Роберт Геррик Геспериды или Творения человеческие и божественные

Геспериды

1. О чём его книга Воспеты мной ручьи, цветы и птицы, Апрель и май, и летние зарницы, Сны, пробужденья, майский шест, пирушки, Невесты, женихи, возки, подружки; Любовь и юность, страсти трепетанье, Непостоянства, грешные желанья; Дожди и росы, сумерки и зори, Елей и амбра, и бальзам от хвори; Пою о том, как стали алы розы, А лилии – белы; про боль и слёзы; О Времени пою – как дни летят; Об эльфах, фее Мэб; пишу про ад; Воспеты мной и Небеса, конечно, — С надеждою, что там пребуду вечно.

2. Его Музе О дева, ты куда – скитаться? Но безопасней здесь остаться, Где дома ты: играй и пой, Тем радуя народ простой. Пусть песенки твои придут В деревни, сёла – где их ждут; В них простодушно воспевай Пастушье счастье, сельский рай, Сплетая песнь из плавных строк Своих буколик и эклог; Здесь, в роще, на холме, прилежно Ты можешь петь пастушкам нежным, Прекрасным, чистым, чьё дыханье Нежней цветов благоуханья. Приятен твой напевный стих Селянам только, он – для них; Но двор тем искренним твореньям Воздаст не боле, чем презреньем. Чтоб горестей и бед нимало Самой себе ты не снискала, Останься в мирном сём краю, Где лиру добрую твою Ни критик злобный не осудит, Ни порицать никто не будет; Что зло искать? Прими совет: Здесь будь, в скитаньях смысла нет.

3. Его книге Когда-то ты, невинна и строга, Как первенец, была мне дорога; Теперь, когда я вижу – тут и там Распутницей ты ходишь по домам — Я узы разорвал своей любви: Гуляй, удачу, повезёт, лови — Порадует успех в твоей судьбе, А то и попечалюсь о тебе.

4. Его книге В мой томик глядя робким взглядом, Краснеет дева (Брут с ней рядом); Уйдёт он – и девица чтенье Тогда продолжит без смущенья.

5. Его книге Кто подотрётся по нужде Твоим листом (известно где), Тому беда: хотел – изволь, Терпи укусы, жженье, боль.

6. Ворчливому читателю Мой первый стих не приглянулся? Что ж, Их много в книге – лучшие найдёшь; Но если до конца прочёл стихи, Ворча упрямо – что, мол, все плохи, И недоволен книгою моей — Томись чесоткой до скончанья дней.

7. Его книге Гуляя, обходи лишь тех, пожалуй, Кто точно хлеб сырой иль сыр лежалый.

8. Когда надо читать его стихи Мои стихи нельзя читать с утра: Пока ещё ты трезв – не их пора; В застолье же, когда друзья с тобой, — Тут в самый раз, читай, а хочешь – пой. Представь – очаг, огня весёлый треск, Венки из лавра, свечи, шум и блеск, И поднят Вакхов тирс, плющом увит, И Оргия сакральная кипит — Тогда средь роз, под звуки лир и пенья Пусть сам Катон прочтёт мои творенья.

9. На выздоровление Джулии О розы, вы поникли – пусть Теперь исчезнет ваша грусть; Фиалки, силу обретите — Благоухайте и цветите; Вам, первоцветы, не пора ли Воскреснуть, позабыв печали? Всем, всем цветам, какие есть, Сестрицам, не пора ль расцвесть? — Ведь Джулия уже здорова, Кларет и сливки в щёчках снова, Прекрасны вновь уста у ней, Кораллов чище и алей.

10. Сильвии, с предложением жениться О Сильвия, нам под венец, похоже, Давно пора – а после ждёт нас ложе. Твои часы остановили ход, Мои же всё быстрей идут вперёд, И не вернуть ни мига… прочь сомненья: Любовной страсти вредно промедленье; И совесть пусть не мучает тебя: Никто не может мудрым быть, любя.

11. Парламент роз – Джулии Роз и других цветов собранье Мне грезилось в моём мечтанье; А заседал парламент сей На девственной груди твоей, Едва прикрытой белоснежным, Полупрозрачным газом нежным. Цветы, хоть спорили вначале, Царицей розу всё ж избрали — Но с тем условьем, что она Быть фрейлиной твоей должна.

12. Не робей, проси Пусть робость не удерживает вас: Боязнь отказа хуже, чем отказ.

13. Замёрзшее сердце От стужи что меня спасёт? Сковали сердце снег и лёд. Как растопить их, ваш совет Мне дайте, средств ужели нет? Хоть пламя пей взамен вина… Но если лишь любовь одна Способна лёд во мне избыть — То нет уж, лучше мёрзлым быть.

14. Перилле Горюешь ли о том, моя Перилла, Что я день ото дня теряю силы? Старею быстро, весь я ныне сед, И скоро я покину этот свет; Недолго ждать: настанет час печальный, И примешь ты мой поцелуй прощальный. Когда умру (о том просить дозволь), Ты положи мои останки в соль, Смажь миром руки, ноги, а потом, Молю, накрой меня тем полотном, В котором обо мне ты накануне Всевышнего молила (видно, втуне). Рыдая, проводи в последний путь, В могилу примул кинуть не забудь; И после поминай, а посему Цветы носи к могильному холму, — Мой призрак не появится тогда, А хладным сном почиет навсегда.

15. Песня для маскарадной маски Танцуй до жара, всё быстрей, Восторгом упоён; Пусть пот польётся – не робей: Как масло розы он. Тот фимиам не только твой, Он всем принадлежит: Пусть сладкою летит волной Ко всем, кто здесь кружит. Дарила так свой аромат Изида – стар и мал Её касанию был рад: Любой благоухал.

16. Перенне В твоих чертах, когда я взглядом нежным Их обхожу с вниманием прилежным, Не вижу ни малейшего изъяна: В тебе прекрасно всё и всё желанно; И чем я дольше на тебя гляжу, Причин любить тем больше нахожу.

17. Измена Взойдёт измены семя – рви ростки: Преступно их лелеять как цветки.

18. Две вещи отвратительны Две вещи для меня всего гнуснее: Спесь бедняка и лживость богатея.

19. Его любовницам Помогите! к вам мой глас, Чаровницы, – верю в вас; Стар я – вышел, видно, срок Делать то, что раньше мог. Чтобы кровь зажечь, вполне Ваших чар хватило б мне; Разве нет уже пути Прежний жар мне обрести? Ведь известно, как Эсон Стал в купальне вновь силён. Дайте мне хоть оберег, Чтоб вкусить любовных нег — Да и вам чтоб в меру сил Наслажденья я дарил.

20. Раненое сердце Своей искусною иглой Пробитое стрелой Сердечко вышей; что ж, Для сердца твоего такой Навряд стрелы найдёшь: Его ведь не пробьёшь. Но всё же заверши сей труд, Чтоб тут Своё узреть Я сердце мог; А твоему: какой в том прок — Болеть?

21. По милу хороша Страсть покуда не остыла, Всё в возлюбленной мне мило: Высока – по нраву мне, Коротышка – рад вполне; Нос велик? – коль я влюблён, Для меня хорош и он; Кривобока? Пусть и так, Это, право же, пустяк; Кто-то скажет – жуткий вид: Щёки впали, глаз косит, Рот слюняв и в нём видны Зубы, угольно-черны, Редок волос, наконец, — Мне она как образец.

22. Антее Коль ты умрёшь, Антея (так случится), Недолго в скорби жизнь моя продлится; Тебя сожгу я с ладаном, и твой Священный прах вложу в сосуд златой; Венцом из лавра я его укрою — С твоею лентой, для меня святою, И, к урне пав, умру я рядом с ней, Навек оставив этот мир скорбей; Так пядь земли укроет в горький час Троих: мою поэзию и нас.

23. Рыдающая вишня Рыдала вишня – от стыда, Что вишенки у ней Не столь прекрасны, как уста У Джулии моей. Я утешать красотку стал: Здесь слёзы не нужны, Знай, милая, – рубин, коралл, И те восхищены.

24. Мягкая музыка Она тревожит душу в те мгновенья, Когда она как вздох, как дуновенье.

25. Различие между королями и подданными Король – не мы: учён богами он; А подданный, любой, – людьми учён.

26. Ответ на вопрос Вот ведь люд! Слова ждут: Что же я доселе Не женат? — Всё жужжат, Смертно надоели. Что ж, скажу: Дорожу Тем, что я свободен, А ярем, Милый всем, Для меня негоден.

27. О падении Джулии Слетела Джулия с седла (Быть может, неловка была), Упала, платье задралось — И прелесть ножек довелось Коню увидеть; он, под стать Ослице древней, стал вещать — Что глаз не может отвести, Что лучших ножек не найти, Что восхищён, и, если б смел… Но тут он снова онемел.

28. Траты разоряют Будь бережлив, чтоб в нищету не впасть: Опустошает к мелким тратам страсть.

29. Что есть любовь Любовь есть круг, и он всегда в движенье: В Бескрайности Любви его круженье.

30. Близко и далеко Любимая близка – Эрот силён, А далека – лежит недужный он.

31. Сестра, а не супруга Я – старый холостяк, И дальше будет так; Зачем бы мне жена? Загнуться? – не нужна! Но я решил – найду Ту, с кем не пропаду И кто мне ко двору: Возьму себе сестру; С ней целоваться рад Я буду – но как брат.

32. Браслет из помандеров Браслет прислала ароматный Мне Джулия; сей дар приятный Лобзаю я – в мечтах о той, Чьей он надушен был рукой.

33. Завязывая туфельку Антее туфельку шнурую И ножку ей в подъём целую, Хочу и выше… но – запрет: Она краснеет, значит – «нет».

34. Колье Не жемчуг, не букеты роз, — Своей любимой я принёс Колье с гагатом в этот раз; Она примерила тотчас… Был восхищён я: нежил взгляд На белых персях мой гагат!

35. Его расставание с Джулией День нашего прощания придёт, И я уйду в опасный свой поход — Тогда пенатам истово молись, Чтоб кораблю с реморой разойтись. Те божества, что ведают морями И властвуют на них над кораблями, Спасут меня от смерти, коль сполна Воздашь им: в жертву принесёшь вина. Храня, мой друг, любовь в душе своей, В разлуке слёзы обо мне не лей, Но окажи, прошу, я милость эту: Прижмись губами к моему портрету; Останется тогда мой образ, знай, С тобой навеки, Джулия. Прощай.

36. Как появился «стенной цветок» и почему он так называется Почему цветок – «стенной»? Сказ вам, девушки, такой: Сей цветок во время оно Был девицею влюблённой, Но, к несчастью, заточённой В мрачной башне – как Даная; С милым встретиться желая, Дева, не боясь нимало, По стене спускаться стала; Вдруг верёвка порвалась, И девица сорвалась… Видя гибель девы страстной, Бог Эрот в цветок прекрасный Превратил её – и он Так «стенным»[1] и наречён.

37. Почему цветы меняют цвет Девы, что от страсти млели, То краснели, то бледнели; И поныне, став цветами, Цвет меняют (гляньте сами).

38. Его любовнице, упрекающей его за то, что он не развлекает её играми и разговорами Коришь, что не люблю тебя, что скуп На ласки я, что не лобзаю губ, Что мне, мол, при свиданье невдомёк, Как прихотям твоим польстить бы мог. Но знай, я вере следую своей — Любовь чем незаметней, тем сильней. Шумнее горесть малая; бочонок Пустой, не полный, при ударе звонок. Тиха морская глубь; а где ревёт Речной поток, там нет высоких вод. Безмолвствует любовь, когда сильна — Тогда её бездонна глубина. Не жди признаний: говорю я мало, Но столь великой ты любви не знала.

39. На потерю его возлюбленных Мне теперь не знать утех: Потерял любовниц – всех; Первой Джулия ушла, Вслед – Сафо, что так мила! После – нежная Антея С кожей облака белее; Не узрю Электру впредь, Мирру, что любила петь, И Коринну – та, ей-ей, Всех других была мудрей, И Периллу… – где они? Настают печальны дни: Безутешный Геррик вскоре, Одинок, умрёт от горя.

40. Грёза Мне снилось, что Эрот ко мне пришёл И стал хлестать прутами, гневен, зол; Пруты из мирта нежны – но жесток Был, нанося удары ими, бог; Терпел я всё; и, жалостью смягчён, Рубцы мне гладя, исцелил их он. Так, жаля по-пчелиному, Эрот, Чтоб раны нам лечить, дарует мёд.

41. Стебелёк лозы Отросток мой (я видел сон) Стал стебельком лозы; и он Всё полз и полз неутомимо К Люсии – к прелестям любимой. Вот усики он распустил, И ножки гладкие обвил, Прильнул и к холмику девицы, Объял живот и ягодицы; К кудрям поднявшись, стебель мой Украсил их своей листвой; Люсия, новою красой Сияя, так смотрелась мило, Что даже Вакха бы пленила. Спускаться стал – обвил и шею, А там и руки вслед за нею; И так всё бархатное тело Девицы взял в полон умело; И снова к холмику приник, Прикрывшись листьями… – в сей миг Истёк блаженством я; на том Прервался сон; не стебельком Уже я плоть свою нашёл — То был, скорее, крепкий ствол.

42. Любви Свободен я; уже моей свирели Ты не услышишь жалобные трели; Я кандалам златым теперь не рад, Они меня отныне не прельстят: Те, верно, любят рабские оковы, Кто, сбросив их, опять надеть готовы.

43. О себе Был я молод – стар сейчас, Но задор мой не угас: Буду виться я лозой Вкруг девицы молодой И от страсти умирать, К ножкам пав, юнцу под стать; Оживать от поцелуя, Ласк возлюбленной, ликуя; — Так являть любовь вольна: Дольше нас живёт она.

44. Игра с Эротом в «Пуш-пин» С Эротом как-то раз мы (верьте, право) В «Пуш-пин» играли, детскую забаву, И, будто ненароком, палец мой В игре проткнул он золотой иглой; Нарвал мой палец; хитрый визави Так ядом отравил меня любви; На пальце кровь, но боль не в нём сильна: Мне жаром страсти сердце жжёт она.

45. Розарий Где лучше розы, был вопрос, И я сказал в ответ: На щёчках Джулии – тех роз Прекрасней в мире нет.

46. Об Эроте Эрот блохой укушен – слух Такой пошёл из уст старух; Они, мол, видели, как он, В слезах, укусом удручён, Кричал в отчаянье – спасите, Бальзам и корпию несите! Кладите мазь – болит, нет сил, Там, где стилет меня пронзил!.. Но боль прошла – и вновь Эрот Хорош и резв, и метко бьёт.

47. Парки, или три изящные богини Судьбы. Браслет Я как-то к Паркам в поздний час Прибрёл, идя на свет; Из адиантума как раз Плели они браслет. Спросил, смеясь, – о чьей судьбе Заботятся они? «Прядём, – ответили, – тебе Нить жизни, вот, взгляни». «Что ж, нить прекрасна, вам под стать, — Я им, – плетите всласть, А то и можете порвать Хоть нынче, ваша власть».

48. Горести преуспевают На смену одному – другое горе: Так катят друг за дружкой волны в море.

49. Игра в «Черри-пит» Забудем с Джулией едва ли, Как в лунку косточки кидали; Итог устроил нас вполне: Ей – косточка, а лунка – мне.

50. Красногрудому робину Когда умру, меня в тиши лесной Листвой и мхом по-доброму укрой; Пусть нимфы мне пристанище найдут, А ты мне спой, где будет мой приют, И напиши на листьях мне тогда: Почил здесь Робин Геррик навсегда.

51. В Девоншире противно С рожденья своего, друзья, Не знал я хуже мест, Чем Девоншир, где ныне я Несу свой тяжкий крест. Но я нигде писать не мог, И это признаю, Таких благочестивых строк, Как в мерзком сём краю.

52. Родной земле Земля! Земля! Земля, услышь мой глас! Молю – укрой любовно в скорбный час; Я ныне изгнан, но вернуться б мог: Для урны мало нужно – твой клочок…

53. Вишни спелы Вишни спелы – не зевай, Подходи и покупай; Если спросите – откуда Эти вишни, это чудо? — Есть, скажу, вишневый край, Остров счастья, остров-рай; Там всех слаще и спелей Губы Джулии моей.

54. Его возлюбленным Пусть амбры дивный аромат Шелка струят – я буду рад. Амброзии благоуханье Пусть льёт из ваших уст дыханье. Но только прелестей нектар Во мне поднимет страсти жар.

55. Антее Антея, ночь близка, выходит срок: Я, твой слуга, от смерти недалёк; Хочу лежать под дубом тем святым, Что возле храма; схорони под ним: Там обо мне, ход крестный совершая, Хоть раз в году ты вспомнишь, дорогая. А то мои останки (сделай честь) Вели в гробницу, где ты ляжешь, снесть; Не бальзамируй: для меня бальзам — Твой прах священный – вечно будет там.

56. Видение: Электре Мне сон привиделся, и в нём На ложе в розах – мы вдвоём; Тепло и сладко было нам Так возлежать – уста к устам; Но вот ты шепчешь (всё во сне): «За грех мой будет стыдно мне»; И я, пылая, превозмочь Страсть всё же смог: свидетель – Ночь. И был, хоть пуст, но сладок сон — О, если б повторился он!

57. Сны Мы вместе – днём, в ночи – разобщены: Свои миры нам открывают сны.

58. Амбиции Своих амбиций нам не превозмочь: Быть королём любой из нас не прочь.

59. Его просьба к Джулии Коль придётся смерть приять До того, как сдам в печать Книгу, – время улучи, Дабы сжечь её в печи: Не пристало в жизни вечной Книге быть небезупречной.

60. Деньги побеждают Мощней, чем серебро, оружья нет: Сражайся им – и покоришь весь свет.

61. Пожар Воду, воду мне несите — Дом мой, плоть, в огне, спасите! — Из ключей, ручьёв, колодцев Вёдрами иль как придётся… А не тушится мой дом — Рушьте, город ведь кругом, Риск для всех – и потому Сгинуть лучше одному.

62. Сильвии, любовнице Коль скажут, что была, мол, ты красива, Ответишь: не была, а есть; что лживо Лишь зеркало, в котором искажён Прекрасный лик твой – тускл, неярок он. Но всё ж морщины, хоть и постепенно, Твоё лицо подпортят непременно.

63. Радуйся и усердствуй, принося жертву; или сладость жертвы Сколь бычков богам ни жгите, Вряд ли вы их усладите, — Если жертвованье было Без усердия и пыла.

64. Бедным был – и будешь Дела плохие, если ты бедняк: Тебе – тощать, зато жиреет хряк. Богач набьёт в свои мошны деньжищ, А бедный так и будет гол и нищ.

65. Сладость жертвы Боги жертвы жечь велят, Им приятен сей обряд: Поклоненья им не надо — Сладкий дым для них отрада.

66. Жертвенный дымок Коль это мясо – дар богов, Дымок я им отдать готов: Он лёгок, с ними схож вполне; Им – запах, а жаркое – мне.

67. О голосе Джулии Твой голос, серебристый, нежный, сладкий, И дьявол сам, к тебе пройдя украдкой, Всё слушал бы, немея в восхищенье От чудных звуков лютни и от пенья.

68. Ещё о голосе Джулии При дивном пении твоём Я забываю обо всём: Блаженны звуки жадно пью, И мнится мне, что я – в раю; О, так прекрасен твой напев, Что я хотел бы, умерев, Не обратиться в хладный прах, А лютней стать в твоих руках.

69. Всё подвержено увяданию и смерти Всему готовит Время смерть и тленье; Лес видит рост дерев и их паденье: Дуб-исполин с его могучей кроной, Диктатор гордый, венчанный короной Лесного царства – простояв от века, Падёт и без ударов дровосека.

70. Четыре чудо-месяца Апрель – он первый в гости к нам — Дождями стелет путь цветам; Весёлый Май спешит вослед — Нарядно, празднично одет; Потом Июнь – чудесный вид! — Он блеском первых двух затмит; И всё ж Июль, когда придёт — Он всех богатством превзойдёт.

71. Не сокрушить добродетель. Другу Ты ходишь на Арго пустыней водной; Удачен для тебя твой путь свободный; И впредь не бойся, друг мой благородный: Кто доблестен и чист душою, тот, Под стать Улиссу, бурь и непогод Не побоится и моря пройдёт.

72. Его невестке Элизабет Геррик Мне над тобой, ушедшей, слёзы лить, И Бога о душе твоей молить; Ещё скажу: прощай же, дорогая, Мне ныне скорбь, тебе – блаженство рая.

73. О любви. Сонет Любовь пришла, во мне теперь — Как пробралась, какая дверь Открылась ей – глаза ли, уши; Проникла, может, через душу? И нынче что – разделена И по частям во мне она; Едина ли, душе под стать? Но я одно могу сказать: Когда расстаться час придёт, Она из сердца упорхнёт.

74. Антее Зачем мне сердце травишь, о, Антея? (Стыдясь сказать, пишу – мне быть смелее Велит любовь). Давай-ка целоваться: Одно лобзанье, десять, после – двадцать, До сотни, и до тысячи дойдём, Продолжим – будет миллион потом; Утроим и его; и, чтоб не ждать, Откроем поцелуям счёт опять. Смотреть на нас Эроту – наслажденье; Но есть куда приятней представленье: Все поцелуи, ласки, все дары Для нас – лишь предварение игры; Ну вот, краснею…. Как игра на деле Зовётся – я скажу тебе в постели.

75. Рубины и жемчуга Вопрос мне был – скажи о том, Где лал, что краше нет? На губки Джулии перстом Я указал в ответ. Ещё спросили: всех белей, Где жемчуга растут? — Открой уста, шепнул я ей, А всем сказал – вот тут.

76. Согласие Где нет согласья, там беда — И разобщенье, и вражда; Крушением мы назовём Ведущий к гибели разлом.

77. Королю, на его приход с армией на запад Услышав нас, ты не презрел молений, О, наш великий, наш вселенский гений! С твоим приходом Запад, духом падший, Вдове подобный, в горестях увядшей, С невестой ныне схож иль с цветником, Вновь оживлённым солнцем и дождём. Теперь война, ужасная дотоль, С тобой прекрасна, доблестный король! Ты, лучший из монархов, в грозный час Вселяешь храбрость и бесстрашье в нас; И знаменья благи: вздымай свой стяг — Где он подъят, повержен будет враг!

78. О розах Уютно розам под батистом, Как небеса, прозрачно-чистом; Там царственно они лежат — Попали словно в райский сад: Роз не сыскать столь ароматных И после ливней благодатных. И влага, и тепло грудей Прекрасной Джулии моей — Для роз, как в дни весны, всё есть, Чтоб им, не увядая, цвесть.

79. Королю и королеве, на их несчастливое разлучение Проклятие разжегшим огнь войны: Муж и жена теперь разлучены; Карл – лучший муж; и (хоть пройди весь свет) Супруги лучшей, чем Мария, нет; Вы, как поток, разделены; но вас Вновь вместе я узрю, настанет час. И дуб-вещун нам говорит о том, Что К. и М. в родной вернутся дом, Недолго ждать нам; а случится это, Да не забудут К. и М. поэта.

80. Опасности поджидают королей Мы по утрам в сомненьях всякий раз: Король всё тот же иль другой у нас?

81. Обман Купидона, или незваный гость Я ночью крепко спал, Когда незваный кто-то, Гоня мой сон, вдруг стал Стучать в мои ворота. «Кто не даёт мне спать?» — Я закричал сердито. «Не бойся, я не тать, Стучу, ведь дверь закрыта. Я мальчик. Путь далёк, Плутаю – ночь застала. Открой, я весь продрог» — Он повторял устало. Что делать? Голос мил, Дождь льёт; решил – поверю, Свечу я засветил, Спустился, отпер двери. Увидел: лук при нём, И крылья за спиною. Дрожал он. «Быстро в дом, — Я рек, – иди за мною». Чтоб гостя обогреть, Его подвёл я к печи И стал ему тереть Ладони, руки, плечи. Согревшись, молвил он: «Мой лук подмок, похоже, Боюсь, что повреждён, А ну проверю всё же». Ошибся он, зане Лук бил совсем не худо: Стрелою сердце мне Пронзил юнец-приблуда. Потом, раскрыв крыла, Смеялся надо мною: «Прощай, не помни зла, Но ты пропал, не скрою».

82. Досточтимой тени его праведного отца За то, что столько лет не мог прийти Я к твоему пристанищу – прости; Что я не лил в отчаянии слёз, Обряды не свершал, не рвал волос — Прости меня; не знал я, был в сомненье, Нашёл ли здесь твой прах упокоенье, А ныне знаю; на дары взгляни, Те, что тебе принёс я, вот они Перед тобою: кипарис, паслён, Тис, сельдерей – ты будешь защищён; Но долг ещё один немалый есть; Я с тем пришёл, чтоб и его принесть: Меня, пусть смертным, ты явил на свет; Бессмертьем я воздам тебе в ответ — Восстав из праха, до скончанья дней Ты будешь жить в поэзии моей.

83. Прельстительная небрежность В её одежде беспорядок Премил мне и для взора сладок: Батист, что с плеч готов упасть, Невольно разжигает страсть; Корсаж прельщает, и немало, Сквозь кружева блистая ало; Скосился бант – он взгляд манит; Манжета сбилась – дивный вид! Вот юбка нижняя волною Вдруг всколыхнулась предо мною; Застёжка туфельки нескладно Вдруг отошла… Взираю жадно: Так обольстит меня едва ли Наряд, точнейший до детали.

84. Его Музе Коль имя при крещении бы мог Тебе я дать, Невестой бы нарёк; А то Стыдливой Музой стала б ты Иль Музой Роз: невинны и чисты Стихи твои; будь цензором Катон, Не смог бы к ним придраться даже он.

85. О любви Любовь мой перст ожгла огнём, Но сердце устояло; И это значило, что в нём Для страсти места мало. Почти я нынче не влюблён… Но если жар вернётся, Пусть лучше перст сожжёт мне он, Чем к сердцу подберётся.

86. Дин Борн, бурной реке в Девоне, рядом с которой он когда-то жил Прощай, Дин Борн! Мне никогда уж впредь Бурливых, шумных вод твоих не зреть; Камнями скован яростный твой бег; Будь даже золотым твой скальный брег, Серебряным – поток, я б и тогда Был рад, что расстаёмся навсегда. Твой путь скалист, и скальность узнаём Мы даже в людях на пути твоём; Обычаи, манеры! Я б назвал Всех, кто живёт тут, поколеньем скал! Неистовы, как море в шторм, они, Грубы, крикливы, дикарям сродни… Вернусь ли? С превращеньем (не скорей) Брегов скалистых – в реки, рек – в людей.

87. Ростовщичество поцелуями Я б нынче мог Отдать должок, Бианка, – за лобзанье, И был бы рад Его стократ Вернуть – потрафь желанью. А молвишь: «Что? Какие сто? Мой поцелуй – дороже», Не возражу И так скажу: «Что ж, спорить мне негоже». Не дремлет, ждёт Удачи тот, Кто беден годы кряду: Себе не враг, Почти за так Он обретёт усладу.

88. Джулии О Джулия, как дивен облик твой! Пленяешь ты небесной красотой. В своём венце не королева ль ты? В нём сплетены прекрасные цветы. Вкруг шеи камни чудные блестят: Рубины, жемчуга, алмазы в ряд. Кольцо златое и резной браслет, В лучах сверкая, сами дарят свет. Меж персей, что как лебеди на вид, Чаруют взгляд сапфир и хризолит. О том же, что утаено от глаз, Пусть знают халцедон, опал, топаз.

89. Лавру Не стих на камне — Честь эта не нужна мне — Вечнозелёный, Пусть над могилой сонной Священный лавр шумит своею кроной; Со всех сторон Пусть будет виден он; Узрит любой, Что сей хранитель мой — Мне вековечный памятник живой.

90. Каким ему видится роялист Отыщется ли где герой, Кто б пересёк простор морской На гиппокампе – есть такой? Кому под силу бури снесть, И взглядом ярость волн известь, Их усмирив, – храбрец ли есть? Кто, мощен, не свернёт с пути, Кто скалы может развести… — То – я! До цели – мне дойти!

91. Желай страстно В любви будь рьян, победа в ней – прекрасна: Не любит тот, кто не желает страстно.

92. Сума пчелы Два купидона как-то раз, В суме увидев мёд, Пустились в шумный спор тотчас — Кто лакомство возьмёт. Венера тут пришла на крик И, не ища, кто прав, Пыл юный остудила вмиг, Кнутом их отстегав. Но, видя слёзы их, она Сказала нежно: «Вам Весь мёд я отдаю, сполна, Делите пополам».

93. Нужда убивает любовь

Пусть буду я в тепле, пусть буду сыт:

Любовь богатству лишь благоволит;

А если на беду придёт нужда –

Что я любил, то разлюблю тогда.

94. Его возлюбленной Я «валентин» твой? Коли так — Не медля, под венец, Чтоб пыл любовный не иссяк: Прождём – любви конец. В чём поклялась, то выполняй, Иль не давай обет; В любви священны клятвы, знай: Кто лжёт, тем веры нет. Ты дважды мне лгала, друг мой, — Могла и погубить! Ещё обманешь – и женой Тебе ничьей не быть.

95. Великодушному читателю Коль глянешь ты по случаю в мой том, Не замечай больших ошибок в нём, Мигни о малых: мол, грешки нашёл, И не кричи, что их родитель гол; Быть начеку обоим нам пристало; Труд долог: и Гомер дремал, бывало.

96. Критикам Пишу – моё писанье Вам средство пропитанья: Не будь моей подмоги, Вы б протянули ноги.

97. Покорись тирану Властитель добрый – за него молись, А если злой – с почтеньем покорись; Семь шкур сдирает, мочи нет терпеть? Но чада, что грешны, целуют плеть! Не тронь тирана, предоставь богам Его прикончить: суд вершить не нам.

98. Просьба к Бианке от него, ослепшего Представь, Бианка: я слепой — Случиться может так со мной — И я дороги не найду, А отыщу, так упаду; Тогда тебе идти вперёд, Пусть запах твой меня ведёт; А может, поведёт меня Твой свет, лучом своим маня; С тобой вдвоём мне не пропасть — Не поскользнуться, не упасть.

99. На Бланч Красавцем-мужем любит прихвастнуть, Хоть лыс он и глаза навыкат – жуть! А уши – крылья: ежели взмахнёт, То в небо голова его вспорхнёт.

100. Нет нужды, если есть необходимое Есть вдоволь хлеба и воды, А в большем нет у нас нужды; Хоть тратить мы налог вольны, Но по природе мы скромны.

101. Игра, или последние в аду Последние в аду? И ад таков, Как здесь, у нас – без пыток и оков? Коль худший грех лобзания и страсть, Будь первые – не прочь мы в ад попасть.

102. Определение красоты Что красота? Луч яркий, что, блистая, Летит от середины и до края.

103. Дианиме Прощанье – ад; ты мной любима, Но всё ж прощай, о Дианима: Ты брови хмурила вчера, А значит, мне уйти пора, Хоть горько мне; ты красотой Своей славна. А добротой? Примером будь для юных дев, Мои страданья не презрев: Убей! – всё лучше для меня, Чем чахнуть мне день ото дня; Но нет – в жестокости своей Мне ранишь сердце всё больней. В твоих руках моё спасенье: Смерть принесёт мне облегченье. Яви же милость! Мне даруй Один прощальный поцелуй — И я им буду упоён, Хоть палачом мне станет он.

104. Антее, лежащей на ложе Антея словно в сумерках видна: Под тонким шёлком возлежит она — Иль, может, розы так в рассветный час В туманной дымке различает глаз. Всё ж сумерки: батист, заре под стать, Дню светлому даст после воссиять.

105. Электре Белейших ты затмишь собой лилей, Затмишь собой и белых лебедей; Ты более бела, чем белый крем, Иль лунный свет на глади, видный всем, Чем прелести Юноны, жемчуга, Плечо Пелопа, первые снега… Всё ж белизною я не восхищён И был бы рад вполне, как Иксион, Когда б ты белым облаком, друг мой, — Нежнейшим, тёплым – возлегла со мной.

106. Сельская жизнь: его брату Томасу Геррику Блажен ты будешь, брат, вдвойне, втройне, Коль ныне поклянёшься мне В том, что оставишь город: поменяй Его на деревенский рай; Надёжней всё же будет на селе, К природе ближе и к земле, Стремиться к добродетели, расти Тебе на сём благом пути: Ведь не названье, суть её важна — Жить скромно учит нас она; Сей путь – он твой; иди и не робей, Ведомый совестью своей; Живи не наслаждениям в угоду: Пусть мудрость подчинит природу И вовремя подскажет, в назиданье, Что надо усмирять желанья; Что накопить как можно больше злата, Ещё не значит жить богато: Кто алчности своей всегдашний раб, На самом деле нищ и слаб. О, сей чуме ты не поддашься, брат, Да и сейчас ты небогат, Ведь небеса нещедрою рукой Дают тебе доход такой, Что проявлять пристрастия гурмана Ты, верно, можешь, но не рьяно; И ты живёшь, чтоб ублажить подчас Живот голодный, а не глаз, Желудку своему не потакая: Куда полезней снедь простая. Жизнь сельская ещё прекрасна тем, Что есть жена – на зависть всем: Не столь красива, может, и нежна, Но добродетельна она. Бок о бок с ней вкушать приятно сон, Когда на страже Купидон; Тревоги дня не помешают вам: Сны безмятежны по ночам, И силы тьмы здесь не внушат вам страх; На сих безгрешных простынях Жена твоя (и да узришь воочью) Невинна будет каждой ночью. Луга, ручьи, что здесь увидишь ты, Навеют сладкие мечты; Ключи и рощи, птиц чудесных пенье, В тени дерев уединенье, Трав изумруды, розы и лилеи — Нет видов ярче и живее; Резвятся, блея, милые ягнятки, Молочные сосцы им сладки; Приснится фавн, он защитить готов Овец от страшных, злых волков. Картины дня, что зримы здесь, чаруют И ночью крепкий сон даруют. Но сон ночной не так уж долог будет, Крик петуха с зарёй разбудит И возвестит: пора вставать к трудам; Но прежде – жертву надо вам Богам воздать и вознести моленья, Дабы загладить прегрешенья. Мозоли вам подскажут: царь богов Всё за труды отдать готов. Благой сей труд к тому же не несёт Опасных, горестных забот Торговцев, коим не сидится тут: За златом в Индию плывут, Боясь всего (и страхи не пусты) — И бурь в пути, и нищеты. А здесь сидишь ты в доме, не в каюте, У очага, в тепле, в уюте, На карту глядя, где моря едва ли Кому-то смертью угрожали; Но всё ж ты скажешь, грезя о штормах И подавляя лёгкий страх: «У тех сердца, как дуб иль медь, прочны, Кому и бури не страшны». Ты дома, но, доверясь парусам, Отправиться ты можешь сам — На карте – по морям и океанам К раскрашенным заморским странам, По компасу маршрут сверяя свой — Вояж не слишком дорогой. Ты и рассказы слушаешь с вниманьем, Дивясь чужим повествованьям О дальних государствах: ты не глух К тем знаньям, что даёт твой слух, Не подвергая истинность сомненью — Хоть правду скажет только зренье. Когда ж ты слышишь и о злых делах, И о пороках при дворах, Тогда в ответ (хоть ты и не свидетель) Твоя вскипает добродетель. Но ты живёшь бесстрашно и не втуне Бросаешь вызовы фортуне; Нет мыслей сдаться, отступить в испуге — Тебе смешны её потуги; Что б ни случилось, радость иль беда, Кто мудр, тот будет благ всегда; Так дуб, что много бедствий перенёс, Лишь крепче после бурь и гроз. Будь стоек, как скала, назло судьбе, И сделай то, что я тебе Советую: учись нужду терпеть; Сие полезно будет впредь, Коль пожелаешь (мой совет – и даром!) Жить на селе с приватным ларом, Ему внимая; он твой аппетит Хотя бы хлебом утолит: Здесь нету яств, и не о них забота — И хлеб хорош, коль есть охота; Откажешься от стейка и подобной Еды привычной – жирной, сдобной, Чтоб суп с капустой, свёклой и крапивой Глотать с улыбкою счастливой; Твой Гений скажет, блюда одобряя: Сие – амброзия живая. Но если ты себя уверишь всё ж, Что выбор твой не столь хорош — На эти блюда, не впадая в грех, Смотреть ты можешь без помех. Здесь, у камина, в грусть тебе не впасть: Сверчков наслушаешься всласть, Увидишь мышь проворную – мелькнёт, Сбирая крошки; рядом кот: Пора бежать ей в норку, чтоб скорей Спастись от гибельных когтей. Пусть будет мал запас, но (если кратко): Любовь всегда важней достатка. Жизнь не считая праздной канителью, Её сверяй с благою целью; Чтоб не кидало, брат, из края в край, Любых излишеств избегай; Что заработал, то разумно трать, Но и предел богатства знать Полезно тоже; в скромности, в любви, В согласии с собой живи. Ваш сельский дом – твоей жены и твой — Да обратится в рай земной; Но знать во всём златую меру надо, Ведь польза не в ладах с усладой. Счастливой парой жить вам, честь по чести, И в мир иной отправьтесь вместе. Двоим – любовь и вера, кров и хлеб, Ну а потом – и смерть, и склеп. А коли так, то можно, уж поверьте, Всю жизнь прожить без страха смерти.

107. Нарцисс-прорицатель Вижу, как нарцисс-пророк, Наклонив свой стебелёк, Мне сулит недолгий срок: Я поникну головой И закончу путь земной — В землю прах вернётся мой.

108. Художнику, с просьбой к нему написать портрет Искусник Лупо (ты таков!), Возьми-ка краски всех цветов И Бриджмена портрет пиши, Но против правды не греши; Вот он, взгляни: больной старик, Что лгать, болтать и льстить привык; У щёк – сиреневый отлив, Багровый нос прыщав и крив. Отобрази (что не табу) И шишки, и угри на лбу; Но должен ты себя беречь: Как Бриджмен произносит речь, То не пиши: откроет рот, Дыханья яд тебя убьёт.

109. На Каффа Кафф ходит в церковь часто – кроме дней, Когда сбирают подаянье в ней; Тогда он дома, есть на то резон: Бесплатно спать не может в церкви он.

110. На Фона, школьного учителя У Фона баки, густы и красивы, Со щёк свисают, словно ветви ивы; — Чтоб нерадивых сечь, он ветви эти Вполне бы мог использовать как плети.

111. Песня к радости Вряд ли Парки возразят — Будем ночь и день подряд Целовать подружек, петь, Танцевать, в свирель дудеть; Утомимся – всей гурьбою Сядем, венчаны лозою, За вино, и – Вакху слава! Тирс тряхнём: что ж, крепок, право. Был бы жив Анакреон, С нами пировал бы он. Гимн Горацию пропеть Не пора ль? Помрём – и впредь Вилсон и Готье нам тут Не сыграют, не споют.

112. Графу Уэстморленду Когда отправлюсь я в последний путь, Моих потомков хилых не забудь: Рукой своею мощной поддержав, Продлишь им жизнь надолго, храбрый граф.

113. Против любви Покуда я любовью лишь согрет, Спасите, снег и хлад, меня от бед! Загасит капля малый уголёк, А пламя не потушит и поток — Взамен страстей, что сердце мне спалят, Уж лучше гибель или вечный хлад.

114. Поясок Джулии Как поясок на Джулии хорош! — С сияющей он радугою схож; Иль нет – мы в нём любви границу зрим: Земные наслажденья все – под ним.

115. Пояс холода, или надменная Джулия О, куда бы улететь, Чтоб огонь не мучил впредь? Может, отыскать мне клад, В коем снег, и лёд, и град? Иль попасть в подземный грот, Где озноб меня проймёт? Или, может быть, пути К ледяным морям найти? Иль спуститься вглубь, туда, Где извечны холода? Жар уменьшу там; но есть, Место, где мороз не снесть: Грудь у Джулии моей Такова, что нет хладней, Царство льда… Не от огня — Смерть от стужи ждёт меня.

116. Эпитафия благонравной матроне Ушла, оставив белый свет, Я в сорок семь неполных лет; Имела шесть я сыновей И дочь на выданье; но с ней Беда стряслась: земле она Уж девять лун как предана. Жизнь прожита достойно мной: Была я верною женой.

117. Покровителю поэтов Эндимиону Портеру Побольше меценатов бы, как ты, Не ведали б поэты нищеты; Лентулу, Котте, Фабию под стать, Щедрейший из людей, ты смог нам дать Не только темы для стихов – ты нас Поддерживал, спасая в трудный час, За что мы к твоему порогу (трону), Наш тирс положим (жезл), и лавр (корону); Венки, мой друг, заслужены тобой: Из лавра, мирта, дуба – да любой!

118. Печаль из-за болезни Сафо Прекрасные фиалки будут в хвори, И лилии зачахнут, сникнут в горе; Тюльпан головкой пышною склонится, Подобно потерявшей честь девице; Нарцисс заплачет горько, удручён, Как в пост иль в день печальный похорон; Болезнь Сафо – и для виол беда: Простясь, закроют веки навсегда.

119. Прощание с Леандром Когда Леандр средь грозных скал Погиб в волнах – не поражал Сердца крылатый Купидон; Нет, на крутом утёсе он, С погасшим факелом, у края, Поникнувший, сидел, рыдая, И повторял в тоске глубокой: «О море, как же ты жестоко!». Глядел на Геллеспонт потом — Так, будто сам погиб он в нём, — Уже безмолвствуя в печали: Рыдания язык сковали.

120. Надежда окрыляет Войну затеяв, чают, что урон Добычей щедрой будет возмещён.

121. Четыре дара делают нас счастливыми Здоровье – первый дар благой; Добросердечье – дар второй; Достаток честный – третий дар; Четвёртый – верной дружбы жар.

122. Его прощание с Дороти Кенеди Когда расстались, боль была сильна — Так, брошена душою, плоть больна. Тебя не беспокоило нимало, Что слёзы лил я; ты же не рыдала. Мой поцелуй остался без ответа, Ни вздоха не услышал я; и эта Твоя суровость странной мне казалась: В душе твоей (я знал) любовь осталась. Скажи, молю – хотя б одной слезой Почтила ль ты прощание со мной? — Мне б легче было; но шепнул Эрот: Слёз по тебе любимая не льёт.

123. Слеза, посланная ей из Стейнза<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a> Неси, поток, молю, К ней, к ней слезу мою — К той, что терзает Меня, строга: Слёз жемчуга В колье, смеясь, сбирает. Взгляни! Увлечена, Венок плетёт она Из дивных примул! Донесть сумей Мой жемчуг ей, Чтоб он её не минул. Напомни, сколь немал Запас их, что прислал Я ей дотоле: Ты всё принёс, И горьких слёз Моих не будет боле; Их не коплю сейчас, Родник иссох, угас; Я, верно, в силе Найти, как впредь Мне не скорбеть, Чтоб слёз глаза не лили. Скажи ей, коль велит Прислать их – без обид, Я не исполню: Слёз не лия, Рыдаю я, Любовью сердце полня; Хоть я на всё готов, Но боле жемчугов Ей не прибудет; Скажи ей вслед: Теперь их нет — Впредь и просить не будет.

124. О тюльпане, который женится на розе Блаженны дни теперь нас, может, ждут: Тюльпан и Роза под венец идут! К весне увидеть сможем, что за плод Сей сладостный союз нам принесёт.

125. Эпитафия ребёнку Девы мне носить сулили По весне цветы к могиле, Утром и к исходу дня, Поминая тем меня. Обещали – долг отдайте: Здесь фиалки рассыпайте.

126. На Скобла Жену-блудницу учит Скобл кнутом, Отрежу, шлюха, нос – кричит притом; Она ему, рыдая, – что, мне мало? Зачем ещё дыра, одной хватало.

127. «Песочные» часы Нет, не песок в часах, взгляни — Похоже, «водные» они; Но я читал – в том нет секрета — Что не вода в них, слёзы это Влюблённых; по стеклу стекая, За каплей капля, не смолкая, Тихонько слёзы те журчат На свой неповторимый лад: «Отмерен вам, влюблённым, век, Но наш не прекратится бег».

128. Его прощание с саком Прощай же, сак, ты дорог мне и мил: Нужней, чем кровь для тела, ты мне был; Родней, чем близкий друг, жена иль брат, Душа для плоти; слаще всех услад; Милей невесты, в час, когда она Уже подходит к ложу, смущена; Чудесней, чем соитья чудный миг, Чем ласки, поцелуи, страсти крик; Нет наслаждений, что с тобою схожи, Ты для меня на свете всех дороже. О, дар богов, о, ангелов напиток! Ты крепишь дух, ты чист, как злата слиток; Лучишься, словно солнце в летний зной; Блистаешь ярко, в чём сравню с тобой Комету, что проносится в ночи (Предвестниками бед её лучи), Иль пламя, что, взметнувшись к небу вдруг, Бросает сонмы жарких искр округ; О, ты нектар, ты божеству под стать, Твой дух предвечный может низвергать Несчастья, беды, горести, что тут Нас исстари заботят и гнетут. Ты можешь вихрем, что вздымает воды, Мощней искусства, мудрости, природы В безумие сакральное завлечь, В холодном сердце страстный пыл зажечь, Восторгами нас полнить, чтоб они Сверкали в душах, молниям сродни. Мог петь бы Феб? Иль Музы? Нет, нимало, Когда бы им тебя недоставало. Что без тебя Анакреон, Гораций? В небытие ушли бы, без оваций. Ты – ключ Феспийский, бардов вдохновенье, Им должно пить тебя, верша творенья: С твоим подспорьем под пером поэта Польются строки – лавр ему за это. Но почему, в преддверии прощанья, Столь долог взгляд мой, полный обожанья? От дьявольских красот твоих робея, Скажу им всё же – прочь, и поскорее! Обидишься – отвечу, не тая: Тебя природа гонит, а не я. Она ошиблась: мы с твоею силой Никак не совладаем, друг мой милый; Не улыбайся (иль улыбку спрячь), А то лукавым взглядом обозначь, Что ты моё решенье понимаешь — Тебя лишь зреть – но вряд ли одобряешь. Пусть пьют тебя другие, в добрый час! Уста их радуй, мой тебе наказ; Тебя люблю я, знаешь ты, но всё ж Мою ты музу больше не тревожь: Я б не хотел, чтоб было что меж вами, И век твой дух витал бы над строфами.

129. На Гласко Теперь у Гласко, надо ж, – зубы есть; Желты, но не болят; всего их шесть; Из них в рядок четыре, что без гнили, Бараньей костью лишь недавно были; Они – для вида, так в них мало толку; Он днём их носит, вечером – на полку.

130. О миссис Элизабет Уилер, известной под именем Амариллис Под сенью леса, там, где тёк Журчащий нежно ручеёк, Заснула Амариллис крепко; Над нею робин сел на ветку, Решив – недвижима она И, значит, жизни лишена; Укрыл её листвой и мхом, Что смог насобирать кругом; Но тут как раз она проснулась, Глаза открыла, отряхнулась — И птах вспорхнул, восторга не тая: «О, как же рад, что обманулся я!»

131. Пирог Пирог я не поел вчера, хоть плачь: Когда его подали, был горяч, Фурс на него подул что было сил Три иль четыре раза – остудил; Казалось, всё, бери любой кусок — Но есть никто не стал: смердел пирог.

132. Жестокосердной Мирре Тебе – главу свою склонять, Завядшей лилии под стать; Смотреться бледною луной Иль Иокастою больной; Вздыхать, рыдать – вдове сродни, Что тяжко сносит скорбны дни, Иль деве, что грустит одна: Любимым брошена она; Тебе – в несчастья эти впасть, Ведь ты мою презрела страсть, За что тебе прощенья нет — Жди многих горестей и бед: Богам, не чуждым доброты, Претят жестокие, как ты.

133. Глаза Создай мне, мастер, свод небес, Где много света и чудес, Где сферы тут и там летают, Где звёзды яркие блистают, Где солнце золотом лучится, Верша свой пусть на колеснице; Создай красоты зон земных, Сезоны все со сменой их; Создай пылающий закат, Ночь, а потом пусть нежит взгляд Авроры праздничный наряд. Пусть льют дожди из чёрных туч, А после глянет солнца луч. Прошу, создай сие творенье, И я воскликну в восхищенье: Весь свод, все прелести картины — Не очи ль дивные Коринны?

134. На смерть Джона Варра Талант и мудрость, ум и знанья — Почиют здесь и дарованья Того, кто в славе упокоен И вечной памяти достоин. Читатель, у могилы сей, Честь воздавая, слёзы лей; Не ты один оплачешь прах — Все монументы тут в слезах.

135. На Грилла Ест, но молитвы не читает Грилл: То суп горяч – он дует, чтоб остыл, То, обжигаясь, он бифштекс жуёт, Ему не до молитвы – занят рот.

136. Подозрения насчёт его чрезмерной близости с дамой Итак, расстаться мы должны? Судачат: слишком мы вольны, Открыты в чувствах и нежны; Так, невиновных, нас бранят, И в злобе всяк обидеть рад. Когда б встречались мы тайком, Вот это было бы грехом, И нас сопровождал бы стыд; А ныне нам он не грозит, Ведь мы чисты, и злобный глас Уже не остановит нас: Не грех нам отпер дверь – войдём Мы без стыда в неё вдвоём. Ты хороша, и мне тревожно: Будь в этом мире осторожна — Ведь любят сплетни распускать О тех, в ком красота и стать. Дурнушки бедные – не в счёт, Ревнивый взгляд их обойдёт, А вот красавица – прельстит Румянцем чувственных ланит Округлой шейкой; дивный вид Как подозренья не вселит? Ты, что прекрасна и юна, От ласк моих бежать должна, Боясь молвы, чьего-то гнева? Ты чистоту теряешь, дева, Не боле, чем луна, уж точно, Что и светла и непорочна: Пусть холодны её лучи, Прекрасен, чист их блеск в ночи. А коль решишь, хоть со свиданья, Уйти, услышь моё желанье: Чтоб мы встречаться не могли, Пребудь хоть на краю земли — От сплетен и меня вдали.

137. Лучше быть одиноким С женой в приданое ты взял Гнев, подозрение, скандал.

138. Проклятие. Песня Клятвопреступник, прочь! но коль вернёшься Ты к праху моему и посмеёшься Над ним, священным; коли станешь ты Топтать дары невинных дев – цветы, Над красотою женскою глумиться — О, знай, что не преминул я молиться Злым фуриям: чтоб здесь тебя, зоил, Борей, взметнувши прах мой, ослепил.

139. Ужаленный Купидон. Песня В цветнике вкушая сон, Был ужален Купидон Пчёлкой наглой; боль сильна! Плачет он – тут не до сна. К матушке взлетел – она Говорит ему: «Сынок, Кто тебя обидеть мог?» — «Змейка с крыльями напала И в меня вонзила жало». Мать, что в нём души не чает, Улыбнувшись, отвечает: «Ах ты, бедненький малыш! Было больно, говоришь? Знай, что от стрелы твоей Боль и муки посильней!»

140. Росам. Песня Горю́, горю́! О, росы, мне Даруйте влагу, я – в огне! Я жарким пламенем объят! Его чудесен аромат, Но жар есть гибель – а она И в этом пламени страшна; Неважно, где окончим путь: В воде ли лучше утонуть Иль в масле розовом? – Спасите, Огонь смертельный погасите! Но нет, я вами не любим: Спасенье дарите другим.

141. Утешение в беде Поверженным пусть будет в утешенье: Нанёс им Полководец пораженье.

142. Видение Покинут, пребывал я в чаще, Там, где струил ручей журчащий; Рыдал я горько, и, сморён Своей печалью, впал я в сон; И чудо – предо мной возник Прекрасной девы милый лик; Я видел, как, облачена В тунику, шла ко мне она; Держала лук свой боевой С тугой шелковой тетивой; Я зрел её, от страсти млея, Она влекла красой своею, Желаннее небесной манны — Кудрями, ножками Дианы И прелестями, что нимало Её туника не скрывала; Я страстный пыл сдержать не смог И пал у обнажённых ног; Но дева только погрозила Прутом из мирта, молвив мило, Но твёрдо: «Милости не жди. Ты дерзок, Геррик, прочь иди».

143. Люби меня мало, люби меня долго Ты говоришь – твоя любовь сильна; А я б хотел, чтобы была она Пусть и слаба, но чтобы дольше длилась, Чтоб быстрой смерти с ней не приключилось.

144. О деве, целующей розу Где розу ты лобзала, Даря дыханье ей, Цветов теперь немало — Венок из роз, скорей.

145. О женщине, умершей от ревности Ревность, что её сожгла, С ней в могилу и легла; Ты шуметь здесь погоди, Даром лиха не буди — Сможет Смерть (как встанут вдруг) Снова уложить подруг?

146. О заточении епископа Линкольна Ещё столь хмурых не бывало дней, Чтоб ливни шли без пауз, всё сильней; И не было ночей, чтоб им вослед, Сколь ни тянулись, не пришёл рассвет; И не было тюрьмы, столь потайной, Чтоб лучик не проник туда дневной. И как на небе тёмная луна Вся новым светом воссиять должна, Так вы, милорд, хоть ныне в заключенье, Своё переживёте заточенье: Звездой, что освещает небосвод, Взойдёте вновь, когда туман уйдёт; Могущий Цезарь лишь отдаст приказ, Падут оковы и замки тотчас; Так в оны дни смогли освободиться Апостолы: твердь сотрясла темницу. Того же я желаю вам, не скрою, Хоть и жестоки были вы со мною: Вы в сердце рану мне лечить не стали, Что нанесли, – она пройдёт едва ли; Но пусть вы не смягчили скорбь мою, На ваши раны я бальзам пролью.

147. Берегитесь лени Феб, щипнув за ухо нежно, Наставлял меня прилежно: «Знай, что каждый завиток Женских локонов – силок; Губы их, глаза иль шея — Западни для дуралея; Руки нежные подружки — То коварные ловушки: В них попасться могут вмиг Те, кто к праздности привык». Чтоб свободно жить, как я, Будьте заняты, друзья; Ясно же как божий день: Нас к любви толкает лень.

