютно безжизненна, но и стерильна в самом строгом смысле этого слова. Ни один из известных наиболее стойких вирусов не мог остаться в живых под все сжигающими лучами двух солнц на Прайле.

Изливающаяся из репродуктора какофония враз прекратилась, когда капитан Эвмук снова вышел в эфир.

— Я готов рассмотреть предложения, что делать, но только давайте высказываться по одному.

Нитки упрека в голосе капитана оказалось достаточно, чтобы гвалт мгновенно стих и шум не выходил за пределы фона ламп, однако Сарджнор чувствовал, что среди экипажа растет паника. Беда в том, что работа на геодезическом модуле никогда не становилась профессией — слишком простой и легкой она была для этого. Служба — высокооплачиваемая, но на нее нанимались ловкие продувные малые на год-два, чтобы сколотить деньгу, а потом открыть собственное дело, вот почему при заключении контракта они чуть ли не требовали письменных гарантий, что никаких особых заминок в работе не произойдет. И вот теперь, когда возникла опасность, они перепугались.

Сарджнор вначале едва не вспылил на своих товарищей по работе, но, вспомнив, что сам чуть не поддался панике, успокоился. Он нанялся в картографическое управление шестнадцать лет назад вместе со своими двумя кузенами, которые давно уже уволились и открыли собственную фирму, куда была вложена большая часть денег, заработанных Сарджнором. Правда, сейчас Крис в Карл требовали, чтобы он лично принял участие в делах фирмы, что их терпение истощилось, что в противном случае пусть забирает свои капиталы. Вот почему ему пришлось официально уведомить начальство о своей отставке. В тридцать шесть лет он собирался наконец зажить по-человечески: играть в гольф, ездить на рыбалку, а там и жениться и обзавестись семьей. Геодезист не без удовольствия подумывал о подобной перспективе. Жаль, что так некстати этот седьмой модуль встал на его пути.

— Капитан Эвмук, разрешите обратиться! Если имеется седьмой модуль, то, по— видимому, здесь до нас побывало другое картографическое судно, — быстро затараторил Гилпси из модуля Три. — Быть может, вынужденная посадка?

— Нет, — твердо ответили с «Сарафанда». — Нами такая возможность полностью исключается. Притом по плану работ мы единственные в радиусе триста световых лет.

Сарджнор вновь нажал на переговорный ключ и спросил:

— А нет ли здесь какой-нибудь подземной установки?

— Карта планеты еще не закончена полностью, однако корабельный компьютер просмотрел все имеющиеся геогностические данные. Результат отрицательный.

В разговор вновь вмешался Гилпси с Третьего:

— Я понял так, что этот лишний модуль никаких попыток установить связь с кораблем или с нами не сделал. Почему?

— Могу только предположить, что он нарочно затесался в ряды ваших модулей, чтобы подобраться как можно ближе к кораблю. Зачем, этого я пока что не знаю, однако мне это совсем не нравится.

— Хорошо, а что мы теперь будем делать?

Этот вопрос прозвучал сразу с нескольких сторон.

Последовало длительное молчание прежде, чем Эвмук заговорил:

— Я отдал команду «Стоп!» всем модулям потому, что не хотел рисковать кораблем.

Но сейчас я вижу, риск необходим. Я могу видеть одновременно только три модуля, а поскольку на последних двухстах милях план съемки нарушен, то никого из вас я не могу опознать по магнитному азимуту. Я разрешу всем модулям подойти к кораблю на расстояние тысячи ярдов для визуального осмотра. Каждый, кто подойдет ближе, будет уничтожен, причем без предупреждения. Понятно?.. А теперь: «Шагом марш!»

Когда модуль Пять остановился в тысяче ярдов от «Сарафанда», никаких признаков других, машин на раввине, кроме одиноко мерцающего вдали за большим кораблем огонька, Сарджнор и Вовсей не увидели. Бывалый геодезист пристально вглядывался в него — будучи в нерешительности, он даже использовал высотомер, пытаясь установить, не враг ли это.

— Хотел бы я знать, что там такое, — сказал его напарник.

— Кто его знает, — ответил Сарджнор. — Почему бы тебе не спросить его об этом прямо? Вовсей несколько секунд сидел неподвижно.

