Моё попадание в другой мир было похоже на сказку – я угодила в тело русалки, которая спасла принца. Вот только принц предпочёл мне другую, а собственный клан изгнал… за помощь дракону.
Как? Здесь нет СПА-салонов?
А открою-ка я заведение «У Русалочки»!
С неиссякаемым запасом оптимизма и русалочьей магией!
Да не вопите вы так громко, мадам, никакой это не монстр, а всего лишь маленькая хищная губка. Кстати, лучшая на островах. Никаких покушений на вашу драгоценную личность, только на ваш целлюлит.
А вы, ваше чешуйшество, что здесь забыли?
Ах, на процедуры?
Ну, сами напросились. Держите-ка его крепче, рыбоньки… Что ж вы так дёргаетесь, ваше неблагодарное высочество? Не доверяете заведению? Напрасно. И обидно, кстати.
Уж где-где, а у нас знают толк в депиляции кровожадным воском!
– Это что же получается, ты этого гада чешуйчатого из морских глубин вытянула, от мурен отбила, от обгрызков головоногих, падких до драконьей чешуи, спасла, и это я ещё о хвостатых молчу… ой!..
Мадам Вырла поспешно прикрыла ладошкой рот, заливаясь краской по уши, а краснеют морские выдры густо и обильно. Смущённо кашлянув, она покосилась на подол моей заткнутой за пояс юбки, а точнее – на коленки, из-под подола выглядывающие: место, где у русалок полагается быть хвосту.
Улыбнувшись словоохотливой клиентке, я махнула рукой, мол, не берите в голову. В отличие от местных, урождённых сирен, меня напоминания о собственной хвостатой сущности ни капли не обижали.
Я окунула кончики пальцев в раковину, где блаженствовала выдра, и розовая пена, взбодрённая русалочьей магией, принялась пузыриться и расти, окутывая морского перевёртыша нежным облаком.
– Мм..Мариэль-Душа-Морей, – промурлыкала та сыто потягиваясь. – У тебя не руки, а жемчуга бесценные… В жизни так хорошо себя не чувствовала… ыыы… то есть тыыы… сокровищее-е… я тебе говорила?
– Каждый раз, как радуете наш скромный spa-салон своим визитом! – польщённо кивнула я разомлевшей мадам. – Переворачивайтесь, моя дорогая. Сейчас ещё над волосами вашими поколдуем и будет просто шик! Какой цвет сегодня предпочитаете?
Повинуясь движению моих пальцев, летучие рыбки-бабочки выстроились перед клиенткой, с готовностью демонстрируя разнообразие цветовой палитры.
– Вот этот, – выдра уверенно ткнула пальцем. – Фиалковый, как у тебя… и непременно чтоб с бирюзовыми прядками!
– Отличный выбор, вам будет очень к лицу.
Я подавила улыбку.
С моим появлением на островах «колорирование», доступное прежде только русалкам да прилетающим, стало мейнстримом.
А мой любимый фиалковый оттенок – цветом сезона.
– Только я бы посоветовала прядки всё же розовыми сделать, в тон цвету ваших глаз, он у вас такой редкий… Добавим немного золота… и, боюсь, придётся вам панцирь-паланкѝн нанимать, самый роскошный! Вместе с акульей охраной. Украдут ведь!
– Как скажешь, душа моя… как скажешь…
Звонко всплеснув ладонями-ластами, мадам Вырла хитро улыбнулась.
– Так вот я и говорю! Ты, можно сказать, его чешуйчатую «Ж» грудью своей от сирен заслонила, а он, жлоб этакий, с патентом помочь не может?
Я раздражённо всплеснула руками, отчего впечатлительные рыбки разлетелись во все стороны с укоризненным писком. Пришлось извиняться перед мелюзгой: подзывать обратно, угощать вафельной крошкой.
– Да кому нужны его патенты? – Буркнула я, пристраивая последнюю кроху на место.
– Тебе нужны! – Фыркнула мадам Вырла. – Позарез причём. Не ровен час, господин Ластоног с проверкой нагрянет. Или касатки из посольства? Может, всё-таки пошлёшь рыбку его высочеству?
– Ни за что. – Отрезала я. – Пусть на хвост помощь свою намотает…
Стену водного заслона тронула робкая рябь.
Я оглянулась.
– Что-то случилось, рыбонька?
На кого-на кого, а на «рыбоньку» лупоглазая чебурашка-осьминожка походила менее всего. Но так уж повелось: всех своих помощников я любовно зову рыбоньками. Им так больше нравится.
– Красный код. – Деликатно булькнула осьминожка и шаркнула щупальцем.
Хм, красный. Значит дело срочное.
Плавник даю на отсечение, гостья чудит.
Слава о первом в этом мире spa-салоне под эффектным названием «У Русалочки» разлилась далеко за пределами островов Кораллового Ожерелья. Что, безусловно, лестно, лично для меня, как для хозяйки. Однако имеет и обратную сторону: не все отдыхающие с нашей морской романтикой на «ты», ведь большинство из них люди, а также представители «сухопутных» рас, в отличие от местных: акул, касаток, дельфинов, выдр тех же, тюленей, котиков (морских, естественно), ну и драконов. Куда ж без них. Таким образом, особо впечатлительных особ порой приходится успокаивать лично. И не по одному разу.
– Вы вот что, мадам Вырла, под звёздочкой пока полежите, для цвета лица. А я сейчас, буквально на одну минутку...
– Тебя, моя ненаглядная, я готова ждать хоть вечность, – разводя ножки морской звезды в стороны и вытягивая между ними губы трубочкой, клятвенно заверила выдра.
– Ну, уж столько не понадобится!
– Что стряслось? – спросила я осьминожку, оказавшись за непроницаемой водной перегородкой.
– Скандал, хозяйка! – Пробулькала та испуганно. – Клиентка судом грозится! Работать не даёт! Губёшку до обморока довела!
Стремглав я ринулась в vip-бокс. Релаксационный. С ванной, видом на морские просторы и поющими раковинами… Лучшего места для антицеллюлитного массажа с лимфодренажным обёртыванием не сыскать, это я как профессионал говорю.
– Монстр! – Оглушило меня с порога. – Мооооонстр!!! Ай-ай-ай! Брысь!! Кыш!! Псик!! Убирайся, чудище!!!
Заметив меня, развалившаяся в ванне дама осеклась и принялась уязвлённо дрожать всеми подбородками.
– Он меня съест… – Прошептала она доверительно.
– Кто? – Я поманила забившихся по углам осьминожек.
– Ну и где ваш, пардон,
Вместо ответа мадам выбросила перед собой руку с вытянутым указательным пальцем и перешла на ультразвук.
Я потёрла виски.
– Ну что же вы, мадам, никакой это не монстр, а всего лишь маленькая хищная губка. Да не вопите вы так громко, вы её пугаете. Иди сюда, малышка…
– Мм..малышка?!
– Лучшая на островах!
Я с гордостью продемонстрировала мадам губёху, съёжившуюся на моей ладони.
– Я, конечно, понимаю, представления о красоте у всех у нас разные, но монстр и чудище – это всё-таки чересчур! Вы же сами на быстром результате настаивали, или я ошибаюсь?
Хлопнув ресницами, мадам потупилась.
– Давайте, угадаю. Свидание?
– Он такооой!.. – выдохнула клиентка едва слышно. – Даже не представляю, что он во мне нашёл… а я ведь… я же… вот…
– Так. Во-первых, отставить мнительность. Вы в отличной форме! Кою зазноб ваш жемчужный, прежде чем на свидание звать, уж будьте уверенны разглядел. А значит, тут мы плавно переходим к «во-вторых» – нам нужно только чуть-чуть природе, столь щедро вас одарившей, помочь. Чтоб вы уверенней себя чувствовали – и только. И здесь ничто и никто быстрее этой вот симпатяжки не справится. Ну же, протяните руку, прямо палец суньте, убедитесь, что не кусается. Там зубов в принципе не предусмотрено. Зато какой массаж она делает… Кровь разгонит, кожу подтянет, верхний, ороговевший слой клеток как прибоем смоет! И никаких покушений на вашу драгоценную личность, исключительно на ваш целлюлит. Сами же себя после процедуры не узнаете, решите, что помолодели на десять лет.
– Так уж и на десять?
– А то и на все двадцать, но боюсь, мадам, тогда вы будете похожи на младенца.
Убедившись, что зубов у губёхи и правда нет, польщённая и немного пристыженная клиентка смущённо кивнула и губка с радостью принялась перебирать присосками жировые складки.
– Ну как? Чувствуете эффект? Улёт, правда?
Уверенный кивок.
– То-то же. Вот вам ещё чудесное семейство гидроидов на пятки и медуза за счёт заведения. Релакс? Полный? Ну а что я говорила. Всего десять минут – и выпорхните из этой ванны феей!..
– Ну, на чём мы остановились?
Вернувшись к выдре, я нашла мадам полностью преображённой.
Однако судя по навострённым прядающим ушам и азартным огонькам в круглых розовых глазках, одного лишь преображения ей было сегодня недостаточно.
– Как это на чём? На твоём переезде в наш мир, разумеется! И на чудесном спасении нашего высочества!
– Хм… мой переезд в ваш мир, (а скорее – моё в него попадание) и правда был похож на сказку… Сперва пришлось спасать принца, который теряя ласты к невесте спешил, а затем от собственного клана улепётывать… обозлились, знаете ли, за помощь дракону. Тут полагаю пояснения излишни. А когда обнаружила, что в этом райском месте о SPA и не слыхивали, так удивилась, что решила открыть это скромное заведение… И вот, с моими драгоценными помощниками…
– И русалочьей магией!
– И с ней, конечно, насколько это в рамках закона, – решила я поскромничать. – Дело пошло.
Мадам Вырла довольно потянулась и назидательно подняла палец.
– И к лучшему, Мариэль! Зато у нас теперь самый лучший в мире spa-мастер!
– Скажете тоже… У вас тут все такие зайки, один кайф работать. Не то, что в моём родном.
Выдра тут же затребовала подробностей: не поверила, что бывают клиентки ещё более вредные и противные, чем местные горгоны.
Подхватив заботливо наполненную чашку из щупальца «рыбоньки», я отхлебнула горячего копи и задумчиво пробормотала:
– Ну, если с подробностями… Всё началось с незабвенной Пульхерии Прокофьевны Грызиной…
– Как интересно! – Всплеснула ластами мадам Вырла. – Как ты сказала? Буль-Буль-Херии?
Я хихикнула.
– Так, пожалуй, даже правильнее. Сейчас сами убедитесь...
Однако послушать о Буль-Буль-Херии мадам было не суждено. По крайней мере, в этот раз.
На этот раз «рыбоньки» забарабанили в стену целой стайкой.
– Скорее!! Скорее!! Код чёрный!! Чёрный!!! Скорей, хозяйка!!!
Не умолкая ни на секунду, хлопая ушами и неуклюже выбрасывая щупальца, осьминожки волокли меня к ресепшну, отчаянно толкаясь и путаясь под ногами, чем только мешали мне и стопорили друг дружку.
– Пожар! Горим! Эмёрдженси! Гаддем мерд шайзе! – самозабвенно вопили они тонкими голосами, переходя на ругательства из моего мира.
Надо думать, чтоб я больше прониклась серьёзностью ситуации.
Что сказать – прониклась.
Надо завязывать ругаться при малышне.
Не ровен час, среди клиентов полиглот сыщется, ведь позору не оберёшься…
Однако паника моих драгоценных помощников была оправдана.
Не успела я преодолеть последний водный заслон, как меня чуть не смыло волной раскатистого, будто гром, рычания.
– Мариэль!!! Мариэль!!! Не надейся даже, что я уйду!!! НЕМЕДЛЕННО ПОЗОВИТЕ ХОЗЯЙКУ!!! М А Р И Э Л Ь!!!
– Вот же псих чешуйчатый! – Вырвалось у меня в сердцах.
Сердитый рык, так напугавший «рыбонек», вне всяких сомнений, принадлежал дракону.
А драконы в этом мире – господа, защитники, высшая аристократия и правящая элита в одном флаконе.
В частности, господствуют они и над Коралловым Ожерельем: россыпью островов, отгороженных от остального океана Великим Рифом.
А ещё рычание
Устриц ему в штаны.
Не зря говорят – помянешь кракена, а вот и он.
Прямо на пороге, то бишь у стойки бешено пучил глаза его чешуйчатое высочество, Оушэн Рем Оуэн Элэорэтраи де Варт, Коралловый принц. Преемник местного чешуйчатого самодержца, то бишь императора Коралловых островов. Собственной персоной.
Нервно дёргая веком, дракон внимал свежей, как утренний бутон, ни на миг не умолкающей дамочке.
Кто бы узнал в этой щебетунье недавнюю скандалистку?
Теперь она вовсю восторгалась «губочками» и «релаксом», с гордостью демонстрируя чешуйчатому высочеству постройневшие бока и вполне осязаемую талию.
Сзади мелко просеменила мадам Вырла. Обогнув нас с драконом по стеночке, выдра тенью выскользнула наружу. Я её понимала. Одно дело ругать Преемника чешуйчатым гадом, пока тот восседает где-то там, в недосягаемом для простых смертных дворце на центральных островах и совсем другое – столкнуться с ним лицом к лицу, спустя минуту после хулы на его драгоценную особу…
Пожелав клиентке счастливого свидания, я уже без тени улыбки уставилась на дракона.
– Вам чего, ваше высочество? На этот раз с чем пожаловали? Сколько можно повторять: прай-вэ-си! К нам – только если на процедуры.
Сдвинув густые брови к переносице, дракон посмотрел на меня взглядом, ничего хорошего не предвещающим.
Ну да никто ничего хорошего от него и не ждал.
По мере игры в гляделки глаза господина мира наливались жидким пламенем, выгодно подчеркивая узкие вертикальные зрачки, которые, увы, лишь добавляли загорелому огненногривому красавцу шарма.
Наконец, вдоволь наигравшись желваками, тот процедил:
– Хорошо, Мариэль. Будь по-твоему. На процедуры так на процедуры.
Я повела плечами, качнув головой.
– Не знаю, что и сказать… – Изобразила я сожаление, впрочем, не очень старательно. – Рабочий день, сами видите, заканчивается. И нам, честны̀м трудягам, по всем законами мироздания как бы тоже отдых полагается.
И снова это жгучее пламя в драконьих глазах.
Прицельное. Манящее. Губительное!
Жёсткая усмешка чётко очерченных губ.
– Ну вот. А говорила, профессионал.
Я чуть на месте устояла. Чудом не прошлась пресс-папье в форме воткнутого в камень трезубца по царственной макушке. В конце концов, трезубец денег стоит. Однако…
Это что, вызов?!
С деланным спокойствием я демонстративно оглядела «клиента» со всех сторон. Тот и рад стараться: плечи свои широченные расправил, грудь колесом выпятил… Разве что хвост не распустил, павлин недоделанный.
– Ну? Что посоветуешь?
Я хмыкнула. Не нукайке, ваше высочество, не запрягали.
Однако ведь верно – профессионал я или где?
– Пожалуй, депиляцию можем предложить. – Невинно хлопнула я ресницами. – И быстро, и эффективно, и никогда лишним не будет. Ваша невеста оценит, можете не сомневаться.
При упоминании о невесте по красивому лицу гада пробежала тень.
– Ладно, краб с тобой… Давай, эту, свою, депиляцию.
Мысленно я уже потирала ладони. Сами напросились, ваше чешуйшество. Вслух же была сама гостеприимность.
– В таком случае, прошу за мной…
– Сюда, пожалуйста, в кресло.
Покивав с видом знатока на живую коралловую отделку стен и шлёпающих губами рыбёх с осьминожками, спасибо русалочьей магии вашей покорной слуги, парящих прямо в воздухе, дракон прошествовал-таки к креслу, гордо царящему посреди комнаты. В кое и уселся с видом победителя, словно не кресло это было, а трон.
Коварная я чуть в пляс не пустилась.
По мне так хоть трон, хоть престол, хоть седалище.
Главное что с сюрпризом.
🐚
🐚
– Ну и когда приступишь? – Явно воодушевлённый интимным форматом, заёрзал дракон в нетерпении.
Может, решил, что депиляция – это приватный танец от хозяйки заведения, или даже посиделки в её же исполнении на чьих-то наглых конечностях.
– Айн момент, ваше чешуйшество, айн момент... Остался последний штрих.
– Ну-ну.
– Нет, если вы вдруг о каких-то неотложных делах вспомнили, зеркалом, как говорится, дорога.
– Намекаешь, что я боюсь?
– Как знать, ваше высочество, как знать… Красота это, знаете, материя не для слабонервных.
– Это кто слабонервный? Я?
– А вот мы сейчас и выясним…
Чувствуя себя дирижёром пред оркестром мирового уровня, я с упоением приступила к последним «штрихам».
Их всего три.
Стоит хлопнуть в ладоши, – раз! – как удобнейшее на вид и на ощупь кресло раскладывается, превращаясь в стол…
Хлоп!
– Мариэль?
Два – фиксирует клиента самым надёжным образом. Для его же безопасности. А также сохранности моего имущества. Оплетает запястья-щиколотки крепкими, как канаты, водорослями. Которые не прекращают расти-плести-вытягиваться, пока неуёмный дрыгается.
Ну или пока мои силы не иссякнут.
А злости у меня на этого дракона… То есть сил…
Одним словом…
Хлоп!
– Мариэль?! Ты что себе позво…
И, наконец, три!
На тот случай, если водорослевой хватки недостаточно, у меня целый штат лупоглазых помощников, которым ну очень не нравится, когда на них рычат-пугают всячески, и беззащитную хозяйку, то есть меня, бедненькую, обидеть норовят. Вы не смотрите, что они маленькие, недостатка в силе в этих проворных щупальцах нет! А о ловкости я и вовсе молчу.
Хлоп!
– Держите-ка его крепче, рыбоньки мои… Что ж вы так задёргались, ваше неблагодарное высочество? Не доверяете заведению? Напрасно. И обидно, кстати. Уж где-где, а у нас знают толк в депиляции кровожадным воском!
Дракон аж поперхнулся собственным рыком.
– Крово..каким?!! Мариэль, прекрати сейчас же этот детский сад!
– Какой ещё детсад, ваше высочество? Процедура, между прочим, самая, что ни на есть, взрослая, и к тому же не из дешёвых.
– Сколько заплатить, чтобы ты выпустила, меня, наконец, из этого треклятого кресла?!
– Думаете, дело в деньгах?
– А в чём ещё? Ааа-ай! Маррриэль?! В мести?
– Опять мимо, ваше высочество. Сами же в моём профессионализме усомнились. И теперь, как профи я доведу процедуру до конца. До результата, блестящего во всех смыслах. Не взирая даже на вашу истерику.
– Мою – чтоо-о?!!
– Вот как сейчас, ага…
***
Спустя некоторое количество времени, показавшееся одному Коралловому дракону вечностью, путы, стягивающие его наглые конечности спали и вновь под креслице спрятались.
Сам же чешуйчатый убивать меня передумал (по крайней мере, пока), да и остальные свои угрозы (а уж я наслушалась за эти несчастные минуты, будьте уверенны) отложить решил.
Так и застыл, в чём мать родила перед зеркалом. Хоть бы штаны натянул, бесстыдник. Всё разглядывал предъявленный ему во всей красе (и блестящий!) плод. Результат наших с рыбоньками стараний то есть.
– Хм… – Наконец исторг он задумчиво. – Я тебе нравлюсь… таким?
Не оборачиваясь, я пожала плечами.
– Это не мне решать. А невесте вашей.
– Даже не обернёшься? Не взглянешь на продукт своих истязаний?
По-прежнему не меняя позы, мотаю головой.
– Не-а. Благодарю, конечно, за доверие, но вы продукты свои домой несите, как и подобает примерному семьянину. А мне на голых мужчин смотреть не рекомендуется.
– Это кем же?!
– Лучшими моими друзьями. С недавних пор.
– Кем?!
– Здравым смыслом и логикой, разумеется. Один раз уже досмотрелась. Мир сменить пришлось. Неохота, знаете ли, снова затеваться. Только-только всё налаживаться начал...
Поперхнувшись последним словом, я застыла, как вкопанная. А как тут не поперхнуться, когда хм… плодом… продуктом… то есть результатом… к тебе сзади… прижимаются?!
Нагло!
– А прикасаться?
Вдох-выдох, Маришка, напомнила я себе. Вдох-выдох. Помни, чем такие вот прижимания в прошлый раз закончились…
– А это, вашшство, харасмент называется.
Попытку отстраниться мою задушили. Безжалостно и на корню.
– Плевать, как это называется, Мариэль… Не могу так больше. Не могу тебя забыть. Пытался… не могу. И главное, знаешь, что? Не хочу.
Обманчиво замерев, я всё-таки вывернулась!
Пронзая отделяющий нас от океана водный барьер, крикнула через плечо:
– А это, знаете, не мои заботы!
После чего завиляла между острыми ветками рифа.
Поймать маленькую юркую меня в острых, шипастых и к тому же прочных, как камень коралловых зарослях без шансов. Справедливости ради – не могу сказать, что дракон не пытался. Настойчиво причём. Стремительно. Думала уже, не уйду… Даже чуть не попалась пару раз. Однако чуть-чуть не считается.
Отдышавшись после гонки, я, наконец, подняла голову: сквозь толщу воды отлично проглядывался кружащий над моим убежищем драконий силуэт.
Кто-то наверняка сочтёт меня жестокой, а кто-то и вовсе распоследней стервой, но может, услышав историю моего попадания вы измените своё мнение, а то и вовсе скажете, что, оказавшись на моём месте поступили бы точно так же.
Начнём с того, что ни выдре, ни дракону я ни словом не солгала.
Всё началось с незабвенной Пульхерии Прокофьевны Грызиной…
Ну или с голого красавца в зеркале…
Мужчина был голым.
Абсолютно и безнадёжно голым.
А ещё был он так хорош, что даже у меня, заслуженной работницы сферы красоты перехватило дыхание. Не могло не перехватить. По большей части от факта, что возник красавец прямо в зеркале. Вместо привычного отражения…
– …Ай! Девушка! – вернул меня в реальность капризный голос. – Жжётся!
Помотав головой, я уставилась на клиентку.
Что жжётся? Маска для рук? На основе алоэ и гиалуронки… которую протоптавшая дорожку в салон мадам получает не в первый, не во второй, да и не в десятый раз, так что аллергию смело можно исключать?
Ох, сомневаюсь.
– Кусается! Дёргается! Скачет! Девушка! Девушка!! Деееээ-эвушка!!!
Не наблюдаю в составе злополучной маски ни зубов, ни ножек… Однако терпеливо перечисляю мадам компоненты, а также пользу от них, изображая крайнюю степень участия.
– Девушка, вы нарочно, да? Издеваетесь?
Невинно хлопаю ресницами.
– Давайте снимем тогда, раз некомфортно?
Легко сказать «снимем».
Куда сложнее завладеть конечностями клиентки, которыми та принимается хлопать, как кура крыльями.
– Так снимаем или нет?
Закатывание глаз, поджимание губ, нервное передёргивание плечами, – демонстрация оскорблённого достоинства во всей красе. Уязвлённое молчание вкупе с дёрганьем подбородка. Уйди, мол, челядь, с барских глаз. Чтобы спустя секунду (стоит лишь скромной работнице spa отвернуться) разразиться громогласным воплем:
– Девушка! Да сделайте уже что-нибудь! Сейчас же! Не! Мед!! Лен!!! Но!!!!!
Нехорошо, конечно, так о людях, вот только «девушка» тут не поможет. При всём желании.
Провожу пальцами по шелковистой поверхности – прохладная. Может, градусник ей предъявить? А толку-то? Если клиентка намерена устроить скандал, она его устроит. И никакие аргументы тут не помогут.
Что касается Пульхерии Прокофьевны Грызиной, постоянной гостьи элитного СПА-салона «Маi Tai» (о дурацком названии позже! и без того голова кругом), она приходит сюда с конкретной целью. А именно: поскандалить.
И выбить таким образом максимум бесплатных бонусов.
Вот как сегодня: увлажняющая маска иссушила ей волосы (
Как результат – Пульхерия Прокофьевна (она же двоюродная кума, или что-то не менее мозголомательное, матушки главы санэпидемстанции) получила бонусом (
Однако на этом она не остановилась и потребовала ещё и маску для лица.
«Ту самую, фирменную, «Маi Tai» которая».
В качестве «извинений от заведения» за бестолковость вашей покорной слуги.
Пожалуй, всё же стоит пояснить, как название популярного лонг-дринка на основе рома воцарилось крупными люминесцентными буквами на крыше самого престижного SPA-салона в городе.
Тут вообще всё просто.
Владельцу заведения, Алихану Умаровичу, языками принципиально не владеющему (пусть нааащи учат, да?), в маркетинговом агентстве доложили, что «май тай» с английского переводится, как «мой Тай», мой Тайланд в смысле, и его устроило.
Закупил оборудования, выписал из Тайланда улыбчивых быстроглазых работниц и, как говорится, пошло-поехало.
Злые языки шептались, что салон Алихан Умарович жене приобрёл, бывшей богине пилона, Анжеле, – чтобы сдуру да от скуки в мужнину бухгалтерию нос не совала. А вот таечек… Таечек себе, любимому.
Утверждать не берусь. Да и не интересно мне.
Я к «Маi Tai» отношение имею весьма косвенное.
Конкретнее – арендую здесь кабинет.
Небольшой, тут раньше подсобка была, но после ремонта (угадайте, на чьи кровные?) весьма уютный.
Зачем солидному заведению конкурент, ещё и под одной крышей?
Тут всё даже проще, чем с названием.
Во-первых, никакой я, разумеется, не конкурент, а всего лишь вчерашняя выпускница медвуза по нужной специальности дерматолог.
Во-вторых, количество моих дипломов.
Помимо высшего медицинского, которое у меня в отличие от улыбчивых таек своё, выстраданное, двумя годами марафона на «скорой помощи» подкреплённое, я ещё и массажист широкого профиля (нехорошо хвастаться, но тут, правда, долго перечислять, так что опустим), и к тому же косметолог.
Все дипломы в красивых рамочках, и, согласно западной моде, по стенам развешаны. Да не в моей «подсобке», а по всему салону.
Ну а в-третьих, цена.
Моя, в смысле.
Помимо аренды Умаровичу половина моего заработка уходит.
Но я не жалуюсь. Даже наоборот.
Клиентов, – спасибо вездесущей рекламе, на которую ушлый делец не скупится (серьёзно, «Маi Tai» разве что электроприборы не расхваливают) – уйма. Услуги мои, скажу, как есть, без ложной скромности – нарасхват.
А устроиться в приличное место «с нуля», в новом городе, да ещё без опыта работы, даже с десятью дипломами... ну, что понапрасну слова тратить, сами всё понимаете.
Что касается открытия собственного SPA – об этом приходится только мечтать.
Правда я, Марина Баранкина, тридцати лет отроду предпочитаю иное слово.
Планировать.
Местечко я уже присмотрела, клиентскую базу наработала, начальный капитал… скажем так, именно над этим мы сейчас активно работаем.
По договору с Алиханом Умаровичем, закреплённом по всем правилам юридической науки, я тружусь, аки пчела под его волосатым крылом (о волосатости в договоре ни слова, как, впрочем, и о крыльях, это всё мой склонный к остротам язык, будь он неладен) ровно «пятилэтку», после чего получаю:
а) бесценный опыт
бэ) блестящие рекомендации
вэ) гарантии не ставить палок в колёса малому бизнесу
(в который Умарович, естественно, не верит).
Так что я довольна.
Бо̀льшую часть времени.
Исключение – очередной визит такой вот «ПэПэ» (то есть многоуважаемой Пульхерии Прокофьевны), которая услугами таек «принципиально брезгует», о чём не стесняется заявлять в открытую, причём в совершенно оскорбительных выражениях, на которые не скупится, в отличие от чаевых (ну вы поняли). Придёт, обхает всё на свете, начиная с моих кривых рук и причёски и заканчивая гос. строем и мировым порядком, хотя, между нами, эта вампирша никогда не заканчивает… всю душу вывернет наизнанку своими нескончаемыми «девушка, девушка, дееэээвушка», как будто за три с половиной года не выучила, как меня зовут…
– …Эй! Девушка! Так как насчёт фирменного комплекса «Маi Tai»?!