148. На Страта Привратником был Страт известен нам, Ну а теперь – сопровождает дам; Что, ныне Страт намного стал важней? Нет, он как был, так и теперь – лакей.

149. Эпиталама сэру Томасу Саутвеллу и его невесте I. О, время подошло как раз — Пусть увенчает счастье вас! Рискуют те, кто ждут, Ведь радости уйдут; Любви чужды сомненья; Опасно промедленье: Те дни, что потеряли, Восполните едва ли. Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. II. Что медлишь, дева? Ждёт венец, Пора решиться, наконец. Боишься, может статься, С невинностью расстаться? Знай: отдана, она Лишь более ценна; Не след, скупцу под стать, Её приберегать. Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. III. Потоки слёз, жемчужно-чистых, Текут из глаз твоих лучистых; Оставь тревоги: стыд Защитником стоит Души твоей влюблённой: Он страж ей потаённый; Но страсти огнь вот-вот Застенчивость убьёт. Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. IV. Пусть ночь (хоть и подслеповата) Узрит невинности утрату; Не бойтесь – в вашей власти Познанье тайны страсти. Сочувствия полна, Вас одарит луна Дарами, дивным светом, И к вам сойдёт при этом. Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. V. Предайтесь чувству, к вам Юнона, Поверьте, будет благосклонна; И Гения приход Удачу принесёт; И Грации цветами Устелют путь пред вами; И мальчики вам тут Торжественно споют: Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. VI. Взгляните, факел Гименея Ночь озаряет, пламенея — Не прогорел пока. Да будет жизнь ярка! И пять свечей горят, Вам радости сулят; А лучшая отрада — Чтоб нарождались чада: Наслаждаться вам тогда Счастьем долгие года. VII. Где ступишь ножкою своей, Там будто – амбра и елей, В цветах медовый луг Иль райский сад: округ Царит благоуханье — Как ветерка дыханье, Коль ароматом он Цветочным напоён. Гименей, веди на ложе Молодую, ждать негоже. VIII. Вуалью жёлтою укрыты Её румяные ланиты; Она ещё пока Стыдлива и робка, Но сердце всё ж стремится Желанью подчиниться; Иди скорей в постель, Познай любовный хмель: Ты узнаешь, без сомненья, — Страсть подарит наслажденья. IX. Ты, близкий родственник, не жди, Через порог её веди; Потом ей, по обряду, Чтоб гнать несчастья, надо С убора ленту снять И к двери привязать, А на косяк дверной Жир нанести свиной: Сгубит чар волшебных сила Зло, что ведьма приютила. X. Венера! Знаешь лучше всех: В постели брачной, до утех, Невесте свет не мил — Взбодри, добавь ей сил; А коль рыдает – пусть Рассеет деве грусть Жених – её лобзая, Но ей не потакая; Им вели: смелей вперёд! Ждут и ночь вас, и Эрот. XI. Уснув, не пробудитесь вы От крика мрачного совы; Заказан ведьмам путь, Чтоб свечи вам задуть, Вас тьмою окружить И ложе сторожить — Увидите, что нет Для вас дурных примет: Под крылом Юноны вам Предаваться сладким снам. XII. Не плачьте, девы, час грядёт: И вас любовь мужская ждёт; Невесте праздник мая Уж не встречать, играя; На милого гаданья, По розам предсказанья, И девичьи забавы Лишь вспоминать ей, право. Поцелуй даруйте ей: «Ну же, леди, будь смелей». XIII. Закрыты двери; не пора ли? Орехи мальчики собрали; Настало время страсти, Её предайтесь власти; Да будет вам как дар И пыл её, и жар; Пусть ствол и восстаёт, И падает в черёд, Главное – пусть будет он Диадемой окружён. XIV. Досель не ведавшей на деле Соитий, ныне и постели Смириться остаётся — Их испытать придётся: И двух сердец биенье, И резкие движенья, И крики, и стенанья… О, вам, без колебанья, — Голубки, – она б пропела, — Вам ещё не надоело? XV. Пора войти! Но сон гоните, Покуда страсть не утолите; Целуйтесь! Здесь приятно: Покои ароматны, Как уголок Пакхайи; Стоят, благоухая, Здесь розы; вишни-губы Ужель тебе не любы? — Ни в каком саду, жених, Нет плодов, что слаще их. XVI. Пусть каждый час, и день, и год Вам благоденствие несёт; И пусть Небес дары Нисходят к вам, щедры, — Как утренней порой Луг полнится росой. Судьбе – лелеять вас, Давая про запас; Птицы счастья свой приют Пусть у вас навек найдут. XVII. Вы, Парки, пополней их нити На веретёна накрутите; А вам, молодожёны, — Просить, чтоб нити оны По вашему заказу Двоим порвали, сразу; Как только в мир иной Смерть вас возьмёт с собой, — Принесут тогда к амбару Вас, как два снопа, на пару.

150. Слёзы всё скажут Не угодил я Джулии; пред нею Нем, словно рыба, я стоял, робея; Она бранилась громко; – но, кляня, Могла бы видеть слёзы у меня; Когда б хотела, поняла б тотчас, Что говорил язык правдивый глаз: Коль слов любви вдруг недостанет вам, Доверьтесь языку без слов – слезам.

151. О молодой матери многих детей Пусть, чад моих узрев, благи матроны Мне воздадут хвалой за щедрость лона, За деток; а за то, что очень ранним Стал мой уход в могилу, – состраданьем.

152. Электре Как в страсти Зевс, я вид любой Приму, коль буду я с тобой; Но я явлюсь не так, как он С Семелой встретился, влюблён: О нет же, молнии и гром Я отложу; о том, о сём Поговорим; любовный хмель Нас приведёт с тобой в постель, Где без одежд мы, в вожделенье, Возляжем (душ и тел сплетенье), И где, подобно тихим струям, Мы предадимся поцелуям.

153. Его желание Молитва Зевсу и поклон: Даёт и отбирает – он; Пусть жизнью ведает, землей, Но разум – пусть уж будет мой.

154. Обещание Перилле Увидишь прежде вместе ночь и день, В лесу сухом – листвы зелёной сень; Увидишь, как огонь с водой украдкой Сливаются в одной истоме сладкой; Увидишь прежде, как зимой пшеница В снегах, как летом, будет колоситься; Моря – без берегов, без трав – поля; Как гибнет в жутком Хаосе Земля; — Увидишь до того, как, на беду, Обет нарушив, от тебя уйду.

155. Любимая вся благоухает Грудь любимой я лобзаю — Аромат гнезда вдыхаю Птицы Феникс; льну к устам — И вдыхаю фимиам; Всё – запястья, бёдра, шея — Благовоньем у Антеи Нарда, мускуса сильней: Не сравню Исиду с ней; Даже Зевс на ложе страсти Столь не сыщет в Гере сласти.

156. Джулии Уйти дозволишь, нынче же уйду; Велишь остаться – здесь приют найду; Коль ты решишь, любя, – быть вместе нам, Любви безмерной здесь мой будет храм; А если нет – то, изгнанному, мне Жить одному в безвестной стороне.

157. О себе Любовной хвори я во власти, И нет спасенья от напасти: О, где целебный тот отвар, Что мне остудит страсти жар? В одном я вижу избавленье: Лишь Смерть прервёт мои мученья.

158. Добродетель чувствительна к страданию Кто мудр и благ, снесёт все испытанья, Но благость всё ж чувствительна к страданью: Пусть страждущий вынослив и силён, Сколь тяжек груз, сполна познает он.

159. Жестокой деве О, ты жестока, вижу я, Тебе докучна страсть моя; Ну что ж, забудь мою беду И не тревожься – я уйду; Не будешь ведать ты, где впредь Мне доведётся умереть, Иль где б я мог забыть тебя, Коль всё же буду жить, скорбя; Но что бесстрастною судьбою Тебе назначено, открою, Когда, жеманница (о, знай!), Скажу последнее «прощай»: Лилеи дивной краток век, Недолго чист и ярок снег; Цветут фиалки, розы – глядь, Пора пришла им увядать; И ты поникнешь, им под стать. Но если сердце встрепенётся, Былая страсть к тебе вернётся — Полюбишь ты, как я люблю, — Исполни то, о чём молю: Когда уйду я в мир теней, Ты слёзы надо мной пролей; Укрой накидкою своею И в губы поцелуй, жалея, Затем ещё: лобзай без страха, Умершим не восстать из праха; Потом надёжный склеп устрой Тому, кто презрен был тобой, И надпись выбей: «Погубила Любовь несчастного. Так было».

160. Дианиме О, не гордись, что чуден свет Очей твоих: их ярче нет; И что сердца берёшь ты в плен, Своё не жалуя взамен; И что стихает злой борей, Коснувшись дивных сих кудрей; Сравни: рубин твой (в ушке зрим) Лучист, прекрасен, ал – таким Пребудет он и в скорбный год, Когда краса твоя уйдёт.

161. Королю, дабы вылечил недуг Искал я древо, чьи плоды от века Питают жизнь и семя человека; Искал Вифезду я, купель святую: К ней сходит ангел, воды в ней волнуя; И вот нашёл я (то, что мной любимо) — И древо, и купель, и серафима: Всё держишь ты, в своей руке собрав Целительную мощь цветов и трав. Я ныне к чарам, к магии взываю, И к волшебству прибегнуть я алкаю: Своей рукой, небесной ветвью сей, Лишь прикоснись, молю, к главе моей; О, Цезарь славный! Верой я силён: Твоею дланью буду исцелён. Ты – благ, я – грешен; в скорби я пою: «Король излечит злую хворь мою».

162. Любовница – его несчастье Во́ды, во́ды, в вашей власти, Избавляя от напасти, Жар залить любовной страсти. Ливни льют, и их немало, Но ни капли не упало На меня – чтоб легче стало. Счастлив тот, кто чашей полной Гасит пламень свой любовный — Или гнев метрессы вздорной. Я влюблён; душа стремится К ней одной – но нет девицы, Что бездушьем с ней сравнится. Как мне быть, не знаю, право; Видно, в том её забава — Разжигать мой пыл лукаво. Вам, друзья, се в назиданье: Губит нас очарованье Дев, лишённых состраданья.

163. На жену Джола Хрома жена у Джола, глаз косит, Носата, бок кривой, губа висит.

164. Женщине, которая смеётся над его седыми волосами Смеёшься, леди, надо мной? Я вижу – сед, ведь не слепой. Но знай – черёд настанет твой, И жаркой юности вослед (Пусть даже через много лет) Придут снега и холода, Ты будешь, как и я, седа; Ты не увидишь в зеркалах Уже румянца на щеках: Погублен холодом цветник — Ни роз прекрасных, ни гвоздик! В злых зеркалах увидеть сможешь только, Что вышел срок, Увял цветок… И зарыдаешь горько.

165. Кедровому маслу Коль сыщется средь строф моих одна, Достойная, дабы тобой она Была омыта, – жить мне вечно тут; Другие ж пусть навек во тьму уйдут.

166. Эрот Эрот (хоть я его не ждал) Пришёл ко мне домой И, как цыган, канючить стал — Ладонь, мол, мне открой. Взглянув на линии мои, Сказал – тебе везёт, Представь: ты будешь Принц Любви, Пусть и недолго, с год. Я посмеялся: «Ну и глаз… Какой там год? Ни дня! Я – Принц Поэзии сейчас, Вот это – для меня!».

167. Как первоцветы стали зелеными Девы, коих разлюбили, Зелены от хвори были; Став цветами, этот цвет Всё хранят, недуга след.

168. Джозефу, лорду-епископу Эксетера Кого теперь бояться мне? Я горд, Что ныне под защитой вашей, лорд; Не трепещу я в ужасе, что тут Мои стихи навеки проклянут: Власть ваша – не презреть, что благо в них, И строго не судить стихов дурных. Мой лорд, явите к Музе снисхожденье: На выбор ваш моё стихотворенье — Одно – пометьте праведной рукой, И станет эта грешница святой.

169. О чёрном шнурке вокруг запястья графини Карлайл Я видел – шёлковый овал Её запястье обвивал; Хоть не давил на руку он, Но всё же взял её в полон. И пусть черна сия тюрьма, В ней словно вместе – свет и тьма; Иль будто яркий день не прочь, Что рядом с ним глухая ночь. Мечтаю (может, на беду) — В плену свободу я найду, А если так, Любовь, молю: Приди, я цепи полюблю!

170. О себе Что власть мне, я цветам Пристрастие отдам; Ещё – когда в вине Бородка, любо мне; В нём утоплю хандру: Назавтра – вдруг помру?

171. На Паджета Меч где-то раздобыв, школяр Паджет Им уничтожить розги дал обет — С мучителями вкупе; вот герой! Вчера он, правда, опоздал домой, За что учитель, розги взяв тотчас, Велел задрать рубаху… – меч не спас.

172. Кольцо, подаренное Джулии Тебя люблю. Прими, молю, Колечко золотое; Нужны ль слова — Что такова Любовь у нас с тобою? Что ж, впору, нет? Носи, мой свет, — Ярем любви не тесен; Вреда сей гнёт Не принесёт, Тем дар мой и чудесен. О, дивный вид! Кольцо блестит, Взгляни, как заиграло! К тому ж оно И не тесно, И не скользит нимало. Взлетим, поверь, С тобой теперь В те выси золотые, Где свет кругом — Исчезнут в нём Все тяготы земные. Не разорвать — Кольцу под стать — Любовь, что нами правит: Чиста, прочна, Уже она Навек нас не оставит.

173. Хулителю Мои стихи другим всегда по нраву, Лишь ты, хулитель, их клеймишь лукаво, В страницы тыча чёрный ноготь свой — Да чтоб сошёл он с пальца, весь гнилой! Но шанс я дам, хоть ты к хуле влеком: Трудись ногтями, но не языком; Есть зуд в стихах, есть похоть – эти пятна Коль поскребёшь, то будет мне приятно.

174. Ему же На мой вопрос, кто из поэтов мил, Ты отвечаешь – кто уже почил; Я понял так: мне надо в землю лечь, Чтоб зависть иль любовь твою привлечь.

175. Нижняя юбка Джулии Лазурный шёлк, летуч и чист, Кружится, как осенний лист, Порхает, вьётся предо мной, Маня, вздымается волной; То вдруг вскипит, то опадёт, А то колышется, плывёт, И, на мгновенье усмирён, Вновь кружева раскинет он; То вспыхнет весь, даря лучи, Как звёздный небосвод в ночи, А то смягчит своё блистанье, Оставив нежное сиянье… Но вот я вижу: шёлк чудесный Обвил, и тесно, стан прелестный. Столь дивен вид любимой стал, Что я, сражён, в восторге пал Почти без чувств у милых ног, Но умереть я всё ж не мог. О, я готов идти вослед За этим облаком… Но нет! Любить, твержу себе, – забудь: Не к вечной жизни этот путь.

176. Музыке Слух услаждай мне звуками благими, Чтоб я до слёз был очарован ими; Затем, убыстрив темп, огонь страстей Аккордами зажги в душе моей; — И вновь своим звучанием сребристым Наполни душу умиленьем чистым.

177. Недоверие Прими совет: от многих бед храним Ты будешь недоверием своим; Всех слушай, но, чтоб избежать потерь, Немногим верь – иль никому не верь.

178. Коринна идёт на праздник Мая Вставай, вставай, светает, ночь ушла, Кудрявый бог простёр свои крыла; Восходит, глянь-ка, милый друг, Аврора, крася мир округ; Вставай – древа и травы все Уже в блистающей росе; Цветы, ожив в преддверии рассвета, Склонились к солнцу – ты же неодета! Нет, выбирайся из постели, Свои молитвы птицы спели, А ты лежишь: покинь кровать, И не грешно ль доселе спать? — Другие девы, ложе оставляя, С зарей встречают дивный праздник Мая. Укрыв себя зелёною листвой, Пойдёшь, свежа, под стать весне самой Иль Флоре; пусть без украшенья Твоё простое облаченье — Но листья, право, не бедней Алмазов иль других камней; И то не всё – жемчужинами к ним Одарена ты будешь днём младым; Дары – твои; открой же очи; Пока роса – на кудрях ночи И ждёт Гиперион: холмы Пока ещё во власти тьмы — Вставай, пора! Молитвы сокращай, Скорей на праздник: все встречают Май! Пойдём, Коринна! Улицы сейчас, Как лес иль роща, сенью встретят нас Ветвей зелёных: каждый дом Украшен ими; мы пройдём Там, где округ всё дивно, ярко; Где, что ни вход, шатёр иль арка, Из цепкого боярышника свиты, — Любви под ними хладны тени скрыты. Ужель нам праздника не зреть? И не досадно ль будет впредь? Пойдём – желанья подчиняй Тому, что нам диктует Май: Остаться – больший грех, мы это знаем; Пора, пойдём, чтоб насладиться Маем! Кто молод (пусть другие сладко спят), Давно все встали: Маю каждый рад; Одни успели принести Боярышник: пора плести; Другие за куском кусок Умяли праздничный пирог; Те обручились, душу сим елеем Себе согрев – пока мы лень лелеем; Кто в травах утолял желанья, Даря бессчётные лобзанья: Сияли очи их чудесным Лучистым пламенем небесным; А кто шутил, хвастливо поминая Замки, что открывают в праздник Мая. Пойдём, пора, и мы с тобой юны, Май этот – и для нас, оставь же сны. Растают быстро наши годы: Мы сгинем, не вкусив свободы. Как солнцу не минуть заката, Так наши дни уйдут когда-то; Дождю иль дымке заревой сродни, Исчезнув, не воротятся они; Став сказкой, песней, нам с тобою Лежать, укрытым вечной тьмою — С любовью, радостью тогда Расстанемся мы навсегда; Пока не поздно, встретим, не скучая, Моя Коринна, этот праздник Мая.

179. О дыхании Джулии Вздохни ещё, вздохни глубоко, — Клянусь, в твоём дыханье Всех дивных пряностей Востока Слились благоуханья.

180. О ребёнке. Эпитафия Отцом и матерью любим, С рождения недолго им Я был отрадою: могила Нас волей рока разлучила. Растроганные их слезами, Неся цветы мне, плачьте сами; Любовь за вашу жалость, знайте, Спасибо скажет вам. Прощайте.

181. Диалог между Горацием и Лидией, переведенный в 1627 году и положенный на музыку мистером Р. Рэмси ГОРАЦИЙ. Пока, любя, ты нежно, мило Лишь мне лобзания дарила, Я наслаждался: не был встарь Так счастлив и персидский царь. ЛИДИЯ. Пока не полюбил ты Хлою, Не пренебрёг, ей в радость, мною, Цвела в лучах любви твоей Я римской Илии пышней. ГОРАЦИЙ. О, Хлоя! Слушать – упоенье Игру её на арфе, пенье; За Хлою смерть приму; храни Её судьба на долги дни. ЛИДИЯ. Зажёг мне сердце искрой шалой Сын Орнита, прекрасный Калай; За жизнь его почту за честь Я дважды в жертву жизнь принесть. ГОРАЦИЙ. Что если нам вернуть былое? Пусть узы свяжут нас с тобою; Тогда, простившись с Хлоей, вновь Отдам я Лидии любовь. ЛИДИЯ. Он, как звезда в ночи, прекрасен, Ты – легче пробки, груб, ужасен, Как Адрий в бурю… Дорогой, Жить буду и умру – с тобой.

182. Пленённый шмель, или маленький воришка Где Джулия вкушала сон, Шмель пролетал: трудился он, Сбирая сок с цветов в суму; А тут почудилось ему, Что губы Джулии – цветок, И он решил, что свой медок Возьмёт и здесь; он, как обычно, Сел, пожужжал и стал привычно Тянуть нектар; собрал немало, Но… Джулия его поймала. Шмель, изумлён своим плененьем, К ней обратился с извиненьем: «Я, леди, и не думал красть, Так низко не могу я пасть, Но ваши губки столь нежны, Столь ароматами полны, Что я решил: мне послан в дар Цветок прекрасный, в нём – нектар! И знайте – цвет, что мне даёт Для пропитания свой мёд, Не жалю я – благодарю Иль поцелуй ему дарю». Он свой мешочек в сей же миг Ей показал: мол, невелик; Открыл и молвил со слезами: «Немного тут, взгляните сами…». Она, с улыбкой: «Можешь взять То, что собрал; а коль опять Тебе приспичит воровать, Из уст моих весь мёд, что есть, Бери для сот – сколь сможешь снесть».

183. На Прига Что делать Пригу? – к пиву он привык, Но пуст кошель, пьёт нынче воду Приг; Кошель из кожи – так продай его И выпей вволю, только и всего.

184. На Батта Не любит чад, но всё плодит их Батт: Жена помрёт при родах – будет рад.

185. Ода Эндимиону Портеру, на смерть его брата Не всех светил моих (о нет!) Угаснул свет; На хмуром небе солнца луч Всё ж виден средь угрюмых туч. День минет, ночи мгла придёт, Померкнет небосвод, Но вновь его позолотит восход. Лишь беды на моём пути, И всё почти Я потерял, судьбой влеком, И разуверился во всём; Упали и подпорки, и стена — Увы, погребена Моя лоза: на них вилась она. Но, Портер, сколь ты на плаву, И я живу: Дано, как птице Феникс, мне Рождаться вновь и вновь в огне; Подрезаны крыла, но я храним, Мой друг, щитом твоим: Меня от смерти укрываешь им. Рука блаженна, что, тверда, Меня всегда Избавит от невзгод, скорбей — Нет ничего её ценней. Оплачен долг: кто покорён, любой Воздаст лозе благой, Что виноград ему дарует свой.

186. Его умирающему брату Уильяму Геррику Мой брат, свет жизни, не спеши уйти, Дозволь сказать последнее «прости». Смерть дует в паруса твои теперь, И ночь тебе свою открыла дверь. Но всё ж не будь жесток, не уходи, Дай порыдать мне на твоей груди. Есть боль прощанья, адовой сродни: Родным сердцам ужасны эти дни. Представить можно ль горечь расставаний Без взглядов грустных, скорбных слёз, рыданий? Кто любит всей душою – тяжко им Навек расстаться с теми, кто любим. О, наши клятвы! Коль придёт беда, Ты сердце забери моё тогда — Его отдам я в любящие руки: Зачем мне жизнь, дыханье, эти муки? Но нет, останусь; сколько хватит сил, У этой урны, где твой прах почил, На страже буду: огражу от бед Святое семя – сей земной твой след.

187. Оливковая ветвь Дорожкою среди полей В печали горестной своей Я как-то летом брёл устало; Но был обрадован немало: Оливковая ветвь лежала На тропке прямо предо мною Удачи вестницей живою; Я поднял и сказал: «Amen, Сей знак – предвестье перемен: Ни бед не станет, ни обид — Любовь уход мой осенит».

188. Купи-продай Что может, тащит в дом Купи-продай, И плачется, что беден, скупердяй; Хоть раз отдал бы десятину честно — Каков бедняк он, стало б всем известно.

189. Цветам вишни Вы прекрасны и нежны, И жеманиться вольны, Но, увы, ваш близок час: Вишни скоро сменят вас, И исчезнут без следа Ваши прелести тогда.

190. Как лилии стали белыми Вы, лилии, дивны, милы, А вот как стали вы белы: В далёкий год Играл Эрот, На радость матери своей, С ней в облаках, и средь затей Сосок её (прекрасный лал) Случайно пальчиками сжал… С небес на вас те сливки пали, Её дары, — И с той поры Белы вы стали.

191. Анютиным глазкам Любовь жестока! Мне и впредь Её презрение терпеть? — Другим даруя исцеленье, Мне оставляет лишь мученья! О, я избавлюсь от несчастья И к вам приду искать участья: От страсти гибельной храня, Утешить сможете меня.

192. О рождении левкоев Поверит кто едва ли: Когда уста с тобою Сомкнули мы – упали, Клянусь я, два левкоя. Давай лобзанья наши Продолжим без стесненья: Левкоев розы краше — Дождёмся их паденья.

193. Лилея в хрустальной вазе Чудесна роза, коль она Укрыта белоснежным Батистом, тонким, нежным; Так и лилея, что видна В хрустальной вазе сей, Для нашего милее ока, Чем та, что средь полей Скучает одиноко. Не привлекают сливки нас Однообразьем цвета; Но с земляникой – это Не праздник ли для наших глаз? Оттенков сочетанье Прекрасно, смеси чуден вид: Её очарованье Невольно взор манит. Янтарь, что мы в потоке зрим (Коль он прозрачен, чист), Всегда не столь лучист, Как тот, что на свету, – но им Сильней мы пленены: Неяркий, он приятен глазу; В нём блёстки не нужны: В красе теряет сразу. Нам вишни или виноград В резной хрустальной чаше Приманчивей и краше, Чем ежели не в ней лежат; Не столь дивны плоды Без сей полупрозрачной кожи, Хоть, может, и горды: Мол, мы и так пригожи. Мы больше ценим красоту Плодов, камней, цветов В игре полутонов, Не в их сиянье на свету; Блеск, дымкой приглушен, Нам боле может приглянуться: Кто им не ослеплён, Тому не обмануться. Лилея в хрустале – се есть Вам, девы, поученье, Образчик обнаженья — Как наготу вам преподнесть? Не в ярких красках, нет, А как изображает гений — Чуть приглушая свет И налагая тени. Бела, как снег иль облака, Ты властна и увлечь, И страсть к себе зажечь; Но те тончайшие шелка, Что стан твой прикрывают (Как в них твой дивный облик мил!), Сильней лишь разжигают В мужчинах страстный пыл.

194. Его книге Явись невестой, книга, перед нами, Прекрасными сияя жемчугами; Но если хоть в одной из сих жемчужин Изъян, пусть малый, будет обнаружен — Ты можешь, не краснея, это снесть: У королев подделки тоже есть.

195. О некоторых женщинах Любишь? Горек твой удел… Женщин так я разглядел — Вот послушай-ка меня: Это – сплетни, болтовня, Тряпки, лоскуты, оборки, Вздоры, брошки и заколки; С виду – шёлк, батист – красиво! Но под ними-то всё лживо; Взгляд, улыбка – всё обман; Бёдра, груди, стройный стан — Фальшь везде, куда ни глянь… Натуральна только ткань.

196. Фортуна быстро отворачивается Бычка – на выпас, коли худ, А гладок – первым и забьют.

197. Добро пожаловать, сак Как радостно встречаются, глубоки, Скалою разделённые потоки (К собрату каждый истово стремится, Чтоб после снова воедино слиться); Как ночью деву милую влюблённый Встречает, ожиданьем окрылённый; Как королева пламенным лобзаньем Встречает короля, горя желаньем, — Так я тебя встречаю в восхищенье, Любви моей лампада, чьё горенье Осириса затмит: в сиянье дня Твои лучи всех ярче для меня. Приди, приди ко мне – некраткий срок Обетов, данных мной, уже истёк! О, счастлив я, как счастлив лишь купец, Кого в ужасной буре спас Творец, Кто слёз восторга вовсе не скрывает, Когда к родной Итаке подплывает. Куда ты скрылся? Иль мои объятья Такое вызывают неприятье? Иль ты блаженный край найти хотел, Досадливо оставив сей предел? Иль, может, ты дразнил меня, зане Сбирался распалить любовь во мне? Ты хмуришься? Почто святой твой дар Во мне не поднимает страстный жар? О, почему твой не блистает взгляд И потускнел твой дивный аромат? Ты хмуришься… скажи мне, что с тобой? Коль грешен я, то вытравлю с лихвой Грех солью, серой… ну а после смою Его остатки влагой ключевою. Ты мне не улыбнёшься? Что неладно? Быть может, сам я вёл себя нескладно? Объятья были вялы? Что ж иссяк Задор былой, неярок твой очаг, Что весело пылал, костру под стать? — В нём ныне даже искры не сыскать! Иль ты меня подозреваешь в том, Что наслаждался я другим вином? Да, я тебя оставил, признаю, Но для того лишь, чтобы страсть свою Разжечь сильней: случается, она Пылает, коль враждой распалена. Теперь ты навсегда моя отрада! Ты сам шептал: скорее винограда На островах, где ты рождён, не будет, Чем бедный Геррик о тебе забудет. С тобой я лёгок: как Ификл, могу Не мять колосья в поле на бегу; С тобой я скор, как стрелки на часах; Проворен я: танцую на цветках, Летаю на луче… Ты – дар чудесный! Что может под Исидою небесной Любовью полнить жизнь, дарить мечты, И обольщать, и радовать, как ты? Волшебный идол! Если б знали ране О том, как ты прекрасен, египтяне, Забыли бы они про лук, чеснок, Ты стал бы ими чтим, как первый бог. Когда бы Кассий (трезвенник!) познал Твой аромат, лишь пригубив бокал, Он стал бы, верно (как мудрец Катон), Хвалить вино, тобою восхищён. Коль Феспий угостил бы Геркулеса Тобою на пиру, то сын Зевеса Весь жар бы свой тебе отдал, и силы В ту ночь на дев ему бы не хватило. Приди, целуй, люби меня, я стражду, Мне плохо без тебя, насыти жажду; Дружить нам суждено, и впредь судьбою Не быть нам разделёнными с тобою; По-царски щедр, приди без церемоний, Тебя я встречу, как встречал Антоний Свою царицу, тем являя миру: Не стыдно быть влюблённым триумвиру. Возвысь мой падший дух, да сгинет хворь, И в венах крови ток, молю, ускорь. Мне бодрости добавь: влей пламень свой, Да буду я храним твоей душой; Даю обет служить твоей любви; Коль отступлюсь, ты жалость прояви: Огонь не забирай, будь верным другом — Пусть Феб меня накажет по заслугам, Когда увидит, что тебя опять Я стал, как было ране, избегать. Скажи тогда: «Сын пива, пить вино Тебе, похоже, вовсе не дано»; И покарай: пусть сгинет вдохновенье, Умрут стихи, постигнет их забвенье, И пусть случится худшая беда: Не узрю дара Дафны никогда.

198. То, что невозможно: его другу Мой друг, когда б ты видеть мог, Как распускается цветок, Как дерево в саду растёт И как румянит осень плод; Коль видел бы, как в холода Рождаются кристаллы льда, Иль мог бы, за волной следя, В ней различить следы дождя, Иль видел бы, как по ночам Украдкой сны приходят к нам — Ты б разглядел тогда, друг мой, Любовь ко мне в сей деве злой.

199. На Лагга Лагг бит кнутами – спал со шлюхой он, За что судом и был приговорён; Так следует за радостью беда: Не остерёгся – что ж, терпи тогда.

200. На Габба Котятами своих он кличет чад — И рад бы утопить их, говорят.

201. Живи весело и доверяй хорошим стихам Веселие грядёт! Грустить нам не пристало — Округ земля цветёт, Златое покрывало. Округ земля цветёт, Смола (янтарь!) лучится На елях; праздник ждёт, Все будем веселиться! Здесь царство роз, венки! Восхищен их красою, Кроплю свои виски Арабскою росою. Гомер, узри мой пыл, Пью здравье: барду – слава! Сак чуден – ты б испил, Вернул бы зренье, право. Вергилий, знай о том, Что мною чтим ты свято! Воздам тебе вином: Оно ценнее злата. Назон, твой дар немал, Ты в этом списке третий; Пью за тебя бокал: Ты – лучший Нос на свете. Катулл, и в честь твою, Любимец муз, – пиалу Я до краёв налью И выпью всю помалу. О, Бахус! в сей же миг Уйми мой жар, иначе Сгрызу я, зол и дик, Твой жезл с венком в придачу. Пью, пью, всех вас любя, Компания большая… Проперций, за тебя Бочонок осушаю! Тибулл! за нас двоих Ещё я выпью всё же… Но вспомнился мне стих: Он о тебе, похоже. Тибулл сожжённый – здесь: Горсть пепла, прах поэта, То, что осталось, днесь Всё в урне малой этой. Доверьтесь же стихам, Прекрасно устремленье Их в Вечность, ну а нам Одна дорога – к тленью. Всему отмерен срок, Всё в мире смерть итожит — Но жизнь чудесных строк Ничто прервать не сможет.

202. Прекрасные дни, или обманчивые зори Заря была прекрасна и ярка: На небосклоне рдели облака Клубникой в сливках белых; вдруг потом С небес ушла улыбка, грянул гром, И били молнии в земную плоть, Мир сговорившись сжечь иль расколоть… — Здесь, на земле, чему же верить нам, Коль свойственно притворство небесам?

203. Безмолвные уста Никогда терпеть не мог Уст, закрытых на замок: Мне уста любви моей И мои – куда милей. Пусть расскажут обо мне: То я хладен, то в огне. Пусть поведают секрет — Любит милая иль нет? Пусть они щебечут всласть, Обсуждая нашу страсть: Как под ивою плакучей Ночью слёзы льём горючи, Как встречаемся украдкой, Как целуемся мы сладко; Но болтать о том мы им (Всем и всюду) – запретим.

204. Лихорадке: не вреди Джулии Ты стала слишком дерзкой, ведьма злая, Её бесцеремонно донимая; Оставь её; не тронь её кудрей; И к коже прикоснуться не посмей: Не оскверни прекрасный сей батист — Подобный небесам, он гладок, чист, — Дабы на нём, как ныне, так и впредь, Морщинок, даже малых, нам не зреть. Ослушаешься – будешь помнить век: Нашлю я на тебя мороз и снег, От стужи ты паралича не минешь: Коль не умрёшь, то в столбняке застынешь; Получишь много больше бед тогда, Чем нанесёшь ей, фурия, вреда.

205. Фиалкам Фрейлины, не ждите: Вы с полей Прямо к ней, К суженой, придите. Девы, те, что с нею, Пусть белы И милы — Вы их всех нежнее. Кто же, синеглазки, Дивней вас? Вы сейчас Краше роз дамасских. Но лишь миг – цветенье: Дни весны Сочтены, Ждёт и вас забвенье.

206. На Банса Хоть ты долги не платишь, всё же срок, Глядишь, наступит и отдашь должок: Пусть даже после Страшного Суда — Надеюсь, станешь честным ты тогда.

207. Гвоздикам. Песня Коль спрячетесь, играя Со мною – не беда, Поверьте мне, я знаю, Где вас найду всегда: Люсии щёчки свежи, Живым цветам под стать, — Тогда скажите, где же Мне вас ещё искать?

208. Девам: не теряйте времени Срывайте розы – малый срок Им дан, цветенье – миг: Вчера благоухал цветок, Был свеж, а нынче – сник. Взгляните: солнце, светоч сей, Поднявшись в свой зенит, Тропой небесной всё быстрей К закату, вниз спешит. Вы и прекрасны, и юны, И страсти в вас кипят, Но только помнить вы должны: Дней не вернуть назад. Отбросьте стыд, ловите час, Скорее – под венец: Потеря времени для вас — Надеждам всем конец.

209. Спаси себя сам Что мне проку знать о том, Сколь высок соседский дом; Сделать для меня важней Свой фундамент попрочней. Впрочем, нет, умерю пыл — Важно, чтоб фундамент был: Коль опора под тобой, Не увязнешь с головой.

210. Его другу, о негармоничных временах Играл бы я на арфе, но она Висит на иве, звуков лишена; Я пел бы, если б силой звучных строк От спячки лиру пробудить бы мог; Я влёк бы – но не скопища камней, Как Амфион, играя, – а людей; Всё это мог бы я, когда б, поверь, Не ведал перемен в себе теперь; Мне горько, друг мой, – арфа не звучит, Рука иссохла, а язык молчит.

211. Его поэзия – его памятник Недолго уж перу В руке держаться, Глядишь – умру, Придёт пора прощаться. Побуду здесь чуть-чуть, Одно мгновенье, А после – в путь, Уже без промедленья. У времени свой счёт; Следов немало Оно сотрёт — Ушло, как не бывало. Сколь их лежит во мгле, В холодных кущах, — Тех, кто в земле, Безвестных и гниющих? Вдохнул я жизнь и свет В свои скрижали, — Им сносу нет, Забудутся едва ли. Не вечен и гранит, Любимый всеми, — Но пирамид Моих не сгубит время.

212. Безопасней на суше Верь берегам: на море ждёт беда — Где ныне штиль, там тонут в шторм суда.

213. Пастораль на рождение принца Чарльза. Преподнесена королю и положена на музыку Николасом Ланье Встретились и говорят: Миртилло, Аминта и Амариллис[3] \АМИН. Миртилло, добрый день. МИРТ. Да будет так. Тебе, пастушке нашей, – многих благ. АМАР. Привет и от меня. МИРТ. Какие вести С пастушьих троп? АМИН. О, все они на месте. И овцы, и ягнята жирны, гладки, Да так и было – с ними всё в порядке. Ещё – Минакл устроил стригалям Нескучный пир. МИРТ. Богато. Что же, вам Скажу я больше. Погодите чуть; Присядьте здесь, средь лилий, – отдохнуть, Послушать мой рассказ и – восхититься, Узнавши весть. АМИН., АМАР. Откуда? МИРТ. Из столицы. Там в мае, при дворе (прекрасней дня Отныне нет, он венчан для меня Белейшей шерстью), – мальчик был рождён: Небеснолик, зари нежнее он. ХОР. Пусть Пан играет на своей свирели, Чтоб славный принц спал сладко в колыбели. МИРТ. Его рожденье дивно тем немало, Что днём на небесах звезда сверкала — Как та, что в древни дни, сияя всем, Вела волхвов к младенцу в Вифлеем; Хор ангельский воспел Его рожденье; И ныне повторилось се знаменье. АМИН. О, чудо! Не грешно ли нам втроём Взглянуть на принца? Если нет – пойдём! МИРТ. Наверно, нет. ХОР. То, что осенено Любовью истой, верной – не грешно. АМАР. Я слышала, Миртилло, что, щедры, Волхвы младенцу принесли дары: Мирр, ладан, злато, пряности – у ног Его сложили; знаешь ты, дружок? МИРТ. Всё так; давайте же, как те волхвы, Свои дары (хоть мы бедны, увы) Младенцу принесём – и я, и вы. АМАР. Сплету я из цветов живых, Благоуханных, чистых, луговых, Ему гирлянды – и подарим их. АМИН. Давай мы соберём с тобой И свежих трав, ещё с росой, А к ним – соломки овсяной. МИРТ. И я вдобавок к сим дарам Пастуший посох свой отдам: Принц – Пастырь, то известно нам. ХОР. Оденемся, и в путь (благая весть!) — Чтоб поскорей воздать младенцу честь: Подарки принесём, благословим, Потом вернёмся к радостям своим.

214. Жаворонку Встречая днесь зарю, Молитву я творю: К тебе сейчас, Певец, мой глас, Молю, спустись, Покинув высь; Спой, услужи; «Аминь» скажи. Коль в страсти (знай!) Узрю я рай, Ты будь моим Отцом святым; Мой фимиам — Тебе: воздам Я за чудесный дар — Любовь и сердца жар.

215. Пузырёк. Песня Посланцем, полным слёз моих, лети, Чтоб месть мою, на страх ей, принести. Несись подобно гибельной планете Иль вихрю, что сметает всё на свете. Её сыщи, вертись, крутись пред нею, Ужасною кометой пламенея, Пусть смотрит в страхе, не спуская глаз; Замри тогда и месть сверши тотчас: Как шар огня, взорвись, рассыпься вдруг, Осколками пронзая всё вокруг.

216. Размышления о возлюбленной Ты, дорогая, – как тюльпан: Прекрасен он, но есть изъян — Срок жизни слишком малый дан. Ты – как цветок, что обречён: Грозой июльской будет он, Увы, растоптан и сметён. Бутону розы ты под стать, Но скоро станешь увядать: Цветенью долгим не бывать. Ты – как лоза: тебе дано Пьянить любовью страстной, но — Иссохнешь – кончится вино. Ты – как бальзам: его не впрок Хранить, упрячь хоть под замок — Исчезнет аромат в свой срок. Ты – как фиалка; но она, Поникнув, станет не нужна: В венок не будет вплетена. Ты ныне всех цветов нежней, Царица их; но ей-же-ей — Умрёшь, как автор песни сей.

217. Кровоточащая рука; или розы, подаренные девушке Милой я букет принёс — Но рука в крови от роз. Тут почудилось – они Шепчут мне: «И боль цени: Есть в любви не только сласть — Изъязвит шипами страсть».

218. Стихи – моё наследство Пусть живу я небогато, Нет ни серебра, ни злата — Я оставлю, что мне свято, Вам, потомки: то не прах, Мой завет – в моих стихах, Что останутся в веках. Словно древняя монета, К вам придёт наследье это, Что душой моей согрето.

219. Отпевание верного и храброго лорда Бернарда Стюарта 1. Прочь, нечестивцы! Надобно в молчанье Здесь, у могилы, слушать отпеванье. 2. И звери дикие в печали Пред гробом, здесь рыдать бы стали, И, состраданьем обуяны, Слезами бы омыли раны. Ты пал в бою; в стране скорбят Все по тебе, и стар и млад. ХОР. Знай, будем слёзы лить, герой, Мы на могильный камень твой; Слёз недостанет – в знак любви Мы души принесём свои. Тебя мы благовоньем умастим: Ты будешь вечно спать, хранимый им. 3. Живи – у жизни нет предела, Душа жива, хоть мёртво тело: Кто низок – как придёт пора, Поглотит их огонь костра, Но семя избранных взрастёт — И не увянет этот всход. ХОР. Теперь не властны над тобой года: В Историю ты вписан навсегда.

220. Перенне, любовнице Приходи; возьми с собой Сельдерей: мой склеп укрой; Кипариса ветку кинь. И поплачь. На том – аминь.

221. Много болтовни по поводу стряпни Гор хвастает: телячью спинку, бок Он дома ест; но гляньте в котелок — Увидите там лакомства иные: Хвосты в нём, уши да мослы свиные.

222. О женщине со слезящимися глазами Старуха Мум на мумию похожа, Иссохла – но глаза слезятся всё же.

223. Сказочный замок, или храм Оберона

Посвящаю Джону Меррифилду, адвокату

Ты видел церкви, без сомненья, Те, что достойны восхищенья; Взгляни на храм чудесный сей, Он не из древа иль камней; Для фей он возведён, но верь: То раньше, стал твоим теперь.

Храм

Усыпан жемчугами ход До самых храмовых ворот: В гнездо крылатой Алкионы Как будто приглашают оны; Внутри, кто взглянет, тот узрит, Сколь там кумиров – дивный вид! И римский Пантеон не знал Богов столь многих, ряд не мал. Вкруг дома Риммона нет стен: Оградка из костей взамен. Вот ниша тёмная, шесток, На нём сидит божок-сверчок; В другой, овальной, – истукан Такой же важный: таракан; Увидит рядом арку всяк, И в ней сидит божок – червяк, Но не один, он там с подружкой, Златой богиней – шпанской мушкой. Везде, куда ни бросишь взгляд — Карниз ли, фриз иль ниша – в ряд Божки стоят или сидят. Обряды, те, что видим здесь, — Весьма причудливая смесь: В них сплетены, сказать по чести, Папизм, язычество – всё вместе. Кто на иконах? Что ж, язык Я, хоть немного, но постиг: На них – Нит, Итис, Ис и Тит, К святым сим Мэб благоволит; И Вилли тут же, Огонёк, Fatuus ignis; он же – Клок; Ещё – Трип, Филли, Флип и Фил, Кого-то, может, упустил? Немудрено, их много есть, Всех, право, сложно перечесть — Но всем им место есть притом В именослове их святом. Взгляни, у храма, там, где вход, Гостей малютка-пастор ждёт, Пищит тому, кто входит в храм: «Смотри, не богохульствуй там! И руки покажи, чисты?» Кому-то: «Вон, безбожник ты!» Скорлупку он берёт пустую И воду льёт в неё святую; Берёт и кисть из шкурки белки (Густы ворсинки, хоть и мелки), Что тут, на блюде, – время ею Кропить семью, за феей фею. А вот монах пред алтарём — Колдует над святым зерном: Обряд свершая, шепчет что-то, Потом поклоны бьёт без счёта. Алтарь на вид вполне приятный: Не треугольный, не квадратный, Не из стекла иль камня он — Нет, он из косточек сложён (Такими, вовсе не ценя, Играет в «кокал» ребятня); Льняные шторки там видны, Что кожа, гладки и нежны; Красив и шёлк: он весь расшит (Им столик алтаря накрыт), С краёв украшен бахромой, Что вся сверкает – так с зарёй В лучах лужок блистает росный Иль снег искрится в день морозный: Куда как хороша отделка! Ну а на столике – тарелка С краюшкой хлеба; рядом с ней — Псалтирь волшебная для фей, Вся в чудных лентах (вид каков!) — Из крыльев мух и мотыльков. Нам должно знать, что эльфы тут По строгим правилам живут; Они все писаны; в чести У них каноны те блюсти, Чтоб никого не подвести. Сэр Томас Парсон говорит (Должно быть, ведая их быт, — Но только если он не лжёт): Есть книга, в коей целый свод, Набор статей, что свят для них, Идей, хоть кратких, но благих. И чаша привлечёт вниманье, Она нужна для подаянья, Кусочки меди в ней лежат, Что здесь для многих – просто клад: Они ценней, чем злато – нам; Дают их эльфам-беднякам. Витые стоечки оградки Сияют, серебристы, гладки, Вкруг алтаря; а чтобы он Был постоянно освещён, На двух из них свой свет дарят Лампадки, что всегда горят. Дабы исправно службы весть, И стихари, и ризы есть — Из паутины; искони Хранятся в ризнице они. В достатке мётел, в храме чисто: Следят за этим эльфы исто. Вот пастор, что поёт псалмы; Опрятных певчих видим мы, Ещё – привратника у входа; Лари, где подати с прихода. Есть и монахи, и аббаты, Приоры, дьяконы, прелаты; И коль в легенде нет обмана, Все эльфы папе служат рьяно; Эльф Бонифаций верит, ждёт: Занять престол – его черёд. Есть индульгенции, есть чаши, Потиры (дивные, как наши); Есть книги, свечи и туники, Колокола, святые лики; Елей и ладан; воскуренья, Помазанья и приношенья; Жир, кости, тряпки и кресты, Ботинки старые, посты; Кажденье (нашему под стать) — Чтоб дьявола из храма гнать; Но и вещиц немало тоже, Таких, что с нашими не схожи; На нитках, в хорах, к ряду ряд Сухие яблоки висят; На службу зазывает в храм Звон зёрен (не чудно ли нам?). Любима эльфами святая (Ей ладан курят, почитая) — На вид она сродни омарам; Под ней целует коврик с жаром Эльф, как мы видим, что смиренно Шафран принёс ей, в жертву, верно. Хвалы возносит ей; потом Поклоны бьёт пред алтарём, И после, накрутив тюрбан Из шёлка (вылитый султан), Он, в облаке курений скрыт, На выход шустро семенит, А там, ведомый светляками, Идёт он пировать с друзьями.

224. Госпоже Кэтрин Брэдшоу, красавице, увенчавшей его лавром Вязала Муза на лугу венки, Вплетая в них весенние цветки; Сплела их много: ими награждала Достойных, коих набралось немало. Но ни один, кто был обласкан ей, Увы, не увенчал её кудрей. И лишь тобой была одарена Лавровою гирляндою она. Короной жизни впору ей воздать Тебе в ответ: дар, твоему под стать.

225. Рукоплескания, или конец жизни О, если после бурь покой Найдёт здесь барк усталый мой, И если я в конце пути На берег всё ж смогу сойти, И коль, потрёпанный штормами, Увенчан будет барк венками — Что делать вам? Плясать и петь, В рукоплесканьях пламенеть: Был первый акт не лучшим? – что ж, Последний истинно хорош!

226. Воплощённой добродетели госпоже Пот, много раз принимавшей его Свой том стихов лишь только открывая, Тебя я представляю, дорогая; Ты – украшенье, яркая звезда, Что будет даровать свой свет всегда, Расцвечивая золотом лучей Небесный свод поэзии моей: Отныне и навеки будет он Сиянием чудесным освещён. В долгу я у тебя, и он не мал — Но платит только часть, кто долг признал.

227. Музыке, унимающей лихорадку Утешь меня, навей мне сон, Молю, яви заботу: Напевом чудным упоён, Я погружусь в дремоту; Со мною будь, Уйми, хоть чуть, Мне боль; твоя услуга Пусть, от щедрот, Мой жар собьёт, Хоть не убьёт Недуга. Поток палящего огня, Неистовый, безбрежный, О, преврати, болезнь гоня, В мягчайший пламень нежный. Мученья сгладь, Заставь рыдать; Коль дашь покой, чаруя, То, не скорбя, Твой дар любя, Средь роз себя Узрю я. Пади росою заревой, А то дождём, что в мае Кропит цветы, обряд святой Крещенья их свершая. Мне боль смягчи, Дабы в ночи Мне грезилось: телесный Оставив ад, Я в край услад Взлетаю – в сад Небесный.

228. Даме с приятным голосом Не пела ты давно, и мы, поверь, Тебя земной считали; но теперь, Когда твой слышим голос, ясно зрим: Не ты пред нами – райский серафим.

229. Эрот Нашёл Эрота (не искал!) Я в розах; положил в фиал; Налил вина, и, пил пока, Видать, и проглотил божка. Мне с той поры немил весь свет: Огонь в груди, покоя нет.

230. О персях Джулии Свои мне перси, Джулия, открой, Дай насладиться этой чистотой; Припав губами к райским сим твореньям, Я млечный путь познаю с упоеньем.

231. Будем веселы Лишь безумцам непонятно То, что время невозвратно; Мы мудрее: видим, верьте, Где граница чёрной смерти; Так давайте ублажим Дух веселием своим.

232. Коринне – о переменах Не гордись – услышь, что впредь Ты должна уразуметь. Перемены жизнь несёт: Войны, мир – идут в черёд; То румянишься, то вдруг Ты бледна – гнетёт недуг; Ждёшь с надеждой, а потом Страхи, беды – всё гуртом. Пульс твой тот же, что и был — Но всё меньше страсти пыл. Ты юна, да вот беда — Век не будешь молода: Время, вовсе не скупясь, Наплетёт морщинок вязь; Станет тусклым взгляд очей, И уйдёшь на склоне дней Ты в мир иной, И я – с тобой.

233. Нет замков от разврата Попробуй-ка шлюху закрыть на замок, Чтоб в дом твой прокрасться развратник не смог; Но где там! – ты глянь: иль она у ворот, Иль он уже к ней проберётся вот-вот.

234. Пренебрежение Лицо красивым делает уход; Пренебреженье красоту убьёт.

235. О себе Ты слепнешь, слышу я порой, Лишь потому, что холостой; А может, неспроста твердят — Я б лучше видел, будь женат? Нет, браком не улучшить зренье: Скорей, наступит ослепленье.

236. Врачу Пришел меня лечить? Ну да, простужен… Но, вижу, врач тебе, скорее, нужен: Больней меня в сто раз…. Иди домой, Как вылечишь себя – займешься мной.

237. На прачку Сад Воротнички в моче стирает Сад — Ну а крахмалит с мужем, говорят.

238. Розе. Песня 1. О, роза, я связать молю Гирляндой деву, что люблю; Ей скажи: её черёд Быть в неволе настаёт, А меня – свобода ждёт. 2. Порвёт гирлянду – накажу: Златою лентою свяжу Руки ей; ну а потом Мягким миртовым кнутом Отхлещу – и поделом! 3. Иди к ней, доброго пути! И всё скажи ей, но учти: Очи милой, коль гневны, Точно молнии, страшны: Лишь блеснут – мы сожжены.

239. На Гесса Разрезать башмаки пришлось (не влез), Хромает… – что, подагрой болен Гесс? Не верится: пьёт пиво Гесс не хило — Оно над ним подшучивает мило.

240. Его книге Ты словно лавр с его живою кроной: Быть и тебе теперь вечнозелёной.

241. Женщине, изображённой на портрете Вы хороши, и на портрете тоже — Но ма́стера (не вас!) мы хвалим всё же.

242. О кривобокой девице Что кривобока – вовсе и не драма: Она пряма, где всё должно быть прямо.

243. Бросим на пальцах Мы «в пальцы» с тобой Займёмся игрой, А счёт у нас – до двадцати: Кто первым набрал, Удачно сыграл, Тому – поцелуй, ты учти!

244. Музыке – дабы успокоить влюблённого Ты чарами властна и над луною; Приди утешить юношу собою: Он болен страстью, у неё в неволе — Смягчи его страдания и боли! Пока он спит, в тревожных снах витая, Баюкай мягко-мягко, в звуках тая — Тогда, твоим искусством исцелён, Как спавшая невеста, встанет он.

245. Досточтимому и благородному Георгу Вильярсу, маркизу, графу и герцогу Бекингему От совершенства был далёк мой том — Но имя Вильярс прозвучало в нём, И ныне вижу, как преображён И полон облаками славы он. Хвалу и Музе я, милорд, воздам, Вас любящей служанке, верной вам, — Что мудрою была и вас избрала, И лаврами себя тем увенчала.

246. Его покаяние Я виноват, Прости меня, Любовь, за оскорбленье; О да, Тогда Был дерзок я, Но не было презренья. Теперь не рад, Мне свет не мил: Ты властна, дорогая, Увлечь — Разжечь Любовный пыл, Сердца порабощая.

247. Приход счастья Нежданно счастье, осветив мой кров, Пришло ко мне, как лучший из даров — Неслышно, как роса ночной порой Иль солнца луч, играющий с листвой.

248. Дар, принесённый пчелой Мёд сладкий от меня неси, пчела, Летя с подарком к той, что мне мила; К её устам дар поднеси скорей, И, коль он не по нраву будет ей, Тогда гуденьем скорбным, не тая, Поведай ей, что смерть близка моя.

249. О любви От Эроса был рад Я этот дар принять: Любовь, как свой наряд, Теперь могу менять. Приятен сей фавор, Люблю я многих, но — Подолгу мне с тех пор Любить их не дано.

