4 сентября 1939 г. британский самолёт-разведчик «бленхейм» обнаружил крупные немецкие корабли на рейде Шиллиг (вблизи Вильгельмсхафена) и Брунебюттеле (у западного выхода из Кильского канала). Первая волна ударной авиационной группы, немедленно поднятая в воздух, состояла из 14 бомбардировщиков «веллингтон», а вторая – из 15 бомбардировщиков «бленхейм».

Экипажи самолётов получили приказ не бомбить корабли, стоявшие у доков или причалов, чтобы «не вызвать потерь среди гражданского населения».

«Карманный» линкор «Адмирал Шеер», стоявший на рейде Шиллиг, также был атакован бомбардировщиком «бленхейм» с малой высоты. В него попали три или четыре 113-килограммовые бомбы. Однако ни одна из них не взорвалась, видимо из-за того, что высота бомбометания была недостаточной, чтобы сработали взрыватели. В ходе налёта было сбито несколько британских самолётов.

Всего в 1939 г. самолёты Бомбардировочного командования Великобритании произвели 861 самолёто-вылет, сбросив 61 тонну бомб на германские корабли. В результате лёгкий крейсер «Эмден» и «карманный» линкор «Адмирал Шеер» были слегка повреждены. Англичане утверждали, что их бомбардировщики потопили германскую подводную лодку, но эти сведения не подтвердились. Они же утверждали, что бомбардировщикам удалось сбить 10 германских истребителей. В ходе налётов был сбит 41 английский бомбардировщик.

Британское Бомбардировочное командование предпринимало регулярные ночные налёты на германские города, но сбрасывались только листовки. Впервые в ночь на 4 сентября 1939 г. десять бомбардировщиков «уитли» из 51-й и 56-й эскадрилий разбросали над Германией 6 миллионов листовок.

В ночь на 2 октября 1939 г. три бомбардировщика «Уитли» В-IV пролетели над Берлином. Это было первое появление союзной авиации над столицей рейха.

Так ночь за ночью британские бомбардировщики 4-й группы, невзирая на туман и мороз, вылетали для разбрасывания листовок вплоть до Рура, на Гамбург, Берлин, Нюрнберг, а также до Вены, Праги и Варшавы. В период между 10 ноября 1939 г. и 16 марта 1940 г. немецкая ПВО была настолько неэффективна, что 4-я группа не потеряла ни одного самолёта. Однако много британских машин потерпели аварии из-за ошибок в ориентировании, так как плохие погодные условия представляли для английских самолётов гораздо большую опасность, нежели германская ПВО.

Эти 20–30 самолётов, которые постоянно разбрасывали листовки над всей Германией, не вызвали у противника особого беспокойства. Эффективность воздействия британских листовок на германское население в 1939–1940 гг. была близка к нулю. Зато ночные полёты над Германией стали хорошей тренировкой экипажей Бомбардировочного командования.

На рассвете 10 мая 1940 г. германские войска начали стремительное наступление на Западном фронте. При этом были нарушены границы нейтральных государств – Голландии, Бельгии и Люксембурга. В тот же день место премьера Англии вместо противника бомбардировок городов Невилла Чемберлена занял агрессивный Уинстон Черчилль.

В ходе наступления немцам удалось овладеть несколькими важными аэродромами Голландии, включая Ваальхавен близ Роттердама и Именбург около Гааги. Голландцы запросили помощи у английского правительства. Опасаясь, что бомбардировка этих аэродромов может повлечь за собой жертвы среди гражданского населения Голландии, британский Военный кабинет разрешил произвести налёт истребителей только на аэродром Ваальхавен. Шесть истребителей «Бленхейм» Mk.IVF», вылетавших для атаки аэродрома, были встречены двенадцатью немецкими истребителями Ме-110, которые сбили пять британских самолётов. В ночь на 11 мая 36 бомбардировщиков «веллингтон» из состава Бомбардировочного командования произвели налёт на аэродром Ваальхавен.

Первая бомбардировка германского города до сих пор окутана завесой тайны. 10 мая примерно в 16 часов на высоте около 1500 метров над городом Фрейбург в юго-западной части Германии из-за грозовых туч показались три двухмоторных самолёта. Каждый из них сбросил серию бомб, после чего они быстро исчезли. Большая часть стофунтовых (41-килограммовых) бомб разорвалась очень далеко от намеченного объекта – аэродрома, на котором базировались истребители. На летное поле упало только десять бомб, в то время как в границах города упала 31 бомба, включая четыре неразорвавшиеся. Шесть бомб упало возле армейских казарм Гальвитц и одиннадцать – на Центральный вокзал. Две бомбы угодили в детскую площадку на Кальмарштрассе. Начальник полиции, отвечавший за гражданскую оборону, доложил о 57 погибших, в том числе 22 ребенка, 13 женщин, 11 мужчин и 11 военнослужащих.

Немецкое Министерство пропаганды немедленно отреагировало на этот эпизод. В тот же вечер официальное информационное агентство ДНБ заявило: «Сегодня три самолёта противника подвергли бомбардировке открытый город Фрейбург. Этот город находится за пределами немецкой зоны боевых действий, и в нем нет никаких военных объектов». Агентство добавляло, что германские ВВС ответят на эту «незаконную операцию» таким же образом. «Отныне на любую последующую бомбардировку германского населения будет дан ответ пятикратным количеством самолётов, которые будут атаковать английские или французские города».

В ночь на 11 мая 1940 г. 36 бомбардировщиков нанесли бомбовый удар по окрестностям города Мёнхенгладбах, бомбы упали на Луизенштрассе и в центре города, при этом погибло четыре человека, среди которых была и одна гражданка Великобритании.

Ассистент-секретарь министерства ВВС Дж. Спейт в своей книге «Бомбардировки возмездия» писал по сему поводу: «Наши действия встречали активное сопротивление со стороны французов… Это был великий день… не потому, что немедленно был достигнут впечатляющий результат, а из-за того, что должно было произойти в дальнейшем. Принятое в мае 1940 г. решение предопределило судьбу Германии, хотя тогда мы ещё не знали об этом. Масштабы же самого рейда, следует признать, были относительно скромны… Мы начали бомбить объекты на территории Германии до того, как немцы стали бомбить цели на территории Великобритании. Это исторический факт, и его признают повсюду. Как оказалось, мы выбрали верный, хотя и трудный путь. Мы пожертвовали, по крайней мере на время, неприкосновенностью наших городов. Одновременно мы ввергли в пламя войны города наших друзей. Мы были готовы пожертвовать Лондоном ради достижения общей свободы… После того как мы принесли войну на территорию Германии, непременно должна была последовать расплата. Мы не могли быть уверенными в этом, но существовала довольно большая вероятность того, что в случае если бы мы воздержались от ударов по целям в Германии, то нам удалось бы сохранить в неприкосновенности собственную столицу и промышленные центры… Я могу выразить только свое личное мнение, что, вероятно, Германия не поступила бы подобным образом»[2].

Днём 14 мая 60 германских бомбардировщиков Не-111 бомбардировали голландский город Роттердам. Всего было сброшено 94 тонны фугасных бомб: 1150 стофунтовых (41-килограммовых) и 158 пятисотфунтовых (20,5-килограммовых). В городе было убито около 980 военнослужащих и мирных жителей.

Замечу, что Роттердам не являлся «незащищённым городом». Наоборот, там были сосредоточены значительные силы голландской армии, включая дальнобойную артиллерию. Комендант Роттердама генерал Шаро отказался капитулировать и тянул время, ожидая прибытия британских войск. Нетрудно догадаться, что англо-американская пресса сразу же после бомбардировки Роттердама подняла вой на весь мир об уничтожении города, гибели 30 тысяч гражданских лиц и т. п.

15 мая британский кабинет, снова рассмотрев вопрос о целесообразности бомбардировки промышленных объектов Рура, разрешил наконец штабу ВВС приступить к таким операциям. Позже англичане утверждали, что они таким способом хотели помочь французам. Мол, немцы немедленно начнут ответные бомбардировки Британии, и часть самолётов люфтваффе будет отвлечена от поддержки сухопутных войск.

В ночь на 16 мая 96 бомбардировщиков «веллингтон», «уитли» и «хэмпден» совершили первый налёт на объекты восточнее Рейна. 78 самолётов должны были бомбардировать нефтеперерабатывающие заводы, однако только 24 самолёта вышли на цели и атаковали их. Немцам удалось сбить только один самолёт, но и повреждения, нанесенные заводам, были минимальны.

Всего за май – июнь 1940 г. британское Бомбардировочное командование потеряло 166 машин, а Береговое командование – 66.

В ночь на 28 мая 1940 г. бомбардировщики «уитли» совершили налёт на Рур. При этом бортстрелок Стен Олдридж, летевший на самолёте командира эскадрильи Пата Хэнафина, сбил одни Ме-109D-1 из группы IV./JG2. Этот самолёт стал первым ночным истребителем люфтваффе, сбитым с начала Второй мировой войны.

Верховное командование вермахта 2 июля 1940 г. сообщало: «Во время налёта британских самолётов в ночь на 2 июля на Северную и Западную Германию были сброшены бомбы на Киль, причинившие ограниченный ущерб. Среди гражданского населения имеются убитые. Всего огнём зенитной артиллерии сбито 5 вражеских самолётов, кроме того, огнём морской зенитной артиллерии сбито ещё 2 вражеских самолёта. Собственные потери составили 3 самолёта».

Секретный доклад службы безопасности СС о внутриполитическом положении от 4 июля 1940 г. (выдержка): «Бомбежки англичанами территории рейха, после того как была завершена военная операция во Франции, являются предметом ежедневных разговоров среди населения… но общее настроение, несмотря на вражеские бомбардировки, в своей сути не ухудшилось. Появилась даже следующая шутка: перед сном люди говорят друг другу: “Я желаю тебе безосколочной ночи!”… Все разговоры, как правило, заканчиваются желанием как можно скорее разделаться с Англией. В Рурской области говорят: “Герман должен открыть свою голубятню пошире”».

Секретный доклад службы безопасности СС о внутриполитическом положении от 29 июля 1940 г. (выдержка): «Экономика: влияние ночных авианалётов на производство.

…Из Дортмунда сообщают, что в горнодобывающей промышленности из-за неразумного использования рабочей силы и переутомления наблюдается спад. Многие из рабочих приезжают издалека, и поэтому после отмены воздушной тревоги им остается слишком мало времени для сна. Многие просыпают начало смены, что приводит к аритмичности в работе и, как следствие, к повышению травматизма».

13 августа 1940 г. штаб-квартира Королевских ВВС в Лондоне сообщала: «В ночь на понедельник “промышленные эскадрильи” Королевских ВВС атаковали в Германии главным образом объекты нефтяной индустрии. Атаки на каждую цель были проведены сразу несколькими эскадрильями в определенной временной последовательности и начались незадолго до полуночи. Около трёх часов утра операция закончилась. Серьезные взрывы и пожары, ставшие результатом налёта, произошли на предприятиях по производству синтетических масел и бензина концерна “Хёхст” в Дортмунде, на предприятиях фирмы “Клёкнер” в Винтерсхалле, фабриках “Круппа АГ” по производству горючего в Ванне-Айкеле и “Гельзенберг-бензин АГ” в Гельзенкирхене и главных заправочных базах в районе Шербурского военного порта. Пять британских бомбардировочных звеньев совершили одновременный налёт на энергетические предприятия Дортмунда и Хаттингена, а также военные объекты в Хамме и Соесте».

Берлинская газета «Юнайтед Пресс» от 14 августа 1940 г. писала: «Сегодня ночью в Берлине в 1.35 объявили воздушную тревогу, закончившуюся в 2.22. Это уже третье объявление воздушной тревоги с начала войны. В редакции Юнайтед взрывов слышно не было, так же как не было видно и ночных прожекторов. Министерство пропаганды заявило, что детали налёта ещё неизвестны».

В ночь на 20 августа над Берлином был сбит бомбардировщик «бленхейм».

26 августа «Юнайтед Пресс» сообщала: «Около половины первого ночи в столице рейха раздалась воздушная тревога. В первые десять минут в центре города можно было слышать десяток мощных взрывов, от которых содрогалась земля. Затем последовала продолжительная стрельба зенитных орудий, которая была заглушена мощными взрывами, вероятнее всего от сброшенных бомб».

В этот день столицу рейха атаковал 81 бомбардировщик, в числе которых было 14 устаревших «уитли», а остальные – «веллингтоны» и «хэмпдены». Всего они сбросили 22 тонны бомб.

23 сентября 119 британских бомбардировщиков были отправлены на Берлин. Погода затрудняла действия бомбардировщиков, и только 84 из них достигли Берлина. Главными объектами бомбардировки были газовые заводы и электростанции. В качестве вспомогательных целей были выбраны сортировочные станции и аэродром Темпельхоф. Налёт в целом был неудачным. Более или менее значительный успех был достигнут в Шарлоттенбурге, где зажигательными бомбами был подожжен газгольдер. Многие бомбы вообще не взорвались, в том числе и бомба, попавшая в сад канцелярии Гитлера. В результате бомбардировки в городе было убито 22 человека, то есть на 10 человек больше, чем англичане потеряли летного состава в этом налёте.

В ночь на 29 августа от британских бомб погибло 10 жителей Берлина.

4 сентября Гитлер заявил, что его терпение истощилось: «Английская авиация сбрасывает бомбы на жилые кварталы городов, хутора и на деревни. Три месяца я не отвечал, так как думал, что англичане одумаются, но Черчилль усмотрел в этом проявление нашей слабости. Теперь англичане будут испытывать наши ответные удары каждую ночь».

Однако и в последующие дни британская авиация бомбила германскую столицу. Из официальных докладов Верховного командования вермахта:

5 сентября 1940 г.: «Прошлой ночью британские самолёты вновь вторглись на территорию рейха. Плотным огнём зенитной артиллерии попытка атаковать столицу рейха была отражена. Противнику удалось сбросить бомбы на город всего на двух участках».

7 сентября 1940 г.: «Прошлой ночью вражеские самолёты вновь атаковали столицу рейха. Было произведено массированное бомбометание на невоенные цели в центре города, что привело к жертвам среди мирного населения и материальному ущербу. Авиация люфтваффе также начала налёты на Лондон крупными силами. Прошлой ночью атаке подверглись доки в Восточном Лондоне с применением фугасных и зажигательных бомб. Начались пожары. Огонь наблюдался в доках, а также в районе нефтехранилища в Темзхейвене».

Таким образом, налёты на Лондон начались лишь спустя 5 месяцев после начала британской неограниченной «бомбовой войны» и через две недели после первой атаки Берлина.

14 октября 1940 г. Циркуляр шефа пресс-службы рейха: «Налёты англичан на Берлин и на остальные области рейха не должны подаваться в преувеличенной форме, чтобы у читателя не складывалось впечатление, будто бы половина Берлина лежит в руинах. С другой стороны, разрушения в Лондоне не следует описывать таким образом, словно его уже сровняли с землей. Но информирование о постоянно возрастающих разрушениях должно оставаться в любом случае».

22 октября 1940 г. Циркуляр шефа пресс-службы рейха: «Министр сообщил о результатах своего вчерашнего посещения разрушенного прямым попаданием бомбоубежища… Среди прочего фюрер приказал ещё раз проверить все бомбоубежища и перейти к дальнейшим вопросам».

В ночь с 7 на 8 октября 1940 г. 42 самолёта английских ВВС совершили самый крупный до этих пор налёт на Берлин, в результате которого на город было сброшено 50 тонн бомб. Убито 25 и ранено 50 человек среди мирного населения.

15 октября британский Комитет обороны высказал пожелание о том, чтобы на Германию сбрасывалось максимальное количество бомбового груза, в том числе и самых тяжёлых бомб (400-килограммовых). Замечу, что 800-килограммовые бомбы находились уже в производстве, но готовых бомб ещё не было.

Утром 13 ноября 1940 г. к перрону Ангальтского вокзала в Берлине подошел специальный поезд. Его встретили министр иностранных дел Риббентроп и фельдмаршал Кейтель. Военный оркестр заиграл… «Интернационал». Так начался визит наркома иностранных дел Вячеслава Молотова. Сразу с вокзала нарком отправился в рейхсканцелярию на встречу с Гитлером. Вечером в особняке посольства СССР на Унтер-ден-Линден был устроен большой приём. Фюрер не явился, зато прибыли Герман Геринг и Рудольф Гесс.

«Едва были произнесены первые тосты, как послышался рев сирен. Воздушная тревога возвещала о приближении к Берлину английских бомбардировщиков.

В здании посольства не было убежища, и гости стали поспешно тесниться к выходу. Первыми покинули посольство высокопоставленные нацисты. Прощаясь с советскими представителями, Геринг, несмотря на весь свой апломб, явно испытывал неловкость…

В сопровождении своих адъютантов Геринг, Гесс и Риббентроп второпях спускались по широкой мраморной лестнице к посольскому подъезду, где их ожидали машины. Когда они укатили, ушли и другие гости. Советская делегация возвратилась в отель “Бельвю”, где в подвалах было оборудовано комфортабельное бомбоубежище»[3].

Утром 14 ноября состоялась вторая встреча Молотова и Гитлера. А вечером в своей резиденции на Вильгельмштрассе наркома принимал Риббентроп. Он предложил Советскому Союзу присоединиться к тройственному пакту и начал рассуждать о неизбежности краха Англии.

«Неожиданно завыл сигнал воздушной тревоги. Все переглянулись, наступило молчание. Где-то поблизости раздался глухой удар, в высоких окнах кабинета задрожали стекла.

– Оставаться здесь небезопасно, – сказал Риббентроп. – Давайте спустимся вниз, в мой бункер. Там будет спокойнее…

Мы вышли из кабинета и по длинному коридору дошли до витой лестницы, по которой спустились в подвал. У входа в бункер стоял часовой-эсэсовец. Он открыл перед нами тяжелую дверь и, когда все участники переговоров вошли в убежище, плотно закрыл и запер дверь изнутри.

В одном из помещений был оборудован подземный кабинет Риббентропа. На полированном письменном столе находилось несколько телефонных аппаратов. В стороне стояли круглый столик и глубокие мягкие кресла.

Когда беседа возобновилась, Риббентроп снова стал распространяться о необходимости изучить вопрос о разделе сфер мирового влияния. Есть все основания считать, добавил он, что Англия фактически уже разбита. На это Молотов возразил:

– Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом убежище? И чьи это бомбы падают так близко, что разрывы их слышатся даже здесь?

Снова воцарилось молчание. Все вопросы были исчерпаны, но приходилось оставаться в бункере: английские самолёты продолжали массированный налёт на Берлин. Только глубокой ночью, после отбоя, мы смогли вернуться в отель “Бельвю”. Наутро советская делегация покинула Берлин»[4].

Любопытно, что британские военные историки обходят молчанием бомбардировки Берлина 13–14 ноября. По сему поводу процитирую Ричардса и Сондерса: «В конце октября 1940 года на пост начальника штаба английских ВВС был назначен маршал авиации Чарльз Портал, бывший до этого командующим Бомбардировочным командованием. 30 октября он издал директиву, в которой были поставлены задачи военно-воздушным силам на зимний период. В этой директиве нефтеперерабатывающие заводы Германии относились к объектам первостепенной важности. Однако существо новой политики сводилось к тому, чтобы такие объекты, как нефтеперерабатывающие заводы, электростанции и авиационные заводы, выбирались для атак только в крупных промышленных центрах и городах. При налётах на промышленные объекты предусматривалось разрушение жилых кварталов, прилегающих к этим объектам. Так возник термин “бомбометание по площади”.

В соответствии с этой директивой небольшие силы бомбардировщиков произвели в ноябре налёты на Берлин, Эссен, Мюнхен и Кёльн. Во всех случаях выбирались объекты, расположенные в центре промышленных районов этих городов»[5].

В ночь с 16 на 17 декабря 134 самолёта Бомбардировочного командования совершили налёт на жилые кварталы Мангейма, которые сбросили 80 тонн фугасных бомб и 14 тысяч зажигательных бомб. Собственные потери составили 10 машин.

До конца 1940 г. английские ВВС совершили 36 налётов на Берлин. Так закончился 1940 год.

К началу войны Королевские ВВС имели на вооружении бомбы, изготовленные по образцу 1918 г. Вес британских фугасных авиабомб составлял 52,8 кг, 104 кг, 113 кг, 235 кг и 400 кг.

В 1941 г. англичане приступили к созданию более мощных фугасных бомб. Причём главным назначение более мощных бомб было не разрушение особо прочных военных и промышленных объектов, а уничтожение мирного населения.

Британский военный историк Дэвид Ирвинг писал: «Жуткие эксперименты, проводившиеся в конце 1941 г. профессором Золи Цукерманом и которые стали впервые известны общественности после парламентского запроса, по-видимому, это подтверждали. Цукерман доказал, что немецкие бомбы были примерно в два раза эффективнее по сравнению с английскими такого же веса. Но это ещё не всё: путём подрыва в глубокой яме стандартных английских пятисотфунтовых фугасных бомб среди привязанных под разными углами к кольям коз Цукерман сумел прийти к заключению, что “смертельное для человека давление” находится в пределах между 28 и 35 килограммами на один квадратный сантиметр. Исследования, проведенные в британских городах, которые подвергались воздушным налётам, подтвердили правильность этих оценок. Прежде считалось, что смертельным является давление всего лишь в 0,35 кг на один квадратный сантиметр. Эмпирически Цукерман установил, что для нанесения человеку минимальных легочных повреждений необходимо давление в размере 4,9 кг/см. Ссылаясь на произведенное профессором Д. Берналом обследование людей, пострадавших в ходе налётов немецкой авиации на английские города, Цукерман пришел к выводу, что только немногие из них находились достаточно близко от взрывающихся бомб и получили телесные повреждения в результате непосредственного воздействия ударной волны.

Следует отметить, что, хотя Цукерман занимался также изучением осколочного действия бомбардировок (стреляя стальными шариками по ногам кроликов), кажется, никто из ученых противоборствующих сторон не занимался изучением таких поражающих факторов, как дым и окись углерода, на долю которых пришлось семьдесят процентов всех смертельных случаев в воздушных налётах…

Чтобы достичь эффективности немецких боеприпасов, производство фугасных бомб в легком корпусе надо было начинать как можно скорее. К концу 1941 г. на вооружение поступили первые пятисотфунтовые бомбы средней мощности, сорок процентов веса которых приходилось на взрывчатое вещество. Однако основным видом оружия в бомбардировках по площади должны были стать бомбы большой мощности с содержанием взрывчатки 80 процентов – тонкостенные “блокбастеры” (разрушители кварталов), размером и формой похожие на отопительные котлы. Такие бомбы выпускались весом в 4 тысячи, 8 тысяч и позднее 6 тысяч фунтов»[6].

Первый большой налёт на германские города был совершен в ночь на 10 января 1941 г. В налёте на Гельзенкирхен участвовало 135 бомбардировщиков, в том числе 60 «веллингтонов», 36 «бленхеймов», 20 «хэмпденов» и 19 «уитли». Позже в налётах стали принимать участие и новые двухмоторные тяжёлые бомбардировщики «Авро Манчестер», а также четырёхмоторные «Шорт Стирлинг» и «Хендли Пейдж Галифакс», которые германская пропаганда прозвала «усталыми воронами».

В январе и феврале 1941 г. британская бомбардировочная авиация действовала против своих основных объектов, то есть заводов синтетического горючего, всего лишь в течение трёх ночей, а против морских объектов противника – в течение 19 ночей. За эти два месяца был совершен только один массированный налёт (10 февраля) на промышленный район Ганновера, где производились части для подводных лодок. Общее число бомбардировщиков, участвовавших в налёте, составило 221 самолёт. Это было самое большое количество самолётов, вылетавших до этого для бомбардировки одного города.

Свой первый боевой вылет четырёхмоторные бомбардировщики «стирлинг» совершили в ночь на 11 февраля, когда три бомбардировщика из 7-й эскадрильи Королевских ВВС бомбардировали нефтехранилище в Роттердаме. В ночь на 26 февраля первый боевой вылет выполнили шесть «манчестеров» из 200-й эскадрильи, атаковавшие в порту Бреста немецкий тяжёлый крейсер «Хиппер». В ночь на 11 марта в налёте на Гавр участвовали восемь «бленхеймов» и шесть «галифаксов» из 35-й эскадрильи.

К июлю 1941 г., когда миновал наиболее трудный период в битве за Атлантику, Бомбардировочное командование вновь сделало упор на бомбардировки городов. Тактика ночных бомбардировок, к которой англичане были вынуждены прибегать из-за сильного противодействия немецкой противовоздушной обороны, показала, что существовавшие средства и методы самолётовождения не обеспечивали успеха действий бомбардировочной авиации в условиях применения противником светомаскировки, при неблагоприятной погоде или в безлунные ночи.

При налётах на объекты, находившиеся на довольно близком расстоянии от британских аэродромов и легко опознаваемые по их расположению у воды, как, например, на порты на севере Германии или на побережье Ла-Манша, ночная бомбардировка была исключительно успешной.

В других же местах, особенно в затянутом дымом Руре, большая часть усилий британской бомбардировочной авиации была затрачена впустую. Бомбардировочному командованию через агентуру стало известно, что не менее 49 % бомб, сброшенных на объекты юго-западной Германии в период с мая 1940 г. по май 1941 г., упали вне целей.

К августу 1941 г. была разработана и успешно прошла испытания новая радионавигационная систем «Джин», но потребовалось ещё несколько месяцев, прежде чем эта аппаратура была произведена в нужном количестве.

В мае 1941 г., когда улучшилась погода и приступила к боевым действиям вновь сформированная 1-я авиагруппа, Бомбардировочное командование провело на немецкие порты 19 налётов, причём в каждом налёте участвовало более 50 бомбардировщиков; а в ночь на 8 мая был проведен массированный налёт, в котором участвовало более 300 бомбардировщиков. Увеличивался калибр бомб. В ночь на 31 мая на Эмден были сброшены первые бомбы весом в 1800 кг.

Увы, проведенный в середине 1941 г. анализ около 650 аэрофотоснимков о результатах приблизительно 10 % самолёто-вылетов в 100 налётах показал, что только один самолёт из пяти выходил на цель с отклонением до 8 км. Над Руром только один самолёт из десяти выходил на цель с таким отклонением.

Командование люфтваффе принимало энергичные меры для противостояния налётам британских бомбардировщиков. Начиная с 1941 г., генерал Каммхубер в дополнение к своему заградительному барьеру прожекторов получил целую сеть участков «ночной истребительной охоты», контролируемых радиолокационной системой «Поводырь». Эти участки имели различную протяженность и площадь покрытия – в зависимости от дальности действия РЛС. «Вюрцбург» был способен захватывать цель на удалении до 35 км, а уже готовый к боевому применению в 1942 г. «Вюрцбург-Гигант», снабженный антенной с диаметром зеркала в 7,5 м – до 60–70 км.

Помимо активной борьбы с вражескими бомбардировщиками люфтваффе применяли и пассивные меры. В числе их было строительство ложных объектов, начатое ещё в 1940 г. В частности, немцы начинают строить «ложный Берлин». Для этого осенью 1940 г. немцы замаскировали характерные ориентиры Берлина, как то: районы вокзалов Ост-Кройц (восточный крест) и Вест-Кройц (западный крест), а также вокзалы Штеттинский, Ангальтский, Потстдамский и аэродром Темпельгоф. Ось В – З (восток – запад) они маскировали вертикальными масками, вокзальные объекты окрашивали в защитный цвет (утемняли), а на запад от Берлина начали строить ложные сооружения.

Эти ложные сооружения не имитировали конкретные объекты, а совокупностью световых, огневых и дымовых эффектов имитировали районы Берлина. Всего таких объектов было построено около сорока, из них тридцать были расположены на запад от Берлина, а десять – в других направлениях.

Строительные работы на этих объектах выполняли рабочие команды организации ТОДТ, а сигнализацию и световые эффекты – фирма «Сименс» по плану и под общим руководством управления III воздушного округа.

Жизнедеятельность и эксплуатацию объектов осуществлял «III дивизион ПВО особого назначения», имевший в своем составе до тысячи человек. Этот дивизион оперативно подчинялся 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, откуда и подавались команды о вводе объектов в действие. Командный пункт этого дивизиона находился в Грюнфельде, в 50 км на запад от Берлина, и представлял собой бетонную землянку с двумя оперативными комнатами и узлом связи. У землянки стояла вышка высотой 30 метров.

В задачу командного пункта дивизиона входило управление отдельными командными пунктами ложных объектов по вводу их в действие. Ложные объекты были рассчитаны только на ночное время, а их действие основывалось в первую очередь на световом и дымовом эффекте, а также на стрельбе осветительными и маркировочными средствами, такими же, какие использовал противник.

Один из ложных объектов, расположенного в Грюнфельде, занимал площадь около 5 гектаров. На площадке были сооружены небольшие объёмные постройки – домики с просветами, внутри которых имелись лампочки в 15 Вт каждая.

Эти домики размером в плане 1,2 × 3 метра и высотой 1,7 метра располагались в один ряд в 9 метрах друг от друга. Между рядами домиков земля была спланирована, и дерн снят.

В стороне от этих домиков располагались отдельно стоящие окна, подсвечиваемые сверху софитами.

Подсвечивание на ложных объектах производилось разнообразными приемами: низким или высотным расположением световых точек; серией лампочек, укрепленных по определенной системе.

Значительное место на площадках занимали костры разных размеров, из которых составлялись большие группы в различных комбинациях. Костры горели большим пламенем благодаря наличию в них значительного (до 50 %) количества отходов, пропитанных горюче-смазочными материалами (ветошь, тряпки и др.). Помимо этого, в кострах находилось много брикетов прессованного угля и дымовые шашки.

На площадке ложных объектов располагались также группы приборов для дымопуска.

При каждом налёте, помимо ракетных и сигнальных установок, поджигались «крупные предприятия», очаги поражения, а также действовали зенитно-артиллерийские «батареи», имитировавшие огонь зенитной артиллерии (вспышки залпов, освещение прицелов).

Наряду с ложными объектами, имитировавшими города, немцы строили и ложные аэродромы, которые были оборудованы макетами самолётов, отдельными строениями и системой световых эффектов. Ложными аэродромами управляли подразделения, подчинявшиеся командованию аэродромов. Включение ложных аэродромов производилось только с разрешения главного пункта обеспечения безопасности полётов (Темпельгоф).

Эффективность ложных объектов зависела в значительной мере от погоды. В ясную погоду эффект от световых мероприятий был значительно сильнее.

Регулярно для проверки видимости ложных объектов в ночных условиях над городом и ложными объектами летали германские самолёты, которые корректировали деятельность ложных объектов.

О действии ложных объектов после каждого налёта представлялись донесения штабу зенитной артиллерии.

С конца 1943 г. эффективность ложных объектов снизилась. Это объяснялось тем, что англичане распознали систему расположения объектов. Кроме того, новая аппаратура – коротковолновые радиолокационные приборы – позволяла союзникам отличать ложные объекты от действительных.

Помимо ложных объектов, немцы применяли дымомаскировку. Задымлялись отдельные объекты по кольцевому принципу. Площадь задымления в 20 раз превосходила площадь объекта. Были случаи дымомаскировки пустырей с целью введения противника в заблуждение о якобы задымленном объекте. В качестве дымообразующей смеси использовалась хлорсульфоновая кислота, которая при соприкосновении с воздухом образует туман.

Ложные объекты и химические подразделения просуществовали до последних дней войны.

К июлю 1941 г. британское Бомбардировочное командование располагало 49 бомбардировочными эскадрильями, насчитывавшими около тысячи самолётов. Однако из общего числа 49 эскадрилий восемь были вооружены самолётами «бленхейм», переведенными к тому времени в разряд лёгких бомбардировщиков и пригодными лишь для полётов на объекты, расположенные на побережье. Новыми четырёхмоторными бомбардировщиками были оснащены восемь эскадрилий, но четыре из них ещё не закончили боевую подготовку.

И хотя в распоряжении маршала авиации Пейрса имелось восемь эскадрилий, вооруженных новыми типами тяжёлых бомбардировщиков, четыре из них все ещё не были готовы для выполнения боевых задач. Таким образом, только 37 из 49 эскадрилий могли быть использованы для нанесения ударов по железнодорожным узлам и крупным промышленным центрам Германии. Но даже эти 37 эскадрилий не были полностью боеспособными, так как более одной трети их экипажей не были достаточно подготовлены для проведения боевых действий.

Переброска опытных экипажей на Средний Восток, а также сокращение срока подготовки экипажей в учебно-тренировочных частях привели к тому, что в составе Бомбардировочного командования насчитывался большой процент молодых, слабо подготовленных экипажей. Поэтому большинство боевых эскадрилий каждую третью ночь проводило тренировочные полёты. Кроме того, суровая продолжительная зима 1941/42 г. затрудняла использование бомбардировщиков. В результате боевая активность Бомбардировочного командования оставалась на протяжении многих месяцев чрезвычайно низкой. Из числа 800 средних и тяжёлых бомбардировщиков, входивших в состав командования, во второй половине 1941 г. в боевых операциях обычно использовалось лишь около 400 самолётов, и в среднем для действий по объектам на территории Германии каждую ночь производилось немногим более 60 самолёто-вылетов.

С переходом к новой фазе воздушного наступления на Германию британский кабинет решил проинформировать американцев о своих планах. С этой целью Комитет начальников штабов английских вооруженных сил подготовил специальный доклад. «В настоящее время, – указывалось в докладе, – наша политика заключается в нанесении сосредоточенных ударов с воздуха по объектам Германии с целью нарушить систему коммуникаций и подорвать моральный дух немецкого населения. Поскольку избранные цели находятся в высокоиндустриальных и густонасёленных районах, воздействие нашей авиации на моральный дух немецкого населения будет, несомненно, значительным»[7].

В ясные лунные ночи самолёты Бомбардировочного командования наносили удары, в соответствии с директивой, по крупным железнодорожным узлам противника, а в темные ночи или если погода была неблагоприятной для нанесения ударов по железным дорогам, они производили налёты на промышленные центры Германии, в которых находились важные железнодорожные объекты. Налёты на железнодорожные узлы Германии были неэффективны. Очень часто проведению бомбардировок мешала промышленная дымка, стоявшая над такими объектами. Рейнско-Рурский район по-прежнему имел прекрасное сообщение с другими районами Германии. Бомбардировка по площади промышленных центров была более успешной. В результате таких налётов был сильно разрушен город Билефельд. Усиленной бомбардировке подряд в течение четырёх ночей подвергся Мюнстер. Серьезные повреждения были причинены жилым районам и железнодорожным объектам Ахена и Касселя.

В ночь с 12 на 13 августа 1941 г. Берлин пережил самый мощный с начала войны налёт британской авиации. Было сброшено 82 тонны бомб. 15 августа, используя переброску немцами на Восточный фронт большой части своих истребителей, 53 британских бомбардировщика «бленхейм» совершили дневной налёт на электростанцию в Кёльне. До голландского берега их сопровождали свои истребители. Во время маневра некоторые самолёты отклонились от курса, в результате чего английские ВВС недосчитались двенадцати «бленхеймов», то есть 20 % участвовавших в налёте самолётов.

В октябре 1941 г. британская бомбардировочная авиация усилила свои налёты на Берлин. Возросло количество жертв и разрушений в жилом секторе. Однако улучшившаяся работа немецкой противовоздушной обороны и неблагоприятные погодные условия увеличили потери английских бомбардировщиков. Так, в ночь с 7 на 8 ноября из 169 задействованных над Берлином бомбардировщиков 21 машина была сбита. Через пять дней Черчилль отменил бомбардировки таких дальних целей, как Берлин, до особого распоряжения.

В ночь с 30 ноября на 1 декабря 1941 г. 129 английских бомбардировщиков вылетели на бомбардировку Гамбурга. До цели добрались 84 машины и сбросили на город 138 тонн бомб. 13 самолётов было сбито.

В период с 1 июня 1941 г. по 28 февраля 1942 г. на Кёльн было произведено 33 налёта с общим количеством 2000 самолёто-вылетов, причём дважды британская авиация бомбардировала город до пяти ночей подряд. По донесениям экипажей, на город в общей сложности было сброшено около 6600 тонн фугасных и 147 тысяч штук зажигательных бомб. По немецким же данным, на город упало 1100 тонн фугасных и 12 тысяч штук зажигательных бомб. В Кёльне было разрушено 67 промышленных предприятий, 41 транспортный объект, 10 военных объектов и 947 жилых домов. В результате полученных повреждений 23 промышленных предприятия в той или иной степени снизили выпуск продукции, однако ни один из крупных заводов Кёльна не был полностью выведен из строя более чем на месяц. В городе было убито 138 человек, 277 ранено и около 13 тысяч человек временно лишились крова. Англичане во время этих налётов потеряли 55 самолётов.

Во время ночных налётов на Германию в 1940 г. потери британской авиации составляли 1,6 % от общего количества самолёто-вылетов. К августу 1941 г. потери возросли до 3,5 % и в ноябре этого же года достигли 4,8 %. Столь большие боевые потери в совокупности с большими небоевыми потерями представляли серьезную угрозу срыва планов расширения Бомбардировочного командования. В связи с этим число самолёто-вылетов на бомбардировку германских городов было сокращено.

Проведение воздушных налётов на Германию в 1942 г. облегчалось применением нового бортового радионавигационного прибора «Джи», с помощью которого штурман в любое время мог определить свое местонахождение, отсчитав время прохождения радиоимпульсов бортового прибора, отраженных тремя различными наземными радиостанциями. Летом 1941 г. такие станции были установлены на восточном побережье Англии, а к февралю 1942 г. 200 британских бомбардировщиков были оборудованы бортовыми радионавигационными приборами «Джи».

14 февраля 1942 г. Бомбардировочное командование получило директиву начать новый этап воздушного наступления на Германию. Бомбардировочное командование должно было вести это наступление всеми имевшимися в наличии силами в течение предстоящих шести месяцев – расчётного времени, когда немцы смогут обнаружить работу и создать помехи радионавигационным приборам «Джи».

22 февраля 1942 г. на пост командующего бомбардировочной авиацией был назначен маршал авиации, сэр Артур Харрис. Он родился в 1892 г. в Англии, в молодости уехал в Родезию, где воевал в 1914 г. в немецкой Восточной Африке, после чего вернулся на родину, где поступил на службу в Королевский воздушный корпус – предшественник британских Королевских ВВС.

В 1930-х гг. Харрис защищал завоевания империи. Своими бомбардировщиками он наводил порядок среди взбунтовавшихся племен в Ираке, Индии и других местах. Таким образом, безжалостная бомбардировочная война против гражданского населения Германии, да и остальной Европы тоже, была для него своего рода операцией мщения и наказания.

Харрис выступал в роли последовательного проводника идей генерала Дуэ. А так как он принял командование в то самое время, когда на вооружение английских ВВС поступили новые самолёты и улучшенные навигационные системы, то Харрис решил на деле доказать теорию Дуэ – выиграть войну одними стратегическими бомбардировщиками. Уже при вступлении в должность Харрис подчеркнул, что единственным международным запретом, который связывает ему и его подчиненным руки, является соглашение, которое восходит к временам Франко-прусской войны 1870–1871 гг., запрещающее сбрасывать взрывающиеся предметы из наполненных газом воздушных судов. И действительно, этот запрет соблюдался всю Вторую мировую войну.

В тот же день, 22 февраля, произошло ещё одно событие, которое в будущем будет иметь для Германии тяжёлые последствия. Бригадный генерал США Эйкер сообщил о создании первой американской бомбардировочной команды в Европе. Генерал и шесть офицеров его штаба прибыли в Англию за два дня до этого заявления.

Штаб-квартиру под кодовым названием «Pinetree» («Сосна») Эйкеру выделили в здании бывшего специального интерната для девочек, которая располагалась в семи километрах от штаб-квартиры Королевских ВВС.

В феврале 1944 г. в распоряжении Харриса находились 44 эскадрильи, не считая пяти эскадрилий лёгких бомбардировщиков, непригодных для ведения боевых действий над Германией. Из этого количества в боевых действиях могли принять участие 38 эскадрилий. Из 44 эскадрилий только 14 имели на вооружение новые тяжёлые бомбардировщики «стирлинг», «манчестер» и «галифакс», выпущенные в небольшом количестве в 1941 г. Остальные эскадрильи были вооружены старыми тяжёлыми бомбардировщиками «веллингтон», «уитли» и «хэмпден» выпуска 1940 года, относившимися тогда к классу средних бомбардировщиков.

Почти через год, в конце января 1943 г., численность самолётного парка Бомбардировочного командования увеличилась только на 200 машин. К середине 1943 г. намечалось довести численность самолётного парка Бомбардировочного командования до 4000 тяжёлых и средних бомбардировщиков. Фактически этот план последовательно сокращался и был снижен до 50 тяжелобомбардировочных и среднебомбардировочных эскадрилий с общим количеством всего лишь около 800 самолётов, которые англичане должны были иметь к концу 1942 г. Однако и этот сравнительно скромный план удалось выполнить лишь к весне 1943 г.

Но если численность самолётного парка Бомбардировочного командования росла медленно, то его бомбовая нагрузка за один только год выросла на 70 %. В начале 1942 г. самолётный парк командования состоял преимущественно из средних бомбардировщиков, а спустя только один год две трети самолётного парка составляли тяжёлые бомбардировщики. В течение этих 12 месяцев устаревшие бомбардировщики «уитли» и «хэмпден» были, наконец, сняты с вооружения частей Бомбардировочного командования и переданы Береговому командованию. Легкие бомбардировщики «бленхейм» были также заменены бомбардировщиками новых типов «бостон», «вентура» и главным образом «москито». Из старых типов самолётов, с которыми Бомбардировочное командование вступило в войну, в конце 1942 г. остались только прочные, получившие всеобщее признание бомбардировщики «веллингтон». Перевооружение самолётного парка и увеличение бомбовой нагрузки самолётов было проведено, несмотря на большие затруднения, связанные с выпуском и освоением тяжёлых бомбардировщиков новых типов.

В течение первых шести месяцев пребывания на новом посту Харрис имел в своем распоряжении в среднем только 250 средних и 50 тяжёлых исправных бомбардировщиков. Количество самолётов, участвовавших в налётах, было небольшим, но благодаря применению прибора «Джи» ожидалось, что каждая сброшенная бомба, как правило, попадет в цель. По официальным подсчетам штаба ВВС, в начальной фазе воздушного наступления Бомбардировочное командование должно было уничтожить по меньшей мере четыре города в Западной Германии.

В феврале 1942 г. Бомбардировочное командование начало планировать удар по городу Эссену, где находились самые большие заводы фирмы Круппа.

В ночь на 27 марта 1942 г. был совершен налёт на Эссен, в котором приняли участие 104 «веллингтона» и 11 «стирлингов». Тщательно разработали план проведения налёта. Самолёты первого эшелона, чтобы не быть введенными в заблуждение ложной светомаскировкой, должны были выйти на цель с помощью радионавигационного прибора «Джи». Затем в течение 15 минут самолёты должны были сбрасывать парашютные светящие бомбы, а потом начать бомбардировку города зажигательными бомбами. Через 15 минут на цель должен был прибыть основной эшелон бомбардировщиков и сбросить бомбы, ориентируясь на пожары, вызванные бомбами самолётов первого эшелона. Таким образом, тактика проведения этого налёта была весьма сходной с тактикой применения самолётов наведения.

В ночь на 9 марта в условиях хорошей погоды на Эссен были направлены 211 бомбардировщиков, из которых 82 имели радионавигационные приборы «Джи».

Первый эшелон прибыл на цель точно в указанное время и сбросил светящие бомбы. Увы, большинство зажигательных бомб было сброшено после того, как прекратилось горение светящих бомб, поэтому бомбометание было неточным. Распространившиеся повсюду пожары ввели в заблуждение экипаж самолётов второго (основного) эшелона, и бомбы со 168 самолётов были сброшены на южную окраину города. Много бомб упало на Гамборн, Дуйсбург и Оберхаузен. По заявлению местных властей Эссена, на город упало 3000 зажигательных и 127 фугасных бомб, причинивших значительный ущерб машиностроительным заводам, железным дорогам и жилым зданиям. Заводы же Круппа не пострадали.

Несмотря на доклады экипажей, в которых говорилось, что большинство бомб было сброшено на намеченные цели, Харрис сразу же пришел к заключению, что налёт на Эссен был малоэффективным. В следующую ночь на город был произведен повторный налёт. Однако и на этот раз главные силы нанесли удар не по основной цели. Один из бомбардировщиков «стирлинг», подбитый огнём зенитной артиллерии, сбросил зажигательные бомбы на Гамборн. Экипажи следующего эшелона, нацеливаясь на огни пожаров, тоже сбросили бомбы на Гамборн. Таким образом, большинство бомб фактически было сброшено на Гамборн, где находились сталелитейные заводы Тиссена, ошибочно принятые экипажами за заводы Круппа.

В ходе налётов на Эссен выяснилось, что англичане переоценили возможности использования радионавигационный приборов «Джи». Они считали, что, применяя этот прибор, слепое бомбометание или, по крайней мере, сбрасывание светящих бомб будет достаточно точным. Однако выяснилось, что прибор «Джи» мог быть пригодным только для навигации. Он помогал вывести самолёт в зону радиусом в 6–8 км от цели или привести его на свой аэродром, но не исключал необходимости визуального опознавания цели. Опознавание цели затруднялось также ослепляющим действием применявшихся тогда светящих бомб. Через год светящие бомбы были снабжены колпаками, предохранявшими экипажи от ослепления. Для обозначения точек прицеливания нужно было иметь более надежное средство, чем создание пожаров, которые противник мог имитировать в стороне от цели. Через десять месяцев у англичан появились специальные бомбы для целеуказания.

Самым успешным налётом весной 1942 г. английские историки считают налёт на портовый город Любек, проведенные в ночь на 29 марта. План проведения налёта на Любек в общих чертах не отличался от плана налёта на Эссен, за исключением того, что почти половину бомбовой нагрузки составляли зажигательные бомбы. Из 234 высланных самолётов экипажи 91 машины доложили, что они сбросили бомбы на цель.

Ночные фотоснимки и последующая дневная воздушная разведка Любека полностью подтвердили показания экипажей. Весь город был охвачен пожарами. На вновь застроенную часть города было сброшено 300 тонн бомб, в том числе 144 тонны зажигательных бомб. В результате налёта было опустошено около 80 гектаров застроенной площади города, а также уничтожены центральная ГЭС, много заводов и складов и сильно разрушены железнодорожные мастерские.

Большой утратой для Любека стало разрушение городского собора, построенного саксонским герцогом Генрихом Львом в 1173 г. Бомба, попавшая в городскую ратушу, вызвала там пожар, от которого это одно из уникальнейших и красивейших зданий Германии сильно пострадало.

По немецким данным, было убито 320 гражданских лиц и 785 ранено, в городе полностью разрушено 1918 жилых домов и 5928 зданий повреждено, вследствие чего 15 707 человек лишились крова. В течение последующих трёх недель полностью прекратилась транспортировка грузов через порт и железнодорожную станцию города.

Потери британских бомбардировщиков при налёте на Любек составили 8, а по другим источникам, 12 машин.

В качестве ответа за уничтожение десятков исторических зданий Любека люфтваффе нанесла несколько ударов по старинному английскому городу Эксетеру.

Ну а после бомбардировки германского города Ростока с Восточного фронта было снято 90 бомбардировщиков, проведших новую акцию возмездия по Эксетеру. На сей раз было разрушено или серьезно повреждено около двух тысяч зданий, убито 163 человека и ранено 131. Согласно британским источникам, «город понес самый серьезный ущерб со времен вторжения викингов-датчан в 1003 г.»[8].

С весны 1942 г. англичане стали применять бомбы большого калибра. Так, в ночь на 1 апреля 1942 г. во время налёта на Эмден были сброшены 1812-килограммовые бомбы «Кекс» («Cookie»), а в ночь на 11 апреля при налёте на Эссен с бомбардировщика «галифакс» впервые были сброшены 3624-килограммовые бомбы «Супер Кекс» («Super Cookie»).

Опыты показали, что при применении фугасных бомб весом 3600 кг достигалось опустошение на площади в среднем 0,7 гектара застроенной площади на одну тонну сброшенных бомб и несколько меньшей площади при применении бомб весом 1800 кг. С другой стороны, каждая сброшенная тонна зажигательных бомб производила опустошение на площади не менее 1,3 гектара.

В течение первых трёх недель апреля 1942 г. Бомбардировочное командование произвело налёты на Дортмунд, Эссен, Кёльн и Гамбург, однако они были не такими результативными, как налёт на Любек. Это объяснялось главным образом плохой погодой в районе целей, а при налётах на Дортмунд и Эссен – наличием над ними заводского дыма.

Как уже говорилось, радионавигационный прибор «Джи» не обеспечивал достаточной точности бомбометания по ненаблюдаемым целям. Однако в конце апреля налёты, проводившиеся в лунные ночи, в которых участвовало в среднем около 100 самолётов, были значительно успешнее. В ночь на 28 апреля при бомбардировке Кёльна были уничтожены административные здания, моторостроительные заводы, важные железнодорожные объекты, много жилых и торговых зданий. В следующую ночь при налёте на Киль были серьезно повреждены судостроительные верфи «Германия». Наибольший же успех в апреле был достигнут при налёте на Росток – порт на балтийском побережье, имевший слабую противовоздушную оборону и находившийся далеко за пределами радиуса действия радионавигационной системы «Джи».

Решение Бомбардировочного командования произвести налёт на Росток в ночь на 24 апреля было продиктовано главным образом хорошей погодой. Отсутствие облачности и полная луна значительно облегчали задачу английских экипажей в обнаружении целей. Основными объектами бомбардировки в Ростоке являлись порт, судостроительные верфи, на которых происходила сборка подводных лодок, и крупный самолётосборочный завод фирмы «Хейнкель», находившийся на окраине города. По этому заводу наносили удар лучшие экипажи 5-й авиагруппы, остальные 160 самолётов должны были производить бомбометание по площади.

По мнению англичан, налёт был произведен успешно. Поскольку стояла хорошая погода, в течение трёх последующих ночей на Росток были произведены ещё три налёта. Всего за четыре налёта из 521 высланного самолёта достигли цели 468 машин, сбросивших на город 305 тонн зажигательных и 442 тонны фугасных бомб. Результаты бомбардировок были весьма внушительными. Был сильно поврежден авиационный завод фирмы «Хейнкель», причём, если верить донесениям британских агентов, на заводе было уничтожено 45 готовых или почти собранных самолётов. По сообщениям «надежных источников», город оставался без газа, воды и электричества в течение 18 дней. При налётах было убито и тяжело ранено около шести тысяч человек. Аэрофотосъемки ясно показали, что свыше 70 % зданий старой части города было полностью разрушено, не считая разрушений в других частях города. Английские потери за все четыре налёта составили 12 бомбардировщиков.

Между тем с сентября 1941 г. 44-я (родезийская) эскадрилья начала переучиваться с «хэмпденов» на новейшие четырёхмоторные бомбардировщики «ланкастер», которые станут лучшими дальними бомбардировщиками англичан до самого конца войны.

Из-за затянувшегося процесса переучивания и плохой погоды боевой дебют «ланкастеров» состоялся лишь 3 марта 1942 г., когда четыре машины из 44-й эскадрильи – L7546, L7547, L7566 и L7549 – были посланы для постановки мин в районе Гельголанда. Все они благополучно возвратились на базу. Первая наземная цель была атакована в ночь с 11 на 12 марта, когда два самолёта из 44-й эскадрильи были включены в состав группы, бомбившей Эссен.

Согласно планам Министерства авиации, предполагавшим полностью оснастить новыми бомбардировщиками пять бомбардировочных групп, к перевооружению приступила 97-я эскадрилья в Конингсби. В январе 1942 г. она начала сдавать свои «манчестеры», а к концу марта полностью пересела на «ланкастеры».

Сведения о принятии на вооружение «ланкастеров» держались в секрете, и Министерство авиации решило, что дневной рейд будет отличным случаем, чтобы продемонстрировать новое оружие Третьему рейху и широкой публике. Около трёх часов дня, 17 апреля 1942 г., по шесть бомбардировщиков из 44-й и 97-й эскадрилий отправились в рискованный полёт, чтобы атаковать завод фирмы МАН в Аугсбурге, производивший дизели для подводных лодок.

Самолёты взяли курс на Баварию четырьмя группами, по три самолёта в каждой. Им предстояло пролететь туда и обратно более 2400 км над территорией противника. Сразу после пересечения Ла-Манша бомбардировщики 44-й эскадрильи были атакованы немецкими истребителями. Ведущая машина первой группы была сбита первой, а затем, одну за другой, эскадрилья потеряла три машины из второй группы. Оставшиеся два бомбардировщика сомкнули строй и продолжали двигаться к своей цели, хотя шансы уцелеть у них были минимальными. Удалившись от побережья, они не встречали противодействия вплоть до Аугсбурга, где сирены воздушной тревоги объявили об их появлении. Атакующие, летевшие чуть выше заводских труб (около 150 метров), не промахнулись. Их встретил плотный огонь зенитной артиллерии, который поджег «Ланкастер R5510», вынудив его приземлиться в нескольких километрах от города.

97-я эскадрилья, выбравшая другой маршрут к цели, сумела избежать встречи с истребителями. Как и командир 44-й эскадрильи Неттлетон, они сбросили свои бомбы с высоты, не превышавшей 120 метров. Самолёт командира 97-й эскадрильи Шервуда, L7573, был подбит над целью и рухнул на землю севернее Аугсбурга. «Ланкастер» R5513 был подбит за милю до цели и взорвался сразу после того, как сбросил свой груз. Уцелевшие самолёты полетели в сторону Франции в сгущающихся сумерках, и наступившая ночь позволила им избежать потерь.

Два механических, кузнечный и главный сборочный цехи получили повреждения, но из строя было выведено только три процента станков, имевшихся на заводе.

На свои базы вернулись четыре «ланкастера» из 97-й эскадрильи и один из 44-й. Командир 44-й эскадрильи Неттлетон был награжден Крестом Виктории. По словам возглавлявшего Бомбардировочное командование Харриса: «…любая операция, за которую награждают Крестом Виктории, относится к разряду действий, которые не нужно повторять слишком часто». Кроме того, маршал добавил: «Семь из двенадцати “Ланкастеров” погибли, но эта потеря сопоставима с нанесенным ими ущербом. С другой стороны, эта операция ясно показала, что дневные рейды на территорию Германии приведут к слишком высоким потерям Бомбардировочного командования».

Идея нанесения мощного удара с воздуха, превосходившего по своей силе все известные в истории воздушной войны удары, принадлежала маршалу Харрису. Наибольшее количество сил, высылавшихся Бомбардировочным командованием на одну цель, до этого составляло 228 самолётов. В среднем на вооружении командования в исправном состоянии находилось 350 тяжёлых и средних бомбардировщиков. Налёт тысячи бомбардировщиков на один город и в одну ночь казался на первый взгляд невозможным делом. Его можно было осуществить, лишь отказавшись от других налётов, а также используя бомбардировщики из учебно-тренировочных частей, в которых лётчики в подавляющем большинстве были курсантами.

После того как Харрису удалось убедить штаб ВВС и премьер-министра Черчилля в целесообразности и выгодности такого налёта, началась интенсивная подготовка к проведению операции. Мобилизовав самолёты из учебно-тренировочных частей и отрядов переподготовки[9] и посадив на них лётчиков-инструкторов или курсантов, заканчивавших курс обучения, Харрис надеялся собрать около 700 боевых самолётов. Недостающее количество самолётов он рассчитывал получить из других командований английских ВВС. В ответ на его просьбу только одно Береговое командование согласилось выделить не менее 250 самолётов. Значительное количество самолётов согласились выделить Учебно-тренировочное командование и Командование взаимодействия с наземными войсками. В итоге Харрису удалось собрать 1000 самолётов.

Так как в налёте участвовало большое количество самолётов, а члены многих экипажей были неопытны, было решено выбрать объекты налёта, находящиеся сравнительно недалеко от британских аэродромов. Налёт планировалось провести в светлую лунную ночь. В качестве целей были намечены Гамбург и Кёльн, окончательный же выбор цели зависел от состояния погоды. Налёт намечалось провести в ночь на 28 мая, а все самолёты, участвовавшие в налёте, должны были сосредоточиться на своих аэродромах к 26 мая. Если в качестве цели будет избран Кёльн, что фактически и произошло, то атака города должна была длиться 90 минут. Все самолёты несли максимальное количество зажигательных бомб. Были тщательно разработаны маршруты. От экипажей строго требовалось выдержать точное время прохождения контрольных ориентиров. Выбраны три точки прицеливания на удалении около 1600 метров друг от друга.

В связи с плохой погодой налёт, намеченный на 28 мая, был отложен. В ночь на 30 мая над английскими аэродромами ожидалась хорошая погода, но над Германией по-прежнему держалась облачность. Учитывая, что выделенные для налёта силы не могут все время находиться в полной боевой готовности, а также принимая во внимание благоприятные условия для посадки огромной воздушной армады при возвращении на свои аэродромы, Харрис решил провести в ночь на 30 мая налёт на Кёльн.

Всего было выделено 1046 бомбардировщиков, из которых не менее 367 из учебно-тренировочных частей; 708 самолётов составляли ветераны бомбардировочной авиации – бомбардировщики «веллингтон», «уитли» и «хэмпден» и 338 – новые бомбардировщики «стирлинг», «галифакс», «манчестер» и «ланкастер».

В момент прохождения главных сил через Северное море и до конца бомбардировки Кёльна 50 специально выделенных самолётов из других командований блокировали аэродромы противника во Франции, Бельгии, Голландии и Западной Германии.

Первые бомбы упали на город в 00 ч. 47 мин. – на семь минут раньше намеченного времени, и последняя бомба в 2 ч. 25 мин. – точно по плану[10]. За исключением некоторого перекрытия времени прибытия на цель различных эшелонов бомбардировщиков, налёт прошел в соответствии с намеченным планом. Истребители, зенитная артиллерия и прожекторы противника в начале налёта действовали активно, но примерно через 45 минут действия их заметно ослабли. Максимальная концентрация самолётов над целью дала ожидаемые результаты. Всего до цели дошли 898 самолётов, сбросивших 1455 тонн бомб, из которых около двух третей составляли зажигательные бомбы.

В этом налёте была достигнута высокая точность бомбометания. Согласно данным аэрофотосъемки, в городе были полностью разрушены строения на площади свыше 240 гектаров, то есть почти столько же, сколько было уничтожено во всех городах Германии за все предыдущие налёты. Были разрушены или серьезно повреждены 250 заводов, в том числе металлургические, химические, станкостроительные и машиностроительные заводы, доменные печи, заводы по производству искусственного каучука, дизелей для подводных лодок и аккумуляторов.

По данным немецких официальных документов того времени, в результате этого налёта в Кёльне было убито 486 человек, ранено 5027 и осталось без крова 59 100 человек. Полностью разрушено 18 432 жилых, промышленных и общественных здания, 9516 зданий получили серьезные повреждения и 31 070 зданий – лёгкие повреждения. Зажигательные бомбы вызвали в городе 12 тысяч пожаров, из них 2,5 тысячи крупных.

Потери англичан составили всего 40 самолётов, 116 самолётов получили повреждения, из них 12 оказались непригодными для дальнейшего использования. Большинство потерянных самолётов было сбито огнём зенитной артиллерии, не менее двух машин разбились при столкновении в воздухе. Отношение потерь англичан к общему количеству участвовавших в налёте самолётов составило 3,8 %, что немногим превышало потери в предыдущих налётах на Кёльн, составлявшие 3,5 %, но было меньше средних потерь – 4,6 %, отмеченных при налётах на другие города Западной Германии в условиях безоблачной лунной ночи.

В случае если первый налёт на Кёльн окажется удачным, Харрис намеревался, используя полнолуние и наличие уже собранных вместе крупных сил бомбардировочной авиации, нанести в следующую ночь ещё один массированный удар. Однако в последующие два дня погода ухудшилась, ничего хорошего не обещал и прогноз погоды, и Харрис решил нанести удар по цели, над которой ожидалась незначительная облачность.

В ночь на 1 июня 1942 г. 965 бомбардировщиков, включая 347 самолётов из состава учебно-тренировочных частей, вылетели для нанесения удара по Эссену. Ко времени прибытия самолётов на цель тонкий слой облачности затянул город, поэтому этот налёт был менее успешным по сравнению с налётом на Кёльн.

Большой ущерб был нанесен соседним городам, особенно Оберхаузену и Мюльгейму. Эссен получил незначительные повреждения, а заводы Круппа вновь не пострадали. Хотя при проведении этого налёта англичане не могли создать такой концентрации самолётов над целью, как в предыдущем налёте, тем не менее, мощной немецкой противовоздушной обороне, какую имел Эссен, не удалось отразить налёт британской авиации. Англичане потеряли только 31 самолёт, что составило 3,2 % от общего количества самолётов, принимавших участие в налёте.

Однако в то время проведение таких массированных налётов было очень сложным делом. В 1942 г. был проведен ещё только один подобный налёт. В ночь на 26 июня 1006 бомбардировщиков, включая 272 самолёта из учебно-тренировочных частей и 102 самолёта из Берегового командования, произвели налёт на Бремен. Только 713 самолётов, несмотря на помощь навигационных приборов, из-за плохой погоды и сильного встречного ветра достигли Бремена. Было сброшено 1450 тонн бомб.

Город был закрыт облачностью, и большинство самолётов первого эшелона сбросили бомбы на цель вслепую, с помощью радионавигационного прибора «Джи». Зарево пожаров, вызванных взрывами бомб первого эшелона, служило основным средством опознавания цели для остальных эшелонов. Серьезный ущерб был причинен авиационным заводам фирмы «Фокке-Вульф», полностью разрушены строения на площади около 11 гектаров деловой части и жилых кварталов города.

Потери англичан составили 49 самолётов, то есть 5 % от общего количества участвовавших в налёте самолётов. Это был самый высокий процент потерь из всех проведенных до этого массированных налётов. В числе сбитых оказались 22 самолёта из состава 91-й учебно-тренировочной авиагруппы, в которой все самолёты, кроме одного, были укомплектованы учебными экипажами.

Кроме четырёх вышеописанных массированных налётов, Бомбардировочное командование в конце лета 1942 г. провело ещё четыре налёта, в которых принимали участие учебно-тренировочные части.

Так, в ночь на 1 августа в налёте на Дюссельдорф участвовало 640 британских бомбардировщиков, в том числе 386 «веллингтонов», «хэмпденов» и «уитли», а также 244 «ланкастера», «стирлинга» и «галифакса». В этом налёте английские потери составили 41 самолёт, то есть 4,6 % от общего числа машин, участвовавших в операции.

Немецкие пилоты из авиагруппы II./NJG1 сбили семь британских бомбардировщиков, причём три из них сбил пилот-ночник лейтенант Шнауфер. В 2 ч. 13 мин. он взлетел с аэродрома Сент-Тронд и 2 ч. 47 мин. сбил первый «веллингтон», а в 3 ч. 17 мин. стал его жертвой второй «веллингтон». В 3 ч. 45 мин. Шнауфер сбил «уитли». До этого только двум пилотам из авиагруппы II./NJG1 за один бой удавалось сбить сразу три вражеских самолёта.

В ночь на 6 августа 25 британских бомбардировщиков совершили налёт на Эссен и Бахум. Этот налёт оказался неудачным. Только четыре бомбардировщика сбросили бомбы на цель, а немцам удалось сбить пять британских машин. В эту ночь пилоты-ночники Шнауфер и Румпельхардт впервые вылетели на своем «мессершмитте», оборудованном бортовой РЛС. Румпельхардт позже вспоминал об этом вылете: «Впервые мы выполнили боевой полёт с “Лихтенштейном” ночью 5/6 августа 1942. Я смог обнаружить цель на высоте 5000 метров на расстоянии трёх километров. Я непрерывно сообщал Шнауферу о нужном курсе, дистанция до цели становилась все меньше и меньше. Вскоре он смог обнаружить её визуально, но, вероятно, из-за отсутствия нужной концентрации в его действиях она вскоре снова исчезла из поля его зрения. Мы оба были очень разочарованы тем, что наш первый перехват с использованием “Лихтенштейна” не завершился успехом. Однако в любом случае оборудование произвело на нас очень хорошее впечатление»[11].

Первую победу с использованием бортовой РЛС лейтенант Шнауфер одержал 25 августа. В 2 ч. 54 мин. недалеко от Сент-Тронда в районе Лоонбека он сбил «веллингтон» из 150-й эскадрильи, участвовавший в налёте на Франкфурт. Это была пятая победа Шнауфера.

Как писали английские историки Д. Ричардс и Х. Сондерс: Летом 1942 г. «налёты на Дюссельдорф были исключительно успешными, так как город находился в месте слияния рек Рур и Рейн и его легко можно обнаружить с воздуха, налёты же на Эссен были неудачными из-за плохой погоды и наличия дымки над целью…

В июле Бомбардировочное командование провело 10 боевых вылетов с участием в среднем около 300 бомбардировщиков в каждом. Сильные повреждения были нанесены промышленным объектам в Вильгельмсхафене, Гамбурге и Саарбрюккене. Хороших результатов удалось достигнуть при налёте на Дуйсбург и примыкающие к нему города. Два дневных налёта самолётов “Ланкастер” на судостроительные верфи в Любеке и Данциге (наиболее удаленные объекты, когда-либо подвергавшиеся дневным налётам наших тяжёлых бомбардировщиков) не дали желаемых результатов, но и свои потери были небольшими»[12].

Поздним летом 1941 г. Англия закупила в США двадцать хорошо себя зарекомендовавших четырёхмоторных самолётов «Боинг» В-17, прозванных «летающими крепостями». Англичане ещё на них не воевали. 8 сентября В-17 сделали свой первый боевой вылет. С высоты около 9000 метров они атаковали некоторые цели на норвежском побережье. Немцы, предупрежденные с помощью радара, послали им навстречу истребители Me-109, которые тут же сбили две «летающие крепости» и ещё три серьезно повредили. Остальные самолёты повернули назад.

После следующих неудач этого типа самолётов командование ВВС Англии поставило «летающим крепостям» неудовлетворительную оценку. Они показали себя полностью нерентабельными, с высокой степенью незащищенности и непригодными к серьезному делу. Позднее эти так «прославившиеся» В-17 были поставлены на службу английской береговой охраны, а часть из них переведена на Ближний Восток.

18 июня 1942 г. командующий новосформированной 8-й воздушной армией США генерал-майор Шпаац расположил неподалеку от замка Хемптон-Коурт в Буши-парк свою штаб-квартиру. Созданные Шпаацем в США соединения ВВС получили после своей передислокации в Англию (операция «Болеро») в свое распоряжение 127 аэродромов, которые для них оборудовали Королевские ВВС совместно с передовым американским отрядом в 1800 человек под командованием генерала Эекера. Наземный персонал и оборудование прибыли в Англию на бывшем фешенебельном пароходе «Королева Елизавета».

23 июня из Северной Америки в Англию по маршруту Лабрадор – Гренландия – Исландия – Шотландия, дальностью 6000 км, стартовали первые четырёхмоторные американские бомбардировщики. 1 июня первая «летающая крепость» из числа тех, которым предстояло действовать в Европе (В-17Е), приземлилась в Престуике в Шотландии. Это был авангард 97-й бомбардировочной группы (в нее входили 340, 341, 342 и 414-я эскадрильи). В период между 6 и 31 июля 38 «летающих крепостей» разместились на аэродромах в Полулбруке и Графтоне.

Истребители и лёгкие самолёты перевозились кораблями. Задача, поставленная перед 8-й американской воздушной армией, состояла в проведении точечных бомбардировок 154 целей на территории Германии, таких как верфи подводных лодок, доки, гавани, авиазаводы, заводы по производству боеприпасов и узловые транспортные станции. Возражения же англичан по поводу того, что дневные налёты принесут много потерь, американцы списали на их собственные ошибки.

17 августа 1942 г. в 15 ч. 20 мин. на свое первое задание в Европе в небо поднялись 12 бомбардировщиков В-17Е 97-й бомбовой группы 8-й воздушной армии США под охраной звеньев «спитфайров» Королевских ВВС. В машине командира группы летел бригадный генерал Эйкер, 46-летний выходец из Техаса, опытный профессиональный лётчик, командир 8-й бомбовой команды (официально наименования 8-й воздушной армии тогда ещё не существовало). Его машина имела подходящее название – «Янки Дудл» (Yankee Doodle)[13]. Целью атаки была сортировочная железнодорожная станция в Гавре на левом берегу Сены. С высоты 7000 метров эти «летающие крепости» сбросили свой 16,5-тонный бомбовый груз и все до одной вернулись назад невредимыми. Главной задачей этой операции была «обкатка» экипажей в боевой обстановке. Она подтвердила американскую концепцию дневных налётов, от которых и англичане, и немцы отказались в свое время из-за больших потерь.

К ноябрю 1942 г. на аэродромах Кимболтон и Моулсворт в графстве Кембриджшир были готовы к участию в боевых действиях соответственно 91-я (в составе 322, 323, 324 и 401-й эскадрилий) и 303-я (в составе 358, 359, 360 и 427-й эскадрилий) бомбардировочные группы, оснащенные «летающими крепостями» В-17.

А теперь вновь вернёмся к действиям Королевских ВВС. 11 июля 1942 г. 44 «ланкастера» 5-й группы Бомбардировочного командования совершили дневной налёт на верфи немецких подводных лодок в Данциге и Готенхафане (Гдыня). Самолёты шли над морем, и только треть из них сумела найти цели. Зенитным огнём было сбито два «ланкастера».

В ночь на 1 августа 1942 г.166 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Оснабрюк. При этом англичане попали в неприятную ситуацию. Все их навигационные приборы после массированного заглушающего удара в эфире вышли из строя. Это было ещё одно доказательство того, что противник в состоянии парализовать их навигационное обеспечение. Устройство для создания помех под кодовым названием «Генрих» было установлено немцами по всей оккупированной Европе, а одно из них – даже на Эйфелевой башне в Париже. В течение следующих недель немцами было введено в строй столько таких «глушилок», что навигационная система «Джи» оказалась бесполезной не только в небе Германии, но и во всей Западной Европе. Теперь англичанам в спешном порядке пришлось работать над новой навигационной системой под названием «Oboe» («Гобой»).

В Бомбардировочном командовании была сформирована авиагруппа самолётов наведения. В состав этой авиагруппы вначале входили только четыре эскадрильи – 7, 35, 83 и 156-я, соответственно, вооруженные бомбардировщиками «стирлинг», «галифакс», «ланкастер» и «веллингтон». В течение четырёх месяцев эскадрильи отрабатывали тактические приемы. Задача самолётов наведения заключалась в обнаружении, освещении и обозначении цели для основных сил бомбардировочной авиации.

Самолёты наведения, выделенные для обнаружения цели, оборудованные по возможности радионавигационными приборами «Джи», летели на параллельных курсах с интервалом около 3 км. Обнаружив город, подлежащий бомбардировке, они сбрасывали на него серии светящих бомб. Вслед за этой группой самолётов, пока ещё светили бомбы, появлялись самолёты-осветители и сбрасывали светящие бомбы непосредственно над целью. После этого самолёты-маркировщики сбрасывали на цель зажигательные бомбы, огни от которых служили прицельными точками для основных сил бомбардировщиков.

Если цель была закрыта сплошной облачностью, то вместо зажигательных бомб точки прицеливания обозначались над облаками цветными светящими парашютными бомбами. Однако обозначение точек прицеливания над облаками цветными парашютными бомбами часто затруднялось из-за сноса бомб ветром. Учитывая снос ветра, экипажи самолётов наведения вторично сбрасывали светящие бомбы и тем самым поддерживали наличие искусственных точек прицеливания, при этом цвета светящих бомб менялись. На подходе к цели экипажи получали указания от руководителя операцией, который находился на самолёте в районе цели, какого цвета светящие бомбы следует в данный момент принимать за точку прицеливания. Такой способ бомбометания англичане могли применять потому, что они не ставили задачей уничтожение избранных объектов в крупных населенных пунктах, а производили бомбометание по площади.

После самолётов наведения над целью появлялся второй эшелон – группа бомбардировщиков с зажигательными бомбами. Последними наносили удар бомбардировщики, которые сбрасывали фугасные и зажигательные бомбы.

В период с 19 августа по 31 декабря 1942 г. с помощью самолётов наведения было совершено 26 налётов на немецкие города. В шести случаях самолётам наведения не удалось обнаружить цели из-за исключительно плохой погоды. Когда немцы начали создавать помехи радионавигационным приборам «Джи», радиус их действия сократился с 560 до 320 км, что затрудняло обнаружение целей экипажами при плохой погоде.

В конце октября 1942 г. воздушное наступление на Германию было временно прекращено, так как бомбардировочная авиация должна была переключиться на выполнение других задач в связи с намечавшейся в начале ноября 1942 г. высадкой союзных войск в Северной Африке.

В соответствии с заключенным в сентябре 1942 г. соглашением с США по вопросу использования союзной бомбардировочной авиации на Бомбардировочное командование английских ВВС возлагалось проведение налётов на объекты Германии в темное, а на 8-ю воздушную армию США – в светлое время суток. В конце 1942 г. трудно было сказать, смогут ли американцы выполнить возложенную на них задачу. Фактически свой первый удар по объектам, находящимся на территории Германии, 8-я воздушная армия нанесла только 27 января 1943 г., совершив в этот день налёт на Вильгельмсхафен.

К февралю 1943 г. определились основные стратегические планы союзников. Бомбардировка Германии должна была непрерывно продолжаться с нарастающей мощью, днём и ночью, до тех пор, пока сопротивление противника не будет серьезно ослаблено, а союзники, собрав к тому времени значительные силы, смогут броситься на штурм «крепости Европа».

В ночь на 19 августа 1942 г. во время налёта на корабельные верфи во Фленсбурге англичанами была впервые опробована новая разведывательная тактика. Оснащенные навигационными приборами «Джи» самолёты «москито» должны были усеять площадь бомбометания осветительными бомбами. Но, несмотря на скрупулезную теоретическую подготовку, на деле все пошло шиворот-навыворот. Из-за немецких эфирных помех за многие километры от цели из строя вышла навигационная аппаратура, и осветительные бомбы были сброшены не в том месте.

Еще одна неудача случилась у англичан с разведывательным соединением нового образца в ночь на 2 сентября 1942 г. во время налёта на Саарбрюккен. Его самолёты не нашли нужную цель и осветили другой город. Результатом стало полное уничтожение красивейшего города Саарлоуис, на который англичане сбросили 120 тонн бомб, включая 3,5-тонные бомбы.

20 декабря 1942 г. шесть британских «москито» из 109-й эскадрильи с помощью радарной системы дальнего наведения «Гобой» совершили точное бомбометание вслепую с большой высоты на электростанцию в Луттераде (Восточная Голландия). «Гобой» – система прицельного бомбометания, которая сменила легко выводящуюся из строя систему навигации «Джи».

В 1942 г. американцы и англичане сбросили на Германию и оккупированные ею области 53 755 тонн бомб. Немцы же за это время сбросили на территорию Англии только 3260 тонн бомб.

Английский маршал авиации Харрис заявил: «1942 год стал для нас годом подготовки, который причинил противнику недостаточно ущерба, а нас убедил в том, что с помощью бомбардировок мы сможем поставить его на колени».

Ему вторил Черчилль: «Хотя мы и улучшили существенно точность попадания в ночных бомбардировках, производство военной продукции в Германии и моральный дух сопротивления её гражданского населения не ослабли. Мы недооценили силу немецкого народа».

Итог воздушной войны против Германии в 1942 г. был таким: 100 ночных налётов английских ВВС, из которых в 17 налётах вес сброшенных бомб превышал 500 тонн. Потери англичан составили 5,6 % от всех задействованных самолётов. На каждые 40 тонн сброшенных бомб приходился один сбитый бомбардировщик. Одна человеческая жизнь равнялась трем тоннам бомб, но для такой арифметики нужен был экипаж четырёхмоторного бомбардировщика в 6–8 человек. Из числа погибших гражданских лиц 65 % составляли женщины, дети и старики.

Любопытна выдержка из секретного доклада службы безопасности СС о внутриполитическом положении № 349 от 11 января 1943 г.: «Общее. На западе рейха продолжаются вражеские террористические воздушные налёты, влияющие на настроение населения. Воздушные налёты в последние дни на различные города, особенно на ранее разрушенные части, произвели большое негативное впечатление на население. В особенности недовольны женщины. В общем, на западе страны жалуются на то, что воздушная тревога объявляется с опозданием, так как практически с первыми звуками сирен начинаются стрельба зениток и бомбежка.

В Рурской области, наоборот, уже много раз выражалось мнение, что сигналы воздушной тревоги подаются слишком рано и даже бывают ложные подачи тревоги. Женщины жалуются на то, что не успевают одеть детей и собрать с собой необходимые для бомбоубежища вещи. Привычка к воздушным налётам сказывается и на посещаемости пунктов общественного питания, которые в ранние вечерние часы практически пусты, зато увеличивается приток населения в противовоздушные убежища. Уже к 18.00–19.00 они наполняются женщинами и детьми, где они пережидают возможный налёт и около 21–22 часов покидают убежище».

19 января 1943 г. Циркуляр министерства пропаганды рейха для прессы: «Министр опять говорил о воздушных налётах и обязал ни в коем случае не поднимать победную шумиху и бравировать цифрами сбитых самолётов, так как неизвестно, сколько английских лётчиков будет сбито в следующий раз. Вообще о воздушных налётах следует сообщать по-деловому, а не пропагандистски. Исследовательское или красочное сообщение о воздушном налёте не годится при нашем сегодняшнем положении».

28 января 1943 г. штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «В среду бомбардировщиками “москито” был совершен сильный налёт на предприятия по производству дизельных моторов и корабельные верфи в Копенгагене. Командир эскадрильи Эдвардс, руководивший налётом, сообщил, что “это был один из самых наших успешных налётов с начала войны. Мы долетели до Копенгагена при превосходных погодных условиях и смогли сбросить наши бомбы на бреющем полёте прямо на заводские постройки. Когда мы повернули назад, корпуса уже пылали”. Был сбит один бомбардировщик “Москито”».

А вот сообщение штаб-квартиры Королевских ВВС от 30 января 1943 г.: «Сегодня в 11.00 наши бомбардировщики “Москито” атаковали Берлин. Это произошло как раз в то время, когда рейхс-маршал Геринг должен был выступить в министерстве авиации с обращением к немецкому народу. Благодаря нашей операции, в которой принимало участие небольшое количество машин, Геринг вынужден был перенести свое выступление на час. Это был первый дневной налёт британских бомбардировщиков на Берлин. Пилоты доложили, что облачность сделала невозможным точное наблюдение за целями. Немецкой обороны почти не было видно. В окрестностях Берлина зенитками было сделано около 12 выстрелов».

Действительно, шесть «москито» совершили свой первый налёт на Берлин и с высоты 9 км сбросили 2 тонны бомб на радиостанцию на Мазурен-аллее.

1 февраля 1943 г. штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «В воздушном налёте на Гамбург в ночь на воскресенье были задействованы самые сильные бомбардировочные звенья. Они достигли Гамбурга при чрезвычайно неблагоприятных погодных условиях, которые привели к сильному обледенению несущих плоскостей. Несмотря на сильный ураганный ветер, район порта на протяжении 15 километров был усеян зажигательными бомбами. Затем в течение 30 минут на нефтеочистительные заводы, склады горючего, корабельные верфи, пакгаузы и различные промышленные помещения были сброшены разрывные бомбы, частично весом от 2 до 4 тонн. Ущерб, нанесенный Гамбургу, был оценен министерством авиации как “чрезвычайно тяжёлый”. Только пять бомбардировщиков из нескольких сотен участвовавших в операции машин не вернулись с задания».

В ночь на 3 февраля 1943 г. 137 британских самолётов сбросили 460 тонн бомб на Кёльн. Во время этого налёта, проведенного с помощью бомбардировочного сканирующего радара H2S, было потеряно только пять самолётов. Один из них, «стирлинг» – наводчик из 7-й группы, был сбит немецким ночным истребителем над Роттердамом. Утром, когда началась разборка завалов и поиски убитых и оставшихся в живых, рабочие нашли в нижней части корпуса самолёта до сих пор не виденный никем из них аппарат. Эту находку отправили в Берлин, где её изучили в лаборатории «Телефункен». К своему огромному удивлению, ученые установили, что перед ними РЛС наведения для атаки вслепую, которая функционировала на длине волны 8,7 сантиметра и той частоте, которую в Германии до сих пор считали не приспособленной для такой работы. Это и был панорамный бортовой радар H2S, который без помощи наземных радиопередатчиков и при плохой видимости осуществлял навигационную работу и прицельную бомбардировку вслепую. Это означало, что Англия совершила огромный прыжок в области радиолокационной техники. Немцы воспользовались своей находкой и построили такой же аппарат для своих целей, назвав его по месту обнаружения «роттердамским прибором».

За неделю до известного выступления Геббельса в берлинском Дворце спорта, где он объявил о начале «тотальной войны», 11 февраля 1943 г., начался призыв учащихся юношей из полных школ 1926–1927 гг. рождения в люфтваффе в качестве прислуги на зенитных батареях. На них-то и проходили службу живущие неподалеку 15—16-летние парни без отрыва от школьных занятий. Наряду с ними обязанности зенитчиков выполняли и мужчины старших возрастов. Днём они работали на фабриках, а по ночам несли вахту на батареях и во время налётов подавали боеприпасы. Для тяжёлых работ в системе ПВО привлекались вольнонаемные иностранцы – так называемые «хиви», большую часть которых составляли советские военнопленные.

Вот личное и секретное послание премьер-министра Черчилля маршалу Сталину от 2 марта 1943 г.: «В прошедшую ночь английская Королевская авиация сбросила на Берлин более 700 тонн бомб. Воздушный налёт можно назвать очень успешным. Из 302 четырёхмоторных бомбардировщиков потеряно 19».

А это строго секретное и личное послание премьер-министра Черчилля маршалу Сталину от 6 марта 1943 г.: «Поскольку погодные условия над Берлином были неблагоприятными, прошлой ночью мы сбросили более 800 тонн бомб с хорошим результатом на Гамбург. Это очень большое количество, если учесть, что они были сброшены в течение такого короткого времени».

Приведу выдержку из секретного доклада службы безопасности СС о внутриполитическом положении № 367 от 15 марта 1943 г.: «Общее напряжение среди населения после англо-американских воздушных налётов на Мюнхен, Штутгарт и Эссен возросло. Люди принимают эти налёты слишком близко к сердцу и рассказывают друг другу о тысячах погибших и десятках тысяч бездомных, а также о разрушениях больших промышленных комплексов и важных оборонных предприятий.

При получении сообщений вермахта почти все задают себе в первую очередь вопрос: “А где же он был прошедшей ночью?” – и только после этого интересуются другими новостями. В областях, которым воздушные налёты угрожают прежде всего, население ежедневно со страхом спрашивает: “Прилетят ли они сегодня ночью?” Особенное беспокойство вызывают слухи, распространяемые с помощью листовок, которые разбрасывают с самолётов. В них говорится, что ко дню рождения фюрера такие города, как Берлин, Мюнхен, Нюрнберг и многие другие, будут походить на Сталинград».

Рейхсминистр доктор Геббельс 20 марта 1943 г. записал в своем дневнике: «Я сделал фюреру предложение в будущем во время наших налётов на Англию бомбить не трущобы, а кварталы плутократов. Мой опыт говорит, что этим мы достигнем сильного эффекта. Фюрер тоже так считает. Наши репрессии во время воздушной войны будут длиться пять-шесть недель. Сами люфтваффе медленно и неохотно переходят на новый курс ведения воздушной войны. Фюрер продолжает оставаться недовольным генералитетом люфтваффе».

К концу апреля 1943 г. Бомбардировочное командование насчитывало 38 эскадрилий тяжёлых и 14 эскадрилий средних бомбардировщиков «веллингтон» с общей численностью 851 тяжёлый и 237 средних бомбардировщиков. Все эти силы маршал авиации Харрис решил использовать для нанесения ударов по промышленным объектам Рура.

Этот промышленный район был крупнейшим центром тяжелой и угольной промышленности Европы. Рур поставлял не только готовую промышленную продукцию всех видов, но и уголь, и сталь, в которых остро нуждались другие отрасли немецкой промышленности, изготовлявшие военную продукцию. В городах Дуйсбург, Оберхаузен, Мюльгейм и Эссен находилось много крупных металлургических заводов. Здесь же были сконцентрированы заводы тяжелого машиностроения. Добыча коксующихся углей в Руре составляла около трёх четвертей от общих потребностей страны, металлургические заводы выпускали свыше 60 % общего производства чугуна и стали и около 66 % общего производства высококачественных стальных сплавов в Германии. Из рурского угля десять заводов страны производили синтетическое жидкое топливо.

Из всех объектов Рурского бассейна наибольшую важность представлял Эссен – основной центр угольной и металлургической промышленности Рурско-Вестфальского района. В этом городе находилось управление огромного металлургического концерна Круппа и конторы многих крупных фирм.

Первый удар по Эссену Бомбардировочное командование нанесло в ночь на 6 марта 1943 г. Впереди главных сил, состоявших из трёх эшелонов с общим количеством 417 бомбардировщиков, следовали 8 самолётов «москито», имеющие радиолокационные установки «Гобой», за ними – 22 самолёта наведения для освещения и обозначения цели. До цели дошли 367 самолётов. Остальные 50 самолётов или не смогли взлететь, или вернулись с маршрута из-за технических неисправностей.

Две трети бомбовой нагрузки самолётов, участвовавших в налёте, составляли зажигательные бомбы, и одну треть – фугасные, из которых свыше 30 % имели взрыватели с большим замедлением.

В результате налёта было уничтожено около 65 гектаров застроенной площади города, 13 цехов металлургического концерна Круппа были полностью уничтожены или надолго выведены из строя и 53 цеха получили повреждения. Серьезные повреждения получили и другие промышленные объекты Эссена. 700 зданий, расположенных в центре города или поблизости от него, были полностью уничтожены, и около 2000 зданий получили повреждения. Британские потери в налёте составили 14 самолётов.

Через неделю был проведен повторный налёт на Эссен. В налёте участвовало 384 самолёта, свои потери составили 23 самолёта. В ночь на 4 апреля на город был совершен третий налёт, в котором участвовало 348 самолётов; свои потери составили 21 самолёт. В последнем налёте было уничтожено 240 гектаров застроенной площади города. В результате этих трёх налётов не менее половины из 300 с лишним заводских зданий концерна Круппа были полностью или частично выведены из строя. Четвертый налёт на Эссен был проведен в ночь на 1 мая. По немецким данным, в результате этого налёта заводы Круппа были полностью лишены газа, воды и электроэнергии; серьезные повреждения были причинены сталелитейным цехам.

О налёте на Мангейм – Людвигсхафен рассказывает один из членов бомбардировочных экипажей: «…у нас были самые тяжёлые бомбардировщики из состава Королевских ВВС. Наша операция была направлена против машиностроительных заводов и электроиндустрии, а также против фабрик, поставляющих дизельные моторы для подводных лодок. Некоторым нашим звеньям удалось преодолеть зенитный заслон и с высоты от 50 до 150 метров сбросить 2-х и 4-тонные бомбы с часовым механизмом прямо на фабричные корпуса. Наземная и воздушная защита противника была очень сильной, и мы могли видеть, как многие наши тяжёлые бомбардировщики падают на крыши домов в Мангейме – Людвигсхафене. Во время отлета мы насчитали 30 больших и множество малых пожаров»[14].

А теперь перейдем к действиям американских ВВС. В январе 1943 г. 8-я американская воздушная армия приступила в Англии к созданию собственной истребительной авиации, начало которой положили истребители Р-47 «Тандерболт», дальности полёта которых хватало только до голландского побережья.

Утром 27 января 1943 г. 55 бомбардировщиков В-17 и девять В-24 вылетели на бомбардировку порта и верфей Вильгельмсхафена. Один из штурманов так описывал этот полёт: «Около 10.30 альтиметр показал 25 000 футов. Слой облаков остался позади, далеко внизу мы увидели море – его поверхность была похожа на стекло. В 10.45 командир призвал экипаж быть особенно бдительным. Я посмотрел направо и увидел очертания германского берега и цепь островов перед ним. В 10.57 мы были точно над островами, в 11.00 хвостовой стрелок доложил о зенитках в направлении на шесть часов. Они находились на прибрежных островах. Так нас в первый раз обстреляли с германской территории. В этот момент мы повернули, пересекли остров Балтрум и направились в глубь территории Германии. Бомбардир поднял ствол своего пулемёта и дал очередь трассирующими пулями. Первые выстрелы нашего самолёта. Но, черт побери, не последние!»

Этот налёт американской авиации застал немцев врасплох. Пятьдесят три «летающие крепости» и «либерейтора» сбросили бомбы на портовые сооружение Вильгельмсхафена. Им противостояло лишь несколько истребителей «Фокке-Вульф-190». Ещё два Б-17 отбомбились над Эмденом. Потери американцев составили три машины.

4 февраля американцы произвели налёт на порт Эмден. Из-за сильного мороза инверсионный след за американскими бомбардировщиками тянулся на меньшей высоте, чем обычно. Поэтому германские истребители легко обнаружили их. Пятьдесят истребителей, в том числе восемь ночных Ме-110 встретили «летающие крепости» над северным побережьем Германии. Бой был жестоким. Немцам удалось сбить шесть американских бомбардировщиков, но и сами они потеряли восемь машин.

16 февраля американцы произвели налёт на шлюзы, ведущие к базе подводных лодок в Сен-Назере на французском побережье. При этом они потеряли восемь «летающих крепостей».

Еще через 10 дней соединение «летающих крепостей», несмотря на ожесточенное сопротивление противника, прорвалось к Вильгельмсхафену и во второй раз сбросило бомбы на порт. В этой операции было сбито семь бомбардировщиков.

Очередной важной целью в программе американской 8-й воздушной армии был завод «Рено» в пригороде Парижа. Он был разрушен британской авиацией в ночь на 4 марта 1942 г. и за девять месяцев полностью восстановлен немцами с использованием французских денег и рабочей силы. Теперь на заводе производилось ежемесячно 1500 танков и грузовиков для вермахта, что составляло 10 % общего объёма производства.

4 апреля 1943 г. в 13 ч. 50 мин. 85 бомбардировщиков В-17 прошли над Дьепом на высоте 7625 м и взяли курс на Париж, хорошо видимый в излучине Сены в 160 км южнее. В 14 ч. 00 мин. британские «спитфайры» повернули назад, так как закончился их радиус действия, и «летающие крепости» полетели дальше одни. Вражеских истребителей не было видно, поскольку они отражали три отвлекающие атаки, организованные севернее 2-й группой Бомбардировочного командования.

В 14 ч. 14 мин. «летающие крепости» были над целью и за семь минут сбросили 255 тонн бомб. Истребители люфтваффе появились, лишь когда американские бомбардировщики повернули на север в сторону побережья. Они атаковали В-17 до тех пор, пока над Руаном не встретились со «спитфайрами». Немцы успели сбить четыре бомбардировщика, но разведка показала, что завод «Рено» серьезно поврежден.

Рейды бомбардировщиков 8-й воздушной армии США становились все интенсивнее, но и потери возросли. Так, 17 апреля 115 «летающих крепостей» вылетели на бомбардировку авиационного завода «Фокке-Вульф» в Бремене. Восемь бомбардировщиков вернулись на аэродром сразу же после вылета из-за технических неполадок, а оставшиеся 107 машин прорвались к цели. Сбито было 16 бомбардировщиков – таких больших потерь американцы ещё не несли с самого начала их рейдов в Западную Европу.

После первого налёта английской авиации на Рур немецкое командование непрерывно укрепляло противовоздушную оборону этого района, в результате чего в 6-м округе противовоздушной обороны, самом небольшом из всех восьми округов, на которые была разделена территория Германии и в границах которого находился Рур, было сосредоточено не меньше 40 % общего количества тяжелой зенитной артиллерии. Число немецких ночных истребителей к лету этого года возросло с 386 самолётов, имевшихся в январе 1943 г., до 466 самолётов.

Несмотря на непрерывное усиление противовоздушной обороны Рура, английская бомбардировочная авиация не прекращала наносить удары по этому жизненно важному центру Германии.

Следующим после Эссена городом, сильно пострадавшим от воздушной бомбардировки, был Дуйсбург, на который английская бомбардировочная авиация совершила пять налётов, сбросив 5157 тонн бомб.

В Дюссельдорфе – основном торговом центре Западной Германии – были сосредоточены управления почти всех крупнейших металлургических концернов, военных заводов и заводов тяжелого машиностроения Рура и Рейнской области. В ночь на 26 мая был произведен первый, малоуспешный налёт на Дюссельдорф. Во втором налёте, произведенном в условиях хорошей погоды в ночь на 12 июня, участвовало 693 самолёта. В результате налёта сильно пострадали машиностроительные заводы и железнодорожные станции.

Из других крупных налётов, проведенных английской бомбардировочной авиацией на Рур, необходимо отметить массированный налёт в ночь на 30 мая 1943 г. на Вупперталь. В этом налёте было уничтожено около 90 % застроенной площади города, около 2450 человек убито, 118 тысяч человек остались без крова, 34 тысячи домов были приведены в непригодное для жилья состояние. Свои потери составили 33 самолёта. Кроме того, 60 самолётов получили повреждения от огня зенитной артиллерии и 6 самолётов были повреждены над целью в результате попаданий своих зажигательных бомб.

В итоге в ходе четырёхмесячной «битвы за Рур» Королевские ВВС совершили 18 506 боевых вылетов, потеряв при этом 872 бомбардировщика, ещё 2116 машин получили повреждения, в том числе и серьезные. Уничтоженные 872 ночных бомбардировщика – внушительная цифра, однако это всего лишь 4,7 % от числа всех машин, участвовавших в налётах.

Вечером 16 мая 1943 г. с аэродрома Скемптон в графстве Йоркшир вылетели 19 бомбардировщиков «ланкастер» для выполнения авантюрной задачи – стратегической точечной ночной бомбардировки дамб на плотинах в Мёне, Сорпе и Эдере. Этот налёт, апогей битвы за Рур, должны были провести вновь созданные специальные подразделения под командованием Гибсона. В операции принимали участие только опытные лётчики, самому молодому среди них было 23 года. Перед стартом пилотам было сказано, что их операция явится существенным вкладом в окончание войны.

Плотины Мёне и Сорпе регулировали около двух третей потребности в воде для Рурской области, а плотина Эдер – состояние воды для Везера и Фулды. При их разрушении на долгие месяцы остановилась бы работа промышленности и транспорта, а также подача питьевой воды в большинство промышленных районов.

Огромные многотонные бомбы крепились к переделанным «ланкастерам» и были предназначены для взрыва дамбы. Непосредственно перед их сбросом самолёты с помощью дополнительного мотора должны были перевести бомбы в состояние вращения. Бомбы, падая в воду, прыгали по воде, минуя, таким образом, заградительные торпедные сети, и, ударяясь о стену дамбы, шли на дно, где взрывались с помощью гидростатического взрывателя на установленной глубине. Это были бомбы, специально сконструированные доктором Уоллесом.

Поскольку водоподъёмные плотины находились в глубоких долинах между горами, а самолёты пикировали на них со скоростью 370 км/ч и сбрасывали свои бомбы на высоте 20 метров, им нужно было после сброса как можно скорее уйти вверх, чтобы не попасть под воздействие взрывной волны.

Командор Гибсон позже писал: «Между Хаммом и Соестом мы повернули направо, где увидели холмы Рура. Перелетев их, мы оказались сначала над озером Мёне, а затем и над самой плотиной, мощной и необъятной. Она лежала под нами, как на ладони, и напоминала с высоты полёта модель… Затем немцы открыли огонь, и это был ужасный момент. Мы находились к этому времени в нескольких сотнях метрах от дамбы, и специальный механизм на борту самолёта, благодаря которому бомба должна вращаться, уже начал работать. Мой самолёт казался мне таким крошечным в сравнении с огромной дамбой. Я чувствовал запах сгоревшего пороха и видел пролетающие мимо осветительные ракеты, а затем крик: “Сбросить бомбы!!!”

Пока мы ещё кружили над озером, нам были видны вздыбившиеся вверх огромные фонтаны воды. Вначале показалось, что это взорвалась плотина. Затем над деревьями прошумела ещё одна машина. Когда самолёт был примерно в 100 метрах от плотины, кто-то крикнул: “Боже! В него попали!” Я ещё видел, как падала бомба, а неподалеку от электростанции рухнула наша машина. Затем я приказал следующему экипажу начать бомбардировку… Опять произошел этот невероятный взрыв, который возмутил всю поверхность озера. Если теория конструктора бомбы Уоллеса верна, то плотина должна была уже прорваться. Но она прорвалась только после шестого взрыва.

Я летел над дамбой и не верил своим глазам. В ней был пролом, шириной около 100 метров, через который устремились огромные массы воды. Зенитки уже не стреляли. Все было тихо, был слышен только шум падающей воды. Мы же полетели дальше, к плотине Эдер. Её стену было трудно увидеть, так как в долине уже сгустился туман. И хотя дамба была незащищена, нам с большим трудом, после потери одной машины, удалось разрушить её»[15].

Огромный обрушившийся вал воды сметал на своем пути как отдельные хозяйственные постройки, так и целые селения, были смыты железнодорожное полотно, барачный лагерь украинских работниц, загоны для домашнего скота. Отдельные части городков были затоплены, около 1200 человек утонуло. Беспорядка добавили практически не сработавшая противовоздушная оборона и отсутствие системы предупреждения на случай нападения.

Но результат этой бомбардировки оказался весьма незначительным. Самую важную дамбу – Скорпи – разрушить не удалось. Две других плотины – Эннепе и Листер – вообще не были атакованы. И хотя плотины Мёне и Эдер получили значительные повреждения, немцы их восстановили уже через два месяца. Их разрушение практически не отразилось на работе промышленности в Рурской области.

