Весна. Чудесное время, когда природа стремительно пробуждается ото сна, кристальный ветерок приятно холодит кожу, а воздух наполнен сладкими ароматами первых цветов. Вдохновенно щебечут птички, и ласковое солнышко дарит коже золотистые поцелуи…

Умирать в такой прекрасный день совершенно, не хотелось! Но железную дверь, которая разделяла меня и преступников, вот-вот вырежут, и неизвестно, что станет с двумя мальчиками, тремя девочками и дочерью главы МЧС. Ясно лишь, что ничего хорошего нас шестерых не ждало, ведь я успела позвонить отцу и рассказать, что нашла похищенных детей.

«И зачем я повелась на сладкие речи Кристофа? — успокаивая плачущих ребятишек, ругала себя. — Этот козёл нарочно ко мне подобрался, чтобы беспрепятственно перевезти детей поближе к границе!»

К слову сказать, даже в такой момент я не жалела о решении покататься на яхте, иначе бы не обнаружила этих ребят. Сейчас они жались ко мне, будто продрогшие воробушки, и умоляли спасти.

— Всё будет хорошо, — шептала, хотя прекрасно осознавала, что это ложь.

Что могла сделать хрупкая девушка против троих мужчин? Знакомый Кристофа и его подручный сразу показались мне подозрительными, но так хотелось посмотреть на закат, что я решилась на романтическую прогулку. Мне хотелось красиво отметить сто дней со дня нашего с Кристофом знакомства… Теперь ясно, что дни считала только я.

«Романтичная дура! Как можно быть настолько слепой?»

Раздался ещё один удар, и дети захныкали громче. Я окинула их внимательным взглядом, в полутьме отмечая ссадины и синяки, и в душе поднялась волна гнева. Ничего, скоро яхту окружат лодки, вертолёты, и преступники получат по заслугам! Жаль, что я этого уже не увижу. Ясно, что Кристоф спешил избавиться от детей и свидетеля.

В который раз глянула на сотовый, но тёмный экран так и не ожил. Батареи едва хватило, чтобы рассказать отцу о том, как я услышала мольбы детей и, воспользовавшись папиными уроками, вскрыла замок шпилькой, а затем заперлась изнутри, сделав всё возможное, чтобы дверь не отперли снаружи.

— Дана, открой! — зло проорал Кристоф. И тут же добавил так ласково, что по телу побежали ледяные мурашки: — Любимая, давай спокойно всё обсудим.

— Ага, поверит она тебе, — хмыкнул «знакомый».

— Как девка вообще туда пролезла? — волком прорычал его подельник.

Я горько усмехнулась — сюрприз!

Кристоф не знал, что мой дед был знаменитым медвежатником. Он передал свои умения сыну, но тот выбрал другую жизненную дорогу, применив полученные знания в МЧС. Отец спасал людей из горящих зданий и открывал сейфы, в которых случайно закрылись дети. Его всегда вызывали, когда дело касалось замков.

И с малых лет он обучал меня, как дедушка его. С детства моими любимыми игрушками были замки самых разных конструкций. Но, оказавшись запертой, я ничего не могла сделать, только молиться. Сжалась, вздрогнув от очередного удара.

«Дедуля, — зажмурившись, вздохнула я. — Кажется, мы увидимся раньше, чем я думала. Расскажешь всю правду о себе, и я сравню её с фантастическими историями про знаменитого медвежатника!»

Дверь покосилась, и появилась широкая щель. Мальчишки испуганно закричали, девочки заплакали, а в лучах заходящего солнца, упавшего на стену, я вдруг увидела люк, которого раньше не замечала. Бросилась к нему и, пока Кристоф и его подельники выкорчёвывали дверь, поспешила вскрыть замок.

— Быстрее, сюда, — шепнула детям.

Одного за другим я опускала их в трюм, надеясь, что успею и запрусь там изнутри, чтобы выиграть ещё немного времени. Преступники, заподозрив что-то, начали с руганью ломать дверь сильнее, раздался противный скрежет металла, но я уже спрыгнула в темноту, крикнув детям:

— В стороны!

И упала в объятия незнакомца. Мы уставились друг на друга с одинаковым изумлением. Мужчина был невероятно хорош собой! Хищное лицо с острыми скулами, миндалевидные глаза удивительного вишнёвого оттенка и чувственные губы.

— Какой красавец, — обречённо вздохнула я. — Жаль, что злодей.

Подумалось, что внизу был не трюм, а секретная комната, и теперь мы с детками сами попались в руки преступникам. Вот только, подняв голову, люка на потолке не обнаружила. Снова посмотрела на незнакомца и холодно поинтересовалась:

— Что здесь происходит?

— Помолвка, — сухо сообщил тот.

Раздался стук, и громкий женский голос произнёс:

— Ваше Высочество, гости ждут, когда вы представите свою невесту!

— Как смеешь торопить князя драконьей крови⁈ — рявкнул мужчина.

Даже я вздрогнула, а дети, сидевшие на полу, сжались и захныкали. Я выскользнула из объятий незнакомца и присела рядом с ними.

— Тс, — шепнула и улыбнулась. — Мы же договорились, что вы будете тихими и послушными.

Они вцепились в мои руки и посмотрели с мольбой. Я аккуратно высвободилась, погладила по голове каждого, а потом поднялась и повернулась к мужчине.

— Предупреждаю, что скоро нас найдут. Советую не причинять вреда ни мне, ни детям!

Он прищурился, внимательно осматривая меня с головы до ног таким царапающим взглядом, что я невольно поёжилась, постаралась стереть с плеча грязное пятно и потянула вниз подол короткого чёрного платья. Свою меховую накидку я отдала худенькой девочке. Глянув на мои туфли, незнакомец отчего-то поморщился.

— Лабутены, — поторопилась сообщить я. — Если ваша цель — выкуп, то мой отец с радостью заплатит любую сумму. Поверьте, живые мы стоим гораздо больше, чем мёртвые!

Он одобрительно усмехнулся и повернулся к детям. Под его внимательным взором, те сгрудились и затаили дыхание, а я поспешила встать между мужчиной и ребятами.

— Говорите со мной.

— Хорошо, — подозрительно быстро согласился он и заявил: — Никто не посмеет тронуть этих детей. Но взамен вы сыграете роль моей невесты.

Я нахмурилась, подозревая, что красавчик, скрывающийся в трюме, слегка не в своём уме. Князем себя считает, девушек соблазняет, а сам детей ворует! Но судя по роскошному костюму и множеству драгоценностей, он тут главный, а Кристоф лишь мелкая сошка.

Сыграть невесту, чтобы выиграть ещё немного времени? Легко!

— Хорошо, — решилась я и протянула руку для рукопожатия. — Договорились.

Мужчина коснулся меня кончиками унизанных перстнями пальцев, и по моему запястью зазмеился золотистый туман. Не успела я испугаться и отдёрнуть руку, как он превратился в тяжёлый увесистый браслет в виде змеи, кусающей себя за хвост.

— Снять его могу только я, — предупредил мужчина и громко приказал: — Наетти, одень её!

Из-за узорчатой ширмы вышла молчаливая женщина в длинном платье, белоснежном переднике и чепце. За собой она волокла манекен на колёсиках, одетый в роскошный, ослепляющий множеством драгоценных камней, наряд.

— Поторопись, — велел мужчина и ушёл.

Я двинулась за ним следом, заглянула за ширму и потеряла дар речи. Большое светлое помещение с двумя окнами и одним балконом никак не умещалось в моём сознании в трюм средней яхты.

Друзья, привествую вас в новой истории! Будет романтично, весело и уютно!

Обычная девушка из нашего мира, имея набор весьма интересных талантов, спасает детей. Но неожиданно попадает в объятия драконьего князя! В обмен на безопасность детей она соглашается сыграть его невесту дракона на помолвке. Что же на самом деле будет между этими двумя?

Чтобы не потерять книгу, можно добавить её в библиотеку! Благодарю всех, кто делится эмоциями в комментариях и дарит автору звёздочки!!! Ваша поддержка бесценна!

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Гордэр

Дана

Я следовала за жрицей, глядя, как покачиваются хвосты животных, украшающие сзади её меховую юбку, как блестят белоснежные волосы. Гадая, отчего кожа харгов такого странного землистого оттенка.

Иногда я оборачивалась и бросала взгляд назад, убеждаясь, что дети идут за мной, а на драконов никто не напал. Мужчины замыкали нашу небольшую процессию, а Наетти следила за ребятами. Феи, по просьбе жрицы, спрятались под беретами пажей.

Перед тем, как мы двинулись за Квелеенной, она подняла руку, и харги исчезли. Будто в воздухе растворились! А мы направились к невысокой скале, и я поняла, зачем лишь тогда, когда обогнули её и увидели скрытый вход в пещеры.

Но не это было самым жутким. У входа, перебирая лапками, сидел огромный паук. Я машинально замедлила шаг и взяла Элю за руку. Шепнула детям:

— Не бойтесь.

— А мы и не боимся, — спокойно ответил за всех высокий паренёк, которому не досталось феи. Он посмотрел на других: — Ведь так?

Второй мальчик осторожно признался:

— Немного всё-таки опас-саемся.

— Главное, не описаться от опас-сений, — хихикнула рыженькая Полина.

Матвей показал ей язык, и она ответила тем же, поддразнивая мальчика. Эля же посмотрела на меня снизу вверх большими грустными глазами и тихо сообщила:

— Мне не страшно. Мне его жалко.

— И мне, — поддакнула эмоциональная Амалия и всхлипнула.

— Небесная дева поедет верхом, — заявила жрица, — остальные идут пешком.

— Верхом? — Я огляделась и, не заметив ни одной лошади, похолодела. — На нём⁈

— На ней, — мягко поправила Квелеенна. — Она одним прыжком оказалась на паучихе и, протянув мне руку, прищурилась: — Или ты боишься пауков?

— На самом деле, — вспомнив хитрого Кристофа и его подручных, призналась я, — больше всего боюсь людей.

Жрица расхохоталась и одобрительно кивнула:

— А ты мудра не по годам, небесная дева. Не говоря о красоте… Жаль, что вкус на мужчин у тебя дурной.

— Ничего не дурной! — возмутилась я, а потом снова подумала о Кристофе и с сожалением вздохнула. — Впрочем, вы правы.

Ухватилась за её руку и мгновенно оказалась верхом на паучихе. Казалось, стояла не на живом существе, а на платформе, украшенной для готического карнавала. «Повозка» двигалась легко, бесшумно и не качалась. Достаточно медленно, чтобы успевали даже дети, за что я была жрице очень благодарна.

По мере того, как мы продвигались вглубь пещер, стены отодвигались, потолки становились всё выше, пока мы не вышли в огромный, спрятанный в скале город. Домики-пещерки располагались от самого низа до невероятной высоты, а воздушное пространство было изрезано, будто густой паутиной, множеством подвесных мостиков, по которым передвигались беловолосые существа.

Здесь были и дети, и старики, а не только воины, как было снаружи. К своему удивлению я заметила и светлокожих, похожих на людей, только ушки их были вытянуты вверх и заострены. Проследив за моим взглядом, жрица снисходительно пояснила:

— Полукровки. Многие из сестёр держат в семье красивых мужчин людской расы. Они нежны в постели и, по сравнению с сынами Харбагтура, умеют ухаживать за женщиной. Нравятся? Если желаешь, можешь выбрать одного или двоих.

— Что значит, выбрать? — насторожилась я. — У вас принято рабство?

— Что? — Она изумлённо глянула на меня и расхохоталась. — Зачем нам рабы, если есть пауки. Они с удовольствием служат харгам. Это наши помощники, друзья и питомцы.

Она нежно погладила паучиху, и та издала звук, похожий на мурлыкание кота. Рустам, услышав это, тоже потянулся к огромному существу, но не решился потрогать. Питомица жрицы заметила его порыв одним из множества глаз и осторожно придвинулась к ребёнку, чтобы тот прикоснулся.

— Кажется, она очень дружелюбна, — заметила я.

Жрица кивнула, будто это само собой разумеющееся, и поинтересовалась:

— Так как? Возьмёшь себе мужа, небесная дева? Могу устроить отбор, выберешь, кого захочешь. Хоть десяток!

Я поперхнулась и посмотрела на донельзя мрачного кагхана, рядом с которым хитро ухмылялся (будто недавно не был на пороге смерти) его брат. Покачала головой:

— Спасибо, но мне одного жениха более чем достаточно.

— И всё же ты ещё слишком юная и наивная, небесная дева, — разочарованно вздохнула жрица.

Внезапно у меня зачесалась кожа под браслетом, но я уже знала, что это вовсе не аллергия.

Я не стала оглядываться по сторонам, а сразу крикнула:

— Гордэр, опасность!

Кагхан мгновенно оказался рядом со мной, накрыв магическим щитом и меня, и насторожившуюся жрицу, и паука, под которым спрятались дети, и Наетти. Лишь Дэдж остался снаружи, выплетая сверкающее заклятие.

Мы мгновенно оказались окружены харгами, и их алые глаза на тёмных лицах казались лампочками. Квелеенна выгнула белоснежную бровь:

— Неужели, вы решили взять меня в заложники? Интересный способ самоубийства.

— Что вы? — пылко возразила я и продемонстрировала браслет: — Всё из-за этого. Каждый раз, когда кожа под ним чешется, на моего жениха совершается покушение.

Она перевела взгляд на Гордэра, и тот кивнул:

— Думаю, так и есть. Помолвочный браслет моей невесты предупреждает об опасности.

Квелеенна усмехнулась и подняла руку, призывая свой народ к спокойствию:

— Думаю, я знаю, в чём дело. Уберите щит, он всё равно вас не спасёт.

Гордэр неохотно послушался, а жрица обратилась к своему народу громким, хорошо поставленным голосом:

— По законам людей, небесная дева и кагхан всего лишь невеста и жених, но это не повод желать этого мужчину. Сёстры, обратите внимание на помолвочные браслеты, что украшают их руки. Закон Шиера гласит, что кагхан преподносит его девушке, с которой готов прожить всю жизнь. Она становится его кагханией. Затем дракон должен представить её своей семье, и, если родители одобряют выбор, то мужчина тоже надевает браслет. С этого момента шиерцы считают пару единым целым навеки-вечные…

— То есть красавчик уже занят? — раздражённо перебила весьма привлекательная женщина с массивным золотым колье, едва прикрывающим высокую грудь и в короткой меховой набедренной повязке, открывающую её длинные стройные ноги. — Обидно.

Она отвернулась и, качая бёдрами, направилась прочь, а за женщиной посеменили мужчины различных оттенков кожи.

— Моя старшая дочь, — горделиво пояснила жрица и вздохнула: — Ей бы готовится к посвящению, а она всё о мужчинах думает. Ещё и дракона решила в коллекцию прибрать, несносная девчонка! Хорошо, что ты ощутила это, небесная дева. Чары моей Новлеетты сильны, пришлось бы попотеть, прежде, чем удалось освободить твоего кагхана.

Я же едва могла дышать.

Что же это получается? Надев на Гордэра браслет, я перестала быть просто невестой дракона? Или не перестала, ведь очерёдность ритуала была нарушена? Вспомнила слова Дэджа о том, что теперь кагхан вынужден представить меня отцу. То есть владыка драконов может не одобрить наш союз, и тогда…

— Эй, красотка! — вдруг выкрикнул младший брат кагхана. — Гордэр не единственный дракон в этой пещере. В Шиере многие считают меня весьма привлекательным.

Новлеетта даже не оглянулась, и Дэдж пожал плечами.

— Жаль. Я бы тоже не отказался заполучить в личную коллекцию тёмный бриллиант.

— Ты ещё слишком юн и легкомысленнен, чтобы брать тебя в дом мужем, — снисходительно пояснила жрица и приказала пауку двигаться дальше.

— Какой хорошенький мальчик, — вдруг зашипела высохшая старушка в меховой жилетке. Опираясь на клюку, подмигнула Дэджу: — Пойдёшь в мой гарем?

Он в ужасе отшатнулся и врезался к паучиху, и харги рассмеялись, наперебой поддразнивая дерзкого гостя.

— Иди, иди! Не пожалеешь. Гелиетта ещё молодым фору даст!

Дэдж отступил к Наетти, и она снисходительно взяла его, как и детей, под своё крыло. Кагхан остался рядом со мной, и жрица не возражала. Мужчина взял мою руку и легонько пожал её, молча поблагодарив за спасение от приворота.

— Наш храм, — произнесла Квелеенна, и я посмотрела на тёмную пещеру, у входа в которую были выставлены подношения. — Спускайтесь.

Гордэр помог мне слезть с паучихи, и мы оба застыли, рассматривая совершенно фантастическую непроглядную черноту, которая жила в пещере. Казалось, она живёт и дышит, и от этого мурашки бежали по телу.

Квелеенна преклонила колени и произнесла:

— Благодарю тебя, Великий Драргур, что услышал мои молитвы!

Я заметила, как оба дракона вздрогнули, услышав имя божества, и переглянулись. А жрица певуче продолжала:

— Спасибо за то, что изменил направление ветра и привёл в Харбагтур небесную деву!

Кагхан шумно вздохнул и, сузив глаза, сжал кулаки. Дэдж сделал шаг к брату, будто собирался прикрывать его спину. Всё это казалось подозрительным, и я с беспокойством осмотрелась. Толпа уже разошлась, а те немногие харги, что прогуливались неподалёку, на нас не обращали никакого внимания.

Жрица уже завершила молитву и, поднявшись, повернулась к драконам.

— Я не просто так обратилась к нашему божеству так, как называют его в Шиере. — Она посмотрел на меня. — Твоё появление было предсказано, небесная дева. Потому я и пригласила тебя в Харбагтур.

— Это было приглашение? — усмехнулся Дэдж.

— Вы же не упиваетесь бессмысленным самодовольством, полагая, что мои воины не могут попасть в цель? — жёстко спросила его Квелеенна, и тот набычился.

— Вы сами сказали, что мой брат слишком легкомысленный, — осторожно напомнил Гордэр, бросая на Дэджа предупредительный взгляд. — Прошу, простите его за дерзость.

— Ты говоришь, как будущий владыка, — одобрительно кивнула жрица

— Могу ли я узнать, зачем вы хотели, чтобы мы услышали имя подземного дракона?

— Если вам любопытно, — она хитро сверкнула алыми глазами, — то оставайтесь на ночь. После вечерней трапезы я расскажу вам о предсказании. А утром провожу к шару, который сейчас чинят мои сёстры, и мы расстанемся там, где встретились.

Мы переглянулись.

Другого выбора не было.

На ночь нам с Гордэром выделили маленькую комнатку, где помещалась лишь кровать.

— Харги не сидят дома, — заметив моё недоумение, пояснила жрица. — Мой народ посвящает себя служению. Каждый выполняет возложенные на него обязательства, даже дети, как только достигают трёх лет, получают от божества несложные задания по врождённому дару. Мы не приемлем школ, как люди, наше потомство обучается во время работы. Поэтому пещеры нам нужны лишь для сна или для продолжения рода.

Она шагнула к выходу, и Гордэр поторопился спросить:

— Разве вы не хотели рассказать нам о неком предсказании?

Жрица остановилась и, повернувшись, коротко кивнула.

— Я передумала. Лучше поведаю вам её, когда будем идти к шару. Воспользуйтесь счастливым неведением и хорошо отдохните этой ночью.

— Благодарю за уютное жильё, но я не могу проводить ночь с Даной, поскольку кагханию ещё не одобрил владыка. Я переночую с братом…

— Боюсь, для вас там нет места, — ухмыльнулась Квелеенна. — Мы вынуждены ютиться в пещерах, и места здесь не так много. Для вас я отдаю свою спальню, для пажей небесной девы и их няни нашлось местечко в детской пещере, а юному дракону придётся смириться с неизбежным и переночевать в пещере вдовы Гелиетты.

Гордэр осторожно поинтересовался:

— Надеюсь, уважаемая госпожа не допустит вольностей?

Жрица весело расхохоталась и, смахнув выступившую от смеха слезинку, покачала головой.