…И вновь с трудом отрываюсь от зеркального отражения, за которое имела неосторожность зацепиться взглядом.
Не моего отражения, понятно…
Тьфу! Из-за пираньи этой нервы совсем ни к чёрту.
Уже мужики в зеркалах мерещатся!..
Кажется, кому-то здесь нужен отпуск, причём срочно.
Но всё же сперва нужно опять пояснить…
Работаю я исключительно на своих препаратах, «фирменной» же маски, закупаемой по оптовой цене на Озоне, честно сказать, опасаюсь. К тому же нам, арендаторам, все «майтайские» препараты покупать за собственные средства полагается, и, разумеется, по розничной цене. У Умаровича с этим строго.
– Девушка, ау? Вы меня слушаете?
– Конечно. Пульхерия Прокофьевна, а давайте я вам другую маску нанесу? Питательную. На основе натуральных компонентов. Поверьте, для вашей кожи…
– Таа-ак…
Хищный прищур и брезгливо сжатые в куриную гузку губы.
– Рааадость моя, вы тупая или пьяная?
А вот это уже перебор.
Я, конечно, терпеливая, стрессоустойчивая и вообще ангел во плоти, но всему же есть предел! Даже моему небесному терпению.
Вдох-выдох, Маришка. Вдох-выдох.
Эта, с позволения сказать, ПэПэ, клиентка. Причём постоянная, что и неудивительно. Ценник-то у меня ниже, чем в «Маi Tai», а уровень услуг выше.
– Девушка! Я! Хочу! «Маi Tai»! А ваши, с позволения сказать, маски, кусаются!
– Вы первая, кого они покусали.
– Да… да как вы смеете?! Да вы хоть знаете, кто я?!
Уверена, вы меня сейчас просветите. В который раз.
– Да ты у меня завтра же на улице окажешься! Под забором, где тебе самое место! Со всем своим барахлом! Мой сын знаешь, кто? Он от этой вашей шарашкиной конторы камня на камне не оставит!..
Всё. Можно выдыхать с облегчением. Раз мадам перешла на «ты», да ещё с угрозами, это верный признак того, что пиранья наша, наконец, удовлетворена. Целиком и полностью. Будет теперь желчь копить до следующего визита.
…Закрыв за скандалисткой двери, я сползла спиной по стеночке. В буквальном смысле.
Бросив взгляд на круглый циферблат, обнаружила, что рабочий день давно закончился. Об этом свидетельствовала и воцарившаяся в салоне тишина. Которая после въевшихся в уши истеричных воплей звучит для меня слаще райской музыки.
«Во всём ищи хорошее, Маришка, – напутствовала перед дорогой бабушка. – На плохом циклиться особого ума не надо, такова уж человеческая натура. А вот извлекать плюсы из самого, казалось бы, неудачного опыта – редкое качество. Оно у тебя есть, и с избытком. Не теряй его, внучка, не раз в жизни пригодится».
Бабуля – ухоженная, моложавая, подтянутая – так и предстала перед глазами. Улыбнулась своей неподражаемой улыбкой, качнула идеально уложенной пурпурной шевелюрой и на душе сразу потеплело.
– Хорошо, бабуль, – ответила я вслух и потопала «извлекать положительный опыт».
Существенным бонусом работы в «Маi Tai» была возможность пользоваться самым современным СПА-оборудованием. Разумеется, не афишируя и не наглея. Только когда остальные сотрудники разбредутся.
Это «бесценные» материалы здесь под строгим учётом. А что касается техники, с которой я на «ты», всё намного проще.
СПА-капсулы, флоат-камеры, пародуш, гидромассаж, фитобочки… словом, дивный, дивный мир, предназначенный после закрытия исключительно мне одной. Главное не попадаться…
От зеркала, скромно висящего на стене, я на этот раз шарахнулась, как чёрт от ладана. Однако, скользнув взглядом по краешку, вынуждена была констатировать: без Пульхерии мания, то бишь магия, не работала.
Недостаточное количество вырабатываемых психопаткой феромонов сумасшествия, видимо…
Увы. Вместо умопомрачительного красавца с той стороны на меня таращилась уставшая, если не сказать измождённая физиономия. Тени под глазами, складки у губ... Одним словом, ужас. В гроб краше кладут. Даже модное, только вчера сделанное колорирование – фиолетовое, с лазурными и бирюзовыми прядями не красило. И, увы, больше не радовало, не вызывало бешенного восторга, как, например, сегодня с утра… Жуть!
Остановив выбор на депривационной камере, полностью растворяющей мысли, чувства и ощущения (самое то после энергетической вампирши) я задала часовую программу и забралась внутрь.
И вот оно, моё транспортное средство в рай.
Ощущение невесомости. Полёта. Парения в пустоте. Утраты границ собственного тела…
Одним словом, кааайф!
Я так и подпрыгнула, тюкнувшись макушкой в крышку капсулы.
Какой ещё сезон штормов?
Какие Мары? Грозовые? Кровь Небес?!
Не говоря уже о том, что прелесть депривации в полном и абсолютном отсутствии посторонних звуков… А тут прямо над ухом как будто бубнили…
Я что, уснула?
Прежде такого не случалось.
Что сказать – нервы, нервы.
Где ты, отпуск мой, давно выстраданный да заслуженный? Эх…
Но ничего. Сейчас расслаблюсь, как следует и из капсулы вылезет совсем другая Маришка… Свежая и отдохнувшая. С неиссякаемым запасом оптимизма и волшебным моторчиком в пятой точке…
Интересно, а
Сон… Это точно сон.
Следуя за профессиональным любопытством (назовём это так) я всей своей сутью подалась вперёд. Навстречу.
Ну открой же глаза, виденье дивное, дай себя рассмотреть во всей красе… Уж после противной ПэПэ я заслужила капельку (а скорее ведро) эстетического восторга!..
Вспышка длилась не дольше мгновения.
Красавец-мужчина исчез, оставив после себя нервный ком в груди, напополам с горьким чувством досады и сожаления.
Неудовлетворённость заказывали? Самую гадкую и отвратительную. Как это нет? У нас этого добра много, берите, не жалко…
Зато вернулись голоса.
– Нет! Ни за что! Никогда! Помолвка расторгнута! Нет её! И нас тоже никаких нет! И быть не может! Не может!.. – с трудом узнаю собственный голос, пробивающийся сквозь сон. Голос, полный слёз и бессильной ярости…
Да что ж такое! Всё-таки проснулась!..
Значит, вот что меня триггернуло… Помолвка!
Помолвка… была.
Была да сплыла…
Вместе с женихом и лучшей подругой...
Да и чёрт с ними с обоими.
А вот сна жалко…
Голоса заглушил рёв.
Дикий, неистовый.
Так вопит, так орёт, так беснуется стихия!
Буря!
Нет, БУРЯ!!!
По щекам внезапно захлестало, прошивая насквозь ледяными иглами.
И вот это для сна, пусть даже такого сумбурного, было уже слишком!
С недовольством открыла глаза– и в ту же секунду ослепла от вспышек десятков, сотен молний!
А затем передумала просыпаться.
Прямо надо мной, не пойми с какой радости оказавшейся посреди шторма бились… драконы! Насмерть!
Гигантские чёрные силуэты с раскинутыми по сторонам перепончатыми крыльями и шипастыми, бьющими молниями хвостами сшибались в ходящих ходуном небесах! С диким, заглушающим бурю треском! Громовой рёв рвал поднебесье в клочья! Повергал в руины и без того скачущее в хаотичной пляске пространство!
Сражение ящеров завладело всем моим существом. Таким оно было красивым! Смертельно красивым! Потрясающим во всех смыслах! Гипнотизирующим… до определённого момента!
– ЭЙ!!! ВЫЫЫЫЫЫЫ!!! – страшно взвыл ураган моим голосом.
Я задохнулась от ярости!
Вшестером на одного… нет, ну кто так делает?!
Одного из драконов теснили, окружали, атаковали со всех сторон! Подло! Бесчестно! Низко!
И хоть он и сражался, отражая удар за ударом и нанося противникам урон, всё же рухнул, подкошенный, опутанный жуткой сетью зарниц… устремился, переворачиваясь в чёрную бушующую тьму...
Не отдавая себе отчёта, скользнула туда. За ним!
Только бы успеть…
Нафига мне дохлый дракон и как я вообще могу ему помочь – как-то не задумывалась, не успела…
И лишь доплыв до места всплеска размером с гору, обнаружила, что дракона нет. Ни мёртвого, ни живого, вообще никакого.
Нырнув, заметила идущую ко дну тень. Отдаляющийся с каждым мгновением силуэт!
Несколько уверенных гребков следом – и силуэт оказывается мужчиной.
Тёплым на ощупь… Горячим даже... Огненным…
Да ведь это ОН!
ТОТ САМЫЙ!
Распознав в утопленнике мужчину из сна, наглоталась воды по самое горло.
– Эй!!! И думай не смей подыхать!!! Слышишь?! Эээээй!!!
И вот бессильные, до последней секунды бестолково болтающиеся двумя тряпками руки железным кольцом обхватили мою талию. Живой!
Прижимаясь к крепкому мужскому телу, устремляюсь вместе с ним назад. На поверхность…
Наверху нас встретил штиль, полный и абсолютный. Тучи исчезли, будто их и не было, солнце щедро золотило гладкую синеву вокруг и нежный купол неба.
Лишь едкий запах гари у самой воды не давал забыть об урагане и о сражении.
– Эй! – Позвала я утопленника, склоняясь к самому его лицу: дышит ли?
– Ты живой?
Похлопывание по щекам, тряска за плечи результатов не принесли. Если мужчина и дышал, то как-то совсем тихо, практически неощутимо. Твёрдые пальцы всего секунду назад сжимающие мою талию соскользнули стоило нам выплыть на поверхность, будто кто-то взял да и вверил свою судьбу в мои руки. Вот спасибо-то!
Однако самым тревожным почему-то казалось то, что поманивший меня огонь в его волосах потух. Влажные тёмные пряди липли к ссадинам на лбу, бессильно спускались в воду. Может, волосы этого Рапунцеля светятся только под водой? Хотелось бы верить, конечно, но что-то сомнительно.
Придерживая мужчину за голову, я вгляделась в горизонт. Где же суша? Хотя бы малюсенький островок?..
Разглядев в золотых брызгах что-то чёрное и неподвижное, я ринулась туда. Однако спустя несколько секунд поняла, что островок не приближается… То есть я не двигаюсь с места. Что-то крепко держало меня за ногу. Стоило заметить это и оглянуться, как ещё и дёрнуло!
– Ну, знаешь… – я осеклась на полуслове, потому что конечности спасаемого отлично проглядывались, как и полная их непричастность к возникшей затруднительности.
Инстинктивно нырнула и...
Ничьих рук на своих щиколотках я не обнаружила.
Как, собственно, и самих щиколоток.
Зато был хвост!
ХВОСТ!
Убедившись, что завладел моим вниманием, хвост помахал мне, как старой знакомой. Сложив разноцветную кромку плавника в фигуру, напоминающую кулак с вытянутым указательным пальцем, он пустил искры и уверенно ткнул в обратном направлении.
– Вот это поворот, – брякнула я.
Собственный хвост не просто удерживал меня в жалких ста метрах от клочка суши, но ещё и направление диктовал!
– Так, с тобой разберусь позже, – погрозила в свою очередь пальцем я, чувствуя, как от раздражения завибрировали и встопорщились плавники.
ПЛАВНИКИ?!
– И с вами… со всеми разом разберусь, – решила я не размениваться.
После чего поплыла-таки к островку.
Больше хвост не мешал. Однако и затеи моей не одобрял – уж не знаю, как я это поняла, но факт оставался фактом. Хвост меня осуждал. Молча.
– Скажите пожалуйста, какие мы нежные, – пыхтела я, втаскивая раненого на островок.
Убедившись, что он перестал, наконец, норовить укатиться обратно, я подтянулась на руках, карабкаясь следом…
– Ай!
Пасть, полная острых, как иглы зубов, лязгнула перед самым моим носом.
– Вы чего?
– Нет, видали подобную наглость? – Возмутилась голова на длинной шее, выныривая из-под островка. – Поспать не дадут спокойно. А у меня, между прочим, законный выходной!
– Ой… – я часто заморгала. – Да вы же черепаха… Черепах! – поспешила я исправиться, потому что недовольный голос был мужским.
– Разумеется, Черепах. – Словно предъявляя доказательство Черепах зевнул, вновь демонстрируя зубы и лишь затем прикрыл внушительную пасть ластом. – Разве я похож на Крокодила?
– Что вы, как можно! Крокодилы же… – я замялась, не зная, что сказать про местных крокодилов, которые пока ничего плохого мне не сделали. – Дядюшка Черепах! Не сочтите за дерзость...
– Чего вам, девушка?
– Вы не могли бы помочь оттранспортировать лежащего на вас раненого вооон к тому островку? Пожалуйста! Оно, конечно, немножко против течения, но ведь совсем недалеко. А я, как назло, все руки уже оттянула…
Клочок суши, на который я указывала Черепаху, на этот раз был настоящим. Игривыми зонтиками над ним возвышались макушки пальм. А ещё расположен остров был там, куда настоятельно звал хвост.
– Девушка, вы раковины-то из ушей выньте! – сердито пробасил морской житель. – Сказано же: выходной у меня.
Хвост снова дёрнулся.
Сперва решила, злорадствует так.
Однако сразу стало понятно, что вредный характер ни причём…
Они показались из воды бесшумно и от того внезапно. Целая стая. Десятка два горящих углями глаз.
Бугристые морщинистые головы, хищно оскаленные пасти… Кто же вы? Рыбы? Змеи? А может, черепахи? Сказать по правде, непохожи они были ни на тех, ни на других, ни на третьих. Уродливыми они были какими-то. Однако неэтично подходить к красоте субъективно. Кто их знает, какие здесь черепахи водятся?
После хвоста с собственным мнением вряд ли что-то меня удивит.
– Вы кто? – спросила я вслух. И, поскольку ответа не дождалась, оглянулась: – Это ваши, Дядюшка Черепах?
Панцирь так и качнуло от обиды: оказывается, обладатель его успел спрятаться. И теперь возмущение звучало глухо:
– Нет, ну это уже совсем против течения! Так меня, честно̀го вегетарианца, который лишь по самым значимым датам может позволить себе лангустиную отбивную… о чём это я… а! вот! Так меня ещё никто не оскорблял! Вот что я вам скажу, девушка: подите-ка вы в щель, вместе со своими хищницами. А мне, уважаемому Черепаху конфликты с муренами ни к чему.
– Так это мурены! Серьёзные хищницы…
Выражение глаз-углей стало совсем нехорошим. Так смотрит дикий зверь, который в эту самую секунду решает охотник ты или добыча.
– А ну, кыш! – Я сердито плеснула плавником. – Плывите, куда плыли.
–
Именно эти слова я услышала бы, произнеси мурена их вслух. Однако прекрасно поняла благодаря хвосту, который помимо навигатора ещё и встроенным переводчиком обладал.
– Ах, так мы, значит, разумные!
В подтверждение моих слов мурены ощерились и обернулись людьми. Или существами, очень на людей похожими. Со смуглой пятнистой кожей и растрёпанными, во все стороны торчащими волосами. В причёсках местных модниц я разглядела обломки кораллов, обглоданные рыбьи кости и даже гнутую столовую утварь. Широкие алые рты придавали им сходство с вампирами. Впрочем, как и оставшиеся пылать глаза.
Мурены зашипели все разом.
– Отдай дракона, мара!
– Это наша добыча!
– Он не вправе здесь находиться!
– Он на нашей территории!
– По закону Вод!
– Отдай!
– Отдай!
– Отдай дракона!
Особенно же усердствовала одна.
Лица хищницы не было видно за волосами. Однако наглость напополам с агрессией зашкаливали.
– У вас случайно родственницы в другом мире нет? – Вежливо поинтересовалась я у неё. – Бабушки там, или тётушки. Или даже сестрицы. Двоюродной. Больно уж вы на одну мою знакомую похожи…
Оскалившись, мурена прошипела:
– Не с-заговаривай мне с-зубы, мара. Это наш дракон. Отдай и уходи!
– Ага, щас. Такая корова, тьфу, такая дракона нужна самому.
– Что?
– Что слышала. Ищите дураков в стране дураков, говорю.
– Ты одна, мара. А насс много. Отдай по-хорошему.
Что тут скажешь?
– Хрен вам с кисточкой на хвост! Мой дракон, говорю вам.
– Сама виновата, мара.
– Ссами возьмёоом… Мы в сссвоём праве!
– Мы в сссвоих водах!
Продолжая угрожающе шипеть, мурены ринулись на нас. А у меня… у меня просто нервы сдали.
– А н у, н а з а д, л у ч е п ё р ы е!!! – рявкнула я во весь голос.
Честно? Не люблю я рявкать, в смысле голос повышать. И уж тем более против переходов на личности. Но тогда, в ту самую секунду осознала внезапно, что больше не могу. Совсем. Задолбали. Сперва Грызина крови попила, потом буря пошвыряла и… дракон этот полудохлый на мою голову!
А теперь ещё и эти?!
Однако вместо того, чтобы орать дальше я часто заморгала.
Мурены отступили.
Точнее – их
Волной моего голоса!
И всё же расплываться морские хищницы не спешили. Шипели, ругались, даже зубами в нашу сторону клацали. И это они зря. Потому что орать мне понравилось. Даже не думала, что налёт цивилизованности так легко смыть. А ещё осознала, чего же мне так долго не доставало. Все эти годы. Просто выплеснуть, наконец, эмоции…
Выпустить беснующуюся внутри бурю!
Вернув муренам оскал, крикнула уже в удовольствие, стремительно набирая громкость:
– В О О О О О - О Н!!!
Ждала эффекта – но всё же
Примерно на середине крика море заарканило небеса чёрной нитью смерча. Его внезапное появление и помешало вовремя разглядеть стремительно расширяющуюся воронку прямо передо мной. Спустя пару секунд она превратилась в водоворот. Мурены испуганно шарахнулись, удирая от неумолимо подбирающейся к ним водной пасти.
– Валите, валите, креветки мокрохвостые! – Интеллигентно напутствовала я незадачливых налётчиц. – Полипы вам в жабры, а не дракон!
– …Тьфу ты, дура! – Вырвалось у меня, когда одна из хищниц не удержалась и с диким воплем унеслась в пропасть.
…Если б не взгляд её, я б ещё удержалась… наверное.
Но прежде, чем исчезнуть, она так смотрела… ни намёка на прежнее высокомерие, только страх, ужас, отчаянье…
– Ну что ты будешь делать, а?! – Рявкнула я, ныряя следом. – Нашли спасательную бригаду!
В отличие от пострадавшего в битве дракона, с хищницей я не церемонилась. А потому действовала быстро. За волосы, так за волосы… благо понатыкано в них дряни… есть за что ухватиться. Вцепившись намертво в позеленевшую дверную ручку (клянусь!) я потащила красавицу за собой. Вскоре мы обе вынырнули на поверхность.
Море успело успокоиться. Чего нельзя было сказать о мурене.
– С ума сошла, мара! Причёску испортила!
– А ведь и правда, – я невольно улыбнулась.
Не сразу заметила, что в процессе спасательной операции замысловатое кубло освободилось от костей, бус и вилок. И правда стало причёской.
А голос я узнала.
Та самая, нахрапистая. Она оказалась совсем юной, и, даже несмотря на искажённые злостью черты, хорошенькой.
– Ай, тебе так даже лучше, – отмахнулась я, решив не обижаться на проклятия, которыми разверзлась в ответ хищница.
Сама потом разглядит, что лучше.
Однако уже спустя секунду всё моё благодушие как волной смыло.
– Нет, вы издеваетесь! Все! – сжав пальцы в кулаки, прорычала я, обнаружив, что заботливо (я настаиваю!) пристроенного мной на спину Черепаху дракона след простыл.
Вместе с самим Черепахом.
Решив на этот раз не испытывать судьбу, я доверилась, а пожалуй, что и приказала хвосту с хитро встроенным навигатором.
Тот только рад был – догоняя законную добычу (да-да!) я чуть не задохнулась от собственной скорости. И догнала!
По-прежнему не подающий признаков жизни дракон оставался перекинутым через панцирь Черепаха. Однако подступиться к нему не представлялось никакой возможности. Вокруг толкались и копошились странные существа, похожие на каракатиц. Маленькие и на первый взгляд безобидные, но их было так много!
– Эй! Черепах! – Разозлившись, я решила понизить того из «дядюшки». – Что за дела? Ты куда моего дракона попёр? Сам, между прочим, говорил, что выходной.
– Так на то ж и выходной. – Меланхолично отозвался Черепах. – Просто обгрызки исправно платят. В отличие от вас, мар.
– Обгрызки? – Приглядевшись к каракатицам, я вздрогнула, и вправду различив среди щупалец зубы. – А нафига им дракон?
Черепах зевнул, хлопнул по пасти ластом.
– Вообще незачем. Чешую обдерут и выкинут. Пусть остатками мурены лакомятся.
– Ну уж нет! – Возмутилась я. – Это – мой дракон. А ну, верните сейчас же частную собственность! Ай!
Что-то свистнуло у самого уха. Хвост-лапочка сработал, как часы, отгораживая меня плавником от игл, летящих из-под щупалец и им же эти иглы и отражая.
– Ах, вы так, значит… А ну, с т о я т ь !
Крикнула-то я крикнула, вот только обгрызки как плыли, подталкивая Черепаха в панцирь, так и плыли себе дальше. Даже иглами плеваться не перестали.
– Да ты откуда взялась такая настырная на мою голову? – Простонал Черепах. – Бесполезно это, мара. Разве не знаешь, что обгрызки каракатицами уши затыкают? Послушай моего совета: откупись от них.
– Что? Да ведь они его спёрли! Нагло!
– Откупись, мара, не шуми. И мне, опять же, отдохнуть охота…
Нырнув, я перерезала обгрызкам путь. Снизу они оказались маленькими, как куклы. Человечки, или, точнее, русалки. Только с щупальцами вместо хвостов. И на головах – шлемы из каракатицы, живых!
Сообразив, что меня и под водой понимают, сказала, как есть:
– Знаете, это уже свинство. А ну, верните моего дракона!
Обгрызок поправил на голове каракатицу и погрозил мне щупальцем.
– Вы, мары, нас знать не хотите, обгрызками и ещё всяко обидно ругаете. А как добыча наша приглянулась, так и её отобрать норовите? Стыдно должно быть маленьких обижать.
– Это моя добыча.
– Было вашим – стало нашим. А хочешь вернуть – плати выкуп.
– Чтооо?! – Возопила я и призналась: – Да у меня и денег нет.
– Ничего, с нас расписки достаточно. Скажем, на триста алых раковин.
И, хоть дракон и выглядел бесподобно, даже в таком потухше-бессознательном состоянии…
– Рехнулись?! Да вы за кого меня держите, моллюски? Не стоит он больше… трёх раковин!
Обгрызки уважительно покачали каракатицами. Те так и вовсе глаза закатили от восхищения.
Эх, это ещё что. Вас бы мои дорогие, в Египет. В Хургаду, в самый сезон. По горящей путёвке. Там вас мигом бы обучили всем премудростям ведения торговых переговоров.
– Двести девяносто пять! – снисходительно уступил обгрызок.
– Тридцать! – Отрезала я.
Тот аж щупальцами от обиды захлопал.
– Двести девяносто, мара, и позволь напомнить: если мы не будем стремиться друг к другу навстречу, мы ведь так никогда и не встретимся, а время деньги!
– Тридцать! – Процедила я. – А не назовёшь нормальную цену, начну понижать.
– Двести… пятьдесят.
– Двадцать.
– С луны свалилась! Кто так торгуется?!
– Десять.
– Да ты…
– Пять. Учитывая, что это
– Всего пять?!
– А подарки не пересчитывают. Их берут и радуются.
И – увы мне – обгрызки радовались! Ещё как! Чуть не приплясывая, они сунули мне под нос склизкий лист водоросли, на котором я, не глядя поставила закорючку. После чего этих головоногих гопников как тайфуном смыло. Какое-то время из-под воды ещё доносилось довольное хихиканье, затем и оно стихло. Плавник на отсечение даю – всё-таки надули, черти.
– Дядюшка Черепах, довезёте мне его до воо-он того островка? Как честный Черепах и в качестве компенсации за доставленное нам с драконом неудобство.
– Я похож на дурака?
– Вообще ни разу.
– Ну так греби сама, раз этот дракон так тебе понадобился. – Проворчал Черепах, уходя под воду.
Просто взял и ушёл! Еле утопленника своего подхватить успела…
До островка добралась злая, как стая пираний.
Выбралась на берег, втащила следом дракона.
Он поморщился, застонал во сне. Отводя мокрую прядь от его лица, я задумчиво пробормотала:
– И как же тебя в чувство приводить?
Вместо ответа на ту самую часть, из которой рос хвост, легла горячая мужская ладонь.
Существуют ли какие-то инструкции по воскрешению принцев русалками? В мультике, помнится, Ариэль пела, а затем утратила голос и потому по уши влюблённый принц узнать её не смог. Хорошо, что мне, в отличие от сказочной героини, вернуть к жизни предстояло не принца, а дракона. Этот вариант определённо был лучше. Уж во всяком случае на подсказки, – в отличие от изнеженных сказочных принцев, – дракон не скупился. Если быть совсем точной: его наглые конечности не скупились…
– Тоже мне, Копперфилд недоделанный! – звонко хлопнув по вконец обнаглевшей конечности, я отпрянула.
Дело в том, что стоило дракону сжать, хм, пальцы, как хвоста я лишилась. Сразу же! Вместе с чешуёй. И стоило последней исчезнуть, как тут же выяснилось, что природа одарила русалок… щедро. Весьма. Сама невольно залюбовалась.
Однако щедрость местной природы каким-то чудом уловил и дракон. И замешательство могло обойтись мне дорого. Исключительно чудом – и в самый последний момент – я вывернулась из захвата! Именно захвата, причём наглого, с применением силы. Перевитые веревками мышц мужские руки сжали воздух. И так крепко сжали, что я невольно посочувствовала бедняжке. В смысле воздуху. Обнаружив, что хвост снова на месте, я облегчённо выдохнула: несмотря на характер, было с ним как-то спокойнее…
На скулах спящего дракона заходили желваки. Веки дрогнули, будто вот-вот очнётся, но всё же он не просыпался. Промычал что-то невразумительное. Или прорычал? Однако волосы его не искрили, а значит был дракон по-прежнему без сознания.
– Только не говори, что петь всё равно придётся. – Принялась я ему втолковывать. – Ты не подумай, конечно, что это угроза, но… с моими вокальными данными, помноженными на новые скилы русалочьего голоса… тогда нам всем уж точно не миновать катастрофы.– Я развела руками. – Эффект комбо, знаешь ли…
Пока я говорила, веки дракона подрагивали, будто тот прислушивался. И потому вряд ли стоит строго меня судить за то, что, воодушевлённая ответной реакцией, я продолжала разливаться соловьём и таким образом… прохлопала следующую попытку захвата. На этот раз удачную.
Нет, ну что за коварный тип! Даже будучи без сознания, не утратил охотничьих инстинктов!
– Пусти, – выдохнула прямо в губы.
Моё желание исполнили в тот же миг. Хватка ослабла.
Вот только я осталась на месте… уже сама. Не спешила покидать крепкое и горячее мужское тело, к которому оказалась прижатой… Просто вблизи он оказался ещё круче! Реально, у меня аж дыхание перехватило. И губы его, так близко от моих… были такими… такими… В общем, я просто не могла его не поцеловать!
А потом стало поздно.
Горячая ладонь легла на затылок, пальцы принялись властно ласкать, заставляя вздрагивать от удовольствия, прижиматься губами ещё теснее. Язык по-захватнически вторгся в рот, и меня утянуло в какой-то космический водоворот, весь в фосфоресцирующих звёздах, где я балансировала, светящаяся и невесомая, направляемая умелыми мужскими руками и настойчивыми губами. Внезапно это волшебное пространство пронзило таким ярким светом, что я зажмурилась, а когда в следующую секунду открыла глаза, обнаружила, что дракон, наконец, очнулся.
Прожигающий до глубин взгляд, разметавшаяся по скале, пылающая грива... На мужественном лице, как и стоило ожидать, ошеломление, однако не такое, какое должно бы быть, когда просыпаешься в незнакомом месте после смертельной схватки. Нет.
