Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Я прыгаю. Ветер свистит у меня в ушах, и его холодный порыв в лицо заставляет мою кровь биться быстрее. Я вою в ночи, наслаждаясь ощущением свободного падения. Мой самолёт продолжает бесшумно пролетать надо мной, возвращаясь в более приветливую страну.

Есть ли что-нибудь лучше, чем погружение в ночное небо над вражеской территорией без чёткой зоны посадки? Конечно, нет.

Слева от меня светятся огни дворца, освещая белые арабские купола, типичные для величественной архитектуры этой страны. Улицы прямо подо мной почти тёмные, жители используют свечи вместо электричества.

Где-то рядом с дворцом находится маковое поле, цветы которого являются сокровищницей опиума, производящегося для всего мира. Я стремлюсь туда, где буду безмерно счастлив покончить с дерьмом — грёбаным военачальником, который управляет этой областью.

В слабом свете возрастающей луны я чувствую приближение земли. Ещё несколько мгновений, и моя высота будет приемлемой, чтобы я мог потянуть за шнур. Я приземлюсь чуть дальше, чтобы быть уверенным, что «цветок» моего парашюта не было видно из дворца. Схватившись за шнур, я дёргаю его. Мое падение замедляется быстрым рывком вверх.

Плавно спускаясь, я замечаю свет от хижины в нескольких сотнях ярдах. Я группируюсь и опускаюсь на землю, под моими начищенными чёрными оксфордами оказываются примяты несколько рядов с цветами. Мои колени принимают удар, и я бреду через поле.

Я нажимаю кнопку на груди, и парашют легко отстегивается. Он остаётся там, да и хрен с ним. Кто-нибудь найдёт его утром, но к тому времени я уже буду далеко, в дружественном воздушном пространстве, с пропавшей наследницей на моем члене.

Я улыбаюсь и поправляю свою чёрную бабочку. Маки хрустят у меня под ногами, когда я иду ко дворцу. Светящиеся огни приветствуют меня, обещая хорошее время и успешную миссию.

Планировка здания уже прочно въелась в моём сознании. Не то чтобы мне нужно было прокрадываться. В моём кармане лежит приглашение на одно из самых захватывающих событий в этой части мира. Аукцион рабов, наполненный американскими женщинами из хороших арсеналов, которых продадут за высокую цену.

Но я пришёл не за покупками. Я пришёл, чтобы вернуть одну девушку, в частности — Коллетт Стэнфорд, наследницу технологического состояния, во много раз превышающего ВВП большинства стран. Она пропала из общежития колледжа два дня назад после встречи с таинственным мужчиной из Интернета.

Её фотография заинтриговала меня — светлые каштановые волосы, умные голубые глаза и невинность, которую я почти ощутил. Когда пришло задание, я ухватился за него. Она была моей. Я раскрыл её исчезновение в рекордные сроки и потребовал, чтобы я был агентом, который заберёт добычу, — Колетт. Учитывая, что я был лучшим шпионом в агентстве, это не было проблемой.

Вдыхаю прохладный воздух, приносящий мне аромат цветов и земли, когда достигаю конца маков. Поле остаётся за моей спиной, и мои ноги ступают на брусчатый камень. Я стряхиваю грязь с ботинок и несусь по нескольким боковым улочкам. В этот час никого нет, кроме плохих людей вроде меня. Я улыбаюсь этой мысли и прохожу через ворота внешней дворцовой стены, белый камень нависает надо мной с обеих сторон.

Я приглаживаю свои чёрные волосы и жду между двумя припаркованными роскошными автомобилями. Явка, похоже, даже больше, чем я планировал. Мой палец на спусковом крючке чешется, когда я вижу ублюдков, выстроившихся у входа во дворец, чтобы попробовать девственную киску из чужих земель. Но я не двигаюсь с места. Пока нет.

Когда по подъездной дорожке катится ещё одна машина, я выхожу и подхожу к ней. Это чёрный McLaren, быстрый и совершенный. Я слегка наклоняюсь, и владелец опускает окно.

— Лакей? — спрашиваю я.

Он выходит и вручает мне свои ключи. Мужчина неуверенно смотрит на мой смокинг и поднимает голову. Чтобы успокоить его, я достаю из кармана талон и глупо улыбаюсь. Он расслабляется и берёт квадратный клочок бумаги. После ещё одного долгого взгляда он поворачивается к дворцу.

— Большое спасибо, — говорю я себе под нос.

Я паркую McLaren у главных ворот, прячу пистолет внутри и кладу в карман ключи. В ряду спорткаров есть ещё несколько претендентов, но McLaren лёгкая мишень и, безусловно, хорошо послужит, при необходимости.

Я поднимаюсь по лестнице к дворцовому портику и присоединяюсь к группе развращённых мужиков, которые пришли сюда купить рабов. Виноградные лозы, с тяжёлыми цветами жасмина, цветущего ночью, извиваются над головой, придавая месту приятный аромат, несмотря на толпящихся на ступеньках мудаков. Ожидая своей очереди, я подслушал несколько разговоров, в которых говорилось о трепетном волнении, от самой красивой женщины, которая будет выставлена на аукционе. Они говорят о Коллетт. О моей Коллетт.

Я смотрю на пожилого египтянина в белом тюрбане. У него есть худшие планы для неё, в том числе «уничтожить» её «американскую киску» при первом же удобном случае. В его тёмных усах застряли кусочки еды, а выпирающий живот напрашивается на мой нож.

Он ловит мой взгляд, и я не отворачиваюсь.

— Проблемы? — спрашивает он с сильным акцентом.

Я улыбаюсь, представляя его кровь на своих руках.

— Ещё нет, — отвечаю я на прекрасном арабском.

Вперёд выходит высокий мужчина, охранник египтянина.

— Я предлагаю вам отступить, мой друг, — его светлые волосы и карие глаза мне знакомы. Перевозчик, скорее всего, наёмник. Британский.

— Я предлагаю вашему боссу следить за своими манерами.

Глаза блондина темнеют, и он тянется, как я предполагаю, к кобуре под его пиджаком. Затевать неприятности здесь не входит в план, но угрозы в адрес Коллетт заставляют мою кровь кипеть.

— Мальчики, мальчики. Там хватит на всех, — обслуживающий машет рукой египтянину, чтобы тот вошёл во дворец. Блондин следует за мной, бросив на меня ещё один взгляд. Я запомню его лицо. Теперь он на моём радаре, и это плохая новость для него.

Как только египтянин уходит, я подхожу к служителю с планшетом в руках. За его спиной стоят два крепких охранника. В руках у них автоматы Калашникова серо-стального цвета, такие знакомые мне, что это почти успокаивает. Мужчина скользит по экрану, его кустистые брови скрывают его от моего взгляда.

— Имя? — его гнусавый голос почти так же ужасен, как у египтянина.

— Кэш Ремингтон.

Я протягиваю ему своё приглашение, искусно воссозданное вундеркиндами из лаборатории агентства.

Он изучает его, затем смотрит в мои голубые глаза своими тёмными глазами-бусинами, прежде чем пролистать экран ещё несколько раз.

— Я не вижу вашего имени в списке гостей.

Один из охранников слегка сдвигается, расширяя диапазон своих движений, чтобы вывести меня, если возникнет необходимость. Этого не будет. Я убью его и его друга прежде, чем они успеют поднять оружие. Но до этого не дойдёт.

— Проверьте ещё раз, — я изображаю нетерпение в голосе. Мужчины, которые приходят к таким делам, считают, что они самые важные в мире, независимо от того, насколько крошечны их члены, или насколько бесполезны они были бы без маленькой синей таблетки. Быть мудаком — это способ вписаться, поэтому я добавляю нетерпеливый вздох.

Он пролистывает список.

— Ах. Я вижу вас здесь. Мои извинения, мистер Ремингтон.

Ребята из лаборатории, должно быть, наконец, взломали базу данных и загрузили моё имя. Запоздали придурки. Один из охранников подаёт мне сигнал рукой, и я присоединяюсь к непрерывному потоку людей. Никто из них понятия не имеет, что среди них есть волк. Я намерен продолжать в том же духе до самого последнего момента.

Мраморные полы сверкают белизной, как и остальная часть дворца, а женщины топлес стоят со всех сторон, предлагая финики, вино и местные деликатесы.

Я подхожу к одной. Её грудь в форме слезы идеальна, соски вздёрнуты и имеют тёмно-коричневый оттенок. Схватив финик с её подноса, я кладу его в рот. Нижняя половина её лица покрыта чёрной прозрачной вуалью, а макияж глаз перебарщивает с павлиньими оттенками.

— Ибица, — шепчу я, крутя сладкий финик на языке, а затем глотаю.

— Кэш.

— Эта девушка моя.

Я смотрю вниз в её светло-карие глаза.

Её слишком красные губы изгибаются под лоскутом ткани.

— Награда за неё больше, чем ты зарабатываешь за год. Я уведу её отсюда прежде, чем у тебя появится такая возможность, — девушка явно изображает арабский акцент. Почти что. Ибица — хамелеон, вживается в любую нужную роль, чтобы получить награду.

Мы наняли её, чтобы она позаботилась о дополнительных девушках, выставленных на аукцион. Два агента в одной и той же операции поставят под угрозу всю миссию, но наёмный убийца вроде Ибицы может зайти и выйти, как дым. Вознаграждение за Коллетт — это дополнительная сложность.

Я вздыхаю.

— Её отец не доверяет ЦРУ, не верит, что оно справиться с этим?

Она ухмыляется.

— Он поставил против тебя два миллиона. Я намерена забрать их.

— Поживём — увидим, наёмница, — я провожу пальцами от ключицы до затвердевшего соска. — Ты здесь для зачистки, только и всего. Когда начнётся заваруха, хватай остальных девчонок и убирайся.

Я щипаю её за напряженный сосок, и она ахает.

— Кэш! — шипит Ибица, и тонкая ткань перед её ртом вздымается.