250. Последний воз, или праздник жатвы. Досточтимому Милдмею, графу Уэстморленду О, лета верные сыны, Вы, чьи старанья всем нужны, Кто пашет, жнёт и чьим трудом Мы с хлебом, маслом и вином — Себя колосьями венчая, Встречайте праздник урожая! Милорд, взгляните (то-то вид!), Как воз украшенный блестит: В цветные ткани наряжён, Весь чистотой сияет он; Льном крыты, кони и кобылы, Как лилии, белы и милы. Девицы, парни вкруг возка Шустры, навеселе слегка: Пробраться к возу каждый рад — И суетятся, и шумят, И тянут, и толкают сзади, Наверх влезают смеха ради; Кто сноп целует напоказ, Кто крестит воз который раз, Кто за оглоблю в раже схватит, Кто будто сам телегу катит; А следом победнее люд: Сверкая дырами, бегут, Они застолья тоже ждут; Не зря – готовится, ребята, Вам угощение богато У лорда в доме, где, шикарен, На вертеле бычок зажарен; Бекон, барашки хороши, Чтоб порезвиться от души; Столы накрыты в вашу честь, И пироги, и кремы есть, И каши – да всего не съесть! С устатку выпьете вина, И чаша будет не одна — А пить положено до дна: За здравье лорда! – для начала (Тостов предвидится немало), Потом – за веялку, за плуг, За цеп, за серп, за росный луг, За местных дев, потом – за всех… Пей, веселись, не выпить – грех. Пируй и ешь от пуза, вволю! Но не забудь о трудной доле Тех, кто с тобой работал в поле; Никто не отменял дела: Снять надобно ярмо с вола, А плуг и борона должны Висеть в сарае до весны. Снабжайте лорда: сей припас Есть то, чем радует он вас. Пусть праздник ваших всех забот, Как дождь, не смоет током вод, Всё ж радостей пополнит счёт.

251. Аромат Мне, Джулия, пораньше надо встать: Грех мал, но должен жертву я воздать! Алтарь готов; горит огонь в тиши; Добавь свой дивный аромат – дыши!

252. О её голосе Родятся ангелы, лишь только голос твой В гармонии сольётся со струной.

253. Не люби От любви, как от чумы? Тут с тобой сойдёмся мы! От неё так много бед — Столько зёрен в поле нет! Вздохи, слёзы, дни в тоске, Страхи, замки на песке, Жар, а то холодный пот, То озноб тебя трясёт, После – злая лихорадка… Нет, влюблённому несладко! Ко всему – предмет желаний Стоит ли таких страданий? Кто влюблённому мечта — Так капризна, так пуста! Фальшь, бездушие и ложь В даме сердца ты найдёшь, Так что не губи напрасно Сам себя – любить опасно!

254. Музыке. Песня Владычица Небес! – когда звучат, Безмолвье повергая в ад, Твои напевы – все тебе подвластны: И зверь, и шторм, и души страстны; Пади с Небес, чаруй и, слух лаская, Наполни души нам блаженством рая.

255. Западному ветру Моя тревога не пуста: Перенну донимаешь — Целуешь девушку в уста И прядями играешь. За поцелуй её воздам — Коль принесёшь – дарами: О, быть тогда твоим крылам С елеем и цветами!

256. На смерть его воробья. Элегия Где дев прекрасных хоровод? Никто орнамент не плетёт, Чтоб всё цвело здесь круглый год; Нет роз, гвоздик, других цветов, Природы щедрых сих даров, Чтоб ими в эти скорбны дни Укрыть могилку – где они? О Фил, ты здесь нашёл покой; Бездушен тот, кто камень твой Не оросил своей слезой. Знай Лесбия тебя, едва ли Она б не плакала в печали, Презрев питомца-воробья, Лишь по тебе (как плачу я). Спи с миром, Фил, здесь твой приют, Пусть девы в скорби плачут тут; Цветы чудесные взойдут — Свежи, они зардеют мило, Чтоб путник зрел: твоя могила Не хуже той, в которой, Фил, Комар Вергилиев почил.

257. Первоцветам, покрытым утренней росой Что ж, детки, вы в слезах сейчас? Гнетёт вас горе? Быть может, это Печали вашей мета? Но не росисты ль зори? Не били вас ни дождь, ни град, Не мучил хлад, И ураган Не причинял вам ран; Не тяготил, как нас, Лет прошлых гнёт, Что скорби нам несёт; Цветки, вы как сиротки, что слезами Порою больше скажут, чем словами. Так что ж изводит вас кручина? Рыдать, скорбеть — Что за резон? Иль вас покинул сон? Иль «баю-бай» вам петь? Или фиалок средь травы Не зрите вы? Иль поцелуя Вы жаждете, тоскуя? О нет, не в том причина — Нам в назиданье Слёз ваших излиянье: Великим, малым, всем, кто в мире есть, — Рождаться в горе и в печалях цвесть.

258. Как розы стали красными Кичились белизною Все розы, слышал я, — Покуда не явила Им грудь Сафо моя. Уж не горды собою, Цветы, побеждены, Стыдясь, зарделись мило, И с той поры красны.

259. Утешение леди по случаю смерти её мужа Довольно в скорби слёзы лить горючи: Вновь солнце в небесах, исчезли тучи. Кипит, бушует море в непогоду, А после – штиль: прекрасны, гладки воды. Под ветром сильным гнутся дерева, А стихнет он – и дремлет вновь листва. Шторм ваш прошёл, забудьте же о нём, Явитесь всем весенним ярким днём. Прочь траур, не к лицу вам этот вид: Оденьтесь в вермильон – под цвет ланит. Пусть на лице растает скорби лёд, И пусть улыбка розой расцветёт.

260. Как фиалки стали синими Венеру в оны дни, весной, Разгневал долгий спор: «Наш слаще аромат, не твой», — Ей пел фиалок хор. Богиня не смогла стерпеть, Побила те цветки, Сказав: «Так и ходите впредь, К лицу вам синяки».

261. На Гройна Гройн, будучи разбойником завзятым, На форуме святом стал кандидатом: Пусть римское словечко – но сейчас Святым карают саном и у нас.

262. Иве Сердца в несчастии согрев, Дано тебе одной Утешить юношей и дев, Измученных тоской. Когда любови вышел срок, Увял прекрасный цвет, Тогда плакучий твой венок — Спасение от бед. Коль сердце девы отравил Пренебреженья яд, Венок твой будет ей премил — Отрада из отрад. И те, кому не в радость день, Чтоб горе превозмочь, Идут к тебе, в благую сень, И слёзы льют всю ночь.

263. Миссис Элизабет Уилер, известной под именем «Потерянная пастушка» Бродя средь миртов, вновь и вновь Я в скорби вопрошал Любовь: «Моя пастушка мне нужна, Молю, поведай – где она?» Любовь ответила: «Глупец, Округ взгляни же, наконец; В гвоздиках ты б увидеть мог Цвет яркий губ её и щёк, В фиалках, коих нет нежней, Узришь лазурь её очей, А роза, чудо красоты? — В ней кровь её увидишь ты». «То правда!» – я сказал в ответ И стал срывать за цветом цвет, Дивясь волшебной их красе; Но вдруг они увяли все… Любовь мне так сказала: «Что ж, И ты с цветами сими схож: Погибнут радостей ростки, Как эти чудные цветки — Недолог срок (узнаешь сам) Твоим надеждам и мечтам».

264. Королю О если, Цезарь, из стихов моих, Услышанных тобой, один лишь стих, Тот иль иной (подскажет Аполлон), Ты выберешь – твоим пусть будет он; Империю Поэзии и славу Стих этот унаследует по праву.

265. Королеве Тобой, весны и юности царица, Супруг-король не может не гордиться; Приди сюда, в волшебные дубравы, Где всё любовью дышит, листья, травы, Где дивных нимф услышишь ты напевы: Их песнь о том, что ты – их королева; Где устлан будет весь твой путь цветами, А ты сама – увенчана венками; Средь лилий и листвы узришь свой трон — И поэтессе, и принцессе он.

266. Пожелания поэта достойнейшему и благородному принцу, герцогу Йоркскому Вам расти, наперсник трона, Розою Иерихона: Лучшего цветка едва ли Дождь и солнца свет рождали. Путь ваш дивен, в добрый час! Пусть Хариты холят вас — Будто вы, от бед хранимый, Сын Юпитера любимый. Девять муз (их нет чудесней), Гиппокрену славя песней, Вам споют её влюблённо, Словно принцу Геликона. Где лишь ступите вы, там И расти, и цвесть садам, В коих, точно в мире грёз, Ни гвоздик не счесть, ни роз. Будет, герцог, с ходом дней Имя ваше всё славней, А великие деянья На века войдут в преданья.

267. Антее, в чьей он власти Мне жить прикажешь – буду жить Наперекор судьбе; Всего себя – велишь любить — Отдам одной тебе. Всё, что я в сердце берегу, Чем дорожу я сам, — Всем я пожертвовать смогу, Одной тебе отдам. Прикажешь сердцу замереть — Оно замрёт без мук; Велишь ему не биться впредь — Его умолкнет стук. Прикажешь плакать – буду я Рыдать, с тобой скорбя; Не станет слёз – душа моя Заплачет для тебя. Велишь – приму твою беду, Отчаяньем томим; Велишь уйти навек – уйду: И смерть – к ногам твоим. Всегда, в мечтах и наяву, Любовь к тебе – со мной; Вели, что хочешь, – я живу Лишь для тебя одной.

268. Предвидение, или провидение Король победу обретёт верней, Коль он провидит путь, ведущий к ней.

269. Повиновение подданных Судили боги: править королям, Повиноваться же со славой – нам.

270. Больше дозволено – меньше грешим Дозволен грех – и страсть к нему мала: Коль нет запретов, чахнет семя зла.

271. О деве, умершей в день свадьбы Была невестой поутру, Но умерла я ввечеру. Те свечи, что могли стоять, Где брачная моя кровать, Теперь горят во всех углах, Чтоб только осветить мой прах; Так в эпитафию, случилось, Эпиталама обратилась.

272. На Пинка, уродливого художника Пинк должен чёрта вставить в свой сюжет, Но где его увидеть? Мой совет: Есть зеркало у Пинка – пусть в него Художник глянет, только и всего.

273. На Брока Пытается глаза прочистить Брок (А рот грязнее) – только всё не впрок: Глаза гноятся, чистить их непросто, Но хуже рот: от богохульств короста.

274. Лугам И свежестью травы, И чудными цветами Девиц манили вы Весенними деньками. Весёлою гурьбой, Собрав цветы в корзинки, Средь ваших трав домой Шли девы по тропинке. Все пели, как одна, Кружились в танце мило, И им сама Весна Своё тепло дарила. То раньше… Юных дев Давно вы не видали; Без них осиротев, Вы одиноки стали. Теперь печаль вас ждёт: Вы все богатства ваши Растратили, как мот; А не было вас краше…

275. Терзания Цель хороша – благи и начинанья, Но к высшим целям путь – через терзанья.

276. Беды Хоть боги защищают нас от бед — Но без несчастий судеб всё же нет.

277. Смейся и ложись Смех, шуточки твои терплю, чудак; А то и смейся, только после – ляг.

278. Его пенатам О боги, было б нам не худо Уйти куда-нибудь отсюда: Мы бурные моря пройдём, Край злобных варваров потом, И доберёмся так до мест, Где ни живой души окрест: Жить лучше в ледяной пустыне, Чем в Девоншире, где мы ныне.

279. Соловью и малиновке Умру я – проводи меня своей Прощальной звонкой трелью, соловей; И пусть сопровождает погребенье, Малиновка, твоё благое пенье.

280. Тису и кипарису, с просьбой украсить его похороны Вам, верно, мил Вид склепов и могил — Где вы, Там скорби трубный глас, увы. Когда придёт Стать тенью мой черёд, Я вас Молю со мной быть в скорбный час — Коль не воздам Благодареньем вам, Им тут Друзья мои вам воздадут.

281. Игра «Я кричу» Кричу, кричу: ловите, кинул! — А девы ловят шар из примул. Но жить цветкам один-два дня — Поймайте вместо них меня! А нет, ну что ж – услышу крик, И сам словлю любую вмиг.

282. Благоухающей даме Ты говоришь, что ты сладка; О том не знаем мы пока; Вот смой духи – и мы тогда, Сладка ль, учуем без труда.

283. Свадебная песня, или эпиталама сэру Клипсби Крю и его невесте 1. О, что мы зрим? Восход ли то светила, Что край небес сияньем озарило? Иль Май простёр свои крыла? Иль новая звезда взошла, Волшебным светом Пленяя нас под стать семи планетам? Может, то виденье ныне — Прекрасная богиня в пелерине Из дымки? Иль Киприда Средь волн? Чудеснее нет вида! 2. Её мы видим! Божество земное Из храма, дивный свет неся собою (Напоминая сим зарю), По багрецу, по янтарю Идёт, блистая, Всё полня вкруг благоуханьем рая. Ближе! Подойди же к ней — Вдохнёшь блаженный аромат полей, Когда росой омыты В час утренний колосья жита. 3. Где шествует она, там ароматы Лоз благовонных иль цветов граната; С любого камня фимиам, Как с алтаря, восходит там: Благоухает Так Феникса гнездо, когда пылает Он в нём; кто бы, не жалея, Не сжёг бы сердце, очарован ею? Те холимы судьбою, Кто могут жертвовать собою. 4. Ты, Гименей, явись, желанный бог, В венце из майорана, белоног; Зажги свой факел, а потом Вздыми его над женихом (Чья страсть сильней И ярче, чем огонь твой, Гименей): Пусть она узрит манящий Взгляд жениха, желанием горящий; Но поспеши, чтоб, смел, Он до золы не прогорел! 5. Скользи под ливнем роз, пусть бело-алым Они покроют путь твой покрывалом; Пускай тебе младые девы Поют чудесные напевы; Другие пусть Зерном осыплют, прогоняя грусть; Ты блаженна, ты юна, Лучами солнца ты освещена! Сегодня каждый рад Желать тебе побольше чад. 6. О, дивная невеста, мудрой будь, Сейчас об играх ревности забудь, Таков совет – хоть, несомненно, Своей красе ты знаешь цену; Но ведай: впредь Другой ты станешь, надо разуметь; Отступать тебе не след, Да и таиться тоже смысла нет: Пусть и небыстро, всё ж Иди, до цели ты дойдёшь. 7. Ты входишь; оставляет повар твой Печь и бежит к хозяйке дорогой — Благословить; а старики Судачат, на язык легки, Мол, тяжелей Теперь ей будет: дом-то весь – на ней; Хитрости свои припас Дворецкий: стол пред всеми – напоказ; И все, кто здесь, хотят Приманкою завлечь твой взгляд. 8. В постель! Да будет в ней вам не до сна. День короток, а, значит, ночь – длинна, Но срок и этот невелик: Пусть дольше длится каждый миг! Часы не ждут, Вот полночь миновала… Снова бьют… Время, наконец, приспело! Твои одежды снять – помощниц дело: Пора, пора на ложе; Пусть жениху помогут тоже. 9. Вас заклинаем, девы, – постараться, Ловя её подарок, не подраться; Хотя кому-то, может, впрок Невесты кружевной платок; Вносить не надо В игру, столь дивную, разлада; Вам не в укор: Не нужен новобрачным этот спор; Побольше их хвалите, Согласья в жизни им сулите! 10. Теперь она прощается с весною, Но что цветы осеннею порою? Они уже тут не в чести, Пора их, девы, унести: Пусть все букеты Фиалок, роз в сторонке будут где-то; Не забудьте про святую Свою обязанность (хоть и простую): Раздеть невесту – право, Се будет жениху по нраву! 11. Тебя хотят наполнить наслажденьем Сирены, что кружат округ; с их пеньем И щебет херувимов слит; О, как чудесен этот вид! Хор не смолкает: Душа природы в этих звуках тает! Ждут Эроты, чтоб они Могли зажечь от глаз твоих огни. Но помни – долго ждать Наскучит всем: скорей в кровать! 12. Как, ты не очарована? Ужели Не хочешь быть в сём облаке – постели, Что, лебедю под стать, бела, Пышна и взору так мила? И ты хладна, Когда в объятия зовёт она? Робость отложи, невеста, На ложе, где жених твой, нет ей места; Пора побыть во власти, Познать всю мощь потока страсти. 13. Готово ложе; лабиринт любви, Все прелести и тайны им яви! А вам двоим – да будут сладки Всех этих дивных тайн разгадки; Познайте всяк Лобзанья, взгляда иль улыбки знак; Не робейте, будьте смелы: Где и какие у любви пределы? Настал не ваш ли срок Природе преподать урок? 14. Как многим, вам не избежать волненья, Пусть поссет вас избавит от смущенья; В права вступают ночи чары; Что́ нынче для влюблённой пары Все козни ада, Когда любви блаженная отрада Затмевает всё округ: Владеть, пылать – и в страсти гаснуть вдруг; Сие – как жизнь и смерть, И вечна эта круговерть. 15. Пусть даже увлечётся вдруг игрой Невеста: обернётся простынёй, Мол, вот, скалу изображаю, Иль в медной крепости Данаю — Поди, возьми… Но бастион не прочен сей вельми; Это всё, скажи, знакомо: Как Зевс, ты с грозовым ударом грома Путь вмиг себе пробей, Преграду эту одолей. 16. Затишье; повитухою луна На небо всходит; и от вас она, Суля вам блага наперёд, Уж верно, благодарность ждёт; А вслед за нею Вся звёздная плеяда, пламенея, Летит – чтоб в упоенье Зреть вас, двух чудных наций воплощенье: Всё лучшее едва ли От предков ваших вы не взяли.

284. Шёлковая змейка В лицо мне Джулия (как мило!), Играя, пояс запустила, И, серебристо-голубой, Летел он шёлковой змеёй; Хоть нет в подобных змейках жал, Признаюсь, страх меня пробрал.

285. О себе Я дырявый, словно сито: Ничего не будет скрыто, Что ни вложишь – жар ли, хлад Без задержки улетят; Быстро сквозь – любви волненья, И надежды, и сомненья, Страхи и любой секрет: Вроде было, смотришь – нет; Если вдруг заткнёте сито, Девы запоют сердито: Всё пускал наш Геррик в ход, А теперь – совсем не тот.

286. О любви Сколь в любви печалей есть, Слышал, будто и не счесть: Было б лучше для меня Вовсе не любить, ни дня. Если всё же, на беду, В плен к любви я попаду, Ужас, смертному под стать, Мне придётся испытать. Ну а если ужас сей Не потушит жар страстей — Что ж, тогда придётся впредь Мне огнём любви гореть.

287. Почтение к богатству Когда доходу и расход под стать, Тогда богатство должно почитать.

288. Молитва создает божество Из камня, золота – не божество: Сумей создать молитвою его.

289. Влюблённым парням Вам, влюблённым, чтоб не скисли, Отвести желаю мысли Поскорей от ваших дам (Есть пример для вас – я сам). Вам желаю, чтоб ночами Не являлись со свечами Бесы, ваш тревожа сон — Пусть спокойным будет он. Вам желаю больше хлада — Льдом студёным быть вам надо. Если ж пламя манит вас, То пылайте, в добрый час! Погляжу на вас тогда: Мне – веселье, вам – беда.

290. Глаза Враг будет бит – есть правило такое — Когда глаза побеждены до боя.

291. Женщина не ошибается Нет, не ошибка – то и дело Всё браковать, что так хотела; Нет, не ошибка – признаваться, Как скучно в платье оставаться; Нет, не ошибка – в том, чтоб рьяно На щёки наносить румяна, Белила – всё, что, на беду, С самой природой не в ладу; Нет, не ошибка – сделать вид, Что будто всех собой затмит (Пусть даже так, но посмотри, Что за убожество внутри!); Нет, не ошибка и не грех — Подозревать во всём и всех; Ошибка? Нет – везде найдут, А где скользят – не упадут!

292. На Шарка Шарк за столом, коль в гости приглашён, Ест меньше прочих, не обжора он; Но выгода хозяину мала: Шарк в гульфике уносит со стола Серебряную ложку и салфетки (Обычно – две), пустым уходит редко.

293. Пир Оберона Шапкот! Тебе нездешний край Я посвящаю, принимай: Ведь знаю я, тебе желанно Всё, что таинственно и странно; Увидишь пир со сменой блюд И двор, где чудеса нас ждут. Накроют феи стол-грибок, Где Оберон поесть бы мог; Там будут зёрнышки пшеницы Поджаркой лунною светиться: Король их любит – для него Приятным будет торжество. Волшебно всё вокруг для взгляда, Но слуху тоже здесь отрада: Кузнечик весело стрекочет, Прогнать печали, видно, хочет; Сверчки слышны, и с ними тут, Как барды, комары поют. Здесь эльфы – им большая честь Их королю испить принесть: Роса жемчужная сладка В тяжёлой чашечке цветка, Доволен будет Оберон; Потом поесть захочет он; Вот усик бабочки – возьмёт, Покрутит и положит в рот, А где один, там и другой; Запьёт кукушкиной слюной (Пирог с грибами он притом Отложит всё же на потом); Съест сердцевинку тростника, Что сахариста и мягка; Здесь яства выбрать нелегко: Вот пчёлки вкусное брюшко, Вот муравьины яйца в плошке, Копчёные тритона ножки; Вот мыши грудка и бочок, И запечённый мотылёк; А вот, красноголов, червяк — В орехе разжирел, и как! Вот моль, и тоже не худа: Хватало шерсти ей всегда; В рассоле мандрагоры ушки; Вот вишни, слёзы лани в кружке, Улитка, что свилась в колечко, И соловьиное сердечко. Но кроме яств есть и вино, Не виноградное оно: Смакуя, за глотком глоток, Невесты-девы пряный сок Король из маргаритки пьёт, Чтоб кровь зажечь; тут вознесёт Молитвы их святой отец, На чём и празднику конец.

294. Исход зависит не от нас В делах помогут время и совет — Но над исходом нашей власти нет.

295. На румянец Джулии В её щеках, когда она в смущенье, Двух роз прекрасных вижу я цветенье.

296. Достоинства делают человека Не власть, а лишь достоинства и честь Хвалу и славу могут нам принесть.

297. Девам Девы, вам моё сказанье. Если помните преданья, Розамонда и Даная В башнях, слёзы проливая, Хоть сидели под замком, Всё ж любовники тайком Пробирались к ним; преград (Даже к Гесперидам в сад) Нет для страстного стремленья; Сколь ни прячьте нетерпенье Вы во взгляде – здесь иль там Дар любовный снидет к вам: Если не дождём златым, То мужчиной молодым.

298. Добродетель Стремиться к благочестью должен всяк: Живёт две жизни тот, кто в первой благ!

299. Звонарь От злых пожаров, от тревог И от убийств – храни вас Бог; От бед пусть даст защиту Он; А чтоб спокоен был ваш сон, От гоблинов в тревожный час Пусть оградит Господь всех вас. Два скоро, прозвоню тогда. Всем вам удачи, господа!

300. Стыдливость Мила стыдливость, коль она В глазах, лишь в них, заключена.

301. Почтеннейшему джентльмену Эдварду Норгейту, хранителю печати Его Величества Того, в ком все черты равно прекрасны, Того, кому искусства все подвластны, Искал я – и нашёл, уверясь в том, Что все достоинства – в тебе одном: Подобных нет, дарован ты судьбою Нам всем для восхищения тобою.

302. О Прюденс Болдуин: её болезнь Я в печали: Прю больна — Жар, в беспамятстве она; Эскулап! Приди, спаси — Снадобье скорей неси; Одарит тебя потом Прю красавцем-петухом.

303. Аполлону. Краткий гимн Феб! Когда свой стих читаю, Этот иль другой, – мечтаю, Чтоб его, мой светлый бог, Ты в мелодию облёк; — Лебедей, о Феб, за это В дар получишь от поэта.

304. Гимн Вакху Вакх, дозволь не пить – нет сил: Бурным водам берег мил. Коль вино без меры пьёшь, В нём отрады ни на грош. Я и ныне в честь твою Геркулеса чашу пью — Коль остудишь этот жар, Поднесу нарциссы в дар.

305. На Банжа Банж пост блюдёт: он и одет убого, И исхудал – не потому, что Бога Так почитает, и не потому, Что страшен короля указ ему: Банж нищ, а мясо дорого – ну вот Он все посты и держит круглый год.

306. О себе Здесь я, усталый пилигрим, Оставлю посох свой, а с ним — Верёвку, крест и плащ… Хоть вас Мне жаль, настал прощанья час. Я рад, что на закате дня Конец пути застал меня. Достойный дом нашёл я тут; Друзьям и Богу за приют — Спасибо! Я у вас беду — Гоненья вражьи – пережду; Вам, коли здесь с зарёй проснусь — Не отплачу, так поклонюсь. А нынче вам мой крест святой От нечисти и силы злой. Защитой будет в час ночной

307. Случайности Дар случая приятней нам, чем тот, Что в час свой ожидаемо придёт.

308. Взятки и подношения берут все В суде заглохло дело? Но покуда Рука пуста, и дальше будет худо.

309. Цель Ты начал путь? Пусть тяжек он – иди! Важны не битвы – цель, что впереди.

310. Об умершей девочке Нерасцветшею почила: Здесь приют её – могила. Спит, смежил ей глазки сон, Долог, вечен будет он. Сыпь цветы и молча стой, Не тревожь её покой.

311. На Снэпа Лицо его столь живо, что горит Румянцем щёк, когда он говорит.

312. Согласие, а не снедь Лад и веселье за столом Важнее снеди, что на нём; А коль ругаемся – беда: С едой и миску съешь тогда. Чтоб я доволен был вполне, Горшочка с мясом хватит мне — Без суеты обед такой Мне больше люб, чем пир горой.

313. Приём гостей, или стихи к встрече на крыльце новобрачных Генри Норсли и Летиции Ярд Пока не входим: новобрачных ждём, Благословим их, как взойдут вдвоём, А до того – порог не оскверним: Его хранитель-бог следит за ним; Уважим бога – молодым тогда Он ниспошлёт удачу на года. Обряд им надо мудро соблюсти: Надеть гирлянды, жертву принести, Потом за стол: им надобно поесть, А ночь придёт – их к ложу будем весть, Где знаки им чудесные даны: Семью преумножать они должны; Пусть встретят вместе вёсен хоровод, И в землю – вместе, как пора придёт.

314. Доброй ночи, или благословение Брак свершён, покинут храм; Молодые, счастья вам! Смогут ночка и кровать Вашу радость увидать; Наслаждайтесь! – и в черёд Сына вам любовь пошлёт; Только вырасти успев, Восхищать он будет дев. Вам – блаженства! Ночь пускай Принесёт обоим рай!

315. На Лича Лич хвастает, что только у него Пилюли есть – ну просто волшебство! Спасают всех. Но странно здесь одно: Его отец (он болен, и давно) Не пьёт их. Почему? – да, в общем, ясно: Наследник-врач (хоть он и сын) – опасно!

316. Нарциссам Нарциссы, плачем мы: уход Ваш скор (печальный вид!); Ещё и солнце, встав с зарёй, Не поднялось в зенит, Льёт свет, — О, не спешите, нет! Благой Мы вместе путь свершим К вечерне; ну а час пробьёт, Уйдём путём одним. Отсчитаны нам скупо дни, И вёсны коротки: Цветём, чтоб быстро увядать, Подобно вам, цветки. В мир тьмы Помчит нас смерть, и мы, Под стать Дождинкам летним днём, Жемчужным росам, – как они, Исчезнем все – умрём.

317. Одной девице Люблю, мне говоришь; но лжёшь, похоже; Ты ляг со мной: любви поверка – ложе.

318. На смерть леди, умершей при родах и оставившей после себя дочь Вы, дивны, как цветок левкоя, Цвели, блистая красотою; А ныне – скрыты вечной тьмою: В земном саду вас, леди, нет; Но вы оставили свой след (Ценою гибели своей) — Цветок нежнейший (нет нежней!); Он так хорош – не сыщешь краше: Благоуханье, свежесть – ваши; Цветок сей повторяет вас: Вы живы в нём и посейчас.

319. Новогодний подарок, посланный сэру Симеону Стюарту Не о пожарах на морях[4], Не о титирах-бунтарях[5]; Не о врагах, что ныне тут Парламентом пугают люд[6]; Не об астрологах, чей глаз Увидит скрытое от нас; И не о кознях чёрных сил, Которым наш король немил; О нет, пишу я не о том; Примите – с падубом, плющом[7] — Стихи; в них есть и озорство, И всё, чем мило Рождество: Бокалов звон, весёлый смех, «Лиса-в-норе», игра для всех; Пляс, топот, «жмурки», беготня, Умельцев спор «подкуй коня»; Пирог с горошиной, бобом, Избранье тут же, за столом Четы монаршей[8]; шум округ, И гвалт, и тисканье подруг; Подбор по углям жён, мужей; Треск в печке лавровых ветвей[9] — Предвестием, что новый год Зерна обильно принесёт; Таков набор шутливых строф, Я их пошлю взамен даров, А вам – за стол обильный сесть, И с чувством, с толком их прочесть, Вина в ковши налить потом И пить за здравье, всем гуртом, Пусть девять, десять раз подряд, — За тех, кто юн, за стольный град. Но все ли радости в вине? Когда каштаны на огне Заскачут, трескаясь слегка — Их ешьте, горячи пока; И потолкуйте близ углей, Не поминая декабрей, Не о печальных днях былых, А о прекрасных дочках их. Все веселы, в венках из роз, Пируйте так, чтоб грозный босс, Ваш Liber Pater[10], от тревог Вас унести подальше мог. Пусть селянин, природы друг, Оставит борону и плуг И под волынку песнь поёт, Пока с устатку не уснёт. В пирах Рождественские дни Нам проводить: для нас они.

320. Заутреня, или утренняя молитва С зарёю встань, себя перекрести, И до того как жертву принести, Очисти сердце, истово молясь, Очисти руки, смой с себя всю грязь, У алтаря склонись; в дымок елея Смиренно погрузись душою всею. Кадил злачёных сладкое куренье Твоё закончит жертвоприношенье.

321. Вечерняя молитва Начни с царя богов: совсем не мало — Считай, полдела – доброе начало; День – твой; но по утрам и вечерам Молитвой должно Зевса славить нам; Заутреня – его, взнеси моленье; Так и вечерня: се его владенье.

322. Браслет – Джулии Я надел тебе, мой свет, Шёлковый шнурок-браслет: На руке он – краше нет! Мне, влюблённому, он мил: В плен давно я угодил, А теперь – тебя пленил! Но твой плен с моим не схож: Коль не люб тебе он, что ж, Просто мой браслет порвёшь; Я в цепях – на долгий срок, Да и то: какой в них прок? И без них уйти б не смог.

323. Воин Христа Кто в бой идёт противу злого дела; Кто вступится за мученика смело; Кто любит дом, но, не боясь штормов, Моря любые перейти готов; Кто грозы и несчастья может снесть; Презрит и восхваления, и лесть; Спокойно примет милость и удары, Что б жребий ни сулил – дары иль кары; Кто все соблазны может превозмочь, Всегда настороже, и день, и ночь; Кто, твёрдый, как скала, вернёт с лихвой Удар, в него направленный судьбой; Кто, в крестных муках, плачет о других, Уже умерших, поминая их; Кто исто служит вере, делом, словом, — Того зовём мы воином Христовым.

324. Краткий гимн ларам Лары, я в подарок вам Жар страстей своих не дам; Подарю вам алый мак — Он моей свободы знак.

325. Нептуну Мой поклон тебе, властитель, Бог морей, их повелитель, — Барк свободно мой плывёт Средь твоих спокойных вод; Я тебе за милость эту Перешлю тунца к обеду.

326. На Грида Грид так решил: жениться, мол, пора; Вдову приметил – да, она стара, Но, слышал он, немерено богата… Как упустить? Пусть даже старовата… Женился он – и тут раскрыл секрет: Немерено-то бабке этой – лет.

327. О его бальзамировании – Джулии Меня забальзамируй так – даруй Губам моим прощальный поцелуй; В последнее пристанище вдохни То, что сулит останкам вечны дни: В твоём дыханье нард, бальзам и мирра — Мне не истлеть и до скончанья мира.

328. Богатство главней Желают знать, насколько ты богат; Хорош ты, плох – о том не говорят.

329. Поцелуй. Диалог 1. Ты в этом должен разуметь: Что – поцелуй? Прошу, ответь. 2. Скажу тебе, чтоб ведал впредь. Рождён в устах, и в них таим, У тех, кто любит и любим, Он страстью холим и храним; ХОР. На брачном ложе мягче с ним. 2. Он – огнь, желанием зажжён; К малюткам глаз слетает он, Поёт им, навевая сон; ХОР. Плач девы будет утишён. 2. Летит он, будто по волнам, К ланитам, к ушкам, к завиткам, Порхает от чела к устам; ХОР. Он ближе, дальше, здесь и там. 1. Он говорит? 2. Не хуже вас. 1. Но как? 2. Уста разъяв, тотчас Его услышите вы глас. ХОР. Язык любви блажен для нас. 1. Телесен? 2. Да, и крылья есть, Оттенков ярких в них не счесть; Летит, любви неся вам весть; ХОР. Не жалит, мёд спешит поднесть.

330. Предостережение Не бриллианты ли горят В её колье, взгляните? А в локонах свой блеск дарят Не жемчугов ли нити? Нет, отводи, вздыхатель, взгляд — То слёзы тех несчастных, Кто с гиацинтами их ей Слал в чаяньях напрасных; Но охлаждала пыл страстей Она презренья льдом; И слёзы в хладе том Застыли, в камни обратясь: Девица носит их, гордясь. Коль слёз твоих захочет вдруг она, Свои глаза ты выплачешь до дна.

331. Его досточтимому кузену сэру Уильяму Соуму Твоё лишь вспомню имя, и тотчас На ум приходит всё, что – без прикрас! — Есть благо, и любовь, и процветанье: В тебе – достоинств многих сочетанье; Идёшь, храбрец, своей стезёй – она Твоею славой вся озарена, Сияющею радугой небесной, Что нам дарует аромат чудесный. Оставь же имя, коль исчезнешь сам: Столь сладостно оно, как фимиам.

332. О себе Я умолк – не прозвучат Ныне песни, струнам в лад, Хоть они совсем недавно, Как потоки, лились плавно: Лиру мне разбило горе — И язык мой смолкнул вскоре.

333. Лару Мне скоро в путь, пора прощаться нам: Я ладаном тебе уж не воздам; Уеду – и петрушки венчик впредь Уже не будет в честь твою висеть; И не смогу тебе я, ты прости, Лук и чеснок, как раньше, принести; И больше не порадует меня Сверчков весёлый стрекот у огня; Мне уезжать, мой лар, дорога ждёт, Тебе же – греться у печи весь год.

334. Когда нет вдохновения Разлад с Поэзией моей: Нет вдохновенья, хоть убей! Что делать мне? Да с книгой сяду, Прочту стихи свои, все кряду.

335. Милосердие Чтоб прекратились ужасы войны, Зачинщики должны быть казнены; Их смерть – другим на страх и в назиданье: Карает правый суд за злодеянья.

336. Его старость; обращение к его доброму другу Джону Виксу, иначе – Постуму Ах, Постум, как летят года! Мольбой и клятвой нам следа Ушедших лет, Морщин, – уже не сгладить, нет; Но мы вперёд Должны идти, куда ведёт Судьба; мы все в одном едины: Не спрячемся от Прозерпины. Супругу милую, дом, сад, Всё, что ласкает ныне взгляд, Оставишь тут: Тебя лишь с кипарисом ждут; Нам жить сейчас! Что в прошлом тяготило нас, Пора забыть, без сожаленья: Нас ожидают наслажденья. Бывали лучше времена, Их не вернуть; но лишь луна, Иль океан, Убыв, восполнят свой изъян; Окончим дни, Увядшим лилиям сродни: Никто, мой Постум, нас с тобою Не одарит второй весною. Не миновать нам царства тьмы: Где Тулл, Анхиз, там будем мы; Им свой урок Преподал Зевс: на смерть обрёк. Так пой и пей, Не опоздаешь в мир теней; Жизнь коротка; те, верно, правы, Кто любит игры и забавы. Венки из дивных роз, бальзам Из Тира – то, что нужно нам: Когда умрём, То мир с собой не заберём. Так что нам ждать? Жить будем, ветерку под стать: Белейший камень пусть итожит Любой из дней, что нами прожит. Мы, Джон, с тобою не бедны, Хотя дома у нас скромны; Не пьём нектар, Огромных нет у нас отар, Нет ни быков, Ни рыбных собственных прудов; Миног не держим, нам без нужды: Забавы Поллиона чужды. Но встречи наши хороши: Вино и шутки от души; А что? Есть кров, Хотя он не бог весть каков — От непогод Всё ж защитит, и гарь уйдёт; Бобы едим – нам всё едино: Мы всей земли два властелина. Блуждаем в море штормовом, Но верим, что себя спасём. Пускай несёт Наш барк среди кипящих вод Седой борей — Но наша дружба всё ж сильней: Хоть, курс теряя, что-то минем, В пучине мрачной мы не сгинем. Пусть разлучимся, не беда, В пустыне, в море, мы всегда С тобой; не стать Другими нам; не потерять Ту твёрдость в нас, Гордимся коей мы сейчас; Нас не разъять: мы клятву дали, Её нарушим мы едва ли. Будь в радости; что до меня, Без рифов в жизни нет ни дня; Гляжу с тоской На снег, что лёг на локон мой; А коль недуг К тому ж меня охватит вдруг, Тогда, не находя покоя, Я погружаюсь вновь в былое. Сейчас – иные времена, Отвратно всё; стара жена, Бавкида; ей Не до лобзаний и страстей. Сидим вдвоём И судим у огня о том, Что предрекают наши боли — Снег, дождь, как скоро и доколе; И по тому, как моет кот Свой нос, гадаем, что нас ждёт; Хоть кто б смягчил Мне боль в ногах – терпеть нет сил. Где юный Юл? Спев песню, он меня б встряхнул — О Джулии, её ланитах И о грудях её открытых; Стихи прочёл бы – о цветах В хрустальных вазах и в лугах; Потом бы мог Хоть что-то из высоких строк Прочесть, чтоб пыл Благой меня бы охватил — Не похоть, что (поверь на слово) Тревожит старика любого; Коль взгляд Елены, полный чар, Вдруг распаляет этот жар, Тогда встаю, Подняв с усильем плоть мою; Страшась огня, Того, что может сжечь меня, Я восклицаю, вожделея, — О нет, поэзия сильнее! Так, в сумасшествии своём, Я вспоминаю о былом; И часто мне Оно является во сне; Мне – лишь стенать, И я, крутя у Юла прядь, Бавкиде говорю уныло: Грешил я в юности, так было. Пошлю юнца за ветвью в сад — Мы наш камин, чтоб тешил взгляд, Украсим ей, И ларам будет веселей; В кувшин я эль Налью до края; в этот хмель Добавлю пряностей всегдашних; Потом почтим богов домашних; Тост за друзей (Бог их храни — Хоть чтут бургундское они), Чей дух высок; Увы, встреч наших минул срок; Теперь в тоске Лишь вспоминать – и ветвь в руке, И как вкруг тирса мы плясали, И как стихам рукоплескали. За них – и за тебя потом, Мой верный Викс, свой эль мы пьём, Пухлы, красны И веселы (нам хоть бы хны), Сродни сверчкам, Беспечным тёлкам иль бычкам, — Пока себе не скажем сами: Бог с ними, с нашими годами. Жив огонёк ещё пока, Хоть угольки с глазок щенка; Я пью, но сам Несусь я в мыслях к временам, Что не плохи: Мне славу принесли стихи. Вот угли гаснут – это кстати, Пора усталым нам в кровати.

337. Краткий гимн Венере О, богиня, в деву страстно Я влюблён; она – прекрасна: Зубки – жемчуг белоснежный, Лал – уста; коль с девой нежной Буду счастлив, обещаю — Миртом я тебя венчаю.

338. Даме по поводу честной сделки Я поклянусь, конечно, здесь, на ложе, — Но от тебя жду честной сделки тоже: Дашь слабину, нарушив договор, И я забуду клятву с этих пор.

339. Рука и язык Главней для нас язык – но лишь пока Не грянула война: тогда – рука.

340. Медлящей даме Сама уйди Иль мне дозволь! Что впереди? Как и дотоль — Тщета надежд и боль? О нет, уволь! Ты, верно, мнишь, Что раб я твой — Напрасно льстишь Себя мечтой! Покончу враз с пустой Сей суетой. А то внемли: Коль всё ж я мил, То распали Тогда мой пыл, А нет, узришь – он был, Да вот остыл.

341. Леди Мэри Вильерс, наставнице принцессы Генриетты При слове «Вильерс» герцог Бекингем[11] Мне видится – ваш дядя, славный тем, Что был он и могуществен, и смел: Фортуны колесо он сам вертел; Завистников презрев, он мог на деле, Свой замысел верша, добиться цели; Его нетленный дух, сродни святыне, В вас возрождён, и лишь сильнее ныне; Вестминстер весь не стоит, леди, вас; И я молю, услышьте же мой глас: Мой том стихов пусть чаще руки ваши Целует за меня – ведь нет их краше.

342. О его Джулии Вот вам Джулия моя: Глаз черней не видел я, Губки алы, лоб высок, Не найти нежнее щёк — Точно сливки те у ней; Шеи белой нет пышней; Авансценою, точён, Нос – как грациозен он! Догадаетесь отсюда: Всё другое – просто чудо.

343. Цветам Когда был жив, я славил вас стихами; Теперь же надо мною (долг за вами) Цветите, увядание презрев: Вам не дадут увянуть слезы дев.

344. Моему не лучшему читателю Твердишь: мой стих тяжёл; Отвечу – как прочтёшь: Когда ты вкривь прочёл — Конечно, нехорош.

345. Мощь – в людях Пусть короли, как могут, правят нами — Мы, дерзкий люд, поладим с королями.

346. Гимн Венере и Купидону Я молю тебя, богиня, И Эрота – чтоб отныне Мне сопутствовал успех: Дев хочу прельщать я – всех, На меня пусть будут падки, Их уста в лобзаньях – сладки; И тогда, придя в твой храм, К алтарю припав, я вам Так скажу: любовь мне – сласть, Не горька нисколько страсть.

347. О портрете Джулии С восторгом узнаю твои черты: Рисунок лишь, но как прекрасна ты! Переживу ль, влюблённый, восхищенье, Когда увижу в красках воплощенье?

348. Её постель Глянь: облако, округло, нежно, — То Джулия спит безмятежно В своей постели белоснежной.

349. Её ножки Лобзал бы ножки Джулии моей — Они яичек глаже и белей.

350. О её милостыне Смотри, как нищие страдают И подаянья ожидают; Подай им – хлебом с добрых рук Накормишь тысячи вокруг.

351. Доходы Для нас доходы – мера уваженья: Кто плох, а кто хорош – по ним сужденье.

352. Ничто не ново Ничто не ново: пройдены пути, И зла, что не бывало, не найти.

353. Радуга Любуйся радугой – она Не всем и не везде видна; И после смерти, в царстве тьмы Не узрим арку мира мы. Но здесь стрела её красот По войнам и страданьям бьёт.

354. Стихи к сельскому празднику; или день рождения прекрасной Бриджит Лоумэн Весна грядёт, и наш призыв таков: Стань, дева, вновь богинею лугов. Тебя, как ране, встретим, увенчав Венком из полевых цветов и трав; С таким отличьем ты – всему глава: И прима, и принцесса торжества; На праздник наш серебряной тропой Пойдёшь, и стайка дивных фей – с тобой; Приказывай – и все служить должны Тебе, царице сказочной страны; Повелевай, веселье пусть кипит, А щёки красит радость, но не стыд.

355. Стих прощания: праздник закончился Остаться бы – но надо ведь когда-то Вернуться всем в родимые пенаты; Разъедемся, и что случится впредь, Увидимся ли, нам не разуметь. Я весь седой: как видно, сотни бед И горестей оставили свой след; Сомненье есть, друзья, что через год Меня здесь с вами снова встреча ждёт; Когда же час придёт последний мой, Поплачьте обо мне за упокой. Но если всё ж останусь на плаву И следующий год я проживу, То, с новым урожаем, в свой черёд Поэт вам новый стих преподнесёт.

356. На Джудит Оделась Джудит с лоском – свежий вид! И ходит, перед публикой форсит; Но знают все – как ни одета Джудит, Она – всё шлюха, и была, и будет.

357. Страсть и безразличие Для милой поговорка: будь страстна Со мною только, с прочими – хладна.

358. На Ральфа Клянёшь мышей? Но съели не они Весь хлеб твой, Ральф: своих детей вини.

359. Досточтимому Филиппу, графу Пембруку и Монтгомери Те книги лишь достойны, где есть вы, Все прочие писания – мертвы; О, славный граф, вы – лорд: высокородны, Во всех своих деяниях – свободны; По нраву вам журчанье наших строк; И честь, и деньги нам, поэтам, впрок: Из стихотворцев редко кто богаты, Но вы их строфы обратите в злато. Иной хвалу восторженно поёт, Стихов смакуя величавый ход; Хотя его оценки высоки, Но деньги дать – всё как-то не с руки. А вы, милорд, из тех, кто не привык, Чтоб руку их опережал язык: И золото (до вашей похвалы), И лавры нам – щедроты не малы!

360. Гимн Юноне Ведая семейным счастьем, Отнесись ко мне с участьем: В брак вступлю я – сделай краше Мне и милой ложе наше — И павлина от поэта В дар получишь ты за это.

361. На Миза Отведал он молодку – хвастал Миз: Куда там! – не зубаст, давно прокис.

362. О Сафо, бесподобно играющей и сладкоголосой Игру чудесную твою Иль песнь – я сразу узнаю: Звучат отдельно ль, в унисон — Их слыша, так я упоён, Что рад, восторженно немея, Пред лютней умереть твоею.

363. На Паска, торговца одеждой Хоть долга вышел срок, но Паск пока Не спрашивает деньги с должника; Он говорит, что все долги к плечам Имеют отношенье – не к ушам.

364. «Поймай вишню» Лобзаньями манила, И, страстию томим, Я даже верил, было, Что я тобой любим. Но не забыть о той мне Насмешке над собой: Ловил я вишню, помню… — Поймал её другой.

365. Лучшему и учёнейшему антиквару Джону Селдену Я славил многих (список сей не мал), И, наконец, ты славой мне воздал; О, я был щедр, лирический пророк, — Что ни поэт, то мой на нём венок. Прошу я ныне: от своих щедрот Даруй мне лавр – я всё раздал, как мот. Дай мне венок, дабы узнал весь свет: Кто был презрен, тот венчан как Поэт. Я на скале возвёл нетленный град, В нём все – герои; Селден, буду рад, Когда ты (полубог, к тому ж – мой друг) Собой пополнишь этот дивный круг.

366. О себе Весь не умрешь ты, нет – пока гореть Огню Любви, стихам не умереть: Их будут петь, они пойдут по свету, Тем славя имя Геррика, поэта.

367. О морщинах Морщины красоте сродни, Прокисшей в горестные дни.

368. На Прига Приг к старым башмакам имеет страсть — В гостях бывая, их не прочь украсть; Будь рваны или целы, стащит вмиг: Не только тело – дух уносит Приг.

369. На Муна Мун – ростовщик и богатей, Его доходы всё полней; Но с совестью его – беда: На убыли она всегда.

370. Молись и процветай С молитвой Богу ладан воскуришь — И ты расцвет своих полей узришь. Росинки, что на стебельках искрятся, Тогда все в мёд и манну обратятся. В полях твоих, обильны, там и тут, Ручьи вина и сливок потекут. Молись – и станет золотым надел, Что видеть ты серебряным хотел.

371. Его Lachrymae<a l:href="#n_12" type="note">[12]</a>; или веселье, превращённое в траур Сей край суров, Напрасен зов Беспечных дней, зане Веселья пыл, Что ране был, Теперь угас во мне. О, Запад лют, Мне в ссылке тут Лишь вспоминать, друзья, О прежних днях И о стихах, Что пел в застольях я. Далёко вы! Теперь, увы, Стал горестным мой глас, И песнь свою Я не пою: Пришёл рыданий час.

372. На Шифта Старьё сменил, костюмчик новый шит — Но шляпа в дырах портит Шифтов вид.

373. На Катса Одёжка Катса – словно тот больной: Прорехи – раны, а подкладка – гной.

374. Выигрыш и заработок Удачным ходом куш сорвёт игрок; Трудяге ж заработать – нужен срок.

375. Обворожительной г-же Анне Соум, ныне леди Абди Твой аромат не передать, Он дивным пряностям под стать; Прекрасен он: благоуханье Гвоздик иль роз в твоём дыханье; Так пахнут вина с лучших лоз, Экстракт жасмина, луг в покос; Так пахнут ульи, в коих мёд, Душист, созрел в ячейках сот (Тогда работники несут Его домой, свой славя труд); Так пахнет из вьюнов плетенье В беседке – в пору их цветенья, А добавляет к ним услад Цветов миндальных аромат; Так пахнет, на свету горя, Искрясь, браслет из янтаря — Когда он (это не секрет) Натёрт руками и нагрет; Вишнёвые так пахнут вина, И земляника, и малина; Смесь молока и масла примул, Печёны груши… Не преминул Я б всё назвать, но вряд ли это Возможно, даже для поэта: Благоухаешь, друг прелестный, Ты вся, как помандер чудесный, Чей запах и тобой любим, И я пленён всех боле им.

376. Эпитафия его племяннице Элизабет Геррик Прости меня: прими без гнева, Что не воздвиг тебе я, дева, Гагат иль мрамор; не страши Своею тенью, встав в тиши, Подружек, коль они придут Устлать цветами твой приют. Но знай, что если, с ходом дней, Исчезнет даже камень сей, На коем строки – не беда: Они со мной, во мне – всегда! Пока живёт сей мир, средь грёз Почий на ложе, полном роз: Сомкнув в блаженстве горнем очи, Спокойно спи – и доброй ночи!

377. Панегирик сэру Льюису Пембертону Сам в гости не приду, дела опять, Но соль тебе могу прислать; Прими мой дар, прошу, и без стеснений — И Лар твой будет рад, и Гений. Я вспоминаю дом, твои пенаты, И кухню, в коей ароматы Соблазном полнят тех, кто ждёт обед Иль ужин – им отказа нет: Всегда в достатке снеди всякой есть, Чтоб дать голодному поесть, Чтоб тощий странник или гость любой Ушёл, накормленный тобой; Нет стражей бородатых у дверей, Что гонят страждущих взашей — И кто попросит хоть кусочек, тот Здесь вспоможение найдёт, Утешен будет и согрет, и сыт: Твой дом для бедняков открыт. Услышать в доме гостю не придётся, Как хам-лакей над ним смеётся В манере скверной: «Сэр, весь соус съеден? А он ведь для здоровья вреден; Поели супа, мяса, хлеба, сэр, — Подайте скромности пример; Два дня гостить ещё куда ни шло, На третий – гость дурён зело, С душком, как рыба; не пора ли вам К другим податься очагам? Полакомитесь вволю потрошками, Простившись наконец-то с нами; Приличье зная, сэр, ну кто бы мог, Живот свой набивая впрок, Хозяевам так долго докучать?» Нет, ты привык гостей встречать Приветливо, тепло и хлебосольно, С душой открытой, чтоб привольно Всяк чувствовал себя в дому твоём; Всегда радушен твой приём — Как встарь, когда не ставилось в заслугу Помочь и родичу, и другу. Ты возвращаешь эти времена, Их честь тобой возрождена, И в этом преуспел не ты один: Под стать тебе твой славный сын. Пускаешь ты, сродни трибуну Рима, Любого: все тобой любимы; Гостей никто из слуг не оскорбит И не подпортит аппетит Тому, кто за столом; хоть и досадно Смотреть, как в чём-то и нескладно Ведёт себя, бывает, гость иной: Кусок свинины пребольшой Отрежет и, не съев, уж рыщет взглядом, Что взять ещё: козлёнок рядом, И он хорош… но гостя не обидит Дворецкий: будто и не видит. Твои припасы, снедь и вина, тут Для Требия не берегут, Всё на столе, за коим все равны, Едою не обделены; А ты, как Зевс, взираешь с одобреньем, И с радостью, и с умиленьем На то, как гости поглощают вмиг Твои бифштексы и балык; По нраву им фазаны, куропатки, И на кроншнепы гости падки, Они и сыты, и навеселе От яств и вин, что на столе, Всё в угощенье – не было покуда Тобой припрятанного блюда. Здесь и твоё бессмертное вино — Любого восхитит оно; Оживлены, румяны те, кто пьёт, — И от вина, и от острот, Но не подденут ими, как друг друга, Тебя, милорд, с твоей супругой. Ни сцен, ни грубых шуток, ни скандала Здесь и в помине не бывало; И оттого, что гости веселы, А их хозяева милы, Еда – вкуснее, вина – ароматней; И тем ещё они приятней, Что чаши наполняешь до краёв Ты сам, как будто островов Канарских ты владелец и хозяин, Не жалко, мол; но тем и славен Твой дом: он не для пьянства иль хандры — Все веселы, но и мудры. Ты этику, законы изучил, Финансы знаешь; ловок, мил, Прекрасен в танцах (это не пустяк!), В любых фигурах ты мастак: Назад, немного вбок, потом вперёд, И – грациозный поворот: Изящны каждый жест твой и движенье; Всегда просты твои решенья, Но хороши: ведёшь хозяйство строго; Величье, Доброта – два бога Твой кров несут; столетья в Лету канут, И дуб, и мрамор прахом станут, Но Добродетель строит не на срок — Навеки, ей не страшен рок. Таков твой дом, и ты его основа — Фундамент попрочней иного, Что может и поплыть и опуститься, И трещинами весь покрыться, А то, коль в основании разлом, И вовсе опрокинуть дом; — Ты твёрже и железа, и скалы, И пусть удары не малы, Лишь крепче ты от бедствий и невзгод; Так, доблесть без врагов умрёт, А с ними – процветает: ей нужны И пыль, и тяжкий пот войны. Твой дом построен не за счёт скорбей И бедствий тех, кто победней: Нет ни гвоздя, ни камня, ни куска, Что отняты у батрака; Ни пенса ты не взял у жалких вдов — Позолотить свой скромный кров Иль баню, в коей, чтоб оздоровиться, Купался б в молоке ослицы; Сирот не грабил – чтоб купить гагат, Хотя колоннам был бы рад: Ты, видя плач, тогда не смог бы впредь Сироток слёзы не узреть. Нет жалоб на тебя (знать, нет вражды) Ни в Звёздную Палату, ни в суды; Проклятий нет – тебе, твоим родным: Твой путь – на Небеса, к святым. Так продолжай, чтоб тот, кто честен сам, Сказать бы мог: «Я клятву дам, Что и велик, и славен Пембертон — Благими быть нас учит он»; Восславить честь, все лучшие черты, Есть образец поэтам – ты.