Из 19 вылетевших на эту операцию «ланкастеров» восемь были сбиты. Из-за высоких потерь, достигших 42 %, это элитное подразделение долгое время в полёты не выпускали.

В ночь на 23 июня 1943 г. 499 британских бомбардировщиков атаковали Мюльхайм-Рур и Оберхаузен, сбросив 1643 тонны бомб, чем нанесли этим городам огромный ущерб. Англичане при этом потеряли 35 самолётов. В ночь на 25 июня 554 британских бомбардировщика атаковали Вупперталь-Эльберфельд, сбросив 1663 тонны бомб, которые почти полностью разрушили город. При этом было сбито 34 машины.

Спустя четыре дня 540 самолётов совершили налёт на Кёльн, сбросив на город 1614 тонн бомб. Этим налётом закончилась четырёхмесячная битва за Рур. При 18 506 самолёто-вылетах этой битвы англичане потеряли 872 самолёта (4,7 %) и 2126 машин было повреждено. Нанесенный британскими бомбардировщиками ущерб был огромен. Центральные районы городов Бохум, Дортмунд, Дуйсбург, Эссен, Кёльн, Вупперталь были полностью разрушены и выгорели. Но попавшие под бомбежку предприятия хоть и пострадали, но продолжали работать.

В июне 1943 г. ежемесячное производство немецких истребителей впервые с начала войны превысило 1000 штук.

25 июля 1943 г. штаб-квартира 8-й американской воздушной армии в Лондоне сообщила: «Вчера в течение дня крупные подразделения тяжёлых бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии проводили бомбардировки промышленных объектов в Норвегии. “Летающие крепости” успешно бомбардировали алюминиевые заводы в Тронхейме. Противовоздушная оборона была относительно слабой. Один бомбардировщик В-17 был поврежден. Это была первая операция американских бомбардировщиков против целей в Норвегии».

25 июля 1943 г. пришло следующее сообщение из Стокгольма из шведского штаба армии: «Четырехмоторный В-24 “Либерейтор” совершил вчера во второй половине дня в Вермланде (Западная Швеция), около 20 километров от норвежской границы, аварийную посадку».

В июне и в первые недели июля 1943 г. английская бомбардировочная авиация, за исключением налёта на Турин, проведенного в ночь на 13 июля, действовала по целям, расположенным на небольшом удалении от своих аэродромов. За этот период было совершено три налёта на Кёльн и по одному налёту на Ахен и на завод «Пежо» в Монбельяре. В Кёльне был разрушен завод фирмы «Гумбольдт Дейтц», выпускавший аккумуляторы для подводных лодок.

В июле 1943 г. в Центральной Европе наблюдалась необычайно высокая суточная температура. Британский историк Дэвид Ирвинг писал о погоде в Гамбурге: «Влажность воздуха в первые 29 дней июля составляла только 78 процентов, с самым низким показателем в 30 процентов, зафиксированным 27 июля, то есть, и это очень важно, в ту самую ночь, когда возник огненный смерч. На протяжении первой половины месяца город пекся в тепловой волне: в полдень температура не опускалась ниже 31,6 градуса. Между 15 и 25 июля средняя температура снизилась до 25, а затем постепенно снова поднялась до 28,8 – 26-го числа и 31,6 градуса 27 июля и на следующий день. Воздух был горячим, сухим и неподвижным»[16].

Этим воспользовались англичане, которые в ночь на 25 июля начали операцию под кодовым названием «Гоморра». Британские метеослужбы предсказали ясную погоду и хорошую видимость. Целью операции был Гамбург и его порт.

Для проведения первого налёта, который главным образом был нацелен на районы города Бармбек, Хоелуфт, Аймсбюттель, Алтона и сам порт, вылетел 791 бомбардировщик (347 «ланкастеров», 246 «галифаксов», 125 «стерлингов» и 73 двухмоторных «веллингтона»). До цели добрался 741 самолёт. Жители Гамбурга, ранним утром разбуженные воем сирен, ещё не предполагали, какая их ждет катастрофа.

Экипажи бомбардировщиков разбрасывали при подлете к городу свободно перевязанные полоски из алюминиевой фольги, по 2000 штук (0,65 кг) в связке каждую минуту. Каждую связку немецкий радар в течение 15 минут воспринимал и показывал на своем экране как один самолёт. Таким образом, операторы видели, что на них надвигается огромный воздушный флот численностью в 11 тысяч машин! Прожекторы и зенитные установки, управляемые радарами, были настолько парализованы этими разбросанными в воздухе связками фольги, что не могли сделать ни одного прицельного выстрела. А «Вюрцбург» не мог навести отдельные ночные истребители на цель. И это ещё не всё. Отказывались работать и бортовые радары ночных истребителей «Лихтенштейн ВС». Таким образом, потери британских самолётов во время этого налёта составили только 12 бомбардировщиков, то есть 1,5 %. Из них девять бомбардировщиков были сбиты ночными истребителями, а три – зенитной артиллерией, которая выпустила в тот день 50 тысяч снарядов.

Налёт длился 2,5 часа, за это время было сброшено 2300 тонн бомб, в результате чего все здания города, расположенные на площади в 87 гектаров, были объяты пламенем.

Днем 26 июля над Гамбургом появились 122 «летающие крепости» с целью помешать проведению спасательных работ в городе. Весь город был окутан огромным облаком из гари и пыли, через которое не могло пробиться солнце.

В ночь на 28 июля 739 британских самолётов вновь сбросили на Гамбург 2312 тонн бомб. Этот второй английский налёт был самым тяжёлым. Пожар охватил 16 тысяч зданий. Один из пилотов, возвратившись с задания, сказал: «Облака над городом были похожи на комок ваты, пропитанный кровью».

Из тысяч отдельных пожаров в короткое время возникло целое море огня. Воздух, раскаленный до 1200 градусов, устремился вверх и, перемешавшись с прохладным воздухом, дал в итоге огненный ураган, который чувствовался на высоте 6000 метров. Возникший сильный ветер достигал скорости 120 км/ч, валил крепкие взрослые деревья, а молодые гнул, как прутья, к земле. Таким образом, из 100 тысяч деревьев в этот день в Гамбурге погибли 70 тысяч.

В ночь на 30 июля 726 английских бомбардировщиков сбросили на Гамбург ещё 2277 тонн бомб, потеряв при этом 28 самолётов.

Атаки на Гамбург[17]

«Материальный ущерб и потери среди населения оказались небывалыми, по сравнению с теми, что прежде понесли города Западной Германии, хотя и прежде эти цифры были очень значительными. На долю городских пожаров пришлось от 60 до 98 % разрушений.

Площади пожаров в Гамбурге (24–30 июля 1943 г.)

Общее впечатление о постигшей Гамбург катастрофе можно составить исходя из следующих цифр: половина жилых зданий города была разрушена (из них 80 % – в результате пожаров), а оставшиеся получили повреждения различной степени. Четыре большие судостроительные верфи, а также доки были серьезно повреждены. Работа всех городских служб, включая транспорт, оказалась парализованной. В течение первых 48 часов налётов количество потерявших жилье и ставших беженцами жителей города составило 900 тысяч человек. Было полностью разрушено 277 330 жилых домов, что составляло 49,2 % их общего количества. Получили серьезные повреждения 23 005 домов (4,1 %), средние повреждения – 38 970 домов (6,9 %), лёгкие повреждения – 109 471 дом (19,3 %). Остались неповрежденными 114 757 жилых зданий, или 20,5 % от общего их числа.

Для того чтобы понять, что означают эти цифры, следует сравнить их с данными об ущербе от авиационных ударов в других странах. По информации, опубликованной в 1949 г. британским Министерством здравоохранения, в 16 английских городах, в том числе и в Лондоне, в результате налётов авиации люфтваффе во время войны было полностью разрушено 200 тысяч жилых зданий, или 1,6 % от их общего количества.

Помимо разрушения жилых кварталов Гамбурга в городе были уничтожены и получили повреждения 580 зданий промышленных предприятий, 2632 торговых помещения, 379 административных зданий, 76 зданий городских служб, 80 зданий военных объектов, 24 больницы, 277 школ, 58 церквей, 77 различных культурных учреждений, 83 здания банков и страховых компаний, 69 зданий почты и железнодорожных станций, 12 мостов. В гавани были потоплены суда общим тоннажем 180 тысяч тонн, в основном это были баржи. Правда, большую часть потопленных судов позже удалось вернуть в строй. Общее количество образовавшегося в результате бомбежек строительного мусора оценивается в 40 миллионов тонн. Как и в других немецких городах, подвергшихся ударам авиации западных союзников, особенно сильно пострадали плотно застроенные центральные районы Гамбурга. Окраины города пострадали меньше и не являли собой картину таких же сплошных разрушений, исказивших вид города до неузнаваемости»[18].

Количество погибших в результате авианалётов на Гамбург[19]

«Результат ночной бомбардировки 24–25 июля 1943 г. превзошел самые смелые прогнозы. Лишь 12 из 791 участвовавшего в налёте британского бомбардировщика не вернулись на свои аэродромы. Едва ли Королевские ВВС прежде могли похвастаться столь низкими потерями.

А для Гамбурга началась неделя кошмара, самая ужасная за всю 750-летнюю историю этого города.

Операция “Гоморра” – так окрестили союзники акцию возмездия, целью которой было разрушение Гамбурга, – одним упомянутым авианалётом не ограничивалась. 25 и 26 июля состоялись ещё два, но уже дневных налёта американцев, объектом которых стали порт и верфи. В этой акции участвовали 235 “летающих крепостей”. После трёхсуточной паузы, в ночь на 28 июля 722 бомбардировщика Королевских ВВС продолжили выполнение своей задачи по превращению в руины ганзейского города. В ночь на 30 июля, в небе над Гамбургом снова 699 бомбардировщиков. И эта ясная летняя ночь существенно облегчила им работу. Лишь после четвёртого по счету завершающего удара в ночь на 3 августа Гамбург скрылся под пеленой плотной облачности. Тогда из 740 бомбардировщиков едва ли половина сумела кое-как отбомбиться, ориентируясь на едва различимые сигнальные ракеты своих “следопытов”.

Никогда прежде Харрис не бросал более 3000 бомбардировщиков за четыре ночи на один-единственный город.

Ночные истребители NJG 3 от первого шока опомнились довольно быстро. Несмотря на постановку помех и последовавший в связи с этим сбой работы радарных станций, пилотам не составило труда отыскать армады уходивших на свои аэродромы бомбардировщиков и без наведения с земли. Снова растет число сбитых самолётов противника – Харрису это обходится в 89 машин, а ещё 174 изрешеченным пулями бомбардировщикам удается уйти.

В общей сложности, успевшему за короткое время в полной мере испытать весь ужас воздушной войны городу достался “подарок” в виде 9000 тонн бомб. Сначала Гамбург охватил невиданный по интенсивности пожар, настоящая огненная буря – о том, чтобы хоть частично локализовать её, не могло идти и речи. Налёт унес жизни 30 482 человек, уничтожил 277 330 зданий – половина города превратилась в развалины»[20].

Для Королевских ВВС Гамбург стал моделью, на которой были опробованы налёты на другие города рейха. Маршал авиации Харрис говорил по этому поводу: «Мощность налётов и их последствия превзошли все наши ожидания». «Голубую книгу» – альбом в кожаном переплете со снимками с воздуха о разрушениях в Гамбурге – Харрис преподнес королю Англии и премьеру Черчиллю. Ещё один экземпляр был отправлен Сталину.

13 августа 61 тяжёлый бомбардировщик 9-й воздушной армии США, стартовавший в Северной Африке, атаковал авиационные заводы «Мессершмитт» в венском Нойштадте. Среди населения был 181 убитый и 850 раненых.

17 августа 1943 г., в годовщину своей первой операции в Европе, самолёты 8-й американской воздушной армии совершили свой «юбилейный вылет», целями которого были города Швайнфурт и Регенсбург. Эта первая стратегическая операция под названием «Двойной удар» («Double Strike») была прежде всего направлена против шарикоподшипниковой промышленности в Швайнфурте. Но при её проведении была сделана главная ошибка: вместо того чтобы при атаке сконцентрироваться на одном объекте, 146 из 376 стартовавших «летающих крепостей» решили одновременно атаковать завод по сборке «мессершмиттов» в Регенсбурге и распылили тем самым свои силы.

Эта операция стала не только самым большим дневным налётом 8-й воздушной армии с начала войны, но и первым «челночным налётом». Самолёты, бомбившие Регенсбург, были оснащены дополнительными топливными баками и после выполнения работы летели не в Англию, а через Италию в Северную Африку. Охраняющие их истребители из-за ограничения дальности полёта сворачивали над Аахеном, и тогда немецкие истребители вступали в бой. Так, на территории от Бельгии и Люксембурга вниз к Рейнско-Майнской области разгорелась одна из крупнейших воздушных битв в Западной Европе. Определенную защиту в бою американским бомбардировщикам обеспечивало новое построение в полёте. 18 машин каждой бомбардировочной группы летели в плотно эшелонированном боевом блоке и имели, таким образом, взаимное прикрытие.

Немецкие истребители быстро сообразили: чтобы самим не попасть под огонь пулемётов «летающих крепостей», лучше атаковать их не сверху, наискось, и не снизу, а спереди. Они некоторое время летели с бомбардировщиками параллельным курсом, затем обгоняли их и отрывались примерно на 8000 метров. После этого истребители разворачивались и атаковали противника с фронта. На расстоянии примерно 600 метров истребители открывали огонь, который можно было вести секунды две, после чего резко уходили вверх, перелетали бомбардировщики, возвращались, и охота начиналась снова.

При отражении налёта истребители FW-190 и Ме-110 применяли неуправляемые снаряды (ракеты) «воздух – воздух». Эти ракеты были созданы для пятиствольного 21-см миномёта Nb.W.42 на колёсном лафете. От этого миномёта были взяты и пусковые трубы, которые лётчики называли «печными трубами» или «разрушителями строя», имея ввиду строй вражеских бомбардировщиков.

12 августа «либерейторы» 9-й американской воздушной армии, базировавшейся в Северной Африке, впервые совершили налёт на Германию. 61 бомбардировщик В-24 атаковал заводы «Мессершмитт» в Винере-Нойштадте.

Интересна оценка американского командования потерь истребителей ПВО Германии. С января по октябрь 1943 г. якобы было сбито 3320 германских истребителей, потери американцев – 727 бомбардировщиков В-17 и В-24. Если бы это было правдой, самолёты союзников не встретили бы над городами Германии ни одного истребителя противника. Увы, всё было иначе.

В начале 1943 г. после многомесячного перерыва командование Королевских ВВС решило вернуться к бомбардировкам столицы Германии. И уже в ночь на 17 января 1943 г. 201 британский бомбардировщик совершил налёт на Берлин. В ходе этого налёта был сбит один «ланкастер». На следующую ночь столицу рейха бомбили 170 «ланкастеров» и 17 «галифаксов», сбито 19 бомбардировщиков.

1—2 марта 1943 г. Королевские ВВС нанесли два последовательных удара, в которых впервые применялись в основном зажигательные бомбы в сочетании с 1800-килограммовыми «разрушителями строений» большой разрушительной силы, почти полностью состоявшими из фугасного взрывчатого вещества. Основными целями были район Вильмерсдорф и центр города. Во время налёта были разрушены Хедвигскирхе и ещё четыре церкви. Британские бомбардировщики потеряли 4,6 % от участвовавших в рейде машин.

27—29 марта 1943 г. Королевские ВВС совершили ещё два мощных налёта. Цели определить не удалось. Появились первые жертвы среди животных Берлинского зоопарка. Было разрушено здание штаба разведки ВВС в столичном пригороде Тельтов.

Общее количество погибших жителей Берлина во всех налётах за тот период составило 1700 человек. 700 из них были убиты во время рейдов в марте 1943 г.

В ночь с 23 на 24 августа на бомбардировку Берлина вылетели 727 четырёхмоторных бомбардировщиков («ланкастеры», «галифаксы» и «стирлинги») в сопровождении семнадцати наводчиков-маркировщиков «москито». 625 машин долетели до Берлина и сбросили на него 1765 тонн бомб, в результате чего без крова остались примерно 35 тысяч человек.

К Берлину со всех сторон устремились авиагруппы ночных истребителей. Когда бомбардировщики Королевских ВВС оказались над Шпрее и начали сбрасывать свои первые осветительные ракеты, над огромным городом, опоясанным кольцом прожекторов диаметром как минимум 80 км, ночь превратилась в день. Под грохот зенитных батарей, которые вели огонь только до высоты 4500 метров, в воздухе началась битва, стоившая англичанам 56 четырёхмоторных бомбардировщиков.

В ночь на 1 сентября англичане провели очередной большой налёт на Берлин, в котором принимали участие девять наводчиков-маркировщиков «москито» и 622 бомбардировщика, из которых только 512 добрались до цели и сбросили 1359 тонн фугасных и зажигательных бомб. Но из-за ошибочной маркировки целей большая часть бомб упала в 20 км от Берлина. В этой операции 47 британских самолётов было сбито.

Во время этого налёта создатель тактики «диких свиней» майор Херманн позаботился о том, чтобы его самолёты получили наилучший обзор. Впервые немецкие истребители летели выше английских бомбардировщиков и сбрасывали на них лёгкие бомбы на парашютах. А ночные немецкие истребители сумели обратить себе на пользу маркировку курса для английских бомбардировщиков, проведенную наводчиками «москито».

Поскольку теперь англичане перешли к бомбометанию из-за облаков, они стали недосягаемы для лучей прожекторов. Но все же прожектористы продолжали направлять яркие лучи на облака, подсвечивая их, им помогало и отражавшееся на них багровое зарево горящего города. На этом призрачном фоне черные силуэты британских бомбардировщиков представляли собой удобную цель для немецких истребителей.

Майор Херманн пошел дальше. Он предложил снять ночную светомаскировку с городов, чтобы его истребителям лучше было атаковать бомбардировщики, которые всё равно ориентировались не визуально, а с помощью точного наведения своих радаров. Но министр пропаганды и гауляйтер Берлина Геббельс был решительно против этого предложения.

Как утверждает Ганс Румпф, эти «авиационные удары сыграли на руку Геббельсу, поскольку, как гауляйтер Берлина, он хотел добиться добровольной эвакуации из города той части жителей, которая не работала на войну. В первую очередь это касалось женщин, детей и стариков. Город теперь находился под постоянной угрозой новых ударов, и его необходимо было, по возможности, очистить от “лишнего” населения.

Началась энергичная пропагандистская кампания. Видных жителей города пригласили подать пример согражданам. В течение трёх месяцев город покинуло до миллиона жителей. Среди прочих принятых мер были закрыты школы. Здесь следует остановиться на одном интересном и немаловажном факте: эвакуация населения Берлина и других крупных городов не была поручена организации гражданской обороны, представлявшей собой довольно медлительную и громоздкую структуру. Этим занялась непосредственно национал-социалистическая партия. Но хотя общественное мнение понимало и одобряло политику избавления города от “лишних ртов”, что считалось нормальным стремлением облегчить бремя городской администрации, секретный план эвакуации правительственных учреждений и других официальных структур, к выполнению которого приступили в августе, вызвал у населения тревогу и озабоченность»[21].

Во второй половине ноября и в декабре 1943 г. на Берлин было совершено восемь массированных налётов британских бомбардировщиков. Маршал авиации Харрис, возглавлявший Бомбардировочное командование, стремился «камня на камне от Берлина не оставить». «Это будет стоить нам 400 или 500 бомбардировщиков, а Германии – поражения в этой войне», – говорил он.

Харрис всерьез верил в возможность добиться таким образом к 1 апреля 1944 г. немецкой капитуляции[22].

В ночь на 19 ноября 1943 г. был совершен новый массированный налёт на Берлин. Из 444 стартовавших самолётов до цели дошли 402 машины. Одновременно 325 бомбардировщиков проводили сильный налёт на Людвигсхафен. Впервые англичане провели одновременно два больших налёта на разные города. В это же время тринадцать «ланкастеров» бомбардировали зенитные батареи вдоль побережья Северного моря, а 28 скоростных бомбардировщиков «москито» – зенитные батареи в районе Берлина. Бомбардировщики сопровождались дальними истребителями «москито», которые вступили в бой с немецкими ночными истребителями, стартовавшими и садившимися в Марк-Бранденбурге.

Световые маркировочные бомбы из-за плотной облачности не давали ожидаемых результатов, так что англичане сбрасывали бомбы «вслепую». В эту ночь на Берлин было сброшено около 1600 тонн бомб, и на вторую цель – Мангейм – 853 тонны. Англичане потеряли в небе над Берлином и Людвигсхафеном 34 самолёта.

В результате ноябрьских рейдов Королевских ВВС в Берлине погибло 2966 человек. Было полностью разрушено 68 252 здания, ещё 5837 получили значительные повреждения, а 6533 – повреждения средней тяжести. Осталось без крова 400 тысяч жителей. Городские власти продолжали принимать меры для недопущения возвращения в город эвакуированных жителей, поэтому школы продолжали оставаться закрытыми.

Очередной массированный налёт английской авиации на Берлин был проведен в ночь на 3 декабря 1943 г. Из 650 самолётов, выделенных для налёта, в воздух поднялись только 458, остальные не смогли взлететь из-за тумана. Бомбардировщики находились над целью 44 минуты вместо намеченных по плану 20 минут.

В ночь на 30 декабря на Берлин стартовали 712 британских бомбардировщиков, 656 из них достигли города и сбросили 2315 тонн бомб. 20 самолётов были сбиты.

Таким образом, во время воздушной битвы за Берлин с 18 ноября по 31 декабря 1943 г. на столицу рейха было сброшено 14 тысяч тонн бомб.

При налётах на Берлин союзная авиация в 1943 г. обычно двигалась по маршруту: Изельзее – Оснабрюк – Ганновер – Брауншвейг – район Бранденбурга. С 1944 г. начал довольно часто использоваться и северный маршрут: Северное море – Голштиния – вдоль реки Эльбы – район Ратенов – Нойруппин. Эти два маршрута являлись основными маршрутами для налётов на Берлин.

Иногда, очень редко, английская авиация избирала ещё один маршрут: устье реки Шельды – Люттих – Кёльн – Франкфурт-на-Майне – Вюрцбург – Айзенах – Дессау – Берлин.

При любом из этих маршрутов союзники применяли маневрирование, возможно дольше скрывая главный объект нападения.

С осени 1943 г. одним из основных отличий тактики союзной авиации при налётах на крупные объекты и, в частности, на Берлин, стало стремление совершать налёты в условиях плохой погоды (большая или сплошная облачность, дождь) и производить бомбардировку из-за облаков, в дневное и ночное время. С того времени только очень немногие налёты проводились при хорошей видимости.

По немецким официальным данным, в период с 23 августа по 5 декабря 1943 г. за 33 массированных налёта союзной авиации было сброшено всего 53 тысячи фугасных бомб и воздушных мин и около 4700 тысяч зажигательных бомб. Из этого количества лишь 13 тысяч фугасных и 175 тысяч зажигательных бомб упали на предполье, вне границ Большого Берлина и примыкающих к нему промышленных городов – Ораниенбурга, Эркнера и других. Таким образом, сами немцы признали, что 75,5 % фугасных и более 96 % зажигательных бомб союзников упали в границах Большого Берлина.

В начале 1944 г. Королевские ВВС совершили первый массированный налёт на Берлин в ночь на 3 января. Вот его описание по германским данным: «Погода в Берлине: весь район покрыт сплошной облачностью с двумя слоями облаков: нижняя граница одного слоя на высоте 400 м, верхняя граница на высоте 1000 м; у второго слоя соответственно 1500 м и 3000 м. Мелкий дождь. Сильный западный ветер.

Налёт английских ВВС на столицу Германии происходил следующим образом:

В 01.06 соединения бомбардировщиков общей численностью до 300 самолётов четырьмя волнами пересекли Изельзее и вторглись в Германию, идя восточным курсом. Бомбардировщики пересекли линии Гроннинген – Эншеде, Ольденбург – Оснабрюк, Золтау – Ганновер и перелетели р. Эльбу широким фронтом (до 160 км) на участке Перлеберг – Дессау. Здесь они развернулись для нападения на Берлин. Более слабые силы правого фланга через Магдебург и Потсдам в 02.33 врываются в зону зенитного огня северо-восточным курсом. Другие соединения движутся от Хавельберга через район Наусен юго-восточным курсом и в 02.36 достигают северо-западной окраины Берлина у Хеннигсдорф и Шпандау. Основная масса английских бомбардировщиков (левый фланг) пролетает сначала в район Витшток – Нойштерлиц, затем резко поворачивает на юг и, начиная с 02.40, вливается непрерывным потоком в город через Райникендорф – Панков. После легкого изменения курса основные силы бомбардировщиков проходят над центром города в юго-западном направлении. За время с 02.38 до 03.10 в районе боя отмечено более 200 самолётов.

Высота полёта для основной массы самолётов 5500–6500 м, для отдельных машин до 3700 м и выше 7000 м. Скорость полёта 100–140 м/с.

Двухсекторный налёт, проведенный с юго-запада и с северо-северо-запада, главным направлением удара имел промышленные районы, расположенные на севере, юге и юго-востоке Берлина. Налёт обеспечивался действиями самолётов-лидеров, применением осветительных средств и сбрасыванием алюминиевой фольги (помехи работы радиолокаторов). Установлено сбрасывание многочисленных красных, зеленых и белых каскадов. На северо-востоке наблюдались красные и зеленые знаки на земле. Помехи радиолокаторам достигали средней силы. При налёте было сброшено: 73 воздушных мины, 571 фугасная бомба, 2500 жидкостных зажигательных бомб и до 28 000 стержневых зажигательных бомб»[23].

В ночь на 21 января 1944 г. 697 английских бомбардировщиков бомбили Берлин и Киль и сбросили 2300 тонн бомб. При этом было сбито 35 машин. Следующей ночью Королевские ВВС совершили налёт на Магдебург, который стал самым сильным налётом с начала войны. 585 самолётов сбросили на него 2025 тонн бомб, потеряв при этом 55 своих машин.

В ночь на 28 января 482 английских бомбардировщика вылетели на очередную бомбардировку Берлина. Погода в этот раз была такой плохой, что на хорошую атаку англичане и не надеялись. В эту ночь из-за погодных условий в воздухе столкнулись и разбились несколько «ланкастеров». Была сброшена 1761 тонна бомб, потери составили 33 самолёта.

Мощный налёт Королевских ВВС на Берлин был проведен в ночь на 16 февраля. В нем участвовал 891 самолёт. Дошли до цели 806 самолётов, которые сбросили на город, закрытый толстым слоем облачности, 2642 тонны бомб. Британские потери составили 42 самолёта. Точка прицеливания над облаками обозначалась красными и зелеными светящими парашютными авиабомбами. Обозначение точки прицеливания на земле осуществлялось при помощи маркировочных (целеуказательных) авиабомб зеленого цвета, имевших условное название «карпет», которые периодически, в течение всего налёта, сбрасывались экипажами специально выделенных для этой цели небольших групп бомбардировщиков «ланкастер» и «галифакс». Налёт осуществлялся пятью эшелонами, каждый из которых имел в среднем по 140 самолётов. Во время налёта непрерывно сбрасывались дипольные отражатели «уиндоу», для подавления радиолокационных станций противника. Налёт продолжался 39 минут и отличался высокой точностью бомбометания.

Наибольшие повреждения получил завод электротехнической аппаратуры «Сименс-Гальске». Кроме того, получили повреждения ещё 142 промышленных предприятия, электростанция, два газовых завода, широковещательная станция и пять трамвайных депо. Немецкие ночные истребители пытались перехватить бомбардировщики преимущественно на путях подхода к цели или ухода от нее, и все же во время этого налёта над самим Берлином произошло 14 воздушных боев. Этот налёт, отличавшийся от других только большим количеством участвовавших в нем самолётов, являлся типичным для всех 16 массированных налётов на Берлин. Бомбардировочное командование потеряло в этих налётах 492 самолёта, что составляет 5,4 % от общего количества самолёто-вылетов на Берлин.

Днём 3 марта 1944 г. же в небе над столицей рейха появился, впервые за войну, американский разведывательный самолёт «лайтнинг».

Утром 6 марта «летающие крепости» впервые совершили налёт на Берлин. Вечером того же дня штаб-квартира 8-й воздушной армии США в Лондоне сообщала: «Сильные соединения тяжёлых американских бомбардировщиков, эскортируемые большим числом истребителей дальнего радиуса действия, предприняли сегодня в первой половине дня концентрированный налёт на цели в Берлине.

Несмотря на то, что бомбы были сброшены сквозь облака, можно было наблюдать разрушения в намеченных целях.

На всём пути своего маршрута наши соединения подвергались атакам вражеских бомбардировщиков, но наши машины сопровождения успешно их отбивали и уничтожили, при собственных потерях в 11 машин, 83 немецких истребителя. Казалось, что люфтваффе подтянуло свои истребительные соединения с других военных театров. Некоторые экипажи считали, что только над Берлином действовало от 800 до 900 немецких истребителей, которые дрались с большим ожесточением.

Заградительный зенитный огонь был вначале очень плотный, затем стал постепенно слабеть и в конце концов стих. Данные о результатах воздушных боев ещё полностью не обработаны, но уже можно сказать, что сбито от 160 до 170 немецких истребителей».

Один из пилотов, участвовавший в этом налёте, сообщил: «Над континентом начались воздушные бои, подобных которым ещё не было. Сотни немецких истребителей пытались остановить прорыв наших бомбардировщиков к Берлину. Очевидно, мы дрались против элиты немецких истребителей, они демонстрировали ярко выраженную отвагу и цепкость. Наше соединение в течение 5 часов вело бой, но противник так и не смог остановить наш налёт на немецкую столицу. У нас был строгий приказ – провести точечную бомбардировку, и наши фотографии подтвердили, что задачу мы выполнили полностью. Мы можем сейчас сказать, что особенно пострадали те части города, которые избежали ночного налёта Королевских ВВС. Одно из соединений четырёхмоторных бомбардировщиков попало в оборонительный зенитный пояс шириной 3 километра и глубиной 300 метров, и мы видели, как пять “летающих крепостей” рухнули в горящее море берлинских домов».

Понятно, что 160–170 сбитых немецких истребителей можно отнести к специфическому юмору американских пилотов.

Любопытно сообщение от 6 марта 1944 г. из шведского штаба армии: «Сегодня днём две “летающие крепости” перелетели юг шведского побережья. Шведские истребители и наземная оборона принудили их к посадке. В скором времени над шведской территорией появился третий американский бомбардировщик. Он подавал сигналы бедствия и пошел на вынужденную посадку. Три бомбардировщика оказались почти не поврежденными. Три экипажа, общим числом 30 человек, были интернированы».

9 марта 1944 г. агентство «Рейтер» передало из Лондона: «Воздушный флот США провел вчера самый сильный на сегодняшний день дневной воздушный налёт на Германию. Как было заявлено в компетентных источниках, для выполнения задания, бомбардировки Берлина, стартовало около 3000 самолётов, среди них 1000 бомбардировщиков дальнего радиуса действия. Одной из главных целей операции был шарикоподшипниковый завод в Эркнере на восточной окраине города.

Во время этой операции бомбардировщики “Фортресс” и “либерейтор” сбросили на немецкую столицу более 10 000 фугасных бомб и 350 000 зажигательных бомб. 1000 сопровождающих истребителей, принадлежащих американским, британским и другим ВВС союзников, сбили 83 немецких истребителя, потеряв при этом 16 своих машин. 38 четырёхмоторных бомбардировщиков не вернулись с этой самой крупной на сегодняшний день дневной операции ВВС США против одной цели. Бомбардировщики США и сопровождающие их истребители натолкнулись на сильное сопротивление как зенитных батарей, так и люфтваффе. В бою были задействованы самые различные типы самолётов, вплоть до учебных. В противоположность предыдущим налётам, разгорелось ожесточенное воздушное сражение, сначала перед Берлином, а потом и над городом. Над Ганновером немецкие истребители попытались атаковать американские бомбардировщики, что им, однако, не удалось. После того как стало ясно, что налёт на Берлин все же состоялся, в небо поднялись многочисленные немецкие истребительные эскадрильи, которые дрались с большой ожесточенностью.

О масштабе проведенной операции свидетельствует то, что с обеих сторон в ней принимали участие в общей сложности 600 000 человек. 13 000 лётчиков бились над Берлином, и только в одной Англии 50 000 человек наземного персонала готовили машины к старту. Люфтваффе бросили в бой около 15 000 человек. Около полумиллиона женщин и мужчин были в Берлине на вспомогательных работах на зенитных батареях во время налёта».

24 марта произошел новый ночной налёт британской авиации. Привожу германскую версию: «Погода в районе Берлина: сильно изменчивая облачность от 3/10 до 10/10 с нижней границей облаков около 1000 м, верхней границей до 2500 м; частично разорванные, набухшие облака; северный ветер. С 20.53 начинается налёт сильных соединений английских бомбардировщиков двумя волнами широким фронтом из средней части Северного моря через Северно-Фризские острова и Шлезвиг до района Киля, которого они достигают в 21.18. Отсюда, расширив фронт, бомбардировщики поворачивают на юго-восток и пролетают через всю Макленбургскую область. В то время как правый фланг, придерживаясь течения Эльбы, взял курс на Берлин, левый фланг через линию Варен – Нойбранденбург повернул на восток, а затем после повторного изменения курса в южном направлении через Пренцлау – Эберсвальде вторгся в столицу Германии.

Отдельные передовые самолёты с северо-западного направления соприкоснулись с зоной зенитного огня уже в 22.06. Головные же соединения волн бомбардировщиков достигли зоны огня зенитной артиллерии около 22.20 в районе Ораниенбург – Бернау и около 22.36 – на линии Кремен – Бернау.

С 22.22 до 22.34 произошел налёт первой волны бомбардировщиков широким потоком в направлении с севера на юг. От 22.36 до 22.50 – налёт второй волны по тому же направлению. За ними до 22.54 следовали отдельные самолёты. Обратные полёты начинаются с 22.23 сначала в направлении на юго-запад с дальнейшим поворотом на запад очень широким фронтом. За время с 22.06 до 22.55 в районе Берлина было 500 самолётов неопознанного образца. Высота полёта между 5500 и 6500 м; для отдельных самолётов высоты меньше. Скорость полёта 350–400 км/час.

Налёт отличался сильным применением осветительных средств. Отмечены были знакомые уже типы осветительных средств: красные и зеленые каскады; парашютные осветительные бомбы оранжевого цвета; красные светящиеся шары, из которых непрерывно выделялись зелено-жёлтые звезды. Кроме них наблюдались многочисленные средства новых разнообразных типов. Так, можно было наблюдать зеленые каскады, светящиеся стержни которых широкой косой полосой падали на землю. Сбрасывались жёлтые ракеты, которые превращались в красные шары, а затем распадались на многочисленные зеленые звезды.

Перед началом и в самом начале налёта наблюдались слабые помехи радиолокаторам при помощи передатчика. Пассивные помехи прогрессивно возрастали, особенно в направлении главного удара.

Центр тяжести налёта был направлен на районы Виттенау, Панков, Лихтенберг, центр города, Шёнеберг, Нойкельн. Сброшено 120 воздушных мин, более 1400 фугасных бомб, 46 500 жидкостных и фосфорных зажигательных бомб, более 400 000 стержневых зажигательных бомб»[24].

Таковы описания двух ночных налётов, данные в отчётах 1-й зенитно-артиллерийской дивизии. Анализ этих описаний, а также отчёты немцев о других ночных массированных налётах Королевских ВВС на Берлин (всего 19 отчётов) показывают, что англичане в ходе войны значительно усовершенствовали тактику налётов. Если в 1943 г. бомбардировщики двигались к цели обычно узкой полосой (15–20 км), то в 1944 г. и до конца войны они применяли полёт весьма широким фронтом (160–250 км), суживая фронт до 7—10 км при прохождении над целью.

Бомбардировочный удар наносился обычно с одного, реже с двух направлений. Нападение небольшими волнами в 5—10 машин через короткие интервалы, которое было характерным для ночных налётов в 1942 г. и в начале 1943 г., сменилось сплошными потоками бомбардировщиков. «Волны» теперь уже насчитывали 250–350 самолётов каждая.

Сосредоточенность ударов во времени была достигнута исключительно высокая: так, 24 марта 1944 г. прохождение первой волны через Берлин длилось всего 12 минут, налёт второй волны – 14 минут. Плотность самолётов над целью в этом налёте достигла 25 самолётов в минуту.

Высоты налёта от 5500 до 6500 м являлись наиболее характерными для всех ночных массированных налётов англичан.

29 апреля состоялся дневной налёт американских «летающих крепостей». Приведу его германскую версию: «В начале налёта в районе Берлина была облачность до 3/10, а затем увеличилась до 7/10. Нижняя граница облаков 500 м; над ней – многократная слоистая облачность до 2000 м.

Налёт начался в 09.30 движением крупных соединений несколькими волнами от Изельзее через Оснабрюк, Ганновер, Брауншвейг восточным курсом в направлении на Берлин. Бомбардировщики охранялись в полёте многочисленными истребителями, которые шли впереди бомбардировщиков и вдоль флангов. В 10.45 истребители достигли Эльбы на участке Тангермюнде – Магдебург. В 11.29 боевые соединения бомбардировщиков пересекли Эльбу между Виттенберге и Тангермюнде. Зона зенитного огня была достигнута бомбардировщиками на линии Гатов – Науен – Креммен с 11.18 до 11.30. Соединения бомбардировщиков перелетели над Берлином четырьмя волнами, две из которых прошли курсом на юго-восток, а две другие повернули над центром города на юг и юго-запад. Ещё одна более слабая волна прорвалась через Бранденбург и Потсдам в 11.45 в зону зенитного огня, но над юго-западными предместьями повернула на юг и юго-запад, покинув городской район. Истребители сопровождения, кроме единичных самолётов, не входили в зону зенитного огня. Одно соединение отделилось от бомбардировщиков в районе Креммен – Ораниенбург, обошло Берлин с севера и востока, чтобы в южном предполье снова принять охранение. Другие соединения истребителей поджидали бомбардировщиков юго-западнее Берлина.

Высота полёта для основной массы самолётов составляла 6500–8000 м, скорость бомбардировщиков – 320 км/час, истребителей – до 450 км/час.

Внутри каждой волны бомбардировщики следовали эскадрами по 25–30 самолётов, эшелонировавшимися по высоте в форме клина. Интервалы между эскадрами – до 5 минут. В зоне зенитного огня бомбардировщики сохраняли свое построение и противозенитного маневра не применяли.

Налёт был обеспечен созданием активных и пассивных помех радиолокаторам. Особенно сильны были активные помехи. Пассивные помехи редко возрастали до больших размеров вследствие сильного ветра.

Для сигнализации американцы сбрасывали дымовые бомбы, которые падали на землю, оставляя за собой длинный синевато-белый хвост.

Сбрасывание бомб производилось с 11.25 до 11.50 шестью “бомбовыми коврами”. Количество сброшенных бомб в Берлине: 1000 фугасных бомб, 5000 фосфорных и жидкостных зажигательных бомб, 65 000 стержневых зажигательных бомб. Вокруг Берлина бомбардировке подверглись 36 населенных пунктов, на которые сброшено до 200 фугасных и 8500 зажигательных авиабомб. Главное направление бомбового удара – центр города, Нойкельн, Крейцберг, Темпельгоф, Лихтерфельде. Соединение, нанесшее удар в юго-западной части Берлина, имело, очевидно, какое-то особое задание»[25].

Немцы особенно отметили различную окраску самолётов: одни из них были окрашены в сверкающий белый цвет, другие – в темно-серый. В первых соединениях соотношение светлого и темного цветов составляло 4: 1. В следующих соединениях это соотношение изменялось в сторону увеличения самолётов темного цвета. В хвостовых соединениях преобладал темный цвет. Благодаря этой окраске в условиях переменной облачности визуальным наблюдением было очень трудно обнаружить все соединения. Дальномерщики испытывали ощущение потери восприятия пространственной глубины.

Не менее интересна германская версия дневного налёта «летающих крепостей» 8 мая 1944 г. «Погода в день налёта: сплошная облачность с нижней границей облаков 250 м над поверхностью земли, местами от 100 до 4000 м; полосами дождь.

В 08.34 обнаружены весьма крупные соединения бомбардировщиков, направлявшиеся через Изельзее и по линии Меппен – Мюнстер, Зольтау – Гельдесхайм в район Гифгорн – Брауншвейг в сопровождении многочисленных соединений истребителей. Часть бомбардировщиков начала бомбить объекты в районе Брауншвейга, а другие соединения проникли через линию Люненбург – Стендаль в предполье Берлина.

Развернувшись севернее Нойруппина, бомбардировщики с 11.02 до 11.14 четырьмя волнами вторгались в Берлин из района Бернау – Вернойхен. Одновременно соединение истребителей прорвалось через Магдебург и Бранденбург к юго-западным окраинам Берлина и после нескольких петель повернуло снова на запад. Воздушная обстановка осложнилась ещё более, когда новые крупные соединения бомбардировщиков вторглись из района Стендаль в предполье Берлина, как оказалось, для одновременной бомбардировки Магдебурга и объектов юго-западнее его.

Соединения, ворвавшиеся в Берлин, прошли над ним в основном юго-западным курсом. Высота полёта 7500 м, скорость 350 км/час.

Основной удар бомбардировщиков был направлен на правительственный квартал, ряд железнодорожных вокзалов (в частности – Штеттинский, Северный), районы Панков, Веддинг, Лихтенберг, а также авиабазу Вессель. В городской черте Берлина было сброшено около 1600 фугасных авиабомб и более 40 000 зажигательных. Налёт длился всего 22 минуты»[26].

Из-за сплошной облачности немцы не смогли установить построения бомбардировщиков при налёте и способов сигнализации. Но в зоне зенитного огня в ряде мест были отмечены дымовые авиабомбы, висевшие на парашютах. Против работы радиолокаторов были применены активные и пассивные помехи, которые особенно усилились к концу налёта. Ветер был слаб, и сбрасывание американцами фольги дало существенный эффект.

Сообщение штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии от 22 июня 1944 г.: «Вчера в первой половине дня силами более 1000 четырёхмоторных бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии в сопровождении почти 1000 истребителей дальнего радиуса действия был совершен самый сильный на сегодняшний день налёт на столицу рейха и её окрестности. Зенитный огонь в Берлине и вокруг него был очень сильным. Некоторые группы бомбардировщиков были атакованы большими соединениями истребителей, в результате произошли воздушные бои с американскими истребителями сопровождения, которые, по последним данным, сбили 21 немецкий самолёт. Другие, от 16 до 20 самолётов, были уничтожены американскими бомбардировщиками».

По немецким же данным, налёт 21 июня происходил следующим образом: «Погода: вначале облачность 9/10 с плоскими полями облаков на высоте 2000 м над землей; в ходе налёта прояснение до 5/10 вследствие сильного северо-восточного ветра; но из-за тумана видимости через прорывы облаков не было.

Налёт начался с 08.47 появлением очень сильных соединений бомбардировщиков в сопровождении истребителей, идущих по двум направлениям: 1-е – через Северно-Фризские острова в Шлезвиг-Гольштейн в район Киля; 2-е – через Восточно-Фризские острова в устье Эльбы. Южнее крупные соединения истребителей в 08.18 проникли через Изельзее и направились по восточному курсу на Берлин.

Бомбардировщики, вышедшие в зону Киля, в 09.08 повернули на линии Любек – Гамбург на юго-восток и продолжали полёт при ширине фронта до 50 км вдоль реки Эльбы. В 09.22 на высоте Виттенберге они резко изменили курс и пошли на Штеттин, окраин которого достигли в 09.40. В районе Штеттина, не сбрасывая бомб, бомбардировщики развернулись и пошли вдоль реки Одер, постепенно сужая фронт. Около 10.00 эта группа бомбардировщиков начала налёт на Берлин из района Эберсвальде – Врицен-Штраусберг, идя юго-западным курсом.

Боевые соединения, влетевшие в устье реки Эльбы, двинулись по её западному берегу, в 9.39 пересекли реку в районе Тангермюнде – Магдебург и к 10.00 вышли в район Ютербог – Люккау – Бесков. Отсюда некоторое количество самолётов отделилось, чтобы произвести налёт на заводы в Шварцгейде, а основная масса самолётов повернула на северо-северо-запад для вторжения в Берлин северо-западным курсом через линию Фюрстенвальде – Кёнигсвурстергаузен.

Истребители сопровождения, шедшие самостоятельно через Ганновер и Стендаль – Магдебург, в районе Зальцведеля соединились с южной группой бомбардировочных соединений, усилив их охранение, а затем задержались юго-западнее Берлина, создав с этой стороны сильное прикрытие налёта.

Таким образом, умелыми маневрами американцы вывели к Берлину с разных сторон крупные соединения, начавшие одновременно налёт на Берлин. Высота полёта бомбардировщиков 7000–8000 м, скорость 350 км/час.

К Берлину соединения подошли несколькими волнами. В зоне зенитного огня бомбардировщики разбились на многочисленные группы по 12–25 самолётов каждая и за время с 10.05 до 10.40 пролетели узкий городской район. Казалось, что в район боя вливаются бесконечным потоком мелкие группы. Каждая из этих групп производила бомбометание одновременно по сигналам дымовых ракет, подаваемым с головных самолётов»[27].

Бомбардировкой был охвачен почти весь район Берлина, но основной удар был направлен на центр города, Пренцлау, Лихтенберг и Крейцберг. Массированным сбрасыванием бомб были причинены крупные разрушения также в районах города Рейникендорф, Панков, Вейсензее, Темпельгоф. Разрушены вокзалы Фридрихштрассе, Потсдамский, Штеттинский. Всего сброшено: в Берлине 4000 фугасных авиабомб и более 250 000 зажигательных авиабомб; в прилегающих районах – 2600 фугасных и 8000 зажигательных авиабомб. Сильно разрушены многие заводы, и среди них: заводы «Брамо» (Баздорф), «Даймлер-Бенц» (в Генсхагене), самолётостроительный завод «Бюкер» (Рангсдорф).

21 июня над Берлином было сбито 44 бомбардировщика В-17.

К данным американцев и немцев о налёте 22 июня следует добавить и информацию из Стокгольма. Шведский штаб армии 22 июня 1944 г. сообщил: «Из-за недостатка бензина и повреждений вчера в Южной Швеции совершили вынужденную посадку тринадцать “летающих крепостей”. Один из бомбардировщиков преследовал немецкий истребитель уже над шведской территорией, в результате бомбардировщик вынужден был сделать посадку. Немецкой машине удалось избежать обстрела наших зенитных установок».

В 1944 г. берлинцев периодически беспокоили ночные налёты бомбардировщиков «москито». Налёты эти, по оценкам немцев, носили «беспокоящий» характер и предназначались для того, чтобы держать в напряжении население Берлина и его противовоздушную оборону.

Такой налёт производился сравнительно небольшими соединениями – от 15–20 до 80 самолётов, летящих на высоте 7000–8000 м. В зону огня «москито» проникали группами по 3–5 самолётов с небольшими интервалами, обычно с нескольких направлений.

Над городом сбрасывались в большом количестве осветительные средства и сравнительно немного фугасных и зажигательных бомб. Иногда «москито» бомбили определенные объекты, но чаще всего сбрасывали бомбы на наиболее заселенные районы города. В зоне огня «москито» иногда прибегали к противозенитному маневру.

Следует отметить, что налёты «москито» производились в любую погоду, но преимущественно при хорошей видимости.

В начале января 1945 г. англичане изменили тактику атак Берлина. В ночь на 4 января «москито» открыли целую серию «блицналётов-страшилок» на столицу рейха, которая длилась до второй половины апреля. Суть их была следующая: небольшие соединения – от 35 до 50 самолётов – молниеносно атаковывали город, часто имея на борту 1800-килограммовые бомбы. Атака длилась не дольше пяти минут, но жителей Берлина это вводило в панику.

3 февраля 1945 г. Берлин пережил самый тяжёлый воздушный налёт в войне. В этот день в плотно затянутом облаками небе появились 937 американских бомбардировщиков В-17 и В-24, которых сопровождали 613 истребителей. За 53 минуты они сбросили на городские районы Темпельхоф, Шёнеберг, Кройцберг 2267 тонн бомб. При этом 36 бомбардировщиков и 9 истребителей были сбиты. Это был первый дневной американский террористический налёт на жилые кварталы в духе ночных налётов англичан. Четыре квадратных километра площади было полностью разрушено, при этом, по американским данным, погибло около 23 тысяч человек.

На самом деле погибло до тысячи мирных берлинцев. Интересно, что американское командование объявило своим лётчикам, что через Берлин 3 февраля проходит 6-я танковая армия СС, направляющаяся из Арденн на Восточный фронт, и тем самым американцы помогают русским. На самом деле это было наглой ложью. 6-я танковая армия из Арденн двинулась к озеру Балатон в Венгрии и даже на 100 км не приближалась к Берлину. Тем не менее эту ложь янки повторяли и после войны.

Двадцать седьмой большой налёт на Берлин из 363 воздушных налётов союзников на столицу рейха состоялся 26 февраля 1945 г. Он был ещё мощнее налёта 3 февраля. 1112 американских бомбардировщиков в сопровождении 700 истребителей сбросили на город 2879 тонн бомб. Германские зенитчики и истребители сбили в этот день только 13 бомбардировщиков и два истребителя.

18 марта около 11 часов дня начался массированный налёт на Берлин. 916 «либерейторов» и 305 «летающих крепостей» 8-й американской воздушной армии в сопровождении 632 «мустангов» сбросили более 4000 тонн бомб на центр города. Больше всего досталось правительственному кварталу и Силезскому вокзалу. И хотя налёт от 3 февраля унес больше жизней, в этот раз разрушений было больше. Потери американцев составили 48 бомбардировщиков и 5 истребителей.

В этот же день 15-я американская воздушная армия, базировавшаяся в Италии, силами 150 бомбардировщиков нанесла удар по Берлину, сбросив на него 450 тонн бомб.

20 апреля 1945 г. 150 американских бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии нанесли по Берлину свой последний удар. Были сильно повреждены железнодорожные постройки в берлинском предместье Мариенфельде и Лихтенраде. Экипажи сообщили об отдельных случаях зенитного обстрела. «Мустанги» союзников сбили пять немецких истребителей, не потеряв ни одной своей машины.

21 апреля около 2 часов ночи английские «москито» совершили налёт на Берлин, который стал последним налётом союзников на столицу рейха во Второй мировой войне. А в 11 ч. 30 мин. того же дня на Германплац уже начали рваться первые советские снаряды. Берлин стал фронтовым городом.

В ноябре 1944 г. немцы впервые при защите Берлина применили ночные реактивные истребители. 2 ноября 1944 г. на аэродроме Бург была сформирована опытная эскадрилья ночных реактивных истребителей. Первоначально в её составе имелось два одноместных Ме-262, один из которых был оснащен РЛС FuG-226 «Нейлинг».

Первые боевые вылеты на ночном реактивном истребителе Ме-262 лейтенант Курт Вельтер выполнил на патрулирование неба Берлина с аэродрома Рехлин-Ларц. Это были полёты, называемые лётчиками «helle Nachtjagd», то есть «визуальная ночная охота». При таком методе перехвата лётчики-истребители действовали в тесном взаимодействии с прожектористами и зенитной артиллерией.

27 ноября Вельтер сбил бомбардировщик «москито». Новую победу старший лейтенант Вельтер одержал в ночь на 13 декабря 1944 г., сбив «ланкастер» Королевских ВВС. А к 1 января 1945 г. его эскадрилья получила пополнение – один или два новых реактивных истребителя.

В ночь на 21 января 1945 г. эскадрилья Вельтера понесла первую потерю – старший лейтенант Гейнц Брюкманн разбился, совершая вынужденную посадку в районе Витстока к северо-востоку от Берлина.

4 февраля разбились ещё два пилота, один – при перелете с одного аэродрома на другой, а второй – в тренировочном полёте.

В конце февраля в эскадрилье Вельтера оказалось шесть одноместных реактивных истребителей Ме-262 и шесть двухместных Ме-262В, переоборудованных в ночные истребители на заводе «Мессершмитт» из учебно-тренировочных истребителей.

Тактика использования двухместных ночных реактивных истребителей предусматривала наведение самолётов на строй бомбардировщиков, после чего экипаж должен был сам искать индивидуальные цели с помощью бортовой РЛС.

Высокая скорость Ме-262, благодаря которой Вельтер в январе 1945 г. сбил три истребителя «москито», при атаке четырёхмоторных бомбардировщиков оказалась ненужной. Для одноместного истребителя, атакующего цель в лучах прожекторов, высокая скорость стала скорее недостатком, нежели преимуществом. Даже двухместный Ме-262В, на котором из-за установленной в носу антенны РЛС «Лихтенштейн» скорость снижалась почти на 60 км/ч, проскакивал загруженный бомбами бомбардировщик, так что лётчик не успевал открыть прицельный огонь.

Однако экипажи Ме-262В выработали собственную тактику, отвечавшую особенностям их истребителей: они начинали атаку снизу и гасили избыток скорости при наборе высоты в последние секунды перед открытием огня.

В последнюю декаду марта 1945 г. сержант Карл-Гейнц Беккер, сбивший в середине февраля свой первый «лайтнинг», уничтожил шесть «москито». О перехвате в ночь на 31 марта он вспоминал: «Я взлетел в 21.29 30 марта с задачей патрулировать в ночном небе Берлина. Контакт с противником я установил сразу после взлета и на высоте 8000 метров атаковал его из задней полусферы. Противник заметил очереди из пушек и отвернул вправо. Я заложил вираж и атаковал повторно; цель находилась справа, с небольшим превышением. Огонь я открыл на выходе из виража, попадания снарядов в фюзеляж самолёта противника отчётливо наблюдались. Вражеская машина скользнула на крыло и повернулась, все это было хорошо видно в лучах зенитных прожекторов. Самолёт столкнулся с землей в 21.52».

Той же ночью Курт Вельтер сбил четыре «москито». Хотя после войны достоверно подтвержден только один сбитый «москито», и, возможно, именно тот, который сбил Беккер.

Хотя «москито» не имел стрелково-пушечного вооружения, при его атаке погиб двухместный Ме-262В, пилотируемый лейтенантом Гербертом Альтнером. Сам Альтнер позже вспоминал: «С земли нас навели на группу “Москито”, после чего мы установили устойчивый контакт с одним из скоростных “англичан”. Я не стал сбавлять скорость, но силуэт “Мосси” в сетке прицела рос гораздо быстрее, чем я ожидал. Резко убрал тягу двигателей, неумышленно создав все условия для возникновения пожара. Оба мотора заглохли, нам с напарником не оставалось иного выхода, кроме парашюта. Моему оператору РЛС сержанту Ренгарду Ломматцу не повезло – при прыжке он столкнулся с килем “Мессершмитта” и умер уже на земле».

В конце апреля при бомбардировке аэродрома Бург было уничтожено три ночных реактивных истребителя, а через два дня четыре уцелевших ночных Ме-262 перебазировались в Любек в связи с приближением частей Красной армии.

Попробуем подвести некоторые итоги бомбардировок Берлина. Так, при отражении 33 массированных налётов, отчёты о которых попали в руки советского командования, зенитная артиллерия израсходовала всего 685 193 снаряда крупного калибра (8,8-см и выше).

Налёты союзной авиации нанесли столице рейха огромный ущерб. Приведу некоторые данные из отчёта 1-й зенитно-артиллерийской дивизии о результатах 33-х массированных налётов, произведенных на Берлин в период с 28 августа 1943 г. по 5 декабря 1944 г.

Количество жертв во время этих налётов, по сообщениям берлинской полиции, составило:

Нет официальных данных о жертвах в результате девяти массированных налётов, проведенных в начале 1943 г. и в первые месяцы 1945 г., а также о результатах 147 налётов «москито», проведенных в 1943–1945 гг. Королевскими ВВС. Начальник берлинской полиции генерал-лейтенант Герум на допросе показал, что по сведениям полиции за все время войны в Берлине насчитывалось до 30 тысяч человек, убитых во время воздушных налётов, и до двух миллионов человек, оставшихся без крова. Однако он сам заявил, что данные полиции не соответствуют действительности, потому что официально полиция учитывала только найденные трупы. Население же Берлина стремилось скрыть от полиции случаи гибели членов семьи, чтобы продолжать пользоваться их продуктовыми карточками. Фактически количество убитых при налётах, по оценке Герума, составило не менее 300 тысяч человек, причём большинство из них погибли под развалинами домов и остались неотрытыми.

Материальный ущерб от 33 налётов, согласно отчётам 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, составил:

Однако и эти данные неполны, поскольку дают результаты не всех налётов. Тот же генерал-лейтенант полиции Герум показал, что к началу наземных боев Большой Берлин был разрушен в результате воздушных налётов на 55–60 %.

Что же касается военных объектов Берлина, то о них упоминается лишь в отчётах о пяти массированных налётах (с 23 августа по 29 декабря 1943 г.), а в остальных отчётах данные отсутствуют из-за их большой секретности. За пять налётов было полностью разрушено и тяжело повреждено 120 военных объектов, средне и легко повреждено 80 объектов. Уже эти цифры говорят о том, что воздушные налёты на Берлин причиняли весьма существенный ущерб и его военным объектам.

Почти все массированные налёты приводили к сильным нарушениям движения трамваев и железнодорожного транспорта внутри Большого Берлина, расстройству линий связи, повреждению систем водоснабжения города и осветительных сетей.

Дневные массированные налёты американских ВВС на Берлин обычно сопровождались штурмовыми действиями и бомбардировкой по авиабазам и аэродромам Берлинского района. Эффект этих действий зачастую был весьма высок. Так, например, по немецким данным, при налёте 18 апреля 1944 г. на авиабазе Перлеберг было уничтожено и тяжело повреждено до 40 самолётов.

С лета 1943 г. американские истребители Р-47 «Тандерболт» начали совершать полёты над северо-западной частью Германии. А в декабре 1943 г. к ним присоединились истребители Р-51 «Мустанг».

В сентябре 1943 г. постепенно начала портиться погода. В ночь на 7 сентября 365 британских самолётов вторглись в воздушное пространство рейха и сбросили на Мюнхен 1020 тонн бомб. При этом 16 бомбардировщиков были сбиты.

В ночь на 11 сентября 360 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Дюссельдорф и сбросили на него 760 тонн бомб, потеряв 30 машин.

В ночь на 23 сентября 658 английских самолётов бомбили Ганновер, сбросив на город 2357 тонн бомб. Потери англичан составили 25 самолётов.

В сентябре 1943 г. 8-я воздушная армия США проводила не совсем обычные для нее ночные операции – около тридцати самолётов B-17 «Летающая крепость» разбрасывали на территории оккупированной Европы листовки. Тогда же, по примеру Королевских ВВС, американцы стали оснащать свои бомбардировочные подразделения самолётами наводчиками-маркировщиками. Для этого американцы переделали навигаторский аппарат H2S, названный ими HMH «Meddo», который стал важнейшим бортовым инструментом для американских самолётов наводчиков-маркировщиков. Первая операция с их применением состоялась 27 сентября 1943 г. во время бомбежки города Эмден. Дымовыми сигналами маркировщики показали следующим за ними самолётам, где и что нужно бомбить.

В ночь на 28 сентября целью бомбардировки снова стал Ганновер. На него было сброшено 2196 тонн бомб. Немцы сбили 38 самолётов.

Осенью 1943 г. союзники продолжили начатую весной операцию «Пойнтблэнк» – уничтожение истребительной авиации и полное разрушение авиационных заводов в Германии.

1 октября 1943 г., через четыре дня после захвата расположенных в районе Фоджии (Италия) аэродромов, американские бомбардировщики совершили оттуда налёт на заводы «Мессершмитт» в венском Нойштадте.

В ночь на 3 октября 273 британских «ланкастера» атаковали Мюнхен и поставили той ночью своеобразный рекорд: за период с 22 ч. 30 мин. до 22 ч. 55 мин. каждую минуту на город сбрасывалось 4 тонны бомб.

В первую неделю октября оснащенные подвесными сбрасываемыми баками истребители Р-47 «Тандерболт», обеспечивающие безопасность бомбардировщиков на линии Франфурт-на-Майне – Ганновер – Гамбург, были в срочном порядке привлечены для проведения четырёх крупных налётов на транспортные узлы и авиастроительные центры Германии. Но, несмотря на возросшую дальность полётов истребителей, налёты проходили с ощутимыми потерями. Так, во время первого налёта, 8 октября, против промышленных предприятий в Бремене было сбито 30 самолётов. В ночь с 8 на 9 октября 457 английских самолётов сбросили 1667 тонн бомб на Ганновер. Девять квадратных километров центра города были превращены в руины, а 250 тысяч человек лишились крова. А вот один из самых больших шинных заводов Германии и самый важный военный завод города почти не пострадали. В эту ночь было сбито 27 самолётов союзников.

9 октября 378 бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии совершили второй большой налёт, на этот раз на Готенхафен и Данциг, а также на монтажные заводы «Фокке-Вульф» в Анкламе и Мариенбурге. 28 бомбардировщиков были сбиты.

10 октября 236 четырёхмоторных бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии стартовали для проведения своего предпоследнего большого налёта. Цель – железнодорожный узел города Мюнстера. Потери американцев составили 30 бомбардировщиков.

В начале октября 1943 г. началось оснащение ночных истребителей люфтваффе новыми бортовыми радарами «Лихтенштейн SN-2» (FuG220) фирмы «Телефункен», или просто SN-2. Этот аппарат был в состоянии «увидеть» вражеский бомбардировщик абсолютно темной ночью на расстоянии 6,5 км и навести на него истребитель. Самое его большое преимущество заключалось в том, что он работал на частотах 85 мегагерц, которые не могла заглушить английская система «Виндоу». Его несущественным недостатком была тормозящая скорость антенна, похожая на рога оленя, ещё более тяжелая, чем у старого «Лихтенштейна ВС».

Геринг уже в августе 1943 г. присвоил этой разработке высшую степень срочности, так как только эти радары могли стать предпосылкой для концентрированной массовой атаки ночными истребителями своих целей с применением тактики «домашние свиньи». В отличие от старой тактики, ночные истребители могли теперь группами подходить к массиву бомбардировщиков, отключаться от наводки с земли и с помощью своего бортового радара атаковать цель. Эта новая тактика нанесла сильный удар по английскому Бомбардировочному командованию, а люфтваффе наконец-то смогли перейти от защиты отдельных объектов к защите воздушного пространства.

Англичане теперь уже не могли использовать излучение SN-2, как у предыдущих немецких бортовых радаров, для нахождения целей своими истребителями с помощью системы «Serrate».

В августе – сентябре 1943 г. в Англию стали прибывать новые «летающие крепости» B-17G. Новые самолёты имели башню «подбородок» и 12,7-мм спаренный пулемёт, благодаря которому «крепости» уже не была так страшна фронтальная атака.

14 октября 1943 г., спустя два месяца после первого налёта (17 августа) на Швайнфурт, туда опять направился 291 бомбардировщик с той же целью – разбомбить шарикоподшипниковые заводы. После того как сопровождающие бомбардировщики английские истребители ушли, в небе появились немецкие. Сюда люфтваффе стянули все двухмоторные истребители ПВО рейха и много звеньев из расположенного во Франции 3-го воздушного флота. Битва разгорелась среди ясного голубого неба, и немцы вели её настолько успешно, что американские лётчики даже предположили предательство.

Недоступные новым пулемётам, установленным на «подбородке» бомбардировщиков, одно- и двухмоторные немецкие истребители смело атаковали «летающие крепости» не только снизу из 20-мм пушек, но и ракетами, и бомбами. Ещё до подлета к Швайнфурту американцы потеряли 29 машин. На обратном пути на американцев обрушились слетевшиеся со всех сторон 160 истребителей. Беспрерывный бой шел на протяжении всего маршрута. 32 четырёхмоторных бомбардировщика были сбиты. А над проливом атаки на американцев усилились. В битве принимали участие 40 штурмовиков, 35 ночных и почти 300 дневных истребителей. 35 немецких машин были сбиты.

В этот «чёрный четверг» 8-я американская воздушная армия потеряла 60 бомбардировщиков на территории Германии, 17 самолётов упало в пролив и на территорию Англии. Только 93 бомбардировщикам из 291 удалось неповрежденными возвратиться на свои аэродромы. Так, за время проведения объявленных четырёх больших налётов на Германию американцы потеряли 148 самолётов и примерно 1500 человек лётного состава.

После такого поражения командующий американскими ВВС генерал Арнольд запретил проводить дневные бомбардировки до тех пор, пока на вооружение не поступят новые истребители дальнего радиуса действия.

После второго мощного налёта на Швейнфурт 14 сентября 1943 г. было снова принято решение рассредоточить часть восстановленных предприятий по окрестным деревням, а остальные разместить в небольших, расположенных вне зоны активных действий авиации противника городках в восточной части Германии.

В октябре 1943 г. увеличился поток сообщений о каких-то неизвестных самолётах, а затем один агент сообщил о том, что они имеют кодовое название Fi-103. 21 октября доктору Джонсу пришло сообщение, что заводы в Касселе производят такое же секретное оружие, как и Пенемюнде. Тотчас же маршал Харрис приказал готовиться к бомбардировке Касселя. Этот налёт должен был, по его представлению, стать самым опустошительным в этой войне. Когда было решено, что акция против Касселя состоится в ночь с 22 на 23 октября, был дан ход и дезинформационной операции «Корона».

В то время как 486 тяжёлых бомбардировщиков шли на Кассель, группа бомбардировщиков «стерлинг» выполняла ложный налёт на Франкфурт-на-Майне, а двенадцать «москито» разбрасывали маркировочные огни над Кёльном, чтобы и там создать впечатление налёта. Одновременно фальшивые офицеры-наводчики истребителей в Кингстоне исполняли в эфире целый спектакль, чтобы немецкие ночные истребители поверили и повернули в сторону якобы подвергшихся нападению городов. Таким образом, самолёты-наводчики, пройдя незамеченными к своей главной цели, Касселю, сбросили такое количество маркировочных бомб, какого не было никогда прежде. Подоспевшие бомбардировщики сбросили на город столько «зажигалок», что через 15 минут весь Старый город был в огне. Только после этого подоспели первые истребители, которые до этого безнадежно торчали в небе над Франкфуртом.

Сброшенные на Кассель 1824 тонны фугасных и зажигательных бомб стали причиной такого же огненного смерча, как и в Гамбурге. 12 тысяч жителей города (то есть 5 %) погибли. Снимки аэрофотосъемки показывали, что и через неделю после бомбардировки город ещё горел. «Около 100 000 квартир и по меньшей мере 9 заводов лежат в руинах. Заводы по производству Fi-103 сильно повреждены вследствие прямого попадания бомб, – говорилось в отчёте английских дешифровальщиков фотоснимков. – Британские же ВВС, несмотря на операцию “Корона” потеряли в этом налёте 42 самолёта».

Часть завода по производству Fi-103 была перенесена в Ротвестен, что на несколько недель задержало серийный выпуск летающих бомб. Геббельс так записал о налёте на Кассель в своем дневнике: «Очень стыдно видеть, как в воздушной войне враг водит нас за нос. Каждый месяц он изобретает новые методы её ведения, и проходят недели, а то и месяцы, прежде чем мы кладем этому конец».

Очередной «находкой» в проведении операции «Корона» стала передача немецким ночным истребителям ложных прогнозов погоды, чтобы они или немедленно садились, или же летели на отдаленные аэродромы. Особенно действовали на лётчиков сообщения о якобы имеющемся на поверхности земли тумане.

Проводка немецких самолётов с помощью «бегущего репортажа» давала англичанам новые возможности для создания помех. Например, английский передатчик в Кингстоне давал в эфир на рабочих частотах ночных истребителей отрывки из речей Гитлера или военные марши, которые заглушали указания ведущего самолёты офицера и делали их полностью непонятными.

28 ноября 1943 г. разведчик «москито» вылетел в направлении Берлина, чтобы сделать фотоснимки последствий последнего налёта. Поскольку город, как и в предыдущие дни, был окутан плотной облачностью, что делало съемки невозможными, была выбрана другая цель на побережье Восточного моря – деревня Цемплин, расположенная в 12 км южнее Пенемюнде. Как раз в это время расположенный там 155-й зенитный полк, кодовое название для бомбардировщиков «полковник Вахтель», проводил учебные стрельбы с Fi-103 (Фау-1).

1 декабря 1943 г. молодая дешифровщица фотографий в английском центре в Мед-менхейме и дочь президента «Бэнк оф Энгланд» Констанция Бейбингтон-Смит, названная впоследствии Черчиллем «мисс Пенемюнде», разгадала, наконец, тайну остававшегося до сих пор неясного предназначения строений на северном побережье Франции. На одной из фотографий, сделанных 28 ноября 1943 г. в Северной Франции, она обнаружила, что они идентичны изображениям строений в Цемплине.

Бейбингтон-Смит вспоминала: «На одной из площадок на последнем снимке, который мне только что принесли, я увидела маленький самолёт… Все это показалось мне очень знакомым. И я вспомнила, что видела это раньше на снимках, сделанных в Пенемюнде. В моих руках было прямое доказательство тому, что стройплощадки вдоль пролива предназначались для запуска летающих бомб…»

Это действительно была счастливая случайность, когда в расплывчатом контуре на фотографии с помощью лупы был опознан аппарат Фау-l. «Мисс Пенемюнде» теперь могла праздновать победу.

Сразу же после того, как в Англию из США прибыли новые истребители дальнего радиуса действия Р-51 «Мустанг», американцы стали готовиться к новому налёту на Германию. 13 декабря 1943 г. 45 истребителей «мустанг» с дальностью полёта до 1400 км, со сбрасывающимися топливными баками вылетели в качестве прикрытия бомбардировщиков, атакующих Киль. «Мустанги» кружили над целью и прикрывали бомбардировщики от немецких истребителей. Эта операция положила начало дневным налётам под охраной истребителей дальнего радиуса действия. Теперь они летели впереди своих бомбардировщиков и отгоняли вражеские.

Это запутывало противника в долговременном воздушном бою и мешало его проникновению в строй бомбардировщиков. Применение истребителей дальнего радиуса действия с их дополнительными топливными баками стало примером того, как отдельные технические новшества могут основательно изменить положение в воздушной войне.

В середине декабря 1943 г. немцам, наконец, удалось изобрести противоядие против британской наводящей бомбардировщики системы «Гобой». По распоряжению генерал-полковника Вайзе был изготовлен передатчик (кодовое название «Карл»), который глушил частоты «Гобоя».

15 декабря комитет «Кроссбоу» («Crossbow») потребовал, чтобы тяжёлые бомбардировщики 8-й американской воздушной армии срочно нанесли «уничтожающий удар по взлётным полосам». Вечером 20 декабря англичане и американцы начали серию тяжёлых воздушных налётов на расположенные между Па-де-Кале и полуостровом Шербур стартовые площадки Фау-1 и на большой бункер под Вицерне, даже и не зная, что здесь находится целый ряд стартовых площадок для А-4 (Фау-2).

До конца 1943 г. союзники во время своих атак на уже известные 83 пусковые установки сбросили более 3000 тонн взрывчатки. Но, несмотря на это, монтажные работы не прекращались. Некоторые площадки были защищены зенитной артиллерией и надежно замаскированы. Зенитный 155-й полк (W) полковника Вахтеля не потерял ни одного человека, но 30 французских рабочих погибли во время налётов.

В ночь на 21 декабря 576 английских самолётов атаковали Франкфурт-на-Майне, сбросив на него 2070 тонн бомб и потеряв 40 самолётов. В этом бою капитан Херберт один сбил восемь четырёхмоторных бомбардировщиков.

Королевские ВВС продолжали ночные налёты на Германию. В ночь на 19 ноября 402 бомбардировщика из числа 444, вылетевших на задание, сбросили на город 1593 тонны бомб, потеряв при этом только девять самолётов. Одновременно другая группа в составе 325 бомбардировщиков произвела налёт на Мангейм, сбросив на него 852 тонны бомб. Это был первый случай, когда английская авиация совершила два крупных удара в одну ночь.

В конце 1943 г. погода сильно ухудшилась, что осложнило вылеты истребителей. Потери среди истребителей Королевских ВВС в это время не превышали 2 %, а у истребителей люфтваффе были выше 3 %.

В 1943 г. Королевские ВВС и ВВС США провели три большие воздушные операции: битвы за Рур, Гамбург и Берлин. Эти три битвы явились как бы единоборством между новыми электронными устройствами англичан и способностью немцев своими контрмерами их обезвреживать. Однако эти операции не привели ни к снижению производства, ни к забастовкам. Более того, эти три операции можно рассматривать и как определенную неудачу союзников. Налёты только ожесточили как военных, так и население Германии.

В 1943 г. на Германию и оккупированную ею часть Европы было сброшено 226 тысяч тонн бомб. А самолёты люфтваффе сбросили на Англию 2298 тонн бомб, почти половина которых выпадает на три последние месяца года. С ноября по декабрь почти каждую ночь в Восточной и Южной Англии немцы проводили свои блиц-налёты с двумя десятками бомбардировщиков или истребителей-бомбардировщиков, зачастую ниже уровня действия радаров. Целью этих налётов было посеять панику среди населения.

Германская пропаганда, которая в начале налётов союзников объявила их бесполезным с военной точки зрения делом, которое не даст никакого результата, затем перешла к тактике умолчания и подчеркивания террористического характера бомбардировок.

В оккупированных западных областях Франции, Бельгии и Нидерландах весь 1943 год почти все налёты были дневными. Их главной целью были аэродромы, портовые сооружения, электростанции, предприятия по производству вооружения, которые работали на немцев, сортировочные станции и строительные площадки для старта Фау-1.

В 1943 г. бомбардировщики «веллингтон» в 1943 г. уже не принимали активного участия в боях в Германии, а бомбардировщики «галифакс» и «стирлинг» начали заменяться бомбардировщиками «ланкастер». Был запущен в массовое производство самолёт «москито», вначале в виде варианта скоростного бомбардировщика без вооружения, а затем в качестве истребителя-бомбардировщика.

К концу 1943 г. Бомбардировочное командование могло выделять для боевых вылетов каждую ночь в среднем 737 тяжёлых, средних и лёгких бомбардировщиков. Дополнительно были сформированы 6-я бомбардировочная авиагруппа канадских ВВС и 8-я авиагруппа наведения в составе восьми тяжелобомбардировочных эскадрилий и четырёх эскадрилий, вооруженных самолётами «москито».

Рассказ о событиях 1944 г. я начну с официальных сообщений обеих сторон.

20 февраля 1944 г. штаб-квартира Королевских ВВС в Лондоне сообщала: «Новые шеститонные бомбы для атаки специальных целей, созданные нашими учеными после многомесячной работы, были впервые сброшены 18 февраля на заводы по производству авиационных моторов в Лиможе. Позднее по аэрофотоснимкам было видно, что большая часть этих предприятий разрушена мощным взрывом».

22 февраля 1944 г. агентство «Рейтер» передало: «Как стало известно, во время налёта Королевских ВВС на Штутгарт в ночь с воскресенья на понедельник на город было сброшено 2000 тонн бомб. Таким образом, был поставлен своеобразный рекорд. Каждая сбитая машина стоила врагу 200 тонн бомб».

23 февраля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «Американские бомбардировщики вновь атаковали вчера аэродромы и предприятия авиационной промышленности, преимущественно на территории рейха. При этом 8-я и 15-я воздушные американские армии впервые проводили скоординированную операцию одновременно из Англии и Италии. Большие соединения “летающих крепостей” и “либерейторов”, под охраной “тандерболтов”, “лайтнингов” и “мустангов”, наряду с бомбардировкой военных целей, атаковали авиационные заводы в Бернбурге, Ошерслебене и Хальберштадте, которые уже были атакованы в воскресенье. Сопротивление немецких истребителей носило порой сильный характер».

В «Ганноверше цайтунг» от 23 февраля 1944 г. помещено следующее сообщение: «Во время своего налёта враг снова разбрасывал над территорией гау[28] фальшивые продовольственные карточки. Противник живет безумной надеждой таким образом разрушить систему нашего снабжения. Но каждый соотечественник знает, что эти фальшивые продовольственные карточки он должен сдать в ближайшее отделение полиции. Каждый соотечественник знает, что незаконное использование таких продовольственных карточек влечет за собой суровое наказание. Тот, у кого имеются такие карточки, и тот, кто пытается их реализовать, считается врагом народа с соответствующим к нему отношением».

Воздушный налёт на Аугсбург, проведенный в ночь на 26 февраля, как и налёт, проведенный накануне на Штутгарт, был составной частью воздушной операции «Биг Уик» («Большая неделя»). Начиная с 23 февраля в течение шести дней и ночей на немецкие города, в которых располагались авиационные заводы, было сброшено 16 506 тонн бомб, причём большая часть бомб была сброшена американскими бомбардировщиками в дневное время.

Еще 1 ноября 1943 г. американцы сформировали 15-ю воздушную армию, которая в конце 1943 г. базировалась в Сицилии и Южной Италии.

24 февраля 1944 г. 600 тяжёлых бомбардировщиков из состава 8-й и 15-й воздушных армий поднялись в воздух. Целью 15-й воздушной армии был завод по производству авиационных двигателей компании «Даймлер-Бенц» в Штири в Восточной Австрии. Американцы встретили там ожесточенное сопротивление. Из 87 «летающих крепостей» 17 (то есть 20 %) не вернулись на свой аэродром. Все десять замыкающих строй самолётов были сбиты, большая часть – 21-см ракетами «воздух – воздух», которыми были оснащены истребители Ме-110.

Швайнфурт и Готу атаковали 447 бомбардировщиков 8-й воздушной армии. Цели в обоих городах были поражены, но американцы потеряли ещё 44 самолёта. Третья волна 8-й воздушной армии нанесла удар по Тутову, Крайзингу, Позену, где противник оказал незначительное сопротивление. После наступления темноты Швайнфрут атаковали 700 «ланкастеров» Королевских ВВС.

25 февраля хорошая погода установилась на всей территории Германии. Стратегическое авиационное командование направило более 800 самолётов на бомбардировку заводов «Мессершмитт» в Регенсбурге и Аугсбурге. Бомбардировщики шли с запада и юга. Когда две их волны подходили к Регенсбургу с двух направлений, командир немецкой 7-й авиадивизии генерал-майор Хут столкнулся с серьезной проблемой. В его распоряжении не было достаточного количества истребителей, чтобы противостоять сразу двум волнам бомбардировщиков. Тогда он решил бросить большую часть своих самолётов против 176 бомбардировщиков, летевших с юга. Это было верное решение, поскольку «летающие крепости» и «либерейторы» шли без прикрытия истребителей, и 33 машины были сбиты.

Группа бомбардировщиков, летевшая с запада, была более многочисленная, и, кроме того, её сопровождали «мустанги» Королевских ВВС. К этому времени в Англии были развернуты три группы Р-51, которые вскоре дали о себе знать. В этот раз через прикрытия «мустангов» смогли прорваться лишь немногие немецкие истребители. Они сбили (вместе с ПВО) 31 из 738 «летающих крепостей» и «либерейторов». Потеря 64 тяжёлых бомбардировщиков за сутки была тяжела, но ущерб, который удалось нанести авиационному заводу в ходе операции, оказался огромен. Завод «Мессершмитт» в Регенсбурге был полностью разрушен.

Так закончилась «Большая неделя», и, «судя по фотографиям, на которых были изображены лежащие в руинах авиазаводы по всей территории Германии, она была успешной». Так считали янки. А немцы… ещё более увеличили выпуск самолётов.

В конце марта – в апреле 1944 г. Бомбардировочное командование произвело два массированных ночных налёта на Германию.

30 марта 795 самолётов Королевских ВВС вылетели на важное задание – уничтожение Нюрнберга. Это был самый неудачный ночной налёт англичан. С самого начала пошло все не так, как планировалось. Плохая погода над Северным морем не дала идущим широким фронтом самолётам возможности для маневра. По мнению некоторых специалистов, вообще не стоило начинать операцию при такой погоде. Ясная и холодная лунная ночь и четкий конденсационный след самолёта позволяли противнику понять направление его курса. А постоянно меняющиеся весенние штормы привели к серьезным навигационным ошибкам, из-за чего бомбардировщики сбились с правильного курса.

Но для немецких истребителей, использовавших тактику «дикой и домашней свиньи», это была идеальная погода для атаки. Таким образом, в 450 км от цели начались непрекращающиеся воздушные бои, в которые включалось все больше ночных истребителей по мере того, как все яснее становилась цель полёта бомбардировщиков. Двухмоторные ночные истребители, оборудованные системами «Лихтенштейн SN-2» и «Наксос Z», улавливали излучение, исходящее от радаров бомбардировщиков, и с помощью «Шраке музик» атаковали их.

Волна английских бомбардировщиков пересекла Рейн между Бонном и Бингеном, а затем через Фулду и Ханау пошла дальше в сторону Нюрнберга. Летящие впереди бомбардировщиков истребители «москито» безуспешно пытались расчистить им маршрут.

Самые тяжёлые потери были у соединения «галифаксов». Из 93 машин сбито было 30. Лейтенант Королевских ВВС Смит вспоминал об этом бое: «Между Аахеном и Нюрнбергом я насчитал 40 горящих самолётов, но, наверное, не менее 50 бомбардировщиков было сбито, прежде чем соединение сумело дойти до цели». Другие же 187 бомбардировщиков просто не нашли цель, так как самолёты-маркировщики целей опоздали на 47 минут, да и город к тому же располагался в густой облачности. А между тем сотни самолётов в назначенное время безуспешно кружили над целью и искали маркировочные огни.

Этой ночью немецкие истребители поставили рекорд, сбив 79 бомбардировщиков. Зенитные батареи включили 600 прожекторов, бесчисленное количество подсветок и выпустили в небо осветительные ракеты. Стрельба с земли велась со всех стволов, что создавало непроходимый заслон перед бомбардировщиками. Не ожидавшие такого яростного противодействия английские экипажи сбрасывали свои бомбы куда попало. А те из бомбардировщиков, на которые не были установлены аппараты H2S, сбрасывали свои бомбы на прожекторы зенитных установок, уверенные, что они бомбят Нюрнберг.

Из 795 вылетевших на операцию самолётов 95 не вернулись назад, 71 машина получила тяжёлые повреждения, 12 разбились при посадке. Восстановлению не подлежали 108 бомбардировщиков.

Расследование этой операции показало, что немцы применили новую оборонную тактику. Так как они не знали заранее цели налёта, то истребители начинали атаковать противника ещё на подлете. Таким образом, 2460 тонн сброшенных бомб причинили только ограниченный ущерб. В Нюрнберге частично была разрушена фабрика и несколько зданий легко повреждены.

Это была действительно «черная ночь» для британских ВВС. Помимо самолётов погибли 545 опытных лётчиков. Ещё 159 пилотов, в основном тяжелораненые, попали в плен. Такое большое количество лётчиков одновременно никогда ещё в плен не попадало.

Немцы же этой ночью потеряли всего 10 самолётов. А в Нюрнберге погибло 60 горожан и 15 иностранных рабочих.

После этой неудачной операции наступило некоторое затишье. Англичане пытались разработать новую тактику проведения бомбардировок. Нюрнберг, таким образом, стал последним городом, на который английские бомбардировщики шли гигантской волной.

Воздушная операция «Пойнтблэнк», начавшаяся ранней весной 1943 г., была временно приостановлена в апреле 1944 г., так как американскую и английскую тяжелобомбардировочную авиацию передали на период высадки союзных войск в Нормандии в распоряжение Верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами. Каковы же были итоги этой операции?

Прежде всего, необходимо остановиться на численности сил, привлеченных к участию в операции, и проделанной ими работе. Количество боевых экипажей Бомбардировочного командования в два с лишним раза превышало количество экипажей 8-й воздушной армии США, а общий тоннаж бомб, сброшенных английскими бомбардировщиками, был в четыре раза больше тоннажа бомб, сброшенных американскими бомбардировщиками. Потери Бомбардировочного командования в начале воздушного наступления составляли около 3,6 % и продолжали непрерывно возрастать до июля, когда экипажи стали применять дипольные отражатели для подавления радиолокационных станций противника, что привело к резкому снижению потерь. За рассматриваемый период самолёты Бомбардировочного командования совершили свыше 74 900 боевых вылетов, потеряв 2824 самолёта и свыше 20 тысяч человек убитыми или пропавшими без вести.

Несмотря на столь большие потери, численность самолётного парка и личного состава Бомбардировочного командования продолжала расти, и в феврале 1944 г. командование могло выделять каждую ночь для бомбардировки избранных целей свыше 1000 самолётов. К концу апреля 1944 г. общая численность личного состава Бомбардировочного командования достигла 155 510 человек, включая офицерский и рядовой состав военно-воздушных сил доминионов и женского вспомогательного корпуса английских ВВС.

Любопытные выводы по результатам действий союзной авиации в марте – апреле 1944 г. сделали британские историки Ричардс и Сондерс: «Англо-американский объединенный комитет по планированию операций настаивал на концентрировании усилий бомбардировочной авиации по городам, где размещались жизненно важные промышленные объекты. По мнению комитета, такая тактика действий была наиболее эффективной. Командующий Бомбардировочным командованием считал, что лучше всего эту задачу можно выполнить путём разрушения жилищ рабочих, занятых в немецкой промышленности. В январе 1944 года Харрис подтвердил свою точку зрения, заявив, что из 20 немецких городов, в которых население было преимущественно занято в авиационной промышленности, налётам английской бомбардировочной авиации подверглись десять городов, в которых было уничтожено свыше 25 процентов застроенной площади.

Оценка разрушений, причиненных противнику объединенными усилиями английской и американской бомбардировочной авиации в ходе операции “Пойнтблэнк”, приводившаяся периодически в сообщениях министерства экономической войны, настолько повлияла на начальника штаба английских ВВС, что он высказал предположение, что производство одномоторных истребителей в Германии сократилось почти на 40 процентов по сравнению с запланированным количеством.

Однако изучение документов и опрос немецких промышленников не подтвердили этих выводов. По расчётам союзников, производство одномоторных истребителей в Германии в первой половине 1943 года составляло 595 самолётов в месяц, фактически же в это время оно составило 753 истребителя. Во второй половине этого года, по расчётам союзников, Германия выпускала 645 одномоторных истребителей в месяц, фактический же выпуск их составлял 851 самолёт. В 1944 году производство истребителей возросло и к началу 1945 года составляло 1581 самолёт в месяц, тогда как по англо-американским расчётам оно составляло всего лишь 655 самолётов…

Нет никакого сомнения, что, несмотря на огромные разрушения, причиненные Германии союзной бомбардировочной авиацией, которые к весне 1944 года в 43 немецких городах составили 10 400 гектаров застроенной площади, влияние этих разрушений на способность немцев продолжать войну пока ещё не было решающим и не стало таким до конца 1944 года. Немцы продолжали энергично работать, повышая с каждым месяцем норму средней выработки. Чтобы убедиться в этом, достаточно привести лишь два примера. Производство танков, составлявшее в 1943 году в среднем 330 в месяц, в 1944 году возросло до 512, а выпуск орудий в декабре 1944 года был в два с половиной раза больше, чем в январе 1943 года»[29].

Еще раз подчеркиваю, что все вышесказанное – не «советская пропаганда», а выводы официальных британских историков.

А теперь перейдем к действиям американской авиации.

10 апреля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «8-я американская воздушная армия США впервые провела вчера операцию против немецкой авиационной промышленности, расположенной на территории Польши. Мощные соединения, состоящие из “летающих крепостей” и “либерейторов”, в сопровождении истребителей дальнего радиуса действия “тандерболт”, “лайтнинг” и “мустанг”, атаковали немецкие авиазаводы в Гдинге, Позене и Мариенбурге (Восточная Пруссия)».

Шведская газета «Свенска дагбладет» в тот же день опубликовала следующее: «Вчера, на обратном пути из Северной Германии и Польши, в Южной Швеции совершили вынужденную посадку 11 самолётов “либерейтор” и 7 “летающих крепостей”. В большинстве случаев эти самолёты были вынуждены пойти на посадку вследствие атакующих действий шведских истребителей и зенитной артиллерии, вызвавших настоящие воздушные бои. За малым исключением, американские самолёты остались неповрежденными. Один упал в море. Экипажи интернированы».

В секретном докладе службы безопасности СС о внутриполитическом положении, сделанном 20 апреля 1944 г., говорилось: «I. Общее: Влияние на общественное мнение. В последнее время участились случаи применения противником новых методов – обстрелов из бортового оружия самолётов на бреющем полёте железнодорожных составов и работающих в поле соотечественников (например, в Дессау). С тех пор как стало известно, что вражеские лётчики охотятся за отдельными лицами, крестьяне, в особенности женщины, боятся выходить на полевые работы…

В стремлении “быть точно информированными” многие соотечественники, подслушав радиопереговоры на зенитных батареях во время налётов, стали интересоваться условными обозначениями на картах, например буквами и цифрами в определенных квадратах».

Штаб-квартира 8-й американской воздушной армии в Лондоне 23 апреля сообщила: «Бомбардировщики “летающая крепость” и “либерейтор”, сопровождаемые истребителями дальнего радиуса действия, провели вчера сильный налёт на железнодорожные сооружения в городе Хамм (Северный Рейн-Вестфалия).

Кроме Хамма, вчера были атакованы узловые железнодорожные пункты, аэродромы и военные сооружения позади опустошенного “Атлантического вала”. Более 250 бомбардировщиков в сопровождении истребителей предприняли атаку на неизвестные цели в Северной Франции. Огонь ПВО был интенсивным, но ни один истребитель так и не появился. В сообщениях экипажей, поступивших за последние 24 часа, подчеркивается относительное ослабление немецкой обороны. В Мюнхене, например, первые немецкие истребители появились только через 20 минут после вторжения британских бомбардировщиков и были, предположительно, вызваны с отдаленных авиабаз. Потеря Королевскими ВВС 30 самолётов объясняется прежде всего сильным обледенением».

А вот сообщение лондонской штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии от 27 апреля 1944 г.: «Соединения “летающих крепостей” и “либерейторов” атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

В конце апреля 1944 г. произошел трагикомический эпизод, некоторые подробности которого неизвестны и по сей день.

В ночь 28 апреля Королевские ВВС предприняли сильный налёт на Фридрихсхафен. Дислоцированное на аэродроме Хагенау (Эльзас) 3-е звено 6-й эскадрильи ночных бомбардировщиков получило задание перехватить подлетающее английское соединение в районе Нанси. В 0 ч. 48 мин. опытный ночной лётчик-истребитель старший лейтенант Вильгельм Йонен вылетел на своем Ме-110 G-4. Эта модель, помимо радара «Лихтенштейн SN-2» и «Шраге музик», имела ещё два секрета. Третьим человеком в экипаже, сидевшим позади радиста лейтенанта Иоахима Кампрата и перед «Шраге музик», был инженер Пауль Мале. Мало того, у радиста имелась папка, содержавшая совершенно секретные документы о состоянии всего радиообмена над Европой, с данными об отдельных кодах и о ежедневно меняющихся опознавательных знаках на май 1944 г.

27 апреля 1944 г. из штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии в Лондоне сообщили: «Соединения “летающих крепостей” и “либерейторов” атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

13 апреля около 2000 американских самолётов совершили налёт на Аугсбург и другие цели в Южной Германии. 8-я американская воздушная армия вновь бомбила Швайнфурт, но и на этот раз расположенные там шарикоподшипниковые предприятия не были уничтожены.

24 апреля 8-я американская воздушная армия провела большой налёт на Руан – важный транспортный узел Северной Франции. При этом 400 мирных жителей погибли, 700 были ранены. Также 24 апреля американцы провели бомбардировку сооружений немецких железных дорог. Особенно пострадали вокзалы Коленца и Хамма.

24 апреля американские пилоты поставили своеобразный рекорд: в течение 115 минут в Швейцарии сели тринадцать В-17 и один В-24, большинство из них – на аэродроме Дюбендорф в Цюрихе. А поскольку не проходило и недели, чтобы американцы не садились в Швейцарии, шокированное командование ВВС США созвало комиссию, чтобы расследовать причины этого явления. Вывод комиссий был поразительным: «Экипажи предпочитали быть интернированными в нейтральной Швейцарии, а не летать на боевые задания, рискуя жизнью».

В мае 1944 г. более пяти тысяч самолётов союзников обрушились на железнодорожную сеть в Северной Франции, Бельгии и Западной Германии. 28 мая 8-я американская воздушная армия атаковала планирующими бомбами GB-1 железнодорожные цели в Дойтце (Кёльн).

Чтобы больше не возвращаться к этому вопросу, стоит сказать несколько слов об американских управляемых бомбах.

Для уменьшения потерь «летающих крепостей» от огня зенитной артиллерии и увеличения точности попадания авиабомб в США были разработаны несколько типов управляемых планирующих бомб. Все они могли использоваться лишь в дневное время и в условиях хорошей видимости.

В 1943 г. была испытана и запущена в серийное производство планирующая бомба GB-1 («Управляемая бомба первая»). Она представляла собой стандартную 2000-фунтовую (907-кг) фугасную бомбу, оборудованную 12-футовыми (3,66-метровыми) деревянными крыльями и двойным килем. Хвостовое оперение поддерживалось двойным лонжероном. В задней части бомбы находились радиоресивер и серводвигатлеь, связанный с автопилотом «Хэммонд», чтобы удерживать бомбу на нужной траектории. Предусматривалось, что GB-1 будет наводиться на цель как любая другая бомба с поправками на скорость ветра и траекторию, которые рассчитывает бомбардир перед сбросом, происходящим на высоте 1500 футов (4572 м).

GB-1 испытывали в течение весны и лета 1943 г. во время испытательных полётов самолёта В-17Е. Было установлено, что «летающие крепости» могут без проблем нести две и больше таких бомб, прикрепленных непосредственно на подвесках между основанием крыла и гондолой внутреннего двигателя.

К лету 1943 г., когда потери 8-й воздушной армии в небе Германии росли с ужасающей быстротой, этот проект был признан срочным. Таким образом, сорок «летающих крепостей» В-17, оснащенных управляемыми планирующими бомбами GB-1, вместе с экипажами прибыли 29 сентября в Англию и были приписаны к 3-й бомбардировочной дивизии 41-го крыла 8-й воздушной армии. Самолёты распределили по трем бомбардировочным группам: 303, 379 и 384-й, которые базировались, соответственно, в Кимболтоне, Графтон-Андервуде и Молсуорте.

Однако из-за тяжёлых потерь, понесенных 8-й воздушной армией во время налётов на Регенсбург и Швайнфурт в августе и начале октября 1943 г., вновь прибывшие «летающие крепости» были переданы для участия в обычных операциях. Кроме того, европейская погода была слишком плоха для применения планирующих бомб GB-1, которым требовались почти идеальные условия.

Итак, проект остался невостребован в течение всей зимы 1943/44 г., и лишь в мае 1944 г. командование 8-й американской воздушной армии получило возможность испытать новое оружие в боевых условиях.

28 мая 1944 г. шестьдесят «летающих крепостей» из трёх бомбардировочных групп 41-го крыла взлетели со своих баз и направились на бомбардировку крупной сортировочной станции Айфельтор в Кёльне. Бомбардировщики вышли к цели развернутым строем, так что каждая бомба с момента пуска могла лететь совершенно беспрепятственно. Бомбардиры в ясную погоду без проблем идентифицировали цель, и 54 самолёта выпустили в общей сложности 108 управляемых бомб GB-1.

Похожие на летящий рой бомбы с большой скоростью устремились к цели, и тут стали заметны их недостатки. Лишь несколько бомб долетели до цели, а остальные сильно отклонились от заданной траектории. Одни из них полетели почти вертикально вниз, а другие, наоборот, перелетели цель. В результате сортировочная станция получила лишь незначительные повреждения. Во всем этом были лишь один плюс – все «летающие крепости» благополучно вернулись на свои базы.

В августе 1944 г. при бомбардировке базы подводных лодок в Гавре были впервые использованы управляемые планирующие бомбы GB-4. Это тоже были штатные фугасные 2000-фунтовые авиабомбы диаметром 0,77 м, оснащенные телевизионной камерой и радиопередатчиком. Оператор В-17 наводил вручную бомбу на цель по телевизионному изображению. Максимальная высота сброса составляла 4,5 км, дальность пеленга (теоретическая) – 32 км. Бомбы относительно успешно применялись в Юго-Восточной Азии, но в Европе аппаратура наведения работала из рук вон плохо, по мнению ряда авторов – из-за холодного климата, а по-моему – из-за помех, как «шума», так и искусственных помех, создаваемых немцами.

Бомбами GB-4 была оснащена 388-я бомбардировочная группа, базировавшаяся на аэродроме Ферсфилд в Суффолке. Всего по целям в Германии, Гавре и Ла-Паллисе (Франция) было выпущено до 1000 бомб GB-1 и GB-4. Результат был удручающим как из-за незначительного числа бомб, поразивших цели, так и из-за того, что укрытия подводных лодок пробить так и не удалось.

Кроме того, американцы ограниченно применяли в Европе авиабомбы «Азон», созданные на базе штатных бомб VB-1 калибра 1000 фунтов (453 кг). От штатных бомб они отличались увеличением хвостового оперения с аэродинамическими рулями в одной плоскости. Наведение осуществлялось по радиокомандам с борта самолёта и только в боковой (азимутальной) плоскости. За это бомбы и назвали «Azon» («Azimath Only»). Высота применения их не превышала 4 км. Меткость управляемых бомб, применяемых американцами в Европе, оставляла желать лучшего.

2 февраля 1944 г. посол США в Москве А. Гарриман в ходе беседы со Сталиным предложил организовать челночные полёты американских бомбардировщиков с авиабаз в Англии, Италии и Северной Африки на советские аэродромы. Гарриман заявил: «Организация сквозной бомбардировки значительно сократит потери в самолётах. Немцы, зная, что бомбардировщики должны возвращаться на свои базы примерно тем же путём, концентрируют в этом районе крупные силы истребителей, которые сбивают главным образом те самолёты, которые получили какие-либо повреждения в результате обстрела зенитной артиллерии. Возможность сквозного пролета над Германией создаст новые условия и, конечно, будет содействовать уменьшению потерь. Все это поможет поскорее разбить немцев».