— Что? — я сжимаю сильнее. Затем кручу бутон между большим и указательным пальцами, пока её улыбка не исчезает, и совершенно другой взгляд застилает её глаза. Тот, который я хорошо знаю.

— Остановись, — звучит хриплый шепот.

Я отпускаю её и провожу большим пальцем по соску девушки.

— Попробуй взять мою девочку, и у нас будет повторение Алжира.

— Я надрала тебе задницу в Алжире, — она уклоняется от моего прикосновения.

— Ты пыталась, — я фыркаю и оглядываюсь. Один из охранников с автоматом Калашникова смотрит на меня.

Я медлил слишком долго. Пора двигаться.

— Но если мне не изменяет память, ты оказалась прижатой ко мне, принимая и обожая каждый мой дюйм.

Я иду к следующей девушке, прежде чем Ибица успевает возразить. Схватив бокал вина и отказываясь от подноса, заваленного опиумными конфетами, я оставляю наёмницу томиться позади меня.

Шеренга богатых ублюдков движется через открытый, просторный центр дворца в направлении тяжёлых двойных дверей. Широкая лестница за ней изгибается вниз и вправо, путь тускло освещён. В конце концов, что такое дворец без подземелья?

Я наблюдаю за четырьмя охранниками на каждом конце обширного внутреннего двора. Всю конструкцию поддерживают две массивные каменные колонны. В самом центре, люк в крыше, который открыт и фонтан на полу соответствует отверстию выше, для сбора дождевой воды.

Полностью обнажённые женщины стоят по краям комнаты, предлагая больше, чем просто напитки. Оргия стонов и шлепков по коже разносятся по всей комнате. Я прохожу мимо тройки — женщины, зажатой между двумя волосатыми русскими. Повернувшись в последний момент, я провожу рукой по круглой опорной колонне, прикрепляя взрывчатку, окрашенную в тот же самый белый цвет камня.

Я продолжаю свой круговорот карнавала плоти. Несколько женщин смотрят на меня с вожделением. Развратные мудаки выстраиваются в очередь перед шикарными девушками, в поиске ощущений или траха. Охранники не обращают на меня внимания. Вместо этого они отдают всё своё внимание разврату. Добравшись до другой колонны, я прислоняюсь к ней спиной и смотрю, как две женщины целуются и трутся друг о друга. Убрав руку за спину, я устанавливаю взрывчатку. Одна из женщин жестом приглашает меня присоединиться, её тёмные глаза обещают удовольствие. Я качаю головой, хотя их сочные тела испытывают мою решимость.

На балконе справа невысокий кругленький мужчина в коричневом одеянии с красными полосками разговаривает с помощником.

Арнан, военачальник, который правит этим маленьким уголком мира и управляет аукционом рабов. Он кивает и встаёт, оглядывая всех своих гостей внизу. Его голос, тонкий и напряжённый, разносится над ровным потоком почти сотни людей.

— Друзья! Добро пожаловать. Внизу вы найдёте самую красивую, самую чистую и самую отборную из всех женщин в мире. Потратьте монету и уходите с одной на руках, на лице или на члене, — он смеётся и исчезает с балкона, вероятно, чтобы встретить нас внизу и начать торги. Я хочу свернуть ему шею. Вместо этого я похрустываю костяшками пальцев. Всему своё время.

Я подхожу к лестнице и следую за толпой мужчин, их разговоры становятся громче, чем ближе они спускаются вниз, их предвкушение растёт. Передо мной открывается широкая комната со стенами из спрессованного коричневого песка и таким же полом.

Металлические стулья установлены по кругу, окружая платформу с кривым деревянным столбом в центре. Одна железная петля расположена по пояс в дереве. Комната уже гудит, пока мужчины кружат, как стервятники, и занимают свои места. Акценты каждого языка мелькают в моём ухе, и я готов поспорить, что присутствует более нескольких глав государств, ищущих следующее дополнение к своим гаремам.

Первый ряд уже полон. Хорошо. Я выбираю место сзади, спиной к стене и единственным видимым выходом справа от меня. Прожектор над платформой мерцает и освещает центральный постамент в тёплом свете, когда огни галереи тускнеют. Места по обе стороны от меня остаются пустыми. Я расстёгиваю пиджак и перекидываю левую руку через спинку стула, держа правую рядом с пистолетом в кобуре вдоль рёбер.

Арнан, полный самодовольного пыхтения, переваливается по проходу и — с помощью двух грубых охранников — поднимается по трём ступенькам на сцену.

— Добро пожаловать, джентльмены, — он кланяется, но не так низко, чтобы проявить настоящее уважение.

Я откидываюсь на спинку стула. Служанки наверху пробираются сквозь толпу, предлагая свои угощения, когда Арнан начинает рассказывать о славе аукциона рабов и высоком качестве украденных женщин, которых он выставляет на продажу.

— Все девственницы. Все чисты. Всё готово для вашего внимания и вашего члена. Вы не найдёте ничего лучше во всем мире.

Мой пистолет зовёт меня, требуя отомстить этому невыносимому ничтожеству, но я подожду. Арнан получит своё. Это только вопрос времени. У меня есть пуля с именем военачальника, и я никогда не промахиваюсь.

Как только Арнан заканчивает свои вступительные слова приветствия, он отступает назад от прожектора и подаёт сигнал охранникам, стоящим в задней части комнаты. Один мужчина открывает потайную дверь, в то время как другой протягивает руку и вытаскивает девушку за закованные в цепи запястья. Она дико оглядывает комнату, пока её обнаженную фигуру тащат на платформу. Её светлые волосы падают на дрожащие плечи, и она вздрагивает, когда её втаскивают на помост.

Охранник продевает её цепь через металлическую петлю, вытягивая гибкие руки девушки за спину. Она полностью открыта для глазеющих мужчин, и по толпе разносится одобрительный гул. Девушка закрывает глаза, но уже слишком поздно. Они все видели их светло-зелёный цвет. С её безупречным телом, высокой грудью и упругой задницей, она потянет здоровенную цену.

— С солнечных берегов Флориды, США, она никогда не знала прикосновений мужчины, — говорит Арнан в микрофон. — Начнём с пятидесяти тысяч американских долларов.

Девушка дрожит, слёзы текут по её лицу и падают на загорелые линии её дерзких грудей. Раздаётся какофония ставок, число которых растёт всё выше и выше. Наконец, один человек в первом ряду в превосходном костюме от Армани побеждает. Его морщинистая кожа расширяется от улыбки, и он быстро говорит по-французски своему помощнику.

Девушку отстёгиваю от столба. Она плачет, но не сопротивляется, когда охранник уводит её обратно в помещение для рабов за сценой.

— Хочешь угощение? — Ибица скользит ко мне на колени, загораживая вид на сцену, когда туда выводят следующую девушку — рыжую.

— Я думал, что ясно дал понять, что это моя операция. Ты здесь только для того, чтобы забрать других девушек, — я прищуриваю глаза, когда Арнан начинает свой рассказ о рыжеволосой красавице из Южной Каролины.

— Я так и сделаю, — она откидывается назад и шепчет мне на ухо. — А потом я приду за Коллетт, — Ибица скользит рукой вниз к моему члену.

Я хочу схватить её за шею и дать ей понять, насколько она неправа, но выдать себя — это не вариант. Миссия стоит на первом месте. Коллетт стоит на первом месте.

Ибица дуется, когда я не увеличиваюсь в размере от её прикосновения.

— В чём дело, Кэш? Не можешь его поднять?

— Для меня это никогда не было проблемой… — я ухмыляюсь и смотрю ей в глаза. — По крайней мере, не тогда, когда я вижу то, чего хочу.

Она шипит и отдёргивает руку.

— Козёл.

— Убирайся, наёмница, — я дёргаю подбородком, и Ибица встаёт, её совершенное тело закрывает мне обзор ещё на несколько мгновений, затем она уходит и предлагает опиумные конфеты мужчинам в других рядах. Ибица — красивая женщина, но я приехал сюда не ради неё.

Рыжая девушка идёт к тому, кто предложил более высокую цену, а потом выводят ещё одну девушку, потом ещё и ещё. Все они продаются по очереди, некоторые из ставок достигают более полумиллиона долларов.

В толпе нарастает предвкушение, их аппетиты подогреваются к главному блюду. Я ёрзаю на стуле, моя правая рука покалывает от ощущения холодного металла и отдачи выстрела.

Коллетт — настоящий приз, и я ожидаю, что она будет финалом аукциона. Мои глаза жадны к ней, желая её, хоть и не так, как другие мужчины здесь. Я хочу её, потому что знаю её. Я изучил каждую крупицу информации о ней, прежде чем уехать на Ближний Восток. Теперь, когда она так близко, мой член напрягается в моих штанах. Будут ли её волосы пахнуть так же, как её наволочка?

Арнан кружит у передней части трибуны.

— И, наконец, жемчужина этого аукциона. Девушка, которая украла моё сердце, — он кладёт руку на грудь для драматического эффекта. — Она будет драться, господа. Она заставит вас попотеть. Но как только вы почувствуете вкус нетронутой земли обетованной между её ног, вы познаете рай, — Арнан щёлкает пальцами у двери, и в одно ослепительное мгновение появляется Коллетт.

Её длинные каштановые волосы волнами спадают на спину, а испуганные голубые глаза обшаривают толпу. Я сажусь немного прямее — хорошо, что я ростом 6 футов 5 дюймов и я выше всех мужчин здесь — и хочу, чтобы Коллетт посмотрела на меня. Она не будет знать, кто я, но я хочу, чтобы её взгляд принадлежал мне. Она подчиняется, удрученный взгляд девушки пролетает мимо меня, а затем возвращается, зацепившись на мне, когда её поднимают на платформу.

Высокие, полные груди подчеркивают узкую талию и выпуклость идеальных бёдер. Её кожа светится, тёплая и бледная на свету. Она мечта. Толпа затихает, все глаза устремлены на продаваемую красавицу. Я позволил своему взгляду скользнуть вниз по её великолепным грудям с розовыми сосками, мимо её пупка и, наконец, к обнаженной киске, выставленной на показ. Мой член становится твёрдым, и я вынужден заставить себя сосредоточиться. План будет работать только в одном направлении. В моём направлении.