378. Его «валентине», в день Святого Валентина Я слышу от парней и дев о том, Что птицы ищут пары этим днём; Но не узнать, не скажет их полёт, Когда меня с любимой встреча ждёт.

379. На Долл Долл рано стала шлюхой, и едва ли Теперь припомнит – девою была ли?

380. На Скрю В ходу у Скрю и хитрость, и уловки, Но сам в старье: уловки не обновки.

381. На Линна Поёт – и как! Но слаб дыханьем Линн: Свой голос чудный слышит он один.

382. О Бене Джонсоне С тех пор как ты ушёл, великий Бен, В драматургии много перемен: Комедии ли, драмы, все они Столь жалки – как вдовица в скорбны дни. Спектакль любой с пародиею схож: В походках, позах, взглядах – фальшь и ложь. А как теперь на сцене говорят? Пищат, ревут: посмотришь – и не рад; Нет мыслей, чувств в игре; дурная речь; Нет должного огня, чтоб зал зажечь. Аплодисментов мало кто слыхал; Не сотрясают крики «Браво!» зал; Бездарны сцены, пьесы все плохи — Невежество в них, мерзкие грехи: Невеждами (ты помнишь день тот злой) Освистан был «Алхимик» чудный твой. Да «тьфу» на них! Видать, удел таков — Почило мастерство во тьме веков; Но всё же я надежду дать бы мог: Оно с тобой воскреснет в должный срок.

383. Ещё о Бене Джонсоне Венком увенчан был, а ныне – кроной: Быть лавру навсегда твоей короной.

384. Его племяннику – с пожеланием достичь высот в живописи Пиши, как начал, – лаврами за это Одарят Рафаэль и Тинторетто, Ван Кокси, Брейгель, Тициан; есть шансы, Что Рубенса затмишь, Гольбейна Ганса; Всех превзойди… но есть и потолок: Ван-Дейка обойти никто не мог.

385. На Тома Гласса Католиком был ревностным Том Гласс — То раньше: англиканин он сейчас. Нужда, что делать… За викариат В год сорок фунтов нынче – он и рад. Но пять добавьте, и (уверен в том) Папистом станет вновь викарий Том.

386. Молитва Марсу Воин я, отваги влей В сердце мне (и не жалей!) — Чтобы я в сраженье вдруг Щит не выронил из рук: Нет позорнее стыда; Сделай так, и я тогда Отплачу сторицей сам — Волка в дар тебе я дам.

387. Его служанке Прю Нет летнего тепла, пришли метели, И птиц не слышно больше – улетели; Поэт их грустный, что уже в летах, Остался ныне в зимних холодах. Но ты, мой добрый друг, судьбу мою Зимой и летом делишь в сём краю: К хозяину в любое время тут Любовь твоя и преданность живут.

388. Гимн Аполлону Играй нам, Феб, на лире — Нет лучше звуков в мире; Волшебною игрой Мир пламенный открой. Играй, играй нам, бог, Чтоб унести нас смог Туда, в небесны сферы, Где нет блаженству меры.

389. Справедливый человек Он в жизни – как прочнейшая из скал, Что в пену обращает грозный вал.

390. Хриплому певцу Прельстить мой слух нечистой хрипотой Не сможешь ты, хоть до кончины пой.

391. Как появились анютины глазки Девы, красотой приметны, Полюбили – безответно, И, в своём исчахнув горе, Умерли бедняжки вскоре. Эрос пожалел тех страстных Юных дев, в любви несчастных, Сгубленных в расцвете сил: Он в цветы их превратил.

392. Его доброму другу Эдварду Фишу, рыцарю и баронету Достоинствами, друг мой, ты под стать Всем тем, кто будет вечно обитать В моём поместье славном; твой черёд Теперь быть с ними рядом настаёт; Не случай, не удача (знай о том) — Заслуги привели тебя в сей дом; Живи, он твой; добро и благо тут Тебя отныне и навеки ждут.

393. Часть – лару, часть – мне В доме сельском жизнь скудна, Но немного есть зерна; Помелю в муку его И пирог на Рождество Я спеку; часть лару дам, А с остатком справлюсь сам.

394. О человеке Едины в человеке два начала — Природу в нас Искусство увенчало: Искусство формирует нашу суть; Природа же торит к познанью путь.

395. Свобода Люд смертный, все мы, кто грешны, Спасения не лишены, Покуда в выборе вольны; Беда (коль нас лишить свободы) Трясёт иль рушит мира своды.

396. Прими любой жребий Свой жребий, даже тяжкий, не кляни: Доволен будь им и в суровы дни.

397. Бедствия Зевс много нам предложит утешений Здесь, в этом мире бедствий и лишений.

398. На Илса Обманывает, тащит всё подряд: Мошенник он – но гол всё так же зад.

399. Сон Во сне я видел, в час ночной, Богиню Парку; факел свой, У ложа встав, она подъяла И мне рекла, смутив немало: «Пока горит он – ты живёшь, Когда погаснет – ты умрёшь; Но невелик остаток: впредь Недолго факелу гореть — Твой час пробьёт, уж близок он». Плачь, милая, то вещий сон.

400. На Распа С игры у Распа есть доход всегда, Бьёт в лунки точно он, да вот беда: В одну спускает лунку всё почти, Что до того собрал он с девяти.

401. На Сента, продавца очков Сент, продавец очков, сам видит слабо, Ему очки давно носить пора бы; Что ж он не носит (и не будет впредь)? — Где нос, там плоско, не на что надеть.

402. Одежды только раздражают нас Шелка, батисты – что за вид? Пусть будет занавес открыт; Кого угодно наряжайте, — Мне без одежд её подайте; Мне не нужны её наряды: Глаза и сердце плоти рады.

403. Дианиме Яви же плоть свою во всей красе: Яви мне ножки, бёдра – царства все; И холмик тот заветный мне яви, Под коим ключ и жизни, и любви; Стан обнажи; и, быстрою рукой Батист подняв, мне всю себя открой.

404. Электра С постели милая встаёт — То будто солнышка восход; Вот поднялась, уже одета — То дня сиянье, столько света!

405. Его книге Тебя благословил я; что же, в путь! Пора тебе самой на мир взглянуть. Не бойся специй, рыб, горшков… сулит Удачу путь: судьба благоволит, Хоть ныне в песнях о другом кричат: О том, что́ при монархе выдал зад Дубильщика; иль как монах плясал, А крошка Робин Раш – безбожно врал; О Чипперфильде, Нэд, что всех милей, О пряничных девицах, любых ей; О рыбах, что порхают по волнам… Всё то, что даровал Тим Транделл нам (А он издал достаточно дерьма), До срока будет жить; и ты сама Не вечна, нет: узришь, как мир земной Умрёт и обратится в прах – с тобой; Но те лишь жаждут жизни, кто, средь бед, Не сникнут духом, хоть и гибнет свет.

406. О любви О нет, не буду я влюблён: Зря тратит стрелы Купидон; Божок любви мне не указ: Не жар, а лёд во мне сейчас. Но… важно ли, что нас убьёт? — Смертельны и огонь, и лёд.

407. О себе Избегал любовных ран, А теперь попал в капкан; Празден был, и вот… как мило! — Лишь улыбки и хватило. Как спастись? – молитвы, труд К нелюбви меня вернут.

408. Ещё о себе Люби – а я дышу вольнее Без этого ярма на шее.

409. На Скинса Ланч был у Скинса хоть и прост, но мил: Грыз ногти он, их ел, а сопли – пил.

410. На Пайвиша В Британии нет лучшего поэта — Кичится Пайвиш. Мысль ужасна эта.

411. На Джола и Джилли У Джола с Джилли что ни день – скандалы, Но дети есть и, говорят, немало — Ведь после драк они всегда найдут Для мирной встречи несколько минут.

412. Песня безумной девы Привет, денёк пригожий мой, Привет, милорд, и вам; Привет забрызганным росой И спутанным кудрям. Привет и примулам в цвету, И девушкам, что их Насыплют на могилу – ту, Где спрятан мой жених. Беда, беда мне суждена… Взгляните-ка – пчела! Милорд, узнайте – не она Его с собой взяла? Снимите шляпу, он не в ней? В глазах у вас – не он? Нет, что я… Милый мой, скорей, Под грядкой погребён. Там поищу его… Продрог Он в холоде земли; Мой поцелуй (любви зарок) Вы б передать могли? Но вот вреда, хоть он не жив, Не надо наносить — Не раньте (он, милорд, красив!); Хочу я вас просить: Связав гирляндой, вы его Ко мне ведите в дом… Но нет, не выйдет ничего, Не быть нам с ним вдвоём.

413. Ручьям и родникам Я слышал, будто в вашей власти Жар остудить любовной страсти; Но и тройное омовенье Не принесло мне облегченья. Как видно, мы недугом схожи: И пульс ваш быстр, и жар – всё то же; Себя вначале излечите: Любовью вы, как я, кипите.

414. Джулия раздевается Скажи, откуда, дивны и богаты, Нард, мускус, амбра – эти ароматы? К ним камфора… – столь сладостно едва ли Святилища жрецов благоухали! То Джулия, порадовав немало, Свой шёлковый корсаж расшнуровала. Пленяла, верно, так во время оно Сурового Юпитера Юнона, Всё полня благовонием чудесным, Одновременно дольним и небесным.

415. Вакху, гимн Полон я тобой всегда! Вакх, несёшь меня – куда? Там и здесь, и здесь, и там Поддаюсь своим страстям. Эта – любит, та – влечёт, Дев имею десять сот, Но хоть ими и богат, Ни одной из них не рад.

416. Батист В батисте тонком Джулия моя? О нет, то кожу милой вижу я: Под чистым сим покровом зрима оком Кровь, что струит вишнёвым ярким соком.

417. Фимиам Жертвой Эросу воздам, Сладок будет фимиам: Грудь твоя – алтарь, друг мой, А рука – пирог святой.

418. На Патрика, лакея Хоть Патрик сильно сдал с недавних пор — Но слух его хорош и глаз остёр.

419. На Бридж Рассталась Бридж с последними зубами: Два сплюнула, а два упали сами.

420. Платану Любовью болен я; мой путь — К тебе: дозволь в тени уснуть Иль умереть! – мне будут милы И ложе сна, и мрак могилы. Но ты вздыхаешь – почему? Чтоб не страдать мне одному? Иль был ты у любви во власти И сам познал мученья страсти? О да, и в том печаль твоя: Вздыхаешь от любви, как я.

421. Пастораль, спетая королю Монтано, Сильвио, Миртилло – пастухи МОНТ. Дурное время. СИЛ. Да и мы худы. МОНТ. Какое древо, таковы плоды. Утих наш квинтел. СИЛ. Просто чудеса: Нет звона чаш, умолкли голоса; Миртилло, весельчак, крикун, и тот Сюда, взгляни-ка, горестный идёт. ВМЕСТЕ. Расшевелим? СИЛ. Заплачет он сейчас. МИРТ. Ах, Амариллис! Ты ушла от нас; Нет танцев, песен, и моей свирели Умолкли без тебя былые трели. И то: где ты ступаешь, милый друг, Все в радости, и всё цветёт округ! ВМЕСТЕ. Жаль юношу. МИРТ. О, при тебе стада Тучнели на лугах, как никогда. Теперь же первоцвет, клочок руна И прядь – всё, что оставила она. СИЛ. Слова любви самой. Монтано, так? МИРТ. Пришла, ушла… Её остался след — Пьянящий аромат (прекрасней нет!): Так пахнет поле, где цветут весной Бобы, иль луг со скошенной травой. МОНТ. Крепись, друг мой — МИРТ. Когда она по росам утром шла, Склонялись травы, столь она мила; Когда ж гнала овец с лугов, цветки Сникали, закрывая лепестки. И голос дивный не услышим мы. Беда, я будто ныне в царстве тьмы. Ушла от нас. СИЛ. И где она теперь? МИРТ. Мы с ней не сможем встретиться, поверь. МОНТ. Пан, Палес, боги, не пора ль с участьем К ним отнестись? МИРТ. К чему? СИЛ. К твоим несчастьям. МИРТ. Нет, мне отныне век терпеть мученья: От раны сей не будет излеченья. МОНТ. Любовь тебя спасёт; сюда опять Её вернёт. МИРТ. Нет, видно, мне, страдать, Стеная горько – где ты, дорогая; Пасти овец, кручинясь и вздыхая; На древах имя той, что я люблю, Вырезывать, шепча: вернись, молю. МОНТ. Закат. Уйдут пусть с солнцем и печали. СИЛ. Пора овец в загон, домой; погнали. ХОР. Длиннее тени, горесть всё сильнее; Но спать пора — А там с утра Нам, как вчера, Быть с нею.

422. Поэту больше по нраву любовницы, чем брачные узы Я узы не люблю, Но мне по нраву ложе, Когда девиц молю — И покупаю тоже. Что вовсе не жених, Стараюсь объясниться: Любить, мол, буду их, Но не по мне – жениться. Как петушок, могу Топтать неутомимо, Но только – ни гу-гу О браке, это – мимо. Убог и нищ, кто рад Одной, других не зная; А холостяк богат — Ему сладка любая. Но вам, сейчас и впредь, Как быть – решайте сами: Двух-трёх девиц иметь Иль жить с женой – годами.

423. На Ника Флимси Понурый ходит – почему ж он сник? Все деньги промотал транжира Ник? Пока не все, но он почти в разоре, В долг Нику не дают – такое горе!

424. На Шубрэда Ты звал меня на ужин – я пришёл: Приборы – хороши, красивый стол; Поесть бы вот… В другой раз, если буду, Не дашь мне мяса – заберу посуду.

425. Ивовый венок Передала ты мне венок Из ивовых ветвей; Он значил то, что вышел срок Ко мне любви твоей. Уходишь ты; и мне, в тоске, Беду не превозмочь; Увидишь, как в твоём венке Умру под ивой в ночь. В венках водили агнцев встарь К сакральному костру — Так я пойду на свой алтарь И в забытьи умру.

426. Гимн сэру Клипсби Крю Эрот пронзил Меня стрелою? Иль я нуждою Лишён был сил? Иль враг меня убил? О нет, – тобой Я был сражён, Друг, компаньон, Крю дорогой, Товарищ верный мой. В скрижалях эту Твою вину Не помяну (Размолвки мету) — Как я, пусть канет в Лету. Разлуки кара Тяжка друзьям: Не сесть уж нам С тобой на пару За стол, на радость Лару. Пусть мы (скорблю!) Не сдвинем чаши, Но дружбы нашей Не посрамлю, Тебя навек люблю.

427. На Рута Рут на мели, но всё же как-то смог Купить себе шикарный кошелёк; Но что положит Рут в кошель такой? — Ни серебра, ни злата: Рут пустой.

428. На Кро Кро, не стерпев, кричит своим друзьям: Сдержите мне понос, не справлюсь сам!

429. Наблюдение На юг (иль север) ставь кровать, Коль хочешь мальчика зачать.

430. Власть Есть спутник власти (так Саллюстий рек) — Всегдашний страх, он сросся с ней навек.

431. Счастье быстротечно Счастье долго не продлится — Время пролетит как птица, А в беде – наоборот: Полчаса длинней, чем год.

432. Тлен В Природе так заведено: Истлеть когда-то всё должно.

433. Страсть Пока неведом нам предмет, К нему у нас и страсти нет.

434. Джек и Джил Злы Джек и Джил; и мне чудно, На пару глядя, лишь одно: Живут в согласии давно.

435. На пастора Бинса Шесть дней в округе старый пастор рыщет, А на седьмой свои записки ищет; Шесть дней охоты тяжко Бинсу снесть: Молитвы на седьмой нет сил прочесть.

436. Толпа и братство На встречах праведных бывает так, Что средь своих окажется чужак.

437. Люблю и высоких, и низеньких Той леди рост высок, а этой – мал, И ту, и эту я любить бы стал.

438. Политика власти Из королей надёжней правит тот, Кто шансов конкурентам не даёт.

439. На Рука Рук перья продаёт (да бойко как!), Хоть и кричит – он женской спеси враг! Тщеславие грехом он признаёт, Но очень любит от него доход.

440. О сосках Джулии Ты видел розочку, что, ала, Одна, средь белых роз блистала? Иль вишню в центре белоснежной Лилеи, грациозно-нежной? Иль зрел, как в сливках земляника Манит улыбкою – «возьми-ка»? Иль, может быть, ты созерцал Средь жемчугов чудесный лал? — Коль видел, то представишь ясно: Соски груди её прекрасны.

441. Маргариткам – не закрывайтесь так быстро Не прячьте ваши лепестки, Ночь всё же далека, И солнце, милые цветки, Дарует свет пока. Взгляните: бархатец не скрыт, И тень ещё мала; Звезда пастушья не блестит, И высь небес светла… Но стоит Джулии моей Глаза свои смежить, Решать тогда вселенной всей — Ей умирать иль жить.

442. Маленьким пряхам Вы, пряхи-паучки, не прочь Своей работой мне помочь? Вам, мастерам, достанет сил Соткать батист, чтоб тонок был И я им кожу заменил: Был Купидон ко мне жесток — Мне всю её, хлеща, иссёк; Там, где клоки её висят, Не обойтись мне без заплат; О, помогите, буду рад! Зову в свидетели я дев: Спасёте, пряхи, порадев, Тогда следить я буду сам, Чтоб не грозили мётлы вам — Трудитесь мирно по углам.

443. Дворец Оберона Пир кончен, Шапкот, и, поверь, Двор фей увидишь ты теперь; Там Оберон (что пьян, похоже) Идёт на сказочное ложе, Где Мэб лежит, царица фей: В величье не откажешь ей. Погасли свечи; до утра Им и тебе – всем спать пора. Как вишня, красен и, как шмель, Набит нектаром, он в постель Лечь с Мэб торопится, вином И вожделением влеком. Безмолвна похоть; резок, скор, Нетерпелив; как шип, остёр, Блеща очами, Оберон Идёт, охраной окружён Из злобных ос; его, признаться, Хоть ненавидят, но боятся. Хмель подгоняет; по пути Им надо рощицу пройти: Под свет улиток тропку тут И в полутьме они найдут; Идёт команда короля (Немало ног несёт земля!), Преграды обходя – коренья, Упавших веточек сплетенья — По мху набухшему: он мягок (Как лемстерова шерсть) и гладок; Тут светлячки: немало мест, Где есть они; так у невест Венцы лучатся, иль, как льдинки, Искрятся при луне росинки. Пригорки радуют цветами, Что солнцем всхолены, дождями; Свой сок земля им отдаёт; Здесь будто властвовал Эрот Иль Афродита побывала И всё округ околдовала. Дыханием коров согрет Тут ветерок (нежнее нет); Они молочный свой жемчуг Роняют, украшая луг. Дыханье обезьянок здесь И мускус мушек: чудна смесь Сих ароматов; это двор (Дошли, хоть был их путь нескор), Он весь в мозаике, ей-ей, — Из карт, они тут всех мастей: Есть червы, бубны, трефы, пики, На многих почему-то лики Полуистлевших мертвяков, Безглазых, страшных; но таков Тут, верно, вкус; есть и подвал, Что обустроен, пусть и мал; Полы в нём устланы зубами Малюток-белок, а местами — И жабий камень, и камедь, Всё в блёстках… есть, что посмотреть; Отделка стен ласкает взгляд: В оправах бородавки (в ряд), Больные ногти, что отпали У эльфов, и не нужны стали. Над входом родинка видна — Была украдена она У девы робкой; святый ход Впрямки в гостиную ведёт, Что во дворце; приятно в ней: Висят, синея, кожи змей; Вот пенс на нитке; вкруг камина Бордюр: глазки хвоста павлина И крылья мух – дивна картина. Улитки, рыбок чешуя, Глаза червя, гнильё, змея, Солома… да всего немало, Что служит освещенью зала, Куда ни яркий свет дневной, Ни солнца лучик озорной Не проникали; но спокон Тут мягкий свет, что отражён От самоцветов; тускло всё ж: День или ночь, не разберёшь. Вот, наконец, король у цели (Скитанья, верно, надоели); Он видит Мэб, что, как луна, Смугла, но и нежна, томна. Ему приятен этот вид: На одуванчиках лежит Её величество, и ныне В них утопает, как в перине. Простынка есть – из оболочки, Ребёнок в коей, что «в сорочке» На свет явился, не иначе: Она, известно, – знак удачи; И одеяльца не забыты: Тончайшим газом Мэб укрыта; Ещё – и пледом шерстяным, С начёсом; словно губкой, им В себя вбираем свет небесный Луны, богини сей чудесной. Паук над томною царицей Кружит, не устаёт трудиться, Плетёт шатёр из паутинки; Уже готовы боковинки — Легки, воздушны, просто чудо: Спускаются невесть откуда; Они с канвою, что из плевы Невинность потерявшей девы; Жемчужины и тут и там: То слёзы соблазнённых дам, Иль дев, что побыли во власти Неутолённой плотской страсти. Он сделал знак, и в этот миг Раздался страстный женский крик — Как будто песнь любви пропета: Всех эльфов возбуждает это. Раздет король; комар трубит: На выход, эльфы, путь открыт. А вот и ложе; овладела Мэб королевской частью тела; И мы отсель уйдём сейчас: Кудель спрядётся и без нас.

444. Его близкому другу Томасу Шапкоту, адвокату Я всё тебе отдал, что обещал, Но есть ещё довесок, он не мал — Мой стих. Когда уйдёшь ты в мир теней, Он станет аркой с именем на ней — Твоим, мой друг. Кто смел, тем смерти нет — Жизнь вечную дарует им поэт, Чья книга – небеса; сияет в них Немеркнущей звездою каждый стих. Прощай.

445. Джулии – в храме С тобой мы в храме, Джулия, вдвоём; Нет прихожан, и пусто нынче в нём; Давай смиренный вознесём свой глас, У алтаря молясь, – и мы тотчас Узрим блаженных, что, войдя в наш храм И сидя на скамьях, внимают нам.

446. Эноне Не совестно? Как ты могла? Обижен я немало: Моё ты сердце забрала, Своё – дарить не стала. Молю: сыграй влюблённой роль, О милосердье помня: Иль сердце мне вернуть изволь, Иль уж отдай своё мне! Не хочешь? Ладно, не беда, Мольбу переиначу: Ты к сердцу моему тогда Меня возьми в придачу.

447. Его слабость в страданиях Я в муках слаб: недостаёт терпенья; И стойкий дух повергнут в прах мученья.

448. Стремимся к славе Печатаясь, ждём славы и признанья: Приятны нам толпы рукоплесканья.

449. Рощам Вы тихи; деревце любое Здесь дышит памятью святою О тех, кто пребывал во власти Мучений безответной страсти, Кто жертвою любви здесь пал И сам легендой вечной стал, Кто был, к несчастию, влюблён… — На древах множество имён. Откройте путь мне, я иду, Чтоб встретить и свою беду: О, к этой чести я готов — Попасть в святой именослов К тем, кто останется в веках В зелёных ваших письменах. В ветвях алели ленты дев, И горестный звучал напев По ним – взнесённым к небесам (Кому воскурен фимиам), Чьи слёзы пролились в печали И воздаяньем павшим стали. Нарезы слов любовных (в честь Умерших всех) на древах есть; Здесь вечно будет память цвесть О Филлис, Ифис… – много их, Жестокой страсти жертв благих! Мечтаю о судьбе такой — Средь миртов обрести покой; Молю, примите, – доли краше Нет, чем попасть в преданья ваши.

450. Эпитафия деве Здесь скорбим мы, у креста: Спит в могиле красота. Поминанием души Вздохи, слёзы… и в тиши Деве, что почила тут, Первоцветы всё несут.

451. Славному Лодовику, герцогу Ричмонд и Леннокс Три ваших брата на войне кровавой, В бою сложили головы со славой; Лишь вам теперь, средь бедствий и невзгод, Дано продлить ваш благородный род. Потомству вам отныне надо несть Семейные отличья – доблесть, честь, То, чем и рыцарь был бы горд любой И что являл ваш каждый брат собой; За подвиги им славой воздадут, А их деянья в хроники войдут. Не ведала ещё Беллона боя, Где пали столь отважные герои. Горациев, трёх братьев, славил Рим — Под стать, милорд, и ваши братья им: Бесстрашьем Ричард I им сродни; Вы их достойны – храбры, как они.

452. Ревности В меня вонзая нож, Ты гибель мне несёшь; Где ты – геенна Там неизменно; О, пожалей, — Не рви мне сердце, яд в него не лей. Я о любви мечты Прочь прогоню: в них – ты; Расстанусь с нею, Оледенею — Чтоб лишь тобой Не мучиться: о, дай душе покой.

453. Живи радостно Спеши наполнить радостью свой путь: Ни дня б я не терял, коль всё вернуть.

454. На Спанжа Хвастливый Спанж кричит, когда под хмелем: В себя вместит он море пива с элем; Но где ему с его хвальбою дерзкой: Что он в сравненье с бочкой Гейденбергской?

455. Его милостыня Очаг мой здесь; Готов я днесь Помочь в беде Тем, кто в нужде; Имею сам — Всегда подам; Полней амбар — Щедрее дар: Едой делюсь И не скуплюсь; Но – без обид, Коль сам не сыт: Пусть мал кусок, Я дал, что мог.

456. О себе Брось сельский дом, с убожеством простись, До гражданина Рима подымись; Проходит жизнь: покинь забытый край, Стране остаток времени отдай; Освой язык, приметь манеры, вид Тех, с кем тебе общаться предстоит; Веди корректно споры, обсужденья, В своём кругу высказывая мненья; Забудь деревню: не любимый там, По нраву ты придёшься городам.

457. Радуйся, пока есть время Повеселимся мы на славу — До той фатальной переправы, Что не минуем: жизнь пройдёт, Как день любой – таков исход.

458. О любви Любовь, нет сил — Разбил Я твой хомут; А вновь придёшь, Жду, что ж, Вериг и пут: Рук, ног не жаль, Пусть сталь Оков их трёт — Страшнее твой Презлой На шее гнёт.

459. Достопочтенному Милдмею, графу Уэстмоленду Вы – граф и лорд, нет, больше, вы – поэт, Чьих строк прекрасней, верно, в мире нет; Так почему ж им всюду не блистать, Пророческим словам сивилл под стать? Дороже камень в золотом венце, В браслете дивном, серьгах иль кольце. Кто оникс ваш увидит, тот поймёт: Лишь Бела глаз в сравненье с ним идёт. У вас их много, редкостных камней; Их все оценят, будьте же щедрей! Быть на виду давно пора бы им — И вам тогда хвалу мы воздадим. Гораций так сказал: талант, что скрыт, Схож с леностью – его никто не зрит.

460. Разорение Как разоренье снесть? Бобов немного есть. Их хватит, чтоб пирог Я напослед испёк. Мы все его умнём И, помолясь, помрём.

461. Бедность не причина худобы Тот сало ест, но худ (не впрок!), А я и на бобах широк: Юпитеру я, видно, мил — Мои бобы благословил.

462. Той, которая говорит, что она всегда молодая Твердишь, что молода? Сама взгляни: Во рту три зуба, и черны они.

463. На Ханкса В таверне Ханкс не оплатил обед, Он клялся – мол, с собою денег нет; А коли так, то, верьте, у него И дома в сундуках нет ничего.

464. Гиммель-кольцо, или узел верной любви Любовный дар твой узелком скреплён; Я гиммель шлю в ответ – покажет он, Что я в тебя втройне сильней влюблён.

465. Стих прощания, или наставление его воображаемой супруге перед его путешествием Мне – поцелуй с благословленьем, Тебе ж отвечу наставленьем: Пусть ты красива и юна, И многих привлекать должна, Соблазны лёгкие гони — В разлуке верность мне храни. Ты слушать жаркие признанья Вольна – но страстные желанья Свои ко мне лишь обращай, В отъезде я – их отвращай. Я знаю, для тебя мученье Жить, словно в мрачном заточенье, — Не замыкайся, но, гуляя, Всегда будь мудрой, дорогая: Воображай, что рядом я, Или хотя бы тень моя. Ты будешь видеть, и не раз, Десятки похотливых глаз; Представь тогда, что ты – портрет, Иль статуя; что дела нет Тебе до пошляков дурных — Презри, не замечая их; А если письма иль дары Тебе несут (лгуны хитры!) — Гони поклонников взашей, Свободы не теряй своей; Будь начеку: однажды пав, Вниз полетишь уже стремглав; Настырным самым, не робея, (Под стать супруге Одиссея), Скажи: сотку я ткань, тогда… (Но расплетай, а то – беда), Я не беру с тебя обета, Разумна ты, я знаю это — Отвадишь наглых прилипал: Услышит «нет» любой нахал; Пусть даже скажут, что ты фея, Что бриллианта ты ценнее, Прекрасна, дивна… так и есть! Но в их устах вся эта лесть — Знак вожделенья; дай понять, Что похоть надо им унять. О нет, тебя я не ревную, Припомнил присказку такую: Кто слаб, тот к ревности привык: Он сам себя уверит вмиг. Живи, как ты жила, но всё ж Томленьем душу не тревожь; Лелей мечту – ты не одна, С тобою я на ложе сна: Лишь повернёшься ты на нём, Увидишь – мы с тобой вдвоём. Но если штурм, а не осаду, Предпримет похоть – все преграды Сметёт и победит она, То ты не будешь в том грешна: Лукреция невинной пала; Так Медуллина жертвой стала; Взята была Циана силой; — Греха не будет, друг мой милый, Коль (не дай бог), циничен, груб, Возьмёт тебя злодей-инкуб. Не телом мы грешны своим — Грешны дела, что мы вершим. Быть, коль случится зло такое, Тебе страдалицей святою. Но расставанья близок срок, Спешу окончить свой урок; Давай прижмём к устам уста, И знай, что это неспроста: Смогла ль сберечь моё лобзанье, Пойму при будущем свиданье. Ещё – чтоб быть мне в здравом виде, Молитвы возноси Киприде, Да и Нептуну – чтобы страх Не донимал меня в морях. Немного времени пройдёт, И я закончу свой поход, Вернусь, довольный им вполне — Ведь ты хранила верность мне. Не то чтоб думал я, что ты Такой уж кладезь чистоты, Скорее, Добродетель мило Тебя быть верной научила.

466. Сэру Томасу Соуму, его родственнику Я вижу, Соум, что ты всем хорош — Сенатора приличней не найдёшь. Не зря ты властью облечён в столице: Великий ты и истинный патриций! Твои одежды – не для праздных глаз, Не щёголь ты, как многие сейчас: Цепь золотая, пурпур и корона — Всё для служенья городу и трону.

467. Цветкам фруктовых деревьев Зачем так скоро никнуть вам, Чудесные созданья? Продлить очарованье Могли бы вы, свой цвет храня Хотя б ещё полдня До увяданья. Как! вы даруете очам, Лаская наши взгляды, Лишь краткий час услады? Красою вашей дразнит нас Природа – чтоб тотчас Лишить отрады. О, вы подобны тем листам, Где мы прочтём смиренно, Что всё на свете бренно — Как вы, расцветши, в свой черёд Навеки всё уйдёт, Не минув тлена.

468. Где помрём, не знаем Известно, где мы на корабль взошли, — Бог весть, где доберёмся до земли.

469. Ничто даром не даётся Ничто Юпитер даром не даёт: Цена его даров – твой труд и пот.

470. Немногие счастливы Нас множество, но избранных всё ж мало — Тех, для кого блаженство вечным стало.

471. Перенне Доколь страдать мне от любви? Перенна, сердце мне не рви: Одно лишь ласковое слово Спасёт меня, не будь сурова!

472. Женщинам Леди, к огорченью вам, Верьте, повода не дам; Неприятны мне мужья, Злить их не премину я.

473. Молитва старых жён Защити нас, святый крест, В граде, в поле и окрест; Мы твоей защиты ждём От скорбей и бедствий днём, И от страхов по ночам, Чтобы не бояться нам Бесов злых и голосов До зари, до петухов.

474. На дешёвую прачку Бельё стирает Фиси всякий раз В её слезах, что льют из лживых глаз. Подруги-прачки завистью полны — Ей никакие траты не нужны: Зачем огонь, и пепел, и вода, Когда раствор для стирки есть всегда?

475. О его смерти О, страх Впотьмах: Я – прах! Мой скит Укрыт, Забыт, Я днесь Тень весь, И здесь Лишь мгла Легла — Ждала: Узнай Мой рай. Прощай!

476. Пришли с благословением 1. Откройте нам, войти хотим: Ваш закром мы благословим — Чтоб вам не знать печали с ним. 2. Пусть будет в нём припас таков, Дабы и мяса, и хлебов Достало и на сотню ртов. 3. Пусть ваши прибыли растут: Двенадцать лун свой путь пройдут, Да не убудет снеди тут. 4. Благословляем ваш надел, Дабы поток молочный – бел Под стать лилее, – не скудел; 5. А если будет убывать, Пусть быстро полнится опять, Чтоб в сливках вам нужды не знать. 6. Пусть щедро сад плоды даёт, А пчёлок рой (да будет мёд!) Подобно лютне вам поёт. 7. Пусть топчет петушок подруг, Чтоб в день несли по десять штук Яиц, примерно так на круг. 8. Луг, поле, скот, зерна запас, Плуги – пусть радуют ваш глаз: Молитвы взносим мы за вас. 9. Благословили, – но ужель Всё сухо здесь? Где пиво, эль? Что ж не накрыт нам стол досель? 10. Не быть им там, где жизнь худа, Где частой гостьею беда И где округ видна нужда; 11. Где печь не топлена, где глад, Где слуги по ночам не спят — Так животы у них урчат. 12. Наш гимн напрасно, видно, спет; Уйдём, здесь ждать резона нет, Но ларам скажем напослед: 13. Жалеть вы будете о том, Что стал при вас столь мрачен дом, А мог бы быть достаток в нём.

477. О женщине прекрасной, но бесплодной Успела в жёнах дважды побывать Пудица; и с мужьями на кровать Вёл Гименей не раз её – и что же? Не появились лилии на ложе. Их и не будет – знать могла б Пудица: Цвести ведь до́лжно, чтоб плодам явиться.

478. Как появились ручьи Эрот когда-то, пожалев Покинутых влюблённых дев, Которым свет уж стал не мил, В ручьи несчастных превратил; И с этих пор журчат, чисты, Потоки дивной красоты — Всё те же девы будто с нами, Но под другими именами. 479. Розмарину и лавру Даны перчатки: близок свадьбы час; Теперь, цветки, ждёт золоченье вас.

480. На Скоффа Пусть панариций выел перст – готов И девятью перстами клясться Скофф.

481. О шраме на лице девы Шрам, схизмы мета у других людей, — Знак верный непорочности твоей.

482. На его зрение, изменяющее ему Вижу плохо – поздний вечер; В полумраке гаснут свечи; Добрых снов! Теперь я дам Отдохнуть моим глазам.

483. Его достойному другу Томасу Фалконбёджу Достоинства свои неси, друг мой, Ведомый благодатною судьбой; Иди вперёд и воплощай дерзанья, Чтоб выполнить своё предначертанье, И пусть тебе содействуют всегда Твой дивный гений и твоя звезда: Они тебя не предадут в пути — Ты, Томас, сможешь славу обрести. Когда ж придут твои златые дни, Ты Геррика, поэта, помяни, — Ведь он, ступив на твой святой порог, Тебе с супругой счастие предрёк. Но не забудь, высот достигнув тут, — Что молнии по верху башен бьют, Лачугам же, что Зевсу не видны, Удары громовержца не страшны.

484. О волосах Джулии, покрытых росой Блестит в её кудрях Росинок рой — Так капли на листах Блестят порой; Так, мил очам моим, Искрится ключ, Когда играет с ним Весёлый луч.

485. Ещё о Джулии Как не любить её, чья даже тень Благоуханьем полнит вешний день? Как не лобзать мне уст манящий лал, Коль в них и нард, и мирра, и сандал?

486. Потерять просто Великим пасть легко – из малых тот, Кто жизнь свою презрел, и их возьмёт.

487. Награда и наказание Ждать по деяньям двух исходов надо: Иль наказанье будет, иль награда.

488. Стыд не к добру Стыд королям плохой слуга: падёт Властитель, коль его страшит народ.

489. Сэру Клипсби Крю С той поры, как я – в глуши, Мной потерян жар души: Вдохновенье, как назло, Здесь, увы, совсем ушло. Стих иль два мне написать — Тяжкому труду под стать. Пить вино уже готов, Чтоб вернулась живость строф. Муза – в дальней стороне, Но манеры все – при мне: Ты дарами мой досуг Скрасил, и тебе, мой друг, (Пусть и прозою) за это — Благодарность от поэта.

490. О себе Никогда любить не мог, Мне любовный жар не впрок: Сердце рвать я не готов Для жены, девиц иль вдов. Никогда, с младых ногтей, Я не ведывал страстей, Не лобзал девичьих губ: Запах роз мне больше люб. Никогда не мог страдать, Слёзы лить, юнцу под стать; Чтоб к любви склонить, не лгал, Клясться тоже избегал. Никогда не мог, скорбя, Истязать постом себя; К небу просьб не возносил Даровать любовный пыл. Жил я вольно, без подруг, Словно воздух, что округ, Только сердцу своему Доверяясь, лишь ему.

491. Свежий сыр и сливки Сыр и сливки? Мне милей Груди Джулии моей; А соски… – к себе зовут: Земляника к сливкам тут.

492. Эклога, или пастораль между Эндимионом Портером и Ликидом Герриком, положенная на музыку и спетая ЭНД. Ликид, поведай, не тая, Мне, другу, в чём тут дело — Свирель весёлая твоя Вдруг ныне онемела. Не тайна? ЛИК. Нет. ЭНД. Скажи тогда. ЛИК. Скажу. В тебе причина Того, что брошена дуда. ЭНД. Неясная картина. ЛИК. Играешь ты который год Совсем не там, где ране; Ты услаждаешь слух господ, Забыв, что есть селяне. Ты бросил долы и холмы, Овечек; в наших сёлах Теперь тебя не видим мы Средь пастухов весёлых. Немил стал Латмос? Мой укор Услышь. Иль ты – придворный? ЭНД. Мне нужен королевский двор. ЛИК. По меньшей мере, спорно. Где Филлис нет, и двор не в счёт, Он селянину пресен; И Коридон там не поёт Своих чудесных песен. Не медли, коли любишь нас. ЭНД. Клянусь я Паном – мною Не презрен твой призывный глас: Вернусь я к вам с дудою; И Джессамин, и Флорабель, Пастушки будут с нами; Услышав пенье и свирель, Нас одарят цветами. ЛИК. Титир и Коридон придут, И Тирсис, слава небу; Они почтеньем воздадут Тебе, как богу Фебу. Ну а покуда твой Ликид Во славу дружбы нашей Тебя, твою дуду почтит Заздравной пенной чашей. Ты вспомни обо мне, когда твоя луна Взойдёт, мой пастушок, прекрасна и полна; Но и моя свирель пускай звучит, нежна.

493. Клумбе тюльпанов Тюльпаны, ярки вы, Но красоты блистанье Не вечно – вас, увы, Постигнет увяданье. И час ваш недалёк, Хоть ныне нет вас краше: Умрёте вы в свой срок, Как все сестрицы ваши. Вам, девы, те цветы, Что сникли, неприятны: И вашей красоты Дни так же невозвратны.

494. Предостережение Себе в супруги ровню присмотри, А коли не подходит – не бери: Недолгой быть любви, когда жена Иль чересчур богата, иль бедна.

495. Наядам, пьющим воду из ключа Руками белыми кристалл Наполнивши водой, Мне дайте – чтоб я увидал Лилей вкруг чаши той. Ещё прошу я об одном: Коснитесь чаши сей Устами – и вода вином Тотчас же станет в ней.

496. Его благородному родственнику, сэру Ричарду Стоуну Мной белый храм сооружён, и в нём Живут мои герои день за днём — Мои святые; их обитель тут, Где их минуты в благости текут. Приди, храбрец! С собой неси гранит — Для обелиска твоего, чей вид О том напомнит, что и ныне есть, И будут впредь достоинство и честь: Как небо вечен и к нему взнесён, Твой образ сохранит навеки он.

497. О мухе Гробницу мухи я на днях Увидел, побывав в гостях: В узорах дивных, дорогая Была шкатулка; в ней, блистая, Как в одеянье золотом, Почиет муха вечным сном; Свела судьба сии творенья: И труп, и склеп – на загляденье. Комар Вергилиев, сражён, В цветах был вешних погребён; Приютом пчёлки Марциала Янтарная могилка стала; Чудесный червь, пока живёт, Пристанище из шёлка ткёт; И Фил мой тоже не в земле: С лилеями он в хрустале; — Но муха, знать, их познатней: Слоновой кости склеп у ней.

498. На Джека и Джил Джил жалуется: «Я б поесть хотела»; Её целует Джек: «Ешь, в чём же дело?» — «Что есть? скажи!» – «А поцелуй, мой свет, Уже не в счёт? – вкуснее пищи нет, Нектар поэтов». – Джил ему на это: «Вот именно, то пища для поэта, Что тощ, как дух; нет, воздуха мне мало: Корми, пока не пёрну – до отвала».

499. Джулии Коль умру, глаза поэту Ты закрой; и милость эту Предвари ещё одной: Вздох прими последний мой.

500. Дороти Парсонс, возлюбленной Укоряешь ты, мой свет, — От меня, мол, писем нет; Так скажу (тебя ценя): Вся ты – в сердце у меня.

501. На Парра Как память сохранить, научит Парр: Лишь у него (твердит он) этот дар; Но вы не верьте, это всё обман: Не помнит, кем побит, когда он пьян.

502. Как он пьёт вино Налейте мне вина; но быть должно In puris naturalibus[13] оно — Не смешанным ни с чем. Люблю я пылко Сиянье, лёгкость и его ухмылку; Грешно, я знаю, лёд в вино бросать: Гасить в нём огнь – безумию под стать.

503. Как ноготки стали жёлтыми Девы, те, что ревновали, Жёлтыми цветами стали: В желтизне их лепестков Та же ревность – знак таков.

504. Разбитый хрусталь Вино Люсия мне в бокале (Чистейшем девственном кристалле) Несла; но надвое он вдруг Разбился, выпавши из рук; И милая, себя коря, Зарделась – мол, спешила зря.

505. Заповеди Держитесь принципов благих, Весь век свой познавая их.

506. Досточтимому Эдварду, графу Дорсету Я вам, милорд, давно хотел сказать: Талантами театру вы под стать, Остроты, мудрость, ум – всё в вас; притом И верные сужденья обо всём. Что крики в адрес мой? Цена им – грош, Коль Дорсет скажет обо мне – хорош! Питомец Муз, равно искушены Вы и в искусстве, и в делах страны. Улыбка – барду честь, а ваш укор Ему в суровом взгляде – приговор. Без вас поэту лавры – что хула: Его венчает ваша похвала. Нахмурите лишь бровь, и сник певец: Ничто – его стихи, его венец. Бессмертных мало. Но не смолкнет глас Того поэта, что восславит вас.

507. О себе Ты, как пастух, дорогой кочевой Пройдёшь, другим подобно, путь земной; Однажды павши, всё ж не будешь прах — Восстанешь с теми, кто в твоих стихах.

508. Надейся – и сбудется, или чудесная погода после ненастья Пусть небо хмурится над нами И всё покрыто облаками — Его преображённый вид Ещё нам видеть предстоит: Не станет туч, и свод небесный Улыбкой расцветёт чудесной.

509. О Любви Любовь болела, и тогда Я приласкал бедняжку. Ей помогло, но вот беда — Сам захворал я тяжко. Кому теперь меня спасать? Хотелось бы, не скрою, Чтоб добрый кто-то, мне под стать, Пожертвовал собою…

510. Его родственнице Пенелопе Вилер В сей книге быть и ваш настал черёд Средь праведных моих: канон мой ждёт; Пусть с опозданием, но вам отныне Есть место в поэтической святыне.

511. Ещё о ней же Вы гармоничны: лик, фигура, стать Прекрасны, в вас изъянов не сыскать; И ваша добродетель всем известна: Вы – Пенелопа, вам ли быть нечестной? Так красота слилась в вас с чистотой — Хотя они в раздоре меж собой.

512. Целуем по-разному Наш опыт в поцелуях отражён: Целуем грубо шлюх, но нежно – жён.

513. Орёл и решка Орёл и решка – так и дней черёд; Дней скверных много больше: не везёт!

514. Леди Крю, на смерть её ребёнка Не лейте боле скорбных слёз, Ребёнок спит, он в мире грёз, Где нет ни горестей, ни бед, И болей, что терзали, нет; Не стонет он, покой и тишь… Не умер – только спит малыш: Он как цветок, что в дрёме, – тот С весною снова расцветёт.

515. Его савану Приди – ты смысл моих трудов, Моих стихов; Величье, милость, лучший дом Всему кругом; Моих намерений венец — И их конец. Меня для встречи лишь с тобой Вёл путь земной. Стань ложем и невестой мне В грядущем сне. Могила будет нам одна Теперь дана; Мы ляжем в ней – но нам не впасть С тобою в страсть; Здесь всё мертво – лишь тьма и хлад: Желанья спят; Все чувства в забытьи, и бед Здесь тоже нет. Свободен каждый – нет рабов И нет оков. Не плачут вдовы – всем им впредь Покой иметь. Тут для преступника истёк Законный срок; Нет канцелярской маяты, Здесь все просты; Судей Палаты Звёздной спесь Нелепа здесь. Не нужен для прошений суд — Все честны тут; Все справедливы и умны — И все равны. Здесь не страшны ни трон, ни двор, Власть – просто вздор; Фортуной каждый вознесён: Король здесь – он. Мы в сём прибежище вдвоём С тобой уснём. Как платья, что хотят сберечь, Должны мы лечь, Нам вред не причинят года До дня Суда — Так не истлеет том, что встарь Положен в ларь. Восстанем, коль мы быть должны Воскрешены, И встретимся, как истечёт Платонов год.

516. Возлюбленной Мэри Вилланд Посланницей Любви с земной пустыни Украсить Небеса взнеслась ты ныне; О, пламя красоты! Здесь, предо мною, Сияй же непорочною свечою.

517. Менять приятно Вчера любил – а нынче не милу́ю: Приятно новой страстью гнать былую.

518. На Магота, частого посетителя харчевен Магот в харчевне, под весёлый смех, Ест от души, болтая больше всех; В еде он дока – запросто Магот Трепаться может, хоть и полон рот; И так прожорлив, сколько б он сумел Отправить в брюхо, если б молча ел?

519. О себе От скитаний отдохнуть Мне пора – стал труден путь; Стар я, тягот мне не снесть; Сколь осталось дней? – бог весть. Что ж, adue! Всё, что хотел, Я сказал; уйду от дел, И в венке из роз, в саду, За вином покой найду.

520. Баловни Судьбы Судьба благоволит иным; Но даже баловням своим Она сверх меры не даёт: Всё что-то им недостаёт.

521. Филлис – чтобы любила и жила вместе с ним Живи со мной, и будут в дар Тебе услады, страсти жар; Здесь, на селе, где лес и дол, Блаженны и постель, и стол. Мох мягок – будешь спать на нём Укрыта вьющимся плющом; Ручей журчанием волны Тебе дарует сладки сны. Для платья – ткани из руна: Любая хороша, нежна. В обед – козляток язычки, О, как они вкусны, мягки! Хлеб с фундуком тебе спеку, Добавив первоцвет в муку; Округ посмотришь – усладит Твой взгляд холмов цветущий вид; Там, где ветвей зелёный свод, Зарянка песнь тебе споёт. Фиалки, примулы тут есть — Из них венки ты будешь плесть. А как порадует твой взор На чудной сумочке узор! Селянок встреченных твой вид Красою дивной изумит. На праздник ежегодно тут Идёт повеселиться люд; С твоими грацией, умом Как не блистать тебе на нём? Пойдёшь с девицами ты в пляс, Всех очаруешь, и тотчас Тебя (о, как я буду рад!) Царицей роз провозгласят: Из лучших роз венок живой Получишь ты за танец свой. Потом, пастушка, жди гостей — Девиц с корзиною, а в ней Груш, слив и яблок – по края: Они вкусны, душа моя. А в роще, где прохлада, тишь, Ты имя на стволах узришь — Твоё; его приятно мне Лобзать (хотя тебя – вдвойне). Пошлю тебе, мой милый друг, Весь в ленточках пастуший крюк, Не для овец: поймаешь им Меня – коль я тобой любим. Здесь поссет на вине хорош! Девиц-подружек позовёшь, И вкруг усевшись у огня, Пируйте, скуку прочь гоня. Что хочешь – туфельки, чулки, Подвязки, ленточки, шнурки, Колечки, серьги – лишь шепни, И будут у тебя они. Не нужно жизни мне иной: Люби меня, живи со мной!

522. Его родственнице Сюзанне Геррик Я на тебя гляжу с печалью, зная, Что твой недолог век, что ты, родная, Увянешь скоро, как цветок в саду, И с болью в сердце я несчастья жду: Жить вечно бы тебе – а если нет, Уж лучше б ты не родилась на свет.

523. О щёчках Сюзанны Саутвелл Сюзанны щёчки – вишенкам под стать; Другим же щёки впору надувать.

524. О её глазах Что Небо, нас Лазурью глаз Она ли не прельщает? А в сферах сих — Дитя, что их, Как Интеллект, вращает.

525. О её ножке Улиткой ножка У подружки То явится, дразня, То спрячется в своей ракушке, Играя в прятки: нет меня.

526. Его благородному другу сэру Джону Минсу Ты, друг мой, человек, чьи повсеместно И чистый ясный ум, и честь известны; Умом ты всем во благо наделён: Таких в стране – один на миллион; Ты – образец, нам данный для сравненья; А ум… – он, верно, был в тебе с рожденья.

527. О его седых волосах Что с того, что я седой? Не спеши, побудь со мной; Посмотри на розы эти: Видишь – с белыми в букете Алых роз лишь ярче цвет; Локон твой – как смоль, я – сед, Сочетанья лучше нет! Вспомни холст – Вулкан на нём Не с Венерой ли вдвоём?

528. Ложное обвинение Когда лишь по навету плаха ждёт, Невинных нет: кто и хорош – не в счёт.

529. Поэтам гордиться не зазорно Гордись трудом и лучшей из наград: Дельфийским лавром музы бардов чтят.

530. Клятва Минерве Твоего благоволенья Жажду я: в стихотворенья, Что писать берусь я ныне, Плавность влей и блеск, богиня. Милость эту не забуду: В дар сову тебе добуду.

531. На Джун Джун волосы считает – много их? И всё их семь – и чёрных, и седых.

532. На Летчера По улицам был Летчер провезён Всем напоказ – блудил с соседкой он; Но то пролог, у пьесы есть финал — Казнён был вскоре Летчер: воровал.

533. На Дана Немало милых чад имеет Дан, Но вряд ли их отцом он будет зван.

534. Электре Вот вечер, темно; С тобой мы давно Встречаемся здесь без помехи. О, встреч череда! — Пусть длятся всегда Любовные наши утехи. Что жалость иль стыд? Кровь наша кипит, Желания страсти мы знаем. Хоть короток путь, Об этом забудь — Он всё же для нас нескончаем. Но время идёт, Стареет и год: Декабрь его упокоит; Желанья даны, Пока мы юны — О том забывать нам не стоит.

535. Раздор бывает полезен Фортуны наилучший план таков: Раздор посеять средь твоих врагов.

536. Нелепое правление Нелепо и безумно то правление, Когда король у черни в подчинении.

537. Ноготкам Предайтесь солнцу, милые цветки, А ночь придёт – сомкните лепестки; Днём, нежась, цвесть вам под его лучами — И вновь невинность обретать ночами.

538. Дианиме Моё мечтанье: О, не робей, Одно лобзанье Даруй скорей! В ответ бессчётно (Ведь я щедрей!) Верну охотно Должок, ей-ей.

539. Джулии, королеве-жрице (Flaminica Dialis) О, Джулия, ты знаешь – твой черёд Жечь утром ладан в храме настаёт; В одеждах белых и с венком в руках, С гранатовою ветвью в волосах — Явись и вознеси Любви моленья: Пусть нам отпустит наши прегрешенья. Наш главный грех в том, что не убран нами Её, Любви, священный храм цветами. Средь прочих – что огни не зажигали Мы в алтаре; вином пренебрегали. Её тяжёлый гнев ты усмири — Смягчая ярость, ладан воскури; Кадило – на огонь, пусть фимиам Насытит благовонием весь храм; Любовь жестокосердна; нас спасая, Грехи искупишь жертвой, дорогая.

540. Анакреонтика Для того я рождён, Чтобы одряхлеть; А потом – вечный сон: Смерть не одолеть. Лягу в гроб – но пока Покучу я тут: Там вина ни глотка Мне не поднесут.

541. Еда без радости Всё было складно с трапезой моей, Но я не пил – не пью я без друзей; Где нет друзей, там и веселья нет, Вино не вкусно, тягостен обед.

542. Удачи губят нас Во власти случая мы тут, Издревле он вершит свой суд: Где осчастливит жребий нас, Там и могила ждёт подчас.

543. На Урс Урс лоскуты на щёки налепила Из бархата, и рада – как же мило! Но не на пользу украшенье ей: Что челюсти пусты, теперь видней.