Сталин в ответ заметил, что, конечно, «мы сочувствуем тому, что помогает разбить немцев».

Поначалу янки попросили две группы аэродромов. Поскольку они собирались летать из Англии и Италии, то лучше всего было иметь две группы аэродромов: одну – на севере СССР, другую – на юге. Изучались районы Пушкина, Новгорода, Великих Лук, Курска, Орши, Харькова и Полтавы. Однако в ходе взаимных консультаций выяснилась нецелесообразность этого.

От группы аэродромов на севере отказались сразу, поскольку из-за поздней весны и высокого уровня грунтовых вод к их строительству невозможно было приступить немедленно. На юге же наилучшим местом оказалась Полтава, так как её аэродром в довоенные годы был одной из баз бомбардировочной авиации СССР. Там базировались тяжёлые бомбардировщики 1-й авиационной армии особого назначения.

Полтавский аэродром ещё до войны имел взлетно-посадочные полосы с твердым покрытием, так что его можно было в короткий срок подготовить к приему «летающих крепостей». Большое значение имело и то, что недалеко от Полтавы находились аэродромы Миргорода и Пирятина. Важно было, чтобы на всех трёх аэродромах была одинаковая погода. Большую роль сыграло и наличие сети аэродромов для базирования советских частей ПВО в Карловке, Петровицах, Гребенке и др. Большим плюсом было и то, что район Полтавы находился на одинаковом расстоянии и от Англии, и от Италии.

Для взаимодействия с американцами в марте 1944 г. советские ВВС создали специальную авиачасть – 169-ю авиабазу особого назначения, в состав которой вошли подразделения аэродромного обслуживания, технические, инженерные, автомобильные и другие специализированные формирования. Командиром 169-й авиабазы особого назначения был назначен генерал-майор авиации А. Р. Перминов.

Воздушное прикрытие Полтавского аэродромного узла осуществляла 310-я авиадивизия ПВО и зенитные части 6-го корпуса ПВО. Прикрытие «летающих крепостей» над линией фронта входило в задачу 329-й авиадивизии, а доставку грузов для американцев с воздуха осуществляли самолёты 2-й транспортной авиадивизии.

В свою очередь янки сформировали Восточное авиационное командование во главе с полковником Альфредом Кесслером и со штабом в Полтаве. Затем командование «челночными» авиабазами принял генерал-майор Роберт Уэлш.

14 апреля 1944 г. в Полтаву прибыла первая группа американских офицеров в составе 46 человек. Совместно с ними личный состав 169-й авиабазы особого назначения приступил к работе.

Американцы «челночным» полётам присвоили шифр «Фрэнтик». С грузом для этой операции из Ливерпуля отбыл специальный конвой из пяти судов – «Джордж Ангел», «Джордж М. Кохан», «Эдвард П. Александр», «Джон Дэвенпорт» и «Вильям Мак-Кинли». Суда были загружены авиационным бензином, маслом, запчастями к самолётам, бомбами, снарядами и патронами, металлическими плитами для взлетно-посадочных полос, стройматериалами, автомобилями, медицинским оборудованием, всего 43 900 тонн. 5 апреля конвой благополучно прибыл в Мурманск.

Судя по всему, были и другие партии грузов, так как только плит для взлетно-посадочных полос было доставлено 12 393 тонны.

6 мая 1944 г. на Украину через Иран было доставлено 390 человек американского персонала. Работы шли ударными темпами. 3 июня посол Гарриман сообщил Молотову: «Один американский офицер сообщил советскому офицеру, что американцы укладывают в день 10 ядров [9 метров] металлической взлетной дорожки. Эта цифра была взята русским офицером как норма, и украинские женщины, производившие эту работу, укладывали по 12 метров в день. Таким образом, маленькие, но крепкие украинские женщины превысили американскую норму». Молотов заметил, что «это очень хорошо». Всего за месяц, к 15 мая, основные работы на Полтавском аэродромном узле были завершены.

Операция «Фрэнтик» началась утром 2 июня 1944 г., когда самолёты 15-й американской воздушной армии взлетели с аэродромов Южной Италии и через Адриатическое море двинулись на Венгрию. В головном В-17 с надписью на борту «Янки Дудл II» летел командующий армией генерал Эйкер.

Сто тридцать «летающих крепостей» В-17 в сопровождении семидесяти истребителей «мустанг» атаковали венгерский железнодорожный узел Дебрецен. На него было сброшено 1030 пятисотфунтовых (227-кг) бомб. Американцы потеряли при этом всего один В-17, а шесть «мустангов» из-за технических неполадок возвратились в Италию. По мере приближения к линии фронта погода ухудшалось, что сильно беспокоило генерала Эйкера. Чтобы не уклониться от согласованного с советским командованием курса и не быть атакованным советскими истребителями, он приказал своим бомбардировщикам снизить высоту полёта.

В конце концов «летающие крепости» и «мустанги» приземлились на советской земле: 64 бомбардировщика – в Полтаве, 65 бомбардировщиков – в Миргороде и 64 истребителя сели в Пирятине.

При перелете разведчиков из Англии на Украину возникли непредвиденные сложности. Из доклада маршала авиации Ворожейкина Сталину: «15 июня с. г. из Англии вылетели в Полтаву два американских самолёта “лайтнинг” с фотопланшетами целей для сквозных бомбардировок. Обоим самолётам был указан пункт пролета через линию фронта Радзехув (40 км северо-западнее Броды). Беспрепятственный пропуск этих самолётов был обеспечен своевременным предупреждением наших истребителей и зенитной артиллерии.

Американцы заблудились, Радзехув не прошли, а прошли 250–300 км севернее, в результате чего:

1. Первый “лайтнинг” (лётчик майор Джон Хувер) севернее Мозырь был встречен и атакован нашими истребителями и с пробитой плоскостью вынужденно сел на площадке Салтыково (12 км западнее Речица). 16 июня с. г. самолёт перелетел в Полтаву.

2. Второй “лайтнинг” (лётчик Рауф Дин Кендель) в районе Каликовичи был обстрелян зенитной артиллерией и вынужденно сел на площадку Бобровичи (16 км севернее Каликовичи). 17 июня самолёт будет перегнан в Полтаву».

Четыре дня самолёты союзников находились на аэродромах Полтавского узла, а 6 июня 112 бомбардировщиков и 47 истребителей прикрытия вылетели на бомбардировку немецких аэродромов и других военных объектов в районе румынского города Галаца. Первоначальной целью этого налёта, поставлено советским Генеральным штабом, были объекты в районе Минска, но из-за плохой погоды план пришлось изменить.

Семь бомбардировщиков вынуждены были вернуть из полёта по техническим причинам, но оставшиеся 105 машин выполнили боевую задачу, сбросив на цель 1250 двестипятьдесятфунтовых (100-кг) фугасных и 1026 стофунтовых (40-кг) зажигательных бомб.

Над Галацем американские бомбардировщики были атакованы истребителями противника. Однако, по американским данным, «мустангам» удалось сбить шесть истребителей противника, потеряв лишь два своих. Затем самолёты благополучно вернулись на украинские аэродромы.

11 июня 120 «летающих крепостей» в охранении 61 «мустанга» взлетели с аэродромов Полтавского узла и взяли курс на юго-запад. Несколько машин из-за технических неполадок были вынуждены вернуться, поэтому над аэродромом в Фокшанах в Румынии появились 121 самолёт В-17 и 52 «мустанга». Они сбросили 1424 стофунтовых (40-кг) бомб. По американской оценке, результаты были хорошие.

На борту одного из сбитых В-17 находился фотокорреспондент Маккей, везший в США отчёт о пребывании американцев в Полтаве. В руки немцев попало свыше пятисот фотографий, по которым можно было установить местонахождение аэродромов Полтавского узла.

В 6 часов утра 21 июня с британских аэродромов взлетели 163 американских бомбардировщика В-17 и 70 истребителей прикрытия «мустанг». Двадцать В-17 и пять «мустангов» из-за технических неполадок вернулись на базу. Налёт на Берлин проводили не только эти соединения, но и другие, которые должны были вернуться на базы в Англии. В целом налёт 21 июня 1944 г. уже описан в главе «Битва за Берлин (август 1943 г. – апрель 1945 г.)». Тут же интересна дальнейшая судьба самолётов, участвовавших в операции «Фрэнтик II».

Над Берлином 21 июня было сбито 44 бомбардировщика В-17 и В-24 (из разных соединений). Кроме того, ещё семь В-17 и семь В-24 совершили посадку в Швеции и были там интернированы.

На пути на Украину перед американцами встал огромный грозовой фронт. Чтобы преодолеть его, янки произвели набор высоты, что вызвало перерасход топлива. Последовавший затем перелет через линию фронта на малой высоте привел к дальнейшему перерасходу топлива. Поэтому уже на подходе к Днепру двигатели некоторых самолётов начали останавливаться. Три «летающие крепости» сели в Жулянах (сейчас это аэропорт Киев), две машины – в Борисполе, одна – в Вышеве и одна – в Дайменовке в 8 км восточнее Пирятина. Один «мустанг» приземлился в Киеве на Школьном аэродроме. Недалеко от Киева один из шедших на посадку В-17 атаковали пара советских истребителей «Як», и американский стрелок открыл по ним огонь. Позже американцы заявили, что из-за ошибки в пилотировании один из нападавших самолётов разбился.

В результате преодолеть все преграды и благополучно приземлиться в заданном месте удалось 137 «летающим крепостям» и 63 «мустангам».

Американские лётчики не могли знать, что когда они летели высоко в небе над Восточной Европой, за ними тенью следовал одинокий дальний бомбардировщик Не-177, пилотируемый лейтенантом Гансом Мюллером.

Мюллер пристроился к В-17, вместе с ними снизился до высоты 200 метров и сделал превосходные снимки группы аэродромов. В ту же ночь около 180 бомбардировщиков Hе-111 сбросили до ста тонн бомб на полтавские аэродромы и при этом не потеряли ни одной машины.

На следующий день начальник 1-го отдела СМЕРШ подполковник Баранов доложил о результатах налёта: «В отражении налёта принимали участие 24 зенитных орудия среднего калибра, 32 – малого и 26 пулемётов ДШК. Участвовали также зенитная артиллерия танковой части Россиянова – 24 малокалиберные зенитки, и истребительная авиация 310-й истребительной авиадивизии, совершившая 17 вылетов. Израсходовано снарядов: среднего калибра – 8500 шт., малого – 13 000 шт., патронов ДШК – 6000 шт. В распоряжении ПВО имелись 19 прожекторов, в том числе 4 радиоуправляемых, и одна РЛС типа СОН-2».

Из доклада начальника Главного управления контрразведки СМЕРШа комиссару госбезопасности 2-го ранга Абакумову: «Миргород: сгорела одна “Аэрокобра”, УТИ-4—1, УТ-1—1, повреждено “Аэрокобр” – 12, американцев раненых и убитых нет. Убито – 6 чел., ранено – 27 чел., из них один гражданский. Горючего сгорело 370 т. Аэродром засыпан мелкими бомбами, зажигалками.

Пирятин: уничтожено бензина – 30 т, ранено 6 чел., американцев раненых и убитых нет.

Уточняю данные за 22.06.1944 г. по аэродрому Полтава: уничтожено – “летающие крепости” – 44, С-47 – 2, “лайтнинг” – 1, повреждено: “летающие крепости” – 25, Як-9 – 15, Як-7 – 6, “харрикейн” – 1, У-2 – 3, сгорело бензина – 360 т, уничтожено авиабомб – до 2000. Американцев убито – 1, ранено – 15, наших убито – 31, ранено – 88 (в число раненых и убитых входят и бойцы ПВО)».

Это был полный разгром.

10 июля американский посол Гарриман обратился к наркому иностранных дел Молотову со специальным посланием. Там говорилось: «Недавний немецкий налёт… свидетельствует о том значении, какое немцы придают нашим операциям в этой стране. Из интенсивности налёта видно, что немцы постараются воспрепятствовать продолжению наших операций в Советском Союзе. Власти Соединенных Штатов считают поэтому важным, чтобы базы были оборудованы новейшими средствами защиты. Имея это в виду, мы предлагаем, чтобы оборона баз была усилена путём включения эскадрильи ночных истребителей Соединенных Штатов с радиолокационными установками, а также некоторого количества тяжелого зенитного оружия, также управляемого при помощи самого последнего типа радиолокационных установок. Защита баз будет ещё более улучшена, если самолёты смогут быть… рассредоточены. Для этого было бы желательно иметь одну дополнительную базу где-либо между Пирятином и Киевом.

Для осуществления вышеизложенного предложения мое правительство просит о согласии Советского правительства на пересмотренную программу, по которой требуется в целом 8900 американских офицеров и солдат, одна дополнительная база, которая включает в себя следующие главные элементы: 1 эскадрилья, 1 уменьшенная ремонтная база с соответствующими службами, 1 оперативная группа из трёх эскадрилий, 1 батальон обслуживания и грузовик квартирмейстера, 1 часть для управления ночными истребителями, 3 батальона 90-мм зенитных орудий с радиолокационным управлением, 1 рота подвоза боеприпасов».

Сталин явно не желал иметь на Украине 10 тысяч американских военнослужащих. На западе Украины шла война с бандеровцами, на территории Украины, Белоруссии и Польши польские националисты готовили операцию «Буря» – захват Варшавы, Вильно и других городов при подходе к ним частей Красной армии. В итоге советское правительство отказало американцам в разрешении на ввоз в СССР большого авиационного персонала.

Так что до середины июля 1944 г. вопрос о продолжении операции «Фрэнтик» оставался нерешенным. На конференции союзников в Казерте в Италии разгорелись жаркие споры, в результате победила точка зрения генерала Спаатса[30] – продолжать налёты силами одних истребителей, не подвергая риску тяжёлые бомбардировщики до усиления ПВО Полтавского аэродромного узла.

Операция «Фрэнтик III» началась 22 июля. Участники операции блокировали румынский аэродромный узел Базау-Зилестия, откуда немецкие истребители взлетали на перехват «либерейторов» и «летающих крепостей», а в это время основные силы 15-й американской воздушной армии бомбили нефтепромыслы Плоешти. Соединение Строзера из 73 «лайтнингов» и 41 «мустанга», по данным пилотов, уничтожило 41 самолёт противника на аэродромах и 25 – в воздухе, а 23 вражеских самолёта повредило. При этом потери составили пять «лайтнингов», ещё один истребитель совершил вынужденную посадку на территории СССР.

Операция «Фрэнтик IV» началась 31 июля 1944 г. На перелете из Италии на Украину истребители попали в сильный грозовой фронт, что сказалось на их техническом состоянии. В результате программа работы этих истребителей с советских авиабаз была сокращена. Так, с Полтавского аэродромного узла они выполнили всего два рейда – это были первые операции, проведенные исключительно в интересах Красной армии.

4 августа 42 «лайтнинга» и 35 «мустангов» нанесли удар по немецкому аэродрому вблизи Фокшан, уничтожив семь и повредив шесть вражеских самолётов и три паровоза. Они обстреляли железнодорожный состав с войсками и шесть зенитных батарей. Потери союзников при этом налёте составили пять самолётов, ещё семь совершили вынужденную посадку на освобожденной советскими войсками территории.

6 августа 26 «лайтнингов» и 27 «мустангов», то есть все оставшиеся боеспособные самолёты соединения «Фрэнтик IV», нанесли удар по аэродрому Зилестия, после чего перелетели в Италию.

В этот же день, 6 августа, на смену вылетевшим с Полтавского аэродромного узла в Италию самолётам 15-й воздушной армии США из Англии на Украину направились 78 «летающих крепостей» и 64 «мустанга» 8-й американской воздушной армии под командованием полковника Грэхэма, чтобы принять участие в операции «Фрэнтик V». Соединение отбомбилось по авиазаводу Рамеле в Польше, где выпускались «фокке-вульфы». Две «летающие крепости» из-за технических неполадок вынуждены были вернуться на английские авиабазы, а остальные отлично выполнили задание, сбросив 446 пятисотфунтовых бомб, которые уничтожили два сборочных и один ремонтный цех завода, а также семь складов, ангары и другие производственные постройки.

7 августа 55 бомбардировщиков и 29 истребителей союзников сбросили на нефтеперерабатывающий завод в Тржебине в Польше 828 двухсотпятидесятифунтовых бомб. Остальные десять «мустангов» и две «летающие крепости», вылетевшие с Полтавского аэроузла, вернулись на авиабазы по техническим причинам.

8 августа генерал Спаатс приказал соединению «Фрэнтик V» в составе одной «летающей крепости» и 55 «мустангов» вылететь в Италию, а по дороге нанести ещё один удар по аэродромам Бузау-Зилестия. Над целью завязался бой с 35-ю немецкими истребителями, в результате которого один «мессершмитт» был сбит.

11 сентября, наконец, началась операция «Фрэнтик VI». На бомбежку военных заводов в городе Хемнице в 100 км южнее Берлина из Англии вылетели 75 «летающих крепостей» В-17 в сопровождении 64 «мустангов». На цель было сброшено 345 фугасных и 241 зажигательная бомбы весом по 500 фунтов. Одна «летающая крепость» и два «мустанга» из-за полученных повреждений совершили вынужденную посадку на советской территории, а остальные машины благополучно достигли Полтавского аэроузла.

14 сентября 73 «летающие крепости» и 55 «мустангов» вылетели в Италию, по дороге разбомбив сталеплавильные и оружейные заводы в Диосжоре в Венгрии. Истребителей ПВО немцев в воздухе замечено не было.

12 сентября Сталин согласился на сброс оружия полякам в ходе челночных полётов. Самое интересное, что янки сами оказались не готовыми к проведению подобной операции.

Только 15 сентября соединение «Фрэнтик VII» из состава 8-й американской воздушной армии вылетело с британских авиабаз. Однако встретившийся на пути грозовой фронт вынудил самолёты вернуться в Англию, при этом разбилось два «мустанга». Несмотря на плохое начало, эта операция состоялась. 18 сентября 110 «летающих крепостей» наконец-то вылетели из Англии и взяли курс на Варшаву. Три бомбардировщика и девять истребителей по техническим причинам вернулись, а остальные благополучно сбросили грузы, предназначенные крайовцам. Правда, к тому времени те контролировали лишь небольшую часть города, и из «американских подарков» им почти ничего не перепало. Из сброшенных с высоты 5000 метров 1248 контейнеров только 10 % (16 тонн) досталось восставшим. Остальные попали в руки немцев. Зенитная артиллерия сбила одну «летающую крепость», много самолётов было повреждено, в бою с «мессершмиттами» потеряно два «мустанга». К вечеру соединение «Фрэнтик VII» село на аэродромы Полтавского узла.

На следующий день, 19 сентября, все боеспособные американские самолёты – 93 «летающие крепости» и 62 «мустанга» вылетели в Италию, по пути разбомбив паровозоремонтный завод и узловую станции Жолнок в Венгрии.

Так закончилась операция «Фрэнтик». Чтобы более не возвращаться к Варшавскому восстанию, замечу, что оно закончилось 2 октября 1944 г. капитуляцией крайовцев, которые даже не пожелали пробиться навстречу частям Красной армии.

За время полётов с грузами для восставших из итальянского аэропорта Бари 138-я польская эскадрилья британских Королевских ВВС потеряла 32 бомбардировщика «галифакс» и 234 члена экипажей. Этот составило 90 % всех самолётов, летавших 23 ночи в Варшаву. Два южноафриканских звена бомбардировщиков потеряли 24 из 33 «либерейторов». Эти потери были тем более неоправданными, поскольку из-за удаленности Варшавы от места старта самолёты могли взять на борт ограниченное количество груза. Лишь 40 тонн оружия и боеприпасов сумели получить крайовцы по этому воздушному пути.

Что же касается Полтавского аэродромного узла, то с конца 1944 г. он использовался авиацией союзников, но только для транспортных самолётов.

Подавляющее большинство западных обывателей и даже военных историков, да и очень многие в РФ уверены, что город Кёнигсберг был разрушен советской артиллерией и авиацией в начале апреля 1945 г. В самом деле, тогда Кёнигсберг бомбили сотни наших самолётов и обстреливали тысячи артиллерийских орудий, включая гаубицы калибра 280 мм и 305 мм[31]. Но, увы, артиллерий огонь велся в основном по кольцу фортов, окружавших город на расстоянии 8–9 км.

А кто же разрушил древний «старый город», основанный крестоносцами ещё в 1255 г.? К сентябрю 1939 г. в Кёнигсберге проживало 373,5 тысячи жителей. В городе имелось несколько машиностроительных заводов, но все они располагались в предместьях далеко от центра. Мелководье залива Фриш Гаф (ныне Калининградский залив) не допускало захода крупных морских судов в Кёнигсберг, и они разгружались в одном из крупных торговых портов Германии Пиллау в 50 км от центра Кёнигсберга. Там же, в Пиллау, находилась и большая военно-морская база.

К 1914 г. Кёнигсберг был самой мощной крепостью Германии, и оставался таковой к апрелю 1945 г. Многие его форты не пробивали 280—305-мм снаряды. Недаром в боях за Кёнигсберг полегло около 80 тысяч советских солдат.

Возникает риторический вопрос: а почему бы авиации союзников не стереть с лица земли тяжёлыми фугасными и бетонобойными бомбами эту главную крепость Германии? Надо ли доказывать, что психологический эффект от этого был бы на порядок больше, чем от убийства нескольких тысяч горожан Кёнигсберга, в большинстве своем женщин и детей.

Ну а ведь и советская авиация бомбила Кёнигсберг с июня 1941 г. по весну 1943 г. Увы, это было несколько налётов, в каждом из которых участвовало не более двух десятков самолётов. Цели налётов – показать германскому населению, что советская авиация ещё существует.

По сведениям коменданта Кёнигсберга генерала Отто фон Ляша, «в июне 1941 года советское командование продемонстрировало Германии, что война, начавшаяся 22 июня, может прийти и на немецкую землю. Бомбы были сброшены в районе зоопарка, улиц Хорнштрассе (ныне – ул. Сержанта Колоскова), Глюкштрассе (ул. Грекова) и Тиргартенштрассе (ул. Зоологическая). Жертвы и разрушения – незначительны.

Следующий налёт советской авиации на Кёнигсберг был совершен осенью 1941 года. Бомбы – сброшены в районе вокзала Ратсхоф (ныне – ст. Калининград “Западный-Новый”). В результате бомбардировки никто не пострадал.

Третий налёт – весной 1943 года. Бомбы легли в районе улиц Оберрольберг (ул. Коперника), Штайндамм (Ленинский проспект), Штеффекштрассе (ул. Катина) и Друмштрассе (ул. Больничная). Жертвы единичные».

Так что первая реальная бомбардировка Кёнигсберга состоялась в ночь на 27 августа 1944 г., когда 174 бомбардировщика «ланкастер» сбросили на старый город около 400 тысяч бомб. Точнее, прицеливались на старый город, а часть бомб упала на пустыре восточнее города. Тем не менее число жертв составило примерно 1000 человек убитыми. Около 10 000 человек остались без крова. Повреждено было примерно 5 % зданий. Германская ПВО сбила 4 «ланкастера».

Еще более страшным оказался налёт британской авиации в ночь на 30 августа. В налёте приняли участие 189 «ланкастеров», но цели бомбили лишь 173 самолёта. В ходе налёта было сбито 15 «ланкастеров». Первые бомбы упали 30 августа в час ночи. В противоположность первому налёту, объектом нападения явилась исключительно внутренняя часть города. Место бомбежки было точно обозначено осветительными ракетами, это был чисто террористический налёт на густонаселённые, тесные городские кварталы.

Германский историк Йорг Фридрих рассказывал: «…Кёнигсберг, как любой немецкий город, сам по себе являлся структурой с гигантским потенциалом самоуничтожения… Камышовые прослойки в стенах… чердачные перекрытия… готовые загореться сухие балки. Если поджечь в таком доме чердак и выбить окна, то возникший на чердаке пожар будет подпитываться кислородом, проникающим в здание через выбитые окна – и дом мгновенно превратится в огромный камин… Оптимальная технология создания “огненного шторма” выглядела следующим образом. Первая волна бомбардировщиков сбрасывала на город так называемые воздушные мины – особый тип фугасных бомб, несущих в себе 2,5 и даже 4 тонны взрывчатки.

Огромные цилиндры длиной три с половиной метра высыпались на город и взрывались от соприкосновения с землей, ударной волной срывая с крыш черепицу, а также вышибая окна и двери в радиусе до километра.

“Взрыхленный” таким образом город становился беззащитным перед градом зажигательных бомб, которых – в отдельных случаях – сбрасывалось до 100 тысяч на один квадратный километр! В городе одновременно вспыхивали десятки тысяч пожаров. Средневековая застройка, с её узкими улочками, помогала огню беспрепятственно перекидываться с одного дома на другой…

Одновременное возгорание сотен домов создавало на площади в несколько квадратных километров тягу небывалой силы. Весь город превращался в печь невиданных размеров, засасывающую в себя кислород из окрестностей. Возникающая тяга, направленная в сторону пожара, вызывала ветер, дующий со скоростью 200–250 км/ч. Гигантский пожар высасывал кислород из бомбоубежищ, обрекая на смерть даже тех людей, кого пощадили бомбы. Не тронутые ни бомбежкой, ни огнём подземные помещения превращались в братские могилы».

Другие очевидцы вспоминали: «В ночь, когда с неба пролилась сера, перед моими глазами люди превращались в живые факелы. Крыша фабрики улетела в небо, как комета. Трупы сгорали и становились маленькими… О том, чтобы тушить пожар, не могло быть и речи. Оставалось только ждать…»

Михаэль Вик писал: «Прошло немало времени с того момента, как я сказал Клаусу: “Спокойной ночи”. Раздался вой сирен. Одно из этих воющих чудищ установлено на крыше дома напротив. Мы привыкли реагировать неспешно – слишком часто тревога оказывалась ложной… В полусне натягивая на себя одежду, слышу, как начинают бить зенитки… Сегодня пальба нервознее и чаще, чем обычно. Ясно, что на сей раз дело приняло серьезный оборот… Ночное небо являет собою впечатляющее зрелище. По нему беспокойно мечутся ярко-белые лучи прожекторов, словно нарисованные грунтовой краской на черном фоне. Между ними вспыхивают разрывы зенитных снарядов, и затем город озаряют несколько источников света, висящих в небе на парашютах и похожих на огромные рождественские ёлки с зажженными свечами. С их помощью пилоты бомбардировщиков могут различать цели… Я понимаю, что давно пора спуститься в подвал, где уже находятся мама, отец и другие жильцы дома…

Прошло всего три ночи, и 29 августа нас опять загнали в подвал. Это был неописуемый ад. Налётам и взрывам не было конца. Несколько раз казалось, что попали в наш дом, но мы ошибались. Хуфен, окраинный район Кёнигсберга, был разрушен лишь частично. В этот раз весь центр города – от Северного вокзала до главного – бомбардировщики планомерно и добросовестно усеивали канистрами с напалмом… и разрывными и зажигательными бомбами различной конструкции… Люди сгорали и у домов, и в подвалах… Некоторые прыгали в Прегель. Никого нельзя было спасти…

Туча дыма все отчётливей вырисовывалась на фоне предрассветного неба… полуобугленные остатки бумаги, материи и древесины, поднятые вверх потоком раскаленного воздуха, падали из облаков, нависших над головой. Обгоревшая школьная тетрадь, куски гардин, постельного белья, упаковочной бумаги, картонных коробок – что только ни падало наземь, покрывая всё кругом. Треск и грохот оглушали. О борьбе с огнём даже силами профессиональных пожарных нечего было и думать. Любое приближение ближе чем на двадцать метров было немыслимо из-за убийственной жары…

Исторический Кёнигсберг пришлось оставить на произвол судьбы. Бессильные что-нибудь предпринять, мы наблюдали, как он горел…

Несколькими часами позже нам открылся неописуемо бедственный вид города. Тысячи лишившихся крова устраивались в парках и скверах, катили повозки, тележки, детские коляски, тачки – всё, что имело колёса… Многие были в обгоревшей одежде и измазаны сажей, многие оплакивали пропавших близких… Около трёх суток в город было невозможно войти… Земля и камень оставались раскаленными и остывали медленно. Черные руины с пустыми оконными проемами походили на черепа… Ещё долгие недели после бомбежки по заваленным обломками улицам города тянулись колонны грузовиков, вывозивших обгоревшие трупы, пересыпанные известкой…»

Отдельные обугленные трупы извлекались из подвалов домов вплоть до 1947 г.

По официальным данным, в результате второго массированного налёта британской авиации в Кёнигсберге погибло около 3 тысяч человек, примерно треть из которых составляли дети. К погибшим от бомб прибавились и задавленные в толпе. После налёта 26–27 августа для жителей города стало ясно, что прятаться в подвалах ненадежно, и поэтому при первых же звуках воздушной тревоги горожане кинулись в специальные бункеры-бомбоубежища, ещё не понимая, что в изменившихся условиях это также не гарантировало безопасности. Но бункеры были рассчитаны не более чем на 10 % населения. Так что перед входом в убежища столпились массы людей, всеми силами пытавшихся попасть внутрь. Кто посильнее, отпихивали тех, кто не мог обеими руками отстаивать свое право спастись – матерей с младенцами.

Как писал Отто фон Ляш, в ходе налёта 30 августа в Кёнигсберге «осталось без крова 150 000, разрушено и сожжено до 48 % зданий. 8 % поврежденных зданий было восстановлено в течение шести последующих месяцев, остальные 40 % составляли здания, до основания разрушенные или сильно поврежденные. От бомбежки пострадали только кварталы жилых домов, а из общественных и административных зданий – те, что располагались в жилых кварталах или по соседству с ними, например, старые хранилища на Хундегатте. Нетронутыми, однако, оказались газовый завод и электростанция, завод Посейдон, Имперуголь, мост Имперской железной дороги, Королевский мельзавод и зернохранилище, завод Штайнфурт, целлюлозные заводы Коссе и Закхайма, верфь Шихау, порт с его складами и хранилищами, Главный вокзал и т. д.».

Собственно, выбор целей в Кёнигсберге был абсолютно логичен. Разумеется, в пределах англосакской логики и менталитета. Мощнейшие в Европе форты Кёнигсберга, порт и верфи должны оставаться в неприкосновенности. Они пригодятся рейху в сдерживании Красной армии. А вот исторический центр Кёнигсберга и его мирное население целесообразно уничтожить. Убийством женщин и детей запугать Германию, ну а Советам должны достаться только развалины одного из красивейших городов Европы.

«Мы выбомбим Германию – один город за другим. Мы будем бомбить вас все сильнее и сильнее, пока вы не перестанете вести войну. Это наша цель. Мы будем безжалостно её преследовать. Город за городом: Любек, Росток, Кёльн, Эмден, Бремен, Вильгельмсхафен, Дуйсбург, Гамбург – и этот список будет только пополняться», – с такими словами командующий бомбардировочной авиацией Великобритании Артур Харрис обращался к жителям Германии. Именно этот текст был напечатан на листовках, миллионами разбрасываемых над Германией.

А в феврале 1942 г. командующий британскими ВВС сэр Чарльз Портал письменно обратился к Артуру Харрису: «Я полагаю, Вам ясно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи, заводы, электростанции и прочая ерунда?»

Как видим, это логика людоедов. Представим себе банду террористов, внезапно захвативших заложников в городе. Мы будем тут убивать по тысяче женщин и детей, пока вы не согласитесь на безоговорочную капитуляцию.

Ну а если отбросить все нормы морали и рассмотреть это заявление с точки зрения выгоды для англичан, то придется признать подобные действия глупостью.

В Третьем рейхе солдаты на фронте не знали и не могли знать точных сведений о разрушении германских городов и гибели мирных жителей. А вот обрывочные сведения о беспрецедентных зверствах англичан и американцев вызывали порывы гнева у немецких солдат и офицеров, и они вымещали его на пленных партизанах и мирных жителях, заподозренных в связях с партизанами или диверсантами.

Ну а на правителей Третьего рейха гибель мирных жителей особого впечатления не производила.

Замечу, что в действиях англо-американских людоедов были и ещё один мотив – запугать русских.

Самое большое число жертв среди мирного населения унесла бомбардировка Дрездена 13–15 февраля 1945 г. Никакой военной необходимости бомбить город союзники не имели. Как писал Дэвид Ирвинг: «В отличие от Эссена и Гамбурга, Дрезден, хотя и был сравним с ними по размеру, не имел каких-либо предприятий тяжелой промышленности, и в мирное время жизнь города основывалась на отраслях, выпускающих продукцию массового потребления, его театрах, музеях и культурных учреждениях». Даже к концу 1944 г. было трудно выделить какой-нибудь один завод, имевший действительно важное значение, не считая расположенного в 40 километрах к северу, в Руланде, предприятия по производству синтетического горючего.

По данным американского Управления стратегических служб, в Дрездене имелось по крайней мере 110 предприятий, включая заводы по производству деталей для самолётов, завод по производству химического оружия, артиллерийский и оружейный заводы, крупное предприятие Цейса по выпуску оптических приборов, заводы, производящие электрическое и рентгеновское оборудование, зубчатые шестерни и дифференциалы, электроизмерительные приборы.

До 13 февраля 1945 г. союзники бомбили Дрезден только один раз – 7 октября 1944 г. Тогда около тридцати американских «летающих крепостей» атаковали промышленный район Дрездена, который рассматривался в качестве запасной цели во время налёта на завод в Руланде. Когда городские сирены подали сигнал отбоя воздушной тревоги, выяснилось, что нанесен значительный ущерб западным пригородам Дрездена – Фридрихштадту и Лобтау.

Гауляйтер Саксонии Мартин Мютшман в своем донесении в рейхсканцелярию в Берлин писал, что в результате налёта был нанесен ущерб «средней и высокой степени тяжести» жилым кварталам в центре города между площадью у главного почтамта и вокзалом Веттеинер. Два промышленных предприятия пострадали незначительно, а здания, имевшие историческую и культурную ценность, не имели никаких повреждений.

Результатом этого налёта стала гибель 435 человек, в основном рабочих, включая французов и бельгийцев, занятых на небольших фабриках «Зейдель-Науман» и «Хартвиг-Фогель». Понесли большие потери рабочие команды, сформированные из военнопленных союзных армий, работавшие на сортировочной станции. В одном подразделении было убито несколько американцев, и на их место набрали других пленных.

В начале войны в Дрездене установили много тяжёлых зенитных батарей, но так как город не подвергался бомбардировкам, подавляющее большинство орудий было передислоцировано в Рур и на Восточный фронт. Любопытно, что большинство тяжёлых зенитных орудий было советскими 85-мм зенитными пушками образца 1939 г., стволы которых рассверлили под германский калибр 88 мм. Эти пушки немцы называли Flak.39(r).

Ирвинг писал: «Надо сказать, что Дрезден не был единственным городом, противовоздушная оборона которого оголялась таким образом. В своем докладе американская комиссия по изучению результатов стратегических бомбардировок отмечала, что только в течение января и февраля 1945 г. не менее 300 зенитных батарей было отправлено на Восточный фронт для борьбы с советскими танками. К середине января на месте зенитных орудий в Дрездене оставались только бетонные площадки, а на пригородных холмах для обороны города оставили только деревянные макеты.

Проводимое Гитлером систематическое сокращение сил ПВО немецких городов, включая ночные истребители, прослеживается из записей в недавно обнаруженном боевом журнале Главного штаба германских ВВС. 2 февраля был отдан приказ использовать истребители воздушного флота “Райх” только против наземных целей на Восточном фронте, где русскими были созданы плацдармы на западном берегу Одера, или против скоплений войск противника на его восточном берегу. Так как подразделения 1-го и 2-го зенитных корпусов после советского наступления, начавшегося 12 января, уже потеряли 512 20-миллиметровых и 575 88-миллиметровых пушек, Гитлер своим приказом под кодовым названием “Зенитки Гнейзенау” одновременно распорядился начать массовую переброску зенитных батарей из городов на Восточный фронт. 3 февраля 123 батареи начали передислокацию к Одеру, размещаясь в несколько полос на позициях противотанковой обороны. К 12 февраля из 327 тяжёлых и 110 лёгких и средних зенитных батарей, получивших приказ об отправке на Восток, на место прибыли 141 тяжелая и 40 лёгких и средних, в то время как в пути находились ещё 45 тяжёлых и 44 лёгких и средних батарей.

Что же касается зенитной артиллерии Дрездена, то её разбросали по всей Германии. Батарея 207 была переведена в Галле, другие отправлены в Лейпциг и Берлин. 88-миллиметровые орудия направляли для участия в боях на Восточном фронт»[32].

На 1939 год в Дрездене насчитывалось 642 143 жителя, но за годы войны население столицы Саксонии за счет беженцев увеличилось до полутора – двух с половиной миллионов человек.

16 января 1945 г. 133 бомбардировщика В-24 совершили налёт на дрезденскую железнодорожную сортировочную станцию. С высоты 6700 метров каждый из «либерейторов» сбросил по восемь 500-фунтовых фугасных бомб, которые упали на часть территории сортировочной станции, примыкающей к Гамбургерштрассе в районе Фридрихтадт, повредив некоторые железнодорожные сооружения. Кроме того, несколько бомб упало на территории районной больницы. К своему великому удивлению, американцы не заметили ни истребителей, ни зенитного огня. В ходе налёта погибло 376 человек, включая нескольких военнопленных.

Еще летом 1944 г. британское командование разработало план операции «Удар грома». Речь шла о серии массированных налётов на крупные германские города, проводившихся в течение трёх дней и трёх ночей. По разным причинам срок операции неоднократно переносили. Формально «Удар грома» должен был подавить волю германского народа к сопротивлению. Однако уже к концу 1944 г. союзники убедились в спокойствии и силе воли германского населения, которое не только выдерживало стратегические бомбардировки, но и героически восстанавливало повреждения и вводило в строй заводы, железнодорожные узлы и другие объекты. Было ясно, что никакие «удары грома» здесь не помогут.

Но у Черчилля был и другой расчёт. 4—11 февраля 1945 г. в Ялте проходила Крымская конференция с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля, и британскому премьеру очень хотелось произвести впечатление на Сталина, уничтожив «Ударом грома» один из германских городов. Не надо забывать, что в январе 1945 г. немцы сумели нанести серьезное поражение союзникам в Арденнах. Зато в конце января советские танки вышли к Одеру. Увы, погода подвела Черчилля, и бомбардировка Дрездена произошла уже после окончания конференции.

Сообщение из Москвы из Ставки Верховного командования от 15 февраля 1945 г.: «Три танковых корпуса маршала Конева совершили глубокий прорыв в направлении Дрездена и погнали впереди себя от 10 до 16 разбитых немецких дивизий. Число пленных растет с каждым часом, так как немецкие соединения вследствие своего истощения уже не способны к отходу и, с другой стороны, отсутствие горючего парализует транспортные колонны. Сегодня днём наши танковые колонны находились в 80 километрах от Дрездена».

Позже англичане будут нагло врать, что разбомбить Дрезден их просил Сталин на Ялтинской конференции. Увы, ни Сталин, ни иной советский военачальник не обращался к союзникам с такой просьбой.

По словам Ирвинга, «Саундви [британский генерал] понял так, что просьба исходила от русских, русские настойчиво утверждали, что в Дрездене с целью перегруппировки и подготовки к бою находятся немецкие танковые части. Официальные историки не обнаружили ни одного свидетельства существования такой просьбы с советской стороны. Позже русские также отрицали это, и нет никакого свидетельства того, чтобы просьба поступала через обычный канал связи, американскую военную миссию в Москве. Глава этой миссии генерал Дин, который в это время также находился в Ялте, позднее также не упоминал об этой просьбе. В иных случаях русские специально информировали его, когда им, например, была нужна бомбардировка здания германского Генерального штаба в Цоссене (Потсдам) или налёт на скопление судов в Свинемюнде»[33].

К сказанному Ирвингом добавлю, что с осени 1944 г. германские броненосцы, крейсера и эсминцы постоянно поддерживали огнём свои части на балтийском побережье. Немцы вели интенсивное судоходство в восточной части Балтики – перевозили грузы для своих окруженных группировок, проводили перегруппировку войск, эвакуацию беженцев и т. п. Тут бы дальней союзной авиации и помочь русским. Но, увы, эти цели почему-то не интересовали союзников.

13 февраля в 17 ч. 30 мин. с аэродрома в Центральной Англии взлетели первые эскадрильи «ланкастеров» 5-й бомбардировочной авиагруппы. К 18 часам всё соединение из 244 бомбардировщиков первой волны было в воздухе. Они кружились над своими аэродромами, разворачивались, затем брали курс на Германию.

Ирвинг писал: «Экипажи девяти самолётов наведения “Москито” получили необычные указания. Так как они имели на борту самую современную электронную аппаратуру, то им было приказано в опасной ситуации уничтожать свои машины или садиться к западу от Дрездена, но ни в коем случае не допускать того, чтобы их самолёты оказались на территории, занятой советским войсками»[34], то есть пусть лучше аппаратура попадет к нацистам, чем к союзникам.

Параллельно англичане провели отвлекающий налёт на завод синтетического горючего, расположенный неподалеку от Лейпцига в городе Болен. В этом налёте принимало участие 326 «галифаксов», 34 «ланкастера» и 8 «москито», из которых все, кроме семи, атаковали Болен с 21 ч. 54 мин. до 22 ч. 12 мин. При этом один самолёт был потерян.

Британские самолёты электронного противодействия из состава особой 100-й авиагруппы сбрасывали дипольные отражатели в районе Майнц-Магггейм.

Долетев до Дрездена, «ланкастеры» из 83-й эскадрильи, имевшие более надежное навигационное оборудование, приступили к сбрасыванию первых световых индикаторов обозначения цели, а их парашютные бомбы начали освещать местность. Зеленые маркеры сбрасывались по радару над излучиной Эльбы в черте города вместе с магниевыми осветительными бомбами на парашютах, которые также опускались прямо на Дрезден. С этого момента вся операция стала развиваться с военной точностью.

За первой волной «ланкастеров» над районом цели прошла вторая, сбросившая серию осветительных бомб, дающих свечение белого цвета. На этот раз бомбардиры полагались как на визуальный способ прицеливания, так и на данные, выводимые на экраны бортовых РЛС.

На этом их участие в обозначение цели закончилось, и наступила очередь группы подполковника Смита. Самолёты «москито» должны были спикировать на Дрезден и своими маркерами яркого красного цвета отметить велодром. От этого зависел успех всей атаки.

Вечером 13 февраля германские операторы наведения в штабе истребительной дивизии в Деберитце столкнулись со сложной проблемой. Посты радиоперехвата, которым раньше удавалось фиксировать сигналы бортовых РЛС и радиопередатчиков противника во время их предполётной проверки, теперь не могли это делать, так как над восточным побережьем Англии и вдоль линии фронта на западе была выставлена электронная завеса. Территория вдоль побережья Ла-Манша, на которой были установлены немецкие РЛС дальнего обнаружения, уже давно была занята войсками противника. Бомбардировщики союзных ВВС пересекли линию фронта на малой высоте, и немецкие радары могли обнаружить их только тогда, когда они находились уже над территорией Германии. 128 самолётов 100-й авиагруппы электронного противодействия поддерживали проводимую в эту ночь операцию, создавая экран из радиопомех, прикрывавший район цели с севера на юг. Остальные самолёты группы сбрасывали дипольные отражатели на подходе к другим городам и создавали помехи немецкой системе радиосвязи с помощью бортовых передатчиков высокой мощности. Часть самолётов была оборудована аппаратурой радиоперехвата.

Всё это делало задачу операторов немецкой истребительной авиации ещё более сложной. Более того, когда холодным вечером 13 февраля угроза налёта стала реальностью, из-за электронного занавеса, выставленного 100-й авиагруппой, сначала появилось только 244 бомбардировщика. Операторы наведения в Деберитце должны были попытаться определить не только предполагаемую цель налёта, но и то, что собираются делать англичане с остальными силами своего соединения.

В это время отвлекающие операции Бомбардировочного командования уже шли полным ходом. Пять самолётов «москито» (из 53-х посланных) бомбили Магдебург. (Через три с половиной часа девять «москито» будут вновь бомбить Магдебург, чтобы отвлечь внимание немцев от второго ударного соединения, которое шло на Дрезден).

Когда уже начинался первый налёт на Дрезден, семь «москито» из восьми посланных с 21 ч. 59 мин. до 22 ч. 15 мин. сбрасывали бомбы на Нюрнберг. Это продолжалось ещё в течение нескольких часов. С 0 ч. 14 мин. до 0 ч. 24 мин. шестнадцать «москито» бомбили Бонн. С 1 ч. 30 мин. до 1 ч. 47 мин. семь «москито» из восьми посланных атаковали Марбург рядом с Ганновером. В это время вторая волна бомбардировщиков уже провела налёт на Дрезден и возвращалась на свои базы.

Для немцев обстановка несколько прояснилась после того, как первое назначенное для нанесения удара по Дрездену соединение «ланкастеров» и следовавшие за ним на Болен «галифаксы» углубились в воздушное пространство на Центральной Германией. Но готовые к бою истребители были подняты в воздух только тогда, когда немецким операторам стало ясно, что красные стрелки на матовом экране (группа наведения подполковника Смита) означают не обычный беспокоящий налёт на Берлин, а, скорее всего, группу самолётов, готовящихся пролететь над Лейпцигом, Хемницем или Дрезденом одновременно с потоком бомбардировщиков. В этот момент операторы командного пункта немецкой истребительной авиации в Деберитце решили, что под угрозой находится один из городов Саксонии. Но по-прежнему никто из них не считал возможным налёт на Дрезден. Вплоть до самых последних минут об угрозе воздушного нападения предупреждалось только население Лейпцига.

В Дрездене же обычные сигналы, предупреждающие о возможности воздушного налёта, не подавались. Первое, что люди услышали, это неожиданно раздавшийся в 21 ч. 55 мин. вой сирен. В эту же минуту на аэродром Дрезден-Клотцше (сейчас это гражданский аэропорт Дрездена) пришел приказ о подъёме в воздух базировавшейся на нем истребительной эскадрильи V/NJG.5. Но было поздно – маркировка цели уже началась. К тому времени, как «москито» на высоте 6000 метров ловили сигналы передатчиков «Лоран», поднялись в воздух лишь несколько немецких истребителей, ведомых лучшими экипажами люфтваффе. Всего в эскадрилье их было восемь или десять.

Пилот ночного истребителя Ме-110 записал в дневнике, что 13 февраля 1945 г. оказался «самым печальным днём за период службы в качестве ночного лётчика-истребителя». Днём он проверял свой самолёт. Бортовой радиолокатор SN-2 работал хорошо. «Вечером, – писал дальше пилот, – мы получили приказ боевой тревоги, первый за весь день. Приказ на взлет пришел слишком поздно».

Двухмоторному ночному истребителю Ме-110 требовалось около получаса, чтобы набрать высоту, необходимую для перехвата цели. Услышав, как из-за горизонта доносится гул моторов приближавшейся армады бомбардировщиков, расчёты лёгких зенитных орудий занервничали. Когда же единственный находившийся на аэродроме прожектор захватил своим лучом какой-то самолёт, кружившийся на сравнительно небольшой высоте, они открыли беспорядочный огонь, но тем не менее добились попадания, и объятая пламенем машина рухнула на землю.

В итоге на защиту Дрездена поднялись в воздух только 27 ночных истребителей.

К 22 час. 30 мин. 13 февраля все соединение бомбардировщиков, принимавших участие в первом налёте на Дрезден, уже возвращалось в Англию. Из 245 «ланкастеров» и 9 «москито» 5-й авиагруппы, которые взлетели со своих аэродромов, 243 с 22 ч. 03 мин. до 22 ч. 25 мин. бомбили Дрезден. Налёт этот был настолько сконцентрирован во времени и пространстве, что один «ланкастер» угодил под бомбу, сброшенную другим, находившимся выше самолётом. По британским данным, это была единственная потеря английской авиации в этой атаке.

Через 10 минут после завершения первого налёта самолёты 5-й авиагруппы внезапно прекратили сбрасывание дипольных отражателей «Виндоу» и, резко снизившись до высоты 1800 метров, вышли из зоны действия немецких РЛС. Только на подходе к линии фронта, в нескольких километрах к югу от Страсбурга, они начали медленно подниматься на высоту 4500 метров. Теперь их отход прикрывался новым потоком бомбардировщиков, который шел через Францию и Южную Германию. Соединение из 529 «ланкастеров» готовилось к нанесению второго удара по Дрездену, запланированному на 1 ч. 30 мин. 14 февраля.

Начиная с полуночи, по мере того как самолёты постепенно набирали высоту над занятой союзниками территорией и пересекали линию фронта примерно в 35 км к северу от Люксембурга, экипажи этих бомбардировщиков разбрасывали в воздухе целые каскады дипольных отражателей «Виндоу».

Это была настоящая бомбардировочная армада, несущая огромное количество бомб. Во главе потока летели «ланкастеры», которые имели на борту как фугасные бомбы замедленного действия, так и световые, снабженные парашютами бомбы, предназначенные для освещения местности, с тем чтобы заместитель руководителя налёта имел возможность определить и отметить точку прицеливания. Эти бомбы представляли собой магниевые фонари с отражателями, которые зажигались на высоте 6000 метров. В том случае, если бы облака оказались слишком плотными, и свет от горящих на земле маркеров «Парамата» не смог через них пробиться, то тогда восемь других самолётов наведения должны были приступить к сбрасыванию парашютных «небесных маркеров» «Wangaui».

С интервалом в 3–4 минуты в потоке бомбардировщиков располагались «ланкастеры» «визуального центрирования» из состава группы наведения, которые должны были визуально сбрасывать свои маркеры в центр отмеченной предыдущими экипажами цели. Удар должен был получиться плотным и сосредоточенным.

Позади потока бомбардировщиков следовали эскадрильи самолётов «москито», оборудованных для ведения ночного воздушного боя и штурмовки немецких аэродромов. В растянувшемся на 8 км потоке находились также «либерейторы» и «летающие крепости» 100-й авиагруппы электронного противодействия. В них размещалось по два обученных специалиста радиосвязи, об обязанностях которых остальные члены экипажа и не догадывались. На борту каждого из этих самолётов было также по несколько тонн полосок металлической фольги «Виндоу».

Старшие офицеры Бомбардировочного командования прекрасно знали, что готовятся приступить к бомбардировке незащищенного города, переполненного беженцами. Поэтому экипажам бомбардировщиков сообщили заведомо ложные сведения об объектах атаки. Ирвинг писал: «Офицеры разведки пытались развеять эти опасения. Экипажами 3-й бомбардировочной группы сказали, что их группа “будет бомбить штаб немецкой армии в Дрездене”. Участники налёта из состава 75-й эскадрильи вспоминают, что им описывали Дрезден как город, объявленный крепостью. В инструктажах говорилось, что надо атаковать Дрезден для того, чтобы “разрушить немецкие склады вооружения и базы снабжения”. Объяснялось, что город является одним из основных центров снабжения Восточного фронта. В 1-й бомбардировочной группе упор делался на значение Дрездена как центра железнодорожного сообщения Германии. Экипажам было сказано, что точкой прицеливания будет железнодорожная станция. В подборке документов, подготовленных штабом 6-й (канадской) бомбардировочной группы, говорилось, что “Дрезден является важным промышленным районом, где производятся электромоторы, точные приборы, химикаты и вооружение”…

Воображение офицеров на некоторых базах заходило настолько далеко, что на одном аэродроме говорилось об атаке на штаб гестапо в центре города, на другом – о заводе, выпускающем боеприпасы, а на третьем – о крупной фабрике по производству отравляющих веществ»[35].

Поскольку Дрезден был фактически нетронутой целью, Бомбардировочное командование решило его подвергнуть «гамбургской» обработке по полной программе: сначала надо было фугасными бомбами сорвать крыши и выбить окна. После этого на город посыплются зажигательные бомбы, которые подожгут дома и взовьют вихри раскаленных искр. Через разбитые крыши и окна бушующее пламя охватит стропила, мебель, полы, ковры, занавески.

Во второй атаке фугасные бомбы были нужны для того, чтобы расширять зону возгорания и отпугивать пожарных. Например, в 3-й авиагруппе применялось два типа бомбовой загрузки. Бомбардировщики одной волны несли по одному двухтонному «блокбастеру», которые теперь называли «булочкой», и по пять упаковок зажигательных бомб. У самолётов второй волны было по одной фугасной 225-килограммовой бомбе и такие же упаковки «зажигалок». В 1-й бомбардировочной группе загрузка несколько отличалась. Термитные бомбы шестиугольной формы длиной 53 см и весом 1,8 кг укладывались в небольшие металлические контейнеры, которые сбрасывались над объектом и раскрывались в воздухе. Такой град зажигательных бомб в районе цели представлял для находящихся ниже самолётов определенную опасность, а сами бомбы не имели стабилизаторов, что не позволяло вести прицельное бомбометание.

Тем не менее при налёте на такую цель, как Дрезден, где надо было добиться как можно большей площади возгорания, рассеивание термитных бомб не имело значения. Каждый самолёт 1-й авиагруппы нес по 17 таких контейнеров и по одной фугасной бомбе весом 900 кг. В другом варианте это был один «блокбастер» и двенадцать контейнеров с зажигательными бомбами. В общей сложности «ланкастеры», атаковавшие Дрезден, несли 650 тысяч зажигательных бомб.

К 20 часам 13 февраля все соединение, которое было в два раза мощнее первого, было в воздухе. В нем насчитывалось 550 «ланкастеров» из 1, 3, 6 и 8-й авиагрупп. Для прикрытия подхода второй бомбардировочной армады к Дрездену самолёты 100-й авиагруппы сбрасывали дипольные отражатели «Виндоу», которые изображали на экранах немецких РЛС соединение бомбардировщиков, следующих по направлению к району Кёльн-Кобленц.

На эту ночь были запланированы такие же отвлекающие налёты на Бонн, Нюрнберг и Магдебург. В это время «ланкастеры» 100-й авиагруппы патрулировали вдоль меридиана восемь с половиной градусов восточной долготы и сбрасывали огромное количество дипольных отражателей, создавая непреодолимую для немецких радаров завесу.

Начало нанесения удара основным соединением было запланировано на 1 ч. 30 мин. Из 550 взлетевших со своих аэродромов «ланкастеров» 515 атаковали Дрезден с 1 ч. 23 мин. до 1 ч. 52 мин.

В 1 ч. 23 мин. самолёты группы освещения, полагаясь только на видимые на экранах радаров H2S изображения, начали сбрасывать серии осветительных бомб на парашютах поперек точки прицеливания.

К отражению второго налёта на Дрезден были готовы 18 ночных истребителей Ме-110. Но они так и не поднялись в воздух из-за того, что на их аэродром должны были приземлиться несколько транспортных самолётов из осажденного Красной армией Бреслау.

Ирвинг отмечает: «Огонь зенитной артиллерии отсутствовал полностью. Некоторые экипажи “Ланкастеров” почти стыдились этого. Многие самолёты по нескольку раз облетали горящий город, так как ничто не могло им помешать. Один “Ланкастер”, оснащенный 35-миллиметровой кинокамерой, в течение 10 минут кружился над целью, снимая все происходящее внизу для Главного штаба Королевских ВВС. Кинопленка длиной 120 метров сейчас хранится в архиве Имперского Военного музея в Лондоне и является одним из самых поразительных по своей беспощадности документов истории Второй мировой войны. Этот фильм представляет собой убедительное доказательство того, что Дрезден был незащищенным городом: ни одного прожектора, ни одного разрыва снаряда зенитной артиллерии нет на этих кадрах.

“Когда в конце налёта мы прибыли в район цели, было видно, что город обречен”, – вспоминает пилот “Ланкастера” из 3-й авиагруппы, который был поврежден зенитным огнём над Хемницем и задержался. Он должен был подойти к Дрездену за пять минут до окончания атаки, но теперь опаздывал на десять минут. Наверное, это был последний появившийся над целью самолёт. “По моему мнению, море огня покрывало площадь размером примерно 40 квадратных миль [104 кв. км]. От этой печи внизу поднимался жар, который ощущался в кабине моего самолёта. Небо переливалось оттенками ярко-красного и белого цветов, а свет внутри самолёта был светом мрачного осеннего заката. Мы были настолько поражены ужасом при виде этого чудовищного пламени, что ещё долго в одиночестве летали над городом. Совершенно подавленные, представляя себе то, что творилось внизу, мы повернули на обратный курс. Ослепительно яркий свет этого холокоста был виден за тридцать миль”»[36].

В общей сложности оба соединения сбросили на Дрезден 1477,7 тонны фугасных бомб, включая 529 «блокбастеров» по 1800 кг и один «блокбастер» весом 3600 кг, и 1181,6 тонны зажигательных бомб. В отвлекающих налётах 109 «москито» без потерь атаковали Магдебург, Бонн, Дортмунд, Мисбург и Нюрнберг.

Потери были на удивление низкими. Аналитики Бомбардировочного командования объясняли это облачностью, успешными мерами радиоэлектронного противодействия и отвлекающими налётами на другие цели. Ночные истребители «москито» заявили о двух сбитых ими Ме-110. После разбора операции аналитики пришли к заключению, что силы ПВО противника бездействовали. Только 9 из 1164 вернувшихся самолётов доложили о том, что были атакованы истребителями, а зенитный огонь в самом Дрездене характеризовался экипажами как «незначительный».

Несколько бомбардировщиков совершили вынужденную посадку во Франции, при этом один из них разбился.

Эти доклады отразились в официальном сообщении Министерства авиации, где говорилось о том, что пожары были видны с расстояния «примерно 200 миль от цели». Сообщалось, что на город было сброшено 650 тысяч зажигательных бомб, как в упаковках, так и россыпью. Среди сброшенных бомб были и фугасные весом 1800 и 3600 кг.

Сначала было объявлено, что из 1400 самолётов Бомбардировочного командования, задействованных в проводившихся этой ночью операциях, было потеряно только 16 машин, то есть немногим более одного процента. Из 128 самолётов 100-й авиагруппы радиоэлектронного противодействия 111 выполнили свою задачу. Группа потерь не имела.

К утру следующего дня данные были уточнены. Десять самолётов совершили посадку в континентальной части Европы. Было безвозвратно потеряно шесть «ланкастеров». Один – над Боленом, второй – во время первой атаки на Дрезден, когда он был поражен падавшими сверху бомбами. Ещё четыре бомбардировщика были потеряны во время второго налёта: один сбит немецким ночным истребителем восточнее Штутгарта, второй упал на землю после столкновения в воздухе юго-восточнее Франкфурта, третий разбился на обратном пути над устьем Соммы, и четвёртый упал на Дрезден по неизвестным причинам. Обломки двух потерянных над Дрезденом «ланкастеров» вместе с погибшими членами экипажей были обнаружены на улице Нордштрассе и площади Альбертплац.

Командование ВВС США в Европе договорилось с советской стороной, что американцы будут за 24 часа извещать русских о бомбардировке городов в Центральной Германии.

12 февраля 1945 г. генерал Спаатс известил американскую военную миссию в Москве о том, что, если позволят погодные условия, он намерен 13 февраля отправить от 1200 до 1400 тяжёлых бомбардировщиков 8-й воздушной армии для атаки на сортировочные станции Дрездена. В тот же день начальник авиационного отдела американской миссии в Москве генерал-майор Эдмонт Хилл в точности передал эту информацию в советский Генштаб.

Советский официальный представитель сообщил Дэвиду Ирвингу следующее: «Как явствует из этой информации, союзники известили советское командование только о своем намерении бомбить сортировочные станции в Дрездене. О массированных налётах на сам город советскому Генеральному штабу ничего не сообщалось».

Ирвинг пишет: «Еще до того как возвращавшиеся от Дрездена “Ланкастеры” Бомбардировочного командования пересекли побережье Англии, экипажи более чем 1350 бомбардировщиков В-17 “Летающая крепость” и В-24 “Либерейтор” и всех пятнадцати американских истребительных авиагрупп уже сидели за полагавшимся им “завтраком палача”, который включал в себя кофе и приготовленный из яичного порошка омлет. Инструктаж начался ранним морозным утром 14 февраля в 4.40, задолго до того, как над Восточной Англией занялся рассвет.

Третий удар по Дрездену своим соединением из примерно 450 “летающих крепостей” наносила Первая авиационная дивизия. И снова на Дрезден пошли самолёты с максимальной бомбовой загрузкой, в то время как остальные направились к вспомогательным целям: Магдебургу, Везелю и Хемницу.

Руководителей штурманской службы волновала проблема, как избежать навигационных ошибок и не оказаться над территорией, занятой Красной армией. Для Дрезденской операции они решили, что после того как бомбардировщики войдут в воздушное пространство на городом Эгмонт на побережье Голландии и встретятся с истребителями сопровождения Р-51 южнее залива Зейдер-Зее, они направятся к контрольной точке над Эльбой. В сомкнутых боевых порядках группами по 30–40 хорошо вооруженных самолётов, соединения бомбардировщиков в сопровождении истребителей должны были идти на Квакенбрюк юго-западнее Бремена. От Квакенбрюка они должны были пролететь по прямой линии более 300 километров на юго-восток через Хокстер до Пробстцелле. Предназначенные для атаки на Магдебург “Ланкастеры” пойдут тем же маршрутом и возле Хокстера возьмут курс к точке, расположенной на равном удалении как от Магдебурга, так и от Берлина. 450 бомбардировщиков В-17 Первой дивизии и примерно 300 машин Третьей дивизии пойдут на северо-восток к своим целям: Дрездену и Хемницу соответственно.

Поскольку Хемниц располагался примерно в 150 километрах от советско-германского фронта, здесь опасность навигационной ошибки была менее серьезной.

Что же касается Дрездена, то в данном случае ведущие штурманы соединения получили указание следовать курсом к контрольной точке над Торгау в 80 километрах севернее Дрездена на реке Эльба. Оттуда им надо было только идти на юг до первого большого города, через который, извиваясь, протекает река. Это и будет Дрезден. Конкретной целью атаки должна была стать железнодорожная станция в районе Нойштадт»[37].

Отбомбившись, «ланкастеры» возвращались на свои базы через побережье Восточной Англии, и ожидавшие у своих машин сигнала на взлет американские лётчики видели, как они пролетают над ними высоко в небе. Наконец в 8 часов утра взлетели сигнальные ракеты, «летающие крепости» начали взлетать и брать курс на «всплески» радаров над точками, где они будут встречаться с другими эскадрильями и бомбардировочными группами и, соединившись в Первую авиационную дивизию, направятся к побережью Голландии. Истребители «спитфайр» сопровождали их вплоть до морского побережья Англии, а над Зейдер-Зее бомбардировщики уже поджидали американские авиагруппы истребителей «мустанг», после чего все соединение приступило к прорыву через Германию.

На пути к Дрездену некоторые группы рассеялись из-за того, что попали в облака конденсата от следов инверсии. Начало атаки было запланировано на 12 ч. 00 мин., но поскольку самолёты шли в оборонительном боевом порядке и в визуальном контакте друг с другом, то от штурманов не требовалось такой точности, как для английских ночных бомбардировщиков. «ланкастеры» Королевских ВВС должны были держаться в потоке шириной 8 км, зная о том, что если они собьются с пути, то лишатся защиты дипольных отражателей и станут более уязвимыми для немецких ночных истребителей.

Сплошная облачность все ещё закрывала весь континент. Слои облаков были и над соединением, и под ним. Визуальная бомбардировка цели оказалась невозможна. У Касселя бомбардировщики встретили сильный зенитный огонь, но попаданий было мало.

Первые две бомбардировочные группы соединения сопровождались до Дрездена 20-й истребительной авиагруппой. В эскорте были задействованы также 364, 356 и 479-я истребительные группы.

Здесь надо остановиться и сказать несколько слов о той задаче, которая была поставлена 20-й группе в этой операции. Для подразделения это был 260-й боевой вылет. В налёте на Дрезден оно было разделено на две подгруппы – «А» и «Б» – общей численностью 72 истребителя Р-51, которые встретились со своими подопечными над Зейдер-Зее вскоре после 10 ч. 45 мин. Истребители подгруппы «Б» должны были находиться в визуальном контакте с бомбардировщиками, а пилотам подгруппы «А» было приказано сразу же после нанесения бомбового удара спикировать до высоты бреющего полёта и приступить к штурмовке целей «по выбору». Они должны были обстреливать проходившие через разрушенный город колонны пехоты противника из пулемётов, поражать пушечным огнём и ракетами паровозы, грузовые автомашины и прочие транспортные средства. В 14 ч. 25 мин. в точке, расположенной неподалеку от Франкфурта, на смену истребителям сопровождения «мустанг» должны прийти «тандерболты».

Как и было запланировано, над Торгау американские бомбардировщики вышли к контрольной точке и пошли боевым курсом вдоль Эльбы по направлению к Дрездену. Три крупные железнодорожные станции: две в старой части города и одна в Нойштадте, выбранные в качестве точек прицеливания, обозначались дымовыми целеуказателями.

В 12 ч. 12 мин. первые бомбы начали падать на город, в котором все ещё бушевали пожары после проведенного накануне ночного налёта Королевских ВВС. В течение 11 минут серии бомб со свистом сыпались через почти сплошной покров облачности на северный район Дрездена Нойштадт. Один из бомбардиров докладывал: «Сплошной слой облачности поднимался высоко, прямо под нами. Но постепенно он разрывался, и над Дрезденом появились просветы. Зенитного огня в районе цели не было. Бомбы сброшены в 12.12».

Бомбардир из первой появившейся над целью группы капитан Джеймс Рич докладывал, что район бомбардировки был покрыт отдельными облаками, но на боевом курсе он смог определить большинство ориентиров: «Перед тем как сбросить бомбы, я видел несколько пожаров, но густой слой дыма не дал мне рассмотреть, насколько они были крупными».

В общей сложности бомбардировщики В-17 сбросили 474,5 тонны фугасных и 296,5 тонны зажигательных бомб.

В 12 ч. 23 мин., после окончания бомбардировки, 37 «мустангов» 20-й истребительной авиагруппы вместе с истребителями подгруппы «А» из состава действовавших над Дрезденом трёх других групп опустились на малую высоту и устремились в атаку над городом. По свидетельствам очевидцев, большинство пилотов предпочитало проводить атаки вдоль берегов Эльбы. Остальные обстреливали транспортные средства на переполненных беженцами дорогах, ведущих из города. В донесении сообщалось, что один истребитель 55-й эскадрильи летел так низко, что врезался в железнодорожный вагон и взорвался.

Как минимум одно американское подразделение из участвовавших в бомбардировке Дрездена заблудилось. Пролетая сквозь облака на установленной высоте, 398-я бомбардировочная авиагруппа сбилась с курса, и когда сорок «летающих крепостей» оказались над слоем облаков, ведущий штурман не смог определить свои координаты.

Чтобы прибыть в район цели в назначенное время, бомбардировщики делали виражи, описывали круги, ходили «змейкой», и это только усугубляло ошибку. Наконец ведущий штурман пошел на то, что принял за Торгау, и взял, как он думал, курс на Дрезден. Прошло какое-то время, и штурман заместителя командира группы с самолёта «Противный сынок» обратился по радио к командиру подразделения, сообщив, что на самом деле вместо Торгау они вышли к Фрайбергу. Но это предположение было отвергнуто с приказанием соблюдать радиомолчание. Время от времени бомбардиры докладывали, что видят внизу какую-то реку. Действительно, впереди была река, которая, извиваясь, текла через город. Ведущий бомбардир не смог увидеть ни одного характерного элемента городской застройки и стал предпринимать попытки определить цель визуально. Бомбы сбрасывались по радару. После этого штурман «Противного сынка» снова нарушил радиомолчание и заявил, что они бомбили совсем не Дрезден. Теперь и другие штурманы стали оспаривать расчёты ведущего. Они пришли к заключению, что сорок их бомбардировщиков нанесли удар по Праге вместо Дрездена.

Одновременно американцы атаковали город Хемниц. В этом налёте принимало участие 295 самолётов, которые атаковали город и находившуюся в нем сортировочную станцию, сбросив при этом 718 тонн бомб. Но из состава посланной на Хемниц Третьей авиационной дивизии многие подразделения не смогли определить цель. 34-я бомбардировочная авиагруппа бомбила поселки Хоф и Зонненберг. Не определив скрытую облаками цель, ведущий бомбардир 390-й группы вывел свое подразделение на город Плауен и немецкий аэродром на территории Чехии. Туда и были сброшены бомбы. Дополнительно было сброшено 811 тонн бомб на химический комбинат фирмы «Брабаг Бергиус» в Магдебурге.

В Дрездене погибло около 40 тысяч мирных жителей, из которых 28 736 были захоронены на кладбище Хейдельфридхоф. Ирвинг писал: «Могильщики, по большей части курсанты авиационного училища с авиабазы Клотцше, получили указание хоронить жертвы без гробов и саванов. Братские могилы копались бульдозерами. Сначала выделялось по 90 сантиметров на каждый труп. Но по мере того как через кладбищенские ворота начали въезжать бесконечные вереницы грузовиков и повозок, вскоре стало очевидным, что это было непозволительной роскошью. Так как после налётов из пятнадцати имевшихся в городе катафалков остался только один, то жителям окрестных деревень было приказано привести в Дрезден своих лошадей с повозками. Одновременно к кладбищу направлялся поток людей, привозивших своих мертвецов на тачках в надежде похоронить их более или менее достойно. Ручеек превратился в реку, а затем разросся до размеров стремительного потока. Тела привозили и на самосвалах, и на трамваях. Их доставляли завернутыми в газеты или в бумажных мешках, которые женские отряды Трудовой службы получали с цементного завода»[38].

По британским данным, согласно содержащимся в секретном докладе оценкам, считалось, что в результате этих налётов в городе было серьезно повреждено 23 % зданий промышленного назначения и 56 % зданий гражданского назначения. Было полностью разрушено 78 тысяч квартир, 27,7 тысячи квартир оказались временно непригодными для жилья и ещё 64,5 тысячи квартир получили незначительные повреждения. Артур Харрис в своих мемуарах предположил, что «зона разрушения в 1600 акров [около 650 гектаров] была значительно меньше, чем в Гамбурге». Британский отдел по изучению результатов бомбардировок, основываясь на аэрофотоснимках, считал, что разрушено 680 гектаров застроенной площади.

Однако в ноябре 1949 г. дрезденское Управление планирования завершило составление своего собственного перечня нанесенного городу ущерба. Согласно приведенным в нем данным, 1272 гектара площади города была разрушено более чем на 75 %. Ещё 421 гектар площади за пределами центральной части Дрездена был разрушен более чем на 25 %. Было установлено, что из 35 470 жилых домов Дрездена осталось неповрежденными только 7421. Из 220 тысяч квартир и частных домов 90 тысяч были разрушены или признаны полностью непригодными для жилья. 4750 тысяч квадратных метров жилой площади полностью уничтожено и 4540 тысяч квадратные метров повреждено.

Немецкие статистики отличались особой скрупулезностью в подсчете ущерба от воздушных налётов, и они привели следующие цифры. В Мюнхене на каждого жителя пришлось по 6,5 кубометра каменных обломков, в Штутгарте – по 8,4 кубометра, в Берлине – по 12,5 кубометра, в Кёльне – по 31,2 кубометра, в то время как в Дрездене этот показатель составил 42,5 кубометра, примерно по одиннадцать самосвалов на каждого жителя, включая тех, кто был убит в воздушных налётах.

В донесении начальника полиции Дрездена фигурировали более осязаемые цифры. К началу марта полковник Тириг насчитал 11 916 полностью разрушенных жилых домов (не квартир), и примерно столько же зданий оценивались как получившие тяжёлые, серьезные и незначительные повреждения. В ходе бомбардировки были полностью уничтожены 24 здания банков и 26 зданий страховых компаний (в центре города были уничтожены все), 31 универмаг, 647 магазинов, 64 склада, два крытых рынка, 31 крупный отель, включая знаменитый «Бельвю» и 26 пивных баров. Был серьезно поврежден находившийся на Магдебургерштарссе крупнейший в Германии холодильник. Тяжелый ущерб был нанесен городскому мясоперерабатывающему заводу, описанному позднее в романе Курта Воннегута «Бойня номер пять».

Ирвинг писал: «Были разрушены бесценные памятники архитектуры. Среди них три дворца, старая ратуша, Цвингер (также построенный Земпером), Новая Художественная галерея, четыре музея, Домовая Церковь. Знаменитая на весь мир художественная галерея под названием Зеленые Своды, архитектурный шедевр Шинкеля, Альбертинум с его бесценной коллекцией скульптур и Академия художеств – также сгорели дотла»[39].

Как уже говорилось, в Дрездене не было ни военных объектов, ни крупных военных предприятий. Небольшие предприятия пострадали сравнительно мало, что ещё раз показывает, что целью бомбардировок союзников было мирное население, а не какие-то военные или промышленные объекты. «По сравнению со всем городом промышленные зоны пострадали в значительно меньшей степени. Из крупных промышленных предприятий серьезный ущерб был нанесен только заводу по производству оптических приборов “Цейс-Икон”, который располагался всего лишь в пяти километрах к востоку от центра города. Считалось, что он не мог возобновить выпуск продукции ранее мая 1945 г.

Ни одно предприятие не было разрушено полностью. 136 получили сильные повреждения, 28 менее серьезные и 35 незначительные повреждения. Саксонская фабрика по производству сыворотки была выведена из строя на неопределенное время. Согласно донесению начальника полиции ожидалось, что фабрики и заводы Дрездена в течение трёх-шести недель восстановят производство в объёме от 50 до 100 процентов.

Два завода фирмы “Заксенверк” по производству комплектующих для электронного оборудования, располагавшиеся в районах Нидерзедлитц (8 километров к юго-востоку от центра) и Радеберг (14,5 километра к северо-востоку), избежали попадания фугасных бомб. На завод в Нидрезедлитце случайно упало несколько зажигательных бомб, с которыми справились заводские пожарные. Было разбито несколько окон. На следующий день после тройного удара на работу явилось небольшое число работников, на короткое время прекратилась подача газа и электричества. По сообщению руководства, из пяти тысяч сотрудников фирмы в первую неделю не вышло на работу менее трёхсот. Считалось, что они погибли.

На самом деле это объясняется тем, что большинство рабочих набиралось из окрестных деревень, а зона полного разрушения охватила районы проживания среднего класса. Примечательно, что единственное предприятие в Дрездене, которое строилось с учетом вероятности воздушных налётов, завод по производству снарядных взрывателей фирмы “Цейс-Икон” в Нойштадте, не пострадал вообще»[40].

Итоговый доклад начальника полиции Дрездена подтверждает, что мосты не были выведены из строя. Пострадали автодорожные мосты Августа, Карола, Лохвитц и Носсен, так же как и железнодорожный мост Мариенбрюк. Но из них только мост Августа был поврежден в такой степени, что к марту 1945 г. был ещё закрыт.

То же самое касалось и проходивших через город железных дорог. По утверждению начальника полиции Дрездена, перевозки по железным дорогам (официальная цель налётов) почти не пострадали. Хотя движение на несколько дней было приостановлено, но к концу февраля поезда снова шли через город. В опубликованной через несколько лет в ГДР «Истории разрушения и восстановления Дрездена» утверждалось, что «железнодорожные линии не подверглись серьезным разрушениям. Аварийные службы смогли восстановить их так быстро, что не возникло никакой существенной дезорганизации движения».

Рассказывая об уничтожении архитектурных шедевров города, авторы этой работы писали: «В отличие от этих памятников культуры и Старого города в целом транспортные сооружения не были разрушены. Нанесенный им ущерб оказался сравнительно небольшим и, таким образом, движение в Дрездене и из него на самом деле не прерывалось. Например, железнодорожные линии у центрального вокзала расчищались за несколько часов, и поезда переводились на временные пути». К 15 февраля через Дрезден-Нойштадт пошли регулярные поезда.

Психологическое воздействие на германский народ от уничтожения Дрездена оказалось совсем иным, чем думали в Лондоне и Вашингтоне. Оно не парализовало волю к сопротивлению, а наоборот, вызвало всплеск ненависти к англосаксам и евреям. Ирвинг писал: «В Британии британский офицер задал пленному немецкому генералу вопрос о возможных последствиях таких налётов. “Дрезден горит, и вы ожидаете, что народ подумает?” “Так не может больше продолжаться. Они разрушают один город за другим”. На самом деле значительная часть населения, включая женщин, считает иначе. Они говорят: “Вот оно, разрушение в чистом виде. Они уничтожают все, сбрасывают бомбы на невинных женщин и детей. Они все ненавидят нас, все они преступники, англичане – это только ширма, на самом деле это преступный элемент, евреи”. Они не имеют в виду евреев как таковых, а просто понимают это как преступную стихию, как нечто дьявольское. Именно такой и будет реакция. Поэтому, несмотря на колоссальные потери, каждый новый воздушный налёт будет вызывать только чувство глубокой ненависти”.

Похоже на то, что такая точка зрения не являлась исключением. “Сожжение Дрездена усилило подозрения относительно того, что западные союзники были заинтересованы только в уничтожении немецкого народа, – отмечал в своих написанных после войны мемуарах бывший начальник пожарной охраны Германии. – Дрезден в последний раз сплотил немцев под знаменем со свастикой и бросил их в объятия пропагандистских служб, которые как никогда раньше могли теперь делать упор на страх: страх перед безжалостными воздушными налётами, страх перед принятым планом Моргентау, страх перед угрозой уничтожения немцев как нации”»[41].

В заключение стоит заметить, что после войны англо-американские политики неоднократно пытались свалить вину за варварское уничтожение Дрездена на… СССР. Так, 11 февраля 1953 г. Государственный департамент США сделал заявление, в котором утверждалось, что «разрушительная бомбардировка Дрездена произведена в ответ на просьбу Советов об оказании усиленной поддержки с воздуха и была предварительно согласована с советским руководством»[42]. А в феврале 1955 г., в десятую годовщину бомбардировки Дрездена, британская газета «Манчестер гардиан» вспоминала эти налёты как операцию, «осуществленную британскими и американскими самолётами вследствие настоятельной советской просьбы атаковать этот важный центр коммуникаций».

Советская пропаганда, столь ретиво обличавшая британских и американских «империалистов» по поводу и без повода, на сей раз позорно молчала.

14 января 1945 г. соединение из 911 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 8-й американской воздушной армии под прикрытием 860 истребителей совершило налёты на Магдебург и другие цели в районе города Деренбурга в 58 км юго-западнее Магдебурга, а также на город Зальцгиттер в 53 км юго-восточнее Ганновера. В это же время около двухсот четырёхмоторных бомбардировщиков Королевских ВВС бомбили Саарбрюккен.

На перехват союзных самолётов вылетели всего два Ме-262, и оба были сбиты истребителями сопровождения.

Зато 1 февраля лейтенант Рудольф Радемахер в районе города Хильдесхайма в 21 км юго-восточнее Ганновера по командам наведения с земли на высоте 11 км сбил самолёт-разведчик «спитфайр».

3 февраля истребителями Ме-262 были сбиты четыре «летающие крепости» и один «мустанг».

9 февраля 1296 бомбардировщиков В-17 и В-24 8-й американской воздушной армии, сопровождаемые 871 истребителем, совершили налёты на Магдебург, Веймар, Лютцкендорф и на аэродромы Падебрн, Дюльмен и Билефельд, расположенные северо-западнее Эссена. Поднявшиеся в воздух Ме-262 вновь сбили четыре В-17 и один «мустанг».

В январе 1945 г. Бомбардировочное командование, не проводя крупных дневных бомбардировок, провело 21 ночной налёт. Удары были нанесены главным образом по железнодорожным узлам и сортировочным станциям в Ханау, Нейссе, Штутгарте и в других городах. Воздушной бомбардировке подвергся также бензольный завод металлургического комбината в Дуйсбурге. Наиболее мощный налёт был проведен в ночь на 17 января. 893 самолёта атаковали Магдебург в Германии, Цейц и Мост в Чехословакии.

К этому времени на вооружение английских ВВС поступил новый панорамный радиолокационный прицел H2S-III, обеспечивавший высокую точность опознавания цели. Следствием этого явилось то, что заводы синтетического бензина стали нести ещё большие потери от налётов британской авиации. Согласно мемуарам Шпеера, ночные налёты самолётов Бомбардировочного командования на эти заводы были более эффективными, чем дневные налёты английской или американской авиации. Причина этого, по мнению Шпеера, состояла в том, что ночью английская авиация применяла более тяжёлые бомбы, чем днём, и точность бомбометания, как это ни звучит парадоксально, была выше. В дневных условиях редко бывало, чтобы цель была видна не только первому эшелону атакующих самолётов, но и последующим, так как от взрывов бомб она сразу же окутывалась дымом и пылью. Ночью же, если самолёты наведения точно сбросили маркировочные бомбы, экипаж каждого самолёта всегда имел ясно видимую точку для прицеливания.

В феврале самолёты Бомбардировочного командования совершили 17 дневных и 23 ночных налёта. Тоннаж бомб, сброшенных самолётами командования на заводы синтетического бензина, достиг в феврале 62 339 тонн. В марте и апреле 1945 г. на эти объекты было сброшено ещё 24 289 тонн бомб.

Утром 22 февраля 1945 г. 1428 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 8-й американской воздушной армии и 350 бомбардировщиков из 15-й американской воздушной армии под прикрытием 862 истребителей бомбили крупные железнодорожные узлы в городах Хильдесхайм, Ансбах, Зальберштадт, Штендаль, Зальцведель, Райне и Виттенберге. В налётах также участвовало много двухмоторных бомбардировщиков из 9-й и 15-й воздушных армий, атаковавших цели в Южной Германии. Всего бомбежкам подверглись 33 узловые станции.

Однако командование люфтваффе могло противопоставить этой армаде лишь несколько истребительных групп, оснащенных истребителями Ме-109 и FW-190, и 34 реактивных истребителя Ме-262 из эскадрильи III./JG7.

Увы, Ме-262 удалось сбить только два В-17 и три «мустанга». За это пришлось заплатить тремя Ме-262, ещё два реактивных истребителя совершили вынужденные посадки. После войны участник боя полковник Ульям Кларк писал: «В ходе боя один на один наши лётчики имели немного шансов против Ме-262. Этот самолёт был просто слишком быстр. Мы противопоставили его преимуществу в скорости наше превосходство в численности. Располагая наши эскадрильи уступами, мы могли прикрыть большую область. Когда они атаковали, то наши самолёты, пикируя на них на большой скорости с разных сторон, заставляли их отвернуть. Если они начинали разворачиваться, снова готовясь к атаке, нам часто удавалось заманить их в ловушку и атаковать с различных направлений. Такая тактика приносила нам успех»[43].

24 февраля 1114 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 8-й американской воздушной армии в сопровождении 592 истребителей совершили налёт на Гамбург и Бремен, а 500 бомбардировщиков из 15-й американской воздушной армии, базировавшейся в Италии, в это время бомбили Грац и Клагенфурт. Реактивные истребители Ме-262 несколько раз пытались прорваться к соединению из 600 «летающих крепостей» и «либерейторов», но «мустанги» и «тандерболты», прикрывавшие бомбардировщики, отбивали все их атаки. В результате немецким истребителям удалось сбить только два американских самолёта – один «либерейтор» и один «мустанг».

3 марта 1102 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 8-й американской воздушной армии под прикрытием 743 истребителей совершили очередной налёт на Германию. Часть бомбардировщиков атаковала цели в районе Магдебург – Брауншвейг – Пайне – Хильдесхайм – Нибург, а другая часть – в районе Плауэн – Хемниц – Шварцхайде. С этого дня немцы начали массированное применение реактивных истребителей. С аэродромов Пархим, Ораниенбург и Бранденбург-Брист поднялись 29 самолётов Ме-262.

В районе между Брауншвейгом и Магдебургом реактивные истребители сбили три В-17, один В-24, один Р-51 и один Р-47. Один Ме-262 был сбит из кормовой установки «летающей крепости».

Почти одновременно в районе между Магдебургом и Берлином к соединению бомбардировщиков приблизились реактивные истребители Ме-262 и попытались атаковать бомбардировщики. Но американские истребители прикрытия, используя свое численное преимущество, при каждой атаке заставляли немецкие истребители отвернуть. Только старшему сержанту Хейнцу Арнольду в районе города Гентина в 45 км северо-восточнее Магдебурга удалось прорваться сквозь прикрытие и сбить одну «летающую крепость» и один «тандерболт».

15 марта 1945 г. 1353 бомбардировщиков из 8-й американской воздушной армии под прикрытием 833 истребителей предприняли налёт на Ораниенбург и Цоссен (в 34 км южнее Берлина). Однако из-за плохих погодных условий на их перехват взлетели лишь несколько Ме-262, которые сбили два В-17 и два В-24.

Всего же в тот день янки потеряли двенадцать «летающих крепостей», четыре «либерейтора», шесть «мустангов» и пять «тандерболтов».

Бомбардировочное командование также продолжало налёты на германские города. Так, в ночь на 24 февраля 1945 г. был проведен налёт на Пфорцгейм, в котором приняло участие 369 самолётов, сбросивших на город 1551 тонну бомб. Свои потери составили 12 самолётов.

Город Пфорцгейм славился как центр обработки драгоценных камней и производства ювелирных украшений. Налёт продолжался 19 минут. В состав группы наведения входило несколько ведущих экипажей, принимавших участие в бомбардировке Дрездена, а руководителем налёта был назначен южноафриканец Эдвин Свейлс из 582-й эскадрильи. Было сброшено 1825 тонн бомб. «Когда последние из 369 бомбардировщиков легли на обратный курс, за ними осталось 123 гектара разрушенной площади из 149 имевшихся в городе и около двадцати тысяч убитых в огненной буре людей. Майор Свейлс погиб два часа спустя на территории Бельгии, врезавшись в высоковольтную линию после того, как его экипаж покинул подбитый самолёт. Он был посмертно награжден Крестом Виктории»[44].

11 марта 1945 г. 1055 английских бомбардировщиков провели сильный дневной налёт на Эссен, сбросив 4700 тонн бомб, которые полностью уничтожили город.

12 марта целью налёта стал Дортмунд. 1107 «галифаксов» и «ланкастеров» сбросили 4851 тонну бомб на уже разрушенный город.

14 марта в рамках проведения подготовки операции по форсированию Рейна стали применяться самые тяжёлые – десятитонные – бомбы войны. Для их сброса применялся специально оборудованный «ланкастер» IPD112 английской 617-й эскадрильи. Эти бомбы были сброшены на железнодорожный виадук под Билефельдом и, таким образом, вывели в конце войны из строя важную соединительную транспортную линию.

Всего в марте 1945 г. самолёты Бомбардировочного командования произвели на Германию 24 дневных и 29 ночных налётов. Основными объектами были по-прежнему коммуникации и заводы синтетического бензина, а также верфи подводных лодок фирмы «Блом и Фосс» в Гамбурге.

А теперь вернёмся к действиям американской авиации. 17 марта 1328 бомбардировщиков В-17 и В-24 в сопровождении 820 истребителей бомбардировали Мюнстер, Ганновер, Биттерфельд, Белен и Плауэн. Плохая погода не позволила поднять в воздух все реактивные истребители Ме-262 эскадрильи JG7, но и сумевшие взлететь сбили четыре «летающие крепости».

Утром 18 марта 1329 бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии, сопровождаемые 733 истребителями, вылетели на Берлин. В то время как первая волна бомбардировщиков приближалась к предместьям Берлина, с аэродромов Ораниебург и Брандебург-Брись взлетели реактивные истребители Ме-262. Собравшись в плотный боевой порядок, они около 11 часов утра атаковали противника в районе Наузен – Ратенов – Бранденбург – Потстдам. В 11 ч. 09 мин. майор Вейссенбергер сбил первую «летающую крепость», а в 11 ч. 10 мин. – вторую. В 11 ч. 14 мин. старший сержант Любкинг, лейтенант Радемахер и лейтенант Густав Штурм сбили ещё три бомбардировщика В-17, а затем лейтенант Штурм сбил истребитель «мустанг». В 11 ч. 17 мин. майор Вейссенбергер сбил шестую «летающую крепость». Так всего за восемь минут американцы потеряли семь самолётов. Но на этом их бедствия не закончились.

В 11 ч. 20 мин. в бой вступили истребители из эскадрильи 9/JG7, вооруженные неуправляемой авиационной ракетой R4М «Оркан». Эта ракета была спроектирована Куртом Хебером и доведена в ДВМ (Германском институте вооружения и амуниции) в городе Любеке.

Калибр ракеты 55 мм, полная длина 812 мм, вес ракеты 3,85 кг. Осколочно-фугасная боевая часть содержала 0,52 кг гексогена. Твердотопливный двигатель с весом топлива 0,815 кг сообщал ракете скорость 525 м/с (при нулевой скорости самолёта-носителя). Принципиально новым был в ракете складывающийся шестиперый стабилизатор. До пуска стабилизатор укладывался в калибр кареты, а в полёте стабилизатор раскрывался и имел размах 242 мм.

Ракета R4М могла запускаться с трубчатой или простейшей деревянной балочной направляющей. Под крыльями реактивного истребителя Ме-262 размещалось до 24 ракет R4М.

Баллистика у R4M была близка к германской 30-мм авиационной пушке MK-108, что позволяло использовать при стрельбе ракетами тот же прицел «Реви» 16B.

18 марта шесть Ме-262, вооруженных 24 ракетами R4М, выпустили их с дистанции 400 м. Эффект оказался потрясающим – при прямом попадании «летающая крепость» разваливалась на куски. 18 марта лётчики из эскадрильи 9/JG7 сбили 13 самолётов противника, потеряв шесть своих машин. Применение неуправляемых реактивных снарядов поднимало и боевой дух германских лётчиков. Ведь по существующим наставлениям огонь из 30-мм пушек следовало открывать с дистанции 250 м, а стрелки американских В-17 и В-24 открывали огонь из 12,7-мм оборонительных установок с дистанции 800 м.

19 марта над Чешнитцем 28 истребителей Ме-262 из эскадрильи 9/JG7 перехватили группу В-17 из состава 3-й авиадивизии ВВС США. В ходе боя ракетами R4М были сбиты четыре «летающие крепости».

31 марта лётчики из эскадрильи 9/JG7 в четырёх воздушных боях над Бременом, Гамбургом и Вильгельмсхафеном ракетами R4М сбили 21 британский тяжёлый бомбардировщик типа «галифакс» или «ланкастер».

5 апреля лётчиков эскадрильи JV44 подняли на перехват группы «летающих крепостей» и «либерейторов», которые, собравшись над Парижем, теперь держали курс на северо-восток. С аэродрома Риема взлетели пять истребителей Ме-262 и в первой же атаке сбили две «летающие крепости». Ещё два В-17 получили такие серьезные повреждения, что вряд ли подлежали восстановлению. В этом бою американцы потеряли ещё и один «мустанг».

Израсходовав ракеты, пилоты JV44 встретили вторую волну американских бомбардировщиков, состоявшую из «либерейторов», огнём бортовых пушек. Пилот одного из «либерейторов» С. Бэимэн позже вспоминал: «Я летел командиром “либерейтора”. Мы находились глубоко в воздушном пространстве Германии, когда справа промелькнул сверхскоростной самолёт. “Что это было?” – крикнул мой второй пилот. “Мессершмитт-262-джет”, – ответил я. Мы увидели, как три В-24 в пламени шли к земле. Их экипажи, по-видимому, ничего не успели понять. Такой неожиданной была атака немецких реактивных истребителей. Стрелки сообщили, что наблюдают Ме-262, летающие вокруг нас. Где, к черту, наше истребительное прикрытие? В этот момент бомбардировщик затрясся от пулемётной пальбы, кабина заполнилась дымом от горелого пороха. Один Ме-262 пролетел над нашими головами; пулемёты бортовых стрелков палили как бешеные. “Джет” с каждой секундой уменьшался, скорость его падала. Я видел, как он взорвался прямо перед нашим строем. Ме-262 атаковали нас дважды. При второй атаке мы потеряли ещё два В-24. Тогда погибло примерно пятьдесят наших парней».

Пилоты из JV44 сбили семь американских четырёхмоторных бомбардировщиков, ещё несколько получили повреждения. Один из бомбардировщиков сбил Шаллмозер «нормальным способом».

Весной 1945 г. немцы попытались применить в бою «народный истребитель» Не-162. В феврале истребительная эскадрилья JG1, которой командовал полковник Герберт Ихлефельд, была оснащена реактивными истребителями Не-162А-2. Машина оказалась не столь проста в управлении, как утверждали её конструкторы. С середины марта и до конца войны из-за технических неисправностей и ошибок пилотов в эскадрильи JG1 погибли девять пилотов и пятеро получили ранения.

Первый бой Не-162 с британскими истребителями «спитфайр» состоялся 15 апреля 1945 г. А 19 апреля несколько Не-162 взлетели с аэродрома Лек на перехват истребителей-бомбардировщиков союзников над Шлезвиг-Голштейном. Видимо, в этом бою и была одержана первая победа на «народном истребителе». Сержант Нюнтер Кирхнер доложил, что сбил британский истребитель. Один из английских пилотов, сбитых в тот день и попавших в плен, на допросе сказал, что был сбит небольшим реактивным истребителем. Сам же сержант Кирхнер в этом бою был сбит американским «тандерболтом» и погиб, так что прояснить ситуацию не мог. Сержант Кирхнер стал единственным пилотом эскадрильи JG1, погибшим в ходе боевых вылетов реактивных истребителей Не-162.

20 апреля эскадрилья потеряла ещё одни Не-162. Случилось это по ошибке пилота лейтенанта Шмитта, который случайно катапультировался из своей машины.

23 апреля этот же Шмитт атаковал британский «москито», но безрезультатно. 2 мая младший сержант Рейхберген сбил американский «тандерболт». 4 мая лейтенант Шмитт на своем Не-162 сбил английский истребитель «Темпест» Mk.V, летевший на малой высоте. Но впоследствии выяснилось, что немецкие зенитчики считали его своей победой.

О дальнейшем участии в боях Не-162 неизвестно. А 5 мая 1945 г. британские войска захватили аэродром Лек, где стояли 50 исправных реактивных истребителей Не-162.

Всего до окончания войны немцам удалось применить только 2500 авиационныхракет R4М из 12 тысяч изготовленных.

Днём 10 апреля 217 английских тяжёлых бомбардировщиков совершили налёт на две сортировочные станции в Лейпциге. В ночь на 15 апреля был произведен мощный налёт на казармы и сортировочные станции Потсдама и на Нордхаузен в Тюрингии.

18 апреля 943 бомбардировщика «ланкастер», «галифакс» и «москито» произвели бомбардировку острова Гельголанд и сбросили на него 4953 тонны бомб, потеряв при этом только три самолёта. Бомбардировка проводилась в безоблачную погоду с высоты 6000 метров и была исключительно успешной. 25 апреля 318 бомбардировщиков «ланкастер» совершили налёт на Берхтесгаден.

25 апреля 1945 г. английские бомбардировщики «ланкастер» совершили свою последнюю большую операцию во Второй мировой войне и одновременно последний крупный авианалёт в Европе. Цель – Ставка Гитлера в Бергхофе в Берхтесгадене. Это был один из самых бессмысленных налётов английского бомбардировочного командования, во время которого 318 «ланкастеров» с высоты 3300 метров сбросили на Бергхоф 1181 тонну бомб, что примерно соответствовало весу всего взрывчатого вещества в ракетах Фау-2, которые взорвались в Англии. Экипажи сообщили о сильном зенитном обстреле, но ни один самолёт не пострадал.

25 апреля 69-я американская дивизия и 58-я советская гвардейская стрелковая дивизия встретились на Эльбе в немецком городе Торгау. И в этот же день бомбардировщики 8-й американской воздушной армии провели ещё один совершенно бессмысленный налёт на заводы «Шкода» в Пильзене, на которые сбросили 638 тонн бомб, примерно столько же, сколько немцы 14–15 ноября 1940 г. на Ковентри. Этот крупнейший индустриальный центр в Чехословакии в ближайшие дни должен был занят частями Красной армии, но это как раз и не устраивало янки. К этому времени «летающие крепости» воевали не столько против немцев, сколько против своего союзника.

26 апреля англичане и американцы прекратили ковровые бомбардировки немецких городов. Зато теперь довольно частым стало ошибочное бомбометание по немецким населенным пунктам, занятым советскими войсками.

В ночь со 2 на 3 мая британские Королевские ВВС провели свой последний налёт на Германию: 125 «москито» сбросили 174 тонны бомб на гавань Киля, не встретив при этом абсолютно никакого сопротивления. Все машины вернулись на свои аэродромы, причём часть из них – на тот самый, с которого пять лет назад был совершен первый боевой вылет на Германию (на Вильгельмсхафен).

В заключение стоит сказать несколько слов об операции «Афродита», проведенной американскими ВВС. Янки решили использовать израсходовавшие свой ресурс В-17 и В-24 в качестве радиоуправляемых летающих бомб. Такие самолёты получили шифр BQ-17. Эти машины поднимались в воздух, как обычно, пилотом. Кроме того, на борту находился и второй член экипажа – специалист по электронике, следивший за работой систем управления. Когда BQ-17 достигал побережья Англии, оба члена экипажа прыгали с парашютом, а управление самолётом велось с другого В-17, выполнявшего задачу наводчика.

Главной целью атак радиоуправляемых самолётов должны были стать пусковые площадки ракет Фау-1, обнаруженные авиаразведкой в районе Па-де-Кале летом 1944 г.

Первая акция в рамках операции «Афродита» была проведена 4 августа 1944 г. с участием четырёх BQ-17. Один из самолётов потерял скорость и упал вскоре после того, как перешел на дистанционное управление, в результате погиб один член экипажа. Второй бомбардировщик достиг района цели, но не спикировал по команде, а затем попал под зенитный огнь и взорвался. Экипаж третьего BQ-17, взлетевшего в тот же день, сумел благополучно покинуть самолёт, но бомбардировщик перелетел цель и взорвался, не причинив ей вреда. Четвертый BQ-17 упал, не долетев до цели, один член экипажа был серьезно ранен, когда покидал самолёт.