— Чистая, совершенная, и с духом, который был бы восхитителен, если бы только имелся у мужчины.

Арнан ухмыляется и потирает прядь её волос между большим и указательным пальцами. Я представляю, как отрываю его руку от тела.

Она вздёргивает подбородок, пытаясь быть храброй, хотя я вижу страх в её глазах.

— Она происходит из семьи с хорошими генами, очень умная. Идеально подходит для размножения, как только вы устанете от радостей её плоти. Давайте начнём торги с двухсот тысяч долларов США, — Арнан отступает в тень за сценой, пока Коллетт пытается держать себя в руках. Её подбородок дрожит, когда мужчины испускают кровожадные вопли в попытке купить её девственность.

Быстро и часто предлагаются надбавки к цене, пока число не превышает два миллиона долларов. Остались только двое: египтянин, с которым я столкнулся на лестнице, и китайский бизнесмен. Они соперничают друг с другом, пока, наконец, египтянин в тюрбане не предлагает два с половиной миллиона.

Китайский бизнесмен в первом ряду жует сопли, пока, наконец, не занимает своё место. Египтянин самодовольно ухмыляется и поднимается на платформу, чтобы осмотреть свой товар. Белокурый наёмник и ещё несколько египтян следуют за ним, разглядывая добычу вместе со своим хозяином.

Арнан выходит из тени.

— На этом аукцион заканчивается. Поздравляем победителей. Оплата должна быть произведена Хаднану немедленно, — он указывает на того же служащего от входной двери, который сейчас сидит за маленьким столиком у выхода справа от меня.

Египтянин сжимает подбородок Коллетт большим и указательным пальцами и притягивает её лицо к своему. Он шепчет ей что-то, что заставляет её вздрогнуть. Ярость пульсирует в моей крови, и всё, чего я хочу, — кровь. Но египтянин портит план, откладывая освобождение Коллетт с платформы.

Некоторые из разочарованных покупателей встают, чтобы уйти, и Арнан спешит вверх по лестнице впереди них. Это не входит в наш план. Арнан уходит, а у меня мало времени. Коллетт всё ещё прикована. Я улавливаю движение в задней части комнаты рядом с дверью в помещение для рабов. Ибица ползёт как кошка, один охранник истекает кровью у её ног. Она преследует главный приз в центре платформы. Мне придётся её опередить.

Твою мать. Я сую руку в карман пиджака, сжимая пистолет с глушителем. Я улавливаю блеск лезвия в ладони Ибицы, когда она приближается к Коллетт. Мне нужно двигаться. Наёмница заставляет меня протянуть руку.

Я достаю из кармана две капсулы размером с таблетку, встряхиваю их и бросаю, прежде чем закрыть глаза. Оглушительный грохот и вспышка света замораживают всех в комнате — всех, кроме Ибицы и меня. Я выключаю свет и бросаюсь к сцене. Египетский покупатель вскрикивает и с глухим стуком падает с края платформы. В комнате воцаряется суматоха, остальные ублюдки выбегают и бегут вверх по лестнице, как крысы.

Один из охранников покупателя всё ещё стоит, но больше не говорит, потому что лезвие глубоко вонзилось ему в шею. Покупатель вскакивает и выбегает вместе с остальными, когда белокурый наёмник начинает стрелять в меня. Он ныряет за платформу, и я отвечаю на его выстрелы, пытаясь попасть в него сквозь древесину. Разлетаются щепки, и он больше не появляется. Египетский охранник падает на землю рядом с Коллетт.

Ибица работает над вскрытием замка и уже отстегнула одну манжету. Коллетт ошеломлена, как и все остальные, но панические крики эхом отдаются мне в спину, когда покупатели устремляются вверх по лестнице в главный зал.

— Отойди, — я направляю пистолет на кандалы, удерживающие Коллетт на месте.

Ибица отступает, но берёт в руки другой клинок. Она всё ещё обнажена до пояса. Я видел, как она прятала оружие в самых неожиданных местах, но на этот раз она превзошла саму себя. Один выстрел и металлическая манжета слетает. Я хватаю Коллетт за руку и дергаю её со сцены. Девушка не издаёт ни звука, когда я тащу её за собой, и мы следуем за толпой мужчин вверх по лестнице.

— Она моя, Кэш, — кричит Ибица, прежде чем направиться обратно в помещение для рабов. В её контракте указано, что она освободит других девушек, но она хочет дополнительную награду — и дополнительную задачу одолеть меня. Она не получит ни того, ни другого.

— Тогда приди и возьми её! — я буду готов, когда она появится.

Ибица перебрасывает волосы через плечо.

— О, я так и сделаю, — она исчезает за дверью, и я слышу болезненное ворчание ещё нескольких охранников, пока она делает свою работу. Я бросаю взгляд на заднюю часть постамента, где упал белокурый наёмник, но его до сих пор не видно. Он либо мёртв, либо напуган до смерти.

— Ты собираешься причинить мне боль? — сладкий голос Коллетт врезается в мои уши, с очевидным трепетом.

— Я сделаю это, если ты не поторопишься, — я стараюсь говорить грубым тоном, чтобы девушка поняла, что я не шучу, и тащу её вверх по лестнице.

Мы останавливаемся наверху, когда нас приветствует дуэт Калашникова с главного входа, их оружие поднято и стволы направлены прямо на меня.

— Я убью её, — я притягиваю Коллетт к себе и направляю пистолет ей в голову. Она вскрикивает, но не шевелится.

Египтянин и Арнан стоят рядом с фонтаном и наблюдают за происходящим.

— Думаешь, я тебя разыгрываю? — я крепко прижимаю ствол к её виску. Рыдание сдавливает её грудь, и она всхлипывает.

Её обнаженная кожа дрожит под моим жестоким прикосновением. Это неизбежное зло, которое я исправлю позже.

— Пожалуйста, — слышится сквозь рыдания.

Египтянин делает жест в нашу сторону и тормозит процесс, разговаривая с Арнаном. Он хочет её достаточно сильно, чтобы вести переговоры. И они слишком возбуждены, чтобы даже заметить, что мой палец не на спусковом крючке. Я бы не стал рисковать Коллетт.

— Подождите! — Арнан окликает охранников, а потом говорит им по-арабски, чтобы они отошли.

Они неохотно опускают оружие, но не сводят с меня своих тёмных глаз.

— Те, что слева и справа от меня тоже.

— Alqaraf! — чёрт, по-арабски. Арнан машет охранникам с обеих сторон, чтобы они опустили оружие. — А теперь отпусти её, и ты уйдешь.

Мне хочется смеяться. Я никогда не уйду, пока моя миссия не будет завершена. Технически, моя единственная миссия — спасти Коллетт. Убийство Арнана — это просто бонус, который я прибавил в тот момент, когда узнал о масштабах его деятельности по торговле людьми. Он мёртв. Он просто ещё не знает об этом.

— Значит, я отпущу её и просто уйду? — не знаю, как мне удаётся сдерживать смех в голосе.

— Да. Ты уйдёшь отсюда нетронутым. Даю тебе слово.

— Твоё слово?

— Слово Арнана нерушимо! — он выпячивает грудь ещё больше и делает шаг вперёд. Напыщенный придурок.

Я понижаю голос и шепчу Коллетт на ухо, её запах сирени проникает в мои вены, как мой личный опиум.

— Доверься мне, Коллетт. Когда я скажу «пригнись», ты пригнёшься.

Почти незаметный кивок от неё, и я знаю, что мы на одной волне.

— Ладно, Арнан. Поскольку ты дал мне слово, я намерен её отпустить.

— Да, да, — он потирает руки.

— Пригнись.

Коллетт пригибается, давая мне хороший обзор. Я дважды стреляю по близнецам с автоматом Калашникова, пулю в сердце и голову каждому, и хватаю Коллетт за запястье, дергая её назад в укрытие лестничной клетки.

Пули разрывают воздух и застревают в стенах и дверях. Стрельба почти оглушает, и два глухих удара раздаются оттуда, где тела близнецов свалились с балкона.

— Кто ты такой? — Коллетт тяжело дышит, когда я прижимаю её к стене рядом с собой. Её кожа под моей ладонью как самый гладкий шёлк. Я не могу дождаться, чтобы опробовать его.

— Кэш Ремингтон. ЦРУ. Теперь ты в безопасности.

— Слава Богу, — девушка закрывает лицо трясущимися руками. — Я думала… я думала, что меня п-продадут, а потом эта по…

— Ты в безопасности, но ты должна делать то, что я говорю. Именно так, как я сказал. Поняла?

Она опускает руки, чтобы прикрыть грудь, и кивает, когда ещё несколько пуль рикошетят мимо, а крики отдаются эхом. Они бросятся на нас, если мы не сдвинемся с места.

— Вверх по лестнице. Пойдём, — я делаю несколько выстрелов позади нас, когда мы поднимаемся по изогнутым ступеням.

Наверху великолепие покрывает каждый квадратный дюйм — гобелены, золотые статуи и богатые картины украшают стены. Мы бежим, ноги Коллетт шлёпают по плитке, когда я толкаю её перед собой. Мужчины кричат на лестнице позади нас, наступая нам на пятки.

— Стой! — я выхожу на тот же балкон, где раньше видел Арнана. — Сюда.

— Что? — она поворачивается, пока я выпускаю несколько патронов по нашим преследователям — прикрываю нас, чтобы держать их на расстоянии.

Двое смелых — или глупых — мужчин, бросаются вперёд. Я стреляю первому в правый глаз. Из его затылка вырывается кровавый след. Прежде чем упасть, он делает ещё два шага, а у его приятеля уже законченный сценарий — огнестрельная рана в сердце.

Я также стреляю ему в голову, просто чтобы быть уверенным, прежде чем вернуться к Коллетт.

