Я бегу, уворачиваясь от попадающихся на пути людей в ярких маскарадных костюмах, а дорожки слёз смывают тушь и праздничный макияж. Тридцать первое декабря, все радуются, загадывают желания, а я… Только что потеряла всё и, по всей видимости, стану бездомной в Новом году.

— Значит так, Катенька, — ещё звенит в голове нетрезвый голос Сергея Евгеньевича. — Тебе же нужна эта работа, так? Так покажи, насколько сильно.

А после оглушительно громкий звук расстёгивающейся ширинки.

Отвратительно!

Ни за что! Да я лучше голодать буду, чем стану добиваться работы после стажировки таким способом! За кого он меня принимает?!

К чёрту. И моего недо-босса и эту работу.

— Куда бежишь, красавица?

Путь мне преграждает кролик. Некоторое время я смотрю на него, не понимая, что происходит, и почему единственным, кто обратил внимание на убегающую и плачущую девушку, стал аниматор в костюме зайца из Алисы.

Качаю головой, мол, не до тебя и пытаюсь обойти его, но тот шагает в сторону и снова оказывается у меня на пути.

— Загадай желание, красавица. Сегодня волшебная ночь, оно обязательно сбудется.

Я отбрасываю длинные вьющиеся волосы за спину и хватаю предложенную бумагу и маркер. Что пожелать? Тридцать первое декабря, скоро куранты пробьют полночь. Не верю я во всю эту магию, но, признаюсь, пожелать, чтобы Сергей Евгеньевич лишился органа, который мог бы выдать мне работу — очень соблазнительно.

— Подумай хорошо, — кролик будто прочёл мои мысли. — Что бы ты загадала, если бы знала, что оно точно исполнится?

Я хмыкаю и стираю мокрые дорожки. На пальцах остаются блёстки. Даже представлять не хочу, во что превратился мой макияж. Сейчас единственное желание — оказаться дома, закутаться в тёплый плед и смотреть грустные фильмы, листая объявления о новом поиске работы.

Боже, как обидно. А ведь я считала этого придурка порядочным мужчиной! нет, к чёрту. Он недостоин моих мыслей.

Дёрнув плечом, пишу на листочке: «Я встречу настоящего сильного мужчину, который будет нуждаться в моих чувствах и превратит мою жизнь в сказку».

— А теперь сложи самолётик и попади в цилиндр, — кролик снимает с головы шляпу и выставляет будто баскетбольную корзину.

Ну, знаешь… Я не собираюсь играть в эти игры!

Скомкав лист, я бросаю его в цилиндр, попадая точно в чёрную дыру. Кролик радостно подпрыгивает, а я набрасываю на плечи куртку и бегу к выходу мимо высоченной ёлки, под которой замечаю ещё одного кролика, на этот раз розового. Надо бежать скорее, пока опять с какой-нибудь ерундой не пристали!

Вываливаюсь на улицу, пытаясь найти в сумочке телефон, чтобы вызвать такси. Неожиданно меня чуть ли не с ног сбивает резкий порыв ветра, больно режущий по лицу колючими снежинками. Я отворачиваюсь к входу и натыкаюсь на кого-то.

Голову от резкого манёвра ведёт, так что я вцепляюсь в неожиданную опору, коей оказывается мужчина. Я рассеянно сжимаю пальцы, ощупывая впечатляющий даже сквозь одежду торс и, смутившись, озираюсь.

С неба падают крупные пушистые снежинки, ни намёка на ветрище. Красиво так. Волшебно…

Снова сосредотачиваюсь на том, в кого врезалась, того, кто сам уверенно держит меня за плечи. Перед носом красивый костюм старинного кроя из плотной тёмно-синей ткани с едва различимым серебристым узором. На плечах мужчины тёплый белый плащ с роскошным меховым воротником.

Задираю голову выше и зависаю, любуясь незнакомцем. Лицо под стать королевскому наряду — острые скулы, мужественный подбородок и яркие льдисто-голубые глаза. Выделяется он длинными серебристо-белыми волосами. Будто эльф из Средиземья, но только очень брутальный. Не могу не признать, такая версия мне больше по душе.

— Князь, вы недовольны?

Я замечаю второго мужчину. Щуплого и лысоватого. Он чем-то напоминает священника, только роба у него не чёрная, а светло-серая.

— Она слишком красивая, — говорит блондин.

Я настораживаюсь. Вроде комплимент сделал, но как-то угрожающе.

— Но это никогда не было проблемой, — успокаивающе поднимает ладони священник. — Хотите, могу изуродовать?

— Стоп-стоп-стоп, — я решаю вмешаться в обсуждение своей судьбы. — Давайте не впадать в крайности. Да, красивая, но пусть это останется моим недостатком, ладно? А вы…

— Много болтаешь, — князь морщится.

— Отрезать ей язык? — тут же предлагает неугомонный священник.

— Так, а ну пусти! — возмущаюсь я, и упираюсь ладонями в крепкую как камень грудь, но вырваться из хватки не могу.

— Ты моя наложница, — огорошивает блондин. — Собственность, и я сделаю с тобой, всё что посчитаю нужным. Это всё, что тебе следует знать.

Я хлопаю ресницами. Ничего себе расклад. Ещё один охотник за моей девичьей честью?

Первой мыслью было влепить ему пощёчину, но потом я всё же решаю прояснить ситуацию. Всё же невежливо лупить незнакомого мужчину по лицу.

— Что вы имеете в виду?

— Не собираюсь пояснять. Прими как факт и смирись со своей участью.

— Слушайте, — я предпринимаю ещё одну попытку вырваться из его стальных «объятий». — Я больше не играю. И на этом массовом корпоративе я случайно оказалась, сейчас я вызову такси и…

Осекаюсь на полуслове, потому что понимаю, что из центра города я каким-то неведомым образом оказалась в лесу. Это совершенно точно лес, с огромными заснеженными деревьями, теряющимися где-то в чёрной бездне звёзного неба.

Вокруг «Дворца», в котором проходил злополучный корпоратив, есть парк и, чисто теоретически, я могла свалиться со ступенек и оказаться где-то на его территории. Но! Само здание было видно чуть ли не из любого конца города. А я сейчас стою на поляне в зимнем лесу. Тут полуразрушенная ротонда, колонны и купол которой будто бы выполнены изо льда, а не камня.

Так… Так!..

Может, я головой ударилась?

Или мне что-то подмешали в выпивку? Конкурентки, которые тоже на испытательном сроке.

— Что за… Как я сюда попала?!

— Я призвал тебя, иномирка, — князь надменно вскидывает подбородок и напоминает. — И ты принадлежишь мне.

— Отпусти меня! — шиплю я, снова предпринимая попытку вырваться. — Мне холодно!

— Ещё бы, у тебя даже обувь неподходящая, — он смотрит на мои туфли-лодочки на высоченном каблуке. — Да и одежда. Ты куртизанка в своём мире?

— Это же хорошо, князь. От неё будет толк ещё и для солдат. Ну и… мне, — гаденько трёт мозолистые ладони священник.

— Вы вообще, что ли?! — я даже воздухом подавилась от возмущения. — Знаете что? Идите к чёрту! Я в этом спектакле не участвую!

Вскидываю руку, наотмашь бью блондина по лицу. Его брови ползут вверх, священник за моей спиной начинает как-то тяжело и со свистом дышать.

Я уже и сама жалею о том, что натворила. Кажется, он мне сейчас шею свернёт…

В следующий миг мир совершает кувырок, и я оказываюсь на его плече.

— Мне некогда играть с тобой, иномирка. Будешь проявлять строптивость — усмирю, — обещает он мне и развернувшись, направляется к деревьям.

— Ты что творишь! — кричу я, сгорая от стыда, потому что моя юбка взметнулась, являя миру то, что должно быть прикрыто. — Поставь!

— Ещё слово, и я начну тебя усмирять немедленно, — чеканит князь. — Моё терпение не безгранично.

— Мне холодно так!

После всех злосчастий мне только застудиться по-женски не хватало.

Удивительно, но красавчик неожиданно выполняет просьбу и резко ставит меня на ноги. Я даже про крики забыла и просто смотрела на него, хлопая ресницами.

Сдёрнув с себя плащ, его морозное величество ловко водрузило тяжёлую ткань на мои плечи, укутало, а после подхватило на руки.

— В замке дам тебе согревающий отвар, — обещает он. — Ты слишком холодная. Болезни нам ни к чему.

Я затихла, обескураженная происходящим.

Боже мой, меня только что похитили. В лесу. Два странных типа, один из которых заявляет о своих правах на меня, а второй грозился покалечить…

До замка, о котором сказал князь, мы топали довольно долго. Нужно отдать должное — блондин крепкий не только с виду, даже не запыхался, чего не скажешь о маньяке-священнике, тот устал за нас троих.

Я пыталась построить логическую цепочку происходящего, но получалось у меня плохо. Может, всё это случилось потому, что я не сложила самолётик, как хотел кролик? Или это Сергей Евгеньевич подстроил? Не знаю, правда, как, но чтобы я, например не рассказала о его подлых домогательствах? Вдруг меня чем-то накачали, привезли в лес, а теперь прикопают под ёлочкой.

Хотя зачем? Этот князь меня куда-то целенаправленно тащит. Боже, если ты есть, пусть не к тому лысому извращенцу!

Измученная переживаниями и убаюканная качкой, я задремала, а когда просыпаюсь, меня вносят в тёмную комнату и погружают на жёсткое ложе.

— Осваивайся, — фыркает князь и разминает локоть. — Утром мне понадобится твоя энергия.

Мои брови медленно ползут вверх по мере того, как он выходит в освещаемый парой факелов коридор и… захлопывает решётчатую дверь.

Ч-что, простите? В каком смысле энергия?!

— Эй! — я вскакиваю, подбегаю и обхватываю холодные прутья. — Выпусти! Так нельзя!

Князь замедляет шаг и поворачивает голову так, что свет от факелов выхватывать гордый точёный профиль.

— Здесь я решаю, что можно, а что нельзя. Запомни, иномирка.

А потом просто уходит.

Первые полчаса я всё ещё не верю, что происходящее реально. Сперва боюсь появления Сергея Евгеньевича. Потом брожу по камере, надеясь, что вот-вот войдёт какой-нибудь блогер-умелец и расскажет, что это прикол для увеличения аудитории подписчиков. Но нет. Та же тишина, прерываемая завыванием метели за окном, спасибо что застеклённым, и периодическим звуком падающих капель из глубины подземелья и писка.

Стоп. Его могут издавать…

Я медленно (очень медленно) повернулась и увидела сидящую у стены мышь.

Смотрю на неё. Мышь на меня.

Искра, буря, визг и…

В следующий миг я обнаруживаю себя на решётке почти под потолком.

И именно в этот момент где-то распахивается дверь, и появляется сначала неизвестный мне мужчина.

Одет он в кольчугу и тканевые серые штаны, В руках поднос, накрытый блестящим клошем и кубок с чем-то дымящимся. Надо же, неужели сдержал обещание про горячие напитки?

А позади него шествует князь с уже привычным надменным выражением. После знакомства с мышью и новыми апартаментами я как-то сбавила градус восхищения его красотой. Но уже подуспокоилась и начала признавать, что Сергей тут не при чём.

Первым моё потрясающее размещение замечает стражник и замирает с разинутым ртом. Честное слово, попроси меня кто-то повторить, не вышло бы! Я и сама не поняла, как это сделала!

Подошедший следом князь оказался сдержаннее.

— Когда я посчитал тебя дикой, то не думал, что всё настолько плохо, — он изгибает бровь. — Это у тебя вечернее развлечение? Или как это понимать?

— Как истерику, — я морщусь и оглядываюсь. Мышь, похоже, уже осваивается, шуршит чем-то у ножки кровати.

Сидеть на решётке в каблуках и узком платье не самое приятное времяпровождение.

— Твои эмоции и переживания никому не интересны, — отстранённо замечает князь. — Слезай.

— Не раньше, чем это чудовище исчезнет отсюда, — я решительно мотаю головой.

— Я пришёл поговорить и до этого не уйду.

Сначала хмурюсь, пытаясь понять, к чему он, а после не могу сдержать смешок.

— Так это ты про себя? Самокритично. Я имела в виду мышь.

— Привычка, — буднично и совершенно серьёзно говорит блондин, а после поднимает руку и направляет ладонь в сторону зверя.

Некоторое время ничего не происходит, а потом от мыши к его пальцам потянулись нити, похожие на светящуюся красную дымку. Удивлённо охаю, а грызун начинает визжать. Падает на каменный пол и извивается, не иначе как от боли. У меня появилось очень много вопросов, но я безнадёжно зависла, наблюдая за спецэффектами.

В первую очередь мой мозг пытался понять, как это возможно в реальном мире. Дрессированные мыши? Дрессированный дым? В кино такие штуки накладывает компьютерная графика, но я сейчас явно где-то в… ином мире? Господи, я что, умерла? В новогоднюю ночь?!

Вторая глобальная мысль — что если я и умерла, то покоя мне не видать. Суровый блондин вынуждает продолжать коммуникации, как минимум с ним, раз объявил наложницей. Это, пожалуй, напугало меня сильнее, чем факт своей смерти. Я не хочу взаимодействовать с тем, кто пользуется магией вне Хогвартса!

Третье — мышь! Она уже не дёргалась, стала какой-то прозрачной, а потом и вовсе превратилась в ледышку. Будто всегда была вырезана из чистейшего льда.

Князь опускает руку и командует:

— Слезай.

Подчиняюсь, всё ещё с опаской поглядывая на новый декор своей камеры.

— Что ты с ней… зачем? — чуть слышно спрашиваю я.

— Ты же хотела, чтобы я её убрал. Я выполнил твою просьбу.

Замечаю, что его глаза мерцают будто изнутри. Это какая-то магия. Ну либо я под чем-то.

Точно. То, что мне подсыпали запрещённого, многое бы объяснило.

— А если она оттает?

— Нет. Я размотал её источник до предела, — он забирает у стражника кубок и просовывает сквозь решётку. — Теперь пей и слушай.

Спорить совсем не хочется. Он со мной сделает то же, что и с мышью и не поморщится, поэтому я киваю и, сжав кубок в ладонях, подношу к губам. По запаху какой-то травяной чай.

— Уже поняла, что ты не в своём мире? — спрашивает князь и, дождавшись моего кивка, продолжает. — Догадываешься, что здесь у тебя нет знакомых и друзей, которые могли бы помочь? Славно. У меня уже были прецеденты, когда наложница соблазняла стражу и пыталась убежать, — на этом моменте стражник красноречиво сглатывает. — Учти, я тебя всё равно найду, верну и тогда не надейся на восстановление. Размотаю до предела.

Я невольно кошусь на ледяную крысу.

— Всё верно, — угадывает он мои мысли. — Будешь послушной, проживёшь дольше.

— Зачем ты это делаешь? — едва нахожу в себе силы, чтобы возразить. — Почему? Я же ничего тебе не сделала.

— На то есть причина, — хмыкает блондин и просовывает между прутьями свёрток. — Мой плащ оставь себе, ночью здесь бывает прохладно. Это твой ужин, — стражник, дождавшись кивка, поднимает клош и ставит тарелку на специальную полочку, чтобы я могла втащить её в камеру.

Смысл его слов постепенно устраивается в моей голове и меня накрывает паникой. С первой смертью я могу смириться, но ожидание второй убивает уже сейчас!

— Кто ты такой? — в ужасе спрашиваю я. — Какой-то вампир? Или кто?

— Вампир? Не знаю таких. Я Кристер, сын Ингвара. Князь северного предела. Идёт война, и только я могу сдержать напор вечной зимы.

Я ещё раз посмотрела на крысу. Ага, сдержит он. За счёт моей жизни! Наложницы таким не занимаются вообще-то!

На глаза наворачиваются слёзы от осознания того, что меня ждёт.

— И что? Как долго я здесь пробуду пока ты меня тоже вот так, — я киваю на тельце мышки. — «Не размотаешь».

— Зависит от того, насколько твоя энергия эффективна и сильна, — невозмутимо сообщает этот… как там его Кристер. — Некоторых иномирок не хватало даже на одного врага, а были, которые держались и больше шести месяцев.

— Господи, ты и правда чудовище… Скольких уже сгубил? Но даже их имена не посчитал нужным запомнить, — я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь, и передразниваю. — «Некоторые», «иномирки» мы все для тебя одинаковы, как серая галька, да?

— Я помню их имена, — льдисто-голубые глаза князя становятся ещё холоднее. — Но не считаю нужным сообщать их тебе. Крайне советую усмирить свой нрав. Моё терпение не безгранично.

— Кто бы сомневался, — я не сдерживаю иронии. — Разве может иметь границы то, чего не существует?

Лицо Кристера остаётся безучастным, только губы кривятся в подобии усмешки.

— То, что ты всё ещё способна говорить, и невредима — уже доказательство моей выдержки.

Звучит пугающе, поэтому я замолкаю. Этот мужик провернул убийственную магическую штуку. Злить его, очевидно, худшая идея из возможных.

Пытаюсь держаться, но из груди сам по себе вырывается плач:

— За что? — Князь вскидывает бровь, а я продолжаю. — Я ничего плохого не делала. Волонтёром была в детских приютах, лечила больных животных с улицы. Даже шампанское пить не стала, хотя там чего только не творилось! Почему я здесь?

— Твоя сущность откликнулась на призыв, — очень толково, а главное «эмоционально» пояснил Кристер. — И если считаешь, что я заинтересован в постоянном поиске нового источника энергии, то ошибаешься. Мне удобнее, чтобы ты прожила как можно дольше.

— Удобнее, — фыркаю я. — Ну, тогда да. Весомый аргумент для сохранения чужой жизни. А если станет чуть менее удобно, то пустишь меня в расход, как и крысу, надо полагать?

Князь раздражённо цокнул языком.

— Определись уже женщина. Плачешь, что вот-вот умрёшь, но злишься, когда я рассказываю, как прожить дольше. Просишь убрать крысу, а потом этим же и попрекаешь.

— Я не просила её убивать! — я возмущённо вскидываю руки. — Тем более так мучительно!

— Этот разговор не имеет смысла, — Кристер ведёт плечом. — Завтра отправляемся к горам. Дозорные докладывают, что на нас идёт новая волна, нужно перехватить их в ущелье и устранить. Советую тебе выспаться.

Я замираю.

— Волна чего?

— Я же сказал — вечной зимы. Набирайся сил.

И видимо посчитав, что слов достаточно, он разворачивается и уходит. Я перевожу взгляд на оставшегося охранника, но тот поспешно отступает. Видимо опасается, что я немедленно начну его соблазнять.

Ага, только этим мне сейчас и осталось заниматься.

Есть не хотелось, как и спать, но я всё же и забралась на подобие кровати, куда меня выгрузил дурацкий князь-маньяк. Все мысли сводились к одному — раз поход, то, значит, завтра меня и будут разматывать. Сколько я продержусь? И продержусь ли вообще? Как же страшно. От ужаса и отчаяния я утыкаюсь лбом в колени и плачу, хоть и понимаю, что это совсем не поможет. Потом заставляю себя поесть уже остывающее нечто, что я окрестила пюре с овощами и мясом. Очень старалась не угадывать, чьё оно.

Незаметно я заснула, но спала очень тревожно. Чудились шорохи, писк, визги. Я боюсь мышей, но сейчас предпочитаю их игнорировать. Вдруг Кристер и их заморозит? Я, как никто другой, теперь понимаю важность жизни.

Мне снится кролик из сказки про Алису. Он стоит на фоне огромной ёлки и показывает мне цилиндр, в который я пытаюсь забросить самолётик, наспех сделанный из мятого клочка бумаги. Я написала на нём новое желание — вернуться домой. Хочу обратно в мир, где нет Кристера и «разматывающей» магии!

— Он нуждается в твоих чувствах больше, чем кто-либо ещё, — говорит кролик каждый раз, когда я промахиваюсь.

Кто «он»? Этот ледяной монстр, сгубивший бессчётное число попаданок?

Проснулась вымотанная, будто и не спала от стука двери.

— Утро доброе, иномирка, — у прутьев стояла какая-то женщина.

Довольно плотного телосложения с слишком крупными, даже отталкивающими чертами лица, которые лишь подчёркивала неудачная причёска — коса, обёрнутая вокруг макушки.

— Меня звать Бригитта. Князь Кристер, — имя она произнесла с каким-то почти одержимым трепетом. — Поручил тебя подготовить…

— К казни? — прошептала я.

— К завтраку, — фыркнула Бригитта. И добавила со злостью: — С ним. Он решил дозволить тебе разделить с ним трапезу.

Это не порадовало от слова совсем. Помнится, приговорённым к смерти тоже дают возможность заказать блюдо.

Впрочем, дело даже не в этом, а в Кристере. Я боюсь его и не представляю, как смогу проглотить хоть кусочек в его присутствии.

С другой стороны, выбора у меня всё равно нет.

— Идём, — Бригитта кивает стражнику, и тот отпирает дверь.

Мы выходим из коридора с комнатами-клетками. Я втайне радуюсь, что не вижу женских ледяных скульптур.

Долго поднимаемся по винтовой лестнице, пока наконец не сворачиваем в один из коридоров, и входим в просторную комнату.

Посередине находится поистине гигантская ванна или, скорее, купель с уже наполненной тёплой, судя по пару, водой. Вокруг вешалки с полотенцами, платьями и поясами и возле стен множество длинных лавок, обитых шкурами, которые сильно напоминают современные диванчики.

— Сначала надобно искупаться, — сообщила Бригитта, указывая на ванну-купель.

Но я и так догадалась.

С одной стороны, я рада, вымыться будет приятно, с другой настораживает. Зачем князь попросил меня купать? Он же собирался меня в лед обращать, или сперва решил…

Так, Кать, спокойно. Не накручиваем…

— Выйди, — командует Бригитта и охранник послушно выходит.

Подхожу и пробую воду ладонью. Тёплая, в самый раз.

— Бригитта, ты со всеми девушками, ну… время проводишь, подготавливаешь? — решаюсь завести разговор, пока раздеваюсь.

— Да. С каждой, — та вздыхает. — Но уж привязываться боюсь. Все практически сразу помирают.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь на неё.

— И что же? Выхода никакого нет? Всё предрешено?

Бригитта оглядывает мою фигуру с ног до головы, а после хитро улыбается.

— Отчего же, есть способ избежать смерти. И, думаю, ты уже знаешь какой.

— Ничего я не знаю, — возражаю я. — Я вообще плохо понимаю, как работает эта ваша магия.

— Проще, чем кажется. Князю нужна сила, чтобы бороться со льдом, поскольку сам он — тоже лёд и не навредит зиме. Поэтому ему нужно живое тепло.

— И как это поможет мне выжить? — я поджимаю губы и медленно опускаюсь в воду.

— В основе магии всегда лежат чувства и эмоции. Сама суть волшебства в умении правильно направить энергию, неподвластную обычным людям. Любовь, страх, ненависть, надежда, радость — всё это мощный источник сил.

Я хмыкаю. Даже не пробуя, ясно, что радоваться своему превращению в лёд невозможно.

— И что? Вы можете сказать прямо, а не загадками?

Брегитта хмыкает.

— Да разве ж это загадка? Ты пойми, что он возьмёт в любом случае. Станешь сопротивляться — заберёт силой.

Я поджала колени и зажмурилась. Ну почему это случилось именно со мной?

— То есть моё согласие поможет выжить?

— Искренность. Она ценнее, — Бригитта добавила в воду несколько капель чего-то ароматного. — Но вам не дано понять князя. Не понимаете, насколько он прекрасен.

Да уж, такое сложно разглядеть, когда из тебя делают ледяную скульптуру.

Вымывшись и согревшись, я выбираюсь из ванны и позволяю Бригитте заплести меня. Затем выбираю длинное малиновое платье. К нему имеется что-то, напоминающее подштанники и приятная меховая накидка. Неизвестно, позволят ли мне переодеться перед «ледяным скульптурированием», лучше сразу хватать самое тёплое.

Бригитта в сопровождении того же стражника повела меня дальше по коридорам. Интерьер оказался мрачным и неприветливым. Я не видела большой разницы с подземельем, где провела ночь. Князь явно не женат, женщины в доме не было давно. А ведь замок очень перспективный.

Компания, в которую я пыталась устроиться, специализировалась на дизайн-проектах для богачей. Предоставь я им оформление такого замка, наверняка выиграла бы стажировку и получила работу… Впрочем, о чём это я? Не видать мне больше ни работы, ни дома.

Мы входим в столовую. Я ожидала огромную комнату с длинным столом, человек на десять, как бывает в замках подобного масштаба, но Кристер, похоже, человек практичный. У высокого панорамного окна круглый стол, заставленный разными блюдами. Стульев всего два, как и приборов друг напротив друга.

Хозяин замка стоит у окна и смотрит на улицу.

— Я привела её, как вы и желали, — заискивающе улыбается Бригитта.

— Хорошо, свободна.

Я вздрагиваю. Очень странное ощущение. Мне жуть как страшно оставаться с ним, но при этом волнительно. Этот мужчина опасен конкретно для меня и мне стоило бы выбежать отсюда с визгом, но я почему-то остаюсь.

Бригитта выглядит разочарованной, будто ожидала, что это она будет пировать с князем, а я так, в углу постою для смеха. Какие-то странные у них взаимоотношения.

Когда дверь закрылась и единственным звуком, который я слышала, стал стук моего сердца, Кристер оборачивается.

— Голодна?

— Нет, — говорю я, а сама киваю.

Князь поднимает бровь и подходит к одному из стульев и выдвигает. До меня не сразу доходит, что это приглашение сесть.

Когда подхожу ближе, понимаю, что от князя приятно пахнет зимним лесом и холодом. Пытаюсь стряхнуть наваждение, но получается плохо. Впрочем, он ничего не говорит и садится напротив, так же молча.

— Приятного аппетита, — решаюсь сказать я.

Кристер хмурится, будто я выругалась, и опускает взгляд на тарелку. Мне становится неловко, вдруг здесь это какое-то оскорбление?

— Приятного аппетита, — наконец процеживает он сквозь зубы.

Признаюсь честно, я пытаюсь расположить его к себе. Может, сжалится и не станет меня замораживать?

Мы накладываем еду в тарелку. Я снова не выдерживаю.

— Давно у вас идёт война?

— Достаточно.

— Ты один сражаешься? Получается, как генерал армии?

— Нет, я не один, — односложно отвечает он и неожиданно поясняет. — У меня ещё три брата, — морщится с презрением, — но оборону держат только на севере, востоке и западе.

Получается, Кристер в самом центре заварушки?

— А на юге?

— Готовят магов, чтобы противостоять демонам.

Господи, тут ещё и демоны?!

Кристер замечает выражение моего лица и объясняет:

— Они приходят с зимой. Мерзкие создания. Эффективнее всего против них магия огня, но в последнее время таких мало, поэтому приходится мне.

Ругаю себя за проявление сочувствия. Нельзя оправдывать то, что он собирается со мной сделать.

— Но ведь можно придумать что-то, — я дёргаю плечом. — Не обязательно делать из девушек ледяные скульптуры.

— Предлагаешь, чтобы это сделали демоны? — хмыкает он.

— Я просто не хочу умирать!

Кристер смотрит на меня и некоторое время молчит, а потом отводит глаза. Клянусь, я видела тень сожаления на его лице. Неожиданно он поднимается и отходит к комоду. Берёт там свечу и задувает её.

— Я хочу показать тебе, что буду делать, — говорит он и ставит подсвечник на свободное место. — Научить тебя. Не бойся, от такого не умрёшь, но поймёшь, чего ждать. Своим источником я могу делать так.

Его глаза начинают светиться изнутри, и по серебристому металлу тут же бегут морозные узоры, постепенно становясь будто опушкой инея, который полз вверх по свече к фитилю.

— А теперь, — он наклоняет к плечу голову. Я, будто загипнотизированная, смотрю в его глаза и боюсь пошевелиться, — я возьму немного.

Горло будто лентой перехватывает. Я чувствую, что дышать становится холоднее, спину морозит. Вижу, как к нему тянутся искры, но не красные, как было с мышью, а золотистые.

Ой-ой, это плохо, да? Судя по лицу Кристера, да. Он выглядит удивлённым, а потом мою руку будто охватывает раскалённая проволока. Я вскрикиваю и прижимаю к груди запястье.

— Хватит! Хватит, больно! Пожалуйста, Кристер!

Он молчит, а потом присаживается перед моим стулом, забирает травмированное запястье и сжимает в кулаке. Тёплые пальцы стремительно остывают и мне становится немного легче, как если опустить обожжённую руку в холодную воду.

— Я не выдержу, — расплакалась я. — Слишком больно!

— Тише, — на удивление мягко отвечает князь. — Это сделал не я. В смысле, я, но это случилось не из-за того, что я взял у тебя силу.

— О чём ты говоришь?

Он разворачивает моё запястье и сдвигает палец. Я присматриваюсь и обнаруживаю, что на коже появился какой-то рисунок, будто нарисованный золотой краской узор.

— Что это такое?! — я вырываю руку и осматриваю рисунок, опоясывающий моё правое запястье. — Зачем ты это сделал? Мало того, что держишь меня как пленницу так ещё и клеймо поставил?!

Обидно до жути.

Князь на мою истерику не реагирует.

— Этого не может быть, — Кристер меня будто не слушает. — Она не должна проявиться сейчас. Не так… — и добавляет уже совсем жуткое. — Не с тобой.

— Что? О чём ты?

— Я не стану трогать твой источник, — неожиданно заявляет князь и одёргивает рукав моего платья, чтобы скрыть метку. — Бригитта!

Прислужница немедленно вваливается, будто подслушивала под дверью всё это время. Я её знаю час от силы, и её услужливость начинает раздражать. Не представляю, как Кристер это терпит. Впрочем, с его высокомерием…

— Да, мой господин? — заискивающе улыбается Бригитта.

— Подготовь гостевую комнату, ту, что с камином.

— Р-рядом с вашей спальней?! — женщина прикладывает ладонь к лицу и смотрит так, будто он предложил добавить ананасы в салат «Оливье».

— Да. Наложница будет жить там.

Настаёт моя очередь удивляться. Ничего тебе татушка. Из камеры в недрах земли в гостевую комнату рядом с его спальней? О, боже мой, я что-то опасаюсь. А если станет скучно, и он решит… расслабиться? В отличие от моего недо-босса, приставшего ко мне с непристойностями на корпоративе, Кристер может превратить меня в ледышку, а значит…

Судя по лицу Бригитты, князю стоило отдать эту комнату под разведение скунсов, а не мне. Вот не надо так на меня смотреть, я здесь решаю ещё меньше твоего.

— Мы вернёмся не раньше ночи, — продолжает князь и возвращается на своё место. — Всё должно быть готово. Ванну ей тоже приготовишь, там же в комнате.

— Но… мой господин.

— Ты не поняла приказа? — рыкает князь.

— Нет. Всё понятно, — трагично охает прислужница и выбегает из комнаты, изображая обиженную девочку-подростка.

Максимально странная дамочка. Она будто одержима Кристером, а тот выбрал новую игрушку и о Бригитте забыл. Может, никогда и не вспоминал.

Некоторое время тишину нарушает только звон посуды.

— Мы? — решаюсь переспросить я. — Ты же сказал, что не будешь меня убивать?

— Верно, но это не значит, что я оставлю тебя тут.

— Хочешь взять меня с собой на бой? Но зачем? И что это за метка? Я ничего не понимаю!

— Как тебя зовут?

Мой поток вопросов обрывается. Серьёзно? Татушка не просто переселяет из подвала, но ещё и провоцирует знакомство? Ничего себе.

— Катя. Екатерина.

— Катя, — подлец, конечно же, выбирает короткую форму, — ты слишком много болтаешь. Я начинаю думать, что слова Алишера имели смысл.

— А Алишер — это кто?

— Зимний жрец, который помог тебе прийти в мой мир.

Ясно. Ещё один враг. А друзья-то будут?

— Объясни хотя бы, что это за метка, — прошу я.

Он кривится и запихивает в рот отрезанный ломтик гренки. Я вынужденно жду, когда князь изволит прожевать. Раздражает ещё то, что князь даже жрёт как-то красиво. Попыталась представить баранью ногу, от которой он отхватывает куски мяса зубами, но даже в моей фантазии Кристер делает это благородно.

— Пока тебе достаточно знать, что я буду заботиться о твоей безопасности. Её нужно попытаться снять, но этим мы займёмся позже.

Снять клеймо? О, я только за!

Это будет означать, что Кристер меня отпустит? А домой вернёт? Из кого он будет тянуть источник, если мы отправляемся на бой?

Качаю головой. Похоже, подлец прав, я слишком много думаю. Нужно порадоваться, жизнь-то налаживается. Даже князь снова выглядит красавчиком. Опять думаю, что он ничего такой.

— Спасибо, — позволяю себе улыбнуться.

— За что?

— За комнату. Внизу было очень… холодно.

Он хмурится, а затем снова сосредотачивается на своей тарелке и о чём-то думает. А я нахожу силы позавтракать.

Боже мой, кофе у него изумительный. Первую чашку я выпиваю едва ли не залпом, вторую уже смакую. Там какая-то добавка явно, но не знакомая мне корица, а что-то пряное. Будто глинтвейн пьёшь, но это кофе.

В качестве завтрака я выбрала вафли с кисло-сладким джемом, посчитав, что сейчас мозгу не помешает сахар, чтобы успокоиться.

— Мой князь, — на наш завтрак просачивается Алишер, который снова как-то по-злодейски потирает ручки. — Я пришёл подготовить наложницу…

— В этом нет нужды.

— Но тогда она растратит всё…

— Она не подходит.

— Оу… очень жаль, — глазки его, напротив, загораются жадным интересом. — Значит, я могу забрать её?

— Нет.

— Но… зачем она вам? — Алишер улыбается, но как-то нервно.