— Ладно, сейчас спросим.

Он нажал на переговорный ключ.

— Алло, говорит Вовсей, модуль Пять. Мы уже возле корабля. Кто там подходит следующий?

— Ламерикс, модуль Первый, — донесся ободряюще знакомый голос. — Хеллоу, Виктор, Дейв! Рад видеть вас… если, конечно, это вы.

— Разумеется, мы, а кто, ты думал?

В репродукторе послышался несколько деланный смешок Ламерикса:

— В такую минуту я даже не берусь предполагать…

Вовсей собирался выключить микрофон, но затем передумал:

— Надеюсь, Эвмук разберется, что к чему, и без разговоров разнесет эту семерку, пока она не успела что-нибудь выкинуть с нами.

— А если она ничего выкидывать и не собирается, тогда как? Быть может, она просто хочет нас подразнить, — заметил Сарджнор и, вытащив бутерброд, откусил его. Он рассчитывал плотно закусить хорошим бифштексом на борту корабля, но, похоже, что обед немного запоздает.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Вовсей.

— А то, что даже на Земле, на нашей родной планете, есть птицы, которые охотно имитируют голос человека, а если взять обезьян, то те вообще любят подражать людям без всякой задней мысли. Просто такова манера их поведения, и только. Быть может, эта штука просто суперподражатель и принимает форму любого нового предмета, который видит, просто так, даже не желая этого.

— Существо, могущее принимать форму огромной сорокафутовой машины?! Ну, Дейв, знаешь, я поверил тебе насчет драмбонсов, но тут ты хватил через край.

Сарджнор передернул плечами и опять принялся за бутерброд. Он видел драмбонсов во время своей сто двадцать пятой поездки на планету с огромным притяжением. То были животные в форме колеса, у которых, в противоположность людям и большинству других живых существ, кровь оставалась постоянно на месте, внизу, а тело непрерывно вращалось, обеспечивая циркуляцию крови в организме. Бывалому геодезисту всегда с большим трудом удавалось убедить новичков по работе, что драмбонсы действительно существуют, драмбонсы и сотни других не менее странных существ. Главный недостаток нынешних мгновенно совершаемых рейсов состоял в том, что путешествия ничем не обогащала разум и не расширяли кругозор. Вовсей, например, находился да расстоянии пяти тысяч световых лет от родной Земли, но поскольку не проделал этот путь пешком, а перескакивал с одной звезды на другую, то мысленно все еще не вышел дальше орбиты Марса.

На видеоэкране модуля Пять постепенно показывались другие машины, пока наконец все семь не выстроились на равном удалении вокруг черной остроконечной башни «Сарафанда», образовав правильный круг. Капитан Эвмук хранил молчание, пока машины выполняли маневр, однако реплики, подаваемые командами модулей, продолжали непрерывно доноситься из репродуктора. Кое кто, видя, что все живы— здоровы и с ними ничего плохого не происходит, с каждым новым мгновением оправлялся от страха и становился развязнее.

Посыпались шутки…

Смех тотчас оборвался, когда, заняв боевую позицию на высоте двухсот футов над поверхностью планеты, Эвмук наконец заговорил с безопасного расстояния.

— Прежде чем выслушать ваши предложения, — сказал он спокойно, — я хочу напомнить вам приказ — не подходить к кораблю ближе тысячи ярдов. Каждый, нарушивший его будет немедленно уничтожен. Теперь приступим, как говорят, к дебатам, — закончил шуткой капитан свою речь.

Вовсей в негодовании фыркнул:

— Кофе и бутерброды сейчас подадут. Эх, когда вернусь на корабль, возьму кузнечный молот и расшибу этого Эвмука вдребезги. Видишь, люди мучаются, а ему на все наплевать.

— Да нет, не наплевать, — возразил Сарджнор. — Просто он умеет владеть собой.

Наступившее радиомолчание первым прервал самоуверенный в резкий голос Поллена из модуля Четыре. Он побывал в шестнадцати экспедициях и теперь писал книгу о своих впечатлениях. Правда, он ни разу не дал Сарджнору взглянуть на рукопись, и последний сально подозревал, что его, Сарджнора, тот выставил в комической роли этакого все знающего чудака-ветерана.