— Ни одна из моих сестёр не возьмёт в семью бестолкового юнца. Каждая к выбору мужа подходит серьёзно, желая принести процветание в Харбагтур. А теперь я оставлю вас, у меня ещё много обязанностей. Знаю, что драконы и люди ночью предпочитают спать. Для нас же это самое активное время суток. Поэтому, отдыхайте, вас никто не потревожит до рассвета. Надеюсь, вы присоединитесь к утренней трапезе.

Она посмотрела на меня и хитро ухмыльнулась:

— Приятных снов.

И покинула пещеру, опустив туманный полог, сквозь который ничего не было видно. Удивительная магия, которая отсекала любые звуки, создавая невероятную тишину. Наверно, в пещере божества тоже было нечто похожее, но более плотное и тёмное.

Мы остались с Гордэром наедине, и я опустилась на деревянное возвышение, напоминающее тахту, покрытую мягкими шкурами. Неуютно поёжившись, проговорила, чтобы как-то скрасить возникшую неловкость:

— Всё это место напоминает мне огромный муравейник. Вам, должно быть, неприятно, что приходится ночевать в подобном месте.

— Я не столь притязателен, как вы думаете, — продолжая стоять, заложив руки за спину, ответил кагхан.

Он выглядел очень напряжённым, поэтому и спросила об этом.

— Вовсе не то имела в виду, — смутилась я и, чтобы скрыть красные щёки, отвернулась и потрогала стену. — Интересно, как там дети?

— С ними Наетти, — деловито сообщил мужчина. — Уверяю, ничего не случится, пока она рядом. Возможно, вы решили, что эта женщина простая служанка, но на самом деле она могущественная драконица, в обязанность которой входило воспитание молодняка. Она и меня вырастила.

— Так она ваша няня? — я невольно улыбнулась, вспоминая те немногие моменты, когда Наетти вела себя с наследником королевства драконов, как с воспитанником. — Тогда я спокойна и за малышей, и за фей. Похоже, харги не любят яркий свет.

Это не значило, что в пещерах было темно. Здесь везде царил приятный сумрак, какой бывает днём в городах, где царит полярная ночь. Казалось, что эту удивительную атмосферу создавал сам камень, но, возможно, я ошибалась.

В спальне снова повисла тишина, и я покосилась на неподвижную фигуру кагхана.

— Вы так и простоите всю ночь?

— Я буду сторожить ваш сон, — не шелохнувшись, спокойно ответил он. — Ложитесь и ни о чём не волнуйтесь.

— Не думаю, что засну, если вы будете смотреть на меня, — тихо проворчала я.

Мужчина молча отвернулся, и я недовольно поджала губы. Если он хотя бы сел, было бы комфортнее. Но упрямец решил всю ночь любоваться туманным пологом? Решившись, встала на четвереньки и потянула кагхана на себя.

Гордэр

Дана

Я оглядела пустынную пещеру:

— А где мои пажи? Без них никуда не пойду!

— Дети скорее всего уже у шара, — спокойно пояснила жрица. — Как и остальные. Я сказала им, что вы с кагханом присоединитесь позже, потому что хотите выразить благодарность подземному дракону.

Хитро покосилась на мужчину и ехидно закончила:

— За проклятие уз!

Потом повернулась ко мне:

— Помню, что пригласила разделить с нами утреннюю трепезу, но дала вам возможность хорошо отдохнуть и набраться сил. А моя пещера для этого подходит лучше всего.

— Я должен был догадаться, — процедил Гордэр.

В груди неприятно кольнуло, и я опустила голову. Заметив это, Квелеенна резко произнесла:

— Кагхан Ваиндр, придержите язык! Ваша кагхания не драконица, она воспринимает ваше недовольство на свой счёт. Или вы решили дать мне повод уговорить небесную деву остаться в Харбагтуре? Как вы знаете, по нашим законам женщина может отказаться от своего супруга и выбрать себе нового, если на то имеется серьёзная причина. Такого, кто не будет пренебрегать чувствами своей пары! Вы только что разделили ложе. Как думаете, ваши слова нравятся Дане?

Даже я вздрогнула от её слов, кагхан же совсем помрачнел. Посмотрел на меня так пристально, что я поспешно отвернулась. Мужчина взял меня за руку и притянул к себе. Нежно надавив на подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Всё, что я говорил, не касается нас с тобой, — проникновенно сказал Гордэр, и в груди будто пламя вспыхнуло. Стало так тепло и спокойно, что я даже улыбнулась. — Попозже я постараюсь объяснить значимость традиций в Шиере.

Он покосился на Квелеенну и дёрнул уголком губ:

— Верховная жрица харгов красиво говорит, но не верь каждому её слову. Всё это гостеприимство преследовало лишь одну цель, скрепить союз дракона и человека. Внести смуту в отношения королевств и не дать шанс моему отцу отказать моей кагхании в титуле. Теперь, когда традиции Шиера нарушены, мне придётся отказаться от титула и наследования короны…

Он чуть наклонился ко мне и выдохнул:

— Чтобы остаться с тобой.

Глаза защипало, и к горлу подкатил ком. Прикусив нижнюю губу, я часто-часто заморгала, сдерживая слёзы.

— Да? А я подумала, что тебе не понравилось со мной этой ночью.

Он улыбнулся шире, и в глазах Гордэра заплясали чертенята.

— Понравилось, — низким вибрирующим голосом признался он, и по телу побежали марашки. — Очень понравилось. Но…

Замер, не договорив, а потом просто поцеловал меня, и все сомнения растаяли. Конечно, я понимала, что эта ночь будет иметь не очень приятные последствия для положения кагхана, но его слова меня тронули, и я прижалась к мужчине.

— Как бы то ни было, кагхан Ваиндр вполне мог догадаться о надвигающейся беде до того, как вошёл в мою пещеру, — хитро проговорила Квелеенна. Гордэр обжёг её гневным взглядом, и жрица улыбнулась: — Благодарности не нужно. Нам пора спешить, если не хотите, чтобы шар улетел без вас.

Одним жестом увлекла меня вперёд, а я оглянулась на кагхана, который поджал губы и молча последовал за нами. Хотелось вернуться к нему, но жрица не отпускала. Она вынула из меховой сумки тёмные лепёшки и протянула мне:

— Подкрепись по дороге. А я пока расскажу тебе сказку.

Лепёшки оказались пряными и сладковатыми, нечто среднее между пряником и лавашом. Насытиться удалось одной, а вторую я положила в карман, внимательно прислушиваясь к словам жрицы.

Гордэр

Дана

Признаться, после слов кагхана об оскорблении, за которое можно посчитать ночь до одобрения родителей, мне стало страшно встречаться с отцом Гордэра. Но теперь, когда наши запястья украшали помолвочные браслеты, а я поделилась с драконом загадочной искрой, другого выхода не было.

Вылезала из корзины с опаской, полагая, что родители Гордэра уже прознали о браке сына, и им не терпится посмотреть на дерзкую девицу. Опираясь о руку кагхана, окружённая перепуганными детками, я осмотрелась.

Нас встречали с размахом!

Шар приземлился не где-нибудь, а посередине площади, заполоненной людьми так, что яблоку негде упасть.

«Не людьми, — поправила себя. — Они все драконы!»

Толпа шумела, приветствуя нас. Дети жались ко мне, а Наетти шептала мне на ухо:

— Встань рядом с Его Высочеством. Да не справа, с другой стороны! Улыбайся. Шире!

Я послушно выполняла всё, что она мне говорила, надеясь, что всё это быстро завершится, и нас отпустят в тихое место. Но оказалось, что это лишь начало. Толпа вдруг начала расступаться, и по образовывающемуся живому коридору к нам постепенно и величественно приближалась золотая повозка.

Она была выполнена в форме огромного дракона, и меня потрясло это произведение искусства. Особенно крылья, похожие на кружево! Они поднимались к небу, сверкая в солнечных лучах. А ещё у дракона были невероятно красивые глаза. Даже не возьмусь предполагать, что за драгоценный камень был вставлен в глазницы. Он играл всеми оттенками зелёного, но иногда в нём мелькала бирюзовая морская глубина.

— Повозка для кагхара и кагхании, — шепнула Наетти. — Только наследник и его кагхания могут подняться, детям придётся остаться со мной.

— Нет, — я прижала к себе бледную от ужаса Амалию. — Бедняжки дрожат от страха.

— Я позабочусь о детях, не сомневайся, — ласково проговорила Наетти. — А ты защити себя. Не давай никому унижать себя, хорошо? Это важно. Дворец лишь выглядит красиво, но вступить туда опаснее, чем в клетку с дикими зверьми.

— Постараюсь, — шепнула ей и, ведомая кагханом, осторожно спустилась к «карете». — Как она движется? Магия?

Мы прошли внутрь, и золотая клетка пришла в движение.

— Послушай внимательно, — кагхан серьёзно посмотрел на меня. — Позволь говорить мне. Постарайся улыбаться и быть милой.

— Куклу изобразить? — ухмыльнулась я. — Попробую.

Сквозь золотую вязь были видны лишь смазанные фигуры, люди на площади тоже пытались рассмотреть невесту. Шептались, что я невероятно красивая. Я считала свою внешность весьма привлекательной, но в королевы красоты не рвалась, поэтому относилась к шепоткам скептически. Наверняка подданные просто льстили кагхану.

— Владыка драконов и его истинная пара! — объявили, и золотой дракон замер.

— Что такое? — занервничали слуги. — Не открывается. Заело? Позовите главного шиерского мага!

— Плохой знак, — пронёсся по толпе шепоток. — Что бы это значило?

— Можно взять это на время? — Я протянула руку сквозь золотые прутья и выхватила шпильку из причёски одной служанки. — Скоро верну.

— Дана, что ты делаешь?..

— Улыбаюсь, как ты и велел, — шепнула я, склоняясь над местом, где был проход. — Хм… Может, это?

Щелчок, и часть золотого кружева отошла в сторону, выпуская нас. Кагхан вышел первым, потом спуститься мне, а я вернула шпильку молодой женщине в форменном платье.

— Человечка обладает магией, — пронеслось по рядам. — Кагхания наследника не только красива, но и талантлива.

Гордэр бросил на меня благодарный взгляд и повёл к небольшому, укрытому парчой возвышению, где стояли богато разодетые люди. Суровый мужчина с короной на седой голове, высокая женщина с хищными чертами лица и молодая девушка, которая практически испепеляла меня взглядом.

— Приветствую короля, — Гордэр опустился на одно колено, но тут же встал и помог мне подняться на возвышение. — Мама, надеюсь, вы в добром здравии.

— Не надейся, — процедила она.

Но на меня посмотрела скорее благожелательно, чем недовольно. Владыка разглядывал меня пристальнее, не пропустив ни сантиметра, с ног до головы. Будто лошадь покупал!

— Дети, встаньте справа, — шепнула супруга владыки. — Лаллея, перейди и займи место слева от короля. Где твой брат?

— Дэдж сбежал, — пожаловалась она. — Не хочет, чтобы Горди отрекался от наследования трона в его пользу.

— Глупый мальчишка, — процедил король, и было непонятно, какого из братьев он имеет в виду.

Этот человек внезапно напомнил мне папу. Такой же суровый снаружи, но добрый внутри, любящий меня до безумия. Поймав мой взгляд, мужчина растерянно моргнул и отвернулся.

— Это радостный день для Шиера! — громким хорошо поставленным голосом возвестил он. — Мой старший сын вернулся и привёл красивую талантливую девушку. В честь этого события объявляю праздник! Воины, не задействованные в охране дворца, получат выходной день, а заключённым выдадут мясо. К тому же вечером во дворце состоится бал. Приглашены все жители столицы!

Его голос потонул в радостном шуме, а чета развернулась и двинулась к другому краю платформы. Миг, и они вдруг исчезли. Гордер потянул меня следом за ними, и мы оказались в просторной залитой светом и обставленной с королевской роскошью гостиной. Вот только родителей Гордэра здесь не было, а Лаллея облила меня какой-то противно пахучей гадостью:

— Сдохни, гадина!

Меня всегда ужасали истории о том, как бывшие девушки обливают нынешних кислотой, из ревности причиняя боль другим. Я не понимала подобных людей, которые сделали выбор и стали монстрами. И сейчас, оказавшись на месте жертвы, смотрела на девушку с изумлением и жалостью. Лаллея показалась мне избалованной, но всё же разумной драконицей.

— Ллея, — тяжело вздохнул Гордэр и покачал головой. Подхватив полотенце, принялся осторожно вытирать мне лицо и шею. — Не обращай на неё внимания. Она злится, что я не стану королём. Считает, что это из-за тебя, но ошибается. Это мой выбор!

— Выбор ты сделал из-за неё! — плача, воскликнула Лаллея. — А ведь мы давно договорились, что королём будешь ты. Ты лучший, Горди! Я слишком импульсивна, а Дэдж чрезвычайно легкомысленный!

— Обо мне говорите? — ввалился Дэдж. — Как мило с твоей стороны, Ллея. Я уже всего лишь легкомысленный? Раньше ты называла меня безумцем!

— Это не твоя заслуга, а брата, — недовольно проворчала Ллея. — Он возился с тобой, постепенно исцеляя и делясь разумностью. И если ты станешь королём, это тоже будет благодаря Горди. А ты никчемный идиот!

— Вот так меня любит сестра, — глядя на меня, Дэдж развёл руками. — Должно быть, для тебя это странно, прекрасная кагхания моего брата.

— Это мило, — я растянула губы в улыбке. — Сразу видно, как она обожает вас обоих. Боготворит старшего брата и печётся о младшем. Но в одном я её поддерживаю — мне кажется, ты, Дэдж, не очень подходишь на роль короля.

— Более того, — прижав ладонь к губам, громким шёпотом сообщил он, — я терпеть не могу всю эту дворцовую суету! И если брат отречётся от трона в мою пользу, клянусь, наложу на себя руки.

— Не болтай чепухи, — сурово осадил его Горди.

— Идиот, — стукнула Дэджа Ллея. — Даже говорить такое не смей.

Тот пожал плечами и уселся в кресле. Глядя на родственников, поинтересовался:

— Так как будем убеждать отца?

— А не маму? — приподняла бровь Лаллея.

— Ты слепая? — фыркнул Дэдж. — Даже я с другой стороны площади заметил, что кагхания ей понравилась. К тому же мама никогда не высказывалась в пользу древних традиций. Она легко закроет глаза на такой милый грех!

Он одарил меня такой улыбкой, что зарделись щёки.

— Мама никогда не выступала против слов отца, — с сомнением протянула Ллея. — А он настроен очень серьёзно, ведь эти идиоты нарушили основной закон!

— Они просто влюблены, — мягко возразил Дэдж. — Когда с тобой это случится, то поймёшь, что зову сердца невозможно сопротивляться.

Девушка что-то пробормотала себе под нос и отвернулась.

— Она завидует, — подмигнул мне Дэдж. — Ведь мелкая ещё ни разу не влюблялась!

— Ваша сестра очень непосредственная и очаровательная, — искренне похвалила её. — Она так трогательно заботится о вас обоих. А ещё добрая. Могла бы облить меня какой-то гадостью, но это безопасная слизь.

— Вообще-то, — неожиданно жёстко усмехнулась девушка, — это проверочное зелье. Нас на втором курсе учили.

— Лаллея с отличием окончила академию зельеделия, — шёпотом подсказал Дэдж.

— Если бы ты не была влюблена в моего брата, твоя кожа слезла бы лохмотьями, — продолжила Ллея. — А если бы не нравилась ему, то пошла бы зелёными пятнами. Раз с тобой ничего не случилось, то…

— Надо поверить, верно ли профессор поставил тебе отлично по зельеделию, — ворчливо перебил Гордэр и увлёк меня к двери. — Помогу тебе переодеться.

— Не торопитесь! — ехидно крикнул Дэдж.

Мы оказались наедине, и первым делом Гордэр извинился:

— Прошу, не злись на Ллею, она всегда была невероятно взбалмошной. Мама пыталась быть с ней строгой, но отец потакал всем капризам любимой дочери. Даже не позволил отдать на воспитание Наетти.

— О, — я улыбнулась, снова вспомнив папу. — Меня тоже в садик отец не стал оформлять. Сам мной возился, на работу брал с собой.

Именно тогда моими игрушками стали замки и сейфы различных конструкций. Мысли плавно перетекли к недавнему событию, и я спросила кагхана:

— Почему не открылась дверь золотой кареты в виде дракона? Слышала, вокруг шептались, это дурной знак.

— Скорее всего, просто случайность, — ответил он.

Мне показалось, что в его голосе мелькнуло сомнение, но Гордэр вернулся к разговору о сестре.

— Ллея солгала. Такого зелья не существует.

— Зачем ей это? — растерялась я.

Он коротко усмехнулся и, шагнув ко мне, развернул к себе спиной. Когда принялся расшнуровывать корсет, сердце совершило кульбит, а перед глазами замелькали картинки произошедшего в пещере харги.

Платье скользнуло вниз и улеглось у ног шёлковой лужицей, а шею обожгло горячее дыхание мужчины.

— Она хочет нам помочь, Дана.

Провёл кончиками пальцев по моей шее, и я зажмурилась, ощущая, как по телу побежали приятные мурашки. Затрепетала в ожидании момента, когда кагхан прикоснётся губами к моей разгорячённой коже, но Гордэр резко отстранился.

Я оглянулась, не стремясь скрыть разочарование, а мужчина добавил, прожигая меня тёмным взглядом:

— Всё, что происходит во дворце, подхватывается тенями и разлетается по всему королевству с невероятной скоростью.

— Тенями? — приподняла брови.

— Слугами, — снисходительно пояснил кагхан.

Он не двигался с места, пожирая меня глазами так жадно, что ноги прирастали к полу. Я и сама страстно желала мужчину и не бросилась в его объятия только потому, что колени дрожали. Боялась упасть, не достигнув цели.

— Такого зелья не существует, — повторил Гордэр, — но теперь к сотням сказок о мастерстве зельеделов прибавится ещё одна. А в народе будут говорить, что мы пара, благословлённая небесным драконом. Отцу придётся прислушаться к мнению жителей Шиера. Во всяком случае, на это надеется моя сестра.

Он с сожалением оторвал от меня взгляд и прошёл к ширме. Отодвинул её, и моему взору предстало самое невероятное платье из когда-либо увиденных. Ни во сне, ни наяву я не чаяла надеть что-то подобное.

— О-о-о, — только и смогла выдохнуть при виде сотен тончайших оборок с искусной вышивкой, украшающих пышный подол роскошного наряда.

Ткань была настолько прозрачной и лёгкой, что казалось, вышитые птицы и цветы оживают от малейшего дуновения воздуха. Корсет был плотно украшен сверкающими драгоценными каменьями, а длинный голубой шлейф напоминал искрящийся под солнцем водопад.

— Церемониальный наряд кагхании наследника, — тихо произнёс Гордэр. — По традиции я должен надеть его сам. И снять после…

Он осёкся, и взгляд мужчины потемнел ещё сильнее, а кадык дёрнулся.

Я понятливо кивнула — ещё одно испытание. И его нам провалить никак нельзя!

Гордэр снял платье с подставки и шагнул ко мне. Опустившись на колено, уложил у ног водопад кружев, и поднял голову, прожигая меня насквозь взглядом, полным желания. Хрипло попросил:

— Сделай шаг.

Я ступила в середину, и кагхан тут же начал медленно поднимать корсет, а гладкий шёлк заструился по моему телу, лаская каждый сантиметр кожи. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать от удовольствия. Меня будто невесомо касались крыльями тысячи бабочек, порхающих вокруг.

Тяжёлый расшитый каменьями корсет охладил кожу на груди, словно любовная пытка кусочками льда, и это подстегнуло моё желание так, что я не сумела сдержать стона. Услышав его, Гордэр замер, резко выдохнул через нос, и черты лица мужчины хищно заострились.

Сердце пропустило удар и понеслось вскачь. Казалось, миг, и кагхан набросится на меня, махнув рукой на все законы и церемонии. Разорвёт наряд в клочья и овладеет на полу, поддавшись необузданной страсти.