Князь не считает нужным отвечать, и я втайне радуюсь. Кристер хоть и жуткий, да и вообще виноват в моём перемещении из реальности в мир кошмаров, но с ним спокойнее, чем с маньяком, одной из первых фраз которого было предложение меня изуродовать.

— Князь… — не сдаётся священник.

— Алишер, ты считаешь, что я должен обсуждать с тобой принятые решения?

— Н-нет, что вы…

— Тогда достаточно вопросов. Через полчаса мы выезжаем.

— Конечно, — разочарованно отвечает Алишер. — Распорядиться о рабах?

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к Кристеру. У него есть рабы? Откуда? Что-то у меня нехорошее предчувствие, относительно их судьбы.

— Да, подготовьте.

Волосы на моём затылке встают дыбом. Получается, если сегодня не умру я, он сделает ледяной скульптурой кого-то другого? Дорогие читатели! Если вам нравится история, зажгите ей сердечко, это не только вдохновляет, но помогает в продвижении😊

Едва дождавшись, когда Алишер выйдет, я пронзаю Кристера взволнованным взглядом.

— Рабы? В вашем мире есть рабство?!

— Хорошо, что ты уже приняла судьбу и не споришь на тему реальности своего переноса в другой мир, — князь наливает себе ещё кофе, а мне сразу хочется устроить истерику. — Почему тебя удивляет существование рабов?

— Потому что это… неправильно!

Кристер качает головой, и разговор прерывается. Я смотрю на свои вафли и понимаю, что аппетита снова нет.

«Он нуждается в твоих чувствах больше всего», — напоминает голос кролика из сна.

— Кто эти люди? — снова спрашиваю я.

— Какие?

— Ты понял, о чём я! Вы захватили их в плен или что?!

— Это преступники, преступления которых настолько серьёзны, что им закрыто возвращение в общество. Их лишили права распоряжаться своей жизнью. Поэтому они — рабы, — объясняет Кристер.

С меня спадает боевой настрой, но я всё равно возражаю. Из чувства противоречия.

— Это жестоко. А как же несправедливо обвинённые?

— Катя, ты хочешь вернуться к вопросу использования твоей энергии?

Я затыкаюсь и тру рисунок на руке. Зря я всё же выпендриваюсь. Кристер не из тех мужчин, кому стоит перечить. Да и этих рабов я пока в глаза не видела.

— Доедай, — Кристер вытирает губы салфеткой и встаёт.

Я опускаю взгляд и слушаю, как удаляются его шаги, а потом вздыхаю и внимательнее рассматриваю рисунок на руке. Тонкие волнообразные завитки немного мерцают. Издалека можно, наверно, принять за золотую цепочку. Вот только князь требовал спрятать и не показывать. Пока у меня нет причин ему не верить.

Интересно, что это на самом деле. Она появилась, когда он попытался меня размотать. Вдруг в этом дело? Вдруг моя энергия какая-то особенная, и Кристер не может ею воспользоваться? Или она вообще ему вредит, а признаться — значит, переступить через себя. Само собой, его морозное величество на это не согласен.

— Что ты задумала, змея? — шипят из угла.

Я резко одёргиваю рукав, пряча метку, и поворачиваюсь. Не заметила, когда в комнату вошла Бригитта.

— Что?

— Пригрели змею на груди. Что ты задумала, мерзавка? — зло шипит служанка. — Погубить его хочешь? Или считаешь, что самая умная, раз пытаешься соблазнить князя? Он слишком умён и не купится на это!

Боже мой, какой же тяжёлый она случай…

— Бригитта, ты о чём вообще? Я не понимаю.

— Он должен был измотать тебя, но передумал. Почему?!

О-о-о, похоже, сейчас именно тот момент, когда мне нельзя признаваться? Внутри поднимается жажда протеста. Взять и сказать ей? Что будет?

В конце концов, Кристер сам виноват. Надо было объяснить нормально, что это за метка.

Опять же, Бригитта хоть и странная, но живёт в замке Кристера, выполняет его поручения и помогает с иномирками. Может у кого-то такое было? Вдруг пойму, что делать?

Ладно, я не доверяю ни одному из них, а так хоть получу информацию.

— Он передумал меня разматывать, потому что пытался потянуть мою силу, и появилось это, — я задираю рукав. — Не объяснил, что это значит. Ты знаешь, что это такое?

Женщина хватает меня за запястье и подтаскивает к себе. Мне больно от её цепких холодных пальцев, но молчу. Сосредоточилась на том, чтобы попытаться угадать, её мысли.

— Как же так? — шепчет Бригитта.

Мне становится страшно от её реакции.

— Что это значит? — я сглатываю. — Я умру?

— Совершенно точно, — кивает она. — Ты же человек. Люди смертны.

Вот блин. Эта женщина такая странная!

— А что это за метка? Почему она появилась? Что значит?

Бригитта поджимает губы.

— Тебя будут чуять тени и демоны вечной зимы. Ты их наречённая, пара.

Я вздрагиваю и прижимаю к груди руку.

Господи боже мой…

Мне не нравится сочетание слов «наречённая» и «демоны». Почему я?! Меня вообще не должно быть в том мире!

А ведь Кристер тоже насторожился. Обещал, что поможет снять её. Но в то же время он сказал, что не оставит меня в безопасном замке, а возьмёт с собой. Зачем?!

— Что мне делать? Бригитта! Как её снять? Кристер тащит меня на битву — и тут же киваю сама себе. — Он хочет сделать меня приманкой. Загнать их в ловушку. Или что-то вроде этого. Боже мой. Я не хочу. Что делать? Ты можешь мне помочь? Скрыться, спрятаться?! Пожалуйста, Бригитта!

— Помогу, — она покивала. — Во-первых, ты должна быть подальше от князя, ибо будешь подвергаться опасности. Во-вторых, на битве держи сердце закрытым. Тени могут издеваться над жителями, но ты должна оставаться холодной. Помни, это люди не из твоего мира. Не реагируй, девочка, и вернёшься.

Вернусь? В смысле домой? В свой мир?

— Катя.

В столовую возвращается Кристер, облачённый в подобие доспехов из выбеленной кожи. На плечах плащ, похожий на тот, в который он кутал меня вчера, но синего цвета, с такой же опушкой. Даже волосы собрал на затылке, открывая по-мужски красивое лицо.

— Ты закончила есть? — спрашивает он, сосредоточившись на надевании перчаток. — Пора ехать.

— Нельзя ей, — Бригитта мотает головой и выдаёт совершенно внезапное. — Подозрение у нас, что призвали её не одну.

— Говори яснее, — сдвигает тёмные брови Кристер.

— Дитятко у неё под сердц…

Закончить она не смогла.

— Что? — князь так рычит, что от эха звякнула посуда, а затем пронзает меня взглядом будто мечом. — От кого? Какой срок?

Я кошусь на Бригитту. Это будет о-о-о-очень непросто объяснить, ведь у меня тут как бы… непорочное зачатие.

Не представляю, как мне реагировать в этой ситуации. Сказать, что Бригитта лжёт и никакого ребёнка нет? А что, если ему станет меня жаль и он не потащит на поле боя?

— Какой срок? — рычит князь.

— Маленький, — тихо отвечаю я и решаю подстраховаться. — Я и сама не знала.

— Кто отец?

Я краснею до кончиков волос. Он, кажется, всё ещё думает, что я была куртизанкой.

— Как его зовут? — продолжает допрос Кристер.

А это ему зачем?! Да и что изменит?

— Разве важно? Вы вряд ли знакомы, — увиливаю я.

— Назови имя, Катя. Я не стану повторять второй раз.

Сглатываю и неожиданно выдаю:

— Сергей, — моё лицо уже фиолетовое. — Евгеньевич.

Почему я назвала его? Ведь я знаю столько хороших людей, а называю того, кто предлагал мне рабочее место в обмен на секс!

Боже мой. Это было словно в другой жизни, хотя случилось лишь вчера. Обида набросилась на плечи и вдруг очень захотелось, чтобы назвать Кристеру имя и правда имело смысл. Пусть бы он превратил этого мерзавца в сосульку.

Князь кивает.

— Идём. Бригитта, найди плащ для неё.

Она косится на меня и предпринимает ещё одну попытку:

— Мой князь, разрешите мне поехать вместо неё!

— Нет. Плащ, Бригитта.

Служанка обречённо качает головой и косится на меня, мол, не забывай о том, что я сказала.

Ага, блин, легко держаться от него подальше, когда он тащит меня с собой!

Затравленно озираюсь, но помощи мне ждать неоткуда. Блин, зря я всё же поддержала ложь Бригитты.

Кристер ведёт меня в холл. Снова невольно любуюсь мрачным очарованием замка. Когда проходим мимо высоких окон, открываются сказочные снежные пейзажи.

Этот замок очень похож на своего хозяина. Красивый и величественный, но холодный и мрачный. Ничто и никто не украшает его, а князь, наверняка, не видит в этом смысла.

Меня начинает трясти. Если сказанное Бригиттой правда, сегодня я могу погибнуть, но не потому, что Кристер вытянет из меня силу. Дела мои всё хуже.

От размышлений отвлекает металлическое бряцание.

— Мой князь, — нас нагоняет мужчина в полном обмундировании и с внушительным мечом на поясе. — Войско готово к маршу. Скажете им что-то?

— Да.

Мужчина кивает, а после смотрит на меня.

— Наш новый источник? — он улыбается с тёплой грустью. — Миледи, примите благодарность от лица всех жителей империи за вашу жертву. Наверняка вы нас ненавидите, но только так мы можем спасти жизни множества детей и женщин. Я не видел свою семью уже шесть лет и очень надеюсь, что дети ещё помнят, как я выгляжу, — мужчина кланяется. — Я, от лица всех мужчин и женщин, вынужденных противостоять вечной зиме здесь, искренне благодарен вам за будущее наших близких.

Я только глазами хлопаю. Никогда не слышала такой честной и проникновенной речи. Он не скрывает и не увиливает, знает, что меня ждёт… ждало бы в роли источника. Меня это трогает до глубины души.

— Она не источник, — вмешивается Кристер.

Мужчина встревоженно смотрит на него.

— Но… Князь. Как мы будем сражаться?

Он молчит.

— Вы снова собираетесь разматывать себя?

Не отвечает.

— Князь…

— Иди к солдатам, — Кристер чуть поднимает подбородок.

Мужчина поджимает губы, кланяется и уходит. Я дожидаюсь, когда гулкое эхо унесёт звяканье его доспехов подальше и резко поворачиваюсь к князю.

— Что это значит? Если ты не используешь чужой источник, то разматываешь свой? Бригитта говорила, что твоя сила не подходит для войны с демонами. Так для чего? Ты же собирался использовать обречённых на смерть преступников.

— Бригитта много болтает, — Кристер морщится и смотрит на меня. — Ты тоже.

— Кристер…

— Мой князь, — к нам подбегает Бригитта с вишнёвым свёртком в руках.

Он кивает и наблюдает за тем, как служанка набрасывает на мои плечи плащ. Бригитта бросает на него столько взглядов, что мне кажется, её шея скоро хрустнет.

— Мой князь, — наконец решается она. — Возьмите меня с собой! Как источник!

— Нет. Катя, идём.

Я сглатываю и смотрю на Бригитту. Она раздражена и выражает это излишне резким дёрганьем плаща, чтобы закрепить застёжку. Я не удерживаю равновесие и шагаю на неё.

— Осторожнее, — неожиданно рявкает Кристер, так что подпрыгиваем и я и служанка. — Если с её головы хоть волос упадёт, ты узнаешь, что такое настоящая зима.

Кажется, в воздухе зазвенел мороз. В буквальном смысле — мы начали выдыхать облачка пара. Почему он разозлился?

Бригитта отступает, я тоже собиралась, но князь оказался рядом и почти ласково поправил плащ.

Я хлопаю ресницами, не зная, как реагировать. У меня мороз по коже, когда он стоит так близко, но то, как прикасается ко мне… осторожно и бережно. Почему так? Из-за того, что я «беременна»? Он очень резко отреагировал, когда Бригитта это сказала. Может в его прошлом есть болезненное воспоминание? В том, как Кристер расправляет складки и неспешно закрывает застёжку, есть что-то такое, что выбивается из образа надменного монстра, которого я видела раньше. Оказывается, и князь северного предела может быть заботливым.

— Идём, — он надевает на мою голову капюшон. — Тебе нельзя замерзать.

И я иду. Этот мужчина совершенно мне непонятен. Бригитта советовала держаться от него подальше, но, кажется, у меня не получится. Да и… не хочется.

Мы выходим во внутренний двор замка и спускаемся с крыльца в небольшой заснеженный сад. Я помню сугробы в лесу, из которого Кристер меня вынес, и очень удивлена, что здесь будто бы только первый снег выпал. Возможно, виной тому замковая стена, словно бы отрезавшая сад от остального мира, скованного зимой.

В центре фонтан формы шестигранника, который обрамляют невысокие кустарнички. Кристер доходит до него и огибает, оставляя на свежем снегу первую цепочку следов. Я едва успеваю за его широкими и уверенными шагами.

В какой-то момент оглядываюсь и замечаю, что наступила в его след. Разница внушительная. Вспомнились Муфаса и Симба в диснеевском мультике. Я такая маленькая в сравнении с ним.

Я понимаю, что дела мои плохи как никогда. На корпоративе мне удалось вырваться, потому что Сергей Евгеньевич не самый шустрый и ловкий мужчина. А этих четверо! Трое из них солдаты, явно побывавшие не в одном сражении.

Сглатываю и кошусь на Алишера:

— Не надо. Князь будет зол…

— Ты всего лишь наложница. Иномирка. У тебя ещё меньше прав, чем у рабов, — тот качает головой. — Князю не обязательно знать.

Солдаты поднимаются и поворачиваются ко мне. Я напрягаюсь, не зная, что предпринять и, не придумав ничего лучше, запрыгиваю на ящик, на котором сидела, а потом соскакиваю с телеги в снег.

Ноги тут же тонут в сугробе и я, не удержавшись, падаю на бок, а затем и качусь по склону в сторону леса. Слышу крики мужчин за спиной, но пока не могу ни остановиться, ни ускориться.

— Ну ты щас у нас отхватишь, девка!

Слышу я стремительно приближающиеся мужские голоса.

— Свалить решила? Смешно!

Я поднимаюсь, чтобы бежать дальше. Хватаюсь за деревья, пробиваю сугробы. Тёплый плащ цепляется за ветки и становится тяжелее от налипшего снега, но я не останавливаюсь ни на миг. Не знаю, что я буду делать дальше, сейчас моя задача просто скрыться и убежать.

Лес неожиданно заканчивается, и я оказываюсь на чём-то вроде просеки. Так, нужно перебраться на другую сторону и попробовать спрятаться в лесу, пока не нагнали. Они совсем рядом!

Пара шагов и я делаю открытие, — под слоем снега лёд. Кошмар… это река?! Оглядываюсь и невольно вспоминаю обрывки школьных уроков истории. Ледовое побоище. Каковы шансы, что я смогу спастись от солдат в доспехах? Они же явно меня тяжелее.

Лёд под ногами похрустывает. Только бы выдержал. Купание сейчас меня просто убьёт. Я замедляюсь и стараюсь ступать осторожнее. Прислушиваюсь и снова оглядываюсь. Они уже у берега! Мамочки… Надо поторопиться.

Ещё раз оборачиваюсь, чтобы оценить расстояние и вдруг моя нога проваливается. Я пытаюсь её вытащить, но лёд оглушительно хрустит и расходится, утягивая меня в обжигающе холодный поток, который мчит вперёд.

Кожа горит. Я кричу и барахтаюсь, то и дело чиркая по льду. Скованная река освобождается, но меня то и дело заносит под крупные куски льда, не оставляя шанса на вдох.

Господи боже мой. Я здесь умру. Лучше б они меня изнасиловали бы! Хоть жива бы осталась. Вода будто кипяток.

Одежда кажется неподъёмной. Иногда мне удаётся выныривать за спасительным глотком, но это становится всё сложнее.

Лёгкие горят, в глазах темно. И вдруг я чувствую, как меня хватают за одежду в районе груди. Резкий рывок, и я оказываюсь на поверхности, а мигом позже врезаюсь в своего спасителя. Ветер тут же вгрызается в кожу, и я практически вою от боли и испуга.

— Сейчас, — слышу знакомый голос, но пока не узнаю.

Когда же меня подхватывают на руки, вижу льдисто-голубые глаза Кристера и срываюсь в плач.

Это сон? Бред умирающего мозга? Как он здесь оказался?

По щекам катятся слёзы. От них тоже больно.

— Пыталась сбежать? — цедит князь сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Как ты собиралась выжить в лесу зимой?

— Я не пыталась, — всхлипываю и прижимаюсь к Кристеру, потому что очень холодно. Он замирает и напрягается. — Точнее, да. Пыталась, но от твоих стражников. Они… сказали, что раз я просто наложница, то со мной можно развлекаться.

Не знаю почему, но, едва договорив, я расплакалась и прижалась к нему. Стало стыдно и страшно, я не знаю, чего ждать и, кажется, мне уже всё равно. Князь тем временем выносит меня на берег и подходит к своему коню. Прижимает к себе, а после, почти касаясь губами виска, произносит:

— Нужно снять с тебя мокрую одежду и согреть. Я разведу огонь и дам тебе одеяло, хорошо? Если этого не сделать, ты можешь умереть.

Я сперва рассеянно киваю, а поле до меня доходит смысл слов.

— С-снять одежду? — от холода губы трясутся и выговорить с первого раза не выходит. — П-полностью?

— Да, — не выпуская меня из тёплых объятий, он отстёгивает ремешок у седла и вытаскивает одеяло. — Сейчас не до стеснения. О ребёнке подумай.

— Только переоденешь? — я вся сжимаюсь. — Или… ну… я же н-наложница.

— Катя, ты правда считаешь, что это подходящее место для подобного? — он расстёгивает мой плащ и бросает в снег. — Я соберу дров. Не тяни, — из седельной сумки он достаёт ещё какой-то мешочек, вытряхивает на снег непонятные коробочки и бросает мешок рядом. — Встанешь на него.

Тянуть я как раз вообще не собиралась. Напротив, мне нужно было это сделать максимально быстро, пока Кристер отошёл.

Я игнорировала плохо слушающиеся пальцы, содрогающееся от холода тело и практически сдирала с себя одежду. Одна беда, все эти старинные крючки, побывав в воде, расстёгивались очень плохо, а ткань будто намеренно липла к коже и кое-где уже начала замерзать. Платье я стянула быстро, со штанами пришлось повозиться, а после я слышу шаги Кристера. Поторопившись, не удерживаю равновесие, пытаясь подобрать одеяло, и падаю прямо к его ногам… Совершенно обнажённая.

Божечки.

Он сбрасывает в снег собранный хворост, поднимает меня и снова прижимает к себе. Меня трясёт от холода, я горю от стыда и, кажется, вот-вот грохнусь в обморок. Кошмар какой!

Невесть как князь умудряется подобрать одеяло, укрыть мои плечи и позволить запахнуться.

— Хорошо, — он ставит меня на мешок и снимает свой плащ, который был переброшен через седло, а затем надевает на мои плечи поверх одеяла. — Теперь огонь.

— А можно… — я и сама не поняла, как это срывается с губ, но я поднимаю голову и прошу. — Я с тобой? Просто ты тёплый…

Лицо мужчины остаётся безучастным, но глаза становятся темнее. Как же жалко я, должно быть, выгляжу. Стою голая в лесу перед князем северного предела… Если он решит что-то со мной сделать, даже возразить не посмею.

— Сперва огонь, — заявляет он и отступает.

Я сильнее кутаюсь в плащ и одеяло, пока Кристер складывает шалашик под раскидистыми лапами ели, отряхнув их от снега. После чиркает огнивом по невесть откуда взятому пуху. Пара ударов, и розжиг дымит и вспыхивает, а князь прикрывает его мелкими веточками.

Костёр расходится на удивление быстро. Я хотела спросить, не слишком ли близко к ели он его развёл, но, когда Кристер забирает мои заледеневшие вещи и развешивает на ветвях, понимаю, зачем это.

Так непривычно. Он же князь… призвал бы себе другую наложницу, раз эта совсем бестолковая и едва не утопилась. Зачем он возится со мной? Ему же воевать скоро. Как вообще меня нашёл?

Моё тело будто живёт само по себе. Не хочет искать ответы на вопросы, вместо этого я делаю шаг и прижимаюсь к груди Кристера, будто котёнок. А после тихонечко повторяю:

— Такой тёплый…

Кристер смотрит на меня внимательнее. Поднимает руку, и я невольно сжимаюсь. Опасаюсь, что он ударит, оттолкнёт, размотает силу, хоть и обещал не трогать, или сделает ещё что-то. Но князь приобнимает меня за плечи, согревая и прижимая ближе к себе.

— Ты не позвала меня. Почему? — спрашивает он, а я не понимаю, о чём речь. — Рот зажимали?

— Нет, — я опустила взгляд. — Да и как бы ты? Я же далеко была.

— Я бы услышал.

Я нахмурилась, но не поняла, как бы это помогло. Он ехал где-то отдельно, и вообще непонятно как оказался тут. Может, мне соврали все, и эта метка действительно клеймо наложницы? Он чувствует, где я нахожусь и когда в опасности?

— Просто понимала, что у меня прав даже меньше, чем у рабов. Со мной можно делать, что угодно. Для меня лучше смерть, чем… с этими быть.

— Ты — моя, запомни. Никто, кроме меня, не имеет права к тебе прикасаться.

Да уж. Определённо это самые странные слова утешения, которые я слышала. С одной стороны, хорошо. Да, он говорит, что никто не сможет меня обидеть кроме него. С другой, если что-то решит сделать сам Кристер — для меня спасения не будет.

Неизвестность пугает больше всего, и я решаюсь спросить:

— Если я наложница, как все говорят… Ты сказал, что разматывать меня не собираешься. Тогда для чего я тебе?

— Ты беременна, — он посмотрел на меня и изогнул бровь. — Когда родишь, я воспитаю твоего ребёнка, и он возглавит армию Севера.

— Эм… что? — я закрыла живот. — Это мой ребёнок! Его я в обиду не дам.

Кристер отступает и складывает руки на груди.

— О, правда? И как же ты помешаешь?

— Сделаю так, что моя беременность заморозится. Да, в моём мире так умеют. Рожу, когда посчитаю, что малыш в безопасности.

Хм, а тактика же неплоха. Откуда ему знать, что я могу и умею?

Князь хмурится:

— Первый раз такое слышу. Другие иномирки подобными способностями не обладали.

Так, держаться. Играть в свою версию до конца!

— К тебе уже попадали беременные? — склоняю голову к плечу.

— Они беременели здесь.

— Значит, это я такая особенная, — я вскидываю подбородок.

И только спустя пару мгновений до меня доходит смысл его слов.

— Постой, если они беременели здесь, а ты говорил, что девушки не проживали и года, то… — я отступаю, чувствуя, как тело мёрзнет. Не от зимнего холода вокруг, а из-за осознания, с каким монстром я стою рядом.

— Божечки… кошмар… — шепчу я, едва шевеля губами, и делаю ещё один шаг назад. — Ты убивал беременных женщин? Кристер… ты… монстр, чудовище!

Князь в лице не изменился, но между нами будто выросла ледяная стена. Те капли тепла, что робко мерцали в его холодных глазах, исчезли. Замёрзли вроде бы безвозвратно.

— От огня не отходи, иначе ты умрёшь без моего участия.

— А какая разница? — фыркаю я, и вдруг внутри меня что-то ломается. — Кристер, как можно быть таким? Я… дома всем помогала. Спасала и лечила бездомных животных, занималась благотворительностью для детей-сирот. И просто не представляю, как можно быть таким. Да тебя… даже убить мало! — выкрикиваю я и бросаюсь на него с кулаками.

Он не реагирует. Я будто по скале стучу, хотя прикладываю все силы. Невозможный мужик. Ему всё равно? Плевать на то, что он сделал. Как выбить из него реакцию?!

— Почему ты думаешь, что я виновен в их гибели?

— Ты же говорил, что они беременны были! А ты разматываешь тех, кого призвал! Значит, знал! Знал! — колочу его кулаками по широченной груди.

Он качает головой и отступает, будто ему наскучило со мной. Подходит к коню, снова открывает сумки и достаёт пару свёртков.

— Одевайся, — швыряет мне. — Сушить твою одежду времени нет. Придётся ехать так.

— Я не поеду с тобой, — мотаю головой и меня снова накрывает истерикой. — Нет! Что ты со мной хочешь сделать?! Ничего не говоришь!

— Ты моя наложница. С чего решила, что получишь ответы на все вопросы? Одевайся. Хочешь стать ещё одной мёртвой беременной? — он приподнимает бровь. — Если я оставлю тебя голой в лесу, не выживешь.

— Скажи! — настаиваю я. — Что ты хочешь со мной делать?

— Ещё не решил.

— Что значит — не решил?! — мой голос становится до смешного тонким. — Если хочешь отдать своим головорезам, то да. Лучше я буду очередной мёртвой беременной в лесу! Одной больше, одной меньше, тебе же всё равно!

Он смотрит на своего коня, будто и правда размышляет, не вскочить ли в седло. Потом поворачивается ко мне и смотрит на запястье, обёрнутое меткой и только после в глаза.

— Ты закончила истерику? Если да, одевайся. В противном случае я перекину тебя через седло в таком виде. Нам пора ехать на битву.

— Дай слово, что не отдашь меня толпе или вообще кому-либо для развлечений. — смотрю я на него исподлобья. — Потому что у меня ещё никого не было, и хочу, чтобы первым у меня…

Ой-ой-ой.

Я вижу, как бровь Кристера медленно ползёт вверх и понимаю, что мой язык меня подвёл. Очень и очень сильно. Щёки обжигает стыд, я почти готова бежать обратно к реке чтобы утопиться.

— Ты принадлежишь мне, — наконец произносит он. — Поэтому я не отдам тебя никому ни для развлечений, ни для чего-либо ещё, тебе понятно? Когда мы нагоним войско, солдаты, которые решили, что вправе пользоваться принадлежащей мне женщиной, понесут наказание и станут примером для всех остальных. Для тебя в том числе. Я уже знаю, что женщины лживы и своевольны, — он опускает подбородок, и льдисто-голубые глаза переливаются магическими огнями. — Ты моя. Запомни это.

Я сглатываю и медленно киваю.

— Хорошо. И прости… за ложь.

— Прощение ты не получишь, потому что я не зол, следовательно, и прощать не за что. Наказание ты понесёшь после битвы. И да, лично от меня.

Я одеваюсь в светлую рубаху и штаны. Само собой, в них влезла бы ещё одна я, а то может и не одна, но делать нечего. Кое-как фиксирую штаны имеющимися шнурками. Ну что ж, средневековый оверсайз. Стильно, модно, молодёжно.

Ткань плотная и мягкая, но на голое тело — приятного мало. Кристер задумчиво изучает мои сапоги и, покачав головой, бросает в снег вместе с уже заледеневшей одеждой. Я собираюсь возмутиться, но не могу выдавить из себя протеста. В одеяле и плаще Кристера мне и без того холодно. Не знаю, сколько сегодня градусов, но простуда мне обеспечена.

Засыпав снегом костёр, князь подходит и забирает у меня одеяло, а после… рвёт его. Я только глаза успеваю выпучить. Во-первых, порвать руками одеяло типа советского само по себе выглядит впечатляюще, во-вторых, сразу после он подхватил меня на руки и усадил на коня.

Успела только пискнуть от неожиданности, а Князь уже вытащил из сумки шкурку (его седельная сумка непредсказуемей женской, чего там только нет) приложил к ноге, а затем стал обматывать стопу куском одеяла. Сижу, как дура, глазами хлопаю и пытаюсь подавить волнение, когда горячие несмотря на мороз пальцы задевают кожу. Князь на моё смятение внимания не обращает, обходит и сосредотачивается на утеплении второй ноги.

Прикладывает шкурку, но неожиданно замирает и ощупывает щиколотку. Я вздрагиваю.

— Подвернула? — он поднимает взгляд.

— Не знаю. Может быть. Не заметила.

Князь качает головой и возвращается к прерванному занятию, а после вскакивает в седло позади меня. Поправляет свой плащ на моих плечах и заключает в кольцо из рук. Я чувствую спиной крепкую грудь и щёки трогает румянец.

— Держись за седло, — советует князь. — Поедем быстро.

Конь плавно трогается. Я радуюсь, что Кристер рядом и придерживает, а то местный транспорт неудобный, шевелится и качается. Ставлю две звезды.

Тем не менее проходимость у коня дай боже, будто и сугробы нипочём. Он легко выбирается на дорогу и переходит на рысь. Кристер перехватывает меня под грудью и прижимает к себе, чтобы я не свалилась. Поначалу было страшно, потом успокоилась. Даже осматривалась, любуясь зимним пейзажем.

Не знаю, сколько мы ехали. Долго. Я успела отбить себе всё, что только можно было, потом лес неожиданно кончился, и мы оказались перед ущельем.

Стоило убить их сразу. Раньше умел замораживать отдельные части тела и сейчас очень досадно, что проклятие лишило меня возможности оставить их без языков. Теперь придётся поднимать моральный дух армии.

А ещё моя человечка переоделась слишком быстро, и это совсем некстати. Вспоминая реакцию на крысу, не стоит разматывать при ней людей, но теперь интересно, как она рассудит жажду справедливости и пацифизм.

Поднимаю руку и коротко шевелю пальцами:

— Катя, подойди.

Человечка вздрагивает и с опаской косится на Ральфа. Тот улыбается и подталкивает её в мою сторону. Если бы я не был знаком с его женой, шестью дочерьми и двумя сыновьями, мог бы повнимательнее присмотреться к его поведению относительно моей наложницы. И не только.

Девушка подходит, робко поглядывая то на сегодняшние источники, то на армию. На щеках румянец, выразительные серо-голубые глаза смотрят с тревогой и страхом. Мне это не нравится, но не могу не признать, она правильно делает, что меня боится.

— Это те мужчины, что домогались тебя?

Человечка вздрагивает, но сейчас мне некогда успокаивать её словом. Не после той грязи, что они выплеснули. Катя рассматривает обречённых, и хоть они отворачиваются и ругаются, я вижу, как она морщится, откатываясь в воспоминания. Всё это лишь формальность, я уже знаю, кто виновен.

— Это они? — спрашиваю с нажимом, поскольку времени осталось мало.

Человечка кивает, и роняет голову. Я же поднимаю подбородок:

— Приговор я уже огласил. На ближайшие три дня вы лишаетесь прав.

— Ты убийца! — рычит сквозь зубы самый говорливый.

Меня давно не задевает подобное, но пока рядом стоит человечка с меткой на запястье, вести себя как обычно не получится. Мы уже проходили истерики и ночные побеги через окно. Закончилось переломом таза.

— Ты всё ещё жив, — нехотя возражаю я. — Хотя мне давно стоило это исправить. И у тебя всё ещё есть шанс сохранить жизнь. Как знать, может быть сегодня хотя бы Хаос будет вести себя хорошо? — перевожу взгляд на стоящих неподалёку солдат. — Связать.

В тот же миг светоч над нашим головами хрустит, будто раздавленный лёд и роняет пару искр. Времени мало.

— Вы начали забывать, с кем имеете дело, — поворачиваюсь к своим людям и говорю на тон выше, чтобы точно все услышали. — Но, даже нарушая правила, вы будете, — выделяю слово голосом, — служить на благо империи и защищать её от холода вечной зимы.

Светоч снова щёлкает, привлекая всеобщее внимание. Как бы они ни боялись меня, тьмы боятся ещё больше. Катя испуганно смотрит на светоч, но не решается задать вопрос.

— Маги, занять стены, — командую я. — Лучники — туда же. Остальные за ворота. Вы сами знаете, что делать. На позиции!

Солдаты начинают двигаться в тот же миг, когда светоч извергает ещё один сноп искр.

— Кристер, — Катя шагает ко мне и робко касается предплечья правой рукой. Той, что с меткой, поэтому по моим нервам тут же разливается незнакомый прежде жар. Чувствую, как сердце стучит чаще, а её большие испуганные глаза вызывают во мне странное желание прижать к себе и защитить.

Будь прокляты пророки, а ведь дальше будет только хуже. Если я уже сейчас чувствую так много, как мне использовать её, чтобы выиграть эту треклятую войну?

— Светоч отгоняет Хаос. Время от времени он гаснет и тогда мы зажигаем новый. На это нужны силы и ресурсы.

— Источники? — бегло смотрит на новых рабов.

— Верно.

Ко мне подводят Севера. Конь немного отдохнул и его почистили, так что выглядит он хорошо. проверив седло, я протягиваю Кате руку.

— Едешь со мной.

— Но… я совсем не умею драться, — шагает назад. — Я только мешать буду.

Боится меня.

— Когда светоч погаснет, твари будут кишеть всюду.

А ещё я не хочу терять её из виду. Следует держаться от неё подальше, но я успокаиваю себя тем, что сейчас это необходимость. Просто вынужденная мера и страховка.

Катя вздрагивает, а затем неуверенно кладёт варежку мне в руку и подходит, чтобы я поднял её в седло. Запрыгиваю за ней и берусь за поводья, отмечая, что ехать до форта было куда приятнее. Тут же одёргиваю себя. Это мне не страшен холод. Она — всего лишь человечка. Слабые тела, сильные эмоции. Она здесь второй день, но пока это самая адекватная из призванных иномирок. Как вспомню ту, что неделю бесновалась в темнице, прежде чем у нас состоялся разговор…

Север плавно шагает в сторону ворот. Он давно привык к таким вылазкам и не шарахается от искрящегося светоча. На стенах шумят рабы, которых вывешивают в клетках по ту сторону стены.