— Ты отлично справляешься.

Она кивает, её подбородок дрожит.

Я лезу под пиджак и достаю пистолет-грейфер. Верёвка-трос тонкая, но прочнее в сотню раз, не зависимо от её толщины. Глаза Коллетт расширяются, когда я направляю его на открытый проём над фонтаном. Я нажимаю на спусковой крючок, и пистолет-грейфер стреляет, контур троса летит по воздуху, когда крюк выстреливает в открытое пространство. Он зацепляется за крышу, и я крепко дёргаю его.

— Иди сюда, — я обнимаю её за талию. Штукатурка летит рядом с нашими головами, когда другие охранники нагоняют нас и выпускают шквал пуль. Я нажимаю на спусковой крючок пистолета, и верёвка проходит через тонкий ролик, выдёргивая нас во двор и в ночь.

Мы останавливаемся у самой крыши, высоко болтаясь над фонтаном. Я толкаю ее вверх, чтобы она могла ухватиться за край крыши. Она подтягивается в безопасное место, когда снизу раздаются новые выстрелы.

Пуля пробивает мне икру, и я изрыгаю проклятия от жгучей боли. Я стреляю без разбора вниз, когда перекидываю своё тело через край крыши. Оказавшись в безопасности, я заглядываю через край. Арнан стоит и пытается утешить египетского покупателя. Пока, ублюдок. Я нажимаю на спусковой крючок, звук выстрела отдаётся в моих ушах, и египтянин падает в кучу. Арнан убегает, и охранник следует за ним, блокируя мой выстрел. Твою ж мать.

Ещё больше пуль просвистело рядом и унеслось в ночь.

Я поднимаюсь на ноги и тащу за собой Коллетт, её длинные каштановые волосы развеваются на прохладном ветру.

— Сюда.

Мы торопимся попасть на ту строну крыши, по мере того, как всё больше криков раздаётся под нами. Несколько машин уже уехали с подъездной дорожки, но та, что мне нужна, всё ещё ждет нас. Я спрыгиваю на нижнюю крышу, не обращая внимания на жжение в икре, и ловлю Коллетт, когда она следует за мной.

Ещё одно короткое падение на землю, и мы бежим по песку в сторону дворца. Мы сворачиваем за угол к главным воротам и останавливаемся. Пятнадцать человек выстроились в шеренгу, держа оружие наготове.

— Назад! — дёргаю Коллетт к стене дворца, когда охранники открывают огонь.

Мы прижаты к стене, но не можем оставаться в таком положении. Я лезу в карман пиджака и хватаю свою последнюю светозвуковую гранату.

— Оставайся здесь. Я вернусь за тобой. Закрой глаза.

Коллетт изумлённо смотрит на меня.

— Не бросай меня.

— Придётся, но я вернусь за тобой, — бросаю взгляд на часы, — не больше чем через двадцать шесть секунд. Можешь сосчитать до двадцати шести?

Она кивает.

— Да.

— Хорошо. Закрой глаза. Когда услышишь взрыв, начинай считать.

— Взрыв? — Коллетт хватает меня за куртку.

— Закрывай.

Я встряхиваю гранату и швыряю её в стену. Девушка закрывает глаза. После яркой вспышки и грохота я вылетаю из нашего укрытия.

— Раз Миссисипи…

Три выстрела, и трое ближайших мужчин падают на песок, из их голов вытекает кровь. Я делаю ещё четыре выстрела в корпус, бросаюсь к ближайшему финиковому дереву и прячусь за ним. Пули дробят кору, пока охранники перегруппировываются и разряжают своё автоматическое оружие. Я меняю магазин, пятнадцать свежих патронов наготове. Но это моя последняя обойма.

Выдвигаю дуло пистолета из-за ствола дерева и стреляю вслепую, улыбаюсь, когда слышу, как, по крайней мере, двое мужчин издают болезненные стоны. Я потратил десять из своих пятнадцати пуль, но осталось, по меньшей мере, шесть человек. Херово.

Мимо просвистело ещё несколько выстрелов. Я задыхаюсь и стону, позволяя моей правой ноге скользнуть рядом с деревом, как будто я упал. Песок вздымается рядом, когда эти придурки пытаются застрелить меня. Они промахиваются. После ещё нескольких случайных выстрелов они замолкают и начинают спорить между собой, пытаясь решить, кто из них пойдёт проверять, мёртв ли я.

Я не даю им такой возможности. Выскочив из-за дерева, я всаживаю две пули в голову, ещё две в корпус и бегу к двум слева, оставшимся стоять. Я нажимаю на спусковой крючок, но мой пистолет заклинивает. Один из мужчин выстреливает, и пуля задевает мою руку прямо перед тем, как я заваливаюсь на него и укладываю его на песок. Пока я запрыгивал на него сверху, ударом ноги сбиваю другого охранника.

Один хороший удар в горло и дыхание первого охранника останавливается. Второй охранник пытается выстрелить в меня, но я хватаю его ствол, обжигая руку, и пихаю раскалённый металл ему в лицо. Он кричит, когда его плоть опаляется. Я вырываю у него из рук автомат Калашникова и прикладом разбиваю ему череп. Его крики прекращаются, и я бросаюсь туда, где прячется Коллетт.

— …цать пять, двадцать шесть, — она открывает глаза.

Я улыбаюсь ей сверху вниз.

— Давай. Надо выбираться отсюда.

Перекинув винтовку через плечо, я веду Коллетт через массу тел вниз по мощёной дорожке к McLaren. Она босиком и двигается слишком медленно, поэтому я подхватываю её на руки и несу остаток пути. Моя левая нога адски болит, но я не могу сдаться сейчас. Наконец-то Коллетт у меня, и ничто не отнимет её у меня.

Я сажаю её на пассажирское сиденье. Ещё больше охранников бросаются вниз по лестнице дворца и стреляют в нас. Заднее стекло лопается, когда я сажусь на водительское сиденье и поворачиваю ключ зажигания. Двигатель с рёвом оживает, и я нажимаю на сцепление, не обращая внимания на боль в ноге. Мы выскакиваем из парадных ворот в переулок, ведущий через городской рынок. Мимо проплывают приземистые здания и повозки вдоль дороги.

Прежде чем уйти слишком далеко, я роюсь в кармане пиджака и нажимаю кнопку. Глубокий грохот проносится сквозь ночь, и оранжевый огненный шар расцветает позади нас. Коллетт кричит и закрывает уши, когда окна дребезжат и земля вибрирует под нами.

— Мы в безопасности, — я сжимаю её голое бедро, прежде чем снова переключить передачу. — В ближайшее время, в этой части страны не будут проводиться аукционы рабов.

Через мгновение, когда мы мчимся в ночь, позади меня появляются фары. Я переключаю передачи, как водитель гоночного автомобиля, петляя по неровным улицам и направляясь к пустыне.

— Это ты сделал? Ты его взорвал?

— Конечно.

Я подрезаю повозку торговца, и она, крутясь, летит по дороге за мной. Может быть, это замедлит наших преследователей. Фары уклоняются, но продолжают преследовать нас.

— Пристегнись, Коллетт.

Пули отскакивают от задней части машины, когда я поворачиваю на бешеной скорости. Шины визжат, когда я выравниваю её и едва избегаю другой тележки, оставленной на улице на ночь. Коллетт застёгивает ремень безопасности и закрывает лицо руками.

— Я понимаю. Не беспокойся, — я достаю пистолет, который спрятал между сиденьями.

— Кэш? Это твоё имя?

Моё сердце согревается, когда я слышу своё имя из её прекрасных уст.

— Совершенно верно.

— Спасибо тебе.

Я опускаю стекло и стреляю в первую попавшуюся машину. Мне повезло, и я подаю в водителя, потому что их автомобиль выходит из-под контроля. Не так сильно повезло — две машины остались.

— Бл*дь. Я имею в виду, пожалуйста, — я втягиваю пистолет обратно и сворачиваю, чтобы избежать медленной машины, несущейся впереди меня.

Ещё через полмили здания редеют, и остаёмся только мы, маковые поля и две машины у нас на хвосте. Они преследуют нас бок о бок и нагоняют всё быстрее и быстрее. Ещё несколько пуль врезаются в заднюю часть машины, и это только вопрос времени, прежде чем они выстрелят в шину. Я хватаюсь за рычаг переключения передач.

— Ты мне доверяешь?

Коллетт поворачивается ко мне, её светло-голубые глаза сверкают в слабом лунном свете, пробивающемся сквозь облака.

— Да.

— Хорошо. Держись.

Я резко нажимаю на тормоза, и машину круто заносит, пока я смотрю в зеркало заднего вида. Два преследователя разделяются и объезжают кругом, оба выскакивают перед нами, гравий и песок брызжут из-под их шин.

Я снова включаю передачу и вдавливаю педаль газа в пол. Двигатель ревёт, когда мы летим вперёд, и я стреляю в самую левую машину. Заднее стекло разбивается вдребезги и крошится на наше лобовое стекло. Ещё несколько выстрелов, и машина сворачивает, выскакивает на маковое поле и несколько раз переворачивается. Вне игры.

Осталась одна машина. Красный Porsche. Из пассажирского окна высовывается мужчина и стреляет в нас из автоматического оружия, пули впиваются в капот машины. Маковые поля кончились, и мы мчимся по открытой пустыне. Если я выведу из строя Porsche, Коллетт будет в безопасности.

— Пригнись! — я хватаю её за шею и толкаю вниз, когда разбивается лобовое стекло и осколки разлетаются во все стороны.

Выстрелы продолжают раздаваться, когда машина впереди меня замедляет ход. Я отпускаю Коллетт и делаю несколько выстрелов. Мужчина снова садится в машину и стреляет через заднее стекло.

— Не поднимайся, — я убираю пистолет в кобуру и переключаю передачи, как на музыкальном инструменте. Выстрел задевает моё ухо, когда я подъезжаю к их машине. Чертовски близко. Я выскакиваю рядом с пассажирским сиденьем и резко поворачиваю руль влево, ударяя в заднее крыло машины.