Прищурившись, дракон жадно вглядывался в моё лицо, как будто не мог поверить, что я – это я. Смотрел так, словно знал меня… Или узнал…
Наконец, он заговорил. Голос его оказался низким и глубоким, с волнующей хрипотцой. И этот голос я тоже узнала. Наслушалась, прежде чем меня прямо из флоат-капсулы бурей смыло...
– Это ты.
На всякий случай, дракон помотал головой, а затем снова уставился на меня.
С ещё большей жадностью.
Я решила не запираться. И быть, как и дракон, лаконичной.
– Я.
Дракон шумно выдохнул.
– Значит, ты мне не приснилась... – Тут я сказала бы, что дракон понёс околесицу, если бы не его следующая фраза: – Хоть ты и слишком красивая, чтобы быть настоящей…
По-прежнему отказываясь верить собственным глазам, дракон протянул руку, в твёрдом намерении лично убедиться в моей настоящести.
К быстроте охотничьих замашек этого индивида стоило бы уже привыкнуть и потому быть настороже, однако коварному типу удалось сбить с толку мою – падкую на лесть, увы – женскую сущность. Вот я и замешкалась.
У дракона же, в следующую секунду получившего самые неоспоримые доказательства моей реальности глаза подались вперёд. Прямо из орбит.
– Мара?!!
Это его озарило, когда пальцы ещё находились где-то в паре сантиметров от чешуи, надёжно прикрывающей стратегически значимые места.
А в следующую секунду к вытаращенным глазам прибавилось ещё и тяжёлое дыхание.
Потому как стоило расстоянию между нами сократиться, последовало то, что я уже имела удовольствие наблюдать.
Про себя я назвала этот феномен «эффектом умного лифчика».
Да что там название, у меня в секунду в голове рекламный слоган вспыхнул:
«
Дракон шумно сглотнул.
Должно быть, «эффект умного лифчика» произвёл на него впечатление.
В совокупности с тем обстоятельством, что у меня вся чешуя исчезла, одним махом. Везде.
А посмотреть у русалок, чешуйчатого мне в свидетели, есть на что. А уж потрогать тем более. Убедившись, что этим последним дракон и намерен заняться, к тому же с энтузиазмом я усилием воли вернула чешую на место и на всякий случай отодвинулась к краю.
– Вот именно, мара. – Стараясь подпустить уверенности в голос, который обзавёлся новыми для меня самой бархатными нотками, я заявила: – А ты – моя добыча.
Дракон усмехнулся. Иронично.
– Вот как? Добыча?
– Самая законная. Мурены с обгрызками подтвердят. Как порядочный дракон ты обязан соблюдать правила.
– И что тебе нужно, мара? Деньги?
Эх, кто бы растолковал мне ценность тех самых «алых раковин», да и вообще ознакомил с местными ценами и денежными знаками! Это в сказках героиням полагается быть бессребреницами: «глазки в пол», голосок тише шелеста. Этакая Настенька в лапоточках: «Тепло, Морозушко, тепло, батюшка…» …такая, знаете, немного забитая русская женщина-мечта поэта, то есть иностранца… А в реальности мне в новом мире как-то обустраиваться надо (опять же, обгрызки на расписку развели). Вряд ли меня обратно во флоат-капсулу зашвырнёт, это ж не Нарния. Да и, положа руку на сердце, не хотелось бы, чего я там не видела. К тому же с хвостом расставаться не хочется… Так что улыбаемся (новой жизни) и машем (прежней). Вряд ли это сложнее работы в «Май Тай».
– А ты решил, что я тебя за красивые глаза спасала? Кстати, если тут что-то полагается за спасение драконов на воде, я, так и быть, тоже не буду отказываться.
Дракон снова усмехнулся.
– Хорошо. Ты получишь свой выкуп, мара.
Рывок – и в следующую секунду уже растерянно хлопаю ресницами, прижатая к крепкой мужской груди. Лицо дракона, склонившегося надо мной так близко, что огненные локоны закрывают небо, отрезают от всего мира. На месте ли чешуя – русалочье средство контрацепции – не хочется как-то проверять… не до этого… не сейчас, не когда эти губы, которые умеют быть такими настойчивыми и такими чуткими… так близко...
И всё же сперва дело, которому, как говорят обгрызки, время.
Сконцентрировавшись, я закатила себе мысленную оплеуху! Очнись, Маришка! Интуиция (или хвост!) во весь голос уже орёт, предупреждает об опасности! Кое-кто чешуйчатый решил поменяться ролями «охотник» и «добыча». Ушлый какой. Задумал, значит, и рыбку съесть, и… не только съесть. Ещё и косточки обглодать.
Потому я изо всех сил упёрлась ладонями в мускулистую грудь и твёрдо, хоть и не без сожаления восстановила расстояние между нами. Минимально, но всё же.
– А вообще, знаешь, я ещё не решила. Насчёт выкупа.
Мужественная физиономия так и просияла. Скривив красивые губы в усмешке, он вкрадчиво, раскатисто поинтересовался:
– Не нужно выкупа? Влюбилась, мара?
А вот и наша Маришка!🐚 Какой образ больше подходит героине?Голосуем в комментариях!🐠12345678910
И вот если секунду назад мне с собой бороться приходилось, потому что ну реально зачётный дракон… то после этих его слов весь запал как волной смыло. Такая зашкаливающая уверенность в собственной неотразимости всегда действовала на меня лучше ледяного душа.
– Шути, шути, – хмыкнула я. – А только не каждый день удаётся заполучить в хозяйство… хм… вполне ещё годного дракона.
«Вполне ещё годный дракон» аж поперхнулся от моей наглости, так оскорбился. Так и не поняла, что его уязвило больше – моя гениальная идея пристроить его «к хозяйству» или же краткая оценка практических навыков. В общем, и о том, и о другом дракон высказался весьма красноречиво и ругательно. С обидой в голосе. Хорошо ещё без скупой мужской слезы.
– Да ты сам подумай, – втолковывала я ему. – Мне тут нравится. Красота, виды. Население, опять же симпатичное какое. Приветливое. А уж гостеприимное – слов нет. – Я раздражённо прикрыла волной зубастую морду, которая выглянула из воды, с интересом прислушиваясь к нашей с драконом беседе.
– Обосноваться думаю, хозяйством обзавестись... – Продолжала я, решив не обращать внимания на хмурые брови собеседника. – Мужская сила лишней не будет. Крышу там я не знаю, подлатать, гвоздь вбить, картину повесить… Опять же, без транспортного средства никак, а у тебя вон какие крылья!
– Транспортное… средство?..
Судя по клацнувшей челюсти, комплимент крыльям дракон не оценил.
– Я?!
– Нет, ну а что такого? Мне тебя таскать по морским просторам, значит, можно (в конце концов вероломный Черепах не так уж и помог), а тебе жалко покатать свою спасительницу? В знак благодарности?
Вместо злости и возмущения на лице дракона проступило иное выражение. Задумал что-то, устрица чешуйчатая!
– Я благодарен тебе, мара… Ещё как благодарен…
…И снова растерянно всхлипываю, расплющенная о твёрдую мужскую грудь. Тело наливается свинцом, а голова, напротив, становится пустой и лёгкой, как воздушный шарик… Ну уж нет! Не на ту напал! Или… всё-таки… на ту?..
– Эй! Не надо… туда…
– Что-то не так? Маааара?
– Мм… Вот это не так… Да нет, не техника, тут прям чувствуется рука профессионала…
– Чтооо?! Какого ещё… Какая техника?
– Не бери в голову. Продолжай. Продолжай! Продолжай… Прекрати сейчас же!
– Что прекратить?
– То, что ты сейчас делаешь!
– А
Я даже задохнулась от возмущения.
Бесстыдника рыжего, в отличие от меня, собственная нагота не смущала. Ни капли. И находясь в этой горячей и надёжной, как сталь, клетке мужских объятий, я, наверное, впервые в жизни ощутила себя
– Советую прекратить домогательства, – не своим голосом вымолвила я и пригрозила: – А то будет как в том анекдоте!
– Это в каком?
– Ну как же…
Не без усилий отстранившись, я развела руками, отчего грудь, – пусть и вновь прикрытая чешуёй, минимально как-то и избирательно, но это детали, – приподнялась и выпятилась вперёд. В общем, вниманием дракона мне завладеть удалось. Как бы то ни было.
– Про рыбака, который русалку поймал и отпустил. Только его на английском рассказывать надо, нам ещё в школе англичанка поведала… по большому секрету, между прочим.
– Почему отпустил? – Слёту ухватил суть дракон.
При этом не отрывал хищного взгляда от моей груди.
– Вот, вот, – кивнула я. – Так рыбака и спросили: «But… why?..», почему, мол. А он руками развёл и отвечает: «But… how?..»
Анекдот дракон выслушал и даже как будто с интересом. Вспомнив, наконец, что у меня есть глаза, куда и полагается смотреть при разговоре с дамой, чешуйчатый вдруг усмехнулся, коварно так, и неожиданно подмигнул.
– А я готов рискнуть!
После чего возобновил наглые домогательства с куда большим азартом!
Вот тут я его и возненавидела. Впервые.
В тот самый момент, на залитом солнцем крохотном островке, под пальмами… начало моей ненависти было положено.
Потому что теперь сдерживаться пришлось уже мне.
Если бы я тогда знала, что второй повод, решающий дракон предоставит мне очень скоро...
Оставаясь замершим древком лука внутри, готовым выпустить стрелу в любой момент, внешне сопротивления я не оказывала. Наоборот, поддавалась. Ещё как поддавалась! Наслаждаясь каждой секундой... Однако
Получай, чешуйчатый!
Честно – реакции на динамо я ожидала.
Бурной.
Однако и представить не могла что дракон
Он. Швырнул. Меня. В воду.
Просто взял и швырнул.
За мой чудесный хвост перехватил – для удобства. И быстроты.
И швырнул. Гад.
Хуже – если бы до кучи пинком под зад сопроводил.
Однако неизвестно ещё, что обиднее. Для русалки.
Прямо в полёте, то есть процессе моего бесславного падения я несколько раз успела сменить ипостась. От растерянности. А потому наглоталась солёной воды на жизнь вперёд. Задохнулась, на этот раз от бешенства и ринулась на поверхность торпедой.
То есть это так вот местные чешуйчатые реагируют на обломы?
О которых их, между прочим, самым честным образом предупреждали?!
И это в благодарность за спасение?!
Ну всё, дракон.
Спасайся.
Бегством.
Ты попал.
Сейчас кааааак спою, как тот волк из мультика!..
Однако неблагодарный и не думал спасаться бегством.
Он стоял на том же месте и махал руками, как ветряная мельница!
Из-под воды он был виден ещё отчётливее. Оказывается, русалочье зрение обладает способностью фокусироваться, так, что ни одной камере не снилось, и даже приближать-увеличивать нужный объект, не зависимо от расстояния. Воздух, как выяснилось только мешает глазам… Губы дракона шевелились, рот открывался и закрывался. Смотрел он при этом прямо на меня, хотя видеть не мог, никак. В этом у меня почему-то не было сомнений.
– Уходи! Быстро! Спасайся! – раздалось отчётливое у самого моего уха.
Спасаться? Мне?
От небывалого хамства чешуйчатого я будто на невидимую стену налетела.
Однако секундный ступор быстро прошёл…
– Прячься!! – Прозвучало полное тревоги. – Сейчас же!!
И тут я заметила кружащих в небе драконов.
В свете дня крылатые силуэты выглядели ещё огромнее и внушительнее, чем ночью. А ещё я их узнала. Тех самых. Которые устроили ту страшную западню!
Теперь уж ни одна сила в мире не смогла бы сдвинуть меня с места.
Драконы не просто кружили над островом, они уверенно шли на снижение.
Выходит,
Однако всё оказалось куда проще.
Куда банальнее.
Стоило одному из ящеров, самому вёрткому и изящному, приземлиться, как он, то есть она оказалась красавицей. Даже, пожалуй, сказочной красавицей.
Подобрав подол струящегося по песку платья, красавица задрала его (куда выше необходимого) и бросилась… в широко расставленные объятия моей законной добычи.
– Мой принц! – Услышала я и её голос. – Как я волновалась за вас… Места не находила… Поцелуйте же свою невесту, ваше высочество!
Проклятое русалочье зрение бесстрастно продемонстрировало все детали их поцелуя. Я даже поморщилась. Зажмурилась, чтобы не видеть, но было поздно. Картинка намертво впечаталась в мысленный взор.
Вот, значит, как… И правда, высочество. Ну прямо как в сказке… И невеста, как выяснилось, имеется. А со своей спасительницей, с марой, то есть со мной так… покувыркаться? В благодарность за спасение свой чешуйчатой Ж? Эх, нет у меня под рукой арбалета…
Додумать кровожадную мысль я не успела.
Как в тот раз, с хвостом, меня дёрнули назад.
Только куда более ощутимо.
Я бессильно забарахталась, дёргалась всем телом. Однако безуспешно. Руки, обхватившие мою шею, держали крепко.
– Сопротивление бесполезно! – Жахнуло по вискам пронзительное.
Оглушённая болью, я обмякла.
Позволила утянуть себя в разверзшуюся водяную пропасть.
– А ну, вставай! – рявкнул всё тот же противный и въедливый… женский голос.
При ближайшем рассмотрении мой похититель оказался похитительницей. И к тому же русалкой. Это я поняла сразу, хоть девушка и была уже на ногах.
Совсем юная русалочка с голубыми раковинами и цветами в белокурой копне волос. Она гневно возвышалась надо мной: в отличие от местной уроженки я не успела так быстро сменить ипостась и потому с размаху приложилась плавниками о гладкую каменную плитку.
За спиной русалки маячили другие – в разноцветных чешуйчатых комбинезонах, в цветастых-вырви-глаз чешуйчатых платьях с разрезами-плавниками. В руках у каждой сверкал маленький золотой трезубец. Зубья, разумеется, направлены на меня. И моськи у морских жительниц были такие, будто я им в море нефть вылила.
– Только без шуток! Поняла?!
– Да-да, помню, помню, сопротивление бесполезно, – сердито отозвалась я, поднимаясь на ноги. – Даже мурены оказались поприветливее вас, девушки.
– Чтооо?!
– Да как ты смеешь?!
Оказавшись на ногах, первым делом я потянула на себя плоский и широкий лист растения, похожего на водоросль, – потому что находиться обнажённой в незнакомом окружении, к тому же враждебно настроенном (мягко говоря!) это как-то слишком. Завернувшись в податливый и неожиданно мягкий лист на манер банного полотенца и сделав вид, что не замечаю вытянувшихся лиц сирен, я огляделась.
Рухнули мы к подножию каменного истукана.
Огромного. Настолько, что ножищи его я поначалу приняла за башни. Головы исполина было не разглядеть – она терялась в золотисто-радужных облаках, у самого… океана. Ух ты! Океан и правда оказался почему-то вверху и высоко, как небо. Бликующее и подвижное дно освещалось хитрым узором золотых нитей и оттого ещё больше напоминало небесный свод. Знаю, невежливо по отношению к соплеменницам, но я так и застыла с открытым ртом. Не каждый день удаётся взглянуть на морское дно снизу – и тем более из полости, наполненной воздухом. Офигеть просто!
– Ну? Ещё доказательства требуются? – Обернулась злыдня белобрысая к сообщницам. – А ведь я говорила, что правящий клан ведёт за нашими спинами нечистую игру!
– Эй! – Позвали меня русалки. – Что скажешь, правящая? Что ты задумала?
– Как оправдаешь своё вероломство, предательница?! – Надменно поинтересовалась злыдня и остальные прищурились в ожидании моего ответа.
– Ну же!!
Трезубец в её руке всё же выстрелил. Правда, в последний момент она (слегка!) изменила наклон и молния, направленная мне в сердце, шарахнула у самых ног.
– Держи себя в руках, Гаруник! – зашикали на белобрысую истеричку со всех сторон.
– Эта предательница попалась на месте преступления! Пусть знает, что отмолчаться не выйдет!
– Эм… – Задумчиво протянула я, с интересом разглядывая дымящуюся плитку и… не зная, что и сказать.
Понятия не имею о каком предательстве они толковали, а потому лучше взвешивать каждое слово.
– А у вас незнание закона освобождает от ответственности? Нет? По лицам вижу, что нет. Так я и думала… Да нечего искры из глаз метать, как будто я вам хвосты обглодала. Лучше с момента вероломства, в котором вы меня обвиняете, поподробнее.
– Она ещё и издевается?!
– Ты ответишь за это!
– Стойте! – вперёд вышла русалка с коралловыми, в цвет платья волосами. – Она ведет себя как не наша. У Владыки Аолфея пропадала дочь, помните? Накануне великого Шквала, положившего начало Красным Водам.
– Жуткое, жуткое время…
– Так может это она?
Злыдня скривилась, как будто у неё заболел зуб, но остальные задумались.
– И вправду, похожа…
– Тебе откуда знать? Ты тогда ещё даже не родилась!
– На портрете видела, съели?
– Тогда почему ведет себя как будто со сферы свалилась?
– А вдруг это чары? В любом случае решать не нам, а Владыке Аолфею.
– Эй! Ты сумасшедшая или притворяешься?
Я пожала плечами.
Русалки здесь оказались красивыми, но такими заносчивыми, что я решила не утруждаться ответом.
– Решено. – Ухмыляясь с видом победительницы, изрекла истеричка белобрысая, она же Гаруник. – Владыка Семи Морей решит твою судьбу!
Сняв с пояса раковину, она приложила её к губам и та исторгла длинный протяжный звук. Не сказать, чтоб успокаивающий.
Они вышагнули прямо из воздуха, звук, исторгаемый раковиной ещё не успел затихнуть, а русалы с гипертрофированно развитыми плечами, правда их это ничуть не портило, уже с интересом разглядывали вашу покорную слугу, стыдливо подтягивающую лист-полотенце, и лишь спустя какое-то время как будто заметили белобрысую. Той осталось лишь зубами скрипнуть, поправляя раковину в волосах.
– Вызывали, принцесса?
– Сообщите Владыке Семи Морей, что у нас дело государственной важности! – Важно изрекла злыдня.
– Это, как я понимаю, как-то связано с этой девушкой? Кто это?
– Это связано с драконами. И больше я не скажу ни слова.
Мигом посерьёзнев, русалы переглянулись и исчезли тем же путём, что и пришли, то есть растворились в воздухе, а я с трудом подавила вопль: сразу за каменным истуканом обнаружилась зеркальная преграда. А за проступившими в ней нашими отражении простирался город. Невероятный! С дворцами, усыпанными кристаллами, с увитыми пышными цветущими лианами арками, с диковинными домами из раковин самых разных форм, цветов и размеров.
Пройдя сквозь зеркало, мы оказались в подводном мире.
В первую же секунду он ослепил обилием красок, оглушил неслыханными, ни на что непохожими звуками. Звучали раковины, звенели коралловые сады, пели тонкими голосами похожие на бабочек и птиц рыбы. Кожу нежно щекотало от колебания водорослей.
Мы снова были в ипостаси русалок и пока я пялилась по сторонам с открытым ртом мои стражницы подозвали существ, похожих на морских коньков, только с длинными разноцветными гривами и плавниками, напоминающими крылья бабочек. Одного конька подвели ко мне. Следуя примеру остальных, я заскочила ему на спину. Русалки окружили меня кольцом и мы понеслись по подводному городу.
Стоит ли говорить, что это был самый необычный город из всех, где мне доводилось побывать. Жаль, что рассмотреть мало что удалось – пролетая над извилистыми улочками, коралловыми садами, домами-раковинами мы с каждой секундой приближались к величественно плывущему нам навстречу дворцу с семью разноцветными башнями.
Что сказать, изнутри дворец оказался ещё прикольнее, чем снаружи. Только снова толком поглазеть не дали.
Миновав череду анфилад, меня запихнули в комнату в форме грота, только поверх окна, чью функцию здесь выполнял потолок, была коралловая решётка, что наводило на мысли о камере предварительного заточения. Только «подсматривающего» зеркала для ведения допроса не хватало.
– Тебя скоро вызовет Владыка. Изволь привести себя в порядок.
– Да я как бы в порядке. Жду с нетерпением.
– Она издевается?
– Похоже на то.
– А может под сумасшедшую косит?
– Думает, сумасшествие спасёт её от возмездия!
– Это какого ещё возмездия?!
– Справедливого!
Исчерпывающий ответ.
Не говоря больше ни слова, русалки покинули место моего заточения. Снаружи лязгнул засов.
Пожав плечами, я огляделась. Комната, располагающаяся внутри узкой витой раковины с серыми стенами и правда напоминала камеру.
Однако поразмыслить о причине своего заточения не удалось. Стоило мне остаться одной, как я услышала далёкое, но такое отчётливое…
И вот я вроде бы человек спокойный, уравновешенный и вообще стрессоустойчивый, однако в тот момент просто не смогла удержаться от возгласа. Потому что голос был не просто знакомым. Родным.
– Бабуля?!!
Тихий далёкий смех, даже скорее хмыканье.
– Да куда ж мне идти?! Тут не так много пространства для манёвра!
Замерев, больше от удивления, просто говорила бабуля так уверенно, как будто и вправду меня видела, я медленно развернулась, и голос её зазвучал громче, а у дальней стены проступило прозрачное зеркало.
– А нафига мне их сокровищница… – Я осеклась, не договорив, потому что стоило мне пройти сквозь зеркало, как совсем недавно в город, я оказалась в покоях ничего общего с моей недавней темницей не имеющими …
***
– Вау!! Вот это… это просто слов нет, какое вау-вау-вау!
Идеально гладкий зеркальный пол. В нём лениво танцует парящая под куполом потолка люстра, вся в рожках-раковинах и цветных кристаллах. Красиво декорированные кораллами стены покачивают люминесцирующими букетами водорослей. Хрустальные статуэтки в нишах, высокое кресло с круглыми подлокотниками и длинной подставкой для русалочьего хвоста, пуфы на резных ножках… а над трюмо, уставленном шкатулками и ларчиками из ракушек – мой портрет… Объёмный! И… потрясающе реалистичный!.. только на портрете я юная, девчонка совсем, с гладкой, будто даже светящейся изнутри кожей, но при этом с красиво колышущимися под водой яркими локонами и цветными прядями, то есть с моим собственным, родным, свежим, только вчерашним колорированием… как такое возможно?!
– Вот это я понимаю, подготовились… к моему приезду.
– То есть как...
–
– Нет, постой! Это как это, не бабушка… Стоп. Ты сказала – отражение?!
–
– Фигасе… Зеркало… С фильтрами, что ли? Как в инсте?
–
– А вот это обидно вообще-то. Мне как бы тридцать стукнуло. Давеча.
–
Следуя за бабулиными инструкциями, секрет трюмо я разгадала быстро. Отыскала невзрачный, побитый молью мешочек, – откуда взяться моли на дне морском, решила после уточнить, сразу после прояснения некоторых пробелов в собственном же генеалогическом древе (или теперь правильнее говорить рифе?); затем сцапала крошечную полинялую чешуйку. Стоило чиркнуть по ней ногтем, как в зеркале вырисовался тоннель. Не сказать, чтобы чётко, но бабуля (я настаиваю – бабуля!) скомандовала:
–
И я нырнула.
Миновав золотую раму я оказалась… да, в сокровищнице. Даже в СОКРОВИЩНИЦЕ! В первые секунды задохнулась от обрушившегося со всех сторон пространства, ослепла от нестерпимого блеска, от неповторимой игры света на золотой чешуе, которой тут было видимо-невидимо, и это не считая статуй, раковин и сундуков, переполненных монетами, слитками, камнями, фигурками, статуэтками… Были здесь и зеркала – они скромно парили на отдалении, подёрнутые колышущейся тканью.
Из одного из них и прозвучало, отчётливо:
– Ну вот и умница.
Нетерпеливо сдёрнув ткань, я ахнула.
Из зеркала на меня смотрела бабуля!
Моя, моя бабуленька!
Только помолодевшая лет на… …дцать!..
– Бабуль?
– Говорю же, никакая я тебе не буль-буля, тьфу, не бабуля… Мариш, куда ты?
За спиной застонали. Так жалобно, так горестно… так невыносимо мучительно… Ну как было не оглянуться? Вот только никого рядом не обнаружилось. Я по-прежнему была в Сокровищнице одна.
– Что значит не бабуля? – сердито поинтересовалась я у зеркала.
– Не перебивай, сколько раз повторять! Нет времени объяснять, услышат. Тебе нужно ведьму найти. Срочно! А для этого портал понадобится. Самый хороший вон тот, видишь, в связке браслет, с коралловыми бусинами? Не смотри, что невзрачный, этот малыш тебя как по щучьему веленью в любую точку мира доставит… Мариина-а, перестань. Ты всё погубишь.
– Да-да, к ведьме… Но раз ты мне не бабушка, погоди…
Не слушая сердитого «да за что ж мне всё это!» и «ну что за икринка непослушная на мою голову!», а также «головастик неразумный, устриц тебе на хвост!» я подплыла к клетке. Маленькой такой… В клетке сидела (лежала? стояла?) рыбка. Тоже, понятно, маленькая. Рыбонька… Едва-едва умещалась в своей золотой тюрьме. И глаза у рыбки были грустные-грустные… Вот что за изверги додумались заключить такое милое, такое крохотное существо в такие узкие стены?! Бедному созданию даже не развернуться!
Рыбка посмотрела на меня своими круглыми глазами-бусинками и тихо, тоненько вздохнула. И тут стало ясно. Стонала эта рыбка…
– Только не говори с ним! Ни в коем случае! – «бабуля», наконец, разглядела объект моего внимания. Что сказать, подействовало. – Мариш… милая… я всё-всё тебе расскажу, честно! На все вопросы отвечу. Только молчи сейчас, заклинаю!
Поздно.
– За что тебя, рыбонька, за что тебя, сладенькая? Ути-пути, какая кроха… Ты меня понимаешь, несмышлёныш?
– Мариииииинааааааа…
Мне даже смотреть на «бабулю» не понадобилось, чтобы увидеть, как она прижимает пальцы к вискам и с силой жмурится – таким красноречивым был её стон.
А вот на «крохе-рыбоньке-несмышлёныше» – поскольку ей, то есть ему, в общем этому герою (ещё какому герою, кстати!) предстоит сыграть в моей истории ключевую роль стоит остановиться отдельно…
Хлопнув своими грустными глазками-бусинками, рыбка внезапно исчезла. На её месте была осьминожка. Похожая на каракатиц, которыми обгрызки уши затыкали, только маленькая такая, жалкая… А ещё лупоглазая и ушастая, как чебурашка. И – в отличие от рыбки – осьминожка была весёлой! Ещё какой весёлой!.. Она радостно скакала, прыгала, кувыркалась… танцевала. Да, именно танцевала. Плясала, выбрасывая во все стороны щупальца и исступлённо трясла попой (то есть местом, где этой попе полагалось быть). А затем снова превратилась в рыбку. Грустную.
– Марина! В мешочке-невидимке ты можешь вынести из Сокровищницы всего одну вещь. Слышишь, одну! Поэтому прекращай дурить, быстро хватай браслет и дуй к ведьме! Тебя уже ищут! Сам Аолфей уже в курсе, что ты здесь!
– Бабка дело говорит. – Неожиданно вмешалась рыбка. То есть рыб. Рыбик. Рыбёш. Голос-то у него оказался мужским. Нет, пожалуй, мальчишеским…
– Я те дам бабка!
– Ах, остыньте, принцесса. Охолонитесь! Понимаешь, хозяйка, – умильный хлоп-хлоп умными глазками предназначался уже мне. – У людей всё не так, как у сирен. Или у сирен не так, как у людей. Не суть. Это ж у топтунов принято молодиться, потому что они быстро портятся, как икра на солнце. А у сирен наоборот. Сирена с возрастом только краше становится, как двупопая медуза, – оценивающий взгляд в зеркало и злобное «гхррррр-р, убью! обглодаю гадёныша!» в ответ.
– Двупопая – это потому что такой красавице голова вовсе ни к чему. – Пояснил рыбёх уже мне.
– Ах ты… жалкий обгрызок!