Катя жмётся ко мне, сбивая спокойный ход мыслей. Пользуясь тем, что двигаемся мы плавно, она прижимает к груди правую кисть и неожиданно спрашивает:

— Может, мне отрезать руку?

— Чем она тебе мешает?

— Чтобы избавиться от метки…

— Это ничего не изменит. Только калекой станешь.

— Я не хочу туда. Ты же обещал не трогать мой источник… А они, эти монстры… будут… Кристер, зачем ты меня привёл?

Хороший вопрос. Зачем пообещал не разматывать? Я ведь могу закончить всё сегодня же? Если, конечно, пророчество не лжёт.

— Я отошёл от тебя на час, а ты уже едва не лишилась невинности с тремя мужчинами и пыталась утонуть в реке.

Катя обижается. Ловлю себя на том, что ухмыляюсь, и убираю с лица довольное выражение. Сейчас не время и не место вести себя как мальчишка.

— Мой князь, мы готовы, — перед Севером появляется Ральф.

Я оглядываюсь на светоч, и в этот момент он вспыхивает особенно ярко, а после осыпается на землю водопадом искр. Сразу становится темнее, будто форт накрывает серым туманом. Катя испуганно жмётся к моей груди, а я обнимаю её в какой-то неосознанной попытке успокоить.

— Начинаем.

Над стеной один за другим зажигаются магические огоньки, белые, голубые, зелёные и огненно-рыжие. Ральф дожидается, когда мы выедем за стену, а после дёргает рычаг, и за Севером падает тяжёлая металлическая решётка.

Катя дрожит. Я снова думаю о том, что могу закончить всё сегодня, но то, как крепко она держит мою руку, заставляет сомневаться. Да и, признать честно, я не понимаю, чем разматывание её источника принципиально отличается от кого-либо другого.

Армия развернулась широким полукругом. По эту сторону стены гуляет сильный ветер, но звуков нет. Хаос слишком близко, и он пожирает даже их.

Смотрю в тёмное ничто, лежащее в паре сотен метров перед первыми рядами, а после оборачиваюсь на стену и командую:

— Готовиться!

Один за другим вспыхивают магические огни. Лучники поджигают наконечники.

— Огонь!

Первыми летят стрелы, следом магические вспышки, словно кометы с разноцветными хвостами. Свет прорезает черноту, выхватывая силуэты монстров.

Человекообразные, похожие на ожившие глыбы заледеневших камней. Едва первые из них валятся в снег, некоторые из оставшихся взмывают в небо на рваных крыльях. Солдаты стучат оружием, подбадривая друг друга. Я тоже трогаю висящий на поясе меч.

Катя в ужасе. Я чувствую её эмоции и пытаюсь подавить их. Выходит не очень хорошо, но мне удаётся немного снизить градус.

Глаза загораются магическими огнями. Теперь каждый павший для меня будто подсвечивается синим. Поднимаю левую руку и тяну к себе разрушающую силу хаоса. Солдаты бросаются в атаку.

Над головой будто фейерверки. Вспышки магии оставляют размазанные цветные росчерки. Энергия Хаоса добирается до моих пальцев и начинает оплетать руку. Отвожу её в сторону, чтобы не задеть Катю и только сейчас замечаю, что она умудрилась повернуться и обнять меня. Не свалилась бы. Нельзя отвлекаться.

На стене слышатся крики и лязгающая песнь клинков. Монстры прут нескончаемым потоком. Успеваю выхватить меч и полоснуть того, что пытался атаковать нас справа. Север отходит в сторону от тела и тут же лягает копытом мелкую тварь, что обогнула основные силы.

Во время короткой передышки успеваю погладить Катю по спине предплечьем. Оборачиваюсь и вижу, как одна из тварей набросилась на клетку, но в неё сразу врезалось два магических шара.

Пальцев уже не видно под мерцающей паутиной магии хаоса. Люди сражались смело, но монстров больше. Пора заканчивать. Моя человечка на грани обморока, а тех крох магии, что я могу использовать, сейчас явно недостаточно для поддержания её рассудка в порядке.

На миг возникает желание нарушить данное обещание. Её источник отличается и вкусом, и цветом. Что, если именно его сила создаст светоч, что избавит нас от хаоса? Не сделаю сейчас — увлекусь. Второй раз решиться будет ещё сложнее.

Направляю ладонь в её спину и замираю. Проклятье… Жмётся ко мне будто котёнок. Маленькая, слабая. Я взял на себя обязательство её защитить, притащил на битву, чтобы что? Не сдержать слово? Размотать её?

Нет. Разве смогу я считать себя мужчиной после этого? Будет ли вес у моих слов?

Если я и размотаю её, то не так.

Продолжая наматывать хаос, я поворачиваю корпус и направляя правую ладонь в сторону клеток. Оружие теперь в левой, объятой хаосом руке, твари передышку не позволят.

Клетки с рабами ближе, и собирать энергию жизней проще. Когда вес сил сравнивается в пропорциях, я хватаю меч двумя руками, соединяя мотки, и делаю диагональный замах поверх голов своих солдат. Полчища тварей ощутимо редеют, после чего свет срывается с лезвия и летит в небо, ослепляя ярко-белым.

Люди прикрывают лица руками, а монстры плавятся, будто и правда сделаны изо льда. Некоторые из них, само собой, успели зайти на нашу территорию, другие пробрались в форт. Всех их предстоит найти и уничтожить в ближайшие дни, но новый светоч, ярко пылающий над нашими головами, будет защищать империю ещё какое-то время.

Вечная зима отступает, не сумев пробить границу в этот раз. Светоч тоже становится не таким агрессивно ярким, а небо над ним будто раскрашено ещё не рассеявшимися всполохами стихийной магии.

— Катя, посмотри, — хочу показать ей что-нибудь хорошее после кошмара, поэтому убираю меч в ножны и, приобняв мягко поднимаю лицо за подбородок.

— Ч-что это? Северное сияние? — едва слышно спрашивает она.

— Знак того, что мы победили, — глажу её по спине и чувствую, что снова улыбаюсь. Зачем-то.

Я смотрю на улыбку Кристера, и кожа покрывается мурашками. Примерно такое же ощущение возникает, когда катаешься на американских горках, и летишь вертикально вниз, а потом понимаешь, что опасность миновала. Я всё ещё жива, над нами ярко сияет светоч, а небо будто в акварельных красках. И Кристер улыбается. Не знаю, что удивляет меня больше.

Вокруг шумно. Я только сейчас замечаю солдат, которые салютуют оружием, поздравляют друг друга и радуются. Не обходится и без издёвок в адрес темноты, отползающей прочь от форта. Кристер встряхивает кистями и, приобняв меня, разворачивает коня в сторону поднимающихся ворот.

У меня кружится голова. Немного морозит. Я хочу домой, поесть и, желательно проснуться.

— Князь? — к нам снова подбегает Ральф. — Поедете в замок?

— Да, закончи здесь, — кивает Кристер. — Жду отчёт к утру. Распредели дозоры. Если нужны целители, пусть маги пошевелятся.

— Всё сделаем, не тревожьтесь, — кланяется солдат и смотрит на меня. — Миледи, вы прекрасно держались.

Из моего горла вырывается нервный смешок. Я вообще не понимаю, зачем он потащил меня за стену. Зачем взял с собой, если монстры и без моей метки прекрасно нападают на форт? Он даже силу не стал тянуть, только ли из-за того, что держит слово?

Замечаю косые взгляды бойцов. Многие смотрят на Кристера с опаской, но встречаются и те, кто выражает явную ненависть и неприязнь. Не знаю, то ли он не замечает, то ли делает вид, но, судя по всему, его такое не слишком задевает.

Ни с кем больше не прощаясь, он выехал и рысью поскакал обратно по дороге.

— Твой конь не устал? — спросила я, когда мы немного отъехали от форта.

— Север привык к таким вылазкам.

— Часто приходится ездить?

— По-разному. Этот светоч продержится чуть больше двадцати четырёх дней.

— Сколько… людей сегодня пришлось размотать?

Кристер морщится и дёргает плечом.

— Не знаю. Ральф составит отчёт, там будет видно.

— Я не очень понимаю, зачем ты призвал меня в этот мир, — я сглатываю. — Потому что не жалко?

Снова пауза, затем сухой ответ.

— Вы другие.

— В каком смысле?

— Энергия отличается. Она эффективнее. Если бы я использовал твой источник, светоч горел бы почти вдвое дольше.

М-да. Звучит так себе, но я могу понять. Призвать в свой мир того, кого не жалко, да ещё и если это эффективнее…

— А те люди, что пытались? Как думаешь, они живы?

— Надеюсь, нет.

— Ты не чувствуешь предела?

— Мне всё равно.

Разговор обрывается ненадолго. Я вспоминаю треклятого кролика и думаю: «Вот ведь гад! Сильного мужчину-то я встретила, да только сказка моя оказалось страшной».

Мимо проплывают пушистые ёлочки, искрящиеся в лучах заходящего солнца. Хруст снега под копытами, плавное качание и тёплая грудь Кристера за спиной убаюкивали.

— А ты правда дракон?

Кристер вздыхает.

— Много болтаешь, Катя.

— Те люди сказали, что ты не можешь оборачиваться. Мне показалось, что это… грустно. Что-то случилось? Заболел?

Кристер не отвечает.

— Я просто никогда не видела драконов. Только в кино и на картинках. У нас это сказки.

— Я знаю.

— Значит, ты показывал себя другим иномиркам? А почему мне не покажешь? Всё же болеешь, да?

— Драконы не болеют, — рычит он, а после нехотя поясняет. — Я не оборачиваюсь, потому что в этом нет нужды.

— Но ты мог бы сейчас, например…

Кристер вздыхает с раздражением.

— Женщина, если ты не замолчишь, я обернусь прямо сейчас, но до замка поедешь, не удобно устроившись в седле, а сжатая в когтях. Будешь задыхаться от ветра и кричать, а я даже не услышу.

Я сжимаюсь и замолкаю. Снова начинает морозить, горло душит обида. Что за дурацкий день?

За что судьба так со мной? Сперва старалась ради рабочего места, которое никогда не получила бы, потом попала сюда в качестве… кого? Приманки? Батарейки? Новый год — время, которое нужно проводить с близкими, а у меня что? Никогда не чувствовала себя так одиноко.

— Стой, — командует Кристер и когда конь останавливается, неожиданно спрыгивает на дорогу.

Настораживаюсь. Я что, так его достала, что он хочет меня в лесу бросить?

— Покажу кое-то, — поясняет Кристер, когда я мешкаю.

Делать нечего, позволяю князю стащить себя на землю. Дракон, которому незачем оборачиваться, сходит с дороги и пробивает траншею сквозь сугробы. Куда-то вглубь леса. Мне ничего не остаётся, кроме как пойти за ним.

— Куда ты меня ведёшь?

— В лес.

Нужно запомнить, что драконы до безобразия логичны.

Мы отходим не очень далеко. Среди заснеженных деревьев появляется скала метра три в высоту. Я уже выдохлась и меня качает от усталости. Зимние прогулки — не совсем то, чего мне хочется от жизни.

— Кошек любишь? — неожиданно оборачивается Кристер.

— Что?

— Кошки, — спокойно повторяет он, — тебе нравятся?

— Ну… да, а что?

Князь кивает под скалу. Присмотревшись, я сразу замечаю, что там кто-то есть. Сперва думала белка, но вижу, что это ёжик, а потом невольно усмехаюсь:

— Ёжкин кот…

— Он самый, — кивает Кристер.

И ведь не поймёшь, всерьёз дракон или шутит.

Доезжаем в темноте. Я очень боялась, что Кристер реализует свою угрозу относительно котёнка, но, к счастью, он ничего подобного не сделал.

Котёнок совсем пригрелся и тихонечко мурлыкал у меня на груди. Я думала, как его назвать, но в голову лезли разные Барсики и Мурзики, а это как-то не солидно для кота в волшебном мире.

Мы въехали в ворота замка, и Кристер сразу повернул коня в сторону конюшен.

— Ваша Светлость! — во двор выскочила Бригитта. — Вернулись! Вы не ранены?! Приказать вам наполнить ванну, да? Может, стоит подготовить опочивальню?

— Обязательно, — он смотрит на меня со странной смесью раздражения и предвкушения. Получается по-маньячьи. — Катя, ты не забыла о своём наказании?

Эм… После сражения, монстров, рабов, солдат, долгой поездки, последнее, о чём я думала — наказание.

— Эм… а не слишком поздно? — постаралась увильнуть я. — Ты же наверняка устал…

— Сначала идёшь в ванну, а после ко мне, — вопрос Кристер само собой проигнорировал. — И да, подбери наряд полегче в обращении.

Вот это звучит очень настораживающе. Я помню, что он злится, когда слышит много вопросов, но всё же не могу молчать:

— А чем мы будем… заниматься? Какой именно наряд подбирать?

— Лёгкий, без излишних крючков и застёжек. Белья под ним быть не должно, — с возмутительно холодным видом сообщает Кристер, а после смотрит на меня внимательнее. — И волосы не собирай.

Поворачиваюсь к Бригитте, надеясь на поддержку, но натыкаюсь на полный осуждения взгляд. Будто я юбку перед её обожаемым князем задираю. Если она проберётся в ванну, чтобы меня утопить, я буду только рада.

— Посмотрю, что… есть.

Котёнок, то ли почувствовав моё бешено стучащее сердце, то ли осознав, что приехали, высунул мордочку из куртки и мяукнул.

— Кота покормите, — бросил через плечо Кристер. — Жду тебя через час у себя.

Я сглотнула и прижала котёнка. Он серьёзно? Это вот то, о чём я подумала, да?

Ну да, я его наложница. Вывез на прогулку, показал, что бежать некуда, дал понять, что с ним лучше, чем без него. А если ещё и хорошо себя веду — будут мне подарочки.

Господи боже мой…

— Что мне делать? — шёпотом спрашиваю я, потому как спина князя ещё не исчезла из виду.

— Бежать, — отвечает Бригитта. — Ещё есть время. У меня племянник в столицу отправляется. Там можешь схорониться от князя.

— Не сработает. Он нашёл меня в лесу. Просто в лесу!

— Мы подмешаем ему сонного зелья в еду, и он уснёт. Я буду рядом с ним, а ты уедешь. Давай же, решайся. Ты же не хочешь провести с ним ночь, верно?

— Нет. Но создать повод, чтобы он сделал из меня сосульку, хочу ещё меньше! — обнимаю себя за плечи. — А как князь обращался с другими наложницами? Он с ними… спал?

Бригитта фыркнула.

— Горд он слишком. Да переборчив. Ни одна ему не приглянулась. В юности была возлюбленная — да Хаос поглотил её. На этом романтизм и похожие порывы у князя кончились.

— Значит… есть шанс, что я неверно всё поняла?

— Тебя он желает. И будет жесток, — поджала губы Бригитта. — Это доставит ему удовольствие. Беги девочка, я усыплю князя.

— Бригитта, я же совсем ничего не знаю. Как я найду дорогу? Твоего племянника? Что если что-то случится? Его воины поедут обратно? У меня ни документов, ничего.

— Это…

Договорить она не успевает, Кристер оборачивается.

— Катя, время уходит. Бригитта, а ты оставайся здесь, помоги лакеям с распределением провизии и припасов.

— Но… — начала было Бригитта. Дракон опускает подбородок и этого хватает, чтобы она сбилась и закивала. — Да, конечно.

И уже через секунду, будто забыв о нашем сговоре, ринулась выполнять приказ, оставив меня одну.

Вот блин…

Кристер задерживает на мне взгляд, и я медленно выдыхаю, понимая, что делать нечего. Дурацкое средневековье. Дурацкие правила игры в наложницу и господина! Дурацкий кролик и его дурацкие загадывания желаний!

Вынужденно плетусь к парадной лестнице. Князь дожидается, а после резко отворачивается и первым входит в свои владения. Мы оказываемся перед шикарной лестницей в сине-золотых цветах.

Я резко сажусь и хватаю рубашку. Какого чёрта, блин?! Как этот мерзавец проник в ванную комнату?! Да ещё и когда я переодеваюсь!

— Возможно я ждал именно этого момента, — извращенец ухмыльнулся, а глаза плотоядно пробегают по моему телу. — Ты хороша, иномирка. Даже очень. Князь слеп, если не хочет с тобой развлечься. Я вот точно расслаблюсь, но сперва хочу поговорить.

Нет, ну гляньте на него! Меня это утешить должно было?!

— Нам не о чем говорить! Убирайся отсюда! Ты хоть знаешь, что он сделал с теми солдатами?! С тобой будет то же самое!

— Со мной не будет. Жрецы на особом положении. Не равняй меня с мусором, наподобие того мяса, — Алишер подходит и медленно ведёт пальцем по моему оголённому плечу. — Но давай к насущному для тебя и для меня, — он плотоядно ухмыляется. — Твоему возвращению домой. Можешь не верить, но я тоже в этом заинтересован.

Мне кажется, или его взгляд скользнул на запястье с меткой?

— Ты же хочешь домой?

Хочу ли я домой из мира, в котором существуют жуткие монстры и ещё более страшные мужчины, их убивающие? О, да. Но множество книг и фильмов научили меня, что за столь желанную награду придётся делать что-то ужасное, отвратительное и мерзкое…

— Что для этого нужно? — отправляю прижатую к груди рубашку и отступаю, чтобы выдержать хотя бы подобие контроля.

Алишер склоняет голову к плечу.

— Я слышал, в ваших сказках очень часто спасением становится поцелуй, как символ всепобеждающей любви. И в твоей ситуации это тоже применимо. Только он будет символом всепоглощающей ненависти к жестокому монстру, который правит на этих землях.

— Хватит говорить загадками! Ты стоишь в моей ванной! Пока что моей, — поправляюсь я. — И у меня мало времени!

Вместо ответа Алишер поднимает руку и показывает мне небольшой тюбик, переливающийся ядовито-зелёным цветом.

— Это помада. Накрасишь губы, поцелуешь Кристера и попадёшь домой.

— Звучит слишком легко, — щурюсь я. — В чём подвох?

— Ни в чём, — Алишер улыбается и снова смотрит на метку. А может, пялится на прикрытую рубашкой грудь. — Для тебя всё очень просто.

— А для… Кристера? Что с ним будет? — снова смотрю на тюбик. Цвет вызывает определённые ассоциации.

— А разве это имеет значение? Кристер — монстр. Сама только что вспоминала, что он сотворил с солдатами собственной армии. И это далеко не первый раз. Давай, Катя. Немного потерпеть и получишь долгожданную свободу.

— Я хочу знать… Если не получится, нужно понимать, что князь мне сделает. Что это за помада?

— Он не поймёт. Будет понемногу затухать. И где-то через месяц, может раньше, дракона Северного предела не станет.

— Но… А что же будет с людьми? — я сглотнула. — Кристер, конечно, не подарок, но если он перестанет делать то, что делает, все погибнут?

Алишер поднял подбородок.

— Они всё равно обречены. Хаос Вечной Зимы поглотит Айсгард — это неизбежно. Он в шаге. Нужно преодолеть только одну преграду и всё.

— Кристер, — я сглатываю и снова смотрю на тюбик.

В каждом человеке есть капля эгоизма, и это совершенно нормально. Эгоизм — часть нашего инстинкта самосохранения, заставляющий нас ставить собственное здоровье и жизнь на первое место. Сейчас эта моя часть кричала и требовала сделать, как Алишер хочет. Соблазнить, поцеловать, сбежать. Мне не придётся ни с кем спать (я надеюсь), тем более с мужчинами, которых я едва знаю. Я вернусь в свой безопасный мир с интернетом и электричеством.

Конечно, мне хочется домой. Покинуть это неприветливое холодное место, вернуться в реальность к таким простым на самом деле проблемам: поиск работы, устройство жизни. Раньше это казалось важным, а теперь… даже не знаю… мелочно?

За последние сутки я с головой окунулась в жестокость мира Кристера. Кажется, я за всю жизнь увидела бы меньше погибших, чем за сутки здесь. И ведь это всего один день! Кристер даже девушек призывает, чтобы снизить это число.

Был ли у него выбор? Почему-то кажется, что нет. Выбор за него сейчас принимаю я — где-то через месяц он начнёт затухать, и борьба прекратится. Как только светоч, зажжённый сегодня, погаснет, те ужасные твари прорвутся и всех убьют.

— Я не могу. Так… нельзя, это слишком жестоко.

Даже если мне придётся пойти сейчас в его спальню и делать… какие-то неприличные вещи, это не стоит жизней множества ни в чём не повинных людей. Взять хотя бы Ральфа. Чувствуется, что он хороший человек. И у него семья.

— Ты должна. Иначе домой не вернуться. Он не отпустит тебя. Ты умрёшь здесь, — Алишер сдавливает моё плечо. — Пойми, его нужно убить. И мучения, через которые Кристер будет проходить, пока чистый Хаос будет поглощать его, уверен, будут одним из прекраснейших зрелищ, которые мне доведётся увидеть.

Значит, эта штука — чистый Хаос, который мне нужно нанести на свои губы? Даже хуже, чем яд…

— А что будет со мной? Меня тоже заразит? И если я вернусь домой, то принесу ваш Хаос туда?

— Нет, Хаос губителен исключительно для этого дракона. Всё это создавалось для Кристера, — хмыкает Алишер. — Давай, крась губы и иди.

— Мне нужно привести себя в порядок, — отвечаю я, надеясь выиграть немного времени и подумать.

— Делай это при мне, — сужает глаза Алишер. — Иначе будет по-плохому, Катя.

— Ещё чего, извращенец! — возмущаюсь я. — Выйди немедленно, или я закричу. Кристер в соседней комнате. Ему будет очень интересно.

— Ты сделаешь то, что я сказал, — повторяет жрец и хватает меня за предплечье. — Заразишь Кристера. Он должен умереть. Поняла меня?

— Отпусти, мне больно! — я пытаюсь вырваться, но сделать это одной рукой сложно. Второй я удерживаю рубашку Кристера. — Я ничего не стану делать для такого мерзавца, как ты!

— Тогда будет по-другому, — Алишер вырывает рубашку, лишая меня последней защиты, а после зажимает мне рот ладонью и тащит в комнату… к кровати. — Мне нравится твой выбор! Ты мне сразу понравилась, и это самый приятный из способов наполнить тебя Хаосом!

Я пытаюсь кричать, но из-за руки, зажимающей мой рот, и той, что сдавила под грудью, получалось лишь хрипеть. Каким-то чудом мне удалось зацепить ногой пуфик и опрокинуть на каменный пол, но всё же этого недостаточно, чтобы дать понять хоть кому-то в доме, что я в беде. Никто не услышит. Кристер не услышит!

Как же сильно я влипла! Почему я не подумала о том, чтобы сразу пожаловаться Кристеру на Алишера?! Он ведь тоже был среди тех, кто пытался изнасиловать меня! Но после просто взял и исчез!

— Как только я в тебя войду, ты станешь отравой для Кристера. А моё семя усилит эффект. Он заразится, даже просто прикоснувшись к тебе! — Алишер не доходит до кровати, бросает меня на пол и садится сверху. Лихорадочно шарит рукой по поясу, пытаясь справиться с одеждой и стянуть брюки. — К чему ты упрямишься? Всё равно будешь только подстилкой для солдат. Князь слишком гордый для кого-то вроде тебя.

Пользуясь моментом, я умудряюсь укусить гада за руку, вынуждая одёрнуть её, а затем кричу:

— Помогите!

— Заткнись!

Алишер сильно бьёт меня наотмашь по лицу, и я так шокирована этим, что действительно замолкаю, ловя воздух ртом. Впрочем, мерзавец тоже замер, прислушиваясь. Руку от пояса убрал, а потом качнул головой. О да, такое сложно не услышать! Неужели спасена?

Цыкнув, жрец неожиданно прикусывает губу до крови, а затем наваливается на меня всем весом и впивается поцелуем.

Я не могу сопротивляться, двинуться, мне нечем дышать. Алишер пропихивает язык чуть ли не в горло. От металлического привкуса мутит.

В коридоре раздался какой-то шум. Алишер вскакивает и в пару шагов оказывается у окна. Распахивает его и… просто прыгает.

В следующий же миг в комнату входит Кристер и, заметив меня лежащую на полу, в неприличной позе, да ещё и совершенно обнажённую, замирает.

— Что произошло?

Сперва я закрываю лицо руками, а потом отворачиваюсь от него и сжимаюсь. Где-то под кроватью испуганно мяукает котёнок, но сейчас я не могу его успокоить. Мне холодно, больно и очень-очень страшно. Я совсем ничего не понимаю. Чувствую тошноту, голова кружится. Обнимаю себя за плечи и, не сдержавшись, плачу.

Кристер пересекает комнату, излучая угрозу, которую можно кожей ощутить. Выглядывает из окна, но, видимо не замечает убегающего Алишера и закрывает створки. А затем происходит первое новогоднее чудо, а не кошмар — Кристер прижимает меня к себе. Снова чувствую кольцо его рук, скрытые одеждой мышцы. Даже когда он выволок меня на поле боя, было… не страшно. Среди монстров рядом с ним было спокойно. Слёзы рвутся с новой силой, а добивает он, гораздо мягче повторяя:

— Катя, в чём дело? Ты упала? Вызвать лекаря? — голос низкий, бархатистый. Он обнимает меня словами и становится ещё больнее. Я готова простить ему непристойные предложения.

А потом вспоминаю, что сказал Алишер и дёргаюсь:

— Пусти, пусти! — я пытаюсь вырваться. — Тебе нельзя! Не трогай!

Мои брыкания ему неудобства будто и не доставляют. Спасибо хоть усмешки во взгляде нет. Только непонимание и беспокойство.

— Головой ударилась? — цокает он языком, но сразу хмурится. — След на лице. Кто посмел?

Он тянется, чтобы коснуться саднящей брови.

— Нет! — я всё же умудряюсь спрыгнуть с его рук и отскочить.

Поздно соображаю, что стою перед князем голышом. Прикрываюсь руками, но этого мало, он уже оценивающе мазнуть по мне взглядом. Простонав, убегаю в ванную и захлопываю дверь, молясь всему на свете, чтобы Кристер не вломился.

Перед глазами плывёт, но первое, что я вижу — валяющийся у ванны тюбик с отравленной помадой. Боже, какая же я дура! Надо было согласиться, накрасить губы, а потом всё рассказать Кристеру! А я просто устроила истерику. Снова! За что меня избили и отравили?!

Я умру. Я точно здесь умру.

— Катя, — в дверь немедленно стучится Кристер, голос пугающе низкий и хриплый. — Я нашёл кровь на полу. Не успел, да? Кто-то посмел тебя… принудить? Назови имя. Разматывание покажется ему лаской матери, — рычит он, а после говорит спокойнее. — Не бойся. Никто больше угрожать не посмеет. Даю слово.

— Это Алишер. Он хочет тебя убить, — мне кажется, из-за плача голос звучит как невнятное нытьё, в котором ничего не разобрать. — Заразить Хаосом, что бы это ни значило, — я сползаю на холодный пол и обнимаю колени. — Не подходи. Я не знаю, как это передаётся. Он… меня поцеловал!

За дверью тихо. На миг кажется, что Кристер ушёл, а после я слышу совсем уж мягкий голос князя.

— Катя, открой. Это очень важно, особенно теперь. Я всё равно зайду, ты же знаешь, но не хочу тебя пугать.

Я лишь всхлипнула в ответ, не двигаясь, я даже говорить я не могла. Не было ни сил, ни желания. Пугать меня? Пф! Не думаю, что меня ещё чем-то можно напугать после всего, что я пережила за эти полтора дня.

Снова пауза, а после дверь с грохотом распахивается, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности и часто заморгать. Хорошо, что додумалась не под дверью сидеть.

— Я предупреждал, — поднял указательный палец Кристер, останавливая любые мои попытки возмутиться.

После он притягивает меня к себе. Не спрашивая, обнимает, снова окружая защитой и теплом, и садится прямо на пол, так что я оказываюсь у него на коленях.

— Чистый хаос будет пожирать и тебя, Катя. Это надо вылечить.

— Я не хочу. Какая разница? Я всё равно здесь умру. Либо от этого, либо ты размотаешь, либо ещё что-то!

— Ещё чего. Я князь и тот, кто призвал тебя, — Кристер касается моего подбородка и заставляет на себя посмотреть. — Только я решаю, когда тебе умирать. Не какой-то жрец, и даже не ты. Нет, Катя, мы излечим тебя, хоть мне и придётся совершить нечто ужасное и отвратительное, — он поджимает губы.

Чувству собственной важности Кристера можно только позавидовать. Я нервно усмехаюсь. Правда смеюсь!

Кажется, я тут ещё и с ума сойду.

— И какое же?

— Попросить помощи, — на полном серьёзе выдаёт он, а лицо его принимает выражение вселенской скорби. — Мне, князю Северного предела и тому единственному, кто ограждает Айсгард от Вечной Зимы, придётся обратиться к другим. Лично. Лучше бы ты меня всё же заразила, — мрачно шутит он.

— Какой ужас, — я снова хихикаю. — Как же ты справишься с этим непосильным испытанием?

— Это не смешно, женщина, — щурится Кристер, но уголки губ всё же подрагивают в ухмылке. — Ценила б, на какие я ради тебя жертвы иду. Ещё ни одна наложница не стоила таких усилий.

— Я бы пала ниц в знак признательности, но пол холодный. Да и боюсь оскорбить князя неподобающим видом, — кажется, я совсем поехала головушкой, раз шучу с маньяком, который может меня в сосульку превратить.

— Ты и так на полу, это не считается, — продолжал ухмыляться Кристер. — И к виду своему ты очень несправедлива. Это самый из подобающих видов, — он прикрыл глаза и поднял подбородок. — Но из-за него с просьбой о помощи придётся поспешить.

Ну да. Дракон он или нет, а реагирует на голую девицу, сидящую на его коленях, как и любой живой здоровый мужчина.

Я краснею и пытаюсь слезть, но Кристер не пускает. Сама ору и возмущаюсь, что я не такая, и тут же флиртую в столь интересном положении. Ладно, это почти очевидная провокация, но в предыдущие-то разы! Или я и там как-то вызывающе себя вела?

— А может, ты простишь мне наказание, а? — с надеждой хлопаю ресницами. — Я травить тебя отказалась. Смотри, вон тюбик валяется. Мне предлагали губы накрасить и идти целоваться.

— И ты хочешь сказать, что отказалась исключительно, чтоб не навредить мне? — Кристер покивал, не открывая глаз. — Ну да, ну да.

— Нет, конечно, — честно признаю. — Мне стало жалко людей империи. Что с ними будет, если ты помрёшь? Догадываюсь, что ничего хорошего.

— В любом случае к милосердию по отношению ко мне и речи быть не может, — Кристер открыл глаза и необычайно серьёзно произнёс. — Но это и неважно. Главное, что я за тебя убью любого и отдам жизнь. Это мой выбор.

По спине пробежали мурашки. То, каким тоном он сказал, как посмотрел дивными нечеловеческими глазами, князь будто пытался объяснить мне больше, чем я могу понять.

Клянусь, это самый странный из моих разговоров. Особенно учитывая, что меня буквально пару минут назад склоняли к убийству, снова пытались изнасиловать, и заразили Хаосом, от которого я, видимо, умру. А теперь я сижу голая на коленях князя-дракона на полу в ванной. А, ну да. Ещё из комнаты пришёл котёнок и сел рядом с нами, помахивая хвостиком.

— Почему?

Он дотягивается до моего запястья и касается метки.

— Вот почему.

— Хочешь закинуть меня подальше в хаос? Надеешься, что так эти твари отвлекутся и будут пореже нападать на вашу империю?

Кристер «завис». Смотрит на меня, на метку, снова на меня.

— Я не понимаю связи. Ты не слышала, как я сказал мгновение назад, что готов жизнь ради тебя положить? — а после хмурится. — Ты спрашивала у кого-то значение этой метки?

— Да. Можешь не утруждаться объяснять. Я почти смирилась с тем, что ты призвал меня. просто чтобы убивать было не жалко.

— Почему не спросила меня? Хотя нет. Я бы всё равно не сказал. И пока не собираюсь. Могу лишь разъяснить одно — метка никак не связана с жертвоприношением или чем-то похожим. Скорее наоборот, она — гарант твоей безопасности.

— Пока мы её не снимем?

— Она не снимается, — Кристер снова смотрит мимо меня. — Это насовсем.

— Но… ты же говорил…

В глазах неожиданно темнеет, а потом резко ударяет голубая вспышка. Я слышу рычащий голос Кристера так, будто нахожусь под водой, а потом пропадает и он.

Когда Катя безвольно повисает на моих руках, сразу понимаю, что дело в Хаосе — очень уж агрессивная зараза. Поднимаю девушку и несу в спальню. В свою спальню, ибо больше я её одну не оставлю.

Камин уже разгорелся, так что человечка не замёрзнет. Укладываю в постель и тут же отхожу к буфету, перебрать баночки и амулеты. Проклятье, столько лет воевать с Хаосом и ничего подходящего? Мази, растворы, бинты… Мне случалось получать ранения. Некоторые даже были достаточно серьёзными, чтобы прилагать усилия по их лечению, а не ждать, пока само пройдёт.

Выбрав пару пузырьков, состав которых позволял принимать их внутрь, вернулся к кровати.

Русые вьющиеся волосы Кати разметались по подушке и плечам. Миловидное лицо с чуть вздёрнутым носом мне сразу приглянулось, едва она возникла в моём мире. Светлая кожа совсем без изъянов. Не знаю, как иномирки это делают, но их внешность куда приятнее, чем у местных. Фигура суховата, но это лишь добавляет шарма. Красивая поднятая грудь, плоский живот, стройные ноги, и всё моё.

Набираю в ложку зелье, подсовываю ладонь под затылок и вливаю в немного приоткрытый рот. Мне в любом случае предстоит путешествие на юг, но нужно обеспечить ей выживание. Хотя бы до завтра.