Автомобиль заносит, но водитель берёт его под контроль и выравнивает, пока пассажир прекращает стрелять, вероятно, чтобы перезарядить. Сейчас или никогда. Я снова нагоняю и поворачиваю направо, затем снова резко тяну налево. На этот раз я раскручиваю его, Porsche скользит боком под неровным углом, пока шины снова не набирают силу и не направляют машину в песчаную дюну.

В зеркале заднего вида гаснут стоп-сигналы, и я, наконец, остаюсь наедине с Коллетт.

— Ты можешь сесть. Их нет.

Дорога простирается перед нами, где-то вместо асфальта выступает песок. Луна, наконец, выходит из облаков и показывает нам путь к более безопасной территории.

— У тебя кровь идет, — она касается моего уха и отводит испачканные кровью пальцы.

— Ничего, — моя икра пульсирует достаточно сильно, чтобы сделать выстрел в ухо незначительным. — Ты ведь не ранена?

Коллетт кладёт руки себе на грудь и скрещивает ноги в коленях.

— Нет. Я просто…

— В шоке, — я ловлю взгляд её больших голубых глаз. — Ты в шоке. Держись.

Я сворачиваю на обочину и останавливаюсь за дюной, чтобы спрятаться от других преследователей.

— Что ты делаешь? — спрашивает девушка.

Я выхожу из машины и сбрасываю пиджак.

— Держи.

Она отстёгивает ремень безопасности, чтобы я мог накинуть пиджак ей на спину.

Коллетт натягивает ткань на плечи.

— Спасибо тебе.

Когда она подтягивает лацкан к носу и вдыхает, как будто мой запах восхитителен — мой член оживает. Я хочу, чтобы она склонилась над капотом машины и кричала от удовольствия в ночь. Но сейчас не время.

Я развязываю галстук-бабочку и расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Девушка смотрит с интересом, её глаза сверкают, и мать вашу, если мой член не упирается в молнию брюк.

Я снова сажусь за руль.

— У нас есть час езды, прежде чем мы доберёмся до взлётно-посадочной полосы, которая выведет нас отсюда. Ты в порядке?

Она кивает и сильнее вжимается в мой пиджак.

— Теперь да.

Мы снова выезжаем на шоссе. Автомобиль уже издаёт какие-то скулящие звуки, пули не очень хорошо повлияли на его работу. Даже если всё пойдёт наперекосяк, я доставлю Коллетт на аэродром. Это был бы не первый раз, когда я застрял в пустыне.

— Так ты вроде как секретный агент? — её голос едва слышен сквозь рёв воздуха, проходящего через разбитое лобовое стекло.

— Я работаю на правительство США, и мне было поручено доставить тебя домой в целости и сохранности.

Она позволяет своим глазам блуждать по пустынным дюнам, а затем снова возвращает ко мне своё внимание. Я чувствую её взгляд, прослеживающий строгую линию моей челюсти, форму моего адамова яблока. Мой член остается поднятым, как флаг, отчаянно желая её.

— Я всё ещё не могу поверить, что я здесь. Последние два дня похожи на какой-то кошмар.

Я сворачиваю, чтобы избежать бегущей ящерицы и продолжаю ехать с барахлящим двигателем.

— Как тебя забрали?

— Я спала. Нет, позволь я начну сначала. Я начала общаться с этим парнем в интернете. Гейб. Он студент в моём колледже. У нас было много общего, и он хотел встретиться со мной. Я вообще ни с кем не встречалась. Но он казался таким милым, — она покачала головой и опустила глаза, — но никакого Гейба не было. Мне не следовало договариваться о встрече с ним у него дома. Это было так глупо.

Я тянусь к девушке и беру её за руку. На мгновение мне кажется, что она отшатнётся от меня, но она не делает этого. Она позволяет мне прикоснуться к ней, и я дышу глубже, чем если бы я выпрыгнул из самолёта.

— Ты не могла этого знать.

— Они забрали меня. Положили что-то, — Коллетт показывает на своё лицо, — я не знаю, хлороформ или что-то в этом роде? Я проснулась в самолёте, но они сделали мне укол, и я снова заснула. В следующий раз, когда я проснулась, я была в камере, голая. Они побрили мою… — румянец заливает её бледные щёки.

Я сжимаю её руку.

— Так действуют эти подонки. Пускают пыль в глаза. Но на этот раз они взяли не ту девушку.

— Я сказала им, что мой отец — важная персона. Что он заплатит выкуп. Но они не слушали. Они сказали, что я более ценна как рабыня, — она снова качает головой, словно пытаясь прояснить её. — Я имею в виду, это страшный сон? Я собираюсь проснуться? — по её лицу катится слеза, и я вытираю её большим пальцем.

— Теперь ты в безопасности. Я обещаю.

Она сжимает мою руку.

— Я знаю. Спасибо.

Я пытаюсь переключить мысли Коллетт на более лёгкие.

— Значит, ты учишься на врача?

Она усмехается:

— Откуда ты знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Это часть миссии. Мне нужно знать свою цель.

— Имеет смысл, — девушка покусывает свою нижнюю губу, и мне интересно, как её зубы будут ощущаться на моей коже.

— Ну, и кем ты хочешь стать?

Я хочу, чтобы она продолжала говорить, чтобы отвлечься от того, через что ей пришлось пройти.

Она зажимает мою руку между своими.

— Я хочу стать психиатром. По крайней мере, я думаю, что это то, чего я хочу. Может быть, хирург. Я не могу решить.

— Они кажутся совсем разными.

Я всё время оглядываюсь назад. Неожиданная компания была бы особенно нежелательна в этот момент, учитывая, что автомобиль начинает крениться и шум от двигателя становится всё громче.

— Так и есть. Думаю, мне просто нужно подумать об этом ещё немного. Как ты стал шпионом?

Я смеюсь.

— Я агент, а не шпион, — я определённо шпион. — А это старая история, которую лучше всего рассказывать за рюмкой.

— Не может же она быть такой старой, — девушка, слегка прищурившись, всматривается в моё лицо. — Сколько тебе лет?

Я смотрю на неё.

— Я старше тебя. Как этот допрос обернулся против меня? Ты можешь запятнать мои полномочия агента.

— Ну, этого мы допустить не можем, — она смеётся, и мне хочется услышать весь диапазон каждого звука, который она могла бы издать, включая произнесение моего имени, когда кончает. Я рад, что ей достаточно комфортно, чтобы смеяться вместе со мной, моя рука все ещё в её руке, пока мы сломя голову несёмся через остывшую к ночи пустыню.

После уютного молчания, во время которого она внимательно разглядывала меня, я вижу огни аэродрома. Самое трудное позади. Самолёт снабжения ждёт, чтобы доставить нас в Рим, а оттуда мы сядем на самолёт обратно в Соединённые Штаты.

Машина начинает дёргаться, шумя и хрипя, пока мы едем вниз по изрытой колеями дороге к посадочной полосе. У нас не получится доехать. Я стараюсь изо всех сил, направляясь к обещанной безопасности. После ещё нескольких визгливых звуков машина сдаётся и молча глохнет. Мы останавливаемся в пятидесяти ярдах от самолёта.

— Держись поближе ко мне. Как только мы окажемся в воздухе, всё будет хорошо, — я вылезаю и осматриваю окрестности. Ничто не выскакивает на меня, но я чувствую что-то — кто-то наблюдает за нами. — Поспешим.

Мы направляемся к самолёту, когда до моего слуха доносится урчание мотора.

— Встань позади меня, — я поворачиваюсь и отслеживаю чёрный внедорожник с выключенными фарами, несущийся по пустыне. Я делаю два выстрела, и передние шины сдуваются, но он продолжает ехать. До него всего двадцать ярдов, когда я выпускаю пять пуль в лобовое стекло. Это замедляет его, пока он полностью не останавливается.

Мужчина открывает водительскую дверцу и со стоном вываливается наружу.

— Останься здесь, — я подхожу к мужчине и выбиваю у него пистолет. Он изрешечен пулями, но я не хочу рисковать. Быстрый выстрел в лоб, за ним присмотрят. В машине больше никого нет.

— Кэш, — кричит Коллетт.

Пули отскакивают от внедорожника, и я ныряю за него.

— Ты, американская дрянь! — раздаётся в ночи голос Арнана. — Выходи, или я пристрелю её!

Должно быть, он крался вокруг машины, пока я проверял внедорожник. Подонок. Я выхожу из-за машины и направляю пистолет на Арнана.

— Брось его, или я выстрелю! — слюна слетает с его губ, и он прижимает дуло к уху Коллетт.

— Кэш, — всхлипывает она и сжимает предплечье Арнана у своего горла.

Он крепче сжимает её и пристально смотрит на меня.

— Я тут не в игры играю, — произносит Арнан.

— Хорошо. Только не стреляй в неё, — я измеряю расстояние, лёгкий ветер, положение головы Арнана по отношению к голове Коллетт — выше и левее.

Я демонстративно опускаю оружие. Мои движения медленные, спокойные. Я опускаюсь на одно колено, затем вскидываю пистолет и стреляю. Арнан пошатывается, а затем падает прямо назад, в то время как Коллетт кричит. Я поднимаюсь на ноги и иду к ним. Коллетт хватает меня за руку. Я выпускаю ещё одну пулю в сердце Арнана прежде, чем повернуться к ней.

— Ты застрелил его! Но ты мог попасть в меня! — её голос дрожит.

— Ни единого шанса, — я беру её за локоть и подталкиваю к самолёту. — Я никогда не промахиваюсь.

Оказавшись внутри, я сажаю девушку на одно из немногих мест вдоль стены перед сетчатым грузовым отсеком.

— Пристегни ремень безопасности. Мы скоро окажемся в воздухе.

Я закрываю входную дверь и запечатываю её, прежде чем подойти к кабине.

— Фарджу, — я хлопаю пилота самолёта снабжения по спине.