– А вот обгрызком ругаться и вовсе лишнее. Ну какой я вам обгрызок? Посмотрите на мой гордый профиль в блеске этих ни на что негодных цацок! Сдался хозяйке ваш захудалый браслет! Я-то пополезнее буду. И к ведьме её, опять же, сам выведу. Найкратчайшим путём! Любую беду отведу! Советом помогу, бесценным. Задарма причём. И не только советом, знаете ли!
– Марина. – Прорычала «бабуля», чьё терпение не просто иссякло, а по минусовой шкале уже шло. – Суй. Браслет. В мешок. Тритоны близко.
Будто в подтверждение её слов пространство Сокровищницы пошло рябью. Сразу со всех сторон стали раздаваться приглушённые, похожие на удары, звуки. Будто кто-то пытался войти, но не мог.
«На штурм!» – услыхала я далёкий вопль.
– …И всё же я не договорил. Ты, хозяйка, не серчай на родственницу. Ну не бабка она тебе, что есть, то есть. Ничего не поделаешь. А… – ещё один пристальный взгляд в зеркало. – прапра…прабабка, пожалуй. Плюс-минус.
– Свооолочь!
– Грех вам, принцесса, как есть грех.
– А кто ты, если не сволочь обгрызенная?! Девочка с рождения в мире людей жила! Я её подготовить хотела, как следует, чтоб не нервничала! Такое известие! Такая травма для детской психики! Вместе с Коралл бы мы…
– Хм, с Коралл, говорите? Немногим позволено саму Коралловую Ведьму по имени звать… Вы, наверное, давно у нас не были?
– Это ты к чему?!
– К тому, что Коралл, увы, уже не та… Но я сказал уж, отведу. Значит, отведу. Уж будьте благонадёжны. Ну, хозяюшка моя ненаглядная, теперь дело за тобой. Ты на браслет этот не смотри, плюнь ты на него. А вообще знаешь, на всё тут плюнь, в этой гадской халупе, которую по недоразумению Сокровищницей зовут. Прям вот плюй, от души, пока не надоест… Я б пописать ещё посоветовал, но у тебя времени мало. Права твоя прапра. Прапрапра. Тритоны близко. Отворяй мою клетку, не зарься на золото, негоже такое поведение правящей. А меня, маленького, бедненького, измученного – в мешочек. Пыльный, поди, да что ж теперь. И – на свободу. То есть к ведьме. С чистой совестью! У̀ра-ра!
– Марина, стой! – видя, что пальцы мои тянутся к задвижке, закричала ба… прапрапраба. – Я ж узнала его, прохвоста этого! И как я сразу не догадалась! Это ж Художник!!! Ну точно! Художник хренов! Ни в коем случае не вызволяй это чудовище!!!
Последний вопль потонул в грохоте – необъятные стены Сокровищницы сузились, зашатались. Только рыбёху – всё с гуся вода.
– Никакой и не хренов. Нечего моё достоинство обижать. Это уже – простите, конечно, принцесса – дно. Днище даже. А Художника обидеть может каждый.
– Художника – от слова «худо»? – мрачно поинтересовалась я.
Нет, вотум доверия по отношении к бабуле, – которая оказывается, прапрапрабабуля и к тому же сирена – конечно, пошатнулся. Но всё же не настолько, чтобы пропустить мимо ушей её предупреждение о «чудовище».
– Аха-ха-ха, хозяйка, как смешно ты шутишь! – Снова обернувшись осьминожком, узник так и затрясся в приступе хохота. Но в следующую секунду опять превратился в грустную-прегрустную рыбоньку.
– Какой уж теперь Художник… Они у меня все кисточки отобрали, изломали все, до последней. Над холстами надругались, вандалы… Краски вылили… Как вспомню… нет, не могу вспоминать… Горько! Горько! Ааааа! Оооооо!
У меня, вопреки утверждению Андерсена, о том, что русалки не плачут, аж в глазах защипало, так жалко стало рыбонька… А он продолжал стонать и плакать, вцепившись плавниками в золотые прутья:
– Спасай, хозяйка!.. Я ж тут зачахну… От голода и холода. А без красок с кисточками мне и вовсе не жить. Уууууу…
– Маришка! Не верь ему! Беги!!!
– А ещё от тоски. Ты первая, кто со мной заговорил за последнюю тысячу лет… Больше одиночества я не выдержу… просто не выдержу… Всякому терпению предел есть, а мой досуха выдоен… ыыыыыыыы….
Из круглых рыбьих глаз покатились жемчужинки, забарабанив по поднявшемуся к самому моему хвосту полу.
– …Не успела, дурёха-рыбёха… Прозевала, растяпа!.. – Затихал бабулин голос где-то вдалеке. – Икринка мокрохвостаяяяя… что ж ты бу… с не… де…
Однако мне уже было не до её восклицаний.
Из Сокровищницы меня выбросило, зажатую в кольце плечистых акселератов, их, видимо, бабуля и именовала тритонами.
– Ваш приказ выполнен, Владыка Аолфей, – прогудели русалы. – Пленница доставлена.
– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Чёйта сразу пленница?
В абсолютной, гулкой тишине моя справедливая ремарка прозвучала до того звонко, что сама невольно поёжилась.
Пленители мои расступились, расплылись в стороны, почему-то избегая на меня оглядываться.
За их мощными торсами вырисовался круглый зал, огромный, в традициях русалочьей архитектуры – в форме грота. Сверкающий, переливающийся немыслимыми, попугайскими оттенками: блистали златом-серебром стены, блистали камнями-кристаллами ложи в форме раковин-жемчужниц, но ещё больше блистали русалочьи хвосты, плавники, одежды… Русалок было много, ярких, пестрых, гипертрофированно прекрасных. Но даже они меркли на фоне возвышающегося посреди зала-грота трона.
И того, кто восседал на нём.
Внушительная ширина плеч. Мощный торс. Яркая, пышная грива волос. И взгляд. Пронзительный! Проникающий в душу, в самые глубины глубин.
Это, должно быть, и был тот самый Владыка Семи Морей. Аолфей, в чью Сокровищницу я наведалась под чутким руководством своей прапрапра…
Трон с восседающим на нём Тритоном плавно опустился, заняв место среди других, куда меньше и изящнее. На них, свесив хвосты, уже сидели русалки, почти все знакомые причём. На безупречных лицах застыло почтение напополам с благоговением, полные обожания взгляды устремлены на морского Владыку.
– А, это вы, гостеприимные мои… А где эта, которая на устрицу похожа… А вижу-вижу, вот и ты.
К свободному трону-стулу на витой ножке скользнула та самая белокурая злыдня и уселась с таким царственным видом как будто всё это её не касается.
– Подойди к Владыке… – шёпотом дала совет красноголовая сирена, однако не так-то просто оказалось ему последовать, ввиду того что меня буквально пригвоздило к месту тяжёлым, въедливым взглядом.
– Оставьте! – Властным жестом остановил главный Тритон сирен, которые уже намерились под руки вести меня к трону.
Легко соскользнув со своего седалища, он рванулся мне навстречу. Сам. И замер, обжигая дыханием в каких-то паре метров. С напряжением вглядывался в моё лицо. Даже руку к щеке протянул, словно хотел потрогать, но в последний момент передумал.
– Здравствуйте, – решила я проявить вежливость.
Брови Тритона сошлись у переносицы, лицо дёрнулось в болезненной гримасе.
– Ты не Фионэль, – изрёк он глухо.
– Не-а, – покачала я головой. – Будь я ей, я бы знала.
– Кто же ты?
Я пожала плечами.
– Марина. Марина Бананкина, тьфу, Баранкина…
Вздрогнув, замерла. Вроде как назвала своё имя, только получилось текучее «Мариэль». А фамилия и вовсе смазалась. Пристальный взгляд Владыки завораживал, манил, утягивал в какой-то немыслимый, гипнотизирующий водоворот.
– Мариэль… – Повторил он ещё более глухо. – Ты понимаешь, почему ты здесь?
Я покачала головой.
– Если честно, не вполне. Могу предположить, из-за того, что мурен пораскидала немножко. Но, с другой стороны, как покидала, так и спасла.
– Чтооо?!
– Хм. Не мурены, значит… Обгрызки наябедничали, да? На торг обиделись? Ничего не знаю, торг был честный. Ну, разве что не успела пока расплатиться по их векселю.
– Ты… торговалась с обгрызками?
– Ещё как торговалась! За свою законную добычу, между прочим.
– Хватит! – убедившись, что завладела всеобщим вниманием, моя главная похитительница объявила: – Она помогла дракону. Спасла его!!!
– Чтоооо-о?!!
Воцарилась такая тишина, что аж уши заложило.
– Это… правда?!
– Ну да. – Не стала я запираться. – Но не помоги я ему, он бы утонул, как пить дать. Не бросать же его было. Жалко.
Тритон грохнул появившимся в исполинском ручище посохом.
– Уходи!
Обескуражено пожимаю плечами.
– Хорошо, уйду. И не то, что бы я к вам сюда напрашивалась…
– Все Семь Морей! Весь Океан отныне закрыт для тебя! Ты изгнана!
– Святотатство! – Неслось возмущённое со всех сторон. – Она помогла дракону!
– Пусть уходит!
– Убирается!
– Она не может быть одной из нас!
…Вот и спасай после такого красивых голых мужиков. Слава их морским богам ещё за свою приняли, не поняли, что я как бы на рыбьих правах, попаданка… А то б ещё к этому обстоятельству доколебались… что-то уж больно они воинственные для сказочных русалок.
– Ну, так я пошла?
Он снова протянул руку. И вновь не донёс. На какую-то долю мгновенья в наливающихся бурей очах мелькнуло что-то… не поддающееся никакой дефиниции, никакому описанию… Просто что-то такое… гулкое… непонятное… Вся душа от этого какой-то невыразимой грустью наполнилась. Больше, куда больше чем от последовавшего вслед за тем грозного возгласа…
– У х о д и !
– Убирайся!!!
Посохом мне указали на воронку в потолке. Молча. И я уже успела проделать пару шагов, тьфу, вилков хвостом, поднимаясь под пристальными, уничижительными взглядами, как вдруг раздалось громогласное.
– Беда, Владыка!!! Заложник сбежал!!!
– ЧТОООО?!!
Принесший на хвосте дурную весть тритон чуть не плакал.
– Беда, беда… Конец перемирью с Кракенами!!!..
Мощным рывком меня дёрнуло к потолку. Даже, правильней сказать, вздёрнуло, будто на стальном тросе. Кто бы мог предположить, что в хлипких щупальцах вынырнувшего из мешочка-невидимки осьминожки столько силы!
– А теперь не тормози, хозяйка! Делаем ласты! Сирены придурочные, прибьют! Ну же!!!
Спасённый рыбка-осьминожка тянул меня наверх, а я… я позорно орала.
А как тут не заорать, когда вместо входа-выхода, вот толькоштошнего уже зияла отвратительная, чёрная, как бездна, пасть! Зубастая и вся в чёрных шевелящихся щупальцах с присосками…
– Шевели плавниками! – истошно орал осьминожка. – Эт они дракона тебе простили, а за похищение главного сокровища хвост вырвут! Плавники обглодают! Пропали, как есть пропали!!!
С хвостом расставаться не было ни малейшего желания. Как, собственно, и с плавниками. Русалки, взмывшие следом за мной и чудесным, нет, всё же ужасающим образом трансформировавшиеся в каких-то боевых чешуйчатых монстров с трезубцами в перепончатых лапах, выбора не оставили.
Пришлось нырять в пасть…
И хоть «главное сокровище» уверяло визгливо, что это такой портал, уж какой есть, лучше многих, между прочим, а уж скорый… оставлю, пожалуй, свои ощущения от путешествия по зубастому-клыкастому-переполненному хваткими обдирающими кожу щупальцами
Тем более что стоило «порталу» за нашими спинами захлопнуться, втянув щупальца, как оказалось, что то были цветочки. Ягодки оказались впереди. Вот буквально впереди. В двух шагах.
– Это… что? – дрожащим голосом поинтересовалась у осьминожка, с наслаждением расправляющего щупальца.
– Это? – Приставив щупальце ко лбу, с довольным видом уточнило «сокровище». – Это – Щель!
Я только крякнула.
Не в эту ли самую Щель Господин Черепах меня посылал?
Потому что если в эту, то должно быть, сильно обиделся.
– Ну же, хозяйка, смелее! Где твой задор? А настрой позитивный? А жажда приключений? Я, между прочим, обязался найкратчайшим путём тебя к Ведьме вывести, и уж вывел так вывел, согласись. Только не пройдя Щель, к Ведьме не попасть. Никак. А я бабке твоей обещал.
– Бабка говорила тебя не спасать. – Сцепив зубы, процедила я.
– Грех вам маленьких обижать. Ну же? Поплыли, что ли? Хе-хе…
Из Щели таращились жёлтые немигающие глаза, тянули когтистые лапы-щупальца полипы. От тошнотворного запаха тлена мутило, опрокидывало набок, лишало возможности шевелить плавниками.
Но гаже всего был тихий, почти неуловимый шёпот. Отвратительный, свистящий, он вонзался иглами в уши, заставлял цепенеть. Стопорил хуже едкого сладковатого запаха...
–
Расщелина в угольно-чёрной скале была длинной. И узкой. Не протиснуться, не ободравшись об острые клыкастые края.
– Сюда, хозяйка! За мной! Вот это я понимаю, веселье! Ух! – Рыбка-осьминожка, снова чудесным образом повеселевший, приплясывал в нетерпении, потирая плавники-щупальца.
– C ума сошёл! Прямо туда? Это вообще кто?!
– Это? – Деловито присмотрелся он к зовущим из Щели. – Эт демоны. Ага! Самые отборные! Морские! Ух! Не тушуйся, хозяйка, я ж с тобой! Как мы щас повеселимся, как побезобразничаем!
–
– Ещё чего! – Возмутилась я не на шутку. – Кровь им отдать. Креветки недоделанные!
– Ты главное, не слушай, хозяйка! Заслушаешься – загребут. Обернут в камень. И ага.
– В к-камень?
– Ну да. Их здесь заточили с помощью Слезы Василиска.
– Мм… а что, у вас василиски часто плачут?
– Вообще никогда. Вот и думай, хозяйка. Заклятье сильнейшее! Ну же! Давай, ныряй!
Скрипнув зубами, я подобралась к Щели.
На встрече настаивала бабуля, а она зря не скажет.
И значит – есть только одна дорога. Вперёд.
Увернувшись от вёртких присосок, я оглянулась на рыбка и обомлела.
Тот самый помощник, кто вот буквально только что был сгустком оптимизма, подбадривал-торопил-тормошил, теперь сжался в бесформенный комок с глазами и дрожал. Трясся так, что аж меня до мурашей пробрало.
– Эй! Мы идём или как?
– Не-а, – огорошили меня жалобным. – Не пойду. Ни. За. Что. Ты вот что, хозяйка… Ты сходи, тебе ж надо. А я… Я тебя здесь подожду.
– Ну уж нет! – Разозлилась я. – Я тебя спасла или как?! Ты обещал меня к Ведьме провести! Так что идём!
– Ну вооот, – расплакался Осьминожка, вновь становясь Рыбком. – Теперь ещё куском хлеба попрекают, то бишь свободой моей горемычной… А я маааленький. Мне страааашно…
– Не бойся! – Я ободряюще улыбнулась ему. – Ты ещё не слышал, как я ору. Даже, пожалуй, ОРУ! Готова поспорить, эти креветки мокрохвостые такого концерта и не слыхивали!
– С ума сошла, хозяйка! В Щели орать нельзя, разрастётся, не выберемся! А Коридоре Страхов тем более! Ни в коем случае! От криков Страхи жиреют! Теперь уж точно не пойду, нет-нет-нет, и не уговаривай! Ты обязательно кричать будешь, ты ж мара, это у тебя в крови… И тогда от меня, маленького да несчастного уж точно мокрого места не останется…
Я сцепила зубы до скрипа. Что ж. Новости и правда не ахти какие. Я ведь думала криком демонов шугануть, как мурен. Однако перспектива заплутать в вонючей Щели, ещё и в окружении жирнеющих Страхов… нет уж, спасибо. Рта не раскрою.
– Эй! – позвала я помощника, столь хорошо знакомого с местными достопримечательностями.
Может, конечно, это во мне меркантильность говорит, но всё же такими информаторами не разбрасываются.
– Рыб! Осьминог! Да как, блин, плавник на сковородку, тебя зовут?! Идём же!
– Что в имени тебе моём, хозяйка? Оно давно забыто, покрыто прахом, развеяно по ветру, утоплено в Чёрных Воооодах!..
– А ну, соберись! Идём сейчас же!
– Ни за какие коврижки. Я боюсь. Морские демоны все твои страхи наружу выпускают… Испугаешься, зазеваешься, они тебя хвать! И всё, поминай, как звали. А меня ведь и помянуть некому! Ох, бедный я, несчастный! Сирота, сиротииинушкаааааа-а!..
Больше я слушать не стала.
Сграбастала биполярника (ну а кто он, настроение скачет со скоростью смерча!) в охапку, и, не слушая горестные восклицания и мольбы оставить его умирать от горя, ринулась в Щель.
Коридор Оживших Страхов… так окрестил это место Рыбёх.
И Страхи здесь были. Жуткие. И живые, да!
Они вились вокруг, преследовали нас, пытались остановить.
Морские демоны клацали фосфоресцирующими челюстями, хохотали, ехидничали. От них отделялись длинные узкие тени, с горящими адским огнём глазами, они тянулись нам вслед, шипели, шипели, шипели…
Что до меня – я так разозлилась на Осьминожка, что бояться была просто неспособна. Физически.
Рыб, – он снова был Рыб! скользкий, вёрткий, не удержать! – голосил так, что даже демоны пучили глазищи. Даром, что каменные… Правда, их адскому хохоту и ехидным напутствиям это ни капли не мешало!
– Аааа! Спасите! Помогите! Помираю! Ааааааа!!!
– Заткнись! – Встряхивала я Рыбка. – Ну хоть ты заглохни!
Потому что продираться сквозь Щель, уворачиваться от вонючих рыбьих ошмётков, прижимая к себе то скользкого Рыбка, то вёрткого Осьминожка, ещё и от Страхов уворачиваться, от е г о страхов, это как-то слишком!
– Не могу, хозяйка! Ай!! Они меня съедят!!!
– Да никто тебя не съест, дурень!
– Ну вот, ещё и обзывают! – Взвыл он препротивнейшим голосом. – А скоро иголками колоть начнут! Бедный, я бедный! Аааа!!!
И тут меня буквально закоротило от ужаса.
Не за себя.
Вместо биполярного Рыбка я прижимала к себе… мальчика.
Тоненького, хрупкого. Нескладного. Вцепившись в меня до боли, он таращил огромные прозрачные глаза, пытался что-то сказать, но не мог…
Наваждение длилось секунду, не дольше.
И схлынуло также внезапно, как и возникло.
В моих руках снова был Осьминожка.
Крохотный, глазастый.
Сводящий с ума своим драматическим тенором!
Вопил на таком ультразвуке, что я чуть зубы не стёрла, дабы не сжать моллюска так, чтоб потом не пожалеть…
Демоны заходились от хохота: на пронзительные вопли слетались Страхи!
Очередной оживший Страх Рыбёха (снова Рыбёха, разрази меня гром!) обнаглел до такой степени, что фамильярно шлёпнул меня по хвосту, точнее – по выпуклости, где спина в этот самый хвост переходила. И уж тут я разозлилась по-настоящему.
– Ты что, сыра боишься?! – окрысилась я на Осьминожка.
Потому что Кусок Сыра – аппетитный такой, с дырками – норовил фамильярно шлёпнуть снова!
– А вдруг я заплесневею, как он?! – возопил Рыбёх. – Тебе хорошо, ты вон какая…
Какая именно – узнать было не суждено: злосчастный коридор закончился.
Однако выход из него преградили тени с горящими глазами. Отделившись от каменных истуканов, они злобно шипели:
– Кого? – Фыркнула злая, как тысяча кракенов я. – Вас, клоунов?! Сидите уж в своём камне молча, не позорьтесь!
–
Тени демонов шарахнулись от этой глыбы, как от зачумлённой.
Поганец в моих руках расхохотался. Вот взял и – буквально зашёлся от хохота!
– Вот видишь, хозяйка! – Икая от смеха, завопил он. – Я тебя спас! Я молодец, да? Я – золотце?
Подавив порыв надавать весельчаку как следует, я зажала нос от смрада и хмуро поинтересовалась:
– Ты, что ли, Ведьма?
Глыба затряслась, окатывая нас с веселящимся рыбёхом (а заодно и демонов, так им и надо!) вонючими ошмётками.
– Ведьма? Я? Давно мне никто таких комплиментов не делал! Нет, я всего лишь скромная Плесень. Живу тут тихонечко, поживаю… Плесневею… в своё удовольствие…
– Тогда – с дороги!
– С-сслушаюсссь…
…Нет, за кратковременное, но столь насыщенное событиями пребывание в этом мире я, казалось бы, многое повидала, а потому, вырвавшись, наконец, из вонючей Щели, была готова ко всевозможной жути… вот только не к аккуратному розовому домику, утопающему в зелени!
Стены из розового коралла, аккуратные водорослевые клумбы… Над ними мирно порхают разноцветные рыбки-бабочки, ободряюще подмигивают разноцветные светлячки… Идиллия, устриц мне на хвост!
Высвободившись из моих рук, Рыб хихикнул:
– А нафига тебе Ведьма, хозяйка?
– А я знаю?! – окрысилась я на «золотце».
– Мм… Тогда я перефразирую свой вопрос. Как ты собираешься расплачиваться за её услуги? Коралловая Ведьма берёт дорого. Ооочень дорого! А мы с тобой на мели. Но это только пока, хозяйка! Эх… мне бы кисти-краски… да в казино к обгрызкам!
– Ещё и игровая зависимость… – прокомментировала я автоматически.
– Что-что?
– Никакого казино, говорю! – фыркнула я и Рыб поник, забормотал что-то о жутком, несправедливом притеснении с моей стороны. – Тем более, его здесь и нет.
Однако слова Рыба заставили призадуматься.
– Так, в сказке русалка заплатила ведьме голосом, а ведьма заморочила принца. Так что… Кракена ей в пасть, а не голос. А что касается принца… Пускай заморачивает, не жалко. – Решила я великодушно. – Пока этому гаду чешуйчатым хвостом по чешуйчатому фасаду не прилетело. И вообще, не дури мне голову! Бабуля сказала к Ведьме, значит, к Ведьме. Уж она-то в курсе, что там и как…
И всё же чувствовать себя без гроша для меня, начавшей зарабатывать ещё в институте, было, как минимум, странно.
Подплыв к домику, я решительно постучала в дверь.
Та поддалась сразу же – распахнулась навстречу с гостеприимным вздохом, и мы с рыбёхом-осьминожком оказались в уютной, со вкусом обставленной круглой комнате со стеклянными стенами. Посреди, в кресле-раковине с задумчивым видом восседала красавица. Хрупкая, вся такая из себя утончённая, с парящей копной коралловых локонов. В розовом платье из мерцающей струящейся ткани.
– Ну что застыли на пороге? – не поворачивая головы в нашу сторону, произнесла красавица.
Голос у неё оказался нежным, мелодичным, очень приятным. Под стать фее, но никак не Морской Ведьме.
– Проходите уж, раз пришли.
– А вы точно Ведьма? – Вспомнив неудачный опыт с Плесенью, поинтересовалась я.
– А что, непохоже?
Красавица соскользнула с кресла. Под струящимся платьем обнаружились многочисленные осьминожьи щупальца.
Хихикнув, рыбёх спрятался за моей пусть будет спиной.
И пока он давился от хохота, Ведьма с интересом вглядывалась в моё лицо.
Наконец, она спросила:
– Так это за тебя значит Фиона просила?
Я стряхнула с себя остатки требухи и ошмётков и в свою очередь, поинтересовалась:
– А если она просила, неужели сложно было встретить по-человечески?
Изящные брови красавицы поползли вверх.
– Это как же?
– Обязательно вот это вот всё? Коридор Страхов, демоны в камне, говорящая Плесень?
Ведьма пожала плечами.
– Правила для всех одни. Исключений ни для кого не делаю. Нужна помощь Ведьмы – докажи, что достойна.
– Доказала? Или ещё что-нибудь требуется? Горбылью там проорать или на карачках под креслом проползти?
Вместо ответа Ведьма хмыкнула.
Оплетя меня розовым щупальцем, она ловко извлекла из-за спины (хм) Рыбёха. Тот уже вновь стал осьминожком и, пуча глаза, жалобно вздыхал. Правда, из щупальца с аккуратными присосками вырываться не спешил. На него Ведьма смотрела с весёлым изумлением, будто неожиданно встретила старого знакомого.
Продолжая разглядывать моллюска, она проговорила задумчиво:
– Вижу, ты девочка бойкая и хваткая. Самого Художника не устрашилась освободить… Хочешь совет?
– Если не очень дорого, – нашлась я, вспомнив предупреждение Рыбка.
Красавица хохотнула.
Я напряглась.
– Голос, если что, не отдам.
– На кой мне твой голос? – Фыркнула Коралловая Ведьма. – Поначитаются сказок… Эх. Если б тебе принц был нужен…
– На кой мне этот гад?! – Возмутилась я, чувствуя, как помимо воли, краснею. – У него вон, невеста есть…
Коралл хмыкнула.
– Невеста не стена, подвинуть можно. Так вот, если бы тебе приворожить его нужно было бы, тогда, конечно, другое дело. Посодействовала бы…
– Пошёл он. – Передёрнула я плечами. – Вы по части Художника что-то хотели посоветовать. Сразу предупрежу: платить мне за совет нечем. По крайней мере, сейчас.
Ведьма неожиданно подмигнула Рыбку, который с интересом прислушивался к нашей беседе.
– Нет уж. – Улыбнулась она. – С Художником связываться – себе дороже. Потому по его части совет бесплатный.
Я с интересом уставилась на вновь превратившегося в моллюска Художника. Что ж это за особь такая? Сирены, вон, за него чуть не прибили. Ведьма, опять же, «не связывается»… Под её пристальным взглядом Осьминожка скромно потупился и завздыхал. Не то горестно, не то ехидно. И, по своему обыкновению, то ли хихикал, то ли всхлипывал, кто его разберёт…
– Не корми его.
Отреагировали мы с Художником одновременно.
– Что, совсем?
– Хорошо, что не ты моя Хозяйка, Коралл! Я б к тебе в кабалу ни за какие коврижки не пошёл!
Выпаливая эту гневную тираду, Рыб смотрел мне за спину – там как раз располагался небольшой хрустальный столик на длинной ножке. На прозрачной раковине-блюде горкой были выложены аппетитные на вид плоды на такой же аппетитной водорослевой подушке...
– Потому что фиг тебе, а не коврижки, – хмыкнула Ведьма, проследившая его взгляд. – Вырвался, значит, на свободу, поганец. Ну… что сказать… поздравляю… будет теперь в наших водах весело.
– Это вы о чём? Буль-Буля очень разозлилась, когда я его освободила, не да что уж теперь…
– Ой, не слушай её, хозяйка! – Вывернувшись из щупальца и зарывшись носом мне подмышку, щекотно зашлёпал губами Рыбёх. – Она, может и вовсе из ума выжила, в её-то возрасте, да в Щели этой!
– Я тебе дам, выжила! – замахнулась на Рыбка Ведьма и тот, мгновенно трансформировавшись в Осьминожку, ловко прикрылся моими локонами. – Совсем охамел на свободе, да?
– Да ладно тебе, Коралл. – Пробулькал нахал примирительно. – А если ты в здравом уме и твёрдой памяти, помоги девочке…
Безупречно чистый лоб Ведьмы прорезала морщина, а изящные кулачки упёрлись в стройные коралловые бока.
– Ты мне на память не пеняй, пакостник! И за девочку уже без тебя попросили…
– Бабушка, да? – решила я присоединиться к беседе. – Только она оказалась прапрапра… Булей, в общем.
– Фионэль… – задумчиво произнесла Ведьма и вздохнула. – Принцесса Фионэль… Первая Красавица Всех Семи Морей…
Взгляд Ведьмы затуманился, голос журчал совсем тихо. В нем звучали новые, тёплые нотки.
– Ещё и умница… Да… Истинное Украшение Океана. Любимая дочь Владыки Семи Морей, которая столь глубоко его разочаровала… Славные были времена, чего уж…
Коралл замолчала. А когда заговорила снова, взгляд заметно потускнел, голос звучал глухо.