Гордэр сжал челюсти так, что шевельнулись желваки и развернул меня к себе спиной. Я чувствовала, как подрагивают от возбуждения его пальцы, сражаясь со шнуровкой, и сама едва могла дышать.

Прошло всего несколько минут, а мне показалось, что на нас опустилась вечность.

Но в конце мужчина всё же прижался ко мне всем телом, позволяя ощутить своё состояние, и низким рычащим голосом произнёс:

— Дана, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы мы были вместе. Откажусь от трона, если понадобится. Сражусь с целым миром, если потребуется. Даже боги не смогут разделить меня с тобой.

На миг меня наполнило таким чистым искрящимся счастьем, что я была готова остаться в этом мире навеки. Стать женой этому потрясающему мужчине и пить его любовь. Дарить в ответ свою, долгие годы наслаждаясь единением душ.

Вот только полностью раствориться в эйфории не позволяла мысль о детях, которых я обещала вернуть домой.

Церемония началась весьма своеобразно.

Когда мы практически вывалились из комнаты, где недолгое время были наедине, нас встречала целая толпа придворных. Все могли полюбоваться, как сильно могут пылать мои щёки, и как заплетаются дрожащие после жестокого испытания ноги.

— Поздравляю! — громко крикнул Дэдж и захлопал в ладоши.

К нему присоединились некоторые из присутствующих, но в большинстве своём красиво разряженные дамы стояли с кислыми минами на лицах. Наверное, именно так смотрят игроки, чья лошадь не пришла первой. Того и гляди, начнут в ярости рвать квитанции и уходить, бурча о несправедливости жизни.

— Что с лицом? — шепнул мне на ухо невесть как оказавшийся рядом Дэдж. — Улыбайся шире, кагхания моего везучего брата, ведь ты победила! Теперь, когда все убедились, что между вами так и искрит, но при этом Гордэр в состоянии сдерживаться, отцу ничего не останется, как принять тебя в семью.

— Победила? — засомневалась я. — Почему тогда я ощущаю, будто меня только что пронзила сотня отравленных стрел?

— Потому что каждая вторая дама во дворце мечтала стать кагханией моего брата, — тихо засмеялся мужчина. — Ведь к этому замечательному титулу в будущем прилагалась красивая корона. А она каждому к лицу! Но твой кагхан с младенчества избегал общества женщин, поэтому мне приходилось отдуваться за двоих.

— Ты ошибаешься… — недовольно вмешался Гордэр.

— Верно! — перебил его Дэдж. — Не каждая вторая, а каждая первая. Так?

— Я не избегал женщин, — педантично поправил его кагхан. — Не вводи мою кагханию в заблуждение, а то Дана подумает, что у меня не было отношений.

— У тебя и не было, — хихикнул Дэдж. — Ты же не станешь называть отношениями редкие интрижки?

Доверительно мне прошептал:

— Ни одна не продержалась и трёх дней, а ты до сих пор не сбежала. Вот это я понимаю — истинная связь!

— Да замолчишь ты уже? — прошипел Гордэр, притягивая брата за шиворот.

Мне очень хотелось спросить про Валинру. Она тоже была в числе этих «интрижек»? И сколько продержалась? Любопытство так и снедало меня, дёргая за нервы, но поинтересоваться я не успела.

Толпа разделилась на две половины, и к нам подъехала уже знакомая золотая карета в виде дракона. Гордэр быстро подошёл и помог мне войти внутрь, но сам остался снаружи, а на мой испуганный взгляд шепнул:

— Ничего не бойся.

Легко сказать! Когда он закрыл дверцу, я тут же ощутила себя птицей в клетке. А когда карета внезапно начала подниматься, то и вовсе запаниковала. Стены и потолок скрыл странный туман, и дракон будто повис в воздухе.

Ничего не было ни видно, ни слышно.

От ужаса я едва могла дышать, но вдруг в тумане что-то сверкнуло. Потом ещё и ещё, и ко мне в карету влетели маленькие друзья детей.

— Аредэль! — позвала я самую спокойную. — Что происходит? Это какая-то очередная проверка или что-то плохое? Что мне делать?

Фея уселась на моё плечо, а другие закружились над головой, и я приподнялась над полом кареты. Подлетела к двери, которая, как и думала, оказалась заперта. А у меня в волосах, как назло не осталось ни одной шпильки.

Аредэль указала на замок, мол, открывай.

— Чем? Пальцем?

Фея потрясла перед моим носом кулачком, с которого посыпалась волшебная пыльца. Вмиг она сложилась в подобие песочных часов, а потом растаяла.

— Времени мало?

Фея кивнула и указала на замок. Тут ко мне подлетела вторая и закрыла глаза.

— Тиастра, что ты делаешь? — изумилась я.

И ощутила, как две другие феи коснулись моих рук, приподнимая их.

— Обирэль, Фелосиаль! Я не смогу открыть замок без хоть какого-нибудь инструмента!

Тут у меня жутко зачесалась кожа под помолвочным браслетом, и спина мгновенно покрылась ледяным потом. Мой кагхан в смертельной опасности! Не думая ни о чём, я распахнула дверь и вылетела из кареты.

— Гордэр! — закричала, метаясь то вверх, то вниз. — Где ты?

Рядом кружили феи, а из тумана выплыл крупный дракон. Узнав кагхана, я обняла его длинную шею и едва не расплакалась:

— Я так испугалась!

Вынырнули из тумана мы уже в другом зале. Огромном, украшенном тысячами магических шаров и разноцветных гирлянд. Дракон сложил крылья и помог мне спуститься на мозаичный пол. Сам мгновенно сменил ипостась и повёл меня к своим родителям.

— Похоже, девочка по-настоящему талантлива, — обречённо вздохнула супруга владыки. — Думаю, у нас нет выбора. Как ни прискорбно, нам придётся признать волю Великого Метестэля.

Король драконов выглядел так, будто сейчас ему предстоит залпом выпить небольшое ведёрко касторки. А в стороне стояла Наетти, из-за спины которой выглядывала хитрая мордашка Полины. Фелосиаль, теряя золотую пыльцу, шустро забралась под шляпу девочки.

— Ты в безопасности? — спросила шёпотом у Гордэра. — У меня чесалась кожа под браслетом.

— Я в порядке, — так же тихо ответил он. — Испугался за тебя, когда церемониальная карета исчезла. Но потом понял, что отец решил прибегнуть к испытанию, которое не вспоминали столетиями. Впрочем, это ему не помогло — небесный дракон одобрил наш союз.

— Вообще-то выбраться из кареты мне феи помогли, — негромко призналась я.

— Дело не в карете, — едва заметно улыбнулся Гордэр. — Мне тоже ожгло запястье.

Тут мы подошли к королю. Тот кисло улыбнулся и нехотя произнёс:

— Волей небес я одобряю кагханию наследника!

В зале поднялся ужасный шум, люди кричали, хлопали, нас окружили, шумно поздравляя. Я же крепко держала руку своего кагхана, непонимающе глядя на неё. Как и у меня, помолвочного браслета больше не было.

Вместо магического украшения на коже золотилась удивительно красивая татуировка в виде дракона. У меня была такая же, но в зеркальном отображении. И сейчас, когда наши руки были сомкнуты, существа смотрелись, как большое золотое сердечко.

Когда церемония бала завершена, Гордэр проводил меня в небольшой сад. Окружённый со всех сторон стенами замка, он казался оазисом в каменных джунглях. Здесь росли пышные розы, тянулись к солнцу нежные ирисы, покачивались яркие гладиолусы и кружил голову сумасшедший аромат пионов.

— Невероятно, — я недоверчиво огляделась и потрогала бархатный лепесточек. — Как в моём мире. Откуда это здесь? Может…

С надеждой посмотрела на кагхана. Он понимающе улыбнулся и мягко проговорил:

— Никто не знает, почему здесь выросли эти цветы. Раньше здесь был дворик, где прислуга сушила бельё. Но в какой-то момент слуги заметили, что из-под камней пробиваются ростки. Сначала с ними боролись, полагая, что это сорняки, но когда распустился первый цветок, моя мать запретила трогать растения. А потом наняла садовника.

— То есть, неизвестно, как эти цветы оказались в вашем мире? — понимающе проговорила я и вздохнула.

Гордэр сделал шаг и взял меня за руку. Привлёк к себе и посмотрел в глаза:

— Ты хочешь оставить меня и вернуться, Дана?

— Надо помочь детям, — тихо ответила, умолчав, чего хочу сама.

До момента, пока не увидела цветы, полагала, что влюбилась к кагхана и мечтала провести с ним жизнь. Но стоило ощутить аромат пионов, как сердце болезненно сжалось, ведь я вспомнила, что именно их мне всегда дарил папа на День рождения.

С губ всё же слетело признание:

— Я скучаю по родителям. — Обняла Гордэра и, прижавшись щекой к его груди, мечтательно протянула: — Вот бы оказалось, что этот дворик — дверь в мой мир. Тогда бы я вернула девочек и мальчиков родителям, а сама навестила папу и вернулась.

Он поцеловал меня в макушку и негромко пообещал:

— Я сделаю всё, чтобы исполнить твоё желание, моя кагхания.

Мы стояли, наслаждаясь близостью друг друга, а вокруг нас сверкали солнечные искры.

— Эй, — отстранившись, я глянула вверх и при виде Фелосиаль, старательно осыпающей нас пыльцой, покачала головой: — Так и знала. А сначала удивилась, и чего это у меня ноги от земли отрываются?

— Думала, от любви? — иронично спросил Дэдж. Брат Гордэра вынырнул из куста роз и протянул мне один цветок. — Или от предвкушения первой законной ночи?

— Тс, — испуганно приложила палец к губам, поскольку из цветочных зарослей один за другим выбегали дети.

— Фелосиаль! — тряхнув рыжими кудряшками, Полина со смехом бросилась догонять свою фею.

Матвей протянул руку, помогая вылезти худенькой Эле, а их феи нетерпеливо кружили над головами, завистливо поглядывая вслед Фелосиаль и её девочке. Существам тоже хотелось веселиться, но они не бросали своих людей.

— А где Рустам и Амалия? — спросила я и заглянула за куст, нос к носу столкнувшись с испуганной Леей. — Ой!

Сестра кагхана отпрянула и, уколовшись, зашипела от боли. Я помогла ей не упасть и вылезти из-под куста. Удивлённо осмотрела девушку, с сожалением замечая порванное платье и царапины на руках.

— Зачем вы там спрятались?

— Надеялись, что вы поцелуетесь, — засмеялся Дэдж. — Детям почему-то безумно хотелось подсмотреть за вами.

— Глупости, — серьёзно проговорил Рустам. Он оказался за нашими спинами, видимо, скрываясь до этого в тени виноградной лозы. — Вы просили нас спрятаться, чтобы устроить сюрприз.

— Ах да, — беззаботно улыбнулся Дэдж и взмахнул руками: — Сюрприз!

Над его головой задорно затанцевали феи, осыпая брата моего кагхана и нас золотой пыльцой. Рустам взял паучка, вытянул руку, и с воздух взметнулась серебристая паутина, раскрываясь на лету, будто кружевной парашют.

— Пуф! — подражая выстрелу салюта, воскликнул он.

— Дети сказали, в вашем мире так принято, — иронично пояснил Дэдж. — Это называется праздник.

— Да, очень похоже, — я благодарно кивнула мальчику, и он отошёл к друзьям. — У нас вечеринки и салют, у вас бал и мясо заключённым. Кстати, а почему им дают его только в праздник? Такое наказание?

— Мы же драконы, — коснувшись браслета, поучительно сказала Ллея. Её наряд вмиг сменился, потрясая воображение красотой и изяществом. — Без мяса слабеем. Если заключённых кормить лишь растительной пищей, их проще контролировать. Или они обратятся и сбегут. Конечно, всех поймают и накажут ещё сильнее, но замок придётся отстраивать заново.

— Вот оно как, — протянула, думая вовсе не о гипотетических заключённых. Повернулась к Гордэру: — А почему платья шиериек магические, а церемониальный наряд кагхании наследника трона нет?

— Кх, — поперхнулся Гордэр, а его сестра неожиданно зарделась.

И лишь Дэдж не смутился. Шагнув ко мне, он широко улыбнулся:

— Сейчас я тебе всё расскажу…

Но был стиснут в объятия кагханом, который зажал брату рот и оттащил в сторону. Ллея последовала за ними, а ко мне подбежала крошка Амалия. Впервые её круглое личико светилось от искренней радости. Девочка потянулась ко мне, раскрывая ладошки:

— Смотри, что я умею!

Я удивлённо глянула на два лепестка розы, которые лежали в руках ребёнка. Амалия сложила ладошки и хитро глянула на меня, а когда снова их развела, в воздух вспорхнула розовая бабочка.

Живая!

В саду было очень весело!

Дети играли с феями, Рустам возился с Флафли, Дэдж практиковался в красноречии, а его сестра старательно изображала из себя недотрогу. Кагхан же молча пожирал меня глазами, а я старалась не замечать этого и не краснеть слишком уж явно, хотя сгорала от любопытства.

По какой причине платье кагхании не волшебное?

— Почему мы так долго гуляем? — спросила Эля.

Девочка явно устала бегать и присела рядом с Рустамом. Не отвлекаясь от игры с паучком, тот меланхолично предположил:

— Думаю, мы прячемся.

— От кого? — заинтересовалась она.

Дети посмотрели на нас с Гордэром. Братья переглянулись, и Дэдж иронично покачал головой:

— От детей ничего не утаишь. Зрят в корень. Верно, властитель волшебного паука! Мы скрываемся от подданных. Они слишком эмоциональны и чересчур рады тому, что наследник трона обрёл свою кагханию. А сомнения в том, что владыка одобрит выбор сына, подлили масла в огонь. Боюсь, что Дану поздравления утомят так сильно, что свою первую законную ночь она попросту проспит, а королевству необходим наследник.

— Так сразу? — вырвалось у меня.

Осознав, что произнесла это вслух, прижала ладонь к губам и с ужасом посмотрела на Гордэра. Его брат попытался что-то вставить, но Ллея оттянула его в сторону. Рустам предложил Эле показать, как паук меняет цвет, и они отошли.

— Ты против детей? — деловито уточнил кагхан.

Пожала плечами.

— Не то, чтобы против, но всё происходит слишком быстро, — призналась я. — У меня создалось впечатление, что я лечу по течению бурлящей реки на узкой лодочке. Без какой либо возможности управлять своей жизнью и избежать опасных порогов судьбы.

Он обхватил мои ладони своими и, легонько сжав, проникновенно произнёс:

— Доверься мне, дорогая кагхания. Если что-то произойдёт с той лодкой, я вознесу тебя над водой. Стану твоей опорой.

Я посмотрела в его глаза и улыбнулась, ощущая необыкновенное тепло в груди. А Гордэр наклонился и шепнул мне на ухо:

— Добавлю, что спешка с первой законной ночью оправдана тем обстоятельством, что мы нарушили порядок вещей, и последствия этого поступка могут проявиться раньше, чем это будут считаться приличным в Шиере.

Я похолодела, поняв намёк. Вот почему веселился Дэдж и краснела Ллея. Возможно, что после ночи в пещере харгов я уже беременна. Прислушалась к себе, пока не ощущая никаких изменений, а кагхан поцеловал мои руки и добавил:

— Со своей стороны спешу заметить, что счастлив даже предполагая, что это правда.

У меня перехватило дыхание от его признания. А мужчина отпустил мои руки и, положив ладонь на талию, привлёк к себе. Заметив это, малышка Полина хихикнула и жестами позвала друзей:

— Сейчас целоваться будут!

— Э, нет, — Дэдж возник, как чёртик из табакерки, и втиснулся между мной и кагханом. — Рано. Солнце ещё не зашло. Давайте пока обсудим, что делать дальше.

— С чем? — недовольный его действиями, нахмурился Гордэр.

— С людьми, — пожал плечами Дэдж. — Надеюсь, вы не забыли, что изначально этот союз была направлен не на обретение счастья моим братом, а на заключение мирного союза между драконами и людьми?

— Точно, — вспомнила я и виновато улыбнулась. — Как-то выскочило из головы.

— Всего лишь, — саркастично заметил мужчина. — А вот мой брат вообще потерял голову! А между тем с границ продолжают поступать тревожные сведения.

— Снова? — помрачнел Гордэр.

— Стало даже хуже, — вмешалась Ллея и с волнением посмотрела на брата. — Налёты стали происходить чаще. Либо активизировались противники мирного договора, либо…

— Это не люди, — закончил за неё кагхан. — Тогда…

— Здесь дверь! — вдруг закричал Матвей, над которым тревожно кружилась его фея. Аредэль осыпала мальчика пыльцой, будто беспокоилась, что он упадёт, и заранее делала паренька легче. — Она заперта!

Дети побежали к нему, и мы тоже поспешили присоединиться. Ллея удивлённо посмотрела на круглую дверь с железной ручкой, поблескивающей среди травы.

— Этого раньше здесь не было, — безапелляционно произнесла девушка.

У меня же при виде круглой дверцы сердце пропустило сразу несколько ударов. Очень уж она походила на люк, который я открыла, когда попала из лодки Кристофа в этот мир. За один миг я вдруг вспомнила всё, что происходило в моём мире, и ноги подкосились.

Я испытала такой шок, что упала на колени.

— Мы можем вернуться? — прошептала, дрожа всем телом. — Неужели, это дверь в наш мир?

Дэдж тревожно переглянулся с сестрой, а кагхан остолбенел, будто его молнией поразило. Вокруг меня сгрудились дети. Амалия потрогала мою руку и, всхлипывая, спросила:

— Мы попадём домой?

— Не знаю, — я беспомощно посмотрела на Гордэра.

Мужчина стоял неподвижно, и лишь дёргающиеся желваки и донельзя мрачный взгляд выдавали его состояние. Зная, как сильно я скучаю по отцу, и как хочу помочь детям, он и слова не произнесёт, чтобы отговорить меня.

И почему-то это ранило.

Я с трудом отвела взгляд и спокойно обратилась к дочери владыки драконов:

— Ваше Высочество, одолжите, пожалуйста, шпильку.

А внутри царила буря.

Замок удалось вскрыть быстро, но, когда я подняла крышку люка, увидела лишь темноту.

— Что там? — вытянув шею, спросила Ллея.

— Не узнаем, пока не спустимся, — тихо пояснила я. — В прошлый раз было так же. Я думала, что прыгаю в трюм, где нет и капли света, а оказалась в другом мире.

— Дана…

Гордэр сжал мою ладонь и посмотрел так, что внутри всё перевернулось. Его проникновенный взгляд выдавал тревогу и даже страх за меня. А ещё мужчина мысленно умолял меня остаться, но не мог произнести этого вслух. Моё сердце разрывалось на части.

— Там наш дом? — предположила Эля, приседая рядом с люком на корточки.

Она наклонилась очень низко, но Рустам придержал её за плечи:

— Никто точно не знает.

— Может, это тайный ход в главную кладовую, — рассмеялся Дэдж, пытаясь снять сгустившееся напряжение. — Спрыгнем и попадём в рай для любителей сыровяленого мяса и изысканных вин, хранящихся там!

— Прекрати, — осадила его сестра. — Твой смех звучит пугающе.

Дети покивали, но мужчина не сдавался:

— Я стараюсь всех рассмешить. Вы слишком серьёзно относитесь к этому люку. Подумаешь, дверь! Нас некоторое время не было во дворце, а ты Ллея, сюда не приходишь. Может, мы просто не знаем о новом ходе в подвал?

— Ты прав, — кивнул Гордэр и сделал шаг к люку. — Я проверю.

— Нет, — удержала его. — А вдруг там другой мир? Я попала сюда и не знала, как вернуться. Это страшно неприятно, поверь! Не хочу, чтобы ты испытал что-то подобное.

— И не забывай, что ты наследник, — поспешно добавила Ллея. Поймала взгляд Гордэра, брошенный на Дэджа, и помотала головой. — Он не справится, и ты это знаешь.