Агентство заплатило ему хорошие деньги, чтобы он забрал нас и вывез из страны, и он не разочаровал. Он заводит двигатели и поворачивается, чтобы улыбнуться мне, щель в его передних зубах достаточно велика, чтобы просунуть мой мизинец.

— Сэр, — он кивает.

— Полетели. Нет второго пилота? — я бросаю взгляд на пустое место. — Я думал, твой сын обычно летает с тобой.

— Только не в эту поездку. Новый внук. Только что родился, — он говорит с сильным индийским акцентом, и его улыбка становится ещё шире.

— Хорошо. Давай выбираться отсюда.

— Да, сэр, — мужчина включает двигатели, и мы начинаем катиться вперёд. Воздушная полоса — это не более чем хорошо уплотнённый песок, но он делает свою работу, когда мы набираем скорость.

Я возвращаюсь к Коллетт. Она сидит, подтянув колени и обхватив руками ноги. Я сажусь рядом с ней и обнимаю её за плечи, пока самолёт набирает скорость. Запах её волос возвращает меня в её комнату в общежитии — фотографии её кошки, приколотые за монитором компьютера, и милые рисунки, которые она делала на своих заметках из колледжа.

Ускорение вдавливает её в меня, а двигатели ревут. Она снова дрожит. Я обхватываю девушку руками. Мы взлетаем, грубая взлётно-посадочная полоса осталась позади, когда мы скользим по ночному небу к свободе. Двигатели продолжают свою громкую песню, пока мы поднимаемся и поднимаемся. Я держу её до тех пор, пока мы не выравниваемся и двигатели не стихают до фонового шума.

Я вытягиваю ноги, боль тупым стуком отдаётся в моих венах.

Она ахает.

— В тебя стреляли! — Коллетт отстёгивает ремень безопасности и сползает на пол, разрывая мою штанину. — Ничего себе, — её маленькие пальчики касаются пулевого ранения.

— Всё в порядке, правда. Она прошла насквозь, — лёгкое жжение от её прикосновения заставляет меня хотеть большего.

Девушка смотрит на меня снизу вверх. Её большие голубые глаза останутся яркими на всю оставшуюся жизнь — всегда заинтересованными, любопытными и соблазнительными.

— Как ты думаешь, здесь есть аптечка?

На этом ржавом ведре? Ни за что. Я поднимаю бровь и качаю головой.

— Тебе нужно что-то, чтобы остановить кровотечение, — она оглядывается и хватается за мешок. Встав на ноги, она подходит к нему на нетвёрдых ногах и отрывает кусок, зерно рассыпается по полу.

— Тебе действительно не обязательно это делать, — я откидываюсь назад. Несмотря на мои слова, я наслаждаюсь тем, что она хочет поиграть со мной в доктора.

Коллетт возвращается и опускается на колени, прежде чем быстро приступить к работе с её самодельной повязкой. Перевязав ногу, она откидывается на спинку стула и любуется своей работой.

— Полагаю, что так будет лучше до тех пор, пока мы не вернёмся к цивилизации, — она снова плюхается рядом со мной.

— Спасибо.

— Конечно, — девушка снова скромно опускает глаза. Но потом она замирает. — А как насчёт других девушек? О Боже, я даже не подумала о них. Я ужасный человек. Сэнди была из Южной Каролины, а Куинн из Флориды. Там была ещё одна. Я не могу вспомнить её имя… — её глаза расширены от паники.

— Тише, мы их забрали. Не беспокойся, — я наклоняюсь, вытаскиваю из-под сиденья свёрток и роюсь в нём. Телефон падает мне на колени. Я провожу пальцем по экрану и ввожу свой 12-значный код агента.

Появляется сообщение:

Я печатаю ответ.

Я жду несколько мгновений.

Я подавляю улыбку. Я проведу допрос в Риме, а Коллетт будет лежать подо мной и царапать мне спину.

Я кладу телефон в карман.

— Остальные девушки в безопасности.

Она со свистом выдыхает воздух.

— Слава Богу. Я бы себе этого не простила, — она пригвождает меня своим ярким взглядом. — А почему их тоже не спас ты?

— Потому что ты была моей миссией. У других девушек не было отца, ответственного за более половины американских долларов, потраченных на гражданскую оборону и технологии Соединённых Штатов, — я пожимаю плечами.

— Это ужасно, — она качает головой и отодвигается от меня. Мне хочется усадить её к себе на колени, но я не двигаюсь. Я получу её в свои руки позже. Она заслуживает тёплых воспоминаний о том времени, когда её похитили и чуть не продали в египетский гарем. Я хочу стереть ужас, который она, должно быть, испытывала, и заменить его жаром. И я это сделаю. Как только мы приземлимся.

Я провожу взглядом по контуру её милого лица, и мне хочется провести пальцами по той же дорожке.

— Они в безопасности, и ты тоже. Это всё, что имеет значение, верно?

Она снова покусывает свою розовую губу, её ровные белые зубы кусают то, что принадлежит мне.

— Пожалуй, ты прав. Да, — девушка расслабляется и прислоняется ко мне.

Некоторое время мы сидим молча, и она прижимается ко мне всё сильнее и сильнее с каждым мгновением. Я хочу спросить о её жизни, её колледже, что привело её в медицину. Но её дыхание выравнивается, и она засыпает у меня на груди. Я даю ей отдохнуть. Что-то внутри меня согревается при мысли о том, что она чувствует себя в достаточной безопасности со мной, чтобы позволить себе так себя вести.

Самолёт вздрагивает, когда попадает в зону турбулентности, и некоторые из ящиков позади грузовой сетки сдвигаются. Коллетт просыпается напротив меня. Я улавливаю движение в грузовом отсеке, а затем блеск пушки.

— Кэш.

Я вздыхаю и смотрю на очередной пистолет.

— Ибица.

Ибица отбрасывает грузовую сетку в сторону и подходит к нам. Коллетт съеживается сбоку от меня.

Наёмница хмыкает.

— Я не причиню тебе вреда, детка. Нет, если ты не попросишь по-хорошему, — она бросает рюкзак с парашютом к ногам Коллетт, держа пистолет направленным на меня. — Надень его.

— Кэш? — голос Коллетт дрожит.

Палец Ибицы ласкает спусковой крючок, более чем готовый разнести мои мозги по всему борту самолета. У Коллетт есть я. Пока.

— Сделай это. Она хочет получить щедрые деньги, которые твой отец заплатил за твоё спасение. Она не причинит тебе вреда, — я пододвигаю руку ближе к кобуре.

— На твоем месте я бы не стала это делать, Кэш. Мой палец на спусковом крючке немного чешется после трюка, который ты провернул в доме Арнана, — Ибица похлопывает себя по груди через облегающий чёрный топ. Её тёмные волосы собраны в высокий хвост, а к спине уже привязан парашют.

— Ты собираешься прыгать? — я стараюсь говорить небрежным тоном. — Мы ещё даже не зачистили Турцию. Собираешься приземлиться в зоне боевых действий? Присоединиться к террористам?

— Не будь идиотом, — её акцент меняется на французский. — За то время, что ей понадобится, чтобы надеть парашют, мы минуем Эгейское море.

— Значит, греческие каникулы?

Ибица ухмыляется, её красные губы раздвигаются настолько, что я вижу её идеальные белые зубы. Я хочу отхлестать её по губам, придать им более естественный малиновый цвет.

— Давай. Поторопись, — Ибица делает ещё один шаг вперёд, когда Коллетт пытается пристегнуть рюкзак к спине.

Я медленно подношу руку к рукоятке пистолета. Ибица выстреливает выше моей головы. Пуля пронзает металл надо мной, как будто самолёт — не более чем банка из-под содовой. Ветер свистит сквозь дыру, и я убираю пальцы от пистолета. Твою ж мать.

— В следующий раз я буду стрелять на поражение.

— Пошла ты на х*р, Ибица, — не могу поверить, что она так на меня набросилась. Моя потребность в Коллетт затуманила мой разум.

— Мы уже делали это. Помнишь? — она рывком поднимает Коллетт с пола и пятится к двери.

Фарджу снизил свою высоту до высоты прыжка. Я должен был заметить. Коллетт — это всё, о чём я мог думать.

Я пытаюсь придумать какой-нибудь способ остановить её, но его нет, пока она целится мне в лоб.

Ибица берётся за ручку двери.

— Спасибо, Фарджу!

Я слышу ответный крик, когда она тянет рычаг, и дверь открывается внутрь. Ветер адский, когда Ибица выталкивает Коллетт в холодную ночь. Её испуганные глаза — последнее, что я вижу, когда она издаёт крик. Звук резко обрывается, когда Коллетт исчезает из виду. Когда Ибица прыгает, я вытаскиваю пистолет, но она исчезает прежде, чем я успеваю выстрелить.

Я бегу к двери и цепляюсь за неё, вглядываясь в чернильную темноту ночи. Остаётся только одно.

Я прыгаю.

Я открываю глаза. Коллетт опускается на колени на кровати, а белокурый телохранитель египтянина стоит позади неё.

— Какого хрена?

Я смотрю на свой пистолет в её руке, зная, что могу забрать его за долю секунды. Проблема в блондинистом наёмнике. У него есть хороший шанс прикончить меня до того, как я доберусь до него.

— Нет, Кэш, — она взводит курок, сексуально надув губы.

— Просто сделай это, и уйдём отсюда, — наёмник проводит рукой по волосам, держа пистолет направленным на меня. — У нас нет времени.

— У нас есть немного времени, — Коллетт оседлывает меня с дьявольским блеском в глазах.

Наёмник вскидывает свободную руку и хмурится.

— Сделай это быстро.

Она держит пистолет направленным мне в лицо, её палец на спусковом крючке. Я улыбаюсь и сцепляю пальцы за головой. Я бросаю взгляд на наёмника.

— Не знал, что ты так скоро захочешь заняться сексом втроём.

— О, Кэш, — Коллетт трётся своей киской о мою эрекцию. — Я убедила тебя, что это был мой первый раз, не так ли? Бедная, невинная, меня нужно спасти от большого плохого аукциона рабов, — она смеётся, и этот звук похож на приятный звон колокольчика.