Следующая атака была назначена на 6 августа. В этот раз было задействовано лишь два бомбардировщика BQ-17, получивших кодовые названия «Фрэнклин-Йеллоу» и «Фрэнклин-Уайт». Первый нес девять тонн взрывчатки «Торпекс», второй – 160 тонн зажигательных бомб и 3774 литров напалма. Атака также завершилась неудачей, когда экипаж управления потерял контроль над самолётом «Фрэнклин-Йеллоу» сразу после того, как экипаж покинул его. Фактически лётчики выпустили его из поля зрения, а когда после длительных поисков нашли, то увидели, что «Фрэнклин-Йеллоу» летает по кругу над британским городом Ипсуич. Они сумели восстановить связь и затопить самолёт в море недалеко от побережья Суффолка. Полёт «Фрэнклина-Уайта» также оказался безуспешным.

После этих двух неудач было принято решение использовать BQ-17 для уничтожения кораблей и портовых сооружений. 11 сентября 1944 г. была предпринята операция по уничтожению крытых стоянок подводных лодок на острове Гельголанд. Самолёт BQ-17, загруженный 8346 кг взрывчатого вещества, перелетел Северное море, но был сбит и упал в воду, не долетев до цели всего 320 метров. Один из членов экипажа погиб, пытаясь покинуть самолёт.

На следующий раз два BQ-17 были отправлены для уничтожения нефтеперерабатывающего завода в Хеннингштадте. Один самолёт перелетел цель на 305 метров, а контакт с другим был потерян после того, как его случайно обогнал самолёт управления.

15 октября 1944 г. ещё два BQ-17 должны были уничтожить стоянки немецких подводных лодок на острове Гельголанд. Один самолёт был сбит зенитным огнём, а второй попал в цель и нанес базе серьезный ущерб.

5 декабря два BQ-17 не долетели до Херфорда. После этой неудачи операция «Афродита» была прекращена.

Италия объявила войну Англии и Франции 10 июня 1940 г. ВВС Италии «Regia Aeronautica» насчитывали в общей сложности 1796 машин, среди которых было 783 бомбардировщика, 594 истребителя, 268 разведчиков и 151 морской патрульный самолёт. Хотя ВВС Италии располагали сравнительно большим парком бомбардировщиков, Верховное командование отдало приказ: «…на земле, в воздухе и во всех секторах должна быть принята оборонительная стратегия».

Что же касается правительств Англии и Франции, то они с самого начала стремились к разрушениям итальянских городов и уничтожению мирного населения. И то, что удары союзников в 1940 г. были малоэффективны, связано не с гуманизмом Лондона и Парижа, а с действиями вермахта и люфтваффе, сковавшими силы союзников.

Принципиальным отличием Италии от Германии, Венгрии, Румынии, Болгарии и других стран было привлечение союзниками для разрушения городов не только ВВС, но и авианосной авиации, и артиллерии кораблей.

Уже 12 июня 1940 г. 36 английских бомбардировщиков «уитли» совершили налёт на Турин и Геную. Однако из-за плохой погоды и отказов двигателей по городам отбомбились только 13 машин. В Турине погибло 14 мирных жителей. Только тогда итальянские ВВС получили разрешение бомбить военные объекты на юге Франции, на Корсике и в Тунисе.

В ночь на 14 июня французский флот начал операцию «Вадо» – обстрел города Генуи. В обстреле участвовали четыре тяжёлых крейсера – «Алжери», «Фош», «Дюпле» и «Кольбер» (всего 32—203-мм орудия) и 14 лидеров эсминцев. Береговые батареи итальянцев открыли огонь с большим опозданием. Французские корабли получили лишь одно попадание – 152-мм снаряд попал в лидер эсминцев «Альбатрос», убив 10 человек.

В ту же ночь (на 14 июня) 9 палубных бомбардировщиков «суордфиш» с британского авианосца «Игл» бомбили Геную. Одновременно четырёхмоторный самолёт «Фарман» NC-223 «Жюль Верн» бомбардировал предместье Венеции.

15 июня французские двухмоторные бомбардировщики «Leo-451» бомбили города Империя, Савона и Варацце.

В ночь на 18 июня 10 французских бомбардировщиков «Leo-451» бомбили Турин, а 10 гидросамолётов «Латэ-298» – Геную.

В ответ на налёты англичан Муссолини отправил осенью 1940 г. во Францию Первую эскадру в составе двух бомбардировочных и одного истребительного полка. Первый вылет итальянцев состоялся 24 октября 1940 г. Из 18 бомбардировщиков один разбился при взлете, а остальные 17 бомбили городок Харидж. Последний вылет итальянских бомбардировщиков на Англию состоялся в ночь на 23 декабря 1940 г. Всего итальянцы сбросили 54 тонны бомб. Таким образом, действия первой эскадры представляло для Британии булавочный укол и имели лишь акт солидарности с рейхом.

В 1940–1941 гг. налёты на Италию британская авиация производила нерегулярно, будучи занятой к другими операциями – боевым действиям в Ливии, Греции и т. д.

Так, 1 ноября 1940 г. бомбардировщики «бленхэйм», базировавшиеся на Мальте, в первый раз бомбили Неаполь. Далее союзникам это занятие весьма понравилось, и они бомбили город с ноября 1940 г. по 9 сентября 1943 г. 76 (!) раз. За это время погибло свыше 20 тысяч жителей Неаполя. Для сравнения, за это время Рим бомбили только дважды, Милан – 13 раз, а Турин – 24 раза.

В этот период внимание историков сосредоточено на обстреле английской эскадрой Генуи, произведенном на рассвете 9 февраля 1941 г. Британская эскадра включала в себя линейный крейсер «Ринаун» и линкор «Малайя» (14 – 381-мм орудий), авианосец «Арк Роял», крейсер «Шеффилд» и 10 эсминцев. Огонь корабельной артиллерии корректировался палубными самолётами. Как писал итальянский адмирал Марк-Антонио Брагадин: «С другой стороны, главная цель – линкор “Дуилио”, ремонтировавшийся в Генуе после полученных 11 ноября в Таранто повреждений, – не пострадал»[45].

По приказу Черчилля осенью 1942 г. в Англии было подготовлено около 700 бомбардировщиков для бомбардировок Северной Италии. Налёты начались в середине октября 1942 г. Так, в ночь на 23 октября сто «ланкастеров» бомбили Геную. На следующий день, 24 октября, «ланкастеры» совершили дневной налёт на Милан. Это был первый и последний дневной налёт дальних британских бомбардировщиков на Италию.

29 октября британские стратегические бомбардировщики атаковали Турин и Геную.

4 декабря 1942 г. Италию впервые бомбила американская авиация. Двадцать «либерейторов» внезапно атаковали Неаполь, где было убито не менее 900 человек.

17 января 1943 г. Черчилль издал директиву уничтожить северные города Италии – Милан, Турин, Геную и Специю. Вновь возобновились регулярные налёты на эти города.

По итальянским данным, в первой половине 1943 г. итальянские истребители сбили 273 англо-американских бомбардировщика. Так, например, 31 марта 1943 г. истребители, базировавшиеся в Сардинии, сбили три В-17 и ещё 15 повредили, но при этом и сами потеряли 18 самолётов.

4 июля 1943 г. союзники впервые бомбили Рим. Ранее римский папа Пий XII договорился с представителем Рузвельта о том, что Рим будет объявлен «открытым городом». И действительно, в Риме не было ни военных предприятий, ни итальянских войск.

Но вот 19 июля 1943 г. 158 «летающих крепостей» В-17 и 112 «освободителей» В-24 нанесли удар по Риму. Погибло около 3 тысяч мирных жителей.

«“Американцы меня обманули!” Пий XII яростно обрушился на Титтманна, советника Майрона Тейлора, представителя президента Соединенных Штатов».

К 3 часам дня бомбардировки прекратились. В 16 ч. 30 мин. папа и монсеньор Монтини (будущий папа Павел VI) были на месте, хотя воздушную тревогу ещё не отменили. «Папа был потрясен, кровь погибших и раненых окропила его белую сутану». Вскоре папа обратился к Рузвельту с требованием, чтобы «дома бедняков не превращали в руины, чтобы щадили маленьких детей и молодежь, надежду нации… чтобы были защищены от разрушения церкви и памятники человеческого гения»[46].

27 июля Рузвельт предъявил итальянскому правительству условия перемирия в случае капитуляции Италии. 1 августа генерал Эйзенхауэр по радио повторил те же условия и предупредил итальянское правительство, что если оно будет тянуть с капитуляцией, Италия подвергнется интенсивным бомбардировкам союзной авиации.

Выждав неделю и не получив ответа от итальянцев, Бомбардировочное командование получило приказ начать бомбардировку городов Италии.

Четыре ночи, с 8 по 16 августа, британская бомбардировочная авиация производила массированные налёты на Милан и меньшими силами – на Турин и Геную. В Милане было уничтожено и повреждено несколько сотен промышленных предприятий, 59 школ и 40 церквей, полностью разрушено около 1500 жилых домов, 1700 зданий получили серьезные повреждения.

В ночь на 13 августа Неаполь бомбили 400 британских бомбардировщиков, сбросивших 1900 тонн бомб.

Ну а днём практически всю Италию бомбили американцы. Так, 4 августа 1943 г. 400 «летающих крепостей» В-17 бомбили Неаполь. Они разрушили знаменитый собор Санта Чиара.

18 августа 150 – В-17 бомбили город Фоджу в Средней Италии недалеко от адриатического побережья. В тот же день 100 двухмоторных В-25 бомбили Салерно. Через неделю 135 «летающих крепостей» В-17 в сопровождении 140 истребителей Р-88 вновь бомбили Фоджу.

Итальянская ПВО была достаточно слаба, и в прессе появились сообщения, что американские лётчики брали с собой в полёт жен, дабы те полюбовались видами бомбардировок Италии.

Замечу, что бомбардировка жилых кварталов Рима и других городов не были ни ошибкой, ни случайностью. Ряд итальянских генералов через Швейцарию связались с разведками западных стран и вели тайные переговоры о капитуляции Италии.

25 июля 1943 г. Муссолини был вызван к королю. На выходе из королевского дворца Муссолини был арестован. Оттуда его тайно перевезли в казарму карабинеров на окраине города, а потом на корвете «Персефона» доставили на остров Понца, где поселили в небольшом домике в рыбачьем посёлке.

26 июля было образовано правительство во главе с 72-летним маршалом Пьетро Бадольо.

В первые дни августа переговоры перенесли из Лиссабона в Сицилию.

27 июля Рузвельт представил итальянскому правительству условия перемирия в случае капитуляции Италии. Эти же условия повторил генерал Эйзенхауэр. 1 августа он предупредил по радио итальянское правительство, что если оно будет тянуть с капитуляцией, то Италия подвергнется интенсивной бомбардировке союзной авиации.

Ведя переговоры с союзниками о капитуляции, Бадольо 28 июля отправил Гитлеру секретную телеграмму, где клялся в верности и обещал продолжать войну.

А варварские бомбардировки итальянских городов, как мы уже знаем, продолжались. И 3 сентября в городке Кассибле (Сицилия) итальянский генерал Кастеллано подписал условия капитуляции, предъявленные союзниками.

Черчилль ещё в 1940 г. пытался организовать Балканский фронт против Германии. Летом же 1943 г. сепаратные переговоры с итальянскими заговорщиками дали Лондону шанс, захватив Италию, вторгнуться через Югославию и, возможно, Грецию на Балканы. В этом случае Черчиллю удалось бы решить сразу две важные задачи: не допустить прихода Красной армии в Центральную Европу и отказаться от вторжения в Северную Францию, объявив военные действия на Балканах «вторым фронтом».

«Всякий раз, когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, – говорил Ф. Рузвельт своему сыну Эллиоту, – всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он… хочет. Он… хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию»[47].

Это был старый версальский план создания «санитарного кордона» против СССР в Центральной Европе и на Балканах.

Американское командование запланировало 8 сентября на четырёх аэродромах в районе Рима высадить 82-ю воздушно-десантную дивизию. А 3 сентября через Мессинский пролив из Сицилии в район Реджо-ди-Калабрия переправились две пехотные дивизии из 8-й британской армии. Итальянские войска не оказали англичанам никаго сопротивления.

На переговорах в Кассибле было достигнуто соглашение о том, что 8 сентября союзное командование и итальянское правительство объявят по радио об общих условиях перемирия. Союзники спешно готовили аэродромы, расположенные в Ливии, Киренаике, на Кипре и в Сицилии, на которые по условиям перемирия должны были прибыть итальянские самолёты.

Утром 8 сентября маршал Бадольо отправил союзникам телеграмму, где утверждал, что «численность немецких войск в Риме и его окрестностях настолько велика, что он не может гарантировать безопасность аэродромов в районе Рима, и, поскольку воздушно-десантная дивизия не может высадиться на них, он не может объявить о перемирии до тех пор, пока не будет успешно завершена высадка морского десанта союзников»[48].

Союзное командование забеспокоилось, и тогда генерал Эйзенхауэр нарушил условия соглашения с итальянским командованием и сам в 18 ч. 30 мин. 8 сентября объявил по радио об условиях перемирия. Теперь весь мир ждал подтверждения этому из Рима. И вот в 19 ч. 45 мин. Бадольо объявил о безоговорочной капитуляции Италии.

Однако 12 сентября немецким парашютистам под командованием Отто Скорцени удалось освободить Муссолини и доставить его в Мюнхен, где дуче встретился со своей семьей. Из Мюнхена Муссолини отправился в Ставку фюрера в Восточной Пруссии, где 15 сентября и состоялась встреча обоих вождей.

После переговоров с фюрером Муссолини под германской охраной отправился в Ломбардию. Там в маленьком курортном городке Сало на живописном берегу озера Гарда Муссолини 23 сентября 1945 г. объявил о низложении Савойской династии и основании Социалистической республики Италия.

Вскоре Сало стал столицей этой республики. Демагог Муссолини пообещал установить в Италии власть трудящихся и отобрать землю у помещиков.

Ну а пока в Италии происходили все эти драматические события, интенсивные англо-американские бомбардировки не прекращались ни на один день:

7 и 9 августа «летающие крепости» В-17 совершили массированные налёты на город Мессину (южная часть полуострова).

18 августа 150 бомбардировщиков В-17 бомбили город Фоджу, а ещё сто В-17 – Салерно.

20 августа бомбардировщики В-26 бомбили Капую.

25 августа 135 В-17 в сопровождении 140 истребителей Р-38 опять бомбили Фоджу.

26 августа 80 «летающих крепостей» В-17 бомбили Капую.

31 августа 150 «летающих крепостей» В-17 бомбили Пизу.

2 сентября 200 бомбардировщиков В-17 и В-25 бомбили города Болонью, Тренто и Больцано.

И т. д., и т. п., ни одного дня без бомбежки. Я умышленно пропускаю «мотивированные» бомбардировки, то есть атаки аэропортов, портов, железных дорог, мостов и т. д. Хотя в большинстве этих авианалётов потери транспортной итальянской инфраструктуры были невелики, а вот разрушений жилых кварталов – более чем достаточно.

Одновременно с вторжением в Италию англичане решили захватить ряд греческих островов, занятых немцами – Родос, Кос, Лерос и Самос.

Артиллерия и британская авиация интенсивно бомбардировали греческие города и порты, включая Афины и Пирей. 12 сентября бомбардировщики В-24 бомбили остров Родос. В начале сентября английские войска захватили остров Кастельроссо, а 13 сентября высадились на острове Кос и захватили порт и аэродром Антимахия, который находился в исправном состоянии. В этот же день без всякого сопротивления англичане заняли Лерос, а 16 сентября – Саамов.

Как писали Ричардс и Сондерс, «в период с 20 по 25 сентября бомбардировщики “либерейтор”, “галифакс”, “веллингтон” и “хадсон” произвели четыре ночных налёта на аэродромы противника в районе Афин и на островах Крит и Родос»[49]. Понятно, что о потерях среди греческого населения маститые британские историки умалчивают.

Тем не менее немцы с 3 по 12 октября выбили англичан с Коса, Антимахии и Лероса.

Как видим, и в Италии, и в Греции сравнительно небольшим силам немцев удалось сорвать попытку союзников открыть «Балканский фронт».

Не менее интенсивно англо-американцы бомбили и города Югославии. Тут стоит сказать пару слов о городе с итальянским названием Зара и хорватским – Задар. Его справедливо называли «Адриатическим Дрезденом». Первый налёт на Зару состоялся 2 ноября 1943 г., а 28 ноября в ходе налёта было убито 200 человек. Всего на Зару с ноября 1943 г. по октябрь 1944 г. было совершено 72 налёта. В городе разрушено свыше 60 % зданий, погибло 4 тысячи жителей, а это не так уж мало для 20-тысячного города.

Союзная авиация продолжала массовые бомбардировки городов Средней и Северной Италии. Кроме того, через итальянскую территорию союзники транзитом летали на бомбежки объектов в Центральной и Восточной Европе.

Итальянские и германские истребители делали, что могли, отражая эти атаки. Так, 18 марта 1944 г. 30 итальянских истребителей С.205 и 60 германских Ме-109G атаковали армаду из 450 американских «летающих крепостей» и дальних истребителей, летевших бомбить Горицию. Только итальянцы сбили 4 машины и потеряли одни С.205, а всего в этот день было сбито 9 американских бомбардировщиков.

«Всего в период с 22 января по 15 февраля 1944 года союзная бомбардировочная авиация сбросила на объекты противника 12 500 тонн бомб»[50].

В начале февраля 1944 г. союзники начали наступление на «линию Густава». Ожесточенные бои развернулись за господствующие высоты в районе монастыря Монте-Кассино.

На монастырь наступал 6-й американский корпус. Оборону Монте-Кассино держали два батальона 4-й парашютной дивизии. 11 февраля 1944 г. американские 34-я и 326-я (Техасская) дивизии и 4-я индийская дивизия попытались овладеть Кальварио и Кассино в ходе общего штурма. «Они не добились успеха и понесли огромные потери. Достаточно сказать о бойне, которой подвергся весь американский 142-й полк на склонах Монте-Кассино.

Урон, понесенный союзниками в первом сражении, привел к приостановлению боевых действий. В период затишья генерал Александер удовлетворил просьбу генерал-лейтенанта Фрейберга подвергнуть бомбовому удару сам монастырь. 15 февраля 229 бомбардировщиков (включая 142 Боинга В-17) сбросили 4937 тонн бомб на древнюю святыню, превратив в руины её толстые стены. По иронии судьбы, результат вышел прямо противоположным тому, который ожидали союзники, стремившиеся лишить немцев возможности использовать монастырь как оборонительную позицию. Разрушив монастырь, они выдали немцам карт-бланш на превращение руин в объект обороны, что те и сделали, с пользой задействовав многочисленные подземные тоннели и катакомбы. С 15 по 18 февраля 4-я индийская и 2-я новозеландская дивизии предприняли попытку взять монастырскую гору Монте-Кальварио и железнодорожную станцию Кассино, однако встретили яростный отпор, вызвавший большие потери, особенно индийской дивизии, ряды которой на склоне буквально выкосили парашютисты-пулемётчики»[51].

И вот 15 марта 1944 г. союзники отправили на Монте-Кассино 600 бомбардировщиков, значительную часть которых составляли «летающие крепости», и сбросили 1400 тонн бомб. Тем не менее германские парашютисты продолжали удерживать Монте-Кассино до 18 мая, а затем отступили к Риму.

Лишь 4 июня союзники вступили в Рим, оставленный без боя немцами. Затем англо-американские войска, преодолевая сопротивление противника, с боя очень медленно начали движение на север и к 25 июля достигли рубежа Анкона – Сансеполькро – река Арно. К середине августа союзники подошли к «Готской линии». В конце августа они начали наступление на центральном участке фронта, прорвали «Готскую линию» (на этом участке глубина её составляла 4–5 км) и в октябре вышли на рубеж Равенна – Фаэнца – Вергато. Дальнейшее наступление союзников в Италии было прекращено до весны 1945 г.

24 марта 1944 г. свыше 300 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Италии и Югославии, в том числе Анкону, Сенедалию. Шесть американских бомбардировщиков были потеряны, в том числе один В-24 сбит над Венецианским заливом в 15 км западнее Триеста итальянским лётчиком Джованни Сайва.

Только за март 1944 г. самолёты Королевских ВВС сбросили на Италию 19 460 тонн бомб, а в апреле – 51 500 тонн.

Далее процитирую Ричардса и Сондерса: «Средиземноморские стратегические ВВС, хотя и являлись составной частью Средиземноморских союзных ВВС, в ходе войны играли роль, которая никоим образом не ограничивалась боевыми действиями в Италии. Это была группировка тяжелобомбардировочной авиации союзников на юге Европы, которая состояла из 15-й воздушной армии США и 205-й авиагруппы английских ВВС, вооруженных соответственно дневными и ночными бомбардировщиками. Перед окончанием войны 15-я воздушная армия насчитывала 85 эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков “либерейтор” и “летающая крепость” и 22 эскадрильи истребителей дальнего действия, вооруженных преимущественно двухмоторными истребителями “Лайтнинг-38” и одномоторными истребителями “Мустанг-51”. 205-я авиагруппа состояла из шести эскадрилий бомбардировщиков “веллингтон” и трёх эскадрилий более тяжёлых бомбардировщиков “либерейтор” и “галифакс”.

В апреле 1944 года эта мощная группировка, базируясь на аэродромы в районе Фоджи, приступила к боевым действиям. В июне стратегическая авиация производила удары по коммуникациям противника в Юго-Восточной Европе для оказания помощи русским армиям, которые в это время вели боевые операции против Румынии».

Тут же редакционная сноска: «Операции 2-го и 3-го Украинских фронтов по разгрому немецко-фашистских войск на территории Румынии и затем Болгарии начались не в июне, а 20 августа 1944 года. Англо-американская авиация наносила удары по коммуникациям противника в Юго-Восточной Европе не столько с целью оказать “помощь русским армиям”, сколько с целью замедлить продвижение советских войск на Балканы»[52].

Как говорится, комментарии излишни.

2 апреля 530 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Австрии и Югославии: Штир, Брод и Бихак. Янки потеряли 19 бомбардировщиков, причём одна «летающая крепость» была сбита итальянским лётчиком Роберти на истребителе С.205 близ австрийского городка Клагенфурт.

7 апреля 400 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Болонью и Тревизо.

9 июня 1944 г. около 500 – В-17 и В-24 бомбили города в Нижней Германии и Новой Италии – Мюнхен и Порто Маргера. Сбито 13 бомбардировщиков, из них два В-24 – итальянскими истребителями.

10 июня 550 – В-18 и В-24 бомбили Местре, Рочто, Маргеру, Триест, Ферру и Анкону.

13 июня 560 – В-17 и В-24 провели традиционный удар дуплетом по Мюнхену, а в Италии – по Порто Маргера. Янки потеряли 10 бомбардировщиков.

21 июля 362 – В-17 и В-24, сопровождаемые, как обычно, истребителями Р-38 и Р-51, бомбили города в Италии, Чехословакии и Югославии. Над портом Поло их перехватили 14 – Ме-109G с итальянскими пилотами и 19 – с немецкими пилотами. Итальянцы сбили один В-24 и ещё один повредили, а сами потеряли 3 истребителя.

24 июля 1944 г. соединения «летающих крепостей» В-17 бомбили Турин, а «Либерейтеров» В-24 – Геную.

12 октября 1944 г. 700 бомбардировщиков В-24 и В-17 нанесли удар по городу Болонья.

15 января 1945 г. 400 бомбардировщиков В-24 и В-17 в сопровождении 270 истребителей Р-28 и Р-51 бомбили Вену и итальянский город Тревизо.

Тут я привел лишь отдельные эпизоды налётов стратегических бомбардировщиков США. Помимо этого американские двухмоторные бомбардировщики В-25 и В-26 совершили несколько тысяч вылетов с целью бомбардировок больших и малых итальянских городов.

Бомбардировки итальянских городов продлились до самой капитуляции германо-итальянских сил 2 мая 1945 г.

Общие потери гражданского населения от бомбардировок союзной авиации оцениваются от 60 до 152 тысяч человек.

На мой взгляд, это заниженные цифры. Английские и американские официальные источники до сих пор скрывают масштабы налётов и разрушений итальянских городов. Возьмем любое издание по истории ВВС США и Англии, в том числе и Ричардса, Сондерса «Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945)». 90–95 % объёма представленной информации посвящены бомбардировкам Германии. О бомбежках же Италии, Франции, Чехословакии и т. д. говорится вскользь, обычно без подробностей. Но если, говоря о бомбардировках Берлина, Дрездена, Гамбурга, прямо указывают, что бомбили города, то в других странах обязательно указывается промышленное предприятие, железнодорожный вокзал или мост.

И, естественно, тупоумный американский и европейский обыватель свято верит, что в ходе налёта 100–500 четырёхмоторных бомбардировщиков на большой европейский город может быть уничтожен только мост или железнодорожный вокзал, а находящиеся рядом жилые здания не пострадают.

Просто западные военные и историки, говоря о Германии, не стесняются называть кошку кошкой, а в остальных странах массовое уничтожение мирного населения и его жилищ списывают на точечные удары по военным объектам.

Вспомним, как в 2011 г. США и НАТО начали боевые действия против Ливии. Говорилось о защите мирного населения от налётов авиации Каддафи, а на деле НАТО выбомбили целые жилые кварталы Триполи, Сирта и других городов. Точечные удары наносились по гражданским административным зданиям, по телецентрам, отелям, где жили журналисты.

А скажите пожалуйста, в каком городе нет мостов, железнодорожного вокзала, аэродрома и т. д.?

Так что при желании можно оправдать налёт на любой город Италии и других стран Европы.

Ложь англосаксов легко опровергается даже чисто экономическим расчётом. Стоимость проведения налёта, стоимость сбитых и поврежденных самолётов практически всегда была выше ремонта поврежденных объектов двойного назначения в больших городах Европы. То есть восстановить или эвакуировать предприятие, отремонтировать или построить заново мост или вокзал, перенести стоянки поездов в другое место и т. д. было куда дешевле стоимости авианалёта.

Так что всегда целью был не мост, аэродром или пара предприятий, а исключительно физическое уничтожение людей, то есть массовый террор.

С начала Второй мировой войны болгарский царь Борис держался очень осторожно, мечтая удержать страну в состоянии нейтралитета. Он несколько раз отклонял предложения Германии вступить в Тройственный пакт (Германия – Рим – Токио). В октябре 1939 г. СССР предложил Болгарии заключить пакт о ненападении, но царь отказался, несмотря на нажим левых сил внутри страны.

Лишь 1 мая 1941 г. под сильным давлением Гитлера представитель Болгарии подписал в Вене документ о присоединении к «Тройственному пакту».

6 апреля 1941 г. Германия начала вторжение в Грецию и Югославию. Замечу, что Греция ещё с 25 октября 1940 г. воевала с Италией. Болгария не участвовала в боевых действиях, но допустила транзит германских войск через свою территорию. Замечу, что это хоть и формально считается нарушением нейтралитета, но никак не дает статуса воюющей державы. К примеру, та же Швеция в 1940–1942 гг. допускала транзит частей вермахта, а РФ с 2005 г. по 2012 г. допускает транзит американских вооруженных сил, направляющихся в Афганистан, через свою территорию, но это не означает участия Швеции во Второй мировой войне или участия России в Афганской войне XXI века.

Тем не менее 6 апреля 1941 г. британская авиация без объявления войны бомбардировали болгарские города. Шесть бомбардировщиков «веллингтон» бомбили Софию. В столице было полностью разрушено 14 зданий, погибло 18 и ранено 28 человек. Кроме того, двухмоторные бомбардировщики «бленхейм» атаковали города Петрич и Хотово.

Англичане безнаказанно бомбили Болгарию, благо, возможности её ПВО были ничтожны. К марту 1941 г. в составе ВВС Болгарии имелся всего 91 истребитель, из которых только около дюжины были относительно современными, это – германские Ме-109Е-4. А из зенитных орудий боеспособными были восемь 88-мм пушек и шесть (!) 20-мм автоматов.

После оккупации вермахтом Греции и Югославии Гитлер вернул Болгарии её прежние территории в Македонии и Северной Греции. Затем люфтваффе передали болгарской авиации 11 трофейных югославских бомбардировщиков Do-17Kb-l, которые изготовлялись по немецкой лицензии на авиазаводе в городе Кралево в 122 км южнее Белграда. Болгарские части заняли эти территории, но за пределы страны не выдвигались.

Царь Борис категорически отказался от участия в войне с СССР, и Болгария хранила нейтралитет в этой войне до 5 сентября 1944 г., когда Советский Союз сам объявил войну Болгарии.

Под сильным нажимом Германии 13 декабря 1941 г. Болгария вместе с Румынией и Словакией объявила войну Англии и США.

Однако участие Болгарии в войне 1941–1944 гг. свелось к патрулированию малыми судами и авиацией своих территориальных вод в Черном море и авиацией – небольшого района Эгейского моря. Корабли и самолёты Болгарии несколько раз атаковали советские и британские подводные лодки, но не потопили ни одной. В свою очередь до 5 сентября 1944 г. наши подводные лодки потопили несколько болгарских судов и высадили на болгарский берег несколько групп диверсантов.

К 13 декабря 1941 г. в составе болгарской авиации имелось 102 истребителя. Из них 73 – «Авиа» В-534 «Доган» (болгарское название), 18 – Ме-109Е «Стрела» и 11 – PZL Р-24В «Ястреб». Всего в составе болгарской авиации, включая транспортные и учебно-тренировочные машины, был 561 самолёт.

Зимой 1941/42 г. Германия передала болгарской авиации девять Ме-109E-7, после чего поставки немецких самолётов прекратились.

Кроме того, было поставлено несколько десятков зенитных орудий. Немцы развернули в Болгарии сеть из восьми РЛС «Фрейя». В марте 1943 г. Германия поставила Болгарии 16 – Ме-109G-2, а летом – ещё 13 таких машин.

«Фиктивное» участие Болгарии в войне закончилось 1 августа 1943 г. В этот день в 07 ч. 00 мин. с аэродромов в Ливии в районе Бенгази поднялось 170 бомбардировщиков B-24D. Около полудня на экране немецкой РЛС FuG65 «Wurzburg-Riese», установленной на горе Черни-Врых в 15 км южнее Софии, появились засветки от четырёх групп вражеских самолётов. Болгарское командование решило, что янки собираются бомбить Софию.

На перехват B-24 с аэродромов Враждебна и Божуристе около Софии поднялись истребители «Авиа» В-534 из 612-й и 622-й эскадрилий 1-й авиагруппы, а с аэродрома Марнополе около города Карлово, в 118 км восточнее Софии – десять Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы. Когда стало ясно, что американские «либерейторы» направляются не к Софии, а на северо-восток в сторону румынской границы, болгарские истребители уже не могли их догнать.

Спустя приблизительно два часа с наземных постов наблюдения стали поступать сообщения о группах четырёхмоторных самолётов, снова появившихся над Болгарией. Это были В-24, возвращавшиеся после налёта на Плоешти, и в 15 ч. 00 мин. болгарские истребители снова поднялись в воздух.

Замечу, что максимальная скорость болгарского истребителя В-534 составляла 415 км/ч, а В-24Д – 488 км/ч. Вооружение В-534 – четыре 7,92-мм пулемёта, а «либерейтора» – десять 12,7-мм пулемётов.

Однако несколько пилотов 1-й авиагруппы, спикировав с большой высоты, смогли приблизиться и обстрелять «либерейторы». Один из бортстрелков «либерейтора» позже писал: «Я от удивления потер глаза – что это была за война? Первая мировая? Это выглядело, как будто произошел сдвиг во времени. Внезапно появились эти маленькие бипланы, которые выглядели в общем и целом как старые Curtiss “Hawk”. Я был поражен, заметив, что они обстреляли нас, прежде чем снова исчезнуть»[53].

Зато на Ме-109G болгарские лётчики все-таки сбили четыре «либерейтора», два из которых упали в районе сел Кокартжи и Каракаш около города Трын, ещё один – в 30 км северо-западнее Софии, и один упал в Сербии в 35 км от болгарской границы.

Собственно, действия болгарских лётчиков не были участием в войне. Вспомним, что в 1940–1944 гг. ПВО многих нейтральных государств открывала огонь по чужим военным самолётам, вторгшимся в их воздушное пространство (Швеция, Швейцария и т. д.)

28 августа 1943 г. в Софии при таинственных обстоятельствах скончался царь Борис. Ряд историков подозревают отравление. Судя по всему, убийство царя было организовано спецслужбами англичан. Не будем забывать, что Черчилль планировал после капитуляции Италии вторгнуться на Балканы.

На престоле оказался сын Бориса Симеон II. А от роду новому царю было всего… 6 лет. От имени Симеона II правил регентский совет, непопулярный в стране и раздираемый внутренними противоречиями.

Судя по всему, это был первый удар Запада, что бы дестабилизировать Болгарию, ну а вторым стали массированные бомбардировки.

14 ноября самолёты 12-й воздушной армии США в составе 91 бомбардировщика В-25 под прикрытием 40 дальних истребителей Р-38 совершили первый налёт на Софию. Воздушная тревога была объявлена с опозданием, и истребители 2-й и 3-й авиагрупп смогли атаковать их только уже на отходе. Болгарские лётчики повредили два В-25, но при этом потеряли один свой истребитель. В результате налёта в Софии были разрушены 47 зданий, убито 59 человек и ранено 128.

Новый налёт американцев на Софию состоялся через неделю – 24 ноября. Из 60 бомбардировщиков B-24D из 15-й воздушной армии США, стартовавших с ливийских аэродромов, болгарской столицы достигли только 17. На этот раз болгарские истребители были готовы к налёту. С аэродрома Враждебна стартовали 24 – D-520 (французских истребителя, переданных немцами) из 2-й авиагруппы, а с аэродрома Божуристе поднялись 16 – Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы.

Болгары сбили два В-24D и сами потеряли один истребитель. На сей раз в Софии было уничтожено 87 зданий, но воздушную тревогу объявили своевременно, поэтому погибло всего 5 человек и 29 получили ранения.

10 декабря 1943 г. в третьем налёте на Софию участвовали бомбардировщики B-24D и истребители Р-38, всего 120 машин. Им навстречу с аэродрома Карлово взлетели 16 истребителей D-520 из 1-й авиагруппы, с аэродрома Враждебна – шесть D-520 из 2-й авиагруппы, а с аэродрома Божуристе – 17 – Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы. По болгарской версии, их лётчики повредили три «либерейтора» и четыре Р-38, а сами потеряли один истребитель D-520. По американским же данным, болгарам удалось сбить 11 «девуатинов», потеряв лишь один Р-38.

На Софию и её пригороды упало до 270 авиабомб, погибло 11 мирных граждан.

В четвёртый раз янки бомбили Софию 20 декабря 1943 г. В налёте участвовали 50 – В-24 из 15-й воздушной армии США, сопровождаемые 60 «лайтнингами». На перехват поднялись 36 – D-520 из 1-й и 2-й авиагрупп и 20 – Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы, которые встретили американцев в 65 км юго-западнее Софии.

В тот день в боях над Македонией и Болгарией было сбито семь Р-38. Кроме того, янки потеряли четыре B-24D, два из которых были на счету поручика Димитара Списаревского. Сначала огнём пушек он сбил один, а затем своим Ме-109G-2 протаранил второй «либерейтор». Оба самолёта упали в районе села Панчерево. Списаревский погиб.

В результате атаки подпоручика Стефана Маринопольского взорвался воздухе и упал западнее сербского города Босилеград, расположенного в нескольких километрах от болгарской границы, ещё один самолёт. Четвертый сбитый B-24D был на счету подпоручика Генчо Димитрова. Кроме того, пять «либерейторов» получили серьезные повреждения.

Пленный американский лётчик Джон Маклендон показал на допросе: «За несколько минут до того, как был сбит мой истребитель, я стал очевидцем чего-то ужасающего. Не знаю, пережил ли кто из американских лётчиков в Европе подобное. Этими глазами, которыми смотрю на вас, я видел мчащийся, как вихрь, болгарский истребитель. Он заставил рухнуть на землю один наш бомбардировщик и набросился на другой… Истребитель ударил его в фюзеляж… как гром, который разламывает вековой дуб. А в этом самолёте был один из лучших наших экипажей. Страшная смерть и для самого смелого лётчика!»[54]

Американцы утверждали, что 20 декабря 1943 г. сбили 28 болгарских истребителей. Однако в действительности болгары потеряли только два самолёта.

Накануне Рождества немецкий посол в Софии Адольф Хейнц Бекерле докладывал в Берлин: «Министр иностранных дел Шиманов сегодня попросил меня прибыть к себе и изложил мне опасения болгарского правительства относительно дальнейших воздушных налётов противника.

После последнего налёта оно [правительство] очень сильно озабочено тем, что болгарские города, и в частности София, вследствие нехватки подвалов и других убежищ очень уязвимы от воздушных налётов, и что у болгарского населения нет такой стойкости, как у нас, немцев, и что новые налёты оказывают неприятное воздействие на моральное состояние болгарского общества.

Поэтому болгарское правительство просит правительство Германии рассмотреть вопрос о возможности посылки в Софию ста немецких истребителей с соответствующим наземным персоналом. Кроме того, оно просит о немедленной поставке 50 истребителей “Мессершмитт”. Единственная защита от вражеских налётов – это их истребители, которые действительно решительно атакуют противника, но которых после каждого вылета становится все меньше.

Он [Шиманов] также обратил мое внимание на то, как это важно психологически, если болгарский народ, благодаря помощи немецкой авиации, не будет чувствовать себя беззащитным перед вражескими воздушными налётами»[55].

По приказу Гитлера люфтваффе направили на защиту Софии одну истребительную группу. Немцы начали переподготовку 50 болгарских лётчиков и предоставили болгарской авиации дополнительную материальную помощь. В январе – феврале 1944 г. ей было передано 40 – Ме-109G-6 и 25 – Ме-109G-2.

Налёты американцев на Софию в новом 1944 году начались уже 4 января. В этот день 108 «летающих крепостей» В-17 вылетели бомбить Софию, но из-за сильного тумана бомбили город Дупница в 49 км от болгарской столицы. В Дупнице было разрушено 40 зданий, убито 59 и ранено 33 жителя. Значительная часть бомб упала вне города.

10 января состоялся двойной налёт на Софию. Около полудня над Софией появились 180 «летающих крепостей» В-17 под прикрытием дальних истребителей. Вечером город бомбили 80 британских бомбардировщиков. В отражении обоих налётов приняли участие 70 болгарских и 30 греческих истребителей. Согласно бюллетеню Министерства обороны Болгарии, было сбито 12 бомбардировщиков и 6 истребителей Р-38.

Американское командование объявило о сбитии 10 января 1944 г. не менее 31 истребителя, что было ложью, так как болгарская авиация в 1943–1944 г. всего потеряла в боях 24 истребителя, и ещё 18, получив повреждения, совершили вынужденные посадки. Но это были лишь самолёты, упавшие на болгарской территории, всего на авиабазы не вернулся 31 самолёт.

В Софии было разрушено 448 зданий, убито 447 и ранено 611 человек (по другим сведениям, соответственно 750 и 710 человек).

Двойной налёт произвел удручающее впечатление на жителей столицы. Около 3000 горожан покинули Софию, в том числе и большая часть чиновников. Закрылись школы и государственные учреждения. 23 января немецкий посол отправил телеграмму в Берлин: «Работы по ликвидации последствий продвигаются чрезвычайно медленно. Вода и электричество все ещё подаются лишь частично, телефон не работает. Большинство магазинов закрыто».

А уже 24 января 1944 г. состоялся новый налёт на Софию, в котором участвовало 300 американских бомбардировщиков. Однако из-за тумана янки отбомбились по городу Враца в 60 км к северу от Софии, а также по сельской местности. Разрушено 234 здания, погибло 126 человек и 97 получили ранения.

Затем наступила пауза до 16 марта 1944 г., когда 50 британских бомбардировщиков совершили ночной налёт на Софию. Разрушено 72 здания, убито 43 человека и ранено 58.

В ночь на 24 марта 1944 г. 40 британских бомбардировщиков атаковали Софию. Бомбы легли в пригороде в районе царского «дворца Врана». Дворец серьезно пострадал, но жертв не было.

29 марта – новый ночной налёт 50 британских бомбардировщиков. Бомбили пустыри и обошлось без жертв.

30 марта состоялся большой налёт на Софию. «410 бомбардировщиков В-25 “Митчелл”, В-24 “Либерейтор”, В-17 “Летающая крепость” и “галифакс” в сопровождении 150 истребителей “лайтнинг” в 9.30 утра пересекли болгарскую границу. На их перехват были подняты 20 – Bf.109G-2 с аэродрома Божуршите, 19 – Bf.109G-6 и 6 – D.520 с аэродрома Враждебна и 25 – D.520 с аэродрома Карлово. Навстречу бомбардировщикам вылетели и четыре “Авиа” В-135 истребительной школы. На этих учебных машинах пушки были сняты и из вооружения остались только по два 7,92-мм пулемёта. Но пилотировавшие авиаинструкторы храбро атаковали “либерейторы” и подбили один из них. Всего союзники потеряли 9 бомбардировщиков и 2 истребителя. Отличился подпоручик Христо Костакиев, который в своем первом бою уничтожил сразу два В-17: атакованный им бомбардировщик взорвался и обломками зацепил летевший рядом. Сбил одну “крепость” в этот день и поручик Бончев»[56].

Еще 4 американских бомбардировщика упали за пределами Болгарии. Американцы сбросили свыше 3 тысяч фугасных бомб и до 30 тысяч зажигательных бомб. В результате было разрушено 3357 здания, убито и ранено 139 человек.

В январе – феврале 1944 г. немцы постарались усилить ПВО Софии. Туда была направлена истребительная группа люфтваффе. Болгарии было передано 40 истребителей Ме-109G-9 и 25 – Ме-109G-2.

17 апреля 1944 г. Софию бомбардировали 350 «летающих крепостей» В-17 в сопровождении 100 дальних истребителей Р-47 и Р-51. До этого «крепости» сопровождали лишь двухкилевые «лайтнинги», и поэтому болгарские лётчики приняли «тандерболты» и «мустанги» за немецкие истребители. Ошибка обошлась болгарам в 7 сбитых Ме-109G.

В свою очередь болгары сбили три В-17 и как минимум один «мустанг». Причём одна «летающая крепость» была таранена поручиком Богчевым, а сам храбрый болгарин выбросился с парашютом и после недолгого лечения вновь вернулся в строй.

17 апреля в Софии было разрушено 749 зданий, погибли 128 и ранено 69 жителей.

Далее до 28 июля союзная авиация оставила Софию в покое. Однако над Болгарией регулярно появлялись английские и американские самолёты, транзитом пролетавшие на бомбежки Румынии и итальянских аэродромов, а болгарские истребители вылетали на их перехват.

Так, 18 мая 1944 г. подпоручик Евгений Тончев сбил бомбардировщик В-24D, который упал недалеко от сербского городка Прокупле. Подпоручик Иван Бонев атаковал «либерейтор» и повредил ему оба первых двигателя, после чего бомбардировщик был вынужден выйти из боевого порядка, и его добил фельдфебель Дако Даков. «Либерейтор» упал в районе города Приштина.

11 июня подпоручики Марин Уветков и Тодор Розев сбили два В-24, один из которых упал в районе Горна-Креме около Враца, а второй – рядом с селом Кошаре близ Перника.

23 июня был сбит ещё один «либерейтор» и одна «летающая крепость», а на следующий день – ещё 4 бомбардировщика. 22 июля болгарский Ме-109 сбил над Сербией два четырёхмоторных бомбардировщика.

28 июля 1944 г. 150 американских В-17 и В-24 атаковали город и аэродром Карлово. На земле уничтожено до 70 самолётов, убито 25 и ранено 52 человека.

С 18 мая по 26 августа 1944 г. болгарские истребители сбили 15 четырёхмоторных бомбардировщика и 4 истребителя, а последний бомбардировщик союзников был сбит 26 августа 1944 г. над территорией Сербии. Сами болгары потеряли 8 истребителей, из которых 4 были сбиты и 4 совершили вынужденные посадки.

Хотя болгарские вооруженные силы не участвовали во Второй мировой войне, а использовались лишь для защиты своего воздушного пространства и территориальных вод, самолёты союзников совершили на Болгарию около 23 тысяч вылетов. Бомбардировке подверглись 186 городов и деревень, на которые было сброшено 45 тысяч фугасных и зажигательных бомб. В результате бомбежек были уничтожены 12 тысяч зданий, погибли 4208 человека и получили ранения 4744 человека.

В Софии были разрушены Народный театр, православная церковь XI века Свети Спас, городская библиотека (сгорело 40 тыс. книг), католический кафедральный собор Свети Йосиф, софийская синагога и множество других «военных объектов». Всего в столице было разрушено 12 657 зданий.

Над Болгарией до 26 августа 1944 г. было сбито 120 союзных самолётов и ещё 71 поврежден. Из них ПВО Болгарии сбито 37 бомбардировщиков и 16 истребителей. Союзники потеряли в небе Болгарии 585 пилотов и членов экипажей. Из них 329 человек попали в плен, 187 погибли и 69 умерли от ран в госпиталях. В ходе боев в воздухе потери болгарской авиации составили 24 истребителя, ещё 18 самолётов совершили вынужденные посадки, погибли 19 пилотов.

Каковы же военные и политические результаты бомбардировок Болгарии? Ровно никаких! Гибель более четырёх тысяч мирных граждан никак не повлияла на боеготовность болгарской армии.

Судьба Болгарии решилась с объявлением ей войны Советским Союзом 5 сентября 1944 г. 8 сентября Красная армия вступила на территорию Болгарии, а в ночь на 9 сентября в Софии произошел государственный переворот, приведший к власти просоветское правительство Отечественного фронта. 10 сентября 1944 г. Болгария объявила войну Германии. Думаю, что комментарии к вышесказанному излишни.

Ну а в 2010 г. в Софии в присутствии американского посла был торжественно открыт памятник… американским лётчикам, бомбившим болгарскую столицу.

6 сентября 1940 г. отрекся от престола румынский король Кароль II. Формально на престол взошел его 19-летний сын Михай I. Однако фактически власть целиком и полностью перешла к генералу Антонеску. 23 ноября 1940 г. Румыния присоединилась к Тройственному союзу: Рим – Берлин – Токио.

22 июня 1941 г. Румыния объявляет войну Советскому Союзу. 5 декабря 1941 г. Англия объявляет войну Румынии, а через 8 дней ей объявляют войну и США.

Первый налёт западных союзников на Румынию состоялся в июне 1942 г. Вечером 11 июня с аэродрома Файид (северо-восточнее Каира) стартовали 13 американских бомбардировщиков В-24D. Из-за установленных на самолётах дополнительных топливных баков пришлось снизить бомбовую нагрузку до 3000 фунтов (1361 кг). Средиземное море «либерейторы» пересекали поодиночке и, пролетев над Турцией и Болгарией, утром 12 июня достигли Румынии. Но из-за густой облачности «либерейторы» отбомбились «куда попало»: 8 бомб упало в Черное море, 2 – в Констанце, 6 – в Плоешти, 6 – в Тиешани и ещё несколько – в Циофлицени. Потери румын от бомбежки составили 3 человека.

По плану американцы должны были сесть на аэродроме Рамади в 100 км западнее Богдада, но его достигли только семь В-24D, да в придачу один разбился при посадке. Два бомбардировщика сели на аэродроме Алеппо в Сирии, то есть на территории, контролируемой англичанами. Ещё 5 «либерейторов» сели в Турции – 4 в районе Анкары, а один в Измире. Турки интернировали американские самолёты и экипажи. Позже три В-24D были включены в состав турецкой авиации.

Германское командование сделало надлежащие выводы из случившегося и существенно усилило ПВО района Плоешти. К началу 1943 г. там дислоцировалось 36 тяжёлых зенитных батарей (164 – 8,8- и 10,5-см пушки) и 16 лёгких батарей (2- и 3,7-см зенитные автоматы), а также «Катерпиллер» – бронепоезд ПВО.

Для перехвата низколетящих самолётов использовался 71 аэростат заграждения. Истребительная авиация была представлена пятью истребительными эскадрильями и одной эскадрильей ночных истребителей ВВС Румынии, а также пятью эскадрильями (из них две ночных) люфтваффе.

После захвата Северной Африки американцы разместили там свою 9-ю воздушную армию, которая совершала налёты на объекты в Италии, Германии и Румынии.

Утром 1 августа 1943 г. с аэродрома Бенгази стартовали 178 бомбардировщиков В-24 «Либерейтор». Над Средиземным морем они выстроились и пошли к цели – румынскому нефтяному месторождению в Плоешти.

Каждый «либерейтор» для преодоления маршрута в 3500 км (туда и обратно) с грузом бомб в 2 тонны имел на борту 9 тонн топлива. К цели это соединение должно было подойти ниже уровня, на котором их могли зафиксировать немецкие радары, практически над верхушками деревьев, что позволяло атаковать отдельные нефтеочистительные предприятия с большой точностью.

Это был единственный в истории воздушных войн случай, когда дату налёта определило расшифрованное радиосообщение противника. В июле 1943 г. союзникам удалось расшифровать используемый люфтваффе погодный код. Поскольку код менялся каждый месяц, то 1 августа было последним днём, когда можно было узнать погодные условия над Плоешти. Единственное, чего не знали те, кто планировал операцию по бомбардировке, было то, что ответственный за противовоздушную оборону стратегически важного Плоешти генерал-лейтенант Герстенберг превратил его в самый хорошо защищенный объект в Европе.

Уже через час после старта американцев из Бенгази противовоздушная оборона в Плоешти знала, что через Средиземное море в северо-восточном направлении летит большое соединение бомбардировщиков США. Немцы сумели также расшифровать радиосообщения ВВС союзников, которыми они информировали бомбардировщики по пути их следования, чтобы те по ошибке не попали под свой или чужой обстрел.

За трёхчасовой полёт над Средиземным морем десять бомбардировщиков упало в воду из-за отказа двигателей. На подлете к албанскому берегу «либерейтор», в котором находился главный штурман операции, вдруг повело, он перевернулся и рухнул в море. Машина с заместителем главного штурмана начала поиски тех, кто мог остаться в живых, но поиски результатов не принесли. А за это время была потеряна радиосвязь с остальным соединением, и самолёт с заместителем главного штурмана вынужден был повернуть назад. Тогда руководство полётом взял на себя молодой и неопытный офицер бомбардировщика В-24 «Brewery Wagon».

Над Югославией соединение попало в плотную облачность. Обе передовые группы поднялись выше, чтобы перелететь облака. Остальные самолёты остались лететь на высоте вершин гор. В это время две первые группы попали под сильный попутный ветер, и, таким образом, расстояние между ними и остальными самолётами стало увеличиваться. К тому времени, как бомбардировщики перелетели горы и оказались в долине Дуная, их соединение было полностью расколото.

Для облегчения навигации в качестве контрольных пунктов были выбраны три города, которые оказались похожи друг на друга, и их идентификация из-за наземного тумана стала практически невозможной. Почти перед целью произошла трагическая ошибка: обе ведущие группы совершили неправильный поворот и вместо Плоешти ушли в сторону лежащего в 50 км Бухареста, где попали в зону плотного оборонительного зенитного огня. Таким образом, американский замысел бомбардировки на бреющем полёте был раскрыт, передан в Плоешти, и у местной противовоздушной обороны было достаточно времени, чтобы подготовиться к атаке.

После того как две первые группы заметили свою ошибку, они повернули в сторону Плоешти, но не с той стороны. Их новый курс вел их точно на свои же группы, оставшиеся за горами. Таким образом, над целью произошел настоящий хаос. К тому же американские бомбардировщики попали в плотный зенитный огонь со всех сторон. Машины бросало в стороны от ударов зенитных снарядов. Один подбитый «либерейтор» загорелся и упал на зенитную батарею, другой порвал кабель аэростата, затем загорелся под зенитным огнём, но все же дошел до цели и упал на нее. Многие самолёты падали на городские улицы. Один из них упал на городскую женскую тюрьму Плоешти, и многие заключённые погибли под её руинами.

В то время как несколько бомбардировочных групп рассеялось, чтобы найти свои цели, две другие стали собираться вместе. Они кружили над крышами домов, уклоняясь друг от друга, чтобы не столкнуться. И все это время их атаковали немецкие и румынские истребители. На крыле у одного «либерейтора» болтался канат от аэростата, другой бомбардировщик сбил кирпичную трубу, ещё один не сумел вовремя набрать высоту и врезался в цистерны с нефтью.

Через 27 минут налёт на Плоешти закончился. Затем уцелевшие «либерейторы», кто группами, кто поодиночке, стали прибывать в Бенгази. Половина из них была повреждена, на борту у многих были убитые и раненые. Некоторые машины смогли сесть на островах в Средиземном море, занятых союзниками. Один самолёт, совершив посадку на шоссе в горах на Кипре, столкнулся с грузовиком, другой кое-как дотянул до аэродрома на Сицилии и в конце посадочной полосы врезался в стоящие там американские самолёты. К счастью, никто не пострадал. Два «либерейтора», у которых кончилось горючее, вынуждены были приводниться, два других столкнулись в небе над Болгарией.

Первые самолёты стали прибывать в Бенгази поздно вечером. Большинство пилотов были настолько измучены, что не могли сделать доклада. Последний из приземлившихся В-24 провел в воздухе 16 часов. Из 178 самолётов в Бенгази вернулось только 11 машин, 54 были сбиты над Румынией, три – над морем, другие сами упали в море во время полёта на операцию и обратно, семь самолётов сели в Турции. 532 члена экипажей погибли.

На эффективности этих и последующих налётов на Плоешти сказались меры маскировки, предпринятые германским командованием. Дело в том, что германские инженеры построили «три ложных Плоешти из картона, дерева и песка за счет румынских средств. Плоешти № 1 располагался между селениями Кослежку и Албешти в 30 км юго-восточнее действительного Плоешти. Вся система улиц, нефтеочистительных и перегонных заводов и промышленных предприятий была выполнена в натуральную величину, но с уменьшением построек по высоте.

На “улицах”, в районе “вокзала” и “предприятий” горели синие электролампы, расположенные с таким расчётом, чтобы их можно было заметить с воздуха. В районе ложных заводов были вырыты ямы диаметром, соответствующим действительным резервуарам, которые наполнялись неочищенной нефтью, загоравшейся от электрического контакта и тушившейся после налёта специальной асбестовой крышкой с помощью автоматического приспособления. Все электролампы соединялись с пультом управления, на котором работал специалист, подчиненный коменданту дивизии ПВО. Ложный город был обнесен колючей проволокой и доступ в него был запрещен всем, за исключением генерал-коменданта (командира дивизии ПВО), его начальника штаба и офицеров связи между комендатурами района и дивизии ПВО. Вокруг ложного Плоешти располагались тяжёлые и лёгкие зенитные орудия, мощные прожекторные установки.

Ложный Плоешти № 2 был построен в одном километре западнее Чиорани (60 км юго-восточнее Плоешти). Ложный Плоешти № 3 находился в одном километре западнее Бретешани (7 км западнее Плоешти)»[57].

4 апреля 1944 г. с аэродромов в районе города Фоджа стартовали 350 бомбардировщиков В-24 и В-17 в сопровождении 119 истребителей Р-38. Это был первый большой налёт на Румынию с итальянских аэродромов, от которых до Плоешти было немногим более тысячи километров, что позволяло дальним истребителям сопровождать бомбардировщики на протяжении всего полёта.

Любопытно, что только 32 – В-24 бомбили Плоешти, а остальные атаковали Бухарест, Снагов и ряд других городов. В Бухаресте было убито и ранено свыше 5 тысяч человек. Семь В-24 были сбиты и 13 повреждены.

5 апреля 134 бомбардировщика В-24 и 96 – В-17 вновь бомбили Румынию. Из полёта не вернулись 13 бомбардировщиков.

С 6 апреля по 10 июня самолёты 15-й американской воздушной армии ещё 7 раз бомбили Румынию.

Хроника нескольких налётов:

15 апреля: 461-я бомбардировочная группа ВВС США бомбила Бухарест. Повреждены университет и несколько церквей. Истребители Ме-109G сбили шесть В-24.

18 мая – налёт на Плоешти 700 бомбардировщиков 15-й воздушной армии США. Однако на цель смогли сбросить бомбы лишь 206 самолётов.

31 мая – налёт на Плоешти 481 бомбардировщика В-24 и В-17, сбито 16 бомбардировщиков.

В начале июня 1944 г. американское командование решило использовать для бомбардировок нефтеперерабатывающих заводов в Плоешти тяжёлые истребители Р-38, предполагая, что они, действуя на малых высотах более точно, чем «летающие крепости», сумеют поразить цели.

Утром 10 июня 1944 г. с аэродрома Винченцо (Северная Италия) на Плоешти вылетели 46 истребителей Р-39. Каждый из них нес по одной 1000-фунтовой (454-кг) бомбе и дополнительный топливный бак. Их сопровождали 48 «лайтнингов». В перелете через Адриатическое море 12 самолётов из-за технических неполадок повернули обратно. «Лайтнинги» летели на высоте всего 50 метров, но, тем не менее, на подходе к Бухаресту были обнаружены германскими РЛС. В ходе упорного боя с германскими и румынскими истребителями американцы потеряли 24 – Р-38. В свою очередь им удалось сбить 5 румынских и один германский истребитель. Кроме того, американцы «по пути» сбили Ме-410 и бомбардировщик Хе-111.

В течение июня – августа 1944 г. бомбардировщики В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии совершили ещё 11 налётов на Плоешти. Так, 15 июля в налёте участвовали 607 бомбардировщиков, 22 июля – 495, 28 июля – 349. Германские и румынские истребители в эти дни сбили 20, 24 и 20 бомбардировщиков соответственно.

Последний налёт американцев на Плоешти состоялся 19 августа. В этот день 65 бомбардировщиков В-17 из 15-й воздушной армии сбросили на район нефтепромыслов 144 тоны бомб. А всего с 5 апреля по 19 августа 1944 г. самолёты 15-й воздушной армии совершили 5479 боевых вылетов в район Плоешти.

Кроме того, несколько налётов, в основном ночных, совершили и Королевские ВВС. Так, в ночь на 18 августа 1944 г. 63 «веллингтона», 6 «галифаксов» и 9 «либерейторов» атаковали район Плоешти. В результате 22 машины вернулись на базу из-за технических неполадок. Было сброшено 86 тонн бомб. Три бомбардировщика были сбиты ночными истребителями Ю-88 и Ме-109.

Налёты англо-американской авиации на Румынию в апреле – августе 1944 г.[58]

Всего в течение 1942–1944 гг. американская авиация потеряла в ходе боевых вылетов над Румынией 399 самолётов, в том числе 297 четырёхмоторных бомбардировщиков, из которых 223 были сбиты во время налётов на Плоешти. Погибли и пропали без вести 1706 американских пилотов и членов экипажей, 1123 человека попали в плен.

Королевские ВВС потеряли 44 бомбардировщика, из которых 38 – во время налётов на Плоешти.

В результате бомбардировок союзников потери румын составили: убитыми 6716 человек гражданского населения и 728 военнослужащих; ранеными – 6979 и 717 человек соответственно.

Кроме бомбардировок Румынии англо-американская авиация в апреле 1944 г. (то есть когда Красная армия освободила Крым) приступила к минированию Дуная. С апреля по сентябрь 1944 г. англо-американская авиация производила минные постановки на всем протяжении Нижнего и Среднего Дуная:

– в районе Никополь – Орехово с 13 июля по 10 августа выставлено 175 мин;

– в районе Лом – Видин – Ново-Село в это же время выставлено 175 мин;

– в районе Железных ворот выставлено 150 мин.

Наиболее ранние по времени и интенсивные по количеству минные постановки производились на участке реки ниже Белграда – с 8 апреля по 27 августа выставлено 476 мин. В районе впадения в Дунай реки Тиса 4 и 5 сентября выставлено 102 мины. На участке реки от Мохача до порта Илок с 8 апреля по 6 сентября выставлено 285 мин. На участке реки выше Мохача до Дунапентеле со 2 августа по 6 сентября выставлено 718 мин. Всего англо-американской авиацией с апреля по сентябрь 1944 г. на Дунае было выставлено 2445 мин.

Спору нет, минирование Дуная нанесло определенный ущерб Германии и её союзникам. От англо-американских донных мин погибло до 40 германских, венгерских и румынских судов. В то же время союзные мины создали большие проблемы для советской Дунайской флотилии и затруднили движение Красной армии. Ни советские, ни западные историки так и не удосужились посчитать, кому больший вред нанесло минирование Дуная англо-американской авиацией – вермахту или Красной армии? На мой взгляд, гораздо больший ущерб нанесен нашей армии и Дунайской флотилии. И почему минные постановки начались в 1944 г., а не в 1941 г.?

А теперь перейдем к весьма деликатной теме – влиянию союзных бомбардировок на производство и экспорт румынской нефти.

Англоязычные авторы пишут о многочисленных разрушениях и даже уничтожении многих румынских нефтеперерабатывающих заводов. Ну а наши «любители» старательно переписывают оные данные, без всяких комментариев.

Я, естественно, не буду спорить по каждому конкретному объекту, а лишь приведу западные данные по производству и экспорту румынской нефти.

Экспорт румынской нефти (в тыс. тонн)

Кроме того, в 1943 г. Румыния импортировала в Болгарию, Грецию, Швейцарию, Францию (правительство Виши), Турцию и другие страны 193 тысяч тонн нефти.

Надо ли доказывать, что если бы бомбардировки союзников стали «катастрофой для нефтяной промышленности Румынии», как пишут англоязычные авторы и туземные «любители», то допустили бы немцы экспорт румынской нефти нейтралам в 1943 г.?

А вот добыча нефти в Румынии (в млн тонн):

Как видим, особого падения объёма добычи нефти в 1943 г., несмотря на все бомбардировки, не видно. Зато резко упала добыча в 1944 г. Но какова основная причина – союзные бомбардировки или союзная авиация, серия переворотов, общая нестабильность в Румынии, действия отступавших германских войск?

Ну а в 1945 г. – вновь резкий прирост добычи нефти и спад в 1948 г., но опять же это связано не с техническим состоянием предприятий, а с политическими проблемами внутри страны.

Формально Венгрия вступила в войну с западными союзниками в декабре 1941 г. Причём Англия первой объявила войну Венгрии, а затем адмирал Хорти объявил войну США. Однако никаких вражеских действий с обеих сторон не последовало.

Впервые американские самолёты появились в воздушном пространстве Венгрии 13 августа 1943 г. Шестьдесят один «ланкастер», базировавшийся в Ливии, совершая рейд на Вену, пролетел над Венгрией.

Хорти был обеспокоен, и 8 сентября в проливе Босфор на яхте, принадлежавшей британскому посольству в Турции, состоялась секретная встреча венгерского генерального консула в Стамбуле Дёжо Уйваря с английским послом сэром Хуго Киахбулл-Хагсона. На этой встрече, помимо прочего, была достигнута устная договоренность о том, что самолёты союзников не будут бомбить объекты на территории Венгрии, а венгерские истребители, в свою очередь, не станут препятствовать их пролету через венгерское воздушное пространство.

В ноябре 1943 г. – феврале 1944 г. бомбардировщики союзников, направляясь к целям в Австрии, Южной Германии, Чехословакии и Польше, пересекали воздушное пространство Венгрии. А 23 и 26 января 1944 г. имели место бомбардировки приграничных с Австрией районов Западной Венгрии. Венгерские истребители несколько раз поднимались в воздух, но в бой не вступали.

Первый бой венгерских истребителей с бомбардировщиками союзников произошел 17 марта 1944 г. В этот день двести В-24 в сопровождении истребителей Р-47 и Р-38 летали бомбить Вену и вторглись в воздушное пространство Венгрии. Венгерские пилоты не сбили ни одного янки, но зато сами потеряли два Ме-109G-6.

К этому времени в составе ПВО Венгрии имелось от 54 до 60 истребителей. Они базировались на четырёх аэродромах. На аэродроме Ферихень: 12 самолётов Ме-109G-4/6, 6—10 самолётов Ме-10Е, 12 – Ме-210Cа-1, 6 – Ме-109G-6. На аэродроме Сольнок: 8 – Re.2000 «Heja II», 4–6 – Ме-109G-6. На аэродроме Тёкёль: 2 – Ме-109G-6 и 2 – Ме-210Cа-1. На аэродроме Дьёр: 2 – Ме-109G-6.

При этом 1-я ночная истребительная эскадрилья в составе 6—10 Ме-210Е ещё не была готова к боевой службе.

В ночь на 19 марта 11 дивизий вермахта пересекли венгерскую границу и без применения силы взяли под контроль все важнейшие объекты на территории страны.

22 марта в Венгрии было сформировано новое правительство во главе с министром-президентом Дёме Стояи, занимавшим прогерманскую позицию.

Первый авианалёт союзников на Венгрию состоялся 3 апреля 1944 г. – 180 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии, базировавшейся в Ливии и Италии, в сопровождении 137 дальних истребителей атаковали Будапешт. Замечу, что одновременно 170 бомбардировщиков В-17 и В-24 из той же 15-й воздушной армии бомбили югославский город Брод (на реке Савве в 70 км южнее венгерской границы).

Венгерские лётчики на Ме-109G-6 и Ме-210Cа-1 пытались перехватить американские самолёты. После ожесточенного боя венгры заявили об 11 сбитых бомбардировщиках, а американцы – о 24 сбитых венгерских истребителях. На самом деле янки потеряли 6 бомбардировщиков, а венгры – 2 истребителя.

Американцы утверждают, что они-де бомбили авиационный завод в Будапеште, но почему-то в основном пострадали жилые кварталы, погибло 1036 человек.

В ночь на 4 апреля Будапешт бомбили английские «ланкастеры» и «галифаксы». Из 28 налётов союзной авиации на Будапешт более половины приходятся на долю ночных английских бомбардировщиков.

Второй массовый дневной налёт на Венгрию состоялся 13 апреля 1944 г., когда 535 – В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии бомбили города Будапешт, Дьёре (в 70 км к северо-западу от Будапешта) и Токай. На перехват было поднято 33 венгерских истребителя (18 – Ме-109G-6 и 15 – Ме-210Cа-1). По венгерским данным, янки потеряли 20 бомбардировщиков, из которых 6 сбито зенитной артиллерией. Соответственно, американцы заявили о сбитии 40 венгерских истребителей, то есть на семь больше, чем участвовало в бою. На самом деле янки потеряли 14 бомбардировщиков и один истребитель, а венгры – восемь Ме-210Cа-1.

После 13 апреля американская авиация, занятая бомбардировками Италии, Югославии и Румынии, на несколько недель оставила Венгрию в покое.

В апреле – мае 1944 г. в составе ПВО Венгрии были сформированы 101-я и 102-я истребительные группы. В 101-й группе имелось три эскадрильи, всего 36 истребителей Ме-109G-6. В 102-й группе было две эскадрильи, всего 24 истребителя Ме-210Cа-1.

Впервые пилоты 101-й эскадрильи вступили в бой 24 мая, когда они атаковали соединение «либерейторов» и «летающих крепостей», бомбивших Австрию и вторгшихся в воздушное пространство Венгрии. Венгры потеряли два Ме-109G-6 и сбили три В-24, один В-17 и один Р-51. Сколько участвовало в бою американских машин, мне установить не удалось. Налёт был двойным, всего 620 стратегических бомбардировщиков бомбили Австрию и Италию (Авизио). В обоих налётах янки потеряли шесть бомбардировщиков.

2 июня 1944 г. 130 «летающих крепостей» В-17, сопровождаемые 70 истребителями Р-51, бомбили город Дебрецен. Пардон, конечно же американцы бомбили не город, а только железнодорожные пути и вокзал, ну а город сами венгры разрушили в пропагандистских целях – «унтер-офицерская вдова сама себя высекла». После атаки В-17 сели на аэродроме в Миргороде, а Р-51 – в Пирятине. Это был челночный налёт по программе «Фрэнтик».

14 июня 660 американских стратегических бомбардировщиков бомбили Венгрию и Чехословакию – Будапешт, Комарно, Сисак. Соединение истребителей Р-38 атаковало венгерский аэродром Кешкемет. На перехват врага поднялись 38 венгерских истребителей Ме-109G-6 и 80 немецких Ме-109 и ФВ-190. Всего было сбито 20 американских истребителей и бомбардировщиков. Из них венгры сбили 8, потеряв два своих Ме-109G-6 (по другим данным, потери составили 3 машины).

16 июня в венгерское воздушное пространство вторглись 658 бомбардировщиков В-24 и В-17 под прикрытием 290 истребителей. Их цели находились в Австрии – Лобау, и в Чехословакии – Братислава, но намерения янки не были известны венгерскому командованию.

В ходе воздушного боя венгерские и немецкие лётчики сбили десять В-24, четыре Р-38, один Р-47 и один Р-51. В свою очередь венгры потеряли шесть Ме-109G-6. Немецкие потери неизвестны. Во всяком случае, янки объявили о сбитии 70 (!) истребителей. У американцев же всего было потеряно 15 бомбардировщиков.

Следует заметить, что в бою 16 июня американские бортстрелки бомбардировщиков и пилоты истребителей вели прицельный огонь по всем венгерским лётчикам, выпрыгнувшим с парашютом из сбитых машин. Именно так погиб старший лейтенант Йожеф Богнар.

В ночь на 26 июня 130 английских бомбардировщиков «ланкастер» и «стирлинг» бомбили венгерскую столицу. Огнём зенитной артиллерии было сбито 7 бомбардировщиков.

Ну а днём 26 июня 677 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили Вену и влетели в воздушное пространство Венгрии. Венгерские истребители сбили три В-24, один Р-38 и один Р-51, потеряв три машины. Всего 26 июня янки потеряли 30 самолётов, в основном тяжёлых бомбардировщиков, зато хвастливо заявили о сбитии 60 вражеских истребителей.

27 июня 300 американских бомбардировщиков атаковали города Венгрии, Польши и Югославии: Будапешт, Дрохобуж и Брод. В этот день венские истребители сбили три В-17 и один Р-51.

30 июня в воздух было поднято 450 американских бомбардировщиков и 150 истребителей сопровождения. Однако из-за плохой погоды на цели – Будапешт и Загреб (Югославия) вышли только 188 – В-17 и В-24 в сопровождении 138 истребителей. При этом под Будапештом венгерские и германские лётчики сбили четыре В-24, потеряв один венгерский истребитель.

2 июля 620 бомбардировщиков в сопровождении истребителей атаковали цели в Венгрии и Югославии: Будапешт, Дьёр, Брод и Винковцы[59]. В этот день венгерские истребители сбили пять В-24, один В-17, четыре Р-51 и один Р-38, потеряв три Ме-109G-6. Янки заявили о сбитии 50 истребителей.

3 июля 600 бомбардировщиков В-17 и В-24, сопровождаемые 150 истребителями, бомбили цели в Венгрии и Югославии, в том числе Белград и Сегед.

7 июля 560 бомбардировщиков в сопровождении 250 истребителей атаковали цели в Германии и Югославии: города Блехаммер, Одерталь и Загреб. Над территорией Венгрии их атаковали германские и венгерские истребители. По одним данным, было сбито 25 американских самолётов, по другим – 18. Венгры претендовали на 8—10 янки, сами они потеряли только один Ме-109G-6.

14 июля 430 бомбардировщиков В-24 и В-17, сопровождаемые Р-51 и Р-38, бомбили Будапешт и Петфурбо, а также итальянский город Мантую. В районе Пет – Хаймаскер – Балатонфьюзфо произошел воздушный бой, и были сбиты 26 американских самолётов.

27 июля 366 бомбардировщиков В-17 и В-24 произвели массированную бомбежку Будапешта, 24 других «либерейтора» атаковали город Печ в 30 км от югославской границы. В ходе воздушного боя в районе озера Балатон германские и венгерские лётчики сбили 29 американских самолётов, из них четыре В-24 и два Р-51 венгры записали на свой счет, потеряв один истребитель.

30 июля 300 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили окраину Будапешта и югославский город Брод.

7 августа 353 бомбардировщика В-17 и В-24 в сопровождении 117 истребителей пересекли границу Венгрии, направляясь к цели на территории Польши – объектам в районе города Явожно в 19 км восточнее Катовице и в районе города Бляховня в 10 км западнее Ченстохова. Их атаковали 18 венгерских Ме-109G-6 и 12 германских Ме-410. Последние были оснащены четырьмя пусковыми установками ракет WGr.21 cm. Но прорваться к бомбардировщикам им не удалось. В районе озера Балатон их неожиданно атаковали «мустанги». В результате американцы потеряли два Р-51 и сбили 8 венгерских и 9 немецких истребителей.

9 августа около 400 бомбардировщиков В-24 и В-17 бомбили цели в Венгрии и Югославии – Дьёр и Брод.

5 сентября 430 бомбардировщиков В-17 и В-24 атаковали цели в Венгрии и Северной Италии – Будапешт и Феррару. Кроме того, в сентябре 1944 г. американцы произвели ещё 4 налёта на Будапешт и его пригороды.

В сентябре 1944 г. регент Миклош Хорти в очередной раз вступил в переговоры с западными союзниками. На сей раз посредником стал старший сын последнего императора Австро-Венгрии Карла I 32-летний эрцгерцог Отто фон Габсбург, проживавший с 1940 г. в США. По указанию Хорти 15 сентября 1944 г. Отто встретился с президентом США Франклином Рузвельтом, а через два дня – с премьером Великобритании Уинстоном Черчиллем. Стороны договорились, что после разрыва Венгрии с Германией в районе Будапешта будет высажен американский воздушный десант.

Однако 16 октября 1944 г. спецподразделение войск СС под командованием Отто Скорцени произвело захват резиденции Хорти. Адмирал был арестован, и его заставили уйти в отставку с должности регента. Сам Хорти был интернирован в замке Хиршберг в 47 км к юго-западу от Мюнхена.

Новым правителем Венгрии стал лидер венгерских фашистов бывший подполковник Генерального штаба Ференц Салаши.

После ноября 1944 г. союзная авиация уже почти не бомбила Венгрию. Зато венгерской столице досталось от советской тактической авиации и артиллерии в битве за Будапешт. Но в этих операциях удары наносились по германским и венгерским войскам в интересах наступающих частей Красной армии. О налётах советских ВВС в конце 1944 г. – начале 1945 г. на венгерские города с целью уничтожения жилого фонда и административных зданий автору неизвестно.

До этого имели место лишь несколько эпизодических налётов силами 20–30 самолётов Ил-4 на Будапешт. Мне известны ночные налёты 5 сентября 1942 г. и 14 сентября 1944 г. Дневных налётов не было. Данные о налётах до сих пор засекречены. Известно, к примеру, что 14 сентября 1944 г. полная загрузка двухмоторного Ил-4, летевшие на дальность 900 км бомбить Будапешт, составляла 1500 кг. Бомбардировки велись по центру города с высоты 4,5 км.

На фоне англо-американских налётов налёты нашей авиации в 1942 г. – сентябре 1944 г. не более чем булавочные уколы. А их разрушительное действие – за пределами статистической погрешности. Оные налёты носили чисто пропагандистский характер и были рассчитаны на население СССР, его союзников и венгров. Замечу, что англоязычная пресса с явным удовольствием сообщала о налётах советской авиации и существенно преувеличивала их результат. Мол, не мы одни бомбили мирные города.

В марте 1939 г. распалась Чехословацкая республика. На оккупированной немцами территории Чехии был создан Протекторат Богемии и Моравии, включенный в состав рейха, а в Словакии образовалась независимая Словацкая республика во главе с Йозефом Тисо. Тем не менее я для удобства читателей решил объединить бомбардировки Чехии и Словакии в одну главу.

Бомбардировки города Пльзень велись союзниками с 29 апреля 1942 г. Один из крупных налётов на Чехословакию состоялся в ночь на 17 апреля 1943 г. Британское Министерство авиации сообщило по сему поводу:

«В ночь на субботу 600 британских бомбардировщиков приняли участие в самой крупной в этом году воздушной операции и атаковали два очень важных немецких центра по производству вооружения. Большое число бомбардировщиков типа “ланкастер” и “галифакс” проникли вплоть до месторасположения заводов “Шкода” на территории Чехословакии. 37 британских бомбардировщиков были сбиты. Одновременно с этим другое британское соединение, состоящее из бомбардировщиков “веллингтон”, “стерлинг” и “галифакс”, атаковали немецкие районы по производству вооружения в Мангейме – Людвигсхафене. С этого задания 18 машин не вернулись. По имеющимся на данный момент сведениям, оба этих налёта были очень концентрированными и успешными.

Один из пилотов-бомбардировщиков, участвовавших в операции против заводов “Шкода”, сообщал: “2400 километров полёта над вражеской территорией были настолько опасны, насколько безоблачным было небо, а свет луны давал немецким ночным истребителям наилучшую возможность для атаки. Все экипажи прекрасно понимали, что этот полёт может стать для них последним. Но полёт туда был на удивление спокойным, и только по возвращении произошли некоторые вооруженные столкновения. Но над заводами “Шкода” нас здорово “поприветствовали” многочисленные ночные истребители и сильный зенитный огонь.

Заводы “Шкода” занимали площадь в 130 гектаров и были прекрасно видны нам при свете луны. Но, несмотря на это, наши разведчики сбросили сотни осветительных бомб, которые сделали наши цели, заводы по производству стали, ангары для машин, доменные печи и кузни, сборочные цеха, видимыми, как днём. Между тем подошли другие эскадрильи и начали свою работу, которая имела опустошительный результат. Множество бомб новой модификации от 2 до 4 тонн с увеличенным разрывным воздействием одна за другой взрывались на промышленной территории. Уже через несколько минут стали рушиться заводские корпуса, и через 25 минут после начала атаки территория “Шкоды” представляла собой огромную пылающую площадь. Специальное соединение, составленное из “галифаксов” и “ланкастеров”, провело в конце операции целевые атаки на бреющем полёте, уничтожило пять оставшихся целыми строений. У нас всех было впечатление, что под нами ад»[60].

На самом же деле заводы «Шкода» не пострадали. Бомбы упали лишь на макет завода. В ночь на 14 мая 1943 г. англичане вновь атаковали заводы «Шкода» в чехословацком Пльзене. 141 бомбардировщик сбросил 527 тонн бомб в нескольких километрах от нужного места. При этом потери союзников составили 9 самолётов. И опять бомбы упали мимо или на макет.

Утром 16 июня 169 бомбардировщиков В-17 и 489 – В-24 из 15-й воздушной армии, сопровождаемые 290 истребителями, пересекли венгерскую границу и приблизились к словацкой границе. Им навстречу поднялись 80 истребителей, в том числе шесть Ме-109G-6 из 13-й словацкой эскадрильи, вылетевших в 9 ч. 20 мин. с аэродрома Пьештяни, 28 – Ме-109G-6 из венгерской 101-й эскадрильи с аэродрома Веспрем и 46 немецких Ме-109G, ФВ-190А и Ме-410, поднявшихся с аэродрома в районе Вены.

Между озером Балатон и Братиславой завязался жестокий воздушный бой, в ходе которого венгерские и немецкие истребители сбили 14 «либерейторов», шесть Р-38, один Р-47 и один Р-51, а сами потеряли 38 самолётов. А словацкие истребители, согласно секретному приказу своего командования, в бой не вступали. Они ещё на территории Венгрии с превышением в 1000 м пролетели над бомбардировщиками, в затем сопровождали соединение, в которое входили 156 – В-24D. С 10 ч. 12 мин. до 10 ч. 21 мин. «либерейторы» сбросили на нефтеперерабатывающий завод фирмы «Аполло» в пригороде Братиславы 369 тонн бомб, но словацкие истребители так их и не атаковали.

26 июня 154 бомбардировщика В-17 и 501 – В-24 из 15-й воздушной армии под прикрытием 217 истребителей, двигаясь на север, снова появились над озером Балатон. В 8 ч. 40 мин. с аэродрома Пьештяни поднялись восемь Ме-109G-6 из 13-й эскадрильи, но, как и 16 июня, словацкие самолёты в бой не вступали, а держались в стороне от них над своей территорией.

В 9 часов утра американские бомбардировщики находились в 60 км севернее Балатона в районе аэродрома Папа, где их атаковали 30 венгерских истребителей Ме-109G-6 из 101-й эскадрильи. Они сбили три В-24, один Р-38 и один Р-51, потеряв при этом три своих самолёта. А в это время по приказу штаба 8-й истребительной авиадивизии люфтваффе с аэродромов Фельс-ам-Ваграм в 50 км северо-западнее Вены и Гётцендорф (юго-восточнее Вены) поднялись 51 – Ме-109G-6. Воздушный бой стал смещаться из района Балатон – Вена в сторону юго-западной части Словакии. С аэродрома Фельс-ам-Ваграм поднялись ещё 27 двухмоторных истребителя Ме-410 и направились в район Малацки – Сенец, расположенный севернее – северо-восточнее Братиславы. А с аэродромов Унтершлауерсбах и Херцогенаурах (в районе Нюрнберга) поднялись 28 самолётов ФВ-109А-8 и 44 – Ме-109G-6, входившие в состав 7-й истребительной авиадивизии люфтваффе. Ориентируясь на команды операторов наземного наблюдения, эти группы истребителей прибыли в район южнее Вены за 15 минут до появления там американских бомбардировщиков. Им удалось сбить 30 бомбардировщиков В-24, два В-17 и два Р-38, потеряв при этом 13 истребителей.

21 июля 1944 г. 362 – В-17 и В-24 бомбили чехословацкие города Брукс и Меситце.

26 августа 1944 г. в Словакии началось восстание против немцев, и в ночь на 31 августа 26 словацких самолётов перелетели на советские аэродромы в районе Львова. Больше словацкие самолёты не воевали на стороне Германии. Словацкое восстание было подавлено, а бомбардировки союзной авиации продолжались и до, и после него.

Так, город Брно подвергся массированным налётам американской авиации 25 августа и 20 октября 1944 г. Из 26 287 домов города в ходе этих налётов было разрушено 1277 и повреждено 13 723. Погибло свыше полутора тысяч гражданских лиц.

20 сентября, 14 октября и 6 декабря 1944 г. американские «летающие крепости» и «освободители» совершили массированные налёты на Братиславу.

В полдень 14 февраля 1945 г. 60 американских бомбардировщиков совершили налёт на Прагу, где заведомо не было военных объектов. Всего за пять минут (с 12 ч. 35 мин. до 12 ч. 40 мин.) бомбардировщики пролетели над жилыми кварталами и сбросили бомбы на Смихов, Панкрац, Вышеград, Карлову площадь, Винограды и Вршовице. За это время погибло больше 700 человек, 1184 были ранены. Бомбардировка не коснулась стратегических мест. Уцелели вокзалы, мосты и фабрики. Были уничтожены жилые дома, пострадала больница, рухнули башни средневекового Эмаузского монастыря.

Мэр Праги доктор Ржига на похоронах жертв бомбежки сказал: «Прага – город, воспеваемый поэтами, королевская Прага, чья тысячелетняя история известна всему цивилизованному миру, погрузилась в печаль. Город, который считался одним из красивейших городов мира, серьезно пострадал. Дорогие пражане, вы уходите. Вслед вам жалобно звонят пражские колокола. Все сердца пражан сейчас одно сердце, наполненное взаимной любовью».

Наибольшая интенсивность налётов американской авиации на чехословацкие города пришлась на апрель – май 1945 г. Уверен, что многие читатели возмутятся – автор что-то путает, ведь в это время Красная армия стояла буквально рядом. Именно поэтому американцы и зверски бомбили чешские заводы и транспортные узлы. Для них Вторая мировая война уже кончилась, и они думали о третьей!

Приведу лишь несколько примеров.

7 февраля и 26 марта 1945 г. – массированные налёты на Братиславу.

25 апреля – 307 «летающих крепостей» бомбят Пльзень. Шесть В-17 было сбито и четыре повреждены так, что не подлежали восстановлению.

Самое любопытное, что бомбежки союзников, приводившие к большим жертвам среди мирного населения, практически не сказывались на производстве чешских заводов. В качестве примера приведу данные по выпуску противотанковых САУ «Хетцер» на заводе «Шкода» за 1944–1945 гг.

10 мая 1940 г. германские войска на Западном фронте перешли в решительное наступление. Несмотря на превосходство вооруженных сил Англии, Франции, Бельгии и Голландии как в личном составе, так и в танках и самолётах, немцы наголову разгромили противника. Уже 15 мая капитулировали голландские вооруженные силы, а через два дня был взят Брюссель.

С 26 мая по 4 июня проводилась операция «Динамо» – эвакуация остатков британских войск, окруженных под Дюнкерком в Англию. 14 июня части вермахта без боя триумфально входили в Париж.

Еще 2 июня 1940 г. французское правительство попросило Англию направить во Францию 20 истребительных авиаэскадрилий (320 самолётов). К этому времени во Франции было только три британских истребительных эскадрильи. У англичан истребителей имелось в несколько раз больше, но они отказались, и лишь после повторных просьб французов направили туда две (!) истребительные авиаэскадрильи.

В свою очередь правительство Рейно 12 июня запретило английским бомбардировщикам действовать по итальянским городам с аэродромов на юге Франции.

10 июня правительство Рейно, покидая Париж, обратилось к президенту США Рузвельту с отчаянной просьбой о помощи. Соединенные Штаты могли предъявить Гитлеру ультиматум, требуя остановить наступление во Франции. Наконец, янки могли предложить свои посреднические услуги в деле заключения перемирия. Однако Рузвельт решил пока воздержаться от прямого вмешательства в европейские дела и отправил в Бордо, куда перебралось французское правительство, ответ, полный пустых обещаний, а также намекнул на желательность ухода французского флота в порты Англии и США.

Итак, Англия и США отказали Франции в поддержке. Хуже же всего было то, что французская армия, за исключением отдельных частей, обратилась в бегство. Наиболее храбрыми и воинственными оказались немногочисленные французы, находившиеся по ту сторону Канала.

В такой ситуации 16 июня 1940 г. правительство Рейно отклонило предложение Англии об образовании «органического союза», то есть о создании двуединого англо-французского государства.

В тот же день британский кабинет отдал приказ о полной эвакуации всех английских войск из Франции. В ночь на 17 июня в Бордо было сформировано новое французское правительство во главе с маршалом Петэном – героем Первой мировой войны. Находившийся в тот момент в Лондоне генерал Шарль де Голль отказался повиноваться новому правительству и по британскому радио обратился к населению Франции с призывом продолжать войну с Германией.

22 июня 1940 г. в городе Компьене, в том же самом железнодорожном вагоне, где было подписано перемирие в 1918 г., французские представители подписали капитуляцию. Через два дня британское правительство признало генерала де Голля «руководителем всех французов». 1 июля состоялся переезд правительства Петэна в небольшой курортный городок Виши.

Согласно условиям перемирия под контролем правительства Виши осталась лишь южная часть Франции. Северная же часть страны и все атлантическое побережье были оккупированы германскими войсками. Весь французский флот остался в подчинении правительства Виши.

Англия с лета 1940 г. начала нападения на французские колонии – в Тунисе, Сирии, Западной и Экваториальной Африке, на Мадагаскаре и в других местах. Цель – захват французский колоний и французского флота или его уничтожение. Естественно, что тогда британские генералы, а позже историки объясняли эти действия военной необходимостью. Но зачем нужно было нападать на порт Дакар, расположенный недалеко от экватора? Или его тоже собирался захватить вермахт?

Германия никогда не планировала захват французского флота, да и технически не могла сделать это в 1940–1941 гг. В ноябре 1942 г. появилась возможность захватить несколько французских кораблей в военно-морской базе Тулон. Но и тогда немцы не пытались это сделать и дали возможность французским морякам затопить свои корабли.

Целью же нападения на французский флот и колонии было установление в послевоенном мире господства Англии и США.

Риторический вопрос: соответствовало ли этим планам разрушение французской экономики? Но ведь десятки французских заводов выполняли заказы Третьего рейха? Да, бесспорно. Но в отличие от чехословацких заводов, выпускавших первоклассную военную технику, и лишь тех образцов, которые состояли на вооружении вермахта и люфтваффе, французский ВПК не изготавливал орудий и танков германского образца. Французы лишь доделали некоторое количество танков, артиллерийских орудий и самолётов, заказанных Министерством обороны Франции ещё до германской оккупации.

Подавляющее же большинство французских заводов выпускало гражданскую продукцию – локомотивы, вагоны, грузовые и легковые автомобили и т. д. Разумеется, все это могло использоваться германскими вооруженными силами. Но ведь германские солдаты использовали и французские презервативы, так что, и эти «военные заводы» надо было бомбить?

Следуя логике лондонских политиков и генералов, следовало разбомбить всю Францию до последней деревушки. Ведь в оккупированной немцами и состоявшей под контролем правительства Виши части Франции даже малые деревушки поставляли немцам мясо, колбасы, яйца, а главное – первоклассное вино. Все логично!

И вот Королевские ВВС уже во второй половине 1940 г. начали регулярные налёты на французские города. Надо ли говорить, что английские и французские историки сделали всё, чтобы скрыть эту информацию. Поэтому её приходится собирать буквально по крупинкам.

В ночь на 13 августа 1940 г. британские тяжёлые бомбардировщики бомбили город и порт Шербур. Разумеется, каждый раз лондонское радио объявляло об уничтожении военных объектов на французской территории. На самом деле англичане бросали бомбы где попало и куда попало. Так, 22 декабря 1940 г. британские бомбардировщики ухитрились сбросить 5 бомб на… город Цюрих в Швейцарии.

В ночь на 4 марта 1942 г. в условиях прекрасной видимости вице-маршал авиации Харрис выслал 235 бомбардировщиков для атаки крупного завода «Рено» в Биланкуре близ Парижа. Самолёты следовали тремя эшелонами. Головной эшелон состоял из тяжёлых бомбардировщиков, укомплектованных хорошо подготовленными экипажами. Основные силы были сосредоточены во втором эшелоне, который состоял из средних бомбардировщиков. В последнем эшелоне летели бомбардировщики «манчестер», «галифакс» и «веллингтон» с бомбами калибра около двух тонн. Все самолёты, насколько им позволяла бомбовая нагрузка, имели парашютные светящие бомбы для освещения цели во время налёта.

Налёт был произведен почти в полном соответствии с намеченным планом. Из 235 высланных самолётов цели достигли 223 машины. Они сбросили 461 тонну бомб. Степень концентрации самолётов над целью – чрезвычайно важный фактор для успешного преодоления активной и пассивной обороны объекта и снижения своих потерь – составила в этом налёте 121 самолёт в час. Это была самая высокая степень концентрации самолётов над целью, достигнутая до этого времени[61].

Фотоснимки цели, сделанные во время налёта, воздушная разведка, проведенная на следующий день, донесения своей агентуры и данные, полученные после войны, подтвердили, что налёт был проведен исключительно успешно.

Согласно данным доклада американской комиссии по изучению результатов стратегических бомбардировок, в результате этого налёта было серьезно повреждено 11,8 % заводской площади. Из 14 746 станков, имевшихся на заводе, 721 станок был уничтожен и 2387 станков повреждены. Кроме того, было сожжено несколько зданий, где находились чертежи и техническая документация, полностью или частично повреждены 722 новые автомашины, ожидавшие отправки. Бомбардировка в некоторой степени морально воздействовала на рабочих завода – в течение этого года количество людей, занятых в вечерней смене, сократилось почти наполовину. Но, несмотря на бомбардировку, завод вскоре достиг прежнего уровня выпуска продукции, а через четыре месяца после налёта выпуск продукции даже увеличился.

4 марта 1942 г. агентство «Хавас» сообщало из Виши: «Во время бомбардировки окрестностей Парижа английскими ВВС было убито 600 и ранено 1000 человек, 150–200 домов было разрушено. Государственная фарфоровая мануфактура в Севре и музей Родена были сильно повреждены. Маршал Петен выразил глубокое соболезнование семьям жертв налёта. Ещё до того, как поступили сообщения о всех подробностях налёта, маршал Петен объявил день погребения жертв днём национального траура».

От себя добавлю, что заводу были нанесены лишь небольшие повреждения, и через несколько дней выпуск автомобилей достиг прежнего уровня, а через 4 месяца превысил его.

17 октября 1942 г. британская авиация совершила дневной налёт на город Ле Крёзо, где находились заводы Шнейдера. Из 94 «ланкастеров», принявших участие в налёте, сбит один. Сброшено более 100 тонн бомб. Погибло свыше 370 французских обывателей. Но объекты на заводах повреждений не имели.

В 1942 г. к бомбардировкам французских городов подключились и американские ВВС. Так, 17 августа 1942 г. 12 «летающих крепостей» бомбили Руан, два бомбардировщика были повреждены зенитным огнём.

Через 2 дня 24 – В-17 бомбили Аббевилль. 3 машины получили повреждения.

На следующий день, 20 августа, 12 – В-17 бомбили Амьен, и т. д.

Постепенно налёты усиливаются. Вот уже 26 сентября 1942 г. 108 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбят город Лилль. 4 бомбардировщика сбиты, 2 повреждены так, что не подлежали восстановлению, и ещё 46 машин получили повреждения.

12 декабря 1942 г. 90 «летающих крепостей» бомбили Руан и Аббевилль. Две «крепости» сбито.

Новый 1943 год начался для французов с новых налётов. 13 января 1943 г. 72 – В-17 сбросили на город Лилль 125 тонн бомб. Три «крепости» сбито и 15 повреждены.

Ну а 4 апреля 1943 г. американские «крепости» появляются днём над Парижем. Предположим, что они бомбят завод «Рено», но бомбы летят куда попало. 97 – В-17 сбросили 251 тонну бомб. Потери янки – 4 «крепости» сбито и 16 повреждены.

А были ли во Франции германские военные объекты? Да, были, и много. Особенно досаждали англо-американцам германские подводные лодки, базировавшиеся в портах атлантического побережья Франции – Бресте, Лориане, Сен-Назере, Ла-Паллис и Бордо.

Немцы учли возможность бомбардировок этих портов и в 1941— начале 1942 г. построили мощные бетонные укрытия, не пробиваемые даже самыми тяжёлыми авиабомбами.

Мало того, немцы на побережье Северного моря и вдоль побережья Ла-Манша в Шербуре, Гавре, Булони, Дюнкерке, Остенде, Эймейдене, Амстердаме и Роттердаме построили столь же мощные бетонные укрытия для минных тральщиков и торпедных катеров.

По совершенно необъяснимым причинам британская авиация не препятствовала строительству бетонных укрытий для подводных лодок и малых кораблей. Спохватился Лондон только в 1942 г. «В течение 1942 года самолёты командования произвели свыше 2000 самолёто-вылетов на порты, расположенные на побережье Северного моря и Ла-Манша, использовавшиеся противником, сбросив на них свыше 2500 тонн бомб»[62].

С сентября 1942 г. к бомбардировкам укрытий для подводных лодок во французских портах подключилась и американская авиация. Первый налёт состоялся 26 сентября, когда 75 бомбардировщиков В-17 в сопровождении 36 истребителей Р-38 бомбили Шербур.

21 октября 1942 г. 107 «летающих крепостей» атаковали Лориан. Три В-17 сбито.

7 ноября 1942 г. 56 – В-17 и 14 – В-24 бомбили Брест. Повреждено 13 машин, одна из которых не подлежала восстановлению.

Через два дня 33 – В-17 и 14 – В-24 атаковали Сен-Назер. Бомбометание велось на высоте 2266–3048 м. Зенитным огнём сбито 3 бомбардировщика и 22 повреждены.

23 ноября 1942 г. Сен-Назер подвергся пятой за две недели американской бомбардировке. В последнем налёте участвовало 50 – В-17 и восемь В-24. Сбито четыре В-17, 18 бомбардировщиков повреждены, один из которых не подлежал восстановлению.

Чтобы избежать больших потерь от германских истребителей, фирма «Боинг» создала «воздушный крейсер» УВ-40, который, по мысли разработчиков, должен был защищать соединения «летающих крепостей» от вражеских истребителей. Для этого в серийном В-17F усилили оборонительное вооружение до 14–12,7-мм пулемётов. Причём боекомплект был увеличен втрое по сравнению с серийными В-17F – с 3900 до 11 275 патронов. Замечу, что позже число пулемётов на «воздушных крейсерах» было доведено до 30. Зато УВ-40 не мог нести авиабомбы. Всего было выпущено 20 «воздушных крейсеров».

В апреле 1943 г. первые двенадцать УВ-40 прибыли в Англию. Первое боевое применение их состоялось 29 мая 1943 г. В ходе дневного налёта на Сен-Назер 169 – В-17 сопровождали семь УВ-40. В этот день было сбито восемь В-17 и 59 повреждены, причём один бомбардировщик не подлежал восстановлению. Замечу, что в этот же день янки совершили второй массированный налёт во Франции – 72 В-17 бомбили город Ренн. В результате шесть «летающих крепостей» были сбиты, 31 повреждены, из которых один не подлежал восстановлению.

В последующих налётах американцы по-прежнему использовали УВ-40 для прикрытия «летающих крепостей». Так, 14 июля 1943 г. были устроены сразу три массированных налёта на французские города:

1) 111 – В-17 в сопровождении пяти УВ-40 бомбили Виллакублей. Три «крепости» сбито и 67 повреждены.

2) 64 – В-17 бомбили Амьен. Одна «крепость» сбита, 37 повреждены, из которых 3 не подлежали восстановлению.

3) 84 – В-17 бомбили пригород Парижа Ле Бурже. Формальная цель – аэродром. Четыре «крепости» сбито, 51 повреждена, из них одна не подлежала восстановлению.