— Точно-точно, — подскочил брат моего кагхана. — Я сбегу в первый же день. Спрячусь у отступницы Фэнрис, и никто меня не найдёт. Пусть сестрёнка отдувается, ищет себе кагхана и становится супругой нового владыки…

— Да что ты несёшь? — разозлилась Лаллея и попыталась дать брату подзатыльник, но тот отпрыгнул и показал язык.

Кагхан придавил их тяжёлым взглядом, но его сестра объяснила:

— Дело не в том, что ты наследник, Гордэр. Эта девушка и дети раз уже перешли из мира в мир, значит, способны на это. До недавнего времени я даже не слышала о других мирах…

— К чему ты ведёшь? — влез Дэдж.

— Вот же любопытный! — прикрикнула на него сестра и повернулась к нам: — Я хочу сказать, что ты можешь не увидеть того, что способна рассмотреть твоя кагхания. Эта магия нам чужда!

Гордэр потемнел лицом, а я продолжила:

— В прошлый раз у меня не было выбора, мы бежали от бандитов. Я сначала спустила детей, чтобы спасти их. Но сейчас пойду первой. Если всё в порядке, помогите детям спуститься.

— И как мы узнаем, что всё в порядке? — серьёзно спросил Матвей. — Думаешь, у тебя будет возможность сообщить об этом?

Я растерялась:

— Но если не попробуем, то никогда не узнаем.

— Не спеши, — тихо попросил Гордэр.

— Верно, — поддержала Лея. — Давай сначала придумаем, как тебя удержать, если что-то пойдёт не по плану. Может, обвязать верёвкой?

— Лучше магическими сетями, — вставил Дэдж и примерился к люку. — Хм, дракон точно не пролезет.

— А давайте попросим фей? — тоненьким голоском предложила Полина и широко улыбнулась. — Если они сделают Дану лёгкой-лёгкой, она сможет прилететь обратно.

— А что, если не выйдет? — нахмурился Матвей. — Когда мы выпали в этот мир, то не видели какого-либо люка.

— Всё же нужна верёвка, — деловито подскочил Дэдж и начал озираться. — Мы вытянем Дану обратно!

— Флафли попросила кое-что передать, — глянул на нас Рустам. Он поднял руку с пауком. — Она может сплести паутину крепче любой магической сети. Но нужно время. Несколько часов? Да, на рассвете будет готово.

— А что, если к тому времени ход исчезнет? — всхлипнула Амалия и, не сдержавшись, разрыдалась: — Я очень хочу к маме-е-е!

Эля тоже захныкала, спрятав лицо в ладонях. И я их не могла упрекнуть, дети и так долго продержались. Мальчики тоже помрачнели, и только Полина продолжала храбро улыбаться мне, но губы её дрожали, а глаза влажно блестели.

Присев на корточки, я привлекла девочку к себе и крепко обняла. Подозвала остальных детей, и мы замерли так, объединённые общими надеждами и страхами.

— Я вас понимаю, — мягко сказала им. — Мне тоже очень хочется увидеть папу. Но что, если там вовсе не наш мир? Я не могу рисковать вашими жизнями, поймите.

— А своей? — голосом, от которого внутри всё переворачивалось, спросил Гордэр. — Собой ты можешь рисковать?

Как-то я задала тот же вопрос отцу, когда его вызвали, чтобы открыть утонувший сейф, в котором возможно находился ребёнок. Я испугалась за папу, пыталась удержать, и его ответ мне не понравился. Теперь же поднялась, взяв руку кагхана, посмотрела в глаза и твёрдо повторила:

— Только когда человек рискует собой ради ребёнка, он может назвать себя взрослым.

«Но что, если я беременна?» — мелькнуло в мыслях.

Обернулась на детей, которые смотрели на меня с таким отчаянием, что сердце пропустило удар, и широко улыбнулась.

— Подождём до утра. Уверена, что волшебная паутина Флафли не даст мне упасть. Я узнаю, что внизу, и вернусь. Если там наш мир, все мы скоро будем дома!

— Но до утра так долго, — снова захныкала Амалия.

— Останемся здесь, — решительно сказал Матвей. — Будем сторожить люк.

— Мне придётся остаться, — проворчал Рустам. — Чтобы помочь Флафли.

— А давайте сделаем шалаш! — предложила Полина, и Эля кивнула.

Сопровождаемые феями, девочки убежали на поиск какого-нибудь материала. Ллея тронула кагхана за локоть:

— Вам с Даной нужно вернуться к концу бала.

— Знаю.

— Заберите Дэджа, — попросила девушка. — А я останусь с детьми.

— Пришлю Наетти, — кивнул Гордэр.

— А зачем меня забирать? — заупрямился Дэдж. — Останусь и буду наблюдать за люком. Если что-то будет не так, сообщу тебе

— С этим и я справлюсь, — пихнула его Лаллея. — А ты проследи, чтобы наш противный кузен не испортил брату первую законную ночь.

— Наэль способен на это? — Дэдж тут же стал серьёзным.

Гордэр взял меня за руку и повёл к двери, через которую мы сюда попали.

— Сделай всё, чтобы они могли спокойно попрощаться, — услышала я шёпот Лаллеи.

Когда мы пришли в зал, где владыка драконов устроил бал в мою честь, то я сразу поняла, почему Гордэр сделал всё возможное, лишь бы не присутствовать на празднике. Огромное помещение было забито людьми так, что яблоку было негде упасть.

Раскрасневшиеся гости танцевали, как получается, чудом не наступая друг другу на ноги. Звучала весёлая музыка, голоса, смех. Было очень похоже на какую-нибудь вечеринку у мега-популярной звезды. Даже виновникам торжества было невозможно пройти к возвышению, где на троне дремал владыка.

Но с подачи Дэджа нас окружила дворцовая стража, и мы буквально протаранили людское море, чтобы подобраться к владыке. Его супруга скрыла зевок под веером, а потом якобы случайно коснулась им уха мужа. Тот встрепенулся и, заметив нас, с удовольствием потянулся.

— И где вы пропадали? Надеюсь, на этот раз не нарушали правил? Ладно-ладно, Гордэр, не стоит смотреть на отца с таким невинным возмущением. Главное, что вы появились и, наконец, можно закрыть бал.

— Дорогой, вряд ли гости быстро разойдутся, — шепнула ему супруга. — Посмотри, ты приказал выкатить из погребов слишком много бочек вина.

— Пусть веселятся, сколько хотят, — отмахнулся тот и подал знак церемониймейстеру.

Тот стукнул по полу шестом, и во все стороны разлетелись серебристые молнии, люди замирали на месте, голоса стихали, музыка смолкла. Когда наступила тишина, владыка объявил:

— Пришло время первой законной ночи. Проводите наследника и его кагханию в супружеские покои.

А сам предложил локоть уставшей жене, и она благодарно улыбнулась. Перед тем, как уйти, супруга владыки вдруг подмигнула мне и хитро покосилась на сына. Кажется, мы бы подружились с потенциальной свекровью.

Жаль, что завтра, возможно, мне придётся уйти из этого мира.

Меня снедало желание остаться с Гордэром навсегда, и я надеялась поутру заглянуть в найденный люк, убедиться, что там наш мир, и что там безопасно для детей. Найти кого-нибудь, кто поможет им добраться домой, щедро оплатить услуги…

«А вдруг это будут пираты?»

Мы стояли в роскошных покоях, убранство которых довело бы до обморока любого ценителя антикварной мебели и картин, но мне не было дела до обстановки. Душа разрывалась на части, ответственность за детей, тоска по отцу и мечты о простом женском счастье раздирали меня. И даже шикарный вид из окна на город, полный праздничных огней, не радовал душу.

Вдруг кагхан обнял меня, и я тихонечко всхлипнула.

— Дана, — проникновенно произнёс мужчина. — Умоляю, будь сейчас со мной сердцем мыслями и телом. Переживания о том, чего ещё не произошло, крадут твоё счастье. Угрызения совести и сожаление о поступках в прошлом, отравляют жизнь, которая происходит сейчас. В этот момент выдохни, отмети все мысли и ощути свои истинные желания.

Я закрыла глаза и, отгородившись от страхов и сомнений, почувствовала, как во мне разгорается пламя, искры от которого горячат кровь и опаляют щёки. Приподняла голову, подставляя губы для поцелуя, и мужчина тут же подался ко мне, накрывая их своими, требовательными и твёрдыми.

Углубляя поцелуй, кагхан властно вжал меня в своё тело, и всё вокруг завертелось в сумасшедшем вихре невероятной магии. Я шире распахнула глаза, не веря самой себе. Потолок, стены, пол, мебель и вид из окна мгновенно растаяли в ослепительных вспышках и радужных переливах.

Казалось, что Гордэр не видел этого великолепия или не обращал внимания, сосредоточившись лишь на мне. И я, опустив ресницы, последовала его примеру. Поглощая каждой клеточкой своего тела страсть мужчины, принимая его безусловную любовь.

Что бы ни было в прошлом, чтобы ни случилось впредь, кагхан отдавал мне всего себя, без остатка, и это чертовски подкупало. Но и забирал меня полностью, не позволяя утаить ни кусочка, ни молекулы…

— Дана, — отстранившись, хрипло позвал мужчина.

Я открыла глаза и ахнула при виде того, как в вихрях магии тает одежда кагхана. Моё платье было обыкновенным, поэтому оставалось неизменным. Мужчина опустился на одно колено и провёл ладонями по корсету — очень медленно.

Там, где касался, кожа становилась настолько чувствительной, будто и не было ни ткани, ни вышивки, ни каменьев. Слой за слоем Гордэр неторопливо разоблачал меня, избавляя от церемониального наряда, а я пылала от магических прикосновения, будто это были самые изощрённые ласки.

Мне нравилось видеть, как мужчина любуется мной. Наслаждалась тем, как кагхан жадно обжигает нетерпеливым взглядом каждый кусочек обнажённой плоти, но не позволяет себе торопиться. Эти минуты, будто счастливый миг, растянутый до бесконечности, наполнял нас обоих невыразимым наслаждением.

Но когда на пол улёгся последний кусочек полупрозрачной ткани, Гордэр будто превратился в чудовище. Жадное, ненасытное! Он набросился на меня, овладевая не только телом, но душой и сердцем. Порабощая меня и проникая в каждую клеточку, заполняя её собой. Своей магией и своей любовью.

Я поняла, что ни с кем и никогда не будет так.

Если мне суждено оставить этого мужчину и вернуться в свой мир, я стану глубоко несчастной женщиной.

Утро наступило неизбежно, и приближалось время возможного расставания. За прошедшую ночь, как ни старалась, я не нашла решения. Казалось, что моё сердце разорвалось напополам, ведь я поняла, что часть его навеки останется с этим мужчиной.

Гордэр будто знал, что творится в моей душе. Он отдавал мне всю любовь, на которую был способен. Предугадывал каждое желание, осыпал нежными словами и страстными поцелуями. Оттого расставаться с ним становилось её тяжелее.

Когда мы позавтракали, кагхан оторвал от магического браслета бусину и провёл ей по коже моей шеи сверху вниз, нежно касаясь выемки у ключицы. Опалил жаждущим взглядом за миг до того, как моё тело облачилось в роскошный шиерский магический наряд.

Затем оделся сам и протянул мне руку.

— Там обычный подвал, — уверенно заявила я и оперлась на его плечо. — Уверена в этом. Садовники скосили траву, вот люк и показался.

— Ты готова? — улыбнувшись моей браваде, тихо спросил Гордэр.

Я помотала головой и, сдерживая слёзы, прикусила нижнюю губу.

Нет, не готова. И не буду готова! Я до смерти хочу остаться с этим мужчиной навсегда. Но так же сильно мечтаю увидеть отца хотя бы раз, чтобы сказать папе спасибо и сообщить, что дочь влюбилась и счастливо вышла замуж…

Точнее, вышла замуж, а потом влюбилась…

Да, какая разница⁈

— Я люблю тебя, — выдохнула с чувством и жалостливо посмотрела в глаза кагхану.

— Всегда буду любить лишь тебя, — шепнул он и, склонившись, поцеловал моё запястье в том месте, где переливалась таинственная татуировка. — Ты моя жизнь, кагхания. Моя истинная пара.

Я зажмурилась, позволяя слезам пролиться по щекам. Даже если бы не было тоски по отцу и чувства вины перед ним, оставались ещё дети, которым обещала найти путь домой. Вернуть их родителям. Кто-то сейчас, должно быть, ищет их, как меня папа. Обзванивает больницы и, скрепя сердце, морги.

Как можно закрыть на это глаза? Стоит ли такая жертва моего женского счастья? Я знала, что буду ненавидеть себя за это решение всю жизнь. Причём, какой бы путь ни предпочла, буду жалеть о сделанном выборе.

Поэтому выпрямилась и решительно посмотрела на Гордэра.

— Я готова.

Он грустно улыбнулся и коротко кивнул, а потом повёл меня к дверям. Снаружи уже нетерпеливо топтался Дэдж. Он торопливо поздравил нас, а потом затараторил:

— Я перевернул всю шиерскую сокровищницу в поисках хоть какого-нибудь мало-мальски дельного артефакта, но ничего не нашёл.

Он шёл рядом и, размахивая руками, делился мыслями:

— Но это не значит, что кагхании придётся рисковать собой. Паж и его удивительный паук сплели интереснейшую паутину, и я предлагаю нам с тобой, Горди, принять вторую ипостась. Мы удержим магическую сеть и не позволим Дане сгинуть в небытии.

— Так и сделаем, — не стал спорить Гордэр.

Мы спустились в сад, где у люка уже сидели дети. Девочки зевали и выглядели вялыми. Казалось, никто не сомкнул глаз в ожидании рассвета. И я их прекрасно понимала, поэтому улыбнулась и хлопнула в ладоши:

— Итак, приступим?

Кагхан отступил на несколько шагов и обратился в великолепное существо с сильными крыльями, крепкими когтями и зубами. Дракон Дэджа был поменьше, но выглядел так же внушительно. Оба подхватили концы магической паутины, над которой Флафли трудилась всю ночь, а я ступила в середину.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, и я бросила последний взгляд на Гордэра, пытаясь впитать его образ, навеки запечатлеть его в своей памяти. А потом опустилась на корточки и потянула люк на себя.

Не позволив себе даже один раз оглянуться (иначе бы вся решимость улетучилась), прыгнула вниз и полетела сквозь темноту. Внезапно свет ослепил меня, и паутина, наткнувшись, дёрнулась.

Когда глаза привыкли к яркому освещению, похожему на люминесцентное, я удивлённо осмотрелась в большом зале с множеством окон, за которыми виднелся сад, и натёртым до блеска паркетом. Похоже на дворец из моего мира. Даже стояли ограничители с табличками «Не трогать». Я попала в музей?

Вокруг не было видно ни души, и я подняла голову, проследив взглядом за паутиной, растворяющейся прямо в воздухе. От удивительного зрелища по спине побежали мурашки. Подёргав магическую сеть, убедилась, что она реальна, а потом крикнула:

— Эй! Здесь есть кто-нибудь? Лю-ди!

— Есть, — услышала ответ и перевернулась в сети, чтобы посмотреть назад.

При виде человека, которого никак не ожидала здесь увидеть, округлила глаза.

На миг меня накрыло ощущением дежавю. Вот так же эта женщина приближалась ко мне, когда у нас с Гордэром была свадьба по обычаю людей. Отступница Фэнрис, драконица, которая отреклась от своего рода, обычаев и традиций. Та, что решила жить среди людей, но, судя по реакции на её появление, вызывала лишь страх.

В тот раз за Фэнрис послушно семенила девушка, предавшая моего Гордэра. Я лишь мельком слышала о ней, но поняла, что кагхан был к Валинре очень добр. Некогда помог ей и рассчитывал на ответный жест, но фиктивная невеста пропала накануне объявления помолвки. Сделала всё, чтобы план драконов провалился.

Неудивительно, что у меня к этой девушке не возникло тёплых чувств.

И сейчас она снова следовала за своей покровительницей. При этом смотрела на меня с такой лютой ненавистью, словно не она бросила Гордэра у алтаря, а это я украла у неё жениха. Передёрнув плечами, я перевела взгляд на Фэнрис.

— Это ваш дворец?

— Верно, — она улыбнулась одними губами. — Его Величество даровал мне свою зимнюю резиденцию в благодарность за заслуги перед королевством.

Приподняв брови, я едко уточнила:

— Это взятка за предательство своей расы, полагаю?

— Ты ещё слишком молода и неопытна, чтобы что-то полагать, — хищно усмехнулась она и резко взмахнула рукой, будто отрезала что-то. — Добро пожаловать в мою ловушку небесная дева!

Я сжалась в страхе, что она повредит магией паутину, так старательно выплетенная питомцем Рустама, но ничего не произошло. Я продолжала висеть над полом, а прочные нити уходили вверх, растворяясь в небытии.

Жаль, что под люком оказался банальный портал, а не вход в другой мир. Эта женщина устроила искусную ловушку, в чём сама только что призналась. Вот только и Фэнрис ждал неприятный сюрприз, ведь связь с той стороной оборвать ей не удалось.

И судя по вытянувшемуся лицу драконицы, это её озадачило.

— Эй, тащите меня обратно! — крикнула я и подёргала за сеть.

— Там не услышат, — зло прошипела Валинра.

У меня мурашки по спине побежали — за что девушка так меня ненавидит?

Но через секунду стало не до этого — сверху опустилась Эля. Окутанная волшебной пыльцой, она зависла на уровне моих глаз и удивлённо ахнула.

— Мы в музее?

— Нет, — предупредила её. — Это ловушка! Дворец отступницы. Вернись обратно!

— Не могу, — она посмотрела вверх. — Люка больше нет.

— Лезь по паутине, — не сдавалась я.

— Бесполезно, — сложив руки на груди, заметила Фэнрис.

— Всё равно лезь, — процедила я и простонала: — Зачем ты спустилась? Я же кричала, чтобы вы меня подняли!

— Рустам ощутил, что паутину потянули, — чуть не плача, прошептала девочка, — и решил, что это сигнал для нас. Сейчас…

Она вцепилась в паутину, взволнованно дёргая её.

— Лечу! — крикнула Полина, падая вниз.

Пыльцы, видимо, ей досталось немного, и наша огненноволосая пухляшка шлёпнулась на паркет. Засмеялась и вскочила на ноги, а потом помахала нам:

— Вы чего там висите? Спускайтесь!

— Да-да, — ласково поддакнула Фэнрис. — Спускайтесь. Всё равно другого выхода у вас нет.

Обернувшись, Полина вздрогнула и попятилась.

— Вы⁈

— Лети, Поля! — испуганно крикнула Эля. — Лети-и-и!

Девочка бросилась наутёк, забавно подпрыгивая, но подняться выше, чем на полметра, ей не удавалось. И, к моему сожалению, Фэнрис быстро поймала крошку.

— А ну отпусти ребёнка! — крикнула я и дёрнулась.

Зря. Сверху прилетела последняя из девочек — Амалия, Повиснув в воздухе, она ревела навзрыд:

— Тиастра! Тиастра! Как же я буду скучать по моей феечке!

Я протянула руку и попыталась дотронуться до малышки, но не сумела.

— Амалия, тише, — шикнула на подругу Эля. — Мы не дома, а в ловушке!

Та отняла ладони от зарёванного лица и, глянув вниз, мгновенно стала очень серьёзной. Молчаливой стрелой кинулась вниз и вырвала Полину из рук Фэнрис. Драконица явно не ожидала такой прыти от плаксивой девочки и спохватилась поздно, а дети уже взлетели под потолок и зависли там.

— Дана, — шепнула Амалия, — что нам делать?

Я жестом показала, чтобы держались подальше, а сама обратилась к Фэнрис:

— Что тебе нужно? Зачем ты заманила нас в ловушку?

Хотелось ещё спросить, откуда она знает, как выглядел люк, через который мы с детьми попали в этот мир, но пока придержала своё любопытство. Сначала важно узнать причину нашего похищения (а не сомневалась, что это именно оно).