544. Ода сэру Крипсби Крю Сидим с тобой, нам не до сна, Еда вкусна — Часы отдохновенья; Мы у камина, пьём вино: Оно — Для вдохновенья. Кто должен первым быть почтён? Анакреон! Стихи читаем с жаром, И каждый пьёт под громкий крик: Велик Поэт недаром! Затем Горация прочтём, А то – споём Под восхваленья наши, Венки на кудри водрузим, Засим Осушим чаши. Цветы, вино – нам славно тут, И дни идут Чудесной чередою, Слагаясь в год, – и каждый час У нас Хорош с тобою. Ты, рыцарь, посетить спеши Мой дом в глуши, В нём есть очарованье: Любовь, свобода, милый круг Подруг — Ускорь свиданье. Скачи ко мне (не край земли) Иль весть пришли, Пусть пару строк, неважно; Знать буду: сердцем и душой Со мной Сэр Крю отважный.

545. Его достойному сородичу мистеру Стивену Соуму В моих стихах тебя недоставало, Теперь ты в них, чему я рад немало: В религии, во взглядах – для меня Соратник ты, мой Соум, и родня; В моём каноне вечном – клан святых, Все в белых столах; ныне ты средь них; Храбрец и мудрый муж, нетленной славы Ты, Соум, удостоился по праву: Гранита долговечней мой канон; Теперь навеки ты в него внесён.

546. Моему гробовщику Как свои окончу дни, На плите моей черкни: «Честен был и не женат». А цветам не буду рад: Всех цветов (то знает всяк) Стоит слово «холостяк».

547. Великий дух нетленен Сгниёт всё то, что бренно в человеке, — Но дух великий будет жить вовеки.

548. Нет свободных от греха Пришедшие в сей мир уйдут в свой час: Смерть или грех поправших нет средь нас.

549. О себе, похороненном Пусть покоит сон меня; Но при первом свете дня Я восстану и воззрю Мира новую зарю.

550. Милость к побеждённым Тот поступил бы хуже, чем вандал, — Кто побеждённых смерти бы предал.

551. Путь в толпе В день лорда-мэра, в Чипсайде, застрял В толкучке среди сброда как-то Скалл; Чтоб сквозь толпу пробраться как-нибудь, Дыхнул он что есть мочи – дали путь: Стояла вонь, как будто Скаллов зад Пустил столь почитаемый заряд.

552. Его жизнь в деревне Здесь я живу, чему я рад: На жизнь совсем немного трат. Хотя еда тут и скромна, Но Прю и мне мила она. Горох, бобы и свёклу ем: Всё сладко так, что дай бог всем. Пусть беден угол – радость в том, Что ренты не плачу за дом. Здесь не узрим наверняка Лендлорда иль ростовщика. Нам дни оплаты не страшны, И потому спокойны сны. Едим своё, и всё при нас, И здесь никто нам не указ. Нам жалко тех, кому не впрок, Пусть жирный, но чужой кусок. Живём, судьбу благодарим, Уединенье наше чтим. И тем приятней наш уют, Что нас почти не знают тут.

553. Честь победителя Хвалу воздать врагу, что бит, – не грех: Ты возвеличишь тем и свой успех.

554. О себе Лишь часть тебя смерть унесёт в могилу — Всё лучшее забрать ей не под силу.

555. На одноглазого Брума От пива Брум и хром стал, и тяжёл; Но после ванн он бодренько пошёл — Без костылей, он их отбросил разом; Жаль только, что остался одноглазым.

556. Феи Мэб добра – но лишь покуда В доме убрана посуда, Печь горит, и про запас В чане есть вода у вас. Мойте вёдра и кастрюли — Феям гадки все грязнули; Если чисто, Мэб довольна: Не щипнёт она пребольно.

557. Его благородному другу Джону Виру, адвокату Когда бы я, иль кто-нибудь другой, Законы изучить решил – с лихвой Задачу эту выполнить бы смог, В тебе прочтя весь свод мудрёных строк; С законами теперь ты крепко слит, Как будто стал двупол – гермафродит! Иной юрист богатством увлечён, Твоя ж задача – соблюдать закон, А суть его (напомнить бы не грех) — Защита права каждого и всех: Опора он тому, кто слаб и хил, Страдальцу – верный щит от злобных сил. Ты, Джон, благими чувствами влеком, Изгнанника вернёшь в родимый дом; Спасёшь сирот по доброте своей, Коль опекун для них – палач, скорей; Вдову утешишь, скорбную дотоль, Под стать бальзаму, что смягчает боль; Так было встарь; и у тебя в чести Сии святые принципы блюсти. Не буду громок, но скажу, мой друг (Хоть мигом исчезает каждый звук): Что стала волосатой лапой зверя Твоя рука – я в то быстрей поверю, Чем взятку в ней увижу я, хоть грош — Нет, Правосудье ты не продаёшь. Успешен ты; но ежели, мой Джон, Я буду высшей властью облечён — К примеру, если стану королём — Тогда тебе быть канцлером при нём.

558. Часы Подобны мы часам, тем, что вначале Идут, заведены; но если встали, То уж навек; замрём и мы в свой час: Угаснет пульс, почиют страсти в нас.

559. Строчки имеют порядок, книги – обложку Как и у нас, у книг своя одёжка: О них премного скажет их обложка.

560. Искусство выше Природы. Джулии Когда я вижу лес чудесный На голове твоей прелестной, Иль россыпи цветов живых В волнистых локонах твоих; Иль созерцаю в упоенье Я кружев дивное плетенье (Зубцы сих башенок манят Своим изяществом мой взгляд); Иль вижу я, как пряди свиты В круги, овалы, точно слиты, И те узлы, что из кудрей, И клятв, и уз любви прочней; Иль вижу одеянья дивны, Что и небрежны, и призывны; Иль зрю, как льются, дорогая, Твои шелка, меня пленяя, — Тогда Искусство (не лукавлю!) Я выше, чем Природу, ставлю.

561. На Сибиллу Почистит руки миндалём Сибилла — И деткам есть даёт его (как мило!); Помоет в сливках ляжки и живот — И нищим щедро молоко даёт.

562. Его племяннице Брижит Геррик Цветки-румянцы заиграли На щёчках Брижит – и упали! Я думал, это сон – пока Не поднял эти два цветка, И ощутить в них был я рад Миндальный дивный аромат.

563. О любви Игру любовную, под стать Сатиру, вёл я, рьян, — Как он с огнём; не мог я знать, Что та игра – обман. Ожжёт губу свою божок, Убыток невелик, — Но поцелуй любви ожёг Мне страстью сердце вмиг.

564. О прекрасной и загадочной деве Навек здесь красота погребена: Клянётся мрамор, что под ним она. Читатель, если горестной слезой, Придя, ты не почтишь её покой, Пусть жалость, коей нет в тебе, вселит Могильный камень, что росой покрыт.

565. На потерю его пальца Пять веточек руки – из них одна, Безжизненная, стала не нужна; Умрут и остальные в свой черёд: Лист, после – ветвь, и дерево падёт.

566. Ирэна Коль Ирэна зла не в шутку На меня, хоть на минутку, — Видя огнь в очах, немею И, ни жив ни мёртв пред нею, Я горю и леденею.

567. О слезах Электры Где по её ланитам слёзы лились, Прекрасные цветы там зародились.

568. На Тула Фазанов держит Тул не первый год: Их яйца лижет, после – продаёт; Яйцо протухло – он почтёт за честь, Как божий дар, его немедля съесть; Птиц кормит хорошо, доход немал: Ни косточки пока не обглодал.

569. Гимн Грациям Полюблю (твердят повсюду), Лишь когда я старым буду; Вам бы, Грации, помочь Мне в любви (коль вы не прочь). Превратите спальню нам — Мне с моей богиней – в храм; Сладкую даруйте речь — Чтоб богиню ту увлечь; Хорошо б меня манерам Обучить – чтоб кавалером Я предстал бы перед ней; Нрав мой сделайте нежней. Подрезаете вы, знаю, Лозы, их не убивая, И Меркурия из древа Вам создать несложно, девы.

570. Сильвии О Сильвия, не стану я, поверь, Молить о невозвратных днях теперь; Святою будь и, милостью храня, Воздай молитву Богу за меня.

571. На Бланч Пекутся девы о красе своей — Чтоб пряди были гуще и длинней; А что у Бланч? – да реденький пучок: Помрёт – им не прикрыть ей даже щёк.

572. На Умбра Льва дикого писал он; вдруг заряд Столь мощный громко выдал Умбров зад, Что (Умбр клянётся) – мигом присмирев, От страха вздрогнул на картине лев.

573. Поэт уже не играет и не поёт Не петь и не играть мне, как досель: Охрип мой голос, сломана свирель; На ветвь её повешу и уйду: Пусть бог Сильван возьмёт мою дуду.

574. Действительная дружба Ты – друг? Коль это не враньё, Люби меня, а не моё.

575. Видение: возлюбленная зовёт его в Элизиум Desunt nonnulla[14] — Приди: подобно белым голубкам, Пусть наши две души порхают там, Где ладан и бальзам, луга в цветах, Где кассии и розы на полях; Где нет болезней, и не будет впредь, Где воздух чист, в нём – амбра и камедь; Где рощи утопают в фимиаме, Что сладостней курений мирры в храме; Где деревам плоды их тяжко несть: Душистых яблок, груш и слив – не счесть; Где на кустах блестит в лучах листва, Как на заре – росистая трава. Зелёные луга здесь властью мая Всегда свежи, а день, не угасая, Здесь воздух золотит, и мраку нет Сюда пути: сияет вечный свет. Юнцов нагих здесь милая затея: Лобзают дев стыдливых, не робея; Затем, в венках из роз, для танцев в круг Становятся, ведя своих подруг. Средь первоцветов Эроса узрим, Влюблённых пары, что ведомы им; Пойдём мы в рощу тою же тропою, Где воспоют поэты нас с тобою. Муз насладимся несравненным пеньем О Геро, о Леандре; с восхищеньем Послушаем Гомера: будем рады Строфам из «Одиссеи», «Илиады» — Читать их будет вдохновенно он, Толпой поэтов славных окружён — Средь них и Лин, и Пиндар; а потом К Анакреонту мы с тобой придём, Который, чашам винным полня счёт, С восторгом строки Геррика прочтёт; А после поучаствовать с ним вместе И в оргии он удостоит чести, Где вы, разгульным пьяницам под стать, Пить будете на пару и плясать. Вот и Вергилий – восседает чинно; Овидий спит, чьи локоны Коринна Ласкает белоснежною рукой, Лобзая и храня его покой; Увидишь всех великих, круг немал: Лукан, Гораций, резкий Марциал, И Ювенал, и Персий кровожадный — Все, кто, отвергнув глас небес отрадный, Творили и неистово, и зло, — Все здесь, в театре, что велик зело. Увенчаны венками, вдохновенны, Прочтут свои творения со сцены Бомонт и Флетчер – звучно, чисто, складно Восславят два поэта их Эвадну. Но, наконец, увидишь в умиленье То, что лишь иногда в воображенье, Быть может, ты, дерзая, представлял: Я приведу тебя в просторный зал, В котором твой отец и твой учитель — Бен Джонсон, весь в лучах; его обитель Прекрасна: в окружении святых, Единственный в короне он средь них. Но слушай, вот петух уже поёт, Глашатаю не пропустить восход; Мой друг, я ухожу, настал мой срок — Румянят первые лучи восток: Тебе я больше, коль могла, Сказала бы – но ночь ушла.

576. Жизнь – свет тела Жизнь – свет, и он угаснет в свой черёд; Румяность губ и щёк тогда уйдёт; Картина дня с игрой тонов кругом Предстанет к ночи серым полотном; И смерть, придя, стирает цвет живой И укрывает лица мрачной тьмой.

577. На Олса С подагрой Олсу явно не до скуки: То встать не мог, потом скрутило руки; Он был и раньше скуп на подаянья, Ну а теперь и вовсе нет желанья.

578. На Фрэнк Шелка носить не будет – Фрэнк клялась, А носит всё ж – прикрыть подбитый глаз.

579. Влюблённому всё по нраву Когда влюблён я, краше нет Той, что любви моей предмет: Пусть долговяза, пусть мала, Пусть некрасива – всё мила; Молчит иль говорит – она Всегда изящества полна. Приветит пусть иль даст отказ — Будь по её, приму тотчас.

580. Первоцвет Почему тебе, мой свет, Я шлю сей дивный первоцвет? Почему ни лепестка Нет без росинки у цветка? — Страсти сласть (шепчу на ушко) Без слёз не водится, подружка. Почему, с каких он пор Стал жёлто-зелен – может, хвор? Почему поник главой — Что, стебелёк совсем плохой? Я отвечу: просто это Слабеющей надежды мета.

581. Десятина. Невесте Целуешь жениха – знай счёт: Десятый чмок твой пастор ждёт. В постели десятина та же — Не сбейся и отдай без блажи. А дети будут, то сэр Джон… — Нет, не возьмёт ни чада он.

582. Забава В венке из роз с вином в тиши Сижу и рад зело: Упьюсь Цекубом от души — Чтоб крышу мне снесло.

583. Перемены – обычная вещь Всему судьба даёт свой ход: Кто счастлив утром, к ночи тот Во прах того гляди падёт.

584. Джулии Под грустный звон молитву по святым Я вознесу, воздав ушедшим им; Но, Джулия, по праведным скорбя, Я песнь одну прочту и для тебя. Когда придёт твой час, то, друг мой милый, Хор дев споёт и над твоей могилой; А ныне петь мы будем поминанье По тем, о ком светлы воспоминанья.

585. Нет удачи в любви Дев вниманьем не обижу: К ним стараюсь быть поближе И влюбляюсь, лишь увижу. На прицеле та и эта, Но скажу вам по секрету: Той, что мне подходит, нету. Загрустишь тут поневоле… Я любить не буду боле: Покорюсь несчастной доле.

586. В темноте нет различий Ночь прячет всё – грехи, обманы, кражи; Изъяны скрыты, пятнышка нет даже; Лукреции, Лаисы очень сходны, Когда темно, – все просто бесподобны. Во тьме ночной моя Джоан под стать Прекрасной леди (лучше не сыскать!), Из серебра (не олова!) тарелки, А камушки – рубины, не подделки.

587. Оберег, или как избавиться от любви Жабу мерзкую (о, Боже) Оберни овечьей кожей, К парню подцепи умело — Всё, считай, любовь сгорела.

588. О потаскушке с нечистым дыханием Мне поцелуй? Спасибо, вот награда! — Сей дар с твоим дыханьем хуже ада.

589. На Куна Кун запахов не чует – Кунов нос От стужи весь сосульками зарос.

590. Его зятю Джону Вингфиллу Твой нрав – добросердечный и живой; Ты искренен, особенно со мной; Одет с изящным вкусом – но притом Не франт, и тратишь на себя с умом; Не скуден и изыскан твой обед, Хотя в нём и избытка вовсе нет; В беседе ты всегда учтив и мил: Не помню, чтоб кого-то оскорбил… Хвалить тебя и дальше был бы рад, Будь ты мне только Вингфилл, а не брат.

591. Головная боль О, боль сильна, Жжёт лоб она, Вот горе! Сафо, спасай — Мне зелье дай От хвори. Пусть боль уйдёт — Но сердце жжёт Страданье; От этих мук Спасёт, мой друг, Лобзанье.

592. О себе Тебе жить Музой, смерть – удел других: Без славы память недолга о них; Монархии исчезнут, словно сон, Но будет вечен твой Доминион.

593. О деве Девы прах, для нас святой, Что покинут был душой (Здесь уже не быть ей с ним), В раку ныне поместим.

594. На Сполта У Сполта рожа вся прыщавой стала, Разгладить бы, но как без сукновала?

595. О Горне, мастере по гребням Горн всем в округе гребни продаёт: Ему бы зубья с них – в беззубый рот.

596. О плохих временах О, времена! Надежды нет, Мы бед Хлебнём ещё сполна. Где суждено Найти приют — Иль тут Погибнем всё одно? Надёжных мест Нам не найти — Нести Войны жестокой крест. Пусть шторм угас, Что проку в том? — Падём, И смерть настигнет нас.

597. Жестокость в правителях Гнуснее нет, коль слились воедино Власть и жестокость: жуткая картина.

598. На леди с тяжёлым дыханием Фу, вонь какая, – леди говорит, Но вонь своим дыханьем и творит.

599. О Люсии Ответом на мои моленья О поцелуе – лишь презренье; А что мне довелось бы снесть, Когда б просил девичью честь?

600. Маленький и крикливый Ты, коротышка, с дамой будь ретив, Со мной – потише: мал ты, но криклив.

601. Кораблекрушение Кто в море гибнул, претерпев крушенье, — Того страшит и лёгкое волненье.

602. Старания без пользы Не в счёт старанья долгих лет: Прибытка не было и нет; Ночь скоро; труд окончен мой: Запру я лавку и – домой.

603. Его книге Тебе бояться ничего не надо — Ногтей ли острых, строгого ли взгляда: Клянусь я, что для умного чтеца Ты хороша; полезна – для глупца.

604. Его молитва Бену Джонсону Когда стихи пишу, Своей мольбой Тебя помочь прошу, О, Бен святой. Разгладь тропу, мой бог: Почту за честь Стихи, склонясь у ног, Тебе поднесть. Зажгу я свечи, Бен, Покойся в мире, — Навеки ты, блажен, В моей Псалтыри.

605. Нищета и богатство Нужда придет – лить слезы не спеши: Богатство лишь обуза для души.

606. Ещё об этом Кто вечно недоволен тем, что есть, — Тому и наказанье вечно несть.

607. Алчность – плен Живи с тем скудным, что имел дотоле — Кто алчет больше, навсегда в неволе.

608. Закон Где властвует закон, там он, как щит, Страну от тирании защитит.

609. О любви Бежать мне надо: Где здесь ограда, От страсти верный щит? Любовь напором, А то измором Иль чарами пленит.

610. На Кока Жену свою он курочкой зовёт — И, как петух, топтать не устаёт.

611. Его Музе Прочти, о муза, Чарльзу (будь смелей) Хотя бы пару строк из книги сей, Где я молю: коль муза не прельстит, Пусть Геррика любовью принц почтит — Того, кто в пасторали, как сумел, Его рожденье звёздное воспел.

612. Лихие времена печалят поэта Я мрачен ныне – мой любовный пыл Уже, девицы милые, остыл; И к музыке теперь пристрастья нет — Что звуки, коль весь мир в печаль одет. Боль в сердце – и земля больна округ, И от леченья лишь сильней недуг. О, если бы вернуть тот век златой, Когда здесь правил доблестной рукой Наш Карл; и если б время вновь настало, Когда Мария, здесь живя, блистала, — Тогда б я в тирских росах омовенье Своих кудрей свершил бы в восхищенье И, увенчав главу венком из роз, Её бы к звёздам с гордостью вознёс.

613. Вулкану Ты – бог огня, и ты вполне Им подсобить способен мне; Коль презрят книгу, помоги: Её одобри и – сожги.

614. Малые следуют за великим Будь справедлив, верши дела благие — Ведь по твоим стопам идут другие: К добру ли, злу великий поведёт — Последует за ним его народ.

615. Цель Кто цель благую выбрал, тот Людской хулой пренебрежёт, Претерпит ярость океана Иль гнев жестокого тирана; Его ничто не устрашит, Свой путь он до конца свершит.

616. Девицам, приглашение на прогулку Пошли и сядемте – вон там, В теньке нескучно будет вам; Средь примул, под дубком, в тиши Мы развлечём вас от души: Пошутим с вами, поострим, Пытая, кто и кем любим; Сыграем в «пальцы»; если нет, Тогда в игру «вопрос-ответ»; Расскажем, как любви игра Странна бывает и хитра; Но о плохом судить не станем: Ни Филомену не помянем, Ни Филлис, что во время оно Погибла ради Демофона; Припомним Зевса – как, влюблён, Менял свои обличья он: Был человеком и быком, Сатиром, лебедем потом. За разговорами придёт И поцелуям свой черёд; Невест обсудим без смущенья, Наряды их и украшенья, Лозу, листочки, лепестки И золотистые цветки; Кто розмарин и лавр из нас Позолотит – решим тотчас; Перчатки, кольца и букеты — Обговорим и то, и это; Смеясь, что в общем-то негоже, Мы пастора обсудим тоже — Как он гнусит и что он носит; И как, добавив сливки в поссет Из лилий, а из роз – приправу, Его мы сделаем на славу. На том и завершим свиданье, Расцеловавшись на прощанье.

617. Собственная эпитафия Как путник, что прошёл немало, Ложится на ночлег устало, — Так я, в конце своих дорог, Здесь бросил посох свой и лёг. Плутал я в юности, не скрою, Но старость привела к покою.

618. Стихи к свадьбе Элизабет Ли, ныне леди Трейси Встань раненько, невеста дорогая, Встреть жениха, его не обижая; Заря ушла, и солнце в ожиданье: Румянит щёки к вашему венчанью. Ты что-то не спешишь! Негоже нам Эрота обижать: немедля в храм! Наряд, венец, застолья лёгкий хмель, Чуть поробеешь, и – пора в постель. За днём любви ночь страсти настаёт, И бой тебя в ночи нелёгкий ждёт. Противник милосердья не лишён: Ты сдашься – пред тобою ляжет он; Чтоб победить, вначале покорись; Взнесут вас поцелуи к звёздам, ввысь, И вместе, побеждённые, падёте Рубинами с небес – но не умрёте.

619. Ночной мир, Джулии Комета падёт, блистая, Мелькнёт светлячок у края Тропинки твоей; И глазками фей Расцветится ночь глухая. Не бойся огней блудящих, Ни гадов, свой яд таящих; С пути не собьют И духи, что тут Припрятались где-то в чащах. Иди же, я жажду встречи; Пусть дремлет луна далече: Небес огоньки, Лучисты, ярки, Засветятся звёзды-свечи. А только придёшь, паду я К сребристым стопам, ликуя; Скажу: всей душой Я, Джулия, твой, И только тебя люблю я.

620. Сэру Клипсби Крю Я тебя не укорю, Если дашь вина мне, Крю — Сердцем сразу возгорю. Тем, кто не в тепле, не сыт, Муза не благоволит; Озаренье сак сулит. Так наполни мне бокал До краёв, пусть он не мал — Чтобы я пророком стал. Напишу тогда, друг мой, Стих, что дышит новизной, — Вдохновлённый лишь тобой.

621. Удача ненадолго Удачно в кости вдруг пошла игра — Ликуй: фортуна редко к нам добра.

622. Поцелуй Что поцелуй, и чем он так хорош? — В любви прочней цемента не найдешь.

623. Слава Не к спеху вовсе, чтоб меня читали: Живому слава? – нет, умри вначале.

624. Поэты О барде по стихам судить не след: Фриволен – в них, но в жизни – чист поэт.

625. Не злобствуй по отношению к мёртвым Живых кори – кто может дать отпор; Порочить мёртвых – трусость и позор.

626. Его стихам Что, сиротинки, делать вам, Коль Богу душу я отдам? Кто отвратит от горьких бед, Когда оставлю этот свет? Кто даст тепло вам и приют? Иль вы надеетесь, что тут Ум острый, звучность вас спасут? Ответ на это, к счастью, есть — Ведь живы доброта и честь! Поддержат, знаю, в скорбный час Иль Вестмоленд, иль Ньюарк вас. У них прекрасные сердца: Любой вам будет за отца. А нет – надежд не зреть вам боле: Хлебнёте вы сиротской доли.

627. Его поручение Джулии – что сделать после его смерти Друг милый, скорбный день не за горами: Прощусь навеки с жизнью, со стихами. Власы обрежь, и слёз не пожалей, На свежий дёрн могильный их пролей. И пусть обильны будут возлиянья: Как надо, соблюди обряд прощанья; Любовь поможет и тебе тогда — В свой срок упокоеньем навсегда.

628. О любви На галеры Купидон Слал меня (таков был сон); Я спросил – причина есть? Он сказал мне – лучше несть Гребцом на вёслах тяжкий труд, Чем мучиться от страсти тут. Я проснулся; так божок Правду мне узнать помог; С той поры нет горя мне, От любви я в стороне; И вряд ли стоит тех жалеть, Кто сдуру угодил к ней в сеть.

629. Кружок сапожников Сидим у огонька в кружок И пьём, совсем не хмуры; Добрался эль до наших щёк, Носы – от пива буры.

630. На Брана Вечор повеселиться все успели: Зад Брана выдавал такие трели! Похоже, пекарь Бран (вчера он пёк) Впервые в хлеб дрожжей добавить мог.

631. На Снара, ростовщика Жену «десяткой с сотни» кличет Снар: Бля. ет бойко, и хорош навар; А сам он втрое вымогать привык… Кто мерзок больше – шлюха, ростовщик?

632. На Граджа Градж нищим подаёт – и гонит вон: Хлеб в камни этим превращает он.

633. Connubii Flores<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a>, или добрые пожелания на свадьбу Chorus Sacerdotum[16]. Церковь вам благословенья Шлёт и шлёт без промедленья, С ними – радости летят, Им сегодня нет преград. Chorus Juvenum[17]. День благой, Уйди, не стой! В путь — Чтоб отдохнуть, Дать ночи воцариться; Она Важна — Нужна, Чтоб, день, тебе смениться: Дозволь обряду ход Теперь и ночи дать — Она чету ведёт На брачную кровать. Chorus Senum[18]. На пиршество любви идите смело, Желанья ваши распалив умело. Глад утолив, вкусите наслажденья, Но всё же избегайте пресыщенья. Чтоб от избытка страсть не захворала, Её кормите, но не до отвала, — Пребудет раем ложе вам тогда, Но меру надо знать, а то – беда. Chorus Virginum[19]. Мы невесту ободрим — Знаки счастья в браке зрим; И Эрот, неутомим, Вкруг порхает, не лобзая: Мол, должна (вам намекая) Мудрой быть любовь земная. Chorus Pastorum[20]. Мы дарим вам руно, Да вот оно — Для ткани; Пускай невесте ране Сей труд был незнаком — Но ей быть за станком: Учись, не жди, Пряди, Трудись, невеста: будет дом в порядке, Коль тканей в сундуках у вас в достатке. Chorus Matronarum[21]. Усердно шерсть и лён пряди, И ждёт богатство впереди: Тогда узнаешь, сколь доходна пряжа — Быть мясу и зерну с её продажи. Chorus Senum. Чрез бережливость путь благой К богатству: зря прибыток свой Не трать Под стать Тому, кто мот презренный; Мал огонёк – но солод-то отменный! Сожми-ка в кулаке сухой песок, Пусть с силой: смысла нет – глядишь, утёк. Chorus Virginum. Даруй, богиня наслажденья, Им благ: семьи приумноженья; И ты, Люцина, что внимаешь Мольбам, и жёнам помогаешь: Когда придёт ей срок рожать, Да ниспошли ей благодать. Chorus Juvenum. Пусть гнев и злоба ваш покинут кров: Любви недостаёт лишь нежных слов. Chorus Omnium. В любви живите, голубкам сродни, И, воронам подобно, – долги дни.

634. Его прекрасным любовницам Красавицы, к своей могиле жду Я ночью вас, с вином, хоть раз в году; Когда узрите – призрак мой встаёт, И то вино, что принесли вы, пьёт — Не надо в страхе вам спешить домой, Хоть будет бледен, жуток облик мой; Поверьте, я не причиню вам вред, Свой мрачный взгляд я отведу, а свет Зажжённых свеч не будет синим, нет: Чтоб не пугать, я проплыву пред вами, Взглянув на вас влюблёнными глазами; Потом, вздыхая, руки я скрещу, О том, что вас оставил, погрущу, И, чтоб боязнь к вам не вернулась снова, Я улыбнусь, не говоря ни слова.

635. О Любви Фиал хрустальный мне Эрот Поднёс, сказав: «Испей, Увидишь – от любви спасёт Тебя напиток сей». Увы, я выпил… Знать бы мне, Что от Эрота ждать: Горю я ныне, как в огне — Он адову под стать. Где чаша? Мне внушает страх Фиал, что поднесён: Пусть и хрустален, в жемчугах, Но яду полон он! А ты, Эрот, меня забудь И больше не тревожь; В мой дом тебе заказан путь: Твои посулы – ложь.

636. На Гендера Женившись на молодке, орошать Стал Гендер по ночам свою кровать: Гусыня, объяснял, несёт не так, Коль в сухости её топтал гусак.

637. На Ланга Обедать с Лангом вряд ли кто рискнёт: В еде – личинки мух, лишь он дыхнёт. 638. Нищий – Мэб, королеве фей Изобильно царство фей, Дайте нищему – ей-ей, Вы не станете бедней. Почернел я без мясного — Дайте муравья лесного! Или, может, даже боле — Ушки мыши, что в рассоле; Это, леди, не предел: Брюшки пчёлок я бы съел. А ещё я съесть готов К ним и бёдрышки сверчков. Если хлебец был бы дарен, Иль горошек (пусть не сварен) — Как я был бы благодарен! Хороша мне и мука Из гриба-дождевика; Что́ мука, пусть и такая, — В радость мне и пыль мучная; И, конечно, мне остатки Ваших пиршеств будут сладки. Слишком много? Не беда, Дайте, что не жаль тогда: Гляньте, что на дне сумы Есть у узника тюрьмы. Кроме вас, и Оберон Будет мной благословлён; Но запасы сохраняйте: Вновь просить приду я, знайте!

639. Конец предрешён Будем веселы сейчас, День последний ждёт и нас: Мрачным Паркам не дано Вспять крутить веретено.

640. Дитя Здесь смежил младенец веки, Убаюканный навеки; Помолись и тихо стой, Не тревожь его покой.

641. Рисовать позволяется Природой цвет сокрыт? — Искусство возместит.

642. Прощай, мороз, или здравствуй, весна Ушли морозы, и поля кругом Покрылись все зелёным полотном. Снег стаял, и с улыбкою весна Лугам дарует яркие тона. Как изумруд на ветках – каждый лист, Наряд деревьев праздничен и чист. Запел сладкоголосый соловей (Напоминая, сколь жесток Терей!). Приятен, ласков, нежен ветерок! — И будто не свирепствовал, жесток, Неистовый Борей, что, как вандал, И лес, и луг, и поле обнажал; Здесь виден дуб, могучий, вековой, — Он, исполин, изранен бурей злой; А ныне дуновения легки И лишь колеблют листья и цветки. Когда война, что грабит нас давно — Ей всё отдай: хлеб, масло, мёд, вино, — Когда она, штормам лихим сродни, Вдруг присмирев, свои окончит дни, Тогда нам будет радостен сей вид: Голубка с веткой мира к нам летит.

643. Ведьма Вот ведьмы полёт: Всю ночь напролёт Несётся она вместе с бесом; И нет им преград — Сквозь чащи летят, Сквозь просеки, полем и лесом. Бьёт беса шипом И хлещет кнутом, Что из ежевики колючей — Вперёд, чтоб успеть За ночь облететь Овраги, и топи, и кручи. Не видно зверей, Они поскорей Попрятались, не было б худа; — А эти сам-друг Зло сеют округ Средь вод и на суше, повсюду. Гроза в небесах Вдруг вспыхнет – на страх Застигнутым тьмою ночною; И, спавший в земле, Дух встанет во мгле, Напуганный жуткой грозою.

644. О старике, давнем жителе этих мест У склепа старца осторожно, Легко ступайте, сколь возможно. Мест этих был он давний житель, И вот теперь обрёл обитель, Где благосклонною судьбой Дарован был ему покой. Ещё совет: не пожалейте Для старца слёз, их щедро лейте — И, умилён потоком слёзным, К вам не придёт он духом грозным.

645. О слезах Те слёзы солоны, что, грешный, лью, — Они вино для ангелов в раю.

646. Врачи Не против нас врачи ведут сраженье: Их бой – за нас, за наше исцеленье.

647. Primitiae<a l:href="#n_22" type="note">[22]</a> – родителям Родителям за их труды Несите первые плоды: Всё, что мы можем, все уменья — Их, наших ларов, наученье.

648. На Коба, сапожника Коб – виртуоз в починке башмаков: Идут и ногти в дело – он таков!

649. Люция Как жемчуг, зубки Люции белы, А губки ароматны и спелы.

650. На Сколса От Сколса вонь, на липких ягодицах Его штанам не очень-то сидится: Они в мечтах – вот ветра бы поток Их унести от этой вони смог.

651. Сильвии Свят, я пред тобой стою: Крестишь ты – и я в раю; Перестанешь осенять — Буду нечестив опять.

652. Его ларам Когда я уезжаю, всякий раз Боюсь, что больше не увижу вас, Что не вернусь, оставив здесь вещицы, С которыми давно успел сродниться; Средь многих, близких сердцу, книга есть, Которую лишь я и мог прочесть; Её мне в руки брать всегда охота — Прекрасная отделка переплёта, Где, в середине, вставлен в углубленье Рубин бардовый – чудное творенье… Стоит закрытым ныне этот том — Быть может, навсегда печать на нём. Я сладких жертв вам много приносил, Дом ныне – ваш, справляйтесь в меру сил.

653. Вакхические строфы Полнее лей, до края! Вина мне надо: Душе – отрада Пить, Бена поминая! Пью, пью за чашей чашу, Хватает пыла — За то, что было, О, Бен, – за дружбу нашу. Чаш девять выпил споро! И хоть немало — Но недостало, Бен, твоего задора!

654. Своё когда-нибудь получим Вернётся долг, пусть через годы – он Отсрочен только, но не отменён.

655. Юности Лет юных не отложишь про запас: Будь весел, пей вино – живи сейчас.

656. Умереть никогда не поздно Не опоздаем в те края нимало, Откуда нам возврата не бывало.

657. Гимн Музам Вас, девять дев, пою! Я к вам любовь свою, О, музы, не таю; Зарок такой даю, Душой моля в смиренье: Мне в знак благоволенья Даруйте вдохновенье, Дабы мои творенья Не ведали забвенья, — Служением воздам: Роз принесу я в храм На ваш алтарь, а вам Взнесу молитвы там.

658. О себе Не петь и не писать уж больше мне О рыцарях, о дамах, старине; Не петь мне больше о морозах, льдах, О рощах, росах, вёснах и цветах, Лугах и ливнях; видно, кончен счёт Стихам о том, как дурит нас Эрот, О смерти… и уж, верно, не спою Я песню панихидную свою.

659. Джун и Джейн Джун де́вица пустая — Не скажет, мол, чиста я; Но как идёт — Точь-в-точь плывёт: Ни дать ни взять – святая. Джейн – де́вица что надо: Умна, для глаз отрада; Но только вот Откроет рот — Куда бежать от смрада?

660. Мому Тому, кто том моих стихов Прочёл, и лишь ругать готов: Клянусь я музами – падёт Анафема на весь твой род.

661. Амбиции К величью рвёшься? А дойдёшь? — Пути амбиций скользки всё ж.

662. Деревенская жизнь; достопочтенному мистеру Эндимиону Портеру, Джентльмену Спальни Его Величества О, жизнь вне города мила — Для обитателей села; А при дворе служа, где знать, Нег сельских счастья не познать. Отсюда, правда, нет пути Заморских специй привезти — Гвоздики, перца; вдаль, в туман, Презрев покой, за океан Не уплывёшь, как из столицы, Златыми слитками разжиться. Нет, здесь других забот полно: Остричь с овечек их руно, Отдать, сколь надо, батракам, Вести счета… – достанет вам; С покоса воротясь к обеду, Не позавидовать соседу: Пусть больше у него надел, Но он в делах не столь умел. Когда петух зарю поёт И пахаря к труду зовёт, Тогда в поля и ты идёшь; Они удобрены, но всё ж Куда ценней земле подчас Твоя рука и зоркий глаз. Уже работник пашет там, Ведёт свой плуг, свистит коням, Поёт им песни, веселя, Мол, плуг – владенье короля; Затем твой путь в луга лежит, Идёшь и зришь: их чуден вид — Ты можешь Божью благодать В цветах и травах угадать. Тут и коровы; их дыханье — Цветущих лоз благоуханье; Бока нагуливает бык, К росистым травам он привык; Бычок, что прыти не лишён, Игрою с тёлкой увлечён — Резвятся и она, и он; Овец отара тут же, близ — Её от злых волков и лис Хранит пастух; овечки сыты И шерстью длинною покрыты: Здесь всё в порядке – на ходу Пастух дудит себе в дуду. Веселье любит местный люд, Не прочь попраздновать он тут; Парням, девицам пляски впрок: Танцуют, не жалея ног, Плетут венки, забыв невзгоды, Поют и водят хороводы. Здесь квинтел – радость всем окрест, Здесь, весь в гирляндах, майский шест; Здесь моррис-данс и эль хмельной, И стрижек праздник озорной; Здесь сбор богатый в сентябре, Здесь шум игры «лиса в норе»; Здесь маски, Рождества гулянья, В пирушке короля избранье; Смех, состязанье остряков; Застолья – и для бедняков; Здесь время есть предаться бегу, Чтоб зайца потравить по снегу; Здесь спор юнцов: кто изловчится И в сеть быстрей поймает птицу, Иль без ловушки и капкана Пленит чудесного фазана; Силки, приманки здесь найдёте, Чтоб проводить деньки в охоте. О, на природе жизнь блаженна! Ей сельский житель знает цену: Забавы и приятный труд Юнца и старожила ждут; Не страшно спать, здесь сны легки, А так – и ночи коротки. Cetera desunt[23]

663. Электре Улыбку иль лобзанье, Вымаливать стыжусь: Коль сбудется желанье, Я слишком возгоржусь. Нет, всё, на что дерзаю Я посягнуть, любя — Лишь ветерок лобзаю, Целующий тебя.

664. Его достойному другу мистеру Артуру Бартли Когда пройдут лета, и ты, друг мой, Средь славных предков обретёшь покой, И твой истлеет саван в свой черёд, И герб на нём в небытие уйдёт — Не будешь ты забыт на этом свете: Средь близких быть тебе – в моём Завете.

665. Какую любовницу ему надо Я мечтаю вот о ком: Быть ей с нежным голоском; Не заумной – я привык Больше к острым на язык; Чистой быть, но не безгрешной; В облачении – небрежной: Есть своё очарованье В беспорядке одеянья; Пусть её лукавый взгляд Искушает всех подряд; Кольца прядей, завитушки Пусть влекут в свои ловушки — Только чтоб никто не мог Сам поймать её в силок; Ей Лукрецией быть – днём, Таис – ночью, чтоб вдвоём С ней на ложе наслажденья Нам вкушать без пресыщенья.

666. На Зелота Он непорочен? Да, любой поймёт: Ушей-то нет – обрезан был Зелот.

667. Розмарину Расти, украсишь, коль тебе дано, Мне свадьбу, иль поминки, всё равно.

668. На миссис Урсли Сверкает миссис Урсли (вид каков!) — Прыщи на ней, как нити жемчугов; А ногти разве не ласкают глаз? — Ракушки Традесканта напоказ! И зубки тоже привлекают взгляд — Колье гнилых орехов, к ряду ряд.

669. На Крэба Меха у Крэба разные (для всех), Но свой себе оставит – лисий мех.

670. Увещевание, или совет его другу Джону Виксу Не жизнь – когда ты, утомлён, С зарёй свой прерываешь сон, Впрягаешься, как вол, в работу, И пашешь до седьмого пота, Забыв Зевеса предписанье — Веселье предпочесть страданью. Нет, жизнь – всё дать семье своей Без истощения полей, Взрастить хлеба (и про запас) Без боли, даже мук подчас; В трудах дневных себя беречь, Чтоб от усталости не слечь; Иметь жену с собою рядом, Тебя ласкающую взглядом; Жить – тратить весело и мило Часы, что Время нам ссудило; Пусть жмёт судьба, тебе всё впрок: Живи как вольный ветерок; Надень венец; трудами боле Себя не мучай, как дотоле: Пусть твой слуга потеет в поле. Неутомим поток времён — И нас несёт с собою он. Потерян и ушедший миг, И тот цветок, что ныне сник; Уйдём и мы с тобой, как все, Подобно утренней росе. Давай же сменим, друг любезный, На век златой наш век железный; Прогоним скуку – с сей поры Да будут песни и пиры: Тот прозябает, не живёт, Чья жизнь полна тревог, забот; Свои семь лет в трудах тяжёлых На три меняю – но весёлых! Все знают (мы с тобой – подавно): Песок в часах течёт исправно, Мы в урне свой окончим путь, Откуда нас уж не вернуть.

671. Многих видим один раз Мелькают люди, их немало, Пройдут… – и будто не бывало.

672. Любовь Желаем, чтоб внушать могли Не страх – любовь нам короли.

673. Джону Денему, о его будущей поэме О, если я отвергнул бы с презреньем, Что Музы освятили вдохновеньем, И если бы цветы я, все подряд, Топтал, зашедши в Аполлонов сад, — То обо мне сказали б: столь он зол, Что, видно по всему, с ума сошёл. Но Феб свидетель – я уму воздам: Тебе я вознесу свой фимиам; Пусть я и разумею, что́ есть стих, Куда мне, Денхэм, до высот твоих: Я Музе дивной, что тебе под стать, Не смел бы и котурны завязать. Мне скоро надо собираться в путь, И вот что я б хотел тебе шепнуть: Поэты есть, что королям сродни, Но ты – над ними, выше, чем они: Блеск их алмазов на венцах слабей Сияния, мой друг, твоих лучей.

674. Гимн ларам Вас, в ком души не чаю, Я, лары, увенчаю И луком, и петрушкой — Готов быть верным служкой. В тепле, у очага я, От жара не страдая, Сижу себе беспечно, Чему я рад сердечно. Здесь есть и эль, и чаши; Хмельны пирушки наши, Но не было, чтоб споры Вдруг обратились в ссоры. Хранители и стражи, За щедрость вас уважу: Обильный стол я, право, Накрою вам во славу, — А после без смущенья Съем сам всё угощенье.

675. Отказ женщины не повод для уныния Манеру понимай: её отказ Не значит «нет» – а значит «нет» сейчас.

676. Превратность Любовь жива, пока богатство есть, — Его потерю ей не перенесть.

677. Судьбе Бей! – ударам, сотне бед Улыбка будет мой ответ; Хоть в клочья рви – но знай, что впредь Мне достанет сил стерпеть; Зло смейся: весь в лохмотьях я, Как хвори, сторонись меня: Пусть даже пугалом, смех твой Презрев, пойду своей стезёй.

678. Антее О, Антея, знай, мой свет, — У Любви досуга нет: Целый день в пуш-пин играем — Только время мы теряем; Лучше лечь нам; вервь из трав Будет кстати, нас связав: Так, в сплетенье душ и тел, Умереть бы я хотел.

679. Жестокость Давал команды – сеял смерть Нерон, Но сам не мог смотреть на зверства он.

680. Упорство Коль начал путь, бросать его негоже — Пусть даже кто-то шёл им раньше тоже.

681. О его стихах Кто, где и сколь имеет чад, Мне всё равно, пускай растят; Мои – при мне; я часть из них Усыновил, не крал чужих: Подделок средь моих стихов Не отыскать, их знак таков.

682. Дистанция прибавит величия Пусть видят редко твой монарший лик — Дистанцию держи, и ты велик!

683. Здоровье Здоровье (таково учёных мненье) Есть хлада и тепла соразмеренье.

684. Дианиме. Обряд в Глостере Вот пирог в честь воскресенья; Матушки благословенье Как получишь – не скупись: Им со мною поделись.

685. Королю Дорогу королю! Здесь Карл наш славный Блистает, словно светоч лучезарный; Былые звёзды блекнут – лишь одна Звезда с его явлением видна! Когда сияет он – не видно вас: Ваш тусклый свет неразличим для глаз; Всегда, везде его величье с ним, А пламень славы – он неугасим! На пламень сей, чтоб выдержать очам, Взирать на расстоянье надо нам — Иначе ослепят его лучи, Как ослепляет яркий свет в ночи.

686. Похороны розы Болела роза, долго, тяжко; Когда же умерла, бедняжка, Цветы-подруженьки, в печали, Вздыхая, вкруг неё стояли; Другие бережно водой Её омыли ключевой; Затем, рыдая безутешно, На ложе принесли неспешно. Когда ж молитву у постели Её святые сёстры пели, С небес, как будто на прощанье, Вдруг снизошло благоуханье. Но вот прощальный спет псалом, Обряд свершился; а потом В склеп унесли её – на луг, Укрыв травой под плач подруг.

687. Радуга, или необыкновенный завет Как ливни льют во время гроз, Так лил и я потоки слёз, — Но Джулия взглянула мило И вмиг мой плач остановила, И тут (о, чудо из чудес!) Явилась радуга небес — Улыбкой; и завет был в ней: Прошла пора ненастных дней.

688. Последний удар бьёт наверняка Удар последний страшен – с ним одним Не совладать нам: он неотразим.

689. Судьба Судьба слепая вдоволь даст едва ли — Хотя иные много получали.

690. Стул-бол В стул-бол, Люсия, мой дружок, Давай играть скорей; Призы со мной – вино, пирог: Посмотрим, кто ловчей. Представь, ты победила – что ж, Бери пирог, мой свет; В придачу и меня возьмёшь — С большим букетом бед. А мне и приз не нужен, знай, Коль я поймаю мяч: Свой поцелуй лишь обещай — И чтоб он был горяч!

691. Сафо Здесь побалуем себя, Наслаждаясь и любя, — Будем вина пить беспечно, Веселиться – жизнь не вечна; А уйдём – из мрачной тьмы Не воротимся уж мы.

692. На поэта Прата Сатирами назвал стихи поэт — Но ни в одной ни грана соли нет.

693. На Тома Така Том в Рождество сыграть бы в карты мог — Но дело в том, что «против» кошелёк.

694. Унижение нищих Кто нищих от дверей прогнать спешит, Тот дело нечестивое вершит.

695. Майский шест Мне – чашу вина! Я выпью до дна За шест, что в гирляндах пред нами, Наряден, стоит; За тех, кем увит Он был так чудесно цветами. Пью здравие их, Красавиц моих — Вы в жёны и лордам годитесь; Быть вам под венцом, На ложе потом, А там уж – как рыбки плодитесь.

696. Ничто не радует во время болезни Что франты стайкой (кто быстрей) Спешат припасть к руке твоей; Что слуги вкруг бегут гурьбой, Сопровождая выезд твой; Что мулы сыты и здоровы, Что их серебряны подковы, А упряжь явно не бедна — Вся в злате, жемчугах она; Что есть жена, и дети есть, И что добра в дому не счесть — Нет в этом радости, мой друг, Когда тебя гнетёт недуг.

697. Беды Страдает больше от беды любой Тот, кто без меры холим был Судьбой.

698. Нужда Нужда меня не вдохновляет что-то: Она – не зло, но жить в ней неохота.

699. Горести Коль горесть ваша – общая беда, Не столь уже страшна она тогда.

700. Ощущение любви К её губам приник я, чуть дыша, — Была Любовь в них и была Душа.

701. Нет неодолимых испытаний для истинной любви Кто в истинной любви – для тех Неодолимых нет помех.

702. Любая мощь уязвима Пасть можешь и от слабого врага — Коль жизнь своя ему не дорога.

703. На Трига Сменив камзол, он в новый нарядился — И говорит, что весь переродился.

704. На Люка Смитона Как ни пытался Люк обуть башмак, Не смог: мозолей столько, что – никак.

705. Жемчужный браслет, к Сильвии Ты, верно, гневаться должна: Порвал я твой браслет; Да и жемчужина одна Исчезла, ищем – нет. Случайно вышло, извини… Куплю я перл, дай срок — Ценней Антоний в давни дни Увидеть вряд ли мог. Ответишь местью – в добрый час, Не воспротивлюсь ей: Порви, что связывает нас. И сердце мне разбей.

706. Как розы стали красными Резвясь, Эрот пролил нектар На розу белую; сей дар Смутил бедняжку, и немало: Она навеки алой стала.

707. Короли Ты не король; но, к славе выбрав путь, Дерзай, твори – и ей увенчан будь.

708. Сначала работа, потом оплата Нелепо пусть – но мы ведь и не святы: Не кончив дела, требуем оплаты.

709. Слёзы и смех Жить месяц лишь осталось? Слёзы льёшь? — Смеяться впору: нынче не помрёшь.

710. Слава Что слава? Туллий так сказал о ней: Хвалебная молва в устах людей.

711. Владения Что завоёвано, тем впредь Недолго нам дано владеть.

712. Laxare fibulam<a l:href="#n_24" type="note">[24]</a> Застёжку снял, отбросив стыд, — Считай, что путь к греху открыт.

713. Его возвращение в Лондон Я с Запада, где бед моих исток, Сюда, где день родится, на Восток, Спешил, нет, я летел к тебе (о, знай!) И жадно встречи ждал, блаженный край! Моя мечта сбылась – ногой смиренной Коснулся я земли благословенной. О, изобильный Дух! Здесь, что ни год, Ты всем даруешь то, что каждый ждёт. О, место! Люди! Город сей таков — Смешенье наций, рас и языков! Я – римлянин, и вам привыкнуть надо: Средь вас я – гражданин родного града! Моя обитель – Лондон, хоть изгнанье Я долгое терпел, приняв скитанья. Но я вернулся и молю о том, Чтоб навсегда мне обрести свой дом: Я слаб, и до того, как, на беду, На Запад ненавистный попаду, Даруй мне, град мой, чтоб приют приять И быть навек с тобой, – для урны пядь.

714. Не каждый день подходит для написания стихов День не каждый эта честь — Звание пророка несть; Но когда мне Дух небесный Дарит свой огонь чудесный, Всё им полня – нет сомненья: Это Божье Провиденье; Тут я строки, в коих сила, В мир бросаю, как Сивилла, — До того, как пламя свято Вдруг угаснет, Небом взято; И тогда, лишённый жара, Вновь от Духа жду я дара.

715. Бедность – величайшая тягота Тяжёл нам, смертным, груз забот и бед — Но тягот, нищете подобных, нет.

716. Буколика, или спор пастухов 1. А ну, давай на спор, пастух, Кто песенкой подымет дух — Пропев её, потешит слух Всех, кто услышит, кто не глух. ХОР. Лалага пусть рассудит нас: Приз лучшему вручит тотчас. 2. Давай. Заклад мой, старина, — Телушка, что, как ночь, черна: Крепка, отлично сложена, К тому ж проказлива она. ХОР. Лалага в судьи нам сгодится: Пусть призом он распорядится. 1. Что ж, против тёлочки твоей Бычок мой будет не бедней: Рога злачёные, ей-ей. ХОР. Коль решено, начнём скорей; Услышим трели и тогда Поймём, чья сладостней дуда. 2. Заклады есть; и в самом деле, Пора нам взяться за свирели. ЛАЛ. Поверьте, суд мой будет скор, А лучший – выиграет спор. ХОР. Всё болтовня – когда игра? Заняться делом вам пора! (1-й пастух играет) 2. О, звуки! Я их узнаю: Ты в нашем славишься краю; Теперь внемли, как я пою, Дабы излить любовь мою. (2-й пастух поёт) ХОР. Так, верно, ты поёшь подружке; Гляди, заслушались телушки. 1. Песнь хороша, но нет сомненья, Что ты не выдержишь сравненья: Когда моё услышишь пенье, Мне приз отдашь без сожаленья. ХОР. Свирели вместе б отложили: Вы оба отдых заслужили. 2. Не успокоюсь я, пока Не заработаю бычка; Такой дуды наверняка Нет в мире, так она сладка. (2-й пастух играет) ХОР. Настал уже, Лалага, срок Сказать, чьи тёлка и бычок. 1. Приз мой. 2. О нет, ты побеждён. 1. Я – лучший; хоть поставь на кон И сто коров – мой будет он. ЛАЛ. Признаем равенство сторон. ХОР. Кладите вместе дудки ваши: Обеих нет звучней и краше.

717. Действительная защита Не трон, не стены – принца верный щит Его друзья: надёжней нет защит.

718. Предвестие Законов и юристов – счёту нет, А значит, жди для королевства бед: На то похоже, словно каждый дом Больными полон – хоть врачи кругом.

719. О поте Джулии Пот у Джулии таков, Что хорош и для духов: Маслу лилий иль лаванды Так не будете вы рады; Ко всему, её дыханье — Чудных пряностей слиянье.

720. Не требует доказательств Журчащий ручеёк, мы зрим, Сливается с ручьём другим, Затем – с рекой, что в свой черёд В бескрайний океан впадёт. Но в нём, по замыслу природы, Не остаются эти воды, Они со дна уходят, верно, В пещеры, поры и каверны, Ключами бьют, дабы потом Бежать журчащим ручейком. На удивление всё просто, Как счёт до десяти иль до ста. И точно так моё наследье Вперёд не поглотят столетья: Теперь стихи мои, поверьте, Пребудут в вечной круговерти.

721. Слава Кого-то холит слава – только По признаку не «как», а «сколько».

722. Применяй – и станет легче Поклоны бьёшь – и, смотришь, получил, На что иному не достанет сил.

723. Гению<a l:href="#n_25" type="note">[25]</a>, хранителю его дома Великий Гений, правь же домом сим; Живой водой по трубам золотым Лей благодать в него, мой добрый бог, Ей насыщая каждый уголок. Не забывай и полнить погреба — Чтоб не переводились в них хлеба. Как пастор, освяти мои владенья, — И да узрю в них лёгких фей круженье. Пусть скромную, оставь и мне награду: Хозяина почтить хоть пенсом надо. Следи, чтоб в спальне было мягким ложе — Для лёгких снов, болеть на нём негоже; Ещё следи, чтоб прочен был мой дом И не текла, ветшая, крыша в нём.

724. Его хозяйство, или то, чем он владеет Восход Мне не проспать, хоть нет часов: Поёт С зарёй петух – тут не до снов. Судьбой Я не забыт: служанка есть, Чтоб мой Дом небогатый с толком весть. Есть и Несушка – квохчет мне она: Снести Яйцо, мол, я вот-вот должна. А наш Воитель-гусь наводит страх: Он, страж, Предупредит нас о врагах. Кормлю Ягнёнка, он сироткой стал, Делю Я с ним еду – он слаб и мал. Есть кот, Игривый, к радости моей, Но вот Жиреет – много ест мышей; И пёс — Здесь он и друг, и спутник мой — Прирос В глуши к нему я всей душой: Они Мне радости приносят тут, И дни Чредою без забот идут.