Каковы же результаты бомбардировок укрытий германских подводных лодок во Франции? Нулевые. Ни одна лодка в укрытии не была не только потоплена, но и повреждена. Тем не менее Черчилль не унимался. 14 января 1943 г. Бомбардировочное командование получило приказ считать базы в Бискайском заливе первоочередной целью и начать с ударов по Лориану. Французское население было предупреждено о готовящихся бомбардировках, и в ночь на 15 января англичане произвели налёт, в котором участвовал 101 самолёт. Следующей ночью в операции участвовал 131 бомбардировщик. Одновременно американские бомбардировщики В-17 наносили «прицельные» удары в дневное время непосредственно по убежищам подводных лодок. 20 января британский кабинет решил подвергнуть налётам другие базы, не дожидаясь изучения результатов бомбардировок Лориана, как это предполагалось вначале.

23 и 27 января командующий Бомбардировочным командованием заявил Министерству авиации, что эти новые наступательные действия – лишь напрасная трата сил, и что они не могут сколько-нибудь серьезно отразиться на опустошительных операциях подводных лодок против английских атлантических конвоев. Однако штаб военно-воздушных сил считал себя обязанным провести тщательную проверку этого метода действия, поэтому на протяжении следующих двух месяцев продолжались массированные налёты на порт Сен-Назер. Бомбардировочное командование так и не было освобождено от бомбардировок бискайских портов вплоть до середины апреля 1943 г.

В последнюю ночь февраля 1943 г. 400 английских бомбардировщиков произвели налёт на Сен-Назер, а в марте на этот порт было совершено ещё два массированных ночных налёта. Одновременно самолёты 8-й воздушной армии США бомбардировали эти же порты в дневное время.

Через шесть недель после начала этих налётов адмирал Дениц докладывал Гитлеру, что «Сен-Назер и Лориан стерты с лица земли… однако укрытия для подводных лодок остались неповрежденными». Немецкое Верховное командование в спешном порядке направило в порты Бискайского залива подкрепления, и вскоре в Лориан, Сен-Назер, Брест и Ла-Паллис прибыло по четыре восьмиорудийные батареи тяжелой зенитной артиллерии.

Массированные налёты англо-американской авиации проводились и на порты Норвегии. Но ни одна германская подводная лодка не была потоплена во французских портах. Бомбардировки почти не сказывались на действиях германских подводных сил. Только 24 июля 1943 г. американским бомбардировщикам 8-й воздушной армии удалось уничтожить в Тронхейме (Норвегия) подводную лодку U-622.

Что же касается налётов на верфи подводных лодок, то значительная часть усилий Бомбардировочное командование направило на то, чтобы вывести из строя сами верфи и уничтожить строящиеся подводные лодки. Массированные налёты были произведены осенью 1942 г. на Гамбург, Бремен и Вильгельмсхафен, а также на Фегезак, Фленсбург и Любек. Однако ни сами верфи, ни подводные лодки сколько-нибудь серьезно не пострадали. Вплоть до апреля 1944 г. на германских верфях не было уничтожено ни одной законченной постройкой подводной лодки.

Всего с января по май 1943 г. на французские порты в Бискайском заливе было произведено 3568 самолёто-вылетов англо-американских бомбардировщиков. Они сбросили 5429 тонн фугасных и 3704 тонн зажигательных бомб и потеряли 98 самолётов. За тот же период на германские верфи было совершено 3414 самолёто-вылетов, сброшено 5572 тонны фугасных и 4173 тонны зажигательных бомб и потеряно 168 самолётов. Данные по бомбардировке Норвегии автором не найдены. Тем не менее и эти цифры не нуждаются в комментариях. Погибли 256 тяжёлых бомбардировщиков – и ни одной уничтоженной подводной лодки!

Согласно послевоенным французским источникам[63], в городе Сен-Назер было разрушено 100 % строений. Только в ходе налётов на Сен-Назер 9, 14, 17 и 18 ноября 1942 г. было убито 228 мирных французов. Аналогичная картина наблюдалась и в других городах. Так, французский адмирал П. Офан и французский историк Ж. Мордаль в книге «Французский флот во Второй мировой войне» писали, что только в первые два месяца 1941 г. английские «бомбы уничтожили 250 домов, убили 200 гражданские лиц и ранили ещё 500».

И далее: «История, произошедшая в Бресте, повторилась и в Лориане, который в течение 2 лет являлся базой германских подлодок и штабом адмирала Карла Деница, и который был буквально нашпигован английскими бомбами с того момента, как там обосновалась первая субмарина. Подвергшийся спорадическим атакам в течение первых 2 лет Лориан попал под сосредоточенные налёты с начала 1943 года, а 15 января он был почти стерт с лица земли. Однако даже оставшиеся руины продолжали оставаться объектом бомбежек до тех пор, пока жизнь там не стала совершенно невыносимой, и город был практически полностью эвакуирован. Однако крупная база немецких подводных лодок, находившаяся совсем поблизости, в Керомане, осталась практически неповрежденной под исключительно толстыми бетонными плитами, защищавшими её сверху. В её боксах, где в 1940 году могло помещаться всего 10 лодок, а в 1942-м – 20, в 1943 году размещались уже до 28 субмарин»[64].

Менее всего мне хотелось бы выставлять безмозглыми дураками англо-американских политиков, посылавших на смерть своих лётчиков, бездумно разрушавших французские города.

Разрушение французской экономики и жилого фонда преследовало далеко идущие цели – ослабить послевоенную Францию, лишить её колоний и т. п. Кстати, лежавшие в руинах города на атлантическом побережье Франции восстанавливались с помощью американских средств по плану Маршалла. Это стало весьма эффективным средством противодействия местным коммунистам и помогло «привязать» Францию к США.

Ну а при подготовке вторжения в Нормандию и входе него свыше 11 тысяч бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков начали медленно стирать с лица земли французские города и деревни в прибрежной зоне. Аргументы английских и американских генералов нехитры – германские войска не смогут передвигаться по развалинам. Но вскоре союзники столкнулись с тем же, что и немцы в Сталинграде, – развалины куда удобней оборонять, нежели целые жилые дома и кварталы.

Стоит отметить, что в Норвегии и даже в ходе сражений во Франции на одного немца приходилось по 10 и более солдат союзников, ну а в самолётах это соотношение было куда больше. В качестве примера приведу бомбардировку 7 июля 1944 г. города Каен в Северной Франции Королевскими ВВС: «Чтобы не пострадали собственные войска, бомбардировочный ковер был положен на расстоянии от 5 до 6 километров перед своим фронтом на прямоугольных полосах 4 километра шириной и 1,5 километра глубиной. За 40 минут 450 “Ланкастеров” сбросили в этот квадрат 2363 тонны бомб.

Северная часть Каена мгновенно превратилась в руины. Немецкие же войска, находившиеся главным образом севернее зоны бомбежки, практически не имели потерь. Погибло 350 жителей Каена»[65].

Надо ли говорить, что варварские налёты западных союзников на Францию предоставляли широкое поле деятельности для пропагандистов Берлина и Виши. Так, после массированных бомбардировок Руана французы выпустили листовку, где изобразили Жанну д’Арк, сожженную англичанами в Руане, и современные развалины города. А внизу красноречивая подпись: «Убийцы всегда возвращаются на место своих преступлений».

Когда 12 сентября 1944 г. английские войска вступили в Гавр, население встречало «освободителей» французскими триколорами с черным крепом. Англичане бомбили Гавр почти три года.

А 14 июня 1944 г. Гавр бомбили свыше тысячи тяжёлых бомбардировщиков союзников. Затем последовало ещё несколько крупных налётов. А 14 и 15 июня линкор «Нельсон» обстреливал город из 406-мм орудий.

Лишь в ходе жесточайших бомбежек города 5—11 сентября 1944 г. погибло свыше 5 тысяч горожан.

Гавр к приходу «освободителей» лежал в развалинах. 82 % городских построек были разрушены. К восстановлению Гавра приступили в 1947 г., и работы завершились лишь в 1956 г.

В целом во Франции из 38 тысяч муниципалитетов 1838 были официально объявлены разрушенными войной. Согласно регламенту 1946 г., на такое название могли претендовать лишь места, где уничтожено или повреждено по крайней мере 30 % зданий. Из 27 крупных городов Франции «разрушены войной» около 20. Если брать всю страну, то было разрушено или серьезно повреждено 18 % зданий. Замечу, что все эти данные из французских источников.

Кто же их разрушил? Опять же, согласно французским источникам, с июля 1940 г. англо-американская авиация бомбила 1570 (!) французских городов и поселков. Общее число гражданских лиц, погибших под бомбами, до сих пор неизвестно. По одним источникам, их 60 тысяч, по другим – 69 тысяч. Но я уверен, что обе цифры занижены. Самая хорошо охраняемая тайна Французской республики – соотношение французов, погибших в 1939–1945 гг. от рук «проклятых бошей» и от рук союзников (бои в колониях, бомбежки Франции, разборки «де-голевцев» с «петеновцами» и т. д.).

А в завершение я приведу скорбный список разрушенных англо-американцами французских городов. Процент разрушений дан из французских источников[66].

На 100 % разрушен город Сен-Назер, на 96 % – Тилли-ла-Ланд (Кальвадос), на 95 % – Вир (Кальвадос), на 88 % – Вилле-Бокаж (Кальвадос), на 82 % – Гавр (Сене Приморская), на 77 % – Сен-Ло (Манш), на 76 % – Фалез (Кальвадос), на 75 % – Лизье (Кальвадос), 75 % – Каен (Кальвадос).

А вот далеко не полный мартиролог погибших под бомбами: Булонь-Бийанкур возле Парижа – 2–3 марта 1942 г., более 600 погибших; Сен-Назер – 9, 14, 17 и 18 ноября 1942 г., 228 погибших; Ренн – 8 марта 1943 г., 299 погибших; Булонь-Бийанкур – 4 апреля 1943 г., 403 погибших; Ле Портел – 8 сентября 1943 г., 510 погибших; западный пригород Парижа – 9 и 15 сентября 1943 г., 395 погибших; Нант – 16 и 23 сентября 1943 г., 1247 погибших; Тулон – 24 ноября 1943 г., 450 погибших; Лилль – 9—10 апреля 1944 г., 450 погибших; Руан – 18–19 апреля 1944 г., 900 погибших; Нуази-ле-Сек – 18–19 апреля 1944 г., 464 погибших; Париж, Ла Капелль – 20–21 апреля 1944 г., 670 погибших; Сартрувиль – 27–28 мая 1944 г., 400 погибших; Орлеан – 19 и 23 мая 1944 г., 300 погибших; Сент-Этьен – 26 мая 1944 г., более чем 1000 погибших, Лион – 26 мая 1944 г., 717 погибших; Марсель – 27 мая 1944 г., 1752 погибших; Авиньон – 27 мая 1944 г., 525 погибших; Лизье – 6–7 июня 1944 г., 700 погибших; Вир – 6–7 июня 1944 г., 400 погибших; Каен – 6–7 июня 1944 г., более чем 1000 погибших; Гавр – 5—11 сентября 1944 г., более чем 5000 погибших, Руайян – 5 января 1945 г., 1700 погибших и т. д.

Только в течение дня 27 мая 1944 г. 3012 французских граждан были убиты в результате англо-американских бомбардировок в Марселе, Авиньоне, Ниме, Амьене, Сартрувиле, Мезон-Лаффите и Опле.

Понятно, что французские «демократические» власти не допускают подобные цифры в СМИ. Ну а когда кто-то задает неприятные вопросы, бравые французские журналисты отвечают – ну и что? А то во Францию пришли бы русские, которые изнасиловали миллион (!!!) немок. А француженки, мол, куда лучше. Так сколько бы их изнасиловали русские варвары?!

Обратим внимание, об избавлении от «проклятых бошей» ни слова. Франция хорошо помнит рассказы дедов о том, что в 1940–1944 гг. при немцах французы в целом жили не хуже, а скорее лучше, чем немцы, англичане, итальянцы и даже нейтральные испанцы.

Англичане и американцы с 1945 по 2023 г. доказывают миру два взаимоисключающих утверждения. С одной стороны, Вторую мировую войну союзники выиграли благодаря стратегическим бомбардировкам Германии и её союзников. А с другой стороны, делают всё, чтобы население Европы забыло об этих страшных бомбардировках.

В мире бытует мнение, что 7 июля 1941 г. императорская Япония вероломно напала на миролюбивую Америку. Увы, всё было несколько иначе.

Япония принципиально не хотела вмешиваться во Вторую мировую войну, предпочитая тихо решать свои проблемы в Азии. 13 апреля 1939 г. Япония заключила в Москве договор о взаимном нейтралитете с СССР и соблюдала его, пока СССР 5 апреля 1945 г. не денонсировал этот договор.

Тем не менее Англия и США применили к Японии удушающие санкции. По их требованию Империя должна была эвакуировать свои войска из французского Индокитая.

В течение всей осени 1941 г. японцы пытались заключить соглашение с США. Но госсекретарь Хэлл в ноте от 26 ноября предложил Японии фактически ультиматум. США предлагали заключить многосторонний пакт о ненападении между Японией, США, Англией, Китаем, Голландией, СССР и Таиландом. Но в качестве платы за это требовали вывести из Китая и Индокитая все сухопутные, морские, воздушные, а также полицейские силы Японии, отказаться от признания на территории Китая всех правительств и режимов, кроме чунцинского правительства, и аннулировать Тройственный пакт.

Между тем из-за нефтяной блокады США и их союзников в Японии оставалось нефти не более чем на 6 месяцев. США сознательно вели дело к войне.

В Японии ноту от 26 ноября сочли объявлением войны. Надо ли говорить, что такие требования можно было предъявлять только стране, потерпевшей полное поражение.

Ультимативные требования США о выводе японских войск из Китая, где они уже находились несколько десятилетий, иначе как бредом назвать нельзя. Предположим, японцы приняли диктат янки, но сколько времени им бы понадобилось на вывод войск? Гоминьдановское правительство осенью 1941 г. контролировало маленькую часть территории Китая. Риторический вопрос, согласились бы остальные части Китая, контролируемые правительством Ван Цзин Вэя, коммунистами и, наконец, государство Маньчжоу-Го, подчиниться Чан Кайши? Понятно, что началась бы гражданская война, неминуемо произошло бы вмешательство Советского Союза и т. д. При таком раскладе США пришлось бы или отправить свои дивизии, или просить Японию вновь вернуться в Китай.

Думало ли об этом правительство США? Нет, конечно. Ему нужно было лишь спровоцировать Японию, и в этом янки преуспели.

Рано утром 6 декабря 1941 г. шесть японских авианосцев, скрытно подошедших с севера к Пёрл-Харбору на дистанцию 200 миль, нанесли удар по Главной базе американского флота на Тихом океане. Всего на борту авианосцев находилось 376 самолётов (108 истребителей «Зеро», 126 пикирующих бомбардировщиков «Вэл» и 142 торпедоносца «Кэйт»).

Следует заметить, что и американцы, и англичане давно расшифровали японские коды, но военное и политическое руководство США умышленно задержало отправку этой информации о начале боевых действий на Гавайские острова. Рузвельту нужна была трагедия, чтобы втянуть в войну американцев, среди которых были очень сильны пацифистские настроения.

В ходе нападения японской авиации на Пёрл-Харбор все восемь американских линейных кораблей были выведены из строя, а том числе четыре потоплено. Кроме того, японцы потопили крейсер и два танкера. В воздухе было сбито 10 американских самолётов и свыше 250 самолётов уничтожено на земле.

Японские потери составили: 9 истребителей «Зеро», 15 пикировщиков «Вэл» и 5 торпедоносцев «Кейт». Это была самая блестящая победа Второй мировой войны.

Но по счастливой для янки случайности во время налёта значительная часть Тихоокеанского флота – авианосцы «Лексингтон» и «Энтерпрайз», 13 крейсеров и около двух десятков эсминцев – находилась в море, а авианосец «Саратога» – у западного побережья США.

Утром 10 декабря 1941 г. японские самолёты, базировавшиеся на сухопутный аэродром, потопили у берегов Малайи новейший английский линкор «Принс оф Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс». Потери японцев составили три торпедоносца.

В течение последующих трёх месяцев японский флот разгромил соединенную англо-американо-голландскую эскадру в Яванском море, а японская армия заняла Филиппинские острова, Малайю, Бирму, Таиланд, а также все острова Голландской Индии (современной Индонезии), то есть территорию в 4242 тыс. кв. км с населением более 200 млн человек.

Так Япония решила все намеченные задачи. Теперь она контролировала нефтяные месторождения и иные природные богатства Индонезии. Выкинув англичан и гоминьдановцев из Бирмы, японцы прервали связь англичан с чуньцинским правительством Чан Кайши.

Для поддержки морального духа американцев было решено провести налёт на Японию. Для этого на авианосец «Хорнет» доставили 16 армейских двухмоторных бомбардировщиков В-25В «Митчел». Их нагрузка была ограничена двумя 227-кг фугасными бомбами и двумя 227-кг кассетами с зажигательными бомбами, по 128 бомб в кассете.

На расстоянии около 1000 км от Токио шестнадцать В-25 взлетели с палубы «Хорнета». После взлёта последнего бомбардировщика «Хорнет» и сопровождавшие его авианосец «Энтерпрайз» и крейсер «Нэшвилл» развернулись и 25-узловым ходом пошли в Пёрл-Харбор.

Возвращение В-25 не планировалось, поскольку они не могли сесть на палубу авианосца.

Эскадрилья на бреющем полёте атаковала цели в Йокогаме, Токио, Кобе, Йокосуке и Нагое.

«Когда “Митчеллы” бомбили Токио, по ним не выстрелило ни одно зенитное орудие, ни один истребитель флота не поднялся на перехват. Четыре армейских истребителя “Тони” попытались перехватить противника, но лишь потеряли один самолёт»[67].

Удары пришлись по 13 целям: промышленные и оружейные предприятия, электростанции и верфи. Потери японцев: 50 погибших, 400 раненых, около двухсот домов разрушено. Самолёты направились в Китай (на территорию, контролируемую войсками Чан-Кайши) и СССР, поскольку сесть обратно на авианосец они не могли. 15 бомбардировщиков достигли Китая, четыре из них разбились, экипажи остальных выбросились с парашютом, при этом 8 американцев попали в плен к японцам и троих из них убили. Единственный уцелевший самолёт приземлился на дальневосточном аэродроме Унаши в 14 км от порта Находка.

Самолёт был интернирован советскими властями, а лётчики в 1943 г. в секретном порядке переданы США.

В следующий раз американцы напали 10 июня 1943 г. на Курильские острова, принадлежавшие Японии.

«Ещё в августе 1942 года Соединенные Штаты начали прорабатывать планы захвата Курильского архипелага для подготовки вторжения на Японские острова. Потеря в июне Западных Алеутов обеспокоила Вашингтон, и тому были веские причины: противник находился теперь в непосредственной близости к США в северных широтах. Некоторые стратеги предлагали использовать близость противника и начать наступление вдоль большой дуги в южном направлении. Однако в 1943 году от этого плана отказались. Планы захвата Курил возникали вновь и в 1944 и в 1945 гг.»[68].

Ну а американские СМИ взахлеб расписывали поход на Токио «по ступенькам Курильских островов».

В августе 1943 г. командующий западной группой войск генерал-лейтенант Джон Л. Девитт представил начальнику Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) свой план операции. Девитт предлагал нанести удар по Курилам весной 1944 г. с целью создания базы для дальнейшего продвижения в направлении Хоккайдо и Хонсю.

План этот поддержали командующие сухопутными и военно-морскими силами в Аляскинско-Алеутском регионе генерал майор Саймон Боливэр Бакнер младший и контр-адмирал Джон У. Ривз, видевшие в Курильских островах ключ к быстрой победе над Японией.

Для вторжения на Курилы на острове Адак (западные Алеутские острова) был сосредоточен десантный корпус численностью в 22 тыс. солдат.

Ну а с лета 1943 г. шли непрерывные бомбардировки Курильских островов. Так, 10 июля 1943 г. по острову Парамушир был нанесен массированный удар бомбардировщиками В-24 и В-25.

11 августа 1943 г. 25 американских бомбардировщиков В-24, направлявшихся для бомбардировки Парамушира и Шумшу, были атакованы японскими истребителями, которые подбили 19 «летающих крепостей». Один из «либерейторов» совершил вынужденную посадку в 30 км севернее Петропавловска-Камчатского.

13 августа 1943 г. – налёт на Парамушир. Сбито три В-24.

3 сентября 1943 г. 12 – Б-25 атаковали порт Парамушир и повредили два японских судна.

12 сентября у камчатского аэродрома Елизово приземлилось сразу семь американских самолётов, повреждённых при налёте на остров Шумшу. Всего же в 1943–1945 гг. на Камчатке приземлилось 32 поврежденных американских бомбардировщика, а несколько десятков разбились в камчатской тайге или утонули у берегов полуострова. На камчатской земле оказалось 246 лётчиков из США, которые были интернированы. Замечу, что только один лётчик, попавший в японский плен на Курилах, остался в живых.

Последними американцами, нашедшими спасение на советской территории, были экипажи двух В-25, подбитых над Курилами 17 июля 1945 г.

Случались потери и от «дружественного огня». Так, 28 августа 1944 г. в 40 милях к югу от Камчатки американский бомбардировщик атаковал советский танкер «Эмба», приняв его за японский. Два моряка были ранены, один из них смертельно.

10 июня 1945 г. советские зенитчики сбили В-25, возвращавшийся на Алеутские острова после бомбардировки Курил и вошедший в воздушное пространство над Камчаткой.

6 августа 1945 г. два американских бомбардировщика атаковали советские пограничные катера у южного побережья Камчатки, посчитав их японскими. Ответным огнём один «американец» был сбит, пограничники потеряли 7 человек убитыми и 14 ранеными.

Армейский авиационный корпус США (который в июне 1941 г. стал армейскими военно-воздушными силами) в 1940 г. запросил разработку нового супербомбардировщика. Очень тяжёлый бомбардировщик следующего поколения, который мог летать на трансконтинентальные расстояния на беспрецедентных высотах и скоростях, неся бомбовую нагрузку, намного превышающую ту, которую могли нести B-17 или B-24.

Четыре компании представили свои проекты. Было представлено два самолёта: «Boeing» B-29 и «Consolidated» B-32. У обоих была боевая дальность 6437 км (на 50 % больше, чем у B-24) и крейсерская скорость 402 км/час (максимальная скорость B-24). Оба могли нести более 20 тысяч фунтов бомб внутри (максимальная нагрузка около 9 тонн). Оба имели четыре 18-цилиндровых радиальных двигателя R-3350—23 мощностью 2200 л.с.

В-32 был глубокой модернизацией В-24. Ну а В-29 представлял собой революцию в авиации. Три герметичные кабины для экипажа: передняя – для семи человек: командир, второй пилот, штурман-бомбардир, бортинженер, старший штурман, штурман-оператор, бортмеханик; средняя (хвостовая) – для трёх стрелков и кормовая – для одного автономного стрелка. Передняя и средняя кабины сообщены между собой герметизированным цилиндрическим тоннелем (герметизированным лазом) – воздуховодом.

За передней кабиной располагался негерметичный бомбовый отсек, а за кабиной для стрелков – негерметичный отсек вспомогательной силовой установки.

Взлётный вес составлял 61 тонну, а максимальный боевой потолок 9,7—10,6 км.

Четыре башни – две сверху и две под бомбардировщиком – впервые в мировой авиации имели дистанционное управление с автоматизированными электроприводами. Для упрощения наддува гермокабины самолёт имел цилиндрическое поперечное сечение и овальную носовую часть без разрыва лобового стекла. Компания «Боинг» назвала его «Суперкрепостью».

Несмотря на превосходство В-29 по субъективным, на взгляд автора, соображениям, работы над В-32 продолжили.

Первый прототип ХВ-32 совершил первый полёт 7 сентября 1942 г., на две недели раньше, чем ХВ-29. Но позже возникли затруднения, и в серию В-32 был запущен только в ноябре 1944 г. Всего было построено 115 серийных В-32, из которых 15 даже поучаствовали в войне с Японией.

Первый заказ на В-29 на тысячу машин был выполнен на четырёх заводах. Сдача серийных образцов началась с сентября 1943 г. Всего было построено 3970 самолётов В-29 всех модификаций. Производство В-29 завершилось в сентябре 1945 г. В ВВС США В-29 эксплуатировались до 1960 г.

Стоимость одной «суперкрепости» составляла 639 тысяч долларов (в ценах 1944 г.). B-29 стал самым дорогим оружием, созданным в ходе Второй мировой войны. Совокупно за 1942–1945 гг. на разработку, производство и эксплуатацию B-29 было потрачено больше, чем на Манхэттенский проект (работы над атомной бомбой).

В 1944 г. компания «Боинг» начала работы по модернизации бомбардировщика. Новая модель первоначально именовалась D-29D. В сентябре 1945 г. из конъюнктурных соображений самолёту присвоили название В-50.

По сравнению с В-29, В-50 имел больший взлётный вес (77 тонн), большую максимальную скорость (620 км/ч против 603 км/ч), но главной его изюминкой был практический потолок – 13,4 км. Перехват его винтомоторным истребителем, изготовленным в 1940–1945 гг., был весьма труден.

Однако в 1944–1945 гг. германские конструкторы создали реактивные истребители-перехватчики и управляемые зенитные ракеты, для которых перехват бомбардировщика на высоте 13–14 км не представлял проблем.

Другой вопрос, что стремительное наступление Красной армии не позволило немцам довести до ума эти системы ПВО.

Однако в США и СССР к 1947 г. на вооружение уже были приняты реактивные бомбардировщики и интенсивно шли работы над зенитными ракетными комплексами. Так что до 1947 г. В-50 были анахронизмом.

Тем не менее В-50 серийно изготавливались с 1947 по 1953 г. Эти машины эксплуатировались в 1948–1965 гг.

В 1943 г. правительство США решило использовать бомбардировщики В-29 исключительно на Тихоокеанском театре военных действий, считая, что в Европе все задачи могут решить В-17 и В-24.

Но в 1943 г. бомбардировщики В-29 не могли долететь до Японии с территорий, контролируемых армией США. Тогда командование ВВС США решило использовать индийские аэродромы в качестве базовых, а китайские – как аэродромы подскока.

Во второй половине апреля 1944 г. началась переброска в Индию 58-й бомбардировочной группы. Маршрут протяженностью 18 550 км начинался в США, проходил через Атлантический и Индийский океаны (с промежуточными посадками в Марракеше (Марокко) и в Каире (Египет)), Пакистан (посадка в Карачи) и завершался в Калькутте.

В ходе перелёта обнаружились новые технические проблемы. Очень тяжёлой оказалась неделя с 15 по 22 апреля 1944 г., когда в районе Карачи разбилось сразу пять В-29. Как оказалось, двигатели R-3350 не были приспособлены к эксплуатации при температуре окружающего воздуха +40°C. Этот недостаток инженерам фирмы «Райт» пришлось устранять на лету. Дело в том, что выпускные клапаны на цилиндрах задней звезды мотора буквально расплавлялись от высокой температуры. Проблему удалось решить, улучшив обдув головок цилиндров. Улучшили и подачу масла к цилиндрам задней звезды. Кроме того, было приказано не взлетать и не садиться в сильную жару. В результате самолёты простояли на аэродромах до 8 мая 1944 г.

Из 148 машин, долетевших до Марракеша, в Индию прибыло 130. Здесь бомбардировщики разместили на четырёх аэродромах к западу от Калькутты. Командование 58-го крыла вместе с четырьмя эскадрильями 40-й бомбардировочной группы (25, 44, 45 и 395-я эскадрильи) заняло аэродром Чакулия. Новой базой 44-й группы (676, 677, 678 и 679-я эскадрильи) стал аэродром Чарра. 462-я группа (768, 769, 770 и 771-я эскадрильи) перебазировалась в Пиардобу, а 468-я группа (792, 793, 794 и 795-я эскадрильи) прибыла в Кхаргпур. Туда же вскоре перебазировался и штаб XX бомбардировочного корпуса. Все названные базы строились в 1942–1943 гг. с целью использовать их для бомбардировщиков В-24. Чтобы аэродромы могли принимать бомбардировщики В-29, их взлётно-посадочные полосы пришлось удлинить с 1829 до 2194 м. К прибытию самолётов работы по удлинению ВПП ещё не закончились, поэтому самолёты не могли летать с полной нагрузкой.

24 апреля 1944 г. генерал Вулф и полковник Лаверн Сондерс, который заменил полковника Хармона на должности командира 58-го крыла, совершили первый перелёт через Гималаи из Индии в Китай, с целью провести инспекцию передовых аэродромов в Ченту.

В январе 1944 г. 400 тысяч китайских рабочих приступили к строительству взлётно-посадочных полос в районе Чэнду.

Свой первый вылет с индийских аэродромов В-29 совершили против Таиланда, занятого японскими войсками. 5 июня 1944 г. 98 самолётов B-29 во главе с командиром 58-го крыла Сондерсом, произведённым к этом времени в генералы, вылетели с аэродромов в Индии, чтобы атаковать железнодорожную станцию Макасан в Бангкоке. Полёт туда и обратно протяжённостью 2261 мили стал самым продолжительным за время войны.

Только 77 бомбардировщиков B-29 добрались до Бангкока, 21 машина были вынуждены повернуть обратно из-за проблем с двигателями. Достигнув столицы Таиланда около 11.00, бомбардировщики обнаружили, что их цели скрыты из-за плохой погоды. Предполагалось, что B-29 сбросят свои бомбы с высоты 22 000—25 000 футов (6700–7600 м), но вместо этого они сбросили свои бомбы с высоты 17 000—27 000 футов (5180–8230 м). Только 18 бомб попали в намеченные цели. Другие разрушили японский военный госпиталь и повредили штаб-квартиру японской секретной полиции.

По возвращении в Индию 42 – В-29 были вынуждены перебазироваться на другие аэродромы из-за нехватки топлива. Пять из них потерпели крушение при посадке.

Следующей операцией XX корпуса стал налёт на территорию Японии. Это был первый налёт американской авиации на собственно Японию после знаменитого рейда полковника Дулиттла в апреле 1942 г. Целью налёта был металлургический комбинат в Явате на острове Кюсю. По оценкам, комбинат давал около четверти всей японской стали. Доставка авиационного топлива на передовые базы в Китае заняла две недели. Операцию назначили на 14 июня 1944 г.

Среди 75 бомбардировщиков, выделенных для участия в налёте, 18 не смогли вылететь из-за неисправностей и неготовности экипажей. Один В-29 разбился при взлёте. Налёт проводился ночью для того, чтобы уменьшить шансы японской истребительной авиации на перехват бомбардировщиков. Операция закончилась полным провалом. В район цели упала только одна (!) бомба, да и то разорвалась в 1,2 км (!) от точки прицеливания. Один В-29 был сбит огнём зенитной артиллерии, а шесть упало из-за пожаров в двигателях. Погибло 55 лётчиков.

4 июля XX корпус возглавил генерал Сондерс.

7 июля 1944 года Сондерс провел очередной налёт на Кюсю. 18 бомбардировщиков атаковало цели в населённых пунктах Сасебо, Нагасаки, Омура и Явата. Американцы старались, прежде всего, уничтожить сталелитейную промышленность Японии.

Следующей целью американцев стал завод в Аньшане, Маньчжурия. Первоначально планировалось совершить дневной налёт на Аньшан силами 100 бомбардировщиков. Но в итоге число самолётов пришлось ограничить до 72, из которых только 60 вышли к цели. Американцам удалось вызвать пожар большой доменной печи, налёт в целом признали успешным. Но детальное изучение полученных разведкой фотографий показало, что разрушения затронули всего 7,5 % территории предприятия. Потери американцев составили шесть самолётов: один В-29 был сбит японцами, а пять разбились при посадке.

Следующий налёт провели в ночь с 10 на 11 августа 1944 года. Целью налёта был нефтеперегонный завод и нефтехранилища в Палембанге на Суматре. Там находилось почти 40 % всей японской нефти. Налёт провели с промежуточной посадкой на английском аэродроме на Цейлоне. Чтобы самолёты могли пролететь 3000 км над Бенгальским заливом, бомбовую нагрузку ограничили 2000 фунтами (907 кг) на самолёт. Из вылетевших 54 бомбардировщиков назад не вернулся один, экипаж которого все же удалось спасти. Цель находилась на берегу, что облегчало её поиск с помощью радара (налёт проводился ночью). Примерно половина экипажей сумела поразить цель, но результаты бомбометания оставались неудовлетворительными.

Той же ночью (10–11 августа) несколько В-29 вылетели с передовой базы в Китае в налёт на Японию. Эти самолёты сбросили бомбы на двигателестроительный завод в Нагасаки, причинив предприятию минимальные повреждения.

Более двух месяцев XX корпус участвовал в боевых действиях, но результаты были мизерные. Операция «Маттерхорн» пробуксовывала на месте. Генерал Арнольд винил во всем командование корпуса.

Ситуация изменилась, когда 29 августа 1944 года в Индию прибыл генерал-майор Кертис Э. Лемей. Этот известный генерал отличился, командуя 3-й бомбардировочной дивизией 8-й воздушной армии США в Европе.

Уже 8 сентября Лемей лично повел самолёты XX корпуса в налёт на металлургический завод «Сева» в Аньшани, Маньчжурия. Вообще говоря, военачальникам столь высокого ранга было прямо запрещено непосредственно участвовать в боевых операциях, но Лемей сумел выпросить у командующего ВВС Арнольда разовое разрешение. Неожиданно налёт завершился успешно. Назад повернуло только 14 машин. 95 бомбардировщиков вышли к цели. Благодаря хорошей погоде бомбометание проводилось прицельно. В результате производительность завода упала на треть. Японцам удалось сбить только один В-29, ещё три самолёта разбились из-за технических неисправностей.

Лемей использовал свой опыт, полученный в Европе. В дневных налётах он приказал вместо построения четвёрками использовать строй по 12 машин. Все двенадцать самолётов сбрасывали бомбы одновременно по приказу ведущего. Далее, Лемей приказал высылать вперед несколько самолётов, которые находили цель и обозначали её. Лемей также приказал, чтобы прицеливание одновременно проводилось по оптическому прицелу и по радару. Это уменьшало вероятность ошибки, когда цель закрывали облака или туман.

Лемей провёл коренную реорганизацию 58-го крыла – основного ударного соединения XX корпуса. До того времени каждая из четырёх групп крыла состояла из четырёх эскадрилий по 7 – В-29 в каждой. Лемей расформировал по одной эскадрилье в каждой группе (395, 679, 771, 795-я). В результате каждая группа теперь состояла из трёх эскадрилий по 10 машин в каждой. Это упростило руководство и управление.

Следующий налёт на Аньшань, 26 сентября 1944 г., особого успеха не принёс, но перелом уже наступил. 25 октября 1944 г. последовал налёт на авиационный завод в Омуре на острове Кюсю. Использовались фугасные и зажигательные бомбы в соотношении 2: 1. Результаты бомбометания оказались на должной высоте.

1 ноября 1944 года корпус успешно провёл бомбардировку Нанкина, оккупированного японцами с 1937 г. Но японцы тоже не дремали и усиливали противовоздушную оборону территории Империи. Во время очередного налёта на Омуру, 21 ноября 1944 г., американцев перехватили многочисленные японские истребители и лёгкие бомбардировщики, причём последние сбрасывали на плотный строй американцев фосфорные бомбы. Американцы потеряли шесть В-29. Ощутимые потери американцы понесли и 7 декабря 1944 г., когда бомбили Мукден в Маньчжурии.

Аэродромы подскока в Ченту несколько раз подвергались ударам ночных японских бомбардировщиков. Японцы имели в окрестных деревнях своих агентов, которые по ночам разводили костры, служившие японцам ориентиром. Но результаты налётов оказались минимальными. Японцам удалось уничтожить на земле один транспортный самолёт С-54 и сжечь часть запасов топлива. С 6 октября 1944 г. на аэродромах появились ночные истребители «Нортроп Р-61 Блэк Видоу», которые взяли на себя оборону баз.

Несмотря на последние успехи, XX корпус успел понести ощутимые потери. К концу 1944 г. число безвозвратно потерянных корпусом бомбардировщиков В-29 достигло 147 машин. Фактически корпус потерял все самолёты, которыми располагал по состоянию на 1 мая 1944 г. Большую долю потерь составляли потери по техническим причинам. В среднем 17 % самолётов, вылетавших на задание, имели серьёзные технические проблемы.

Увеличить надёжность самолётов удалось только к февралю 1945 г. Наступившая зима должна была ещё сильнее снизить точность бомбометания. Проблему представляло и снабжение аэродромов, расположенных за Гималаями. Маршрут проходил через территорию, контролируемую японскими истребителями. Сбитые над Гималаями экипажи практически не имели шансов уцелеть.

Перед последним налетом В-29 с китайских аэродромов стал тактический рейд, призванный остановить японские войска, наступающие на Куньмин (18 декабря 1944 г.). Бомбардировщики сбросили зажигательные бомбы на японскую снабженческую базу в Ханькоу. Вскоре американское командование отказалось от дальнейших налётов с баз в Ченту.

Последний боевой вылет В-29 совершили 15 января 1945 г. Целью самолётов были японские объекты на Формозе (Тайване). Этим налётом американское командование хотело отвлечь внимание японцев от американского десанта на остров Лузон, Филиппины.

В дальнейшем все В-29 58-го крыла перебазировались в Индию. Первые три месяца 1945 г. бомбардировщики XX корпуса совершали налёты на цели, расположенные в Юго-Восточной Азии (Сингапур, Французский Индокитай, Китай, Бирма, Таиланд, Малайзия).

В Сингапуре бомбардировке подверглись сухие доки, в том числе док «Георг VI» (5 ноября 1944 г.) и «Адмиралтейский IX» (1 февраля 1945 г.). В Китае проводилось минирование фарватеров на реках Хуанхэ и Янцзы (4 и 28 марта 1945 г.).

28 марта 1945 г. 50 – В-29 вылетело с аэродромов в Индии на минирование морских путей в районе Сайгона – Сингапура и залива Камрань. Последняя боевая операция XX корпуса в Индии имела место 29 марта 1945 г. Самолёты бомбили большой склад ГСМ на острове Бакум-Айленд рядом с Сингапуром.

Весной 1945 г. 58-е крыло перебазировалось из Индии на остров Тиниан (Марианские острова).

В 1944 г. США рассматривали возможность бомбардировки Японии американскими самолётами, укомплектованными советскими или американскими экипажами, с территории Советского Союза. Этот вопрос обсуждался Рузвельтом и Сталиным на Тегеранской конференции в конце 1943 г.

2 февраля 1944 г. Сталин согласился на размещение 1000 американских бомбардировщиков после того, как Советский Союз объявит Японии войну. На Московской конференции 1944 г. Сталин одобрил размещение самолётов на авиабазах под Владивостоком и в Петропавловске-Камчатском.

Однако в декабре 1944 г. генерал Алексей Антонов заявил, что Красной армии требуются все их воздушные и морские базы в Приморском крае, и поэтому B-29 должны находиться возле устья реки Амур, к северу от Владивостока. Страны не достигли соглашения, и в итоге вышло так, что война закончилась прежде, чем началось размещение самолётов.

С июня по август 1944 г. совместными усилиями ВМС США и сухопутных войск были захвачены Марианские острова. На островах было построено шесть аэродромов для B-29, с которых бомбардировщики могли атаковать большинство целей в Японии и возвращаться без дозаправки.

После Марианско-Палауской операции в октябре 1944 г. на захваченные острова прибыл XXI корпус бомбардировщиков. 24 ноября первый раз с острова Сайпан был произведён рейд против моторостроительного завода Мусасино в Токио на расстояние 2500 км. Всего вылетело 111 самолётов, 24 из которых направились бомбить непосредственно завод, а остальные сбрасывали бомбы на портовые сооружения и городские районы. Навстречу американцам поднялось 125 японских истребителей, но они смогли сбить только один B-29.

В результате бомбардировки погибли и были ранены 260 человек, а сам завод был сильно разрушен, что вызвало падение производства на 50 %.

Через пять дней «сверхкрепости» атаковали сам Токио. В самом центре города, в района Канда и Нихонбаси, начались сильные пожары. Было уничтожено примерно 25 тысяч домов, тысяча человек погибли, около 150 тысяч жителей остались без крова.

Бомбардировщики В-29 вели интенсивный оборонительный огонь из 12,7-мм пулемётов. А плотный строй бомбардировщиков позволял поддерживать им друг друга. В связи с этим японские пилоты начали применять тактику камикадзе. Так, 21 ноября 1944 г. лейтенант Сакамото Макихико таранил В-29 над Сасобо. Лётчик погиб, уничтожив «суперкрепость».

В ответ на налёты японцы стали атаковать Марианские острова – это привело к уничтожению 11 бомбардировщиков В-29, ещё 43 оказались повреждены.

Следующие налёты на Японию прошли с 27 ноября до 3 декабря и оказались неудачными, в том числе из-за погодных условий. 13 и 18 декабря американцы бомбили военный завод Митцубиси в Нагое.

27 декабря 1944 г. 73 – В-29 вновь взлетели с острова Сайпан. У одного бомбардировщика отказали сразу два двигателя, и он упал в море.

Только 39 «суперкрепостей» сбросили бомбы на завод «Мусанино», но из-за сильного ветра бомбы отклонились, и завод вновь не пострадал. В бомбардировщик В-29 врезался японский истребитель, вывел из строя двигатель и сделал большую дыру в фюзеляже. В-29 вошёл в штопор, сумел выровняться, но был таранен ещё раз и погиб.

Всего 27 января американцы потеряли 5 бомбардировщиков, уничтоженных над целью. Ещё два сели на воду на обратном пути, и 33 были серьёзно повреждены.

Первоначально B-29 нёс осколочно-фугасные бомбы общего назначения. Стандартными бомбами общего назначения, использовавшимися в ВВС, были 250-фунтовая бомба AN-M57, 500-фунтовая бомба AN-M64, 1000-фунтовая бомба AN-M65 и 2000-фунтовая бомба AN-M66. Всего чуть больше половины веса бомбы составляла оболочка.

Первоначально 500-фунтовые бомбы обычно использовались для стратегической бомбардировки заводов или промышленных объектов. Эти бомбы были достаточно мощными, чтобы разрушить здания или промышленное оборудование.

Позже более крупные бомбы, в том числе блокбастеры AN-M56 калибром 4000 фунтов, использовались для разрушения железобетонных зданий на самых современных заводах.

Бомба AN-M56 фактически весила 4369 фунтов (1982 кг) и содержала 1600 кг тритикала (80 % тротила и 20 % алюминиевой пудры). Радиус поражения бомбы составлял 50 м, разлёт осколков – 292 м.

Применение B-29 для дневных групповых бомбардировок с высоты 30 тыс. футов (около 10 км) обычно давало плохие результаты. Основным осложнением был восходящий поток, обнаруженный в 1930-х гг. и ещё плохо изученный к 1945 г. Узкие воздушные потоки на большой высоте двигались со скоростью от 100 до 400 км/час. Самый мощный реактивный поток, «полярный джет», часто пересекал Японию на высотах от 10 000 до 12 000 футов (3–3,6 км).

Когда цели находились под реактивным потоком, ширина которого могла достигать 160–320 км, точное бомбометание было практически невозможно. Бомбы разлетелись по ветру. Даже при наличии реверсивного следа точное визуальное бомбометание было затруднено. Низкоуровневые облака или дым часто закрывали цели, что вынуждает полагаться на бомбардировку с радиолокационного наведения.

В 1944 г., когда использовались менее сложные наземные радиолокаторы, а операторам радиолокаторов не хватало опыта, точность бомбометания с использованием радиолокатора была низкой. Если цель находилась рядом с водным ориентиром, её можно было распознать. В противном случае она была невидимой.

Однако восходящие воздушные потоки давали американцам и преимущество – большое рассеивание зенитных снарядов.

Из-за плохих результатов бомбардировки днём с большой высоты американцы переключились на бомбардировку японских городов на малых и средних высотах с использованием зажигательных средств.

Такие полёты выполнялись ночью, на высотах от 1800 до 4300 метров, в основном с использованием зажигательных бомб M-47, M-69 и M-74, с добавлением нескольких других зажигательных типов.

M-47 – боеприпас, сделанный из тонкого листового металла, изначально был химическим оружием, наполненным ядовитым газом или белым фосфором. Против Японии он был наполнен напалмом или напалмом и фосфором. Вес снаряженной бомбы составлял 48 кг.

Бомбы M-69 и M-74 представляли собой стальные трубы длиной 203 мм и диаметром 76 мм с шестиугольным поперечным сечением. Каждая весила около 2,4 кг. Они были упакованы группами по 40–60 зажигательных бомб. Контейнеры открывались на высоте 600 метров, разбрасывая бомбы, которые воспламенялись при ударе.

У M-69 была хлопковая лента для стабилизации бомбы. Как правило, M-47 сбрасывались в начале огневого налёта, чтобы вызвать возгорание – пожары достаточно сильные, чтобы потребовать отправки пожарных машин. Меньшие бомбы M-69 были сброшены, как только ресурсы пожарных частей были полностью задействованы, что вызвало большое количество небольших пожаров.

Города Японии больше чем на 90 %, в отличие от европейских стран, были деревянными, фанера и плотный картон в 1930—1940-х гг. были самым распространённым материалом в строительстве.

Часто добавляли несколько 500-фунтовых фугасных бомб, чтобы затруднить тушение пожаров.

Когда прогнозы погоды предсказывали ясную погоду, подходящую для прицельных бомбардировок, производились высокоточные налёты при дневном свете. Когда прогнозировалась пасмурная погода, проводились ночные бомбардировки местности. Когда стала очевидной неэффективность японских средств перехвата с воздуха и зенитной артиллерии, дневные полёты проводились на более низких высотах, обычно от 20 000 до 25 000 футов (6–8 км), что увеличивало точность.

Кроме того, B-29 использовались для минирования с воздуха японских гаваней и морских путей. Сбрасывались мины трёх типов: морская мина «Mark 25», «Mark 26» и «Mark 36». Все три мины принадлежали ВМС США. «Mark 25» весил 2000 фунтов (900 кг); «Mark 26» и «Mark 36» весили 1000 фунтов (450 кг). Мины были вооружены различными взрывателями, в том числе несколькими низкочастотными акустическими минами, которые считались неизвлекаемыми. В-29 несли до двенадцати 1000-фунтовых мин, семь 2000-фунтовых мин или их комбинацию, не превышающую 14 000 фунтов (6350 кг).

B-29 также использовал средства электронного противодействия (ECM), чтобы заглушить японский прожектор и радар управления огнём. Сюда входили радиолокационные станции на борту бомбардировщиков и «верёвка», 400-футовые рулоны металлической фольги. Эти инструменты были впервые использованы в миссии в апреле 1945 г. Они оказались настолько эффективными, что каждое бомбовое крыло превратило четыре бомбардировщика в самолёт радиоэлектронного противодействия, неся ещё и бомбы с несколькими генераторами помех.

Днём 3 января 1945 г. B-29 бомбили город Нагоя зажигательными бомбами, для проверки эффективности новой тактики. Позже в январе ещё раз были проведены бомбардировки заводов в Токио и Нагое. Рейд 19 января оказался для союзников успешным, поскольку заводу Кавасаки вблизи города Акаси был нанесён заметный ущерб.

За первые три месяца атак с Марианских островов было потеряно около 4 % самолётов в каждом рейде. Затем командование принял на себя генерал Кертис Лемей, руководство которого привело к смешанным результатам: после шести неэффективных вылетов только 4 февраля удалось нанести ущерб городу Кобе и его заводам. Потери составили 5 %. В середине февраля бомбардировщики совершали налёты на авиационные заводы, используя точные бомбардировки, и японские истребители были вынуждены защищать промышленные и военные объекты, что мешало им принимать участие в боях за Иводзиму.

Количество производимого напалма было увеличено с 230 тонн в 1943 г. до 3,6 тысяч тонн в 1944 г. Учитывая предыдущие неудовлетворительные результаты точных бомбардировок и доступность зажигательных бомб, Лемей решил начать бомбить крупные города с 1945 г., что соответствовало директиве генерала Арнольда, в которой он присваивал большим городам второе по важности место в качестве целей после авиазаводов.

Для наибольшей эффективности бомбардировок Лемей выбрал следующую тактику: B-29 должны были пролетать над городами ночью на низкой высоте – 1500 метров, что в корне отличалось от прежних рейдов, когда самолёты вылетали только днём и на максимальной высоте. Узнав, что ночные истребители Японии были малоэффективными, а в тёмное время суток ПВО работало хуже, Лемей также приказал снять с B-29 часть бронезащиты, чтобы самолёты могли нести большее количество бомб. Лётный состав встретил эти изменения с недоверием – экипажи полагали, что безопаснее управлять бомбардировщиком на большой высоте и с полным вооружением.

Первая атака, проведённая согласно новой тактике Лемея, получила название «Операция Meeting House» и прошла в ночь с 9 на 10 марта 1945 г. Это была одна из самых разрушительных бомбардировок войны. 346 – B-29 прибыли в Токио в 2 часа ночи. 279 самолётов сбросили 1665 тонн бомб. Налёт вызвал массовый пожар, 7 % территории города было разрушено, во время рейда погибло около 84 тысячи человек, более 40 тысяч получили ранения.

«Через 30 минут после начала атаки пожары стали неконтролируемыми, их раздувал сильный низовой ветер. Было просто невозможно сражаться с огнём. Как писал один из наших репортёров: “Тучи пламени поднимались всё выше, и башня здания парламента чернела на фоне багрового неба. Город был освещён, как при восходе солнца. Тучи дыма, сажи, искр летали над городом, поднятые штормом. Той ночью мы думали, что весь Токио превратился в угли”. По различным оценкам погибло от 80 000 до 300 00 жителей. Точные цифры никогда не станут известны из-за полного уничтожения целых кварталов и наступившего хаоса»[69].

После бомбардировок в Токио остался миллион бездомных. Также был нанесён ущерб военному производству. Реакция ПВО была достаточно слабой: 42 самолёта уничтожено из зенитных батарей, ещё 14 погибло из-за технических неисправностей или попаданий.

Этот налёт повлиял на решение правительства, и уже к апрелю 87 % школьников было эвакуировано из Токио и других крупных городов в сельскую местность.

11 марта 310 самолётов вылетели на Нагою, однако бомбёжка нанесла меньший ущерб, чем в Токио: 5,3 кв. км города уничтожил пожар, а США не потеряли ни одного бомбардировщика. 13–14 марта было предпринято нападение 274 самолётами на Осаку, где бомбы разрушили 21 кв. км территории. В этом рейде американцы потеряли два B-29.

В ночь с 16 на 17 марта 331 бомбардировщик совершил рейд на Кобе, где была сожжена примерно половина площади города, 8 тысяч человек погибли и 650 тысяч осталось без крыши над головой. Потери США составили три самолёта. Последняя атака в этой серии налётов прошла в ночь с 18 на 19 марта, когда B-29 снова атаковали Нагою, где разрушили здания на площади 7,9 кв. км. Японцы успели сбить один бомбардировщик, но экипаж спасся.

Начало новой крупной бомбардировки американское командование временно отложило, поскольку самолёты были заняты до конца мая 1945 г. в поддержке вторжения на Окинаву. До 1 апреля ни один бомбардировщик не был потерян. 6 апреля японцы провели ответный рейд, направленный на флот вторжения союзников, в котором были задействованы камикадзе. Отреагировав на эти атаки, союзники совершили воздушные налёты на аэропорт Кюсю с 8 по 16 апреля.

До 11 мая «суперкрепости» поддерживали союзников в битве за Окинаву и совершили более 2000 боевых вылетов на 17 японских аэропортов. После окончания боевых действий на Окинаве B-29 снова вернулись к атакам крупных японских городов. 1 и 3 апреля B-29 совершили несколько ночных точечных бомбардировок, но они не увенчались успехом, и Лемей решил отказаться от них.

4 и 7 апреля прошли два успешных рейда на заводы в Токио и Нагое, причём в токийском налёте впервые были использованы не только бомбардировщики, но и истребители дальнего радиуса действия P-51 «Мустанг».

По утверждениям американцев, за один рейд они смогли сбить 101 японский самолёт, потеряв всего два «мустанга» и семь бомбардировщиков. Следующий рейд прошёл 12 апреля: 250 – B-29 поразили авиазаводы и без потерь отбили атаку японских истребителей.

Атака 13 апреля разрушила 30 кв. км в Токио, включая военные заводы. 15 апреля рейды были проведены над Токио, Йокогамой и Кавасаки, 24 апреля бомбардировка разрушила завод авиадвигателей в Ямато, 5 мая 148 – B-29 нанесли большой урон авиастроительному заводу в Хиро, 10 мая было атаковано три нефтехранилища, 11 мая разрушен планерный завод.

Флот бомбардировщиков на Марианских островах к апрелю 1945 г. состоял из пяти подразделений, в общей сложности насчитывал более тысячи B-29 и на то время являлся самой мощной авиационной единицей в мире.

С середины мая американцы интенсивно бомбили крупные города Японии: 13 мая в дневном налёте на Нагою было разрушено более 8 кв. км, однако японцы использовали более мощную, чем обычно, противовоздушную оборону, что позволило им сбить 2 самолёта и повредить 64. Ночью 16 мая американцы повторили рейд, используя 457 самолётов. В результате выгорело почти 10 кв. км Нагои. За эти два налёта погибло 3866 человек и без крова осталось 472 101 человек.

23 и 25 мая в рейдах на Токио разрушено в совокупности 58 кв. км города, 43 американских самолёта были сбиты, 169 повреждены. Бомбардировщики не трогали только императорский дворец, поскольку получили приказ не убивать императора Хирохито. Однако в результате бомбардировок более половины Токио сгорело, и после этого город убрали из главных целей XXI воздушного командования. Следующим майским рейдом было нападение на Йокогаму, в котором участвовали 517 «суперфортресс» и 101 «мустанг». Навстречу им поднялось 150 японских истребителей A6M «Зеро», которые сбили 5 бомбардировщиков и 175 повредили.

Бомбардировки Японии в мае уничтожили в общем около 240 кв. км площади. Министр внутренних дел Японии Ивао Ямадзаки сделал вывод после рейдов, что гражданская оборона Японии не справляется со своими задачами. Кампания против больших японских городов закончилась в июне. Американские потери были невелики: всего было сбито 136 самолётов, тогда как в Японии оказались разрушены 6 крупнейших городов, по американским данным, погибло более 110 тысяч человек. Разрушенные пространства в Токио, Осаке и Нагое превысили площади, разрушенные на территории Германии союзными войсками.

С середины июня с одобрения генерала Арнольда было принято решение об атаке 25 маленьких японских городов, население которых не превышало 320 тыс. человек, несмотря на то, что Совет экспертов по стратегическим бомбардировкам США решил, что операции против Японии следует направить на разрушение транспортной сети, чтобы затруднить подвоз продовольствия. Лемей решил придерживаться следующей тактики: в ясные дни наносить точечные удары по промышленным объектам, в пасмурные – проводить бомбардировки зажигательными бомбами. В рамках этого плана были проведены пять крупных бомбардировок: 9 и 10 июня по авиазаводу в Нарао (сейчас Синкамигото) и на фабрику в районе Ацута (префектура Айти).

Вот примеры этих налётов, которые имели ужасные результаты:

7 августа 1945 г. американское радио передало на весь мир заявление президента США Трумэна, в котором говорилось: «16 часов тому назад американский самолёт сбросил на важную японскую военную базу Хиросима (о. Хонсю) бомбу, которая обладает большей разрушительной силой, чем 20 тысяч тонн взрывчатых веществ».

Через три дня последовало новое радиообращение Трумэна к народу: «Мы благодарим Бога за то, что бомба появилась у нас, а не у наших противников, и мы молим о том, чтобы он указал нам, как использовать её по его воле и для достижения его цели…»[70]

Итак, всё просто и ясно: Господь Бог, который, по мнению Трумэна, всегда благоволил к американцам, надоумил их сбросить атомную бомбу на японский город Хиросима.

Вот как описал ядерную бомбардировку японский историк Такусиро Хаттори: «В то время в Хиросиме проживало 343 тысячи жителей. Южнее города находилась военная база Удзина, а юго-восточнее – склады снабжения. В апреле 1945 г. в городе разместился штаб 2-й объединённой армии. В Хиросиме имелось сравнительно небольшое число предприятий военной промышленности.

6 августа в 7 ч. 09 мин. утра радиолокационные станции обнаружили несколько самолётов противника. Был дан сигнал тревоги, но самолёты, сделав круг над городом, улетели. В 7 ч. 30 мин. был дан сигнал отбоя, и люди начали обычный трудовой день.

В 8 часов вновь были обнаружены два самолёта противника Б-29. По радио был дан сигнал тревоги. Однако люди решили, что самолёты совершают разведывательный полёт, и продолжали работу. Многие не пошли в убежище и разглядывали вражеские самолёты, которые шли на большой высоте. Вот один из них сбросил что-то на парашюте над центром города. И сразу же вслед за ослепительно яркой вспышкой раздался оглушительный взрыв. Это произошло в 8 часов 15 минут.

Над городом поднялось огромное облако дыма и пыли. Вспыхнули сотни пожаров. Город превратился в огненный ад. До конца дня Хиросима была объята дымом и пламенем. Такого ужасного зрелища история человечества ещё не знала. Те, кто находился вблизи эпицентра взрыва, погибли, оставшиеся в живых получили сильные ожоги. Около 78 150 жителей Хиросимы погибло, 51 408 человек получили ранения или пропали без вести. В число этих жертв не входят военнослужащие, которые понесли сравнительно незначительные потери. Из 76 327 зданий города полностью было разрушено около 48 000, а частично – 22 178 строений. Лишились крова 176 987 человек»[71].

После 1945 г. и американцам, и японцам по разным причинам было выгодно преувеличивать число жертв и объём разрушений в Хиросиме. В связи с этим мы обратимся к сравнительно объективному источнику, изданному Министерством обороны СССР – «Поражающее действие атомных бомб (По данным о последствиях атомных бомбардировок японских городов Хиросима и Нагасаки и результатам испытаний атомных бомб в Бикини)» (М.: Воениздат, 1954). Издание было закрытым и предназначалось для старших офицеров, генералов и адмиралов.

«Значительные жертвы и разрушения в городах Хиросима и Нагасаки явились следствием полной внезапности атомного нападения, отсутствия организованной противоатомной защиты городов, наличия значительного количества деревянных, непрочных (лёгкой конструкции) кирпичных и железобетонных зданий, а также отсутствия организованной борьбы с возникшими при взрывах пожарами. Эту специфику японских городов и условия атомных бомбардировок следует учитывать при оценке поражающего действия атомной бомбы.

Масштабы разрушений и количество жертв были бы значительно меньшими, если бы эти города имели подготовленную сеть убежищ для населения, хорошо поставленную службу противопожарной охраны и противовоздушной обороны…

Сильные ожоги (третьей степени) открытых частей тела получили люди, находившиеся на расстоянии до 1500 м от места взрыва, более слабые ожоги (второй степени) – до 2000 м, лёгкие ожоги (первой степени) – до 4000 м. Тепло взрыва ощущалось на расстоянии свыше 9000 м.

Степень ожогов закрытых участков тела зависела от характера одежды, её цвета, толщины и плотности, а также от наличия различных преград, исключающих прямое воздействие светового излучения…

Были отмечены случаи, когда люди, одетые в форму цвета хаки, не получили ожогов тела, хотя находились на расстоянии 1500 м от места взрыва»[72].

Лёгкие деревянные домики японцев легко вспыхивали, но бетонное здание в Хиросиме, находившееся на расстоянии всего 270 м от эпицентра взрыва, уцелело полностью.

«В городах Хиросима и Нагасаки для защиты населения от обычных авиационных бомб были построены убежища в основном лёгкого типа.

В Хиросиме убежища, находившиеся в пределах широких улиц, были полузаглублены в землю, имели дерево-земляные перекрытия (слой земли толщиной 45–60 см)»[73].

В прессе было опубликовано фото практически неповреждённого полузаглублённого убежища в Хиросиме, расположенного на расстоянии 270 м от эпицентра взрыва.

После 1945 г. американцы оправдывали применение ядерного оружия по мирным городам тем, что, мол, таким образом заставили японцев прекратить сопротивление и спасли миллионы жизней. А почему нельзя было применить ядерное оружие по военным объектам – пунктам сухопутных войск или по военным кораблям? Да потому, что эффект оказался бы в десятки раз меньшим, а то и просто дело обернулось бы безобидным[74] для японцев фейерверком.

При оценке эффективности ядерного оружия очень важно различать объём реального ущерба живой силе и технике, ощутимый непосредственно в течение, скажем, недели, и последующий ущерб здоровью людей и экологии района. Большая часть солдат, получивших даже смертельную дозу радиации, может эффективно вести боевые действия в течение нескольких дней после взрыва.

В свое время автор в МИФИ на экзамене по военной подготовке чуть было не получил «двойку» по военной топографии. Экзаменующимся выдавалась карта ФРГ, по которой студент должен был провести роту мотопехоты с приданными танками из одного конца карты в другой. На середине пути происходил взрыв бомбы мощностью в 1 мегатонну. Я повёл свою колонну в обход и потерял несколько часов. Возмущенный полковник хотел ставить «двойку».

Но я на всякий случай просчитал и прямой путь через заражённую местность и предъявил расчёт. Тут же я заметил, что примерно 50 % личного состава получат смертельные дозы радиации, на что полковник резонно заметил, что там идёт бой, и важно вовремя привести подразделение, из которого в бою погибнет, может, и больше 50 %.

Все последующие испытания ядерного оружия в США и СССР показали, что применение ядерного оружия калибром в 20 килотонн по позиции обороняющегося противника способно в лучшем случае уничтожить батальон пехоты.

Действие же ядерного оружия по кораблям зависит от десятков факторов. Попробую пояснить это на примере испытаний ядерных бомб летом 1946 г. у атолла Бикини (Маршалловы острова).

Для испытаний ядерного оружия к Бикини подогнали целую эскадру крупных надводных кораблей, среди которых были американские линкоры «Арканзас», «Нью-Йорк», «Невада», «Пенсильвания» и японский линкор «Нагато»; американские авианосцы – тяжёлый «Саратога» и лёгкий «Индепенденс». Тяжёлые крейсера были представлены германским «Принцем Ойгеном», а лёгкие – японским крейсером «Сакава», американским «Солт Лэйк Сити» и др.

1 июля 1946 г. американский бомбардировщик Б-29 «Мечта Давида»[75] с ядерной бомбой «Джильда» мощностью в 20 килотонн стартовал в 3 час. 45 мин. с авиабазы на острове Кваджелейн и взял курс на Бикини. Точкой прицеливания штурмана являлся линкор «Невада». Однако точно попасть с такой высоты было физически невозможно, и промах составил 500 м, а по другим данным – даже 600 м. Ведь бомба сбрасывалась с высоты 9000–9100 м, чтобы самолёт мог благополучной уйти. Через некоторое время после сброса открывался парашют, и в результате от момента сброса до взрыва бомбы проходило около трёх минут.

При взрыве «Джильды» сильная вспышка осветила весь район на расстоянии нескольких десятков километров от эпицентра. Образовавшийся при взрыве огненный шар поднимался со скоростью 90 м/с, а максимальный диаметр его был около 500 м. В первые секунды после взрыва наблюдалось конденсационное облако.

Радиоактивное облако взрыва через 50 минут после взрыва поднялось на максимальную высоту 12 000 м, после чего начало рассеиваться. Диаметр облака достигал 4000–5000 м.

Как писал французский профессор Андре Кутен: «Ядерный занавес поднялся над Бикини. Что там? Море, должно быть, поглотило свои жертвы. Не осталось, наверное, ни подопытной эскадры, ни цепочки островов.

Корабли обратились в прах, атолл сгинул в пучине…

Не будем, однако, торопиться. Бикини после взрыва не было суждено пополнить список затонувших атлантид: на острове вместо ожидаемого полного распада и апокалипсической волны горит пожар средней руки.

Море спокойно.

В лагуне корабли армады держатся на плаву, за исключением двух небронированных судов; ещё несколько пылают как факелы. Пальмы на Бикини стоят как стояли. Столбы и металлические башни с измерительными приборами, словно в насмешку над военными, целы и невредимы. Наблюдатели стягивают с головы резиновые маски и вытирают взмокшие лица. На экранах контрольных приборов отчётливо видны силуэты главных судов подопытного флота. Начали подсчёт.

Потоплены транспорт “Джилайн” и эсминец “Лэмпон”. Горят четыре судна, в том числе авианосец “Индепенденс”, находившийся ближе всех к эпицентру взрыва»[76].

А теперь обратимся к куда более скучному, но зато закрытому документу «Поражающее действие атомных бомб». Крейсер «Сакава» (водоизмещение 6652 т, введён в строй в 1944 г.), «находившийся в момент взрыва в 500 м от эпицентра взрыва, получил сильные повреждения кормовой части и надпалубных надстроек. Через сквозные пробоины вода проникла внутрь корабля, крейсер накренился на левый борт и затонул через 25 часов[77] после взрыва.

Миноносец (постройки 1936 г., водоизмещение 1500 т), находившийся в 480 м от эпицентра взрыва, получил очень тяжёлые повреждения корпуса и надпалубных надстроек и затонул в первые минуты после взрыва.

Второй миноносец, имеющий такие же тактико-технические данные, как и указанный выше миноносец (отличием являлась несколько меньшая осадка), и находившийся на расстоянии 850 м от эпицентра взрыва, в результате воздействия ударной волны перевернулся и затонул через 6 часов после взрыва.

Два транспорта (постройки 1944 г., водоизмещение 6800 т), находившиеся на расстоянии 500–550 м от центра взрыва, затонули в первую минуту после взрыва.

Получили сильные повреждения, но остались наплаву следующие корабли:

Авианосец [“Индепенденс”. – А.Ш.] (постройки 1943 г., водоизмещение 11 000 т), находившийся на расстоянии 800 м от эпицентра взрыва, получил самые сильные повреждения из всех оставшихся на плаву кораблей. У авианосца была сильно вмята обшивка левого борта вместе со шпангоутами (глубина вмятин 0,5–1,0 м, обшивка с правой стороны имела несколько меньшие вмятины), взлётная палуба полностью разрушена, отдельные части палубы приподняты на 4–5 м, бортовые рамные шпангоуты (двутавр № 40) имели общий прогиб в 40 см. Была сильно повреждена ангарная палуба, а все оборудование на ней разрушено. Самолёты, находившиеся на палубе, были уничтожены. В подводной части авианосец не получил заметных повреждений.

Подводная лодка (постройки 1943 г., водоизмещение в надводном положении 1525 т), находившаяся на расстоянии 450 м от эпицентра взрыва в надводном положении (ближе всех других кораблей), получила сильное повреждение рубки и непрочного корпуса.

Из-за опасности потопления вследствие повреждений лодка была отбуксирована к берегу. Лодка не получила сильных повреждений прочного корпуса, механизмов и оборудования. Характер повреждений, полученных подводной лодкой, показывает, что подводные лодки, рассчитанные на значительные давления и имеющие небольшие размеры и специфическую форму, лучше других кораблей выдерживают давление, которое создает ударная волна при воздушном взрыве атомной бомбы.

Сильные повреждение получили три линейных корабля.

Линейный корабль [“Арканзас”. – А.Ш.] (постройки 1912 г., водоизмещение 26 100 т), находившийся на расстоянии 580 м (по другим данным – 800 м) от эпицентра взрыва, получил сильные повреждения кормовых надстроек (сильные вмятины). Обвесы мостиков корабля были разрушены, дымовая труба снесена, верхняя часть фок-мачты повреждена и наклонена. Взрывная волна через открытые люки проникла под вторую палубу, вызвав там значительные разрушения (сорвала двери, помяла перегородки, сорвала трапы и т. п.). Проникнув через дымоходы, ударная волна повредила котлы. Сильные повреждения получили боевая техника и вооружение, находившиеся на палубе корабля.

Второй линейный корабль [“Невада”. – А.Ш.] (постройки 1916 г., водоизмещение 29 000 т), находившийся на расстоянии 500 м (по другим данным – 600 м) от эпицентра взрыва, получил сильные повреждения надпалубных надстроек, особенно кормовых; труба корабля была повреждена и наклонена, сорвана верхняя часть грот-мачты. Наружная обшивка корабля получила вмятины. Верхняя палуба кормовой части была пробита (пробоина размером 5 × 6 м), в других местах палубы имелись сильные вмятины глубиной до 100 мм. Котлы были разрушены.

Примерно такие же повреждения получил третий линейный корабль.

Крейсер [“Солт Лейк Сити”. – А.Ш.] (постройки 1929 г., водоизмещение 9100 т), находившийся на расстоянии 480 м от эпицентра взрыва, получил тяжёлые повреждения надводной части корпуса и надпалубных надстроек. Дымовые трубы крейсера были сильно деформированы и наклонены на 45°. Обшивка корпуса имела вмятины. Верхняя палуба получила общий прогиб глубиной до 120 мм, а между трубами – до 1 м и имела трещины. Серьезно были повреждены котлы. Самолёт, находившийся на палубе, был сорван с катапульты, разбит и выброшен за борт.

Все другие корабли, получившие сильные повреждения, находились на расстояниях не больше 900—1000 м от эпицентра взрыва. Наиболее типичными повреждениями этих кораблей были: повреждения палуб, переборок и дверей, надстроек, дымовых труб, мачт, лёгких артиллерийских установок. На расстоянии 900—1000 м от центра взрыва корпуса кораблей и башни главного калибра не получили тяжёлых повреждений. Часть повреждений была вызвана возникшими пожарами.

Корабли, находившиеся на расстоянии более 1000 м от эпицентра взрыва, получили средние (до 1400 м) и лёгкие (более 1400 м от эпицентра взрыва) повреждения. Так, например, линейный корабль, находившийся на расстоянии 1700 м от эпицентра взрыва, получил повреждения внешнего оборудования. Находившийся на палубе линейного корабля самолёт был сорван с места закрепления и поврежден, другой самолёт также был поврежден. На авианосце [“Саратога”, водоизмещение 33 000 т. – А.Ш.], находившемся на расстоянии 2100 м от места взрыва, при наружном осмотре не было обнаружено видимых механических повреждений. У немецкого крейсера [“Принц Ойген”. – А.Ш.] со сварным корпусом (постройки 1940 г., водоизмещение 10 000 т), находившегося на расстоянии 1700 м от места взрыва, были разрушены мачты, имелись вмятины в надстройках, была повреждена часть незакрепленной мебели во внутренних помещениях»[78].

Замечу, что все корабли были без экипажей, борьба за живучесть которых могла спасти многие корабли. Неизвестно, были ли открыты люки в отсеки кораблей и т. д.

По результатам испытаний ядерного оружия на Бикини можно судить о реальных последствиях применения ядерного оружия по японским кораблям. При этом следует учесть, что «летающая крепость» В-29 – это не противокорабельная самонаводящаяся ракета. За три минуты после сброса бомбы крейсер, идущий со скоростью в 30 узлов, может поменять курс (точнее, командир обязан был сделать это) и уйти на 2,8 км от точки прицеливания бомбы, то есть в худшем случае крейсер мог получить только незначительные повреждения от взрыва.

Другой вопрос, что американцы не имели более ядерных бомб (в крайнем случае, ещё одну) для бомбежки Японии. Добавлю, что есть серьезные основания предполагать, что японцы предприняли бы контрмеры для противодействия следующему налёту атомных бомбардировщиков.

Так, сотрудники спецгруппы японского Генштаба к лету 1945 г. научились расшифровывать радиопереговоры американцев и предсказывать налёты «летающих крепостей». Они же зафиксировали особые сигналы с борта В-29, нанесшего удар по Хиросиме. Такие же сигналы они за несколько часов до бомбежки засекли и с самолёта, летевшего с бомбой на Нагасаки. Нетрудно предположить, что японцы приложили бы все усилия, чтобы сбить третий самолёт, испускавший аналогичные сигналы.

Япония располагала и иными средствами для борьбы с ядерным оружием. К примеру, на остров Тиниан, служивший базой самолётов В-29 – носителей ядерного оружия, элементы ядерных бомб были доставлены тяжёлым крейсером «Индиаполис». Разгрузившись 29 июля 1945 г., крейсер лёг на обратный курс, но почти сразу же был потоплен японской подводной лодкой I-58[79].

Итак, ядерная бомбардировка Японии была блефом США, предназначенным для запугивания Японии и, главное, Советского Союза. Британский премьер У. Черчилль, узнав об успешном взрыве американской ядерной бомбы, проведенном 16 июля 1945 г. в пустыне в штате Нью-Мехико, заявил: «Теперь у нас есть в руках средство, которое сбалансирует соотношение сил с Россией… Теперь у нас есть новое средство, которое восстановит наши позиции». Черчилль говорил, что сейчас Советскому Союзу можно заявить: «Если вы настаиваете на том, чтобы сделать то или это, то ладно же… а затем – куда девались эти русские?»[80] Имелось в виду, что после «ладно же» сбрасываются атомные бомбы на Советский Союз, в результате чего «эти русские» будут стёрты с лица земли.

Госсекретарь Дж. Бирнс признал, что атомная бомба нужна была скорее для того, чтобы «сделать Россию более управляемой в Европе», чем для того, чтобы нанести поражение Японии.

Но ни того ни другого янки по большому счёту не добились. Советское руководство давно знало о разработке ядерного оружия в США, а бомбежка Хиросимы и Нагасаки лишь подхлестнула советскую ядерную программу.

В Японии же Ставка и Генштаб прекрасно знали, какой ничтожный ущерб вооружённым силам Японии нанесли бомбежки. А японское население и вооружённые силы до самого конца войны оставались в неведении относительно ядерных бомб. 8 августа японские газеты поместили официальные сообщения Ставки о том, что на Хиросиму была сброшена бомба нового типа, и среди мирного населения имеются значительные потери.

6 августа 1945 г. и 29 августа 1949 г. произошли события, изменившие ход мировой истории, – США сбросили ядерную бомбу на Хиросиму и СССР испытал первую свою ядерную бомбу.

10 августа 1945 г. США и СССР договорились разделить Корею по 38-й параллели, предполагая, что японские войска к северу от нее сдадутся Красной армии, а капитуляцию южных формирований примут США. Полуостров, таким образом, был разделен на северную (советскую) и южную (американскую) части.

Вместе с другими частями Красной армии в августе 1945 г. в освобождении Кореи от японских оккупантов участвовали подразделения 88-й стрелковой бригады. Тремя из её четырёх стрелковых батальонов командовали корейцы и один китаец. Первым стрелковым батальоном командовал капитан РККА Ким Ир Сен, участник партизанского движения против японцев с 1930 г.

24 августа 1945 г. части Красной армии вошли в Пхеньян. Военным комендантом города стал генерал И. М. Чистяков, а его заместителем – капитан Ким Ир Сен. На митинге 14 октября Чистяков представил собравшимся Ким Ир Сена в качестве «национального героя» и «знаменитого партизанского вождя». И уже в декабре 1945 г. Ким стал председателем бюро компартии Кореи.

В феврале 1946 г. Ким Ир Сен возглавил Временный народный комитет Северной Кореи, в состав которого вошло бюро министров. Весной 1946 г. в Северной Корее была проведена аграрная реформа, полностью уничтожившая помещичье землевладение, а в августе началась национализация промышленности. Следует заметить, что японцы создали на севере полуострова развитую промышленность, но владели ей исключительно японцы. В конце 1947 г. советские войска были полностью выведены из Кореи. В 1948 г. в Южную Корею вошли американцы.

В свою очередь американские оккупационные войска вначале не пожелали проводить на юге полуострова кардинальных экономических реформ, что существенно затруднило возможность воссоздания единого корейского государства. Замечу, что Корея с 1905 г. была колонией Японии.

Рассчитывая использовать в ООН механическое большинство голосов, находившееся в то время под американским контролем, США передали рассмотрение корейского вопроса в ООН с тем, чтобы решить его на своих условиях. В результате такой политики США сумели провести в Южной Корее выборы в национальное собрание и сформировать южнокорейское правительство во главе с Ли Сын Маном.

15 августа 1948 г. было провозглашено образование Республики Корея со столицей в Сеуле.

Власти Северной Кореи объявили этот акт незаконным и при поддержке советской военной администрации провели аналогичную работу на Севере, где 9 сентября 1948 г. была образована Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР) со столицей в Пхеньяне. Затем северокорейское правительство добилось объединения партийных организаций Севера и Юга в Трудовую партию Кореи (ГПК) и создания Единого демократического отечественного фронта (ЕДОФ) Кореи, в основные задачи которого входили борьба за независимость и объединение страны, за немедленный вывод из Южной Кореи американских войск.

После создания ЕДОФ активизировалось партизанское движение в Южной Корее, руководимое коммунистами. Оно сопровождалось крестьянскими восстаниями и забастовками рабочих, массовыми митингами и демонстрациями. В начале июня 1950 г. ЕДОФ вновь поставил вопрос об объединении страны и объявил о своем отказе рассматривать 38-ю параллель государственной границей.

Обе стороны готовились решить свои противоречия вооруженной силой. Только за 1949 г. южнокорейские воинские части и полицейские подразделения совершили 2617 вооруженных вторжений на территорию КНДР, было 71 нарушение воздушной границы и 42 вторжения в территориальные воды.

25 июня 1950 г. вооруженные столкновения переросли в полномасштабную войну. Естественно, что Пхеньян и Сеул выдвигали диаметрально противоположные версии начала конфликта.

25 июня 1950 г. радио Пхеньяна передало два заявления правительства КНДР. В первом из них сообщалось, что рано утром этого дня «южнокорейская армия численностью до 10 дивизий совершила внезапное нападение на территорию Северной Кореи по всей линии 38-й параллели». Ей удалось вторгнуться на северокорейскую территорию на глубину от 2 до 3 км.

Во втором сообщении говорилось: «Действуя совместно с частями Народной армии, охранные отряды республики полностью отбили атаки врагов, проникших на север от 38-й параллели, и перешли в контрнаступление». Под ударами частей Корейской народной армии южнокорейские войска были деморализованы и начали отступать. Развивая наступление в глубь территории Южной Кореи, КНА через три дня заняла Сеул. К концу сентября 1950 г. части КНА вели боевые действия уже на самом юге Корейского полуострова у города Пусан, 95 % всей территории Кореи оказались под контролем Пхеньяна.

А по версии Сеула, рано утром 25 июня 1950 г. Северная Корея предприняла «неожиданное вторжение» в Южную Корею. 75-тысячная армия Севера устремилась через 38-ю параллель, атаковав шесть главных пунктов вдоль нее и высадив морской десант в двух пунктах на восточном побережье Южной Кореи. Северокорейское радио начало немедленно заявлять, что атака была «оборонительной» и что Южная Корея предприняла наступление, танковая колонна частей КНА продвигалась в направлении Сеула, который уже 28 июня был занят северокорейскими войсками.

Свою оценку началу Корейской войны дал и командующий американскими войсками на Дальнем Востоке генерал Д. Макартур. В телеграмме, которую он направил президенту Г. Трумэну, говорилось: нет никаких надежд, что южнокорейская армия сможет устоять перед натиском частей КНА. В телеграмме подчеркивалось: «Потери Южной Кореи, как это показали боевые действия, не свидетельствуют о соответствующих способностях к сопротивлению либо воле сражаться, и, по нашей оценке, нависла угроза полного краха».

25 июня по требованию США состоялось заседание Совета Безопасности ООН, на котором была принята предложенная американской стороной резолюция, обвинившая КНДР в агрессии, то есть нападении на Республику Корея, и представлявшая последнюю в качестве жертвы агрессии. В ней содержалось также требование о немедленном прекращении огня в Корее и выводе северокорейских войск за 38-ю параллель. 27 июня была принята ещё одна резолюция, в которой содержались рекомендации членам ООН предоставить «Республике Корея такую помощь, которая может быть необходима для того, чтобы отразить вооруженное нападение и восстановить международный мир и безопасность в этом районе».

Последняя часть принятой резолюции стала основанием для расширения масштабов американской поддержки южнокорейских войск, которая накануне уже была предпринята по распоряжению администрации США. 27 июня Трумэн объявил, что он отдал приказ военно-воздушным и военно-морским силам США на Дальнем Востоке прийти на помощь Южной Корее. Он распорядился также, чтобы 7-й тихоокеанский флот, уже шедший к Тайваньскому проливу, предотвратил любую атаку со стороны Китая на Тайвань. Одновременно Трумэн приказал расширить предоставление военной помощи французским силам в Индокитае и укрепить американские войска на Филиппинах.

30 июня президент США обязал генерала Д. Макартура двинуть сухопутные войска из Японии в Корею. Он также приказал американским ВМС блокировать все корейское побережье и дал распоряжение бомбардировать территорию Северной Кореи.

Вмешательство США в военные действия на Корейском полуострове приняло полномасштабный характер. 7 июня американская администрация провела в СБ ООН новую резолюцию, в которой содержались положения о предоставлении членами ООН вооруженных сил и иных средств в распоряжение объединенного командования под руководством США, о просьбе к Соединенным Штатам назначить командующего такими силами и об использовании флага ООН в ходе боевых действий в Корее. Это решение Совета Безопасности поддержали 53 государства. Однако только 15 из них, связанные союзническими соглашениями с Вашингтоном или находившиеся в сильной зависимости от США, послали свои вооруженные силы в Корею. Более того, две трети «войск ООН» составляли американские военнослужащие (ВВС – 93,4 %, ВМС – 85,9 %, сухопутные силы – 50,3 %). 8 июля Трумэн назначил генерала Д. Маркартура командующим войсками ООН в Корее.

Советский Союз в это время не принимал участия в работе ООН. После образования Китайской Народной Республики СССР энергично поддерживал требование китайского правительства об изгнании из Совета Безопасности представителя Чан Кайши и его замене представителем Народного Китая. Однако США и их сторонники отказались допустить в ООН представителя КНР. В знак протеста против этой незаконной акции советский представитель в ООН Я. Малик 13 января 1950 г. заявил, что Советский Союз не будет участвовать в работе Совета Безопасности и других органов ООН и признавать их решения до тех пор, пока чанкайшист не будет изгнан из Организации Объединенных Наций. После начала Корейской войны и вмешательства в нее США правительство СССР сочло необходимым возобновить свое участие в Совете Безопасности, и 1 августа 1950 г. советский представитель занял в нем свое место.

Таким образом, с точки зрения международного права столкновение Севера и Юга в начальный период носило характер внутреннего конфликта между противостоящими друг другу различными частями одной нации, то есть это была гражданская война. Однако США вмешались во внутрикорейские дела, что стало актом открытой агрессии, в корне меняло характер разразившейся на Корейском полуострове гражданской войны.

В середине июля американское командование дополнительно начало переброску из Японии в Корею 1-й кавалерийской дивизии и двух отдельных пехотных полков. В это же время из США в экстренном порядке начали перебрасываться 1-я пехотная дивизия, 1-е авиакрыло морской пехоты (с 14 июля) и 2-я пехотная дивизия (с 18 июля).

Обстановка на «пусанском периметре» сложилась достаточно тяжелой. Поэтому американское командование решило применить статегические бомбардировщики для оказания непосредственной поддержки своим войскам на поле боя. Действительно, 17 сентября 1950 г. около 100 тяжёлых бомбардировщиков В-29 нанесли удары по войскам КНДР, сосредоточенным на площади около 70 кв. км. В налёте, продолжавшемся около двух часов, было сброшено более 800 тонн бомб. Но налёт этот не принес успеха американским войскам. Части Корейской Народной армии, перейдя в наступление на этом участке, отбросили американцев на 20 км назад.

Второй раз с целью сломить оборону частей КНА американцы применили тяжёлые бомбардировщики на участке площадью около 5 кв. км. В налёте приняли участие до 50 самолётов В-50, которые сбросили фугасные бомбы общим весом около 400 т. И опять безуспешно.

«В составе американских ВВС Дальневосточной зоны имелось 8 авиационных крыльев, в том числе 5 истребительных, 2 бомбардировочных, 1 крыло военно-транспортных самолётов, а также различные обслуживающие подразделения. Эти части располагали в общей сложности 1172 самолётами. Большинство авиации базировалось на японских аэродромах, и только несколько крыльев – на островах Окинава, Гуам и на Филиппинах.

Хотя ВВС Дальневосточной зоны и были перенацелены на Корею, с них не была снята обязанность по обеспечению ПВО Дальнего Востока. Для боевых действий в Корее было выделено 1 крыло средних бомбардировщиков, 1 крыло лёгких бомбардировщиков и 8 эскадрилий истребителей. 10 истребительных эскадрилий было оставлено для обороны Японии, острова Окинава и Филиппин»[81].

Американской авиации удалось ударом по наступающим корейским войскам компенсировать недостаток штатных огневых средств у сухопутных войск. В результате использования военно-воздушных сил объединенным сухопутным войскам удалось ценой потери территории выиграть время и не дать Корейской Народной армии выполнить её задачу.

В качестве примера, иллюстрирующего эффективность применения авиации ООН, можно рассмотреть массированный удар по колонне северокорейцев 10 июля. Колонна была атакована на разрушенном бомбардировкой мосту у Пхёнтхэка. Так как машины стояли вплотную одна за другой, то противник потерял 117 грузовиков, 38 танков и 7 полугусеничных машин. В результате ряда таких ударов авиации от единственной бронетанковой дивизии северокорейской армии, когда она достигла Пусанского плацдарма, остались только небольшие группы.

Начиная с середины августа, сухопутные войска ООН на Пусанском плацдарме непрерывно усиливались и к началу контрнаступления, 15 сентября, имели в своем составе 4 американские пехотные дивизии, 7 южнокорейских дивизий и 1 английскую бригаду.

План наступления, разработанный американскими генералами, предусматривал синхронное нанесение двух ударов сухопутными войсками с Пусанского периметра из района Тэгу в направлениях на Чунген и Чхонан и силами морского десанта, высаживаемого в Инчхоне (Чемульпо), в направлении Сеул и Сувон, с целью окружить и уничтожить основные силы КНА в южной части Кореи.

Контрнаступление американцев началось 15 сентября с высадки 10-го американского корпуса (1-я дивизия морской пехоты, 7-я американская пехотная дивизия, английский отряд «командос» и части южнокорейских войск общей численностью около 70 тыс. человек). Для обеспечения высадки десанта привлекались 7-й флот США и корабли других капиталистических государств – всего 260 боевых кораблей и судов различных классов и 400 самолётов). Высадка десанта производилась тремя эшелонами: в первом эшелоне – 1-я дивизия морской пехоты, во втором – 7-я пехотная дивизия, в третьем – остальные части 10-го армейского корпуса.

По неясным причинам командование КНА не создало эффективной противодесантной обороны в районе Инчхона, хотя там идеальное место для высадки стратегических десантов. Именно в Чемульпо и высаживались японцы в ходе войны с китайцами в 1894 г. и с русскими в 1904 г.

Для достижения оперативной внезапности в высадке и Инчхона американцы провели несколько отвлекающих морских десантов в тылу северокорейских войск. В каждом из демонстративных десантов участвовало до полка морской пехоты, чаще всего южнокорейской, 6—10 транспортных кораблей, 3–5 эсминцев, 1–2 крейсера, иногда даже авианосец, большое количество авиации прикрытия.

Высадка небольших групп десантов в различных районах Кореи началась примерно за 4 недели до операции в Инчхоне. Такие десанты были высажены либо совершали попытки высадиться у Пхохана, Самчхока, Мохпо и в других районах. Начиная с 30 августа, демонстративные действия ещё более активизировались и нарастали по мере приближения строка начала операции.

Их общая задача заключалась в том, чтобы оттянуть расположенные у Инчхона и Сеула войска КНА на север, в сторону Нампхо, на восток – к Самчхоку, на юг – к Кунсану. Эти пункты были выбраны главными объектами демонстративных ударов.

Наибольшее значение придавалось удару по Кунсану – крупному порту в юго-западной части полуострова с удобными подходами к побережью с моря и бухтами, в которые можно было удачно высадить десант с моря. Высадка десанта в Кунсане планировалась и как демонстративная, и как раздельная на случай, если операцию в Инчхоне придется по каким-либо причинам в последний момент отменить, либо она будет сорвана противником.

За 7 дней до высадки, с 5 сентября, самолёты 5-й воздушной армии США начали систематические удары по железным и шоссейным дорогам в 50-километровом радиусе вокруг Кунсана, а подошедшие корабли стали подвергать весь этот район активному обстрелу. 11 сентября под прикрытием авианосной авиации и артиллерии к Кунсану подошли десантные корабли. Первоначальная задача десанта, высадка которого началась 12 сентября, заключалась в том, чтобы провести разведку боем и раскрыть численность противостоящей группировки КНА, организацию её обороны и выявить возможность дальнейшей высадки более крупных сил. При успехе этого десанта не исключалась постановка ему новой задачи: способствовать развитию запланированной наступательной операции с пусанского плацдарма.

Высадка в районе Кунсона не стала неожиданностью для войск КНА. Десанты были сразу же блокированы на ограниченных плацдармах и разгромлены, а их остатки подобрали силы прикрытия. Но командование КНА было вынуждено перебросить часть сил из района Сеула в южном направлении.

В качестве примера рассмотрим демонстративную высадку десанта в районе Чан-гса-донг в 15 км к северу от Пхохана. Десант состоял из 800 солдат южнокорейской морской пехоты. Высадка началась с большим опозданием в дневное время. Десант сразу же попал под сильный огонь береговой артиллерии КНА. Несмотря на прикрытие огнём с вызванных из-под Самчхока линкора «Миссури» с 406-мм орудиями и других кораблей ВМС США, десант, потеряв около 200 человек, вернулся на корабли. Ни одна из поставленных задач не была выполнена.

Десант в Инчхоне состоял из сил 10-го армейского корпуса. В него входили 1-я дивизия морской пехоты США, 7-я пехотная дивизия США, две южнокорейские пехотные дивизии, 27-я инженерная бригада, ряд других частей и подразделений. Группировка сил флота, выделенных для участия в операции, насчитывала 257 единиц, в том числе 9 авианосцев, 7 крейсеров, 34 эсминца и другие корабли. С воздуха операцию должны были прикрывать около 500 боевых самолётов морского и наземного базирования. Всего в Инчхонской десантной операции непосредственно принимало участие со стороны США и Южной Кореи около 70 тыс. человек.

Высадка американцев в Инчхоне, а затем в Вонсане позволила войскам ООН выйти к корейско-китайской границе.

Руководство КНР неоднократно публично заявляло, что Китай вступит в войну, если какие-либо некорейские военные силы пересекут 38-ю параллель. В начале октября соответствующее предупреждение было передано в ООН через посла Индии в Китае. Однако президент Трумэн не верил в возможность широкомасштабного китайского вмешательства, заявляя, что китайские предупреждения являются лишь «попытками шантажировать ООН».

Уже на следующий день после того, как 8 октября 1950 г. американские войска пересекли границу Северной Кореи, председатель Мао приказал китайской армии подойти к реке Ялуцзян и быть готовой форсировать её. «Если мы позволим США оккупировать весь Корейский полуостров […], мы должны быть готовы к тому, что они объявят войну Китаю», – говорил он Сталину. Премьер Чжоу Эньлай был срочно послан в Москву для донесения соображений Мао советскому руководству. Мао в ожидании помощи от Сталина отложил дату вступления в войну на несколько дней, с 13 октября на 19 октября.

Однако СССР ограничился поддержкой с воздуха, причём советские МиГ-15 не должны были подлетать к линии фронта ближе, чем на 100 км.

29 октября 1950 г. китайские войска (138, 39, 40 и 42-я армии) перешли границу и начали контрнаступление.

Любопытно, что если американская армия именовалась «войсками ООН», то китайские войска официально назывались «китайскими народными добровольцами» (КНД).

В результате боевых действий с 29 октября по 5 ноября войска 13-й армейской группы КНД и 1-й армейской группы КНА устранили угрозу прорыва противника на синыйчжуйском направлении к границам КНР. При этом тяжёлые потери были нанесены 1, 6 и 8-й южнокорейским пехотным дивизиям. В ходе боевых действий войска взяли в плен более 4 тыс. солдат и офицеров противника, захватили до 120 орудий и миномётов, 400 автомашин и много другого вооружения и снаряжения.

Общая глубина наступления составила около 45–50 км со средним темпом 5–6 км в сутки.

Замечу, что полного уничтожения соединений 2-го южнокорейского корпуса не произошло. Опоздали с преследованием противника 1-я армейская группа КНА и 66-я армия КНД. Это позволило неприятелю отойти за реку Чёнчёнган.

Подробное описание действий сухопутных сил в последующие месяцы войны выходит за рамки книги. А здесь важно отметить кардинальные изменения характера войны.

С начала конфликта и до полномасштабного вмешательства США в ход боевых действий Ким Ир Сен имел реальные шансы на полный разгром противника и объединение Кореи в «северном варианте».

С вторжением американских войск вероятность военной победы Севера стала близка к нулю. А президент Трумэн и его марионетка Ли Сын Ман получили реальный шанс захватить всю Корею и объединить её в «южном варианте».

Краткая справка. Ли Сын Ман родился 26 марта 1875 г. в Корее. Учился в Paejae School, созданной миссионерами из США. С 1904 г. проживал в США. В середине октября 1954 г. Ли Сын Ман на личном самолёте американского генерала армии Дугласа Макартура прибыл в Сеул.

Однако 29 октября 1950 г. ситуация вновь меняется. Победить в полевой войне китайских народных добровольцев американская армия не в состоянии. Ряд американских генералов во главе с Дугласом Макартуром предложили использовать в Корее ядерное оружие.

30 ноября 1950 г. президент Трумэн на пресс-конференции сделал сенсационное заявление, что, если потребуется, Америка начнет ядерную войну. Командующий стратегической авиацией США генерал Пауэр должен был исполнить приказ президента о применении атомных бомб. Рассматривалась возможность применения шести атомных бомб в период с 27 по 29 декабря в районе Пхенсан, Чхорвон, Кимхва с целью уничтожения объединенной группировки КНА и китайских народных добровольцев численностью до 100 тыс. человек. Позже обсуждался вариант использования шести 30-килотонных бомб против китайских войск севернее реки Имджинган. Ещё две 40-килотонные бомбы американцы планировали применить 7 и 8 января 1951 г. в районе Чонджу для уничтожения до 10 тыс. китайцев.

Однако Трумэн так и не решился на этот шаг. Известный американский историк и политолог Бернард Броди считает, что было несколько причин, из-за которых американцы не рискнули использовать атомное оружие.

Во-первых, атомный арсенал США был относительно невелик. К началу корейской войны американцы накопили около 300 атомных бомб. Этого едва бы хватало для прикрытия европейского театра военных действий в случае возникновения войны с СССР.

Во-вторых, Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) и президентская администрация в целом разделяли точку зрения командующего стратегическим воздушным командованием США генерала Куртиса Лемая в том, что применение атомного оружия оправдано при стратегических бомбардировках, в случае вступления США в глобальную войну. Корея же не является тем объектом интересов Америки, ради которого можно идти на риск развязывания третьей мировой войны.

В-третьих, идея применения атомного оружия в Корее вызвала резкое противостояние со стороны Великобритании.

Заявление Трумэна на пресс-конференции взбудоражило весь мир. В Англии сто членов парламента от Лейбористской партии обратились с петицией к премьер-министру Эттли, требуя в случае применения атомной бомбы отзыва английских войск из Кореи.

Французское правительство настаивало на политике умеренных мер. Крупнейшие газеты Англии, Франции и других стран Западной Европы критиковали позицию Макартура и требовали, чтобы ООН не предоставляла ему неограниченной свободы действий в Корее. Вопрос применения ядерного оружия в Корее открыто обсуждался в конгрессе США, где мнения конгрессменов разделились.

Уже через три дня после заявления Трумэна премьер-министр Эттли вылетел в Вашингтон для серьезных переговоров с американским президентом. 8 декабря было опубликовано их совместное коммюнике, в котором говорилось, что Объединенные Нации не изменили задачи, которую они возложили на их страны, и что вооруженные силы США и Великобритании будут продолжать выполнение своих обязательств. В комментариях к этому коммюнике указывалось, что боевые действия будут ограничены территорией Кореи и что собственно Китай не подвергнется нападению. Трумэн выразил надежду, что международная обстановка никогда не потребует применения атомной бомбы.

«Объединенные Нации вновь подтвердили свое намерение воевать с коммунизмом только в Корее и только применяя обычное вооружение.

Здесь не оспаривается решение ООН (США) географически ограничить войну только границами Кореи. Фактически это было разумным решением по многим причинам: американская политика сопротивления коммунизму в любом месте была выразительно подчеркнута перед всем миром; политика США, направленная против умышленного развязывания третьей мировой войны, не была скомпрометирована; обе воюющие стороны получили известные выгоды.

В отношении последнего соображения следует заметить, что, в то время как о маньчжурском «убежище» как о районе базирования китайских военно-воздушных сил и основном источнике, снабжавшем наземные войска китайских добровольцев, было сказано и написано очень много, об “убежище”, которым пользовались вооруженные силы Объединенных Наций, говорилось очень мало.

Япония и остров Окинава были буквально наводнены огромными открытыми складами предметов снабжения для военно-воздушных сил, военно-морского флота и сухопутных войск. Боевая подготовка военно-воздушных сил и сухопутных войск там проводилась непрерывно, без угрозы нападения со стороны противника.

На огромных военно-морских базах шла лихорадочная деятельность. Военные корабли Объединенных Наций беспрепятственно бороздили воды, омывающие западное и восточное побережья Кореи, и ни разу не подверглись нападению с воздуха, с суши или с моря. Военно-воздушные силы совершали боевые вылеты с авиабаз Японии и острова Окинава с самого начала и до конца войны: их действия лишь в небольшой степени стеснялись необходимостью соблюдать осторожность в отношении возможных ударов авиации противника, которые так никогда и не были нанесены. Вызывает удивление, что Советская Россия не заявляла протеста в ООН против операций военно-воздушных сил, проводившихся из-за пределов Кореи.

Здесь также не осуждается решение Объединенных Наций (в первую очередь США и Великобритании) не применять атомного оружия в Корее. Самым главным фактором, определившим это решение, было намерение США не начинать третьей мировой войны. Никто не мог с достаточной уверенностью предсказать, какая цепь событий могла бы последовать за взрывом атомной бомбы в Корее.