— Зачем, да зачем? — недовольно поморщилась женщина и посмотрела вверх, и я проследила за взглядом Фэнрис. — Сначала дождёмся остальных, не хочу повторять что-то дважды.

— Других не будет, — уверенно заявила я, потому что старалась не дёргать сеть, и Эля тоже сидела тихо-тихо. — Говори сейчас!

И тут сверху появился Матвей, который держал за руку последнего ребёнка, которому не досталось феи, и он висел, удерживаемый приятелем.

— Это музей? — удивился Рустам.

— Нет, — серьёзно ответил Матвей. — Ловушка.

Он всегда был смышлёным не по годам. И сейчас не спешил опускаться, хотя мальчику было явно тяжело держать друга.

— Вот теперь все, — удовлетворённо улыбнулась Фэнрис и снова махнула рукой, словно держала меч и хотела им рассечь паутину. И опять у неё ничего не получилось. Недовольно цокнув языком, она отмахнулась. — Пусть остаётся. Валинра, прикажи увести детей.

Девушка молча поклонилась и быстро побежала к дверям, а драконица улыбнулась мне.

— Добро пожаловать, Дана. Я долго ждала тебя.

— Кто это? — беспокойно воскликнула я, заметив, как в зал входят люди в длинных развевающихся одеждах.

Меня тревожило, что их лица скрыты масками, а поступь уверенная, движения чёткие и размеренные. А когда один из них поднял руки и начал тщательно сплетать светящиеся нити заклинаний, догадка подводилась.

Маги!

Магические сети поймали девочек, и те завизжали, а я дёрнулась, закричав:

— Не трогайте детей!

И внезапно сеть, удерживающая меня, оборвалась, и я рухнула на пол. Упала не очень удачно, ногу прострелило болью, зато Эля не пострадала. Девочка оказалась на мне и, обнимая, испуганно посматривала на мужчин, тянущих на себя сопротивляющихся подруг.

— Вы их пугаете! — возмутилась я и вскочила, но охнула и упала на колени. — Блин. Ногу подвернула… Отпустите девочек!

Матвей кинулся вниз и, поставив Рустама рядом с нами, бросился на помощь подругам. Он потянул на себя магическую сеть так резко, что маг на миг потерял равновесие, но всё же удержался и прошипел проклятие.

Я замерла, потому что показалось, что узнала голос. Присмотрелась к магу — он харг⁈ Но не удалось заметить на одного кусочка кожи, чтобы убедиться в этом, тело и лицо мага было надёжно скрыто от посторонних взглядов, даже кисти рук были в перчатках, а на шее намотан шарф. Или это маскарад, чтобы ещё больше запутать меня? Но зачем?

Отмахнувшись, — потом! — я кинулась на помощь детям, как вдруг на голову накинули плотную ткань. Кто-то незаметно подобрался со спины и повалил на пол. В нос ударил резкий запах, голова сильно закружилась, и я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, детей рядом уже не было.

Я сидела в роскошном кресле. Резные ручки с золочёными подлокотниками, мягкая обивка, — он был похож на трон. Вот только королевой себя ощутить не получилось бы при всём желании, ведь коронованных особ не связывают.

Быстро осмотрев помещение, где кроме псевдо-трона имелся ещё шкаф, стеллажи с книгами и изящный стол из красного дерева, поняла, что одна. Дёрнулась, пытаясь освободиться, но путы держали крепко.

Сквозь плотные бархатные портьеры, сплошь закрывающие окна, не пробивалось ни единого лучика солнца. Может, сейчас ночь? В самом помещении было достаточно светло, но я не заметила ни свечей, ни магических шаров, как во дворце драконов, ни заточенных фей, как у людей. Казалось, светится сам воздух.

Не желая сдаваться, я постаралась выкрутить кисти рук из плена затейливо завязанных верёвок. Снова, снова, снова, но все попытки ни к чему не привели. Казалось, что я сделала только хуже, и теперь не могла сидеть прямо, а затянувшиеся путы мешали мешать полной грудью.

Деваться было некуда, и я позвала:

— Эй! Есть тут кто?

И тут гора книг на столе шевельнулась, на пол повалились отдельные экземпляры, а вздрогнула при виде помятой и опухшей от неудобного сна Фэнрис.

— Проснулась? — Драконица широко зевнула и с трудом поднялась. — Вот же старость не радость…

У меня вырвался смешок, ведь на вид женщине было не больше тридцати пяти.

— Что «Ха»? — проворчала она, прижимая ладонь к пояснице. — Молодо выгляжу?

Мне было не до возраста злодейки, и комплименты, на которые она напрашивалась, я не собиралась озвучивать, а сразу потребовала:

— Немедленно отпустите меня и детей!

— Конечно, — она снова зевнула и направилась ко мне. — Отпущу, когда всё закончится. Или думаешь, что мне доставляет удовольствие мучить пленников?

— Выходит, мы всё же пленники, — подытожила я и глянула на неё исподлобья, поскольку выпрямиться из-за стянутых пут не удавалось. — И зачем мы вам?

— Чтобы не дать вам наделать глупостей, — спокойно ответила она, поправляя верёвки. — Вот же неугомонная девчонка! Надо же было так всё перепутать? Сиди спокойно, а то задушишь сама себя, а твоя гибель в мои планы не входила.

— А что входило? — поинтересовалась я. — Какие глупости не нужно делать? Что вы считаете глупостями? При чём тут я и дети? Особенно дети! Чем мальчики и девочки виноваты?

— Помолчи немного, — поморщилась она и коснулась моих губ. — Такая громкая!

Меня будто током дёрнуло! Подпрыгнув на месте, замычала в панике, ведь рта раскрыть не удавалось. Фэнрис удовлетворённо кивнула и направилась к окну. Потянулась, а потом отдёрнула штору, и я увидела пейзаж…

Весьма унылый для вида из шикарного дворца. Пустынная земля с редкими низкими и голыми кустиками, похожая на степь, была серо-болотного цвета. Кое-где виднелись грязно-белые кружева льда.

Оглянувшись, Фэнрис проследила за моим взглядом и понимающе хмыкнула:

— Не нравится? Мне тоже. Но некогда здесь цвели прекрасные цветы, и густая листва деревьев перешёптывалась с тёплым западным ветром. Давным-давно…

Она шумно вздохнула и помрачнела, но тут же улыбнулась мне:

— Порой жизнь очень сильно меняется, и прошлого уже не воротишь. Кому как не тебе знать об этом? Нет? Ах, да! Ты же веришь, что можно вернуться в скорлупу, из которой вылупилась, иначе не попалась бы в эту простенькую ловушку. Такая наивная!

О чём она? Я насторожилась, поскольку в голосе Фэнрис мне почудилось…

Нет. Быть не может!

Или да?

Это совершенно точно было сочувствие.

Но женщина уже отвернулась и задёрнула шторы, убедившись, что нет ни единой щёлочки между краями ткани. А у меня возникло ощущение, что пейзаж за окном показали специально для меня. Но почему? Зачем?

Вдруг спина похолодела, и я активно замычала, умоляюще глядя на Фэнрис. Она выгнула бровь:

— Что-то хочешь сказать? Что же, я освобожу тебя, но предупреждаю, если снова начнёшь меня в чём-то обвинять, верну, как было.

Когда я кивнула, снова коснулась моих губ. На миг скривившись от неприятного ощущения, похожего на удар током с низким напряжением, я проговорила:

— В том зале за окнами был пышный сад, а здесь едва выживающие в холоде растения…

Она скрестила руки и улыбнулась, мол, продолжай.

— Ещё там были таблички, какие ставят в моём мире, — добавила я. — Чтобы посетители музея не заходили за ограждения и ничего не трогали. Здесь же всё кажется совершенно другим. Стиль мебели, украшения стен, выделка ткани…

Она уронила руки вдоль тела и вздохнула с видом мученицы… То есть учительницы, перед которой ученик уже пятнадцать минут рассказывает длинной стихотворение, с трудом вспоминая каждую строчку.

— И? — не выдержала, требовательно глянув на меня.

— Я действительно вернулась через тот люк в свой мир, — холодея, прошептала я и прищурилась: — Но вы уже были там. Вы знали, что из дворцового сада можно попасть в другой мир!

Она улыбнулась и кивнула, а я не могла отделаться от мысли, что эта женщина вот-вот скажет «Садись, пять!», но Фэнрис произнесла другие слова.

— Наконец я слышу то, что ожидала от девушки, которая станет моей преемницей.

Она встала напротив меня и, погладив меня по голове, сурово продолжила:

— Как ты поняла, я поймала тебя и вернула обратно в мир драконов, но в новом качестве.

Она перерезала путы магией и взяла мою руку. Приподняв рукав платья, освободила запястье. Золотистый дракон, ещё недавно украшающий его, исчез, а взамен появился знак, очень похожий на ключ.

Фэнрис вытянула свою руку и показала мне точно такой же на своём запястье.

— Теперь ты отступница! — торжественно произнесла она.

Я поднялась, растирая запястья, и подошла к окну, за которым царил холод. Безжизненная пустыня простиралась, куда ни кинь взгляд. Повернулась к Фэнрис:

— Не понимаю! Вы же сказали, тот дворец, из которого был виден прекрасный сад, вам подарил король людей. Но теперь подтвердили, что это был мой мир.

— Верно, — они кивнула и посмотрела на меня почти с жалостью. — Ты всё ещё не поняла. Верно?

— Так объясните мне, — потребовала я, но тут же ощутила, что перегнула палку, будто первоклассница перед престарелой учительницей, и добавила вежливо: — Пожалуйста.

— Хорошо, — спокойно согласилась она и кивнула на трон. — Присядь, разговор долгий. И не надо так испуганно коситься, больше нет необходимости тебя связывать. Валинра, напитки!

— Да, госпожа.

Вошла девушка, взгляд которой, как и прежде, выражал лишь дикую ненависть.

— Как ты уже поняла, эта девушка станет моей помощницей, — проговорила Фэнрис, пока Валинра расставляла перед нами чашки с напитками и тарелочки с закусками. — С этого дня тебе не обязательно находиться здесь.

Думала, что девушка меня сейчас подносом огреет, но она опустила его и, выпрямившись, широко улыбнулась нам:

— Я очень рада, что вы, госпожа, встретили ту, что так долго ждали.

Поклонившись, она ещё раз улыбнулась, но стоило Фэнрис пригубить свой напиток, как снова ужалила меня злым взглядом. Пить принесённые ей напитки сразу расхотелось. Такая отравит, не моргнёт.

Наверное, злится, что её дракона увела! Но сама виновата, нечего было на помолвку опаздывать. Не свались я в руки Гордэру, мужчина был бы в крайне неприятном положении.

Когда дверь за Валинрой закрылась, Фэнрис обратилась ко мне:

— Тот дворец мне действительно подарил король людей. Много-много лет назад, когда я ещё не была отступницей и не знала, что существуют другие миры.

Я вытаращилась на неё, а потом попробовала что-то сказать, но не вышло. Схватив чашку, залпом осушила её и лишь потом сумела прохрипеть:

— Вы такая же попаданка, как и я⁈

Она усмехнулась и пригубила напиток. Отставив его, посмотрела на меня, но взгляд женщины был далеко-далеко отсюда.

— Я была фрейлиной. Любимицей королевы! Она даже не стала возражать, когда Его Величество сделал меня своей фавориткой. Говорила, лучше я, чем кто-то другой.

Засмеялась, но в этом смехе не было веселья.

— Другие так не считали. Нашлось немало женщин, которые считали себя лучшей кандидатурой на эту роль. И вот однажды мне прислали записку, где было сказано, что король ждёт меня во дворце, который подарил мне. Только здесь была ловушка, и я бы погибла, не открой дверь, которой не было.

У меня ёкнуло в груди — всё как у меня!.. Только без короля и подаренных дворцов.

— Я оказалась в этом мире и встретила дракона, — голос её стал тихим и уставшим. — Впервые в жизни влюбилась без памяти, а он назвал меня своей кагханией. Я была страстной девушкой и отдала любимому всё, что у меня было. Но его отец меня не принял в семью.

Она горько улыбнулась, а я смотрела во все глаза, понимая, что Фэнрис была любовницей отца Гордэра. Затаив дыхание, слушала её рассказ.

— Тот дракон меня очень любил и отказался снимать помолвочный браслет, — с болью произнесла она, — но законы рода для него всё равно были выше привязанности. Традиции победили, а я проиграла. Мне позволили остаться во дворце, но вскоре для моего любимого нашли подходящую невесту.

Я едва сдерживала слёзы, даже не представляя, как больно было Фэнрис видеть того дракона с другой девушкой. Я проходила церемонию, и стоило представить себя зрительницей бракосочетания, как становилось нечем дышать.

— Не в силах видеть того, кто не стал за меня сражаться, я воззвала к солнечному божеству, — глухо продолжила она. — И браслет на моей руке сменился такими же узорами, как у новой кагхании. Я спрятала знак и убежала во внутренний дворик, где слуги сушили бельё. Внезапно там открылась дверь в мой мир. Переступив порог, я изменилась. Стала отступницей, а узор стал таким.

Она ещё раз продемонстрировала ключ.

— А потом мне явилось солнечное божество, — наклонившись, шёпотом произнесла она. — Оно одарило меня второй ипостасью и возложило миссию…

— Да, — обрадовалась я. — Харги рассказали мне легенду о небесной деве! Ох, они же решили, что это я, но ошиблись. На самом деле речь была о вас…

— Нетерпеливая девчонка! — разозлилась Фэнрис и тут же улыбнулась. — Ты так сильно напоминаешь меня в молодости! Но нет, легенда была не обо мне. Мой дракон отверг меня, не стал сражаться за любовь. А твой пошёл вопреки традициям. Так что небесная дева на самом деле — ты!

Она поднялась и заставила меня встать, а потом обняла:

— Я так давно ждала тебя, девочка. Наконец-то скоро всё закончится.

Я отстранилась и потрогала ключ, переливающийся на запястье.

— Мы спасём этот мир, и я буду счастлива с Гордэром?

— Не-ет, — покачала головой Фэнрис. — Чтобы спасти этот мир нужно исполнить волю Солнечного божества. Драконы должны исчезнуть.

— Но… — я запаниковала. — Вы же тоже погибнете!

— Да, — почти с наслаждением простонала она. — У меня была слишком долгая жизнь для той, у кого разбито сердце.

Я попятилась, заметив маниакальный блеск её глаз.

И всё-таки Фэнрис злодейка!

Промолчать и ответить улыбкой? Да, это было моим отступлением. Паузой, которую я взяла для того, чтобы поразмыслить о происходящем. Первое, меня беспокоило исчезновение детей. Второе, я страшно волновалась за своего кагхана, ведь он решил, что потерял меня навсегда, и наверняка сильно горевал. Если мой узор изменился, то и у него тоже?

Третье, если я прямо выскажусь против планов Фэнрис, то меня снова привяжут к трону. А Валинра под шумок перережет мне горло и скажет, что так и было. Лучшее решение — подыграть отступнице. А для начала выяснить несколько странных моментов.

— Вы подарили помолвочный браслет, — проговорила осторожно, наблюдая за реакцией женщины, — чтобы я надела его на Гордэра?

— Разумеется, — она повела плечом. — Иначе бы этот увалень никогда не решился сделать этого сам.

Я сухо поджала губы, сдерживая резкие слова. Никакой Гордэр не увалень! Властный маг, сильный дракон и прекрасный мужчина, которому я отдала своё сердце и была готова посвятить ему свою жизнь. И мои намерения остались прежними, даже если знак на руке поменялся.

— Пришлось создать ситуацию, чтобы ты подарила ему искру своей души, а взамен он отдал тебе своё сердце, — мечтательно улыбнулась женщина. — Так романтично! При твоём появлении я сразу ощутила, что магическое равновесие в мире изменилось, и придержала Валинру. Оказалась права!

— Придержали Валинру? — встрепенулась я. — Что вы имеете в виду?

Она недовольно поморщилась и беспечно отмахнулась:

— Какая разница? Ну, хорошо. Если так хочешь знать, расскажу.

Поднялась и, приблизившись к окну, устремила к горизонту затуманенный взор. Я тоже посмотрела туда, заметив в дымке очертания далёких гор. Или это или лишь облака? По пустынной земле ветер гонял снежные волны, и вдруг стало зябко. Оказаться снаружи совершенно не хотелось.

— Я устала ждать, — тихо призналась Фэнрис. — Так отчаялась! Летели годы, десятилетия, а я смотрела на чужое счастье и ненавидела миг, когда встретила этого мужчину и растворилась в нём без остатка…

Замолчала и, тяжело вздохнув, покосилась на меня.

— В какой-то момент поняла, что терпение закончилось. Раз девушка, появление которой предрекло Солнечное божество, никак не приходит, сама сотворю её. Так появилась Валинра. Всеми отвергнутая полукровка, родившаяся без капли магии, она оказалась идеальным оружием. Послушным, терпеливым, готовым к любому повороту событий и самым разным приказам.

Фэнрис взмахнула рукой, и появившиеся ниоткуда занавески скрыли унылый пейзаж. Женщина вернулась к столику и, опустившись в кресло, подхватила бокал. Сделав глоток, глянула на меня, и я поспешила занять место неподалёку от отступницы. Не спускала с женщины внимательного взгляда, боясь пропустить хоть слово.

— Нападение на кагхана вы подстроили?

— Вот ещё, — она брезгливо скривилась. — Люди сами постарались, ведь они до смерти ненавидят драконов, потому что отчаянно боятся, что сильные существа отнимут у них женщин, земли и имущество. Глупо, да? Драконы так кичятся своим происхождением, что появление в семье человечки считается едва ли не позором. Впрочем, любовниц среди людской расы у них немало, ведь каждая женщина мечтает о том, чтобы ребёнок родился магически одарённым. А в идеале — драконом!

Она невесело смеётся и смотрит на меня:

— Впрочем, глупышки зря стараются. Детей, которые могут менять ипостась, от людей или полукровок не бывает. Тем не менее, среди людей становится всё больше магов, и границы между расами потихоньку стираются. Через две-три сотни лет драконы и так исчезнут. Но я больше не могла ждать!

Она стукнула кулаком по подносу, и закуски разлетелись по комнате.

На этом вспышка гнева себя исчерпала, и Фэнрис прикрыла глаза.

Я задумалась о детях, которые попали сюда вместе со мной. Где они сейчас? Драконица их заперла? Может, сжалилась и отправила домой? Что-то хорошее в ней ещё осталось? Или вековая ревность и обида, разъедающая душу, уничтожила всё человеческое?

— Потому и попросила Валинру сыграть небесную деву, — не открывая глаз, пробормотала Фэнрис. — Чтобы закончить всё это. Она бы надела на Гордэра браслет, и их союз наверняка одобрили, ведь отец этой девушки — дракон, пусть и отрёкся от дочери из-за отсутствия магии. А потом я хотела перенести Валинру в наш с тобой мир, надеясь, что символ на её руке изменится так же, как у меня когда-то. Если бы она не стала небесной девой, то хотя бы заменила меня.

— То есть, моё появление помешало ей стать вашей помощницей? — понимающе протянула я, догадываясь о причине дикой ненависти во взгляде Валинры.

Фэнрис повернула голову и устало посмотрела на меня:

— Твоё появление помешало ей отомстить дракону, который её отверг. — По губам женщины скользнула горькая усмешка. — А ведь она всё ещё любит Гордэра.

«Как и вы его отца», — нахмурилась я, видя, что именно сблизило несчастных женщин.

Итак, стало ясно, что всё произошедшее — тщательно разработанный план, в котором лишь заменили главную героиню. Но дети-то причём⁈

Ощутив, что теперь самое время узнать это, спросила напрямик:

— Где мои пажи?

— Дети? — Фэнрис поднялась и неопределённо взмахнула рукой. — Где-то здесь. Уверена, что с новой магией, пробудившейся в тебе после предательства любви, ты легко найдёшь каждого.

Сжав кулаки, я сдержала крепкое словцо.

Так мне приготовили квест?

— Только поторопись, — двигаясь к выходу, беспечно добавила отступница. — Если хочешь найти их живыми.