Человечка морщится и трогательно, жмётся ко мне, будто ища защиты. Через некоторое время пушистые ресницы вздрагивают, и она с явным усилием открывает глаза.

— Что случилось? — едва шепчет Катя.

Потом озирается, взгляд замирает на мне, и она напрягается. Мне почему-то неприятно. Не хочу, чтоб она меня боялась.

— Мы у тебя?

— Весь замок мой, — наклоняю голову, а после вытаскиваю из-под неё одеяло и укрываю. — Но здесь никто не рискнёт тебя тронуть.

Смотрю на дверь. Мне стоило бы начать поиски обречённого на смерть жреца, но я медлю. Не хочу оставлять её. Большая часть моих людей ещё в форте, доверить защиту Кати кому попало я не могу.

— Лежи, — поднимаюсь и иду к двери. Вижу, что человечка напрягается и делаю приятный вывод, без меня ей всё же страшнее, чем со мной. — Я отдам приказ найти ублюдка. Это быстро.

Обычно такими делами я занимаюсь сам, отстаивание прав, демонстрация силы. С учётом обстоятельств поиски нужно делегировать. С хаосом шутить нельзя.

Выхожу в коридор, иду к лестнице и нахожу взглядом одного из оставшихся стражников:

— Собрать всех и найти жреца Алишера. Привести ко мне живым, не обязательно здоровым. Выполнять.

Тот кивает и бросается в боковой коридор, откуда можно попасть в казармы, я же иду назад и натыкаюсь на Бригитту.

— Приготовь лёгкой еды для человечки и принеси ей одежду, пригодную для путешествия.

— Мой господин… Вам не стоит…

— Выполняй, — с рычанием требую я.

Мне кажется, или подчинённые совершенно потеряли понимание, с кем разговаривают? Придётся напомнить, что я для них не понимающий приятель, мне неинтересно слушать бредни смертных.

Катя сидит на кровати, натянув одеяло до подбородка. Кот тоже проник в комнату и залез ей на колени. Выглядит человечка бледной и нездоровой. Заражение пойдёт быстрее, чем могло бы. К тому же она упала в реку, на здоровье это тоже отразится. Слабое тело быстрее принимает в себя Хаос. Не допущу.

— Заражённые становятся агрессивными, — я смотрю на зверя. — Лучше убрать отсюда мелкое недоразумение.

Катя вздрагивает и бледнеет ещё больше.

— Нет, пожалуйста, — она умоляюще поднимает на меня глаза. — Он единственный, кто меня здесь любит. Кому я нужна просто потому, что я — это я.

— Животные испытывают привязанность, не любовь. Если его покормит и обогреет другая человечка, он будет так же ластиться к ней.

— Ты этого не знаешь, — Катя вытаскивает из-под одеяла руку и гладит кота. Знак истинности мерцает в тусклом свете.

Меня неожиданно сильно раздражает зверь, хотя сам предложил его подобрать. С ним она ласковее, чем со мной.

— До утра будешь пить зелья, — предупреждаю я. — Как рассветёт, отправимся на юг, — морщусь, вспоминая Айварса, самого младшего и надоедливого из моих братьев.

— Хорошо, — она послушно кивает и сминает тонкой ладонью одеяло. — А ты тоже здесь спать будешь?

— Да.

Если, конечно, не поймают Алишера. Тогда сном можно и пожертвовать.

Ложусь на одеяло, не раздеваясь. На этой кровати достаточно места, чтобы уместить ещё пару наложниц, так что её волнение мне непонятно.

Чувствую, сидит и смотрит. Ждёт чего-то.

— Если ещё хочешь в ванную, иди, — не глядя, киваю в сторону двери. — Не запирайся. Бригитта скоро принесёт еду.

— Ты будешь спать со мной в одной кровати? — снова уточняет она. — Помнишь, я Хаосом заражена. Для тебя опасно.

Почему мне кажется, что сейчас она этому только рада?

— Это моё дело, женщина. Уж точно не тебе учить меня защите.

Впрочем, её слова немного похожи на заботу.

Кот слезает с её коленей и забирается на мою грудь. Открываю глаза, и некоторое время мы с мелким паразитом смотрим друг на друга.

— Видишь? — поворачиваюсь к иномирке. — Будь у меня кусок мяса, он бы уже забыл о безвозмездной любви к тебе.

— Ты хочешь сказать, что здесь у меня нет надежды даже на любовь кота? — Катя поджимает губы. — Хочешь, чтобы я сильнее чувствовала себя покинутой и одинокой?

Поворачиваюсь к ней. Глаза блестят, губы подрагивают. Мне это не нравится, но могу ли я требовать от неё многого? Хоть рычи на кота, чтоб убрался и ко мне не подходил.

Постоянно забываю, как люди слабы. Уже столетие живу среди них, а всё равняю по себе. Впрочем, то, что она не бьётся в истерике, заламывая руки, не кричит, какое я чудовище и не пытается сбежать, даже зная, что это грозит ей смертью, дорогого стоит.

Пожалуй, буду с ней мягче. Хотя бы потому, что на её руке метка, обрекающая нас на долгое сотрудничество.

— Ты не одинока, Катя. Ты упиваешься жалостью к самой себе, людям это свойственно. Можешь продолжать воспринимать мои слова как новые удары или опустить эмоции и увидеть, что я тебе не враг. Более того, мы на одной стороне. Думаешь, всем моим наложницам разрешалось лежать в этой постели? Это привилегия. Я тебя выделил. Если бы тебя действительно покинули и бросили, ты бы погибла в той реке. Или замерзала в камере и, не исключаю, что кто-то из солдат решил бы этим воспользоваться. Много вариантов. Перестань зацикливаться на проблемах и обрати внимание, что всего за один день ты перебралась с заледенелой лавки в постель князя.

Конечно же, она обиделась. Поджала губы, смяла в кулачках одеяло. Злится, но пусть подумает об этом. Никогда не понимал людской привычки к самокопанию. Если судьба определила эту женщину мне в истинные, не хочу, чтобы она целыми днями страдала из-за ерунды. В мире предостаточно поводов для печали и глупое «меня никто не любит» — чепуха в сравнении.

Дверь отворяется и в проходе появляется Бригитта с большим подносом. Киваю на стол в углу, а сам встаю и иду к гардеробу. Выбрал для Кати самую короткую рубашку, какая у меня была и вернулся в комнату.

— Надевай, — передал ей одежду и посмотрел на служанку. — Что-то ещё?

— Нет, господин… я…

— Алишера нашли?

— Кажется, ещё нет.

— Тогда сообщи на ближайшие посты, города и деревни. Я хочу, чтобы под каждым камнем знали, что я ищу эту крысу и жестоко накажу того, кто посмеет покрывать его. Свободна.

Снимаю с блюд клоши и выбираю кусок ветчины. Сворачиваю в трубочку и несу притихшей Кате, которая так и не начала одеваться. Кот оживляется, начинает противно скрипеть, выпрашивая угощение, но я отдаю его человечке.

— Сама его корми. Пусть привязывается к тебе.

— А если я не хотела оказываться в твоей постели? — неожиданно резко выдаёт она. — Может для меня это наоборот — унижение? Ну и забирал бы к себе в кровать хоть миллион наложниц. Для чего мне эти знания вообще? Выделил, — фыркает она и отдаёт ветчину коту. — Вот уж спасибо.

Сложно сказать, это проявление её характера или влияние Хаоса. Наклоняю голову к плечу и ухмыляюсь.

— Хорошо. Дерзость куда приятнее нытья.

— А, так тебе нравится такое? — она щурит яркие глаза и привстаёт на локте. — Так надо было сразу сказать. Я бы ремни подготовила, стяжки.

— У меня есть ремни, — заинтересованно поднимаю бровь. — Достать?

— Конечно, а потом ложись на спину и протяни руки вверх.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, а потом я киваю:

— Хорошо. Я принимаю вызов. При условии, что одеваться ты не будешь.

— Ладно, но тогда тебе будет сложнее, — человечка смотрит на меня. В её глазах прыгают лукавые огоньки. — Согласен так мучиться?

Полагаю, сейчас в ней говорит Хаос, слишком уж резкая перемена. Стану ли я отказываться от падения границ? Вот ещё.

— Почему же мучиться? — беру за край одеяла и тяну на себя. — Или нравится пожёстче? Впрочем нет. Если не лгала про девственность, такое ты любить не можешь.

— Потому что тебе нельзя меня трогать, — она явно наслаждается этим фактом. — Ты же не хочешь рисковать великим СОБОЙ ради какой-то наложницы?

— А может, я готов рискнуть? — резко дёргаю одеяло и роняю его на пол.

И вот теперь по ее лицу пробегает тень страха, но малышка пытается храбриться.

— Ну, конечно. Ты же даже пуговицу на рубашке не расстегнул, — она фыркает, но уже не так уверенно и трогательно прикрывается одной из подушек.

Забавно.

Ухмыляюсь и кладу руку на ремень. Человечка следит за моими движениями и, кажется, теряет воинственный запал. Расстёгиваю и вытягиваю его из петель, а после расправляю в руках.

— Что ж, начнём?

— Начнём что? — она попеременно смотрит, то на меня, то на ремень. — Ты… меня что? Наказывать всё же будешь?!

— Думала, я пошутил? — усмехаюсь и ставлю колено на кровать.

— Нет! — Катя вжимается в изголовье. — Не посмеешь! Только тронь, и я… — она хватает другую подушку. — Ударю тебя. Честное слово!

— Давай, — согласно киваю. — Так даже интереснее.

Сдержаться бы. То ли всё дело в её метке, то ли ещё в чём, но мне нравится то, что происходит. Её бессмысленное сопротивление раззадоривает азарт моего дракона. Инстинкты охотника мешаются с инстинктами размножения, растрясая нервы, которые, как я думал, уже давно замёрзли.

— Если тебя мучает чувство справедливости, я тоже могу раздеться, — предлагаю, наклонив голову.

— Ты серьёзно? — Катя пугается ещё больше. — Я сильно ударю, причёска точно испортится. И нет… давай ради справедливости оденусь я.

— Так неинтересно, — хватаю край подушки, которую она держит и тяну к себе. — В чём дело, женщина? Сама же предложила.

— Это была шутка, — Катя сопротивляется. — Кристер, ты не посмеешь!

— Ладно, убедила, — поднимаю ладони. — Рубашку я сниму, — начинаю расстёгивать пуговицы, глядя ей в глаза и изучая реакцию. — Видишь, как много я для тебя делаю, человечка?

Забавно наблюдать за тем, как в её взгляде к страху примешивается заинтересованность. Пусть лёгкая, едва заметная, но она определённо есть. Сглатывает, когда видит мой торс. Но стоило мне потянуть рубашку с плеч, как в лицо всё же прилетела подушка.

— Вот тебе!

Рефлексы, выработавшиеся на войне с тварями, помогают поймать. Я выглядываю из-за снаряда и вижу, что Катя метнулась в направлении выхода.

— Ну уж нет, — короткий выпад, и я прижимаю её к простыням, а затем набрасываю на руки петлю ремня. — Заражённым Хаосом запрещено носиться по моему замку. Ещё и в таком виде.

Очень соблазнительном, не могу не признать.

— Нет! — Катя начала брыкаться и пару раз даже попадает мне по рёбрам коленом. — Ты… озабоченный! Дракон-маньяк, вот ты кто!

— Женщина, не перекладывай на меня свои фантазии. Сама знаешь, мне нельзя заражаться, чтобы твоя героическая жертва не была напрасной.

Затягиваю ремень и перетаскиваю Катю на подушки, чтобы ей было удобнее. Фиксирую её руки у изголовья, второй ловлю бедро и прижимаю к своему боку.

Драконья сущность будто меняет тип на огненный, но пока держусь. Положение очень интересное.

— Удобно? — усмехаюсь ей в лицо.

Катя смотрит на меня, а я не могу контролировать собственный взгляд, который останавливается на её полураскрытых губах, потом на небольшой аккуратной груди, которая сейчас лихорадочно опускается и поднимается в такт сбитому дыханию. На вдохе она касается меня и это… особенное ощущение.

— Нет, — она почти шепчет и неожиданно приподнимается. — Поцелуй меня.

— А разве ты хорошо себя вела? — отвечаю раньше, чем безумная сторона меня выполнит просьбу.

М-да, а я думал, что идеально контролирую дракона. Эта девчонка взвинчивает его быстрее, чем хорошая драка.

— Плохо, — она облизывается, дразнит. Хаос в её теле заставляет так делать, но легче от этого не становится. — Ты же хотел меня наказать. Я — твоя наложница. Так давай, сделай это.

— Проси, — глажу её по бедру, мягко сжимая. Катя дрожит, а её кожа покрывается мурашками.

Похоже, мне нужен ещё один ремень, накинуть его себе на шею и сдержаться.

— Накажи меня, мой ледяной дракон, — Катя чуть прогибается в спине, и её грудь вжимается в меня. — Покажи, что здесь только ты главный. Заставь меня слушаться тебя и подчиняться.

В глазах темнеет. Не просто заставлю, я сделаю так, что ей всё это будет нравиться. Прямо…

Нет-нет-нет-нет, я сейчас не могу сорваться.

Алишер, грязная ты мразь. Нашёл куда давить!

Если вчера я сомневался, настоящая ли метка, то сейчас уверен. У меня сердце горит от этой девчонки, а ведь моя стихия — лёд. Будто снова стал юнцом, не умеющим держать себя в руках.

Вдох, пауза, выдох.

Штаны стали тесными, по венам течёт кипящее вино. Я удержусь, справлюсь с наваждением и соблазном.

Дракон тоже выдыхает и возвращает мне контроль. Хорошо. Нам важнее выжить, отыграться на человечке успеем. Сперва её нужно исцелить, но до тех пор — сделать своей. Пусть подчиняется по собственной воле и говорит всё это осознанно.

Наклоняюсь к её лицу. Катя улыбается и приоткрывает губы, влажные, припухшие. Ждёт поцелуй, который станет для меня последним, вероятно. Скольких же усилий мне стоило увернуться и чиркнуть её покрасневшую щеку своей.

— Продолжай, — говорю на ухо, чувствуя, как напряглась её грудь. Свободной рукой отвожу её колено, а после веду по внутренней стороне бедра.

— Освободи мне хотя бы одну руку, — шепчет она. — И продолжение тебе понравится.

— Нет уж, — усмехаюсь я. — Я здесь князь, а ты — моя наложница. Моя.

На последнем слове ладонь накрывает самую чувствительную часть её тела, и Катя вздрагивает. Я поднимаюсь на локте и снова вижу страх в её глазах.

Это несправедливо. Мы с Хаосом сражаемся прямо сейчас, а она — театр боевых действий. Вот только мне сложнее, потому что, кроме присущего всем нам желания победить, я хочу ещё и подчинить себе театр. Её.

Глажу пальцами. Она сводит ноги, но это ей не поможет. Только обострит ощущения. Осознав, Катя кусает губы и стонет.

Мы с драконом сглатываем. Проклятье, сдерживаться сложнее, чем я думал.

Исследую её, отмечая, когда Катя реагирует ярче, и сосредотачиваюсь на этих местах и движениях. Словно подбираю мелодию и создаю музыку её удовольствия. Сам уже едва дышу. Хорошо, что у неё не хватает сил смотреть мне в глаза, иначе я пропал бы.

— Крис… — выдыхает она. — Пожалуйста…

О, как много я готов отдать за то, чтобы звала меня Катя, а не Хаос. Зов истинной — нечто особенное. Комната пропиталась её запахом, и я начинаю сомневаться, смогу ли спать здесь. Усиливаю напор, потому что мне нравится. Очень нравится, как она на меня реагирует. Двигается навстречу тазом, уже сама отводит в сторону колено. Инстинкты играют против неё. Она не может сопротивляться, её влечёт ко мне. Это и хорошо, и плохо одновременно.

Катя прогибается в спине, чтобы коснуться меня грудью. Не думаю, что она осознаёт, что делает. Я вот тоже плохо понимаю. За инстинкты во мне отвечает дракон, а я лишь сдерживаю желание перевернуть её на живот, порвать надоевший элемент одежды и поставить точку в её принадлежности мне.

Нельзя. Не так. Не сейчас.

Пожалуй, хорошо, что она сейчас одержима. Не могу испортить её первый раз тем, что едва держу себя в руках.

— Привыкай ко мне, — снова наклоняюсь к уху и прикусываю мочку. — Ты принадлежишь мне. Не себе, не Хаосу, не ещё кому-либо. Мне.

С последним словом Катя вскрикивает и выгибается дугой. Чувствую пульсирующую дрожь, вижу, как она сжимает кулаки и пальцы на ногах. Приятное чувство. Экстаз моей женщины — моя заслуга.

Катя расслабляется и обессиленно падает на подушку. Лежит некоторое время зажмурившись, а после открывает глаза и смотрит на меня с ужасом.

— Кристер, ты… что ты сделал? Так нельзя. Неправильно.

Хаос явно отступил, но теперь, кажется, она боится меня ещё больше. Понимает, что это лишь начало.

А мне нужно в душ. Ледяной душ.

Что? Это? Было?!

Я не понимаю, что со мной. Страшно оттого, что чудовище сделало, и одновременно очень хорошо, потому что…

Щёки горят от стыда. Он прикасался ко мне там, где нельзя! Наглый невыносимый монстр! Хотелось убежать и спрятаться, но князь схватил меня, отнёс в ванную. Облил водой, снова порываясь облапать, к счастью, в этот раз мне удалось его оттолкнуть.

Чудовище!

Приведя себя в порядок, я вернулась в комнату, а Кристер заперся в ванной. Не знаю, что он там делает, и знать не хочу! Извращенец! С тоской смотрю на дверь и понимаю, что бежать некуда. Совсем. Я в ловушке.

Поджав губы, подхватываю упавшую на пол рубашку, кутаюсь в неё и забираюсь под одеяло. Там внизу всё ещё сладко тянет.

Лучше бы он избил меня, ненавидеть было бы легче.

Кот подходит ко мне и, мурлыкнув, забирается под одеяло, согревая ещё больше.

— Ты ведь так и не поела, — без переходов заявляет Кристер, когда выходит из ванны. И да, одеться он нужным не посчитал. — Тебе нужны силы для борьбы с Хаосом, но мясо придётся исключить. От этого он становится сильнее.

— После того, что ты со мной сделал, мне хочется только умереть! — огрызаюсь я.

— Тебе не понравилось? — нагло ухмыляется он и расслабленно проходит мимо меня к шкафу.

А я, к своему стыду, не могу не смотреть на соблазнительную рельефную спину и поджарый мускулистый зад. Рассмотреть то, что с другой стороны я не успела и теперь жалею об этом. Блин, почему? Нужно радоваться!

— Не понравилось! — практически рычу в ответ. — Сам сказал, я одержима! А ты вместо того, чтобы понять, взял и… воспользовался! Это насилие!

— Сама просила. Разве нет? — Кристер издевается. — Или негодуешь из-за того, что не получила главного? — он недвусмысленно указывает взглядом пониже пояса. — Не волнуйся. Излечим, и всё будет уже по-настоящему.

— Я тебя ненавижу! Алишер хотя бы собирался меня домой отправить, а ты просто невыносим.

— Он тебе врал, — совершенно спокойно отвечает Кристер, а сам натягивает на себя бельё. — Ты. Именно ты отсюда не сможешь уйти. Метка.

Я смотрю на руку. Золотой браслет под кожей сверкает обречённостью.

— Оставаться твоей игрушкой я тоже не хочу, — обнимаю котёнка и ложусь, отворачиваясь от него.

Обидно. Не такой жизни мне хотелось.

— Многие бы желали этого, — судя по голосу Кристер подошёл к кровати, но я не оборачиваюсь. Хоть мне и страшно. — Ты почему-то противишься. Хотя с тобой я ношусь здесь как с принцессой.

Я чуть воздухом не подавилась. С принцессой, ага.

— И часто принцесс в вашем мире таскают на поле боя? Впрочем, ты можешь не отвечать.

— У нас их нет. Я только от мамы из сказок про таких слышал, — Кристер садится на край кровати и кладёт руку на моё плечо. — Надо поесть и выезжаем. Времени мало. Хаос будет испытывать тебя всё чаще.

Я поворачиваю голову и вижу, что за окном светает. Боже мой, сколько времени прошло с момента как мы вернулись?

Есть совсем не хотелось. Я грустно посмотрела на котёнка, который умудрился уснуть, и вздохнула.

— Его придётся оставить. Никто его здесь не тронет?

— Тронут — сильно пожалеют об этом. Но я надеюсь, что отсутствовать мы будем всего день. Если с переходом повезёт.

— С переходом? — меня пугает это «если».

Кристер кивает.

— В моём замке есть портал, которым могут пользоваться только драконы правящей семьи. Он связан с замками моих братьев и отца. Шаг — и мы в другой части империи. Правда есть одна проблема.

— Я не дракон правящей семьи?

— Нет, с переходом тебе поможет метка, — Кристер качает головой. — В тебе Хаос. От этой дряни порталы защищены.

— Значит… нам придётся ехать верхом? Лететь? — по спине бегут мурашки от одной мысли, что придётся садиться на дракона. Это явно небезопасно.

— Посмотрим, может, и получится, — он заканчивает шнуровать сапоги и выпрямляется. — Метка уравновесит. Даже интересно, что возьмёт верх. Защита или магия истинности.

— Истинности? — переспрашиваю я, а Кристер морщится, явно сказав лишнего. — Что это значит? Объясни наконец!

— Возможно позже, — кривится он и набрасывает на плечи тёмный фрак. — Сейчас у нас проблемы посерьёзнее, да и ты всё равно меня ненавидишь, так что тебя эта новость не порадует. Давай-ка поешь, а я принесу тебе одежду. Независимо от того, получится у нас с порталом или нет, в таком виде тебе разгуливать нельзя.

— Что правда? — Я не сдерживаю сарказма. — А я думала, представишь своему брату обнажённой.

— Нет уж, — хмыкает он. — Ты моя, а ему незачем пускать слюни на то, что принадлежит мне.

На этой ноте он выходит, а я, надувшись, кутаюсь в одеяло. Позавтракаешь тут, как же. Ещё и мяса избегать. Спускаюсь на ковёр и иду к столу.

И вдруг мне прямо дико хочется мяса. Отбивных, например, но на столе царит кроличий фуршет. Кристер точно давал коту ветчину, но, кажется, малыш слопал всё, на тарелочке, оставленной на полу, и крошки не осталось.

Как ни странно, завтрак тёплый… Это что за магия подогревания еды?

Нет, ну я так не играю! И одеваться тоже не хочу. Нет и всё!

Вообще, с чего это он раскомандовался?!

Кристер возвращается в комнату, и я тут же на него кричу.

— А ты с чего приказы раздаёшь?! Хочу и буду мясо есть! И голой к твоему брату пойду. Наверняка он лучше тебя!

— Тебя снова нужно наказать, человечка? — дракон поднимает бровь и бросает на кровать свёрток одежды. — Строптивость тебе не к лицу. Я готов задержаться и показать тебе ещё что-нибудь в рамках допустимого, если первого наказания тебе было мало.

— Я не буду есть эти помои! — схватив тарелку то ли с рагу, то ли с супом, швыряю её в дракона.

В венах бурлит гнев, ярость. И главное желание — поглотить Кристера, сделать так, чтоб он полностью растворился во мне!

— Дай мне мяса! Понял?! Я требую! Нет, я приказываю!!!

В комнате резко падает температура. Я моргаю, а когда снова открываю глаза, Кристер оказывается передо мной. Тарелка с едой, грустно звякнув, разбивается, а на ледяном чудовище ни пятнышка.

— Да что ты говоришь, человечка? — высокомерно вскинув подбородок ухмыляется князь. — Приказываешь мне? И что? Мне стоит подчиниться? — неожиданно его пальцы смыкаются на моём горле. — Приказы отдают те, кто наделён властью, Катя. У тебя надо мной никакой власти нет. Ты будешь есть то, что я сказал, и делать то, что велю. Будешь улыбаться, когда я пожелаю, стонать, когда я захочу. Ты моя, Катя и, если до сих пор не поняла, я буду действовать жёстче. Точно хочешь злить дракона?

Я вздрагиваю и смотрю на него. Пелена безумия спадает, и я вдруг понимаю, что меня душит здоровенный мужик и я… просто начинаю рыдать. Кристер качает головой, но руку с моего горла убирает.

— Умойся, — велит он с какой-то усталостью. — Затем одевайся и садись за стол. Я могу заставить тебя сделать это, но нам обоим не понравится.

«Ты можешь им управлять, — внезапно раздалось прямо в моей голове. — Будь ласковой, пообещай любовь, и он станет мурлыкать будто котёнок».

— Что? — вслух спросила я. — Это твои тайные желания, Кристер?

— Заставлять? — переспрашивает он. — Нет. Это крайне утомительно для меня. Особенно если не разматывать магию других.

— Нет, я не про это…

«Любимый, — снова раздаётся в моей голове. — Назови его любимым. И сделай голос сладким. Дракон купится. Ему будет приятно».

И сама не знаю почему, я слушаюсь.

— … я не про это, любимый, — скромно улыбаюсь.

Кристер щурится и наклоняет голову.

— Хаос прогрессирует быстрее, чем я думал. Даже не знаю, закинуть тебя на плечо и бежать к порталу или послушать это представление ещё немного. Впрочем, ты не поела и не оделась. Продолжай, Катя.

Стою и хлопаю глазами. Голоса в голове гудят и хихикают. Это хаос? Божечки, я с ума сойду.

«Продолжай», — тут же настаивает уже знакомый голос. — «Стань перед ним на колени».

И… я снова делаю. Тело будто не моё, но в глубине себя, с ужасом понимаю, что и мне самой нравится. Моему телу, точнее.

— Меняешь тактику? — Кристер изгибает бровь. — Теперь у нас покорность?

— Хочу быть твоей девочкой, — поднимаю взгляд, зная, что глаза от этого кажутся больше и выразительнее. — Хочу, чтоб ты меня хвалил.

— Я тебя обязательно похвалю, если ты оденешься и съешь еду, — ухмыляется он, но я вижу, как потемнели глаза дракона.

— А если я сделаю так? — кладу ладонь ему на пояс и веду вниз, ощупывая явные признаки того, что Кристер о-о-очень возбуждён.

— Заманчиво, — он ловит мою руку и поднимает на ноги. — Но сперва тебя вылечат. А теперь будь хорошей девочкой и сделай то, что я сказал.

— Один поцелуй, и всë. Я сделаю, что скажешь, — шепчу я.

— Ты мне ещё условия ставишь? Забыла, кто здесь князь? — мягко отталкивает меня.

— Какой ты злой, — цокаю языком, и вдруг Хаос затихает.

Чувствую, что это лишь на время, чтобы набраться сил и немедленно сжимаю ладонь Кристера.

— Пожалуйста, идём сейчас же. Пусть твой брат меня вылечит. Я не могу себя так вести, — отпускаю его кисть и начинаю лихорадочно одеваться.

— Тебе всё равно нужно что-то съесть. Не только Хаос теряет силы, ты тоже скоро упадёшь. К слову, поможет тебе не мой брат, а маги, которые учатся под его началом.

— Ты не понимаешь?! — выхожу из себя и сильно дёргаю непривычный корсет на платье. — Я в любой момент могу просто… лечь перед тобой со стонами: «Бери меня всю!»

— Прекрасно понимаю. Но ещё ты можешь не пережить лечения, а мы оба этого не хотим, верно?

Я вздрагиваю.

— Это что? Так больно?

— На борьбу с любой болезнью нужны силы, так что давай. Вы в своём мире совсем дуреете, отказываясь от еды. Одна из моих наложниц не пережила обычную простуду, а я даже форт ей не показывал.

— Мы отказываемся от еды, чтобы нравиться мужчинам, — обиженно заявляю я, пробуя какой-то суп. Довольно вкусный, нужно отметить. — Или ты бы радовался, если б я входила в дверной проём лишь боком?

— Как может нравиться истощение? — Кристер наклоняет голову. — Тебе не съесть столько, чтобы входить в дверь боком, и чашка тёплого супа два-три раза в день к этому не приведут. Ты на севере, Катя. Здесь сытость напрямую влияет на выносливость, силу и способность бороться. В данный момент с Хаосом, потому что «брать тебя всю» мне нельзя.

— А так бы взял, да? — не сдерживаюсь я от сарказма и отправляю в рот очередную ложку. — Но учти, после того как от Хаоса я избавлюсь, ничего предлагать и хотеть с тобой уже не буду. Даже не надейся.

Кристер пропускает мои слова мимо ушей и просто наблюдает. Едва я кладу ложку, протягивает руку:

— А теперь поспешим, пока тебя снова не накрыло жаждой оголяться.

— А твой брат такой же, как ты или красивый? — меня, кажется, снова накрывает, потому что теперь мне хотелось поиздеваться над Кристером.

— Не обольщайся, человечка. На тебя он не посмотрит.

— А если я разденусь и покажу, что я о-о-очень покорная?

— Ему нечем будет смотреть, — хмыкнул князь.

— Хочешь сказать, что сильнее его? — я закатываю глаза. — Сомневаюсь.

Кристер разворачивается, и воздух тут же хрустит от мороза. Я невольно отшатываюсь от него, настолько пугающе сверкают его глаза в полумраке коридора.

— Предлагаешь остаться здесь? Позволить Хаосу тебя убить? Этого ты хочешь, человечка?

— Почему? — я правда удивляюсь. И вдруг мелькает догадка. — Он у тебя уводил невесту?

Кристер делает длинный шаг на меня. Цепко хватает за горло, и мигом позже я оказываюсь вжата в стену. Лицо князя на расстоянии вдоха от моего.

— Никто никого у меня не уводил, это невозможно, — угрожающе тихо рычит он. — Уясни одну вещь, человечка. То, что я решил встретиться с ним — лишь жест заботы в отношении тебя. Если тебе кажется, что нас ждёт тёплая встреча, то сильно ошибаешься. Ещё раз услышу подобный тон, на твоей шее появится ошейник рабыни, поняла меня? И мне плевать, одержима ты Хаосом или нет.

— Так надевай сейчас, — я зажмуриваюсь, пытаясь скрыть слёзы. — Этого же хочешь? Да я и так рабыня, разве нет?

— Снова начинаешь себя жалеть? — морщится он и неожиданно стирает мокрую дорожку большим пальцем, отпуская мою шею. — Никакая ты не рабыня. Пока нет. Но если считаешь себя достойной только этой роли, то да, ошейник пригодится.

— Идём к твоему брату, — я отворачиваюсь, не хочу смотреть на Кристера, и вполголоса добавляю. — Надеюсь, лечение меня убьёт. Зря поела.

— Ещё чего, — хмыкает он, продолжая путь по коридору. — Уже забыла? Ты моя. Я тебя не отпущу и не отдам даже смерти.

Подавляю желание закатить глаза. Не понимаю, чего этот дракон от меня хочет. То ли я из-за Хаоса разучилась строить логические связи, то ли его мотает не хуже меня. С чего бы?

Мы переходим в другую часть замка. Я даже не пытаюсь запомнить дорогу, любуюсь мрачным интерьером, морозными узорами на высоких заледеневших окнах. В конце концов Кристер приводит меня в огромный пустой зал, главным акцентом которого стал витиеватый барельеф. Не знаю точно, что он изображал, всполохи воды, ветра, но, пожалуй, это не столь важно.

В центральной части тяжёлая арка. В ней вроде бы дверь, но… в то же время нет. Я видела сквозь неё, как жидкий оранжевый огонь перемешивался со светящимся голубым льдом. Завораживающий танец ненадолго выбил из головы мысли.

Величественно. Наверняка он очень старый.

Накрывает ощущение, будто я в храме, сразу хочется говорить немного тише.

— Семейный портал, — морщится Кристер. — Каждый день радуюсь, что из него никто не появляется. Уверен, братья тоже. Пора нарушить спокойствие.

— У меня в мире семья — это важно, — отвечаю и сама себе искренне улыбаюсь. — А вдруг знак? Ну, что пора помириться? Я была бы рада, если б могла помочь наладить отношения.

— Не трудись, — Кристер протягивает мне руку. — Если он или кто-то из его людей тебе нагрубит, скажешь мне. Они горько об этом пожалеют.

— Знаешь, чего бы я искренне хотела? — я осторожно беру его ладонь в ответ. — Чтобы мы с тобой подружились.

— А разве мы враждуем? — он слегка улыбается и сжимает мою руку, а после вздыхает и смотрит на волшебную дверь. — Надеюсь, сработает. Не хочу рисковать тобой лишний раз.

Едва он договорил, пол исчезает из-под ног, и я оказываюсь на руках Кристера. Становится неловко, но, как и в первый день здесь, чувствую тепло и защищённость, а после он вместе со мной шагает прямо в огненно-ледяные всполохи.

Холодная портальная магия вгрызается в жилы. Она слепа к маскам, её не обмануть. Если кто-то посторонний зайдёт в портал и попытается пройти весь путь через пространство, магия разрушит его и поглотит. Меня она не трогает, узнала, да и девушка на моих руках куда интереснее.

Кате неспокойно и страшно, а страх — пища Хаоса. Не став терять времени, выбираю путь на юг. Портал послушно обнимает молочно-белой дымкой.

И вот мы снова один на один с ней. Здесь даже ближе, чем дома, потому что вокруг абсолютное ничто. Стараюсь не смотреть на иномирку. Не хочу обманываться её улыбками и злиться на провокации. Её страдание тоже видеть не хочу. Опускаю взгляд только когда Катя вздрагивает и хватает меня за одежду.

Что-то говорит, но звуков здесь нет. По взгляду и жесту понимаю, что она указывает на руку, заметила, как светится метка. Как же много она болтает, да не всегда по делу. И эту женщину мне и правда определили в истинные?

Не стал ей отвечать. Всё равно не услышит. Чувствую, скользнувший мимо портал столицы, ещё немного, затем выставляю ногу и делаю шаг вперёд.