– С тех времен многое изменилось, малышка. Ничем помочь ни тебе ни бабке твоей не могу.
– Ты это! – Возмущённо пискнул Рыб. – Не увиливай!
И вот когда-когда, а сейчас я была согласна с Художником, кем бы он ни был. Я за просто так, выходит, через Щель эту поганую продиралась?
Ведьма только отмахнулась.
– Да кто увиливает? Ты вообще соображаешь, что несёшь, оболтус…
Внезапно она осеклась. Замерла, прислушиваясь.
– Тааак, – протянула после долгой паузы. – Вы пока вот что… вот здесь отсидитесь…
И махнула рукой в сторону расписной ширмы.
– Из-за хвоста, да? – с понимающим видом поинтересовался рыбёх.
Я с недоумением уставилась на свой Хвост. Во всех отношениях прекрасный. Тот, заметив, что владеет моим вниманием, воспрял, выгнулся, расправил плавники. Принялся шевелить ими, перебирать, будто пальцами, складывая то в одну фигуру, то в другую… вдруг изогнулся каким-то ловким образом и коснулся моего виска.
– Ай! Ты чего!
Сознание заполнилось бликами, невнятными образами, где-то глубоко внутри зазвучала Песнь… Тело же при этом вытянулось струной, завибрировало… и не сказать, чтоб это было приятно!..
В итоге я раздражённо отмахнулась от Хвоста – и в тот же миг всё вернулось на круги своя.
Хвост покачал плавником, изображая вздох и помахал Ведьме! Мол, видишь, с чем приходится иметь дело!
– Да вижу я, – кивая, ответила Ведьма Хвосту(!). – Не в ладах пока девочка со своей магией… Ничего, освоится. Терпение, терпение, мой друг.
– Эм… я начинаю чувствовать себя здесь лишней.
– Да погоди ты, Мариш! Спрячьтесь, говорю, пока со своим Художником. Дело у меня. Неотложное. А после поговорим.
– Я с хозяюшкой любимой-ненаглядной-обожаемой-щедрой-в-отличии-от-тебя-злыдни-бесчувственной-скряги-жадины-жадобы куда угодно, хоть в Щель!
– Ну уж нет! – Осадила я ластящегося ко мне, как кот, Рыбёха. – В Щель обратно захотел! Забыл уже, как меня подставил?!
– Подставил?! – Возопил Рыбёх. – Да я тебя спас!
– Спаситель фигов…
– А ну, тихо! – Рявкнула Ведьма. – Быстро за ширму, а то я за себя не ручаюсь! У меня клиентка на подходе!
И снова мы с Рыбёхом затараторили одновременно. Правда, Ведьму послушались. Послушно юркнули за ширму. И выглядывали теперь из-за расписных краёв с разных сторон.
– Клиентка? Ой! Как интересно!
– Так это точно не из-за хвоста? – голос Рыба был серьёзен.
– Да блин! Причём тут мой Хвост?
Коралл устало вздохнула, но поняла, что мы не отвяжемся и раздражённо пояснила:
– Да я не твой Хвост имела ввиду! Он, кстати, пытался тебе подсказать, не вышло. Ты за собой гостей привела! Сирены у Щели караулят, до зубов вооружённые, злее заключённых демонов! Ждут, когда обратно пойдёшь. И ладно бы только сирены! Драконы ещё! По крайней мере, один… Но точно сказать не берусь, щит мощный...
– А ты, похоже, и правда, не совсем спятила! – с уважением покивал Осьминожка. – Вот и я заметил! Не понравился мне его запах…
– Вот ты поганец! – бросила ему Коралл и пояснила уже мне, в ответ на мой вопрос, какие ещё драконы: – Глубинные, похоже! Те, что на Дне Мира обитают. И в наших Водах не появляются… Ещё клиентку мне спугнут. Всё, брысь!
Стоило нам спрятаться, расписная ширма принялась терять плотность. Из-за тающей преграды мы принялись с интересом наблюдать за Ведьмой.
Плавным движением она подманила к себе два зеркала, висящих прямо в водном пространстве, по разным сторонам комнаты, после чего одним резким пассом поменяла их местами.
– Вау! – Вырвалось у меня непроизвольное. – Просто слов нет, какое ВАУ!
– Так-то хозяйка! – С гордостью поддакнул с энтузиазмом наблюдающий Рыб. – Водная магия рулит! А уж Зеркальная… кстати, у вас, у мар, она в крови. Ты не переживай, освоишься под моим чутким руководством! Уж вместе мы понаделаем делов… хе-хе…
Рыб продолжал тараторить, но мне было не до его трескотни.
Просто – было от чего дар речи потерять. Реально, было.
Уютный розовый домик с окнами вместо стен чудесным образом преобразился. Впрочем, кто-то поспорил бы по поводу определения «чудесный»...
Теперь это была… Лачуга. Дыра, берлога.
То самое Ведьмино Логово, которым пугают детей.
Тёмная каменная пещера, увешанная связками рыбьих (я, если честно, не сильно вглядывалась, берегла нервы) и не только скелетов, оплетённая подвижными водорослями, с цветками-головками, очень напоминающими хищные плотоядные растения (только куда более жуткие), со склянками-сосудами в скале – с заключёнными в них жуткими мигающими глазами и живыми, злобно шипящими жижами.
Лёгкая ширма весёлой расцветки исчезла.
Мы с Рыбком-Художником находились в зазеркалье.
Невидимые с той стороны, – не знаю, как, но я поняла это сразу! – с бесплотными, прозрачными телами… мы продолжали жадно впитывать результаты преображения.
Потому что разительнее всего оказалась перемена, произошедшая с хрупкой, утончённой красавицей Коралл.
Вот теперь передо мной и вправду была Морская Ведьма.
С потемневшей, ализариновой кожей и горящими в темноте глазами – она величественно царила посреди картинки из фильма ужасов в окружении тёмных, заполнивших всё пространство щупалец.
– Кто посмел нарушить мой покой?! – низким грудным голосом, от которого заколыхалось пространство, вопросила Ведьма.
На пороге робко застыла невысокая миловидная девушка.
Сглотнув, она несмело шагнула в лачугу.
Шагнула – буквально. Дрожащими пальцами прошлась по мокрым волосам, выжала подол намокшего платья. Проверила маску на поясе.
Я вытаращилась во все глаза: Коралл по-прежнему парила в водном пространстве. Гостья же дышала! Бледная, как полотно, – видно, досыта накормила Плесень и до колик развеселила истуканов-демонов, – она жадно хватала ртом воздух.
Наконец, несмело зашла внутрь. Шарахнулась от скелетов угрей с горящими глазами, от щупалец с присосками, которые жили своей жизнью: бессовестно любопытничая, лезли изо всех щелей, клубились вокруг гостьи змеями.
Спотыкнувшись о корни щёлкнувшего перед её лицом зубастой пастью плотоядного цветка, гостья побледнела ещё сильнее, хотя серьёзно, некуда было, и даже дышать перестала.
– Меня зовут Услана, – запинаясь, пролепетала она. – Я дочь торговца чёрным деревом… для кораблей…
Шумно выдохнув, девушка замолчала.
В голосе Морской Ведьмы грохотали водопады, из-под полуопущенных век искрили молнии.
– Что же тебе нужно от меня, дочь торговца?
– Любимый охладел ко мне… – пролепетала та, теребя мокрую маску на поясе. – Стал поглядывать на сторону. А всё горгоны. Наглые, беспринципные, грубые! Они приехали на корабле вместе с делегацией Скатов… Не стыдятся в открытую зазывать мужчин. А ведь у нас свадьба сговорена…
– И ты хочешь приворожить жениха, – хмыкнула Коралл.
– Да! – С неожиданным пылом топнула ногой девушка. – Пусть смотрит только на меня! А я на нервах вся… лопаю и лопаю цукаты… и засахаренные орешки… и пирожные… целыми днями. Скоро в дверь не пролезу! А всё эти горгоны противные…
– Ну-ка… – Задумчиво пробормотала Ведьма.
Одно из щупалец бесцеремонно примкнуло ко лбу девушки. Та вздрогнула, но устояла. Жадно зачмокала присоска – и по щупальцу побежали коралловые искры. Прикрыв веки, Ведьма замерла. Лицо её превратилось в застывшую ализариновую маску. Застыла и девушка. Показалось даже, что она без сознания, и не падает исключительно благодаря любопытным тентаклям.
Спустя какое-то время Коралл открыла глаза и бесцеремонно встряхнула обмякшую гостью.
– Плату принесла?
Дрожащими руками та положила в щупальце звякнувший мешочек.
Взвесив его, Ведьма хмыкнула.
– Годится.
Гостья воспряла.
– А это п-правда, что у вас есть волшебное зеркало, которое делает прекрасной навеки? – Заикаясь, спросила она. – Я тогда и дальше смогу конфеты трескать…
Ведьма нехорошо улыбнулась.
– Каждый вопрос не по делу – плюс двести монет к оплате.
Зажав руками рот, клиентка поспешно замотала головой.
– Для колдовства мне понадобится три твоих волоса, – пояснила Ведьма заойкавшей и отпрянувшей от полезших в волосы щупалец девушке.
Завладев необходимым, Ведьма тут же приступила к колдовству. С затаённым дыханием я приготовилась наблюдать, впитывать, не упуская ни единой детали, – всё-таки не каждый день случается наблюдать саму Морскую Ведьму за работой, – однако меня постигло разочарование. Щупальца – быстрые, гибкие, подвижные – мельтешили с запредельной скоростью, ловко управляясь со склянками, кошмарными ингредиентами и заклинаниями – последние проступали вокруг в виде светящихся знаков и символов, закручиваясь в сложные паттерны и светящиеся вихри.
– Всё. – Ведьма протянула ошеломлённой девушке три закупоренных розовыми пробками раковины.
– Здесь эликсир. – Пояснила она. – Он придаст тебе сил на забег вокруг острова.
– Забег?! То есть бежать надо?
– Ага. – Хихикнула Ведьма. – Побежишь, как миленькая. Иначе волшебство не подействует. Обежать нужно весь остров, поняла? Пропотеешь хорошенько, и все наеденные тобой бифштексы с отбивными с боков сползут.
– Да я в аллегорическом смысле! – Прикрикнула она на оторопевшую клиентку. – Дальше слушай. Этим кремом натрёшься накануне свидания. А вот в этом флаконе зелье…
– Приворотное? Ему?..
– Ещё чего! – Возмутилась Коралл. – Сама выпьешь! После того, как кремом натрёшься. Ну, чего застыла, глазами хлопаешь. Иди. Вот, возьми росток плотоядной водоросли – демоны на обратном пути не тронут… Кыш, говорю, отсюда!
Бессвязно благодаря и чуть ли не кланяясь, клиентка удалилась. В побелевших пальцах она сжимала добычу.
***
Улыбнувшись ей вслед, Коралл щёлкнула пальцами.
Зеркала мгновенно поменялись местами и всё вернулось, как было.
– Вы дали ей феромонов! – Воскликнула я, вываливаясь из зазеркалья. – Притом её собственных! Умно̀! И спортивный энергетик, для похудения!
Изящная бровь Ведьмы приподнялась.
– Феро… чего?
Пришлось пояснить.
– Приготовили крем, который, хм… усилит её природную притягательность! И спорт-эликсир, ну, который для забега. Кстати, не такая уж она и мямля, как прикидывалась. За жениха готова даже горгонам глотки грызть.
Коралл улыбнулась. Она смотрела на меня с весёлым любопытством.
– Дурёхе не хватает уверенности. Но вообще, ты права, она бойкая.
– И зелье. Оно ведь не приворотное?
– Зачем приворотное? Жених и так влюблён в неё по уши. Ни на какую другую горгону не променяет. Девчонку просто лихорадит перед свадьбой.
– Тогда что за зелье?
– Я же сказала – ей не хватает уверенности. Тебе стоит быть внимательнее.
– Хм… – Протянула Ведьма после паузы. – А ты не так проста, как кажешься.
Я пожала плечами.
– А у меня в принципе много сюрпризов, включая высшее медицинское образование и бесценный опыт работы с нашими, земными горгонами. А ещё оптимизм и упорство.
– Твои знания я считала сразу же, стоило тебе войти. Вот, видишь, они на кристалл записаны?
Я послушно склонилась над розовым стразом и голова тут же закружилась от мириады знакомых букв. Буквы складывались в слова, слова в предложения… страницы… стоило разглядеть знакомые конспекты и файлы, как голова пошла кругом и я, покачнувшись, бессильно рухнула на живой коралловый пол.
– Эй, ты чего творишь, злыдня?! – Бросился ко мне перепуганный Осьминожка, и принялся помогать подняться. – Да я тебя за хозяйку!..
– Остынь, психованный. А ты, Маришка, не жадничай, мне любопытно с иномирскими знаниями ознакомиться. В этакой-то скукотище…
Она тяжко вздохнула и произнесла уже серьёзно.
– Знания твои тебе здесь не помогут. Другой мир, другие законы существования. Тебе с собственной магией совладать надо, а для этого не ум нужен, а сердце.
– То есть дипломчик мой, кровью-по̀том-ночами-бессонными-выстраданный и весь бесценнейший опыт мурене под хвост? – искренне возмутилась я.
Голова всё ещё немного кружилась.
Коралл вгляделась в кристалл.
– Хм… не думаю. По мере овладевания магией и знания сгодятся. Не все, правда. Всё-таки здесь тебе предстоит иметь дело с
– Вот и ладненько, – воспряла я. – А с магией разберусь, не сомневайтесь. Кстати, раз уж я здесь по Булиному настоянию, может, свяжемся с ней?
– Не здесь! – Раздражённо вздрогнула всем телом Коралл. Поморщившись, приложила пальцы к вискам. – Не могу я! Серьёзно. Не могу вам помочь.
Испугавшись, что Ведьма сейчас выдворит меня, как давешнюю клиентку, я попросила:
– Расскажите о Буле, пожалуйста. Я, как выяснилось, совсем её не знаю… Она всегда была скрытной, замкнутой даже. Из всей семьи общалась только со мной. У родителей с ней всегда были натянутые отношения… И о чём она вас просила? В чём вы помочь не можете? Расскажите, пожалуйста, я сама всё сделаю.
– Да что ты говоришь, – хмыкнула Ведьма, невесело усмехнувшись. – Сама… Да не сверкай ты так глазами, Мариш. Сама не представляешь, под чем подписываешься. Хорошо, расскажу. Только сразу предупреждаю: весёлого в этой истории мало.
– Если это то, о чём я думаю, и правда, мало, – подтвердил внимательно слушающий Рыб.
***
– …Когда Фиона полюбила в дракона и ушла на сушу, её попытались убить. Но умирать ей было рано – мне удалось помочь ей сбежать. Её возлюбленный исчез сразу после её побега. Даже память о нём стала считаться преступлением. У нас с Фионой оставался один выход: спрятать её в мире без магии, где ни один артефакт не отыщет. С помощью Зеркала Судьбы я отправила её в один из таких… Путь обратно возможен. Через кровь… Вот только кровь Фионэль в мире без магии утратила силу. Так что она не годится. Ты могла бы помочь, твой потенциал не был раскрыт. Ты ведь единственная девочка в её роду, верно?
Я потрясённо кивнула.
– На это Фиона и рассчитывала. Что доберёшься до меня – твоё появление в нашем мире я ощутила… – Ведьма неожиданно улыбнулась. – И, насколько понимаю, не только я…
Вспомнив некие пылающие неподдельной страстью глаза с узким кошачьим зрачком, разметавшиеся по скале огненные локоны, властные крепкие объятия, из которых не хочется вырваться я раздраженно передёрнулась.
– У тебя любопытная магия. – Продолжала тем временем Ведьма. – Ведовство мары, Песнь Сирены, но не только… То, что ты пока её не раскрыла, мешает мне разглядеть… Сильная кровь, – она уверенно кивнула. – Ты могла бы помочь Фионе вернуться. Только вот… Зеркала Судьбы больше нет.
– Как – нет?!
– Разбито, – грустно ответила Ведьма. – Исчезновение Морской Царевны повлекло за собой войну между Морем и Небом. Владыка Аолфей лишился любимой дочери из-за драконов. Невозможно вообразить всю глубину его ярости! Столько городов стёрто с лица земли, столько островов потоплено, ты не представляешь… За то, что помогла Фионе сбежать, досталось и мне. Видишь ли, до поры любовь русалки и дракона хранилась в тайне. Фиона виделась с возлюбленным на моих атолловых островах. В гневе Аолфей потопил их все, до единого, а меня заточил в Щели. Но это ещё ладно… артефактов, бесценных, в прямом смысле бесценных, до сих пор жалко…
Коралл шмыгнула носом.
– Тааак, – голосом, ничего хорошего не предвещающим, протянула я. – А Зеркало Судьбы… случаем не его заслуга?
Ведьма прищурилась, поджала губы.
– Когда Аолфей понял, что сотворил, ослеплённый гневом, так рассвирепел, что принялся крушить всё без разбора…
– Угу, – получив подтверждение своей догадки, я кровожадно скрипнула зубами. – А этот Владыка Аолфей, который меня изгнал, это кем он мне приходится? Если Буля три раза «пра», то он, выходит, четыре. Прапрапрапрадедушка, получается. Ну, дедуля, держись. Не посмотрю, что родная кровь. Мстя моя будет страшна!
– Аолфей тебя изгнал? – Коралл так удивилась, что аж подавилась, закашлялась. – Из-за побега Художника, что ли?
Я скромно потупилась.
– Нет, это позже выяснилось. И вообще, пусть ещё докажут, что это я. А изгнали меня ещё раньше.
Поскольку Ведьма продолжала смотреть выжидательно, пришлось сознаваться.
– Да я дракону помогла. Ну, который принц. Знала бы, что он окажется таким засранцем чешуйчатым – и не подумала бы спасать его чешуйчатую Ж. Вот из-за него сирены на меня и ополчились…
Мои последние слова потонули в громогласном хохоте. Громко, раскатисто смеялась ведьма. Заходился мелким хохотом Осьминожка.
– Как чудно́ повторяется история, – вытирая выступившие слёзы, пробормотала Ведьма. – Вот уж воистину: течения судьбы неисповедимы…
И, запрокинув голову, расхохоталась снова.
Осьминожка вторил ей, рыдая и икая от смеха.
***
– Ладно, теперь по делу. – С трудом справившись с весельем, продолжила Ведьма. Нельзя сказать, что всё потеряно. Всего Зеркал Судьбы было три.
– Одно даже не пытайтесь разыскать, забудьте, его Глубинные захапали. – Проявил завидную осведомлённость Осьминожка.
– Кто?
– Драконы, что никогда не появляются на поверхности, – пояснила мне Коралл. – Их вотчина – Дно Мира.
– Ещё одно Зеркало утрачено, – буркнул Рыб. – Даже я не в курсе, где оно теперь.
Коралловая Ведьма улыбнулась.
– Найти его можно. Артефакт есть. Вот, видите, Золотая Катушка? Нить поможет отыскать Зерцало. Но, увы, сама отправиться с Нитью я не могу. Тебя же Нить не послушается, пока с магией не подружишься… А значит, нужно снаряжать специальную экспедицию, лучше всего Ловцов. Они по всеми миру гоняются за кладами и артефактами. У них в командах, как правило, лучшие маги. Вот только услуги Ловцов стоят дорого.
– Ловцы, маги, экспедиция! – раздражённо воскликнул Рыб. – Ещё мурен приплети! Ты сама почему пойти не можешь? Не привязана, не прикована, колдовать можешь… заточили её, видите ли! Так и скажи, что не хочешь помочь! Струсила, да? Щупальца поджала?
– Я?! Не хочу? Ради Фионы?! Я – струсила?! Ну, держись, обгрызок!
Коралл на глазах трансформировалась в грозную Морскую Ведьму, захватывая щупальцами всё пространство. Уворачивающийся от хлёстких тентаклей Рыб голосил так, что уши заложило.
– АААА!!! Убивают!!! Хулиганка!!! Пошла от меня!!! Псик, говорю!!! А ну не трогай, не ты делала!!!
– А ну, х в а т и т ! – рявкнула я.
Как ни странно, подействовало.
Продолжая хмуриться и нервно кусать губы, Ведьма вновь стала Коралл. Взъерошенный Рыб прятался за мной, не переставая жаловаться на притеснения со стороны бесчувственной, в отличие от меня, хорошей, Злыдни…
– Я, правда, не могу. – В голосе обращающейся ко мне Коралл зазвучали слёзы. – Я покажу…
Схватив меня за руку, она рывком вытянула нас с Рыбом в распахнувшиеся двери.
– ААААА! – тут же подавился воплем Рыб.
Признаться, еле сдержалась, чтобы тоже не заорать.
Вместо утончённой красавицы на меня смотрел монстр. С бородавчатой осьминожьей мордой вместо лица, с колышущимся бесформенным телом… Монстр грустно вздохнул и стыдливо прикрыл глаза щупальцем.
– Ну, дедуля! – прорычала я, стоило нам вернуться в домик. – Ну, погоди!..
– Да это уже не он! – махнула рукой Коралл. – То есть он, но не только…
– Поясни.
– Прав Художник. Я нашла способ покидать свою тюрьму. Пришлось повозиться в поисках подходящих материалов, но всё получилось. Я сплела змейку из ста восьми драгоценных нитей. Оставался последний шаг – напитать змейку водами Алой Бухты в час затмения.
– И что же тебя остановило? – снова встрял Рыбёх. – Постеснялась без марафета на улицу выйти?
Ведьма только отмахнулась.
– Украли змейку. Стащили. Подло. На вид это обычный плетёный браслет, безделушка. Тут, полагаю, сам факт, что у самой Коралловой Ведьмы стибрено...
– А кто украл?
Коралл покачала головой.
– В тот день такой наплыв клиенток был… К тому же следы профессионально затёрты. Без сильного заклинания не обошлось. Эта щука-воровка, полагаю, не только ко мне бегала… А может, просто купила заклинание на чёрном рынке, за баснословные деньги. Как бы то ни было, сейчас змейка на Коралловых островах, я чувствую. А пойти за ней не могу, бесполезно, – она раздражённо сверкнула взглядом на Рыба. – У меня глаза отведены. Говорю же, сильное заклинание использовали. Носом наткнусь – не увижу. Нигде, кроме этого места…
Она посмотрела на меня виновато.
Что тут было сказать?
– Вернём. – Уверенно тряхнула я волосами. – И змейку, и острова твои обратно подымем, и Булю, нечего ей там прохлаждаться, соскучилась, поди, по дому, да ещё и без русалочьей магии... И клептоманку недоделанную изловим, да ещё по заднице надаём, чтоб неповадно было. А денег заработаем. Я уже придумала, как.
– Ты-то куда... – Вздохнула Коралл. – Она совсем не понимает, что происходит?
Её вопрос был адресован Рыбёху.
– Подумаешь, не понимает, – фыркнул он. – А я на что? Защищу-сберегу, в курс дела введу! А может и нет… что я могу, маленький, бедненький, несчастный…
Прикрыв глаза плавниками, Рыб горько заплакал.
Коралл только головой покачала.
– Понимаешь, Мариш... Все Семь Морей для тебя, Аолфей, выходит, закрыл. Так что тебе отсюда одна дорога: на острова, в Коралловое Ожерелье. Нужно непременно добраться до суши до заката, а они ближе всего.
– Или что?
– Не советую злить Аолфея, – серьёзно произнесла Коралл. – Это Фиону он любил, а ты для него чужая, малышка. Тот факт, что ты изгнана, лишь подтверждает это... А значит, море теперь для тебя – табу.
Я пожала плечами.
– Ну так мне для моего коварного – и, я настаиваю! – блестящего плана море и не нужно. Я на суше обоснуюсь. Там клиентов больше. А платят здесь, я смотрю, хорошо, – отметила моя коммерческая жилка.
– Что? Кого? Да как ты не понимаешь! Я не смогу тебе помочь!
– Да не нужно. Вы, главное, не волнуйтесь. Я справлюсь. Серьёзно.
– Что ты задумала?
– Да я всё придумала уже. Чем буду здесь заниматься. И как бабуле помогу. Нужно же Зеркало Судьбы найти, да? А на это деньги нужны. Я их добуду. Заработаю. И Булю верну! Нечего ей на Земле делать. Пусть вернётся в море, разыщет своего дракона. Может, он жив ещё?
– И чем же, интересно, ты, сирена, будешь заниматься на суше?
– Спа-салон открою. С моей неистощимой фантазией и русалочьей магией…
– Это не так просто. – Покачала головой Ведьма после моих разъяснений насчёт СПА.
– Это в моём мире не всё так просто. А здесь – запросто!
Ведьма только головой покачала.– Твоё время истекло, девочка. Солнце уже садится. Я выведу вас к Великому Рифу. Для этого задействую твою магию. – Она улыбнулась завилявшему при этих её словах Хвосту. – По русалочьему порталу куда удобнее и приятнее перемещаться, чем по порталу Художника. Вот, держи зеркальце, – она протянула мне раковину-жемчужницу. – Будем держать связь. Я невольно чувствую себя в ответе за тебя…
– Расскажите о драконах! – попросила я напоследок. – Пожалуйста!..
– Ну что ты будешь делать с этой икринкой мокрохвостой. Драконы Кораллового Ожерелья – рифовые. Там много островов. На них в основном люди и морские обитатели. Русалок там нету, откуда. Так что затея с этим твоим СПА-салоном, может и прокатит… Есть Горные драконы, есть Воздушные. Ещё Глубинные, я говорила... Кровь Небес появляется во время затмения, так что не советую попадаться. Море с Небом не дружит. Мягко говоря… Лучше послушай кое-что полезное насчёт Рифа, прежде чем проведу вас под носом у твоей свиты.
– А что насчёт Рифа?
– А там много полезных штук. – Подмигнула Ведьма. – Глубоко, у самого дна можно светящихся раковин наковырять, жаброводороли, она всегда в цене… А ещё Алый Цвет сегодня расцветает. Повезёт, если отыщешь.
– Что-то я запуталась. Вы же говорите, времени у меня до заката, а он как бы на носу.
– Погоди. Ногой ступишь на сушу – всё, воля Аолфея выполнена. Затем обратно, к Рифу плыви, бери, что скажу. Русалку заметишь – в Рифе прячься. Для мар это запретная территория. На всё про всё у тебя одна ночь, поняла? Сегодня Коралловое Полнолуние, Алый Цвет раз в год цветёт. Так что работы предстоит много.
Подавив порыв зевнуть, я решительно тряхнула волосами.
– Не привыкать.
– Ты ж моя хозяюшка! – Восторженно всплеснул плавниками Рыб и разрыдался.
Псих чешуйчатый рыскал над морем до самой ночи, всё норовил изловить маленькую беззащитную меня.
И не только изловить, а ещё и выдрать. Выпороть. Отлупить. Отделать. Задать трёпку. Надавать по заднице. Вдуть (очень надеюсь, что подразумевалось «вздуть»).
Об этом, и о многих других кровожадных намерениях на мой хвостатый счёт бесстыдник рыжий вовсю трубил над самой водой, зная, что я прекрасно его слышу. Я – и все остальные морские обитатели, разумеется. Последние навострили ушки-рожки-тентакли-присоски-локаторы и внимали изощрённым планам дракона, с уважением потирая лапки. Да ещё повторяли, покатываясь со смеху, едва завидев меня, – в предвкушении новой серии нашего с драконом юмористическо-дебилистического ток-шоу, коим мы развлекали местных жителей с того самого дня, как нога моя впервые ступила на спасительную сушу Кораллового Ожерелья.
– Мариэль! – орал этот неуёмный. – Попадись только мне, заноза ты этакая! МАРИЭЭЭЛЬ!!! Всю душу ты мне вымотала!
Из-за пылающего неправедным гневом Кораллового Преемника пришлось до темноты отсиживаться на самом дне, у подножия Великого Рифа.
Там и заснула, завернувшись в листья Плюшевой Водоросли, прямо как в самый свой первый день, точнее в первую ночь на Островах. Как и сегодня, я тогда основательно притомилась (тогда хоть по делу!), выполняя задания Коралл, буквально в лепёшку расшибаясь, добывая ценные товары...