725. Хорошие правила, или совет Готовься встретиться с бедой — Несчастьем, горем иль нуждой; Свои оковы не кляни: Ведь и других гнетут они; Знай, есть конец любой стихии: Не вечны времена лихие; Не опечалься днём ненастным: Пройдут дожди, день станет ясным — Услышишь, как умолкнет гром И лира зазвучит потом.

726. Деньги приносят радость Пусть смолкли соловьи, печали нет: Их трелей сладкозвучней звон монет.

727. Порадуем… Пусть наше свиданье Начнётся с лобзанья: Прижавшись, сольёмся устами; Беречь их не станем; Надежд не обманем: Мы знаем, что будет меж нами. Нам пьеса по нраву; В ней роли на славу Исполним мы вместе с тобою; К тому же, охота Потрафить Эроту: Порадуем бога игрою.

728. На Фрэнки С чего-то Фрэнки чистить зубы стала, Но сгнили все – двух пар как не бывало.

729. О Люсии, гуляющей по росе Идя росистою дорожкой, Люсия подняла немножко Подол – и я увидеть смог Живую прелесть стройных ног. Пошёл за ней, и, без сомненья, Я досмотрел бы представленье, Но занавес упал тотчас И скрыл, завистник, сцену с глаз.

730. Харон и Филомела, диалог для пения ФИЛ. Харон! Харон! О, жалость прояви К моим слезам – молю, ко мне плыви. ХАР. Как сладок этот голос, чей же он? Скажи, кто ты? ФИЛ. Плыви ко мне, Харон. ХАР. Я слышу звуки; невидимка, эй! Где прячешься, певец? ФИЛ. О, пожалей! Я – птица, та, что в песнях преуспела, Без имени, звать можешь – Филомела. ХАР. И что? Не птиц я вовсе, сколь ни пой, — Людские души я беру с собой. ФИЛ. О, горе мне! ХАР. Не стыдно? Ты звала, И я приплыл: удача не мала; Что привело тебя? Уйду я вскоре. ФИЛ. Любовь моя и много-много горя. ХАР. Что хочешь ты? ФИЛ. Она – в твоём краю, Хочу я к ней, отдам и жизнь свою. ХАР. Всё? Что ж, прощай! ФИЛ. Любовью заклинаю! ХАР. Что мне любовь? Но плату принимаю! ФИЛ. Возьми же слёзы. ХАР. Вряд ли хватит слёз За паруса, за лодку, коль всерьёз. ФИЛ. Я деньги дам, а хочешь, буду петь, Пока не скажешь – мы в расчёте впредь. ХАР. А запевай; пора бы нам идти; Стигийских духов песнями в пути Повеселим; рыдать лишь не начни: За слёзы вмиг утопят нас они.

731. На Пола Что руки Пола, труд их что даёт? Хлеб, мясо? Может, деньги? – только пот: Потеют руки, но вот проку в них Не больше, чем в перчатках соляных.

732. На Сибб Сибб, глянув на себя, ругаться стала На зеркало, разгневавшись немало; Но это стыд не твой, не плачь, стекло: Что есть, ты отразить лишь и могло.

733. Терцины разных малостей, в довесок к горшочку джема, посланному даме Мал образок святого – мал и лик, Мала подпорка – кустик невелик, Воды немного, коли мал родник. Зерна с делянки малой – туесок, Мала торговля – мал с неё и прок, В маслёнке малой масла – на зубок. Мал ящик – мало хлеба в нём, увы, Мал и венок для малой головы, Коль мал лужок, то мало и травы. Мал мой очаг – и мало греет он, Мала часовня – мало в ней икон, Мал колокольчик – и негромок звон. Мал ручеёк – мала и глубина, Мал мой бокал – и мало в нём вина, Свирель мала – и чуть слышна она. К чему всё это? Дело, леди, в том, Что я готов признаться со стыдом: Горшочек мал – и мало джема в нём.

734. Розам в персях Джулии Тройное счастье, розы, в этом есть — У милой в персях вечный сон обресть: Быть им гробницей вашей в смертный час; Батист же, как плитой, укроет вас.

735. Отказ девицы ничего не значит «Нет» скажет лишь девичий стыд — А вожделенье «да» твердит.

736. Жертвенный дымок Богам говяжий бок Зажарим, чтоб дымок Могли мы им принесть — Ведь жертва в нём и есть: На снедь они не падки — Им ароматы сладки.

737. Влюблённые: как они встречаются и расстаются Кольцо Гигея, верно, им дано: Незримыми их делает оно. Им для гулянья место – облака; Падут – бесшумно, как роса с цветка. Один к другому в тишине идёт — Так тихо, как на ветке зреет плод. Как ветерка легчайших дуновений, Никто не зрит их встреч и разлучений.

738. Женщинам, чтобы прятали их зубы, если они гнилые и чёрные Смотри, не открывай свой рот — Тогда за чистый он сойдёт; Коль губы разведёшь, тотчас Гнилые зубы – напоказ.

739. Хвала женщинам Юпитер, если я, злодей, Обижу женщин – не жалей, Пошли мне смерть – ведь не секрет: Созданий лучших в мире нет.

740. Передник, полный цветов Сафо, цветы в передник свой Весенним днём собрав, Сей дар весны несла домой Тропинкою средь трав. Играл румянец на щеках, Кружилась, весела, — С Зефиром словно там, в лугах, Ребёнка зачала. Вкруг девы дивный аромат Был райскому сродни — У Персефоны так наряд Не пахнул в оны дни.

741. Зубки Джулии Белы – как у Зенобии пальмирской Иль словно жемчуга на деве римской.

742. О её рыданиях Слёз было столько, что она, казалось, Любовный пламень щёк залить пыталась.

743. Ещё о её рыданиях Она на бережку свои невзгоды Выплакивала, полня речке воды.

744. Промедление Промедлив, вряд ли будешь ты утешен Тем, что один Медлитель был успешен.

745. Сэру Джону Беркли, губернатору Эксетера Держись, храбрец; то решено судьбой: Здесь – Гектор ты; твой Эксетер – с тобой; Он трудные переживает дни, Вдовице, в скорби плачущей, сродни; Но, несмотря на горькие утраты, Свой град ты не продашь врагу за злато, Как делали, не ведая стыда, Мерзавцы, отдавая города; Потомки их припомнят им вину — Предавшим и корону, и страну. Семью стенами город окольцуй, И медью стены в семь слоёв окуй — Не будь тебя, о Беркли, и тогда Сенаторов постигла бы беда: Они б в горящем городе едва ли В руинах капитолия не пали. Ты неподкупен, гений твой силён, Двумя опорами он подкреплён: Се есть Любовь и Вера; и пока Они с тобою, власть твоя крепка.

746. Электре. Любовь порождает любовь В любви – другой любви зерно, Так пусть же прорастёт оно. Любовь и нежность (слух таков) Смягчают и свирепых львов: Ведь на любовь к себе, поверь, Ответит ею даже зверь. Ответь и ты, душа моя, Любовью мне – люби, как я.

747. Возврат сломит решимость Идёшь к величью? Пятиться не смей: Тогда конец решимости твоей!

748. Спор Коль не горяч и сдержан спор – тогда Есть польза от него (иль нет вреда).

749. Обсуждение Пообсуждай, когда задумал что-то, А после – споро выполни работу.

750. Любви всё по нраву Той, что любишь, нет милей — Будь она хоть всех бедней Иль богатств не счесть у ней. Будь красива иль страшна, Будь смешлива иль мрачна — Ею лишь душа полна. Будь она, как шёлк, гладка Иль груба – её слегка Лишь коснусь, дрожит рука. Будь лыса или кудрява — Мне не наглядеться, право: Для меня она как пава. Будь чиста, хладна как лёд, Иль продажна – всё не в счёт: Лишь она меня влечёт. Будь худа иль необъятна, Будь грязнуля иль опрятна — Всё в ней мило и приятно.

751. Собственные грехи не видим Пристрастные всегда к грехам чужим, Груз собственных ошибок мы не зрим.

752. Нет тягот, нет прибытка Не тянешь лямку – и прибыток худ: Ведёт к удаче только тяжкий труд.

753. На Слауча По ярмаркам он возит свой товар, Но нет удачи – невелик навар; Зато жене сопутствует успех: Собой она торгует без помех.

754. Сила в единстве В единстве сила: мы сильны, Покуда не разобщены.

755. Взгляд Являет похотливый взгляд То, что и сердцу мил разврат.

756. Принцу Чарльзу – на его прибытие в Эксетер Ты Запад возрождаешь – что судьбой Начертано, то начато тобой. Недуг смертельный к гибели нас влёк, Но жар опасный ныне сбить ты смог; Спокойней стало, нет тревожных дней, И пульс не скачет, он теперь ровней. Но всё ж ещё до цели долог путь, Тебе – его пройти; удачлив будь, Как Сулла, и смелей иди вперёд: Твоя фортуна пусть тебя ведёт. И да пребудет мудрый Аполлон С тобой в боях: успех дарует он; И пусть пророки молятся, дабы Тебе несли победы их мольбы; А победишь – поэты, там и тут, Тебе сполна стихами воздадут, И девы, принц, всем сердцем возлюбя, Венком прекрасным одарят тебя.

757. Песня Жги, топи, а то – прибей, Лишь бы только поскорей: Долго мучат душегубы — А такие мне не любы. Сто ударов – для чего, Если хватит одного? В этом милость палача — Рубануть, так уж сплеча.

758. Короли и фавориты Они дружны, покуда, от щедрот, Король даёт, а фаворит – берёт; Но дружба длится только до поры, Когда иссякнут щедрые дары.

759. Образец для подражания, или народ подобен властителю Пример нас к подражанию зовёт: Каков король, таков его народ.

760. Властители Всегда к ногам того, кто держит власть, Хариты и Любовь готовы пасть.

761. Пора на праздник! Торопись, моя Антея, Праздник ждёт, идём скорее! Там увидишь всё сама: Пирогов и кексов – тьма, Все теперь туда спешат, Где в забавах стар и млад; Будешь петь и танцевать, Мариан самой под стать! Там шуты – от их острот В смехе корчится народ; Парни там, надев наряды, Поиграть в актёров рады: Пьесе, хоть она проста, Восхитится голота. Ну а после, ввечеру, В «палки» там начнут игру: Удальцы хоть больно бьют, Много крови не прольют — Лишний гнев, легко вполне, Растворяется в вине; Веселятся от души — То-то праздник за гроши! Жаль одно – что он опять Через год лишь… Будем ждать.

762. Пенни для Святого Петра Плиту надо мной Цветами укрой; Монету и жезл не забудь С собой принести: Мне скоро идти К святому Петру в дальний путь. Без пенни же, знай, Заказан мне рай, Тебя я прошу неспроста: Монету отдам, И буду я там — Привратник откроет врата. Пора в мир теней? — Свинью пожирней Дай пастору, церковь уважь! Заплатишь вперёд, Тогда и споёт Псаломщик тебе «Отче наш».

763. Доктору Алабастеру Ты назван в книге средь друзей, родных Хоть и последним – чтим не меньше их. В процессиях триумфа не герой Прокладывает путь, а люд простой; Ты, триумфатор, славою взнесён, Отмечен ей, один на миллион; В тебе, мой друг, души нетленный жар, И дух богов, и предсказаний дар; Пророчествуешь, зная наперёд, Когда монарх, тот иль иной, падёт; Когда иссякнет (ведаешь ты срок) И вновь восстанет изобилья рог; Когда не станет ни времён, ни лет — Исчезнет в море вечности их след; Когда суровый ангел, на беду, Откроет книги к Страшному суду; Когда трубой, о коей ты вещал, Всяк будет призван к Богу, стар и мал. Поведай об Апрельском скорбном дне, Пиши Завет – ты справишься вполне, А нам же снизу вверх, червям под стать, Дивясь познаньям, на тебя взирать.

764. О его племяннице Мэри Стоун Одета в саван, здесь она Лежит, прекрасна и юна, Взята во цвете лет могилой. Подскажет имя девы милой Надгробный мрамор; камень сей От слёз печальных всё тускней. О девы, честь ей окажите: О ней молитесь, пост держите, И средь надгробий, льющих слёзы, Ей на могилу сыпьте розы.

765. Счастье преград не знает Судьба бывает к нам добра и зла; Но счастье наше, что душа ждала, Преград не зная, улетает вскоре, И снова нас терпенью учит горе.

766. Смерть – конец страданиям Границы ставит Время; нет скорбей За гранью Смерти. Рок ведёт нас к ней.

767. Заклинание – Электре Тем облаком, что ныне Плывёт в небесной сини; Нежнейшими тонами, Что красят свод над нами; Росою серебристой, Дождём, сей влагой чистой; Цветов живым собраньем И их благоуханьем; Ночною тьмой объятой Трёхликою Гекатой; И чарами, чья сила Колдунью одарила, К несчастию кого-то, Искусством приворота; И Временем, ведущим Нас, верно, к райским кущам; Тобою, дорогая, — Всем, всем я заклинаю: Люби меня, прошу я, Лишь мне всю страсть даруя.

768. Охлаждённая пылкость Не до любви, с годами я беднею — А лишь богатство верно дружит с нею, Её и кормит: кровь остынет в вас, Коль нет вина и хлеба про запас.

769. Чары Принеси воды святой, Соли кинь в неё – и той Покропи округ водой; Дальше так: муки добудь, Всё смешай, и масла чуть В тесто бросить не забудь. Силы ада одолей: Звон церковный, свет свечей Напугают злых чертей.

770. Его желание одиночества Дай скит, где нет Сует, Где б, одинок, Жить мог, Куда нет троп И чтоб Там я исчах В слезах.

771. Достойный муж Хозяин дома должен первым встать, И быть последним, кто идёт в кровать; Он обойдёт с зарёю свой надел, Всё подмечая, что недосмотрел; Закроет он ворота там, где вход, Забор починит, ветку подопрёт; И сделает, заботою своей, Он землю и богаче, и щедрей.

772. Гимн Вакху Хоть тирсом больно бьёшь, Хвалю тебя я всё ж — Отваги придаёшь! Трактир тобой храним: Катона не узрим И Брута вместе с ним. Нам ликторы грозят, Что нас побьют – навряд: Ты – с нами, пусть шумят. Коль мы в загуле, голь, Любой из нас – король, Пусть был он нищ дотоль; Смельчак (но не буян!), Он власть ругает, рьян: «Лорд-мэр? В нём есть изъян — Он вор, когда не пьян». Нет денег – что ж, не грех (Их нет у нас у всех), В штанах – ну просто смех! — По швам полно прорех, И ладно; наречён Зелёным Джорджем он; Ругательством взбодрён, Со шлюхой делит трон. О, Вакх, ты нас приметь: Сколь беды нам терпеть? — Избавь! И будем впредь Тебе мы гимны петь.

773. На Пусс и её слугу Не скучно Пусс: играет день-деньской На поцелуи в «пальцы» со слугой; Потом в «одёжку снять» у них игра, А там – в постель, с забавой до утра.

774. Осуждение – награда королям За бедствия, что войны нам несут, В ответе короли – таков наш суд: В победу каждый внёс великий вклад — Но лишь король в провале виноват.

775. Милосердие в королях Монарх достойный милостью силён: Скуп должен быть на кровь людскую он.

776. Гнев Презришь навет – и сгинет обвиненье: Твой гнев сродни признанью преступленья.

777. Псалом, или гимн Грациям Я прославленьем вам, О Грации, воздам: Мои стихи едва ли Без вас звучать бы стали. Я почитаньем вам, О Грации, воздам: Вы всем моим твореньям Внимали с восхищеньем. Я обожаньем вам, О Грации, воздам: Вы – щит мой от нападок Всех тех, кто зол и гадок.

778. Гимн Музам Вас чествую смиренно: Вам мудрость нощно, денно Дарует Гиппокрена. От вас – мой дар поэта И всё, что мною спето; Я славлю вас за это. Учите вдохновенью: В любом моём творенье Есть ваше наставленье. Пусть время быстротечно, Но лавры ваши – вечны, За них – поклон сердечный.

779. Одежды Джулии Она идёт – меня манят Её шелка, что блеск струят И тают, мой лаская взгляд. Уже не отвожу я вежд От колыханья сих одежд — То дивный мир моих надежд.

780. Сдержанность Король, своё овечье стадо Стричь можешь – шкуры драть не надо.

781. Антее Пора нам звать на помощь Гименея: Сердца задержкой губим мы, Антея. Погасли свечи; но скажи лишь слово, И вскорости они зажгутся снова. Часы бегут – торопят в храм, похоже, И лары ждут, чтоб нас вести на ложе. Нас ожидают Грации, взгляни: Цветами нам усыпят путь они; И жрец святой нас ждёт с тобою в храме — Свершить обряды брачные над нами. Улыбка Геры не на долгий срок: Несчастья нам сулит её упрёк. Скажи, что медлишь, в чём твоя печаль? Невинности тебе, быть может, жаль? Но ведай: пламя страсти, дорогая, Не меркнет в браке, всё сильней пылая.

782. О Прю, его служанке В урне, что в моих руках, Верной Прю, служанки, прах; Цвесть от искорки лучистой Там фиалке золотистой.

783. Приглашение Был я тобой на ужин приглашён; Ты обещал – роскошным будет он: Подобных яств, мол, даже не вкушал Гурман-обжора Гелиогабал; А винам бы таким, вещал ты мне, Великий Сулла был бы рад вполне. Когда к тебе пришёл, я ждал, не скрою, Всех райских яств, обещанных тобою: И яйца птицы Феникс, и цыплят, И вина, коих чуден аромат; Но что ж я увидал? – пустой камин: Едва дымился он, рождая сплин; В прохладе этой (что ж, зима округ!) Ты вдоволь угостил меня, мой друг — Вином кислющим; бычьими мослами; Отвратным пивом (кое пьёте ль сами?); Приём твой оказался без затей, Я мёрз и думал: выбраться б скорей; Я проклинал тебя, твою еду, Поклявшись тут же: коль ещё приду — Поесть, погреться, всё чтоб по нутру — Быть надо в лихорадке и в жару.

784. Обряды на Рождество Ребята, гуртом Несите-ка в дом Бревно к Рождеству – да живо! Хозяйка тотчас Порадует вас — И эля нальёт, и пива. Внесли? Дальше так: Зажгите чурбак Со старыми головнями; Мы сядем в кружок, И пусть огонёк Удачу несёт нам с вами. Здесь мы не грустим, Пьём пиво, едим, И будет пирог позднее: Когда запечён Со сливами он И сдобен – то нет вкуснее!

785. Сочельник, другой обряд В ночь Рождества святой пирог Постереги, в том будет прок — Чтоб бес его не уволок Крюком. Пусть ты один, ночь впереди, От страха холодок в груди — В слух обратясь, свиданья жди С врагом.

786. Другое – девам Руки вымыть надо вам — Чтоб в печи гореть дровам: Если руки нечисты, Хлопоты с огнём пусты.

787. Ещё девам Чтоб с урожаем быть, вам надо Воздать хвалу деревьям сада: Чем больше им хвалебных слов, Тем больше будет вам плодов.

788. Могущество и мир Могущество и мир, известно, Не занимают трон совместно.

789. Его дорогой «валентине», госпоже Маргарет Фальконбридж Как бриллиант чудесной красоты, В короне вечной воссияла ты; Теперь она, не потеряв нимало, Короной Ариадны заблистала; Сверкай отныне; иль дозволь нам впредь — И мне, и ей – в лучах твоих гореть.

790. Эноне Любишь – мне скажи, мой свет: Что нам Эроса запрет? Но не льсти, скажи как есть: Убивает чувства лесть.

791. Стихи Восславь поэта вечные творенья: Всё канет в Лету – им же нет забвенья.

792. Счастье Там счастье наше долго будет цвесть, Где в свой черёд печаль и радость есть.

793. Желаемое долго ждём Чем дольше ожиданье мирных дней, Тем радость от прихода их сильней.

794. Поэзия увековечивает поэта Здесь я, как все, навек забыт, Лежал бы средь могильных плит… Поэзия мне жизнь продлит На тридцать тысяч лет вперёд — Пока на Суд в суровый год Всех нас Господь не призовёт.

795. На Байса Смеётся Байс один – мол, шутке рад, Что выдал не его, а чей-то зад.

796. На едока Не любит очень Том, разносчик блюд, Когда его прислужником зовут; Прислужник он иль нет, ему всё впрок: Себе исправно служит, он – едок!

797. Поцелуи Звала на пир – так потчуй от души: Лобзанья для начала хороши.

798. Орфей Орфей, поэты говорят, Сошёл за Эвридикой в ад — Чтоб увести её с собой; А был ему наказ такой: Её ведя по тропам ада, Не должен был он бросить взгляда Назад, туда, где шла она; Но вышло так – его вина! — Что глянул он, оборотясь — Ревнуя, может, иль страшась… И взглядом сим навеки он Был с Эвридикой разлучён.

799. На Камли, который хорошо говорит, но плохо поёт На сцене Камли ждёт всегда успех: Прекрасно говорит он, лучше всех; Но коль псалом затянет – всё не в тон: Певца не сыщешь худшего, чем он.

800. Разные пути к богатству Чтоб стать богатым, Джоэл испытал Все честные пути – везде провал; Он понял, наконец-таки, что впредь По-честному злой рок не одолеть; Теперь он поменял и курс, и взгляд: Неправедно, но будет он богат: Коль бриг наш сносит с якоря, нам мил И дьявол, что нас златом поманил.

801. На старуху Прус И чёрту душу Прус заложит, чтоб Вогнать своих соседей мерзких в гроб: Свинью, Гуся, Барана; каждый – враг… Но чем откупит душу, коли так?

802. На Пёрча Дев аромат воспел ты, пусть и прозой, — Но сам ты пахнешь далеко не розой.

803. Сафо Я, скорей, идти готов В край студёных, злых ветров, Бесконечных льдов, снегов — Чем хоть раз увидеть лёд, Что в глазах твоих блеснёт И надежды все убьёт.

804. Его верному другу Джону Крофтсу, королевскому виночерпию За всё, чем был тобой я одарён, Стихом лишь воздаю тебе, мой Джон, Прими его – хоть скромен сей ответ: В нём даже половины долга нет. Я вволю побродяжил по стране, Но удалось найти немногих мне, Кому в бессмертье путь бы я открыл, И кто сиял бы средь моих светил. Тебе в моей вселенной быть всегда, Ты в ней, мой друг, – ярчайшая звезда; Откроет век потомкам, что есть ты, — Пусть и не все, но главные черты. А долг свой… что же, оплачу потом, Но вряд ли здесь – скорей, на свете том.

805. Свадебный пирог Невесте, Джулия, дружок, В подарок испеки пирог: Замесишь тесто – будет он Миндальным вкусом наделён; Иль поцелуй его хоть раз — И пряным станет он тотчас.

806. Будь весел Бери своё сейчас — Пока твой день и час, Пока ты полон сил; А в старости деньки Куда как нелегки И белый свет не мил.

807. Есть куда лечь Земли, где жить, недостаёт порой, А лечь в неё – всем хватит мест с лихвой.

808. Милосердие Хирург искусен, если исцелит, А не отрежет то, что заболит.

809. Покаяние В грехе покайся – и твоя вина, Вся иль частично, будет прощена.

810. Горе Скорбь, если велика, – отпустит вскоре; А долго нас гнетёт печаль, не горе.

811. Девичий румянец Как небо утром красят мило Лучи встающего светила; Как рдеет вишенка, сияя, Иль груша «Кэтрин» налитая; Как пламенный горит коралл Иль как рубин сверкает, ал; Иль как на белоснежной ткани Блестит кларет, пролитый ране, — Так Джулии моей ланиты Румянцем скромницы залиты.

812. Мера Разлада нет, коль мера нам дана: Гармонию в себе несёт она.

813. Спешка пагубна Ведёт нас то, что сгоряча вершим, К несчастьям: мы глупы, когда спешим; Того ж, кем в спешке начато сраженье, Ждёт бегство войск его и пораженье.

814. Чистилище Вам, читатели, – молиться За Люсию: сей девице Помогли бы тем, радея, Вы очиститься скорее; Дева ждёт и слёз по ней, Что остудят жар огней.

815. Облако Вот облако – на загляденье: Рубином в белом обрамленье; То – ложе, где – чудесный вид! — Полунагой Венера спит.

816. На Лоча Глаз по утрам продрать не может Лоч — Как склеены; но есть, кому помочь: Горячим языком, что Лочу сладок, Жена янтарь весь слижет – и порядок.

817. Янтарная бусина Вот мошка в янтаре – она Навеки в нём погребена; Но как роскошен склеп у ней! — У Клеопатры победней.

818. Дорогой сестре Мерси Геррик Где б ни скитался я, но как пора Придёт мне помирать – то я, сестра, Благословлю тебя, твой щедрый дом: Чтоб процветал, чтоб был достаток в нём; Домашних потчуй вкусными вещами: Ореховой халвою, пирогами; В саду плоды пусть зреют, что ни год, А поле – урожай всегда даёт. Се – пожеланья; но в грядущи дни Сама увидишь: сбудутся они.

819. Преображение С земным всё ближе расставанье; Уйду в нетленном одеянье В дом вечный; Джулия, свиданье Нас ждёт – предстанешь предо мною В том царстве вечного покоя, Блистая новой красотою: И здесь светла, там, дорогая, На троне дивном восседая, Развеешь мрак, всё озаряя.

820. Терпи, если изменить ничего не можешь Судьба лютует? Наберись терпенья: Строги её благие наставленья; Вновь хмурится? Что ж, не противься ей: Любимых чад она и бьёт сильней.

821. Прохожему Если я умру в пути, Мимо праха не пройди. За задержку не кляни, Я молю – похорони. А не сможешь – Бог с тобой, Просто путь продолжи свой; Кто лишён могилы – тот В Небесах приют найдёт.

822. На Нодса Всё лето Нодс не устаёт молиться: Свезти б домой свой урожай пшеницы; Но будет ли велик он, если поле — Его ступня, амбар – башмак, не боле?

823. Королю, на взятие им Лестера Твой день, великий Карл! – тебе судьбой Дарована победа; мы – с тобой! Богиня Ника пусть, на радость всем, Украсит ветвью пальмовой твой шлем; Теперь Фортуну, чтоб с тобой была, И за руки держи, и за крыла.

824. Джулии – на её заре, или рассвет С тобой разлуку трудно снесть, Зари я жадно жду; Молитвы утренней дочесть Тебе не дам – приду. Будь обнажённой – нагота Мила моим очам: О, ты божественна – как та, Что зрел в раю Адам. И пусть румянец, милый мне, Сквозь шёлк увижу я: Так чистый жемчуг зрим на дне Прозрачного ручья. С белейшей лилией живой Сравню тебя, мой друг, Иль с розою, что красотой Пленяет всех округ.

825. Совет Сказал так Цезарь: мудрые решенья Побед приносят больше, чем сраженья.

826. Плохие правители обирают народ Не упускают боги свой кусок — Из жертв и мясо заберут, и сок, Оставив слугам верным лишь дымок; Под стать богам и власть себя ведёт — Что пожирней и слаще, заберёт, На голод обрекая свой народ.

827. Больше слов, меньше дела Командовать, коль худо, каждый рад — Но выполнять немногие хотят.

828. Дианиме Когда, укушена пчелой, От боли ты страдала, Я утишил её, друг мой, Из ранки вынув жало. В груди моей на сотни счёт Шипам и жалам страсти, Но я не знаю, что спасёт Меня от сей напасти. О, ты с улыбкой, вижу я, Взираешь, дорогая, Как льёт из ранок кровь моя, Лечить их не желая. Ты не добра: за этот смех Тебе мои упрёки — Что можно ждать тогда от тех, Кто злобны и жестоки?

829. На Тэпа Тэп матушку оставил без очков — Их обменял на пиво (слух таков); Ну а за эль, пожалуй, снёс бы даже Глаза и нос старушки на продажу.

830. Его потеря Всё отнято – мой разум лишь со мной: Над ним нет власти у судьбины злой.

831. Черпай и пей Всех родников тебе не исчерпать: Сколь ни берёшь, они полны опять.

832. На Панча Причина в чём такого мнения, Что Панч – животное-растение? — Как травка от воды растёт, От пива так – его живот.

833. Эноне Отнял покой, Тебя стрелой Пронзивши, Купидон; В какую страсть Могла б ты впасть, Пусти их много он?

834. На Тома Блинкса Весь нос в прыщах у Блинкса (гляньте сами), Он их зовёт любовно светлячками: Когда он, пьяный, топает до дому, Они во тьме подсвечивают Тому.

835. На Адама Пипса Пипс чистит зубы – дел важнее нет! — Как будто съел большой бифштекс в обед; Куда! – мясного не было и рядом: Лежалый сыр и чёрствый хлеб ел Адам.

836. Электре Мне Эроту рассказать, Что хладна ты, льду под стать? Что взираешь ты надменно На алтарь его священный? Остеречься не пора ли? Ведь Эрот простит едва ли, Ярость бога не мала: Он спалит тебя дотла.

837. Прекрасной Эми Поттер О, дайте руку (не твердите «нет») Тому, кто ваш вздыхатель, ваш поэт! Наш путь – к любви, Природы слышим глас: Вам – дозволять, мне – добиваться вас! Любовь поэта, Эми, вам по нраву? Вы засмущались: в том ответ ваш, право. Вздыхая, я гляжу на вас любовно: Коль истинна любовь, она безмолвна; Но вам открыто чувство, что во мне: Язык мой – лёд, но сердце всё в огне.

838. О деве В благовоньях ложе той, Что небесной красотой С Евой сходна; ей под стать Восхвалений не сыскать И поэту; пойте, девы, Ей печальные напевы; После уходите – так, Чтобы лёгок был ваш шаг.

839. О любви Любовь есть круг в пространстве бесконечном: От блага к благу он в движенье вечном.

840. Красота Что красота? Изящество, слиянье Живых тонов – и лик в его сиянье.

841. О любви Любую рану снадобьем залечим; Лишь хворь мою лечить, похоже, нечем. Но всё же средство есть для врачеванья: Бальзам целебный – Джулии лобзанье.

842. На Ханча, учителя Лишился Ханч жены – и с похорон Который день уже рыдает он. Но что на самом деле слёзы значат? От радости ведь тоже часто плачут…

843. На Пизона Фанатик Пизон, что длинноволос, Не для того, чтоб уши скрыть, зарос: Нет – там, где были уши у него, Щетина только, больше ничего.

844. Его книге Пора и в свет – а от обид Пусть покровитель защитит, Чтоб вскоре я не увидал, Как рвёт твои листы вандал — И вот уже в них пироги И рыбы жирные куски, А бакалейщик бойкий – тот В них соль и перец продаёт.

845. Готовность У мастера готовность к созиданью В одном заключена – в его желанье.

846. Пишите Любовь научит, что и как сказать; А стыдно говорить – велит писать.

847. Общество Без двух опор нет общества на свете: Коммерция и Власть опоры эти.

848. О деве В день её кончины ранней Быть велела в ожиданье С ней недолгого свиданья; Склеп, и урна с прахом в нём… Так вернётся дева? Ждём…

849. Награда за труд За все труды одно вознагражденье: Мы рады, что окончились мученья.

850. Медлящая невеста Что ты медлишь? В этот час Храм любви открыт для нас. Благонравье – не химера, Но во всём должна быть мера. О, поверь же мне: твой стыд Наслаждения мертвит. Ляг на ложе без забот: Завтра снова день придёт. Солнцу воин как-то раз «Стой, замри» – отдал приказ. Ну а ты, на радость мне, То же прикажи луне, И гони её с зарёй — Чтоб мне зреть румянец твой.

851. Генри Лоусу, превосходному композитору, сочинителю музыки к его стихам Коснёшься струн – и звуки потекут, Как будто сам Готье играет тут; А если голос, лире в унисон, Твой зазвучит – Ларье напомнит он Иль Вилсона; впитав таланты их, Ты, волей Феба, стоишь всех троих: Им рукоплещет мир – но вся их слава Тебе, мой друг, принадлежит по праву.

852. Возраст, не подходящий для любви «Старый» – слышу я от дам, Может, милые, я сам Оценю себя?.. Мой бог — Я совсем еще неплох! Пусть морщинист, лысоват, Но служить всегда вам рад! Буду старым – уж поверьте! — Лишь за день… ну два, до смерти.

853. Гробовщику Ты многим дал приют, и неплохой. Когда-нибудь черёд настанет мой. Тогда у церкви, во дворе её, Устрой и мне приличное жильё.

854. Антее Антея, жизнь ушла моя, И вовсе не безгрешен я: Как вижу, ждёт меня беда — Закрыты райские врата; Молись! – и будет путь открыт, Войти привратник разрешит.

855. Нужда Кто смерти жаждет в страхе пред нуждой, — Тот дорожит лишь телом, не душой.

856. Джулии Что-то, Джулия, я вял: Помолись, чтоб бодрым стал; Боги ждут: в твоём огне Воскурять свой ладан мне.

857. О губах Джулии Они чисты, прекрасны, совершенны — Омыты будто током Гиппокрены.

858. Сумерки О сумерках поэт сказал бы так: Родится день и угасает мрак.

859. Его другу Джону Джинксу Люби меня – ведь ты отныне Средь праведных в моей святыне; Росток погибнет, если он И почвы, и корней лишён; — Но ты не зря в Завет мой зван: Навеки он – бессмертных стан.

860. О себе Недолго, видно, часа ждать, когда И лет, и дней моих прервется череда; Пусть будет так, Судьбе я не перечу: С родительской могилой жду я встречу; В скитаньях наших, сколько ни пройди, Но тянет нас домой в конце пути — Туда, где наши корни, наш очаг И предков наших милый сердцу прах.

861. Короли и тираны Забота короля – его народ, А деспот власть и выгоду блюдёт.

862. Несчастья Хлысты богов – причина наших мук, Болезни наши – коршуны с их рук; Несчастья – птицы, посланные ими, Что нас терзают клювами своими.

863. О любви На древо в роще Купидон Мне указал: «Вот тут С собой кончают, кто влюблён» — И дал с петлёй мне жгут. Из шёлка жгут был и блестел, Как злато, в свете дня — Наверно, бог любви хотел Порадовать меня. Он молвил: «От любовных бед Разбитые сердца Сим утешаются – и нет Прекраснее конца». Но то был сон: в нём, одинок, Я нёс любовный жар; И только страх мой видеть мог Любви последний дар.

864. В темноте не углядишь То клерк иль пастор – ночью различи! Не хуже леди и Джоан в ночи.

865. Тело Что тело для души? Убогий кров: В нём плоть из глины, рёбра – из прутов.

866. Сафо Твердишь, что любишь; я тебе в ответ: Любила б, я бы верил, но ведь – нет… Прости мой страх – о, как бы я желал, Чтоб ты была права, а я бы лгал!

867. Невпопад и не в меру Не знаем, всё ли с ней в порядке? — И в дождик поливает грядки; Забыла: воду не жалей, Когда всё сухо, нет дождей: Мы ждём их, молим, чтобы лили — Но чтоб посевы не топили.

868. Его книге Услышь меня – держись подальше От кислых рож, привыкших к фальши: Спесивцам чтение не впрок Твоих благочестивых строк.

869. Его почтенному другу сэру Томасу Хилу Ты магией моих могучих строф Укрыт от мрачных происков веков; Твоей судьбы им не дано избыть — Ей, славной и великой, вечно быть; Других, но не тебя, погубит время: Посеянное мной бессмертно семя.

870. О жертвоприношении – разговор между Герриком и Джулией ГЕРРИК. Нам пора с тобою в храм — Жертву принесём богам. Руки вымоем; молясь, И с сердец мы счистим грязь; Агнец наш – без пятен он? Огнь алтарный освящён? Есть гирлянды? Ладан тут? Всё готово? ДЖУЛИЯ. Да, нас ждут. Мы сейчас возьмём вина И польём на лоб овна; Агнец бел и свят – мы им Искупить грехи хотим. ГЕРРИК. Хорошо; сейчас (смотри) — Облачимся в стихари И, в венках, с тобой вдвоём В алтаре огонь зажжём; К небу лишь пойдёт дымок — И мольбам настанет срок.

871. Аполлону Феб златокудрый, милость мне яви: Умолкнувшую лиру оживи, Дабы, под звуки струн, я снова смог Спеть гимн Любви; приди, могучий бог.

872. О любви Любовь – война; в сражениях лишь тот, Кто не труслив, победный стяг несёт.

873. Ещё о любви Там, где любовь юна, нет вожделенья; Раздует пламя искра небреженья.

874. Гимн Эроту Любимец нереид, Венеры и харит, О, ты, кто страсть дарит, Молю тебя, Эрот, Скажи мне, что я тот, Кого удача ждёт! К любимой я иду, Мне посули (я жду) Отраду, не беду! Избавь же от стыда: Пусть я услышу «да» Из милых уст – тогда Тебе, душой горя, Хвалы у алтаря Весь век взносил бы я.

875. Электре Пусть я не положу в твой гроб цветы, И смерть мою пусть не оплачешь ты; Но пусть, когда закончишь путь земной, И я покину этот свет с тобой: Двоим – могила, колокольный звон И слава до скончания времён.

876. Как была поймана его душа Восторг душа моя вкусила, Нашедши розы, что ей милы, В ланитах Джулии моей, Сей Розамонды наших дней. Но, собирая розы алы, Душа того не ожидала, Что вдруг окажется в ловушке — В силках кудрей моей подружки. С тех пор душа моя – рабыня, Но счастлива в плену доныне.

877. Раздоры В своих раздорах любит знать Простой народ на помощь звать.

878. Гадкие поцелуи Губ слюнявых поцелуи Мне отвратны; нет, люблю я Губы те, что, пусть и скрыты, Всё же могут быть добыты; Там отсутствует преграда, Здесь – язык буровить надо; Стержень твой ему не мил: Не туда, мол, угодил.

879. На Рипа Глаза у Рипа гнойны (вот напасть!) — Приманка мухам, чтоб личинки класть; Любой рыбак наживку для крючка, Коль надо, тут возьмёт наверняка.

880. На Тига Тиг лжёт привычно, Тига не собьёшь: В устах у Тига даже правда – ложь.

881. О волосах Джулии, связанных узлом под золотой сеткой Скажи-ка мне, моя подружка, Зачем кудрям твоим ловушка? Для них ведь сетки не нужны — Они узлом укрощены. А мне вот, дикому, тенёт, Похоже, что недостаёт! Власы освободи от пут, Пусть вольно локоны падут — И вот тогда в их западне Так просто оказаться мне.

882. На Трага Посыльным бегал очень шустро Траг, Теперь хромой – увы, попал впросак!

883. Цветочный ливень Цветочным ливневым дождём Сошла Любовь, и я был в нём; Белы и алы, лепестки Летали вкруг меня, легки; Чудесен был их аромат, А вид их умилял мой взгляд. Я, восхищённый, мнил тогда, Что мне от них не ждать вреда. Но тут Любовь пчелою стала, В меня вонзила злое жало, И понял я: змеиный яд Нередко сладости таят: В лобзаниях, что любы нам, Есть место жалам и шипам.

884. На Спенка В молитвах скор он, хоть в достатке сил И дышит глубоко – но верой хил…

885. В защиту женщин Плохи все женщины? О нет, Хороших тоже видел свет; Ведь если Клитемнестра злобна, Алкеста – ангелу подобна; С Медеей злостью кто сравнится? Но Пенелопа – голубица; Разврат с Лаисой связан прочно, Лукреция же – непорочна; Так мы посредством женщин зрим Добро и зло. Спасибо им.

886. На Лалса Клянётся Лалс: он – сердце; но верней Сказать, что нос он: не найти длинней.

887. Рабство Свободен тот, кто служит одному; Кто многим служит – быть рабом тому.

888. Чары Хлеба освяти горбушку, Оберегом – под подушку: То защита в час ночной Спящих чад от феи злой.

889. Оберег Если чаду время спать, Нож пускай положит мать Близ сердечка, остриём Вверх; и пусть сама потом Сплетничать идёт, коль надо, — Под защитой будет чадо.

890. Как заманить ведьму В дом ведьму так заполучи: Смешай с мукой чуток мочи Того, на ком сей ведьмы сглаз, И хлебец испеки тотчас; Гостинец сделал – ведьму ждёшь: Куда как приворот хорош!

891. Оберег для конюшни Всё, что остро, серп ли, нож, Вешай в стойлах – отпугнёшь Этим ведьм, что так охочи Досаждать коням средь ночи: Гривы путать, мучить всласть — Не нужна сия напасть.

892. Обряды накануне Сретения Омелы, лавра вышел срок, И падуб сник: всех вон; Самшита вешаем венок — И свеж, и зелен он. Был падуб, а теперь самшит На время стал главней: Благоухая, пусть висит Вплоть до пасхальных дней. Христова Пасха подойдёт, Расстанемся и с ним: Кудрявым тисом, в свой черёд, Обитель освежим. Настанет Троица потом; Тис выкинув сухой, Берёзой и цветами дом Наполним в день святой. Им – увядать, исход не нов, Замену делать – нам: Тростник и веточки дубков Развесим по стенам. Так и во всём: былого не вернуть, Оно уходит, новому дав путь.

893. Обряд на Сретение Рождественские головни Жги до заката дня, А угли те, собрав, храни — Для нового огня. От них, как Рождество придёт, Зажги огонь опять: Ты защищён – где пепел тот, Злым духам не бывать.

894. На Сретенье Пирог прикончим без помехи, А с ним – и Рождества потехи.

895. Излишества Из всех излишеств – доктор скажет так — Чревоугодие – наш худший враг.

896. На Ниса Стишки у Ниса – лучше не найдёшь: Бумажный змей из каждого хорош.

897. Бьянке – чтобы его благословила Волочась, добьюсь свиданья? Благи будут начинанья? Если я окончу труд, Лаврами меня почтут? Смогут критики стерпеть, Не ругаясь злобно впредь? Я расстрою колдунов, Избежав их чёрных слов? Всё скажу в своих стихах? Жить им счастливо в веках? Так и будет, коль, храня, Ты благословишь меня.

898. Джулия в церкви, или обряд очищения Укрась убор свой лентою святою И с повитухой, что была с тобою, В храм приходи: поможет в очищенье Та, что познала таинства рожденья; Зажегши ладан, подожди, доколе Ты пастора не узришь в белой столе: Ему, поклоном воздавая честь, Свои дары должна ты преподнесть. Вот весь обряд, он радостен вельми; Придя домой, пирог свой разломи; Воздаст тебе за это Гименей Второй эпиталамою своей. Всегда сродни невесте будет та, Кто пред супругом истинно чиста: Она в постели, где царит любовь, Невинность дарит мужу вновь и вновь.

899. Его книге Тебя, покуда не издали, Лишь частью малой и видали; Теперь ты вышла в свет – и впредь Нагой тебя все будут зреть. Снимаю о тебе заботу (О шлюхе печься неохота); Гуляй, тащи ошибок ношу — Тебе напутствие лишь брошу: Коль не один любим – ну что ж, Так по рукам ты и пойдёшь.

900. Слёзы Слезам поддастся, размягчев, скала — И дева, что капризною была.

901. Его другу – чтобы избежать ссоры Слова рождают гнев, а гнев – удары: И мы – враги из бывшей дружной пары. Давай-ка ссору, друг, предотвратим — Меж нами пикировку прекратим: Молчаньем лучше справимся с раздором, Чем дружбу мы убьём ненужным спором.

902. Правда Лишь время явит правду без прикрас, А зыбкой лжи доверимся тотчас.

903. На Прикла<a l:href="#n_26" type="note">[26]</a> Всегда у Прикла наготове жало: Что б ни купил, всё плохо или мало; Шумит, скандалит он… – а посему Подходит имя в точности ему.

904. Глаза надёжнее ушей Тому, что видим – верим; двум глазам Доверья больше, чем полста ушам.

905. Нужда Нужда – как мягкий воск; и с каждым днём Всё больше скорбных оттисков на нём.

906. Другу Не поленись, взгляни в мой том: Жить нам с тобою вечно в нём, На судьбы, смерть с высот взирать, Другим, в черёд свой, – умирать.

907. На смерть Уильяма Лоуса, замечательного музыканта Как в трауре не быть, коль здесь твой прах Все кипарисом чтут, скорбя, в слезах? Как не рыдать, мой Лоус, коль, в печали, Все лютни и виолы немы стали? Потерян ты! Но, по трудам твоим, Ты в мире столь же славен, сколь любим. Ты нами был Орфеем наречён, Другими зван – Терпандр, Амфион; Но все согласны: музыка, друг мой, С тобой родившись, умерла с тобой.

908. Песенка о Сильвии Резвилась Сильвия, дразня, Когда мы шли к реке, И, убегая от меня, Упала на лужке. То, что не спрятала трава, Увидеть был я рад: Девичьих юбок кружева Потешили мой взгляд.

909. Медовые соты Из полных сот, приятных глазу, Мёд не вкушай помногу сразу; Есть в насыщении коварство: Отвратным делается яство; Отведай в меру мёд желанный — И для тебя он станет манной.

910. О Бене Джонсоне Бен, поэт, здесь погребён, Из поэтов – лучший он. Но не камень о поэте Скажет, и не плиты эти: В книгах Бена – их читай! — Слава вечная. Прощай.

911. Ода к нему же О, Бен, Наш суверен И наш кумир — Сберёшь ли вновь на пир Нас в «Сан» иль в «Дог», Иль в «Трипл Тан»? – где б мог, Как в прежни дни, опять Под шум и крики нам читать Свои стихи – а в них В достатке лучших яств и вин хмельных. Друг мой! Знай, дорогой, Мы ждём: придёшь, А нет – острот пришлёшь; Чтоб не иссяк Твой клад, из нас пусть всяк (Тобою, Бен, учён) Не даст, чтоб был растрачен он: Столь остроумья нет Нигде, ни в ком, хоть обойди весь свет.

912. О деве О, тень, до утренней зари Цветы и травы собери; Сплетя венки из них, покрой Могилу ими – холмик свой; И не печалься наперёд, Что увядание их ждёт: Венки заменим: будешь впредь Всегда цветущими их зреть.

913. Вина Проигран бой не королём — Но он король, вина на нём.

914. Просьба к Грациям К моим словам прислушайтесь – они, Быть может, непристойностям сродни? Пусть те из них, что грубы и резки, Приятны будут слуху и мягки; Краснеют пусть, и робки, и скромны, — Но будут и соблазнами полны: Стих не щекочет чувства, не влечёт, Когда не слышно в нём игривых нот. О, научите, сёстры, – чтобы стал Хорош мой каждый стих, чтоб он блистал!

916. Количество Не численность бойцов, а их уменье И мужество решат исход сраженья.

917. Страх Дела вести нам должно из желанья Добра – а не из страха наказанья.

918. Келламу Тебе не стыдно, Келлам, друг, Лить сак себе в утробу, А мне вина – что, недосуг Прислать хоть чуть, на пробу? Ты музу друга пожалей: Чтоб звонче зазвучала, Пожалуй, бочку вышли ей, Бутыли будет мало.

919. Радость гостеприимства, или cердечные пожелания дому Пусть полнит щедрая рука Твои хранилища – пока Не вскрикнет повар: «Ой, беда, Не съесть нам столько никогда!» Пусть будет пиво, эль, вино — И да не узрим в бочках дно: Пусть мощь они даруют нам, Подобно грозным облакам. Пусть муж с женою что ни год Крестин в семействе полнят счёт, А Бог их чадам благодать Не забывает посылать. Проводит пусть порожек твой Невест к венчанью в храм святой, И да услышишь их потом Хвалы – за мужа и за дом. И пусть, молитвами святых, Бесплодие минует их: Да будут в них, годами впредь, Желанья страстные гореть — Чтоб здесь со временем бы мог Подняться новый городок.

920. Отсрочка наказания Узлы на розгах ликторы часами Распутывали (их вязали сами) — Давали для раскаяния срок, Чтоб порки избежать виновный мог.

921. К нынешнему правительству нет доверия В стране от власти добрых дел не ждут: Правительству не доверяет люд.

922. Отдых необходим Дай полю отдохнуть, оставь под пар — Богатый урожай получишь в дар; Плоды в саду не каждый зреют год: Земля скудна, коль много отдаёт.

923. Месть Скорей к тому мы склонны, чтобы мстить, Чем за добро добром и отплатить; Быть благодарными – для нас беда, А месть – как праздник: радует всегда.

924. Начни как надо В делах, тобой задуманных, начало Уверенность внушит иль страх провала.

925. Трудное начало На первых двух ступенях тягот много, На третьей – трон, с него легка дорога.

926. Вера четырёхгранна Четырехгранный мощный монолит Христовой веры в бури устоит.

927. Лучшее время – которое сейчас Расхваливать былое каждый волен — А я живу сейчас и тем доволен.

928. Одежды-вредители И враг нам не приносит больших зол, Чем наши панталоны и камзол.

929. Жестокость Безумна власть жестоких королей: К расправам страсть у них, как у зверей. Но режут ветви – и пышнее кроны: Убийства множат недругов короны.

930. За горем – радость И слёз не будет, и уйдут несчастья — Так ясным днем кончается ненастье.

931. Голод Что голод? Это страстное желанье Горячего, сухого – в сочетанье[27].

932. Плохая плата за хорошую службу Монархам и за добрые дела Наградой будет злобная хула.

933. Исход Кто хочет победить, осознаёт: Венчает не борьба – её исход.

934. Раб Меня свяжи и притяни Прекрасными кудрями: Твоим рабом окончу дни С такими кандалами. А коль убрать их есть резон, То ухо мне иглою Пронзи – и я (таков закон) Здесь буду век с тобою.

935. Выбери лучшее Решай: сдать добродетели свой дом Иль наслажденью – им не быть вдвоём.

936. Сильвии Прости меня за грех, он очевиден: Мой поцелуй нескромен и обиден; Но я скажу – и Зевсу неподвластно Разумным быть, когда влюблён он страстно.

937. Спокойствие обманчиво Морская гладь двух дев прельстила, Они резвились в море мило, Но шторм, внезапно налетев, Не пощадил несчастных дев; Пощады у морей порой Нет и к невинности святой.

938. Его желание Жена – простушка; здоровяк – батрак; Покойны – ночи; дни – без ссор и драк; Ещё себе я отпрыска желаю — Чтоб жар восславил, коим я пылаю.

939. О купании Джулии Купанье Джулии моей Я зрел, пылая всё сильней: Воды искрящийся батист Её ласкал, прозрачен, чист, — Но всё ж, что лилию кристалл, Как дымкой, деву прикрывал. Я в реку бросился и страстно Лобзал поток… увы, напрасно: Ведь большего, к моей печали, Речные струи мне не дали.

940. Траты – наши утраты Хоть ладан боги требуют от нас, Мы не воскурим весь его запас; Богов дарами мы разумно славим: Часть ладана для нужд себе оставим.

941. На Кланна Всегда у Кланна свиток под рукой — Похвастаться, смотрите, я какой! Всех потчует гербами предков он, Вот меч, он говорит, а тут шеврон; Вот перевязь, вот пояс, здесь – снега, Луна и холм; алмазы, жемчуга… Хотя одёжки на гербах богаты, Камзол у Кланна – дыры и заплаты.

942. О Купидоне Ко мне, как нищенка, пришёл Эрот, убог, смирен: Все в дырах шляпа и камзол, Рубаха до колен. Просил он есть; проведши в дом, Я хлеба дал, вина; Благодарил он… – но потом Мне отплатил сполна: Ушёл – но вскорости (хитёр!) Вернулся он ко мне; Одно касанье – и с тех пор Горю я как в огне. Неведом ныне мне покой: Любовный в сердце жар; Коварным пальцем, как стрелой, Нанёс он мне удар.

943. На Блисса Блисс пьяным был: в коленку чмокнул мать — Дотянется ль, коль будет пьян опять?

944. На Барра Он чует дармовщину, и неплохо: Где угощают – там и Барр-пройдоха.

945. На Мэгги Вчера простыла Мэгги – что за вид? — Распухший нос соплями весь забит.

946. Гимн Любви Признать готов Без лишних слов, Люблю Любовь – пусть муки Она несёт, Пусть больно бьёт, Я ей целую руки. К чему скулить И слёзы лить, И возносить моленья: То, что влюблён И покорён, Приму без сожаленья. О нет, друзья, Свободен я, Хоть цепи и суровы; Я воспою И боль свою, И раны, и оковы. Святой пирог, Вино, венок — Тебе, Любовь, за раны; Бей – но потом Пред алтарём Твоим я не предстану.

947. Его благородному и талантливому другу Чарльзу Коттону Изысканною речью ты, храбрец, Как и умом, для многих – образец: Ты, может быть, один из поколенья Достоин обожанья, восхищенья; Стихи читаешь так, что наши строки На диво благозвучны и глубоки; Но знаешь ты, и скажешь непременно, Посредственны стихи иль вдохновенны; Напыщен где-то слог иль в ритме сбой — Всё будет, Чарльз, подмечено тобой. И я горжусь не славою своей: Любим тобою – это мне важней; Что почести? – любая мне мала: Не лавры хороши – твоя хвала.

948. Женщины бесполезны Жениться – что нам за нужда? Без женщин можем мы всегда — Для бунтов, для резни – мужей Явить на свет… к тому ж, быстрей. Когда-то Кадм (его затея) Засеял луг зубами змея — И семена те из земли Драчливым людом проросли. А ныне, в тигель веря свято, Расплавим в нём свинец и злато, Железо, медь… и будет толк: Бойцов получим – целый полк. А коли так, то нужно ль впредь Нам для потомства жён иметь?

949. Любовь – сладкий сироп Любовь – сироп; и тот, кого недуг Без меры пить, и пить охватит вдруг, Пресыщен будет сладким сим грехом И только мерзости увидит в нём.

950. Дрожжи Моя любовь – её любви закваска: А дрожжи страсти – поцелуй и ласка.

951. Пресыщение Врач скажет – к пресыщенью нас Приводят сладости подчас.

952. О себе По мёртвым плачьте – свет угас для них; Поплачьте и по мне; прощальный стих Мне выбейте на камне (так желаю). Я многим написал. Благословляю.