Не помню, когда в последний раз я был в академии, но здесь многое изменилось. Потолок почернел от копоти, на ковре красуются выжженные проплешины. Я бы выбросил всю мебель. В ней уже не узнать той искусной резьбы. Повсюду обожжённые клочки бумаги и пепел. Книгам повезло больше всех, защитная магия их сохранила.

Оборачиваюсь и вижу встрепенувшегося Вальгарда, нынешнего ректора академии. Похоже, он пытался собрать какой-то документ, но я отвлёк его визитом.

— Ты простудился или просто решил обновить интерьер? — с усмешкой обвожу взглядом комнату.

— А причём тут простуда? — робко спрашивает Катя.

— Это Вальгард. Тот, кто учит бестолочей, что сидят на стенах нашего форта, и последний из огненных драконов. Как думаешь, что будет, если он чихнёт?

— Все ему скажут «будь здоров»? — натянуто улыбается иномирка, а после смотрит на Вальгарда. — Очень рада встрече с братом Кристера. Вы так похожи. Он столько говорил о вас… хорошего.

Мы с Вальгардом переглядываемся. Ну да, не отличить. Начиная с цвета глаз и волос, заканчивая чертами лица. У ректора кожа темнее моей, сказывается влияние более приятного климата. До связанного с Хаосом кризиса здесь на юге было даже жарковато.

Кристер так и таскает меня на руках. Не знаю, может, мне только кажется, но в присутствии ректора его хватка стала крепче, чем была до этого, да и сам он напряжён. Ректор, в свою очередь, тоже не сводил с меня взгляда и шёл с таким видом, будто вот-вот набросится и сделает…что-то.

Мы минуем несколько лестниц, галерей и коридоров. Очень неуютно, поэтому я жмусь к Кристеру. Всё-таки в этом мире он мне пока ближе всех остальных. Привыкла уже. Да и после всего случившегося Крис меня знает как никто другой.

Из того, что я успела услышать и понять, можно сделать неутешительные выводы — меня хотят сжечь на костре. Магический огонь или ещё какой, сути не меняет. Кристер правда это допустит?

Медицина в этом мире так себе. Инквизиторы чёртовы.

В голове крутится много мыслей, пока я, наконец не вылавливаю одну, не связанную с моим сожжением. Он что-то сказал про истинность, которая подтвердилась перемещением через семейный портал Кристера. У меня есть пара догадок на эту тему, но хотелось бы быть уверенной.

Смотрю сперва на князя, но понимаю, снова начнёт выпендриваться и ничего не скажет. Поворачиваюсь к ректору, он общительнее.

— Вальгард, а что значит истинная?

Кристер сжимает челюсть, недобро смотрит на меня, а потом поворачивает голову к ректору, пытаясь взглядом сказать что-то вроде: «Ответишь на вопрос, и я сделаю из тебя ледяную статую».

Вальгард смотрит на Кристера, лукаво щурится, а после переводит взгляд на меня.

— Это предназначенная судьбой. Вот, смотри, тебя сейчас, возможно, — поднимает он палец, — Кристер считает истинной. Отсюда и метка. Но если, допустим, после исцеления от Хаоса ты станешь огненной драконицей, то будешь моей и продлишь род огненных драконов.

— Не сможет, — фыркает князь Северного предела. — Потому что я тебя убью, если ты хоть пальцем её тронешь.

— Я трону её не пальцем, — нагло ухмыляется Вальгард и подмигивает мне. — Но Кате точно понравится.

Кристер останавливается и, повернувшись к нему, опускает подбородок. Я снова чувствую, как хрустит от холода воздух, и понимаю, что, если бы не я, уже завязалась бы драка. Чисто по-женски мне приятно, конечно, но всё же…

— Не надо, — кладу ладонь на грудь князя и тут же чувствую, как против воли выдаю. — Меня же хватит на вас двоих. Нужно только решить, кто будет первым.

Вальгард не сдерживает смешка и продолжает надменно усмехаться.

— Я подумаю об этом после лечения.

— У тебя не будет времени, — мрачно обещает Кристер и зло смотрит на меня. — Уже забыла? — ледяные глаза недобро щурятся. — Кажется, кто-то заслужил ещё одно наказание.

— А у меня будет только наслаждение, — Вальгард будто специально выводит Кристера из себя. — А ещё в моей Академии готовят потрясающие пирожные с кремом из взбитых сливок. Ты любишь слизывать или предпочитаешь кусать?

— Кусать, — зачем-то отвечаю я.

Кристер ухмыляется:

— Какое совпадение. Вальгард, за какое место тебя нужно укусить, чтобы уяснил, что значит истинная, и что я с тобой сделаю?

— Крис, не мешай нам с Катей обсуждать предпочтения во взрослых вопросах.

— Ты хотел сказать, не мешать тебе фантазировать вслух? — князь качает головой и неожиданно продолжает путь. — Сперва я вылечу её, потом выбью тебе зубы. Потому что даже мечтать о моей женщине не будешь.

— Крис, давай начистоту. В дракона ты превращался лет пятьдесят назад, — ректор опускает подбородок. — После лечения я сам выбью из тебя пафос, а женщину заберу себе.

— Ты умрёшь, если попытаешься, — усмехается Кристер как-то совсем уж безумно. — Она моя.

Последнее он произносит с таким рычанием, будто обернётся драконом прямо сейчас, и это жутко. Я помню, каким он был на боле боя, что он умеет, и понимаю — от катастрофы нас отделяет всего миг.

И всё это… из-за меня. Потому что Кристер не хочет отдавать меня.

«Ты принадлежишь мне», — напомнил в памяти его голос, а по телу пробежала волна мурашек.

Я окидываю взглядом фигуру Вальгарда. Он более поджарый. В голове проносится неоспоримый факт — как бы то ни было, Кристер сражается с монстрами каждый месяц в течение этих лет, а ректор? Достаточно ли он подготовлен к встрече с маньяком, из которого даже превращение девушек в ледяные скульптуры не выбивает эмоции?

— Тогда скажи ей, что значит…, — Вальгард в этот момент распахивает дверь в коридор, очень похожий на больничные.

Вокруг чего-то, напоминающего кушетку, столпились трое мужчин в тёмных мантиях, а от их разговора кровь в жилах застыла:

— Почему ты не содрал кожу? Мы же показали, как делать, чтобы получилось аккуратнее.

— Я смог нормально разобраться с костями. А у вас торчат осколки, — парирует первый.

— Я не понял, — рычит Вальгард. — Это что здесь за тёмные практики? Объяснитесь немедленно!

Все трое резко оборачиваются. Каждый из мужчин держит в руке кусок хлеба и куриный окорок.

— Будешь удивлён, но, кажется, это ритуал под названием «обед», — хмыкает Кристер. — Видишь, сегодня узнал что-то новое. День прожит не зря.

Я нервно хихикаю. Всё ещё чувствуется напряжение, кажется, меня несёт пороховая бочка, которая может рвануть в любую секунду.

Нужно отдать должное, лицо Вальгард удержал.

— В девушке Хаос, — Кристер кивает на меня. — Только в Академии лечат такую дрянь магическим пламенем. Иначе ноги б моей здесь не было.

— Да, конечно, — мужчины, побросали свои обеды и подошли к нам.

Князь с большой неохотой отпускает меня на пол.

— Что ты здесь потерял, брат? — слышу я низкий угрожающий голос.

Кристер мрачнеет ещё больше и оборачивается. К нам спешит крупный светловолосый мужчина, льдисто-голубые, такие же как у Кристера, глаза сверкают злостью. Достаточно одного взгляда, чтобы понять — это точно другой князь.

— Я тоже не в восторге от того, чтобы тащиться сюда. Но ради женщины пошёл на это.

— Значит, ради женщины? — голос второго дракона пробегает морозом по коже. — Это ты зря. Женщина останется здесь. Со мной.

Кристер ухмыляется.

— О, брат. Прости, но сильно сомневаюсь… Я старший, и отобрать моё ещё ни у кого не получалось.

Князь южного предела гостям явно не рад. На меня он даже не взглянул, словно во всём мире для него имел значение только Кристер, заявившийся на его территорию и собирающийся делать не пойми что. Вспоминается, как князь предупреждал, что тёплого приёма нам можно не ждать, и теперь я понимаю почему. А ещё мне жуть как некомфортно находиться в обществе драконов, потому что… Ну, серьёзно. Летающие ящерицы?

— О да, два года — существенная разница, — рычит второй.

— Айварс, Кристер, остановитесь, — рычит Вальгард, пытаясь перекричать их. — Всё не так, как вам кажется.

— Заткнись, — рявкает Айварс. — Решил стравить братьев, чтобы забрать её себе? Она моя!

— У нас появился соперник? — рычит синхронно Кристер, бросая мимолётный взгляд на Вальгарда.

Я шарахнулась назад, потому что в этот миг тела князей начинают меняться. Кожа братьев покрывается серебристыми чешуйками и увеличиваться в размерах. Мамочки… Они же… разрушат академию и раздавят нас всех.

— Идиоты, — кричит Вальгард, — полный оборот в Академии невозможен!

Меня стошнит.

Я видела монстров на поле боя, но сейчас мне было страшнее. Наверно потому, что там было понятно — враги. Здесь же они вроде как друзья… одному и вовсе я прихожусь истинной, что бы это ни значило.

Обернуться полноценными чудовищами у них и правда не вышло, но решимости убить друг друга братья не утратили. Воздух захрустел от холода, драконы подняли ладони. Я уже догадываюсь, что будет дальше, и закрываю лицо руками.

— Айварс, — нет! — кричит кто-то одновременно со мной.

— Крис!

Но все звуки перекрывает рык Вальгарда:

— У вас разные истинные!

Я отрываю ладони от лица, надеясь, что они послушались, но куда там. Между братьями появляется ледяная стена с гладкой будто зеркало поверхностью. На ней силуэт величественного старика, в пышных белых волосах которого сверкала инеем корона.

Драконы опустились на колено, хотя Кристер явно сделал это с неохотой. Возможно, мне послышалось, а может он правда цыкнул, расстроившись несостоявшейся дракой.

Ненормальный, блин! Ему голову продуло? Сражаться с другим драконом! Как я поняла, Кристер может пользоваться силой, только отнимая её у людей. И кого он собирался здесь разматывать? Меня? Вальгарда? Своего брата?

Король молчит, оглядывая присутствующих. Взгляд — как у директора, заставшего двоечников за пакостями. Я ёжусь.

— Вальгард, — старик говорит негромко, но его голос напоминает рык льва, которого разбудили неразумные дети. — Я доверил тебе Академию для того, чтобы здесь готовили бойцов к битве с Хаосом. А ты стоишь и смотришь, как мои сыновья пытаются убить друг друга?

— Это недоразумение, Ваше Величество, я не успел им объяснить…

— Кристер, ты старший, — король не стал слушать. — Тебе слово.

— Мне нужно к целителям, — отвечает тот. Потом морщится, понимая по реакции отца, что краткий ответ родителя не устраивает, и нехотя поясняет. — Я привёз наложницу, заражённую Хаосом.

— Ты бросил доверенный тебе Предел ради простой наложницы? Почему ты не убил её?

«Знаешь, кто статуснее Князя северного предела? Король Айсгарда» — шепчут голоса в голове.

Ой, нет-нет-нет… пожалуйста, только не сейчас!

«Нужно соблазнить и его. Он слишком давно не был с женщиной».

Заткнись! Боже мой, заткнись!

«Знаешь ли ты, что она у нас? Много лет назад она искала помощи, но нашла её лишь в Хаосе. Мы даём то, что недоступно иными путями. Но она была слабой и сделала слабой всех их. Ты легко соблазнишь короля».

В каком смысле у них? Его женщина — это мама Кристера? Они знают? Она жива?

«Как знать… как знать», — уклончиво отвечает Хаос. Вот и как это понимать?

— Истинные — это легенда, — недовольно возражает король, а я понимаю, что упустила нить разговора.

— Истинная — это Огненная драконица. Единственная в своём роде. Мало того, что Вальгард пожирает её глазами, в тот же день, как она едва не совершила свой первый оборот, появляется Кристер — мой братец, которого я не видел десятки лет. Что я должен был подумать? Я защищал свою истинную. А насчёт Аттерлани… думаю, для нашего рода Огненная драконица ценнее, чем даже очень сильная дочь Льда.

Ч-чего? Бред какой-то. О чём они вообще?

Я собиралась спросить у Кристера, который не участвует в дискуссии, о том, что происходит, но вместо этого выдаю

— Простите, Ваше Потрясающее Величество. А Вы женаты?

Если бы я могла умереть от стыда, я бы сделала это прямо сейчас.

— Женщина, — голос Кристера стекает в рычание, от которого кровь стынет в жилах, — сейчас тебе лучше закрыть рот.

— Ты просто не знаешь преимуществ, когда у женщины рот открыт, — отвечаю я.

Кристер прикрывает глаза рукой, хотя я бы на его месте меня убила. Стыд-то какой…

— Это Хаос, — поясняет он.

— Что, правда? — Айварс, который успел обогнуть ледяную стену и встал рядом с Вальгардом. — А мы подумали, что это обычные приветствия мужчин у твоих наложниц.

— Если хочешь, это будет именно так, сладкий, — я ему подмигиваю и медленно провожу языком по губам.

Ну всё. Теперь точно можно умирать. Такого позора в этом мире не забудут никогда.

И тут я замечаю девушку, прячущуюся в дальней части коридора.

— Ой, да бросьте. Ну, что вы такие мрачные? — Хаос во мне пытается «разрядить» обстановку. — Зачем вообще кого-то делить? Давайте разденемся и получим наслаждение все вместе. Вот ты… — указываю на незадачливую шпионку, которая кажется мне смутно знакомой. — точно «за». Я по глазам вижу.

Для пущего эффекта, доказывающего, что я сумасшедшая, начинаю кружиться на месте и смеяться. В глазах от этого темнеет, и я падаю.

В последний миг чернота обнимает теплом и чувством безопасности. Становится так уютно, что я всхлипываю.

Подхватываю Катю на руки. Времени совсем мало. Чувствую, как нервничает мой дракон, даже зубы сводит, а значит, дела плохи. Он на поле боя спокойнее.

Маги кивают на одну из дверей, и мы оказываемся в светлом кабинете, вдоль стен которого расставлено множество книжных шкафов.

Меня, наконец, оставляют с Катей одного. Не знаю, куда попёрся Вальгард, но ему лучше поторопиться. Эти недоумки взбесили Хаос, и теперь он бурлит в ней водоворотом и успокаиваться явно не собирается.

«Истинная. Наша», — рычит дракон.

Нам же хуже. Было предсказано, что победим хаос мы только с помощью истинной любви. Учитывая специфику моего управления магией, для Кати это плохой вариант развития событий. Не хочу так.

«Нельзя. Истинная».

Без тебя знаю.

Вспоминаю ощущение, как я в первый и последний раз потянул её силу. Если на руке Кати появился золотой узор, у меня он обернул кольцом сердце и с каждым днём врезается в него всё глубже. Кажется, что я много лет ходил с заложенными ушами, а теперь снова начинаю слышать, и всё из-за неё. Не скажу, что мне это нравится, но теперь, если осмыслить происходящее, становится ясно, почему.

Смотрю на хаос, лижущий пальцы, и думаю, что он пустой. Вытягивая из людей энергию, учишься понимать эмоции. Чаще всего это страх, ненависть, отчаяние. Поначалу меня тревожило чувство вины, потом мы стали призывать иномирок. Чувства поначалу мешали, но я воюю слишком долго. В какой-то момент перестал реагировать на чужие эмоции.

Теперь чувствую сам. Страх за то, что этот хаос может сделать с моей наложницей.

«Истинной», — поправляет дракон.

Ну, конечно. Всё стало на порядок сложнее.

Катя шевелит кистью и, поморщившись, открывает глаза. Взгляд рассеянный, но увидев меня, фокусируется.

— Крис… — шепчет она. — Уже всё? Тогда почему так плохо?

— Не всё. Лишь часть, — заставляю себя улыбнуться, а затем убираю прядь волос, упавшую на её щёку. — Потерпи немного. Скоро всё закончится и вернёмся домой.

— Домой? — глаза расширяются, и она пробует дотянуться до моей руки своей ладошкой, но от слабости не было сил. — Крис, ты вернёшь меня, да?

— Теперь твой дом — Север. У тебя там уже кот завёлся. Придумала, как назовёшь?

На лице Кати схлопывается маска безнадёжного отстранения.

— Лучше убей, — она закрывает глаза. — Не хочу больше бояться.

— Тебе нечего бояться, — покачиваю её будто ребёнка. — Я рядом.

Ответить она не успевает. В кабинет возвращается Вальгард. И я чувствую раздражение. Дракон злится на то, что он прервал разговор, я — что его не было слишком долго и Кате до сих пор никто не помог.

— Уж простите, что мешаю, но у меня тут чистый хаос, — показываю руку, обёрнутую синими всполохами, будто перчаткой. — И держать его вечно я не могу при всём своём желании.

— Заткнись, Крис, — цедит Вальгард. — Просто помолчи несколько минут, если твоя истинная тебе хоть немного дорога. Спасение в руках леди Адрианы, а ты её пугаешь.

Я перевожу взгляд на женщину брата. Я её пугаю, но она пытается держать лицо. Удивительно и забавно, у них с Катей есть что-то общее. Впрочем, сейчас не до этого.

Киваю «леди» Адриане. Пусть уже приступает.

— Айв, — зовёт она и мы одновременно смотрим сначала на неё, а после друг на друга.

Да, брат. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Так называла тебя только наша мама.

Его девушка настроена решительно. Успеваю заметить в глазах нежность, когда та смотрит на младшего. Меня это задевает. Катя яркая на эмоции, чаще всего это страх, упрямство, бравада, но нежность… её в мой адрес Катя не испытывает.

— Иди, я буду рядом, — Айварс касается губами лба Адрианы.

Вальгард освобождает девушку от браслета с саламандрой. Положив руку между лопатками Адрианы, ректор проговаривает мантры. Усмирение дракона? Интересно… Её пламя выравнивается.

Неожиданно Адриана нервным движением скидывает ладонь Вальгарда:

— Уберите, я должна сама. Говорите, что делать. Я готова.

Валь улыбается и тут же снова становится серьёзным:

— Просто будьте рядом и постарайтесь почувствовать, что я делаю.

Он становится у головы Кати и раскрывает ладонь, концентрируя пламя в центре. Огненный шар разрастается, а затем вытягивается и проворной змейкой перетекает на её макушку. Магический огонь и сейчас не трогает ни волосы, ни одежду. Теперь он тонкой плёнкой распространяется по коже. На лице девушки золотая маска, не скрывающая её черт. Пламя ползёт дальше, ныряет под платье, появляется на кистях и стопах. Теперь в моих руках золотая статуэтка, надо сказать, очень красивая. Но огненная плёнка мерцает, и, кажется, она вот-вот исчезнет.

Синие волны хаоса на моей руке становятся ярче. Шевелю пальцами, приманивая то, что пробует вырваться из Кати и скрыться, но не отпускаю. Собираю крошки, не пропуская ни одной искры.

Поглядываю на Адриану. Девчонка держится молодцом, но силу контролирует плохо. Успеть бы подстраховать. Видимо, она — источник погрома в ректорском кабинете.

— Ещё не всё, — усмехаюсь я. — Поддай жару, Валь. Тебя что, наложницы плохо греют?

— Адриана, — зовёт Вальгард, протягивая свободную руку, голос срывается от напряжения. Тоже чувствует, что девушка на грани. Необученная драконица, надо же… И она знакома с Катей? Всё это явно не просто так.

Сколько человечек я призвал в Айсгард? Не счесть. И тут одна из них оказывается моей истинной? Нужно будет повнимательнее присмотреться к Кате. Что-то в характере должно быть, но пока я не уверен. Первую половину нашего знакомства она пребывала в ужасе, вторую была одержима Хаосом.

Адриана с готовностью вкладывает свои пальцы в раскрытую ладонь брата. Смелая. Точно драконица. Повезло ему.

Кожа Кати вспыхивает ярче, и огненная плёнка вгрызается в плоть. Я сосредотачиваюсь на искрах Хаоса, что рвутся активнее, сбегая от магического пламени огненных.

Мой дракон беспокоится. Это наверняка очень и очень больно. Мучения Кати мне перенести куда сложнее.

Хаос мечется, пытаясь найти лазейку. Яркий сполох. На миг кажется, что комнату уничтожит пламя, но я успеваю вобрать и его тоже. На одной ладони синий огонь хаоса, от которого начинают мёрзнуть пальцы, на другой — огонь дракона, вырвавшийся из-под контроля. Соединяю руки: синий смешивается с бело-золотым.

Сминаю в ладонях, будто снежок, замахиваюсь и швыряю в окно, которое, звякнув выпускает во двор вспыхнувший светоч. Необычный оттенок.

— Что с ней? — слышу рык Айвараса.

— Всё в порядке, — отрывисто отвечает Вальгард. — Много сил ушло. Поспать ей надо.

Мне неинтересно. Я отряхиваю ладони, снова обнимаю Катю и осторожно глажу её по щеке. Сейчас придёт в себя, и я обязательно скажу что-то хорошее. Чтоб хоть на миг ощутить пусть и обманчивую, но нежность к себе.

Но… ничего не происходит. Катя, кажется, даже дышит через раз.

— Какого Хаоса она без сознания, — я резко оглядываюсь на Вальгарда.

— Как же я от всех вас устал, — отвечает тот. — Хаоса нет. Всё позади.

В Кате нет, работа и правда чистая, но… Я чувствую, что где-то неподалёку есть ещё кто-то. На Севере я бы отправил кого-то из стражей добить забравшуюся на нашу территорию тварь, но здесь… мы слишком далеко от линии фронта.

Разберусь после. Моя девочка вымоталась. Ей нужен отдых.

Поднимаю голову, собираясь спросить, где комната, в которую никто не сунет носа, но взгляд соскальзывает на Адриану, положившую голову на его плечо. А они хорошо смотрятся вместе, не могу не признать.

— Огненная, говоришь?

Вальгард приходит на помощь:

— Без неё у меня не получилось бы. Можешь просто сказать спасибо.

— Она же не услышит, — хмыкаю в ответ, но потом вспоминаю, что пора становиться человечнее, и процеживаю сквозь зубы: — Спасибо, Айв. И ей передай, когда очнётся. Странно, однако, что наши истинные друг друга знают.

Тот поворачивает голову к окну и, щурясь, смотрит на мерцающий во дворе светоч.

— А ты, Вальгард, ошибаешься, — поворачиваюсь к ректору. — Хаос не изгнан. Я его чувствую, только теперь он не в Кате, а где-то поблизости. И, вероятно, был здесь до того, как мы пришли. Ищите лазутчика в Академии. Надеюсь, мой светоч в этом поможет, — слезаю со стола и поднимаю на руки Катю. — У меня и своих дел хватает.

Выхожу в коридор, больше ни на кого не оглядываясь. Собирался идти обратно в кабинет ректора, но остановился и прислушался к чутью. Направление… Я чувствую Хаос.

Так. Нужно отнести Катю в безопасное место и навести порядок в комнате у младшего братишки, а то он, кажется, заигрался с женщиной и не видит очевидного.

Заражённый совсем рядом… Нужно сосредоточиться и…

— Нет… Нет, пожалуйста, — едва слышно шепчет Катя.

Я теряю концентрацию и сосредотачиваюсь на девушке.

— Всё закончилось, — отвечаем мы с драконом. — Ты в безопасности. Никто больше тебя не тронет.

— Ты собираешься уйти, я же вижу, — она беспокойно качает головой. — Мне страшно. Не уходи. Останься.

Дракон требует от меня организовать гнездо прямо в коридоре и убивать всех, кто приблизится. Защищать моё сокровище. К счастью, я благоразумнее.

— Не уходи, — просит Катя. — Я не хочу снова быть одна… Крис…

М-да… Ну что ж, выбор очевиден.

Было так тепло и спокойно, что совсем не хотелось просыпаться уютно, безопасно, словно здесь мне самое место. Приоткрываю глаза и вижу, что лежу в кровати, а рядом… Кристер.

— Что… случилось?

— У меня затекло плечо, — сообщил дракон. — А ещё ты смешно сопишь.

Я заливаюсь краской и отползаю от него. Мы в незнакомой комнате, за окном дрожит рассвет. Я что, проспала почти сутки?

— Хаоса нет, — заявляет Кристер. — Как чувствуешь себя?

Для меня неожиданно приятно слышать от него не рычание и пренебрежительное «женщина», а подобный вопрос.

— Нормально… Голосов в голове больше не слышу.

— Совсем? — он вглядывается мне в глаза.

— Ты на что намекаешь? Что я просто сумасшедшая?!

— Есть много вариантов, на которые я мог бы намекнуть. Например, на голос совести или благодарности за то, что я тащился ради тебя к брату, с которым не очень-то хотел общаться.

Я поджимаю губы. По сути, он прав. Мог бы просто послать меня подальше, бросить в темницу и забыть, но Кристер не стал, хоть и его забота — нечто весьма странное.

— Спасибо. Но всё же не стоило так напрягаться из-за меня. Кстати, а при чём тут голос совести?

— Уже забыла, как флиртовала с моим отцом?

Щёки обожгло стыдом настолько, что я не придумала ничего умнее, кроме как зашипеть и уткнуться лицом в подушку. Кристер рассмеялся.

— Увы, стать моей мачехой ты всё равно не сможешь. Во-первых, я тебя не отпущу. Во-вторых, он не изменит моей матери.

— Конечно, тебе же нравятся чужие страдания, — бурчу я.

— Напротив, Катя, — князь, без видимых усилий переворачивает меня и склоняется к моему лицу. — Твои страдания мне неприятны.

— Тогда верни меня домой, — с надеждой смотрю во льдистые глаза мужчины.

Кристер наклоняет голову и его волосы, падая, задевают меня по щеке. Простое касание, но отчего-то такое волнительное.

— Нет, Катя. Ты моя истинная. Это значит, что ты никуда не вернёшься. Если я вывернулся наизнанку и не отдал тебя хаосу, разве я отпущу?

— Но это неправильно. Я не хочу!

— Неужели? — на его губах возникает усмешка, а после князь склоняется ниже и легко касается моих.

Поцелуя я не ожидала. Кристер трогал меня там, где не трогал никто больше, видел обнажённой, но этот поцелуй получился куда интимнее. Я хотела возмутиться, но касание вспыхивает в груди огненным цветком страсти. Тело помнит ласку его рук и жаждет продолжения. Один лёгкий поцелуй, и меня в жар бросило. Он же ничего не сделал! Так не должно быть!

Князь отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Ты лжёшь, Катя, — усмехается шире.

— Вовсе нет!

Кристер снова наклоняется и целует смелее. Размыкает мои зубы, углубляет поцелуй, а я, к своему стыду, выдыхаю со стоном. Князь прижимает к себе, я касаюсь его груди. Мысли тянет к ночи, когда он доказывал мне, кто главный. Умом я понимала, что должна оттолкнуть, влепить пощёчину, сделать хоть что-то, но тело предательски игнорировало разум. Меня тянет к этому мужчине. Да, он и может обращаться в монстра, превращать людей в ледышки и вообще редкостный мерзавец, но сейчас…

Чувствую, как его ладонь скользит по бедру с внутренней стороны и неосознанно двигаю тазом. Вспыхнула будто спичка! Хочется снова испытать то сладкое томление и последующую вспышку. Нельзя, но очень хочется. Что со мной?

— Моя Катя, — чуть слышной вибрацией выдыхает в шею Кристер, и крохи сопротивления во мне тают будто снежинки у камина. — Ты — моё сокровище. Истинная.

Мне страшно за то, что будет дальше. Телом будто бы кто-то управляет. Стоит возразить, но я молчу. Жмурюсь, льну к нему и охотно отвечаю. Хочу где-то глубоко внутри, чтобы он и правда присвоил, защитил и никогда не отпускал. Кристер пугает, но когда мы вместе, чувствую себя в безопасности.

Неожиданно стекло окна дребезжит. Кристер прерывается и косится на него. Почти сразу его зрачки сужаются до узких линий.

— Проклятье… — рычит он и отстраняется. Мне бы радоваться, но чувствую разочарование. — Хаос здесь.

Я резко выпрямляюсь.

— Нападение? Кто-то пострадал? — тут же сглатываю. — Кого убьёшь для борьбы с ним?

— Светоч уже висит, — Кристер набрасывает на плечи что-то вроде плотной куртки. Не представляю, где он её взял. — Найду оружие, в крайнем случае зубы есть. Держись рядом. Это не моя территория, пусть Айварс наводит порядок, — он протягивает руку. — Идём.

— Нет, — я и сама от себя не ожидала. — Крис, ты — хранитель. Нужно помочь. Это твой брат в конце концов!

— Здесь я тебя не оставлю. А взять в бой не могу, — он хмурится, глядя на дверь, будто та собирается напасть на меня. — Вальгард сказал, полный оборот в академии невозможен. Наверняка здесь понавешано магии, чтобы малышня приносила не слишком много разрушений, поэтому светоч не работает. Он на улице, твари внутри. Идём, Катя. Здесь оставаться опасно.

— Если надо, я пойду с тобой. Против Хаоса. Вдруг помогу победить? — предлагаю я и вижу, как князь меняется в лице.

Он кажется злым или даже… напуганным?

— В чём дело, Кристер? — Касаюсь его щеки. — Я сказала что-то не то?

Он замирает и закрывает глаза, позволяя себя трогать, а после притягивает к и касается моей макушки губами:

— Запомни, Катя. Я не причиню тебе вред. Даже если это будет стоить Айсгарду победы. И плевать мне на предсказания.

Что-то изменилось, но я не могу понять что. То ли не замечала до этого, то ли сегодня Кристер какой-то… другой. На него так повлияло моё заражение Хаосом? Встреча с братом? Его истинной? Вальгардом? Нет, он всё такой же высокомерный с виду, но во взгляде, движениях и словах теплится что-то иное. Будто раньше я говорила со статуей, а теперь выяснила, что в ней скрывается живой человек.

— Кристер, — снова глажу его. — Расскажи. Я ведь вижу, тебя это гложет. Вдвоём легче будет? Что за предсказание? Что-то с твоими братьями, да?

— Нет. Неважно. Придумаю что-то другое, — он качает головой.

Снаружи снова громыхает, но мы не обращаем внимания, замерев в этом откровенном мгновении.

— Мне предсказали, что я выиграю войну, когда встречу истинную, — сдаётся князь и вздыхает. — Именно ты поможешь мне разогнать тьму окончательно. Должна. Но я отказываюсь трогать твой источник, и мне плевать на последствия. Даже если Хаос прорвётся и захватит здесь всё.

Сердце начинает стучать чаще. Бригитта же говорила о чём-то подобном. И она пыталась оградить меня от Кристера? Зачем? Ведь ей должно быть выгодно, чтобы я… Кристер спас всех с моей помощью. Почему тогда?

Может она, как и Алишер против Криса? Есть ли в его окружении хоть кто-то, кому можно доверять?

За дверью кричат. Похоже, монстры уже внутри. Но как? Кристер ведь повесил светоч? Столько вопросов, я совсем ничего не понимаю.

— Но… как же твои люди? Твоя семья? Сколько ещё тебе придётся призывать девушек из моего мира, разматывать на светочи преступников? Это же ненормально. Нужно попытаться что-то сделать.

Молчит. Я отстраняюсь и замечаю, что Кристер смотрит на мою руку с узором. Помню, как он вздрогнул, когда его увидел его позавчера.

— Катя, как ты не понимаешь. Я проклят. Мой единственный способ победить — взять энергию у кого-то и соединить с хаосом. Пророчества бывают разные, согласен, но моё предельно чёткое — взять силу у тебя, и тогда выиграю. Но мне не нужна такая победа.

— Почему?

Молчит.

— Тебе же не обязательно разматывать меня до смерти, так? — пытаюсь найти выход. — Ты сказал, были девушки, которые жили у тебя месяцами?

— Ты не понимаешь. Ничего. Найдём другой способ. Истинная моего брата — огненная драконица, — качает головой Крис. — У нас их не осталось, один ректор. Редкий тип и сильная, очень. Уверен, её сила поможет нам с хаосом. Она пока плохо себя контролирует, но научится. Тогда подумаем.

Меня кусает чувство, подозрительно похожее на ревность. Кристер говорит спокойно, но мне отчего-то слышатся нотки его уважения. Девушка брата ему понравилась? Но…

Это я его истинная!

Кристер не в курсе моей дедуктивно-ревностной цепочки, поэтому просто тянет меня к двери и выглядывает в коридор.

— Позже, Катя, — напоминает Кристер. — Сейчас нужно вернуть тебя в безопасное место, человечка.

— Не называй меня так! — обижаюсь я.

— Разве ты не человечка? — хмыкает он, приобнимая за плечи и выводя из комнаты. — Нам нужно обратно в кабинет ректора. К порталу.

— А в какой стороне хаос?

— Там же, — морщится князь и сжимает мою руку. — Но это ничего. Я тебя в обиду не дам.

Мы проходим резвым шагом несколько коридоров. Стены выкрашены приятной тёмно-синей краской, которую очень выгодно подчёркивают золотые элементы. Не слишком вычурно, но смотрится дорого. Надо бы запомнить и применить потом…

Кристер выносит меня на улицу и тащит к деревьям.

— Куда мы? — осторожно спрашиваю я. — Ты же вроде собирался лететь домой…

— Высоты боишься?

— Что ты задумал?

Кристер фыркает и оставляет меня без ответа.

— Нам же нужно домой, — я снова пытаюсь возразить. — Вдруг что-нибудь случится?

— Светоч будет гореть ещё две недели как минимум, — князь ставит меня на ноги. — А значит, я могу кое-что показать своей истинной.