Последние слова Фэнрис звучали у меня в ушах, повергая в ужас, и сердце то и дело пропускало удары, а я бежала по коридорам, не зная куда. И спросить было не у кого. Стоило женщине выйти за дверь, как я очнулась от шока и подорвалась следом, но вокруг уже не было ни души.

Отступница могла передвигаться в пространстве и между мирами, она чётко дала понять это И потребовала от меня того же. Я подозревала, что дело было в знаке ключа, что теперь золотился на моём запястье вместо дракона. Вот только, кто бы ещё подсказал, как этим пользоваться!

Поэтому я бежала по пустынному замку и звала детей:

— Эля! Поля! Амалия! Девочки, отзовитесь!

Как жаль, что феи не пошли со своими детьми. Конечно, сами ребят решили, что лучше расстаться, ведь неизвестно, как жилось бы у нас волшебным существам. Вдруг бы они погибли? Или попали в руки учёным? Никто не желал такой участи своему другу.

Но теперь они оказались без какой-либо поддержки, и я не знала, где искать детей.

— Матвей! — не переставала кричать изо всех сил. — Рустам! Мальчики, вы где⁈

Когда меня и детей окружили, с Фэнрис совершенно точно были ещё люди. Маги, только неизвестно из какого мира. Их лица скрывали маски, да и по одежде было невозможно что либо предположить. Сейчас же вокруг не было никого. Даже слуг!

И Валинры…

Я остановилась, чтобы перевести дыхание и задумалась, стоит ли позвать девушку. Интуиция говорила мне, что она отзовётся. Вот только вряд ли поможет моему заданию, ведь у несостоявшейся невесты Гордэра свои планы, в которые я не вхожу.

Мысль о кагхане принесла такую острую боль, будто меня ткнули в грудь ножом. Запястье, где была метка истинной пары, заныла и зачесалась. Как когда-то, во время моих первых дней в этом мире. Тогда подумала, что это аллергия на металлический браслет, но оказалось, что я предвидела опасность, грозившая моему фиктивному жениху.

Прикусив губу, чтобы не разреветься от внезапно накатившего сожаления, погладила золотой знак. Что же боль означала сейчас? Дети в опасности? Фэнис упомянула, чтобы я спешила спасти их. Какая жестокая! Я не могла понять, как можно быть такой безжалостной. Это же невинные дети!

— Помочь? — услышала насмешливый голос Валинры и не удивилась.

Видимо, ей наскучило ждать, когда я сама позову, вот и явилась.

— Будто ты действительно можешь мне помочь, — проворчала, не глядя на девушку. — Разве что постараешься сделать всё, чтобы я случайно упала с лестницы. А лучше из окна!

Глянула исподлобья, а она тихо рассмеялась и покачала головой.

— Зачем мне портить отношение с Фэнрис? Я уже смирилась, что не стану такой, как она. К тому же, поразмыслив, решила, что всё к лучшему. Если бы Гордэр потерял меня, он бы расстроился, и только. Но лишившись любимой, он впал в отчаяние.

В груди кольнуло, и глаза наполнились слезами.

— Ты видела его?

— Конечно, — она хищно ухмыльнулась. — Не упускаю возможности полюбоваться на его горе.

— Но он же много раз помогал тебе, — не верилось в то, что девушка так сильно ненавидит моего кагхана. Я чувствовала, что её любовь не умерла, а стала чёрной и отравляющей. — Как можно быть настолько бесстыдной и неблагодарной?

— Да лучше бы он оставил меня умирать! — в ярости выкрикнула она. — Я бы предпочла и дальше голодать, но хоть раз ощутить его любовь. Пусть почувствует хотя бы сотую долю моей боли, тогда узнает, каково мне было!

Покачав головой, я поняла, что любви тут и не было. Эта девушка одержима Гордэром!

— Раз он уже заплатил за своё равнодушие к тебе, — сдерживая истинные эмоции, мягко проговорила я, — то может, скажешь, где сейчас находятся дети?

— Скажу, — она улыбнулась так, что я практически услышала, как захлопнулся невидимый капкан ловушки. — В обмен на маленькую услугу.

— Насколько маленькую? — насторожилась я.

Тут она удивила, упав на колени, и взмолилась:

— Уговори Фэнрис оставить меня! Я буду служить вам обеим!

Я решила, что это не небольшая плата за жизни детей, и кивнула. Тогда Валинра поднялась и, отряхнув платье, иронично заметила:

— Вместо того, чтобы бегать и орать, вспомни, что у тебя есть особая магия и воспользуйся ей.

Примерно это же говорила и Фэнрис. Сейчас так же не стало понятнее, что именно делать.

— Но как? — возмутилась я.

Она пожала плечами:

— Во мне нет магии. Всё, что могу, это пользоваться артефактами. И даже единственный шанс обрести силу теперь утрачен.

— Вот спасибо, — буркнула я. — Ну прямо о-о-очень помогла!

— А что? — Валинра усмехнулась. — Иногда совет о том, чего не делать, гораздо полезнее, чем наставления, что и как предпринять.

Она кивнула мне и, коснувшись кулона на груди, исчезла.

А я призадумалась. Чего не делать? Не бегать, не кричать, не искать…

Закрыв глаза, я протянула руку, на запястье которой был изображён ключ, и вдруг коснулась ручки двери. Хотя точно знала, что в том месте, где мы с Валинрой стояли, ни одной не было. Сердце застучало, а я, сильнее зажмурившись, потянула ручку на себя и шагнула внутрь.

Услышала радостный детский крик:

— Дина!

Посмотрела перед собой и ахнула от ужаса, заметив Элю, которая висела над дырой в полу. Подошла к краю и потянулась, чтобы взять девочку за руку, и тут верёвка оборвалась, но я уже крепко сжимала ребёнка в объятиях.

Одну нашла!

Осталось отыскать ещё двух мальчиков и девочек. И, судя по тому, как резко оборвалась верёвка, времени на их спасение оставалось всё меньше. Но теперь я уже знала, что делать!

Вторым я нашла Матвея.

Мальчик оказался замурован в пещере, лаз в которую я обнаружила прямо под столом. Мне пришлось сунуть любопытный нос во все двери замка и даже дверцы шкафов, чтобы снова воспользоваться моей странной магией.

Уже отчаявшись найти новую дверь, которой нет, я провалилась куда-то, а когда открыла глаза, увидела бледного мальчика. Тот лежал без движения, и я кинулась к ребёнку. Уловив слабое дыхание, потащила обратно в лаз.

— Кажется, у него заканчивался воздух, — сообщила перепуганной Эле.

Девочка помогла мне уложить Матвея на диван, и мы обе склонились над мальчиком. У того дрогнули ресницы, а губ коснулась улыбка. Я услышала шёпот:

— Флафли…

Я посмотрела на девочку:

— Посидишь с ним? Мне нужно найти остальных.

Глаза малышки тут же наполнились слезами.

— Ты только сама не потеряйся, — попросила она.

— Ни за что, — твёрдо пообещала я и поцеловала ребёнка в макушку.

Итак, что выяснила по своему новому умению? Мои сомнения мешали проявиться магии, поэтому стоило закрыть глаза. Искать, шарить по полу и стенам бесполезно — двери возникали сами по себе. Открывала их я только правой рукой, на которой переливающаяся татуировка, но это и так понятно.

— Значит, незачем бегать по всему замку, проверять все двери, — прошептала, осознавая по-новому слова Валинры. — Не надо искать. Я могу открыть путь откуда угодно!

Но одно дело теория, а совсем другое практика. Впрочем, ни один человек не стал мастером своего дела без ошибок, неудач и провалов. Главное — практика! Проблема только в том, что у меня не было на неё времени, ведь Эля едва не упала в пропасть, а Матвей чуть не задохнулся.

Надо придумать что-то другое. Спасти детей как можно быстрее!

У меня голова не дымилась от миллиона самых невероятных предположений и вариантов, ни один из которых не казался осуществимым. Да что там! Все они были за гранью идиотизма! Впрочем, магия тоже была за пределами моего понимания, поэтому я не отвергала ни один, но искала не совсем безумный.

Казалось, что Фэнрис наблюдала за мной, и это тоже давило. Я будто сдавала сложнейший экзамен по предмету, все лекции которого благополучно прогуляла. Только это не игра, и мне не дадут оценок. Скорее похоже на чудовищный квест, призами в котором были настоящие жизни!

Подняла руку и внимательно осмотрела изображение ключа.

Отец всегда говорил, что главное в его деле не поддаваться панике, а действовать спокойно и размеренно. Рассказывал, что представлял, будто ранее уже открывал этот сейф или замок, а сейчас просто повторяет это, вспоминая порядок действий.

«Я уже спасла всех, — медленно вдохнула и с шумом выпустила воздух из лёгких. Сжав кулак, подняла руку, удерживая запястье параллельно земле. — Надо лишь вспомнить, как это сделала!»

Ключ будто засиял, обернувшись вокруг себя, как объёмный рисунок, и я машинально повела рукой, словно сделал он это после моего движения. Только что передо мной стоял диван, на котором лежал Матвей, и сидела Эля, а в следующее мгновение я уже находилась в знакомой плетёной корзине.

В похожей мы летели из королевства людей в Шиер.

Воздушный шар!

— Дана! — Полина вскочила и радостно бросилась ко мне. — Я думала, что умру!

Обняв ребёнка, я сделала шаг назад, и мы снова оказались во дворце Фэнрис. Оставив рыженькую девочку с другими ребятами, я снова подняла руку, всматриваясь в ключ. Он подсказывал, я исполняла, и вот уже оказалась лицом к лицу с дочерью верховной жрицы харгов.

Она удерживала за руку отчаянно вырывающегося Рустама, а рабы девушки пытались надеть на ребёнка магические оковы.

— Мой паж не твой раб! — прорычала я, и харги отпрянули.

Возможно, мне помогло внезапное появление, поэтому удалось забрать Рустама и улизнуть до того, как они пришли в себя от неожиданности и остановили нас.

Осталось лишь найти Амалию, как вдруг в зале появилась хозяйка замка.

— Отлично, — Фэнрис хлопнула в ладоши. — Ты справилась быстрее, чем думала.

— Ещё не справилась, — сухо возразила я.

Снова подняла руку, но женщина положила на неё ладонь и заставила опустить.

— Ты опоздала.

Сердце пропустило удар, а дети притихли. Неужели малышка с огромными глазами, которая плакала по любому поводу, погибла? Нет! Стряхнув руку драконицы, я уставилась на ключ, и он снова оживился. Очертив кистью замысловатую траекторию, сделала шаг, и вдруг оказалась в полной темноте.

— Эй, — пытаясь нащупать стены, прошептала я. — Амалия? Детка, это Дана. Отзовись…

Скрипнула отрываемая дверь, я нащупала лестницу, ведущую вверх, и поднялась на палубу небольшой яхты. Задыхаясь от изумления, беспомощно покрутилась вокруг своей оси, осматривая гладкое синее море, невыносимое голубое небо, ослепительное солнце, беспощадно льющее свои золотые лучи на обрывки парусов и выкорчеванные держатели спасательной шлюпки.

С губ слетело:

— Кристоф…

Корпус яхты украшала ржавчина (или это не ржавчина, а что похуже), под ногами скрипело битое стекло. Казалось, яхта давно брошена, но этого не могло быть, судно наверняка бы заметили и отбуксировали на кладбище кораблей. Если только здесь некому было этим заниматься.

Спина похолодела, но я старалась не поддаваться панике. Позвала:

— Амалия? Детка, ты тут?

Ключ привёл меня сюда, значит, девочка где-то рядом! Заметив какое-то движение, я поспешила на другой борт яхты, как вдруг с неба рухнула комета. Во всяком случает поначалу так показалось, поскольку нечто ослепило меня, и я отпрянула, закрывая собой старый брезент, под которым явно прятался ребёнок.

А передо мной сияла трёхметровая фигура, очертаниями похожая на человека.

«Наконец ты появилась», — кольнула чужая мысль.

Должно быть передо мной Солнечное божество из легенды.

Опустив голову, чтобы не ослепнуть от нестерпимого сияния, я положила ладонь на брезент, и ощутила, как дрожит перепуганная малышка. Не зная, что делать, проговорила:

— Приветствую Солнечное божество.

«Небесная дева, — чужие мысли были неприятны, как если бы что-то кололо в ботинке, — останови драконов!»

Ого! А это божество времени зря не теряет. Сразу к делу перешло. Что же, мне это тоже нравится. Прикрыв глаза ладонью, я подняла голову и спросила напрямик:

— Как мне это сделать?

Интересно, как можно остановить битву небесного и подземного дракона? Честно говоря, я не раз задумывалась об этом после того, как услышала легенду от харгов. Что может человек? Слабая девушка, которая и магией толком не владеет, противопоставить существам, едва ли не равным божеству? Да ничего!

И теперь ждала ответа, в надежде услышать, что мир спасёт любовь. Что мне нужно будет, допустим, принести дары, как делали харги, сначала одному существу, потом второму. Или же подняться на гору и вознести сто молитв, а потом опуститься под землю и повторить.

Что я ещё могла сделать?

«Убей их».

Растерянно моргнув, я переспросила, решив, что мне померещилось:

— Что, простите?

«Убей небесного и подземного драконов!»

Вырвался смешок. Божество серьёзно⁈ Как оно себе это представляет? Пока хватала ртом воздух, пытаясь вспомнить слова поприличнее, перед глазами снова сверкнуло, и я зажмурилась. А когда осмотрелась, светящейся фигуры уже не было. Как и прекрасного моря без малейшего волнения.

Яхту нещадно качало, а с серого неба лился противный дождь. Вода заструилась по палубе, и стало понятно, что тёмно-рыжие пятна вовсе не были ржавчиной. По коже пробежался морозец. Что же произошло с Кристофом и его подельниками? Где оказалась эта яхта? Что это за мир? Тот, где я встретила своего кагхана, мой или какой-то третий?

— Дана?

Я присела и обняла насмерть перепуганного ребёнка.

— Боже, Амалия! Детка, тише, тише… Всё хорошо.

«Хорошо⁈ — напряжённо осматривалась, но вокруг был лишь серый дождь, который скрывал от взгляда всё, что находилось дальше нескольких метров. — Вдруг рядом скалы? Или другой корабль? Что, если на нас идёт шторм?»

Меня саму затрясло от предположений, как вдруг зачесалось запястье, совсем, как раньше, и золотистый ключ на ней замерцал. Не тратя времени даже на мимолётную мысль, я подняла руку и повернула кисть, следуя подсказке магической татуировки.

Перед нами появилась дверь, к которой я, схватив ребёнка на руки, и бросилась. Тут яхту сильно тряхнуло, и нас обдало волной солёной воды, а потом дверь захлопнулась, отсекая жуткий скрежет и шум шторма, а мы с Амалией остались сидеть на полу, насквозь промокшие.

— Буль, — изо рта малышки полилась вода, а потом девочка закашлялась.

— Спасены, — едва дыша, прошептала я и оглянулась на диван, где сидели притихшие дети. — Вы как?

— В порядке, — ответил за всех Матвей и опасливо покосился на Фэнрис.

Я тоже повернулась к женщине, а та лишь взмахнула кистью руки:

— Как тебе удалось? Яхта уже должна была разбиться о скалы.

— Пусть это будет моим секретом, — невесело улыбнулась я.

Женщина изумлённо приподняла брови и покачала головой:

— Ну и ну. Ты уже говоришь, как моя преемница. Практика пошла тебе на пользу. А теперь поешь и отдохни. Завтра нам понадобится много сил для ритуала Солнечному божеству. Надеюсь, мы получим ответ, и я, наконец, смогу уйти.

Она поднялась и направилась к выходу, а навстречу уже шли люди в одеждах, полностью скрывающих фигуры. Лиц не было видно за масками. В руках каждый держал поднос, с которого переставлял на стол тарелки и чашки.

Я вспомнила нашу первую встречу, когда угодила в ловушку, и поспешила спросить:

— Кто эти люди?

Фэнрис замедлила шаг и обернулась у самых дверей, лукаво улыбнувшись:

— Пусть это будет моим секретом.

Я покачала головой и настороженно посмотрела на человека, который протянул мне свёрток. Было непонятно, женщина передо мной или мужчина. В прорезях маски сверкнули тёмные глаза, голова чуть наклонилась набок. Незнакомец (или незнакомка) замер, кажется, не дыша.

Так и не услышав ни слова, я приняла подношение, и тогда человек Фэнрис выпрямился и ушёл следом за остальными. Закрылась дверь, и дети тут же оживились. Окружили меня, наперебой рассказывая о своих злоключениях и спрашивая, что приключилось со мной и Амалией.

Отложив объёмный свёрток, я обняла каждого по очереди, а потом прошептала:

— Главное, что мы справились. Вы в безопасности. Со мной! Я нашла каждого и теперь собираюсь доставить вас домой.

Они замолчали, недоверчиво и даже пугливо посматривая то на меня, то на друг друга.

— Не бойтесь, — так же тихо проговорила я. — У меня всё получится. Поверьте!

— А с тобой всё будет хорошо? — вдруг спросил Матвей. — Та женщина спрятала нас, чтобы растормошить тебя. Так она сказала.

— Так и вышло, — вздохнула я и добавила: — Не думаю, что Фэнрис будет мне мешать, ведь она хотела, чтобы я практиковалась? Я и буду.

— Тогда почему ты говоришь шёпотом? — прищурилась Полина.

— Мне немного боязно, — призналась я.

— Ой, здесь платье, — услышала возглас Амалии и обернулась к девочке, которая развернула подношение человека в маске. — Какое красивое!

— Тебе надо переодеться, — заметил Рустам. — Вы с Амалией промокли.

— А мне платье не принесли, — захныкала малышка.

— Можно, я отведу её первой? — спросила детей, и все слаженно кивнули.

Возникло ощущение, что за время пребывания в этом мире каждый из ребят повзрослел на два года. Столько всего им пришлось пережить! А ещё появилось чувство сожаления. Я не хотела расставаться ни с одним из своих «пажей», но дети должны вернуться к родителям. Обещанное надо выполнять. Особенно теперь, когда всё в моих руках. Точнее, в магии.

Моя история в азиатском стиле «История одного развода, или Лови попаданку!»

Драконам не отказывают. Вот и прекрасной Мио пришлось войти во дворец и разделить постель с Повелителем…

Чтобы избавиться от бесплодия, я согласилась попасть в другой мир и подменить Мио на эту ночь.

Когда я переоделась и вышла к детям, девочки слаженно ахнули:

— Такая красивая!

— Странное платье, — не согласился с ними Матвей. — На юбке сзади высокий разрез. Зачем это?

— Это больше похоже на редингот, — пояснила я. — Костюм для верховой езды. В нашем мире их тоже когда-то носили. Под юбкой у меня брюки.

— Ты будешь кататься на лошадке? — удивилась Полина.

— Вряд ли, — пожала плечами. — Скорее всего, мне принесли одежду, подходящую для таких, как я. Отступников.

Внутри что-то неприятно шевельнулось. Мне не нравилось это слово, ведь я понимала, откуда оно произошло. Обретя истинную пару, я переместилась в другой мир, разрывая узы, и это могли счесть предательством. Отец Гордэра однозначно так думал. Может, и мой кагхан тоже.

Я так сильно скучала по Горди! Мне безумно хотелось его увидеть, и была возможность, но я отчаянно боялась. Если он посмотрит на меня так же, как на Фэнрис, я…

— Дана?

Втянула воздух в пылающие лёгкие и посмотрела на Амалию. С трудом заставила себя улыбнуться и протянула руку:

— Идём?

Девочка помялась и медленно спросила:

— А можно мне увидеть Тиастру? В последний разочек!

Сложила ладошки и посмотрела так умоляюще, что сердце сжалось. Большие глаза малышки наполнились слезами, губы задрожали. Мне и самой очень хотелось ответить согласием, а пока ребёнок прощается с феей, хоть одним глазочком увидеть кагхана.

— Не стоит, — возразил Рустам. — Второй раз расстаться будет сложнее. Нас ждут дома.

Это решило всё.