953. Без денег гибель Не спасся бы любой, кто на мели, Когда б ему хоть чем не помогли.

954. О себе Для всех потерян и землёй укрыт, Лежу один в тиши могильных плит, Невидим, и неслышим, и забыт.

955. Леонарду Уиллану, его другу Чтоб ты меня услышал, пусть повсюду Стих этот зазвучит. Я краток буду. Твоих талантов безграничен круг, В любом из жанров ты хорош, мой друг: Будь драма это иль смешная сцена, Иль пастораль – всё у тебя отменно; В стихах и в прозе ты высот достиг; Грешки, ошибки есть – исправишь вмиг. Не всё скажу, мои хвалы – потом: Когда очередной твой выйдет том. А коль недохвалю (моя вина!) — Вернут потомки мой должок сполна.

956. Его достойному другу Джону Холлу, студенту Грейс-инн Ты, юный друг, решил, что непременно Осушишь весь источник – Гиппокрену, Другим поэтам всем, без сожаленья, Ни капли не оставив вдохновенья? Откуда ты? Не звёзды ль так сошлись, Что к двадцати годам взнесён ты ввысь? Каким народом щедро одарён Талантами, где обитает он? Ты славен и известен всем округ И обожаем девами, мой друг. Надень, прошу, венок лавровый – в оном Пред нами ты предстанешь Аполлоном: Пусть бог-певец, тебе вручая лиру, Тебя с собою рядом явит миру.

957. Джулии Взнеси свой дар; но, чтя закон благой, Сперва очисти руки, скверну смой; Исполнишь это, Джулия, – черёд И ладан воскурить тогда придёт.

958. Наиболее привлекательной и достойной мисс Элизабет Финч Вы хороши, вас ждёт судьба благая, Хоть счастья вам недостаёт, я знаю; Вам – долгой жизни; будьте с ходом дней, Всех радуя, прелестней и милей; А перейдёте скорбную черту — Другим оставьте вашу красоту.

959. На Ральфа Мозоли, бородавки, те, что срежет, Ральф в ящике (с ногтями вместе) держит: Для варки студня Ральф (коль он не врёт) Их и рогам оленьим предпочтёт.

960. Его книге Коль суждено случиться той напасти, Что будешь ты разодрана на части, Сродни Абсирту, – я тогда, скорбя, Листок к листочку, соберу тебя, Протру обложку и, гордясь тобою, В ларь с миррой положу и в нём укрою.

961. Королю, на его прибытие в Хэмптон-Корт. Ода положена на музыку и спета Теперь ты с нами, Цезарь, – долгожданный, Как после битв ужасных мир желанный; Восторгом мы полны: твоё явленье — Как от недуга к жизни возвращенье. О, светоч славы! Нам внемли – не жди: Твой дом осиротел – в него войди! Здесь все готовы за тебя молиться: Бессчётно ныне алтарей курится; Ты призван процветать, что каждый ждёт; Планет сейчас благоприятен ход: Нам первый камень класть под знаком сим — Фундамент новый мы соорудим; Тебе, великий Цезарь, – жить и править; Нам (коим ты – судьба) – твой гений славить; Колени мы склоняем пред тобою — Оберегай нас силою святою! А коль падёшь, о, Август, – алтарям Не устоять, а им вослед – и нам. ХОР. Век славы королю! Храня от бед, Мы жизнь ему продлим – из наших лет!

962. Ultimus Heroum<a l:href="#n_28" type="note">[28]</a>, или образованнейшему и достопочтенному Генри, маркизу Дочестеру Случилось встарь: в театр вошёл Катон — А знали, сколь суровым мог быть он — И все, кто был там, вставши с мест в почтенье, Окаменели будто на мгновенье; Стихи мои – что люд замерший тот: Твой строгий взгляд им будто смерть несёт.

963. Его Музе – о маркизе Дочестере Скажи ему: устами б ты припала К его рукам – коль смелости достало: Он мог бы забраниться, что тогда? — Ты, скромница, сгорела б со стыда.

964. Уксус Сказать про уксус? Если в двух словах, Он – труп вина, его смердящий прах.

965. На Маджа Мадж по утрам – во двор, где чёрный ход: Полощет там тайком беззубый рот.

966. Его учёному другу Джону Хармару, врачу Вестминтерского колледжа Читал твои стихи, и не напрасно: Они мягки, отточены – прекрасны! Смотрю я ныне вверх, чтоб зреть твой лик — Но ты глубок не мене, чем велик; В поэзии, доверясь парусам, Как в море, смело плавай, здесь и там; С любовью, жаром проходя свой путь, Об эпиграммах, друг мой, не забудь; Я признаю (прочтя стихов немало) — Твой стиль не хуже, чем у Марциала; И знаю – коли Зевс сошёл бы к нам, Оставив небеса другим богам, То для общенья с нами сей творец Твою латынь бы взял за образец.

967. Спаниелю Трейси Теперь ты мёртв, но память сохранит И то, как ты служил мне, и твой вид; Слеза моя – с любовью, верный пёс, Хоть ты достоин миллиона слёз.

968. Всемирный потоп Льются, льются из очей Слёзы Джулии моей. Утешение в несчастье — Друга доброе участье; Друга нет; что остаётся? Одолеть потоп придётся; Чудом выживу – тотчас Напишу о том рассказ. Но подобное уж было: Землю водами топило, Всё накрыло, до вершин — Спасся только лишь один.

969. На Лупса Лупс за шитьё костюма плату внёс, Но вот с подкладкой не решён вопрос: Всё дело в том, что у него монет Пока и на обрезки даже нет.

970. Лохмотья Заплаты, рвань, лохмотья и тряпьё — То прах одежды, жалкий тлен её.

971. Сила – опора власти Монархам знать мой стих полезно б было: Власть недолга их, коль ослабла сила.

972. На Табба Табб тридцать лет, хоть беден, горд зело — Таким помрёт, в привычку ведь вошло.

973. Костыли Люсия, я старею, вяну, А скоро и согбенным стану; Тогда я, в немощи своей, Не обойдусь без костылей. На смех твой я скажу, рыдая: «Ты видишь, плох я, дорогая». А там приют меня пригреет; Когда же слабость одолеет Так, что на сгорбленной спине Пушинка в тягость будет мне, — Со стариками на скамью У печки сяду и спою Им тихо оды о Люсии, Что написал я в дни былые. Затем иссохшею рукою Дам Зевсу знак, чтоб он с тобою Был дружен, неизменно мил И чтоб тебе благоволил.

974. Джулии Святу воду не забудь, Принеси её, хоть чуть: Окропимся и вдвоём К алтарю с тобой пойдём; До обряда я омою Руки в чаше, ты – за мною; Rex Sacrorum буду, мнится, Quorum – ты, моя царица.

975. На Кейса Один не выступает Кейс, юрист, Но коли шум кругом – и он речист: Когда в Палате Общин общий гам — Такой, что никого не слышно там, — Вот тут и Кейс вступает в схватку страстно: Кричит: «Милорды! Право, дело ясно!» А стихнет всё – тогда наш Кейс молчит, В бумагах лишь ручонками сучит.

976. Перенне Напишу я на прощанье Стих тебе – для поминанья: Пусть из уст монахов он Прозвучит под скорбный звон; И монашкам будет труд: Пусть цветы ко мне несут.

977. Его снохе Сюзанне Геррик Собой венчаешь место, где ты есть; Пусть выпала тебе последней честь Войти в завет мой – я уверен в том, Что быть тебе на первом месте в нём.

978. О леди Крю Поведает надгробье надо мной, Где родилась я, чьей была женой; О днях расцвета, о закатных днях, И где теперь мой упокоен прах. Но обо мне всё ж лучше хроник нет, Чем дети, что явила я на свет.

979. Томасин Парсонс Расти, предстань во всей своей красе — Тобою восхищаться будут все!

980. Обряд в канун Сретения Убрать – да так, чтоб было чисто, — Все ветки лавра, остролиста, Плюща, омелы: с Рождества Уже пожухла их листва; — И ту, что на пол с них упала, Всю, до листочка, прочь из зала: Девицы, вы уж мне поверьте — Где листья, там таятся черти, Что напугают вас до смерти.

981. Осторожность – твоя защита Чтоб беззаботно жизнь твоя текла, Верь в лучшее, остерегайся зла.

982. На Спокса Увидев поросёнка с пылу с жару, Клянётся Спокс, что съел бы ушек пару; Но дай бочок из запечённой тушки — Умнёт его, а заодно и ушки.

983. Томасу Геррику, пожелавшему быть в его книге Прошу в мой колледж; пусть ты запоздал (Был кандидатом) – но тебя я ждал; Как без тебя? Я буду только рад: И здесь ты мой надёжный друг и брат.

984. Буколика между Лаконом и Тирсис ЛАКОН. Поцелую за признанье: Объясни своё молчанье, Скорбный вид… я весь вниманье; Что грустишь, печаль тая? Что молчит дуда твоя? — Трелей здесь не слышу я. Молока в ведёрке мало? Иль корова захворала? Может, просто ты устала? ТИРСИС. Нет, пастух, не в этом дело, Тут несчастие приспело, Отвратить я не сумела; Всё рыдаю, свет не мил. ЛАКОН. Так, свирель я отложил. ТИРСИС. По бычку я слёзы лью: Умер, на беду мою; Всех коров, что я дою, Мне он был милее: статный, Большеглазый и опрятный, И на вид такой приятный: Лоб широк, бока пятнисты, Рожки и копытца чисты, Шерсть мягка и шелковиста; Шея – не отвесть очей: Кольца, ленточки на ней, И цветы, дары полей. Резвый, он любил играть: Обезьянке был под стать Добротою (что скрывать?) Как овечка был, точь-в-точь. Я проплакала всю ночь, Только горю не помочь: Накануне (знай, дружок) Псом взбесившемся за бок Был укушен мой бычок. ЛАКОН. Ну не грусти! ТИРСИС. Пора идти; Нынче, к ночи, погребенье. Все друзья мои в смятенье. Ждут. Пойду. Моё почтенье, До свиданья, дорогой. ЛАКОН. Что ж, и ты прощай, друг мой. Вот цветы, возьми с собой.

985. О Сафо Глядишь на эти губки неспроста: Закваска для любви её уста.

986. На Фавна Взяв прут из мирта, Фавн, пастуший бог, Свою жену им до смерти засёк; И не сказать, что прут он взял не тот, — С берёзовым такой же б был исход.

987. Квинтел На квителе народ простой, Пердят, кричат наперебой, Веселье, хоть и вонь кругом, Но – что дают, то и берём.

988. Вакхические строки Вино Дано, Чтоб пить – так пей; А льёшь — Негож, Увы, знак сей; Бокал Немал — Ты стал хмельной; Не жди, Иди, Дружок, домой.

989. Позаботься о защите Град удержи, что был в сраженье взят: Сей труд не меньше славен, чем захват.

990. Законы нас удерживают Законы, что барьеры перед нами: Убрать их – быстро станем дикарями.

991. Бианке Вижу я и сам не рад: Наступает мой закат; По всему – подходит срок, Час ухода недалёк. У могилы слёзы лей. Мне лежать, Бианка, в ней Должно на восток лицом — Не забудь, мой друг, о том.

992. Красавице Грейс Поттер Нет имени, чтоб больше подходило Вам, Грейс: вы восхитительны и милы; Прекрасней, чем у вас, лица и стана Нигде не отыскать: в вас нет изъяна; Любой чертой вы, линией любою Гармонию являете собою.

993. Анакреонтика Мне тут Все лгут: Что ж, измены И впредь Терпеть Непременно? Страдать И ждать: Быть лишь худу? Нужду, Беду Клясть не буду; Одно Дано Мне спасенье: Смирюсь, Дождусь Облегченья; Ведь нет Тех бед, Что не сгинут: Напасть Иль страсть Вскоре минут: Кто был Немил Злой судьбине, Тот, зрим, Любим Ею ныне.

994. Скромные более мужественны В бою бесстрашны те, кто до войны, В обычной жизни, тихи и скромны.

995. Не желай больше того, что можешь потратить Зачем поклажу тяжкую нести, Коль хватит нам и малости в пути?

996. Анакреонтический стих Дайте чашу: жизнь скучна Без янтарного вина; Я влюблён, и не в одну, — Слава лёгкому вину: Всех девиц хочу кругом, Терпким распалён вином; Ем отменно, коль дано Благодатное вино; День не пью – тоскливо мне: Радость – в солнечном вине.

997. На Тома Пенни На чёрном хлебе нынче Том-транжира, А белый и не снится – не до жиру!

998. Терпение требуется и королям Король не должен быть на казни скор: Порой терпенье лучше, чем топор.

999. Страх придаёт сил Когда надежды нет избегнуть боя, И трус, взяв меч, вершит дела героя.

1000. Поэту Стремись к высотам; за плохие строки Не только люди взыщут, но и боги.

1001. О любви: вопрос – ответ Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Влюбить и отвратить вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Чтоб и ласкать, и бить вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. В фигляра обращать вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. То в жар, то в хлад бросать вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Дарами осыпать вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Снабжать и разорять вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Чтоб ей вознаградить вас. Любовь принёс вам. ВОПРОС. Для чего? ОТВЕТ. Лобзать вас – и убить вас.

1002. Лорду Хоптону (в Корнуолл) О храбрый Хоптон, в этот трудный час Исполни то, что восхитит всех нас: Меч подыми, чтоб недруга крушить — Один удар твой может всё решить.

1003. Его владение Как хорошо здесь, в сельской стороне, Под крышей мшистой жить в согласье мне С собою – что ни день, целуя сладко Детишек чёрных и жену-мулатку.

1004. Проказа в доме Когда я попадаю в дом, Где дух невежества кругом, Где слуги склонны воровать, Лениться и муку жевать; Где любят сливки пить сынки, А не сосать наук соски; Где дочек неопрятный вид И их бесстыдство вам претит; Где муж – пьянчуга, а жена Вся сплетнями начинена — Лишь в дом войду, я вижу сразу, Что весь он поражён проказой.

1005. Хорошие манеры за столом Гостям своим сказать бы я хотел: Желудки всё ж имеют свой предел, А правило «съем больше, чем сосед» Частенько не на пользу, а во вред.

1006. Антея себя поправляет Антея рассмеялась – но испуг Её остановил: что если вдруг Морщинки ей подпортят красоту? — Быстрей на место каждую черту.

1007. Утешься в несчастьях Пусть беды тяжки, духом не пади: Твоя дорога к славе – впереди.

1008. Ищи и найдешь Пытайся и в сомнениях не стой; Ищи свой путь: удача – верь! – с тобой.

1009. Отдых Бывает, труд таков, что тяжко снесть: Крепись – на отдых всё ж надежда есть.

1010. Проказа в одеждах Одежды вижу, что богато Расшиты жемчугом и златом, — И в них я замечаю сразу Хворобу чудную – проказу; Я вижу язвы в облаченье, И что смертельно зараженье, И то, какой в сих платьях прок, — Прикрыть бесстыдство и порок; А чистота – другого склада: Цветистых перьев ей не надо.

1011. На Багга Ночами пьёт, днём отдыхает Багг: Вошёл в режим – и не сменить никак.

1012. Старая болезнь – долгое излечение Хворь давнюю непросто исцелить; Грехи большие тяжко замолить.

1013. Его ответ другу Как я живу, что делаю? – друг мой, Я должен дать тебе ответ такой: Могила ждёт, я с каждым днём слабей: Я лягу в землю, ты – гуляй по ней.

1014. Нищий Тебя молить мне при свиданье, Любви прося, как подаянья? И знать при этом твой ответ, Что на любовь надежды нет? Жестока ты! Покинув дом, Кров отыщу, судьбой ведом, Где хлад, покой, где, одинок, Быстрей бы я исчахнуть мог; Стучи хоть трижды там – округ Не будет слышен этот стук.

1015. Внебрачные дети Бастард с монетой новенькою схож — Но шла чеканка незаконно всё ж.

1016. Он изменился От многих бедствий и потерь С пустыней схож я стал теперь Иль, может, – с дикою толпой, Непредсказуемой и злой: Манеры грубы и просты, И разум, и кошель – пусты.

1017. Видение Анакреон привиделся во сне — Лозой увенчан, он явился мне; Пунцовы нос и щёки – пьян зело: Вино из уст его ещё текло; Всё что-то бормотал, сказать пытался, А шёл он, чуть не падал – так шатался. Прутом из мирта дева молодая Его слегка стегнула, намекая — Мол, действуй… Он старался, но не смог: Обнял, и только – знать, вино не впрок. Прелестница, разгневана немало, Сорвав с него венок, им увенчала Меня – и будто разума лишила: С тех пор я и развратник, и кутила.

1018. Клятва Венере Ночью милую мою Зрел я – будто был в раю! Днём сведи, богиня, с нею — Роз тебе не пожалею!

1019. О его книге

Конец почти, работы с книгой мало,

Но для меня и тех, кто в ней, – начало:

Мы новой жизнью в книге будем жить,

Все прочие – навеки уходить.

1020. Сонет Перилле

Я жил, когда, моя Перилла,

Лишь мне ты улыбалась мило.

Но… звёзды, видно, так легли,

Что в мрачный мир меня свели;

Единственный остался путь,

Чтоб к жизни вновь меня вернуть:

Люби! С твоей любовью я

Восстану из небытия!

1021. Можем быть лучше Грешим, а после праведны – подчас Совсем недолго зло ютится в нас.

1022. Печататься не к спеху Печататься – не для меня забава, Я не спешу: живых не любит слава.

1023. Насилие гибельно Где справедливость правит, власть прочна, А где насилье – там обречена.

1024. Утешение юноше, потерявшему возлюбленную Горька утрата? — Твой милый друг Там, где округ Все святы! Блаженство рая Ей навсегда — Жизнь ей чужда Земная: Не зрит страданий, Сколь слёз ни лей; Не слышно ей Стенаний. Навек сокрыто, Как с нею был Ты ласков, мил — Забыто. Всё ныне внове: Нет ей земной, Уже былой, Любови. Твоё терпенье — От горьких слёз, От мук и грёз Спасенье.

1025. На Бомена Ложь, сплетни, козни Бомена пусты — И дьявол не спасёт от нищеты.

1026. День Святой Прялки, или назавтра после Двенадцатого дня И забавы в этот день, И работа (хоть и лень): Потрудился – плуг сними И лошадок покорми; Коль прядут девицы, нить Не забудь в печи спалить; Юбки по краям им жги — Только косы береги! Дай воды, и не жалей: Пусть обрызгают парней. Прялку спразднуй – а потом Попрощайся с Рождеством: Игры кончились – с утра За работу всем пора.

1027. Терпение Му́ку вытерпи, и верь — Будет лучше, чем теперь.

1028. Его плач по Тамесису Тебя, Тамесис[29], помню и люблю: Свой поцелуй сребристым струям шлю. Уже я не вернусь на Стрэнд[30], где в ряд, Величественны, здания стоят. Мой жар ты не остудишь в летний зной, Когда к тебе шли тысячи гурьбой. Навек, похоже, я простился с днями, Когда садились в лодки мы с друзьями, И дев сопровождающий эскорт Шёл в Ричмонд, Кингстон или в Хэмптон-Корт[31]. Мне боле средь твоих не плавать волн; И я, у брега свой оставив чёлн, Уж не пройду знакомой стороной И не увижу вновь Вестминстер мой. И в Чипсайд не пойду, в свои пенаты, Где появился я на свет когда-то. Пусть нимфы, что, подобно лебедям, В твоих струях резвятся здесь и там, — Хранят тебя, чтоб не скудели воды: Да быть на страже им твоей природы! И пусть борей ни злобою, ни хладом Не нанесёт вреда твоим наядам. Пусть будет мощен твой державный ход — Но берега не рушь избытком вод. И хоть мне больше не узреть твой брег, Будь юн, Тамесис, – ныне и вовек.

1029. Милосердие Войны конец достойный – примиренье, А с миром – и врагов былых прощенье.

1030. Мира не дождёшься Столицам передышка незнакома: Нет внешнего врага – отыщут дома.

1031. Правда и ложь Плодится – ложь, известно: в том она Несхожа с правдой, та всегда одна.

1032. В людской жизни всё зыбко Путь зыбок наш: чем выше достиженья, Тем вероятней и больней паденья.

1033. Поддержать старания Бессмысленно любое обученье Без похвалы и без вознагражденья.

1034. Осуждение бывает полезно высокому уму И кандалы, и осуждений шум Лишь славой осенят высокий ум.

1035. Двенадцатая ночь, или король и королева Наш пир не убог: Разрезан пирог, В котором – горошина, боб; К кому попадут, Тех почести ждут, Что лишь для монарших особ. Мы здесь до утра, Избрать нам пора Того, кому быть королём; А чтоб не скучал — Ведь долог наш бал — Супругу ему подберём. Пирог – по куску, Вино – по глотку… Нет, мало, тут всё нарасхват! Нальём по края И выпьем, друзья: Чете королевской – виват! Потом настаёт И эля черёд, Что «шерстью ягнят» наречён; И пенист, и прян, Всем, всем, кто не пьян, Добавит веселия он. А чем занята Монаршья чета? Пируя, всем тон задают! Пить эль и вино И им не грешно: Чисты – и пришли, и уйдут.

1036. Его желание Того, кто стоек, дайте мне — Чей дух не сникнет и в огне, Кто смеет петь, когда вот-вот Падёт качающийся свод, И чья и на руинах мира Звучать не перестанет лира.

1037. Будь осторожен в советах Знай цену слову, помня ежечасно, Что королям советовать опасно.

1038. Сдержанность В любви умерьте пыл – не страсть сейчас, Так ненависть потом погубит вас.

1039. Совет – лучший помощник Совет прими: тебе он не указ, Но может быть и верным в этот раз.

1040. Сходство привлекательно Приятность сходство придаёт вещам; И доли, коль равны, – приятно нам.

1041. Законы Блюди законы, ибо, их прешед, Себе и всем округ наносишь вред.

1042. Сдержанность Средь грязи вряд ли будешь чист и честен — Но юный пыл с рассудком несовместен.

1043. Подобное любит подобное Себе подобных любим; говорим Стыдливо, робко – робким, кто люби́м.

1044. Его надежда, или спасительный якорь Чтоб мой корабль мог злые бури снесть, Спасительный один лишь якорь есть — Моя надежда; коль она уйдёт, Я сгину, одинок, средь ярых вод.

1045. Утешение в бедствии Пусть даже рухнет мир – сказать по чести, Не страшно помирать со всеми вместе.

1046. Сумерки За ночью сразу день не настаёт: Всегда до света – сумерек черёд.

1047. Фальшивый траур Кто не скорбит, а траур лишь для виду, — Насмешкою наносит всем обиду.

1048. Воля работает, согласие лечит Изгонишь злую хворь свою быстрей, Коль ни на йоту не сдаёшься ей.

1049. Диета Диета, что дарует исцеленье, Заменит нам лекарства и леченье.

1050. Боль За дело бьют – удары нам больны, Но боль сильней при порке без вины.

1051. Песня лудильщиков Лудильщик, гулять! Пьём в пабе опять Мы все вместе; Нам кружки нальют Размером с твой худ[32] — Всё по чести. Тирс Вакхов для нас Стоит напоказ, Увит хмелем: Тех бить будет бог, Кто сладить не смог С добрым элем. Шумим и поём, За пенни кутнём — Не иначе: Другие пусть тут Канарское пьют — Кто богаче.

1052. Его комфорт Единственно, чему я рад — Что не был никогда женат; И не женюсь: не надо мне Несчастья с благом наравне.

1053. Чистосердечие Отмоешь дочиста сосуд — Не скиснет, что в него вольют.

1054. Антее Слегла Антея – и весне недужно, Все примулы больны, поникли дружно, Нарциссы и тюльпаны хворы стали, И лилии потупились в печали; Но лишь недуг отступит, все цветки Поднимут в одночасье стебельки.

1055. Не куплю и не продам Страсть явишь – я воздам: Тебя я не продам; А скажешь «не люблю» — За пенни не куплю.

1056. Его лучшему другу Джону Виксу С тех пор, как потерял свой дом, Я к твоему теперь влеком, Где, друг мой Викс, ты дать готов Поэту бедному свой кров, И где за вкусный твой обед Я лишь благодарю в ответ. Но если на меня, мой друг, Ты как-то косо взглянешь вдруг, Хлеб скиснет, или так случится, Что пиво в уксус обратится; Иль станешь потчевать, дразня, Протухшей рыбою меня, — Уйду голодным я, скорей, Чем быть обузою твоей; Но, несмотря на эту рану, Я за тебя молиться стану.

1057. Больше силы – больше милосердия Не убивай – пусть сила есть и право: Кто храбр и мощен, тем чужда расправа.

1058. После осени – зима Скоро помирать, увы: Древо гибнет без листвы.

1059. Достойная смерть Кто жил достойной жизнью, тот Бесславной смертью не умрёт.

1060. Вознаграждение Наш тяжкий труд должна венчать награда: Растить оливы не для масла ль надо?

1061. О Судьбе Судьба пусть заберёт, хоть всё и разом, — Что мне роптать, когда при мне мой разум.

1062. Сэру Джорджу Парри, доктору права По чести – мне бы лавровый венок, Когда бы из моих премногих строк Всего одну ты похвалить бы мог. Прочти мои творенья, весь мой том, И если ты найдёшь огрехи в нём, Суди не строго – не стегай кнутом. Стих не по нраву – взглядом лишь скользни; По нраву – добрым словом помяни; За всё, что вышло скверно, – извини… Тебе пристало, в честь твоих заслуг, Героев книги сей пополнить круг — Как доктору, как рыцарю, мой друг.

1063. Оберег Дева, дам тебе подсказку: Как добавила закваску, Тесто осени крестом — Чудный будет хлеб потом.

1064. Оберег Утром оберег такой: Руки и глаза помой, Окропи водою сей Землю – дальше от дверей: Эти капли, блеском их, Отпугнут колдуний злых.

1065. Оберег Если донимает страх, Коль тебе идти впотьмах, — Чтобы заглушить тревогу, Хлеб святой возьми в дорогу: Оберег сей без хлопот Злые чары отведёт.

1066. На Горгониуса Горгониус на днях, от боли зол, В цирюльню зуб свой выдернуть пришёл; Зуб выдран был, но надо ж – вонь не снёс Цирюльник: он удрал, зажавши нос.

1067. Мягкость Чтоб подданным любовь внушать, мягка Должна быть королевская рука.

1068. Диалог между Герриком и Элизой Уилер, под именем Амариллис ГЕРРИК. Уйти решила, мой дружок? Не будет мне покоя. Молю, скажи мне, где б я мог Увидеться с тобою? АМАР. В лугах, где примулы цветут, Где лилии раскрылись, Где трав весенних изумруд, Отыщешь Амариллис. ГЕРРИК. Зачем тебе цветочный край? Не трать часы напрасно. В столице, при дворе блистай Принцессою прекрасной. Пусть девы рвут цветы в лугах, Венки себе сплетая, Ты будешь краше в жемчугах, В алмазах, дорогая. АМАР. Вознёс пастушку к небесам… Так ждёт меня столица? ГЕРРИК. Поверь, никто из знатных дам С тобою не сравнится. Постой. АМАР. Прости. Пора идти. Целуй же на прощанье. ВМЕСТЕ. Хоть и расходятся пути, Не вечно расставанье.

1069. Джулии Помощь мне твоя нужна: Спеть молитву ты должна; Способ, Джулия, хорош — Беса ею отпугнёшь. А когда водой святой Окропимся мы с тобой, Господу молясь, – тогда Враг исчезнет без следа.

1070. Розам на груди Джулии Розы, здесь вы не умрёте, Только краше расцветёте: Жар и влага – не найти Места лучше, чтоб цвести.

1071. Досточтимому покровителю Эндимиону Портеру Когда вхожу в твой холл, мой друг почтенный, Кружок поэтов вижу неизменный; «Ты – наш король, – поём тебе мы хором, — А мы – твои пророки», – и с повтором…

1072. Говори, когда следует Придерживай язык во время смут, — И говори, лишь облака уйдут.

1073. Покорность Власть королей крепка, пока народ Покорен и в согласье с ней живёт; Уйдёт покорность – станет шатким трон, Что прочен с самых древних был времён.

1074. Ещё о власти Тот лучше всех ведёт в стране правленье, Кто сам когда-то был в повиновенье.

1075. О любви Скажите, что любовь содеет? Немому речь она вернёт. А после что любовь содеет? Двоих в едину плоть сведёт. А что ещё любовь содеет? Пополнит нашим ранам счёт. И всё же, что любовь содеет? Излечит те сердца, что рвёт.

1076. На Трэпа Игрок был Трэп – викарий он сейчас: Метаморфоза на глазах у нас; Но коль доходы станут вдруг низки, Викарий Трэп вернётся в игроки.

1077. На Граба Граб любит и жену свою, и чад, — Но сытых лишь, голодным он не рад; Когда они рыдают: «Есть хотим!», Даёт он камни вместо хлеба им; Бушует он, рычит: «Всё мало вам!» — А те дрожат от страха по углам.

1078. На Дол Сгорели бы у Дол её ланиты — Когда б слезами не были залиты.

1079. На Хога Хог ест на кухне – не сказать, что много: Чуть ливера, зоб синий – доля Хога.

1080. Школа, или жемчужина Путни<a l:href="#n_33" type="note">[33]</a> – наставница по изящным манерам госпожа Портмэн Такого чуда я не знал дотоле, Что мне случилось видеть в этой школе: Шли предо мной в порядке строгом, в ряд, Прекрасные Венеры (шестьдесят!); Иль фей, сирен и нимф там видел я? Иль муз у Геликонского ручья? Иль, может, средь Саронских вечных роз Тогда мне очутиться привелось? О, это были дивные созданья — Я млел от восхищенья, обожанья. Их плавные движения, их стать Уже сейчас могли любовь внушать; И, как цветы, они благоухали: Столь ароматен росный луг едва ли. Я видел, как наставница благая Вела их, жестом, взглядом направляя Их шаг – как будто чарами владела: Они повиновались ей всецело. Счастливый мир! Не крепость строгих уз, Не страх – любовь скрепляет сей союз. Желаю Вам быть в здравье и в почёте; Воспитанниц к величью Вы ведёте: Из Ваших учениц любая дева И статью, и осанкой – королева. Им дали жизнь родители; от Вас Они берут всё лучшее сейчас. Рождение – лишь всход; чтоб он был краше И дал плоды – нужны таланты Ваши.

1081. Перенне Твердишь – я скучен, остренького мало; Что ж, буду остр, моё узнаешь жало.

1082. О себе Теперь не жить мне, не любя, Зане открыл я для себя, В чём жизни радость – вся она Лишь в женщинах заключена.

1083. О любви Продлится долго там любви пора, Где в войны с примиреньями игра.

1084. Ещё о любви Коль сладостью тебя любовь доймёт, Добавь немного желчи в этот мёд.

1085. На Гата Капусту и горох умяв (сколь смог), «От знаний, верно, пучит» – Гат изрёк.

1086. На Чаба Домашним хвастал: жита, мол, припас, Пирог на Рождество ждёт знатный вас; Но вскоре, надо ж, – хлеба вдруг не стало: На пиво Чаб зерна извёл немало.

1087. Наслаждения ведут к гибели Стране, которой правят наслажденья, Не славы должно ждать, а разрушенья.

1088. О себе Усталый путник, я бродяжил много, Почти полвека: долгая дорога; Немало лет скитался здесь и там, Но счёт всё ж невелик моим годам. Кто тем гордится лишь, что стал седым, Тот не достоин лет, прожитых им; Глядишь, и шестьдесят прошёл иной, На деле ж тридцати нет за спиной; Живёт, кто благ; но жизни тот лишён, Кто в грешных наслажденьях искушён.

1089. Мистеру Лоренсу Светнхэму Когда ты декламируешь мой стих, В нём нет изъянов, голос прячет их; Читаешь ты – и худшие из строк Так льются, словно мёда чистый ток.

1090. Его договор; или торжественное заявление Джулии Браня, мне сердце рвёшь – зачем? Я еду – но не насовсем. Ты помнишь, я давал зарок, Что день-два-три пути – мой срок? Пройдут – вернусь на твой порог. Сей клятвы не приемлешь, нет? Тогда прими другой обет. Я вижу, на твоей щеке Слеза (росой на лепестке): Ей там и быть, клянусь я в том, Когда приду опять в твой дом. Не плачь: ещё я не в пути, А уж считай, что здесь почти.

1091. О себе Лобзаньям вышел срок — И жизни, на беду; Уход мой недалёк: Путь плоти я пройду. Жить не могу, ей-ей; Adieu, юнцы: я вам С лампадою своей И маяту отдам.

1092. Наидостойнейшему джентльмену Майклу Олсуорту Пусть даже ты в конце сей книги, друже, Не думай, что ты в ней ты кого-то хуже; Есть много тех, с кем слава не в ладах, — С тобой она останется в веках; Колонной славы и тебе гордиться — Её увидишь на другой странице. Прочна колонна, пьедестал хорош… Стой там, держась, и ввек не упадёшь.

1093. Его девицам, которые хотели бы его ухаживаний Куда мне, старому, девицы, Теперь за вами волочиться? Всё больше хлад владеет мной, И ныне стал я схож с зимой: Взгляните, девы: снег и лёд — Да вас от стужи дрожь проймёт.

1094. Правда и ложь Скромнее правда: выглядит неброско, А ложь приятна – в ней побольше лоска.

1095. Его последняя просьба к Джулии Боюсь, что слишком дерзким быть я мог, Когда твоих касался губ и щёк; Прости меня! И боги любят тех, Кто, согрешив, замаливает грех. Давай подыщем, Джулия моя, Пристанище, где упокоюсь я: Коль Геррик твой умрёт – тогда, друг мой, И книгу, и глаза его закрой.

1096. О себе Хоть и звон в ушах, мне милы И рычащие зоилы — Те, кем был Гомер гоним: Я б сказал «спасибо» им.

1097. О королях Быть храбрым – долг монарха: трус на троне Внушает лишь презрение к короне.

1098. Его девицам Не вернуть, красотки, вам Чёрный цвет моим кудрям; А по мне – отличья нет, Белокур я или сед.

1099. На Спура Гордится Спур, что рыцарем одет — Ему в таком обличье равных нет! И все в восторге не отводят взгляда, Но не от Спура – от его наряда: Так люди в оны дни несли хвалу Богине на осле, а не ослу.

1100. Его брату Николасу Геррику То, что другие знают понаслышке, По картам, может, иль читая книжки, Из коих ясно видно: их создатель Лишь фантазёр, а не повествователь, Ты видел сам – и тёплые моря, И страны, где постранствовал не зря: Ты можешь рассказать без фанаберий О царствах чудных, о судьбе империй, Сароне, в коем круглый год весна Благоуханьем роз напоена; Узнаем из рассказа твоего Мы о Синае и горе Нево, Сионе новом, что, как прежде, свят, И о Голгофе, где Христос распят, Святом Господнем гробе… Твой рассказ Всё явит без придумок и прикрас — Тебе внимая, мы узрим черты Краёв далёких, где бывал и ты.

1101. Голос и лютня Хороший голос редко где найдёшь, Под лютню же – и наш вокал хорош.

1102. Мечом Когда в стране безвластье и упадок, Мечом войны наводится порядок.

1103. Король и не король Король рискует потерять свой трон, Коль, правя, неизменно честен он.

1104. Неудачные козни Нет зла ни в кознях, тщетных временами, Ни в клятвах (часто лживых), данных нами.

1105. Лесть Что может королю беду принесть? — Страшней врага любого, губит лесть.

1106. На Рампа Рамп – вертельщик надёжный: он пока Не очень часто мясо крал с лотка.

1107. На старуху Шоптер Пусть и поплачет Шоптер – не беда: К тому, что ест, подливка хоть куда!

1108. На Дэб Мне мил твой голос, сладок аромат, Но гляну на тебя – сбежать бы рад.

1109. Излишества Излишества дурны, противны даже; Умеренность – у чистоты на страже.

1110. На Крота Серебряная ложка есть у Крота: Украл бы две, да не сложилось что-то.

1111. Душа – соль тела Душа – соль тела; гибелен исход Души из тела: вскоре плоть сгниёт.

1112. На Флада Когда у Флада есть, что пожевать, Он молится – какая благодать! А нет еды – молитву вознесёт, Что не в тюрьме он, хоть и пуст живот; Он голоден ли, сыт – ему всё в лад: Всегда и всем доволен бедный Флад.

1113. На Пимпа Потеют ноги Пимпа – так, что пот Из башмаков наружу пеной бьёт.

1114. На Ласка Ласк, помирая, наказал родне: «Вот плед, в гробу он должен быть при мне». «Зачем тебе он?» – был вопрос ему, «Всё, чем богат, туда с собой возьму».

1115. Глупость «Чумы страшней» – был Туллий прав, Сие о глупости сказав.

1116. На Раша Не носит Раш ботинки, бережёт, Ему всё страшно – дождь, жара и лёд: А вдруг испортит – что тогда обуть? Нет, пусть лежат, а он уж как-нибудь…

1117. Умеренность От хворей всех прочнейшая ограда — Умеренность, иных защит не надо.

1118. В отчаянном положении все храбрецы Коль на спасенье нет надежды боле, И трус тогда бесстрашен – поневоле.

1119. Соус к бедствиям Когда от бедствий нет нам облегченья, К ним лучший соус – стойкое терпенье.

1120. Купидону Свинцовы стрелы в колчане моём; Твои – из злата, бьют они огнём; Я ж – хлад несу; испробуем – мой лёд Иль жар твой, что из них вернее бьёт? Но крайности фатальны – хлад иль жар, Равно смертелен сердцу их удар.

1121. Недоверие Друг всё клянётся – верен, мол, до гроба? Не предал бы он вас, глядите в оба.

1122. Ведьма Потыкав в заду Клюкой на ходу, Так пёрнула ведьма, что, зол, Крича на бегу: «Ой, смрад, не могу» — Исчез её спутник козёл. Она за собой Котов чёрный рой На грязных ведёт поводках; Презлющая рать Грозит изодрать Когтями луну в небесах. Потешит себя: В рог гончим трубя, На травлю зовёт их она — Охоты пора! Теперь до утра Дрожать будет в страхе луна.

1123. Гора муз Работы долгой скинув груз, Душою отдохнёшь средь муз; И если лаврами за труд Тебя не увенчает люд, То здесь немеркнущий почёт, Уверен будь, тебя найдёт.

1124. О себе Я не пишу о страсти; сожалею О днях, когда я был охвачен ею. Я не пишу о жизни; жду, смиренный, Когда могила примет прах мой бренный.

1125. Его книге Что ж, удачи! Пусть с задержкой, В свет иди теперь, не мешкай. И дай бог тебе в пути Друга верного найти — Чтоб пригрел и был с тобой, Коль уйду я в мир иной. Но смотри, чтоб невзначай Не сгореть тебе. Прощай.

1126. О завершении его труда Лишь часть труда осталась, и – финал: Но здесь мой барк пока на якорь встал.

1127. Увенчание Причал и гавань здесь, мой барк усталый: Увенчан будь! – ты путь прошёл немалый.

1128. О себе Мне юноши и девы воздадут Венком из мирта за свершённый труд; Увенчан, умащён, средь Пиерид Пребуду, где страдать мне предстоит; Когда ж умру я, траур в скорбны дни Наденут, опечалены, они.

1129. Колонна Славы Здесь я воздвиг Колонну Славы, Она взметнулась величаво, Стальных столпов прочней; Не будут страшны ей Ни гнев морей, Ни бурь удары, Ни смерчи яры, Ни ветр, ни град, Что нас страшат; Падут короны, Века минуют – оны Не узрят крах Колонны: Фундамент крепок, ей под стать — Отныне вечно ей стоять.

1130. Его Муза Закончу в книге так последний лист: Он ветрен был в стихах, но в жизни чист.

Благочестивые стихотворения

1. Его признание Всё меньше в жизни славных дней и лет; Трудов во благо меньше, чем во вред; В том даже, что пишу, в стихах моих Строк грешных много больше, чем благих; И добрых наших дел – дай Бог найти, Быть может, лишь одно из десяти.

2. Мольба о прощении

Весёлых лет безрадостный итог:

Немало написал я грешных строк;

Я виноват: прости, Господь, за них.

Мне совестно за каждый лживый стих!

И я прошу, Господь мой, – уничтожь

Все строки, если в них увидишь ложь.

Но если в них Ты сможешь без стыда

Прочесть хоть строчку, Боже, – о, тогда

Она искупит мрак позорных дней

И будет славой, гордостью моей.

3. Найти Бога Коль сможешь, пламя взвесь костров; Измерь дыхание ветров; В смешенье вод определи, Откуда струи притекли; Найди то русло, где волна Текла, ещё не солона; О том скажи мне, как живёт В краях неведомых народ; Вновь в тучи чёрные сведи Уже упавшие дожди; Сочти песчинки на брегах, Пылинки, зёрна в колосках; Мир звёзд открой и дай ответ, Что нам несёт их чудный свет: Всё сможешь – Бога мне яви В сиянье ангельской любви.

4. Что есть Бог Бог выше сфер людского разуменья — Но ведом Он и без определенья.

5. О Боге Не только Суть всего есть Он — Господь Сверхсущим наречён.

6. Милость и Любовь Укрыты мы Господними крылами: Любовь и Милость постоянно с нами, Кто праведен – Любовью тот утешен, А Милостью Господней – тот, кто грешен.

7. Бог спокоен и в гневе Коль сердится Господь, Он и тогда Спокоен – злобы нет в Нём и следа; Нам чудится: Он в ярости сейчас, Но то обман, ведь измененье – в нас.

8. Бог непознаваем Для многих тяжек труд Богоисканья — Но бесконечен труд Его познанья.

9. Должное – Богу От нас два агнца Господу желанны, Две жертвы: се – молитва и осанна.

10. Наказание Все справедливы Божии удары, — Хоть мнится нам, что непомерны кары, Что не снесёт Его ударов плоть; Но грань терпенья ведает Господь.

11. Фатальное сопровождение Греха немая свита – Страх и Стыд, Потом Вина – всегда с тем, кто грешит.

12. Молчание Пусть не язык, а ноги будут споры: Господь всемудр, но скуп на разговоры.

13. Радость Нам не в веселье радость видеть надо: Отринуть грех – сладчайшая отрада.

14. Дар и избавление Даруя благодать (в сём Божий труд), Снимает Он грехи, что нас гнетут.

15. Божье милосердие Господне милосердье к тем, кто грешен, Подобно океану, что безбрежен: Свои потоки он несчётно шлёт, Но в нём всё то же изобилье вод; И сколь он ни вберёт – в сём океане Глубины те же, что и были ране.

16. Молитвы должны быть значимы Слова молитв должны иметь свой вес: Не примет Бог от нас пустых словес.

17. Господу: гимн, спетый в часовне Уайтхолла в присутствии короля ПОЭТ. Грехом изранен я, воззри: На теле язвы, боль внутри; ПОЭТ, ХОР. Господь, не отврати Свой слух, Молю, спаси мне плоть и дух. ПОЭТ. Нет мне бальзамов Галаадских От этих ран и болей адских; ПОЭТ, ХОР. Но знаю, Боже, – Ты спасёшь, И мне здоровье принесёшь. ПОЭТ. Простри Свою благую длань, Целительным бальзамом стань; ПОЭТ, ХОР. Боль я снесу – Своей рукой Очисти и верни покой.

18. О Боге Бог лик не отвернёт, коль мы – пред Ним: Спины Господней ввек мы не узрим.

19. Не только милость Бог милостив, но надо разуметь: К раскаянью зовёт и Божья плеть.

20. Наказания не избежим Господь щадит, но и карает строго: Все наши муки – бичеванье Бога.

21. Божий бич Не дремлет бич, когда нас тянет спать, — Но спит, когда мы начеку опять.

22. Бог, наказывая, спасает Когда Господь нам посылает кары — Лишь действия тогда Его удары; Когда ж, бичуя, дарит нам спасенье — В сём есть Господней сущности явленье.

23. Бог Един Как Бог Всесвят, так и во всём Господь Един – рекут о Нём.

24. Несчастья полезны Есть польза от несчастья, коль случится, И тем, кто пострадал, и очевидцам; Беда улучшит: страждущих – мученьем И болью, а свидетелей – терпеньем.

25. Богу Ко мне яви Своё благоволенье (Как Иоанну дал Ты Откровенье): Пусть я (как он) услышу гром небесный, А после – райских лир напев чудесный; Здесь тёрны дай; там, в Царствии Твоём, Меня Ты одари златым венцом; Там день пусть будет, здесь же – ночь и страх; Здесь – власяница, стола – в Небесах.

26. Плети Господни плети нас не обойдут: Накажут злых, а добрых – подстегнут.

27. Божье Провидение Когда б грехи снять можно было тут, То и не нужен был бы Страшный Суд; Коль нам за грех не слал бы кару Бог, Поверить в Провиденье кто бы мог?

28. Искушение Кто свят и Господом любим, Тот злее дьяволом томим.

29. Его крик Богу Господь, взгляни! И пусть Твой взор Мне жалость явит, не укор; Не будь ко мне излишне строг, Когда узришь, как я убог, В нарывах, язвах весь – взгляни: Во мне, на мне, везде они; Будь милосерд: прикосновенье Иль взгляд дадут мне исцеленье; А мерзок я Тебе – своим Излечишь словом Ты одним.

30. Дары Бога жди терпеливо Моления Ему в тяжелый час Бог слышит, но, испытывая нас, Заставит ждать; а после – за терпенье Вознаградит, загладив промедленье.

31. Наказание очищает Бог церкви посылает наказанье Ей не во вред; помочь – Его желанье: Лишь очищает горькое лекарство — В том промысел Господень, не коварство.

32. Прощение По слабости грешим – простит нас Бог; Но к твёрдым во грехе всегда Он строг.

33. Ода на Рождество нашего Спасителя Спаситель, воспеваю В день Рождества Тебя я! Ты с самого рожденья Людское небреженье Изведал, Всеблагой: В пещере смрадной, Нечистой, хладной, Свой начал путь земной. Не в колыбели крытой, Из лоз тончайших свитой, Цветами окружённой, — Лежал, новорождённый, Ты в яслях, наш Христос (О том в Писанье Упоминанье), На шерсти вместо роз. А ныне ложе нами Всё убрано шелками, И Ты одет в них, Боже; Да и вертеп Твой тоже Совсем не тот, что встарь: Округ сиянье, Благоуханье, И жемчуг, и янтарь. Евреями презренный, Ты нами, Царь Вселенной, Любим и ожидаем: Сойдёшь с Небес, мы знаем; Но Ты и ныне здесь Средь нас, державный Спаситель славный, Согражданин наш днесь.

34. Бесполезная молитва Завет гласил: телец как приношенье Не мог быть жертвой без его съеденья; С молитвой схоже: возносить напрасно, Когда к ней наше сердце безучастно.

35. Сердце Коль с сердцем не созвучные уста Молитву шепчут, знай – она пуста.

36. Серьги У египтян их серьги – украшенье Ушей, в которых – благодать смиренья: Коль слышим глас – ему повиновенье.

37. Грех увиден Свершаем грех, не внемля ничему, — А после ужасаемся ему.

38. О времени Ужель вот-вот Взлетишь ты, Время, ввысь? Прошу – полёт Отсрочь, не торопись; И что за счёт? Останься, не скупись! Но Время тут Сказало: «Под конец Все отдают Свои долги; ты, лжец, Собрался? – ждут Природа и Творец. В часах, взгляни, Осталось чуть песка, Не лгут они: Знай, смерть недалека, Твой счёт – на дни», — И взмыло в облака.

39. Его мольба Случится так, что нищим стану сам И буду побираться по домам — Даруй, Господь, тогда мне столько сил, Чтоб голод от Тебя не отвратил: Кто просит пищи именем Твоим, Не дорожит, а пользуется им.

40. Богу Обещал Ты, Всеблагой, Быть в несчастии со мной; Ныне помощь окажи: Укрепи и поддержи.

41. Его Литания – Святому Духу 1. В час, когда мне горько тут: Искушения гнетут, И грехи мне душу жгут, Дух Святый, утешь меня! 2. И когда лежу больной, Приневолен хворью злой, И сомнения со мной, Дух Святый, утешь меня! 3. И когда, в печаль одет, Плачет дом, и спит весь свет, Мне ж в ночи покоя нет, Дух Святый, утешь меня! 4. И когда целитель лжёт: «Шансов нет почти» – но ждёт Платы, выставив мне счёт, Дух Святый, утешь меня! 5. И когда мне от лекарств Впору ждать одних мытарств, А, скорей, – нездешних царств, Дух Святый, утешь меня! 6. И когда звонят опять, И несётся фурий рать Души умерших пугать, Дух Святый, утешь меня! 7. И когда огонь свечей Всё слабей и всё тускней, И всё уже круг друзей, Дух Святый, утешь меня! 8. И когда придёт в мой дом Пастор – осенить крестом Напоследок, пред концом, Дух Святый, утешь меня! 9. И когда я, на беду, Боль и хворь не отведу — До того, как отойду, Дух Святый, утешь меня! 10. И когда за мною сам Дьявол ходит по пятам: Нет забвения грехам — Дух Святый, утешь меня! 11. И когда я вижу ад, В коем грешники горят, И страшусь, и прячу взгляд, Дух Святый, утешь меня! 12. И когда, в сокрытый час, Божий Суд постигнет нас, Ты тогда услышь мой глас: Дух Святый, утешь меня!

42. Благодарность Кто Богу за дары хвалу несёт, Вновь дар получит от Его щедрот.

43. Крик петуха Коль вознамерюсь, о, звонарь ночной, Отречься от Христа – молю, пропой! Как смог помочь ты криком поутру Грех осознать апостолу Петру, — Так и меня останови, чтоб я Не лил бы слёз, как он потом, скорбя.

44. Праведнику всё во спасение Несёт судьба удачу иль паденье — Всё праведнику служит во спасенье; Смирен он или борется с бедой — Всегда в нём прирастает дух благой.

45. Боль кончается радостью Отрадой обернутся и страданья, Коль изнурят нас грешные деянья.

46. Богу Хоть Ты суров, но я приду И вверюсь Твоему суду, Где Ты вершишь его, – и там Тебе копьё с кинжалом дам; Затем, признав грехи, убог, Грудь обнажу я, чтобы мог Свершить суд праведный Ты Сам — Коль уж настал расплаты срок, Ударь, мой Бог…

47. Благодарение Господу за жилище Господь благой, Ты дом мне дал, И пусть он мал, Но я укрыт – от непогод И от невзгод; Под крышей этою вполне Комфортно мне; Здесь и защита есть Твоя — Утешен я, Что чисты мысли: сей заслон Хранит мой сон. Крылечко вкось – в нём узнаю Судьбу мою; Вход невысок; истёрт порог — От многих ног: Тепло здесь бедняку всегда, Есть и еда; Мой холл и кухонька малы, Пусты углы; Кладовая – куда тесней: Тут шкафчик в ней, Где хлеба есть всегда кусок, И даже впрок; Щепа и хворост на полу, И печь в углу, Как растоплю – в отсвет углям Весь в бликах сам. Господь, пусть скромен мой обед — И в нём Твой свет; Пусть и бобы, мне всё одно: Тобой дано; Ем кашу, портулак, салат — Всему я рад; Что б Ты ни слал – Твои дары Всегда щедры: Вот свёкла от Тебя – она Сладка, вкусна; Венчаешь пламенем очаг — И он мне благ; Твоею добротой вино Осенено; Твоя рука живит поля — И мне земля Сам-двадцать урожай даёт, Хороший счёт; И куры яйца мне несут День каждый тут; И что ни год – приплод овец: Твой перст, Творец; И сливки, и вино – всё есть: Всех благ не счесть; Господь, за доброту Твою Я отдаю Тебе, душою возлюбя, Всего себя; И сердце я отдам – с огнём, Горящим в нём, — Чтоб принял Ты, Христос, мой Бог, К себе в чертог.

48. Богу Учи, учи меня, Господь, Терзай без жалости мне плоть; Жезлом, бичом иль плетью – бей, Вверяюсь милости Твоей; И пытки мне не тяжелы: Средь них взнесу Тебе хвалы! Жги, истязай, я всё стерплю, И в муках я Тебя люблю: Я верю, Боже, – Ты спасёшь, Но страшных ран не нанесёшь.

49. Иное, Богу Господь, не бей, Узри мои рыданья — Уйду до наказанья Я в мир теней. Господь, немало Грехов на мне сейчас — Не бей, услышь мой глас: Очисть сначала.

50. Истинного счастья нет О, как, должно быть, счастлив тот, Кому Всевышний всё даёт — Всё по желанью, полной чашей… Но нет счастливцев в жизни нашей.

51. К его всегда любимому Господу К Тебе мой путь; ужель из-за преград, Столь многих, не достигну райских врат? Тяжёл мой каждый шаг, трудна стезя, Но я иду, мне не дойти нельзя. О, помоги мне: путь мой сократи, Иль сдвинь преграды, убери с пути; А то взнеси, но так, чтоб я, влеком Твоей рукой, с высот не пал потом. Я вижу свой очаг, родную сень, И где-то вдалеке – дым деревень, И это мне отрадно; знаешь Ты — Жду смерти не из страха нищеты: Жизнь потому оставлю, не скорбя, Что больше, чем её, люблю Тебя.

52. Другое (к Господу) Зовёшь, Господь? Я не могу прийти: Без крыл на Небеса мне нет пути; Душа должна иметь Твои крыла — Чтоб путь нелёгкий одолеть смогла.

53. Смерти Давно меня зовёшь; Приду я, коли ждёшь; Лишь путь, что пройден мною, Слезами я омою: Покаюсь, безутешен, В чём был доныне грешен; В дорогу хлеб возьму, Ещё – вина к нему; Любви накину тогу, Чтоб быть угодным Богу; Надену на прощанье Я пояс состраданья; — Тогда, уже другой, Невинный и благой, Молясь, смежу я веки И отойду навеки.

54. Равнодушие отвратительно Всё Богу дай, иного будет мало: Иль всё Ему – иль почитай Ваала; Будь хладен – иль горяч: Бог не щадит Того в ком равнодушье уследит.