Я смущаюсь. После нападения пауков меня наполняет усталость.

— Кристер, прошу тебя. Объясни, что случилось? Ты говорил, что не можешь пользоваться магией. Взял мою, да? Поэтому мне так плохо?

Он молчит и хмурится.

— Пожалуйста, Кристер… Я хочу тебе помочь, но мне нужно понимать, что со мной.

— Я не трогал твой источник.

— Но я видела огонь. И стена разрушилась… Его создали пауки?

— Женщина, ты много болтаешь.

Вот снова он. Только я думаю, что мы сделали в наших взаимоотношениях шаг вперёд, Кристер оттаскивает меня на два назад.

Опускаю глаза, и князь цокает языком.

— Если я начну объяснять, ты задашь ещё миллион вопросов. К тому же, я не уверен в своей догадке.

— Какой догадке?

— Наберись терпения. Представь, что это сюрприз.

Потрясающе.

Кристер сворачивает с заснеженной тропинки на окружённую заледеневшими кустами полянку и ставит меня на ноги, а сам ступает в сугроб. Его сапог скрывается до середины голени.

— Не пугайся, — предупреждает он, а после начинает… меняться.

Я не успеваю отследить этапы превращения. Вот передо мной князь, который выглядит как человек, а мигом позже — огромное величественное существо.

Дракон похож на самолёт, такой же здоровый! Крепкая чешуя отливает голубоватым серебром. Если бы он не двигался, то легко сошёл бы за ледяную скульптуру. От шеи по хребту тянется ряд заострённых выростов, защищающих спину от подлой атаки. Голову венчают плавно загнутые рога, которые кажутся мне короной.

Кристер расправляет крылья, мерцающие будто первый снег, и я завороженно наблюдаю за плавным движением. Что-то во мне волнуется. Какая-то важная и очень ценная мысль бьётся в голове, но у меня не получается её осмыслить. Он напоминает мне о чём-то, но о чём?

К списку странных ощущений нужно добавить двойственность. Я будто схожу с ума оттого, что одновременно хочу и убежать с визгом, и подойти ближе, прикоснуться.

— Кристер, ты… такой красивый, — слышу свой шёпот.

Дракон поднимает голову. Даже сейчас движения плавные, будто он кот, а не громадная зверюга. В сверкающих льдисто-голубых глазах улыбка. Положив крыло, словно огромный трап, князь опускает плечо.

— Ты хочешь, чтобы я… Но почему так, а не порталом? — снова спрашиваю я.

Дракон фыркает. Ну да, задаю слишком много вопросов.

Касаюсь крыла и пробую зацепиться за фалангу. Надеюсь, ему не больно оттого, что я на перепонку наступаю? Кристеру приходится дважды приподнимать крыло, чтобы я не скатилась. Мне страшно что-нибудь порвать или поцарапать, но, кажется, я зря волнуюсь. Перепонка рассчитана на то, чтобы удерживать ледяной ветер и поднимать эту немаленькую массу в воздух.

Наконец я нахожу себе место среди выростов и устраиваюсь, обхватывая один из них руками. На удивление, даже удобно. Кристер оборачивается на меня и расправляет крылья. Ну точно самолёт, только я теперь верхом на нём сижу. Взмах и отрыв.

Мои уши закладывает от неожиданности — совсем не то же, что на самолёте! Кожа дракона шевелится, ветер треплет волосы, а я обхватываю свою единственную опору так сильно, что немеют руки. Здание академии исчезает под крылом. Я совсем не к месту вспоминаю, что мы могли остаться и помочь добить Хаос, перевязать раненых или ещё что, но, боюсь, слишком поздно напоминать об этом Кристеру.

Чувствую, как крыло ловит ветер. Очень необычное ощущение, Я будто и сама начинаю ощущать, каково это — парить.

Кристер взмахивает крыльями, так что я оказываюсь как бы прикрыта его телом, а после с силой отталкивается от воздуха. Вдыхаю ветер, и меня накрывает восторгом. Это случается неожиданно, будто выскочивший из укрытия хищник. С моим телом происходит что-то странное. Кажется, что я теряю себя и становлюсь единым целым с несущим меня драконом.

Мы летим. Куда, не знаю, но мне всё равно. Летим!

Хотелось кричать. Хохотать в голос, раскинуть руки и заорать этому чужому, но необъятному миру «Да!»

Подумалось, ради этого стоит распрощаться с прошлым. Возможно, даже жизнь отдать. Я чужачка, но всё равно чувствую связь. То ли после Хаоса успела проникнуться, то ли подсознательно смирилась, что останусь здесь. Возвращаться некуда.

Кристер чувствует мою радость и набирает скорость. Рассекает крылом облако под мой смех. Мимо проносятся горы, леса, извилистая река. Вижу деревни, но уже не различаю силуэта академии, где мы провели почти день.

Вскоре Кристер начинает снижаться. Ныряем в ущелье и проносимся над кронами высоких елей. Я не вижу поселений или ещё чего. Дракон спускается ещё ниже и облетает полукругом большую поляну. Я вцепилась в шип покрепче, сел он на удивление мягко, но меня всё же тряхнуло.

Дождавшись, когда я спущусь, князь возвращает человеческий облик.

— Не замёрзла?

— Нет, Крис это… Было потрясающе! Не знаю, как ещё описать! Полёт… невероятен. Такой уж точно!

— Это хорошо, — он улыбается и берёт меня за руку. — Идём. Покажу что-то.

Заинтригованная, я следую за ним в тень запорошенных снегом еловых веток. Мы поднимаемся куда-то. Кристер протаптывает путь, а мне остаётся только следовать за ним. Устать не успеваю, всё ещё разгорячённая полётом.

Неожиданно ели расступаются, и я вижу грот, поддерживаемый белыми колоннами. Он расположен так удачно, что ветер сдувает весь снег, так что идти становится совсем легко. Всё кажется застывшим, будто зима началась здесь только вчера. Косые солнечные лучи выбеливают колонны и диковинную ротонду со стеклянным куполом. Замёрзшие цветы искрятся инеем и, хотя я понимаю, что растения в мраморных вазонах мертвы, они прекрасны.

Я не знаю точно, как работает истинная связь, но уже чувствую, сколько возможностей она открывает.

В детстве это было не слишком интересно для меня. Тренировки, обучение и познание мира вышли на первый план. Я знал, что отец очень нескоро оставит престол, а значит, и вопросы наследования можно отнести в графу неважного. Потом война с Хаосом…

Первое время после предсказания отец отправлял ко мне невест, вот только северный предел не место для девушек. Вместо балов и праздников — вылазки на линию фронта, а светские приёмы и общение со знатью происходят в госпиталях, готовя выживших к переправке на юг.

Война началась со смерти моей матери. Мы с братьями пытались её спасти, но ничего не вышло, а Хаос оставил каждому из нас своё проклятие. Моё — невозможность использовать собственный источник магии.

Первое время я верил, что невеста, а после и жена разбудит что-то, поможет пробить этот лёд и позволит не тратить чужие жизни, но всё было без толку, и я перестал искать. Отказался от встреч, знакомств, разругался с отцом, так что не общались лет тридцать.

Катя запрокинула голову и повисла на моих руках. Взгляд стеклянный и пустой. Сейчас она не здесь. Осторожно опускаюсь на землю и перекладываю её голову на сгиб локтя. Глажу по щеке, а потом, поддавшись любопытству и возникшей догадке легко целую в губы. На них ещё остались пылинки, похожие на сахарную пудру, и этого хватает, чтобы меня утянуло следом. Не знаю, как работает истинная связь, сознание просто вышибло из тела.

Я оказываюсь среди огня и дыма. Ноги тонут в «облаках», над которыми подобно океанским волнам взвинчиваются язычки пламени. Черноту над головой расчерчивают смешанное с искрами звёзд северное сияние.

Огня много. Куда больше, чем бывает у магов, даже одарённых стихийной магией. Похоже, моё предположение о том, что в Айсгард попала не одна огненная драконица, оказалось верным, но нужно найти точное подтверждение. Найти Катю.

Побродив немного в бесконечном ничто, я нашёл её сидящей на корточках, обхватив голову. Думал, увижу её крылатую сущность… Это не очень хорошо. Её драконица либо слишком крепко спит, либо уже погибла. Я, само собой, буду надеяться на первое. Даже представлять не хочу, каково это — потерять себя.

— Всё хорошо, — обнимаю её. — Я рядом, не бойся.

— Кристер… мне страшно, — всхлипывает она, и меня едва не сносит обрушившимся потоком эмоций.

Огонь не может причинить здесь вред, но эмоции — очень даже. Страх, паника, отчаяние пронзают тело будто множество ножей, это обескураживает. Мне непросто, но я справлюсь.

Кажется, что все чувства, что я пропускал через себя все эти годы, навалились разом. Но сейчас я ощущаю разницу. Страх проходит сквозь меня, не закрепляясь. Ей страшно, но не из-за меня, а по иной причине. Боль причиняет понимание, что моей женщине плохо, и я обязан что-то с этим сделать. Защитить её.

— Всё хорошо, я здесь, с тобой. То, что происходит, нормально.

— Нет, — она дрожит. — Нет-нет-нет! Кристер! — Катя внезапно хватает меня за руки. — Ты разве не слышишь его? Он идёт. Хочет меня! Я ему нужна!

— Ты моя. Никто другой тебя не получит.

— Он тоже зовёт меня своей истинной! — Катя обхватывает меня за плечи и всхлипывает в грудь. — Ты сам отдашь в обмен на то, что важнее!

— Нет, — прижимаю её к груди. — Разве я тебе лгал?

Неожиданно пространство вокруг начинает вибрировать, будто от шагов кого-то не меньше, чем дракон. Пламя вздрагивает, но его не хватает для защиты. Дым поднимается выше, так что мы не видим врага.

— Приветствую, старший сын Ингвара, — раздаётся монотонный гулкий голос отовсюду сразу. В воздухе звенит мороз, так что я прижимаю Катю. — О твоей защите Северного предела известно мне. Всем известно.

— И?

Опускаю подбородок. В пространстве видения нам по-прежнему ничто не угрожает.

— Я большее, чем те, с кем ты обычно сражался. Все вы.

— Дальше, — он начинает мне надоедать.

У тебя есть то, что нужно мне. Чистое искреннее пламя, полное любви.

Ко мне, очевидно. Это хорошо.

— Допустим. С чего ты взял, что у тебя есть шанс получить его?

— С того, что это спасение твоего мира. Кристер, ты ведь столько жертвовал людьми ради победы. Отдай ещё одну жизнь, и я отступлю. Огонёк этот не умрёт, но станет моим. Я буду ей обладать.

Катя сжимается в моих руках, пытаясь стать совсем маленькой. Дракон реагирует на её страх всё острее и рычит от недовольства. Он не видит врага, но хочет вырвать его глотку и заставить замолчать навеки.

Нам ничто не навредит физически, и здесь нет моего проклятия. Магия соскальзывает с пальцев, и вокруг нас разрастается кольцо инея. В этом пространстве стихии огонь Кати и мой лёд не мешают существованию друг друга. Внутренняя магия оборачивается ледяными иглами и повисает в воздухе, ловя блики огня и переливаясь драгоценными камнями. Магия выстраивает несколько движущихся колец, защищая нас с Катей от возможной атаки.

— Нет.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом я возьму. Она будет моей. Тебя заставят…

Последние слова прерывают ледяные иглы, рванувшие в дымку и разрушившие видение. Мы с Катей оказываемся в реальности. под деревом с кроваво-красным стволом и сладкими белыми листьями, что могут дать ответы.

— Что… что случилось? — чуть морщится она, с явным усилием открывая глаза.

Не знаю, что ей сказать. Одно ясно наверняка. Если мой враг заинтересовался Катей, значит, мне досталась действительно интересная иномирка. Я готов за неё бороться.

— А что ты помнишь? Увидела что-то особенное?

— Да и нет… — она кажется уставшей. Даже обессиленной.

— Много огня. А ещё могильный холод, который меня ждёт, — Катя смотрит вперёд пустым взглядом. — А ещё там был ты. Не хотел пускать. Спасибо…

— Холод тебя не получит, — обещаю я, касаясь её макушки подбородком. — Уже говорил.

Заставляю себя улыбнуться. Её чувства были такими яркими. Живая, настоящая. Как можно отдать её холоду? Нет уж. За неё стоит бороться, чтобы потом завоевать и укрепить её чувство ко мне.

— Ты устала, Катя. Сейчас мы никуда не полетим, тебе нужно отдохнуть, — снимаю с плеч китель и надеваю на неё. — Я разведу огонь.

— Знаешь, что будет, когда он меня заберёт? — Катя садится на землю под деревом и подтягивает к груди колени. — Я стану матерью его детей.

— Как ты себе это представляешь? — наклоняю голову к плечу. — Хочешь, чтобы тебя поимел снеговик?

— Нет. И он не снеговик. Я не видела, но знаю, — девушка всхлипывает и принимает к груди руку с меткой истинности. — Мне кажется, я видела будущее. И ты меня отдашь. Отдашь, Крис!

Сажусь перед ней на одно колено, касаюсь подбородка и заставляю посмотреть на себя:

— Нет, даже если заражусь Хаосом, — целую её в губы, а после ухмыляюсь. — Ты станешь матерью моих детей.

Почему-то на его слова я среагировала ярче. Сперва мне было страшно, не хотелось оказаться среди тьмы, которая не боится защищающего меня огня, а теперь Кристер будто бы перебросил меня на другую сторону ощущений. Я снова плакала, но уже от счастья. Даже не представляла, что глупое заявление, что кто-то хочет завести со мной детей, может так растрогать.

Обычно мужчины планируют максимум до «съедемся, посмотрим», а тут сразу так. Необычно и приятно. Пожалуй, немного спонтанно, но раз уж истинная, сделаем поправку. Может и опрометчиво, но меня очень тронула его прямолинейность. Кристер не из тех, кто отказывается от своих слов, это я уже поняла.

— Чего ты плачешь? — хмурится дракон. — Я серьёзно. Тебя должно это порадовать.

— Меня и порадовало, — я вздыхаю и глажу его по щеке. — Что ж ты у меня ледышка такая, м-м? Как будто и нежности не знаешь. Всё резко, грубо. Я же девочка.

Он делает короткое движение, поднимая подбородок. Явно собирался фыркнуть или вроде того, но сдерживает себя и улыбается.

— Женщина, я стараюсь, — а после добавляет немного мягче: — Что-нибудь хорошее видела в своём видении?

Я невольно вздрагиваю при воспоминании, как холодные липкие пальцы-отростки оплетают меня всю и забирают в вечный кошмар.

Хорошее. Надо сосредоточиться… Там же было что-то.

Сжимаю ладонь Кристера:

— Огонь помню, но нестрашный, а наоборот, согревающий. Будто камин дома. И ощущение полёта. Настоящей свободы, — невольно вздыхаю. — Прекрасное чувство. Никогда такого не испытывала, но кажется, что это… моё.

Он улыбается и гладит меня по волосам.

— Нужно будет поработать. У тебя есть сила, научим тебя ею пользоваться. В идеале без академии, а то Вальгард любит обвешать учеников специальными браслетами. Приятного мало, всё равно что ошейник-удавка. Будешь осваиваться на практике, так быстрее и лучше.

— С удовольствием, но, — поднимаю палец, — при одном условии. Я тоже буду тебя учить кое-чему очень нужному.

— Чему? — непонимающе хмурится, а мне смешно.

Ну да, князь северного предела, большой и сильный дракон, разве может он ещё что-то не уметь?

— Расслабляться, — шепчу ему на ухо и вижу, как шея непобедимого ледяного дракона покрывается мурашками. — Сядь на землю.

Не командую, а прошу. Почти мурлыкаю.

— Зач… м-м-м, — Кристер на миг закрывает глаза и мотает головой. — Ладно. Хорошо.

Он опускается на колени и смотрит на меня вопросительно. Вижу, как нервничает.

— Нет. Сядь, чтоб тебе было удобно.

Я тем временем принимаюсь за его одежду. Немного ослабляю воротник на рубашке.

— Что ты делаешь? — щурится дракон.

— Подготавливаю тебя к занятиям, — невозмутимо отвечаю я и повторяю. — Сядь, как тебе удобно. Предложила бы лечь, но здесь холодно.

— Если объяснишь, чего добиваешься, я могу помочь, — он немного меняет положение, теперь поза похожа на медитативную. Всё ещё напряжён, но мне приятно, что он пытается.

Я обхожу Кристера со спины, кладу ладони на широченные твёрдые плечи и немного сжимаю.

— Я хочу сотворить с тобой нечто невероятно пугающее под названием — расслабляющий массаж.

— Но со мной всё в порядке.

— Ты не хочешь массаж?

Я смеюсь и начинаю более настойчиво разминать плечи и шею. Чередуя силу (впрочем, какая у меня там сила) и нежные поглаживания.

— Добиваюсь твоего расслабления. Хочу сделать приятно, в конце концов.

Кристер молчит некоторое время, а после касается моей ладони.

— Спасибо. Приятно.

— Дома можно будет сделать с маслом, чтоб торс был полностью обнажён, — я почему-то почувствовала, как краснею.

— Боюсь, тогда мы не ограничимся массажем, — Кристер смотрит мне в глаза и ухмыляется.

Тут уже я решаю включить кокетство и притворяюсь совсем уж наивной.

— Правда? А что ещё будет?

— Попробуем завести детей, — спокойно поясняет Кристер.

— Я… что?

И вдруг в голове отчётливо слышу голос. Не такой, как у Хаоса, другой. Женский, привлекательный.

«Подходящий самец. Крупный. Дети красивые и здоровые получатся. Нужно пользоваться, но можно и других посмотреть».

Я вздрагиваю:

— Крис, ты слышал? Со мной кто-то говорил.

— Нет. Снова Хаос?

— Я не знаю. Голос женский. Приятный. И она назвала тебя — подходящим крупным самцом, — краснею. — Кажется, я схожу с ума.

— А я думаю, что твой дракон наконец проснулся, — улыбается Кристер, а после его голос меняется. Он будто звучит глубже, с эхом, словно мы в большой пустой комнате. — Ну здр-р-равствуй.

Я открываю рот, чтобы ответить, но с языка срывается не то, что хотела я. Почему-то это кажется… нормальным?

«Зд-р-р-равствуй, красавец. Значит, мне ждать от тебя ритуальных танцев? Ты же не думаешь, что такая, как я, сдастся по первому зову? Ты не единственный дракон».

Вот блин! Моя драконица та ещё штучка!

Кристер ухмыляется совсем не так, как до этого момента. В его взгляде трескается лёд безразличного высокомерия и загорается огонёк интереса, азарта.

— Ритуальные танцы — не то, что помогает завоёвывать сердца.

«Конечно, нет. Но это первые шаги. Ты ведь хочешь получить награду, я чувствую твоё возбуждение, дракон».

Я или всё же не я? Медленно облизываю губы.

Это очень напоминает поведение самки в природе, которая ждёт действий.

Кристер хватает меня за подбородок и склоняется к лицу. Я жду поцелуя и в предвкушении чувствую, как по телу пробегает волна мурашек, но князь неожиданно останавливается так близко, что я чувствую его дыхание на губах:

— Дерзкая, мне нравится. Но ты ещё слаба, чтобы показывать зубки. Я мог бы взять награду сейчас, но это будет слишком просто. Слишком легко. Неинтересно ни одному из нас.

— Так уж неинтересно? — ухмыляюсь я ему в лицо. — Смотри, расправлю крылья — не догонишь.

— Знаешь, что будет, когда догоню? — Кристер проводит по моим губам большим пальцем.

— Ничего, — играю бровями.

И в этот момент слышу в голове: «Беги».

Что?

«Развернись и беги! Подразни дракона».

Не знаю почему, но мне эта идея так нравится, что я действительно умудряюсь выскользнуть из хватки Кристера. Поднимаю полы платья и, смеясь, бегу прочь, переступая через листья и ветви.

Успеваю сделать пару шагов, поскальзываюсь, а потом ещё и спотыкаюсь о корень. Казалось бы, сейчас моя дурость приведёт к тому, что я пропашу носом снег и мёрзлую землю, но Кристер успевает подхватить меня под живот.

Я точно не поняла, что случилось. Поляна перед деревом с красным стволом совершает кувырок, а потом я приземляюсь на что-то не слишком мягкое, но явно мягче, чем камни. Кого-то.

— Я же сказал, — ухмыляется князь, — не отпущу.

Поднимаю голову и смотрю ему в лицо. Лежит себе беззаботно, будто так и планировал, а не свалился вместе со мной. Левая рука под головой, правой прижимает меня к груди, а белые волосы разметались по земле и искрятся будто иней.

А ещё… он улыбается. Как-то иначе. Искренне.

— Даже если я буду капризничать? — спрашиваю уже я сама и легонько, почти невинно целую его в уголок губ.

— Особенно если будешь капризничать, — он не позволяет мне отстраниться.

— Значит, капризничать я буду часто, — целую его в шею. — А потом убегать.

Кристер жмурится как сытый кот, а после неожиданно вздрагивает.

— Какого, — он садится, обнимая меня. — Слишком рано. Что у них происходит?

— О чём ты? — я поднимаю брови.

— Продолжим игру позже, — Кристер встаёт вместе со мной. — Со светочем что-то не так. Нужно лететь домой. Немедленно.

— Хорошо, — киваю.

В голове снова образ Хаоса, забирающий меня себе.

А если это оно? То самое, что должно произойти?

Мой внутренний голос притих. Хотела вернуть Кристеру его куртку, но он заставил её надеть.

— Лететь очень далеко. Так тебе будет теплее.

Милый жест, меня тронуло.

— А может, я полечу сама?

Не знаю, почему предложила. Хочется узнать, что Кристер скажет и как отреагирует.

— Я был бы очень рад, — он улыбается и касается моей щеки. — Поверь на слово, для дракона нет радости большей, чем чувствовать крылом ветер, но ты проснулась лишь сегодня. Нужно время, чтобы окрепла. Мы начнём с магии, потом обращение, и только после будет полёт. Сейчас тебя понесу я.

«Боится, что не догонит», — язвительно фыркает в моей голове драконица, и я, не сдержавшись, хихикаю, а после поднимаю взгляд на Кристера.

— Прости, у меня как будто появилась сестра с саркастическим чувством юмора.

— Главное, чтобы вы не ссорились. Не подавляй её, но и не позволяй ей собой помыкать, иначе это плохо кончится для вас обеих.

— Она постоянно восхищается твоим самцом, — я смущённо улыбаюсь. — Драконы между собой могут? ну… ты понимаешь.

— Само собой, — в глазах у Кристера, несмотря на спешку, мелькают странные искорки. — Не стану скрывать, я рад, что у тебя есть вторая сущность. Это позволит отношениям быть более цельными, правильными. Обсудим позже, сперва светоч, иначе спокойной обстановки не предоставится.

Он отходит на свободное пространство и меняет облик. В этот раз я не таращу глаза от удивления, а любуюсь тем, как он меняется. Я дракон, надо же… И тоже смогу… вот так?

«Ох, какой, — моя вторая сущность впечатлена. — С таким интересно устроить игры. Правда, ему нужно будет очень постараться, чтоб победить. Можешь ему сказать».

Я подхожу к громадному дракону и касаюсь вытянутой широкой морды рукой.

— Моя драконица просила передать, что ты впечатляюще выглядишь. Но чтоб победить её в ваших играх, придётся постараться.

Клянусь, драконы умеют ухмыляться. Кристер сделал именно это.

Позволив себя погладить, он указал взглядом на крыло, которое снова положил для удобного подъёма на его загривок.

Второй раз я чувствую себя увереннее на спине Кристера. Не знаю точно, что изменилось, вроде бы всё по-прежнему, но теперь я воспринимаю всё немного иначе. Наверно из-за своей «саркастичной сестры».

«Ты в порядке? — спрашиваю я, когда Кристер отталкивается от земли и активно машет крыльями, чтобы быстрее набрать высоту. — Я раньше не слышала тебя. Почему?»

«Спала. Да и ты меня сама забивала. Всегда молчала, со всем соглашалась. Как дракону развернуться? Хорошо, хоть с самцом повезло. Но предупреди его, не отходи далеко. Нас забрать хотят. Чую тьму. Не собираюсь быть игрушкой. Этот должен защитить».

«У меня на руке знак, — решаю пожаловаться я. — Он появился, когда Кристер хотел взять мою силу, чтобы показать, как это. Теперь он говорит, что я истинная. Знаешь что-нибудь об этом?»

«Значит, ты — его истинная, — очень «помогает» драконица. — Что здесь непонятного?»

«Всё! — возмущаюсь я. — Других кандидаток не посмотрим, видимо».

Тут же ловлю себя на том, что это и неважно. Странно то, что я не могу понять, моя это мысль или драконицы.

«Можем посмотреть, — она ухмыляется. — Скажи ему, что я хочу встретиться с огненным. Он мне понравился».

«Не уверена, что это хорошая идея», — сомневаюсь я.

«Давай-давай, будет весело».

Блин, понимаю, что глупо, но мне и самой интересно.

— Слушай, Кристер, — укладываюсь ему на шею. — Моя драконица просит, чтоб ты её с огненным познакомил. Он ей понравился. Тем более, одна стихия.

Кристер оборачивается и одним взглядом даёт понять, что шутку он запомнил и наказания мне не избежать. Вспоминая прошлое наказание, по телу пробегают мурашки.

«Вот на что ты меня подбиваешь?! Идея твоя, а отдуваться мне!»

«А вдруг познакомит? — бессовестно издевается драконица. — Будем с огненным веселиться».

«Не будем. Во-первых, Кристер его убьёт. Во-вторых… не хочу».

«Зануда. Я вот люблю, чтоб самцов было побольше. Правда, у меня ни одного не было…»

Оу, у меня вторая личность немного… эм… более общительная, чем я.

Надо будет спросить у Кристера, может ли это стать проблемой.

Приобнимаю вырост на спине дракона. Пытаюсь представить, каково это — чувствовать крылом ветер. Не так, как сейчас, а на самом деле. Понимать, что твои движения позволяют оказаться, где угодно. Похоже ли это на плавание?

Вопреки обещаниям Криса, путешествие заняло у нас совсем немного времени. Я любовалась пейзажами, прислушивалась к ветру, следила за тем, как солнечные лучи играют в сверкающей чешуе ледяного дракона. Времени будто не существовало, а может, в этом тоже была какая-то магия.

Когда на горизонте показалась крошечная, похожая на звезду точка, Кристер ударил по воздуху крыльями и мне пришлось вцепиться в вырост на его спине крепче. Мы приближались к форту и даже отсюда было ясно, что у нас не всё в порядке.

— Там монстры Хаоса, — выкрикиваю сквозь ветер, бьющий в лицо. — А значит… Крис… тебе нужно взять силу для светоча. Возьми у меня.

Он меня или не слышит или делает вид, что не слышит. На нас вылетают несколько монстров. Я теряюсь, не зная, как себя вести, но предпринять ничего не успеваю. Одного Кристер хватает зубами, второго бьёт крылом, а третьему, который пытался добраться до меня, прилетает взмахом хвоста.

И вдруг я снова слышу его… голос Хаоса.

«Замечательно. Он сам несёт тебя ко мне. Моя возлюбленная. Будущая мать моих детей. Я заберу тебя. Осталось совсем немного подождать».

— Кристер! — кричу я и крепко цепляюсь за шипы дракона. — Он здесь. Хочет забрать меня!

В тот же миг гаснет светоч. Кристер ударяет крыльями, стремясь скорее добраться до своих людей и будто не слышит моих криков. Не понимает, что несёт меня туда, куда хочет Хаос.

Неожиданно тьму разрезает светящаяся стена. Кристер наклоняет голову, явно не понимая, откуда она взялась. Монстры, которых уже хорошо видно, стали реагировать на неё практически так же, как и на светоч: отшатываться, пытаться увернуться. Я поначалу даже обрадовалась, но позже заметила, что она скорее отпугивает их, чем наносит вред.

Кристер достигает форта и делает полукруг над полем битвы, выбирает место и снижается. Оборачивается без предупреждения, едва коснувшись земли, так что я от неожиданности чуть не падаю в сугроб. Одну руку дракон направляет к монстрам Хаоса, вторую на стену. Я подбегаю ближе, собираясь напомнить о том, что меня нужно защитить, но тут в небо взмывает светящийся шарик.

Кристер морщится, рассматривая его. Потом цыкает, берёт меня за руку и куда-то ведёт.

Честно говоря, я думала, что мы пойдём искать Ральфа, например, но у форта я сразу замечаю ещё одного беловолосого мужчину, а рядом стройную рыжеволосую девушку.

Мужчины сближаются и становится очевидно, что перед нами ещё один дракон. Тот же типаж, льдисто-голубые глаза, белые волосы. Комплекцией Кристеру он тоже не уступает.

Чувствую, как моя драконица набирает воздух, чтобы выдать что-то эдакое, но произнести ни я, ни она не успеваем ни звука, потому что второй дракон делает резкий шаг вперёд и бьёт князя Северного предела по лицу.

Я ожидала чего угодно, но не этого.

«О, да… пусть дерутся за нас!» — обрадовалась драконица.

«Не думаю, что из-за нас, — возражаю я. — Тут что-то серьёзнее!»

— Крис! — я отскакиваю, когда мужчины валятся в снег, но сразу встают, и теперь уже Кристер отвечает правым хуком. — Перестаньте! Вы с ума сошли?!

«У нас соперница. Прогони её!»

«Чего? Это сейчас вообще неважно! Они поубивают друг друга!»

«Не люблю соперничать. Самец либо мой, либо идёт прочь».

Как женщина, я с ней полностью согласна, но сейчас это и правда неважно. Драконы сцепились не на шутку. Каждый удар запросто мог бы нокаутировать, как мне кажется, но эти пока стояли. Бросались друг на друга с хитрыми приёмами, рычали и сверкали глазами так, будто они злейшие враги, а не братья.

Кристер ныряет, пытаясь подсечь противника, тот успевает среагировать и бросается в контратаку. Неудачно… Оба они валятся в снег.

«Мне нравится наш самец, — комментирует драконица. — Ловкий, быстрый. Второй прямолинейный и резкий. Наш плавнее».

«Я рада, что тебе нравится, но как их разнять?!»

«Они сильные. Всё будет в порядке».

Хотелось бы и мне быть такой же уверенной…

— Кристер! — зову я. — Господи, ты нормальный?! Хочешь снова короля разозлить?!

Второй дракон хмыкает и отступает на шаг, бросая ехидное:

— Боишься расстроить папочку?

— Разве что необходимостью хоронить одного из близнецов, — огрызается Кристер, и они вновь бросаются друг на друга.

«Вторая девица мне не нравится, — снова рычит драконица. — Прогони её. Я не понимаю, на кого она смотрит».

«Никого я не стану прогонять. Вдруг она поможет их разнять?» — отвечаю я и продолжаю вслух, приближаясь к другой свидетельнице. — Нет, ну нормально! Я думала, только у моего мозги замёрзли, но, видимо, это семейное.

Она растерянно моргает. Непохожа на роковую соблазнительницу, способную увести у меня дракона.

— Мне кажется, у этих ледяных огненный характер, — тихо отвечает она.

— Или они просто одурели, сидя по разным концам страны, — киваю я. — Кристер потащил меня на юг к брату. Знаешь, что они сделали в первую очередь? Правильно, попытались друг друга убить. Думаю, дело в Кристере. Он маньяк.

— Нет, не только в нём, — в глазах девушки оживают огоньки интереса, до этого она выглядела какой-то потерянной. — Наверное, действительно семейное.

— Меня Катя зовут, — представляюсь я и поворачиваюсь к валяющимся в снегу драконам. — А ты? У меня такое чувство, будто мы где-то виделись.

Девушка вздрагивает.

«Мне она кажется… знакомой», — неожиданно объявляет драконица.

— Я Мира. Мирослава, — торопливо отвечает она. — Ты тоже одна из тех, кого занесло в этот мир?

— Да! Почти неделю назад, — мне становится плевать на драконов. — Тебя тоже?

А потом мы хором выдаём:

— Грёбаный кролик!

Вот блин! Я тут не одна!

Но Кристер не призывал никого больше… вроде бы. Когда мы встретились, он сказал, что ему помогал Алишер. Может, дурацкий жрец на стороне призывает в этот мир ещё кого-то?

Как-то сами собой стали вспоминаться моменты из прошлого. Дурацкий корпоратив, который случился будто бы миллион лет назад, кролик, желания. Я пожаловалась на «мужика-сказку», она про «принца на коне», и мы обе восхитились ироничностью исполнения этого желания.

Мира рассказала, что рассталась с изменщиком-парнем, я о козле-боссе, который предлагал взять в штат через постель.

Немного поговорили о прошлом, я про одинокую и скучную жизнь, Мира про то, что была балериной, но из-за травмы не могла продолжать занятия.

Жалуемся на характер ледяных, не боясь быть непонятыми или понести последствия.

— Жуть тут холодно, — я растираю плечи. — Пошли в форт?

Мира с опаской косится на подуставших драконов. С её слов, мой Кристер ещё лапочка. Рагнар кажется совсем злым.

«А я бы попробовала, — цокает драконица. — Холодный снаружи, но горячий внутри».

Драка подходит к концу, противники тяжело дышат, сверлят друг друга взглядами и обмениваются редкими ударами. Выпендриваться им, похоже, надоело.

— Меня пока никто не отпускал, — нехотя признаётся Мира. — А из-за этого далеко уйти не получится.

Она оттягивает ворот и показывает ошейник.

«Так, всё. Этот Рагнар мне не нравится! — рычит моя драконица. — Я бы горло выгрызла, попытайся он сделать подобное с нами!»