Было нетрудно предположить, что за взрывом атомной бомбы, произведенным вооруженными силами ООН в Корее, немедленно последовало бы атомное возмездие с маньчжурских баз со стороны Китая (или России). Это в свою очередь вызвало бы ответные атомные удары со стороны американских военно-воздушных сил по этим базам, и тогда сразу же могла бы начаться третья мировая война.

Следует также иметь в виду, что в то время атомное оружие не было ещё столь обычным в военном арсенале стран, как это имеет место сейчас, и другие страны могли бы обвинить США за ведение жестокой и варварской войны.

Можно было предвидеть, что в результате использования атомного оружия мы могли бы потерять гораздо больше, нанеся ущерб моральной поддержке, оказываемой нам со стороны других стран, чем выиграть, причинив материальные потери противнику.

И, наконец, в Корее имелось мало целей, заслуживавших нанесения по ним атомных ударов в той конкретной исторической обстановке. Здесь следует принять во внимание такие факторы, как стоимость атомного оружия, его наличие и необходимость создания соответствующих резервов на случай глобальной войны, наличие таких калибров атомного оружия, которые были необходимы для поражения имевшихся целей, и многие другие вопросы. По соображениям секретности автор, к сожалению, лишен возможности подробно рассмотреть любой из этих аспектов»[82].

Всего через две недели после начала войны – 9 июля 1950 г. – командующий американскими силами на Тихом океане генерал Макартур послал заместителю начальника штаба армии США генералу Риджуэю письмо, в котором предлагал ОКНШ «рассмотреть вопрос, следует ли предоставить в распоряжение Макартура атомную бомбу». Главнокомандующего генерала Чарльза Болте попросили обговорить с Макартуром использование атомных бомб «для прямой поддержки наземных боевых действий». Болте считал, что можно было выделить для Кореи 10–20 бомб, не снизив при этом боевую готовность США в целом.

Болте получил от Макартура предложение по тактическому использованию атомного оружия: «Я отрежу их от Северной Кореи… Я вижу явную возможность загнать их в тупик. Единственный путь из Маньчжурии и Владивостока включает множество туннелей и мостов. Я вижу здесь уникальную возможность для применения атомных бомб – нанести задерживающий удар – после которого потребуется полгода ремонта. Подсыпьте мне только побольше В-29».

Но ОКНШ уже отказался от использования атомной бомбы, не найдя достаточно крупных целей для такого оружия, а также из-за общественного мнения, явно не одобрявшего применения атомного оружия всего через пять лет после Хиросимы. К тому же ОКНШ считал, что победа может быть достигнута и с помощью обычного вооружения.

У нас стала расхожей фраза: «История не терпит сослагательного наклонения». Лично я считаю, что без анализа альтернативных вариантов историк превращается из ученого в заурядного регистратора событий. Начну с того, какими ядерными боеприпасами и средствами их доставки располагали США к 1952 г. На вооружении стратегической авиации состояли, по разным источникам, от 150 до 300 ядерных бомб мощностью 15–40 кт и весом 3,5–4,5 т. Их носителями были «летающие крепости» В-29 и В-36. Теоретически круговое отклонение бомб при высотном сбрасывании – около 200 м, реальное – 500–800 м.

Ядерные бомбы этого типа весьма эффективны при действии по густонаселённым городам с деревянными строениями. Пример тому – Хиросима и Нагасаки. Но при действии по полевым войскам при удачном попадании ядерной бомбы в 20–40 кт будет выведен из строя батальон или два наступающих войск, а в обороне – один батальон или даже рота. Спору нет, позже вследствие радиационного заражения погибнет много людей, но до этого они успеют полноценно выполнить свою боевую задачу.

Сразу же после окончания войны американский флот попытался обзавестись ядерным оружием для палубной авиации. За неимением лучшего решили использовать в качестве носителя патрульный самолёт берегового базирования P2V «Нептун», производившийся фирмой «Локхид» с 1947 г. Два поршневых двигателя обеспечивали максимальную скорость 515 км/ч, крейсерская скорость 286 км/ч, максимальная нагрузка 3630 кг.

Замечу, что патрульные самолёты «нептун», приближавшиеся к чужим берегам, без особого труда сбивались истребителями МиГ-15. Так, 6 июня 1951 г. «нептун» был сбит в районе города Находки, 4 сентября 1954 г. – над Японским морем, 22 июня 1955 г. – над Беринговым проливом, и последний в июле 1956 г. – в районе города Находки. Ещё шесть «нептунов» были сбиты над Китаем и его территориальными водами.

Тем не менее «нептуны» было решено использовать для сбрасывания ядерных бомб с больших высот. Для этого у них заменили двигатель. Для старта «нептуна» с палубы использовались 4 твердотопливных ускорителя.

В апреле 1948 г. два P2V-2 успешно взлетели с 300-метровой палубы авианосца «Корал Си». После это фирма «Локхид» получила заказ на 12 бомбардировщиков «нептун», оборудованных высотными моторами, топливными баками увеличенной емкости и бомбоотсеком, приспособленным для подвески для атомной бомбы. В январе 1949 г. фирма заказ выполнила.

В марте того же года P2V-3C стартовал с палубы «Корал Си», находящегося у восточного побережья США, пересек всю территорию США, сбросил макет атомной бомбы на одном из полигонов западного побережья и вернулся обратно, совершив посадку на береговом аэродроме на одной из авиабаз в штате Калифорния. Общая протяженность всего перелета составила 7000 км. Взлётный вес самолёта – 32,2 тонны. Это был рекорд для палубной авиации того времени.

«Нептун» P2V-3C был принят на вооружение как носитель ядерного оружия. Палубы авианосцев типа «Мидуэй» существенно усилили. Были проведены 182 успешные посадки на палубы, но по зрелому размышлению американцы от затеи отказались. В итоге «нептун» стал палубным бомбардировщиком, который мог садиться только на берегу.

В дополнение к «нептунам» в конце 1949 г. на вооружение флота поступили палубные бомбардировщики AJ-1 «Сэвидж». Они имели бомбоотсек для 60-дюймовых атомных бомб весом 3,5 т, складывающиеся крылья и тормозной гак. Нормальный взлётный вес AJ-1 – 24 тонны. «Сэвидж» был оснащен двумя поршневыми двигателями и одним турбореактивным двигателем в хвосте. Они позволяли достигать скорости 628 км/ч. Боевой радиус действия – 1650 км.

В 1950 г. была сформирована 5-я стратегическая эскадра ВМС, ядро которой составляли три авианосца типа «Мидуэй». На вооружение эскадры поступили 12 – P2V-3C «Нептун» и 6 – AJ-1 «Сэвидж».

В 1951 г. феврале авианосцы «Корал Си» и «Франклин Рузвельт» вышли в Средиземное море на первое боевое патрулирование с ядерным оружием на борту.

Первым же эффективным палубным бомбардировщиком – носителем ядерного оружия стал A3D-1 «Скайуорриор» фирмы «Дуглас», но его первые образцы начали поступать на авианосцы в 1957 г. А до этого использовались суррогатные образцы «нептун» и «сэвидж».

Я специально подробно рассказываю об арсеналах ядерных держав и их средствах доставки, дабы можно было представить возможности применения ядерных бомб в Корейской войне.

Рассмотрим первый вариант ядерного удара по объектам на территории Северной Кореи. Замечу, что ситуация вполне реальная. В марте – апреле 1951 г. на базу американских ВВС Кадена на Окинаве было поставлено 9 атомных бомб Mk.4. Вес бомбы 4,9 т, мощность заряда 40 кт.

Надо ли объяснять, что взрыв этих 9 бомб даже при удачном попадании существенно не повлиял бы на ход боевых действий. Удар по позициям Китайских народных добровольцев привел бы к мгновенной гибели 1–3 тыс. человек. В ответ бы Мао прислал в Корею ещё 30, а, может, и 300 тысяч «добровольцев». Ну а разрушить экономические объекты – заводы или гидроэлектростанции – можно было и с помощью обычных бомб.

В психологической же войне применение ядерного оружия в Корее стало бы поражением США. В лучшем случае это привело бы к падению ряда правительств Западной Европы, а в худшем – к возникновению там прокоммунистических режимов.

Поэтому Макартур и ряд других американских генералов предлагали второй вариант – ядерные удары по базам в Маньчжурии. А это привело бы к началу третьей мировой войны. Несколько десятков ядерных бомб не смогли бы уничтожить военный потенциал СССР, а советские танки через-три недели вышли бы на атлантическое побережье Франции.

В итоге американское командование решило с помощью обычных бомб уничтожить инфраструктуру Северной Кореи и блокировать поставки оружия и боеприпасов из Китая.

По мнению американского командования, в начале войны в Северной Корее было намечено 18 стратегических целей. Система электроснабжения не входила в это число, потому что:

– во-первых, она являлась только источником энергии, а не производящей отраслью промышленности, отношение между которыми аналогично отношению между угольной шахтой и металлургическим заводом;

– во-вторых, она состояла из ряда независимых элементов, каждый из которых сложно разрушить бомбардировкой, а чтобы вывести из строя всю сеть, необходимо разрушить каждый её элемент;

В-третьих, её разрушению препятствовали соображения как военного, так и экономического и политического порядка.

Сыграло свою роль и то, что электроэнергии придавалось огромное значение в будущем восстановлении корейской экономики после окончания войны. Стоимость восстановления всей системы электроснабжения, для строительства которой японцам потребовалось два десятка лет, была слишком высока, чтобы её бездумно разрушать.

В начале войны нанесение бомбовых ударов по системе электроснабжения не являлось военной необходимостью, поскольку основные потребители электроэнергии – заводы – не работали, и большая часть энергии не использовалась. Но разведданные в 1952 г. указывали на то, что некоторые отрасли военной промышленности создавались в рассредоточенных подземных убежищах, что существенно меняло ситуацию. Теперь проще было прекратить производство путём нанесения ударов по источникам энергии, чем по промышленным предприятиям.

Огромные гидроэлектрические сооружения, построенные японцами в горах Северной Кореи, являлись одной из крупнейших промышленных ценностей в Азии и одной из мощнейших взаимосвязанных электроэнергетических систем в мире. Четыре главные энергетические системы – Фусен, Чанчжин, Кёсен и Супхун – наряду с более мелкими местными системами японцы строили в течение 20 лет. Эти сооружения говорят о высокой квалификации их проектировщиков и строителей. Крупнейшая из электроэнергетических станций Супхун не только снабжала электроэнергией Корейский полуостров, куда направлялось 90 % вырабатываемой электроэнергии, но и отдавала 10 % своей электроэнергии промышленным центрам Маньчжурии. Общая расчётная мощность четырёх главных систем составляла приблизительно 1 695 000 квт.

Развитая сеть линий электропередачи связывала гидроэлектростанции со всеми главными промышленными центрами Кореи. Почти все деревни снабжались электроэнергией. Подстанции были рассеяны по всему полуострову. Их размеры варьировались от огромных, как, например, в районе Хамхын – Хыннам, до небольших понижающих станций на шахтах и предприятиях местной промышленности. Все города имели по крайней мере одну большую понижающую подстанцию для снабжения электроэнергией местной промышленности и бытового потребления.

Вырабатываемая электроэнергия поступала в две замкнутые линии электропередач. Каскады электростанции Фусан, Чанчжин и Кёсен снабжали электроэнергией восточную сеть. Четыре подстанции в Хыннаме подавали электроэнергию, вырабатываемую этими тремя станциями, промышленным предприятиям, городам и деревням на востоке страны. Линия электропередачи от Вонсана с напряжением 154 000 вольт соединяла эту сеть с западной сетью у Пхеньяна.

Западная сеть линий питалась электроэнергией от гигантской электростанции Супхун на реке Ялуцзян. Линии электропередач западной сети обслуживали промышленные города: Пхеньян, Нампхо, Кёмипхо, Синыйчжу и Тонжу. От подстанций, расположенных на магистральных линиях, шли ответвления к небольшим городам. До 1948 г. через подстанции в Пхеньяне электроэнергия из западной сети направлялась для снабжения городов Южной Кореи.

В апреле 1952 г. американское командование решило привлечь «бомбардировщики 5-й воздушной армии и авианосной авиации к массированным налётам на всю систему энергетической промышленности Северной Кореи. Налёты должны были проводиться до тех пор, пока вся система электростанций не будет выведена из строя полностью и навсегда.

Первый налёт на энергетическую систему был совершен в 16 час. 01 мин. 23 июня 1952 года. Комбинированные воздушные силы, состоящие более чем из 500 боевых самолётов 5-й воздушной армии, военно-морских сил и морской пехоты, нанесли удар по основным гидроэлектрическим станциям Супхун, Фусен, Чанчжин и Кёсен. Крупнейший одновременный налёт авиации за время корейской войны, сравнимый по масштабам с комбинированными воздушными операциями Второй мировой войны, доказал эффективность планирования координации и взаимодействия частей наших военно-воздушных сил на Дальнем Востоке.

Свыше 230 авианосных самолётов поднялись с авианосцев “Боксер”, “Принсетон”, “Филиппин Си” и “Бон Хомм Ричард” 7-го флота ВМС, соединились с более чем 270 истребителями-бомбардировщиками базировавшихся в Корее 8, 18, 49, 136-го истребительно-бомбардировочных крыльев 5-й воздушной армии и 12-й и 33-й авиационных групп морской пехоты для одновременного удара по четырем основным системам гидроэлектрических станций. Это был первый воздушный налёт крупного масштаба, в котором приняли участие самолёты всех родов авиации, действовавших в Корее.

Наиболее эффективной частью комбинированной операции был налёт на электростанцию Супхун. Цель находилась в пределах прямой видимости с аэродромов противника в районе Аньдуна в Маньчжурии, и американские лётчики наблюдали до 208 северокорейских реактивных истребителей, выстроившихся на рулежных дорожках. Было видно, как эти истребители взлетали, однако ни один из них не атаковал воздушную армаду Объединенных Наций. Поднявшиеся в воздух истребители брали курс на Маньчжурию. По-видимому, они или были напуганы численным превосходством, или же им был дан приказ оборонять китайские промышленные города и аэродромы в предположении, что целью налёта являются объекты в Маньчжурии. Как бы то ни было, корейские объекты остались беззащитными»[83].

24 июня истребители-бомбардировщики 8, 18 и 136-го крыльев 5-й воздушной армии взорвали электростанции № 1 и 2 Чанчжинского каскада и электростанцию № 4 Фусенского каскада. Группа истребителей-бомбардировщиков «тандерджет», возвратившись к электростанции № 3 Фусенского каскада, нашла цель все ещё горящей и покрытой высоким и плотным облаком дыма, в связи с чем она переключалась на действия по железным дорогам в районе Хыннама. Авианосные самолёты также продолжали налёты на все ещё дымившиеся электростанции Кёсенского каскада. Они нанесли удар по электростанции № 1 Фусенского каскада.

26 июня самолёты 8, 18 и 136-го истребительно-бомбардировочных крыльев 5-й воздушной армии, 1-го крыла морской пехоты, австралийских ВВС, южнокорейских ВВС и ВВС Южно-Африканского Союза совершали налёты на электростанции Чанчжинского и Фусенского каскадов, разрушая высоковольтные линии электропередач, переключательные и трансформаторные устройства, а также машинные здания и турбинные трубопроводы.

На следующий день, 27 июня, истребители-бомбардировщики 49-го и 136-го крыльев снова атаковали электростанции № 1 и № 2 Чанчжинского каскада: бомбардировке подверглись напорные турбинные трубопроводы, переключатели, подстанции, линии электропередач и вспомогательные сооружения.

Комбинированные завершающие действия, последовавшие за крупным налётом 23 июня, обеспечили полный вывод из строя системы гидроэлектростанций восточного побережья. Все электрические огни в Северной Корее погасли.

После первых ударов, наносившихся в течение недели с 23 июня 1952 г., электростанции Северной Кореи стали постоянными целями для американских самолётов.

Второй налёт на электростанцию Супхун состоялся в ночь на 12 сентября 1952 г. 31 бомбардировщик В-29 «Суперфортресс» из состава 307-го бомбардировочного крыла, 19-й бомбардировочной группы и 98-го бомбардировочного крыла проходили над целью в течение 2 ч. 40 мин. Первыми над целью появились бомбардировщики 307-го крыла, нагруженные 230-кг фугасными бомбами. За ними прошли самолёты 19-й группы, также сбросившие 230-кг бомбы. После того как последняя группа бомбардировщиков 98-го бомбардировочного крыла сбросила свои 900-кг бронебойные бомбы, в небо поднялись облака дыма и снопы огня.

Ночные бомбардировщики В-26 патрулировали над районом в течение всей бомбардировки, действуя по прожекторам и позициям зенитной артиллерии с целью прикрыть бомбардировщики В-29 от зенитного огня. Но даже в этих условиях огонь зенитной артиллерии был от умеренного до сильного, так как позиции зенитной артиллерии и батареи прожекторов на маньчжурской стороне реки Ялуцзян не могли быть атакованы. Несколько ночных истребителей противника, включая реактивные, прошли под бомбардировщиками «суперфортресс», не открывая огня, а один самолёт неопознанного типа сбрасывал желто-белые парашютные осветительные бомбы перед боевыми порядками бомбардировщиков В-29.

Бомбардировщики В-29 подходили к цели с востоко-юго-востока боевым курсом около 253°. Этот курс был выбран из-за того, что при нем бомбардировщики В-29 до сбрасывания бомб наименьшее время находились в сфере прожекторов и огня зенитной артиллерии с маньчжурского берега. При выходе на цель этим курсом достигалась также наибольшая возможная внезапность, поскольку китайцы до последних минут полёта не могли знать, является ли целью налёта электростанция Супхун или аэродром и промышленные объекты в соседнем городе Синыйчжу, который был объектом частых ночных налётов средних бомбардировщиков. Недостатком этого курса являлась необходимость выполнения резкого разворота немедленно после сбрасывания бомб. В случае опоздания в выполнении этого разворота бомбардировщики «суперфортресс» оказались бы над хорошо защищенной и к тому же запрещенной для полётов самолётов Объединенных Наций территорией Маньчжурии.

В течение пяти месяцев после ночного налёта на электростанцию Супхун разведка 5-й воздушной армии отмечала успехи корейцев в расчистке обломков и его попытки отремонтировать электростанцию. К 1 февраля 1953 г., через 4,5 месяца после второго налёта, сообщения разведки и аэрофотоснимки указывали на то, что два генератора могут снова быть введены в эксплуатацию. Были воздвигнуты новые линии электропередач. Уцелевшие трансформаторы и переключатели были вновь установлены. Повреждения машинного здания и площадки трансформаторов ликвидировались. Таким образом, возникла необходимость нанесения третьего удара.

В полдень 15 февраля группа истребителей-бомбардировщиков 5-й воздушной армии подошла к реке Ялуцзян, где с малой высоты сбросила бомбы и выпустила реактивные снаряды по машинному зданию, трансформаторам и силовым переключателям. «Сейбры», прикрывавшие атакующие «тандэрджеты», вступили в бой с группой северокорейских реактивных истребителей, пытавшихся сорвать налёт, и сбили два из них, вероятно, сбили третий и повредили 4 других. Система электроснабжения Северной Кореи была вновь выведена из строя.

Я опять же умышленно подробно останавливаюсь на американских бомбардировках энергетических объектов Кореи. Это пример удачных действий авиации, которые развалили экономику страны и поставили бы на колени северокорейцев. Вспомним Югославию 1999 г.

Но беда американцев и их союзников заключалась в том, что танки и пушки для КНА и КНД изготавливались за многие тысячи километров от театра военных действий. За границами Кореи формировались новые дивизии КНД и авиаполки, оснащенные истребителями МиГ-15.

Итак, в классической локальной войне уничтожение экономических объектов на театре военных действий осложняет действия противника, но никогда не может решить исход войны.

А можно ли с помощью действий авиации изолировать линию фронта от поступления подкреплений, боеприпасов и военной техники?

В конце 1952 г. командование ВВС США разработало план «аренды» участка северокорейской земли и лишения противника возможности передвижения на этом участке в течение длительного периода времени. Способ выполнения плана: контролирование его с помощью военно-воздушных сил.

Для захвата был намечен участок местности шириной 3,2 км и длиной 6,4 км, расположенный в 160 км, к северу от линии фронта, на котором находились важнейшие мосты через реки Чёнчёнган и Тэрконган у Синандзю и Нёнми. Этот участок имел особо важное военное значение для противника. Через него проходили главные пути снабжения, связывающие Маньчжурию с линией фронта. На этом участке и вокруг него северокорейцы создали наибольшую концентрацию средств противовоздушной обороны в Северной Корее.

Целью плана было показать северокорейцам, что американцы могут контролировать с воздуха любой участок их территории в течение такого времени, какое потребуется военной обстановкой.

«В начале января 1953 года район Синандзю – Нёнми был подвергнут круглосуточным массированным воздушным налётам, продолжавшимся 5 дней. Координированные атаки с воздуха парализовали транспортные артерии к югу и к северу от основных целей. В процессе выполнения этой гигантской операции ВВС США Дальневосточной зоны совершили 2292 боевых вылета.

В течение 5 дней сокрушающие силы действовали на участке 3,2 × 6,4 км, представляющем собой площадь цели. В течение 6 дней после последнего дня массированных действий через зону, подвергшуюся налётам, было прекращено всякое движение. Последующие удары совместно со свободными полётами для поиска и уничтожения целей производились днём и ночью и имели своей целью осуществление контроля с воздуха. Таким образом, ВВС “купили” участок земли в 160 км за линией фронта противника и господствовали на нем в течение 11 дней»[84].

Американская авиация наносила интенсивные удары по местности и дорогам. Тем не менее снабжение фронта продолжалось.

«Во время затишья в боевых действиях на земле общие потребности противника в снабжении были уменьшены приблизительно до 40 тонн на дивизию в день, что составляет менее чем одну десятую потребного количества снабжения для одной американской дивизии при таких же условиях. Северокорейцы могли удовлетворить эти небольшие потребности доставкой снабжения путём “просачивания”, используя небольшие возможности железнодорожного и автомобильного транспорта, дополненные примитивными способами доставки с помощью вьючных животных и носильщиков.

Движение по северокорейским железным и шоссейным дорогам в дневное время было уже давно прекращено. Поезда и грузовые автомашины противника пробирались по залатанным железным и шоссейным дорогам и мостам в темные часы суток, прячась днём в тоннелях или под камуфлированными строениями. Низкое качество ремонта повреждений, нанесенных при воздушных налётах, выполнявшегося в большой спешке, не позволяло осуществлять перевозки в больших масштабах. По железной дороге мог тащиться ночью черепашьим шагом паровоз с одним или максимум двумя вагонами. Отремонтированные железные дороги, автострады и мосты были ненадежны; часто имели место провалы и сходы с рельсов. Однако ремонт осуществлялся с такой скоростью, с какой военно-воздушные силы выводили из строя хрупкие пути сообщения. Доставка предметов снабжения на небольшие расстояния вьючными животными, бычьими упряжками и на плечах носильщиков существенно помогала противнику в проникновении через полосу изоляции»[85].

Достаточно эффективными были и удары американской авиации по плотинам Северной Кореи. Так, 13 мая 1953 г. 20 американских истребителей-бомбардировщиков F-84 тремя последовательными волнами нанесли удар по Токсанской ирригационной плотине в Северной Корее. С высоты 150 м они сбросили фугасные бомбы на прочную земляную насыпь плотины. Стремительно хлынувший из водохранилища поток воды длиной 43 км затопил нижележащую долину и разрушил большие участки главной линии коммуникаций, идущей с севера на юг, по которой доставлялись на фронт предметы снабжения.

В результате этого и подобных ему ударов авиации по ирригационным плотинам Часан, Кувонга, Кусан и Токсанг было разрушено пять из более чем 20 плотин, намеченных в качестве целей. Эти плотины находились выше основных линий коммуникаций, по которым противник доставлял на фронт предметы снабжения. На долю водохранилищ, подпираемых этими плотинами, приходилось 75 % емкости всех водохранилищ, обеспечивавших орошение рисовых плантаций Северной Кореи.

Следующей целью стала земляная плотина у Часана. Через аналогичную Токсанской оросительную сеть, простиравшуюся вниз по широкой плоской долине, ведущей к реке Тэдонган, воды Часанского водохранилища орошали тысячи гектаров рисовых полей.

В нескольких километрах ниже плотины широкую долину через серию виадуков и мостов пересекала важная железнодорожная магистраль, соединяющая Маньчжурию с Пхеньяном через Сунчон и Хичен. Основная линия шоссейной дороги на участке в несколько километров также проходила по долине. Было подсчитано, что затопление этого участка железных и шоссейных дорог вслед за Токсанским участком выведет из строя две идущие с севера на юг главные транспортные магистрали более чем на две недели.

Утром 15 мая 24 самолёта F-84 нанесли удар по Часанской ирригационной плотине, применив ту же тактику, которая так успешно оправдала себя при налёте на Токсан. Последующая волна из 24 самолётов F-84 утром 16 мая не смогла обнаружить видимых следов нанесенного плотине ущерба. Их бомбометание с пикирования также не дало заметных результатов, хотя и было отмечено несколько попаданий в плотину.

Следующая группа в составе 24 самолётов F-84 произвела налёт на Часан во второй половине дня 16 мая. Бомбы, сброшенные с самолётов первой волны, взорвались под водой внутри водохранилища недалеко от каменно-земляного основания плотины длиной 725 м и толщиной 66 м. В результате этого через водослив устремился поток воды шириной примерно 12 м.

Вторая волна самолётов точно сбросила бомбы на утрамбованные стены Часанской плотины. Серия бомб легла наискось плотины, дав 5 прямых попаданий с хорошей кучностью, и в плотине была пробита первая брешь. Волны, вызванные подводными взрывами, способствовали быстрому расширению бреши.

Через 30 минут брешь увеличилась до 60 м, и началось опустошительное наводнение, которое отчётливо зафиксировали фотоаппараты, установленные на самолётах. Мощный поток воды хлынул на поля с молодыми посевами риса, затопив их. Мосты были снесены, железнодорожное полотно и шоссейные дороги были смыты.

Затем американцы решили нанести удар по третьей ирригационной плотине Кувонга, расположенной примерно посередине между Часаном и Пхеньяном. Кувонганская плотина задерживала воды небольшой реки, берущей начало на склонах центрального горного хребта и текущей в южном направлении до впадения в реку Тэдонган.

Плодородные районы, орошавшиеся водой этого водохранилища, пересекали главная шоссейная дорога и железная дорога, соединяющие Кэчон и Сунчон с Пхеньяном. Это были дороги, разрушенные ранее на участке в 24 км севернее в результате наводнения, вызванного налётами на плотину Часан. Разрушение плотины в Кувонге выводило из строя ещё 16 км этой жизненно важной артерии снабжения.

Этот налёт был проверкой целесообразности использования средних бомбардировщиков для нанесения ударов по таким целям и дал возможность провести сравнения эффективности действия средних бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков.

В ночь на 22 мая 1953 г. 7 бомбардировщиков типа В-29 сбросили на плотину и окружавшую её местность 56 – 900-кг бомб замедленного действия. От нескольких прямых попаданий в верхнюю часть и боковые склоны утрамбованной земляной плотины образовались воронки. Но к этому времени северокорейцы уже приняли меры на случай воздушного нападения. Уровень воды в водохранилищах они понизили до такой степени, что только полное разрушение плотины могло вызвать такое сильное наводнение, как в Токсане и Часане.

29 мая на Кувонгу был вновь совершен налёт. 14 бомбардировщиков В-29 сбросили 112 – 900-кг бомб с различным замедлением. Было зафиксировано много прямых попаданий в плотину, но северокорейцы ещё больше понизили уровень воды в хранилище. Тогда американцы утратили интерес к этой цели, а северокорейцы провели ремонтные работы и вновь заполнили водохранилище.

Удары американской авиации по ирригационным системам продолжались до самого конца войны.

Рассказ о мерах северокорейцев по восстановлению разрушенных американской авиацией объектов лучше всего начать с американских отчётов. Благо, генералов янки трудно обвинить в коммунистической пропаганде.

«Изучение данных фоторазведки, проведенной после удара по Токсанской плотине, указывает, что усилия, предпринятые противником по ремонту этой плотины, были беспрецедентными по своим масштабам за всю корейскую войну. Только масштабы работ по восстановлению разрушенных мостов через реку Ялуцзян могут сравниться с усилиями по ремонту этой плотины.

Некоторым показателем отчаянного положения противника являлась та энергия, с которой он восстанавливал важнейшие плотины и размытые наводнениями участки железных и шоссейных дорог: свыше 4000 рабочих были немедленно посланы в Токсан для ремонта плотины и поврежденных наводнением железной дороги, шоссейных дорог и мостов. Для доставки тяжелого оборудования и строительных материалов была построена специальная железнодорожная ветка.

Работы велись круглосуточно, несмотря на то, что в районе плотины находились бомбы с взрывателями замедленного действия. Если бы восстановительные работы в таком масштабе потребовалось вести на 20 ирригационных плотинах, то ресурсы, обеспечивавшие вооруженные силы Северной Кореи, были бы подорваны. Отвлечение в двадцать раз большего количества людей и техники сказалось бы на ходе операций на фронте.

Две главные линии – железнодорожная и шоссейная, разрушенные наводнением в Токсане и Часане, обеспечивали снабжение войск противника на западной половине фронта. Обе дороги были отремонтированы и приведены в пригодное для эксплуатации состояние меньше чем через 14 дней вместо 21 дня, что, по мнению разведки ВВС США Дальневосточной зоны, являлось минимальным сроком для подобных работ. Вполне возможно, что эти невероятные усилия по ремонту вызывались отсутствием запасов продовольствия и боеприпасов на фронте, так что прекращение подвоза по главной линии снабжения больше чем на две недели создало бы там критическое положение.

Противник проводил ремонтные работы в следующей последовательности: 1) железные и шоссейные дороги в целях восстановления снабжения войск, находящихся на фронте; 2) крупные оросительные каналы и сеть мелких каналов, чтобы обеспечить орошение рисовых полей, и 3) главные плотины, обеспечивающие запас воды для искусственного орошения.

Работы первой и второй очереди были закончены в течение 14 дней после налётов авиации.

<…>

Темпы строительства и восстановления железнодорожных и шоссейных мостов в Корее были феноменальными. Это не являлось результатом использования какого-нибудь секретного оборудования или радикальных технических приемов, а объяснялось в основном бесхитростным и эффективным использованием самых простых строительных материалов и оборудования в руках больших масс, по-видимому, хорошо руководимых и интенсивно трудившихся рабочих.

Техника наведения мостов, применявшаяся в корейском конфликте, не была оригинальной. Все методы строительства и ремонта были повторением методов, использовавшихся китайцами и японцами в годы второй мировой войны. Основное отличие заключалось в большей эффективности, которая объяснялась целым рядом факторов. Основными из них являлись: стабильность наземной обстановки, позволявшая ремонтным бригадам постоянно находиться в районе крупных мостов, и наличие крупных запасов лесоматериалов и резервов рабочей силы, то есть двух основных элементов, необходимых северокорейцам для осуществления строительных и ремонтных работ по их способу.

Несмотря на то, что в первые месяцы войны по мостам на шоссейных дорогах было нанесено значительное количество ударов, стало совершенно ясно, что путём разрушения этих мостов остановить автомобильные и гужевые перевозки было невозможно. Наличие большого количества дорог в Северной Корее и небольшая глубина рек давали противнику возможность или обходить поврежденные участки дорог, или преодолевать водные преграды вброд ниже разрушенных мостов. За небольшим исключением, все реки Кореи можно преодолевать вброд почти в течение всего года, кроме коротких периодов дождей.

На реках, которые нельзя преодолевать вброд, как, например, Ялуцзян, Тэдонган и Чёнчёнган (последние два в нижнем течении), для строительства и ремонта автомобильных переправ применялся тот же прием, что и при строительстве железнодорожных мостов. Обычно сооружались насыпи с обоих берегов реки навстречу друг другу так далеко, как только позволяла глубина воды и сила течения. Через оставшуюся часть реки возводился мост на свайных или других опорах.

За весь период корейской войны известны только два случая наведения понтонных мостов через реку Ялуцзян. Эти мосты кратковременно использовались вскоре после вмешательства китайских народных добровольцев и затем были заменены стационарными сооружениями.

Как и все современные армии, вооруженные силы противника в Корее в большой степени зависели от доставки основной массы предметов снабжения с помощью железнодорожного транспорта. Это особенно справедливо для северокорейцев, так как вся военная промышленность Северной Кореи была разрушена, и возникла потребность покрывать потребности вооруженных сил в предметах материально-технического снабжения целиком за счет их ввоза с севера из-за пределов страны. Командование ВВС США Дальневосточной зоны правильно оценило эту обстановку, и в результате этого значительная часть усилий авиации была направлена для ударов по железнодорожной системе противника. В результате этих ударов было уничтожено, по меньшей мере, две трети всех стационарных железнодорожных мостов длиной более 90 м и повреждены почти все другие крупные мосты в Северной Корее.

<…>

Главной особенностью строительства и ремонта мостов на железных и шоссейных дорогах противника являлась простота. Несмотря на то, что отремонтированные мосты не отвечали требованиям нормальных стандартов и не могли выдерживать обычного тоннажа, для противника было важнее всего в минимальные сроки восстановить движение по железной дороге. Материалом для ремонта служили в основном получаемые на месте лес и камень. В северо-западной части Кореи отмечалось использование большого количества заранее изготовленных деревянных секций.

Почти у всех крупных мостов были созданы запасные переправы. В некоторых случаях, чтобы обеспечить непрерывность движения, в районе переправы строилось до 3 и даже 4 запасных моста. В ряде пунктов запасные мосты строились ещё до нанесения ударов по основному мосту.

При ремонте поврежденных основных мостов противник не применял какой-то определенной системы или стандарта. Способ ремонта определялся характером и масштабом повреждений и наличием строительных материалов. Когда повреждение ограничивалось смещением пролетов, то те же самые пролеты ставились обратно на старые мостовые опоры. Около 95 % всех мостов Северной Кореи имеют пролеты из балочных ферм с ездой поверху в большинстве случаев стандартных размеров. Это делает восстановление таких пролетов сравнительно лёгким делом. В тех местах, где на двухколейной железнодорожной линии первоначально эксплуатировалось 2 одинаковых отдельных моста, неповрежденные пролеты целиком снимались с одного моста для замены разрушенных пролетов другого моста.

Со всех мостов, восстановление которых было экономически нецелесообразно, пригодные пролеты снимались для их возможного использования в районах, где создание обходных переправ было невозможным или нецелесообразным.

В случаях, когда пролеты мостов получали повреждения, исключавшие возможность их использования, возводились дополнительные опоры, на которые укладывались более короткие пролеты, изготовленные из дерева. Эти дополнительные опоры обычно представляли собой деревянные ряжи, сваи или сооружения из мешков с песком.

Успешные повторные удары по постоянным железнодорожным мостам в Северной Корее делали во многих случаях невозможным для противника осуществление их ремонта, так как ему не хватало тяжелого оборудования и стали для изготовления балочных ферм. В результате этого по всей Северной Корее были построены сотни временных обходных переправ, которые не имели какой-либо единой формы и изготовлялись из подручных материалов, позволявших решить проблему в условиях данной местности.

<…>

Одним из выдающихся примеров дальновидности противника является строительство обходных мостов рядом с ещё действовавшими основными мостами. В этих случаях ВВС США Дальневосточной зоны приходилось для срыва движения разрушать в одном месте не 1, а 2, а то и 3 моста. Каждый дополнительный запасный мост сооружался, естественно, на максимально возможном удалении от других мостов. В Синандзю на реке Чёнчёнган одно время имелось 4 исправных запасных переправы через эту важную водную преграду.

Противник мало пользовался маскировкой для скрытия железнодорожных и шоссейных мостов. Иногда на внешних бортах железнодорожных мостов развешивались сучья деревьев, чтобы исказить контуры тени. Отмечено также несколько шоссейных переправ, ошибочно называвшихся подводными мостами, которые обычно довольно трудно обнаружить. Они представляли собой не что иное, как броды, сооруженные из мешков с землей, лесоматериалов или щебня с глубиной воды над ними от 30 до 60 см. Лучшие примеры техники ввода в заблуждение встречались на железнодорожных переправах. В ряде случаев, отремонтировав поврежденный мост, противник убирал на дневное время 1 или 2 пролета моста, затем под покровом темноты ставил эти пролеты на свои места и использовал мост в часы, на которые приходилось 95 % всех перевозок. Эта уловка была впервые вскрыта в ноябре 1951 года, когда в течение необычно долгого времени одна из железнодорожных переправ оставалась неисправной из-за отсутствия 2 пролетов моста. На фотоснимке, полученном в результате ночной фоторазведки, было выявлено, что пролеты находились на местах и по мосту шел поезд. На следующий день снова не оказалось 2 пролетов в центральной части моста. Этот прием одновременно применялся сразу на 3 мостах.

Другой пример попытки ввода в заблуждение был выявлен на понтонной переправе через реку Ялуцзян у Чонгсонгчжина, недалеко от гидростанции Супхун. После успешного удара авиации по понтонному мосту противник восстановил мост, но держал его в дневное время расчлененным на части, с тем чтобы ночью поставить на место центральные секции и обеспечить автомобильному и гужевому транспорту переход через реку. Этот обман был также обнаружен с помощью ночного фотографирования с самолёта»[86].

Для восстановления железных дорог в КНДР в начале войны были сформированы два железнодорожных полка общей численностью 5500 человек и 11 восстановительных поездов. Железнодорожные полки находились в подчинении командования фронта. Позже были сформированы ещё 3 железнодорожных восстановительных полка и один полк по восстановлению железнодорожной связи. В составе этих пяти полков насчитывалось 12 тыс. человек, а в полку восстановления связи – 1800 человек.

Железнодорожные восстановительные полки были сведены в две железнодорожные бригады численностью 8500 человек каждая, и была сформирована третья железнодорожная бригада.

Большую помощь по восстановлению железных дорог КНДР оказали китайские восстановительные части, которые к началу 1952 г. были сведены в 5 железнодорожных дивизий, насчитывавших 63 тыс. человек, и 2 подвижные восстановительные группы – 4 тыс. человек.

Общая численность железнодорожных частей, занятых техническим прикрытием железных дорог КНДР, составляла 83 600 человек, из них: корейских железнодорожных войск – 16 600 и китайских восстановительных частей – 67 тыс. человек. Кроме того, на восстановление и техническое прикрытие железных дорог широко привлекалось местное население, а также работники железных дорог.

При отсутствии средств механизации восстановление больших железнодорожных мостов со сниженными или сброшенными с опор пролётными строениями было сложно. Поэтому сброшенные с опор фермы в большинстве случаев не поднимались, а разрушенные опоры не восстанавливались.

В целях скорейшего открытия движения поездов восстановление крупных мостовых переходов, как правило, производилось на обходах. В качестве пролётных строений использовались готовые фермы, клепаные балки со сплошной стенкой, пакеты из двутавровых прокатных балок, а также пакеты из рельсов и бревен.

Так, через р. Чёнчёнган у станции Санандзю были построены три больших низководных обходных моста, расположенных параллельно один другому и на удалении 800—1500 м один от другого.

Два обхода мостов через реку Ялуцзян протяжением в 9 и 22 км были построены у станции Аньдунь. На первом обходе были сооружены 3 и на втором 5 мостовых переходов. Обходные мосты обеспечивали беспрерывный пропуск поездов в сторону фронта. Случаев разрушения всех обходных мостов одновременно не было.

Большую помощь материалами верхнего строения пути оказывала Китайская Народная Республика. Только в 1950 и 1951 гг. для восстановления железных дорог в Корее было поставлено из Китая 280 км рельсов, более одного миллиона шпал и другие ремонтно-восстановительные материалы.

Наряду с восстановлением разрушенных объектов было построено 111 временных обходных низководных мостов общим протяжением около 124 км и новая железнодорожная линия Кусон – Кайсэй – Унсанни протяжением 121 км. Трасса этой линии проходила в трудных горных условиях. На линии предстояло построить 17 раздельных пунктов, 7 больших, 41 средний и 40 малых мостов. Объём земляных работ составлял более 2 млн куб. м, многие участки имели скальный грунт.

К строительству линии приступили 5 февраля 1953 г. В течение 70 дней было закончено строительство участка Кусон – Кайсэй протяжением 81 км. В ночь на 6 апреля по этому участку был пропущен первый поезд.

В условиях господства американской авиации и недостатка средств ПВО (особенно в начале войны) движение поездов на железных дорогах КНДР производилось только в темное время суток между туннелями. С этой целью был введен межтуннельный график движения поездов. В светлое время суток поезда стояли в туннелях, где в это время организовывался осмотр и ремонт подвижного состава. Для этих целей использовалось 113 туннелей. Руководство работой в туннеле осуществлялось начальником и военным комендантом туннеля.

За время войны отмечен 401 случай повреждения или частичного разрушения туннелей. Общее протяжение поврежденных участков туннелей составляло 12,3 км. Случаев полного разрушения туннелей не было. Отмечено шесть случаев забрасывания бомб пикирующими самолётами внутрь туннелей. Для прикрытия туннелей перед входами в них стали сооружаться заслоны из рисовых мешков с землей или выставляться вагоны с балластом.

«В 1952 г. по сравнению с 1951 г. эффективность работы автомобильного транспорта повысилась на 11 %. Значительно снизились потери автомобилей. Если в 1951 г. эти потери составляли 35 % ходового парка, то в 1952 г. они снизились до 4,4 %. В июне 1952 г. количество автомобилей, подлежащих ремонту, равнялось 28 % ходового парка; в ноябре того же года этот процент снизился до 11.

В организации войскового транспорта характерным являлось то, что он не рассчитывался для содержания подвижных запасов материальных средств, а предназначался только для подвоза (подноса) грузов. Батальоны и роты своих штатных средств подвоза не имели. Отсюда возникали большие трудности в подвозе в войсковом звене. Поэтому, кроме штатных средств подвоза, дивизиям рекомендовалось привлекать из строевых подразделений или мобилизовать нештатных 10–20 повозок, 2 автомобиля (если в дивизии имелся зенитный дивизион) и, кроме того, 30–40 вьючных животных.

Полку рекомендовалось привлекать нештатных 40–50 вьючных животных и 4–8 повозок, а батальону за счет строевых подразделений 30–40 подносчиков грузов. Роты использовали исключительно подносчиков грузов, привлекая для этой цели обслуживающий персонал (поваров, санитаров-носильщиков) и личный состав строевых взводов (в частности, из миномётного взвода)»[87].

Корейцы успешно маскировали свои объекты и создавали ложные цели. Так, на отремонтированные взлетно-посадочные полосы наносились ложные бомбовые воронки для создания впечатления, что аэродром все ещё не пригоден для эксплуатации.

В дневное время поезда и колонны грузовиков скрывались в туннелях и укрытиях вдоль дорог, а с наступлением темноты поспешно двигались дальше. Поврежденные мосты, участки железнодорожного пути и шоссейных дорог ремонтировались и после маскировались соломой и землей.

Скопления войск, автомашины, самолёты или огромные полевые склады с предметами снабжения рассеивались на участке в несколько квадратных километров. Они защищались от эффективного воздействия с воздуха рассредоточением и использованием огромного количества «крысиных нор», пещер и капониров, вырытых в крутых обрывах, а также тысяч больших траншей, отрытых вдоль склонов гор или на открытой местности, которые заполнялись предметами снабжения и укрывались сверху.

«Поскольку аэродромы и другие крупные военные сооружения, занимающие большие участки местности, нельзя полностью укрыть от пытливого ока визуальной или фотографической разведки, то северокорейцы уделяли основное внимание маскировке зданий, использованию различных методов введения противника в заблуждение и рассредоточению. На аэродромах противника редко имелись ангары. Самолёты готовились к полётам и защищались от ударов с воздуха в капонирах с толстыми земляными стенами, которые часто находились в 3 или 5 км от аэродрома. Там, где это было возможно, капониры отрывались в крутых склонах холмов. На взлетно-посадочные полосы аэродромов наносились ложные бомбовые воронки, чтобы создать впечатление, что аэродром не пригоден к использованию.

Построенные с большой тщательностью ложные аэродромы имели назначением привлечь на себя бомбы, предназначавшиеся для разрушения действительных аэродромов. Северокорейцы очень искусно использовали для маскировки строений и артиллерийских позиций местные природные материалы, как, например, кустарник, землю и камень.

Дисциплинированность противника в отношении движения автотранспорта, демаскирующего наличие военных объектов, следует признать отличной, и она может сделать честь любой армии.

<…>

Он… строил запасные мосты зачастую ещё до того, как налётам авиации были подвергнуты постоянные мосты с тем, чтобы 1 из 2 или 3 запасных мостов мог обеспечить непрерывность движения.

Чтобы создать впечатление о неисправности моста, секции отремонтированных мостов ставились на свои места только ночью, на время движения транспорта, и убирались в дневное время. На отремонтированных мостах складывались груды обломков, чтобы создать видимость разрушения проезжей части, или же они покрывались с боков сучьями, чтобы их можно было принять за земляную насыпь. Некоторые мосты строились под водой. В дневное время поезда маскировались или укрывались в туннелях. Вдоль шоссейных дорог строились специальные укрытия для грузовых автомашин, где они находились до наступления темноты.

Грузовые автомашины, замаскированные под небольшие строения, при приближении самолётов съезжали с дороги в поле. Впереди замаскированных соломой грузовиков и танков двигались быки, чтобы создать впечатление крестьянских повозок. Около крупных центров снабжения и мест дислокации войск предусматривались районы для рассредоточенных стоянок автотранспорта и боевой техники. Вид этих рассредоточенных стоянок определялся характером местности. Они часто представляли собой туннели, вырытые в склонах холмов. Леса, фруктовые сады и живые изгороди часто служили укрытием для колонн автотранспорта и боевой техники. В зимнее время боевая техника покрывалась брезентом и в целях лучшей маскировки засыпалась снегом.

Когда транспорт оказался не в состоянии обеспечить доставку предметов снабжения, противник стал использовать для этой цели людскую силу. Тысячи носильщиков переносили на плечах тюки с боеприпасами, емкости с бензином и другие предметы снабжения. Подобно муравьям, они карабкались по кручам гор, где были разрушены туннели, и переходили вброд реки около разрушенных мостов

<…>

Фоторазведка повсеместно обнаруживала укрытые траншеи, заполненные предметами снабжения. Подвалы разрушенных при бомбардировках домов превращались в склады. Население деревень эвакуировалось, и освободившиеся дома использовались под склады. Развалины служили хорошими укрытиями для военного имущества.

Канавы вдоль дорог превращались в гигантские траншеи, которые заполнялись предметами снабжения и маскировались. Размещаемые временно на открытой местности груды предметов снабжения с воздуха были видны как большие камни-валуны. Постоянные склады укрывались сверху рисовой соломой и выглядели как скирды собранного урожая риса.

В лесных районах под деревьями или в кустах размещались ящики и корзины; последние также укрывались вдоль заборов фруктовых садов и среди живых изгородей. В горах под склады использовались разрушенные железнодорожные туннели. В склонах холмов вырывались пещеры, на участках дорог, проходящих в глубоких выемках, возводились крыши»[88].

К началу 1952 г. в составе зенитной артиллерии КНА и КНД имелось 4 зенитных артиллерийских дивизии, 18 отдельных зенитных артиллерийских полков, более 80 отдельных зенитных артиллерийских дивизионов и около 20 отдельных зенитных пулемётных рот.

Количественный и качественный рост зенитно-артиллерийских средств КНА и КНД в ходе войны

Поражение французской армии у небольшого ранее неизвестного местечка Дьенбьенфу изменило ход мировой истории.

Молодое поколение мало что знает о событиях во Вьетнаме в 1954 г., посему рассказ о них надо начать «от Адама».

В конце XIX века весь Индокитай стал французской колонией.

С конца июня 1940 г., после поражения Франции, Токио начал постепенно «отжимать» Вьетнам у французов. Так, 30 августа 1940 г. в ходе переговоров в Токио между министром иностранных дел Мацуока и французским послом Анри было достигнуто соглашение по созданию японских военных баз в Северном Вьетнаме.

23 сентября с территории Китая во Вьетнам вошла 5-я японская дивизия 23-й армии под командованием генерал-лейтенанта Куно Сэйити. А в порту Хайфон высадились три пехотных батальона из состава экспедиционной армии в Индокитае под командованием генерал-майора Нисимура Такума.

Тут мы дошли до большого белого пятна в истории Вьетнама, да и всего Индокитая – как местное население встретило японцев. Этот вопрос упрямо замалчивают как французские, так и вьетнамские источники. А встретили японцев в целом хорошо. Другой вопрос, что вскоре постоянные реквизиции, неизбежные в ходе длительной тяжелой войны, существенно подпортили имидж Страны восходящего солнца.

Тем не менее во Вьетнаме, особенно на севере, в Бак-сою, Намки и Долыонге происходили стычки партизан как с французскими, так и с японскими войсками. В мае 1941 г. левое движение Индокитая объединилось в «Лигу обороны за независимость Вьетнама», сокращенно «Вьетминь». Важную роль в Лиге играла компартия Индокитая. Интересно, что в начале 1941 г. во Вьетнам из СССР через Китай прибыл Хо Ши Мин. Формально он возглавил национально-освободительное движение, но и имел контакты с японцами, о которых ни вьетнамские, ни советские источники не любят упоминать.

С конца 1941 г. Французский Индокитай был отрезан как от метрополии, так и от африканских колоний Франции. Последний контакт по морю между Индокитаем и Францией осуществил танкер «Нивоз», вышедший из Сайгона в ноябре 1941 г. с грузом нефти для Дакара. Он достиг Дакара только в августе 1942 г., пройдя всю южную часть Тихого океана и обогнув мыс Горн. С тех пор – никакой почты, никаких пополнений для вооруженных сил, никаких медикаментов, никаких промышленных товаров. Ничего, кроме коротких радиограмм, да и те были редкими и немногочисленными. Тем не менее колониальная администрация пыталась существовать за счет внутренних ресурсов.

В экономике Вьетнама важную роль играли морские коммуникации. Север страны не мог выращивать достаточного количества риса для питания собственного населения.

С начала 1942 г. Англия и США начинают боевые действия против Вьетнама. Так с 1943 г. 14-й авиакорпус США, базировавшийся в Китае, регулярно бомбардирует железные и шоссейные дороги во Вьетнаме, равно как и населенные пункты.

Колониальная администрация в Индокитае располагала торговыми судами общем водоизмещением 130 тыс. регистровых тонн. В мирное время этого было вполне достаточно для обеспечения всех каботажных перевозок Вьетнама. Однако в апреле 1942 г. японцы принудительно реквизировали 11 самых лучших судов. Помимо этого, американские самолёты и подводные лодки вскоре начали операции у всего побережья Индокитая, топя все французские или японские суда.

В 1942–1944 гг. американские подводные лодки и самолёты не менее 30 раз атаковывали французские военные суда у берегов Индокитая.

Французский адмирал Офан писал: «Эти атаки привели к потере 8 торговых и 5 военных судов[96], не считая значительные повреждения и потери человеческих жизней на других судах, которые были атакованы, но остались на плаву»[97].

Часто французские суда и береговые зенитные батареи были вынуждены в целях самообороны открывать огонь по американским самолётам. Так, французская канонерская лодка «Франсис Гарнье» сбила один американский бомбардировщик.

Бравым американским лётчикам не откажешь ни в юморе, ни в находчивости. Так, их бомбардировщики сбросили несколько десятков тонн бомб на вереницу бамбуковых плотов, шедших на буксире со скоростью 2 узла по заливу Алонг. А на следующий день американское радио объявило о потоплении там японского авианосца.

В 1943 г. глава французской колониальной администрации в Индокитае адмирал Жан Деку тайно вступил в контакт с де Голлем. Причиной этого стали контакты де Голля с подчиненными ему офицерами. Деку ставит вопрос о доверии к своей администрации со стороны движения «Свободная Франция» и получает его.

Ну а в 1944 г. Деку тайно признает власть правительства де Голля. Тем не менее де Голль устраивает провокации против Деку. С его согласия, активного или молчаливого, историкам ещё следует разобраться, французский линкор «Ришелье» в середине марта 1944 г. вышел из Шотландии для присоединения в Тринкомали на Цейлоне к английской эскадре под командованием сэра Джеймса Сомервилла. Затем, вскоре после прибытия линкора на Индийский океан, он вошел в состав охранения английского авианосца «Илластриес» и американского «Саратога», производивших атаку японских позиций в порту Сабанг на северном оконечности Суматры. Операция рассматривалась в качестве диверсии, чтобы отвлечь внимание противника от высадок американцев в Холландии на Новой Гвинее, начавшихся в тот же день. В этой атаке французские боевые корабли впервые участвовали в боевых действиях на Тихом океане.

17 мая «Ришелье» участвовал в бомбардировке Сурабайи, а в июне – в аналогичной операции против Андаманских островов. В июле он вошел в состав эскадры, обстрелявшей японские сооружения на острове Пуло-Ве.

Но японцы не поддались на провокацию. Однако, когда 21 августа 1944 г. маршал Петен переехал на жительство в Германию, а через три дня союзные войска заняли Париж, японцы осознали всю серьезность проблемы.

Официально в отношениях между генерал-губернатором Индокитая и Японией ничего не изменилось. Со своей стороны генерал де Голль потребовал, чтобы Деку продолжал занимать свой пост. И в то же время он в частном порядке предложил генералу Эжену Мордану, получившему несколько месяцев ранее отставку с поста командующего французской армией в Индокитае, создать «движение сопротивления» в Индокитае.

В 19 часов 00 мин. 9 марта 1945 г. японский посол в Сайгоне Сюничи Мацумото внезапно передал адмиралу Деку ультиматум. В нем содержалось требование дать письменные гарантии того, что он будет до конца вместе с Японией защищать Индокитай от нападения западных союзников. Деку предлагалось немедленно «передать французские вооруженные силы, полицию, органы управления и все транспортные средства и средства связи под прямое управление японской военной администрации. Ультиматум содержал угрозу, что в случае отказа последствия могут быть очень серьезными, поскольку японцы собирались осуществить дальнейшие операции без всякой оглядки на судьбу находившихся в Индокитае 40 000 французов. Адмирал с возмущением отказался подписать оскорбительные условия»[98].

Тогда японцы захватили весь Вьетнам почти без сопротивления французских войск.

Японцы формально передали власть в Индокитае местному населению, а точнее, императору Бао-Даю.

Бао-Дай был 13-м и последним императором из династии Нгуен. Его отец, император Кхай Динь, исполнял при французах роль свадебного генерала и прославился лишь сооружением огромной и очень красивой усыпальницы, строившейся 11 лет – с 1920 по 1931 г.

Замечу, что Кхай Динь умер в 1925 г. Его наследником стал 12-летний принц Фук Вань Тхюи. Принц получил образование во Франции в лицее Кондорсе, а затем в Парижском университете. Формально принц взошел на престол в 1926 г., но продолжал образование во Франции, благо, в Индокитае всем распоряжалась колониальная администрация.

В 1932 г. новый «свадебный генерал» прибыл во Вьетнам, где был официально коронован под именем Бао-Дай («Хранитель величия»)

Бао-Дай был католиком, тем не менее имел пятерых законных жен, в том числе француженку Монику Бодо. Но и это было прогрессом, так как его двоюродный дед Ты Дук (Ту Дук) имел 104 законные жены и множество наложниц. И вот «хранитель» 10 мая 1945 г. стал императором Вьетнама.

В августе 1945 г. Красная армия начала наступление по всем трёхтысячекилометровому фронту против японской Квантунской армии. Это послужило сигналом для коммунистов и других левых сил Вьетнама.

11 августа 1945 г. началось вооруженное восстание в провинции Хатинь. Чуть позже сформировался комитет восстания во главе с Во Нгуен Зиапом. Он приказал начать всеобщее выступление в ночь на 14 августа. А 28 августа Комитет национального освобождения был реорганизован во Временное революционное правительство, председателем которого и министром иностранных дел стал Хо Ши Мин, министром обороны – будущий генерал-полковник Тю Ван Тан, министром внутренних дел – будущий генерал армии и герой Дьенбьенфу Во Нгуен Зиап. Пять министерских портфелей были переданы политическим деятелям, не входившим во Вьетминь.

Любопытно, что за три дня до этого, 25 августа 1945 г., император Бао-Дай отрекся от престола, а 28 августа был назначен «верховным советником» Временного революционного правительства. Забегая вперед, скажу, что Бао-Дай в мае 1946 г. бежал из Ханоя в Гонконг.

2 сентября на площади Ба-Динь в Ханое на многотысячном митинге Хо Ши Мин зачитал Декларацию независимости. Он сказал: «Французы бежали, японцы капитулировали, император Бао Дай отрекся от престола. Наш народ разбил цепи колониального рабства, сковывавшие его в течение почти столетия, и создал независимый Вьетнам… Отныне мы объявляем недействительными договоры, которые Франция подписала относительно Вьетнама, аннулируем все привилегии, присвоенные французами на нашей территории»[99].

12 октября 1945 г. в результате вспыхнувшего в Лаосе восстания был низложен король, сотрудничавший с японцами. Народный комитет провозгласил независимость Лаоса.

Ну а что делали в это время французы? Ещё 24 марта 1945 г. Временное правительство Французской Республики во главе с де Голлем объявило о своем намерении создать в Индокитае федерацию – так называемый «Французский союз», и отправило во Вьетнам трёх своих представителей для негласного управления колониальной администрацией. Однако двоих из них почти сразу, после неудачной выброски с парашютом, японцы захватили в плен.

Согласно решению Потсдамской конференции, север Вьетнама должен был получить независимость, а юг временно подчинялся оккупационным французским войскам.

Серьезной проблемой для западных союзников стало разоружение японских войск. Дело в том, что американцы и англичане летом 1945 г. планировали закончить войну с Японией в конце 1946 г. – начале 1947 г. Решительное наступление советских войск, разгромивших миллионную Квантунскую армию, кардинально изменило ситуацию, и западные союзники оказались не готовы к принятию капитуляции японских войск на огромной территории от острова Хоккайдо до Голландской Индии.

К началу августа 1945 г. в Индокитае, то есть Вьетнаме и Лаосе, находились 38-я японская армия и 11-й особый базовый отряд. Всего в составе сухопутных войск имелось 90 370 человек, а в ВМФ – 8914 человека, итого 99 284 человека. В Таиланде находился 18-й фронт – 106-тыс. солдат и 3 тысячи моряков.

Союзники боялись того, что японцы будут разоружены силами Вьетминя и других повстанческих движений. Поэтому было принято решение, что на севере японцев будут разоружать китайские войска, подчиненный Чай Кайши, а на юге – французские и британские.

16 августа французское правительство отправило во Вьетнам специальное войсковое соединение «Массю» и 9-ю дивизию колониальной пехоты. Эти войска возглавлял командующий экспедиционным корпусом генерал Леклерк. Он установил контакт с Верховным комиссаром Французской Республики в Индокитае адмиралом Тьерри д’Аржанлье и пообещал восстановить власть Франции во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.

В 20-х числах августа на юге Вьетнама в районе Намбо высадился французский десант (1400 непальских гурхов и батальон французских парашютистов) под командованием посланника Верховного комиссара Седиля. 23 августа десант вошел в Сайгон, где находилось 30 тысяч французских подданных. 29 августа Седиль заявил представителям революционного комитета Намбо, что Франция не признает независимости и единства Вьетнама. Представители же ответили, что «Вьетнам уже добился независимости и единства, а вьетнамский народ не признает никакой формы давления и насилия колониальной администрации».

Французы отправили к берегам Вьетнама чуть ли не всё, что могло плавать из состава ВМФ. Так, 3 сентября 1945 г. в Сайгон прибыли первые части дивизии генерала Леклерка на британских транспортах. Транспорты сопровождали линкор «Ришелье» и лидер «Триомфан», только что прошедший модернизацию в США. «Ришелье» был слишком велик для того, чтобы подниматься по узкому и извилистому речному фарватеру. Но «Триомфан» проследовал до стоянки у набережной бульвара Шарне, где он, как первый военный корабль, возвратившийся после оккупации страны японцами, был с восторгом встречен местными французами.

Между 15 и 27 октября 1945 г. в Индокитай прибыли авианосец «Беарн», палубы которого были загружены самолётами, а также крейсера «Глуар» и «Сюффрен», лёгкий крейсер «Фантаск», эскортные миноносцы «Сомали» и «Сенегал», транспорт «Керси» и сторожевые корабли «Аннамит» и «Газель».

Именно французские моряки начали карательные операции в дельте реки Меконг и на реке Доннай. Вьетнамцы ожесточенно сопротивлялись агрессорам. Так, 18 ноября 1946 г. отряд французских моряков, плывших на джонках, был разгромлен, а 19 пленных публично казнены.

«Тем не менее, с середины сентября, после прибытия на место “Сенегала”, впоследствии смененного “Сомали”, а затем “Альжерьен”, позволило консолидировать французские позиции в заливе Алонг, несмотря на протесты местного китайского командующего»[100].

В феврале 1946 г., после длительных переговоров, правительство Чан Кайши согласилось признать «права» Франции во Вьетнаме в обмен на возвращение Китаю территории Гуанчжоувань и отмену прежних колониальных привилегий Франции в Китае. Французское правительство согласилось также предоставить китайским торговцам некоторые льготы в Северном Вьетнаме.

Правительство Хо Ши Мина неоднократно предлагало французскому правительству обсудить спорные вопросы. В результате 6 марта 1946 г. Франция и Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ) подписали соглашение, смысл которого сводился к необходимости создать благоприятную обстановку для разрешения франко-вьетнамских проблем. По этому соглашению Франция признавала ДРВ как «свободное государство», входящее в состав Индокитайской федерации и Французского союза.

Несмотря на подписание соглашения, китайские войска не спешили покидать Северный Вьетнам. Поэтому для захвата Тонкина французы разработали операцию «Бантре» – самую крупную французскую десантную операцию в 1900–1945 гг. В ней участвовали соединения кораблей под общим командованием вице-адмирала Обуйно. В его состав вошли авианосец «Беарн», крейсера «Эмиль Бертэн», «Турвиль» и «Дюкен», лидеры «Триомфан» и «Фантаск», сторожевые корабли «Саворьян де Бразза», «Шеврей» и «Шазель», эскортные миноносцы «Альжерьен» и «Сенегал», вспомогательный крейсер «Барфлер» и шесть больших транспортов.

6 марта 1946 г. французская эскадра подошла к порту Хайфон. На небольшой дистанции китайская артиллерия открыла огонь. Лидер «Триомфан» был серьезно поврежден. Французы ответили, и через некоторое время китайцы выбросили белый флаг.

К вечеру 8 марта на берег было высажено 4 тысячи французских солдат, а в два последующих дня – ещё более 8,5 тысяч. К началу лета 1946 г. все китайские (чанкайшистские) войска покинули территорию Северного Вьетнама. А во многих районах юга шла партизанская война. Обе стороны готовились к полномасштабной войне.

9 октября 1945 г. верховный комиссар Франции в Индокитае адмирал д’Аржанлье, выступая перед офицерами французских войск в Индокитае, заявил: «Мы восстановим права Франции в Индокитае в их прежней форме… До конца года суверенитет Франции будет повсюду восстановлен»[101].

Руководитель французской разведывательной службы в Северном Вьетнаме генерал А. Жакэн, присутствовавший на этом выступлении, вспоминал, что оптимизм адмирала д’Аржанлье был скептически встречен некоторыми участниками совещания. Отвечая одному из скептиков, командующий французскими войсками в Китае полковник Килишини весьма грубо дополнил: «Когда 2-я танковая дивизия высадится в Тонкине, все революционеры в собачьей шкуре исчезнут…» Подобная солдафонская прямота лучше всего характеризовала истинные намерения сторонников «силового» решения индокитайской проблемы.

18 марта 1946 г., выступая в Национальном собрании, депутат Пьер Кот огласил текст секретной инструкции, которую 10 апреля 1946 г. французское командование направило начальникам гарнизонов и командирам частей, дислоцированных на территории Вьетнама. По инструкции они были обязаны обеспечить организацию военного переворота на местах. Министр по делам заморской Франции М. Мутэ был вынужден признать подлинность этого документа.

В нарушение соглашения от 6 марта 1946 г. французы увеличили свою армию во Вьетнаме с 5 до 70 тысяч человек.

Между тем 8 октября 1946 г. Национальное собрание приняло конституцию ДРВ, 70 статей которой основывались на трёх принципах: единство народа, гарантия демократической народной власти и установление власти народа.

23 ноября 1946 г. французская эскадра подвергла интенсивному артиллерийскому обстрелу жилые районы Хайфона. По различным источникам, погибло от 6 до 20 тысяч вьетнамцев, в подавляющем большинстве мирных жителей.

Отряды фронта Вьетминя оставили Хайфон и ещё один важный стратегический пункт у китайской границы – город Лангштон.

В декабре 1946 г. произошли стычки в Ханое. 17 декабря французские войск заняли улицу в Шелковом ряду, убив при этом около ста мирных вьетнамцев. На следующий день французы захватили здания министерств финансов и путей сообщения. В ответ на это бойцы фронта Вьетминь и мирные жители соорудили на улицах города баррикады, вырыли окопы и ходы сообщения. 19 декабря французское командование предъявило вьетнамскому правительству ультиматум с требованием разобрать баррикады, разоружить отряды самообороны, передать французским войскам право охранять порядок в Ханое.

А вечером того же дня Хо Ши Мин обратился к вьетнамскому народу с воззванием:

«Соотечественники!

Желая сохранить мир, мы шли на уступки. Но, чем больше мы уступали, тем более алчными становились французские колонизаторы, ибо они руководствовались одним стремлением – вновь захватить нашу страну.

Довольно! Мы пожертвуем всем, но не отдадим свободы нашей страны и не станем рабами.

Соотечественники! Поднимайтесь на борьбу!»

С декабря 1946 г. по март 1947 г. около 3 тысяч бойцов Вьетминя защищали Ханой от 6,5 тысяч французских солдат, которых поддерживали 42 пушки, 40 танков и бронеавтомобили. В ходе боев за Ханой французы потеряли около 500 солдат и офицеров убитыми, 1500 – ранеными и 200 – пленными.

Тем не менее, перевес в силе и, прежде всего, в военной технике давал о себе знать.

3 марта 1947 г. в Сайгон прибыл французский эскортный авианосец «Диксмюнд» (водоизмещение 12 тыс. тонн, бывший английский «Байтер», передан Франции в 1945 г.). Кроме собственных самолётов он перевез 29 пикирующих бомбардировщиков ВВС SBD-5 «Доунтлесс».

Уже 16 марта пикировщики начали оказывать поддержку морскому десанту, высаженному в районе Файфо к югу от Туреня. В течение десяти дней «донтлессы» действовали в интересах морских пехотинцев, после чего «Диксмюд» перешел в Тонкинский залив, где его самолёты 2 апреля нанесли удар по лагерям партизан северо-западнее Ханоя.

Авианосец вернулся во Францию в мае 1947 г. для проведения текущего ремонта, а также чтобы забрать новые самолёты для французских ВВС. Это были 12 старых немецких трёхмоторных транспортников и 12 «спитфайров». «Диксмюд» прибыл в Сайгон 21 октября 1947 г., выгрузил самолёты и пошел обратно.

К лету 1946 г. французы взяли под контроль основные города Южного и Центрального Вьетнама, а также некоторые районы Северного Вьетнама, в том числе и район дороги Ханой – Хайфон, а также территорию вдоль китайской границы.

Осенью 1947 г. командование французскими войсками решило провести операцию «Леа». Главной задачей операции было уничтожение основных сил Вьетминя, а также захват и ликвидация правительства ДРВ в районе Вьетбака. В операции планировалось участие 14 тыс. человек при 800 бронемашинах и 40 самолётах, а также привлекалась флотилия речных судов. Основная часть войск сводилась в две маневренные группы, которые должны были охватить Вьетбак с запада и востока и замкнуть кольцо окружения в районе перевала Леа.

Действия бригады парашютистов (1200 человек) должны были стать ключевыми в операции – в захвате городов Вьетбека – Бакана, Тёмоя и Тёдона в 100 км к северу от Ханоя, где находились правительственные учреждения и штаб бойцов Вьетминя.

Операция «Леа» началась утром 7 октября с выброски парашютистов, которые уже к вечеру заняли все три города.

Для огневой поддержки десантников самолёты авианосца «Диксмюд» сделали более 200 вылетов и сбросили 65 т бомб.

Однако отряды Вьетминя успели эвакуировать правительство и штаб. На пути движения французских войск вьетнамцы организовали многочисленные засады, действовавшие по флангам и тылам наступающих и нанося им серьезные потери. Леа было замкнуто. При этом французы потеряли более 7 тыс. человек, 13 самолётов, 38 речных катеров и 255 военных машин.

Тем не менее французам не удалось захватить Хо Ши Мина и других руководителей Вьетминя. Вьетнамцы несли большие потери, но боевой дух их не был сломлен.

Французское же правительство решило добиться победы в Индокитае любой ценой. К весне 1948 г. численность их экспедиционного корпуса возросла до 115 тыс. человек. Используя свое превосходство в живой силе и технике, французы активизировали боевые действия, применяя в Северном Вьетнаме тактику «масляного пятна». Суть её заключалась в том, чтобы в захваченных населенных пунктах создавать укрепленные посты с гарнизонами от роты до батальона. Эти гарнизоны должны были проводить карательные рейды, тем самым обеспечивая постоянное удержание и расширение захваченных районов.

В Центральном и Южном Вьетнаме французы использовали тактику «паутины», то есть создавали густую сеть укрепленных постов, контролировавших стратегически важные пункты – переправы, перекрестки дорог, господствующие высоты и т. д.

Летом 1948 г. французские части захватили города Вьетчи и Шонтэй и другие районы, где создали многочисленные укрепленные пункты. Все это привело к распылению их сил и утрате стратегической инициативы. Недостаток своих вооруженных сил французское командование рассчитывало пополнить за счет марионеточных государств, созданных в областях Индокитая, населенных национальными меньшинствами (тхай, нунг), а также путём создания иррегулярных отрядов из вьетнамцев.

Важную роль в войне играл и французский ВМФ.

Авианосец «Диксмюд» ушел из Вьетнама в апреле 1948 г. А с 29 ноября по 4 января 1949 г. в боевых действиях участвовал авианосец «Арроманш» (бывший английский «Колоссус», переданный в августе 1946 г.). За это время палубные самолёты «Колоссуса» совершили столько же вылетов для бомбардировок позиций партизан, сколько вся авиация экспедиционного корпуса за весь 1948 г.

В июле 1949 г. на борту «Диксмюда» прибыли первые две эскадрильи («Вандея» и «Иль-де-Франс»), оснащенные истребителями-бомбардировщиками Р-63С «Кобра».

За ними в сентябре последовала эскадрилья «Нормандия – Неман» размещенная на Таншоннят.

С расширением масштабов боевых действий возросла потребность и в более точном целеуказании авиации и артиллерии. В результате 1 ноября 1949 г. три (1, 2 и 3-я) авиагруппы артиллерийских корректировщиков были переданы из-под контроля армии в подчинение ВВС. На оснащенные лёгкими самолётами MS.500 «Крике» (германские «шторх» французского производства) авиагруппы были возложены задачи по координации взаимодействия авиации и наземных частей, для чего на самолётах была установлена соответствующая радиоаппаратура. В результате чего эффективность авиаударов заметно увеличилась. Благодаря короткому взлету и посадке, а также возможности действовать с необорудованных посадочных площадок «крике» вообще оказался одной из наиболее подходящих для войны в Индокитае машин.

В 1948 г. французы вернули во Вьетнам бывшего императора Бао-Дая и сделали главой государства, но уже без императорского титула.

Однако исход войны был решен не во Вьетнаме, а в Южном Китае. 25 мая 1949 г. части НОА (Национально-освободительная армия Китая) взяли Шанхай. 1 октября того же года в Пекине Мао Цзэдун провозгласил создание КНР. На следующий день СССР объявил о признании КНР.

В декабре 1949 г. части НОА вышли на границу Вьетнама и Лаоса. Около 25 тысяч гоминьдановцев бежали в Бирму, Вьетнам и Лаос. Причём во Вьетнаме и Лаосе они были интернированы французами, а позже отправлены на Тайвань.

Теперь «дядя Хо» получил возможность получать военную помощь, имея общую границу с КНР. К концу октября 1950 г. вся 750-километровая граница была очищена от французов и гоминьдановцев. Замечу, что события, происходившие с января 1950 г. во Вьетнаме, до сих пор засекречены властями Республики Вьетнам и РФ. Так, окружен тайной визит Хо Ши Мина в СССР в феврале 1950 г. Хо под псевдонимом Дин был доставлен на советском пассажирском самолёта в Москву, где 26 февраля 1950 г. встречался со Сталиным. По одной версии, «дядя Хо» вернулся в 1950 г. во Вьетнам, а в 1952 г. вновь летал в СССР. По другой версии, он вообще 1950–1952 гг. провел в СССР.

30 января 1950 г. СССР и КНР официально признали правительство Хо Ши Мина, а через неделю, 7 февраля, США и Англия заявили о признании правительства Бао-Дая.

С января 1950 г. СССР и Китай начали поставки оружия северовьетнамцам. 19 января 1950 г. в районе Тхайнгуйен у китайской границы французские самолёты впервые попали под огонь 37-мм автоматов 61К советского производства. Их жертвой стал истребитель-бомбардировщик Р-63С.

С конца 1940-х гг. США принимали участие в финансировании войны в Индокитае и отправляли туда военную технику. Так, летом 1950 г. французский авианосец «Диксмюд» прибыл в США, чтобы забрать истребители F6F «Хеллкэт» и пикировщики SB2C «Хеллдайвер». Затем авианосец пересек Тихий океан и 28 октября 1950 г. прибыл в Сайгон. Почти сразу палубная авиация «Диксмюда» приняла участие в боях.

24 сентября 1951 г. к берегам Индокитая после ремонта возвращается французский авианосец «Арроманш», также перевооруженный американскими машинами. Самолёты «Арроманша» немедленно приступили к бомбардировкам Северного Вьетнама, выполняя ежемесячно в среднем 226 боевых вылетов.

В июне 1951 г. США передали Франции свой авианосец «Лэнгли» (вместе с палубными самолётами), переименованный французами в «Лафайет». Забавно, ведь генерал Лафайет воевал за освобождение британских колоний, а авианосец было решено направить на подавление вьетнамцев, боровшихся за национальную независимость. В 1953 г. янки передали французам однотипный авианосец, переименованный в «Буа Белло». 20 мая 1954 г. «Буа Белло» прибыл к берегам Индокитая, но уже к «шапочному разбору».

Помощь США с каждым годом становилась все более существенной. Так, если в 1951 г. она составляла 137 млн долларов, то в 1954 г. уже достигла порядка 1 млрд долларов. Без этих субсидий Франция не могла бы вести столь масштабные боевые действия в Индокитае. А американская помощь помимо задачи подавления национально-освободительного движения в Индокитае служила и орудием американского проникновения в этот район. Генерал Навар позже писал: «Принимая американскую помощь, мы почти теряли Индокитай. Это была подлинная драма нашей политики»[102].

К началу 1951 г. французам удалось довести численность своих войск во Вьетнаме до 185 тыс. человек. Кроме того, на юге была сформирована 165-тысячная армия правительства Бао-Дая. Однако французы не спешили отправлять её на север. Основные причины – ненадежность личного состава и занятость в борьбе с повстанческими движениями на юге.

В январе – мае 1951 г. войска Вьетминя пытались прорвать линию обороны французов в районе дельты реки Хонгха у городов Виньейн, Хоггай, Уонгби и Намдинь. Однако из-за отсутствия авиации и слабости артиллерии (самыми мощными орудиями коммунистов были 75-мм горные пушки и 105-мм гаубицы) сделать это не удалось.

Осенью 1951 г. вьетнамское командование изменило направление главного удара. В сентябре началось наступление в стороне от укреплений «линии де Латтара» – в северо-западной части Северного Вьетнама, в районе границы Вьетнама с Лаосом. Части 312-й пехотной дивизии Народной вьетнамской армии попытались захватить город Нгиало, находящийся на дороге, связывающей северо-западные районы Вьетнама с Лаосом. Эта коммуникация приобрела важное стратегическое значение после того, как в конце марта 1951 г. на конференции представителей фронта Вьетминь, Нео Лао Итсала (Фронт освобождения Лаоса) и Некхум Кхмер Иссарак (Фронт освобождения Камбоджи) было принято решение о создании Объединенного фронта борьбы с колонизаторами, который объединял патриотические силы трёх стран в борьбе против общего врага. Так, осенью 1951 г. планировалось начать вооруженную борьбу в провинциях Лаоса Луангпхабанг и Сиангкхуанг (Долина Кувшинов).

Но 312-й дивизии так и не удалось занять Нгиало. Французский гарнизон, имевший превосходство в артиллерии и поддерживаемый авиацией, сумел отбить наступление.

В тылу 312-й дивизии французы высадили три батальона парашютистов. В конце октября вьетнамцы были вынуждены прекратить наступление.

В ноябре 1951 г. французы решили провести контрнаступление и захватить город Хоабинь. В контрнаступлении принимали участие 3 батальона парашютистов, 15 пехотных батальонов, 7 артиллерийских дивизионов и 2 бронетанковых полка.

Упорные бои развернулись на берегу реки Да (Черной) в 75 км от Ханоя. Через 5 дней после начала боевых действий вьетнамские части начали отход в горы. Французские войска заняли Хоабинь, оставили там гарнизон (9 пехотных батальонов, три артиллерийских дивизиона и роту танков), а на ближних подступах к городу создали систему оборонительных сооружений.

Однако вскоре вьетнамцы перехватили инициативу, и к середине декабря 1951 г. город Хоабинь оказался в кольце «коммунистических войск». Вьетнамцы замаскировали свои артиллерийские орудия в расщелинах скал на берегу реки Да и в упор расстреливали французские суда, доставлявшие продовольствие и боеприпасы в Хоабинь. С большими потерями прорывались в город и автомашины, подвергавшиеся постоянным нападениям вьетнамцев. Для прикрытия автоколонн с припасами французское командование задействовало все свои резервы – 16 бронетанковых, пехотных и парашютно-десантных батальонов.

Снабжение по воздуху было затруднено как из-за обстрелов вьетнамской артиллерией аэродрома в Хоабине, так и из-за появления в частях ВНА малокалиберных (12,7—37-мм) зенитных автоматов: советских: 12,7-мм ДШК, 37-мм 61К; германских 2-см и 3,7-см «Флак», а также японских автоматов.

Таким образом, снабжение французского гарнизона в Хоабине было практически парализовано. А 25 февраля 1952 г. французские войска были эвакуированы из Хоабина. В ходе боев за город французы потеряли 20 тысяч человек, в том числе 7 тысяч пленными.

В ходе осенне-зимнего наступления 1952–1953 гг. части Вьетнамской народной армии вместе с лаосскими партизанскими отрядами добились больших успехов у города Самныа в Верхнем Лаосе. Французский гарнизон там был перебит, а остатки его пленены. Вьетнамцам удалось освободить территорию в 40 тыс. кв. км и 300-тысячным населением. Теперь был открыт путь для наступления в Долину Кувшинов и к городу Луанпхабангу – важному стратегическому пункту в Верхнем Лаосе.

В мае 1953 г. в Индокитай прибыл новый колониальный генерал Анри Наварр – типичный штабист, получивший это назначение в результате кабинетных политических интриг. К этому времени французская армия во Вьетнаме достигла 250 тыс. человек. Сколько из них было этнических французов, никто посчитать не удосужился. По моей оценке, их было около половины. Остальные – негры из стран Экваториальной Африки, арабы, немцы, включая эсэсовцев, которых охотно брали в иностранный легион, и т. п.

В составе французских войск было 26 артиллерийских дивизионов, 528 самолётов и 360 морских и речных судов.

В конце марта 1953 г. французский премьер-министр Рене Майер обратился к президенту Эйзенхауэру с просьбой об оказании дополнительной военной помощи в объёме 400–500 млн долларов. Президент США потребовал отчёта о положении в Индокитае. В ответ Майер предложил направить во Вьетнам специальную американскую миссию, которая могла оценить ситуацию на месте.

И вот 14 июня 1953 г. американская миссия под руководством генерал-лейтенанта Джона Даниэла прибыла в Сайгон. Американцы оперативно ознакомились с амбициозными планами генерала Наварра и одобрили их. В своем отчёте в Вашингтон Даниэл похвалялся, что внес коррективы во французский план, которые немедленно были утверждены Наварром.

17 июня 1953 г. французы успешно провели операцию «Ласточка» В ходе нее в Ланг-Соне (Шоне) на китайско-вьетнамской границе были выброшены три батальона парашютистов, включая 2-й батальон иностранного региона. Они уничтожили склады с более чем 5000 тоннами снаряжения и горючего. Затем парашютисты быстро ушли к побережью, где их подобрали французские корабли.

В октябре 1953 г. французское командование разработало план операции «Кастор» по захвату долины Дьен Бьен Фу (Долина Глиняных Кувшинов). Долина длиной 23 км и шириной 8 км окружена высокими горами. Она расположена в 20 км от границы с Лаосом, и по ней проходили дороги, связывающие Северный Вьетнам с Лаосом. Кроме того, французов привлекал большой аэродром в долине, построенный ещё японцами в ходе Второй мировой войны.

20 ноября выброской с 64 транспортных самолётов С-47 на посадочную площадку в Дьенбьенфу трёх парашютно-десантных батальонов началась операция «Кастор». Через несколько дней за первым эшелоном последовал второй, но уже посадочным способом, а также части обеспечения. Десантники быстро очистили район от партизан, и к 24 ноября полоса работала. Всё шло по плану, хотя французы были неприятно удивлены плотностью зенитного огня – на протяжении двух недель, начиная с 24 ноября, из 51 самолёта, задействованного для штурмовки близлежащих позиций партизан, попадания получили 45 машин, а еще три были сбиты.

Несколько месяцев французы непрерывно усиливали базу в Дьенбьенфу, чему в немалой степени способствовало окончание войны в Корее, позволившее американцам оказывать более существенную поддержку французам. Правда, делалось это скрытно, во избежание лишней огласки. В ноябре 1953 г. американцы передали первую партию (пять машин) транспортников С-119. Перед этим на них закрасили американские опознавательные знаки (самолёты были из строевых частей ВВС США), а перегоночные экипажи были набраны из персонала CAT. Вскоре количество переданных С-119 возросло до 22. Эти самолёты переправлялись на Катби, где на них наносились французские опознавательные знаки, экипажи были французскими и из лётчиков CAT. Эти вместительные машины очень помогли при создании базы в Дьенбьенфу, которую обеспечивала почти вся транспортная авиация. Среди массы переброшенного по воздуху оружия и техники были даже 10 лёгких танков «чаффи», доставленные в разобранном виде и собранные на базе. Для перевозки одного танка требовалось пять С-47 и два «бристоль фрейтера», которые предоставлялись компанией «Эйр Вьетнам».

Всего в Дьен Бьен Фу было доставлено два французских парашютных батальона, четыре парашютных батальона иностранного легиона, четыре батальона североафриканцев, два батальона народности таи, десять отдельных пехотных рот, два дивизиона 105-мм и одна батарея 155-мм гаубиц, три батареи 120-мм миномётов, одна танковая рота и один инженерный саперный батальон.

На аэродроме Дьен Бьен Фу базировалось девять винтомоторных истребителей и несколько разведывательных самолётов.

Вокруг города Дьенбьенфу французы построили восемь мощных фортов – «Анна-Мария», «Беатриса», «Габриель», «Генриетта», «Доминик», «Изабелла», «Клодия» и «Юлиан», названных так в честь любовниц командующего де Кастро.

Однако французы переоценили свою способность снабжать по воздуху Дьенбьенфу, находящийся в 170 милях от главной французской авиабазы в Ханое.

Партизаны медленно, но верно сокращали периметр обороны базы. Пополнения и грузы приходилось сбрасывать на непрерывно уменьшающуюся территорию, которая ещё контролировалась гарнизоном, в то время как плотный огонь зениток вынудил проводить сброс со все увеличивающейся высоты (более 300 м). В результате, даже по французским данным, от половины до двух третей сброшенных грузов попало в руки партизан. Не в силах подавить свирепый огонь зениток обычными средствами, французы мобилизовали для борьбы с ними транспортные самолёты С-119, которые брали на борт по шесть тонн напалма. Первый удар С-119 нанесли 23 марта.

Напалмовые бомбы, которые изменили ход первых боев в Индокитае, не могли эффективно использоваться против позиций Вьетминя вокруг Дьенбьенфу, потому что дожди увлажнили лиственный камуфляж вражеских позиций. Начался сезон весенних дождей, и это вообще расстроило воздушные операции над всем районом.

Вьетнамское командование начало срочно перебрасывать свои силы. За три месяца через горы и джунгли были проложены дороги (тропы), по которым тысячи добровольцев-носильщиков в бамбуковых корзинах переносили провиант и боеприпасы. Бойцы же ВНА в разобранном виде на себе тащили артиллерийские орудия, в том числе 105-мм гаубицы и даже пусковые установки знаменитых советских ракет M-13 «Катюша».

Вьетнамские войска блокировали французов в долине Дьен Бьен Фу. Для борьбы с ними французы использовали 150 боевых самолётов, свыше 100 транспортных и даже два десятка вертолётов S-55 конструкции Сикорского.

Вьетнамцы эффективно защищались, как активно, используя зенитные автоматы калибра 12,7—37 мм, так и пассивно, создав вокруг французских линий обороны широко разветвленную систему тоннелей, траншей, ходов сообщений и подземных укрытий.

Командование Народной армии сосредоточило под Дьенбьенфу к этому времени четыре пехотные дивизии, два дивизиона гаубиц, два дивизиона пушек, один дивизион миномётов, один зенитно-артиллерийский полк и один инженерно-саперный полк. Ни авиации, ни танков у вьетнамцев не имелось. Общая численность войск ВНА составляла около 30 тысяч человек. Превосходство над французами в живой силе и артиллерии было двойным.

Первый этап уничтожения вражеской группировки начался 13 марта 1954 г. После 40-минутной артиллерийской подготовки, мощного огневого налёта по переднему краю обороны противника пехота перешла в атаку. При этом огнём артиллерии было повреждено на аэродроме 16 самолётов. Авиация французов сделала несколько попыток уничтожить артиллерию Народной армии, но неожиданно для себя была встречена плотным огнём зенитной артиллерии и крупнокалиберных пулемётов, которые сбили 25 французских самолётов. Теперь авиация могла бомбить только с высот не ниже 3 тысяч метров, что значительно снизило точность её бомбовых ударов. Поскольку для орудий вьетнамцы подготовили специальные укрытия в склонах гор, эффективность ударов авиации оказалась весьма низкой.

30 марта начался второй этап операции, который преследовал целью захват важных стратегических объектов и опорных пунктов противника. Была изменена тактика боевых действий. Вместо одновременных атак крупными силами с разных направлений вьетнамцы стали применять «тактику малых потерь». Сущность её заключалась в следующем. От ближайшего укрытия к опорному пункту противника – объекту атаки – отрывался скрытый ход сообщения. Когда до объекта атаки оставалось несколько десятков метров, начинали отрывать траншею, которую использовали в качестве исходной позиции при штурме опорного пункта. Этими ходами сообщений некоторые опорные пункты отсекались от основных позиций, что зачастую вынуждало противника оставлять опорные пункты и отходить без боя. После овладения ближайшим пунктом ход сообщения наращивали далее в глубину обороны противника, к следующему опорному пункту. Пользуясь такой тактикой на всем фронте наступления, войска Народной армии в течение апреля 1954 г. заняли поле местного аэродрома. Оборона французов была расчленена на две изолированные группировки.

31 марта французы частично потеряли ещё два передовых укрепления, а «Изабель», в котором защищались 1600 человек, был отрезан от цитадели. 1 апреля был выброшен второй батальон для усиления гарнизона. 3 апреля французское правительство попросило Вашингтон помочь с переброской во Вьетнам двух батальонов парашютистов, и шесть «глоубмастеров» доставили из Парижа в зону боевых действий 514 солдат и офицеров. 10 апреля на Дьенбьенфу был выброшен ещё один батальон, однако прибывшие подразделения вместе с частью гарнизона быстро поредели в контратаках, пытаясь вернуть ранее утраченные позиции.

Росли потери. Число убитых и раненых приблизилось к пяти тысячам. Эвакуация раненых была крайне затруднена, моральный дух французских солдат и офицеров заметно подорван. Иссякали запасы продовольствия и боеприпасов. Генерал Наварр предложил разделить окруженные французские войска на три группы и пробиваться в Лаос, до границы с которым было каких-то 20 км, однако ничего не получилось. Спасать французов принялись американцы, начав переброску по воздуху вооружения и продовольствия со своих баз в Японии и на Филиппинах. Но и это ничуть не повлияло на общую расстановку сил.

В ночь на 1 мая 1954 г. начался третий, завершающий этап боевых действий. Французские войска терпели одно поражение за другим. В 17 часов 7 мая на командном пункте французского генерала де Кастри был водружен красный флаг Демократической Республики Вьетнам. Генерал вместе с уцелевшими солдатами и офицерами сдался в плен. После 55-дневных боев враг был разгромлен.

Французский экспедиционный корпус в боях у Дьенбьенфу потерял 21 пехотный и парашютный батальоны, 10 отдельных рот и подразделений поддержки; всего 16 200 человек, из них 3890 убитыми, 12 310 пленными. Вьетнамцы уничтожили 62 самолёта, 74 автомашины, 20 артиллерийских орудий, то есть четвёртую часть лучших частей экспедиционного корпуса, в том числе все парашютные батальоны и немецкие подразделения «иностранного легиона».

Следует заметить, что всех лиц вьетнамской национальности, одетых во французскую форму, части Вьетминя расстреливали на месте.

Пока шли бои за Дьенбьенфу, французское правительство отправляло одну за другой просьбы к США вмешаться в конфликт. Так, 4 апреля 1954 г. французское правительство попросило использовать в Северном Вьетнаме американские авианосцы. Спустя 20 дней премьер Жозеф Ланель просил уже непосредственного ввода сухопутных войск во Вьетнам.

Президент США Эйзенхауэр согласился на ввод американских войск, однако обусловил это участием в операции британских сил и желательно австралийцев и новозеландцев. Но 27 апреля 1954 г. премьер-министр Уинстон Черчилль категорически отказался посылать британские части во Вьетнам. Соответственно, отпал и вопрос о посылке американских сил.

Тем не менее 26 апреля американский авианосец «Сайпан» прибыл в Туран (ныне Дананг), и пилоты морской пехоты перебросили на берег 26 истребителей AU-1 «Корсар» (F4U-6), переданных французскому флоту.

С ухудшением положения в Индокитае американцы увеличили количество авианосцев на западе Тихого океана. В начале апреля к западу от Гавайев находились 8 американских авианосцев. В те дни Совет национальной безопасности обсуждал в Вашингтоне меморандум об интервенции в Индокитае – «на случай, если французы будут вынуждены уйти оттуда».

В Пентагоне полным ходом шла секретная работа по выработке плана эскалации войны под кодовым названием «Стервятник», которое как нельзя лучше отражало хищническую суть самой операции. Согласно плану в течение одной ночи предполагалось подвергнуть испепеляющей бомбардировке весь район вокруг крепости Дьенбьенфу. В операции «Стервятник» предполагалось участие 60 летающих крепостей Б-29, базировавшихся под Манилой. При каждом вылете в район, примыкающий к Дьенбьенфу, они должны были сбрасывать по 450 тонн бомб. В Тонкинский залив вошли авианосцы 7-го флота ВМС США, с палубы которых в любую минуту готовы были подняться в воздух 150 штурмовиков.

Мало того, американское командование запланировало использовать ядерное оружие под Дьенбьенфу. Использовать штатные носители ядерных бомб – стратегические бомбардировщики В-29 и В-36 – американцы не решились, так как квадратичное вероятное отклонение (КВО) бомбы, сброшенной «летающей крепостью» с высоты около 10 км, составляет сотни метров. Так что в случае применения ядерных боеприпасов по передней линии вьетнамцев можно было поразить и французов.

Поэтому ядерные удары (шесть ядерных бомб) к цели должны были доставить палубные бомбардировщики А1J-1 «Сэвендж», 6-я эскадрилья которых базировалась на авиабазе в Окинаве и могла быть быстро переброшена на тяжёлый авианосец. Напомню, что «сэвенджи» были специально созданы в качестве палубных бомбардировщиков – носителей ядерного оружия.

Однако по здравому размышлению Белый дом отказался применять ядерное оружие во Вьетнаме. Причин этому было много, и достаточно веских.

Так, применение ядерной бомбы по огромному городу, где подавляющее большинство строений деревянные – это одно, а ядерный удар мощностью 20–30 килотонн по пехоте, укрытой в блиндажах и норах – совсем другое дело. В этом случае будет уничтожена рота или две.

В Госдепартаменте понимали, что советская разведка осведомлена о планах вмешательства США во Вьетнам, и не исключено появление там истребителей МиГ-15, как это было в Корее. Причём в 1952 г. в крупносерийное производство в СССР пошел более совершенный образец – МиГ-17.

Ну и не в последнюю очередь в США опасались расширения конфликта и превращения его в мировую войну.

Вмешайся США с помощью обычного вооружения или сбросив шесть ядерных бомб, Дьенбьенфу всё равно бы пал, зато коммунистическая пропаганда во всем мире получила бы возможность заклеймить США как врага всего человечества.

Тем не менее разговоры о применении ядерного оружия дали битым французам повод вовсю проявить «остроумие на лестнице» – вот, если бы у нас была бомба, то мы под Дьенбьенфу так бы накостыляли этим «жёлтым обезьянам»! Именно эта болтовня решила вопрос о ядерном оружии во Франции.

После заключения перемирия началось массовое переселение жителей Северного и Южного Вьетнама. Так, с севера на юг переселилось около миллиона жителей, а около 200 тысяч покинули юг и отправились на север. При этом часть переселенцев (беженцев) перевозилась морским путём. Американцы привлекли для этого военные корабли коммерческие суда – всего 113 вымпелов. С августа 1954 г. по май 1955 г. они перевезли 310 тысяч вьетнамцев с севера на юг.

В 1954 г. советские суда «Архангельск» и «Ставрополь» перевозили вьетнамцев в обратном направлении. Один только «Архангельск» с октября 1954 г. по февраль 1955 г. сделал 12 рейсов и перевез 30 307 человек и 1289 тонн груза.

Тогда продолжалось массовое бегство французов из обеих частей Вьетнама. К сожалению, материалы об этом «исходе» не афишируются ни французскими, ни вьетнамскими, ни отечественными историками.

Но вернемся к Вьетнамской войне. В Париже начали искать «козлов отпущения», и 9 июня 1954 г. правительство Ланьеля получило вотум недоверия и ушло в отставку. Новый премьер-министр Франции Пьер Мендес-Франс выступил с заявлением, в котором заявил, что добьется мира в Индокитае в течение месяца. 21 июля 1954 г. Женевское совещание успешно завершило работу. Были подписаны соглашения о прекращении военных действий во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже и намечены пути дальнейшего мирного развития этих стран, входивших во Французский Индокитай.

27 июля боевые действия во Вьетнаме прекратились. Была установлена временная демаркационная линия южнее 17-й параллели по реке Бенхай. Свыше 80 % территории Вьетнама и более 18 (из 23) млн человек были освобождены из-под власти колонизаторов. Воюющие стороны взяли обязательство отвести свои военные формирования от демаркационной линии в течение 30 дней. Предусматривалось проведение в июле 1956 г. всеобщих выборов для объединения вьетнамского народа. Женевские соглашения запрещали использование территории стран Индокитая в агрессивных целях, не разрешали ввод во Вьетнам иностранных войск и ввоз оружия.

На «грязную войну» во Вьетнаме французы и американцы затратили около 7 миллиардов долларов. За время боевых действий французы и их марионетки потеряли в общей сложности 460 тысяч солдат и офицеров (потери экспедиционного корпуса составили более 172 тысяч человек, что в два раза превышало военные потери Франции во Второй мировой войне).

Потери вьетнамцев с 1945 по 1954 г. составили 2 млн 500 тыс. человек. Из них боевые потери – 500 тысяч, и потери мирного населения – 2 млн человек, из которых погибло от военных действий – 150 тыс., казнено и убито – 600 тыс., заключено в тюрьмы и лагеря – 1 млн 300 тыс., из них погибло – 250 тыс. человек.

Потери лаосцев составили 22 тыс. человек, в том числе 10 тыс. приходятся на боевые потери, и 12 тыс. – потери мирного населения.

Французы потеряли в Лаосе 2 тысячи человек, из которых только 450 человек были этническими французами.

Камбоджийцы потеряли 20 тыс. человек, в том числе: боевые потери – 5 тыс. человек, потери мирного населения – 15 тыс. человек.

Южный Вьетнам из колонии Франции превратился в протекторат США, хотя последний французский солдат покинул территорию Вьетнама 28 апреля 1956 г. Всеобщие выборы для объединения всей страны не состоялись ни в 1956 г., ни позже. Северному Вьетнаму пришлось решать проблемы иными средствами.

Согласно Женевским соглашениям 1954 г., территория Вьетнама была временно разделена по 17-й параллели (где была создана демилитаризованная зона) на две части. Северный Вьетнам стал территорией Демократической Республики Вьетнам (ДРВ). Южный Вьетнам оставался под властью назначенной французами местной администрации, причём Франция ещё до соглашений успела формально предоставить Вьетнаму независимость. Здесь у власти находился профранцузски настроенный император Бао Дай. Воссоединение страны предполагалось осуществить после всеобщих свободных выборов, которые должны были состояться не позднее середины 1956 г.

После Женевских соглашений США взяли курс на замену Франции в качестве противовеса коммунистическим силам в Индокитае. Американская администрация сделала ставку на Нго Динь Дьема.