55. Радуйся всему, что приходит Дары любые Божьи не малы: Какой бы ни пришёл – воздай хвалы.

56. Разгневанному Богу Ночь напролёт Мне сон нейдёт: Пугаешь, нет покоя; Днём тот же страх: Сижу в слезах, И с ними пью вино я. Мой хлеб с золой Ты, Всеблагой, Мешаешь нощно, денно; Ужель и впредь Дано терпеть Мне горести смиренно? О, не постичь, Почто Твой бич Меня терзает, Боже! Не молвлю: холь, Но в сердце боль Унять Ты мог бы всё же. Мне мук, Господь, Не побороть, Спаси, взношу моленья: Спали скорей Свой бич – иль бей Так, чтоб пресечь мученья.

57. Терпение, или утешение в страданиях Дружны со мною беды стали, Но всё же нет во мне печали: Господь мои страданья зрит, И мне терпение дарит.

58. Вечность О, Век! Иду в путь дальний: Стезя моя Ведёт в края, Где вкруг простор бескрайний! Я мир увижу – вечный, Без лет, времён; Незыблем он, Безбрежный, бесконечный; Мир, где не затмевает Звёзд лунный свет И ночи нет — День там всегда сияет.

59. Спасителю-младенцу: о подарке Ему от ребёнка Дитя, сбирайся, путь далёк, Неси Спасителю цветок; Придёшь – скажи Христу, что Он Саронской розой наречён. Вложи, представ пред малышом, Цветок в пелёнку, а потом Скажи Ему, что ты принёс Свирель, дабы малыш-Христос, Услышав звуки сей свирели, Уже не плакал в колыбели. Скажи ещё – тебе Он мил, Что ты коралл бы подарил, Когда бы мог; но то – мечты: Как Он, безденежен и ты. А коль дождёшься поцелуя Его медовых уст, то всуе Не принимай лобзаний впредь, Чтоб дар бесценный не стереть.

60. Новогодний подарок Кому-то в радость жемчуга, Муары, золото, шелка, А мне – лишь сена бы клочок Или пеленки лоскуток С яслей в пещере, где рождён Был наш Спаситель, где был Он.

61. Богу Я новой книге радуюсь своей: Тому, Господь, что Ты, незримо, – в ней.

62. Бог и король Бог и король – навек я им обязан: Король дал средства, а Всевышний – разум.

63. Радость Бога – людская скорбь Где весел Бог, там зиждется твой страх: Смеётся Он – внимаешь ты в слезах.

64. Почести – препятствия Почестям хоть мы и рады, Что они как не преграды? — Из-за них, больших и малых, Путь в небесный дом в завалах; Их расчистить – я бы мог Полететь туда в свой срок.

65. The Parasceve, или приготовление Нас ждут с тобой на пир любови истой: Алтарь златой завешен тканью чистой, Узорчатой парчой; на алтаре Вино и хлеб, и чаши в серебре; Кувшин стоит с водой святою в нём, Гостям для омовения; пойдём, Пора нам, Альма; мы приготовленья Свершим с тобою, все без исключенья: Кто не готов, тем хлеба и не надо — Ни крошки им, пусть мучатся от глада.

66. Богу Зерна даёт нам вдоволь Бог — Для сева, для еды и впрок; И хлеб, и мясо есть у нас — И для пиров, и про запас; К нам полон милости Господь, Обильна Божия щепоть: Текут дары Его благие Потоком в наши кладовые.

67. Воля противостоять Мы искусов греха не избежим, Но противостоять должны мы им; И пусть мы даже терпим пораженья, Достойный путь один – сопротивленье.

68. Для Христа Придёт Христос – и стол Ему, и кров, И всё на выбор из твоих даров; Что лучшее есть в доме – для Него: Не пожалей и сердца своего.

69. Богатство и бедность Когда б Господь всех сделал богачами, Не ведали б терпения мы с вами; А будь все бедняками, стар и мал, Щедроты Божьи кто бы увидал?

70. Умеренность в поисках В исканьях Бога есть у нас предел — Безумен, кто прейти его посмел.

71. Милостыня Дай нищему, убогих поддержи, А нечем – слово доброе скажи; Когда от сердца сделал ты, что мог, — Увидит и воздаст за это Бог.

72. К его совести Свершать грехи могу ли я, Коль ты всё видишь, судия? Подлащусь, может, чтоб я мог Грешить – а ты простишь грешок? В тумане зыбком скрою с глаз Любую из своих проказ; Ещё – укрою тёмной мглой Любой проступок, грех любой; А то дары поднакоплю И всех я ими подкуплю; — Скажи, сие меня спасёт? Ты не предъявишь строгий счёт? В грехи не впишешь стыд и срам — Моё распутство по ночам? Не будет этого, о нет! И я даю тебе обет, Что буду благ я: День Суда Не будет страшен мне тогда.

73. Спасителю Господь, лишь Ты очистить можешь, верно, Во мне конюшен авгиевых скверну: Не хватит мыла, океанских вод — Лишь кровь Твоя меня теперь спасёт.

74. Богу Здесь добр Господь, не причиняет мук: Нет стрел при Нём, без тетивы здесь лук; Но в мире том нет грешным снисхожденья: Летят в них Божьи стрелы и каменья.

75. Сон Во сне я видел, как воочью: Господь, в кувшин мой прошлой ночью Ты масло лил: сперва до края, Потом и сверх, переливая; Я был смущён, глазам не веря: К чему напрасная потеря? Но Ты сказал мне: Я, ваш Бог, Даю вам сверх потребы, впрок; А значит – скуден дом у нас, Коль нет ни крошки про запас.

76. Щедрость Бога Щедрот Творца скудеет чаша: Всё меньше благодарность наша.

77. Его благословенному Спасителю Бескрыла, мнится, ночь, коль сон нейдёт: В ней время не летит, оно ползёт; Её повозка тащится помалу: Сломалась ось, иль колесо отпало; Молюсь: укрой от бед, благая сень, О, ветры, сдуйте мрак, ночную тень, И да узрю весёлый светлый день. Боль в сердце жжёт. Тебя молю, Господь, Мне ложе умягчи, страдает плоть; Зажги светильник, свет даруя мне, Да не пребуду ныне в смертном сне; Дай голос слышать Твой, хоть иногда; Зови, и я приду: скажи, куда; Скор будет бег мой, призови, прошу: Я без задержек путь к Тебе свершу.

78. Его символ веры Я верю в то, что прахом стану, И что из праха я восстану, И что, воскреснув, пред собой Христа увижу лик святой; Я верю: нам, в порядке строгом, Всем на Суде стоять пред Богом; Я верю: в ад низвергнет Он Тех, кто на муки осуждён. Я верю: удостоюсь чести При Нём быть с праведными вместе; Я верю, что за милость ту Обязан буду лишь Христу. Я верю в то, что Бог-Отец, И Сын, и Дух – един Творец; Что Иисус – се воплощенье Господня Дара и Спасенья.

79. Соблазны Соблазны не страшны; и только тех, Кто к ним стремится, дьявол вводит в грех.

80. Лампада Остынет вера – жизнь уйдёт из нас: Мертва лампада, коли огнь угас.

81. Скорби Удел наш – скорби: крест несём свой тут — Иль в мире том страдания нас ждут.

82. Покаяние Нам за грехи тогда прощенье будет, Когда нас Бог покаяться принудит.

83. Панихида по дочери Иеффая, спетая девственницами Алмаз прекрасный, перл творенья, О, дева, нет тебе забвенья! Страдалица, блаженна ты! Прими цветы: Твой склеп мы днесь осыплем ими С любовью, с чувствами благими. Не раз ещё мы обойдём Могилу, твой последний дом, И, спев прощальные псалмы, Положим мы Нарцисс на камень скорбный твой, Любви к тебе алтарь святой. О, ты чудесна! Дочерей Свет не знавал тебя верней; Царица края, где твой прах, В твоих лугах Фиалки, примулы цветут: Весной мы их срываем тут. Цена свободы не мала: Жизнь за неё ты отдала; Обет отца, его любя, Ты на себя Взяла; вернула долг с лихвою, Пожертвовав при том собою. Отец твой песнь победы спел, Аммонитян поверг он, смел; Свободен край, сбылись мечты! Но пала ты; Мир куплен дорого; о, горе! — Лекарство было хуже хвори. Прими за кротость и смиренье В дар не вино, не воскуренья, Но слёзы, вздохи… Дева, нами Твой склеп цветами И после убран будет: в год Четырежды нас встреча ждёт. Прими хвалебные напевы, Прими и прядь от каждой девы, Прими чистейший сей флакон — Наполнен он Слезами нашими; потом Тесёмки, ленточки кладём К надгробью (чтоб красой блистало), Ещё – вуали, покрывала, Под коими вели невест, От всех окрест Их пряча, к женихам своим; Всё, всё тебе мы отдадим. Мертва! Впредь не вести уж нам Невест на ложе к женихам, Не собирать шаров, букетов Из первоцветов И не плести гирлянды в сёлах Для наших праздников весёлых. Нет, наших дев теперь желанье — Как ты, быть в белом одеянье: То мы мертвы… Будь жизни семя, Хотя б на время, Дано нам – стали бы поститься, Рыдать и за тебя молиться. Спи в благодати; мы желаем, Чтоб это место было раем; Пусть благовоньем лучших смол Полн будет дол; Пусть источает холм могильный Бальзама аромат обильный. Пусть не тревожат твой покой Совиный крик иль волка вой, И не чинит злой ураган Жестоких ран Земле блаженной; ей пустыней Не стать и вечно цвесть отныне! И вновь придут к тебе девицы, И принесут цветы к гробнице, Её усыплют всю, как днесь, И ладан здесь Зажгут; засим, отдав поклон, Уйдут, твой не тревожа сон.

84. Богу – о своей болезни Ужель висеть на иве, Боже, И арфе, и виоле тоже? Ужели станет одр мой Гробницей, а обитель – тьмой? Ужель не будет дней отрадных И лягу я средь трупов хладных? Но Ты всесилен – Ты бы мог Увядший оживить цветок.

85. Грехи противны, но всё же любимы Нам поначалу стыдно, что грешим, — Но после грех становится любим.

86. Грех Вслед за грехом, где б ни был он, – всегда Возмездие ступает по следам.

87. О Боге Забрав моё добро и все, что есть, Бог дал терпенье, оказав мне честь; Всё Бог, что от Него: Господь благой, Вручив терпенье, одарил Собой.

88. Вера Мы движимы надеждой на спасенье: Не ум, а вера – наше воскресенье.

89. Смирение Путь в небеса с покорностью пройти Нам следует – врата в конце пути Низки, хоть свод небес высок; Смиренье милостью оценит Бог.

90. Слёзы Пока мы здесь, не в радости – в слезах Залог отрады нашей в Небесах.

91. Грех и борьба Раскаяньем себя не успокой: До самой смерти бейся с Сатаной.

92. Ода, или псалом Господу Мой Бог, Коль Ты б не сёк Меня для покаянья, Мне б пред Тобой Не быть, Благой, Не зреть Твоё сиянье. Но всё ж Ты мягко бьёшь, Мне мало этой кары; В грехах я весь, Молю я днесь — Бичуй, усиль удары. Спеши: Терзай, страши, От зла меня спасая, — Дабы в свой срок Из ада мог Взлететь на Небеса я.

93. Молитва для детей Бог дары Свои нам шлёт Христа ради, от щедрот; Нам горох дарует Он Иль бобы – Ему поклон; Мясо, рыба, пища наша, — Всё из Божьей щедрой чаши; Оградит Господь от бед Церковь, короля, весь свет, Ниспослав земле расцвет.

94. Бога почитай первым По-христиански чти отца и мать — Но Бога должно первым почитать.

95. Молитва ребёнка Я, малыш, тяну в мольбе Обе рученьки к Тебе: Холодны, как лягушата, К небесам они подъяты; О, благослови сейчас Хлеб наш, Господи, и нас. Аминь

96. Рождественский гимн, спетый королю в Уайт-Холле Хор: Для нас отрада, радость, честь Рождественский сей гимн вознесть: Под звуки лир, отринув лесть, Пропеть о Нём благую весть! Все пробудитесь! Разве есть Славнее глас? Услышит Он Песнь нашу струнам в унисон.

(После прославления начинается песнь)

1 голос: Ночь, улетай, тебя не чтим, Да воссияет день, а с ним Пусть май мы в декабре узрим! 2 голос: Такой вопрос мы зададим: Почто, когда снега округ, Весною задышали вдруг, 3 голос: Улыбкой светлой зиму зля, Ей вперекор, – луга, поля, И будто расцвела земля? Благоухание — 4 голос: Откуда? Мы объясним вам это чудо: Родился Тот, Чьё появленье — Везде, теперь навек с Рожденья — Есть Жизнь, и Свет, и Обновленье. Хор: Он к нам пришёл, Он с нами – Тот, Кто солнца свет и ливни шлёт, Чьей волей всё округ цветёт. 1 голос: Любимцу общему свой кров Любой из нас отдать готов; Без промедления, 2 голос: Тотчас И сердце каждого из нас Хор: Мы отдадим Ему; венок Тому, Кто есть наш Царь и Бог, Из падуба, плюща сплетём И глас хвалебный вознесём!

97. Новогодний дар, или песнь на обрезание Спасителя. Спета в присутствии короля в Уайтхолле 1. Он будет в храме, час грядёт! Готовьтесь к пенью; грешен тот, Кто здесь под лютню не споёт. 2. Святой водой округ кропим; Свечам погаснуть не дадим — Пусть все горят пред Всеблагим! 3. Огни и в алтарях горят; Курений сладок аромат; И благо руки, с сердцем в лад, Творят. ХОР. Дитя отрадней всех отрад. 4. Вноси Его, служитель, в храм; Скажи, когда ты видишь сам Взор, голубиному под стать, Ланцет посмеешь в руки взять? Ведь боль придётся причинять. 5. Пристало мудрость нам являть, Не жалость – проведём крещенье, Без коего в самом рожденье Нет смысла. ХОР. С Богом, усмирим волненье. 1. Нежней касайтесь… расцветут Чудесные тюльпаны тут; Из роз, что на крови взрастут, Венец Спасителю сплетут. ХОР. Но песня спета, тихо стало, Давайте-ка начнём сначала, Вновь запоём псалмы святые, Младенца отдадим Марии — Её теплом лелеем, Он Уснёт, блажен. Обряд свершён.

(Песня положена на музыку композитором Генри Лоусом)

98. Другой новогодний дар, или песня на обрезание 1. Прочь, нечестивые! Всем вам Пора уйти: оставьте храм; Должна отсюда быть изъята Закваска зла, здесь место свято. 2. Всё, что грехом поражено, Сюда проникнуть не должно; ХОР. Веселью быть не суждено, Коль не очистим рук и губ, Сердец – кто чист, тот Богу люб. 3. Благоуханием кругом Пусть полнится сей чистый дом; Не быть здесь скверны и следа: Коль узрит, краскою стыда Дитя покроется тогда. ХОР. Воскурим ладан, и тотчас Взнесём мы к Небесам свой глас: Спасите, дабы не угас, 4. Заботой окружив, Его, Кто Бог Небес, Земли – всего! 5. Баюкайте Его нежней; Дитя в крови святой – Твоей! Бедняжке – поклоненья жар! Кровь, что на Нём, нам – как нектар, Как лучший новогодний дар.

99. Господне прощение Грех здесь мне отпусти, Господь, – в аду Прощенье вряд ли я себе найду.

100. Грех Грех в Небеса поднялся, на поклон, — Но был он осуждён, а не прощён.

101. Зло Природе чуждо зло – и лишь потери Добра греху распахивают двери.

102. Песня Звезды: Рождественский гимн королю, спетый в Уайтхолле

(Звучит торжественная музыка, затем следует пение)

1. Поведай нам, о глас небесный, Где ныне он, малыш чудесный? Лежит ли в лилиях, безвестный? 2. Иль под цветочной аркой он, Где искры рос, вкушает сон? Развей сомненья, горний глас, Скажи нам, где малыш сейчас. 3. Звезда, открой же, где малыш сокрыт, Иль на ланитах утра спит? Иль, может, мы его найдём На ложе пряном? ЗВЕЗДА. Знайте, в том Нет нужды: принц, как небо, ясный, У персей матери прекрасной. ХОР. Он здесь! Возносим песнопенья, Целуем землю в умиленье: Дарует радость, вдохновенье Король, им ставший до рожденья. 4. Идём, идём, такие вести Отметим, принесём все вместе Дары – от сердца, не из лести; ХОР. На святках удостоим принца чести Быть Королём: ему – повелевать, А Королевой пира станет мать.

103. Богу Здесь с миррой и кадилом золотым Стою пред алтарём Твоим святым; Свой долг Тебе отдать хочу я, Боже; Всё здесь – Твоё, и всё вне храма – тоже. Трудна моя задача – для начала Отдать полдолга было бы немало! Увы, я пуст: как есть, теперь банкрот! А что могу – лишь целовать Твой счёт. Талантов – десять тысяч[34], дивна ссуда! Но за душою ни гроша покуда.

104. Его любимому Господу Не жду, о нет, Богатства уж давно, А коль случится – не к добру оно. Не быть богатым И не дрожать над златом — Избегнуть многих бед; Да будет так: Обилье благ Приносит только вред. Заботы, прочь! Вы не нужны, зане Тому я рад, что Бог ссужает мне. Господь, как ране, Даруй из щедрой длани И сим мой дух упрочь; Но зло и скверну Отрину, верно, — Да я и не охоч.

105. Господу: Его благой воле Господь, я беден; возношу моленье: Яви ко мне Своё благоволенье; Овцу, воловий бок мне не принесть: Прими барашка в жертву – то, что есть. Клянусь: не будь достаток мой столь мал, Мирт, ладан, злато – всё б Тебе отдал; Алмазы, жемчуг, лал, Господь благой, Принёс бы я на Твой алтарь святой.

106. На Небесах Себя, о Всеблагой, Моим очам открой! Округ эдем! Доступна всем Здесь благодать; Её познать — Душ упоенье; Они в смиренье — Стол белых ряд — Молясь, стоят, Хвалы несут; На троне тут Бог Триедин, Их Господин; Звук лютней, арф – и вот «Аминь» хор душ поёт.

107. Долг и Искупление Вчера я посмотрел мой счёт И увидал, что долг растёт: Уже настолько он немал, Что ныне неоплатным стал. Меня пугает долг; ну что же, У Твоего Престола, Боже, Оставлю счёт великий свой — До Дня, когда Христос Благой, Людские скорби возлюбя, Возьмёт долги все на Себя. Тогда, коль мне прикажешь, строг: Плати, иль ждёт тебя острог, Отвечу: долга нет, мой Бог, Спасителем (Его Закон!) Мой счёт навеки обнулён.

108. Достойным – больше испытаний Достойным Бог поблажек не даёт — Он в битвы их без жалости ведёт; Бог любит их, и чем любовь сильней, Тем испытанья Божьи тяжелей: Шлёт Сцеве – стрелы, Коклесу – сраженья, Сцеволе – жар огня, руки сожженье; Катону – смерть (клинком своим пронзён); Сократу – яд, который выпил он; Мученья – Регулу; на поле боя — Фабриция, бесстрашного героя; Но тем, к кому любви у Бога нет, Не шлёт Он столь тяжёлых мук и бед.

109. Истинные христиане Им биться здесь – покуда на найдут За лесом стрел надёжный свой приют.

110. Страдаем по своей воле Когда несём страданья полной чашей, Вина в том не природы – воли нашей.

111. Небесам Я жду, рыдая, У врат закрытых рая; Я б мог войти, Но грешен, нет пути. О, здесь, у входа Даруйте мне свободу, А цель проста: Пройти сии врата.

112. Компенсация Ограблен, потерял я всё, что мог; Но если одаришь меня, мой Бог, Одной улыбкой только – то она Восполнит все утраты мне сполна.

113. Господу Тебя прошу я, в дерзости безмерной, Простить за то, что в этой книге скверной Ты есть, Господь, – среди стихов моих, Нечистых, и корявых, и дурных. Но как Небесный глаз не замутнён, Хоть вечно видит грязь земную он — Так Ты не осквернишь Свой чистый взгляд Тем, что на книгу глянешь, буду рад: Пусть славы луч, ниспосланный Тобой, Над ней блистает вечно, Всеблагой.

114. Богу Господь, омелам я сродни: Корней лишённые, они На деревах живут, цветут; Так лишь Тобой живу я тут. Страшит меня одна беда: Погибнет древо, и тогда Я, пережить не в силах горе, Иссохну, как омела, вскоре.

115. Его просьба к Богу У Бога я просил бы, чтоб я мог Иметь с могилой схожий закуток Ещё при жизни; проводил бы дни, Как в склепе бедном, призраку сродни. Пусть и тесна была б моя лачужка, Всё б было под рукою – миска, кружка, Вещей, мне нужных, небольшой запас; Молитвенный я возносил бы глас К Тебе, Христос; и крест бы там висел — Так, чтоб Тебя я с обожаньем зрел; Читал бы Библию, свои стихи: Дни до кончины не были б плохи.

116. Сатана Лишь вступим с Сатаною в бой, тотчас Терзает с лютой злобою он нас, А на кого-то и не взглянет – в ком Он видит тех, кто сам к нему влеком.

117. Ад Ад – это мрачная, немая бездна; Луч утешенья ждать там бесполезно.

118. Путь Когда я вижу: в бурном море Корабль идёт, с волнами споря, И, всех стихий в преодоленье, Он всё ж находит путь к спасенью, — Тогда, Господь, я признаю: Ты – путь наш в диком сём краю; В блужданьях горестных в ночи Ты – искра нам иль свет свечи.

119. Великое горе, великая радость Здесь – горе и несчастья клонят ниц, Там – радость и блаженство без границ.

120. Ад Ад – место, где, смеясь, колотят рьяно, — Но вряд ли кто промоет ваши раны.

121. Глашатай Я в пути; светильник мой Разгоняет мрак ночной; В колокол звоню, чтоб несть Всем округ такую весть: Смерть и ужасы нас ждут, А потом и Страшный Суд; За грехи свои мы там Все заплатим по счетам. Ведая, каков наш счёт, Бог осудит иль спасёт. Встань, должник, мой слыша звон: Долг вернёшь – исчезнет он. Время – час; когда уйду, Думай, как отвесть беду.

122. Великодушие Господа Когда я уповаю Спастись от бурь в пути, С мольбой к Тебе взываю: Господь мой, защити! От смерти неминучей Ты в бурю, в грозный час, Лучом, пробившим тучи, Мне душу, Боже, спас. Отчаянье забыто, Не страшно море бед: Надежда и защита — Твой милосердный свет.

123. Вдовьи слёзы, или панихида по Доркас 1. Жалейте нас, чьим арфам впредь На ивовых ветвях висеть; Жалейте нас, все, кто готов Смотреть на плач и слёзы вдов; Жалейте нас, все, кто не злобен И кто жалеть ещё способен. ХОР. Придите, мало ль, много, — Вы все для нас В сей скорбный час В несчастии подмога. 2. Мертва, Тавифа с нами, тут; Она омыта, дроги ждут; Матроны, плачьте! Ни вина, Ни хлеба впредь не даст она: Лари, сосуды, что доселе Служили многим, – опустели. ХОР. Отныне ожиданье Уже не впрок: Тем, кто убог, Не будет подаянья! 3. Тавифа, страшен день, когда Ушла от нас ты навсегда! Кто нам поможет в дни беды? Кто вдоволь даст питья, еды, Снабдит нас пастой и мукою? О, всё потеряно с тобою! ХОР. Ушла ты; дням суровым Пришёл черёд: Нужда грядёт К нам, безутешным вдовам. 4. Ах, Доркас, Доркас! Напослед Попросим мы, в преддверье бед, Отведать блюд твоих – не раз Ты угощала ими нас. Наш труд иссяк, хотя дотоле Мы ткали – но не ткём мы боле. ХОР. Что делать нам, скажите: Плохи дела, Ты умерла, Оборваны все нити. 5. Не узрим пряжи – шерстью, льном Ты одаряла каждый дом; Не узрим платьев, простыней, Всех знаков щедрости твоей; Не узрим мы твоей лампады, Что нам всегда была отрадой. ХОР. Ты, рук не покладая, И день и ночь, Чтоб всем помочь, Работала, благая! 6. Увы, древа олив пусты, Засохли миндаля кусты, Нет винограда, забран пресс, Сей вид печален для очес; Исчез каламус; нет ни грана Корицы, стиракса, шафрана. ХОР. И песни грустны стали, Что хор поёт: Скор поворот От радости к печали. 7. Нет никого тебя скромней, Мудрей, достойнее, честней! Непритязательна, мила, В своих нарядах ты была Всех модниц краше – с их духами И драгоценными камнями. ХОР. Всегда в простом убранстве! Кто бросить мог Тебе упрёк В кокетстве иль жеманстве? 8. Смерть победила, ты мертва, Но красота в тебе жива! Она – в прекраснейших чертах, Она в улыбке на устах; И руки, что белы и хладны, Для взора, как топаз, отрадны! ХОР. Живот – как не дивиться! — Что холм у ней, Иль средь лилей Сноп вызревшей пшеницы. 9. Спи с миром! В знак своей любви Мы платья выставим твои Здесь, у надгробья, все, что есть, Тавифе воздавая честь; Со славой над твоей могилой Им красоваться, друг наш милый. ХОР. Когда уйдём (всё бренно!) Мы в мир иной, Пусть камень твой Всем скажет: ты блаженна!

124. Господу – в лихие времена Я не подвергся грабежам, И в здравии покуда сам; Но даже и случись беда, Восславлю Бога и тогда: Как благо я нужду приму, Своей хвалой воздав Ему.

125. Его Спасителю. Новогодний подарок От обрезанья плоть Свою Ты мне послал, Благой; В ответ я сердце отдаю — Тебе подарок мой. Твой дар таков, что нет ценней; А мой – хоть и убог, Достоин похвалы Твоей: Я всё отдал, мой Бог.

126. Судный День Пусть те, кто свят, Суда без страха ждут: Не за барьер им – на скамью, где Суд.

127. Часть – беднякам Что я в избытке приобрёл, С тем поделю, кто нищ и гол; Пшеница, рожь, ячмень, овёс, Всё, что дарю, – Твоё, Христос; Одеждою делюсь с Тобой — И тем блюду закон святой; Один из двух хлебов съем сам, Другой я бедняку отдам.

128. Белый остров, или край блаженных В этом мире слёз и бед Ждать нам радостей не след, Не дарован здесь нам свет Утешенья; Но когда-то, в смертный час, Вечность нам подаст свой глас И, призвав, повергнет нас В изумленье — Нам откроет край услад, Остров света, остров-сад: Там вкушают стар и млад Наслажденья. Дивный мир узрим округ, Где ни страхов нет, ни мук, Хлада нет и зимних вьюг, Нет забвенья; Где не будет места снам, Грёзам чудным иль мечтам, Всё мы въявь увидим там, Что же боле? — Одарит нас остров тот Негой, жизнью без забот, Всем, что нам недостаёт Здесь, в юдоли.

129. Христу Христос, мой Бог, я со смиреньем Иду к Тебе за исцеленьем: Ты есть Бальзам, крестом Ты спас И всех, и каждого из нас. Когда ж дойду я до Тебя, Губами припаду, скорбя, К кровавой ране – чтоб нимало Священной крови не пропало.

130. Богу Отвар мой постный на огне; Пошли, Всевышний, мяса мне: Дымок, поднявшийся волной, Тебе, Господь, подарок мой.

131. Дорога свободна Прийти к Нему Господь не запретит: Сейчас ли, позже – путь к Нему открыт.

132. Божья милость Мы Божью милость здесь должны питать — Так, чтоб до полноты ей возрастать.

133. Путь к Христу Кто путь к Христу свершить стремится, тот Любую скорость медленной сочтёт.

134. Бичевание Один из Божьих чад греха не знал — Но ни один бича не миновал.

135. Щедрость Бога Всесилен Бог – Он дарит то, о чём Мы сами и помыслить не дерзнём.

136. Всеведение Господь всеведущ – се Его Не качество, а естество.

137. Приветствие Ученикам Христос так повелел, Напутствуя их, – чтоб никто не смел Тех привечать, кто встретится в пути; Он вовсе не хотел в них привнести Невежливость; нет, цель Его веленья — Не потакать соблазнам нераденья: Его завет исполнить все должны, А до того приветы не нужны.

138. Похоть Сестру пресыщенности тут, Известно, похотью зовут.

139. Слёзы Всевышний вытрет слёзы с наших глаз — Не бить, а целовать Он будет нас.

140. Божье благословение В любых делах не будет продвиженья Без Господа на то благословенья.

141. Бог и Господь Его мы именуем – Бог; но Он И Господом Всевластным наречён.

142. Судный день Скрывает Бог от нас тот день, когда Наступит время Страшного Суда, — Чтоб каждый человек, не зная даты, Со страхом ежедневно ждал расплаты.

143. Ангелы Звать ангелов богами – в чьей-то воле: Они лишь слуги Божии, не боле; Так и святой, усыновлённый Им, Не бог – он лишь приближен Всеблагим.

144. Долгая жизнь Иным нить жизни прясть не впрок: Дюйм лишний – согрешить предлог.

145. Слезы Кто свят, их слёзы – как елей: Всех песен грешников милей.

146. Манна Та манна, что дарует Бог, – она Любому из отведавших вкусна.

147. Почитание Сказал Кассиодор, что почитанье — Страх Божий и любовь, их сочетанье.

148. Милость Не прихотью считалась – мудро чтилась Как божество в Афинах древних милость.

149. Расплата В том мире, где нам быть когда-то, Ждёт всех, но разная расплата.

150. Искушение Из нас Творцом (сказал так Августин) Для зла не искушаем ни один: Соблазны шлёт Он в укрепленье веры, При этом никому из нас – сверх меры.

151. Божьи руки По гладким, круглым Божиим рукам Его дары текут свободно к нам.

152. Труд Трудись усердно: здесь, в суде, На винограднике – везде.

153. Задержка жениха Нет жениха, все в ожиданье… Кто ждёт, тем – время покаянья.

154. Вопль В рыданьях вопль – леденящий глас, Что сердце исторгает в скорбный час.

155. Причащение Грех – рана, а лекарство для лечения Больной души – святое Причащение.

156. Грех будет строго наказан Господь накажет за ошибки тут, За тяжкий грех – в Свой День, свершая Суд.

157. Вершины Священного Писания Вершины, что в Писании, светлей И выше всех – Христос и Моисей; Но горы и другие есть, высоки, — Апостолы Христовы и Пророки.

158. Молитва Пути молитве к Богу нет, Коль не достойный в ней предмет. Проси у Господа смиренно Того лишь, что вовек нетленно — Не серебра – побьётся ржой, Не злата, что металл простой, Не дома – нет, молитве сей До Божьих не дойти ушей.

159. Христова печаль Христос в саду был скорбен; знак беды Он видел: кто с Ним рядом, – не тверды.

160. Бог слышит нас Услышит Бог и голос твой, И даже помысл потайной.

161. Бог Рек Дамаскин Блаженный, Иоанн: Бог – Сущности безбрежный океан.

162. Облака Во облаке вознесшись, Он сюда И снидет в облаках к нам в День Суда.

163. Утешение в раздорах Кто восславлял, те, правя скорый суд, Спасителя на гибель обрекут.

164. Небеса Прекраснее небес лишь Тот, Кто сотворил чудесный свод.

165. Бог Бог Сам в Себе, и нет в Нём ничего Вне совершенной Сущности Его.

166. Его могущество В деяньях Бога лишь один предел: Нет несовместных с Божьей сутью дел.

167. Слова Христа при распятии: Мой Бог! Мой Бог! Когда Христос распят был на кресте, Покинут всеми – мучась в темноте, Лучей не видя Божьих, Он изрёк: Зачем меня оставил Ты, мой Бог!

168. Иегова Об Иегове Севери́н Рек: нет в Нём множеств, Он един.

169. Смущение В смущении молящийся иной — Тот, чьи молитвы презрел Всеблагой.

170. Ещё о том же Не принял Бог мольбу – стыда такого Нет хуже (то Кассиодора слово).

171. Нищие Иаков, нищ, стоял перед Творцом; У Врат Его и мы, убоги, ждём.

172. Добро и зло Добро и зло здесь вместе искони: Нет зла без блага – смешаны они.

173. Грех Рек о Природе Аквинат – она, По сути, не свята и не грешна.

174. Марфа, Марфа Двукратно имя сказано, и в том Была любовь проявлена Христом.

175. Юность и старость Бог юным лёгкой жизни не даёт, Но старых ограждает от забот.

176. Власть Бога Бог всемогущ – Он нам своею властью Во благо может обратить несчастье.

177. Рай Рай (как поведал нам учёный муж) — Вкруг Господа-Отца сонм чистых душ.

178. Наблюдение Евреи, ставя дом, велик иль мал, В нём что-то не достроят (я читал) — Чтоб оставались в памяти всегда Разрушенные храмы, города.

179. Осёл Запрет от Бога иудеям строгий: Не должен жертвой быть осёл убогий — Господь сие не примет приношенье, Он к лености питает отвращенье.

180. Соблюдение закона Слёз не лия, должна была стоять На месте казни Сына Дева-Мать — Оплакивать тех, кто приговорён К позорной смерти, запрещал закон. Хоть сердце материнское страдало, Закон жестокий Дева соблюдала; И лишь потом Она (известно нам) Могла дать волю горестным слезам — Когда рыдала у гробницы Сына Вдвоём с другой Марией (Магдалиной): Им запретить, когда был мёртв их Бог, Излить их скорбь уже никто не мог.

181. Свечи Мы свечи ставим в скорбном ритуале, Зажёгши у могилы в день печали: Дабы душе, той, что рассталась с телом И здесь витает в одеянье белом, Зреть вечный свет за сим земным пределом.

182. Рождение Христа Один лишь раз родиться мог Христос — Кто в этот мир спасение принёс.

183. Дева Мария Бутоном – но и розою чудесной Явил нам Деву наш Отец Небесный.

184. Ещё о Деве Марии Как солнца луч, пройдя сквозь грань кристалла, Его пронзит, не повредив нимало, — Так плодом Деву одарил Господь, Не повреждая девственную плоть.

185. Бог Бог полнит всё во всём Собой — Глаголет нам Завет святой.

186. Другое, о Боге Всегда в движенье Бог, мы говорим: То ближе Он к одним, а то – к другим: Где пребывает, неизвестно нам, Где был Он – судим по Его делам.

187. Ещё о Боге Бог – Иегова; в имени Его Заключено: Он Есть, Он – Суть всего.

188. Присутствие Бога Бог – с тем, кто свят, он Господом утешен; Святой Бернард сказал: тому, кто грешен, И помощь Бога, и Его явленье — Не боле, чем обманное виденье.

189. Обитель Бога Бог, ведомо, везде Себя являет, Где след Его Величья оставляет: Когда приходит к нам, Он – Дух Святой Иль Благодать, что Он несёт Собой.

190. Святая Дева Мария-Дева (я читал о том) — Христа обитель, вечный Божий Дом; В него вошёл Он – и закрылась дверь, И боле не откроется теперь.

191. Бог Бог неделим, Он в Трёх, но Он един В Его трёх ликах: Бог-Отец, Бог-Сын И Дух Святой; нет первой сути в Трёх: Они равны, три лика – всё есть Бог! Что первый Бог-Отец – канон таков: Сие не суть, а лишь порядок слов.

192. О «жене» и Марии «Жена» – Христос к Марии обратился; Но в вере Он её не усомнился (Как нам явил святой Амвросий) – нет: Ведь Он сказал «Мария» тут же, вслед.

193. Север и юг На юг иль север, только так еврей Мог ставить ложе в комнате своей — Чтоб Господу грехом не помешать На запад и восток пути держать.

194. Суббота Рек Августин: в субботе смысл тройной. Она – недели день очередной, Она же – совесть, от грехов чиста, И – Вечность после Страшного Суда.

195. Великий пост Ной, сорок дней постясь (гласит преданье), Был первым, кто прошёл се испытанье.

196. Грех Из грешных дел, что мы свершаем тут, Извлечь хоть чуть добра – немалый труд: Алхимик Бог из неблагих деяний Изымет эликсиры покаяний.

197. Бог Всевышний здесь, не где-то – Он с тобой Не естеством, но благостью святой.

198. Миры: этот и грядущий Бог в этот мир открыл для многих вход; Но в мир грядущий мало кто войдёт.

199. Лёгкая жизнь Господь нам лёгкой жизни не сулит — Такой, чтоб мы не ведали обид.

200. Начало и конец Святым стал Павел, хоть и начал худо; Начавший с блага, проклят был Иуда; Старайтесь благочестье обрести Пусть не в начале, так в конце пути.

201. Бренные блага С двойною целью блага дарит Бог Равно тем, кто хорош, и тем, кто плох: Чтоб страсть к сим благам не душила нас — У тех, кто грешен, много их подчас; Но чтоб и не довлел над нами страх — Богатство часто в праведных руках.

202. Огонь ада Огонь в аду (Василия реченье) Нам непривычен – жжёт, но нет свеченья.

203. Кровь Авеля Взывала к Богу кровь святая О мести? Да, но так же (знаю) — Та кровь, что жертвенною стала, Об искуплении взывала.

204. Ещё о крови Авеля Кровь Авеля – была она Так чтима в стары времена, Славна так святостью своею — Что и клялись нередко ею.

205. Догма иудейской веры Раскаявшийся Господу ценнее, Чем праведник – то вера иудея.

206. Покаяние В Талмуде есть о покаянье Раввинов мудрых толкованье: День покаяния чудесный Ценнее вечности небесной.

207. Божье присутствие Бог есмь везде; Он – Бог-Отец, и Сын, И Дух Святой – повсюду и Един; Где Он – на всём там благодать Его, Где Бога нет – там пусто и мертво.

208. Воскресение возможно и ожидаемо Кто погребён, тому и предстоит Быть воскрешённым средь могильных плит; Но, будучи в земле, зерно пшеницы И сотней зёрен может возродиться — А посему достоин удивленья Скорее колос, а не воскрешенье.

209. Страдания Христа Презреть нас мог Спаситель наш Христос: Мук больше не за нас – от нас Он снёс.

210. Грешники У грешников есть выбор – два пути: Иль (как святые учат нас) спасти Себя раскаяньем, избегнув наказанья; Иль за грехи свои терпеть страданья.

211. Соблазны Соблазна нет, что непреодолим, — Имей лишь волю, чтоб бороться с ним.

212. Жалость и наказание Любовь и милость Божии – благим; Боль и мученья – Божья кара злым.

213. Цена Бога и цена человека Бог, кровью нам купивший жизнь и свет, Был продан и казнён за горсть монет.

214. Христово деяние Христос благой свершил великий труд, Когда Он, Бог, одним из нас был тут: Ведь человек, что плох и слаб во всём, Узрел лучи спасительные в Нём; Людской природы было сочетанье С Божественной – в любом Его деянье.

215. Предопределение Твои успехи – предопределенье; Но нет его следа в твоём паденье.

216. Ещё об этом Пусть и неведомо предначертанье, Иди своим путём без колебанья; Свою изменишь жизнь – и Всеблагой (Верь в это!) приговор изменит Свой.

217. Грех С благих путей грех душу не собьёт — Пока соблазн не будет пущен в ход.

218. О грехе Грешим – когда мы зло вершить вольны, И нет греха – когда принуждены.

219. Ещё о грехе Грех есть причина смерти и страданья, Причина Божьего предначертанья: В предвиденье греха людского Бог На вечные несчастья нас обрёк.

220. Провидение Не Промысл – наши грешные деянья, Но за грехи есть Промысл – наказанье.

221. Христос От раны, что душе наносит грех, Христос – лекарство, лучшее из всех.

222. Воплощение Христа Он принял облик наш не потому, Что чистотой мы нравились Ему — Нет, знал Он в воплощении своём, Что нужен нам, что мы нуждались в Нём.

223. Небеса Трудом благим Небес не обрести — Но без него туда нам нет пути.

224. Ключи Бога Для нас ключи у Бога под рукой: Есть – от дождя; от ада – ключ другой; Отверзть, потом закрыть – се ключ от лона; И – ключ от склепа, смертного полона.

225. Грех Во грех нас не принудят впасть — К тому лишь воли нашей власть.

226. Милостыня Подай просящим, всем, кто есть; проситель Средь них, быть может, – сам Христос-Спаситель.

227. Огонь ада Огонь в аду един, хотя мученья Во пламени всё ж разные от жженья: Кто дерзостней грешил в пути своём, Сильнее мучим адовым огнём.

228. Что значит держать Великий Пост Что в сём заключено — Пост твёрдо несть? Не есть То, что запрещено? Убрать, чтоб в грех не впасть, Мясное с глаз? Смирясь, В тарелку рыбу класть? Без меры голодать, В тряпье бродить, Грустить, Быть хмурым и страдать? О, нет! Будь добр и благ, Излишек свой Не скрой — Дай тем, кто нищ и наг. Уйди от злобы, склок, От маяты, Чтоб ты Жизнь чище сделать смог. Сочувствуй, сострадай, Греховный путь Избудь — В сём Пост Великий, знай.

229. Нет времени в вечности То время, что для нас имеет счёт, На Небесах свой остановит ход.

230. Размышления о смерти Пусть те часы, что мне остались ныне, Я проведу в раздумьях о кончине; Я не ропщу, что близок смерти срок — Не думал бы о ней, будь он далёк. Лет Нестора достичь? Пусть жизнь длинна, Что в этом проку, коль она грешна. Вперегонки бегут за днями дни, Но чаще хаос нам несут они. Не жажду долгой жизни; выбор мой — Быть ей хоть и короткой, но благой: Пусть поминальный звон мне весть несёт, Что скоро помирать и мой черёд; И пусть я по ночам свою кровать Могилой мрачной буду представлять, Свой плед – землёю, коей среди плит Когда-то буду я навек укрыт; И простыня пусть будет не страшна, Хоть и напомнит саван мне она. Когда ж усну, глаза свои смежив, Поверю в то, что я уже не жив; А если пробужусь, прервав свой сон, Уверен буду в том, что воскрешён, И в том, что мне пора на Страшный Суд, Куда и принц, и пахарь – все придут; Услышат там Господень приговор — Для всех он будет справедлив и скор: И слёзы в этот день не защитят От страха ада, худшей из расплат. Пусть поздно, но даруй мне благодать Греховные желанья подавлять; В соблазнах нет греха; но мы грешим, Когда, слабея, поддаёмся им. Пока дышу, пусть жизнь покажет мне, Что, умерев, утешусь я вполне, Что смерть блага; что весь я не угас — С триумфом я восстану в должный час.

231. Одежда для вечности В одежде вечной только тот, Кто милость страждущим несёт: Не повредят наверняка Ни моль, ни время те шелка.

232. Богу Приди, Господь, – не как Властитель И Страшного Суда Вершитель; Не чтоб Закон установить Иль мощь мне грозную явить — Когда дрожат, Тебе покорны, В разрывах туч вершины горны; О нет, поговори со мной Не как Творец – как друг земной: Коль грома ниспошлёшь раскаты, Умру я, ужасом объятый; Ты о любви, высокой самой, Расскажешь; я эпиталамой Отвечу; или, в лад струне, Споёшь о милосердье мне; Любя, ко мне не будешь строг: Да будет так – приди, мой Бог!

233. Душа Заблудшей, сбившейся с пути Душе покой не обрести: Она, не видя свет Творца, В ночи плутает без конца.

234. Судный день Свершая Суд, Бог, волею Его, Немногих наградит – иль никого.

235. Страдания Заслуживаем большего страданья, Чем Бог нам отпускает в наказанье.

236. Боль и удовольствие Господь не посылает тем, кто свят, Одних лишь болей иль одних услад: Им радости и беды Всеблагой Так шлёт, как день и ночь идут, – чредой.

237. Присутствие Бога Господь – в любом творении людском, Везде, и полнота Его – во всём.

238. Ещё о Боге Бог есть – нам ведомо давно, Но Что есть Бог – знать не дано.

239. Бедняку – его доля Богач, весь в золоте камзол Тебе не слишком ли тяжёл? Услышь того, кто нищ и наг: Излишек – мой, кричит бедняк.

240. Правая рука Для благостыни Господу одна Рука Его – лишь правая нужна.

241. Посох и жезл Для нас у Бога жезл и посох есть; Жезл, наказуя, может боль принесть; Но Божий посох умягчит страданья, Коль станет слишком тяжким наказанье.

242. Бог щадит при наказании Дары Господни от щедрот чрезмерны — Но в четверть силы бьёт Он нас за скверны.

243. Исповедание Нас учит Августин: исповеданье Начни не с восхвалений, а с признанья Грехов; а чист – на исповеди той Осанну Богу с радостью воспой.

244. Пришествие Бога Так сказано – Господь нисходит к нам, Чтоб дать начало праведным трудам; В обличье нашем Он свершает то, Что без Него не сделал бы никто.

245. Нет пути к Богу без Христа Мне страшно будет, Всеблагой, Быть в одиночку пред Тобой: Ужасен без Христа Твой Суд — Ничьи моленья не спасут; Скорее лучше в ад, чем сметь Твой лик мне без Него узреть.

246. Другое, Богу Ты есмь Любовь, Твои лучи Блаженных греют, горячи; Один лишь добрый взгляд Твой, Боже, Ценней всех радостей – но всё же, Что мрачен Ты, я б мыслить смел, Когда б Христа в Тебе не зрел.

247. Воскресение Христа Он мёртв, – язычника химера; Воскрес! – христианина вера.

248. Сонаследники Христа наследство мы не умалим, Хотя и сонаследники мы с Ним: Нас множество, но право всех – ничтожно, Его же первородство – непреложно.

249. Число «два» Бог ненавидит цифру «два» – она, Знак разделенья, бедами полна; Он рек Своё, Господне, одобренье Дню каждому, верша Его творенье, — Но труд, что в день второй Им был свершён (Отцы так учат), – не благословлён; А посему, кто Бога почитает, По две молитвы в храме не читает.

250. Ожесточение сердец Ожесточаются сердца Без милосердия Творца.

251. Роза Лишь только (так Амброзий рек) Пал в прегрешенье человек, Рождён был первый шип; и ввек Не видел боле человек Роз без шипов – и се навек.

252. Господь в своё время положит конец нашим бедам Всевышний не даёт нам обещаний Освободить нас быстро от страданий; Но день придёт – и он Ему лишь ведом — Когда конец настанет нашим бедам.

253. Крещение В Крещенье сила есть святая: Грех топит, души тем спасая.

254. Золото и ладан Царю земному золото дари, Небесному же – ладан воскури.

255. Богу Бог, волю давший мне для покаянья, Добавит сил, чтоб, усмирив желанья, Позорный грех, о коем мне скорбеть, Не повторял уже я больше впредь.

256. Жующие жвачку Коль много слов, а дела нет – жуём Мы жвачку, не двоя копыт при том: Когда ж и дело нами не забыто — Жуём мы жвачку и двоим копыта.[35]

257. Два пришествия Христа В тот, первый, раз помог Ты в горе — Мне душу исцелил от хвори; В приход второй продолжи дело: Мне уврачуй больное тело.

258. Его дар – Богу Пар из чаши вверх плывёт; Вознесу я, в свой черёд, Вместе с паром, сей волной, Дар Тебе, о Всеблагой.

259. Божий гнев Бог гневен – в страхе мыслим суеверно, Но по себе судить о Нём неверно: Нам кажется, что гневен Он подчас, Но в Боге гнева нет – он только в нас.

260. Что требует Бог Ответствуй Богу не своим сомненьем И не вопросами – повиновеньем.

261. Богу О, если дел благих я не вершу, И празден, и ленив – Тебя прошу, Мой добрый Бог: мне посылая кары, Бичуя за грехи, смягчи удары! Ошибок много, потерял им счёт, Но столько же яви Твоих щедрот!

262. Богу Закончен труд; воздай, Господь, любя: Венок мне нужен только от Тебя — Чтоб, честью сей гордясь, сказать я мог: Я – Твой поэт, лауреат, пророк.

263. Великая Пятница: трагический Царь, или Христос, восходящий на Крест Хитон багряный скинь и без боязни Иди, Христос-Спаситель, к месту казни; Ждут палачи: уже Тебе они Пробить готовы руки и ступни. И там же, у Креста, собрался, ждёт Расправы над Тобою злобный сброд: Беснуются, кричат – ну, где же он? Пора, преступник должен быть казнён! И вот Ты здесь; солдаты пред Тобой, Один с копьём, и с чашею – другой. Отпил Ты уксус. Муки впереди. Вся свора ждёт. Своим путём иди, Своим путём, безвинно в грозный час Смерть принимая и спасая нас! Не как злодей умрёшь Ты в страшный миг — Как человек, что истинно велик! Ты – главный в этой пьесе: сцена – крест, Голгофа – театр, что Тебя окрест; Как Росций, Ты Свою сыграешь роль В трагедии, невиданной дотоль, Чтоб все народы видели, дивясь: К Тебе стопы им направлять, молясь, — Не к тем ворам, что есть людская грязь, Безмерно гнусным, коли Царь и Бог По их вине в мученьях изнемог. Но в этой роли всё заключено: Жизнь, дух, любовь ей возродить дано. Пора, Господь! Взойди, займи Свой трон, К делам великим будь же приобщён: Верши деянья, те, что изумят Святые Небеса, и мир, и ад. И ангелы в раю, и Бог-Отец Благословляют горький Твой венец. Ты на Кресте; и, может, те, кто тут Стоят – Тебя, одумавшись, почтут. А нам – рыдать: в трагедии отменно Сыграл Ты, соблюдя законы сцены; Тебя мы, Боже, миррой умастим И у могилы в скорби постоим.

264. Его слова Спасителю, идущему на казнь В ту ночь, Господь, когда Тебя схватили, Апостолы Тебя не защитили; Их бегство – не пример для подражанья: Нет, следовать Тебе – мое желанье.

265. Другое – его Спасителю Пленён коль будешь, запрети Бежать мне, чтоб себя спасти, Апостолам подобно; честь Мне окажи, Господь, – чтоб несть С Тобой все тяготы, везде; И чтобы рядом быть в суде; А если я узрю потом, Как мучим Ты, избит кнутом — Позволь, чтоб я лобзал, мой Бог, Твои рубцы иль кнут бы сжёг.

266. Слова Спасителя, идущего на казнь Хоть я в крови и весь избит, Но пусть моих страданий вид В вас, люди, жалость не вселит! Не за Себя несу мученья, Друзьям дарую я спасенье, Их искупая прегрешенье. Не бойтесь, дщери: копий ряд, Крест, гвозди, путы, злобы чад, Пусть в вас лишь веру укрепят; Христос-Спаситель, Кто вам мил, С вином Господень гнев испил, Ему на то хватило сил, Осталось пены чуть… Как Страж, Сберёг вас Он, Спаситель ваш, За вас испивши горьких чаш.

267. Его Псалом Христу на Кресте Крест вижу; Ты, Господь, на нём, Страданьем, болями гнетом; Изнемогает плоть Твоя; Мне жизнь даруешь, кровь лия; Услышь: взношу молитвы я.

ПОЭТ.

Скорблю: чтоб грех мой искупить, Спаситель, должен Ты испить Всю чашу (коя не мала) Горчайшего людского зла.

ХОР.

Я не узрю, как предо мной Желчь, уксус, мирру пьёшь, Благой;

ПОЭТ, ХОР.

Я лишь хлебну вина глоток; «Остаток – твой», – мне скажет Бог. Вот крест, где свят Христос распят; Чтоб свет не мерк, Он смерть поверг. Готово всё, твори, и надобно спешить: День краток, труд велик, Тебе – его вершить; Твори же чудеса, что поразят всех нас, — Покуда не истёк девятый скорбный час, Не умер день, и луч последний не угас. Кровь пролита; Она, свята, Для нас – бальзам, Ты знаешь Сам. Чтоб жизнь нам длить, Начни целить; Вино, не кровь, Для нас готовь: По капле льёшь — Изъян найдёшь; Потом елей Свой не жалей: Лекарства есть Грехи известь. Как страждет плоть Твоя, Господь! Взгляни – мы днесь Рыдаем здесь. Хоть мы скорбим, Не облегчим Страстей Твоих; Но дел благих, Душой любя, Ждём от Тебя: Нам благодать Ты можешь дать. Твердят уста: Здесь, у креста, Навек бы лёг — Дозволь мне, Бог!

268. Его молитва Гробу Господню Пришёл к обители Твоей, Злу недоступной; бос, пред ней Стою: есть место ли святей? Не оскверню я эту дверь Грехами мерзкими, поверь: Омыл я сердце, руки, плоть — Весь чист я пред Тобой, Господь; Лишь потому, благоговея, Припасть к Тебе я ныне смею. Вхожу в обитель я благую, Могильный камень Твой целую; И тут, и там его лобзая, Твой гроб цветами осыпаю. Как сладок запах вкруг гробницы! — Панхайи фимиам клубится? Иль аромат витает пряный Аравии благоуханной? Дозволь остаться здесь, с Тобой, Не надо мне судьбы иной; У гроба лягу я, смущён, Восторжен, честью восхищён; Мне гроб Твой – небеса, спасенье; И коли дашь упокоенье, Сей дар подобен будет чуду: Я вечно при Тебе пребуду.

269. Его дар, поднесённый вместе с другими к Гробу Господню С другими я несу свой дар К Святому Гробу – чтобы жар Сердечный свой излить Христу: Тебя, Господь, цветком почту, Чьи лепестки белы, чисты — Он непорочен, как и Ты.

270. Его приход к Гробу Господню Взгляни: валун отвален; пустота В пещере мрачной ныне – нет Христа. Скажи мне, ангел, где Спаситель мой, Кто лишь недавно здесь нашёл покой? Спустился в мир теней, и там Он днесь — Повергнуть ад, как смерть поверг Он здесь? И я тогда пойду вслед за Христом: Мне – жить в аду, коль мой Спаситель в нём.

271 В любом труде достойном, что свершён, И ARXE есмь Господь, и TELOS[36] Он.