— Мне кажется, — начал высокопарно Поллен, — что здесь мы имеем дело с классической задачей по формальной логике…

— Короче, Поллен, — сердито прервал его кто-то.

— Хорошо, пусть будет короче. Так вот, факт остается фактом. Нам надо найти выход из создавшегося положения. Основные параметры задачи таковы: имеется шесть наших идентичных, ничем Друг от друга не отличающихся машин, и притаившаяся среди них седьмая…

Сарджнор резко нажал на переговорный ключ.

— Вношу поправку, — сказал он спокойно.

— Это кто, Сарджнор? — спросил Поллен. — Как я уже сказал седьмая машина…

— Вношу поправку.

— Это Сарджнор, не так ли? Ну, что ты хотел, Дейв?

— Я?.. Я просто хочу помочь тебе в твоих логических рассуждениях, Клифорд. Тут мы имеем дело с шестью машинами и одним очень интересным живым существом…

— Что?!

— Да-да. С серым человеком.

Второй раз сегодня Сарджнор увидел, как его радиопереговорное устройство не справляется с посыпавшимися со всех сторон вопросами, и он терпеливо ждал, когда гвалт стихнет. Он искоса поглядывал на сердитое лицо своего напарника, желая знать, неужели он сам был таким, когда впервые услышал об этом существе. Предания о нем хотя и не имели широкого хождения, однако нет-нет да и встречались на планетах, где воспоминания коренных жителей уходили достаточно далеко в глубь веков. Как обычно, факты искажались, но суть оставалась всегда неизменной: серые люди, их борьба с белыми и поражение.

Серая раса не оставила каких-либо следов своего существования, ибо не занималась созданием артефактов, которые могла бы найти позднейшая армия археологов-землян, однако мифы продолжали существовать. И самым интересным для тех, кто хотел и умел слушать, было то, что рассказчики — неважно, какую форму они имели и какой образ жизни вели — ходили ли по земле, летали ли по воздуху, плавали или ползали, — называли серых людей таким словом, которое всегда совпадало с их собственным видовым названием.

— Какой такой серый человек? Что он из себя представляет?

Вопрос этот задал Карлен из модуля Два.

— Это такое большое серое чудовище, монстр, который может превратиться во что угодно, в любую вещь или живое существо, какое ему вздумается, — объяснил Поллен. — Сарджнор без него и шаг ступить не может и таскает его за собой по всей Галактике. Это как раз тот зверь, с которого начинаются все бабушкины сказки.

— Он не может превратиться в любой предмет, — возразил Сарджнор. — Он может видоизменить свой облик внешне, а внутри остается все тем же серым человеком.

Раздались возгласы недоверия, среди которых Сарджнор уловил два слова: «Античный Протей»… «Античный Протей»… — повторенные несколько раз.

— Совершенно верно. Протей[1]! Именно он, — сказал Сарджнор неторопливо и даже отчасти флегматично. Лучший метод убедить Поллена — это предоставить тому самому себя убедить. — И ты, Поллен, можешь не соглашаться со мной.

— Я тебя понимаю, Дейв. Серый человек подтвердил бы каждое твое слово…

— Попросим капитана Эвмука пройтись по блокам хранения ксенологических данных и определить, во-первых, вероятность существования серых людей, а во-вторых, возможность, что седьмой модуль является им.

Сарджнор отметил про себя, что на сей раз шуток не последовало, и вздохнул облегченно, ибо если он прав, то временя на разговоры у них не осталось. По сути говоря, времени, видимо, вообще было мало. Яркое двойное солнце — источник тепла планеты, уже вставало над горизонтом, образованным зубчатыми вершинами далеких гор за темной громадой «Сарафанда». На протяжении ближайших семнадцати месяцев планета будет продираться между двумя раскаленными массами света, и Сарджнору хотелось убраться подальше от Прайлы на это время, но этого хотело и всесторонне одаренное сверхсущество, скрывавшееся в их рядах.

Кондар был весьма удивлен, заметив, что со всевозрастающим интересом следит за обменом мыслей этих съедобных созданий.