Я приподнимаю бёдра, мой член прижимается к её трусикам.

— Я вижу, что ошибся.

Она облизывает курок пистолета, её язык флиртует с моей смертью.

— Да, так и было. Поэтому Люку пришлось гоняться за мной повсюду, только чтобы найти меня здесь. И теперь он раздражен. Не так ли, детка?

— Только из-за него. Господи, мы уже опаздываем.

— Я уже приступаю к делу, — девушка проводит ногтем по моей груди. — Я познакомилась с Люком в интернете. Он мой парень.

Люк снова проводит рукой по волосам, словно размышляя о том, как глупо связываться с Коллетт.

Мы просто нашли общие интересы, понимаешь?

Я киваю.

— Похоже на любовь. Но Люк работал на Мистера Битара и не мог просто взять и приехать в Калифорнию, не отдав… — она хмурится.

— Щедрый подарок, — огрызается Люк, его голос напряжён.

Её глаза светятся.

— Верно, подарок за то, чтобы уйти от мистера Битара. Но ты позаботился об этом, — она приставляет пистолет к моему виску и наклоняется, чтобы поцеловать меня. На этот раз её язык намного смелее, вторгается в мой рот, выискивая меня. Я разжимаю руки и хватаю её за бедра, покачивая её горячую киску вдоль моей эрекции. Прерывая наш поцелуй от тяжелого дыхания, она берёт одну из моих рук и прижимает её к своей груди.

— Твою мать, Коллетт! — Люк поворачивается, больше не желая видеть, как его девушка трётся о мой член.

— Уверена, что у тебя нет времени на ещё один раунд, прежде чем ты нажмёшь на курок?

— Ммм, — девушка откидывается назад и грозит мне пальцем. — Это не должно повториться. У нас с Люком есть дела, надо кое-где побывать, продать секретные коды, свергнуть правительство. Кроме того, я не хочу его злить, — она понижает голос до театрального шёпота. — Он уже расстроился, что мы сделали это один раз.

— Нельзя винить парня за то, что он взял, пока горячее, — ухмыляюсь я.

Коллетт пожимает плечами и снова направляет на меня пистолет.

Пока, Кэш. Полагаю, теперь я шпион.

Я быстро вскидываюсь, когда она нажимает на курок. Выстрел разрывает комнату, когда пуля попадает в подушку рядом с моей головой. Девушка издаёт вопль и падает на пол, когда Люк стреляет в меня. Я падаю рядом с ней и притягиваю её к себе, пока она царапается и пинается. Мой пистолет скользит по полу и становится вне досягаемости.

— Она у меня. Прекрати стрелять, или я сверну её чёртову шею!

— Убей его, детка! — Коллетт пытается ударить меня пяткой по яйцам, но я зажимаю её ногу между своими и сжимаю её шею, пока она не перестаёт сопротивляться.

— Просто отпусти её, и мы уйдем, ладно? — голос Люка тихий.

— Подойди к двери и выйди наружу. Закрой за собой дверь.

— Я не могу этого сделать. Отпусти её.

Я крепче сжимаю шею Коллетт.

— Кэш? — призывает Люк.

Я не обращаю на него внимания.

Он делает шаг вокруг кровати.

— На твоём месте я бы этого не делал, — я, наконец, отпускаю шею Коллетт, и она хватает ртом воздух.

— Иди, — хрипит она. — Просто выйди на улицу. Он убьёт меня, если ты этого не сделаешь.

— Колл…

— Иди! — рычу я.

Я смотрю под кровать, как его ноги отступают. Он колеблется у двери, но, в конце концов, следует моим указаниям и выходит наружу.

Коллетт всхлипывает.

— А теперь отпусти меня, и ты больше никогда нас не увидишь.

— Не будь дурой. Я отвезу тебя обратно в США, — я толкаю её к краю кровати и хватаю свой пистолет.

— Ты не можешь! Я не вернусь, — она скрещивает руки на груди и смотрит на меня снизу вверх. — Ты не можешь меня заставить.

— Не двигайся, — я хватаю свои боксёры и штаны и натягиваю их, не сводя с неё глаз. — Ты вернёшься. Я никогда не проваливаю свои миссии. Мне всё равно, куда ты пойдёшь и что будешь делать после этого, — смеюсь я. — Хотя я обязательно расскажу агентству о вашем маленьком предприятии по продаже секретов.

— Ты этого не сделаешь! — её подбородок дрожит, когда я по кусочкам разбираю её план.

— Я так и сделаю. А теперь, вставай, черт возьми. Пора уходить, — я машу ей пистолетом, и она встаёт на ноги.

— Люк спасет меня, — Коллетт вскидывает подбородок.

— Да? — я подхожу к ней и заламываю ей руки за спину. — Это ещё одна маленькая загвоздка в твоём плане. Прости, но я собираюсь убить твоего парня, — я связываю её запястья ремнём и толкаю вперёд к двери.

— Он убьёт тебя раньше, чем ты успеешь это сделать.

— Посмотрим.

— Люк? — зову я.

Тишина.

Он притворяется застенчивым. Как мило, — я рывком открываю дверь и выталкиваю Коллетт вперёд.

На дорожке никого нет. Я сканирую каждую тень, каждое место, где он мог бы спрятаться. Он, должно быть, тянет время, потому что его нет нигде рядом. Проход до стойки регистрации открывает обзор на дорогу и холм за ней. Мне это не нравится.

— Иди, — я держу одну руку на её плече, а пистолет приставлен к другому уху. — Делай это медленно.

— Ты хоть знаешь, куда идти?

— Мне и не нужно. Пока у меня есть ты, я на верном пути.

Рядом раздаётся выстрел. Я прижимаюсь к стене, таща за собой Коллетт.

— Чёрт возьми! — Ибица, шатаясь, выходит из дверного проёма перед нами и падает.

— Идём, — я снова осматриваю окрестности, но не вижу Люка на залитой лунным светом дороге или прячущегося в кустах рядом с отелем.

Я опускаюсь на колени и сажаю Коллетт на задницу. Осторожно приподнявшись, я прислоняюсь к стене ниши, отгороженной от улицы.

— Ты в порядке?

Ибица поднимает голову и убирает руку от раны на животе.

Идеально. Лучше не бывает, — она быстро теряет кровь.

— Чёрт, — я кладу её руку обратно.

— Белобрысый наёмник. Почти такой же красивый, как ты, — кровь пузыриться и лопается, стекая по её губе. — Он напал на меня.

Коллетт с трудом сдерживает улыбку.

— Я же говорила, что Люк убьет тебя…

Резкая пощёчина с моей стороны заставляет её замолчать, и она прижимается к стене рядом с Ибицей.

— Давай, — я обвиваю рукой спину Ибицы и поднимаю её на ноги. Она стонет, и ещё больше крови течёт из уголков её рта. — Коллетт, вставай.

Коллетт встаёт, и я толкаю её перед собой, пока мы идём в офис. Молодого парня нет за стойкой, и в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь плеском морских волн.

Я опускаю Ибицу на диван и использую телефон на столе, чтобы вызвать скорую помощь. Паренёк лежит на полу за столом, его невидящие глаза смотрят на меня, его телефон всё ещё зажат в руке.

Коллетт пытается отодвинуться.

— Твой парень уже несёт ответственность за одну невинную жизнь. Я более чем счастлив сравнять счет на данный момент, забрав твою. Я скажу агентству, что ты была сопутствующим ущербом, — я вложил в свои слова всю злость.

Она смотрит на убитого у моих ног и съёживается. Хорошо.

Я возвращаюсь к дивану, на котором лежит Ибица, прижав руку к ране.

— Оставайся здесь. Кто-то придёт. Мне нужно идти, — я опускаюсь на колени рядом с ней. — С тобой всё будет в порядке. Он охотится за девушкой и за мной.

— Ты всё ещё должен мне два миллиона, — глаза Ибицы сверкают, как дымчатые драгоценные камни, но кровь на губах тревожит.

— Ты знаешь, где меня найти, — я целую её липкий лоб и встаю. Вдалеке воют сирены.

Я хватаю Коллетт за локоть и выдергиваю её за дверь. Ночь остаётся спокойной. Слишком тихо. Он наблюдает. Я запихиваю Коллетт в машину, припаркованную вдоль узкой улицы. Пуля отскакивает от крыши машины, когда я опускаюсь на водительское сиденье и использую ключ паренька, чтобы запустить двигатель. Я включаю передачу, и мы мчимся в ночь.

— Если Ибица умрет, я убью тебя назло, — я стискиваю зубы и переключаю передачи, когда позади меня появляется пара фар.

— Она тебе даже не нравится. Ты сказал, что убьёшь её…

— Бизнес есть бизнес. Ибица это знает. А теперь заткнись нахрен.

Сейчас середина ночи, и мы несёмся по узким дорогам над грохочущим морем, мимо тёмным пятном проплывают маленькие виллы. Фары освещают нас, когда я маневрирую вокруг крутого поворота и направляюсь вверх по скалистому утёсу подальше от пляжа.

Коллетт кричит, когда я подхожу слишком близко к краю, и шины крутятся на рыхлом гравии у края дороги. Но шины снова набирают обороты, и мы уходим, стремясь вверх и прочь от Люка, висящего у нас на хвосте.

— Он довольно хороший наёмник. Жаль, что я собираюсь убить его, — я поворачиваю руль вправо, и Коллетт визжит почти так же, как и шины. Развернув машину полностью, я направляю её вниз по склону, целясь в Люка, лоб в лоб.

Фары его машины становятся ярче, когда он приближается. Я держу курс и сильнее жму на газ. Коллетт начинает издавать постоянные вопли, которые заставили меня пожалеть, что я не вырубил её раньше, а просто ударил её. Ледяная вода течёт по моим венам, когда приближается смерть, но я не волнуюсь. Я уже знаю, чем это закончится — с Люком в мешке для трупов.