Я подняла руку и, следуя вращению ключа, осторожно двигала кистью, в ожидании, когда перед нами появится дверь.

Но пол внезапно ушёл из-под ног, и мы с девочкой провалились. Вскрикнув, я прижала к себе ребёнка и глянула на руку, но ключ не двигался. А потом мы упали на что-то мягкое, и вспыхнул свет.

Глядя в чистое голубое небо, я гадала, что произошло, как вдруг Амалия закричала что есть сил:

— Пап-ка! Па-па! Я тут! Па-па!

Нечто, на чём мы лежали, заколыхалось и начало уменьшаться, а мы проваливались всё глубже. Девочка не замолкала, пока нас не окружили…

— Пожарные? — удивилась я, теперь понимая, что мы приземлились на «куб жизни».

Амалия кинулась к одному из мужчин, который при виде ребёнка упал на колени и протянул руки. Девочка врезалась в него, крепко обняв за шею, а мужчина шумно втянул носом воздух и зажмурился. По тёмной от загара щеке скользнула прозрачная капля.

Остальные молча смотрели на отца и дочь, которые только что обрели друг друга, и лишь один повернулся ко мне:

— Кто вы? Кто вас пустил на полигон? Это же опасно!

Молодой мужчина помог мне подняться и растерянно добавил:

— Во что вы одеты? Вы актриса? Со сьёмок? Как нашли Амалию?

Я собиралась что-то придумать, как вдруг к горлу подкатила тошнота. Отбежала в сторону и согнулась пополам. Постаралась встать так, чтобы не шокировать и не испугать ребёнка неожиданным недомоганием. Тот самый пожарный, что помог мне подняться, принёс бутылку воды:

— Вы надышались дымом? Вот поэтому сюда нельзя посторонним!

— Дело не в этом, — с трудом дыша, пролепетала я.

— О, — он многозначительно глянул на мой живот и улыбнулся. — Простите, что набросился на вас с вопросами. Павел с ума сходил из-за исчезновения дочери. А тут вы, словно Мэри Попинс без зонтика! Не злитесь, пожалуйста. Все мы рады, что девочка нашлась!

Выпила воды и попыталась улыбнуться. Посмотрела на ребёнка, к которому уже прикипела душой, и глаза защипало. Как же трудно расстаться!

— Вы плачете? — забеспокоился мужчина.

— Это от дыма, — солгала я. — Как мне выйти с полигона?

Меня подвезли на машине к воротам, сразу за которыми я попала в каменные джунгли. До меня только дошло, что я вернулась в свой мир! То, к чему я так стремилась, произошло.

«Папа», — дрогнуло в груди.

Так хотелось увидеть его! Обнять. Попросить прощения за то, что исчезла. Но в доме Фэнрис меня ждали другие ребята, и времени не было. Я не доверяла этой странной женщине, которая рискнула жизнью невинных детей, лишь бы пробудить мою магию. Такая на всё пойдёт ради своих целей!

Но исчезнуть, ничего не предприняв, я не могла. Подошла к первому встречному и попросила:

— Пожалуйста, позвольте позвонить с вашего телефона. Много времени это не займёт, я всего лишь скажу отцу, что в порядке.

Мужчина окинул меня настороженным взглядом, и я поспешила воспользоваться подсказкой пожарного:

— Это сценический наряд. Я актриса. Телефон остался в гримёрке, а съёмки затянулись, и папа наверняка волнуется.

— Держите, — протянул мне смартфон.

Когда набирала номер, пальцы подрагивали. Прижала к уху телефон и тихо спросила:

— Пап, это ты?

— Дана?

Я зажмурилась от того, сколько боли, недоверия и радости было в его голосе. Как же он должно быть испугался! Как тот пожарный, отец Амалии. Услышав покашливание, я глянула на мужчину, что одолжил мне телефон и протараторила:

— У меня всё хорошо, пап. Прости, что не звонила! Я обязательно скоро тебе ещё позвоню, а сейчас мне пора. Я люблю тебя, папа!

И отключилась, боясь услышать от него ещё хоть слово. Тогда вернуться к Фэнрис будет ещё труднее. А бросить детей я не могла. С сожалением отдала смартфон и тепло поблагодарила прохожего, а потом пристально огляделась.

Недалеко находился торговый центр, и я решительно направилась к нему. Игнорируя любопытные взгляды, взбежала по ступенькам и вошла внутрь. Первое, что бросилось в глаза, была аптека. Захотелось купить тест на беременность, и это улыбнуло.

Да какие уж тут сомнения⁈

Сразу направилась в туалет и скрылась в кабинке, откуда переместилась в дом Фэнрис.

— Ну, кто следующий? — нарочито весело спросила детей.

— Я, — услышала за спиной голос, от которого сердце пропустило удар.

Развернувшись, я лицом к лицу оказалась с Гордэром. Сердце болезненно сжалось, к глазам подступили слёзы, но кагхан выглядел отстранённым и даже безразличным, как вначале нашего знакомства. Смотрел на меня, как на постороннего человека, и это сильно ранило.

— Ты как меня нашёл? — вырвалось против воли.

— Я не искал, — ледяным тоном ответил он и выгнул бровь. — Тебя.

Сделал шаг, и я затаила дыхание, но мужчина прошёл мимо меня и подошёл к дивану.

— Вы в порядке, пажи?

Я обернулась и заметила, как дети слаженно покивали, но кагхан не поверил.

— А где ещё одна девочка? Амалия.

— Она уже дома, — тихо проговорила я. — В своём мире.

Кагхан и ухом не повёл. Сделал вид, что не услышал? Игнорирует меня? Продолжал разговаривать с детьми:

— Вам что-то угрожает? Нет? Может, чем-то помочь?

— У нас всё хорошо, спасибо за беспокойство, Ваше Высочество, — ответил за всех Рустам. — Дана по очереди отправит нас домой, потому что у неё…

— Главное, что с вами всё в порядке, — перебил Гордэр, будто его не интересовало ничего, связанное со мной.

В груди заныло, ведь я была не виновата в том, что наша связь оборвалась. Всё это из-за Фэнрис! Стремительно подошла к кагхану и взяла его за руку, и мужчина повернулся ко мне.

— А со мной не всё в порядке, Горди, — проговорила с напряжённой улыбкой, хотя хотелось кричать. Но я не могла себе этого позволить, чтобы не напугать ребят. — Меня разлучили с тобой, и мне плохо. Очень плохо.

На его лице не шевельнулся ни один мускул. Голос оставался холодным:

— Трудно поверить в это.

Высвободил руку и, закатав рукав рубашки, показал татуировку, от вида которой у меня похолодело всё внутри. Его дракон, который ранее образовывал половинку сердца, зеркальную копию моего, теперь выглядел иначе. Будто рассыпался на кусочки пазлов, и некто их старательно перемешал.

Было трудно, но можно распознать, где находились сломанные крылья, вывернутые лапы, сломанная в нескольких местах шея. От одного вида меня замутило, и я торопливо отбежала к окну, чтобы немного успокоиться.

— Вот что ты со мной сделала, небесная дева, — услышала тихий мужской голос, от которого перехватило дыхание. — Надеюсь, твоё могущество того стоило… Отступница Дана!

В груди кольнуло, и я развернулась, чтобы рассказать кагхану, как он не прав. Что я вовсе не хотела этого могущества и у меня самой сердце разбито, но мужчины рядом уже не было. А дверь, в которую он вышел, прикрывала радостно улыбающаяся Валинра.

— Стой! — я кинулась к выходу. — Горди!

Дёрнула за ручку двери, но за порогом оказался не коридор, куда вышел кагхан, а светлая комната, где ждала Фэнрис. Женщина заметила меня и просила:

— Ты готова обратиться к Солнечному божеству?

— Нет, — выпалила я и захлопнула дверь.

Стараясь изо всех сил, придвинула к ней стол и прислонилась к стене.

Ощутила себя в ловушке, и была готова взвыть от безысходности. Валинра не упустила шанса отомстить дракону, который некогда отверг её любовь, а Фэнрис не позволила мне его догнать и всё объяснить. Она бы в любом случае этого не допустила!

Я могла уйти магическим путём, но не стала бы этого делать из-за боязни оставить детей.

«Они нарочно показали меня кагхану, — я кусала губы, чтобы не разреветься. — Чтобы окончательно оборвать связь между нами!»

Изображение переломанного дракона на руке Гордэра до сих пор стояло перед внутренним взором и мучило меня. Рука на месте татуировки ключа чертовски неприятно зачесалась. Будто приближалась страшная опасность, но я не знала, для кого.

А может, для всего мира? Ведь по легенде небесный и подземный дракон должны были сойтись в битве, и в этот момент всему наступит конец. Придётся каким-то образом убить их, чтобы спасти тех, кто стал мне дорог?

Казалось, у меня не осталось другого выхода, как смириться с ролью отступницы и служить Солнечному божеству.

— Дана, ты же понимаешь, что это для меня не преграда? — услышала из-за двери спокойный голос отступницы. — Брось этих детей. У тебя есть дела гораздо важнее! Считаю до трёх, девочка. Раз…

Разве я сдамся? Отец иногда рассказывал, что есть замки, которые никак не подаются, каким бы умелым ни был мастер, пытающийся его открыть. Тогда стоит отступить и, не теряя драгоценного времени, подумать, как можно решить проблему иначе. Иногда может сработать способ, который раньше казался безумием.

— Два.

И сейчас, ощутив себя, как фея, в стеклянном кубе, я приняла решение быть сумасшедшей. Подошла к детям и поманила их к себе.

— Обнимите меня крепко-крепко, — быстро попросила их. — Зажмуритесь и не открывайте глаза, пока я не скажу.

Да, я очень сильно рисковала, но неприятные ощущения на коже, где был изображён ключ, давали знать, что опасность неумолимо приближалась. Поэтому, подняв руку, я повернула запястье, следуя подсказке ожившей татуировки.

— Три!

Фэнрис не стала распахивать двери, она попросту появилась передо мной, и я успела заметить её победную улыбку за миг до того, как мы переместились.

Довольное выражение лица отступницы навело на мысль, что меня подтолкнули к этому шагу. Но было уже поздно — мы с ребятами оказались на вершине горы. Дети перестали цепляться за меня изо всех сил, но отходить не спешили.

Впрочем, я этому была только рада, поскольку собиралась сразу же открыть другую дверь и увести детей из этого места, но ключ не отзывался, превратившись в плоский рисунок. По шее пробежался морозец страха.

— Холодно, — поёжилась Полина.

— Где мы? — испуганно прошептала Эля.

— Вот и мне хотелось бы знать, — пробормотала я.

Впереди простиралась бескрайняя пустошь, убегающая за горизонт, где сумрачное небо сливалось со стелющейся к земле дымкой разноцветных туманов. А внизу, под нашими ногами, оскалились каменными зубьями глубокая пропасть.

— Там пещера, — указал Рустам за наши спины, и я повернулась, рассмотрев чуть выше тёмный провал.

— Внутри нет ветра, поэтому не так холодно, — рассудительно сообщил Матвей. — Давайте спрячемся там?

— Дав-вайте, — дрожа всем телом, пролепетала Эля.

Я подняла девочку на руки, пытаясь согреть, а мальчики с двух сторон обняли рыженькую Полину, и мы начали осторожное восхождение. Эля обняла меня за шею и, дрожа, спросила:

— Тебе не тяжело?

— Совсем нет, — улыбнулась ей, а потом вдруг поняла, что это правда.

Малышка будто стала легче в два, а то и три раза! Или моя сила возросла с появлением магии?

«Хм, не заметила за Фэнрис особой физической силы. К тому же мне пришлось попотеть, чтобы сдвинуть тумбочку».

Решив, что это из-за стресса, я осторожно ступила внутрь пещеры и осмотрелась. Полина встала рядом и уцепилась за мою юбку, Матвей обернулся, глядя наружу, а Рустам решительно пошёл вглубь.

— Осторожно, — предупредила я. — Вдруг там кто-то есть.

— Разумеется, есть, — остановившись, серьёзно кивнул мальчик. — Вот я и собираюсь посмотреть, кто именно.

— Не надо, — попросила Поля. — Мне страшно.

— Не бойся, — широко улыбнулся он.

И пропал.

Вскрикнув, я опустила Элю на землю и бросилась вперёд, чтобы найти мальчика, но замерла при виде ямы в полу. Встав на колени, наклонилась и крикнула:

— Рустам!

— Я тут! — донеслось в ответ. — Я в порядке… Почти.

— Что значит «почти»? — разволновалась я.

— Кажется, ногу подвернул, — ответил он.

— Как бы его достать? — Пока я прокручивала варианты, Эля решительно направилась к яме. Я подняла руку: — Стой. Что ты собралась делать?

— Это, — она посмотрела на меня и вдруг приподнялась над полом. Совсем немного, но совершенно точно. — Я вытащу его.

Я обладает такой магией? Или это остатки пыльцы? Теперь стало ясно, что девочка старалась облегчить мне ношу, воспользовавшись этой силой. Но хватит ли её для двоих? Я была не уверена.

— Что, если ты тоже там застрянешь? Нет, я не могу позволить. Лучше сделаю верёвку из своего платья и вытащу Рустама.

Но только начала расстёгивать пуговицы, как услышала вскрик, и похолодела.

— Рустам! Что случилось? Отзовись!

Наклонилась над дырой и прислушалась к странным звукам, не понимая:

— Ты плачешь? Тебе больно?

— Он смеётся, — уверенно заявила Полина.

— Смеётся? — не поверила я.

— Ой, не могу! — послышался голос мальчика. — Прекратите! Я щекотки боюсь!

— Я спущусь, — заявила Эля и, прежде, чем я её остановила, прыгнула вниз. — Рустам, держись за мою руку. Дана, не бойся. У меня получится! По-й-й-ехали!

Некоторое время ничего не происходило, а потом из дыры стрелой вылетела девочка и стремительно закружила под сводами пещеры. Рустам держался за неё, с ужасом глядя вниз.

— Пусти меня! — просил он. — Эля, я высоты боюсь!

Девочка рассмеялась и, снизившись, позволила ему встать на ноги, а потом тут же взметнулась вверх.

— Видели, как я могу? Удивительно!

— Всё это очень странно, — пробормотала я, наблюдая за ребёнком, а потом повернулась к Рустаму: — Кто тебя щекотал?

— Они, — мальчик вытянул руку и показал мне паучков, сидящих на его рукаве. — Внизу их очень много! От маленьких, как эти, до больших!

— И ты не испугался? — осторожно уточнила Поля.

— Они дружелюбные, — ласково проговорил он и погладил одного, а паук в ответ защёлкал маленькими челюстями.

— Ага, я вижу, — Поля спряталась за мою спину.

— Интересно, — заметил Матвей. — Эля вдруг начала летать без пыльцы фей, Рустам дружит с пауками, как с Флафли. Будто в них проснулась магия. Я же ничего не ощущаю.

— И я нет, — обиженно надулась Полина, но тут же заулыбалась. — Впрочем, мы и не пытались! Амалия могла делать из лепестков живых бабочек. Может, и я так смогу? Где же достать лепестки?

Она убежала на поиски, а я крикнула:

— Не уходи! Вдруг там есть ещё дыры?

— Нет, — сообщил Рустам и показал на паучка. — Сказал, что эта единственная.

— Он говорит с тобой? — заинтересовалась я. — А что ещё знаешь об этом месте?

Надо было узнать, опасно ли здесь находиться. И понять, как выбраться, если ключ не отзывается. Мальчик погладил паучка, а тот снова защёлкал.

— Говорит, в глубине пещеры есть каменный коридор, — переводил Рустам. — Он очень длинный! Ведёт внутрь горы, в священную пещеру Метэстеля. Это…

— Небесный дракон, — потрясённо прошептала я.

Гордэр

Валинра рыдала, а я смотрел на девушку, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть её, не потребовать отвести меня к Дане. Нельзя было идти на поводу эмоций, поскольку после всего случившегося стало ясно — я слепо следовал не только своим желаниям, но и плану Фэнрис.

Эта женщина знала меня, как облупленного. Она с лёгкостью могла предугадать мои решения и играла на чувствах. Как же я ненавидел сейчас себя за это! Отступнице была нужна Дана, и я сам привёл её к Фэнрис. Зачем? Пока неизвестно.

Все сны, в которых видел на алтаре то Валинру, то Дану, теперь казались предупреждением небесного дракона. Но я был глух, намеренно отгораживаясь от существа, которому поклонялся весь Шиер. Не верил в существование Метэстеля, потому что давным-давно он сыграл со мной злую шутку.

Вся моя жизнь казалась игрой, в которой я не желал принимать участие, а лишь терпел, пока не появилась она. Моя небесная дева. Моя неземная красавица, чья робкая улыбка тревожила мой разум и бередила сердце. Одним взглядом Дана рождала во мне столько желаний, что я едва не разрывался, мечтая немедленно осуществить их все.

С ней!

Дождавшись, когда Валинра выплачется, я поднялся и неторопливо подошёл к человечке. Я не собирался давать ей ложную надежду, как советовал брат. Это претит моей натуре. Просто стоял, заведя руки за спину, и смотрел на девушку.

Она подняла голову и посмотрела на меня красными от слёз глазами.

— Она не вернётся, мой господин. Ваша связь разрушена, ты сам признал это.

— Знаю, — медленно кивнул и снова смолк.

Валинра занервничала. Покосившись на стену, где поселился вечный иней, обхватила себя руками и тревожно уточнила:

— Чего ты ждёшь от меня, господин? Я не знаю, где находится убежище Фэнрис. Клянусь! Она давала мне одноразовые портальные амулеты, вроде того, что я передала тебе.

Она скривилась, будто собиралась снова расплакаться. Я молча рассматривал молодую женщину и видел, что в её сердце живёт лишь неутолимая жажда. По сравнению с Даной, в груди которой горел огонь, она казалась бездушной куклой.

Вздохнув, поднял руку и, сняв с запястья тонкий золотой браслет, изображающий змею, кусающую себя за хвост, присел на корточки. Валинра при виде моих действий передумала пускать слезу и, затаив дыхание, посмотрела на меня с надеждой. Деловито спросила:

— Что я должна сделать?

— Расскажи всё, что действительно произошло в этой комнате, — потребовал я.

Она заколебалась, но, нервно посматривая на вожделенный браслет, выпалила:

— Сначала надень его!

Протянула руку, и я защёлкнул украшение магией. Девушка осветилась счастливой улыбкой и выдохнула:

— Как же я давно мечтала об этом дне!

— Я жду, — поторопил её.

— Да, — Валинра суетливо поднялась и поспешно завела руки за спину, чтобы я не вздумал забрать подарок. — Просто подбираю слова, как сказать…

— Как есть, — холодно потребовал я.

Она зажмурилась и, опустив голову, пролепетала:

— Да, я заманила его в эту комнату, а потом появилась Фэнрис. Она… Она…

И разрыдалась, но я уже не верил лживым слезам. Ясно было одно — отступница легко проникала во дворец, невзирая на многочисленные магические ловушки, щиты и охранные амулеты. Значит, магия, которой она владела, была сильнее драконьей.

Это приводило лишь к одной мысли.

— Фэнрис молится древнему богу?

Девушка замерла и испуганно глянула на меня. Тут же отвела взгляд и нервно рассмеялась:

— Как такое возможно? Ему давно никто не поклоняется. Люди забыли, как это делать.

— Но не Фэнрис, — нахмурился я, читая Валинру, как открытую книгу. — Она взывает к Солнечному божеству. Так?

Схватив меня за руку, девушка взволнованно прошептала:

— Не произноси этого! Не говори о нём вслух!

Я задумался о том, где и как Фэнрис получила знания о Солнечном божестве? Как пробудила в себе магию, о которой никто не слышал столетиями? И зачем ей Дана?

Вспомнив легенду, которую поведала нам верховная жрица тёмных эльфов, шумно выдохнул и сжал кулаки. Шагнув к Валинре, сжал её плечи и посмотрел в глаза.