«Боюсь, ничего бы мы ему не сделали. Даже Кристер вон уже запыхался, а он очень сильный, сама видела», — я качаю головой и продолжаю вслух: — Это он нацепил? Кристер тоже собирался. Не знаю уж, насколько Крис был серьёзен, но на второй день у меня появилось это, — стягиваю варежку и показываю золотистый узор, обернувший запястье правой руки. — Сперва Крис собирался вытянуть из меня все силы на такие вот фонарики, — киваю на светоч. — Но потом что-то пошло не так — и вот, я оказалась его истинной.

— И что это значит?

— Ничего хорошего. Крис не отвяжется, везде меня найдёт и никуда не отпустит. Представляешь, он смог найти меня, когда я упала в ледяную реку, хотя был вообще не пойми где. Я бы не стояла сейчас тут.

«Если он нас выбрал, то не отпустит, — напоминает драконица. — Что бы я или ты ему ни сказали, он не откажется от нас. Метка — знак того, что мы идеально друг другу подходим».

«А как же чувства?»

«А что с ними? Я же тоже ощущаю, как у тебя коленки подгибаются, когда он близко».

— Ладно, — я поджимаю губы, не желая продолжать разговор. — Тяжело это признавать, но надо их как-то отвлечь. Есть предложения? Может споем?

— В лесу родилась ёлочка? — хмыкает Мира.

— Хм, а идея-то неплоха, — оцениваю я и уже собираюсь начать, предполагая, что это уж точно отвлечёт братьев, но у драконицы были другие планы. Следующую фразу я произношу уже не по своей воле. — Но вообще есть более действенный способ. Он рискованный и, возможно, будут жертвы. Из плюсов — наши мальчики точно перестанут бить друг друга по лицу и другим важным частям тела.

— Какая? — Мира настораживается. — Ослушаться и уйти?

— Подходишь и целуешь любого мужика. Какой тебе нравится? Ну, а я просто постою и окажу моральную поддержку. Идёт?

— Ты что творишь?! — возмущаюсь я в мыслях.

«Сама я не пойду. Как-то мелочно после драконов к людям подходить».

Мира, похоже, всерьёз оглядывается в поиске кандидатов.

— А других способов нет? — растерянно улыбается она.

«Наверное, есть, но эта самая действенная и весёлая», — отвечает драконица, и я перенимаю контроль: — Впрочем, ладно. Нет так нет.

В тот же миг на глаза попадается силуэт, пробирающийся к входу в форт. Это же… Алишер?!

Я оглядываюсь на Кристера, потом вокруг, но никто из солдат, прибирающихся на поле боя и уносящих раненых, на жреца внимания не обращает. Бойцов можно понять, они устали, я когда с работы возвращалась, отражение в зеркале не узнала бы. К тому же Алишер ведёт себя спокойно, не суетится, уверенно идёт мимо Кристера и Рагнара, а затем скрывается в форте.

Мысль бежит дальше, и я складываю факты: светоч погас раньше, чем должен был. Алишер заразил меня хаосом. Что если и со щитом он тоже что-то сделал? Нужно за ним проследить! Главное, не спугнуть!

— Видишь того лысого, — быстро меняю я тему, — который в форт идёт?

Мира не понимает, куда смотреть, и я показываю пальцем.

— Там чёртов жрец! — я оглядываюсь на драконов.

«Не зови. Нужно самим с ним разобраться».

«Но мы не справимся!»

«Справимся. Я помогу тебе».

«Звучит не очень обнадеживающе, — хмыкаю я и направляюсь к воротам. — Нужно выследить этого гада. Зуб даю, он снова что-то замышляет!» Дорогие читатели! В этой главе Кристер и Катя встречают персонажей книги Адрианы Дари и Василисы ЛисинойПленница для ледяного драконаЖелания сбываются! В новогоднюю ночь я загадала встретить сильного и надежного мужчину. И встретила. Только что делать, если он — безжалостный князь чужого мира, который приковал меня к себе магией и считает своей собственностью?Приятного чтения!

«Мы не можем просто свалить! — спорю я с драконицей. — Нужно предупредить Криса, а то нам не поздоровится».

«Ты зануда. Ничего нам не будет. Пусть сами следят за тем, где мы находимся».

Я не выдерживаю и оборачиваюсь, чтобы крикнуть:

— Крис, Рагнар, мы в форт! Идёмте?!

Драконы, само собой, не реагируют.

«Я же сказала, — фыркает драконица и объясняет вслух. — Я должна была попытаться. Плюс, в случае чего, виноваты будут они. Мы предупреждали. Теперь идём с чистой совестью».

Жрец скрывается за массивными дверями входа в форт. Мы торопимся, чтобы не потерять его. И тут сильный порыв ветра ударяет нам в спины. Позади слышится хлопанье огромных крыльев и звук падения чего-то огромного.

Я медленно оборачиваюсь и вижу, что драка совсем вышла из-под контроля. И Кристер, и Рагнар обернулись драконами и только теперь обратили внимание на что-то вокруг них.

Мы смотрим на драконов, они на нас. Я пытаюсь понять, который из них Кристер, так как братья очень похожи.

«Левый», — подсказывает драконица.

Рагнар начинает орать первым. Мира вцепляется в мой локоть и удерживается на ногах. Как только он заканчивает проявлять своё недовольство, мы с Мирой, естественно, ничего не поняв, переводим взгляд на Криса, который явно готовится повторить «слова» брата. Со второго ора мы точно сообразим, что нам нельзя уходить, пока они не закончат выяснять, у кого длиннее.

— Крис! Мы вам говорили! Вы были просто очень увлечены дракой, — пытаюсь оправдаться я. — А вообще, там был он! Жрец! Его надо остановить!

Тыкаю пальцем в сторону форта, но Крис туда даже не смотрит. Он ступает ближе, склоняет морду к моему лицу и раздражённо фыркает дымом, а потом резко взмывает в небо, попутно схватив меня лапой.

Ору. Так громко, как будто меня режут. Проклинаю этого идиота, который летит прочь от Алишера, хотя тот явно не просто так бродит по округе, ругаю бестолкового князя, что он не видит дальше собственного носа и снова подрался, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью брата.

Спустя целую вечность на пронизывающем ветру и жутком холоде, мы приземляемся на крыше башни. Кристер пытался опустить меня аккуратно, но я так вертелась, что просто вывалилась из его когтей и больно ударилась коленом. Рагнар Миру опустил куда аккуратнее!

Сделав полукруг, братья оборачиваются в полёте и спрыгивают к нам уже людьми. Оба лохматые и злые. Рагнар приобнимает Миру за талию и подтаскивает к нам. Меня пугает его взгляд, а вот драконицу тянет пошалить, так что я мысленно умоляю её вести себя прилично.

— Мне казалось, ты собирался к себе, — рычит Кристер.

— Ты же не думал, что я на своих полечу? — в тон ему отвечает Рагнар. — В отличие от некоторых, я не могу оставить свои земли без защиты надолго.

— Тебе было мало, младший братец? — Кристер коротко шагает вперёд и мне начинает казаться, что новая драка на подходе.

— А тебе? Быстро вспомнил, как крыльями махать?

— Не я хвастался пределом, который не остаётся без присмотра, — Кристер криво ухмыляется, а потом поворачивается к Мире. — Значит, вы тоже знакомы?

«Так какого Хаоса он творит?! — возмущается драконица. — Его брат на нас и не смотрит, а этот начинает подкатывать к другой девице?! Она всё-таки соперница! Зря ты с ней любезничала!»

«Не неси чушь. Мира хорошая и попала в непростую ситуацию. Ей Рагнара за глаза хватает».

«А я тебе говорю! Надо немедленно отвлечь его внимание на себя!»

— Конечно, знакомы, — я странно улыбаюсь. — Ты тоже, Кристер. Она представлялась, помнишь? Или возраст даёт о себе знать? Память уже не та, да? Кстати, а тебе сколько лет?

— Женщина, ты помнишь, что хаоса в тебе больше нет? — князь северного предела как-то недобро улыбается. — И что с тобой будет, если продолжишь дерзить?

«Отлично. Мне нравится. Снова сосредоточен на нас. Теперь пусть ещё второй заинтересуется».

«Ты в своём уме?! Он не наш!»

«Я хочу, чтобы истинный ревновал».

«Этого не хочу я! Ты хоть представляешь, что он со мной в прошлый раз сделал?!»

— Между прочим, «женщина» — это как-то неприятно, — чокнутая ящерица во мне явно дразнит Кристера, а после поворачивается к девушке и улыбается. Мягко и открыто. — Мир, скажи, мы знакомы или нет?

Та замирает и кусает губу. А затем делает неопределённое движение головой, которое можно расценить и как «да», и как «нет».

— Хаос с тобой, — фыркает князь севера и смотрит на Рагнара. — Но это может что-то значить. Следи за своей. Младший получил драконицу в истинные.

— В моём случае это неважно. Кем бы она ни была, согласно пророчеству, итог один, — жёстко отвечает Рагнар. — Меня другое интересует. Ты второй раз-то обернуться сможешь, или как идиот Айварс?

— О себе побеспокойся. До дому проводить, чтобы не заблудился?

— Сам дойду, чтобы твою рожу не видеть, — выплёвывает Рагнар.

— Нет уж, мне надо убедиться, что ты точно ушёл, — протягивает Кристер и идёт следом, прихватив меня с собой.

Что сказать, Рагнар ориентируется в замке Кристера куда лучше, чем я.

— Крис, а мы поедем к Мире в гости? — я повисаю на руке дракона.

— Это ещё зачем? — кривится он.

«И правда, зачем? — спрашивает драконица. — Мне не понравился её дракон. Нечего нам там делать».

— Ну как же! А визит вежливости? Вы с братом должны наладить отношения! Да и мне полезно пообщаться с подругой по несчастью, а то здесь только Бригитта да Алиш…

— Тс-с-с, — рычит Кристер. — Я слышал про жреца. Займусь им позже, когда этот недоумок исчезнет.

— Что? Но… Крис.

— Позже, я сказал.

Я поджимаю губы. Ну и что это такое? Он не хочет показывать, что в пределе есть проблемы? Из-за того, что Рагнар может подумать?

«Именно так», — поясняет драконица.

— А что, Крис, прилетай, — оглядывается второй князь и мы замолкаем.

— Будешь издеваться, я прилечу, — с угрозой произносит Кристер, и брат перестаёт ухмыляться.

У портала оба брата уже не шутят. Рагнар, не позволяя нам с Мирой даже попрощаться, шагает в портал, утягивая девушку.

— Всё-таки истинная, — хмыкает Кристер, когда они исчезают в ледяных и огненных всполохах.

— Ты о Мире?

— Да, — Кристер поворачивается ко мне и сжимает плечи. — Иди в мою спальню и приведи себя в порядок. Я слетаю до форта и найду жреца.

— Что?! Нет! В смысле… я не могу отпустить тебя одного!

— Всё будет хорошо.

— Он заразил меня хаосом! И попытается заразить тебя!

— Не бойся, — хмыкает дракон. — Если Алишер полезет целоваться, я буду готов.

— Ваша светлость, — у нас за спинами неожиданно оказывается Бригитта. — Вы вернулись! Я немедленно распоряжусь об ужине.

— Только на Катю, — останавливает её Кристер и смотрит на меня. — Сама выбирай, чего хочешь поесть.

«Мясо, — вместо меня почти выкрикивает драконица. — Много!»

Бригитта прищуривается.

«А потом мне нужна будет хорошая прожарка, — драконица тем временем продолжает веселиться. Делает паузу и смотрит на Кристера. — В этом я рассчитываю на тебя».

Он усмехается, похоже, понимает, кто с ним говорит, и его это явно заводит.

— Обязательно. Так что сильно не наедайся.

«Голодной я тоже быть не хочу», — Ухмыляется моя драконица, но именно я делаю шаг и, осмелев, кладу ладонь Кристеру на грудь: — В твоих интересах вернуться быстрее.

В его глазах мерцает какой-то неясный огонёк. Возможно, это его дракон, пока не могу понять. Князь улыбается, а потом приподнимает моё лицо за подбородок и целует. Сладко и напористо, так что по спине растекается волна горячих мурашек. Ничего не ответив, он резко направляется в коридор, будто и впрямь намеревался метнуться до форта и разнести его к чертям, лишь бы скорее вернуться и взять своё. Пару дней назад меня бы это напугало, а теперь… волнительно.

«Ушёл», — вздыхаем мы вместе с драконицей и тут меня прошибает несколько вопросов.

«Слушай, а ты родилась со мной? Или появилась после того, как меня сюда закинуло?»

«С тобой, само собой, — фыркает она. — Но не знаю, почему мы оказались здесь только сейчас».

«А чего раньше не проявлялась? И…слушай, а имя у тебя есть? Или такое же, как у меня: Катя? Драконица Катя. А что? Необычно».

«Я — это ты. Начнёшь выдумывать имена, будет какое-то… нездоровое расстройство», — фыркает она.

— Ну и что готовить на ужин? — напоминает о себе Бригитта.

«А это что за недоразумение? — фыркает драконица. — Я слышу упрёк в её голосе».

— Мяса, ну и что Кристер ещё любит? — улыбаюсь вежливо. — У нас с ним всё налаживается. Хотела бы организовать романтический вечер. Поможешь с этим?

— Забыла, что я советовала, — она выделяет это слово, — тебе делать? Ты что, уже не хочешь вернуться домой?

«П-ф… К чему? — фыркает моя драконица. — Там точно не найти такого крутого самца».

«Ага, — соглашаюсь я. — Последний, кто ко мне клеился, незадолго до появления здесь, кстати, был сильно так себе».

Дальше отвечаю уже Бригитте:

— Скажем так, после всего, что со мной приключилось, я чувствую куда большую связь с этим миром, чем раньше. Да и не выходит у меня держаться подальше от дракона, метка истинности которого появилась на моей руке.

— Ты же понимаешь, что это игра? Он со всеми так делал. Привязывал к себе, а после разматывал до последней искры жизни, — щурится Бригитта.

— И что, прям у всех была метка? Не неси чушь. Я ходила с ним через семейный портал. У Кристера был миллион способов, вариантов и поводов меня использовать, но он не тронул. Князь сложный мужик. Замкнутый, часто злой, но честный. Я ему верю, — вскидываю подбородок. — Лучше займись ужином. Я хочу принять ванну, а то последние дни меня сильно измотали.

— Ты здесь только наложница, рабыня, так что это я могу отдавать тебе приказы. Никак иначе, — рычит Бригитта, но внезапно уступает. — Впрочем, да. Хорошо. Для господина я готова на что угодно.

«Что ты задумала? — рычит драконица моим голосом. — Отвечай или спалю тебя магией огня, а после скажу, что ты приспешница Хаоса».

— Ничего. Иду исполнять приказ, — хмыкает Бригитта и сужает глаза. — Ты какая-то иная.

— Всё верно, — поднимаю подбородок. — В замке два дракона, один из которых долго спал, но теперь задаст жару. Точно хочешь испытывать судьбу?

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — выходит из себя Бригитта. — Мне готовить ужин или нет?

— Готовить, но не выпендриваться, — я опускаю подбородок. — Кристер мой. Будешь пускать на него слюни, вылетишь из замка в ночь. Поняла меня? И это в лучшем случае. Можешь и сама стать рабыней и превратиться в светоч.

— Он слишком шикарен для пришлой. Ты не достойна познать совершенство его тела и пламя страсти.

— Ой, да что ты? Мы познали его часть перед отправлением на юг. А теперь распробуем целиком, — подхожу ближе и заглядываю ей в лицо. — До последней капли. Он шикарен, это верно. Именно то, что мне нужно.

Бригитта сверкает взглядом, полным ненависти.

— Кристер не достанется тебе! Я желаю его с момента, как только увидела, и делиться не намерена! Я сделаю Кристера своим, поняла?!

— Думаешь, если он не смотрел на тебя столько… кстати, сколько ты пытаешься? — силюсь сдержать драконицу, но она вошла в раж. — Я его истинная. Забудь, живи дальше. Теперь путь к нему окончательно закрыт.

Бригитта фыркает:

— Посмотрим, — выплевывает слово, полное яда и желчи, а после разворачивается и уходит.

Обалдела вконец. Приказывать МНЕ? Кристер поселил меня в своих покоях на второй день. Понятно, что я тут не простая наложница.

«Нам пора его оседлать, — заявляет драконица. — Ты же понимаешь, о чём я?»

«Имеешь в виду… секс?» — в ужасе переспрашиваю я.

«Конечно, — я прямо вижу, как внутренне драконица облизывается. — Неужели не хочешь ощутить его полностью?»

«Мне… страшно. У меня ещё не было мужчины».

«У меня тоже, представь себе, — хмыкает драконица. — Но сама понимаешь, лучшего кандидата на первый раз просто не найти. Или тебе приглянулся кто-то другой? Так скажи. Тот огненный, да?»

«Нет! Блин… — я тру лоб. — Как думаешь, нам стоит беспокоиться насчёт Бригитты? Она может сделать нечто… эдакое?»

«Да. Она его хочет, и с ней явно что-то не так. Эта зараза сложнее и опаснее, чем кажется, — драконица скалится. — Мне даже кажется, что вторая сущность в ней тоже есть. Но это не дракон».

Вот тебе и раз.

Я смотрю на пустой коридор и думаю о том, как много мне стоит поменять в замке Кристера. Думала ограничиться доработкой интерьера, но, похоже, сперва приберусь и проверю список нашей прислуги.

«Интересно, кто она».

В ожидании обеда иду в комнату Кристера. На пороге замираю, сомневаясь в уместности подобного, но потом меня подталкивает драконица и помогает перешагнуть эту черту.

«Ты его истинная, а значит будешь жить вместе с ним», — уверенно заявляет она.

«Может, не надо? Ещё есть шанс сбежать…»

«И к чему придём?»

Спорить бессмысленно. Да и она права. Что, если во мне снова проснётся огненная магия, и я устрою пожар? Там-то после рассказов про драконов и Хаос меня в дурдом увезут, кроме того… теперь мне интересно, как я попала в «реальный мир». Когда это случилось? Почему? Случайно ли то, что я вернулась? Крис сказал, что я не одна, и предупредил Рагнара, что Мира тоже может оказаться драконицей.

Выходит, нас вернули специально? Именно сейчас? Сложно поверить, что всё это просто совпадение.

«Хватит думать о всякой ерунде, — ворчит драконица. — Нам нужно привести себя в порядок перед особенной ночью».

«Меня пугает твой энтузиазм».

«Соберись. Эх, вот поздно я проснулась. Так бы не позволила вбить в нашу голову лишние и ненужные мысли».

Из-под кровати выскакивает то, что я поначалу принимаю за комок пыли, но оглушительное «Мяу!» расставляет всё по местам.

— Пушистик! — я падаю на колени. — Боже мой! Ты что, тут всё время сидел?! Тебя кормили вообще?!

Судя по впалым бокам и безумному огоньку в глазах, Бригитта о моём коте не беспокоилась. Он будто так и сидел в комнате, не имея возможности выйти. Когда мы были тут в последний раз, Кристер заставил принести много блюд, но все они с растительной пищей, котику она вряд ли пришлась по вкусу, а Бригитта наверняка унесла все тарелки после нашего отбытия.

Поднимаю ребёнка на руки и прижимаю к груди.

— Ничего, малыш. Сейчас пойдём и покормим тебя.

Котёнок жалобно мяукает.

«Он тебе благодарен, — говорит драконица. — И скучал».

«Ты его понимаешь?»

«Вижу, как себя ведёт, — она вздыхает. — Котёнок ещё маленький. Начнёшь учиться магии, сможешь тоже его понимать. Ты же пока ничего не умеешь».

— Вот как, — говорю я вслух. — Значит, станешь моим фамильяром? Интересно.

Он мяукает.

«Спроси, как его зовут».

«У него нет имени».

— Будешь Пушок, — решаю я. — Банально, но ты такой милый.

«И пушистый, да?» — язвит драконица.

Пушку на мои рассуждения чхать. Он, наверняка был бы согласен даже на «Котлету», лишь бы покормили, что я и собираюсь сделать.

Выхожу из комнаты, смутно припоминая, в какую сторону нужно идти.

«Поставь Пушка, — советует драконица. — Он по запаху быстрее найдёт».

Я делаю как она хочет, и котик устремляется по коридору так быстро, что мне приходится бежать за ним. Мы сбегаем на первый этаж и поворачиваем влево. Снова галереями и коридорами. Мне даже немного жутко оттого, что если я остаюсь здесь, то весь замок вроде как… мой?

Теперь и я начинаю чуять кухню, в воздухе витает аромат жареного мяса, отчего рот наполняется слюной. Я улыбаюсь тому, как Пушок спрыгивает с низенькой лесенки, спотыкается и кувыркается, но тут же встаёт и летит дальше. Завернув за угол, он ненадолго исчезает из виду. Я вбегаю следом и застаю момент, когда Бригитта выливает что-то в кувшин с вином. Может я и не обратила бы внимания, если бы, заметив меня, она тут же не спрятала флакончик за спину и не отскочила от стола, будто напакостивший ребёнок. Свожу брови и опускаю подбородок.

— Что ты туда влила? — строго спрашиваю я.

К слову, на кухне мы не одни. В дальнем конце стоит крупный мужчина, который удивлённо поворачивается на незнакомый голос. У него забавные рыжеватые усы, закрученные на концах. У другого стола пара подростков, которые резали яблоки.

— Ничего, — рычит Бригитта.

— Хорошо, — я складываю руки на груди. — Тогда ты выпьешь из этого кувшина.

— Повторяю ещё раз, я ничего туда не вливала, — шипит та сквозь зубы. Я замечаю, что повар хватает полотенце и, вытирая руки, идёт к нам.

— А я сказала, что ты выпьешь из этого сраного кувшина, — рычим мы с драконицей. — Если ты чем-то траванула ужин, который должны были съесть мы с Кристером, то поплатишься прямо сейчас.

— Я бы не посмела навредить Кристеру!

— Значит, выпьешь простое вино, — я опускаю подбородок. — И один глоток ничего тебе не сделает.

— Нет! Мне нельзя! Князь будет гневаться!

— Что ты влила туда? — строго спрашивает повар.

— Ничего! Она врёт! Это же просто наложница!

Я поднимаю руку и показываю переливающийся рисунок на запястье.

— Я — его истинная, невеста, единственная, неповторимая, и всё такое.

— Нет! — верещит Бригитта. — Лгунья! Ты собиралась сбежать от него! Вот и беги! В свой мир! Тут ты не нужна!

— Я сказала, пей, — делаю шаг к ней, — а не зубы заговаривай!

Мой котёнок у ног агрессивно шипит,

Повар хмурится и кивает мальчику, который тут же исчезает с кухни. Надеюсь, он собирается позвать стражу. Сам же мужчина берёт кувшин и нюхает его.

— Запаха я не чувствую, — сообщает он.

— Бригитта спрятала пузырёк.

Он кивает и хватает служанку за руки. Та попыталась сунуть бутылёк в карман, но после непродолжительной борьбы тот оказывается в руках мужчины. Сняв крышечку, он помахал над бутыльком, подгоняя к себе запах, и поморщился.

— Колдовские зелья. Я не силён в них, но это точно не добавка к пище.

— Там ничего такого! Просто зелье! Для поддержания сил.

— Значит, ты выпьешь их, тебе понадобятся, — я опускаю подбородок. — Сегодняшнюю, а может и множество ночей после ты проведёшь в камере.

Повар берёт какую-то чашку, выливает в ведро её содержимое и наполняет из отравленного кувшина. Бригитта пытается сбежать, но путь ей преграждает девочка, а потом на подмогу приходит повар, который хватает женщину и умудряется скрутить одной рукой. Я моргнуть не успеваю, когда верещащая Бригитта уже начинает кашлять оттого, что он щедро плеснул ей в глотку вина, а потом отпустил, и служанка упала на колени.

— Что это было за зелье?! — рявкаю я. — Говори. Если нужно звать лекаря, времени у тебя мало!

— Это… зелье… истинной сущности, — кашляет и будто бы рыдает Бригитта, не поднимая головы. — Я хотела… Чтобы ты увидела его. Струсила и убежала. Как все. Как всегда.

— Ты, блин, серьёзно?! Я уже видела его.

— Но не в частичной трансформации.

— И в такой тоже. Очень миленький, — фыркаю я. — И что значит «как всегда»? Ты не первый раз такое проворачиваешь, да?

— Была пара инцидентов, — вспоминает повар. — Тогда девушки впадали в припадки после трапезы и не хотели больше видеть князя.

Я прокручиваю в голове всё, что успела узнать. Иномирки, о беременности которых Крис не подозревал… те, кто не проживали больше месяца… Частичная трансформация и меня, признать честно, испугала, а не подготовленному разуму и того сложнее… Боже мой… а если они делали всё это специально? Соблазняли стражников, сбегали, истерили. Всё что угодно, лишь бы держаться от него подальше, не пытаясь разобраться?

Выходит… За всем этим стояла… она?

В этот миг в кухню вваливаются стражники во главе с Ральфом. Их и правда позвал мальчик.

— Катя? — спрашивает помощник Кристера. — Всё в порядке?

— Мы раскрыли отравительницу, — я киваю на Бригитту. Отведите её в темницу, пусть Кристер решает, что с ней делать, — поворачиваюсь к повару. — И будьте добры, покормите котика. Он очень проголодался.

— Идём, — пара солдат подхватывают бывшую служанку под белы рученьки и ставят на ноги. В этот миг она вскидывает голову и зыркает на меня.

— Матерь Божья! — взвизгиваю я, отшатываясь.

Лицо женщины потеряло человеческие черты. Кожа посерела, нос скрючился и теперь напоминал скорее клюв. Я и раньше не считала её красавицей из-за крупных черт лица, но теперь она и вовсе напоминала грубо сделанную скульптуру, которая скорее пугает, чем приносит эстетическое удовольствие.

Стражники хмыкают, но их личико Гюльчатай, похоже, не нервирует.

Крис обалдеет, когда я расскажу ему.

Теперь, когда мой ненормальный брат ушёл, можно заняться наведением порядка. Не знаю, что случилось со светочем, но что-то с ним определённо случилось, и это сильно беспокоит. За последнюю сотню лет я точно угадывал длительность защиты и не мог ошибиться здесь и сейчас. А значит, нужно понять, как это случилось.

Выбегаю на стену и прыгаю с борта вниз. В полёте обращаюсь и с силой ударяю крыльями. Обычно мне больше нравится ездить до форта верхом через спокойный и заснеженный лес, но в этот раз времени нет. Я должен поймать заносчивого жреца и вывернуть его наизнанку за то, что он покушался на мою женщину. Мало того, что хаосом заразил, так ещё и целовал её.

Не прощу.

Сейчас Кати со мной нет, можно мчать, разрезая воздух крыльями. Пока мы носились туда-сюда, уже стемнело, и свет звёзд находил отражение на снегу, красиво подсвечивая деревья. Светоч тоже было видно издалека, его сияние будто маяк вело в сторону форта. Жаль, что нет Кати, но у неё и без полётов был слишком сложный день. Ещё успею показать ей красоту севера.

Когда добрался до форта, место битвы с тёмными уже прибрали. Солдаты отдали оружие кузнецам, а сами взялись за ремонт разрушенных строений. Подозрительно весёлые, но едва замечают меня, становятся серьёзнее.

Да, сегодня я не на коне, а дракон. Тоже мне событие. Впрочем, если вспомнить недоумков, что напали на Катю, неудивительно. Я так давно не пользовался крыльями, что они начали забывать, как я выгляжу на самом деле. Теперь будут в курсе.

В который раз вздыхаю, подперев рукой подбородок, и слежу за вальсом снежинок за окном. Все такие разные, кружатся, будто бабочки, танцуют, подхваченные порывом ветра. Я вижу, как сильно он качает деревья за окном.

Пушок мурлыкает, развалившись на моих коленях и «жамкая» в воздухе лапками, пока я почёсываю его отъетое пузо.

Где носит Криса?

«Может, что-то случилось?» — рассуждала я в мыслях.

«Что с ним может случиться? Он же дракон. А если что и случится — так тому и быть».

«И не жалко тебе его?»

«Не нужно жалеть мужчину. Если сильный, то сам справится с проблемами. Если слабый — то зачем он такой нужен?»

«Может, ты и права, — снова вздыхаю я, поглаживая кота. — Просто поздно уже».

«Поешь и иди спать».

«Нет. Хочу дождаться».

Драконица хмыкает и замолкает.

Продолжаю смотреть в круглое окно с резным узором по раме. С улицы в него попадает свет фонаря, так что даже в такую темень достаточно светло и романтично. Хорошее место для ужина. Приказала слугам держать всё наготове и сразу тащить Кристера сюда, как прилетит, но… с тех пор прошло уже не пойми сколько времени.

Кристер терпеливо ждёт, когда я достану из миски кольцо и рассмотрю его. Уже открываю рот, чтобы согласиться, как в голове фыркает драконица:

«Ну не знаю».

«В смысле?! Ты же сама пихала меня в его объятия!»

«Я ж не думала, что он сразу замуж позовёт».

«Ты в своём уме? У меня на руке метка истинности. Логично, что он позвал бы. Рано или поздно».

«Ну вот как-то… а если нам не понравится завершение ужина?»

«Что тебе не нравится в ужине?»

«Не-е-ет! То, что будет после него!»

«Ты про…» — я сглатываю.

«Про секс, да!»

«Ну, знаешь, а вот я рада тому, что он сделал предложение до того, как всё случится. Как-то спокойнее сразу. Мы же вроде как…»

«Что спокойнее? Думаешь, он передумать не сможет?»

«Эй!»

— Всё в порядке? — Кристер, похоже, устал ждать моего ответа.

— Д-да.

— Твой дракон против? — он настораживается.

— Сперва хочет секс, — неловко улыбаюсь я и краснею, а драконица встревает в разговор. — А то ходили слухи, что наложниц ты в свою постель не пускаешь и нос воротишь.

Князь усмехается и встаёт. Я вздрагиваю, наблюдая за тем, как он вырастает надо мной будто скала. Сильный, высокий, уверенный. Как и в первый день здесь я кажусь себе маленькой и слабой, вот только теперь Кристер для меня не угроза, а защита. Я перестала бояться его, ещё не до конца поняла, но очень хочу понять.

— Может я просто ждал тебя? — он подаёт мне руку. — Идём, покажу.

— Вот так просто? — хмыкаю я. — Пошли сделаем это?

— А зачем усложнять? — он поднимает бровь.

Я собираюсь возразить, но не нахожу слов. И правда, зачем? Мы же оба понимаем, для чего сейчас пойдём в спальню. К чему этот ужин, кольцо, всё, что случилось до этого.

Почему мне хочется сложностей? Для чего?

«Люди любят усложнять, — философски замечает драконица. — Драконы честны друг перед другом».

Вкладываю пальцы в его ладонь, в который раз удивляясь тому, какая она горячая. Кристер устраивает мою руку на сгиб локтя и выводит из зала. Я оглядываюсь на Пушка, а Крис, будто угадав мысли, усмехается:

— Ему незачем присутствовать. К тому же, теперь это и его дом тоже. Котоежи умнее, чем кажется на первый взгляд. За одну ночь ничего с ним не станет.

Смущаюсь и опускаю взгляд. Волнение разбухает в горле холодным липким комком. Я правда это сделаю?

Мы входим в спальню Кристера. Я оставила тут беспорядок, когда собиралась на ужин, но слуги всё прибрали. Приятно потрескивали поленья в камине, зажжены не все свечи, создавая романтичную атмосферу. Князь закрыл дверь и без лишних прелюдий притянул меня к себе.

Поцелуи больше не пугали, но я всё равно смутилась тому, как всё это происходит. Мне чего-то не хватало, но я не понимала, чего.

«Расслабься».

«Не могу!»

«Тогда я заберу контроль тела».

«Нет».

— Боишься? — Кристер погладил меня по волосам.

— Очень, — признаюсь я.

— Потому что первый раз?

Киваю.

— Ты мне доверяешь?

Поднимаю взгляд и смотрю на него. Льдисто-голубые глаза сейчас тёмные, будто грозовое небо, но в них видно переливающиеся искры магии.

— Да…

— Раздень меня.

Я вздрагиваю от этой просьбы. Почему-то это кажется чем-то преступным…

За дело берётся драконица. С азартом, едва ли не высунув язык, она распахнула верхнюю одежду, что-то вроде пиджака, сдёрнула жилет под ней и неспешно, с предвкушением, взялась расстёгивать пуговицы на рубашке. Кристер не сопротивлялся. Мне было стыдно и неловко от происходящего, но чем ближе, ввиду отсутствия одежды, мы оказывались, тем ярче разгоралась во мне частично знакомая жажда.

— Ты лжёшь мне, — заявляет Кристер, когда я снимаю с него рубашку и, сглотнув, тянусь к брюкам.

— Вовсе нет, — начала было я, но он указывает взглядом на кровать.

Позволил Кате уснуть только под утро, а сам не мог закрыть глаза и просто лежал, слушая её спокойное дыхание.

Моё сокровище. Только моё. Я присвоил, сделал своей. Моя истинная.

Её ладонь лежит на моей груди. Не помню, в какую из кратких передышек я надел на её палец кольцо и запретил снимать. Накрываю рукой, обращаю внимание на знак, обернувший моё запястье, и не сдерживаю улыбки. Её драконица тоже признала меня.

И всё же при всём хорошем, что случилось, меня тревожит нехорошее предчувствие. Вспоминаю самое начало войны. Мы, совсем ещё мальчишки, ничего не знающие, но не желавшие признавать поражение, искали способы всё исправить, обернуть. Чего только не пробовали, даже самое абсурдное.

Уже не помню точно, кто из нас нашёл гадалку, живущую у Хаоса в заднице. Мы добирались до неё два дня и то потому, что Рагнар знал «короткую дорогу». Гений поиска, чтоб его.

Прошла почти сотня лет, а помню. Стоило ли рисковать, но мы считали себя неуязвимыми и верили, что цель оправдывает любые средства.