В последний момент я сворачиваю влево, огибая край утёса и сбивая машину Люка в стену утёса. Как только я проскальзываю мимо него, он теряет управление, и машина перелетает через край и падает на скалистую береговую линию внизу.

Я дергаю за ручной тормоз. Он включается, когда я нажимаю на педаль тормоза. Машина с визгом останавливается всего в нескольких дюймах от крутого обрыва. Я вытаскиваю пистолет. Выйдя из машины, я смотрю вниз по крутому склону. Луна даёт достаточно света, чтобы я мог видеть наёмника. Он пережил крушение. Мужчина пытается выбраться с водительского сиденья своей искорёженной машины. Я вспоминаю парнишку за стойкой регистрации, когда прицеливаюсь в его бензобак. Выстрел — это просто хлопок, но последующий взрыв отбрасывает мои волосы назад.

Коллетт снова кричит, поэтому я подхожу к машине с её стороны, вытаскиваю её и бью пистолетом по затылку. Она падает мне на руки, и я запихиваю её в багажник.

Я уезжаю с моим грузом в целости и сохранности, когда мигающие огни скорой помощи освещают отель под нами.

— Ты не можешь так обращаться с моей дочерью и обвинять её в преступной деятельности! — Фрэнк Стэнфорд, отец Коллетт, сидит в комнате для допросов в агентстве, его проницательные глаза изучают меня с головы до ног, когда я вхожу.

— Ваша дочь пыталась продать ваши данные тому, кто больше заплатит, — я бросаю вниз флешку, которую нашёл в номере отеля Люка в Риме. — Она встретила Люка, он уговорил её пойти с ним, и он же организовал её похищение и продажу в секс-рабство. Они всё спланировали заранее. Единственное, на что они не рассчитывали, был я.

Я сажусь в кресло напротив него, моё тело затмевает стол. Мужчина ёрзает на стуле, пережёвывая мою информацию, в то время как его адвокат ломает руки рядом с ним.

— Но ей не предъявят обвинения?

— Полагаю.

— Что?

Я наклоняюсь вперёд и кладу руки на стол, мои круглые серебряные запонки звенят о металл.

— Что вы выплатите компенсацию семье Чарльза Койкоса. Это тот парень, которого её парень убил, пока мы были в Греции. Я ожидаю, что пара миллионов долларов США сделают своё дело. Как только это будет сделано, я позволю ей уйти. Но ни на секунду не думайте, что мы не будем за ней присматривать. Она опасна.

Он усмехается.

— Она не опасна. Она моя дочь. Невинный младенец.

Я откидываюсь назад и провожу рукой по подбородку. Мне нужно побриться.

— Посмотрите некоторые фотографии и видео, которые она прислала Люку. Они на флешке. Тогда вы увидите, насколько она невинна. Не говоря уже о её планах продать ваши технологии вооружения террористам, — я качаю головой, когда он открывает рот. — Как я уже сказал, мы будем следить.

— Я-я отказываюсь верить, что она когда-нибудь…

Адвокат кладёт руку Фрэнку на плечо и наклоняется к нему.

— Мне плевать. Моя работа закончена.

Я встаю и иду к двери.

— Мы переведём два миллиона на счёт Койкос не ранее, чем через два рабочих дня, — адвокат сжимает плечо Стэнфорда. — Спасибо за предоставленную возможность.

Стэнфорд начинает бормотать о надлежащей правовой процедуре и ложных обвинениях.

Я открываю дверь, готовый закончить этот день. Я только что вернулся домой, чтобы переодеться, достаточно долго для миссии по возвращению Коллетт. Мне нужно отдохнуть, чтобы я мог отправиться на свою следующую миссию — преследовать торговца оружием в Конго.

— Тише! — адвокат пытается вразумить своего клиента, и всё, чего я хочу, — это схватить Стэнфорда и прижать его к стене, пока он не перестанет быть невыносимым придурком.

— Ты ещё не слышал о последнем доводе, — Фрэнк смотрит на меня снизу-вверх. — Я знаю, что произошло в Греции. Она рассказала мне, что ты с ней сделал.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Я трахнул мозги твоей дочери. Это не преступление. Попросите вашего адвоката справиться с этим, — и выхожу из помещения.

Дверь закрывается за мной с удовлетворительным щелчком, когда я прохожу мимо своего сердитого начальника.

— Я жду тебя завтра утром на самолёте, Рэмингтон.

— Конго. Понял, — я направляюсь к лифту.

— Войти. Выйти. Сделай это.

— Я всегда так делаю.

Я иду вдоль Сены к своей машине, металлический хром отражает лунный свет, как зеркало. Убийца плохо скрывается в тени под ближайшим мостом. Ещё один прячется в толпе, ожидая перехода улицы на противоположном углу.

Я роняю букет цветов, который держу в руках, и наклоняюсь, чтобы поднять их. Как только я снова выпрямляюсь, человек под мостом умирает от двух моих пуль. С убийцей в толпе будет не так просто.

Свет меняется, и масса туристов и местных жителей пересекает асфальт в сторону реки. Я продолжаю идти, моё дыхание рассеивается в облаке, когда начинает падать лёгкий снег. Мужчина опережает меня на шаг, его не по сезону тёплая одежда говорит мне, что он только что приехал в город из более жаркого климата. Он мог бы отомстить мне за то, что я был в Конго, или за моё недавнее пребывание на Карибах, когда я разыскивал банду торговцев людьми. В любом случае, он мигает на моём радаре с каждым шагом.

Я засовываю руку в перчатке в карман своего чёрного пальто и сжимаю пистолет. Чем ближе мы подходим к тому месту, где незаконно припаркована моя машина, тем больше толпа редеет.

Я обхожу машину и подхожу к пассажирской двери, а он незаметно подкрадывается сзади. Я ловлю его отражение и смотрю, как он приближается. Изображая неведение, я отпираю дверь. Я осторожно кладу цветы на сиденье и чувствую, как он бросается на меня сзади.

Развернувшись, я застаю его врасплох ударом в горло. Мужчина отшатывается, схватившись за шею. Несколько зевак останавливаются, чтобы поглазеть. Я оставляю свой пистолет в кармане, но он тянется за своим, так что я бросаюсь вперёд и наношу нокаутирующий удар ему в челюсть, отчего он растягивается на земле. Несколько женщин вскрикивают и пятятся назад. Я беру его пистолет и засовываю в другой карман, прежде чем вытащить бумажник.

Молодой человек рядом со мной держит свой телефон, чтобы заснять. Я выхватываю телефон и бросаю его в Сену, прежде чем сесть в машину и уехать. Убийца, без сомнения, вернётся, и в следующий раз он не покинет нашу встречу живым.

Я прячусь в тени, крадусь по тёмной комнате, избегая тонких лучей луны, пробивающихся сквозь щели в шторах. Подойдя к кровати, я прижимаю пистолет к виску спящей фигуры.

— Помолись, — шепчу я.

— Прекрати это. Я знала, что ты там, — Ибица, у которой сегодня явно русский акцент, поворачивается ко мне спиной.

— Нет, ты этого не знала, — ухмыляюсь я и кладу пистолет и цветы на прикроватную тумбочку. Я быстро раздеваюсь. Простыни гладкие и тёплые, когда я проскальзываю позади неё.

— Скучала по мне?

— Конечно, нет, — её волосы тёмным веером рассыпаются по подушке.

Я провожу по ним пальцами и дергаю. Её визг превращается в сексуальное мурлыканье, когда я прижимаюсь бедрами к её голой заднице.

— Даже чуть-чуть? — я кусаю её за ухо и целую в шею.

— Чуть-чуть, — она тянется назад и хватает мой член, её рука скользит вверх и вниз, когда я посасываю и кусаю её за плечо.

— У меня появилась пара новых друзей, — я хватаю женщину за грудь и слишком сильно сжимаю соски, как ей нравится.

— Чёртов Кэш, — она поворачивается ко мне и толкает меня на спину.

Я хватаю Ибицу за бёдра, когда она садится на меня сверху, её влажная киска скользит по моему члену, пока я стону от её жара. Она начинает быстрый ритм, размазывая по мне свою влагу и пытаясь кончить, прежде чем я это сделаю. Ни хрена подобного.

Я переворачиваю её на спину и толкаюсь в неё, когда она царапает мою грудь и пытается укусить меня за губу. Наклонившись, я позволяю ей это. Она пускает кровь, и мы жадно целуемся, делая войну такой же жесткой, как и любовь. С ней всегда так бывает. Слишком много и недостаточно. Я, наверное, почувствую этот вкус сегодня вечером и не увижу её снова в течение шести месяцев. К тому времени мы снова можем оказаться по разные стороны. Это не имеет значения. Сейчас она горяча и хочет меня, и я собираюсь дать ей всё, что у меня есть.

Она поднимает свои бёдра ко мне, когда я наслаждаюсь её грудью, посасывая её твердые соски, когда она проводит ногтями по моей голове. Ибица становится громкой, её стоны отдаются эхом.

Я замедляю свой темп, и она впивается пятками в мой зад, чтобы подстегнуть меня быстрее.

— Кэш! — женщина пытается взять себя в руки, поднимая бёдра вверх и скользя взад и вперёд по моему члену.

В мгновение ока я хватаю пистолет и делаю один выстрел в сторону балкона. Убийца с улицы стонет и падает назад. Через несколько мгновений снизу раздаются крики.

— Прямо в эту долбаную минуту. Господи, Кэш, — её акцент становится французским.

Я поднимаю её руки вверх и слизываю с губ её самодовольную улыбку. Я жёстко седлаю и поглаживаю её, снова и снова, пока её ноги не начинают дрожать, а бёдра не сжимаются. Ночь заполняют сирены, а снизу доносятся новые крики.

И когда её киска сжимает меня как в тисках, я стреляю в неё. Потому что я Кэш Рэмингтон, и я никогда не промахиваюсь.

Перевод: Мария Горбачёва (https://vk.com/id798323)