Его раса никогда не занималась конструированием каких-либо машин, вместо этого она больше полагалась на силу, ловкость, быстроту и уменье к адаптации своих больших серых тел. Вдобавок к своему прирожденному отвращению к технике Кондар несколько тысяч лет провел в таком пекле, где никакие машины, как бы хорошо они ни были сконструированы, не выдержали бы ежегодного прохождения сквозь это двойное пекло. Поэтому его потрясла мысль, сколь сильно эти нежные съедобные создания зависят от своих изделий из металла и пластика. Больше всего его поразило открытие, что эти оказавшиеся металлическими скорлупки служат им не только в качестве средств передвижения, но и средством сохранения и поддержания жизни на время пребывания на этой лишенной воздуха планете.

Кондар попытался на минутку представить себе, как он вверяет свою жизнь заботам и попечениям сложного и легко портящегося механизма, но даже мысль об этом заставила его содрогнуться от ужаса. Он торопливо отбросил ее прочь и сосредоточил свой страшный разум на задаче подобраться как можно ближе к кораблю, чтобы подавить разум и волю тех, кто в нем сидит. В особенности это нужно сделать с тем, кого они называют Эвмуком, и сделать это до того, как он пустит в ход свое грозное оружие.

Спокойно и тихо, борясь со все более усиливающимся чувством голода, Кондар приготовился к нападению.

Сарджнор с удавлением посмотрел на свою правую руку.

Он собрался выпить стаканчик кофе, чтобы смочить пересохшее от волнения горло, и потянулся к трубке питания. Рука на четверть дюйма оторвалась от кресла и снова бессильно повисла с подлокотника. Сарджнор инстинктивно пытался помочь ей левой — она тоже не двигалась, — и тут он сообразил, что парализован.

Целую минуту он в панике тупо глядел перед собой, а, придя в себя, увидел, что совершенно выдохся в борьбе со своими мускулами. Змейки холодного пота, приводя его в бешенство, стремительно побежали вниз по всему телу. Он взял себя в руки, пытаясь оценить обстановку, стремясь попять, как это получается, что он все еще способен управлять глазными мышцами.

Брошенный искоса взгляд подсказал ему, что его напарник находится в точно таком же парализованном состоянии — лишь едва различимая дрожь лицевых мускулов выдавала, что Вовсей еще жив. Геодезист понимал, что такое состояние в новинку для его напарника, Сам он, правда, тоже впервые испытал его непосредственно, но он бывал на многих планетах, где животные очень часто в целях обороны окружают себя, словно куполом, полем, способным подавлять полностью нервную деятельность других животных, приближающихся к ним. Такие существа чаще всего встречались на планетах с очень большим притяжением, где хищники были столь же вялы и медлительны, как и их жертвы. Сарджнор попробовал заговорить с Вовсеем, но, как и ожидал, оказался не в состоянии управлять голосовыми связками.

Вдруг до его сознания дошло, что из громкоговорителя по-прежнему раздаются чьи— то голоса. Он сидел и слушал некоторое время, пока сообразил, что к чему.

— Что тут долго думать, — говорил Поллен. — Обыкновенная логическая задача для первокурсников. Это как раз по твоей части, Эвмук. Скажем, ты по очереди называешь номер модуля и даешь ему команду отступить на столько-то ярдов назад. Таким образом настоящие шесть машин отделяются от седьмой, или же по одной команде отойдут сразу две…

Сарджнор проклял в душе себя за свою неспособность двинуться с места и дотянуться до переговорного ключа, чтобы заткнуть, пока не поздно, глотку этому Поллену, но тут слова последнего потонула в пронзительном диссонирующем завывании мешающей радиостанции. Вой как начался, так и продолжался, ни на минуту не ослабевая, и Сарджнор с чувством облегчения понял, что это включился в работу седьмой модуль. Геодезист попытался стряхнуть с себя оцепенение, но это не удалось. Сознание его работало четко. Этот Поллен чуть было не подписал им всем смертный приговор, совершив — роковую в их случае — ошибку подмены карты местностью.