— Отступница — жрица Солнечного божества⁈

Девушка шире распахнула глаза и в ужасе приоткрыла рот. Потом замотала головой и прошептала, умоляя меня:

— Пожалуйста! Он всё слышит. Всё видит.

Дрожа, она едва не впала в панику, и я отступил.

— Хорошо. Но ты ответишь на мой вопрос. Фэнрис — его жрица?

Валинра снова обхватила себя руками и часто закивала. А потом заговорила быстро-быстро, будто давно сдерживалась, и это давило изнутри, причиняло боль. Торопясь выговориться, девушка едва не захлёбывалась словами:

— Она хотела провести ритуал и воззвать к божеству, чтобы представить Дану. Но пока вы разговаривали, он пришёл сам…

Громко всхлипнула, будто одно воспоминание ужасало её, а потом вжала голову в плечи и прошептала:

— Сказал, что уже встречался с небесной девой, а потом приказал отправить её к небесному дракону, чтобы…

Осеклась и сжала мою руку ледяными от ужаса пальцами. Подняв голову, посмотрела мне в глаза и произнесла едва слышно:

— Чтобы она убила Метэстеля.

Я осторожно освободил руку и отступил на шаг.

— А дети?

— Одна девочка вернулась в свой мир, — понурилась Валинра. — Остальные отправились с небесной девой.

— Теперь ты можешь уходить, — я направился к выходу, но девушка вцепилась в мой камзол.

— Стой! Ты же выбрал меня своей кагханией!

Я обернулся и удивлённо глянул на неё.

— Кем?

Валинра подняла руку и показала украшение:

— Помолвочный браслет.

Отрицательно покачнул головой.

— Моя священная искра у Даны, а со мной навеки частичка её души. Артефакты — лишь ритуал. Это украшение так же бездушно, как и ты, Валинра. Прощай.

Вернулся в свои покои, где меня уже поджидали Дэдж и няня. Из большой шляпной коробки вылетели феи и закружились над моей головой.

Наетти шагнула ко мне и взяла за руку:

— Как прошло?

— Она хотела браслет, она его получила, — я скривил губы.

Брат дёрнул меня за рукав:

— Что-то узнал о кагхании?

— Немного, — вздохнул я и опустился в одно из кресел. Феи устроились на его ручках и спинке, маленькие существа нетерпеливо смотрели на меня, поэтому я продолжил: — Где она, неизвестно. С ней все дети, кроме Амалии.

Одна из фей громко всхлипнула, её крылышки поникли. Другие бросились утешать подругу, а я торопливо добавил:

— Девочка жива. Каким-то образом Дане удалось вернуть её домой.

Фея зарыдала, радуясь, что с девочкой всё в порядке, и горюя, что её больше нет в этом мире. Я потянулся к существу, желая утешить, но не стал прикасаться, не зная, как отреагирует фея. Заметив мою руку, она обняла мой палец и тут же отпустила. Успокоившись, поднялась на тонкие ноги, а Дэдж произнёс:

— Не знал, что ты у нас дружишь с феями, Горди.

— Я добр ко всем, кого любит моя кагхания, — ответил я. — Даруя этим существам внимание и заботу, так выражаю свою любовь к Дане.

— Как трогательно! — театрально всхлипнул Дэдж, но тут же получил подзатыльник от Наетти и возмутился: — Няня!

Но та смотрела лишь на меня:

— Что ещё?

— Фэнрис не просто отступница, — мрачно продолжил я. — Она поклоняется Солнечному божеству и, похоже, является его жрицей.

Няня побледнела, прижала ладонь к груди и, покачав головой, отступила. Дэдж деловито уточнил:

— Ты уверен в этом?

— Как можно быть уверенным в том, что касается этой женщины? — горько скривился я. — Валинра поведала, что божество приказало Фэнрис отправить Дану к небесному дракону, чтобы моя кагхания убила его.

— Безумие, какое-то, — в ужасе прошептала Наетти. — Девочка же может пострадать!

— И с ней дети, — напомнил я. Взлохматил волосы и, ощущая себя совершенно беспомощным, сжал голову. — Как мне её спасти? Как вытащить из хватки этой жестокой женщины? Может, зря я сделал вид, что нас с Даной больше ничего не связывает? Надо было сразиться с Фэнрис, а потом унести оттуда кагханию и детей!

— Ты забываешь, что у той женщины есть странная магия, о которой нам ничего не известно, — напомнила Наетти и вздохнула. — Нет, Горди. Как ни было бы тяжело, нам нужно быть хитрее. Теперь, когда ваша связь с небесной девой разорвана, сначала стоит понять причину. Ведь владыка признал ваш союз, и боги его благословили!

— И ещё этот ключ, — поддакнул брат. — Меня не отпускает мысль. Почему именно это изображение? И как оно связано с магией Даны? Она так ловко открывала магические замки, что королевские артефакторы затылки чесали. А тот случай с повозкой-драконом? Очень подозрительно!

— Что, если магия у отступницы похожа на талант, который демонстрировала Дана? — услышал я знакомый голос и резко обернулся.

Ллея подняла руки, будто сдавалась, и улыбнулась:

— Простите, я подслушала. Но вы были такие таинственные, как не сунуть нос в чужие тайны?

— Что ты сказала? — нахмурился я.

— Что люблю совать свой нос в чужие дела, — она хлопнула густыми ресницами и рассмеялась. — Конечно, я поняла, о чём ты спрашиваешь. Я предположила, что у Фэнрис могла быть такая же магия, какую проявляла Дана. Только та женщина скрывала свою истинную силу.

— Очень даже неплохо, — похвалил Дэдж сестру. — Дана пришла из другого мира, она играючи справляется с замками, хотя в остальном слабее младенца. Если предположить, что Фэнрис так же может открывать любые двери, то становится понятно, почему отступница легко проникает к нам.

— А если допустить, что она может переходить в другой мир, — тихо добавила Наетти, — то это объяснило бы, почему владыка и лучшие маги Шиера много лет не могут найти убежища отступницы.

— Всё это имеет смысл, — задумчиво проговорил я. — Но меня больше волнует не сила отступницы или её убежище, а почему Солнечное божество приказало Фэнрис отправить Дану к небесному дракону. Разве моя нежная кагхания сможет кого-то убить? Это же невозможно!

— Кто знает, — вздохнула Наетти. — Кто знает…

— Зачем Солнечному божеству убивать небесного дракона? — поинтересовалась Ллея. — Он же его создал!

— Забыла легенду? — Дэдж посмотрел на сестру и певуче проговорил: — Однажды, когда подземный и небесный драконы сойдутся в битве, погибнет и солнечное божество, и наш мир.

— Так драконы не сражаются, — упрямо проговорила Ллея. — Мэтестеля не видели уже сотню лет, как и Драргура. И почему именно Дана?

— Я услышал от харгов окончание легенды, — поведал ей. — Лишь небесная дева, явившаяся ниоткуда, остановит крах. В нашей песне этого предложения нет.

— Тем более непонятно, — Ллея нервно прошлась вдоль стены. — Если небесная дева может остановить крах, зачем Солнечному божеству трогать драконов сейчас, когда ничего не происходит?

— Есть одно предположение, — тихо сказал я и поднялся. — В легенде говорится, что небесная дева остановит крах, но ни слово о том, что она спасёт жизнь Солнечному божеству. Что, если оно решило предупредить катастрофу и поэтому желает уничтожить драконов до того, как те сойдутся в битве?

— Звучит разумно, — осторожно отозвалась Наетти. — Но это лишь догадки.

— Я в любом случае должен найти свою кагханию и помочь ей освободиться от влияния той женщины. Если верить Валинре, Дана сейчас в нашем мире!

— Ага, — скривился Дэдж. — В лапах небесного дракона. Лично я не знаю, где он обитает. А ты? Вопрос, разумеется риторический.

И тут я заметил, как оживились феи. Они заметались, явно привлекая к себе внимание и желая что-то сообщить. Как жаль, что с нами не было детей, они прекрасно понимали своих подруг. Придётся как-то разбираться самим.

Дана

В пещере было тихо-тихо. Дети сидели и, затаив дыхание, слушали моего дедушку.

— Когда я был человеком, то жил в другом мире, — рассказывал тот. — У меня был сын. Он просил меня стать честным человеком, но я лишь смеялся, потому что не верил, что честность может нас с ним прокормить.

Я вспомнила папу и мой торопливый звонок ему. Стало грустно, на глаза набежали слёзы, а дедушка продолжал:

— Однажды, за дверью, которую я вскрыл, не отказалось ни золота, ни ценных бумаг. Там была чёрная живая пустота. Она притянула меня к себе, и так я оказался здесь.

Он поднял руку и повёл ей, показывая пещеру. А потом, продолжая движение, продемонстрировал мне знак ключа, переливающийся серебром на его запястье.

— Увидел это. А потом услышал голос. Кто-то звал меня вон оттуда.

Поднял голову, и я тоже посмотрела на возвышение, откуда дедушка спустился.

— Когда я, наконец, забрался, увидел едва живого старика. Он потянулся ко мне, но, когда я коснулся его, то растаял без следа. А я в следующий миг превратился в дракона.

Я смотрела на мужчину, которого, казалось, не тронуло время, во все глаза.

— Так ты стал Мэтестелем?

— О божествах этого мира я узнал позже, — горько скривился он. — В эту пещеру мало кто может войти, но иногда оно приходит к входу.

— Оно? — непонимающе повторила я и тут же подскочила: — Солнечное божество⁈

Дедушка кивнул.

— Он послал меня убить тебя, — выпалила, схватив его за руку. Мол, смерть небесного и подземного драконов спасёт этот мир и всех его обитателей.

Он расхохотался так задорно, что напомнил папу. Когда я ещё была ребёнком, он заливался таким же смехом, заражая и меня. С улыбкой подытожила:

— Ты совершенно точно мой дедушка.

Тот вытер выступившие слёзы и осторожно высвободился:

— Зови меня Мжтестель, небесная дева. Всё, что происходило, когда я был человеком, осталось лишь в неясных воспоминаниях.

Я прикусила нижнюю губу, не желая себе такой же участи. Я хотела помнить любимых и быть с ними как можно дольше. Проблема была в том, что оба находились в разных мирах.

А небесный дракон продолжал:

— Солнечное божество хочет убить меня с помощью женщины и маленьких детей? Я действительно только что едва не умер от смеха! Какое жалкое существо!

— Жалкое? — встрепенулась я. — Разве не могущественное?

Мэтестрель прищурился:

— Почему ты так решила?

— Оно большое, — сообщила я. — Страшное и светится. А ещё в легенде говорится, что ему раньше поклонялись.

— Вот именно, — небесный дракон поднял палец. — Раньше! Этот божок до сих пор жив лишь благодаря кучке последователей. Не будь их, и он растает без следа. Разумеется, оно желает вернуть себе могущество! Чего только не предпринимало, чтобы убить хранителей этого мира, но всё напрасно.

— Хранителей?

— Меня и Драргура, — пояснил тот и коротко усмехнулся. — Но от нас не так просто избавиться. Помимо божественной сути, в нас есть драконья и человеческая. У каждой ипостаси есть сильные и слабые стороны, но одно несомненно. Мы непобедимы!

Я пристально всмотрелась в лицо сидящего передо мной человека, и поняла, что человеческая ипостась скорее самая слабая. Но без неё Мэтестель не мог жить, поэтому призвал моего дедушку, когда часть его умирала.

Возможно, я была не права, и это лишь додумала. Мне было грустно думать, что мой папа лишился отца и похоронил, не зная, что именно с тем произошло. Ужасно допустить мысль, что так же будет и со мной.

— Погодите, — меня вдруг пронзило мыслью. — Если Солнечное божество не смогло войти в эту пещеру, может, и моя магия тут не действует?

— Надо отойти от пещеры подальше и посмотреть, что будет, — уловив мою мысль, серьёзно кивнул Матвей.

— Стойте, — подскочил Рустам. — Пауки разнервничались. Они что-то чувствуют.

— Так происходит всегда, когда появляется оно, — сообщил Мэтестель.

— Тогда нам лучше не выходить, — испуганно сжалась Полина. — Солнечное божество не войдёт сюда!

Вот только я была не уверена, что оно не сможет нам навредить. Дедушка упомянул, что солнечное божество не оставляет попыток убить драконов. Не по этой ли причине человеческая ипостась Мэтестеля умирала? Я не хотела рисковать жизнями детей.

— Я быстро, — вскочив, побежала к выходу.

Дети бросились за мной, но я была быстрее. Когда коридор остался позади, выскочила на площадку, где на меня тут же набросились ледяные ветра, и торопливо огляделась. Светящегося человека ещё нигде не было видно.

Я хотела до его появления успеть проверить нашу с Матвеем гипотезу, поэтому полезла на скалу. Осторожно переступая с камня на камень, подтягивалась всё выше и периодически посматривала на свою руку, пока не заметила, что изображение начало мерцать и обрело объём.

— Да-на! — услышала зов детей и поспешила обратно.

Стоило вернуться на площадку, где столпились дети, как паучок, мирно дремлющий на лацкане, вдруг засуетился и забегал. Испугавшись, я потянула детей к пещере:

— Прячемся!

— Там! — Полина вдруг осветилась улыбкой и показала в небо рукой. — Это же феи⁈

— Обирэль! — запрыгала от радости Эля. — Моя Обирэль!

Теперь и я увидела крохотные светящиеся точки в небе, а потом из гущи облаков выплыл дракон. Сердце подскочило к горлу, к глазам подкатились слёзы.

— Гордэр, — выдохнула с чувством.

Вот только в момент, когда я увидела дракона, появилось и оно.

Солнечное божество.

Гордэр

Дана

Феечки радостно кружились над детьми, а те смеялись и, подпрыгивая, старались поймать юрких существ. Владыка драконов и его супруга смотрели на нас с Гордэром, другие же шиерцы восторженно обсуждали то, как им удалось увидеть божественных драконов.

Я же крепко сжала руку Гордэра и твёрдо заявила его родителям:

— Я уважаю ваши традиции! Но больше никогда и на за что не отпущу своего мужа! Вам придётся смириться с моим существованием, даже если считаете меня отступницей…

— Дитя, — мягко засмеялась супруга владыки. — Никто не считал тебя отступницей. Одно то, что ты сумела войти к небесному дракону и призвать подземного, подтверждает это.

— Но Фэнрис сказала… — растерялась я, не зная, с чего начать. Показала им символ ключа на своём запястье. — У неё такой же! Эта женщина такая же попаданка, как и я. Она пришла из моего мира, обрела здесь любовь, а потом и разбитое сердце. После этого воззвала к солнечному божеству, и то одарило её второй ипостасью и возможностью передвигаться между мирами.

Владыка обеспокоенно переглянулся с сыном, и Гордэр помрачнел. Обняв меня, притянул к себе, будто боялся, что я исчезну. А владыка сурово проговорил:

— Некогда эта женщина притворилась парой, которую мне выбрали родители. Она выглядела так же и прошла ритуал, получив символ пары. Но через некоторое время выяснилось, что шиерка, на которой я должен был жениться, мертва. Оказалось, что Фэнрис молилась мёртвому богу, чтобы достичь желаемого.

— О-у, — я так изумилась, что не сразу обрела дар речи. — Слышала совсем другую версию этой истории.

— Та женщина долгое время шантажировала отца, — тихо добавил Гордэр и скривился. — Мной. Вырастить дракона не так просто, Фэнрис понимала это. Но всё равно передала меня только на своих условиях. Ей было позволено жить… Подальше от Шиера.

— Выходит, секрет Фэнрис в том, что она может перемещаться между мирами? — задумчиво проговорил владыка. И царапнул меня взглядом: — Может, убежище отступницы в твоём мире, небесная дева?

— Не думаю, — задумалась я. — Мне показалось, Фэнрис не нравится тот мир, ведь там много изменилось. Там, куда она привела меня, за окном была степь… И снег. Казалось, там очень холодно!

— Северные земли, — прозвучал знакомый звонкий голос, и между владыкой и его супругой к нам пролезла Ллея. — Вот, где, она спряталась! Теперь-то мы её быстро найдём! Вернёмся домой? Здесь холодно.

Я повернулась к Гордэру:

— Можно мне попрощаться?

Он кивнул, и я направилась к пещере, но растерянно сбавила шаг, глядя на знакомую темноту. Рядом стояла верховная жрица харгов. Обернувшись, она сообщила мне:

— Небесный дракон закрыл вход в свою пещеру. — Подошла и похлопала меня по плечу, одобрительно заявив: — Ты отлично справилась, небесная дева. А теперь верни меня и моих людей обратно.

Лезть на скалу не пришлось. Гордэр сменил ипостась и поднял меня так, чтобы сила небесного дракона не мешала моей. Я открыла двери всем, кого призвала, и с каждым разом это делать было всё легче, хотя и отнимало море сил.

Шиерцы отказались ходить моими путями.

— Драконы рождены летать, — важно заявил владыка.

— Но вы с Горди можете вернуться через свою дверь, — мягко добавила его супруга. — Мы учитываем, что кагхания не имеет второй ипостаси.

— Так вы принимаете меня в качестве невестки? — обрадовалась я.

— Нет, — владыка сурово посмотрел на меня. — МЫ принимаем тебя в качестве истинной пары нашего сына.

И сжал пальцы своей жены.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Будущее виделось мне в радужных красках. Оставалось решить только два вопроса. Отправить детей домой и увидеться с папой. Об этом я и попросила Гордэра, когда на площадке остались только мы и дети.

— Я могу пойти с тобой? — кагхан взволнованно всмотрелся в моё лицо.

— Наверно, — я пожала плечами. — Но я была бы очень рада представить тебя отцу. Уверена, что ты ему понравишься!

— Тогда попробуем, — кивнул Гордэр.

— А можно мне ещё побыть тут? — захныкала Амалия, не желая так скоро прощаться с Тиастрой. — У меня у самой есть ключ! И у Матвея… Мы сами можем вернуться!

— Вы ещё дети, — возразила я и подмигнула: — Время чудес ещё придёт. Ваши родители очень скучают и волнуются.

— А давайте попробуем встать звездой, как было, когда вызвали подземного дракона? — радостно предложила Полина и тряхнула рыжими кудряшками. Может, не нужно будет подниматься на скалу?

Они быстро окружили нас, и каждый прощался со своей феей, лишь Рустам вздыхал и посматривал в сторону живой темноты. Паучки не вышли его провожать. Матвей прошёлся, поправил друзей, а потом серьёзно кивнул мне.

— Всё готово.

Одной рукой я обняла Гордэра, и мы нежно улыбнулись друг другу, а другую вытянула перед собой. Знала бы, что это будет последним моим воспоминанием о кагхане, хотя бы поцеловала мужчину всей своей жизни.

Открыть дверь в мой мир удалось легко, только на миг ослепило ярким солнцем. А когда я привыкла к яркому освещению, поняла, что рядом нет моего дракона. Лишь дети, которые растерянно осматривались.

— Где он? — спросила Эля.

— Где он⁈ — вскрикнула Амалия и разревелась.

Но если серьёзная девочка спрашивала о кагхане, то плаксивая малышка смотрела на свою руку, где ещё недавно переливался красивый символ ключа. Теперь же кожа ребёнка была совершенно чистой.

— У меня тоже нет, — констатировал Матвей и показал мне своё запястье.

Мне очень не хотелось поднимать рукав, ведь сердце уже знало ответ. Потому билось так быстро, что на глаза наворачивались слёзы. Жестокие боги втянули меня в свою игру, а, когда небесная дева исполнила их волю, то лишили всех своих даров, включая самый важный.

Мою любовь!

Я покачнулась, застонав от горя, как вдруг внизу живота кольнуло, и я ойкнула.

— Дана, у тебя будет ребёнок, — вдруг строго сказал Матвей. — Тебе нельзя волноваться.

Всхлипнув, я положила ладонь на живот и попыталась улыбнуться.

Нет. Они не всё отобрали. Я сохранила что-то очень-очень ценное!

Дорогие читатели, спасибо, что прошли со мной эту историю!

Приглашаю вас в продолжение приключений Даны и ребятишек!

❦ВТОРАЯ КНИГА ЗДЕСЬ❦