Любопытно, что американцы и отечественные либералы называют его Нго Динь Зьемом. Дело в том, что по-вьетнамски «дьем» – проститутка. И сей персонаж вполне соответствовал своему имени. Во французской колониальной администрации он был министром внутренних дел, затем удрал в США.

В 1954 г. янки привезли Нго Динь Дьема, под этим именем он вошел в труды отечественных историков, не собирающихся что-то менять в угоду США во Вьетнаме.

15 июня 1954 г. американцы заставили инспектора Бао Дая назначить Дьема премьер-министром. И уже на следующий день Дьем заявил, что Южный Вьетнам не будет выполнять Женевские соглашения, всеобщих выборов не будет и что в Южном Вьетнаме должно быть антикоммунистическое государство. В октябре того же года он провел референдум, на котором ставился вопрос, оставаться Южному Вьетнаму монархией или стать республикой. Дьем объявил, что по результатам этого референдума монархия отменяется, и провозгласил себя первым президентом теперь уже «Республики Вьетнам».

Дьем единолично принимал многие важнейшие государственные решения. На государственные должности он назначал своих родственников (так, его брат Нго Динь Ню возглавлял тайную полицию) или тех, кто был лично предан ему. Одной из очень грубых ошибок Дьема была отмена деревенского самоуправления, что нарушало многовековые вьетнамские традиции.

В Южном Вьетнаме возникает крестьянское движение, направленное против администрации Дьема. 11 января 1956 г. принимается закон № 6, который разрешал заключение в тюрьму и ссылку граждан без суда и следствия. Ещё до опубликования этого закона было арестовано около 41 тысячи и убито свыше 1,5 тысяч человек.

20 января 1961 г. новым президентом США стал 44-летний Джон Кеннеди. Настроен он был крайне воинственно и первым делом решил захватить Кубу. Естественно, ему было наплевать на урок, преподанный вьетнамцами французам, и он смело ринулся в джунгли Индокитая, забыв мудрую восточную пословицу: «Прежде чем войти, подумай, как выйти».

Весной 1961 г. США направили в Южный Вьетнам несколько сот специалистов по противопартизанским операциям, офицеров и сержантов войск специального назначения («зеленые береты»). Вскоре «группа советников» при режиме Нго Динь Дьема была преобразована в особое командование вооруженных сил с дислокацией в Сайгоне. Число американских войск в 1962 г. превысило 9 тыс. человек, а в 1964 г. составило уже более 22 тысяч.

В декабре 1962 г. войска Дьема решили уничтожить отряд Фронта национального освобождения в деревне Апбак юго-западнее Сайгона, в дельте Меконга. Деревня была атакована с трёх сторон силами 7-й дивизии. Операция началась утром 2 января 1963 г. Высадившийся севернее Апбака вертолётный десант попал под сильный огонь. Пять вертолётов было сбито. В ходе боя погибло 80 южновьетнамских солдат и офицеров, а также 3 американца (2 пилота вертолётов и один советник).

Сведения о бое в Апбаке просочились на страницы американских СМИ.

Положение режима Дьема стало ещё более неустойчивым после начала в мае 1963 г. «буддистского кризиса». Буддисты составляют основную часть населения Вьетнама, но Дьем и почти все его окружение были христианами-католиками. В ряде городов страны прокатились буддистские волнения, несколько монахов совершили самосожжения, что получило большой резонанс в Европе и США.

В итоге американцы устроили военный путч. 1 октября 1963 г. Нго Динь Дьем был свергнут, а на следующий день вместе со своим братом убит путчистами.

4 ноября 1963 г. было создано правительство Нгуен Нгок Тхо. Однако 30 января 1964 г. генерал Кхань устроил новый переворот и сам стал диктатором.

Надо ли говорить, что ДРВ оказывала помощь партизанам Южного Вьетнама как оружием, так и людьми. Снабжение производилось через территории Лаоса и Камбоджи. В Лаосе, где также шла гражданская война, эта коммуникация получила название «Тропы Хо Ши Мина» и под таким названием вошла в историю.

Еще 11 сентября 1951 г. парламент Камбоджи принял закон о нейтралитете страны. Ну а премьер-министр Камбоджи принц Нородом Сианук смотрел сквозь пальцы на передвижения по «Тропе Хо Ши Мина».

В ходе Вьетнамской войны «Тропа Хо Ши Мина» постоянно расширялась. Она представляла собой несколько широких параллельных дорог, сочетавшихся со множеством небольших троп. На всем протяжении этой сети дорог располагались станции, на которых солдаты транспортных подразделений могли отдохнуть. Значительная часть дорог проходила в густых джунглях и лесах, делавших почти невозможным их обнаружение с воздуха. Все объекты на «Тропе» были замаскированы. Дороги были прикрыты постоянной системой ПВО, состоявшей в основном из крупнокалиберных зенитных пулемётов и 37-мм автоматов 61-К.

По «Тропе» на юг перебрасывались регулярные подразделения северовьетнамской армии, а также военное снаряжение. Воинские подразделения весь путь проделывали пешком. Грузы поначалу транспортировались пешими носильщиками и на слонах, но очень скоро для этого стали применять грузовики. После вывода американских войск и связанного с этим ослабления активности авиации противника в регионе «Тропа» была значительно усовершенствована и к 1975 г. представляла собой всепогодную дорогу 7,9 метра шириной.

От Куангчи через Тайнгуен к Локниню вьетнамцы проложили нефтепровод длиной около 5 тыс. км и телекоммуникационную линию, позволявшую напрямую из Ханоя связываться с полевыми командирами на юге.

Замечу, что 27 сентября 1963 г. Камбоджа порвала дипломатические отношения с Южным Вьетнамом вследствие постоянных вторжений на её территорию южновьетнамских войск.

С начала 1960-х гг. американские самолёты летали над Лаосом, а ЦРУ поставляло оружие и боеприпасы антикоммунистическим силам.

17 мая 1964 г. палубная авиация США начала бомбардировки Лаоса. Самое забавное, что американцы признали факт бомбардировок лишь после сбития над Лаосом 6 и 7 июня 1964 г. двух американских палубных разведчиков RF-8А «Крусейдер» («Крестоносец»).

После этого к уже бомбившему Лаос авианосцу «Китти Хок» присоединился ещё и «Констеллейшн».

Бомбардировки Лаоса, в том числе «Тропы Хо Ши Мина», продолжались до 1973 г. Всего на Лаос было сброшено 3 тыс. тонн бомб, то есть по 10 тонн на каждый квадратный километр его территории и по 1,5 т на каждого жителя Лаоса.

Американские бомбардировщики действовали по Лаосу не только с авианосцев, аэродромов Южного Вьетнама и острова Гуам, но и с территории соседнего Таиланда. В 1962 г. правительства Таиланда и США подписали договор об обороне Таиланда, после чего там началось строительство американских авиабаз.

Весной 1965 г. с аэродромов Таиланда по Лаосу начали работать истребители-бомбардировщики F-100 «Супер Сейбр», а также разведчики RF-101.

В начале 1965 г. в строй был введен самый большой аэродром Таиланда Утапао в 190 км от Бангкока. В июне 1965 г. там сели первые три бомбардировщика В-52G, бомбившие Вьетнам. Позже в Утапао стали базироваться более современные машины В-52D.

В 1967 г. американцы уговорили правительство Таиланда даже отправить в Южный Вьетнам полк, а затем и 12-тысячную дивизию «добровольцев». В самые жаркие места тайцев не бросали, и к моменту вывода их из Вьетнама число убитых составило около 300 человек.

Рассказ об американских самолётах, бомбивших Вьетнам, я начну с самых больших восьмимоторных стратегических бомбардировщиков В-52.

Предложение послать в Индокитай «стратофортрессы» рассматривалось ещё весной 1964 г. Тогда были отработаны подкрыльевые пилоны для подвески фугасных бомб, проведена серия испытательных полётов, один из которых завершился на Гуаме.

В конце концов американские стратеги решили перейти в Южном Вьетнаме к «ковровому бомбометанию», хотя британские специалисты Д. Ричардс и Х. Сондерс ещё по опыту Второй мировой войны писали, что бомбардировка по площадям до создания ядерной бомбы – самое неэффективное и расточительное использование авиации.

Наилучшей машиной для коврового бомбометания являлся стратегический бомбардировщик В-52, который за один заход мог накрыть бомбами до двух квадратных километров местности. Один В-52 мог заменить 20 самолётов «фантомов».

Для базирования В-52 выбрали базу стратегического авиационного командования (САК) Андерсен на острове Гуам, находящуюся в 4000 км от Сайгона. Этот аэродром был ближайшим к Вьетнаму, с которого могли действовать В-52, к тому же это была база именно САК, с 1954 г. там размещалась 3-я дивизия стратегической авиации.

В мае 1965 г. два авиакрыла B-52F прибыли на Гуам. Авиакрыло САК в те годы включало одну бомбардировочную эскадрилью (15 самолётов В-52) и одну эскадрилью заправщиков (15 танкеров), а также подразделения аэродромного обеспечения. В Андерсен перебросили только боевые эскадрильи 7-го бомбардировочного авиакрыла с авиабазы Кэрсуелл (штат Техас) и 320-го бомбардировочного авиакрыла с авиабазы Мазер (штат Калифорния).

Заправщики КС-135А базировались на авиабазе Кадена на японском острове Окинава, оттуда в 1950–1953 гг. бомбардировщики В-29 совершали налёты на Корею. Кстати, в Кадене периодически базировались и В-52, участвовавшие во Вьетнамской войне.

Для аэродромного обслуживания «летающих крепостей» на Гуаме организовали так называемое «4133-е стратегическое крыло». Аэродромное крыло находилось в Андерсене на постоянной основе (хотя личный состав периодически обновлялся), а эскадрильи бомбардировщиков – на ротационной. За 8 лет использования В-52 в боевых действиях в Индокитае там побывали практически все бомбардировочные экипажи САК ВВС США, причём некоторые экипажи даже по пять и по восемь раз и совершили по несколько сотен боевых вылетов. Так, один из экипажей летал бомбить Вьетнам более 400 раз.

Первый боевой вылет В-52 с Гуама провели 18 июня 1965 г. Целью была бомбардировка лагеря Вьетконга Бет-Кат в 40 км от Сайгона. В налёте участвовало 29 машин, на цель вышло 27, бомбы сбросили 26 (у одного самолёта не раскрылись створки бомболюка).

Это стал единственный боевой вылет В-52 за месяц, а в июле их уже было пять, до конца же 1965 г. В-52 совершили более 800 боевых вылетов, сбросив над Южным Вьетнамом более 130 тыс. тонн бомб. В налётах принимали участие от одного до тридцати самолётов. В каждом боевом вылете один В-52 нес двадцать семь 500-фунтовых (227-кг) или 750-фунтовых бомб (340-кг).

По тогдашним ценам каждый вылет В-52 обходился Министерству обороны США в 30 тыс. долларов.

В конце 1965 г. на Гуам перебросили к 30 имевшимся ещё 15 бомбардировщиков В-52. Позже, как уже говорилось, местом базирования «стратофортессов» стала база Утапао в Таиланде, на которой базировались машины более поздней модификации – B-52D. При налётах на вьетнамские объекты они несли 64 – 500-фунтовых (152-кг) осколочно-фугасных бомб в бомбоотсеке и 24 таких же бомб, подвешенные на двух подкрыльевых пилонах (по 12 на каждом). При использовании 750-фунтовых бомб общая масса нагрузки значительно снижалась, так как они подвешивались только в бомбоотсек, куда помещалось не более 45 таких бомб.

На боевое задание самолёты вылетали тройками. Дозаправка бомбардировщиков, действовавших с Гуама, производилась танкерами КС-135 из 376-го стратегического авиакрыла, которое базировалось на авиабазе Кадена. Район дозаправки находился к северу от Филиппин, процесс подхода к заправщику, перекачки топлива и расцепления занимал 20 минут. Процесс заправки усложнялся тем, что происходил в условиях радиомолчания.

Бомбометание выполнялось с горизонтального полёта с высоты порядка 9000—12000 м (чаще всего сброс бомб производился с высоты 11 300 м). «Полезная нагрузка» одного бомбовоза образовывала на земле прямоугольник «лунного ландшафта» размерами 2700 × 900 м.

Полёты на бомбежку вьетнамских позиций экипажи В-52 считали не намного сложнее, чем полёты с ядерным оружием на боевом дежурстве. Взлет – дозаправка – выход в район цели – сброс бомб – возвращение. «Наш главный враг – непогода», – заявил командир одного B-52F. Но ещё одним «врагом» была физическая усталость экипажей: вылет продолжался 12 часов, ещё пять часов занимала подготовка к вылету – инструктажи, поверка систем бомбардировщика. С июня 1965 г. по ноябрь 1972 г. ни один В-52 не был сбит, но эксплуатационные потери в Индокитае составили восемь В-52

Первые потери САК понесло в первом же боевом вылете: 18 июня 1965 г. при выполнении дозаправки над Южно-Китайским морем столкнулись два В-52. Дважды в 1967 г. самолёты сталкивались в воздухе, в первый раз это были B-52D из 22-го авиакрыла, тогда погиб командир 3-й дивизии САК; во второй – В-52 из 454-го авиакрыла задел КС-135 в ходе маневрирования перед дозаправкой.

Стратегические бомбардировщики не только накрывали бомбами районы предполагаемого нахождения партизан, но и привлекались к налётам на «Тропу Хо Ши Мина» и даже для непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск. В конце 1965 г. В-52 дважды оказывали помощь пехоте в ходе проводимых армией Южного Вьетнама и американцами операций «Силвер Байонет» и «Харвсет Мун». Эффект был поразительный! Поэтому, начиная с июля 1966 г., почти половина вылетов производилась по заявкам полевых командиров, а на Гуаме поставили на дежурство «звено быстрого реагирования».

Результаты подобной работы очень высоко оценил командующий американскими войсками во Вьетнаме генерал Уильям Уэстморленд. В июне 1966 г. он прибыл на Гуам, чтобы выразить свою благодарность экипажам В-52. В своем выступлении перед личным составом базы Андерсен Уэстморленд отметил: «Пленные считают В-52 самым страшным оружием, используемым против них». По словам генерала, из-за того, что бомбометание производилось с больших высот, противник узнавал о присутствии В-52, лишь когда вокруг начинали падать бомбы.

Увы, оный генерал был, мягко выражаясь, плохо информирован. С начала полётов В-52 с авиабазы Андерсен у острова Гуам в 5,5–6 км от берега дежурил советский разведывательный корабль. Так, с сентября 1965 г. на дежурстве находился «гидрографический корабль» «Амперметр», а через 3 месяца его сменил «Гидрограф». Наши суда не только фиксировали взлет каждого борта с авиабазы Андерсен, но и расшифровывали радиопереговоры американцев, включая болтовню лётчиков с соседними «крепостями». В итоге вьетнамские товарищи в режиме реального времени узнавали о взлете каждого В-52 как минимум за 6 часов.

Наиболее активно «суперфортессы» действовали в Южном Вьетнаме в 1968 г. В налётах принимали участие около пятидесяти В-52.

К лету число В-52 на Гуаме и в Утапао сократилось до 30 машин. Тем не менее в 1968–1969 гг. стратегические бомбардировщики бомбили Южный Вьетнам ежедневно.

Из-за экономии топлива полёты В-52 с Гуама прекратились в сентябре 1970 г., но из-за резко возросшей активности партизан в конце 1971 г. полёты с базы Андерсен возобновились.

30 марта 1972 г. в Южном Вьетнаме началось массированное наступление регулярных подразделений сухопутных войск Северного Вьетнама. В отражении этого наступления важную роль сыграла стратегическая авиация. В налётах участвовали 55 – B-52, базировавшихся в Таиланде, и пятьдесят В-52 с Гуама из 7-го, 22-го, 96-го, 99-го и 306-го бомбардировочных авиакрыльев. Это были последние соединения САК, все ещё вооруженные B-52D.

Более современные «крепости» моделей «F» и «G» командование САК держало на боевом патрулировании для нанесения ядерного удара в случае перерастания глобальной «холодной» войны в «горячую». Однако очень скоро пришлось перебросить на Гуам сотню B-52G из десяти авиакрыльев.

Бомбардировщики модели «G» не имели подкрыльевых пилонов, поэтому их бомбовая нагрузка ограничивалась 19 т, но эти машины имели большую емкость топливных баков, что позволило сократить количество дозаправок в воздухе.

За весь период войны во Вьетнаме В-52 произвели 126 615 вылетов, в ходе которых сбросили 2,6 млн тонн бомб. Для сравнения: в 1939–1945 гг. английская авиация сбросила на противника 955 тыс. тонн бомб.

В 1964–1972 гг. американцы в Южном Вьетнаме имели возможность без особых проблем определить результативность бомбометания стратегической авиации. Однако сделано сие не было. Почему? Догадайтесь с трёх раз!

А теперь перейдем к бомбардировщику В-57. В мае 1963 г. в нарушение Женевских соглашений 1954 г., запрещавших базирование реактивных самолётов на территории Вьетнама, там появились разведчики RB-57E. Они базировались на базе Тан Сон Хут и использовались в основном для ночной разведки. Буквально на следующий день после своего прибытия, 7 мая, одна машина совершила первый разведывательный полёт. Через три дня к ней подключился и второй разведчик.

В декабре 1964 г. 1-е отделение 33-й тактической группы, к которому были приписаны RB-57E, пополнилось ещё двумя разведчиками. С января следующего года разведчики стали привлекать к обеспечению боевого применения бомбардировщики В-57В и истребители-бомбардировщики F-100 по «Тропе Хо Ши Мина» на территории Лаоса.

5 августа один RB-57E был сбит огнём с земли уже на подходе к Тан Сон Хуту. Экипаж благополучно катапультировался. В ноябре на замену потерянному самолёту прибыл ещё один такой разведчик.

В 1965 г. как минимум две машины прошли модернизацию. На них установили инфракрасную систему AN/AAS-18, позволявшую обнаруживать теплоконтрастные объекты при плохой видимости.

25 октября 1968 г. американцы потеряли ещё один RB-57E. Огнём с земли был поражен его левый двигатель, что вынудило экипаж катапультироваться. На замену прибыл самолёт, оборудованный РЛС следования рельефу местности, обеспечивавшей постоянную высоту полёта при фотографировании, и новыми фотоаппаратами: КА-82 с 12-дюймовым фокусным расстоянием и КА-83 – с 24-дюймовым.

В ходе эксплуатации выяснилось, что ИК-станция дает оптимальные результаты на высоте порядка 600 м. Наилучшим образом её возможности были использованы при разведке ночного судоходства северных вьетнамцев в дельте Меконга, а также над территорией Лаоса и Камбоджи в 1969–1970 гг.

Об интенсивности использования RB-57E говорит и то, что к моменту окончания своего пребывания во Вьетнаме в середине 1971 г. один из них налетал 8000 часов. После возвращения в США самолёты входили в состав 4677-й эскадрильи (авиабаза Хилл). В мае 1972 г. они были складированы.

Переброска бомбардировщиков В-57В в Юго-Восточную Азию началась весной 1964 г. 9 апреля первые 12 машин из 13-й эскадрильи перелетели на филиппинскую авиабазу Кларк. Через неделю туда прибыли самолёты 8-й эскадрильи. К 29 апреля все 47 машин обоих подразделений уже находились на базе Кларк.

4 августа 1964 г. поступил приказ срочно перебазировать 20 – B-57B на вьетнамскую авиабазу Бьен Хоа, располагавшуюся вблизи Сайгона. Планировался перелет пятью группами по 4 машины с интервалом 20–30 минут. Большинство экипажей не были знакомы с аэродромом посадки, дополнительные трудности вносили ночь и сложные метеоусловия. Во время приземления один самолёт задержался на полосе, в то время как у следующей за ним машины отказали на пробеге тормоза. Произошло столкновение, один бомбардировщик был разбит полностью и впоследствии списан, второй восстановили. В результате происшествия была заблокирована полоса, и остальные самолёты направили на соседний аэродром Тан Сон Хут.

При заходе на посадку на новом аэродроме в нескольких милях от полосы рухнул ещё один В-57В из 13-й эскадрильи. Причины катастрофы остались невыясненными, но не исключено, что самолёт сбили вьетнамские партизаны.

В течение нескольких последующих недель в Бьен Хоа были дополнительно переброшены машины обеих эскадрилий.

15 октября американцы вернули часть бомбардировщиков обратно на Филиппины. Как оказалось, сделали они это очень вовремя. 1 ноября партизаны подвергли аэродром интенсивному миномётному обстрелу, результатом которого стало выведение из строя практически всей группировки В-57В. 5 машин (по другим данным – 6) были уничтожены, остальные – повреждены. Личный состав тоже понес серьезные потери: четверо (по другим данным – пятеро) убитых и 72 раненых.

Для восполнения потерь в начале 1965 г. по указанию президента США из Национальной гвардии штата Кентукки были откомандированы 8 самолётов, в мае – ещё 9 машин из Невады и Кентукки.

С 19 февраля 1965 г. В-57В стали принимать активное участие в боевых действиях. Первый бомбовый удар был нанесен по позициям партизан примерно в 30 милях от Сайгона. Сначала передовой авианаводчик на лёгком самолёте O-1 «Бёд Дог» отметил цель дымовыми шашками, затем на нее зашли бомбардировщики 13-й эскадрильи. Следом в работу вступили экипажи 8-й эскадрильи. Всего в тот день было совершено 18 вылетов.

Это было время, когда американское руководство, «отбросив ложную скромность», развернуло во Вьетнаме полномасштабные боевые действия с участием наземных войск. Для их поддержки усиливалась и воздушная группировка. В частности, количество В-57В было доведено до 28 машин, а их экипажей – до 30.

С апреля 1965 г. обе эскадрильи стали привлекать к ночным рейдам по «Тропе Хо Ши Мина» на территориях сопредельных Лаоса и Камбоджи. Операция носила наименование «Стальной тигр». Бомбардировщики взаимодействовали с транспортными С-123 и С-130, осуществлявшими подсветку районов бомбометания осветительными бомбами, а также с самолётами электронной разведки EF-10B «Скайнайт», которые засекали работу радаров ПВО.

16 мая на аэродроме Бьен Хоа произошла катастрофа. Три B-57B уже вырулили на старт, а четвёртый запускал двигатели. Вдруг бомбардировщик превратился в огромный огненный шар, и сокрушительный взрыв разметал его фрагменты на соседние самолёты. Затем последовала цепь взрывов – сдетонировали боекомплекты стоявших рядом машин. По свидетельству очевидцев, осколки боеприпасов и части самолётов разлетелись в радиусе около мили, а один двигатель взорвавшейся машины нашли в полумиле от стоянки. В общей сложности были уничтожены 10 – В-57В, 11 южновьетнамских А-1 «Скайрейдер» и один F-8 «Крусейдер» авиации ВМС США, по роковому стечению обстоятельств приземлившийся на аэродроме незадолго до взрыва. Погибли 28 человек, и ещё 105 были ранены. Причины взрыва до сих пор неизвестны.

Новым местом дислокации остатков 8-й и 13-й эскадрилий стала база Тан Сон Хут. Для восполнения потерь во Вьетнам были отправлены из США несколько самолётов Национальной гвардии, а также 12 переделанных в бомбардировщики бывших буксировщиков мишеней В-57Е. Во время базирования в Тан Сон Хуте самолёты, как правило, ежесуточно совершали 8 дневных вылетов в пределах Южного Вьетнама и 3 ночных вылета на бомбардировку ДРВ.

В конце июня В-57В перебазировали ближе к 17-й параллели, разделявшей Северный и Южный Вьетнам. Их базой стал аэродром Дананг, а оперативное управление эскадрильями осуществляло командование 6252-го тактического истребительного авиакрыла (TFW), ставшего примерно через год 35-м TFW. Изменения коснулись и системы ротации личного состава. Теперь только одна эскадрилья участвовала в боевых действиях, в то время как другая занималась летной подготовкой на базе Кларк. Через два месяца происходила ротация.

Во время базирования в Дананге резко увеличилось количество ночных вылетов по целям в Северном Вьетнаме и «Тропе Хо Ши Мина», причём к последним привлекались наиболее опытные экипажи. Ввиду высокого риска и достаточно большой сложности задачи этим полётам даже присвоили специальное название «Миссия роковой кошки». Основными целями бомбардировщиков были транспортные средства, склады и лагеря партизан, мосты, позиции зенитной артиллерии. Примерно с октября 1965 г. В-57В стали привлекать к непосредственной поддержке американских наземных войск. Наведение бомбардировщиков на цели осуществляли авианаводчики полевых войск.

В октябре 1966 г. командование провело рокировку сил и средств. В Дананг перебросили «фантомы» и «супер сейбры», а 35-е TFW перебазировали на базу Фан Ранг, к югу от залива Кам Рань. Этот аэродром стал последним пристанищем В-57В в ходе Вьетнамской войны. Здесь американские «канберры» встретились со своими собратьями из 2-й эскадрильи ВВС Австралии.

Тут я вынужден сделать маленькое отступление. Любая страна мира – США, СССР, Германия, Япония и т. д. – могут хотя бы частично обосновать свое участие в войнах защитой от внешней угрозы. Единственное исключение из более-менее крупных государств – Австралия. Ей никто, никогда и ничем не угрожал. Тем не менее правительство Австралии заставляло её граждан участвовать во всех без исключения войнах в XX веке. Так что термин «бандитское агрессивное государство» подходит Австралии куда больше, нежели кому-либо иному.

Еще в августе 1962 г. в Южный Вьетнам прибыло 30 австралийских военных советников. Ну а дальше пошло-поехало. Через Вьетнам прошло свыше 60 тысяч австралийцев, большей частью принудительно призванных. Погиб 521 человек, ранено свыше трёх тысяч.

В апреле 1967 г. во Вьетнам прибыла австралийская 2-я эскадрилья бомбардировщиков «канберра» (на его баз американцы и создали свой В-57). Эскадрилья базировалась в Фан Ранге. Ряд авторов утверждают, что во Вьетнаме «канберры» были заменены на F-111. На самом деле F-111 поступили в австралийские ВВС только в 1973 г. и ни в каких локальных война «свиньи» (их австралийское название) не участвовали.

Но вернемся к американским бомбардировщикам В-57.

В январе 1968 г. 13-я эскадрилья была выведена в резерв, а 8-я стала постоянно дислоцироваться в Фан Ранге. В-57В продолжали «утюжить» «Тропу Хо Ши Мина» в ночное время. В феврале, во время празднования вьетнамцами Нового года (так называемый «светлый праздник Тэт») и одноименного наступления северовьетамских войск и партизан Вьетконга, самолёты ежесуточно совершали до 30 вылетов.

К июлю 1969 г. в эскадрилье осталось, по разным данным, от 9 до 13 машин, после чего было принято решение о её выводе из района боевых действий. В сентябре – октябре самолёты убыли на базу Кларк, а чуть позже перебазировались в США.

По данным Смитсоновского института, с февраля 1965 г. по октябрь 1969 г. В-57В совершили во Вьетнаме более 31 тысяч вылетов. Из первоначально прибывших 47 самолётов только один (№ 53—3879) «остался в живых» до последнего дня пребывания на войне. Всего через Вьетнам прошли 94 – В-57В, из которых 51 числится среди боевых потерь, включая полтора десятка уничтоженных на земле.

Во Вьетнаме американцы применяли и новейший бомбардировщик F-111. В СМИ его часто называют «многоцелевым самолётом», но фактически это дальний бомбардировщик. Нормальный взлётный вес его 37,6 т, а максимальный – 45,3 т. Кстати, и проектировался F-111 как замена стратегическому бомбардировщику В-58 «Хастлер», который оказался неудачным и был снят с вооружения в январе 1970 г.

F-111 совершил свой первый испытательный вылет 21 декабря 1964 г., а в 1967 г. был принят на вооружение. Максимальная боевая нагрузка F-111А – 14 290 кг, а боевой радиус – 2140 км.

«Изюминкой» F-111 была изменяемая геометрия крыла, обеспечивавшая стреловидность от 16° до 72,5°. Благодаря этому самолёт мог лететь в режиме огибания местности. По возможности F-111 опускался до высоты 60–75 м, при этом его предельная скорость достигала М=0,9.

«Американские лётчики называли такой полёт “лыжными гонками”.

Автоматика F-111 впервые брала на себя почти все функции – лётчик и штурман планировали операцию на земле, затем вводили координаты цели и пунктов поворота маршрута в бортовую ЭВМ, а в полёте экипажу, в основном, оставалось лишь контролировать приборы и санкционировать сброс оружия (не видя, впрочем, саму цель). При отказе системы следования рельефу местности срабатывал автомат, дававший команду на выполнение самолётом “горки” с перегрузкой 2,43 ед. для увода машины на безопасную высоту. Все же, несмотря на автоматику, рабочая загрузка экипажа была высока – иногда не хватало времени даже на то, чтобы, как того требовала инструкция, сообщить по радио на командный пункт о проходе точки поворота маршрута.

Немал был и эмоционально психологический стресс. В клубе лётчиков висел плакат, напоминавший, что эффективность ЗРК в среднем не превышала 15 %, зенитной артиллерии – 5 %, в то время как “эффективность земли” равнялась 100 %. Катастроф по вине системы следования рельефу местности не было. Все семь потерянных самолётов, как полагают американцы, были сбиты вьетнамским зенитным огнём, хотя точную причину – поражение зенитными ракетами (вероятно, комплекса С-125) – установили только для двух машин»[103].

Первые F-111 поступили на вооружение 480-й эскадрильи, дислоцировавшейся в Неваде, в октябре 1967 г. А уже 17 марта 1968 г. шесть машин этой эскадрильи перелетают на базу Тахли в Таиланде.

25 марта состоялся первый боевой вылет F-111 на территорию ДРВ. В течение месяца было произведено 55 вылетов и потеряно 3 бомбардировщика: два сбиты зенитным огнём, причины гибели третьего не выяснены.

На месте падения сбитых F-111 на территории ДРВ американцы сбросили тонны напалма.

Кстати, янки не зря суетились. Как писал Михаил Комарчук: «Утром в 9 часов мы были снова на самолёте [военно-транспортной авиации на аэродроме в Ханое – А.Ш.]. Груз уже ждал, и мы начали загрузку. Нам привезли абсолютно целую и невредимую кабину американского истребителя, сбитого над Вьетнамом. Вероятно, она была интересна тем, что после поражения самолёта отделялась от фюзеляжа, и лётчики приземлялись на парашюте, сидя в кабине. Парашют находился за задней стенкой кабины и открывался на заранее заданной высоте. Сиденья лётчиков размещались рядом, что очень удобно и позволяло оказывать взаимопомощь после приземления»[104].

Замечу, что тогда во Вьетнаме был только один самолёт с отделяющейся кабиной – F-111.

В итоге оставшиеся три бомбардировщика были эвакуированы в США.

«Второе пришествие» F-111 во Вьетнам состоялось в сентябре 1972 г. – феврале 1973 г. За это время F-111 произвели около четырёх тысяч боевых вылетов по объектам в Северном и Южном Вьетнаме и Лаосе. Базировались они, как и в первый раз, на базе в Тахли. Из 52-х F-111 было сбито 6, а по другим сведениям – 7 машин. На этом их боевое применение во Вьетнаме закончилось. А одна из кабин сбитого F-111 сейчас находится в ангаре 1-го (самолётостроительного) факультета МАИ в качестве наглядного пособия для студентов.

Первый боевой вылет в Индокитае самолётов F-105 произошел в августе 1964 г., когда 4 «тандерчифа» из 36-й тактической истребительной эскадрильи ВВС США приняли участие в поисково-спасательной операции. Над Лаосом был сбит американский самолёт, звено F-105D взлетело с таиландской базы Корат на сопровождение поисково-спасательного вертолёта. В ходе выполнения задания один F-105D получил повреждения от зенитного огня, но лётчик смог дотянуть на подбитой машине до Кората.

Первые 4 года Вьетнамской войны F-105 действовали с авиабаз Корат и Тахли в Таиланде, и лишь короткое время в 1965 г. базировались в Дананге (Южный Вьетнам).

F-105 использовались в основном для налётов на ДРВ, и о них будет рассказано в следующей главе.

США официально признали, что за все время Вьетнамской войны потеряли 395 самолётов F-105 различных модификаций, и было сбито противником 296 машин.

Рассказ о реактивных истребителях и истребителях-бомбардировщиках ВВС США, принимавших участие во Вьетнамской войне, может занять целую книгу. Тут же гораздо интереснее рассказать о «ганшипах» – специальных противопартизанских самолётах.

В переводе с английского «ганшип» – это канонерская лодка, то есть самолёт с мощным артиллерийским вооружением. По другой версии, это название самолёт получил по имени майора ВВС Пола Гана, предложившего вооружить обычный армейский двухмоторный бомбардировщик В-25 одиннадцатью 12,7-мм пулемётами Браунинга.

Ну а к февралю 1944 г. американцы изготовили около 400 бомбардировщиков В-25G, оснащенных одной 75-мм гаубицей.

В 1964 г. для действий по «Тропе Хо Ши Мина» были привлечены 40 бомбардировщиков В-26. Их корпуса усилили, установили двигатели Пратт-Уитни R-2800—103W мощностью 2500 л.с. (вместо 2000-сильных R-2800—27) с реверсивными винтами. Под крыльями были закреплены пилоны для подвески вооружения или топливных баков, емкость внутренних баков увеличили.

Модернизированная машина получила индекс В-26К, а во Вьетнаме их прозвали «Нимрод».

В-26К имел восемь подкрыльевых узлов подвески и вместительный бомбоотсек (суммарная бомбовая нагрузка – до 5 т), в носовой части стояло восемь 12,7-мм пулемётов. При базировании на аэродроме Накхон-Фаном В-26 могли патрулировать над «Тропой Хо Ши Мина» около 1,5 ч. Экипажи совершали боевые вылеты только ночью и работали вместе с самолётами наведения, в роли которых выступали лёгкие О-2 и транспортные С-123 и С-130, оснащенные специальной аппаратурой.

Последним штатным бомбардировщиком, переделанным в «Ганшип», стал В-57. На самолёте была неподвижно установлена трёхствольная 20-мм автоматическая пушка, огонь из нее велся по направлению полёта. Под носовой частью фюзеляжа размещена аппаратура телевизионной и инфракрасной систем ночного видения. Всего в вариант B-57G «Пэйв Гэт» переоборудовали три B-57.

Самолёты прошли испытания в боевых условиях. Они действовали с авиабазы Убон и были приписаны к 16-й эскадрилье специального назначения.

А теперь перейдем к «ганшипам», переделанным из обычных транспортных самолётов.

В 1963 г. началась переделка транспортного двухмоторного С-123, рассчитанного на перевозку 62 пассажиров при взлетном весе 27 т. После нескольких лётных испытаний его в конце 1964 г. отправили во Вьетнам.

Два уникальных «ганшипа» были созданы по программе «Блэк Слот» С-123. Работы по этой программе начались в 1965 г., ВВС изучали возможность разработки самолёта, способного самостоятельно отыскивать и поражать наземные цели в темное время суток, а также вести разведку и наводить на обнаруженные цели другие самолёты.

Контракт на модернизацию двух транспортных С-123 с фирмой LTV Е-Системз был подписан в феврале 1966 г. В удлиненном обтекателе носовой части фюзеляжа устанавливалась РЛС от истребителя F-104 и массивный шар с глазами-окнами аппаратуры ИК и телевизионных систем обзора и лазерного дальномера-целеуказателя. На одном из самолётов устанавливалась система «Блэк Кроу», фиксировавшая работу системы зажигания автомобилей. В состав навигационных систем обоих С-123 ввели доплеровскую РЛС. Особенностью этих «ганшипов» было отсутствие стрелкового вооружения. В задней части грузовой кабины был оборудован бомбоотсек. Команда на сброс бомб вырабатывалась компьютером. Модернизированные самолёты получили в ВВС обозначение AC/NC-123K.

Увы, американские инженеры, создавшие систему, или плохо знали физику за 10-й класс, или скромно промолчали, не желая терять выгодный заказ. Чтобы защититься от системы «Блэк Слот», достаточно, чтобы система зажигания автомобиля имела экранированные провода.

Первый боевой вылет С-123К с авиабазы Фан Ран состоялся 14 ноября 1966 г.

Всего эти два С-123К провели 186 вылетов. Практически в каждом вылете отказывала аппаратура или частично, или полностью. 11 мая 1969 г. оба самолёта отправили в США на ремонт и модернизацию. Вторично они прибыли во Вьетнам в декабре 1969 г. Полёты проходили до июня 1970 г. Позже оборудование «Блэк Слот» с С-123К было снято.

В конце 1964 г. во Вьетнаме в качестве «ганшипа» использовали старый С-47 (аналог нашего Ли-2). На нем установили подвесные контейнеры SUU-11A/A с 7,62-мм шестиствольными пулемётами «Миниган». Монтаж контейнеров с пулемётами на С-47 проводился в полевых условиях на авиабазе Бьен Хоа. Два пулемёта установили в иллюминаторах левого борта, третий – в проеме грузовой двери. С левой стороны пилотской кабины смонтировали прицел, позаимствованный у штурмовика А-1 «Скайрейдер», а кнопку управления оружием смонтировали на командирском штурвале (огонь можно было вести как залпом из всех трёх пулемётов, так и индивидуально).

Экипаж «ганшипа» состоял из командира (первого пилота), второго пилота, штурмана, трёх человек, обслуживающих пулемётные установки (их главная задача – следить, чтобы не кончились патроны, и вовремя пополнять боекомплект), и радиста-переводчика для упрощения общения с вьетнамскими союзниками.

«Ганшип» на базе С-47 получил название АС-47. В начале 1965 г. была сформирована первая эскадрилья АС-47.

В январе 1966 г. АС-47 отправили на патрулирование «Тропы». Однако к этому времени на узловых участках «Тропы» уже стояли батареи 37-мм пушек 61К и 57-мм С-60, управляемые радиолокационными станциями орудийной наводки СОН-9. За несколько недель было сбито шесть АС-47.

К 1967 г. американцы в Индокитае имели две эскадрильи «ганшипов», оснащенных АС-47. Часть из них оснастили тремя 12,7-мм пулемётами МЗ. АС-47 стали привлекаться и к операциям над Лаосом и Камбоджей, базируясь на аэродромах Таиланда. Боевая карьера американских АС-47 в Индокитае закончилась в 1969 г. Последний боевой вылет лётчики 4-й эскадрильи совершили 30 ноября 1969 г., а 15 декабря эскадрилья официально прекратила свое существование. Материальная часть 3-й и 4-й эскадрилий была передана союзникам США. 18 – AC-47 достались южновьетнамцам, 11 – королевским ВВС Лаоса, ещё семь самолётов переданы ВВС Камбоджи и Таиланда.

В 1967 г. фирма «Фэйчарлд-Хиллер» получила контракт по программе «Combat Hornet» на разработку «Ганшипа-3» на базе военно-транспортного самолёта С-119 «Флаинг Бокскар».

Он был выполнен по двухбалочной схеме, имел несколько бо́льшие размеры, чем C-47, и оснащался значительно более мощными поршневыми двигателями в 3500 л.с. Последние позволяли ему летать с большей, чем у C-47, скоростью (до 400 км/ч) и брать до 13 тонн полезной нагрузки.

На модернизацию самолёты поступали из частей резерва ВВС. Хотя вооружение АC-119G состояло из все тех же четырёх пулемётных контейнеров SUU-11, стрелявших через иллюминаторы левого борта, его оборудование стало значительно совершеннее. Он оснащался обзорной системой ночного видения, мощным 20-кВт прожектором, компьютером управления огнём, средствами РЭБ, что способствовало более эффективному применению самолёта в темное время суток и снижало вероятность ошибочного ведения огня по своим войскам (чем довольно часто грешили AC-47D).

Экипаж был защищен керамической броней. В целом, по американским оценкам, новый самолёт оказался примерно на 25 % эффективнее AC-47D. Первые АC-119G поступили в мае 1968 г. (через 100 дней после подписания контракта). С ноября эскадрилья вела боевые действия с авиабазы Ня Транг.

Символом же «ганшипов» Вьетнамской войны стал АС-130, созданный на базе самого распространенного американского транспортного самолёта С-130 «Геркулес». Специально для С-130 был создан турбовинтовой двигатель «Allison T-56» мощностью 4100 л.с.

С-130 выполнен с четырьмя турбореактивными двигателями и высокорасположенным хвостовым оперением. Первый полёт С-130 совершил 23 августа 1954 г. Испытания закончены в декабре 1956 г. Нормальный взлётный вес 61–70 т, а максимальная скорость 645–700 км/ч в зависимости от модификации, крейсерская скорость 628 км/ч.

К настоящему времени С-130 эксплуатируется более чем в 65 странах.

«Геркулес» с самого начала строился для военных, формально как транспортная машина. Но уже осенью 1957 г. на авиабазе Рейн-Майн в ФРГ была сформирована 7406-я разведывательная эскадрилья, оснащенная разведывательными С-130А-II и С-130В-II (RC-30B). Самолёты этой эскадрильи регулярно летали вдоль границ СССР, в том числе с турецкого аэродрома Адана. 2 сентября 1958 г. разведчик С-130А-II залетел в воздушное пространство СССР и был сбит четверкой истребителей МиГ-17 в 54 км к северо-западу от Еревана. Все 17 членов экипажа погибли.

Работы по переоборудованию С-130 в «ганшип» начались в 1965 г. Первую опытную машину вооружили четырьмя модулями MXU-470 с одним «миниганом» каждый и четырьмя 20-мм шестиствольными пушками «Вулкан». На самолёте установили систему ночного видения, аналоговую бортовую ЭВМ, РЛС, аналогичную устанавливаемой на истребителях F-104, и мощные прожекторы. Лётные испытания первого «ганшипа» С-130А «Вулкан экспресс» велись с июня по сентябрь 1967 г. на авиабазе Эглин.

20 сентября 1967 г. С-130А прибыл на авиабазу Ня Транг и через неделю совершил первый боевой вылет. 9 ноября «Вулкан экспресс» отправился на «свободную охоту» над «Тропой Хо Ши Мина» в Лаосе. С помощью системы ночного видения была обнаружена и за 16 минут уничтожена автоколонна из шести двигавшихся на юг грузовиков.

Успех первых «ганшипов» на базе С-130 привел к началу переделки других самолётов С-130 (новых машин ВВС пока заказывать не хотели).

Вместо этого было решено переоборудовать несколько самолётов JC-130А, ранее использовавшихся для испытаний систем наведения ракет. Первый JC-130А был переделан в АС-130А в 1970 г.

Новые самолёты АC-130А имели такое же вооружение, что и прототип. Изменилось только оборудование: на них поставили новые обзорную ИК-станцию, компьютер управления огнём и РЛС целеуказания.

Опыт боевого использования самолётов АC-130А привел к замене в 1969 г. двух 20-мм пушек M-61 на 40-мм автоматы «Бофорс» М2А1, что позволило поражать цели при полёте с креном 45° с высоты 4200 м на дальности 6000 м, а с креном 65° – с высоты 5400 м на дальности 7200 м. Эти 40-мм автоматы имели обойменное заряжание (по 7 патронов), за что российские «знатоки» окрестили их полуавтоматами.

Кроме того, на самолёте устанавливались: маловысотная TВ-система, РЛС бокового обзора, лазерный дальномер-целеуказатель и некоторые другие системы.

Первое соединение «ганшипов» АС-130А (16-я эскадрилья специального назначения) приступила к боевым действиям 30 октября 1968 г. Организационно она вошла в состав 8-го тактического истребительного авиакрыла. В 1974 г. эскадрилью переподчинили командованию 388-го истребительного авиакрыла, а штаб эскадрильи перевели на таиландскую авиабазу Корат.

«40-мм пушки были прекрасным оружием против грузовиков, но отрядам Вьет Конга по тропе Хо Ши Мина стало поступать все больше танков Т-54, ПТ-76 (надо сказать, что зачастую в южный Вьетнам целиком перебрасывались танковые подразделения армии ДРВ), и эти орудия против них оказались неэффективны»[105].

Десяток наших авторов позаимствовали эту фразу из американского журнала. На самом деле 40-мм бронебойный снаряд «Бофорс» пробивал броню ПТ-76 в любой точке. Он же легко пробивал и крышу Т-54. Кстати, в Карабахе были случаи, когда 30-мм пушки БМП-2 пробивали в упор бортовую броню танка Т-55. Ну а реально скорострельность 40-мм автомата «Бофорс» была раз в 15–20 больше скорострельности 105-мм гаубиц с ручным заряжанием раздельного типа. Боекомплект гаубицы, установленной на АС-130А, – 98 выстрелов, максимальная скорострельность 10 выстр./мин. (в полёте ниже), при стрельбе на дистанцию 3000 м КВО составляло 3 м.

Зачем же американцам потребовалась 105-мм гаубица на борту «ганшипов», точно сказать нельзя. Можно лишь предположить, что ради рекламы, орденов, повышений по службе и т. п.? Так, например, при аэрофотосъемке места разрывов 40-мм снарядов определить архисложно, зато воронка от 105-мм снаряда заметна с любой высоты.

«Специалисты с авиабазы Райт-Паттерсон предложили несколько вариантов, усиливающих огневую мощь АС-130, включая 57-мм противотанковую пушки и 106-мм безоткатное орудие, но в конце концов остановились на 105-мм армейской гаубице, которую установили вместо одного “Бофорса” в грузовой двери левого борта. Ещё одно сходство АС-130 с морскими линкорами: система управления огнём гаубицы во многом была аналогична системам управления огнём башен главого калибра крупных кораблей, хотя и была изготовлена с использованием блоков и БЦВМ системы управления огнём штурмовика А-7 “Корсар”. Первоначально гаубица закреплялась на борту неподвижно, затем её установили на специальный лафет, имеющий ограниченные углы обстрела; наведение гаубицы осуществлялось БЦВМ. Работы велись высокими темпами, и в начале 1972 г. АС-130 “Пэйв Спектр”, вооруженный 105-мм гаубицей, приземлился в Таиланде. Все АС-130 поступали на вооружение только 16-й эскадрильи, базировавшейся на авиабазе Убон.

<…>

Главной задачей АС-130А была ночная охота за транспортом на тропе Хо Ши Мина. Регулярные полёты над тропой начались в сухой сезон 1969–1970 гг., в этот период летали только два АС-130. Как всегда, возникли трудности с определением ущерба, нанесенного противнику, Основываясь на боевом опыте, полученном в ходе кампании 1969–1970 г. г., ВВС выработали следующие критерии: – автомобиль уничтожен, если он загорелся или получил прямое попадание 40-мм снаряда “Бофорса”; автомобиль поврежден, если получил попадание 20-мм снарядом или 40-мм снаряд разорвался в радиусе 3 м от него»[106].

В марте 1973 г. появился последний из «ганшипов» – АC-130Н «Пейв Спектр», отличавшийся более мощными двигателями и полностью новым бортовым оборудованием. А с 1972 г. вьетконговцы начали массированное применение советских ПЗРК «Стрела-2», сделав небезопасным любой полёт на малой высоте. Один АC-130, получив 12 мая 1972 г. попадание ракеты, смог вернуться на базу, но два других были сбиты. Для уменьшения вероятности попадания ракет с ИК-головками самонаведения многие АC-130 оснастили холодильниками – эжекторами, снижавшими температуру выхлопных газов. Для постановки помех РЛС средств ПВО на АC-130 с 1969 г. стали устанавливать подвесные контейнеры РЭБ ALQ-87 (по 4 штуки). Но против «стрел» эти мероприятия оказались малоэффективными.

После сбития ПЗРК ещё двух АС-130 их боевые вылеты постепенно были прекращены.

Всего за годы войны в Индокитае погибло 52 члена экипажа «ганшипов» из состава 16-й эскадрильи специального назначения. Осенью 1975 г. уцелевшие 20 AC-130 вернулись из Таиланда в США. Десять наиболее совершенных АС-1ЗОН поступили на вооружение 1-го авиакрыла специального назначения, дислоцировавшегося на авиабазе Халбарт-Филд, в то время как десять более старых АС-130А передали 919-й авиагруппе специального назначения, находившейся в резерве ВВС.

На базе реактивного учебного самолёта Т-37 фирмой «Сессна» в 1966–1968 гг. были созданы штурмовики А-37А и А-37В «Дрэгсифляй» («Стрекоза»).

Максимальный взлётный вес А-37В составлял 6350 кг. Два турбореактивных двигателя развивали тягу 2590 кг, что позволяло развивать максимальную скорость до 800 км/ч.

Самолёт был оснащен 7,62-мм пулемётной установкой GAU-2B/A «Минизини», восемью подкрыльными узлами наружной подвески, рассчитанными на вооружение различного типа общим весом 2268 кг. Кроме того, А-37В оснащался фотокинопулемётом и фотоаппаратом для оценки поражения. Для защиты экипажа из двух человек вокруг кабины устанавливалась бронезавеса из многослойного нейлона.

В августе 1968 г. первые 25 штурмовиков А-37А отправили во Вьетнам в 604-ю эскадрилью ВВС, дислоцированную в Бьенхоа. В течение четырёх месяцев А-37А совершили более 5 тысяч боевых вылетов.

В большинстве вылетов самолёт брал 4 бомбы по 340 кг. Реже – две бомбы по 227 кг и две бомбы по 113 кг. Американцы уверяли, что среднее КВО составляло не более 15 м. Бомбометание велось с горизонтального полёта на скорости 700 км/ч.

За 4 месяца был сбит только один А-37А, и ещё 24 машины получили повреждения от зенитного огня. Ещё два самолёта разбились при посадке.

Позже в боях принял участие штурмовик А-37В. Уходя, американцы передали почти все А-37 южновьетнамцам. В 1975 г. все не сбитые А-37 стали трофеями северовьетнамцев А один А-37В весной 1976 г. был доставлен в СССР и прошел испытания на полигоне под Ахтубинском.

Морская пехота США создала свой лёгкий штурмовик. Им стал самолёт OV-10A, совершивший первый полёт 16 июля 1965 г. Машина получила название «бронко». Она серийно строилась до 1969 г., и всего было выпущено 271 единица.

Основными особенностями «бронко» были высокая прочность конструкции, простота эксплуатации и небольшая стоимость, а также многофункциональность. В соответствии с требованиями заказчика самолёт должен был эксплуатироваться с грунтовых площадок и палуб авианосцев. Силовая установка работала на любом авиационном и автомобильном топливе, а для пулемётов использовались стандартные патроны калибром 7,62 мм, имевшиеся в любом пехотном отделении.

Кабина имеет относительно мощное бронирование, защищающая экипаж спереди, снизу и сзади. Перегородка и задняя бронезащита выполнены из закаленной стали толщиной 9,5 мм, обеспечивающей защиту от пуль винтовочного калибра. Броневой пол, изготовленный из листового алюминия толщиной 12,7 мм, предохраняет от 7,62-мм пули при попадании под углом 45° на расстоянии 300 м. Вся бронезащита, включая бронестекло, весила 159 кг.

Вооружение «бронко» состояло из четырёх армейских 7,62-мм пулемётов М60C (по 500 патронов каждый) в боковых обтекателях. На семи узлах внешней подвески возможно размещение НАР, бомб калибром до 454 кг и контейнеров со стрелково-пушечным вооружением, а также двух управляемых ракет класса «воздух – воздух» AIM-9 «Сайдуиндер». Максимальный взлётный вес – 6552 кг. Два турбовинтовых двигателя мощностью по 715 л.с. позволяли развивать максимальную скорость 449 км/ч.

«Бронко» применялся в боевых действиях во Вьетнаме с 1969 г. В корпусе морской пехоты самолёты использовались в основном в качестве невооруженных передовых корректировщиков, а в авиации флота – как лёгкие штурмовики, поддерживавшие американские речные катера в дельте реки Меконг. В этом случае вооружение самолёта состояло из 70-мм или 127-мм неуправляемых авиационных ракет, а также подвесных контейнеров с 20-мм пушками и пулемётами.

Несколько самолётов «бронко» было сбито огнём с земли, а также истребителями МиГ-17 ВВС ДРВ (в районе демилитаризованной зоны). Но случалось, что «бронко» благодаря своей высокой маневренности избегали гибели при встрече с истребителями противника. Так, в мае 1971 г. над Лаосом пара северовьетнамских МиГ-21 выпустила по американскому OV-10A три ракеты Р-Зс, но пилот OV-10 сумел от них уклониться и, уйдя на малую высоту, благополучно вернулся на свой аэродром.

Более 50 % потерь «бронко» было обусловлено утратой лётчиком возможности управлять самолётом, вызванной попаданием пуль в части планера, не имеющие бронезащиты.

Имел место случай, когда после выполнения целеуказания лётчик слишком поздно вывел самолёт из пикирования и задел вершины деревьев.

США начали первыми вмешиваться в тлеющие конфликты в Индокитае. В начале 1960-х этим занялся и СССР. Принципиальная разница заключалась в том, что Белый дом поддерживал коррумпированный режим в Южном Вьетнаме, Таиланде, Лаосе и Камбодже, а СССР – дееспособный режим в Северном Вьетнаме и патриотические движения по всему Индокитаю, которые поддерживало большинство населения этих стран.

Здесь и далее я даже не хочу употреблять термин «права человека», выдуманный сотрудниками ЦРУ. Реально наибольшие права у простого человека были в СССР в 1950—1980-х гг. Треть жизни человек проводил на работе. В СССР рабочий, колхозник, инженер или учитель мог открыто критиковать своего начальника на профсоюзном собрании. Замечу, что на этих собраниях часто обсуждалось премирование сотрудников, повышение ставок и т. д.

Если производственный процесс не был связан с общением с клиентами (официанты, дипломаты, стюардессы и т. д.), начальник не мог навязывать «дресс-код» своим подчиненным. Нельзя было принуждать участвовать в «корпоративке» и т. д. Даже просто уволить человека с работы было более чем сложно.

Медицинское обслуживание было бесплатным.

Для отдыха трудящиеся имели десятки тысяч домов отдыха, санаториев и т. д. Большинство трудящихся отдыхали в них за 30 % стоимости или бесплатно.

Население городов в летний период устремлялось на природу, особенно к водоемам. Сейчас все доступные и удобные места отдыха на Москве-реке, Истре, Верхней Волге и канале им. Москвы заняты элитными поселками.

Ну а в диких местах в советские времена шпаны было на порядок меньше, чем в начале XXI века.

Ах, в СССР не было политической свободы! Да, по Москве нельзя было ходить с плакатом, содержащим карикатуру на Брежнева. А вот в Германии – в цитадели европейской демократии – можно носить карикатуры на канцлера Ангелу Меркель. Но попробуйте в Германии покритиковать беженцев из Африки и Азии или евреев! Человек мгновенно превращается в политический труп. Его выгонят из всех политических организаций, редакций СМИ и т. д. За ним установят слежку. Его выгонят даже и из коммерческих организаций.

А раз у тебя нет официального дохода, то по германским законам могут принудительно отобрать детей. Ну и, в конце концов, полиция найдет повод отправить тебя за решетку.

В США и Европе у человека есть право делать только то, что велят власть имущие.

Ну а как любил говаривать кот Бегемот, осетрина не бывает второй свежести. Она или свежая, или тухлая.

На мой взгляд, совершенно бесполезно говорить с оппонентом, употребляющим термин «права человека». В мирное время его надо публично назвать жуликом и прекратить дискуссию. Ну а в военное, я не думаю, что таких надо брать в плен.

Не круто ли сказано? Ну и как называть европейских правителей образца 2000–2013 гг., начавших отправлять оружие в «демократическую» Саудовскую Аравию и накладывавших санкции на Беларусь? Ну а после майдана те же Меркель и Олланд, задрав штаны, побежали в Минск лобызаться с президентом Лукашенко. А может, он за год из кровавого диктатора превратился в «щирого демократа»?

Не поставив точки над «i», нельзя разобраться в ходе локальных войн. С 1945 г. везде и всегда агрессоры – США и страны Западной Европы. Именно они хотели навязать всему миру свои идеалы и свой образ жизни. Ну а главное, Запад, борясь за свою свободу, эксплуатировал и грабил все остальное человечество.

До 1991 г. западная пропаганда утверждала, что силовые акции США и НАТО – это лишь самозащита от коммунистической опасности. Но вот распались СССР и Варшавский блок. Но НАТО, созданное якобы для защиты от советской опасности, не только не было распущено, а увеличилось почти вдвое! Разве посмели бы США при Брежневе напасть на Ливию, Ирак, Афганистан, Югославию и Сирию?

Ну а теперь вернемся в начало 1960-х. Советское правительство опасалось полного захвата Индокитая американцами. Но в действиях Кремля превалировали государственные интересы СССР, а не желание установить коммунистический строй в Южном Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.

Уже в 1960-х гг. умные люди в правительстве, КГБ и ГРУ понимали разницу между коммунистами советского, китайского, вьетнамского и других образцов. Коммунисты всех стран именовали себя «интернационалистами», а действовали в основном в интересах своих наций.

В итоге параллельно с Вьетнамской войной шёл конфликт на советско-китайской границе, апогеем которого стали бои на острове Даманский в начале 1969 г. В декабре 1978 г. Вьетнам начал полномасштабную войну в Камбодже. Ну а в 1979 г. состоялась «первая социалистическая война» между Китаем и Вьетнамом.

Говоря о помощи СССР и КНР Вьетнаму в 1960-х – начале 1970-х гг., следует заметить, что США оказались в крайне выгодной ситуации. Если бы в 1964–1972 гг. отношения СССР и КНР соответствовали 1950–1953 гг., как до Корейской войны, то американцы неминуемо были бы разгромлены с огромными потерями за две-четыре недели. Или им пришлось бы начинать третью мировую войну.

Советские береговые комплексы «Редут» с территории Северного Вьетнама могли бы за 300 км поразить американские корабли, включая авианосцы.

Полки советской дальней морской ракетоносной авиации могли поразить американские авианосцы, не выходя из зоны действия зенитных ракет С-75 и истребителей МиГ-21. Ту-16, Ту-95 и Ту-22 могли производить пуски крылатых ракет над территорией Северного Вьетнама или его прибрежными водами. Ну а базироваться ракетоносцы могли на китайских аэродромах, удаленных от моря на 500 или даже 1000 км.

Ну а китайская армия за пару недель выбросила бы янки из Южного Вьетнама.

Уже этого физически не могло быть. Китайцы никогда не допустили бы не только базирования, но и даже пролета советских ракетоносцев над своей территорией.

В свою очередь Хо Ши Мин хорошо помнил, что Вьетнам долгое время был провинцией Поднебесной империи, и ни под каким соусом не хотел ввода регулярных частей китайской армии на территорию ДРВ.

И вот в таких сложных и весьма запутанных отношениях СССР, КНР и ДРВ началась реализация советской военной и экономической помощи ДРВ.

С начала 1960-х гг. на территории Вьетнама и Лаоса постоянно базировались авиационные эскадрильи, оснащенные транспортными самолётами Ли-2 и Ил-14, которые выполняли боевые полёты по переброске войск и грузов. В 1961 г. во Вьетнаме работали экипажи 319-го отдельного Краснознаменного вертолётного полка им. В. И. Ленина. В 1964 г. в стране находился 339-й военно-транспортный авиационный полк, занимавшийся перевозками войск, боевой техники и боеприпасов во Вьетнам. С 1961 по 1964 г. в стране работали лётчики 11-й отдельной армии противовоздушной обороны. Оказывая помощь Лаосу в 1960–1963 гг., экипажи военно-транспортной авиации СССР выполнили свыше 1900 боевых вылетов с налётом 4270 часов, перевезли 7460 человек и 1000 тонн грузов, в том числе с выброской парашютным способом с территории Демократического Вьетнама на аэродромы и площадки в Лаосе.

В апреле 1965 г. в Москву прибыла партийно-правительственная делегация ДРВ во главе с Ле Зуаном с просьбой об оказании экстренной военной помощи. 6 июля 1965 г., в соответствии с ранее подписанными соглашениями, Совет министров СССР принял Постановление № 525–200, на основании которого в ДРВ была создана Группа советских военных специалистов (СВС). В соответствии с Межправительственным соглашением, 16 апреля 1965 г. в Ханой прибыла группа советских военных специалистов. В тот же день через территорию КНР эшелоном прибыли около двухсот зенитчиков-ракетчиков из Бакинского округа ПВО вместе с техникой.

В начале февраля 1965 г. во Вьетнам с визитом прибыла партийно-правительственная делегация во главе с председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгиным. Подписанные по итогам визита двусторонние соглашения, – в частности, Межправительственное соглашение об оказании ДРВ всесторонней помощи в отражении воздушной агрессии США, – создали необходимые предпосылки для широкого советско-вьетнамского экономического и военно-технического сотрудничества.

В середине июня 1965 г. оперативная группа генералов и офицеров ПВО была направлена в Ханой для рекогносцировки местности и согласования ряда вопросов с вьетнамской стороной. 29 июня состоялась её встреча с заместителем министра Национальной обороны ДРВ генерал-майором Чан Шамом. Старший группы личного состава зенитно-ракетных войск полковник А. Дзыза доложил на ней следующее: «…советские военные специалисты готовы к выполнению задачи по обучению личного состава ЗРВ Вьетнамской народной армии. Это обучение будет осуществляться в соответствии с программой подготовки боевых расчётов, утвержденной командованием ПВО и ВВС ВНА и старшим Группы советских военных специалистов в ДРВ». После обсуждения целого ряда специальных вопросов он добавил: «…несмотря на сложную обстановку, мы примем все меры к тому, чтобы в намеченный срок выполнить план подготовки и ввода в бой первых зенитно-ракетных полков ВНА».

Для этой цели в джунглях Ча-Као на севере ДРВ и в ряде населенных пунктов было развернуто строительство баз для приема и размещения личного состава, оборудования и материальной части учебных центров. Кроме того, были созданы огневые позиции для дивизионов ЗРК «Двина», подготовлены площадки для технологических потоков технических дивизионов, а также жилые городки для военнослужащих учебных центров, которые стали прибывать из Советского Союза в апреле 1965 г. По состоянию на январь 1966 г., во Вьетнаме находилось 382 советских военных специалиста. К концу 1966 г. в составе первых четырёх учебных центров насчитывалось уже 786 военнослужащих. В свою очередь, 1342 вьетнамских военнослужащих приступили к обучению в военных учебных заведениях СССР. В дальнейшем в состав Группы влились военные специалисты, лётный и инженерно-технический состав, связисты, танкисты, военные моряки и медики. Весь личный состав СА и ВМФ подчинялся старшему Группы советских военных специалистов.

В период с апреля 1965 г. по май 1967 г. в ДРВ прибыли и развернулись 10 учебных центров ЗРВ ПВО СССР. Основу каждого центра составлял, как правило, один зенитно-ракетный полк.

Всего с апреля 1965 г. по май 1967 г. в общей сложности «для выполнения правительственного задания в ДРВ» прибыли 2266 воинов ЗРВ ПВО страны. Менее чем за год советскими военными специалистами было обучено 10 полков зенитно-ракетных войск, 3 полка радиотехнических войск, 2 полка истребительной авиации и других частей ПВО и ВВС ВНА, которые приступили к несению боевого дежурства.

О действиях советских зенитных ракет более подробно рассказано в других главах. Здесь же стоит отметить, что с самого начала боевого применения ЗРК С-75 поступающие из Вьетнама донесения внимательно анализировались специалистами-конструкторами НПО «Алмаз», ОКБ МРТЗ, испытательного полигона «Капустин Яр», 4-го ГУ МО, штаба ЗРВ.

Для получения более достоверных сведений и анализа стрельб на месте была сформирована и в августе 1967 г. направлена во Вьетнам научно-исследовательская группа в составе специалистов промышленности, представителей конструкторских бюро, испытательного полигона, НИИ ПВО, завода «Авангард» (более 80 человек), которую возглавлял представитель Головного производственно-технического предприятия Минрадиопрома «Гранит» Ю. А. Вишнев, по согласованию с офицером 4-го ГУ МО.

Доработки комплексов во Вьетнаме начались в середине 1967 г., выполнялись они тремя бригадами специалистов промышленности, с приемкой работ военпредами. Подлежащие доработке станции наведения ракет снимались с позиций и перевозились в места расположения бригад, а при наличии подменных блоков (изготовленных на заводе по новой документации) работы выполнялись непосредственно на огневых позициях. Несмотря на большие трудности – полевые условия, жаркий и влажный тропический климат, постоянные налёты американской авиации – бригады доработчиков поставленную задачу успешно выполнили. Первые же доработанные комплексы стали сбивать самолёты в расширенной зоне поражения, на малых высотах, до 300 метров. Творческая реализация боевыми расчётами повышенных технических возможностей комплекса позволила существенно поднять эффективность стрельб – средний расход ракет снизился почти вдвое – с 9—10 ракет на один самолёт до 4,5–5 – и на этом уровне он держался в дальнейшем.

Корабли ВМФ СССР и даже гражданские суда постоянно вели разведку американских кораблей и самолётов как у берегов Индокитая, так и во всех юго-восточной части Тихого океана. Собранная информация передавалась соответствующим инстанциям в Ханое.

В 1965 г. 867-й Отдельный дальний разведывательный авиаполк (ОДРАП), базировавшийся на аэродроме Хороль (на южном берегу озера Ханко), был перевооружен на самолёты Ту-95РЦ. Замечу, что РЦ расшифровывается как разведка и целеуказание. Эти самолёты, созданные на базе стратегического бомбардировщика Ту-95, с дозаправкой могли проводить в любой точке мирового океана как разведку, так и выдавать целеуказания на корабли и подводные лодки, оснащенные крылатыми ракетами П-35 и П-6.

В ходе Вьетнамской войны Ту-95РЦ из 867-го ОДРАП регулярно проводили полёты в Южнокитайском и Филиппинском морях. Американские адмиралы и командиры авианосцев, облучаемых бортовыми РЛС Ту-95РЦ, знали, что рядом в 200–300 км патрулируют атомные подводные лодки, готовые в любой момент осуществить пуск П-6.

Советские разведывательные суда постоянно находились вблизи авианосцев, производящих выпуск и прием самолётов, бомбящих Вьетнам. Надо ли объяснять, что эти суда фиксировали переговоры лётчиков и авианосца, да и переговоры наземных полевых частей.

Американцы не рисковали открыто атаковать советские разведывательные суда, опасаясь ответных акций подводных лодок и дальней ракетоносной авиации. Вместо этого они пытались пакостить по мелочам.

Вот неполная хроника провокаций американских военных кораблей.

Сентябрь 1967 г.: на МРЗК «Анемометр» в Южно-Китайском море американским разведывательным кораблем USS «Bonner» был совершён преднамеренный навал. При этом оба корабля серьезных повреждений не получили. На МРЗК «Анемометр» был погнут фальшборт в районе полубака.

В 1968 г. преднамеренный навал на советский РЗК «Измеритель» совершил тот же самый американский USS «Bonner» в Южно-Китайском море с целью вытеснения из района разведки.

3 октября 1969 г. произведен обстрел РЗК «Гидрофон» южновьетнамскими патрульными катерами у побережья Южного Вьетнама, в результате чего на корабле возник пожар, была разбита часть аппаратуры, но личный состав не пострадал. Образец мужества и героизма в этой сложной обстановке проявил весь экипаж корабля, а наиболее отличившиеся были награждены медалью «За боевые заслуги».

Декабрь 1969 г. Обстрел РЗК «Протрактор» южновьетнамским патрульным кораблём вблизи территориальных вод Вьетнама в Тонкинском заливе. В результате обстрела был ранен в ногу матрос А. Н. Лебедев. Корабль получил 16 пулевых пробоин в борту выше ватерлинии, отошел мористее и продолжал выполнять задание.

Апрель 1970 г. Пытаясь выдворить РЗК «Пеленг» из района слежения за авианосцем, палубный штурмовик A-4 «Скайхоук» произвел бомбометание по курсу движения корабля по носу и корме на удалении 1–2 кабельтовых от корабля. Прямых попаданий и повреждений РЗК не имел.

А теперь перейдем к ракетным комплексам, созданным в СССР для партизан Вьетнама.

Вьетнамцы и советские военные советники требовали создания и вьетнамские требовали создания переносных реактивных систем, которые бы позволили партизанам эффективно бороться с американской авиацией.

21 июня 1966 г. министр оборонной промышленности приказом № 473 обязал конструкторов «почтового ящика» в подмосковном городе Климовске (ныне ЦНИИТОЧМАШ) спроектировать легкое или безоткатное оружие залпового зенитного огня, обслуживаемое расчётом из одного-двух человек. Проектирование велось в строгой секретности. Конструкторы проработали несколько вариантов носимой плечевой пусковой установки и подробно изучили имевшееся в их распоряжении аналогичное немецкое пусковое устройство «Люфтфауст», захваченное нашей армией в качестве трофея.

К апрелю 1967 г. переносная зенитная ракетная система приобрела окончательный облик и была предъявлена на испытания. Ей было присвоено наименование «Колос». Испытания «Колоса» продолжались с июня 1967 по май 1968 г. Результаты оказались успешными. По основным тактико-техническим параметрам (габаритам, весу и углам обстрела) оружие полностью соответствовало тактико-техническому заданию, а по вероятности поражения существенно превосходило его. Опытные стрельбы показали, что по эффективности поражения ракеты «Колоса» равноценны 37-мм снаряду автоматической зенитной пушки. Даже 10-мм броня не являлась для них помехой. Её пробитие отмечалось во всех случаях при встрече снарядов с бронеплитами под углами от 0° до 60°. Вероятность поражения вертолёта одним залпом на высоте 300 м при дальности 500 м составляла: зависшего – 14 %, летящего – 4 %.

Огневые испытания, в которых участвовали 6 человек, показали, что комплекс «Колос» безопасен в обращении, а отдача при стрельбе из него переносится даже легче, чем при выстреле из гранатомета РПГ-7.

На полигоне также были опробованы возможности «Колоса» при стрельбе по наземным целям. Выяснилось, что его можно с успехом применять на дальностях до 2 км для уничтожения скоплений техники, складов горючего и различной авиационной техники на аэродромах.

В отчёте по итогам испытаний отмечалось, что «учитывая конструктивную простоту оружия “Колос”, возможность его транспортировки и эксплуатации одним человеком и достаточно высокую вероятность поражения вертолётов на малых высотах, особенно при организации группового огня, оружие “Колос” может быть рекомендовано в качестве дополнительного вооружения пехотных подразделений для борьбы с вертолётной авиацией противника, а также для борьбы с его наземными небронированными и легкобронированными средствами».

Помимо огневой эффективности новое зенитно-ракетное оружие имело высокие технико-экономические показатели. Производство одного «Колоса» обходилось всего в 36 рублей, а блока снарядов – в 31 рубль 80 копеек.

Однако, несмотря на положительные результаты, полученные на испытаниях, «Колос» не был принят на вооружение и серийно не выпускался[107].

Дело в том, что советские конструкторы создали куда более эффективные средство ПВО партизан – вместо «Колоса» вьетнамские партизаны начали получать самонаводящиеся зенитные ракеты «Стрела-2», серийно выпускавшиеся на Ковровском механическом заводе с 1968 г.

В 1958 г. Министерство обороны СССР и ВПК получили информацию о разработке в США носимого ЗРК с ракетой, оснащенной пассивной инфракрасной (тепловой) головкой самонаведения. Мало того, в 1959 г. по американскому телевидению был показан пуск зенитной ракеты из транспортно-пускового контейнера (попросту трубы, которую держал на плече солдат). Советское руководство немедленно решило создать отечественный аналог американского ПЗРК «Ред-Ай» («Красный Глаз»).

В 1959 – начале 1960 г. были проведены предварительные проработки первого советского ПЗРК, который получил название «Стрела-2». Полномасштабные работы по «Стреле-2» были начаты по Постановлению Совмина СССР № 946–398 от 25 августа 1960 г.

Головным разработчиком было назначено Специальное конструкторское бюро (СКБ) ГКОТ в Коломне. Позже СКБ было переименовано в КБМ (КБ машиностроения). Руководил СКБ Б. И. Шавырин. В 1965 г. Шавырин умер, а его приемником был назначен С. П. Непобедимый. ГСН разрабатывалась в Ленинградском оптико-механическом объединении (ЛОМО). В разработке участвовали НИИ-801, НИИ-6, НИИ-24 и другие организации.

Комплекс «Стрела-2» получил индекс 9К32. Он состоял из ракеты 9М32 и пусковой трубы 9П54. В головном отсеке ракеты 9М32 размещена следящая головка самонаведения. ГСН предназначена для захвата цели, слежения за ней и формирования управляющих импульсов для наведения ракеты. Таким образом, в ракете был реализован принцип «выстрелил и забыл».

Основной трудностью создания ракеты было проектирование инфракрасной ГСН весом 1,2 кг, а конкретно – устройства гиростабилизации (координатор) головки. В конце концов, оно было сделано по образцу американской ракеты «Ред-Ай», документация которой «чудесным образом» попала к разработчикам «Стрелы-2». Американцы совместили параболическое зеркало головки с силовым гироприводом на основе гироскопа с тремя степенями свободы, что позволило избавиться от гироплатформы, используемой в крупногабаритных ракетах, и двухканального управления, которое применялось, в частности, в авиационных ракетах класса «воздух – воздух», и перейти к одноканальному управлению с помощью гироскопа.

Ротором гироскопа является оптический узел объективов. Он непрерывно и автоматически определяет угол рассогласования между направлением оси координатора и линией ракета – цель и с помощью гироскопической системы автоматического слежения вырабатывает сигнал на их пропорциональное сближение.

Боевая часть ракеты имеет очень маленький вес – 1,17 кг, из которых только 0,37 кг приходится на ВВ. Поэтому БЧ оснащена только контактным взрывателем электромеханического типа. БЧ обеспечивает поражение цели осколками, фугасным действием и кумулятивной струей.

Стрельба ракетой производится оператором с плеча в положении стоя или с колена. Допускается стрельба с движущегося с небольшой скоростью грузовика или БТР.

После визуального обнаружения цели стрелок должен не менее чем за 8—10 секунд до подхода цели к курсовому параметру (предельной дальности огня) включить источник питания. Затем он должен навести ракету на цель.

Стрелок должен уметь различать сигналы захвата цели от фоновых сигналов. Если звуковой сигнал захвата цели непрерывный, равного тона, а световой сигнал постоянной яркости, то звуковые сигналы фоновых помех прерывистые переменного тона, а световые – мерцающие переменной яркости.

Стрельба по быстролетящим целям ведется на догонных курсах, а по малоскоростным целям и зависшим вертолётам – и на встречных курсах.

Наряду с неоспоримыми достоинствами комплекс «Стрела-2» имел много устранимых и неустранимых недостатков. Так, поражение воздушных целей можно осуществлять только вдогон, за исключением медленно летящих целей типа вертолётов, которые могут быть поражены и на встречных курсах. Предельная скорость цели не должна была превышать 700 км/час (200 м/с). Истребитель, летящий с такой скоростью, может быть поражен на высотах от 50 до 1000 м, причём минимальная наклонная дальность должна быть не менее 750 м. Угол между направлениями на цель и на солнце должен составлять не менее 35°. Если стрелок случайно направит ракету на солнце, ГСН выходит из строя. При стрельбе стоя угол возвышения пусковой трубы составляет 20°—60°, а при стрельбе с колена 20°−40°. Таким образом, образуется большая «мертвая» воронка. При пуске позади стрелка должны отсутствовать люди (в радиусе до 50 м) и техника (до 5 м).

В январе 1968 г. комплекс был принят на вооружение Советской армии. Комплекс «Стрела-2» получил индекс ГРАУ 9К32, сама ракета – 9М32, труба (транспортно-пусковой контейнер) – 9П54, а пусковой механизм – 9П53.

В 1968 г. «Стрела-2» была запущена в серийное производство на Ковровском механическом заводе.

В 1968 г. было выпущено 2960 ракет, в 1969 г. – 3650, а в 1970 г. – перевалило за 4000 штук.

Американцы скрывали точное число своих летательных аппаратов, сбитых с помощью «Стрелы-1».

Согласно материалам сайта http: //www.artofwar.net.ru/: «Гораздо эффективней использовали “Стрелу-2”. Вьетнамские партизаны за первое полугодие 1973 года выпустили 22 “Стрелы-2”, сбив 5 самолётов и 3 вертолёта противника. За второе полугодие счет увеличился ещё на 12 самолётов. В 1974 году список потерь южновьетнамской правительственной авиации превысил две сотни машин. 30 апреля 1975 год, в день окончания войны, “Стрелой-2” был сбит последний самолёт, им оказался южновьетнамский ганшип АС-119».

По другим источникам, выпустили 589 «стрел» и достигли 204 попаданий.

Американцы считают, что первую ракету партизаны запустили 29 апреля 1972 г. по F-4 «Фантом» к северу от города Куангчи. Ракета прошла мимо.

По американским данным, с помощью «Стрелы-2» были сбиты в 1972 г. и начале 1973 г.:

«1 мая 1972 г. – самолёт передового наведения О-2 сбит в районе Куангчи, пилот выпрыгнул с парашютом.

1 мая – штурмовик A-1 поражен ракетой в районе Куангчи, участвуя в поисково-спасательной операции. Пилот дотянул на подбитой машине до Тонкинского залива и катапультировался.

2 мая – два штурмовика A-1 сбиты в провинции Куангчи, участвуя в поисково-спасательной операции. Оба пилота катапультировались.

2 мая – транспортный вертолёт UH-1 сбит, участвуя в поисково-спасательной операции в провинции Куангчи. Погибли 5 человек.

11 мая – ударный вертолёт AH-1 сбит в районе Анлока, экипаж погиб.

11 мая – возле Анлока сбиты два самолёта передового наведения O-2. Допускается возможность того, что они стали жертвами ПЗРК, хотя точно это не установлено.

14 мая – самолёт передового наведения O-1 сбит в районе Анлока, пилот выпрыгнул с парашютом.

22 мая – истребитель-бомбардировщик F-4 сбит зенитным огнём или ракетой ПЗРК после атаки наземной цели в провинции Куангчи. Экипаж катапультировался.

24 мая – транспортный вертолёт UH-1 сбит в районе Хюэ. Погибли 4 человека.

24 мая – ударный вертолёт AH-1 сбит в районе Анлока, экипаж погиб.

25 мая – самолёт передового наведения OV-10 сбит в районе Хюэ, экипаж катапультировался.

26 мая – штурмовик TA-4 поражен ракетой в районе Хюэ и упал в Тонкинский залив на подлете к аэродрому Дананг, экипаж катапультировался.

11 июня – вертолёт наблюдения OH-6 сбит неизвестной ракетой в провинции Тхыатхиен. Достоверно не установлено, чем именно он был поражен. Экипаж погиб.

18 июня – самолёт огневой поддержки AC-130 сбит в районе долины Ашау, из 15 членов экипажа выжили трое.

20 июня – ударный вертолёт AH-1 сбит в районе Анлока, экипаж погиб.

21 июня – ударный вертолёт AH-1 сбит в районе Анлока, экипаж выжил.

29 июня – самолёт передового наведения OV-10 поражен ракетой в районе Куангчи и совершил вынужденную посадку на воду в Тонкинском заливе. Пилот погиб (посмертно награжден медалью Почета), наблюдатель выжил.

2 июля – самолёт передового наведения O-1 сбит над территорией Камбоджи вблизи границы с Вьетнамом. Пилот, очевидно, выжил.

5 июля – штурмовик A-37 сбит в районе Хюэ, пилот катапультировался.

11 июля – транспортный вертолёт CH-53 поражен ракетой во время высадки десанта в районе Куангчи, совершил аварийную посадку и сгорел. На борту находились 6 американцев и 50 южновьетнамских солдат, выжили 3 американца и 7 вьетнамцев.

31 октября – транспортный вертолёт CH-47 сбит в провинции Диньтыонг. Погибли 15 человек (согласно поименному списку; в источниках встречаются цифры до 22 погибших).

23 ноября – самолёт передового наведения O-2 сбит в районе Анлока, пилот спасся.

3 декабря – ударный вертолёт AH-1, экипаж выжил.

19 декабря – самолёт передового наведения OV-10 поражен ракетой в районе Куангчи, пилот попытался дотянуть до Тонкинского залива. Экипаж катапультировался, один лётчик выжил, другой погиб.

8 января 1973 г. – транспортный вертолёт UH-1 сбит двумя ракетами в районе Куангчи. Погибли 6 человек.

27 января – самолёт передового наведения OV-10 сбит в районе Донгха, участвуя в поисково-спасательной операции. Экипаж катапультировался и расстрелян северовьетнамскими солдатами в воздухе или уже на земле»[108].

По американским данным, результаты действия ПЗРК за май 1972 – январь 1973:

«– всего сбито 24 летательных аппарата (14 самолётов и 10 вертолётов), ещё 4 предположительно;

– по видам вооруженных сил: ВВС – 13, Армия – 9, Корпус морской пехоты – 2;

– самолёты – четыре OV-10, три A-1, по два O-1 и O-2, по одному A-37, AC-130, TA-4, а также два O-2 и один F-4 предположительно;

– вертолёты – пять AH-1, три UH-1, по одному CH-47 и CH-53, а также один OH-6 предположительно;

– на борту сбитых летательных аппаратов находились 79 американцев и около 50 южновьетнамцев;

– из числа американцев 24 выжили и спасены, 53 погибли при сбитии, 2 убиты противником после катапультирования; из числа южновьетнамцев 7 выжили и спасены, около 43 погибли.

Наибольшую часть жертв “Стрелы” составляли поршневые и турбовинтовые самолёты, лишь две сбитые машины были реактивными (штурмовики A-37 “Дрэгонфлай” и TA-4F “Скайхок”). Другие основные боевые самолёты США того времени (F-4, F-8, A-6, A-7) не поражались, за исключением одного возможного случая сбития F-4. Практически всегда потеря летательного аппарата происходила после одного попадания; только сбитый 8 января вертолёт UH-1 был поражен дважды. Известен единственный случай, когда летательный аппарат сумел вернуться на базу с повреждениями от попадания “Стрелы” – самолёт огневой поддержки AC-130, подбитый 12 мая»[109].

Следует заметить, что ПЗРК в подразделения Вьетконга состояло сравнительно немного. Наиболее успешно ПЗРК применялись в военном регионе I (главным образом возле Куангчи и Хюэ), где «стрелы» появились раньше всего. Другим опасным местом стал Анлок в военном регионе III, первые пуски там замечены 8–9 мая. На крайнем юге страны, в военном регионе IV, произошла всего одна потеря (CH-47 «Чинук») при 43 зарегистрированных пусках. Наконец, в военном регионе II первый пуск замечен 10 июня, потерь не имелось.

С 28 февраля по 3 июня 1973 г., по американским данным, замечен пуск 22 ПЗРК. Известно о сбитии 8 южновьетнамских летательных аппаратов:

4 февраля – штурмовик A-37, Куангчи;

28 марта – штурмовик A-1, Биньлонг;

29 марта – штурмовик A-1, Биньлонг;

29 марта – истребитель-бомбардировщик F-5, Биньлонг;

7 апреля – транспортный вертолёт UH-1, Куангчи (его включают в число южновьетнамских потерь этого периода, хотя это вертолёт Air America);

20 апреля – штурмовик A-1, Кьенфонг;

20 апреля – транспортный вертолёт UH-1, Кьенхоа;

3 июня – транспортный вертолёт CH-47, Тэйнинь[110].

Ряд отечественных знатоков принижают роль ПЗРК во Вьетнамской войне, что они-де не привели к перелому и т. д. Начну с некорректного термина «перелом» в воздушной войне. Подобный перл возможен лишь в случае устойчивого господства в воздухе северовьетнамской авиации.

А перелом в воздушной войне из-за появления более эффективных средств ПВО мне известен только один – осенью 2014 г. над Донбассом. Но там работали не только ПЗРК, но и «Стрелы-10», «Буки» и, осмелюсь предположить, С-300 (с сопредельной территории). Отмечены случаи перехвата ракет «Точка-У» – козе понятно, что ПЗРК были тут не при чем.

Применение же ПЗРК стало переломом в психологической войне. Впервые в истории малые партизанские подразделения могли соревноваться с авиацией на равных. Ну а самолёты F-4, А-6 и А-7 в джунглях почти не работали по партизанским отрядам. У них были совсем иные задачи.

Не менее эффективным оружием партизан стала реактивная установка 9К132. Во время Вьетнамской войны по просьбе правительства ДРВ в СССР был создан переносной комплекс «Град-П», или, как его тогда называли, «Партизан».

Проектирование переносной пусковой установки было начато в Центральном конструкторском бюро спортивного и охотничьего оружия в июне 1965 г. Пусковая установка состояла из одной трубчатой направляющей длиной 2500 мм и треноги. Общий вес установки 55 кг. Угол вертикального наведения установки составлял от +10° до +40°, а угол горизонтального наведения 14°. Система легко разбиралась и переносилась на людских и конских вьюках. Расчет установки 5 человек. Комплекс получил индекс ГАУ 9К132. В боекомплект установки входило несколько снарядов, в том числе 9М22М.

Осколочно-фугасный снаряд 9М22М с взрывателем 9Э231 создан в 1962–1964 гг. на базе снаряда 9М22, и конструктивно мало отличался от него. Главное отличие, что он быстро разбирался на две части для транспортировки. Снаряд 9М22М первоначально назывался «Град-1». Снаряд 9М22М имеет баллистический индекс ТС-78. Максимальная табличная дальность – 11 км, минимальная – 2 км. Вес снаряда 46 кг, вес боевой части 18,4 кг.

Стрельбу снарядами 9М22М на дальность до 3 км производили в исключительных случаях и только при отсутствии своих войск в направлении стрельбы из-за значительного рассеивания снарядов. Для улучшения кучности стрельбы на дистанциях до 7 км на снаряд надевалось тормозное кольцо диаметром 122 мм.

Изготовление пусковых установок 9П132 началось на Ковровском механическом заводе в 1966 г. В 1965 г. было изготовлено 20, в 1966 г. – 380, в 1967 г. – 420, в в 1970 г. – 406 пусковых установок «Град-П», из них 400 пошло на экспорт (во Вьетнам). Данные по 1971 г. не найдены, а в I полугодии 1972 г. было изготовлено 155 штук, все пошли на экспорт.

Впервые установки 9К132 были использованы в боевых условиях в Южном Вьетнаме в 1968 г. при массированном обстреле крупнейшей авиабазы США Тансонхиата вблизи Сайгона. В дальнейшем переносной «Град» стал кошмаром американской авиации. С его помощью на земле были уничтожены десятки американских летательных аппаратов. Понятно, что кроме обстрелов аэродромов партизаны Вьетнама наносили удары по американским складам, гарнизонам и т. д.

Установка «Град-П» также широко использовалась кубинскими войсками в Африке и палестинскими партизанами. На вооружение советской армии установка 9К132 «Град-П» не поступала.

По данным украинских СМИ, в 2014–2015 гг. ополченцы Донбасса наладили массовое производство комплексов «Град-П» и активное применение их в ходе боевых действий. В целом украинские СМИ более чем брехливы, но тут им следует доверять. Во-первых, опубликовано значительное число фотографий и видеоматериалов, ну а во-вторых, отсутствуют опровержения представителей ополченцев и российских СМИ.

В начале 1966 г. в США в массовое производство были запущены авиационные контейнеры и встроенные устройства РЭБ способные обнаруживать импульсное излучение стрельбовой РЛС и своевременно предупреждать лётчика о том, что его самолёт сопровождается и, в пределах 4 секунд, по нему может быть выпущена ЗУР. Оборудование строилось на «детекторном методе» обнаружения сигнала и настраивалось на частотную полосу РЛС противника. Как только система обнаруживала излучение РЛС С-75, лётчик получал немедленное предупреждение.

Когда антенна устройства РЭБ принимала электромагнитное излучение РЛС, приемник системы немедленно посылал сигнал в компьютер, который сравнивал его основные характеристики с хранящимися параметрами, полученными во время шпионских полётов. Если характеристики принятого сигнала соответствовали сигналу С-75, то приемник настраивался на него и на приборной панели лётчика загоралась красная предупредительная лампочка, а лётчик слышал в наушниках своего шлемофона звуковой сигнал, соответствующий частоте следования зондирующих импульсов РЛС.

Когда же стрельбовая РЛС переходила из режима «поиск» в режим «захват», тон сигнала внезапно менялся и усиливался вследствие увеличения частоты следования импульсов. Американские лётчики звук, который они слышали в своих шлемофонах, назвали «SAM song» («песня ЗРК»). Заслышав её, они знали, что ракета уже летит к самолёту и нужно немедленно делать противозенитный маневр.

На самолётах ВВС F-105D, F-4C, F-100, EB-66C применялись радиоприемники AN/APR-25, а на самолётах ВМС А-4А, А-4С, А-4Н, ЕС-121А – радиоприемники AN/APR-23 (AN/APR-27). Эти средства позволяли обнаруживать и предупреждать экипажи об облучении самолётов РЛС, работавшими в диапазоне от 200 до 10 000 МГц.

Для повышения эффективности действия ПВО из СССР во Вьетнам была доставлена новая модификация С-75 «Волхов». Одним из отличий новой модификации от первоначального варианта было то, что она работала на более высокой частоте – 4,91—4,99 ГГц и 5,01—5,09 ГГц, вместо 2,965—2,99 и 3,025—3,06 ГГц.

Стратегические бомбардировщики В-52 использовали панорамные радиоразведывательные приемники AN/FLR-20 с электронной системой сканирования. Они позволяли одновременно просматривать широкий участок спектра частот, в котором работали радиоэлектронные средства ПВО. Эти приемники принимали излучения РЛС одновременно в шести поддиапазонах частот в пределах от 30 до 10 900 МГц и управляли передатчиками помех. Радиоприемниками обнаружения и предупреждения в этот период было оборудовано около 4000 американских самолётов.

В связи с большими потерями самолётов американцы с февраля 1966 г. начали в больших масштабах посылать беспилотники в воздушное пространство ДРВ. Они вели фотосъемку объектов и радиоэлектронную разведку.

Уже после окончания войны министр ВВС США Джон Маклукас на страницах журнала «Эр форс» заявил, что в Индокитае они сделали 2500 боевых вылетов и могут с успехом выполнять задачи в более крупных военных конфликтах.

Одновременно разрабатывается тактика действий беспилотных самолётов.

Основные тактико-технические данные беспилотных самолётов ВВС США времен Вьетнамской войны

В начале 1960-х гг. американцы широко использовали палубную авиацию в Индокитае как для ведения разведки, так и для нанесения бомбардировочных ударов по наземным объектам.

Так, в мае 1964 г. с ударного авианосца «Китти Хок» палубные разведчики RF-8А и истребители-бомбардировщики F-8D «Крусейдер» регулярно действовали над территориями Лаоса и Вьетнама.

2 августа 1964 г. американский эсминец «Мэддокс», войдя в Тонкинский залив для разведки береговых радиотехнических объектов Северного Вьетнама, вторгся в его территориальные воды, о чем северовьетнамское правительство уведомило США в официальной ноте, потребовав прекратить враждебные действия против суверенного государства. Однако через два дня уже два американских эсминца («Мэддокс» и «С. Тернер Джой») вошли в территориальные воды Северного Вьетнама и были обстреляны катерами береговой охраны. Этот эпизод вошел в историю под названием «Тонкинский инцидент».

Бой ещё не закончился, а командующий американскими силами на Тихом океане адмирал Улисс С. Грант Шарп и министр обороны Макнамара провели серию телефонных переговоров Вашингтон – Пёрл-Харбор. США считали атаку торпедных катеров «неспровоцированным нападением в открытом море», и, после совещания в Вашингтоне, в 23 ч. 37 мин. по вашингтонскому времени (6 августа, 12 ч. 37 мин. по вьетнамскому) президент Джонсон выступил по национальному телевидению с заявлением: «Моя обязанность, как президента и главнокомандующего, сообщить, что возобновление военных действий против американских кораблей в открытом море в Тонкинском заливе требует сегодня от меня приказа вооруженным силам Соединенных Штатов предпринять ответные действия… Этот ответ будет дан сегодня во время моего выступления. Сейчас проводится воздушная атака против канонерских лодок и тех вспомогательных сооружений в Северном Вьетнаме, которые использовались для подготовки враждебных действий».

Через несколько минут министр обороны Макнамара провел пресс-конференцию, на которой он подчеркнул, что атаки были проведены только против баз торпедных катеров.

«Примерно за час до речи президента “Констеллейшн” и “Тикондерога” начали поднимать самолёты. “Констеллейшн” поднял ударную группу из 5 F-4В “Фантомов”, 15 А-4Е “Скайхоков” и 8 А-1Н “Скайрейдеров”. Группа “Тикондероги” состояла из 16 F-8Е “Крусейдеров”, 16 А-4Е “Скайхоков” и 4 А-1Н “Скайрейдеров”. Кроме того, оба авианосца подняли большое количество истребителей на тот случай, если попытаются вмешаться северовьетнамские истребители.

Целью атаки были 4 главные базы торпедных катеров и сами катера. Атака началась около 13.00 по местному времени, но плотные тучи помешали самолётам. Над самой северной базой Хон Гай 10 “Скайхоков”, 4 “Скайрейдера” и 2 “Фантома” с авианосца “Констеллейшн” встретили плотный зенитный огонь. Самолёты сбросили бомбы, обстреляли ракетным и пушечным огнём торпедные катера, причалы и портовые сооружения. 1 “Скайхок” был подбит и загорелся. Пилот выпрыгнул с парашютом и попал в плен.

Дальше на юг 5 “Скайхоков”, 4 “Скайрейдера” и 3 “Фантома” с “Констеллейшна” атаковали базу торпедных катеров в Лок Чао. Два винтовых “Скайрейдера” получили попадания. Один разбился, и его пилот, возможно, погиб. Второй А-1Н благополучно вернулся на авианосец.

Самая большая группа самолётов атаковала военно-морскую базу в Пук Лой и нефтехранилища в Вине. 2 волны из 16 “Скайхоков”, 4 “Скайрейдеров” и 10 “Крусейдеров” с “Тикондероги” бомбили эти цели. В ответ на плотный зенитный огонь, встреченный над Винем, несколько самолётов спикировали на зенитные батареи, уничтожив по крайней мере 2 орудия. 1 “Крусейдер” был подбит, но сел в Дананге, Южный Вьетнам.

Самой южной целью была маленькая база в Кванг Хе, которую атаковали 6 “Крусейдеров” с “Тикондероги”.

Основные цели этих атак находились в 340–400 милях от точки взлета самолётов. Следует напомнить, что в годы войны предельная дальность атак американских авианосных самолётов составляла 250 миль.

Авианосные самолёты нанесли большой ущерб всем 4 базам. Примерно 25 катеров, около половины северовьетнамского “флота”, были уничтожены или повреждены. 12 из 14 цистерн в Вине были уничтожены, что составляло примерно 10 % всех хранилищ страны. Американский флот заплатил за это 2 сбитыми и 2 поврежденными самолётами. 1 пилот погиб, 1 попал в плен. Эсминцы “Мэддокс” и “Тернер Джой” продолжили свое патрулирование.

Самолёты авианосцев Оперативного Соединения 77 открыли новую страницу в контрпартизанской войне в Юго-Восточной Азии. Оперативному соединению, которым командовал контр-адмирал Роберт Б. Мур, было дано задание нанести удар по Северному Вьетнаму.

Мотивировка сводилась к следующему: 1). Авианосцы и их самолёты находились прямо в районе конфликта; 2). Не вмешивались никакие третьи страны (Филиппины или Южный Вьетнам); 3). Не требовалось разрешений на пролет над чужой территорией, и не нужно было организовывать взаимодействие родов войск. Эти важные преимущества авианосной авиации ещё не раз были продемонстрированы в годы Вьетнамской войны»[113].

Еще до Тонкинского инцидента с Филиппин на три аэродрома в Южном Вьетнаме, достаточно большие, чтобы принимать реактивные самолёты, были переброшены перехватчики F-102, истребители-бомбардировщики F-100 и бомбардировщики В-57 «Канберра» ВВС. Это были сайгонский аэродром Тан Шон Нят, Бьен Хоа и Дананг. Обслуживающий персонал, техника, топливо и боеприпасы отправили в Южный Вьетнам по морю и воздуху. (Раньше в Южном Вьетнаме базировалась только одна эскадрилья истребителей-бомбардировщиков F-100.) Кроме того, на помощь 6 – F-100 ВВС, находящимся в Таиланде, были направлены дополнительные самолёты. ВВС США также перебросили часть самолётов с баз на собственной территории на передовые базы Тихого океана.

Ударный авианосец «Рейнджер» и противолодочный авианосец «Кирсардж» были направлены в Южно-Китайское море вместе с силами сопровождения. «Кирсардж» должен был отразить возможные атаки китайских подводных лодок.

Не будем забывать, что все полёты на ДРВ производились из Тонкинского залива, где расстояние между побережьем ДРВ и китайским островом Хайнань порядка 225–250 км. Надо ли объяснять, что если бы на их побережье были развернуты противокорабельные береговые комплексы «Редут», то американским авианосцам мало бы не показалось. Но, увы, увы… Конфликт СССР и КНР шел к своему апогею на острове Даманский.

К августу 1964 г. большинство авианосных авиагрупп имели следующий состав: две эскадрильи F-8 «Крусейдер», две-три оснащенные лёгкими поршневыми штурмовиками А-1 «Скайрейдер», одна – средними реактивными штурмовиками А-4 «Скайхок», часть эскадрильи тяжёлых двухмоторных штурмовиков А-3 «Скайуорриор» и часть разведывательной эскадрильи, оснащенной RF-8A, самолёты РЭБ Е-1В «Трэкер» или ЕА-1Е «Скайрейдер», а также противолодочные вертолёты UH-2 «Си Спрайт».

На начальном этапе войны F-8 имелись на всех американских авианосцах, но с лётных палуб и ангаров кораблей типа «Форрестол» («Саратога», «Рэйнджер», «Индепенденс», «Китти Хок», «Констеллейшн»), а также атомного «Энтерпрайза», их быстро вытеснили более мощные F-4. Однако до поступления на вооружение достаточного количества RA-5С разведывательные RF-8A (а затем и RF- 8G) продолжали нести службу и на них. Иначе дело обстояло на авианосцах типа «Эссекс» и «Орискани». Хотя испытания выявили, что длина их палуб вполне достаточна для взлета и посадки F-4, все же лётчики-испытатели сочли, что для большинства строевых пилотов это будет слишком рискованно, и поэтому на этих кораблях до конца войны базировались истребители F-8.