Положение, создавшееся на этой без единой молекулы газа плоской равнине, тускло мерцающей на видеоэкранах, лишь внешне напоминало классическую задачу по опознанию неизвестного лица, и при попытке решить ее с помощью логики Сарджнор нашел несколько возможных вариантов. Не считая предложенного Полленом метода жонглирования номерами, более практичным было бы попросить Эвмука обстрелять каждый модуль маломощным лазерным лучом. Даже если серый человек в состоянии выдержать безболезненно подобную операцию, спектрографический анализ тут же обнаружил бы различие в их химическом составе. Или второй способ — отдать приказ всем модулям выпустить на равнину своих маленьких роботов по ремонту и техническому осмотру. Сарджнор сильно сомневался, что чужак сумеет повторить подобный маневр, где нужно разделить самого себя на две части.

Существенный недостаток этих способов заключался в том, что все они основывались на методе исключения, а этого вряд ли серый человек позволил бы сделать. Любая попытка сузить область решения только ускорила бы их гибель. Правильное решение, если таковое существовало, должно давать мгновенный ответ, и Сарджнор мало полагался на свои способности найти его.

Только в силу привычка он вновь и вновь продолжал анализировать возникшую ситуацию, перебирая по одному имеющиеся факты, и вдруг понял, в чем суть и значение доносившихся из репродуктора голосов. Раз Поллен и другие могли переговариваться между собой, значит, они вне пределов досягаемости парализующего поля серого человека.

Это открытие в момент его воодушевило. Сарджнор окинул взглядом видеоэкраны, чтобы выяснить, сколько минут, а не то секунд им осталось жить. Разрозненные изображения не создавали целостного представления, однако он увидел, что неподалеку находятся два модуля, четко показывая, что его собственная машина связана с ними единой цепью. Остальные четыре находились в значительном удалении, на противоположной стороне окружности, и, как он заметил, одна из них мигала фарами в робкой попытке перейти на связь с помощью азбуки Морзе. Сарджнор не стал тратить времени на расшифровку передаваемого сообщения частью потому, что давно забыл эту азбуку, а частью, что все свое внимание сосредоточил на двух своих соседях, один из которых наверняка был врагом. Вот высоко в небе, на фоне звезд замигал огнями «Сарафанд» — это Эвмук откликнулся уверенными гроздьями точек и тире. Сарджнору хотелось рассмеяться — уж очень кстати — Эвмуку не забыли преподать уроки азбуки Морзе.

Продолжающийся вой вражеской радиостанции мешал думать, во Сарджнор не сдавался. Во-первых, он не был уверен, что об этом стоило беспокоиться, а потом смутная, еще неясная, расплывчатая идея начала оформляться в его голове. Тут, сдается ему, есть какое-то противоречие в…

Вовсей потянулся рукой к панели управления в включил двигатели. На какое-то мгновение Сарджнор решил, что состояние паралича кончилось, но тут же убедился, что сам он не может по-прежнему пошевелить ни рукой, ни ногой. Лицо Вовсея побелело, как мел, сделалось каким-то каменным, на подбородке блеснула слюна, и Сарджнор понял, что его напарник действует просто как автомат, дистанционно управляемый седьмым модулем. Все завертелось в голове Сарджнора. Ну, кажется, настал последний час, подумал он. Единственное, для чего серому человеку понадобилось заставить Вовсея включить моторы, так это затем, чтобы, двинув его вперед, отвлечь внимание Эвмука. Бывалого геодезиста чуть не хватил удар при мысли, что уж кого-кого, а Эвмука отвлечь никак не удастся и что он, не задумываясь, превратит в пар любого, кто первым переступит невидимую границу тысячеярдной зоны.

Левая рука Вовсея отжала тормоза, и машина медленно двинулась по шероховатому грунту навстречу своей гибели. Сарджнор предпринял еще одну отчаянную попытку освободиться от невидимых пут, но напрасно. Что задумал седьмой модуль? Радиус действия его поля ограничен, так что он, видимо, решал совершить отвлекающий маневр для того, чтобы самому подобраться ближе к «Сарафанду». Но ведь это же дает надежду…

Казалось, истина озарила мозг бывалого геодезиста прямо буквально, но тут перед ним словно бездна, разверзлась новая опасность. «Я знаю правду, но я не должен о ней думать, потому что серый человек умеет читать мысли на расстоянии. Если я стану думать об этом…»

Рука Вовсея налегли на рычаги управления, и модуль Пять рванулся вперед.