…И как в ту самую, первую ночь, мне снился странный сон. Что я замурована в дивном искристом камне… Вопреки всему, мне не больно, не страшно, наоборот. Мне хорошо и покойно. Твёрдые, крепкие стены обнимают меня со всех сторон, искры приятно щекочут кожу. И выбираться из каменной клетки совсем не хочется…
…А вот пробуждение было не из приятных.
Стоило открыть глаза – сразу поняла, что-то неладно. Что-то случилось. В салоне.
Так что домой я летела стрелой, искренне жалея, что не обзавелась до сих пор подходящим арбалетом и оттого не могу развлечь самое себя охотой на некую чешуйчатую Ж…
Юркнув с чёрного хода, услышала, как злобно и настойчиво тарабанят в дверь. Клиенты так не стучат. К тому же в такую рань мы ещё закрыты...
Звяканье дверного молотка и нарастающие звуки ударов усиливал ропот из множества голосов.
– Выходи, мара! Выходи!!! – Вопил хор лужёных глоток.
Мои бедные помощники-осьминожки забились по углам и тряслись от ужаса.
– Спокойствие, крохи. Главное – спокойствие. Давно орут?
Выяснилось, что не так уж давно. Всего лишь четырежды успели собраться с духом и «сжечь-таки обитель мары ко всем демонам!»
На ходу к двери оделась. В пижамку, потому что это логичнее всего и безопасно выглядит. В любимую пижамку, точь-в-точь, как у меня в старом мире была. В детстве. Потому что надо ж и мне получить удовольствие от ситуации.
Отчаянно зевая, – тут изображать не пришлось, – я открыла дверь.
***
– Агааа!!! Вышла-таки!!! – окатило меня штормовой волной голосов прямо с порога. – Теперь не выкрути…
Вопящие осеклись, стоило мне выйти. Уставились во все глаза на потягивающуюся меня, а точнее – на пижамку. Розовый топик и в тон ему шортики. В синих китах.
– Додёргалась, мара! – Отмерли голосившие, среди которых я отметила городскую стражу, а также соседей, обычно приветливых, и вот это было совсем странно, и даже пару клиентов, что уж совсем ни в какие рамки.
В оправдание последних – они держались позади (сказать по правде – прятались за спинами более бойких) и усиленно делали вид, что во всём этом не участвуют. Так, воздухом подышать вышли... Совпало.
– …Допрыгалась, хвостатая!
– Теперь не отвертишься!
– Держи её!
– Хватай!
– Вяжи!
– И вам здравствуйте, – проявила я уважение к людям, пребывающим в состоянии аффекта. – Вот она я. К вашим услугам. И теперь, когда я в полном – до разумного предела, разумеется, – вашем распоряжении, может, теперь вы толком объясните, что за ор ни свет ни заря? Случилось что-то? Что за стачка с утра пораньше? Я могу чем-нибудь помочь?
– Она ещё и издевается!
– Запирается!
– В глаза смотрит и лжёт бессовестно!
– Подлая морская тварь!
– Как детей похищать, так она первая, а как признаться в содеянном, фею изображает!
– Чтооо?! – клацнула я отвисшей челюстью.
Вот вроде бы самых невероятных и удивительных обвинений в свой адрес ожидала (не первый день на суше живём), но такооого?!
– Каких ещё детей?
– Каких ещё детей, она спрашивает!
– Так Ташку, Яшку и Сашку! Ты их украла, мара! Признавайся сейчас же!
Нахмурившись, я задумчиво почесала маковку.
– Ещё чего не хватало. Нафига они мне?
– А то мы не знаем, что девочки за тобой хвостом ходили-увивались. А теперь – пропали они, нет их!
В толпе завыли – надо думать, самые сердобольные.
Я же напрягла память.
И правда, были пигалицы. Приставучие – страсть. Островитяне не приукрашивали – настырные девчонки пристали ко мне как банный лист к беззащитному дерьеру. Просили и требовали. Умоляли и угрожали. Пытали самыми противными тонкими детскими голосами. Заклинали открыть им тайну…
Как стать русалкой.
Я сейчас серьёзно – дети твёрдо вознамерились обзавестись хвостами. Чтоб непременно как у меня «розовый-зелёный-жёлтый тоже сойдёт». С «блискучими чешуйками» и «плавниками веером»… Честно, весь мозг выели и вынесли!
Моё клятвенное заверение, что есть только один способ стать русалкой, он же единственный: русалкой надо родиться, было встречено хмурым сопением.
– Врёшь ты всё, тётенька. Хочешь единственной марой на островах быть. Ну, не скажешь ты – мы у других русалок спросим!
Когда пигалицы, наконец, отстали, я выдохнула с облегчением. Как было метко подмечено, кроме меня русалок на острове не было, так что детскую угрозу обратиться к другим русалкам я всерьёз не восприняла.
И, как выяснилось, напрасно.
…Потому что с учётом новых обстоятельств ситуация уже не казалась забавной. И дело вовсе не в лязгающих щитами стражниках, не в диких обвинениях на мой счёт…
Отправиться на поиски более сговорчивых русалок дети могли только в одно место – в море, за Риф. И всё бы ничего, – островные дети учатся плавать раньше, чем ходить, – однако если им удастся перебраться через Великий Риф... в открытые воды… это уже опасно!
А значит, нужно как можно скорее отыскать несмышлёнышей!
– Куда-то собралась, мара? – осёк меня ехидный возглас.
Дело в том, что задумавшись, я и правда развернулась обратно, в салон. Машинально. Нужно было прихватить с собой пару нужных штук, включая жаброводоросль и кислородных медуз… хотелось бы надеяться, конечно, что последние не понадобятся...
– Так за детьми, – рассеянно ответила я.
– Вот! А что я говорила! – Вперёд, растолкав остальных, выступила грудастая тётка.
Мне осталось лишь раздосадовано зубами скрипнуть. Эту не переорёшь. В мадам без труда распознавалась Усатая Звонариха, хм, не успевшая ещё дойти до моего салона. Самая громкая птица в мире, если что.
– Это она их умыкнула!!! – Разорялась та, от которой даже баньши при встрече шарахаются.
И народ, подрастерявший было настрой, с энтузиазмом подхватывал. Входил в раж.
– Она похитила!
– Она спрятала!
– Она схоронила!
– На морском… дне!!
– Ты что ж такое говоришь-то, дурища?! Да Мариша… – прорезался в толпе слабый голос.
Я невольно прислушалась.
– Мариша в салоне всё время… Хлопочет… Когда ей?
– А кто ещё?! – грозно перебили говорившую.
– Кроме неё некому!
– Или ты, может, заодно с ведьмой?!
– Тоже к краже девочек причастна?!
– Так ведь не доказано пока…
– Так кроме неё некому!
– Она, она, хвостатая!
– Уволокла, подлая, на самое дно!..
– У, ведьма проклятая! Сжечь её!!!
Я с любопытством обернулась на голос, показавшийся знакомым и в толпе замолчали.
– Я имею ввиду – искать детей. – воспользовавшись паузой, пояснила я. Если они уплыли, нужно найти их как можно скорее!
– Ишь ты, шустрая какая!
– Не тут-то было, да, мара?
Увы. Путь обратно – в мой уютный домик был отрезан.
– Довольно!
– Ты арестована, мара.
– И даже не думай что-то выкинуть!
– Да как вы не понимаете! – попыталась я воззвать хотя бы к разуму стражей, которых, понятно, за исчезновение детей тоже по головке не погладят. – Нужно найти девочек как можно скорее!
– Мы-то как раз понимаем. Пустили мару в свой город. И вот! Беда!
– Беда! Беда! – подхватила толпа, радостно скатываясь в истерику.
– Беду на хвосте принесла!..
– Мы все умрём!
– Ааа!!! Убийца!!
– Всех нас на дно уволочь задумала, потому и вышла на сушу!
А ещё остров неслабо так обогатился с моим появлением, а точнее наплывом клиентов в салон. Расцвела торговля. Обогатились лавочники, ловцы жемчуга, рыбаки… Но это, разумеется, к делу не относится.
– А ну, давай в темницу до выяснения!
– И смотри, мара, без шуток.
Вот только с заточением меня в темницу беднягам не повезло.
Что сказать – жизнь полна несправедливостей.
Небеса скрыли серые перепончатые тени. Кортеж – с круглой и единственной каретой посреди, запряжённой шестёркой морских мантикор – сопровождали драконы.
– А ну, отошли от неё. – Скомандовал дракон в эполетах, и толпа прыснула во все стороны.
Мне стоило приложить немало усилий, чтобы удержать подле себя хотя бы стражников! Доблестные представители власти тряслись и трепетали, как водоросли под сильным течением и, следуя примеру остальных, были готовы смыться в любой момент.
– Не-а, не отходите. Я с вами лучше пойду. – Увещевала я блюстителей порядка.
Целее буду: подсказывало нутро. Ну не предвещали въедливые взгляды прибывших драконов ничего хорошего. К тому же это был кортеж Грозовых. Я с ними прежде дела не имела. И не намерена была иметь.
– Подойди, мара.
– Не могу, – развела я руками. – Сами видите, я арестована. Эй! Вы куда? Так нечестно!
Где там… Воспользовавшись моментом, стражи поспешно ретировались. Брови же Грозового, воззрившегося на мою розовую пижамку, как на тень отца Гамлета, медленно поползли вверх.
– Ты издеваешься?
Нет, ну почему все вокруг так думают?
Я сама законопослушность, между прочим.
– Разве я посмела бы?
– Болваны! – Раздалось гневное из кареты.
А следом из неё же появилась красавица.
И не простая красавица, а
Народ, сбившийся по углам витой улочки, зашёлся в священном трепете.
Пава подплыла ко мне сама.
Скривившись, будто жабу увидела, протянула мне конверт. Я успела разглядеть эмблему правящего дома.
– Ты приглашена во Дворец, мара.
– Спасибо, конечно, за честь. Мм… высокую…
Сослаться на неотложные дела я не успела.
Красавица зло улыбнулась.
– Надеюсь, ты понимаешь, мара, что это не то приглашение, от которого можно отказаться?
Эта незнакомка ошеломила, обезоружила. Тёплый, лучистый взгляд, не глаза, а омуты. С весёлыми, игривыми огоньками на дне. Она разглядывала его с таким видом, будто решала в уме математическую задачу и вдруг неожиданно улыбнулась. Оушэн невольно улыбнулся в ответ. А потом зазвучал пленительный голос, и дракон так и впился взглядом в манящие губы. Несла она какую-то тарабарщину. Дракон не вслушивался, сражённый редкой, невиданной красотой.
Если б его спросили, какого цвета её глаза, волосы… он затруднился бы с ответом. А, пожалуй, что и отправил бы пытливого прямиком в Щель. Одним ударом. Она была красавицей – разве этого мало?Ведь что такое Красота? Повидавший за свою жизнь немало красоток Наследник Кораллового Трона пребывал в стойкой уверенности, что красота не в редком разрезе глаз, не в правильных чертах лица, не в идеальной фарфоровой коже. Красота – это свет, сияние, магнетизм. Красота – она живая. Игривая, как ветер, текучая, как вода. Неуловимая и ускользающая, как аромат цветка. И потому её так хочется поймать, удержать, запечатлеть в памяти. И всегда, всегда в этом порыве заранее присутствует грусть обречённости. Ты не в силах устоять перед ней, а она… она живёт своей жизнью. Как Солнце, что дарит свой свет просто потому, что не может иначе.
Если долго смотреть на Красоту, глазам становится больно.
Вот и сейчас Оушэн зажмурился и дыхание тут же перехватило – исчезнет.
Но она была здесь. Совсем близко. Только руку протяни.
Так Оушэн и сделал.
Незнакомка нахмурилась, и, покачав головой, исчезла.
Ощутив под пальцами прохладную поверхность зеркала, Оушэн обругал себя последними словами. Ну что за дурацкая привычка тянуть руки куда ни попадя!
Теперь с той стороны вместо таинственной незнакомки на него таращилась его собственная физиономия. Волосы встрёпаны, глаза лихорадочно блестят… Драконье пламя, до сего момента подконтрольное, – ведь не юнец он какой-то! – вспыхнуло. Само! Защекотало, заискрило, разгораясь с каждой секундой. Не позволяло отвернуться от зеркала, будто тоже ждало. Поджидало. Вместе с ним. Когда она появится вновь.
В Зазеркалье.
– Вашшвысочество!..
Коралловый Преемник сдавленно выругался.
Ну неужели его не могут оставить в покое хотя бы на время омовения!
С этим предстоящим Высоким Визитом все с ума посходили. Не дворец, а встревоженный улей. А Первый Советник королевы так и вовсе помешался. Всё страшился, что Преемник, по своему обыкновению, что-нибудь выкинет. «С его-то отсутствием инстинкта самосохранения и противоестественным чувством юмора!» – втолковывал он правящей чете и Владыка Алых Вод понимающе хмыкал, а Первая Коралловая Леди заламывала изящные брови и осуждающе качала головой.
– Вашшвысочество! Вы там?
Вопрос был риторическим.
Не ответишь – альбатрос так и будет топтаться под дверью, изображать дятла.
А как теперь отойти от зеркала?!
Сцепив зубы, Оушэн вытянул из хранилища первое, что попалось под руку, и, уже одетый, крикнул альбатросу войти.
Прорвавшись в купель, Брюзугус занялся тем, что умел лучше всего – а именно: занудствовать. Мешать сосредоточиться. В этом он мастер. Вообще-то полным именем Первого Советника было звучное Брю’Зуў’Гуа-Суалий, но с легкой руки Преемника весь дворец величал альбатроса Брюзугусом. А что, так хоть язык не сломаешь. К тому же отражает внутреннюю суть. Вот и сейчас Брюзугус в сотый, в тысячный раз напоминал о напрочь отсутствующей у Преемника осторожности, об этикете, о приличиях. Нёс что-то о штормах, о предстоящем Высоком Визите Грозовых… Даже мар, подмывающих острова зачем-то приплёл.
Грозовые… Ради альянса с ними и затевалась помолвка.
Неудивительно, что море так разбушевалось.
Будто понимало, что два сильнейших крылатых клана вот-вот объединятся. Против него.
…Уже завтра ожидалась делегация из Поднебесной Империи.
Но чем хлёстче свирепствовала за окном буря, тем пуще ярилось драконье пламя.
И вот… она снова появилась!
Приоткрыв губы, посмотрела на него с изумлением, будто тоже не ожидала.
И в этот момент Коралловый Преемник внезапно осознал то, что и так понял, сразу, в первую же секунду, стоило её увидеть: это ОНА.
Неужели…
От предстоящей помолвки с Грозовой Принцессой Оушэн не ждал решительно ничего: это был политический ход.
Драконам давно пора было начать объединяться, чтобы усмирить, наконец, Океан.
Это наследник Кораллового Трона и втолковывал Слёту, едва занял место в Небесном Сенате.
Но что… если… Принцесса Молония – его истинная?
Прежде он её не видел. Не проявлял любопытства. Не испытывал ни интереса, ни желания. Впрочем, он догадывался, что это взаимно.
Но что, если он ошибался?
Что если его будущая невеста, снедаемая любопытством, не дождалась завтрашнего дня и обратилась к магии Зазеркалья?..
– Молооония… – протянул Оушэн задумчиво.
Странно. Это имя совсем не подходило незнакомке.
– Что вы говорите, ваше высочество? – Тут же насторожился альбатрос.
– Поди-ка сюда.
– А, что?
– Видишь?
Советник покорно уставился в зеркало. Поправил запонки, пригладил и без того зализанные волосы. Опомнившись, перевёл взгляд правее. Туда, где
– Напрасно вы так с теми шпионами, вашшство! Грозовые теперь на вас клыки точат!
– Ты серьёзно не видишь?!
Оушэн испытал двоякое чувство досады. От того, что зануда-Брюзугус не наблюдал незнакомки и от того, что Оушэн и
Альбатрос деловито поправил пенсне, после чего деликатно кашлянул.
– Вот что я скажу, ваше высочество: зря вы помолвку в сезон штормов затеяли!..
Трескотня Первого Советника отступила на задний план, растворилась в рёве стихии.
Зато Оушэн услышал голоса. По ту сторону. Из Зазеркалья.
Глухие, далёкие. Приходилось напрягаться, чтобы уловить хоть что-то из обрывчатых фраз.
–
Голоса отдалились, затихли. Оглушённый, ошарашенный Оушэн потряс головой. Из услышанного он понял одно: ЕЙ угрожает опасность!
– …Ваше высочество, вы вообще меня слушаете?
Разумеется, Оушэн не слушал. Отвечал что-то невпопад. Сердце заходилось, как бешеное.
– Вашшвысочество…
Рявкнув что-то о знамениях, Оушэн вскочил на широченный подоконник. С облегчённым выдохом рухнул в бездну. Вырвавшийся на свободу Багр ликовал, расправляя крылья и оглашая небеса рёвом. Грозный, раскатистый, тот нёсся на встречу стихии, сливался с ней.
ОНА где-то здесь, рядом!
Он чувствовал её присутствие, ощущал до боли, до дрожи!
Багр, его Зверь неистовствовал!
Жадно втягивал ноздрями воздух, с жутким треском рассекал пространство, рвал небеса в клочья.
Перед мысленным взором Оушэна неслись каруселью смутные образы, звуки… время сжималось и растягивалось, будто кто-то дёргал его за веревочки. Его сны, его неудержимая тяга к зеркалам... Песня, что звучала во сне, а в Коралловое Полнолуние сводила с ума… Всё то, что он подавлял в себе, скрывал, считая не вполне нормальным. Теперь всё объяснилось. Всё встало на свои места, стало простым и ясным. ОНА. Её зов. Она звала его! Он был ей нужен!
А она ему – ещё больше.
Магию Лабиринта он ощутил загодя.
Всё-таки Грозовые…
Сокрушив энергетические стены в труху и искры, чем вывел из строя (ненадолго, но всё же!) поджидающих в засаде ящеров, Багр исторг громовое рычание, изрыгая на Сеть всю силу своего пламени, после чего ринулся прямиком в пылающий хаос. Коралловые – потомки Алых драконов, Первых. Пламя – его стихия. Вторая стихия Багра – вода. К тому же Сеть расставлялась не на него… Опомнившись, Грозовые ринулись в пылающую пробоину следом за ним. Завязался бой. На этот раз ящеры действовали умнее: прикрываясь чарами Лабиринта, подбирались совсем близко, атаковали быстро и беспощадно, с самых неожиданных сторон. Багр, чьей первоначальной задачей было испепеление Сети, дрался яростно, беспощадно, но Оушэн понимал: пока Лабиринт на стороне Грозовых, у него нет шансов, даже владея двумя стихиями... Но он не мог не сражаться. Неистово, яростно. Насмерть. Потому что она была здесь. Где-то совсем рядом. А значит, он
Разгневанное безумством разящих с небес молний море вздыбилось, зарокотало. Свиваясь в сотни буранов, заревело, и ответным ударом ринулось ввысь, в небеса. Чёрные лапы смерчей протянулись посмевшим нарушить Равновесие. Чары Лабиринта рухнули и Грозовых раскидало, как ящериц. Однако в последний момент один из них умудрился подобраться сзади. Стреноженный остатками Молниевой Сети, Багр взревел от боли и, неловко переворачиваясь, принялся падать прямиком в разверзшуюся под ним Тьму.
Последним отблеском затухающего сознания, Оушэн увидел лицо Бури.
ЕЁ лицо. И голос… Он узнал его!
Узнал бы из тысячи голосов.
Потому что для него она была единственной.
Багр взревел в последний раз, и обрывки молниевых пут разлетелись, подхватываемые бурей. Однако было слишком поздно. Следом накатила тьма.
***
Это было странно. Но и только. Осознавать себя, своё существование… тьму. И ничего, кроме тьмы. Он пребывал в ней, будучи бесплотным, обездвиженным. Парализованным. Пламя угасло. И такое ощущение, что навсегда. Зато Молниевая Сеть – одно из Главных Сокровищ Поднебесной Империи! – была уничтожена. Это Оушэн знал наверняка. Против грозного Артефакта, усиленного магией Лабиринта, никто бы не выстоял. И он не исключение. Он повержен, заключён во тьме… навеки. Но всё же ему удалось уничтожить Сеть. Небесная Империя пошатнулась! Эта мысль успокаивала.
Сперва пришло ощущение тепла, света.
Невероятно – но ему и правда стало тепло.
Будто кто-то, скрывающийся в этой равнодушной тьме, согрел его, окутал искристым световым плащом…
Затем зазвучала Песнь.
Встрепенувшись, Оушэн устремился на Зов. Иначе он просто не мог.
А когда открыл глаза ОНА была рядом.
Не в Зазеркалье. Здесь. Сейчас.
И вблизи оказалась ещё краше, ещё соблазнительнее!
Оушэн не успел толком разобраться с этим обстоятельством, – а разбираться дракон намерен был всерьёз! вплоть до мельчайших, сводящих с ума деталей! и очень, очень, ооочень длительно… ровно, как и с тем, что Пламя, до последней искры ушедшее на проклятую Сеть, вновь вспыхнуло!.. да что там! оно пылало куда ярче прежнего, – как потрясённого дракона уже поджидало следующее открытие.
Самое невероятное из всех.
Можно даже сказать, удар.
Запрещённый, безжалостный… сокрушительный.
Под дых.
ОНА. Оказалась. Русалкой.
Марой…
Но ведь этого просто не могло быть!
Мара – спасла его?!
Спасла дракона?!
И не просто дракона, а наследника Кораллового Трона?!
Вернула… ему… Пламя?
А невероятней всего было то, что даже будучи марой она притягивала как магнитом, манила и влекла, будто огонь мотылька.
Кто из Великих сказал:
Оушэн не помнил. Он сам себя не узнавал, но не мог противиться этому притяжению, просто не мог. Чары? Спрашивал он себя и сам же себе отвечал: нет… Но если не чары, тогда что? Ведь ОНА – мара, а значит – враг.
Враг… такой нужный… такой соблазнительный… враг.
Опасные огоньки в глазах-омутах. Смех, звонкий, нокаутирующий. Мара забавлялась. Дразнила. Играла с ним, с драконом! Как кот с мышью.
Игра её была такой убедительной, что он почти поверил в её искренность. Как было не поверить? Ведь она отвечала, откликалась! Ещё как откликалась… Была самим желанием, настойчивым и неопровержимым. Как она вздрагивала, как таяла, обмякая в его руках! Каждым движением, каждым подрагиванием ресниц… вздохом, стоном, взглядом она просила о большем. Настаивала, требовала! Умоляла… Сводила с ума.
И снова, как тогда, когда услышал голоса из Зазеркалья, осознал внезапно: она в опасности!
Некогда было объяснять, Грозовые были совсем близко.
Мара… Враг…
Самый коварный, самый пленительный враг из всех возможных, и всё же она спасла его. Воскресила после Сети – и это было самым немыслимым!
Оушэн должен был отплатить тем же.
Однако на этот раз это был праздничный кортеж. Высокие гости Коралловых Островов… Принцесса, нарушившая этикет и покинувшая свой паланкин прежде официальной церемонии Приветствия. Едва ли он видел её лицо. Не ощутил жизни в губах, будто целовал куклу. Смотрел сквозь, загораживая собой ту, что перевернула его привычный мир с ног на голову.
Он. Защищал. Мару?!
Это было слишком невероятно, чтоб оказаться правдой. И всё же это было так.
Грозовая Принцесса что-то говорила.
–Ах! Простите меня!.. Что вы теперь обо мне подумаете? Но я так испугалась… за вас… Я узнала о покушении, мой принц! И сразу же отправилась на ваши поиски! Предатели, отступники… К сожалению, такие выродки случаются в каждом Клане. Проникли в Сокровищницу, выкрали Сеть, сгубили её… Ах, что я всё о своём, вы же так утомились. Но теперь вы можете быть покойны: преступники наказаны…
В чём-в чём, а в последнем Оушэн не сомневался.
Как и в том, что «наказание» было всего лишь способом – что сказать, самым верным, самым беспроигрышным – заткнуть устроившим засаду рты. Навеки. Взять хоть бы одного живым – уж придворные маги сумели бы развязать подлый язык, вывернули бы наизнанку память!
Вся эта заварушка с Грозовыми оказалась куда сложнее, куда многомернее, чем представлялось. Он должен во всём разобраться. И он разберётся...
Мара же… вышла на сушу! Будто преследовала его (хотя она, разумеется, всё отрицала)! Как и грозилась – обосновалась, с размахом! Вредная, дерзкая, хваткая… Вела какую-то свою, неподдающуюся разуму и логике игру. Теперь эта заноза в лапе изображала отстранённость… Не подпускала к себе, скалилась, упражняясь в остроумии за его счёт. Сколько нервов вытрепала, сколько бессонных ночей преследовала своей манящей, сводящей с ума Песнью!..
…Когда за завтраком королева обмолвилась, что пригласила во дворец «ту самую русалку», Оушэн поперхнулся, закашлялся. Русалку? Он не ослышался?
Русалку – во дворец?
Некстати вернувшаяся Принцесса Молония горячо поддержала Коралловую Леди. Даже до неё, мол, дошёл слух, что некая сухопутная мара творит чудеса, делая из дурнушек красавиц, а красавец заставляя сиять ярче Сфер!
Вспомнив вчерашнюю выходку с креслом-ловушкой, Оушэн залился густой краской.
Мариэль прибудет сюда?
Как же невовремя!
Многое бы он отдал, лишь бы предотвратить… нет, просто оттянуть этот визит!
И Небеса – как ни странно! – его услышали.
Вместо Мариэль принёсся Вьюнец, её помощник, к которому у Оушэна были давние счёты.
Взмыленный и запыхавшийся, запинаясь и глотая слова, сперва Вьюнец обвинил дракона во всех несчастьях мира. Этого нахалу показалось мало: пригрозив Коралловому Преемнику самой жестокой расправой, Вьюнец, наконец, сообщил, что его любимую, обожаемую хозяйку (чего Оушэну только стоило не свернуть ушлому гадёнышу шею!) похитили.
По дороге во дворец!
– Во дворец, ваше высочество, во дворец, демонское войско вам под хвост! – Повторял Вьюнец, как будто Оушэн с первого раза не расслышал.
СЕРИЯ 2 🐚 СТРЕЛА В ДРАКОНЬЕЙ Ж
Что ни говори, но начало дня – это важно. Буля, помню, говаривала: как день задался, так и пойдёт, а ей виднее, учитывая, откуда она родом. И вот, пожалуйста: благополучно начавшийся кувырком день уверенно держал ритм.
Стою, значит, в розовой пижамке посреди опустевшей улочки, глазами хлопаю.
Стражников – и это обиднее всего! – след простыл.
Паланкин с успевшей царственно ретироваться в него невестой ждёт. Поджидает.
Меня.
Потому как я здесь единственная бескрылая, в отличие от стоящих навытяжку драконов в парадных мундирах с эполетами…
Кадр из серии «напряженнее не бывает».
И, разумеется, в этот самый момент… двери салона распахиваются и из домика, – отчаянно зевая и прикрывая рот ладонью, – являет свой светлый лик мой помощник. Как он сам себя величает: Сэнсэй Великий Оларэтраи ла Морт Верлибен Гроссенхандеррр! Ну, или как я его зову – Сеня.
– Доброе утро, хозяйка! – Белозубо улыбнулся Вьюнец (этим прозвищем Сеня обязан принцу, там целая история… но имя прижилось!), с удовольствием потягиваясь. – Что у тебя с лицом? Я что, проспал что-то важное?
– Что ты, – поспешила я успокоить склонное к полярному проявлению эмоций, или, попросту говоря, вздорное существо.
К тому же Сеня намертво завладел вниманием Грозовых. Я даже сквозь глухую стену паланкина ощутила полный любопытства взгляд. Не понравился мне этот их интерес.
– Меня всего лишь в краже детей обвинили. – Призналась я. – Ну и немножко арестовать собирались.
– Кто? – возопил мой помощник, закипая, пусть и запоздавшим, праведным гневом. – Кто посмел?!
Я только руками развела.
Где-то теперь носит наших доблестных стражей, так стремившихся меня арестовать?
– Боюсь, их уже не догнать.
На капризное лицо помощника набежала тень.
– Ну вооот. – Недовольно протянул он. – А ведь я ещё не завтракал…
Я только головой покачала.
– Успеешь ещё пожрать, Сень.
Уловив раздражение в моём голосе, (потому что ну как так можно, блин! ведь не слепой!) Вьюнец заозирался по сторонам.