В глуши, месте, которое вряд ли можно найти случайно, мы встретили низкую женщину в маске, сделанной из оленьего черепа. Она не назвала имени, не поднимала головы, так что я не знаю цвета её глаз, даже не двигалась, стоя в руническом круге, созданном из невероятно закрутившихся древесных корней. По внешнему краю его выделяли тонкие свечи, пахнущие горелым жиром.

Когда Кристер запирает дверь я тут же бегу к шкафу. Ноги ещё ватные, если бы не весь этот хаос, я бы из постели до обеда не вылезла.

«Это Хаос, — драконица играет в капитана-очевидность. — Он пришёл за нами!»

«Думаешь всё так серьёзно?»

«Я отметила дракона истинным. Само собой, ему врагу не понравилось», — хмыкает она.

«Думаешь, из-за этого?»

«Уверена».

Распахиваю шкаф Кристера. Помимо его одежды, здесь теперь есть моя, то немногое, что было припасено для «очередной» наложницы, задержавшейся у князя дольше положенного.

У некоторых платьев, по всей видимости с учётом климата нашего предела, имелись штаны типа легинсов. Я выбрала одни, утащила рубашку Кристера, надела сапоги. На приём к королю в таком виде не пойти, но достаточно удобно, чтобы иметь возможность убежать хотя бы.

Едва закончила одеваться, в дверь что-то ударилось. Пушок вскочил и изогнул спинку, я захлопнула шкаф и прижалась к нему спиной. Возможно, стоило бы спрятаться внутри него, но так страшнее. Если этот кто-то ищет меня, будет правильнее видеть и как-то реагировать на происходящее.

Удар повторился. Я услышала странный скрипящий шёпот, будто радиопомехи, в которых отдалённо угадывалось моё имя. Снова грохот! Я озираюсь и нахожу взглядом кочергу у камина. Лучше, чем ничего, да? И плевать, что драться я не умею от слова совсем.

Дверь не выдерживает и распахивается. В комнату врывается морозный пар, а следом входит человек, которого я узнаю сразу. Выглядел он почти так же, как те монстры, с которыми приходилось сражаться у форта, но лицо узнавалось безошибочно. Это он, сомнений быть не может. Взгляд пустой и какой-то мёртвый.

Как? Кристер же сказал, что разобрался с ним!

«Это не он, — объясняет драконица. — Хаос изменил его. Забрал себе. Кристер разрушил физическую оболочку, и теперь этот урод не сможет притвориться человеком. Все знают, что он монстр».

— Катя… Ты… — прошелестел бывший жрец. — Что ты наделала…

«Нам нужно от него избавится, — заявляю я. — Можешь помочь мне его сжечь? Или что нам делать?»

«Нужно попытаться, но я не уверена…»

— Владыка не простит тебе измены, — шелестит Алишер. — Ты должна принадлежать ему.

— Да пошёл он знаешь куда? — огрызаюсь я. — Я сделала выбор. Не в его пользу.

— Глупый выбор, — жрец шагает в комнату.

«Нам надо огонь! Как его сделать?!»

«Почувствуй его. Он как дыхание. Сосредоточься и выдохни!»

Я честно стараюсь, но ничего толкового у меня не выходит. Выдыхаю пар, чувствую себя до невозможности глупо, но больше ничего. Чёрт!

«Соберись!»

«Не могу!»

Алишер делает ещё шаг. Я вскидываю кочергу и понимаю, что толку от неё будет чуть. Из коридора слышатся крики и лязг оружия, но думаю, там и без меня полно забот. Что делать? Орать?

«Кристер же как-то понял, что я в опасности, — паникую я, пытаясь сосредоточиться на пламени. — Может, и сейчас поймёт?»

«Вот только успеет ли!»

Неожиданно раздался хлопок, и я чуть не свалилась на пол, не понимая, откуда звук. Алишер тоже моргает, а после мы синхронно поворачиваемся к кровати, на которой замечаем…

— Пушок?! — удивлённо выдыхаю я.

Мы сидели перед камином в одной из гостиных: Кристер, положив руки на спинку дивана, я рядом, перебросив ноги через его левое колено и устроив голову на его плече. Князь так и не выпустил из правой руки меч, дожидаясь, когда появится Ральф, чтобы сообщить, что монстров не осталось.

Подумать только, на нас напали, по замку всё ещё бродят твари Хаоса, а мне спокойно. Я совсем не боюсь, потому что он здесь, со мной. Сознание понимает, что вокруг ещё опасно, но на сердце спокойно. Драконица и вообще практически мурлыкает, будто пригревшаяся кошка. Интересно, куда Пушок запропастился? Тоже обходит территорию? Надеюсь, с ним ничего не случится?

— Всё равно не понимаю, как это вышло, — вздохнула я и потёрлась щекой о Кристера. — Ты столько лет не мог нормально пользоваться магией, а теперь имеешь возможность, только если я неподалёку?

— Я и сам пока не понимаю, как это работает, — князь улыбается. — Хаос изменил всех нас.

— Как? Расскажи, что тогда случилось?

Кристер морщится. Явно не хочет отвечать. Когда я уже подумала, что не узнаю ответ, он вздохнул.

— Нечего рассказывать. Наша мама… Хаос её запутал, приманил и обманул. Мы с братьями нашли её слишком поздно, всех задело.

«Ты так и не сказала ему. Не хочешь знакомиться со свекровью? Понимаю».

Я вздрагиваю и резко поднимаю голову.

— Крис! Прости меня! Я такая дура! Совсем забыла рассказать тебе кое-что!

— Успокойся, — он хмурится и гладит меня по щеке. — И ты не дура.

— Когда я была одержима хаосом, я… В общем, я кое-что слышала. О вашей маме.

— М-м-м?

— Она жива. Я так думаю. Но она у Хаоса. Он хочет ослабить вас, вашу семью.

— Это я понимаю. Но насчёт того, что жива… Катя, я уже не уверен. Мы с братьями искали, поверь. Так, как никто бы ни искал.

— Я слышала! Он сам мне сказал!

— Я тебе верю, — дракон успокаивающе гладит меня по волосам. — Не верю я ему. Айварса ещё помнишь? Ему предсказывали, что он найдёт мать. Мы долго работали с этим, искали, пробовали. Щит, защищающий Айсгард, истончается, и нам нужна мама, чтобы восстановить его.

— Звучит так, будто ты сдался, — хмурюсь я.

— Нет. Но меня тревожит будущее. Мама была у Хаоса слишком долго. Я не представляю, что буду делать, если окажется, что она как тот же Алишер. Но делать нечего. Щит, что держался на истинной любви моих родителей, истончается. Светочи, что оберегали нас десятки лет, стали ненадёжны. Пора заканчивать шить заплатки и решить, в конце концов, проблему.

Мы оба переводим взгляд на меч, который продолжает лежащую на спинке дивана руку князя и указывает на дверь. Мне становится морозно, и я снова прижимаюсь к Кристеру. Он целует в макушку.

— Как я могу тебе помочь?

— По-хорошему, сперва нужно обучить тебя магии, контролю огня и показать, как оборачиваться, чтобы в случае чего ты могла перебраться в безопасное место.

— И бросить тебя без источника магии? Нет уж.

— Мне будет спокойнее знать, что ты в безопасности. В любом случае на обучение магии нужно время. Не дни, не месяцы. Конечно, я очень рад, что ты справилась с проблемой и смогла сама разобраться с Алишером, но пока это на уровне инстинктов, а не осознанных действий, рисковать я не хочу.

— Но ты объяснишь мне основы?

— Само собой. В академию не поедешь, но, думаю, сможешь числиться там удалённо.

— Почему не поеду?

— Потому что это слишком далеко от меня, — голос князя стекает в нежный бархат.

Я улыбаюсь и тянусь за поцелуем, но его не случается.

— Мой князь? — в дверях появляется Ральф.

Кристер ловит меня за подбородок и целует, отказываясь лишать удовольствия нас обоих. Мне неловко перед Ральфом, но кто же даст мне отстраниться?

— Вы закончили проверку? — спрашивает князь, прервав поцелуй.

— Ещё нет. У меня другие новости. Ваш брат… его снова видели над фортом в облике дракона.

— Который брат?

— Рагнар, простите.

— Светоч горит?

— Да. Там всё в полном порядке.

Кристер хмурится. Я вместе с ним. В груди поселяется нехорошее предчувствие.

— Тогда на кой хрен он прилетел? — спрашивает он у огня в камине.

Некоторое время мы молчим, а после Рагнар качает головой и поднимается.

— Ладно. Проверим. Я бы предположил, что он потерял в снегу любимую игрушку и не может заснуть, но верится слабо.

Вот вроде язвит, а в голосе слышится беспокойство. Сколько бы князь севера не изображал из себя крутого мужика, он явно беспокоится о брате. Это очень мило.

— Хорошо, — киваю. — Я на плечах, да? Может, поучишь меня оборачиваться? Неудобно же.

— Ты останешься. Я не могу тобой рисковать.

— Вот ещё! Крис, не смей!

Князь меняется в лице.

— Не перечь мне, женщина. Я сказал, что ты останешься. Я не потащу тебя в задницу Хаоса, который, к слову, положил на тебя глаз. Ты моя и делиться я не намерен.

— Сам рассказывал, что в моём присутствии можешь пользоваться магией! — это мы рычим уже вместе с драконицей. — Ты таскал меня на поле боя в первый день! Тогда не боялся?

— Всё изменилось, — князь поднимается. — Будет лучше отправить тебя на юг. — Побудешь у Айварса, у него спокойно.

— Нет! — я тоже вскакиваю с дивана. — Я не пойду ни к какому Айварсу. Будешь упрямиться, я… заберу твоего коня и поеду к форту сама!

Мы оба понимаем, насколько глупо это звучит. Кристеру хватает ума не насмехаться надо мной.

— Ты не справишься с Севером. Он своенравный.

— Кристер, я не хочу, чтобы ты погиб! Я сердцем чувствую, что в задницу хаоса залезешь, не задумываясь. Нет. Прекрати это! Что изменилось? Ты таскал меня с собой, а теперь что?

Он вздыхает и поднимает подбородок, глядя на меня с высоты своего роста. Я в который раз уже отмечаю размах плеч, развитую мускулатуру, горячую и бархатистую кожу, которой так приятно было касаться минувшей ночью. Я просто не могу его отпустить. Моя драконица меня сожрёт заживо.

За столь короткое время Кристер стал для меня практически всем миром. Да, знакомство у нас не задалось, мы оба делали глупости, ошибались, рисковали, но как-то сложилось, что в ворохе этого хаоса незаметно выстроилась нить привязанности и симпатии. А может это сделали за нас драконы.

И вот теперь я снова упираюсь в упрямство самого Кристера. Я мужик, и я решил — вы гляньте на него. Очень хочется выпендриться и послать его к чёрту. Вычудить что-нибудь.

«Не кипятись», — предупреждающе сдерживает драконица. Кто бы мог подумать, что теперь она будет меня успокаивать.

— Хочешь знать, что случилось, Катя? — грустно улыбается князь. — Я полюбил. Тебя. Всем сердцем.

Слова стучат в висках. Я теряю самоконтроль, и тогда моя драконица захватывает тело и бросается к нему. Повисает на руках, находит губы, целует, а я всё ещё пребываю в шоке.

Он правда это сказал? ТАК сказал?

Горячие пальцы путаются в моих волосах. Голова кружится, но я всё же нахожу в себе силы отклониться и посмотреть в льдисто-голубые глаза. Возникшая пауза позволяет мне успокоиться и придумать аргумент.

— Я не могу тебя отпустить, — шепчу я. — И ты не можешь оставить меня здесь. Монстры ворвались в твой дом, хотят забрать меня и, давай будем честны, только с тобой я в безопасности. Если я буду рядом, у тебя будет твоя магия. Ты сможешь сражаться, защитить меня. Сам сказал, тебе пророчили, что я помогу победить. Почему сопротивляешься?

— Потому что я знаю брата. Знаю, что, если Раг что-то придумал, остановить его невозможно. Скорее всего, он полетит в темноту.

— Почему?

— Там опаснее всего. Когда отец распределял пределы, именно мне досталась защита Севера. Не только потому, что я лучше создаю светочи. Я могу взвешивать риски и не рискую зря.

— Да-да, мы поняли, какой ты классный, властный и опасный, — закатывает мои глаза драконица. — А теперь полетели, иначе, клянусь, я спрыгну с самой высокой башни. Авось обернусь в падении и смогу догнать тебя.

Глаза Кристера недобро сужаются. Блин, вот что несёт моя драконица? Из-за неё мы выглядим глупо…

С другой стороны удобно. Всегда можно сказать «Ой, а это не я, а моя вторая личность». Удобно.

— Ладно. Летим, — вздыхает он. — Иди одевайся. Там будет холодно.

— Меня будет греть твоя любовь, — подпрыгиваю, чтобы чмокнуть его в губы.

И правда, чего сопротивлялся?

Собрались мы быстро. Пока я выбирала более-менее подходящий наряд с помощью слуг, Кристер успел нарядиться и теперь выглядел совсем по-королевски. Плотный доспех, похожий одновременно на рыцарские латы и на кожаную куртку. На поясе меч, куча ножей и маленьких сумочек с непонятным содержимым.

— Ого. Серьёзнее, чем в прошлый раз, — присвистнула я, вспоминая, в каком виде он вёз меня к форту на второй день тут.

— В этот я не знаю, чего ждать.

Кристер подал мне руку и повёл на улицу. На пути попадались солдаты, которым князь приказывал заканчивать обход, помочь раненым и оценить, скольким из них требуется помощь в избавлении от хаоса. Как я понимала по сухим ответам, нападение оказалось неудачным во всех смыслах, так что с нашей стороны почти все целы и невредимы.

— Когда оборачиваешься в дракона, нужно, образно говоря, упасть, — неожиданно начал объяснять он, когда мы добрались до холла Сложность в том, что твоё тело будет сопротивляться. Рефлексы, выработанные годами. А нужно именно расслабиться и позволить человеческой половине души рухнуть, оставив стоять дракона. Почувствовав себя не в своём теле, он, вернее, она, сменит облик.

— Звучит сложно и невыполнимо.

— Просто нужно много тренировок.

Мы отходим от парадной лестницы, и Кристер демонстрирует, как это, «падать», но стоять. Я ничего не понимаю, и, когда он опускает крыло, чтобы я могла на него забраться, с благодарностью киваю.

Взмах и мы отрываемся от занесённой снегом брусчатки. Я с грустью окидываю замок взглядом и почему-то думаю, что очень хочу увидеть это место цветущим. Сердце требует весны. Да, я знаю, что тут вечная зима, но мне хочется, очень. Может, если победим хаос, здесь станет потеплее? Жара не нужна, просто травки хватит.

Кристер ударяет по воздуху крылом и ловит ветер. Я устраиваюсь поудобнее, держась за выросты на его спине, и наблюдаю за движениями. Как он двигается, как немного поворачивает крылья. Потом же пригодится!

«Тоже хочется полететь, — жалуется драконица. — Давай ты сиганёшь с его спины, а дальше я сама?»

«Ещё чего! Нет уж, будем пробовать делать это только на земле и, подстелив перед собой что-то мягкое. Я ещё жить хочу».

«Скукота».

Форт появляется впереди довольно быстро. К счастью, светоч всё ещё горит, никаких проблем с ним не наблюдается. Драконов не видно.

Кристер оглядывается и снижается, грузно плюхаясь в свежий снег.

— Где Рагнар? — кричу я, помахав рукой двум мужчинам на стене.

— Он улетел туда! — кричат мне. — За стену. В сторону Хаоса!

Мы с Кристером встречаемся взглядами. Он был прав. Во всём. Рагнар действительно полетел куда-то, не пойми куда. Кристер хорошо знает брата и, пожалуй, мне бы тоже хотелось, чтобы кто-то так обо мне заботился.

— Я лечу с тобой, — сразу обозначаю я. — Даже не думай, что я просто останусь тут и ничего не сделаю.

Он вздыхает и снова отталкивается от земли. Нам кричат что-то, но толку… Светоч некоторое время режет глаза, а потом Кристер поворачивает к темноте. Кажется, что это непроглядная серая дымка. Пара взмахов крыльями, и мы ныряем в неё.

День сменяется ночью. Кристер несёт меня сквозь бурю, а я надеюсь лишь на то, чтобы мы не заблудились и не сгинули в этом непроглядном сером ничто. Я вслушиваюсь в ветер, время от времени замечаю в дыму всполохи синего, но пока на нас никто не нападает.

Тревожненько…

Неожиданно облако оборвалось, и мы с Кристером оказались над белой снежной пустошью. Пологие холмы, укрытые сумраком, и бесконечное ничего. Нет большой разницы, лететь сквозь облако или так.

«Холодно, — внезапно говорит драконица моим голосом. — Мы близко, но не знаю, к чему именно».

Кристер ответить не может, но вместо него раздаётся голос, похожий на раскат грома.

— Скоро увидишь. Я так рад, что моя истинная наконец попала ко мне. А тебе, страж Севера, спасибо, что привёл её. За это я убью тебя быстро.

Не успеваю я опомниться, как Кристер резко маневрирует. Я хватаюсь за шипы на его спине и лишь в последний миг замечаю, как мимо нас проносится что-то вроде сосульки, чудом разминувшись с бедром Криса.

— Осторожно!

Удар крыльями, князь набирает высоту. Я смотрю вниз и замечаю, как из-под снега поднимаются твари хаоса, расправляя неаккуратные крылья. Не все они могут летать, как я помню, но те, что могут, предпринимают попытку подняться. Кристер оглядывается на меня, а после пикирует вниз и проносится над врагами, выдыхая волну огня.

Я держусь двумя руками так крепко, что в какой-то момент просто перестаю чувствовать пальцы.

Крис взмывает вверх, и вдруг нас окутывает туман. Резко холодает, меня будто в ледяную воду окунули. Кристер «тормозит» и пробует взять правее, вскоре я понимаю почему.

Меня обволакивает прохладный туман. Тело понемногу будто начинает замерзать, становится вялым и податливым. Мысли вязкие.

Я вижу перед собой Кристера. Плохо понимаю, почему он кажется неправильным. Может, я просто придумываю? Сейчас опять разозлю его капризами. А я не хочу. Мне нравится, когда у нас с ним всё хорошо. Слышу его голос, ощущаю твёрдые мышцы под ладонью, чувствую аромат кожи.

— Кристер, — зову я. — Обними меня. Мне холодно. Согрей.

— Конечно. Сейчас тебе будет горячо, моя истинная.

В голове бьётся непонятная мысль, но я никак не могу её осмыслить. Что-то не так, но… что? Почему?

Это же он, Кристер. Тот, кто полюбил меня и кого, кажется, полюбила я сама. Но почему тогда?

Он находит мою руку и сплетает наши пальцы. Вспоминаю то, что случилось накануне, на губах возникает улыбка. Вот только есть ещё что-то. А потом я понимаю, что не так.

Поворачиваю голову и замечаю, что знак на моей руке не светится, а запястье Кристера… там ничего нет?

Стоп. Метки вообще нет. Но ведь она должна быть. Это…

— Нет. Ты обманщик, — язык едва шевелится, меня трясёт от холода. — Прочь. Я не твоя.

— Сейчас будешь!

Тело Кристера остаётся, но вместо его лица я вижу призрачную морду чудовища с рогами на макушке.

Хаос вдавливает меня коленом в алтарь, пытается стянуть с бёдер плотные штаны, но у него ничего не выходит. Был бы он из нашего мира, мог бы потренироваться на узких джинсах, а так увы ему и большая удача для меня.

Впрочем, там, где у мужика не получается сработать аккуратно, он применяет грубую силу. Чувствую, как лже-Кристер хватается за край штанов, намереваясь их порвать. Успеваю испугаться, как вдруг над нами вспыхивает яркий шар. Хаос шипит и резко отстраняется, пытаясь скрыться.

Светоч! А после он взрывается миллионами вспышек, которые будто рой светлячков, зависают в воздухе, заполняя своим свечением всё пространство.

Я закрываю лицо руками и сжимаюсь. В ушах звенит, я дезориентирована. Нужно убраться подальше, чтобы не мешать Кристеру. Моему князю. Сквозь звон и гудение слышу какой-то царапающий металлический звук.

Пещеры больше нет. Хаос начинает снова расти, доламывая уцелевшие конструкции, но не успевает достигнуть того исполинского размера. В него с размаху врезается ледяной дракон.

Гигант теряет равновесие и завалился бы на спину, если бы не помешал Кристер. Вцепившись когтями ему в плечи, дракон взмывает вверх, а я, пользуясь возможностью, пытаюсь выбраться из-под похожего сейчас на скорлупу яйца укрытия. Как бы на голову ничего не рухнуло. И очень вовремя.

Противники теряются из виду, превращаясь в почти неразличимые точки на непроглядном небе. Спустя мгновение тело Хаоса падает так, что содрогается вся пещера. Оставшаяся часть свода падает. Встать Хаос не успевает, но снова пробует увеличиться в размерах.

На него пикирует дракон. Сперва бьёт крыльями, оглушая и не позволяя защититься от длинных смертоносных когтей. Затем вцепляется в шею и, сильно мотнув головой, откидывает в сторону.

По глазам бьёт вспышка. На месте дракона оказывается Кристер в своём человеческом обличии. Сердце невольно сжимается. Его губы разбиты, а левая половина лица залита кровью, но князь Севера излучает силу, уверенность и гнев. Он идёт к Хаосу, опустив подбородок.

— Все твои слова, сказанные моей истинной, я запихну тебе в глотку, тёмная мерзкая тварь!

Князь запрыгивает Хаосу на грудь. Выхватывает меч, и лезвие начинает светиться так же, как и светоч. Ого!

Давно он научился так делать? А ведь… такими темпами мы точно сможем победить Хаос! Если другие братья и маги будут делать так же, мы быстро разберёмся с тварями!

Кристер поднимает сияющее оружие на уровень груди и с силой вгоняет в горло демона. Я зажимаю рот ладонями и зажмуриваюсь. Слышу хрипы, шорох снега под огромным телом, князь делает высокий вертикальный замах и вонзает светящееся лезвие в горло демону.

Враг забился в судорогах, его вены вспыхивают, будто Крис зажёг светоч внутри его тела. Не знаю, возможно ли это, но исключать не могу, а после… Хаос разлетается на миллион слепяще-белых и чёрных будто мухи частичек. Последние, впрочем, быстро утонули в свете.

По воздуху ударило вибрацией, от которой я упала на колени и сжала голову руками. В ушах звенело, казалось, сейчас весь мир либо расколется на множество таких же частичек, либо, наоборот, схлопнется в одну точку, а после… всё прекратилось.

Отрываю руки от головы и с удивлением оглядываюсь. Серая дымка вокруг меня расползается в стороны, и сквозь неё пробиваются лучи солнца. В воздухе кружат взвинченные снежинки. Атмосфера неуловимо изменилась. Стала лёгкой и какой-то… тёплой? Кажется, что сейчас конец февраля.

Боюсь поверить, но чувствую, что случилось что-то очень хорошее.

Кристер выпрямляется и взмахивает мечом. Клинок будто зеркало ловит лучи солнца.

— Я же сказал, никто не тронет мою будущую жену, — усмехается князь.

Он сейчас будто ангел и эльфийский принц в одном. Солнце высвечивает снежинки, отчего они становятся похожими на искры. Длинные белые волосы небрежно укрывают плечи. Дракон поднимает голову, и свет выхватывает его профиль. Он ранен, но сейчас я вижу кровь показателем мужественности и величия.

Выбегаю в коридор, практически не касаясь пола. Я сдала чёртов экзамен на обращение! И на частичное тоже!

Боже мой! Уж думала, этот день никогда не наступит!

— Кать, привет, — машет рукой молодой симпатичный дракон с золотисто-рыжими волосами. — Как?

— Сдала! — я готова на шею ему прыгнуть.

Смешно, конечно. Обычно драконы в начале обучения такое сдают, а я — когда мои ровесники уже выпускаться должны.

Иронично то, что по остальным дисциплинам я училась куда быстрее благодаря Кристеру. Из него вышел классный наставник. Подход ко мне он обнаруживал пугающе легко.

— Поздравляю, — улыбается парень. — Нужно это отметить, как думаешь?

— Ну… — я отвожу взгляд и накручиваю на палец локон.

«Соглашайся», — требует драконица.

«Зачем? Кристеру это вряд ли понравится».

«Я знаю, что делаю!»

С драконицей сложно спорить. Ничего не понимая, я киваю.

— О, это здорово! — радуется дракон, шагая ближе и зачем-то устраивая руку на моём плече. — Мы заказали огромную бочку вишнёвого сидра. Гулять будем до утра, а то и дольше! Главное, чтоб преподаватели не вычислили.

— А мальчиков много будет? — спрашивает драконица, влезая в зону контроля тела.

— Заскучать тебе не позволят, красавица, — играет бровями дракон.

Боже, что мы творим?!

— Адепт Кайнер, — будто звон металла звякнул голос, от которого воздух хрустнул от мороза. — Вам больше не нужна ваша рука?

Дракон отскакивает от меня и впечатывается в стену. С его лица сбегают краски, когда он замечает силуэт в другом конце коридора.

«Ха, — надменно смеётся драконица. — Он правда хотел меня испугать пламенем? Меня! Вот ведь глупый…»

Едва пролетаем огненную стену, как нас будто беспомощного котёнка хватает за холку здоровенный ледяной дракон и перехватывает в когти. Драконице, похоже, весело, а ещё она возбуждена. Мне страшно от того, что не контролирую себя… нас, и хоть умом понимаю, Кристер будет максимально аккуратен и ни обо что меня не треснет, выдохнуть не могу. Крыло не расправляется, а кроме этого, я чувствую, как на шее смыкаются зубы.

Выдыхаем с обиженным стоном, но от этого хватка становится только крепче. Я понимаю, что если вырываться активнее, то, может и получится освободиться. Ну, или я обломаю себе крылья.

Пока сомневалась, мы влетаем под своды и оказываемся в прохладном полумраке. Здесь тоже лежит снег, дыхание вырывается из ноздрей паром. В дальней части видно прозрачные бело-голубые сосульки, которые ловят лучи солнца, пробивающиеся откуда-то сверху.

Кристер вжимает меня в землю. Повернув голову, вижу, как он расправляет крылья, занимая собой, кажется, всю пещеру. Я в сравнении с ним совсем мелкая, да ещё и лежу сейчас как пришпиленная бабочка.

«Ты же знаешь, что теперь будете наказаны вы обе».

В голову врывается гулкий рычащий и пугающий голос.

Ого. Ого! Я слышу его дракона. Впервые! Это что-то значит?

«Сомневаюсь, что получится! — моя драконица продолжает дерзить. — Я видела и покрупнее!»

«Где же? В мирах, где их не существует?» — дракон Кристера на удивление спокоен. Такой контраст с моей экстремалкой.

Пытаюсь упереться и встать, но Кристер и вовсе опускается ниже и давит на меня грудью. Божечки, он нас расплющит.

Ледяной закусывает зубами кожу на шее и… моя драконица внезапно обмякает, покорно распластавшись под ним.

«Ты признаёшь меня как своего истинного? Как лидера?»

«Да», — шепчет она.

«Признаёшь моё главенство над собой? Обязанность делить со мной ложе, жизнь и рожать детёнышей исключительно от меня?» — продолжает давить он.

И снова драконица с покорностью отвечает:

«Да. Ты главный. Во всëм».

«Признаёшь ли, что ты, огненная дерзкая драконица, теперь только моя?»

«Я только твоя. Твоя».

Не знаю наверняка, обращался он к ней или ко мне тоже, но я соглашалась эхом, слово в слово. Голос дракона Кристера, низкий, рычащий, проникал в тело, захватывая нервы, не оставляя шансов на сопротивление и возражения. Возможно, в этом тоже есть определённая магия.

Ледяной сжимает зубы сильнее и моё тело выгибается, покорно подстраиваясь под него. В венах пульсирует жар, задыхаюсь от осознания силы своего истинного, а после он толкается вперёд, проникая…

О, боже мой!

Испугаться я не успеваю. Осмыслить происходящее получается лишь краем сознания. Зрение теряется, будто кто-то зажёг светоч прямо перед моим лицом. Всё кружится, я не понимаю, где я и что происходит.

— Тише, — знакомый шёпот в самое ухо поднимает волну мурашек. — Всё хорошо.

Я оборачиваюсь и не столько вижу, сколько чувствую Кристера. Знакомые горячие ладони скользят по обнажённой спине и путаются в волосах.

Так, стоп. Я что, артефакт потеряла? Почему я голая?

Хотя нет. Кристер тоже не одет, а он бы такой ошибки не допустил. Все уши мне прожужжал о том, как важно держать подобное при себе и что сам носил камень ежедневно, хоть и не менял облика много лет.

Что тогда происходит?

— Это не физическое пространство, — князь угадывает мои мысли и склоняется, чтобы захватить губы в плен поцелуя.

Я отвечаю, невольно прижимаясь к нему. И правда, какое-то странное место. Я не понимаю, где верх, где низ. Мы будто в воде, но можем дышать. Или это, скорее, парение?

Поцелуй становится глубже. Ладонь Криса касается груди, вынуждая выдохнуть со стоном. В животе немедленно закипает густой мёд желания. Прижимаюсь к нему сильнее, неосознанно обхватывая его бедро ногами.

— Что случилось? — выдыхаю я, опьянённая от переполняющего букета ощущений.

— А ты не догадываешься? — ухмыляется он, сплетая наши пальцы.

Краем сознания я слышу рычания драконов. Далеко, будто под толщей воды.

— Неужели они сейчас… — я замолкаю. Мысль кажется слишком развратной и неприличной.

— Именно, — князь прижимает меня теснее, а после прикусывает кожу на шее. — Теперь мы едины во всех смыслах.

— Странно, — меня вдруг начинает бить страх. — Кристер, для вас это в порядке вещей — драконы, подчинение сильному. А я боюсь, что теряю себя. Уже потеряла. Что я для тебя просто… ну… как наложница с чуть большими правами. Кто я вообще? Кто я для тебя?

— Для меня ты — смысл просыпаться по утрам.

Он сжимает волосы у меня на затылке, вынуждая запрокинуть голову. Грубовато, но сразу после на шею ложатся три горячих поцелуя, и я забываю на миг, о чём спрашивала.

— Та, кто растопила лёд не только в моей стране, но и в душе. Вернула меня из тёмной пыли Хаоса, что оседала на мне десятки лет, и напомнила, что значит чувствовать по-настоящему. Понимай как хочешь, но это действительно так, — он прерывается, чтобы перехватить меня поудобнее и резко притянуть к себе, лишая нас какого-либо расстояния. — Сражаясь с монстрами, я и сам стал таким. Тем, от кого стоило держаться подальше.

— А может, нужно было? — кокетливо дразнюсь я.

Всë же драконица на меня определённо повлияла. Не знаю, в худшую сторону или в лучшую.

— На этот случай и есть подчинение сильному, — отвечает он и целует в губы.

— Ну, вы и злыдень, князь Северного предела, — говорю я и тут же вскрикиваю от взметнувшегося темпа. Поудобнее перехватываю его шею и скольжу ладонями по рельефной спине.

— Возможно, — соглашается он, прижимая меня к себе, но не позволяя выдохнуть. — Но знаешь что? Ты всё равно признала меня истинным, моё главенство над тобой и согласилась делить со мной жизнь.

— Я… передумала, — смеюсь и тут же задыхаюсь от удовольствия. — Крис… ты… — мысли становятся вязкими, и я просто повисаю на его руках.

Некоторое время молчим, восстанавливая дыхание, и я чувствую такую же томную счастливую усталость своей драконицы.

— Мы так раньше не делали. Ну… парами…

— Это гарантия появления наследников, — шепчет мне на ухо Кристер. — Я же сказал, что твой флирт с другим драконом будет иметь последствия.

— Это не я, — снова пытаюсь оправдаться я. — И что, каждый раз такое? Боже, она собирается родить тебе… вам много наследников. Кажется, я буду часто флиртовать с другими драконами.

— Тогда будешь сидеть в замке. А я буду сторожить вас обеих.

— Не буду, — морщу нос. — Запереть дракона в башне? Ты не ту выбрал в истинные. У меня есть крылья и зачёт по обращениям.

— Драконица приняла моë главенство. И в отличие от людей, она уже не изменит мнение.

— А я и не говорила, что отказываюсь от твоего главенства, — провожу пальцами по его скуле. — Я лишь сказала, что запереть меня в замке у тебя не выйдет.

— Выйдет. Ты, считай, уже беременна, — он шевелит бровью. — И как хорошая девочка будешь себя беречь, чтобы с нашим первенцем ничего не случилось, верно?

— Это шантаж, — слабо возмущаюсь я, а после пугаюсь. — Как проходит беременность? Насколько всё страшно?

— Так же, как и любая другая, — он целует меня с улыбкой. — Ты хочешь, чтобы первым был мальчик или девочка?

— У вас в роду были близнецы. Так что можно и ту, и другого.

— Мне нравится, — улыбается Кристер.

Тепло и открыто. Никогда не видела, чтобы он улыбался кому-либо так. Интересно, что будет с его лицом, если и правда получится?

Князь целует меня, выбивая из головы сомнения и страх. Казалось, мы сейчас внутри светоча, излучающего спокойствие и счастье.

Да, проблем ещё немало. Многое предстоит сделать, но несмотря на это кажется, что всё случается именно так, как и должно случиться. Раньше меня бы напугала новость о беременности, но теперь я, кажется, верю, что всё и правда будет хорошо.

— Крис…

— М-м?

— Я тебя люблю.

Его взгляд снова теплеет, как и в тот миг, когда я сказала о близнецах, и это, честно признаться, очень льстит, но потом он кривит губы в ухмылке:

— Я знаю, — снова целует, не позволяя возмутиться. — Я тоже тебя люблю.