«…то серый человек узнает, что… Ох, замолчи, несчастный! Думай о чем-либо другом, о шампанском, которое тебе, быть может, не придется отведать, о драмбонсах, катающихся в собственной луже крови, закрытой со всех сторон, но ни в коем случае не думай о… Ох, я чуть было не сделал это… Я почти подумал об… Ай-ай, я не в силах удержаться… Эвмук, спаси!!!»

Расстояние, отделявшее Кондара от космического корабля, было столь мало, что, будь он в лучшей форме, он пересек бы его в два счета. Сейчас, однако, на это, видимо, уйдет чуть больше времени, но он был твердо уверен, что при имеющейся у него скорости его остановить никто не успеет. Он дал волю своему голоду, и тот пришпорил его так, что он вскачь рванулся вперед. За ним, чуть медленнее, чем он ожидал, двинулись на корабль две соседние машины, взятые им под контроль. Одно из сидящих внутри съедобных созданий тщетно старалось подавить какую-то мысль, но сейчас было не время заниматься им. Меняя на ходу окраску и форму, Кондар благополучно добрался до нужной дистанции и торжествующе вонзил в корабль свой разум и силу воли.

Ничего. Никакого эффекта!

По нему, с яростью достаточной, чтобы в мгновение ока уничтожить любое живое существо, ударил ультралазерный луч, однако Кондара не так-то просто было убить. Боль была мучительной, такой ему еще ни разу не приходилось испытывать. Но хуже всякой боли оказались мысли, которые он ясно прочел в умах сидевших в корабле — умах холодных и решительных.

И в первый раз в жизни Кондара объял страх.

Затем он был мертв.

Шампанское было отличное, бифштекс — великолепный, а сон, когда все кончилось, — и того лучше.

Сарджнор, сытый и довольный, откинулся в кресле, вытащил трубку, закурил и окинул снисходительным взглядом сидящих вокруг стола людей в кают-компании «Сарафанда». За время торжественного обеда он принял одно твердое решение и знал, пока приятное тепло растекалось по телу, что оно для него было самым верным. Он решил, что его вполне устраивает роль самого бывалого члена экипажа. Пусть другие более ловкие малые выставляют его в своих книгах в смешном виде, а кузены исключат его из дела, если хотят, — он намерен остаться в картографическом управлении, пока не загнется. Тут его призвание, его жизнь.

На противоположном конце стола Поллен вносил в блокнот заметки о прошедшей экспедиции.

— И тогда ты, Дейв, уразумел, что серый человек просто не в состоянии понять машинную психологию? — спросил Поллен.

— Да. В силу своих особых физических свойств серый человек даже в лучшие времена не использовал машины. А несколько тысяч лет, проведенных на такой планете, как Прайла I, где никакая машина не выдержит, привело его к тому, что наша прочно связанная с машинами жизнь оказалась для него непостижимой.

Сарджнор затянулся ароматным дымом, глянул через видеоэкран туда, где низко над землей сверкало двойное солнце планеты, и его охватило мимолетное чувство сочувствия к огромному существу, чьи останки все еще валялись на черной выжженной равнине. Это существо так дорожило своей жизнью, что ему и в голову не приходило доверять ее чьим-то заботам, кроме самого себя.

Именно последнее послужило главным образом причиной его гибели, когда он пытался захватить и парализовать такое существо среди экипажа корабля, как Эвмук.

Желая понять, что прочувствовал серый человек в последние мгновения своего открытия, Сарджнор посмотрел на медную дощечку с лаконичной надписью, приклепанной к корабельной вычислительной машине, на попечение искусственного разума которой они вручали свою жизнь с первой и до последней минуты каждой новой картографической экспедиции.

На дощечке было написано:

Сарджнор неоднократно слышал, как члены экипажа полагали, что эти буквы означают:

«Электронная вычислительная машина управления кораблем», — по насколько это соответствовало истине, никто точно не знал. Люди, он тут понял, часто имеют привычку ко многому относиться как к чему-то само собой разумеющемуся.

Протей — в древнегреческой мифологии бессмертное морское божество, обладающее способностью принимать по желанию различную внешнюю форму рыбы, птицы, льна, оленя и т. д. и т. п.