Разглядел-таки, – аллилуйя! – Грозовых, а за ними – и поджидающий вашу покорную слугу паланкин.
– А это что ещё за экспозиция нарисовалась, не сотрёшь? – Сеня задумчиво почесал подбородок. – И кто это у нас такой нарядный?
Последний вопрос адресовался уже Грозовым, застывшим с бесстрастным выражением на брутальных породистых моськах. То ли не по рангу им было беседовать с нами, смертными, то ли просто устав не велел. Этим коварный Вьюнец и воспользовался: тут же нацепил маску экскурсанта и принялся медленно обходить кортеж с видом ценителя. Кому-то одобрительно кивал, кому-то – один в один похожему, хмурился и даже головой качал неодобрительно. Стреноженные дисциплиной Грозовые только глаза возмущённо пучили да брови заламывали, чего помощник не одобрял, выражая своё неодобрение цоканьем языком.
– Это Грозовые драконы, Сень, – пожалела я бедолаг.
– А всё это, – я обвела рукой кортеж, – приглашение, от которого нельзя отказаться.
– Ух ты! – Вьюнец довольно потёр ладони. – Драконов я ещё не пробовал.
Бесстрастные моськи Грозовых оказались не такими уж бесстрастными. Не кортеж, а чистая пантомима.
– Да погоди ты с едой!
– Что может быть важнее, хозяйка?
– Слушай сюда, Сень. Дело серьезное. Дети пропали. Соседские девочки…
– А я причём?
Учитывая, что времени в обрез, попытку бунта в виде возмущённых воплей и фырканья пришлось пресечь на корню.
– Как и я, собственно. Но тут никто, Сень, лучше тебя не справится… И это срочно! Нужно поспешить, понимаешь…
Слушая задание, Сеня оглядывался на кортеж Грозовых, хмурился и сопел.
…Пожалуй прежде, чем продолжать повествование, следует сказать пару слов (не только лестных!) о моём помощнике.
Кто таков. Откуда взялся. Как так вышло, что Рыбёх-Осьминожек стал Вьюнцом.
Итак, звали его…
– …Сэнсэй Великий Оларэтраи ла Морт Верлибен Гроссенхандеррр. – С набитым ртом сообщил перемазанный Осьминожка. – Можно просто Сэнсэй. Сэнсэй Великий. Да, так определённо лучше… Мне нравится! Омномномном…
– В моём мире слово «сэнсэй» переводится, как учитель, – задумчиво протянула я.
– Судя по всему, в твоём мире живут достойные люди. – Окончательно войдя в образ, соблаговолил изречь Осьминожка. – Да, хозяйка, раз уж ты припёрла меня к стенке и вынудила назвать своё имя (эх, если бы каждого можно было припереть к стенке двумя килограммами шоколада) Сэнсэй Великий будет в самый раз…
– Будешь Сеней. – Фыркнула я, положив конец дискуссии.
– Как так можно?! – Тут же развопился помощник. – Это нечестно! Такое имя исковеркала! Варварка!
– Или, как нарёк тебя принц, Вьюнцом.
…Мой первоначальный диагноз о биполярном расстройстве психики вызволенного мной Художника подтвердился. Целиком и полностью.
Ведь помощник с биполярочкой – именно то, что нужно при обустройстве в новом мире. К тому же это невероятно увлекательно: пытаться предугадать момент, когда зайку-солнышко-Рыбёшка, готового на всё ради любимой хозяйки, от помощи в салоне до добычи алого жемчуга, сменит злой на весь мир Осьминожка, которого все задолбали, и который только и выжидает удачный момент устранить угрозу на пути любимой хозяйки путём её (угрозы, а не хозяйки) пожирания.
Подкупало, что в обоих вариантах я значилась хозяйкой. И ещё больше – что любимой. Тут, насколько я разобралась, а мне как спецу, интересно было, биполярочка была бессильна – в игру вступала магия! А также то обстоятельство, что именно я рыбку освободила.
И… накормила.
Там… нечаянно получилось.
Если б спасённый мной Рыб не превратился вдруг в мальчика…
В очень грустного мальчика…
Который так жалобно смотрел печальными, полными слёз глазами и просил кушать…
Нет, Ведьмин совет про «не кормить» я помнила.
Но это был ребёнок! Маленький… и такой худенький!..
И этот милый малыш. Был. Голоден.
Я не осьминог, у меня не три сердца, а всего одно.
Разорвётся от жалости – другого не выдадут, решила я, беря дитя за руку и направляясь в «Поплавок», судя по отзывам, лучший трактир на острове… Был. В общем, в тот вечер пришлось долго объяснять, что мой помощник – на самом деле тихоня и милашка. Где-то очень глубоко внутри…
Помимо имени я вытянула из Сени признание, что он-таки больше Осьминожка, чем Рыбёх. Ипостась рыбки была искусственной, вторичной, приобретённой в плену, где была прикреплена магически. Так или иначе, на «подарок» Вьюнец был не в обиде, а наоборот, сохранил, как он сам выражался, «на память!» и пользовался им вовсю. От факта, что по мере скоропалительного взросления (эх, надо было Коралл слушать!) умилительная рыбёшка произрастала как минимум, в акулу, Сэнсэй Великий был без ума.
Так уж вышло, что у осьминогов три сердца.
Этим, по всей видимости, и объяснялась ветреность капризного существа.
Не переставая клясться мне в любви, и не скрывая при этом, что любят меня не только как хозяйку, Сеня, – стоило только нам открыться – принялся вовсю строить глазки клиенткам, а кому-то и назначать свидания, что было уже ни в какие рамки.
Надо отдать «профессиональным стараниям помочь нам выбиться в люди» (нахал именно так аргументировал!) должное – наплыв в те дни был просто запредельным. Сеня, зараза, только ресницами хлопал, упрекая меня в жестокости и предвзятом отношении, мне же пришлось нафиг не упавший наплыв разгребать. Мало мне было Сени с его истерикой, так в ещё салон принялись штурмовать игриво настроенные дамочки, «милашку-пирожочка-симпампулечку-Сенечку» и, разумеется, требующие его немедленно. Не хватало ещё, чтобы обвинили в содержании притона и прикрыли к морской матери…
Пришлось закрывать салон, объявлять выходной для всей команды и долго, изо всех сил стараясь не раздражаться и не скатываться в скандал доносить до помощника: флирт на рабочем месте – табу!
А уж плавки-стринги и подавно.
Спустя бурный водопад доводов «Я хотел, как лучше!», «Почему мне всё запрещают?», «Так нечестно!», «Ну почему мне нельзя делать то, что я хочу?», «Я протестую!», «Они сами пришли, не виноватый я!» и прочее в подобном духе, удалось, наконец, добиться от Сэнсэя Великого обещания, что «строенья глазок» и прочего «харрасмента» на рабочем месте – а также на расстоянии ста метров от салона – больше не будет. с
Одарив меня напоследок взглядом императора в изгнании, Сеня с высоко поднятой головой удалился в свою комнату, – настоящий мини-дворец с ложем-ванной посреди и кружевными кораллами по водным стенам…
…Где и просидел, обуреваемый смертельной обидой, весь день.
Вышел только вечером, аккурат во время записи тюленихи, которая клеила ласты к моему помощнику, не стесняясь даже моего присутствия. Как назло, муж мадам, господин Ластоног, заведовал местной санэпидемстанцией, и ссориться с ним ну совсем не хотелось.
И вот, чего мне стоило убедить мадам, что Сени нет, где – неизвестно, когда будет тем более и вообще у него сегодня выходной, знаю только я, как является… Сеня.
Собственной персоной.
И в каком виде!
Нет, костюм, жадно обхватывающий гибкий, и, чего уж там, мускулистый стан помощника, был верхом приличия и в некоторых местах даже стиля (позже выяснится, что над шедевром целый день трудились парящие рыбки, которых нахал утянул прямо у меня из-под носа и нещадно эксплуатировал, добиваясь нужного эффекта).
В отличие от тех же плавок.
А эффект производил покруче. Да что там «покруче» – плавки нервно переминались с ниточки на ниточку в стороне.
Было только одно «но». Приличным в костюме было всё, кроме верха. Тёмная, мерцающая огненными паттернами ткань прикрывала рёбра и… на этом всё.
Плоский и загорелый живот, с симметричными, чётко очерченными кубиками пресса, был представлен на всеобщее (ладно, наше с тюленихой) обозрение. Вместе с косыми мышцами живота и манящими ямочками позади, над таинственно мерцающей кромкой брюк…
Поиграв мышцами, этот бесстыдник принялся помогать, как ни в чём не бывало. Выводя меня из себя невинной моськой и ясным, незамутнённым и не понимающим моих намёков, – гневных и прозрачных, как слеза младенца, – взором.
Я уж надеялась, что хоть по части клиентки дело так и обойдётся чрезмерным слюноотделением, однако, – как всегда, когда в игру вступал обиженный, меланхолично настроенный Сеня, – не обошлось. Без «симпампулечки-сладенького-пузырёчка» мадам уходить наотрез отказывалась.
«Симпампулечка сладенький-пузырёчек» с отстранённым видом хлопал ресницами, изображая что он тут ни причём.
Стоит ли говорить, что выпроваживать из салона, а скорее, корректно (насколько это было возможно, учитывая остроту ситуации) выдворять сгорающую от любовного томления мадам пришлось мне одной. Подробности опустим, они нецензурные. Скажу лишь, что удалось лишь с седьмой попытки, что понятно настроения не прибавило.
Как, впрочем, и нервные вопли:
– Я всё сделал как ты сказала!.. Между прочим, это красиво!.. Я просто хотел вас порадовать! Разве это плохо?
– Порадовал, – усмехнулась я. – Эта тюлениха теперь на все острова раструбит, что у нас тут притон… Ещё и господину Ластоногу нажалуется!
– Ну хочешь, я его съем, чтобы ты не расстраивалась? Только скажи, хозяйка!
– Нет уж, – покачала я головой. – Никого мы есть не будем. А насчёт костюма – он слишком красивый, Сень. Ты его береги до какого-то особенного случая.
– Свадьбы? – Просиял помощник.
– Мгм… или похорон.
– Каких ещё похорон, хозяйка?
– Твоих, Сень. Клянусь, я обставлю их с размахом и даже на фейерверк в твою честь не поскуплюсь – если ещё раз
– Пооонял… – протянул Вьюнец, и, виновато потупившись, отступил.
В свой мини-дворец.
Как известно, мой помощник умеет вовремя сделать всем одолжение.
***
А ещё некоторые виды осьминогов ядовиты.
Это, кстати, мне принц поведал. Вместе с руганью и настоятельной рекомендацией держаться от помощника как можно дальше.
Тем самым утром, когда застал нас на пляже, спящими в обнимку.
Тут надо отметить, что до того злосчастного утра Вьюнец оборачивался редко и был во время оборотов ребёнком. Маленьким голодным малышом! Ну как было о таком не позаботиться, тем более что мальчик заболел… Как было не побаловать больного малыша вкусняшками…
Побаловала.
Тут надо пояснить, что накануне вечером его высочество был в очередной раз изгнан из спа-салона «У Русалочки» с вполне понятной формулировкой «Не до вас сейчас, у меня ребенок заболел!..»
– Ребенок, как я погляжу, выздоровел… – сцепив зубы и играя желваками на скулах прокомментировал моё пробуждение дракон.
Если честно, сперва не поняла, о чём Коралловый Преемник вообще толкует, и почему такой злой с утра, в конце концов, я что, не имею права прикорнуть на солнышке, на белоснежном песочке, а когда поняла, точнее
– С вами всё в порядке, ваше высочество? – некстати влез детина, в котором я с большим трудом распознала вчерашнего Сенечку. – Какой-то вы бледный и дёрганый. Не заболели, упаси нас всех морские боги от подобного огорчения?
– Мариэль!!! – проорал принц. – Ты! Что! Творишь?!
Я закусила губу. Но меня тоже можно понять. Засыпала-то я на пляже в обнимку с маленькой рыбкой, потому что кое-кому было грустно и одиноко и хотелось лежать и слушать шум волн, так вот, засыпала, да, а проснулась… К тому же не ожидала я, что Сеня так нахально воспользуется ситуацией. Мягко говоря. В другой раз надавала бы по обнаглевшим щупальцам, но в тот момент…
– А что я творю?
– Я его убью. – Мрачно пообещал Коралловый Преемник. – А тебя…
– Интересно, а почему это я должна за что-то оправдываться? – перебила я дракона. – Я женщина свободная, имею право на маленькие шалости.
– Конечно, дорогая. – Поддакнул этот нахал. – И на большие шалости тоже. Шалости очень, очень, очень большого размера…
– Ррруки прочь от неё, пока не оторррвал, – прорычал дракон.
Как ни странно, подействовало.
– О! – Потёр этот негодяй ладони. – Моё любимое блюдо: агрессивный обед!
– Так! – рявкнула уже я, поднимаясь и отряхиваясь. – Никто никого убивать не будет! К обоим относится, ясно?
Пылающий взор, сдвинутые брови и желваки в пляску ярости на щеках его Кораллового высочества намекали на то, что выполнить мою скромную просьбу принц, мягко говоря, не обещает.
Впрочем, как и Вьюнец. Этому гаду раздраконенного дракона было мало.
– Хозяйка, зачем он тебе? – Поинтересовалось с деланным участием вздорное существо. – Он же старый!
Не дожидаясь моего ответа, принц трансформировался… в дракона.
В огромного кораллового ящера!
И это, как бы то ни было, впечатляло! увы, не только в хорошем смысле…
Решив не дожидаться очередной Сениной выходки, я поспешно ретировалась в салон, утягивая за собой помощника.
Тому ещё хватило наглости сопротивляться и вопить: «Я тебя найду, понял?», «Тоже мне, рептилия!», «Я такой злой, когда голодный!», «Очень злой!», «Подумаешь, подрос... Хозяйка хорошо кормила!» и прочую чепуху в своем духе.
Так что, если подытожить, помощник мне достался неоднозначный.
Верный, преданный, сведущий, осведомлённый, с местной романтикой на «ты» – и в то же время капризный и непредсказуемый. О склонности к агрессии вообще молчу. О таланте создавать конфликты на ровном месте – тем более.
Однако всё же Сеня был милым. Трогательным, заботливым, и, – в этом настоящая Сенина суперсила, – забавным.
Даже в стадии «Хозяйка, ты приготовила мне обед? Агрессивный обед? О, это мое любимое блюдо, омномном…»
Каюсь, заразилась от помощничка «вирусом диванного эксперта», в связи с чем и позавидовала чудесам дрессировки, то есть выдержки Грозовых, с завидным упорством изображающих чугунные тумбы. Вслух позавидовала… потому и каюсь. Сеня же пошёл дальше, не замедлив сообщить визитёрам, что приглашение от уважающего себя Дома (если, конечно, Дом этот сам себя уважает, хе-хе) непременно подразумевает «плюс один», а если такового не предусмотрено, то это не приглашение, а тьфу – и подтереться. На моё дельное уточнение «ты, наверное, хотел сказать – и растереть?» Сеня только глазами сверкнул.
Буркнув напоследок, что его окружают сплошь бестолочи и деревенщины (очень надеюсь, что меня причислили к первой категории), которым невдомёк, что Сэнсэю Великому всякие там бумажки с печатями без надобности, и уж если Ему
Гибкий, увитый верёвками мышц силуэт врезался в воду без единого всплеска – Сеня унёсся на поиски пропавших девочек.
На мой скромный намёк – что у нас на повестке дня на предмет моих сборов в тот же Дворец (всё-таки событие!) и в принципе приведения себя в порядок, ведь не каждый день такие завидные пригласительные получаешь – один из драконов (который сильнее всех страдал от Сениной критики, но это, конечно, совпадение) отделился от остальных и всё с тем же каменно-тупым выражением… отрезал мне путь к домику. Дерзко! Можно подумать, с мостков не поднырну. Однако памятуя мудрое изречение, что перед смертью не надышишься, я пожала плечами и забралась в паланкин.
Изнутри тот оказался куда просторнее, чем выглядел снаружи. Первое, что бросилось в глаза – принцессы внутри не было. Лишь примятость на сиденье говорила о том, что она здесь была. Я хмыкнула. Должно быть, кое-кто посчитал ниже своего чешуйчатого достоинства ехать в одном паланкине с марой. Спешно уходя через портал, драконица забыла, а может обронила, не то пудреницу, не то карманное зеркальце – узорчатый угол уныло выглядывал из мягких складок сиденья.
Устроившись поудобнее, я выглянула в окно и ахнула – окна здесь были глухими, незаметными снаружи, но вид из них открывался фантастический! – оказалось, мы не только успели тронуться с места, мы уже неслись по небу, над островами, на недосягаемой высоте!
Честно сказать – не жалую я высоту. Не люблю, не понимаю её. Слишком много пространства и никакой опоры, никакой поддержки, – не обопрёшься же о воздух, – никакой почвы под ногами. То ли дело – глубина. Ей веришь, безоговорочно, как старому другу, с которым давно не виделись... Устремляешься навстречу её тайнам и всё тело охватывает лихорадочная дрожь сладкого, щекочущего изнутри пузырьками предвкушения. Вода твой Дом, твоё Сердце, твоя Суть – и потому никогда не страшишься потеряться, заблудиться в тёмных глубинах – вода бережно и нежно обнимает со всех сторон, держит, баюкает, как младенца в люльке…
Острова под нами скрыли крылья-плавники попугаистых расцветок: внизу величественно проплывал прайд морских мантикор, дивных созданий, с пышной кромкой жабр вокруг умных львиных морд. Синхронно вильнув плоскими хвостами, прайд взял левее, устремляясь к Белой Россыпи – группе островов, над которыми подымался пар горячих источников и каждую секунду тут и там взмывали до самых облаков столпы гейзеров.
Что ж… не сказать, чтоб мечтала именно о такой экскурсии, но поглядеть на Коралловое Ожерелье, раз уж меня волею судьбы сюда занесло давно хотелось.
Я уже знала, что Коралловыми Острова зовутся в честь Великого Рифа, сотворённого Пламенем, то есть буквально Огненным дыханием Первых Драконов. С незапамятных времён Великий Риф защищал островитян от всех невзгод и ненастий. Он выстоял во время Великого Шквала и хлынувших вслед за ним Красных Вод. Логично, что защитившие острова драконы остались. И стали править. Зваться они стали Коралловыми.
Мадам Вырла как-то промурлыкала лениво: «Конечно, летописи гласят, что именно мы, островитяне, попросили драконов остаться, чтобы защищать нас и впредь… но кто теперь скажет, как там было на самом деле?
Историю, как известно, пишут победители, подумала тогда я и всё же…
Величина Рифа… Ошеломляла! Поражала, повергала в растерянность. Ум впадал в ступор, отказываясь понимать, как такое вообще можно было сотворить!.. Размеры Островного Ожерелья просто потрясали.
Как и разнообразие островов.
Пустые, песчаные и скрытые под буйными шапками зелени; мелкие, с ладонь и раздольные, вальяжно раскинувшиеся среди мягких изгибов лазурного покрывала; плоские, гладкие, с редкими, сиротливыми зонтиками пальм и гористые, с изумрудными бухтами и сизыми величественными вершинами, подпирающими пышную кромку облаков.
Были и парящие. Мы обогнули это чудо по дуге, держась на расстоянии. И всё же жадно вглядывающаяся в красоты местного пейзажа я успела разглядеть всадников на гигантских летающих рыбах с веерами плавников-крыльев, и самое настоящее гнездовье гарпий – прекрасных рукокрылых дев с птичьими лапами.
Из задумчивости меня вывела крупная птица – чёрный крылатый силуэт вильнул, ныряя под косяк странных птиц, наподобие наших скатов, только больше… раз этак в сто … и полетел меж парящих исполинов вровень с нашим кортежем.
От нечего делать я помахала птице рукой, но в следующий миг паланкин угодил в воздушную яму и меня замутило от высоты. Отпрянув от окна, я откинулась на подушки. Что-то звякнуло: надо думать, от тряски зеркальце принцессы скатилось на пол и распахнулось.
Я уже нагнулась, машинально, чтобы подобрать упавшую вещь, и руку уже протянула… но в последний момент шарахнулась обратно, как ошпаренная. Не понравилось мне, к а к меня к зеркальцу потянуло. Буквально. Будто кто-то в спину толкал.
И вот это ну совсем не понравилось!
Не успев отдышаться, я подавилась кашлем.
Принцесса была здесь. В паланкине.
На расстоянии вытянутой руки… вот только близость эта была обманчивой: Грозовая драконица находилась в Зазеркалье.
Довольная произведённым эффектом, красавица процедила сквозь зубы:
– Эй, ты, как там тебя… – видно было: каждое слово, даётся ей, бедной, неимоверным трудом. Так показалось поначалу. Однако тут же стало ясно: это
Вот и что делать с этой мымрой?
С самого начала понятно было, что злыдня высокородная каверзу затеяла. Вот только был ли у меня выбор? Эх! Надо отдать должное – план драконица придумала отличный: на такой высоте Хвост не поможет. Увы, моя магия бессильна, даже если дурацкий медальон сниму…
– Смотри, …, сю…, …ква! – Кривясь от злости, позвала мымра.
– Может, вы сначала качество отрегули… – Вежливо предложила я, но захлебнулась последним словом.
Свет погас всего на секунду. А когда вернулся – абрис окна облизала тень громадного чёрного крыла… Это отчего-то окончательно вывело избранницу нашего обожаемого Преемника из себя: чешуйчатую красотку перекосило хуже, чем при неврите лицевого нерва.
Я же встряхнулась, стряхивая сонную оторопь.
Честно – больше всего хотелось захлопнуть зеркальце ко всем чертям, а затем мстительно пнуть, зашвырнуть подальше, под сиденье, – раз уж из окна не выкинуть… однако возникло ощущение, что именно этого и ждёт красавица, нервно пытающаяся «отрегулировать связь».
– Эй, ты, беспринципная… – голос чешуйчатой глох, а местами и вовсе переходил в кваканье.
– Что вы говорите?
– Ква… дрянь!
– А?
– Сейчас же, ква-ква, сию секунду…
– Что?
– Сюда… ква… ква… ква…
– Не смею задерживать, – вежливо завершила я беседу и со странным облегчением отвернулась к окну.
Чтобы в тот же момент завизжать! Прям вот в голос! Как самая последняя тёлка! От… восторга!
Как. Я могла. Принять. ЕГО. За птицу?..
Наш кортеж сопровождал… Чёрный Грифон!
Бесподобное существо с гигантскими парусами крыльев и мощными звериными лапами.
Он летел вровень с кортежем, будто так и было задумано, и никто из Грозовых не отреагировал, надо думать, не получили нужных инструкций… никто, кроме принцессы.
– Кыш! Ах ты, …! Задумал мне всё испор…! …, а ну, пошёл отсюда, …ить, я, …, приказываю!..
Видимо, от злости драконице удалось совладать с Заклинанием: по крайней мере, скакать по полу зеркальце перестало. А может, и не удалось: из него внезапно хлынула… жижа! Мерзкая, отвратительная, дымящаяся жижа! Взвизгнув, я забралась на сиденье с ногами, а красавица в Зазеркалье расхохоталась.
– Ни одна сила в мире неспособна помешать мне! – Бросила она свысока не слушающей мне.
Вот только засада была в том, что слушать мне
– Ай!
Паланкин ощутимо тряхнуло.
На этот раз вместо крыла в проёме окна на виднелась грифонья морда. Гордая посадка головы, ореол иссиня-чёрных, чётко очерченных перьев, внушительный загнутый клюв… а ещё меня насквозь прожгло взглядом мерцающих углями глаз!
– Убью! – Кровожадно пообещала принцесса. – Всех!!!
Вряд ли стражи её услышали, но всё же принялись теснить грифона, практически не уступающего им по размаху крыльев.
– А ну, сюда смотри, мм…Мариэль!
Звучание собственного имени спеленало и дёрнуло, будто арканом, заставляя развернуться к торжествующей злодейке. Жижа, успевшая затопить пол, угрожающе булькала и подымалась к сиденьям, норовя захватить всё пространство.
К вящему восторгу красавицы, я заметалась по летучей кабине.
Из окна-то, разрази меня гром, не сиганёшь, с такой-то высоты!
Разве что… на спину кому-то.
Не на это ли упорно намекал грифон, ловко уходящий от драконов и преследующий наш кортеж с упорством бобра, подтачивающего плотину?
С лёгкостью увернувшись от преградивших ему путь Грозовых, грифон оказался совсем рядом, и на этот раз, – я клянусь! – подмигнул мне пылающим глазом.
Паланкин качнуло – и я невольно зацепилась взглядом за парящую в воздухе зеркальную поверхность.
– Фигасе, дела!
Вместо принцессы… в зеркале… отразился грифон! Жаль, окончательно позабыть о чешуйчатой не удавалось: она так визжала, что даже у меня, у мары уши заложило! Но даже отборная ругань напополам с «кваканьем» не могла отвлечь меня в тот момент: одновременно с мордой легендарного существа, будто наложенные один на один кадры, я отчётливо разглядела лицо! Мужское лицо. С резкими чертами, но в целом приятное. Хвост даю на отсечение – мужчина понял, что я его вижу! Он кивнул мне, как старой знакомой… И грифон в окне тоже кивнул…
В паланкин внезапно ворвался ветер, растрепал волосы. Сквозь его завывания прорезался низкий и хриплый голос:
– Ну, чего же ты ждёшь, прыгай!
Я растерянно заморгала.
Это я – чего жду?
Я от жижи спасаюсь, как могу, если что… вот уже на спинку сиденья с ногами вскарабкалась и лишь чудом напополам с титаническими усилиями держу равновесие!
Легко сказать – прыгай!
А ничего, что окошки глухие?
То, что грифон сквозь них меня видит с помощью магии или каких-то своих грифоньих скилов, не значит, что я могу пройти сквозь стену.
К моей злорадной радости, расплывчатую красавицу, снова прорвавшуюся в Зазеркалье, постигла новая беда: жижа выходила из-под контроля! В центре кабины появился крохотный, мерцающий синими искрами водоворот… совсем маленький… тем не менее жижа спадала, будто кто-то ловко выдернул пробку внизу… и это заставляло предприимчивую чешуйчатую сатанеть.
Тем временем синие искры расплескались вокруг, заманчиво мигая. И вот стоило бы мне отметить, что их мерцание манило и притягивало куда сильнее, нежели Заклинание принцессы…
– Ай! Щекотно! – смеясь, воскликнула я, когда целый рой заструился вокруг, огибая меня мантией.
Тихий далёкий смех.
– Кто здесь? Покажись!
От мантии отделилась горстка искр и сложилась вдруг в очень странного, но очаровательного чумдрика с длинными хвостами-лентами. Точно могу сказать: у нас таких не водится.
Клянусь, рука сама к нему потянулась!
Снова смех.
– Ааааааа!!! – стоило пальцам коснуться бликующей кромки, как меня… смыло из паланкина принцессы.
В буквальном смысле.
Да. При этом я позорно орала – потому что высоты боюсь до одури, и как представила сколько падать…
Однако тот же раздался громкий всплеск – с запозданием поняла, что это я рухнула в воду…
А может и не было этого… просто меня замотало, затрясло с такой силой, что я испуганно обхватила голову руками – не ровен час, оторвётся.
Перед плывущим мысленным взором замелькали цветные картинки: какие-то башни, дома странной формы… существа, которых прежде не видела… и так голова кружится, что не поймёшь, вода это или суша… или вовсе уже небесная обитель… свят-свят-свят…
– Маришка! Мариш, ты здесь? Ответь! Маришка!
Вызов от Були был, как всегда вовремя.
Я почему-то даже не удивилась, что Буля умудрилась даже
– Да, я… здесь, – успела ответить я, прежде чем позорно отключиться.
– Мариш, – звучит над ухом тихое, вкрадчивое. – Маришка, не спи, замёрзнешь.
– Не-а, мне тепло… – сонно бормочу я, переворачиваясь на другой бок. – Вполне…
– Мариш, мы всё уронили! Просыпайся скорее!
– Вообще всё, что ли?..
– Вообще всё, Мариш.
– …Мариш?
Мм… как же ты сейчас невовремя, Булечка… Мне б ещё секундочку, клянусь, обнаружила б таинственного весельчака!..
– Маришка?
– Вы уронили – вы и поднимайте! – бурчу я, заранее зная, что так легко Буля не отступится: – Зовите, как подымете…
– Мариш, просыпайся, всё на свете проспишь.
– Всё на свете не проспишь, – досадливо вздрагиваю я и… просыпаюсь окончательно.
И тут же понимаю: что-то не так. Совсем не так.
Оторвав голову от подушки, я растерянно заморгала.
– Согласна. Есть от чего плавникам встопорщиться. – Торжествующие хихикнула Буля из зеркального шара, а я… я принялась тереть глаза.
Место, где я проснулась совсем не походило на мою детскую… и уж точно не такого ждёшь от пробуждения после похищения, тем более злыдней чешуйчатой!
Начиная с Були в парящем шаре – связь здесь была просто безупречной! – и бесстыжих размеров ложа, на котором я сама себя с трудом отыскала… нет, серьёзно, на этой арене можно было с комфортом разместить весь наш Зеркарпный переулок! – до бассейна с фонтаном и шкафов, призывно распахнутых… со шмотьём. Чего здесь только не было! У меня в глазах зарябило, как в тот раз, в дедулиной Сокровищнице. Сходства с Сокровищницей добавляли узкие распахнутые сундуки вдоль стен, шкатулки, блеск золота и сияние драгоценных камней... серёжки, кольца, броши, диадемы… одним словом, всё то, что заставляет женское сердце петь. Хм.
– Бу-уль… – Растерянно протянула я, опасливо оглядываясь. – Эт чего?
Раз уж похищение удалось, то вряд ли с целью прибарахлить врага и поправить тому материальное положение? Эх, нет рядом Сени, тот бы уже заверял, что, разумеется, именно так всё и обстоит…
– Не знаю, – призналась Буля растерянно. – Но я чувствую Зеркало Судьбы, Мариш. Оно где-то рядом!
– Ты… крабий хвост, серьёзно сейчас?
– Нет, морской ёж, шутки шучу! Разыграть тебя решила!
Голос Були дрожал, глаза лихорадочно блестели.
Мне стало совестно. Хорошо мне – я дома. А ей там каково?
С достоинством дочери самурая в изгнании Буля взяла себя в руки и произнесла примирительно:
– Ну же, головастик, вставай! Как только ты его найдёшь… я смогу вернуться…
– …Домой. – Добавила она после долгой паузы и голос всё же дрогнул.
А затем произошло и вовсе немыслимое: Буля… закашлялась. Коротко, нооо…
В мгновение ока стартанув со взлётной площадки, которая здесь вместо кровати, я уставилась на зеркальный шар во все глаза.
– Буууль, – протянула я, насупив брови. – Ты чего?
– Ты о чём? – Передёрнула та плечами, избегая смотреть мне в глаза.
Однако сделать вид, что ничего такого не случилось, не удалось.
Она вновь зашлась в кашле, и на этот раз приступ был долгим, затяжным, а кашель... был совсем нехорошим.
– Буль, ты только не волнуйся, – затараторила я, стараясь, чтобы голос не звучал взволнованно… но увы, именно так он и звучал. – Как оно выглядит, это зеркало?
Слушая ответ, я хмурилась.
Не потому, что мне не нравилось то, что я слышала.
Скорее – то, что видела.
Просто Буля никогда не болела. Ну или ни разу на моей памяти...
Впрочем, я, возможно, так и не заметила бы этой её особенности, если бы не один случай…
Это было ещё в далёком детстве. Родители только привезли меня от Були, домой. Я тогда впервые гостила в её поместье, к тому же одна, без старших. Сказать, что уезжать не хотелось – пожалуй, не сказать ничего... А вот родные, казалось бы, стены, вещи давили, перекрывали кислород. Так и раньше было, поняла вдруг я. Желание вернуться обратно толкнуло изнутри, подбросило чуть не вместе с кроватью. Была не была, храбро решила я, выбираясь из-под одеяла.
Обнаружив под кухонной дверью полоску света, я чуть в пляс не пустилась – родители ещё не спали. Набираясь храбрости, я замешкалась. На пару секунд, не больше… но сразу же стало поздно.
Услышав,
– …Да она всех нас переживёт! – продолжала мама начатый ранее разговор. – Здоровая, как конь! Ты хоть раз видел её с насморком? То-то же. Не болеет старая ведьма, следит за своим драгоценным здоровьем… вот куда наше наследство утекает! Ещё и зубастая, как акула! Не даёт она, видите ли, в долг, из принципа, а для благотворительности, – как тебе это понравилось? – старой стерве веский повод нужен! Она точно оформит завещание?
– Она обещала. – Отвечал папа. – Но ты знаешь её Условие.
– Знаю я это условие! – Раздражённо фыркнула мама. – Чушь! Маразм вышедшей из ума старухи. Ну какая из соплюшки наследница? Но мы… мы вот что, не будем полагаться на случай… И действовать будем по закону! Я тебе когда ещё говорила на грин-карту податься? То-то же. А ведь в штатах опекун вправе распоряжаться…Голоса за дверью перешли на шёпот – и только тогда я отмерла, смогла снова двигаться. Так и не обнаружив себя, вернулась обратно, в детскую.
Наутро я твёрдо решила считать услышанное сном.
Однако загадочное слово «сштаты» (так мне тогда услышалось) вскоре прочно обосновалось в нашем доме. В родительском исполнении звучание у него было приятным, торжественным…
– …Бабуль, ты же поедешь с нами? В «сштаты»? – спросила я как-то у Були.
По изумлённо изогнутым бровям стало понятно, что о готовящемся переезде Буля не знала. Мне стало стыдно. Я чувствовала себя предательницей, как будто я всё это придумала и затеяла. Однако бабуля не сердилась.
Погладив меня по голове, она ласково спросила:
– А ты хочешь переехать, Марин?
Я пожала плечами.
– Не знаю… С тобой расставаться не хочу. Ни за что.
Усмехнувшись, Буля привлекла меня к себе.
– Рыбка моя золотая… Не волнуйся, Мариш. Мы и не расстанемся. Это невозможно. И, знаешь, что? Мы тоже уедем!
– В «сштаты»? – ахнула я.
Буля хихикнула.
– Намного, намного дальше…
Взгляд её затуманился, голос стал тихим, журчащим.
– На далёкие-предалёкие острова...
– Сказочные?
– Ещё какие сказочные, – серьёзно подтвердила Буля. – Каких там только нет!.. А вода такая лазурная, что в груди всё сладко сжимается, а на душе легко и щекотно… Хочешь?
– Хочу…
– Хотю… – ласково передразнила она, привлекая к себе и целуя в макушку.
Мечтательный взгляд её был устремлён в пустоту перед собой, но я точно знала: в такие моменты Буля видит больше… куда больше.
…Так или иначе, у предков выгорело.
Спустя четверть века грандиозное «переселение народов» всё-таки свершилось.
Баранкины перебрались в вожделенные «сштаты».
А я официально стала «отрезанным ломтем».
Отказа эмигрировать мне не простили. Что там – всерьёз не восприняли. «Помыкается по съёмному жилью, одумается, сама приползёт!» (того, что я как бы и не обещала, да и не скрывала, что останусь, аргументом не сочли) Как выяснилось, на моё медицинско-косметологическое образование вкупе со знанием языков возлагались большие надежды. То, что должно было обеспечить семейству Баранкиных кусок хлеба с маслом и икрой, пока... ладно, скажу, как есть, чем старше я становилась, тем меньше секретничали предки, хоть и гадко это… пока все мы ждём бабулиного наследства… всё это осталось по «нашу» сторону океана. «Одумываться» не спешило, «ползти» куда-то тем более. Ну и, конечно, то обстоятельство, что Буля встала на сторону «неблагодарной» (да кто она такая вообще? тоже мне родственница самых честных правил!), доверия в отношения с предками, и без того натянутые, не прибавило.
И вот я всё это к чему… я, наверное, единственная, из всей семьи, кто так хорошо знал Булю. И я плавник на отсечение даю: она ведь и правда не болела. Вообще. Никогда. Ни разу ещё я не видела её такой бледной и измождённой, с запавшими глазами. А кашель этот!..
Нужно как можно скорее найти треклятое Зерцало!
…Проигнорировав ломящиеся от цветастых тряпок распахнутые пасти шкафов, я прошлёпала вдоль бассейна к двери, из-под которой брезжила тонкая полоска света.
Толкнув дверь, я зажмурилась, таким этот свет оказался ярким.
А когда глаза, наконец, привыкли, брякнула:
– Эм… Здравствуйте.
***
Дело было не в освещении, как мне показалось поначалу. В отличие от предыдущей комнаты пространство здесь было странным, каким-то бликующим. Это, надо сказать, усложняло поставленную Булей задачу: говоря по-простому, «магический нюх» «отшибало» начисто.
Однако дамочек я разглядела. В шелках, типа кимоно из фильмов про Японию, точнее – про гейш. только куда более удобных и функциональных. В отличие от несчастных гейш, вынужденных мелко семенить с черепашьей скоростью, эти были будто рыбы в воде. Всего секунду назад нас разделяло расстояние в двадцать шагов – и вот оно сократилось до пары метров.
Необычность пространства мешала определить видовую принадлежность мадам… вот только я знала её наверняка.
Потому что по крайней мере с одной из них мы уже встречались. При драматических обстоятельствах. Той, что увидев меня тоже не смогла удержала на месте челюсть.
Надо сказать, наряд из чёрного шёлка очень шёл юной мурене. Огненная нить звёзд выгодно подчёркивала пылающие нити в её глазах. И без того немного навыкате, теперь они были размером с блюдца. Мурена определённо не ожидала меня увидеть. И теперь не знала, как себя вести.
Впрочем, вторая мурена этого не заметила.
Слишком была поглощена мной, а точнее – моей пижамкой. Не знаю, может фасон приглянулся. Или цвет. А может резвящиеся на розовом киты – каждый из них подвергся чуть ли не паспортному контролю.
Я была не против: пижамка реально зачётная. Вот только мурены – ни одна, ни вторая – не заценили. По мере рассмотрения лица обеих вытягивались. У знакомицы чуть меньше растянулось в итоге. Но всё же.
Я только плечами пожала – и это словно послужило знаком для мурен. Они заговорили. Одновременно.
– Ты ей скажи! – пихнула в бок мою знакомую подруга.
– Нет, ты!
– Ты!
– Нет, ты!
– Я не умею говорить с наружными! Она, может вообще нас не понимает!
– Как будто я умею! – соврала моя приятельница и прокололась-таки: – Да всё она понимает!
Однако вторая вновь не придала значения. Наморщив лоб, мурена прошептала громким шёпотом:
– Она что, не заметила подарков?
Знакомица только глаза закатила. Я, кстати, была с ней солидарна. Там как бы постараться надо, чтобы не заметить… Однако вторая, подумав, выдала поистине гениальное:
– О! Я знаю, в чём дело! Должно быть, дары слишком её ошеломили! Ещё бы! Что, испугалась, глупенькая?
Я только бровь заломила, в упор разглядывая знакомую рыбку.
– Не выглядит она ошеломлённой, – процедила та сквозь зубы.
– Может, она дурочка? – с энтузиазмом предположила её подруга.
С видом приговорённого к смертной казни, моя знакомая глубоко вздохнула.
– Не похожа она… на дурочку.
И на том спасибо.
– Эй! – не унималась вторая. – Ты шкафы видела, а? Шкафчики? Ларцы, сундучки, шкатулки?.. С подарками, понимаешь?
– По-дар-ки, – повторила она по слогам и устало потёрла лоб, вон, как утомилась. – Дары, понимаешь? Она не понимает!
Бедная рыбка чуть не плакала.
– Да всё она понимает, говорю тебе! – Не выдержала мурена в чёрном. – По крайней мере, в прошлый раз прекрасно понимала!
– Давно не виделись. – Поприветствовала я старую знакомую.
На лице лучепёрой проступило крупными буквами: «дёрганный краб тебе за хвост, ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!». Вот только озвучить свой вопрос мурена почему-то не озвучивала.
– Изумительный наряд, тебе очень к лицу. – Пользуясь случаем, сделала я комплимент. – Будь добра, подскажи, что это за место? Где мы? И почему я здесь? Ну, по старой памяти?
То, что мой невинный вопрос останется без ответа, стало понятно сразу. На комплимент (заслуженный!) мурена поморщилась, а на упоминание о знакомстве принялась нервно теребить волосы. Этого делать определённо не стоило: дело в том, что за то время, пока мы не виделись на макушке девушки вновь воцарилось кубло с обломками кораллов, костей – не только рыбьих! – и прочего добра. Стоит ли удивляться, что нервно подрагивающие пальцы запутались в торчащем во все стороны вороньем гнезде?
– Ай! – виновато потупившись, мурена попыталась спрятать выдранный клок за спину.
Я удручённо покачала головой.
Нечёсаные космы были единственным изъяном в облике обеих девушек. В сочетании со струящимся шёлком выглядели они, по меньшей мере, экзотично.
Режим «Сени-эксперта» включился помимо моей воли.
– Не боитесь живность приманить? – осторожно поинтересовалась я у красоток и тут же прикусила язык (сколько уже зарекалась не поминать Сеню всуе!)
И всё же… понятия не имею, водятся ли здесь морские вши, но вспомнив, как выглядят морские блохи, я содрогнулась.
– А? Что сделать? – не поняла та из рыбок, которой не повезло повстречать меня прежде.
Решив сгладить ситуацию, я улыбнулась – как можно лучезарней – и подмигнула:
– Подарки, говорю, явно вы первыми выбирали. Самое красивое вперёд расхватали, да, девушки?
Однако у мурены, похоже, начисто отсутствовало чувство юмора. Вместо того, чтобы оценить шутку, кстати, на этот раз довольно удачную, глаза морской хищницы наполнились слезами.
– Значит, правду говорят о наружных! – Со слезой в голосе воскликнула рыбка, обращаясь к моей знакомой, всем своим видом походящей на грозовую тучу. – Им там… так несладко приходится! Бедняяяжечка, – Последнее, разумеется, адресовалось мне. – Она прежде никогда не видела таких красивых вещей!
– Это сарказм, – простонала «туча» в ответ.
Куда там – рыбка лишь отмахнулась. Изначально убеждённая в моей запредельной тупости (кстати, с какой чешуи? и я не поняла, что там о «наружных»?) она твёрдо решила стоять в своей вере до конца.
– Подарки! Тебе! Навсегда! – Чуть не по слогам произнесла она со счастливым видом. – Поняла? Тогда бегом переодеваться! Можно!
Скажите, пожалуйста, можно. Если бегом.
А если честно – надоело. Кому понравится, когда с ним как с идиотом сюсюкают. Пусть и в довесок к цацкам…
– А нафига? – Устало вздохнула я. – Ну, на кой мне ваше тряпьё, дамы?
По-прежнему игнорируя смурной вид подруги, мурена всплеснула руками и одарила ту взглядом победителя. Даже Победоносца. Мне же усмехнулась. Снисходительно.
– Ну как же, глупенькая? Ты ведь не хочешь предстать перед Повелителем в таком виде?
И вот на эту новость у меня сразу два резонных вопроса возникло.
Первый:
– А что не так с моим видом?
И второй, следующий сразу после глубокомысленной сентенции на тему, что мне как бы их Повелитель на плавник не наступал:
– С какой стати мне пред ним представать?
Что тут началось! Ахи, охи, заламывания рук.
– Какой стыд! Ей не понравились подарки! А я ведь говорила Повелителю: ну что за свадебные дары без оружия!
–
– Непременно нужно было поднести ей такие же кинжалы, как у нас! – Сокрушалась мурена. – Вот, смотри!
Выудив из широченного рукава кинжал с узким лезвием из странной дымчатой стали и инкрустированными камнями ножнами, она радушно протянула его мне.
– Это Зуб Чёрного Акулоида. – В голосе рыбки зазвучала неподдельная гордость. – Завораживает игра света на лезвии Глубинной Стали, не правда ли?
– Эм…
Как бы мне не хотелось разузнать поподробнее про «свадебные дары» (нет, ну реально интересно!), стало жалко рыбку. Она искренне хотела меня обрадовать. И это подкупало.
– Завораживает. – Подтвердила я, возвращая оружие и решила проявить ответную вежливость: – А насчёт даров не обессудьте, не то, что бы они мне не понравились, просто… слишком уж они идеальные, вот. Им бы изъян, хоть один, вот тогда бы… – понесла я полную околесицу.
– Погоди, – неожиданно оборвала меня девушка. – Что это?..
Звук был тихим, шуршащим… Едва возник, тут же утих.
И тут мурены продемонстрировали… т а к о е!
Не отслеживаемые взглядом, молниеносные движения. Выпады, которые можно было принять за танец... если бы не пляшущее в пальцах оружие, не смертоносные заклинания на сверкающих лезвиях! Не прошло и какой-то доли секунды, как я оказалась центре цветного шёлкового вихря. Разметавшиеся полы «кимоно» трансформировались в энергетические щиты. По мерцающим сферам поплыли завораживающие узоры, проступили пылающие белым пламенем символы.
Вот только боевой выправкой дело не ограничилось!
От обеих девушек отделились гибкие вёрткие тени…
Сперва шаткие, зыбкие, как и положено теням, постепенно они вытягивались, наливались цветом, пока не оказались гигантскими чёрными рыбинами! Свободно паря в пространстве, чудовища обвили нас гибкими пятнистыми хвостами. После чего настороженно вытаращились, распахнули пасти, полные зубов и угрожающе завибрировали, отчего по бликующему пространству пошла рябь, а в голове зазвенело.
У меня буквально челюсть отвисла: ипостаси хищниц жили своей жизнью! Вне своих носительниц… и они в десятки, блин, в сотни раз усиливали боевые чары! Это… это как так вообще?
Пальцы машинально потянулись потеребить плавник (завелась в последнее время дурная привычка), только куда там!
Я. Пользоваться. Магией. Не могла. Совсем… не могла.
И… не то, что бы перед муренами было неудобно… просто… Мать Всех Кракенов, какого лысого демона?! Как такое вообще возможно?
Как бы опровергая то, что так ясно и отчётливо демонстрировало зрение (а именно: вольготно ориентирующихся в пространстве хищниц) морские чары здесь не работали! И это было… устриц мне на хвост, да ужасно это было! Впервые, за всё время моего пребывания в новом мире мне стало страшно. До паники. Я ощутила себя не беспомощной даже... парализованной. И это оказалось так жутко.
Не знаю, сколько длилось это оцепенение – оно схлынуло также внезапно, как и возникло. Просто в какой-то момент всё вернулось на круги своя. Чары мои снова были при мне и… ни гигантских чёрных рыбин, ни проступивших в воздухе заклинаний, ни щитов. На моськи мурен вернулись радушные улыбки – подчиняющие пространство амазонки будто померещились мне.
Признаюсь в стыдном – застыла с раззявленной варежкой. Просто в последний момент я заметила… кое-что… и, устриц мне на хвост, было от чего головой поехать!
Рыбины не отделялись от девушек, как мне показалось поначалу.
Они отзеркалились от них!
А затем «свернулись», вновь сливаясь с хозяйками.
Значит, Чары Зазеркалья. Причём такие мощные, что даже Коралл не в счёт... Что ж это за место?! На поверхности, помнится, девчонка-мурена и близко не обладала этакой силищей…
Это открытие так поглотило, что я не заметила, как обескуражены сами хищницы. По всему видать, внезапное «сворачивание» боевых чар не было ими запланировано.
– Нет угрозы, – развела руками моя благодетельница.
– Совсем, – хмуро подтвердила знакомая.
Звук повторился снова – и обе хищницы задрали головы, уставившись на потолок. Проследив их взгляды, я разглядела тонкий узор золотой лепнины. И вот по этому узору шла трещина.
– Непорядок.
Хищница, что пеклась о моём внешнем облике вытянула палец и пустила по лепнине искру, мгновенно устраняя дефект.
– Так-то лучше.
Однако недолго рыбке пришлось любовалась результатом своих усилий.
Трещина поползла снова, множась в разные концы. И всё больше напоминала разлом.
– Мы кого-то ждём? – спросила у девушки «моя» рыбка, из чего я сделала один утешительный вывод: это точно не их Повелитель, пред которым нельзя представать в пижаме.
Ну и ладно.
– Да вроде нет, – передёрнула та плечами. – Помогай лучше!
Вот только куда там. С потолка обрушился целый пласт бликующей штукатурки, а затем рухнул и сам потолок – мы еле отскочить успели.
Из образовавшегося над головами разлома щерилась зубастая пасть кракена.
– Хозяйка! – раздавалось откуда-то из её глубин. – Хозяйка, ты здесь? Я тебя нашёл!
Момент из серии «живописней не придумаешь». Стоим с муренами, на раззявленную кракеновую пасть пялимся… Нет, дамочки честно пытались «дотанцевать» программу, раз уж их драгоценным Повелителем всё равно «уплочено» (не златом-серебром, так кинжалами), однако боевые чары лишь шипели да гасли…
Из пасти же продолжает раздаваться бодрое:
– Хозяйкаа! Хозяяяйкааа! Ты меня слышишь?
Ну точно Ёжик, потерявший свою Лошадку.
– Слышу! – крикнула я во всю мощь лёгких, и Пасть, довольно ощерившись, оплела тентаклями обломки золотой лепнины.
– Мы здесь, хозяйка! – Донеслось из черноты жизнерадостное. – С твоим ни на что негодным драконом! Пока он связь держит, я портал прокладыва…
– Всё, Сень, проложил! – проорала я ещё громче. – Дальше я сама! Сейчас только с девчонками попрощаюсь!
– Ну всё, пока! – подмигнула я хмурым хищницам. – Приятно было познакомиться. Ваши акульи зубы – нечто!
– Что ты говоришь, хозяйка? Не слышу!
– Сеня, твою маковую водоросль, СТОЙ! – Рявкнула я, но было поздно.
Протестный возглас мурен потонул в гулком грохоте: не устояв под Сениным натиском разлетелись на куски стены. Проворные щупальца хлынули внутрь – заполняя пространство, они не церемонились с хлипкими препятствиями. Особенно же досталось той комнате, в которой я очнулась. Совпадение, конечно, однако свадебных даров от неведомого дарителя внезапно стало жалко.
Решив не нагнетать – уж если Оушэн и Сеня в кои-то веки объединились, плавник можно на отсеченье давать: не отстанут теперь, пока не вытащат. А потому этому славному таинственному месту остаётся только посочувствовать.
– Мм, – похлопала я ресницами, обводя мимолётным взглядом множащиеся в геометрической прогрессии разрушения. – Не поминайте лихом, что ли. Теперь мне точно пора.
Помахав хищницам на прощанье, я устремилась прямиком в Пасть.
В отличие от того, первого раза во дворце Аолфея, сейчас я знала, что Пасть – всего лишь Заклинание. Реалистичное до дурноты, но всё же. Отсюда и название, кстати, очень подходящее: Всепожирающая Пасть. Заклинание и правда пожирает пространство. Вместе со всеми вытекающими...
Разумеется, владеющий Пастью в совершенстве Сеня мог и не доводить до столь уж ощутимой порчи имущества, только куда там… вызволяя меня из плена, мой драгоценный помощник резвился вовсю, так что можно было не сомневаться: после нас тут останутся лишь руины. Если вообще, конечно, что-то останется…
Засмотревшись на очередное Сенино «произведение искусства», я не сразу поняла: что-то шло не так.
А когда поняла, было уже поздно.
Мир замедлился, стал плавным и тягучим, будто невидимая рука включила режим замедленной съёмки.
Утробное раскатистое рычание прокатилось по нему волнами.
Подчиняясь низким утробным звукам мир послушно отступил на второй план.
От Пасти меня отбросило, будто мяч от стенки.
Мир совершил кувырок – и я оказалась в просторном помещении.
Это была плохо освещённая комната. Длинный стол с канделябрами с белыми огоньками свечей, глобус… странный какой-то… я подробностей не разглядела, не до того было. С самой первой секунды моё внимание было приковано к софе у дальней стены. Там, в фигурной нише, окутанный клубами дыма, вальяжно развалился… тот самый сумрачный шутник. Это было ясно, как день. Жаль только, лицо незнакомца скрывала густая тень.
Где-то вдалеке затрещало и рухнуло. Я невольно улыбнулась.
– Радуешься крушению моей собственности? – прокатился по комнате низкий, обволакивающий, и, да, знакомый уже голос.
Значит, вот ты какой, таинственный Повелитель.
Один: ноль в мою пользу: переодеваться для встречи с ним не понадобилось.
– Не особо, – покачала я головой.
– Вот как?
– Мне нет никакого дела до вашей собственности. – Призналась я. – Целой или… её руин.
– А чему тогда улыбаешься?
Странное чувство. Оно уже было – когда мы говорили на границе сна и реальности. Тогда я переживала
Вот только в реальности это оказалось куда ощутимей!
Я всем нутром ощутила его интерес. Прицельный.
Однако отвечать на вопросы неизвестно кого… это как-то слишком. В голове так и прозвучало голосом доктора Быкова: «план-то какой-то чудно̀й!»
Не выдержав, я прыснула, на этот раз в голос.
Интерес усилился!
И это было не праздное любопытство, нет!
Таинственному Повелителю
Резкость вырвалась сама собой.
– Знаете, я бы на вашем месте больше за сохранность своего имущества волновалась. В частности, за сие расчудесное место. Сеня ведь скоро и сюда доберётся.
– Сюда не доберётся, – беспечно отмахнулся этот любитель головоломок и таинственности.
– Ну-ну, – покачала я головой, потому что я как бы Сеню знаю. – Блажен кто верует… тепло ему на свете...
– Что?
– Не берите в голову, говорю.
В конце концов, если местный Повелитель сам не печётся о своей собственности, то кто я такая, чтобы давать советы.
Где же Сеня?
И тут выяснилось, что странная связь работает в оба конца.
Перемену в моём настроении тот, кто сидел в тени уловил мгновенно!
– Хочешь покинуть меня? – в магнетическом голосе зазвучала неподдельная печаль. Вот только не на ту напал. – Так быстро?
– Нууу… – светским тоном поддержала я беседу. – Дела, знаете ли.
– Дела?
– Ага. Плотный график. На работе.
Поскольку «на том конце провода» связь засбоила, пришлось пояснять:
– В салоне.
На том конце впали в ступор. Полный. Сродни нокауту.
– В… салоне?
– Ну да. Лучшем в мире спа-салоне, – проявила я чудеса скромности, умолчав о своём непосредственном касательстве. – СПА-салон «У Русалочки». Не слыхали? Странно, очень, очень странно. Что у вас тут за глушь такая, без новостных рыбок… Однако не суть. Клиенты, они ж сами себя не намылят-не обслужат.
– И ты, – на софе сосредоточились. – Хочешь… туда?
– Странный вопрос. Можно подумать, вы бы на моём месте не хотели.
А вот это не нокаут, это уже перезагрузка (знайте наших!), потому что дальше тему Повелитель развивать не стал. По крайней мере в том, что касалось салона.
– Тебе что-то не понравилось? – продолжал он допытываться. – Подарки не те?
Я вздохнула.
– Главным образом то, что их даритель, как ребёнок в прятки играет.
– Вот как? – на софе задумались. – Значит, если покажусь – возьмёшь что-то? На память.
Возникло стойкое ощущение что вот сейчас он встанет – и я, наконец, увижу его лицо. Однако кем бы он ни был обманывать не стала. Отрицательно покачала головой.
– Так я и думал.
Неизвестно откуда взявшаяся Пасть жадно зачавкала над самым ухом!
– Ой!..
– Имей ввиду, это ненадолго, Мариэль.
– Что вы говорите?
– Мы увидимся, Мариэль. – В голосе говорившего послышалась усмешка. – Скоро. Скорее, чем ты думаешь.
И я вдруг поняла, что так оно и есть.
Понятия не имею, кто таков этот Повелитель, однако возникла стойкая уверенность: если б он не позволил – не видать мне скользких, пружинистых щупалец Пасти, как своих ушей… К слову о портале: не было больше никаких художеств, то есть игр в разрушителей: Заклинание брало лишь необходимое для формирования чар. Вдохнув меня, портал вытянулся в струну и гулко задребезжал... зачавкал, загрохотал, набирая скорость, и с рёвом выплюнул.
Прямо в загребущие руки Кораллового Преемника.
– Попалась. – Сказал дракон, прижимая меня к себе и лишая возможности высвободиться. – Теперь я точно тебя выпорю.