Винтомоторные штурмовики постепенно выводились из состава авиагрупп. 20 февраля 1968 г. с палубы авианосца «Коралл Си» поднялся в последний полёт последний А-1Н «Скейбрейдер».

Что же касается главной ударной силы тяжёлых авианосцев – сверхзвуковых штурмовиков А-5А «Виджелент», то они ни разу не использовались во Вьетнаме для нанесения авиаударов. Эти дорогие машины со взлётным весом 25/28,5 т (нормальный/предельный) и максимальной скоростью 2124 км/ч предназначались для нанесения ядерных ударов. Около 40 машин были переделаны в палубные разведчики RA-5С и совершали разведывательные полёты над Северным Вьетнамом.

Партизаны в Южном Вьетнаме периодически наносили ощутимые удары по американским аэродромам. Так, в ночь на 5 ноября 1964 г. Вьетконг обстрелял из миномётов базу в Бьен Хоа, убив 4 и ранив 72 американских солдата. 6 бомбардировщиков В-57 «Канберра», 2 южновьетнамских штурмовика А-1Н «Скайрейдера» и 1 вертолёт были уничтожены. Ещё 8 В-57 были повреждены. Партизаны потерь не понесли.

Ранним утром 7 февраля 1965 г. партизаны одновременно атаковали авиабазы в Плейку и Тью Хой, а также несколько населенных пунктов в Южном Вьетнаме. В Плейку обстрелом из безоткатных орудий было убито 7 американцев и ранено 105, уничтожено 5 вертолётов и повреждено более 10 вертолётов и лёгких самолётов. В Тью Хой огнём из миномётов была подожжена цистерна с авиабензином, однако здесь американцы потерь не имели. Во время этих набегов был захвачен 1 раненый партизан. На следующий день возле Плейку были убиты ещё 28 партизан.

В ответ на налёты Вьетконга на американские базы в Южном Вьетнаме 7 февраля 1965 г., в тот же день, ударные авианосцы «Коралл Си», «Рейнджер» и «Хэнкок» направились к берегам Индокитая и атаковали цели в Северном Вьетнаме.

Авианосным самолётам мешала плохая погода. Все самолёты «Рейнджера» и поршневые штурмовики «скайрейдер» других авианосцев были вынуждены прервать полёт, так же, как и F-100 ВВС и южновьетнамские «скайрейдеры», которые пытались провести скоординированную атаку.

Однако 33 – А-4 «Скайхок», 14 – F-8 «Крусейдер» и 2 – RF-8А с «Коралл Си» и «Хэнкока» сбросили бомбы на северовьетнамские казармы в Донг Хой чуть севернее 17-й параллели. Зенитным огнём был подбит один А-4С с «Коралл Си». Пилот сумел дотянуть самолёт до моря и выпрыгнул с парашютом, однако после этого он пропал без вести.

8 февраля авианосные самолёты вернулись, чтобы атаковать Донг Хой. Сопротивления в воздухе не было, и, несмотря на сильный зенитный огонь, во время этого налёта не был потерян ни один самолёт. В первый раз в атаке Северного Вьетнама участвовали самолёты американских и южновьетнамских ВВС. F-100 «Суперсейбры» ВВС США и А-1 «Скайрейдеры» ВВС Южного Вьетнама атаковали соседний город Виньлинь.

После этих рейдов американское правительство объявило, что атаки против Северного Вьетнама прекращаются, чтобы уточнить их результаты. Ответ северовьетнамцев последовал через 2 дня, когда они обстреляли казармы американской вертолётной базы в Куи Нён на юге. 21 американец был убит и ещё несколько ранены.

На следующий день, 11 февраля, более 100 самолётов с «Коралл Си», «Хэнкока» и «Рейнджера» атаковали военную базу в Чан Хоа в 50 милях к северу от 17-й параллели. Одновременно 28 самолётов американских и южновьетнамских ВВС атаковали казармы в Чап Ле в 8,5 милях севернее границы. Во время атаки Чан Хоа зенитным огнём были сбиты авианосные «крусейдер» и «скайрейдер». Пилот F-8D с «Коралл Си» попал в плен, но пилот А-1 был спасен. Один А-4 «Скайхок» не смог сбросить бомбы из-за отказа механики. Чтобы не рисковать при посадке на авианосец, пилот «скайхока» сел в Дананге. При посадке шасси самолёта подломились, и пилот выскочил из кабины за несколько секунд до того, как сдетонировали бомбы, уничтожившие самолёт.

Во время этих атак в Южном Вьетнаме находилось 24 тыс. американских солдат, в основном тыловиков, лётчиков и военных советников. В марте прибыли первые боевые части. 3500 морских пехотинцев были высажены в Дананге, чтобы обеспечить безопасность авиабазы. В тот же день 7-й флот начал ближнюю блокаду 1100-мильного южновьетнамского побережья, чтобы остановить просачивание людей и оружия, посылаемых коммунистами. Попытки южновьетнамцев осуществлять такую блокаду на моторных джонках полностью провалились.

В начале марта 1965 г. начались регулярные налёты американских и южновьетнамских самолётов на Северный Вьетнам. Самолёты берегового базирования нанесли удары 2 и 14 марта. 15 марта авианосцы «Хэнкок» и «Рейнджер» отправили 66 самолётов на помощь 34 истребителям-бомбардировщикам ВВС, которые нанесли удар по складу боеприпасов в 100 милях южнее Ханоя. Единственной потерей американцев стал морской лётчик, чей А-1Н сел на воду недалеко от авианосца.

26 марта 40 самолётов с «Коралл Си» и «Хэнкока» атаковали три радарные установки в Северном Вьетнаме и одну – на острове Бак Лонг Ви. Остров находился в 80 милях к югу от побережья красного Китая. Во время налёта были потеряны F-8Е «Крусейдер» и А-4Е «Скайхок», но оба пилота были спасены.

Через три дня, 31 марта, 110 самолётов с «Коралл Си» и «Хэнкока» взлетели для атаки зенитных батарей и радарных установок в Северном Вьетнаме. 1 самолёт и 1 пилот были потеряны. 3 апреля эти 2 авианосца выслали 50 самолётов для удара по шоссейному и железнодорожному мосту в 65 милях южнее Ханоя. Их бомбы обрушили центральный пролет моста. Это был первый удар по цели, имеющей экономическое, а не военное значение. Во время этого рейда впервые появились вьетнамские реактивные истребители МиГ-17. МиГи выполнили один заход на американские самолёты, обстреляли их и ушли. Поврежден был только один F-8. Ещё два штурмовика А-4 были сбиты зенитным огнём. Один пилот погиб, другой попал в плен.

На следующий день два МиГ-17 сбили 2 истребителя-бомбардировщика ВВС F-105 над Северным Вьетнамом.

Теперь авианосцы Оперативного соединения 77 проводили атаки Северного Вьетнама ежедневно. Большинство полётов проводились поисково-ударными группами (вооруженные разведчики). Самолёты отыскивали цели, которые можно было атаковать: грузовики, железнодорожные вагоны, скопления войск. Если они не находили таких целей, то могли использовать свои бомбы и ракеты против заранее намеченных целей второстепенной важности. Во время этих налётов командование тщательно избегало целей вблизи северовьетнамской столицы Ханоя, порта Хайфон и границы Китая.

9 апреля авианосцы «Коралл Си» и «Рейнджер» два раза высылали группы по 70 самолётов для атаки важного моста в 120 милях к югу от Ханоя. Этот мост был важным звеном магистрали, соединяющей север и юг страны.

Пока штурмовики наносили удары, четыре F-4B «Фантома» с «Рейнджера» патрулировали к югу от китайского острова Хайнань, прикрывая с воздуха Оперативное соединение 77. Несколько китайских МиГ-17 (М = 0,95) столкнулись с «фантомами» (М = 2,25 с ракетами на подвеске). В последовавшем бою один МиГ был сбит ракетой «сайдуиндер» с инфракрасной ГСН и упал в море, однако и один «фантом» тоже не вернулся на авианосец. Его пилот радировал, что у него кончается топливо, и после этого замолчал. Китайские самолёты не смогли причинить никакого вреда «фантомам».

Через несколько дней после стычки китайцы заявили, что бой происходил над Хайнанем и что исчезнувший «фантом» был сбит ракетой «сайдуиндер» с другого американского истребителя.

9 апреля ни один вьетнамский истребитель не помешал 140 самолётам ВМФ и 80 самолётам ВВС бомбить Северный Вьетнам. Только один штурмовик А-4 «Скайхок» был сбит зенитным огнём. Его пилот выпрыгнул с парашютом над Тонкинским заливом и был спасен.

Самолёты ВМФ и морской пехоты (последние базировались в Дананге) начали воздушные атаки позиций Вьетконга в Южном Вьетнаме 15 апреля, чтобы помочь самолётам американских и южновьетнамских ВВС. Этой ночью 6 – А-4 «Скайхоков» с «Коралл Си», поддержанные 6 – F-8 «Крусейдер» и «фантомами» с «Мидуэя», совершили первый ночной вылет на свободную охоту над Южным Вьетнамом. Все самолёты благополучно вернулись на авианосцы.

На следующий день «Коралл Си» и «Мидуэй» выслали 80 самолётов для атаки 3 важных шоссейных мостов на севере. Самолёты использовали бомбы и впервые в этой войне ракеты «воздух – земля» «Буллпап». Мосты были уничтожены.

«Буллпап» стала первой крылатой ракетой, примененной американцами в локальных войнах. Ракета «Буллпап» была создана по схеме «утка» и имела радиолокационную систему наведения. Во Вьетнаме применялись три версии ракеты «Буллпап»:

– AGM-12B калибра 305 мм со стартовым весом 259 кг, дальность стрельбы 11 км, вес фугасной боевой части 113 кг.

– AGM-12C калибра 460 мм, вес 810 кг, дальность стрельбы 16 км, вес фугасной боевой части 453 кг.

Специально для ведения боевых действий во Вьетнаме (поражения расчётов ЗРК) на базе AGM-12C была создана ракета AGM-12Е весом 770 кг. В её боевой части весом 420 кг имелись кассетные боевые элементы с готовыми поражающими частями.

В начале 1965 г. у берегов Вьетнама находились 42 американских боевых корабля, в том числе 3 авианосца с 294 палубными самолётами на борту, а на территорию Южного Вьетнама были переброшены 3-я экспедиционная дивизия морской пехоты (30 тыс. человек) и первое авиакрыло морской пехоты, где насчитывалось до 157 самолётов.

Первой в бой вступила VMF(AW) – 212, которая в 1965 г. была переброшена в Юго-Восточную Азию на борту авианосца «Орискани». Во время этого тура она потеряла один самолёт от зенитного огня, пилот которого попал в плен. Переброшенные позже на ТВД эскадрильи VMF(AW) -232 и VMF(AW) -235 действовали с авиабаз Дананг и Чу Лай.

С апреля 1965 г. у берегов Вьетнама постоянно находилось более половины корабельного состава 7-го флота США. Так, в 1966 г. в Южно-Китайском море находилось до 100 боевых кораблей, в том числе 4 авианосца и 18 десантных кораблей, а численность морской пехоты была доведена до 41 тыс. человек.

Но вернемся к событиям 9 апреля. Одновременно 70 истребителей-бомбардировщиков ВВС F-105 уничтожили ещё 3 моста в Северном Вьетнаме. Атаки подобного масштаба регулярно проводились с тех пор, как в Южном Вьетнаме были собраны значительные силы американской авиации.

В мае в район боев пришел ударный авианосец «Бон Омм Ричард». Регулярное использование авианосцев для поддержки самолётов ВВС при их ударах по партизанам Южного Вьетнама привело к созданию районов маневрирования «Янки» и «Дикси».

Два из трёх ударных авианосцев должны были действовать в районе «Янки стейшн» в Тонкинском заливе, нанося удары по Северному Вьетнаму. Один ударный авианосец находился в районе «Дикси стейшн» у берегов Южного Вьетнама, атакуя позиции Вьетконга. Когда появились новые авианосцы, ещё два крейсировали в Южно-Китайском море, меняя корабли с «Янки стейшн». Одновременно они являлись резервом на случай китайского вмешательства. Группа снабжения 7-го флота вошла в Южно-Китайское море, чтобы обеспечивать действия авианосцев. Авианосцы и корабли сопровождения принимали в море бомбы, снаряды, топливо и множество других грузов, необходимых при продолжительных операциях без захода в базу.

Июнь начался для американских авианосцев бурно. За два дня они потеряли над Северным Вьетнамом 5 самолётов и 7 лётчиков.

Американские авианосные самолёты снова столкнулись с вьетнамскими истребителями 17 июня 1965 г., когда МиГ-17 атаковали самолёты ВМФ, действующие южнее Ханоя. Два «фантома» с «Мидуэя» сбили по МиГ-17 ракетами «Сайдуинтер». Все американские самолёты благополучно вернулись на авианосцы.

Через три дня два МиГ-17 обстреляли четыре поршневых А-1Н «Скайрейдера», бомбивших Северный Вьетнам. «Скайрейдеры» с «Мидуэя» попытались уйти от более скоростных МиГов. Самолёты коммунистов выпустили по «скайрейдерам» две ракеты, но промахнулись. Тогда они обстреляли штурмовики из 23-мм пушек, но тоже безрезультатно. А потом МиГи и «скайрейдеры» перемешались в дикой «свалке времен Первой мировой войны», как это назвал один из американских пилотов. Пилот одного из штурмовиков, лейтенант Клинтон Б. Джонсон, сбил МиГ огнём своей 20-мм пушки. Был поврежден и второй МиГ, после чего он вышел из боя. Ни один из четырёх «скайрейдеров» не получил попаданий в этой «собачьей схватке». Эта победа стала третьим подтвержденным случаем уничтожения МиГа в этой войне.

В «доракетный период» для прикрытия американских штурмовиков «выделялось небольшое количество истребителей (из расчёта примерно 1: 5). Истребителям разрешалось атаковать только опознанные самолёты. Боевые порядки включали в себя несколько групп самолётов, дистанция между группами не превышала визуальной видимости, а между самолётами в группе она была в пределах 100–150 м. Развертывание в район удара выполнялось на высоте 5000–7000 м, то есть вне зоны эффективного огня зенитной артиллерии ДРВ. Удары обычно наносились в боевом порядке “колонна”, с пикирования и, как правило, с одного направления. При нанесении ударов по объектам со слабой ПВО самолёты заходили на цель по нескольку раз. РЭБ в эти месяцы ограничивалась в основном оповещением ударных и разведывательных самолётов об обнаружении их наземными РЛС. Иногда ударные группы сопровождались самолётами РЭБ, ставившими помехи, не входя в зону досягаемости зенитного огня.

Непосредственно на театре военных действий палубной авиацией руководили специально созданный штаб (центр совместных действий), находившийся в Сайгоне, и штаб 77-го оперативного соединения. Центр совместных действий ставил боевые задачи, а штаб 77-го соединения разрабатывал план боевого применения авиации на сутки, ставил боевые задачи ударным и обеспечивающим группам. Самолётами в воздухе руководили специальные пункты управления, расположенные на выдвинутых к побережью ДРВ кораблях, а с ноября 1965 г. – на самолётах Е-2А “Хокай”. С апреля 1966 г. с целью координации действий авиации вся территория ДРВ была разделена на несколько постоянных зон ответственности, каждая из которых закреплялась за определенным видом авиации. При этом палубной авиации отводилась прибрежная зона, что упрощало её действия. До 95 % всех вылетов авианосной авиации обеспечивались палубными самолётами ДРЛО Е-2А “Хокай”.

На этих самолётах была установлена полуавтоматическая аппаратура обнаружения и опознавания воздушных целей (ATDS), включающая в себя РЛС обнаружения AN/SPS-70, аппаратура отображения воздушной обстановки и передачи информации о ней на авианосец. Обычно самолёт “хокай” патрулировал вдоль побережья ДРВ над морем на высоте 8000–8500 м. Этот самолёт использовался как воздушный командный пункт управления, оповещения и наведения, а также как приводной маяк для возвращающихся на авианосцы самолётов. Один такой самолёт управлял одновременно несколькими ударными и обеспечивающим группами»[114].

Комплекс С-75 был принят на вооружение в СССР в 1957 г. Система управления радиокомандная. Основным его назначением было отражение налётов стратегических бомбардировщиков. Поэтому у первой версии С-75 «Двина» высотный диапазон поражения целей составлял 3—22 км. У последних модификаций: «Десна» – 500 м – 30 км, дальность стрельбы 34 км; у «Волхова» высотный диапазон составлял 400 м – 30 км.

Комплекс С-125 поступил во Вьетнам в 1972 г., но к моменту окончания боевых действий находился в стадии развертывания.

ЗРК дальнего действия С-200 был принят на вооружение в 1967 г. Вскоре его отправили на Ближний Восток, но во Вьетнам по каким-то соображениям не отправляли, хотя там он был крайне необходим.

Замечу, что даже счетверенная зенитная 23-мм САУ «Шилка» не попала во Вьетнам.

Лично я уверен, что советское руководство куда больше опасалось попадания советской новейшей техники к китайцам, нежели чем к американцам. Те же ПЗРК «Стрела-2» и ЗРК С-125 «Нева» массово использовались на Ближнем Востоке и лишь через много месяцев попали во Вьетнам.

Летом 1965 г. обе стороны бросили в бой новые самолёты и новые ракеты. 4 июля штурмовики А-6А «Интрудер» ударного авианосца «Индепенденс», одолженного у Атлантического флота, начали бомбить позиции коммунистов в Южном Вьетнаме. Это было первое боевое применение всепогодных штурмовиков. «Интрудеры» заменили на авианосце эскадрилью винтовых «скайрейдеров» и впервые были использованы как самолёты поддержки войск. И здесь отсутствие пушек оказалось серьезным недостатком. Однако, как только авиакрыло «Индепенденса» получило крещение огнём, он был отправлен на север к «Янки стейшн», где и провел 85 из 96 дней своего похода к берегам Вьетнама.

Над Северным Вьетнамом А-6А «Интрудеры» действовали весьма эффективно. Продолжительность полёта позволяла им проводить над целью в 3–4 раза больше времени, чем другим штурмовикам. Новый самолёт мог нести больше бомб, чем А-4 «Скайхок», которым были укомплектованы два остальные штурмовые эскадрильи авианосца.

Начиненный электроникой ЕА-6 «Интрудер» оказался великолепным «следопытом». Он занимался поиском целей для других штурмовиков. Однако главным преимуществом «интрудера» была его способность летать и наносить удары по невидимым целям ночью. Хотя радар не всегда обладал нужной разрешающей способностью, и возникали проблемы с компьютером в системе DIANE, 12 «интрудеров» «Индепенденса» совершили огромное количество вылетов, из них около 80 % ночью. Они сбросили более четверти всех бомб, израсходованных авиакрылом авианосца, которое состояло более чем из 60 истребителей и штурмовиков. Во время этих операций были потеряны 4 «интрудера».

Хотя «интрудер» был спроектирован для всепогодных ночных ударов по вражеским коммуникациям, оказалось, что он ещё более успешно наносит удары по хорошо защищенным стратегическим целям, отлично выискивает цели и является превосходным обычным штурмовиком.

Вторая эскадрилья А-6А, вступившая в бой, прибыла в Южно-Китайское море осенью 1965 г. на борту авианосца «Китти Хок». Так, два «интрудера» разбомбили ТЭЦ недалеко от Хайфона. После двух не слишком удачных налётов самолётов ВВС и ВМФ это задание было поручено паре «интрудеров». Капитан 2-го ранга Рональд Дж. Хейс, возглавлявший атаку, сказал, что самолёты пролетели над крупнейшим скоплением зенитных орудий, чтобы получить четкое изображение на экране радара. Однако зенитные орудия не начали стрелять, пока не упали первые бомбы.

Как вспоминал капитан 2-го ранга Хейс, «последующие фотографии цели показали, что все 26 1000-фн бомб легли внутри ограды электростанции. Одна или две бомбы упали возле 250-футовой трубы, которая рухнула. На следующий день радио Ханоя выступило с заявлением, что Соединенные Штаты ведут эскалацию войны, выслав для атаки района Хайфона бомбардировщики В-52. Это был неожиданный, но приятный комплимент грузоподъёмности А-6А»[115].

В апреле 1965 г. американские разведчики, летавшие над Северным Вьетнамом, обнаружили строящиеся позиции ЗУРС в районе Ханоя. Ракетные комплексы С-75 не были немедленно атакованы, так как находились слишком близко к Ханою. Кроме того, командование опасалось потерь среди советского персонала, проводившего монтаж комплексов.

К июню 1965 г. во Вьетнаме было развернуто два дивизиона ПВО, оснащенных ЗРК С-75 «Двина», боевые расчёты которых состояли из советских военнослужащих.

24 июля 1965 г. впервые был произведен пуск ракет С-75 по четверке «фантомов» с авианосца «Мидуэй», летевших на высоте 7 км. Один F-4 был сбит, три других получили повреждения осколками от близких разрывов боевых частей ракет. Дело в том, что ракеты С-75 старой версии не имели радиовзрывателей и подрывались по команде с земли.

Надо ли говорить, что северовьетнамские СМИ причислили первую победу своим зенитчикам. По указу Хо Ши Мина этот день стал отмечаться как День зенитно-ракетных войск Вьетнамской армии.

После нескольких недель успешного применения ракет С-75 американцы стали использовать «противоракетные маневры». При визуальном обнаружении пуска зенитных ракет американские лётчики выполняли резкий разворот на 90—180° с увеличением скорости. Однако не всегда этот маневр позволял уклониться от выпущенной ракеты. Более эффективным стал противоракетный маневр, при котором самолёт либо резко набирал высоту, либо резко снижался с одновременным применением средств РЭБ.

После этого американцы начали интенсивно бомбить позиции ЗРК. «Первая успешная атака против позиций ЗРК была проведена 17 октября, когда ЕА-6А “Интрудер” с авианосца “Индепенденс” навел звено А-4 “Скайхоков” на установку в 50 милях севернее Ханоя. Самолёты уничтожили установку “с почти безупречной точностью”. Система радиопротиводействия “Интрудера” парализовала работу вражеского радара, и ни одна ракета не была выпущена по атакующим самолётам. Все они благополучно вернулись назад»[116].

Здесь я цитирую американский источник, поэтому не исключено, что А-4 поразили ложную цель. Увы, до сих пор никто не пытался написать истории воздушной битвы за Вьетнам с использованием документов обеих сторон.

По мнению американцев, самым мощным оружием, которое северовьетнамцы использовали против американских самолётов, были обычные зенитные орудия. Тысячи 37-мм, 57-мм и 85-мм орудий, а также тысячи пулемётов обеспечили вьетнамцам действенную воздушную защиту. Их огнём было сбито 85 % американских самолётов, потерянных над Северным Вьетнамом, а ракеты и МиГи вместе сбили только 15 %.

Смешно сказать, но, «начиная с 50-х гг., американское командование практически не считалось с опасностью обычных зенитных орудий. В то время американцы не понимали, почему Советы уделяют обычным зенитным орудиям такое же большое внимание, как и ракетам. В результате американские самолёты, созданные в этот период, не были предназначены для прорыва плотной завесы зенитного огня. Над Северным Вьетнамом обнаружилось, что американские самолёты очень уязвимы для огня с земли. Также выяснилось, что самолёты с 2 двигателями – особенно “Интрудеры” и “Фантомы” – могут выдержать большое количество попаданий и сохранить способность лететь, как и “Скайхок”, с одним двигателем. Маленькие размеры “Скайхока”, его разбросанные подсистемы, ручное управление и прочная конструкция привели к тому, что уровень потерь оказался совсем маленьким, несмотря на широкое использование этого самолёта лётчиками флота и морской пехоты»[117].

В октябре 1965 г. американцы привлекли к боевым действиям во Вьетнаме еще один самолёт. Авианосец «Констеллейшн», участвовавший в операциях в Тонкинском заливе в августе 1964 г., снова вернулся к берегам Вьетнама. На его борту находилось звено из четырёх самолётов РЛД Е-2А «Хокай». Эти самолёты обеспечили авианосцам на «Янки стейшн» значительно большие поисковые возможности, чем старый Е-1В «Трейсер». Улучшенная электроника и увеличенная продолжительность полёта Е-2А позволяли ему также служить ретрансляционным пунктом между самолётами над материком и авианосцем, управлять воздушными атаками, дозаправкой в воздухе, руководить воздушными патрулями, координировать поисковые и спасательные работы.

Поиск и спасение пилотов приобрели особое значение в связи с увеличением интенсивности зенитного огня над Северным Вьетнамом. Господство в воздухе над Севером и морем позволило спасти большое число лётчиков, чьи самолёты были подбиты.

Спасение сбитых лётчиков стало обычной задачей вертолётов ВВС с баз в Южном Вьетнаме и Таиланде и корабельных вертолётов соединения, действующего в Тонкинском заливе. Они летали над территорией противника и над прибрежными водами в сопровождении сильного истребительного прикрытия. Лётчиков, чьи самолёты были сбиты над материком, охраняли от захвата в плен истребители и штурмовики. Они патрулировали в воздухе, пока не прибывали вертолёты. Спасательные операции в прибрежных водах проводились также вертолётами ВВС, базирующимися в Дананге.

Шансы на спасение в море были гораздо выше, чем на берегу, хотя американским лётчикам доводилось и ночевать в Северном Вьетнаме, прежде чем их подбирали вертолёты. Спасательные операции координировались воздушным командным пунктом (иногда Е-2А), чтобы ускорить спасение и обеспечить постоянное патрулирование истребителей и штурмовиков, которые отгоняли вражеских солдат, подкрадывающихся к сбитому лётчику. Тут наиболее эффективным оказался А-1 «Скайрейдер», благодаря своему большому полётному времени и малой скорости, которая была сравнима со скоростью вертолётов. Его 20-мм пушки и множество вариантов ракетно-бомбового вооружения тоже были весомым преимуществом при решении данной задачи.

Эффективность спасательных операций значительно укрепляла боевой дух пилотов.

Кроме ударных авианосцев в Южно-Китайском море действовал ещё один «авианосец» – ретрансляционный корабль «Аннаполис», который служил радиорелейной станцией, обеспечивая американским командирам связь в этом регионе. Укомплектованные гражданской командой авиатранспорты «Бретон», «Кард», «Коур», «Кроутан», «Кьюла Галф» и «Пойнт Крус», бывшие эскортные авианосцы, курсировали между западным побережьем США и Юго-Восточной Азией, перевозя самолёты и другую технику. В сентябре 1965 г. к ним присоединился десантный вертолётоносец «Боксер», перевозивший личный состав 1-й кавалерийской (аэромобильной) дивизии, которую перебрасывали из Флориды в Южный Вьетнам.

В составе 7-го флота в Южно-Китайском море имелись десантные вертолётоносцы. В августе 1965 г. «Иводзима» приняла участие в операции «Старлайт», которая считается первым заметным успехом американских сухопутных войск во Вьетнамской войне.

Операция «Старлайт» началась 7 мая 1965 г., когда в Чу Лай, в 50 милях от Дананга, высадился батальон строительных частей морской пехоты («Сиби»), чтобы создать аэродром для поддержки сухопутных операций в этом районе. Через 26 дней на него сели первые самолёты, а потом началось стремительное увеличение числа истребителей, штурмовиков, разведчиков и вертолётов морской пехоты.

Вьетконг немедленно решил уничтожить эту базу, и к середине августа полностью окружил её со всех сторон, исключая побережье. Когда вечером 15 августа разведка морской пехоты обнаружила крупные силы Вьетконга в деревне в 14 милях от аэродрома, было принято решение атаковать их. Через три дня операция началась. Главным её звеном была высадка десанта с вертолётов. К атаке главных сил противника, насчитывавших 3000 человек, были привлечены такие же силы морской пехоты, хотя только половина их вступила в бой.

Одна рота морской пехоты вышла из Чу Лай на бронетранспортёрах-амфибиях вдоль побережья, а потом двинулась в глубь материка в качестве блокадного подразделения. На следующее утро, 18 августа, 2 эскадрильи вертолётов UH-34 начали перебрасывать морских пехотинцев из Чу Лай в район боев. За ними последовали вертолёты UH-34 с «Иводзимы», которые высадили дополнительные силы.

У побережья, кроме «Иводзимы», находились крейсер УРО и два эсминца огневой поддержки, два войсковых транспорта, два десантных судна и танко-десантный корабль.

Истребители, штурмовики и разведывательные самолёты морской пехоты заполнили небо над Чу Лай, когда приземлялись груженные войсками вертолёты. Их также прикрывали 7 армейских вертолётов огневой поддержки UH-1Е.

После трёх дней боев началась зачистка местности. Морская пехота уничтожила силы врага, было обнаружено 645 трупов. Позднее разведка сообщила, что потери противника составили более тысячи человек убитыми, не считая раненых. Морская пехота потеряла 45 убитых и 203 раненых. Несколько вертолётов и один наблюдательный самолёт были сбиты. Однако все вертолёты, кроме одного вертолёта UH-34, были отремонтированы и возвращены в строй.

Первый американский десант в этой войне принес американцам первую крупную победу на суше. Была опробована высадка войск с вертолётов прямо в бой.

После этого десантная группа, включающая вертолётоносец, постоянно находилась у берегов Индокитая, чтобы в случае необходимости высадить десант морской пехоты.

Противолодочные авианосцы тоже непрерывно находились в этом районе. Самолёты Е-2А «Хокай», вооруженные противолодочными торпедами и ракетами «воздух – поверхность», постоянно патрулировали над морем на случай появления подводных лодок противника. Они также помогали блокировать побережье, чтобы не допустить тайной перевозки вооружения. Вертолёты SH-3А «Си Кинг» со снятым гидролокатором выделялись ударным авианосцам для спасательных работ. В этой роли «Си Кинг» получал съемную броню и пулемёты. Звенья из четырёх «противолодочных истребителей» А-4С тоже наносили удары по целям, в основном в Южном Вьетнаме.

Значение противолодочных авианосцев во Вьетнамской войне увеличилось, когда в октябре 1965 г. «Интрепид» был переоборудован в «ограниченный ударный авианосец». «Интрепид», принадлежавший Атлантическому флоту, оставил на берегу свою авиагруппу из S-2 «Трэккеров», SH-3А «Си Кингов» и Е-1 «Трейсеров», и также все противолодочные боеприпасы. На их место он получил 4 эскадрильи штурмовиков: 28 – А-4С «Скайхок» и 24 – А-1Н/J «Скайрейдер», принял обычные бомбы и ракеты. После пробного похода в Карибское море он отправился в Юго-Восточную Азию, где с мая 1966 г. действовал с «Дикси стейшн».

К началу 1966 г. авианосцы, вступившие в бой в первые дни воздушной войны, вернулись в отечественные порты на западном побережье США. Первым прибыл домой «Коралл Си», который находился в плавании 11 месяцев, включая несколько заходов в заморские порты. Это был самый длительный поход военного корабля со времен Второй мировой войны. За время этого похода авиакрыло «Коралл Си» совершило 10 800 вылетов. «Мидуэй» вернулся 23 ноября, проведя в море 8,5 месяца. Его самолёты совершили 11 900 вылетов. «Индепенденс» вернулся в родной порт 13 декабря. За 6,5 месяца его самолёты совершили 8033 вылета. «Орискани» вернулся домой в конце декабря. Его самолёты менее чем за 5 месяцев совершили 12 070 вылетов. «Бон Омм Ричард» прибыл к американским берегам в середине января. Его самолёты совершили рекордное число вылетов – 12 328. Эти корабли, уже достигшие 20-летнего возраста, в районе боев выполняли до ста самолёто-вылетов в день.

На их место к берегам Вьетнама прибыли новые авианосцы, в том числе атомный «Энтерпрайз». Его самолёты вступили в бой 2 декабря 1965 г. В этот день новый авианосец совершил 108 самолёто-вылетов для атаки позиций Вьетконга. При этом в первый же день «Энтерпрайз» потерял два самолёта. 12 декабря авианосец поставил рекорд, проведя 165 самолёто-вылетов.

Как только «Энтерпрайз» начал увеличивать свой боевой счет, наступили рождественские праздники, которые вызвали 37-дневный перерыв в бомбардировках. До конца января над Северным Вьетнамом летали только самолёты-разведчики.

За 10 месяцев воздушной войны во Вьетнаме в 1965 г. американские авианосцы провели 238 тысяч самолёто-вылетов. Для сравнения, за три года войны в Корее было проведено 250 тысяч самолёто-вылетов. На долю авианосной авиации пришлась почти половина дневных налётов на Северный Вьетнам и почти все ночные.

Из-за небрежного обращения с боеприпасами и в результате авиационных аварий произошло 19 крупных и средних пожаров и 32 мелких. При этом погибли 60 самолётов, а 80 машин были серьезно повреждены.

Первый пожар случился утром 26 октября 1966 г. на авианосце «Орискани».

Утром 26 октября 1966 г. «Орискани» готовился к выпуску своих самолётов для бомбардировки побережья. На полётной палубе проверяли самолёты перед установкой их для катапультирования. В 7 ч. 27 мин. в погребе носовой части ангара на правом борту внезапно вспыхнула магниевая сигнальная ракета. Вспышка возникла в результате того, что при разгрузке ракет вытяжной трос одной из них, перекинутый через плечо матроса, зацепился за край водонепроницаемой двери, ракета была запущена натянутым тросом и начала дымить. В панике матрос бросил снаряженную ракету в ящик, наполненный 700 ракетами, а затем включил спринклерную систему, надеясь погасить таким образом огонь, что, естественно, возымело обратное действие, так как вода в контакте с горящим магнием освобождает летучий водород. Это свойство магния либо было забыто матросом, либо он его вовсе не знал. В результате на корабле возник пожар.

Во избежание взрывов боеприпасов команда сбрасывала за борт авиабомбы, снаряды и прочие взрывоопасные предметы. Во время пожара за борт авианосца были сброшены многие тонны авиабомб и других боеприпасов. Тем не менее часть 20-мм снарядов взорвалась в зоне действия пожарных, увеличив число пострадавших членов экипажа. Самолёты и вертолёты разоружали в ангаре и поднимали на полётную палубу – подальше от бушующего пламени. На полётной палубе самолёты передвигали в корму, удаляя их от носовой зоны, находившейся под непосредственным воздействием огня.

Пожар удалось ликвидировать через 8 часов после его начала. В результате пожара погибло 44 и был ранен 41 человек. Четыре реактивных штурмовика «скайхок» были повреждены, два вертолёта сгорело. Значительными оказались повреждения носового ангара и помещений носовой части корабля, катапульт, некоторых самолёто-подъёмников, электрооборудования авианосца. По ликвидации пожара «Орискани» направился для предварительного ремонта в базу Субик Бей, а затем ушел для производства аварийно-восстановительных работ в США. Ремонт авианосца продолжался несколько месяцев.

4 ноября 1967 г. у берегов Вьетнама в ходе приема топлива на авианосце «Франклин Д. Рузвельт» возник пожар, вызвавший взрыв. Пожар удалось потушить всего за 15 минут. Однако при этом погибло 8 человек и ещё четверо получили ранения.

29 июля 1967 г. около 10 ч. 50 мин. по местному времени в Тонкинском заливе возник пожар на борту авианосца «Форрестол». Инцидент произошел в точке с координатами 19°09′05″ с.ш. и 107°23′05″ в.д.

Во время подготовки самолётов ко второму вылету 127-мм неуправляемый реактивный снаряд Mk 32 «Зуни», находившийся в подкрыльевой кассетнице LAU-10 самолёта F-4, самопроизвольно запустился.

Ракета перелетела через полётную палубу и ударила в подвесной топливный бак под крылом готовившегося к взлету штурмовика A-4 «Скайхок» с бортовым номером 405, за штурвалом которого находился капитан 3-го ранга Фред Уайт. Благодаря предохранительному механизму ракета не взорвалась, однако бак сорвало с крыла, и выплеснувшееся из него топливо JP-5 воспламенилось. От перегрева начали взрываться топливные баки других самолётов, и пламя стало распространяться по палубе. Через несколько минут начали взрываться бомбы.

Всего на палубе взорвалось девять бомб, из них восемь AN-M65 старого образца со взрывчаткой типа «Composition B» и одна новая, сдетонировавшая при близком разрыве AN-M65. Бомбы пробили в бронированной палубе большие отверстия, через которые горящее топливо стало стекать внутрь, в жилые помещения и на палубу ангара.

Огонь на полётной палубе был локализован в 12 ч. 15 мин., во внутренних помещениях – к 13 ч. 42 мин. Полностью пожар был потушен в 4 часа утра.

В результате пожара погибли 134 члена экипажа и 161 был ранен. Многие самолёты пришлось сбросить за борт во избежание возгорания и взрывов. Всего был потерян 21 самолёт (7 – F-4 «Фантом», 11 – A-4E «Скайхок» и 3 – RA-5C «Виджелент»).

Пожар показал, что на палубе необходимо иметь тяжёлые бронированные автопогрузчики, поскольку попытки сбрасывать самолёты за борт силами команды оказались неэффективными.

С 31 июля по 11 августа «Форрестол» был пришвартован к пирсу военно-морской базы Кьюби-Пойнт на Филиппинах для срочного ремонта. 14 сентября авианосец прибыл в Норфолк, где с 19 сентября 1967 г. по 8 апреля 1968 г. проходил ремонт на местной верфи.

Интересно, что среди лётчиков авиакрыла авианосца «Рузвельт» был будущий вице-президент США Джон Маккейн. Его А-4С загорелся, Маккейн был ранен в грудь и ногу. После лечения в сентябре 1967 г. Маккейн прибыл на авианосец «Орискани». Там он совершил 22 авиавылета.

26 октября 1967 г. Маккейн в составе группы из 20 самолётов вылетел на бомбардировку электростанции в центре Ханоя и был сбит зенитной установкой. Он катапультировался и приводнился в Западное озеро в центре Ханоя, сломав обе ноги и руку. Вьетнамцы вытащили Маккена, правда, изрядно при этом наломав ему бока. От дальнейшей расправы будущего вице-президента спасли два советских советника. Шесть недель он провел в больнице, причём к нему приезжали брать интервью французские журналисты.

Маккейн был освобожден 15 марта 1973 г. после заключения Парижского мирного соглашения.

В январе 1969 г. атомный авианосец «Энтерпрайз» вышел к берегам Вьетнама. По пути, в районе Гавайских островов, корабль должен был пройти ежегодную проверку боевой готовности.

14 января в районе Гавайских островов, примерно в 70 милях от Гонолулу, во время подготовки одного из истребителей-бомбардировщиков F-4J «Фантом» к боевому вылету взорвалась боевая часть подвешенного под его крылом 127-мм неуправляемого реактивного снаряда Mk 32 «Зуни». Комиссия, расследовавшая этот инцидент, сделала вывод, что взрыв произошел вследствие перегрева боевой части ракеты, вызванного достаточно длительным воздействием на нее реактивной струи двигателя другого самолёта, находившегося на полётной палубе авианосца и также готовившегося к вылету.

В результате взрыва ракеты в кормовой части авианосца возник сильный пожар, который вызвал серию взрывов авиабомб и авиационных неуправляемых ракет. По собранным комиссией данным и свидетельствам очевидцев, в течение всего лишь 20 минут на полётной палубе атомохода произошло 18 мощных взрывов, в том числе сдетонировали восемь 500-фунтовых авиабомб. Аварийные команды авианосца приступили к тушению очагов возгорания. Но огонь добрался до семи стоявших неподалеку самолётов F-4 J «Фантом», каждый из которых был вооружен управляемыми ракетами «спарроу» класса «воздух – воздух». А на четырёх самолётах находились ещё и по шесть 500-фунтовых авиабомб и по восемь 127-мм неуправляемых авиационных ракет «Зуни». Произошли новые новые взрывы, а площадь возгорания стремительно расширилась.

В итоге аварийные команды, несмотря на все предпринятые усилия, не смогли локализовать пожар на правом борту, и пламя перекинулось с «фантома» с бортовым № 112 на «фантом» с бортовым № 310, стоявший на полётной палубе по левому борту.

По воспоминаниям очевидцев, занятый в борьбе за живучесть корабля личный состав экипажа едва успел развернуть дополнительные средства для борьбы с огнём в районе левого борта полётной палубы, как там прогремел новый мощный взрыв. Это сдетонировал боезапас находившихся там двух истребителей-бомбардировщиков «фантом» с бортовыми № 105 и 106, а также топливные баки находившегося рядом самолёта радиоэлектронной борьбы А-3 «Скайуорриор».

В результате детонации боезапаса в бронированной полётной палубе авианосца образовались три огромные пробоины, одна из которых захватила две палубы и значительную часть борта атомохода, а в правом борту «Энтерпрайза» образовалась дыра диаметром 4,5 метра.

Взрыв был такой силы, что от «фантомов» на полётной палубе остался лежать лишь небольшой фрагмент носовой части фюзеляжа. В этом адском пламени погибли все моряки, находившиеся на момент взрыва в составе расчётов аварийных команд левого борта, и ещё многие получили тяжёлые ранения. Вскоре пожар перекинулся на ангар, где продолжал бушевать более трёх часов.

Всего в результате аварии погибли 28 человек, получили ранения различной степени тяжести 343 человека из состава экипажа и корабельного авиакрыла «Энтерпрайза» и эсминцев «Бенджамин Стоддерт» и «Роджерс», было полностью уничтожено 15 боевых самолётов. Ущерб составил миллионы долларов. Идти к берегам Вьетнам авианосец теперь не мог.

Ремонт «Энтерпрайза» производился на военно-морской верфи ВМС США в Пёрл-Харборе, штат Гавайи, и длился шесть недель. 5 марта 1969 г. авианосец вышел в море на пятидневные ходовые испытания, после завершения которых вновь направился в Тонкинский залива, где начиная с 31 марта корабельное авиакрыло «Энтерпрайза» приступило к решению поставленных командованием боевых задач.

В ходе войны повреждения получили не только авианосцы. Периодически американские корабли, действовавшие у берегов ДРВ, получали повреждения от береговой артиллерии. Так, весьма эффективно действовали вьетнамские 130-мм буксируемые корпусные пушки M-46 с дальностью стрельбы 27 км. Ну а старые 76-мм дивизионки ЗИС-3 особого вреда американским эсминцам не причиняли, хотя и наносили серьезные повреждения малым судам.

Действие 130-мм пушек M-46 неплохо описано в рассказе Владимира Зайцева:

«Переправа на самоходных паромах через большую реку Хонгха заняла целую ночь. Паромы имели небольшую грузоподъёмность и тягач и орудия переправлялись раздельно.

Орудие закатывали на паром и скатывали с него силами 4–5 расчётов. В ту ночь мы почти на спали, и поэтому днёвка была сделана больше, тем более потребовался ремонт тягачей.

<…>

К вечеру мы получили приказ переместиться на новое место. Той же ночью батарея совершила марш на новое место. Полночи мы оборудовали огневые позиции. Грунт был песчаный и плохо держал сошники орудий. Поэтому мы забили с их тыльной стороны по дюжине полутораметровых кольев для лучшего и более надёжного упора.

Из заранее заготовленных тонких – чуть толще ноги брёвен, сделали вокруг двориков двойной противоосколочный забор-частокол высотой по грудь. Затем уложили тугие толстые маты, сплетённые из рисовой соломы, доставленные вьетнамцами, и засыпали его до половины землёй с двух сторон.

Такими же матами прикрыли стволы и щиты орудий от обнаружения радиолокаторами. Для обмана вражеских радиолокаторов из листов дюраля от сбитых самолётов мы сделали несколько ложных целей, которые и разместили в отдалении, выгнув дюраль уголком, так, как приказал нам командир батареи.

Затем вырыли окопы для себя, стенки которых также укрепили жердями и матами, а также ровики, в которые уложили ящики с полусотней снарядов на орудие. Замкомандира батареи, капитан Иванов заявил, что их не хватит на большой бой.

Наш майор возразил, что и этих много. И что весь бой займёт не более десяти минут. А после этого нам нужно будет, бросая всё, кроме штанов и пушек, убегать отсюда в джунгли. Потому что самолётам с авианосцев нужно всего двадцать минут на то, чтобы запустить турбины, взлететь и долететь до нашей позиции»[118].

Далее дивизион из восьми 130-мм M-46, управляемый радиолокационной станцией орудийной наводки, открывает огонь по американским эсминцам.

«“Давай! Заряжай ещё… Умоем их, б…й, кровью… Суки!” Сквозь гул в голове приглушенно доносится стук снаряда, врезавшегося ведущим пояском в начало нарезки при досылании, затем – звонкий стук гильзы. Следом – лязг затвора и опять выстрел. И почти сразу на рубке, ближе к трубе – вспышка разрыва.

Реву в диком восторге от удачного попадания: “Давай ещё…!”

Четыре разрыва вспарывают борт корабля. Вместо белых цифр его номера появляется бесформенный чёрный провал, из которого валит дым. Слышу, как сквозь вату крик-команду майора: “Огонь! Держать темп! Не дать им… уйти! … … …”

Новый залп и кормовая башня исчезает в искристой вспышке. “Ага! Попались…! Давай ещё! …!” А вот и кормовая мачта с антеннами рушится за борт. Эсминец с заметным креном на левый борт поворачивает, прикрываясь дымовой завесой и дымом от пожаров. Расстреливаем в дым последние снаряды, ориентируясь по остатку передней мачты.

Майор командует: “Прекратить огонь! Сворачиваемся и уходим! Быстро, они уже запускают турбины!”

Заревели двигатели подъезжающих к нам тягачей. Расчёт каждой пушки, все девять человек, начинают быстро и слаженно выполнять заученные действия. Мы готовим орудия к маршу – быстро поднимаем и сводим станины, надеваем их шкворневой балкой на шкворень подъехавшего задом тягача. Следом отсоединяем ствол от тормоза отката, а накатник от люльки. Бешено крутим рукоятки лебёдки, оттягивая ствол, а затем ставим его на упоры и стопора на станинах. На бегу надеваем чехлы на ствол и замок, снимаем прицел. На всё это ушли не больше двух минут, вместо обычных трёх-четырёх. Вьетнамцы успевают собрать в ящики гильзы. Для них это большая ценность. И гильзы и ящики. Из гильз делают посуду, а из ящиков – мебель. Успеваем бросить в кузова десяток ящиков, но майор командует: “По машинам! Марш! И газу, газу поддай, сынки! Чтобы успеть уйти!”

Оставляем часть ящиков, маты и прыгаем в кузова тягачей. В головном сидит вьетнамский офицер и указывает путь к зоне рассредоточения. Водители действительно дают газу. Мы несёмся по своим следам. Тягачи качает и швыряет. Мы еле удерживаемся, вцепившись руками и упёршись ногами в ручки и выступы. Сзади подпрыгивают и качают длинными стволами наши пушки. Скрежет гусениц бьёт по нервам, пробиваясь даже через наши оглохшие от стрельбы уши.

Эта гонка длится минут десять. Затем скорость уменьшается, тягачи выбрасывают меньше гари, мы едем более комфортно по какой-то звериной тропе, сворачиваем несколько раз, ещё больше уменьшаем скорость. Поворачиваем налево, под ещё более густые деревья. И тут тягачи начинают сворачивать в сторону ёлочкой: первый направо, второй налево и т. д.

Тягачи останавливаются под густыми ветками, свисающими в несколько ярусов, и таких густых, что из-под них не видно неба. Смолкают двигатели, и мы тупо сидим в тишине, скованные напряжением боя, оглушенные грохотом. Потом выскакиваем и натягиваем брезенты и остатки масксетей на пушки и тягачи.

<…>

Американские эсминцы типа “Гиринг” – “Хигби” и “Хэнсон” – получили тяжёлые повреждения от береговой артиллерии ВНА при обстреле побережья. На эсминце “Хигби” убито 63 члена экипажа, и были ранены и обожжены более 85, а на “Хэнсоне” было убито 37 и ранено более 55 членов экипажа. Ремонт “Хигби” длился более пяти месяцев, а “Хэнсона” – более трёх месяцев. И он обошёлся во много миллионов долларов.

Американские крейсера “Оклахома Сити” и “Бостон”, обстреливавшие побережье, получили более 80 попаданий. На них возникли пожары, а среди экипажей были убитые и раненые. Ремонт занял два месяца. Были также потоплены два артиллерийских катера типа “Эшвил”, причём, на одном из них погиб почти весь экипаж. Более мелких катеров было потоплено свыше четырёх десятков. Во многих случаях уцелевших не было»[119].

А вот Виталий Даценко пишет о действиях вьетнамской береговой обороны: «…только в 1972 г. они получили свыше 80 попаданий артиллерийских снарядов, в том числе пострадали крейсеры “Оклахома Сити” и “Бостон”, серьезные повреждения получили эскадренные миноносцы “Хигби” и “Хэнсон”, были потоплены два быстроходных артиллерийских катера. На каждом корабле имелись убитые и раненые.

Из-за недостатков в организации опознавания американцы наносили удары и по своим силам. Так, 15 июня 1968 г. палубные штурмовики ракетами атаковали свои корабли, ведущие обстрел побережья. В результате получили повреждения крейсер “Бостон”, австралийский эскадренный миноносец УРО “Хобарт”, а два патрульных катера типа “Свифт” были потоплены.

В 1972 г. палубный штурмовик противорадиолокационной ракетой “шрайк” атаковал фрегат УРО “Уорден”. Ракета взорвалась на высоте 25–30 м прямо над кораблем. Град осколков боевой части и корпуса ракеты осыпал фрегат. На корабле начались короткие замыкания, сработала защита. Большая часть приборов и механизмов была обесточена. Беспомощный корабль около получаса дрейфовал в сторону берега. Когда “Уорден” был введен в строй, его боевые возможности, как считал командир корабля, снизились примерно на 60 % от предусмотренных проектом и могли быть восстановлены только после продолжительного ремонта на судоверфи.

Как и в войне в Корее, при уничтожении наземных объектов американская авиация взаимодействовала с артиллерийскими кораблями. Ударам подвергались цели, расположенные на удалении до 20 км от уреза воды. С февраля 1967 г. для решения этой задачи американцами была сформирована оперативная группа артиллерийских кораблей OG 70.8. Координацию действий авиации и кораблей осуществлял командующий 7-м флотом. При выполнении огневых задач командиры отрядов поддерживали постоянную радиосвязь с центром надводной обстановки 77-го оперативного соединения и с центром ПВО этого соединения.

Обстрелы береговых объектов выполнялись в светлое время, на малом ходу или с дрейфующих кораблей. Большая часть артиллерийских стрельб выполнялась по площади, реже – с корректировкой с воздуха и весьма редко – с высадкой корректировочных постов на берег. Среднемесячный расход артиллерийских снарядов в отдельные периоды доходил до 6 тыс. Так, за 120 дней непосредственного пребывания в районе боевых действий линкор “Нью-Джерси” выполнил 434 огневые задачи, выпустив по целям 5688 снарядов 406-мм калибра и 13 тыс. снарядов 127-мм калибра. Обстрелам подверглись мосты, переправы, небольшие порты, дороги и т. п. Для вывода из строя железнодорожной станции в среднем расходовалось до 500 снарядов, а для разрушения моста – 120 снарядов»[120].

Как уже говорилось, потери американского ВМФ возросли бы в несколько раз в случае доставки во Вьетнам передвижных береговых ракетных комплексов типа «Редут». Но по политическим причинам этого сделано не было.

Впервые В-52 появились над территорией ДРВ в апреле 1966 г.: два налёта были совершены по расположенному у границы с Лаосом горному проходу Магиа, где проходила «Тропа Хо Ши Мина». В последующие годы «стратофортрессы» периодически бомбили объекты в демилитаризованной зоне и вблизи границы с Лаосом, но 28 октября 1968 г. налёты на ДРВ стратегической авиации были временно прекращены.

Американское командование с 18 по 30 декабря 1972 г. провело воздушную операцию под кодовым названием «Лейнбакер-2». В ней приняла участие вся стратегическая, тактическая и армейская авиация, дислоцировавшаяся на театре военных действий (более 700 боевых самолётов, из них 83 – В-52 и 36 – F-111). К операции привлекалась и часть сил 7-го флота.

В ходе операции было совершено 34 массированных удара, 2814 самолёто-вылетов (1810 ночью), среднесуточная интенсивность – 234 (151 ночью). Сброшено 12,5—14 тыс. т. бомб, выпущено около 6 тыс. снарядов. Роль главной ударной силы выполнила стратегическая авиация, совершившая 17 массированных ударов, 594 самолёто-вылета. Она впервые применялась в таком массовом составе. Тактическая и армейская авиация решали задачи обеспечения боевых действий (примерно 60 % ресурса); наносили удары (36 %); вели разведку (около 4 %).

Операцию «Лейнбакер-2» отличало широкое применение разведывательных аппаратов всех типов, включая стратегические разведчики SR-71, RC-135, беспилотные разведчики «Файрби», тактические и палубные самолёты-разведчики. Всего за 12 дней операции они выполнили более 140 самолёто-вылетов.

Ко времени начала операции силы ПВО ДРВ включали в себя четыре дивизии ПВО, которые составляли три группировки: ханойскую, хайфонскую и 4-й военной зоны на юге, включавшие в себя 9 зенитно-ракетных полков. На их вооружении находилось 36 зенитно-ракетных дивизионов, вооруженных ЗРК СА-75М «Двина» трёхкабинного варианта с ракетами В-750М и станцией разведки и целеуказания П-12, 9 технических дивизионов и более 700 зенитных орудий. Остальное вооружение тоже было в основном советского и китайского производства – РЛС П-10, П-12, П-5, П-30, П-35, ПРВ-11, зенитные орудия калибром 37, 57, 85, 100 мм.

«ВВС северовьетнамской армии насчитывали в своем составе четыре боевых истребительных авиаполка, вооруженных 187 советскими истребителями МиГ-21, МиГ-17 и китайскими МиГ-19, один учебный авиаполк и один военно-транспортный авиаполк. Истребители прикрывали центральный промышленный район Ханой-Хайфон и базировались на аэродромах Зеа-Лам, Ной-Бай, Ен-бай и Кеп.

Дело в том, что ВВС и ПВО были серьезно ослаблены в боях лета – осени 1972 года. И хотя с октября по декабрь шло восстановление боеготовности частей, к началу операции было боеготово 24 зенитно-ракетных дивизиона из 36, т. е. 66 %, а из 187 истребителей только 71, т. е. 38 %. Поскольку китайские МиГи-19 не участвовали в боях, северовьетнамцы могли задействовать только 31 Миг-21 и 16 МиГ-17, что составило лишь 26 %. При этом для ночных действий было подготовлено только 18 лётчиков»[121].

18 декабря 1972 г. самая большая армада стратегических бомбардировщиков со времен Второй мировой войны направилась в сторону Северного Вьетнама, чтобы нанести массированный удар тремя волнами по аэродромам Хоа-Лак, Кеп и Фук-Йен, международному аэропорту Зеа-Лам, авторемонтному заводу в Кинх-Но, железнодорожной станции Йен-Вьен, радиостанции и железнодорожному ремонтному заводу в Ханое. Уже в воздухе 87 бомбардировщиков В-52 с авиабазы Андерсон, взлетавшие в течение двух часов, встретились с группой из 42 – В-52 с авиабазы У-Тапао в Таиланде, а над Лаосом к ним присоединились 40 самолётов групп обеспечения.

Первой, на 15 минут впереди, на высоте 6–7 км шла группа постановки пассивных помех и блокирования аэродромов из 12–20 самолётов F-4. Затем на высоте 3–4 км следовала группа выявления и подавления средств ПВО из 4–6 самолётов F-105 с противорадиолокационными ракетами «Шрайк». На высоте 8–9 км шла группа непосредственного прикрытия Б-52 в составе 2–6 F-4. Отдельным эшелоном действовали самолёты постановки активных шумовых помех ЕБ-66 и ответно-импульсных помех с самолётов палубной авиации. По девяти отдельным целям действовали самолёты F-111.

За ночь, по американским данным, 94 % бомб поразили намеченные цели. Были выведены из строя взлетно-посадочные полосы и рулежные дорожки нескольких аэродромов, а в международном аэропорту Зеа-Лам были уничтожены 8 самолётов (один Ил-8, один Ан-24, два Ил-14, один Ли-2, три Ан-2) и один вертолёт Ми-6. Хвостовой стрелок Б-52 сержант Сэмюэл Тернер сбил МиГ-21, хотя северовьетнамцы этого не подтвердили.

ПВО ВНА оказала сильное противодействие, американцы заметили более 200 пусков ракет типа С-75.

В ходе налёта было сбито три В-52 и по одному F-111А и А-7 с авианосца «Альжерьен».

В ночь на 19 декабря к тем же целям, но уже на высоте 10400 м, направились 93 бомбардировщика B-52, которым было разрешено уклоняться от атак ЗУР и перехватчиков как до, так и после сброса бомб. Лётчики B-52 доложили о 180 пусках ракет. По американским данным, потерь удалось избежать, а вьетнамцы заявили о 7 сбитых самолётах, среди них два В-52.

Ночью 20 декабря 99 – В-52 нанесли удар по железнодорожной станции Йен-Вьен, вокзалу и заводу в Ханое, а также ГРЭС в Тхай-Нгуен. Но растянувшиеся на 113 км бомбардировщики были своевременно обнаружены северовьетнамскими РЛС, а истребители МиГ-21 сообщили на КП ПВО о составе, скорости, высоте и направлении полёта групп В-52. К этому времени северовьетнамские зенитчики уже имели некоторый опыт стрельбы в сложной помеховой обстановке, в результате чего в эту ночь на свои базы не вернулось шесть бомбардировщиков В-52 и один А-6А с авианосца «Энтерпрайз». Ханой сообщил об уничтожении в эту ночь 15 самолётов, из них четырёх Б-52.

«Оказалось, что в момент постцелевого поворота с углом около 45° существенно снижается эффективность средств РЭБ и как следствие увеличивается вероятность поражения. На этих высотах попутный ветер со скоростью 180 км/ч быстро разгонял облака пассивных помех, а после постцелевых поворотов заметно снижал скорость Б-52-х.

Более ранние модели бомбардировщиков типа G не имели современной аппаратуры РЭБ, что делало их более уязвимыми. Было решено временно прекратить вылеты с авиабазы Андерсон, все Б-52 типа G доработать до уровня D, а в ходе вылета действовать на высотах от 10 до 11,5 тыс. метров, увеличить количество самолётов поддержки с 40 до 60, сократить количество бомбардировщиков в группе.

Уже следующей ночью 21 декабря 30 Б-52-х D с авиабазы У-Тапао в Таиланде с 75 самолётами поддержки атаковали аэродромы Куанг-Те, Бак-Май и склады в Вен-Диен, применяя новую тактику. Но попав под обстрел сразу 9 зрдн, американцы потеряли два бомбардировщика Б-5 и один А-6А с авианосца “Саратога”. Однако самой чувствительной потерей в этот день стала гибель АС-130А из 16-го спасательного отряда вместе с 15 членами экипажа. По версии Ханоя, янки недосчитались 11 самолётов, из них четыре Б-52.

Новые потери снова заставили американцев сменить тактику. Теперь, чтобы дезориентировать расчёты ПВО ВНА, они стали наносить удары вне столичного региона Ханой/Хайфон. Действуя группами по 30 бомбардировщиков, ночью с 22 по 24 декабря Б-52, по американским данным, потерь не имели, но 24-го американцы лишились двух А-7А, одного – с авианосца “Рейнджер”, а другого – с авиабазы Корат в Таиланде. Ханой же заявил, что за эти три дня было сбито 15 самолётов, шесть Б-52.

В канун Рождества американское командование отказалось от бомбардировок, как бы давая возможность Ханою ещё раз вернуться к мирным переговорам. Но ПВО Северного Вьетнама не собиралась сдаваться, были пополнены запасы ракет и частично исправлены повреждения.

Видя это, командование САК решило нанести 26 декабря одновременный удар по Ханою, Хайфону и району Тхай-Нгуен силами 120 Б-52-х при поддержке 114 самолётов тактической авиации. А самолёты F-111 и А-7 должны были бомбить авиабазы ВВС ВНА. Это стоило потери двух бомбардировщиков Б-52. Вьетнамцы же объявили о 9 сбитых самолётах, из них семь Б-52.

В последние три дня операции (27–29 декабря) ВВС США фактически господствовали в небе Вьетнама, действуя группами по 60 бомбардировщиков Б-52. Но неожиданно активизировалась истребительная авиация ВНА – 27 декабря первый будущий космонавт Вьетнама Фам-Туан сбил Б-52 на своем МиГ-21. Также в этот день были сбиты один F-4 и один А-6А морской пехоты.

28 декабря однополчанин Фам-Туана Ву-Хаун-Тхиеу протаранил Б-52 и сам погиб при взрыве. Но гибель своего Б-52 американцы не признали. В этот же день МиГ-21 сбил разведчика с авианосца “Энтерпрайз” RA-5A Виджелент. На следующий день был сбит последний в этой операции американский самолёт. Это был ЕА-6А корпуса морской пехоты. Северный Вьетнам объявил об уничтожении за эти три дня 19 самолётов ВВС США, из них 9 бомбардировщиков В-52. По наблюдениям американских лётчиков, 29 декабря было произведено всего лишь 23 пуска ракет В-750М, что резко контрастировало с первыми днями операции. Впервые командование САК столкнулось с проблемой отсутствия подходящих целей для авиаударов, хотя было готово продолжать их наносить по приказу президента.

Но 30 декабря 1972 г. операция “Лайнбекер-2” была остановлена…»[122].

Попробуем подвести итоги операции «Лайнбекер-2». За 11 дней бомбардировщики В-52 совершили 729 боевых самолёто-вылетов, сбросив на 34 объекта более 15 тыс. т. бомб (к этому надо добавить более 5 тыс. т бомб, сброшенных тактической и палубной авиацией), что было эквивалентно одной Хиросиме.

На территории ДРВ в результате бомбардировок было повреждено и уничтожено более 1600 различных сооружений, 500 участков железнодорожных путей, 10 аэродромов, 80 % электростанций, уничтожены нефтехранилища общим объёмом 11 355 млн литров, что составило четверть всех запасов Северного Вьетнама.

В США объявили «Лайнбекер-2» блестящей победой, а во Вьетнаме называют «воздушным Дьен Бьен Фу». За время декабрьских налётов САК США потеряло, по вьетнамским данным, 34 – В-52, по американским – 15 (еще 4 машины были оставлены своими экипажами вне пределов Северного Вьетнама, а 9 получили повреждения, но были отремонтированы после возвращения на базы). Советская военная энциклопедия издания 1978 г. говорит о 23 сбитых над районом Ханоя и Хайфона стратегических бомбардировщика. Американцы, кроме того, не включили в список боевых потерь 4 самолёта, которые экипажи покинули из-за полученных повреждений над Таиландом и Лаосом, 27 человек из экипажей этих бомбардировщиков были спасены.

В целом же людские потери САК составили 29 убитых, 4 погибло при катастрофе В-52 в У-Тапао (кстати, это тоже «небоевая» потеря, хотя о причине катастрофе догадаться несложно – повреждения от огня средств ПВО), 33 члена экипажа В-52 попали в плен, после того, как они покинули в небе Вьетнама подбитые машины.

До сих пор ряд американские эксперты утверждают, что операцию «Лайнбекер-2» следовало продолжать, чтобы сохранить Южный Вьетнам, избежав падения Сайгона в 1975 г., что стало политическим поражением США.

Да, многие предполагали, что если бы бомбардировки Северного Вьетнама в таких масштабах продолжились бы ещё месяц-другой, то Ханой мог бы пойти на большие уступки на переговорах в Париже. Другой вопрос, сумели бы США чисто технически выдержать 2 месяца такой темп бомбардировок?

На мой взгляд, США в декабре 1972 г. бросали во Вьетнам всё, что могли (если не считать ядерного оружия). А вот СССР, к великому сожалению, бросал вьетнамским товарищам «объедки с барского стола».

Как уже говорилось, два полка ЗРК С-125 были доставлены в ДРВ, но не были развернуты. Не были поставлены новейшие версии ЗРК С-75, тот же «Волхов», ЗРК дальнего действия С-200, противокорабельные береговые комплексы «Редут» и многое другое.

И тут дело не в исполнении «интернационального долга», о котором постоянно твердила советская пропаганда. Нам прожужжали все уши о помощи братьям-вьетнамцам, чем вызывали справедливое возмущение советских людей. Дошло до того, что на эстраде Штепсель (Ефим Березин) спросил у Тарапуньки (Юрий Тимошенко): «– Есть ли люди на Марсе? – Ни. – А почему? – Мы бы им помогали».

На самом деле борьба вьетнамского народа против американского агрессора полностью соответствовала национальным интересам СССР. Я уж не говорю о том, что наши военные приобретали во Вьетнаме бесценный опыт, который нельзя получить на полигонах за долгие годы.

В соответствии с соглашением, подписанным между Москвой и Ханоем в 1965 г., Вьетнам брал на себя обязательство передавать Советскому Союзу образцы трофейной боевой техники США для их последующего изучения. При всех трудностях и препятствиях только за период с мая 1965 г. по январь 1967 г., по данным посольства СССР в Ханое, было отобрано и отправлено в СССР свыше 700 подобных образцов.

Кстати, целых В-52 с Союз вывезти не удалось. Зато рейсами «Аэрофлота» вывезли по частям неразорвавшиеся бомбы, кормовые оборонительные установки с 20-мм шестиствольными пушками «Вулкан», самолётное шасси (специалисты утверждали, что наибольший интерес для них представляли амортизатор стойки и химический состав корда колеса), а также множество других элементов «стратофортресса».

Мало кому известно, что минную войну против ДРВ американцы начали ещё в 1967 г. С октября 1967 г. морская авиация США с октября 1967 г. наряду с обычными фугасными бомбами различных калибров стала применять мины-бомбы «Sniskay». Минно-заградительные действия нанесли большой урон транспортному и рыболовному флоту Вьетнама, привели к закрытию ряда рек и рейдов для плавания судов на длительное время.

В связи с постоянными налётами авиации и нанесением ракетно-бомбовых ударов с использованием шариковых бомб замедленного действия в большинстве районов минирования работы по уничтожению минной опасности не проводились.

По данным командования Народной армии ДРВ, за три года ведения боевых действий, с 1966 г. по 1968 г., на территорию Северного Вьетнама было сброшено 1 630 000 бомб и мин, из них около 400 морских мин модификации Мk-50, Мk-52 и до 6000 мин-бомб серии «Sniskay». Большая их часть сбрасывалась в районах речных переправ, на реках и фарватерах в прибрежных водах Тонкинского залива.

«Разминирование обнаруженных мин было сопряжено с высокой степенью риска для жизни минёров. Морские мины модификации Мk-50, Мk-52 допускали установку ловушек, осуществляющих подрыв мины при попытке её разоружения, а чувствительность взрывателей мин-бомб “Sniskay” была особенно высокой. Они срабатывали от магнитного поля катера типа “Ярославец” в радиусе 50 м, а ручные часы “Победа” способны были вызвать взрыв, когда их подносили к мине на расстояние полметра и ближе»[123].

Начиная с середины 1960-х гг. адмиралы предлагали правительству США атаковать иностранные суда, посещавшие порт Хайфон, или по крайней мере минировать подступы к этому порту. Однако Белый дом опасался прямой конфронтации с СССР и запретил проводить аналогичные операции. Поэтому ВМС и ВВС США ограничивались провокациями по отношению к иностранным судам, заходящим во вьетнамские порты.

Так, сухогруз «Челябинск» проекта 964 (водоизмещением 6659 т) 5 января 1966 г. был окружен пятью кораблями 7-го флота. При подходе к Хайфону американский эсминец загородил ему путь, требуя вопреки нормам международного права произвести досмотр судна. Тогда командир «Челябинска» дал приказ: «Полный вперед!» Таран сухогруза гарантированно отправил бы эсминец на дно. Американец сумел отвернуть. После этого корабли янки ретировались.

Американская авиация бомбила портовые сооружения и баржи, на которые происходила перегрузка товаров, доставленных во вьетнамские порты.

Очевидец, первый представитель Морфлота СССР в ДРВ Николай Иванович Ковалев рассказывал:

«29 июня в 11.15 по местному времени был сильный налёт на Хайфон. Около 30 самолётов США бомбили нефтебазу – она сильно горела. По информации вьетнамцев, большая часть (из 60 тыс. т) емкостей была разбита, выведен из строя танкерный причал. Танкеры Новороссийского пароходства грузоподъёмностью до 12 тыс. т выгружать стало негде, кроме как на рейде Бать Данг и в заливе Халонг на баржи, которых было ограниченное количество, а береговых емкостей не было вообще.

Работа Хайфонского порта также приостановилась, поскольку не было горючего для портового и клиентского автотранспорта, вывозившего от борта судов выгруженные грузы.

Я немедленно встретился с Ле Ван Ки и Нгуен Дык Хоем и предложил им подать к бортам стоящих у причалов порта советских судов бензовозы и принять топливо, а капитанам судов дал указание выдать по 30 тонн дизтоплива для автотранспорта. Четыре судна Черноморского пароходства – “Минск”, “Николаев”, “Межгорье”, “Моздок” – сразу выдали порту по 10 тонн дизельного топлива.

Работа порта возобновилась.

По нашему предложению вьетнамцы во многих местах, на предприятиях Хайфона, Хонгая и Камфа, а также на прибрежных предприятиях Северного Вьетнама начали строить из листовой стали, доставляемой нашими судами, небольшие емкости и баржи для хранения и перевозки нефтепродуктов, выгружаемых с наших танкеров.

Внешнеторговые объединения Вьетнама в спешном порядке стали заказывать наливные баржи и малотоннажные танкеры в Советском Союзе и в других соцстранах. В целях облегчения ситуации с обработкой танкеров и во избежание их длительных простоев я внес предложение в центр – крупнотоннажные танкера грузоподъёмностью 10–12 тыс. т во Вьетнам временно не направлять. А если и направлять, то только через порты КНР, о чем вьетнамское руководство должно предварительно договориться с Китаем. В ДРВ же желательно направлять танкера грузоподъёмностью 4000 т типа “Амбарчик” и 1500 т типа “Баскунчак”, причём из портов Владивосток и Находка, что и было сделано Минморфлотом Союза.

Вечером 2 июля я выехал на катере на рейд Бать Данг, где посетил танкер “Комсомол” и потребовал от вьетнамцев поставить его в более безопасное место в шхерах залива Халонг. Затем в этом же заливе я посетил танкер “Кострома”. Доставил капитану судна по его заказу английские карты и дал указание следовать под выгрузку в один из южных портов Китая – в Чамконг. При этом я вручил капитанам обоих судов письма для членов экипажа и газеты, доставленных дипломатической почтой в Ханой.

Поздно ночью теплоход “Комсомол” увели в залив Халонг.

3 июля в 18.00 танкер “Кострома”, не выгрузив ни одной тонны топлива во Вьетнаме, снялся и направился в китайский порт Чамконг.

Затем в этом китайском порту, а также в Шанхае и Чжецзяне в течение многих месяцев выгрузились около десятка советских танкеров, прибывших с топливом для Вьетнама – десятитысячники с Черного моря и четырёхтысячники из Владивостока. После выгрузки это топливо на наливных вьетнамских баржах и малотоннажных танкерах грузоподъёмностью 1–1,5 тыс. тонн доставлялось во Вьетнам.

Так решалась топливная проблема после уничтожения американской авиацией Хайфонской нефтебазы.

Затем, по мере того, как на территории Северного Вьетнама повсеместно были построены небольшие нефтехранилища и нефтеналивные баржи, танкеры стали снова выгружать во Вьетнаме на эти баржи в заливе Халонг и на рейде Бать Данг.

Танкер “Комсомол” простоял на рейде Бать Данг и в заливе Халонг в общей сложности 54 дня и снялся на Черное море только 13 августа с остатком на борту 199,3 тонн бензина.

<…>

8 ноября 1966 г. американцы бомбили Камфу. Железнодорожный путь вблизи фабрики по сортировке угля (150–170 м от порта) был сильно поврежден. Все работы в порту прекратились. На рейде порта в это время находились т/х “Степан Разин”, т/х “Спасск Дальний” Дальневосточного пароходства и два китайских судна “Нань Хай № 157” и “Нань Хай № 174”. В городе Хонгай в это время американские самолёты разбомбили гостиницу “Бен Хай”, дома вблизи нее и рядом с паромной переправой.

В конце ноября 1966 г. в Хайфон на судах начали поступать секции нефтеналивных барж. Так 17 ноября из Владивостока т/х “Амурск” доставил 5 барж, а т/х “Анапка” – 8 барж грузоподъёмностью по 250 тонн и 6 барж по 100 тонн.

14 декабря в Торгпредстве была получена информация из Москвы о том, что из СССР в ДРВ в 1-м полугодии 1967 г. будет поставлено 500 штук резиново-тканевых емкостей для хранения нефтепродуктов.

<…>

В сложившихся условиях и в целях обеспечения безопасности советских судов мною были внесены в центр и в пароходства ряд предложений, а именно:

1. Нанести на бортах и на люках самых больших трюмов красные флаги СССР, чтобы при облетах американским лётчикам с воздуха была видна принадлежность судна.

2. Выдать экипажам судов, следующих на Вьетнам, армейские каски и запретить во время пребывания во Вьетнаме выход на палубу без них.

3. Усилить на судах, направляющихся во Вьетнам, противопожарные средства и обеспечить каждого моряка противогазами.

4. Направить в Хайфон спасательное судно для оказания помощи советским судам в случае необходимости.

5. Договориться на правительственном уровне об обеспечении на этом спасателе постоянно работающей радиостанции.

6. Договориться также об использовании Представителем Морфлота этой радиостанции в любое время, особенно для немедленного информировании Центра и Посольства в случаях нападения американской авиации на советские суда в портах ДРВ.

Спустя некоторое время я получил через Посольство информацию от Министра Морского флота СССР следующего содержания:

“Уважаемый Николай Иванович, Совмин СССР на своем очередном заседании рассмотрел Ваши предложения и одобрил их. Между Правительствами СССР и ДРВ достигнута договоренность о направлении в Хайфон в Ваше распоряжение из Владивостока спасательного судна «Аргус» с открытой радиостанцией. Начальникам Черноморского и Дальневосточного пароходств даны соответствующие указания для срочного исполнения. Желаем успеха”.

И действительно, примерно через месяц в Хайфон прибыл мощный спасатель “Аргус”, с капитаном которого Юрием Михайловичем Бычковым мы длительное время работали, душа в душу и стали друзьями.

Для обеспечения надежной радиосвязи с Центром в любое время суток, совместно со специалистами Посольства СССР в Ханое, при деятельном участии начальника радиостанции спасателя и привлеченных начальников радиостанций нескольких советских судов, стоявших тогда у причалов порта Хайфон, под моим общим руководством была разработана инструкция по связи.

<…>

2 июня 1967 г. в 15.40 два американских самолёта обстреляли в порту Камфа стоявший у причала под погрузкой угля на Японию т/х “Туркестан” Дальневосточного морского пароходства.

Судну было нанесено 67 пробоин снарядами крупнокалиберных пулемётов и малокалиберных самолётных пушек, ранено 7 моряков, в том числе 2 тяжело, которые потом скончались – это электромеханик Николай Рыбачук и моторист Иван Земцов»[124].

Советские представители собрали все материалы о повреждениях «Туркестана», привезли в Ханой и доложили послу И. С. Щербакову, который эти материалы со своим сопроводительным письмом срочной дипломатической почтой отправил в Москву министру иностранных дел А. А. Громыко.

«Со своей стороны я также дал подробную информацию своему Министру и начальнику Дальневосточного пароходства. Хотя сразу же после случившегося, капитаном судна была дана соответствующая радиоинформация в Москву и в Дальневосточное пароходство, на основании которой МИД СССР направил Соединенным Штатам Америки соответствующую Ноту. Американцы факт налёта и обстрела их самолётами т/х “Туркестан” не признали.

Однако на основании предоставленных Послом в МИД СССР собранных нами материалов расследования случая преднамеренного нападения американских самолётов на советское судно “Туркестан” и составленной на их основании повторной Ноты Советского Правительства Правительству США, американцы вынуждены были признать свою вину, оплатить ремонт судна и назначить пожизненную выплату пособий семьям погибших моряков.

Через некоторое время в Дальневосточном пароходстве появились два новых судна с названиями в честь погибших во Вьетнаме моряков – “Николай Рыбачук” и “Иван Земцов”»[125].

4 января 1968 г. в Хайфоне в двух метрах от борта теплохода «Переславль-Залесский» взорвалась авиабомба. Через несколько минут ещё две бомбы взорвались недалеко от судна.

«По радиоинформации капитана о бомбардировке судна в Центр и в свое пароходство МИДом СССР была направлена Нота американскому Государственному Департаменту. Однако американцы отвергли факт нападения на советское судно.

После проведенного, возглавляемой мной комиссией, тщательного расследования причиненных судну повреждений и особенно его главному двигателю, из-за чего судно не могло самостоятельно двигаться, и представленных мною в Посольство материалов Советским Правительством была повторно направлена Нота Правительству США. Материалы оказались достаточно убедительными и наглядными, в результате чего американцы вынуждены были признать свою вину. Они также подтвердили оплату стоимости ремонта и возмещение связанных с повреждениями судна других материальных и временных потерь»[126].

В конце концов, президент США Никсон в начале 1972 г. согласился с требованиями адмиралов заминировать все подступы к Хайфону.

В апреле 1972 г. американский флот в районе Сан-Диего (восточное побережье США) провел учения по массовой постановке донных мин. В учениях приняли участие 34 военных корабля и 100 самолётов. Они ставили боевые морские мины, но без взрывателей. 13 апреля были также испытаны новейшие вертолёты-тральщики.

9 мая девять самолётов с авианосца «Корал Си» (3 штурмовика А-6 «Интрудер» и 6 штурмовиков А-7 «Корсар») установили первые 36 донных индукционных 1000-фунтовых мин «Марк-52—2» в порту Хайфон. Это стало началом большой операции по минированию входов в порты ДРВ Камфа, Хонггай, Хайфон, Винь, Донгхой, Тханьхоа и других для того, чтобы лишить ДРВ поставок морским путём из Советского Союза. Постановка мин производилась палубными штурмовиками А-6 «Интрудер» и А-7 «Корсар», которых прикрывали истребители F-4 «Фантом». Авианосцы «Китти Хок», «Корал Си», «Мидуэй» и «Констеллейшн», с которых взлетали самолёты, маневрировали на удалении 80—100 миль (в районе «Янки») от районов минирования.

Постановка мин самолётами осуществлялась в строю фронта или пеленга в период наступления малой воды. Высота полёта составляла 150–300 м, скорость 550–650 км/ч. Каждый из штурмовиков нес от двух до шести мин на внешней подвеске, сбрасываемых по сигналу ведущего. Мины, попавшие на сушу или в районы с глубинами менее 3 м, самоликвидировались.

Применялись различные типы мин, в том числе акустические, магнитные (Mk 36, Mk 50, Mk 52 или Mk 53). На внутренних водных коммуникациях, где глубины не превышали 15 м, американцы выставляли новые авиационные мины-бомбы. Эти мины («Дистрактор») представляли собой бомбы Mk 81 или Mk 82, снабженные неконтактным (индукционным) малогабаритным взрывателем.

По данным журнала «Ньюсуик», 9—10 мая у Хайфона было сброшено 350 мин типа «Марк-53» и «Марк-52» с зарядом взрывчатого вещества 500 и 1000 фунтов. В это время в Хайфоне находились 36 судов, в том числе 16 советских, 5 китайских и 4 английских. Судовые радиостанции сообщали из Хайфона: «…американская авиация сбросила три мины на расстоянии одного кабельтова от судна. Их координаты… обстановка напряженная. Т/х “Двиногорск”. Сальников»; «В Красную реку упало около двадцати предметов, похожих на мины. Все – вблизи судов, стоящих на якоре. Т/х “Бабушкин”. Ободовский».

В очень сложном положении оказались теплоходы «Певек», «Айон», «Моршанск», находившиеся на подходах к Хайфону в Тонкинском заливе. Ночью 9 мая там был обстрелян самолётом теплоход «Певек», следовавший в полном грузе. Капитан сообщал: «Возвращающийся из Хайфона самолёт прицельно обстрелял нас шариковыми бомбами и крупнокалиберными пулемётами. Ранены судовой медик, уборщица, дневальная, пекарь, кок. Пожара нет. Танкер “Певек”. Устинников».

Следует заметить, что американцы объявили, что мины встанут на боевой взвод только через 5 дней, чтобы иностранные суда, находящиеся в Хайфоне и других портах, могли уйти в безопасные районы.

Во Владивостоке о начале американской минно-заградительной операции стало известно в 11 часов дня. Начальник Дальневосточного пароходства Валентин Петрович Бянкин и его заместитель по безопасности мореплавания Александр Александрович Кашур должны были срочно принимать решение. В Москве была ещё ночь, но на ноги было поднято все руководство, в том числе министр морского флота СССР Тимофей Борисович Гущенко, но всё равно вся ответственность оставалась на тихоокеанцах.

«А сообщения не успокаивали. Американские радиостанции передавали: “…Суда и корабли, которые находятся в Северном Вьетнаме, располагают тремя часами дневного времени для ухода из портов ДРВ, в первую очередь из Хайфона. В противном случае мины будут приведены в боевую готовность”.

– Что вам советуют? – спросил первый секретарь Приморского крайкома Виктор Павлович Ломакин.

– Уводить суда…

– Ваше решение?

– Оставаться! – сказал Бянкин, и принялся доказывать свою точку зрения: – Вывести суда можно и в эти три часа. Но как это будет называться? Наверное, так: бросить друзей в беде. У меня на борту 96 тысяч тонн грузов – важных, позарез нужных ДРВ. Нет, на это мы не пойдем»[127].

Советское руководство поддержало решение Бянкина, но потребовало соблюдать максимальную осторожность. Зам начальника Дальневосточного пароходства А. А. Кашур отправил судам Морфлота радиограмму: «В связи с обстрелом, минированием и блокадой порта Хайфон надводными кораблями США всем судам, следующим в Хайфон до выяснения обстановки, находиться Тонкинском заливе, в районе 20-й параллели. Кашура».

«Судам на Красной реке. Впредь до выяснения минной опасности смену мест якорной стоянки не производить. По возможности фиксируйте, пеленгуйте мины, сбрасываемые на парашютах. Бянкин».

«“Моршанск”. Немедленно возьмите раненых с “Певека”. Доставьте их буксиром в госпиталь Хайфона…»

Всем пострадавшим на танкере была оказана срочная медицинская помощь вьетнамскими и советскими врачами. Сам «Моршанск» и ещё три судна, подходившие к Хайфону, в опасную зону не вошли и взяли курс в свои порты. В Хайфоне наши моряки спешно выгрузили оставшиеся 700 т груза теплохода «Переславль-Залесский». На теплоход «Зея» продолжали грузить кофе и арахисовое масло для Сингапура. Но погрузка могла закончиться только к 11 мая.

Между тем за действиями американской авиации следил советский разведывательный корабль «Курсограф», находившийся в непосредственной близости от авианосцев.

10 мая 1972 г. американские истребители-бомбардировщики умышленно атаковали советский сухогруз «Гриша Акопян» водоизмещением 7220 т (тип «Пионер», пр. 301). «Гриша» стоял в порту Камфу у причала и разгружал уголь. Капитан П. Пухов радировал начальнику пароходства:

«16.55 местного времени. Объявлена очередная воздушная тревога, третья за день. Весь экипаж с вьетнамскими товарищами укрылся в герметическом блоке.

17.00. Самолёты США стали бомбить обогатительную фабрику, расположенную в 1,5 километра от судна.

17.05. С самолёта типа F-104 на нас была сброшена тяжелая фугасная бомба. Сильно разрушены рулевая и штурманская рубки. Пробившись через завалы в радиорубку, я приказал начальнику рации Ю. Неунылову передать: нас бомбят. Начался пожар. Судовые документы погибли. На судне – семеро раненых, смертельно ранен боцман Зотов Юрий Сергеевич. Я получил лёгкие ранения в ноги».

«Гриша Акопян» стал единственным советским судном, потопленным американцами. Самое интересное, что советские СМИ подло промолчали об этой трагедии. Дело в том, что Брежнев ждал приезда американского президента Ричарда Никсона для подписания договора ОСВ-1. Ради этого престарелый генсек решил промолчать. И действительно, 26 мая 1972 г. в Москве были подписаны Договор о противоракетной обороне и Соглашение об ограничении стратегического вооружения – ОСВ-1.

К 11 мая Хайфон покинули последние четыре советских судна (два танкера и два сухогруза), а также британский сухогруз из Гонконга. Американские СМИ сообщили, что: «По заявлению министра обороны США Лэйрда, все суда, которые будут разгружаться в портах ДРВ после 21.00, будут подвергнуты ударам». И это после потопления теплохода «Гриша Акопян». Кроме того, 10 мая американские корабли нанесли артиллерийский удар по объектам в районе Хайфона. Три крейсера, во главе с «Ньюпорт Ньюс» с его 203-мм орудиями, и двумя эсминцами подошли к северовьетнамскому побережью и нанесли удар по объектам в четырёх милях от Хайфона.

11 мая самолёты с авианосцев «Китти Хок», «Корал Си», «Констеллейшн» и «Мидуэй» продолжили установку минных полей в основных портах – Тханьхоа, Донгхой, Винь, Хонггай, Куанг Хе и Камфа, а также на подходах к Хайфону. Эта первая фаза минирования не была ограничена исключительно семью основными портами. Другие порты, Хуа Сот, Кап Май Рон, и речные порты Гуа Дай и Гуа Лак к югу от Дон Сон и Хайфона, были также заминированы.

11 мая ещё три торговых судна покинули гавань Хайфона прежде, чем американские мины были активированы в 7 утра по восточному времени 12 мая (то есть в 21.00 11 мая по владивостокскому времени). Это были два советских теплохода «Переславль-Залесский», «Зея» и судно под флагом Сомали. Ночью с 10 на 11 мая готовы были отправиться в рейс разгрузившийся «Переславль-Залесский» и загруженная вьетнамскими товарами «Зея».

Последними ушли из Хайфона теплоходы «Переславль-Залесский» и «Зея». В Хайфоне остались блокированными 28 судов. В числе их были 10 советских теплоходов: «Симферополь», «Мичурин», «Муром», «Сочи», «Дивногорск», «Балашиха», «Марат Казей», «Бабушкин», «Тавричанка» и полузатопленных теплоход «Гриша Акопян», а также три танкера: «Певек», «Комсомолец Приморья», «Абакан». Замечу, что «Акопян» не подлежал восстановлению.

По вине геронтократов из Политбюро советский ВМФ предпринимал какие-то телодвижения, вызывавшие лишь насмешки в Пентагоне.

9 мая 1972 г. Тихоокеанский флот перевели на повышенную готовность. Начальник разведки 10-й оперативной эскадры В. А. Дукельский вспоминал: «Забегали оповестители, замелькали машины. Прибыв на штабной крейсер, я узнал, что повышен в должности: оставаясь начальником разведки эскадры, я теперь ещё и начальник походного штаба. Выступаем через несколько часов. К пяти утра необходимо пополнить боезапас, запас продовольствия. Иметь в виду, что атомные многоцелевые подводные лодки тоже развертываются».

10 мая в Южно-Китайское море вышла группировка из пяти атомных подводных лодок, четыре из которых были из состава 26-й дивизии – подводные лодки пр. 675, оснащенные крылатыми ракетами П-6 (ПЛАРК), К-7, К-57, К-184 и атомная подводная лодка пр. 659 К-45, а также одна ПЛАРК пр. 675 К-189 из 10-й дивизии.

Для действий у берегов Вьетнама были задействованы все возможные корабли, например, возвращавшаяся с боевой службы в Индийском океане дизельная ракетная подводная лодка пр. 651 К-120. Участник того похода капитан 1-го ранга в отставке А. П. Бычков писал: «Был уже май 1972 года, американцы… резко активизировали бомбежки ДРВ. В Тонкинском заливе находилось пять авианосцев ВМС США. Мы получили боевой приказ: быть в готовности к применению оружия. Двое суток находились в напряжении, причём наша лодка шла в надводном положении»[128].

Брежнев же поставил в сложное положение наш флот. Нужно было или тихо сидеть в базах, или создать Соединенным Штатам серьезные проблемы в какой-нибудь части света (асимметричный ответ).

Увы, увы… Наши СМИ восхищались мудростью Леонида Ильича, американские СМИ издевались над пустыми хлопотами советского флота.

«С мая до декабря 1972 г. в результате минной блокады крупные грузовые суда не посещали и не выходили из портов ДРВ. Попытки вьетнамцев использовать небольшие плавсредства для разгрузки судов, находящихся за зоной блокады в международных водах, пресекались американцами. Их корабли, самолёты и вертолёты флота перехватывали и разрушили малотоннажные вьетнамские суда (сампаны, баржи). Так, 6 июня крейсер “Ньюпорт-Ньюс” у северо-вьетнамского побережья обнаружил китайское судно, с которого осуществлялась передача груза на 6 сампанов. Артиллерийским огнём вьетнамские сампаны были потоплены, но китайское судно не пострадало. 1 августа самолёты с авианосца “Саратога” разрушили судостроительные и судоремонтные верфи Хайфона, где строились и ремонтировались плоскодонные плавсредства. Они использовались вьетнамцами для разгрузки судов, ставших на якоря у портов в стороне от минных полей»[129].

Единственной серьезной жертвой американских мин стал… американский эсминец «Уоррингтон». Взрыв первой мины произошел в районе носовой орудийной установки. Корабль получил сильное ударное сотрясение: часть обшивки корпуса была вдавлена внутрь от форштевня до 40-й шпации. Большие повреждения получили многие механизмы; редукторы главных машин были смещены; большое число трубопроводов в носовой части корабля лопнуло, часть вспомогательных механизмов сдвинулась с фундаментов.

«Уоррингтон» продолжал двигаться по инерции и прошел порядка 200 метров, когда под средней частью произошел взрыв второй мины, что вызвало течь в нескольких местах корпуса. От ударных сотрясений пострадали почти все механизмы корабля, электрооборудование, средства связи и РЛС. Поврежденный корабль отбуксировали в базу Субик-Бей (Филиппины).

В тот же день командующий 7-м флотом США вице-адмирал Холлуэй, державший фланг на крейсере «Ньюпорт-Ньюс», отдал приказание: «Всем кораблям в Южно-Китайском море временно запрещается подходить к берегу ближе трёх миль». Специально созданная комиссия пришла к выводу, что корабль подорвался на двух минах Mk-36, которые «случайно» сбросил американский самолёт «Скайхок» во время массированных постановок мин у северовьетнамского побережья. При обследовании «Уоррингтона» выявилось, что восстановлению он не подлежит.

2 марта 1973 г. в Париже правительства США и ДРВ, а также обеих сторон в Южном Вьетнаме, то есть прокоммунистических сил и сайгонского режима, подписали соглашение о прекращении огня и восстановлении мира во Вьетнаме. Кроме них соглашение подписали представители СССР, Англии, Франции, КНР и ряда других стран. Соглашением предусматривались вывод американских войск из Южного Вьетнама и обязательства США воздержаться впредь от вооруженного вмешательства во вьетнамские дела. Соглашение закрепляло «статус кво» на территории Южного Вьетнама, то есть существование там двух администраций, двух зон контроля и двух армий.

В перспективе предусматривалось проведение всеобщих выборов в Южном Вьетнаме, а затем и мирное объединение всего Вьетнама.

Любопытно, что главы делегаций США и ДРВ на переговорах в Париже Генри Киссинджер и Ле Дык Тхо были удостоены Нобелевской премии мира за свою роль в заключении мира. Однако Ле Дык Тхо отказался принять премию, мотивируя это тем, что подлинный мир во Вьетнаме так и не наступил.

29 марта 1973 г. был завершен вывод американских войск из Южного Вьетнама. А 1 апреля ДРВ завершила процесс репатриации американских военнопленных.

Одна из статей договора предусматривала проведение США разминирования моря у берегов Северного Вьетнама. Для этого американцам пришлось создать специальное 78-е оперативное соединение (состоявшее из 25 кораблей и судов), в составе которого имелось 2 десантных вертолётоносца, 3 десантно-вертолётных корабля-дока, 7 морских тральщиков, 1 танкодесантный корабль, 2 спасательных судна, 2 океанских буксира, до 7 кораблей охранения и 48 вертолётов-тральщиков СН-53Д («Си Стэльен»).

Корабли были сведены в пять тактических групп. Флагманским кораблем командующего минно-тральными силами контр-адмирала Макколи служил десантный вертолётоносец «Нью-Орлеан». На этом же корабле находился и штаб в составе 14 офицеров. Действия американского флота проводились под кодовым наименованием операция «Энд Свип». Операцию планировалось проводить в три этапа. На первом этапе (с 1 ноября 1972 по январь 1973 г.) осуществлялось формирование 78-го оперативного соединения и в заливе Субик (Филиппинские острова) проводилась его боевая подготовка. В то же время командующий минно-тральными силами и офицеры штаба посетили Ханой и Хайфон для изучения обстановки на месте.

Непосредственно траление американцы начали 26 февраля 1973 г. Главную роль в этой операции играли вертолёты-тральщики, а корабли обеспечивали их деятельность на борту. Десантные суда «Новый Орлеан», «Дюбук», «Огден», «Кливленд», и «Инчхон» присоединились к целевой группе. На их борту находился 31 вертолёт-тральщик СН-53Д «Си Стэльен». В ходе траления вертолёты-тральщики использовали тралы Mk-104, Mk-105, Mk-106 и MOP. Вертолёты начали тралить главный фарватер к порту Хайфон 27 февраля. 28 февраля подготовительные работы были прерваны, и корабли ВМС США покинули район Хайфона, а 4 марта корабли вернулись и продолжили работы.

Фактически все установленные американцами мины ставились на самоликвидацию через определенное время, и к моменту проведения минно-тральной операции опасность представляло лишь небольшое количество мин, по какой-либо причине не ликвидировавшихся.

«В марте было всего четыре случая взрыва мин в ходе траления. 6 марта команда тральщика наблюдала взрыв мины около судоходного фарватера Хайфона, 9 марта у Хайфона вертолёт затралил и взорвал мину. 17 марта мина взорвана у Cat Bi, а 18 марта команда вертолёта наблюдала взрыв мины в гавани Хайфона.

А советские суда уже шли с грузами для ДРВ. В начале февраля 1973 г. из Одессы с грузом для Вьетнама вышел теплоход “Маргелан” Черноморского пароходства, путь ему предстоял неблизкий и долгий. А 1 марта из Владивостока в Хайфон вышел теплоход “Зайсан” (капитан Рубановский Юрий Юрьевич) с продовольствием. “Зайсан” шел из Владивостока в Хайфон 10 дней и находился почти у цели, в районе нулевого буя Хайфонского порта, когда встретил первые признаки минного поля.

Утром вертолёты с американскими опознавательными знаками на борту несколько раз низко проходили над морем недалеко от “Зайсана”. Они таскали за собой на тросе по поверхности моря специальный трал, позволяющий найти мины и при помощи специальных сигналов взорвать часть из них. За первые два дня работ по разминированию им удалось взорвать лишь одну мину. Поэтому проход на внутренний рейд к причалам продолжал оставаться опасным. Об этом знали и капитан “Зайсана”, и весь экипаж, поэтому почти каждый день во время перехода звучали над судном сигналы общей тревоги, и члены команды учились быстро ликвидировать повреждения, подводить пластырь. Экипаж знал, что “Зайсан” будет первым советским судном, которое придет в Хайфон. Самой напряженной была последняя ночь перехода.

Вечером 10 марта с 21 до 22 часов на экране локатора были видны две яркие точки. Судя по сигналу, прямо по курсу находились два крупных корабля. Когда до них оставалось 3 мили, они разошлись, сошлись вновь, а затем пошли навстречу параллельным курсом. Один из них сделал обход “Зайсана”, лег на параллельный курс, запросил назвать себя. Это были военные корабли США. Через некоторое время корабль просигналил вновь: “Вы идете к опасности”.

Днем 11 марта экипаж готовился к переходу последнего отрезка. Вечером, одновременно с приливом, приняв на борт лоцмана и представителя “Морфлота” в Хайфоне, начали переход. Прозвучал длинный звонок, и по внутренней сети из громкоговорителей раздался голос старшего помощника А. П. Агеева: “Внимание. Объявляется общая судовая тревога. Загерметизировать судно. Подготовить судно к борьбе за живучесть. Всем членам экипажа за исключением вахты надеть спасательные нагрудники и находиться на верхнем мостике”. Через несколько минут все собрались в касках и спасательных жилетах. Шлюпки были расчехлены. На палубе лежал приготовленный пластырь, пожарные шланги, аварийные материалы. Уже брезжил рассвет 12 марта, когда “Зайсан” подошел к причалу Хайфонского порта. Он был первым советским судном, пришедшим в Хайфон и ошвартовавшимся у пирса со времени начала минирования в мае 1971 года. Встретить его пришли многие рабочие порта. Через несколько часов были открыты трюмы и лебедки стали выгружать на причал мешки с мукой: более 4 тысяч тонн её доставил “Зайсан” в Демократическую Республику Вьетнам. В это же время был осуществлен вывод блокированных советских судов из Хайфона. 20 марта Находка встречала танкеры “Комсомолец Приморья” и “Абакан”»[130].

В конце июля 1974 г. адмирал Маккелей объявил, что порты Хайфон, Хонгай и Камфа свободны от американских мин. Затем 78-е оперативное соединение сконцентрировалась на очистке прибрежных районов города Винь. 18 июля 1973 г. командование 7-го флота объявило о выводе всех кораблей США, участвующих в разминировании территориальных вод ДРВ. К этому времени американский флот завершил очистку от мин 10 фарватеров, ведущих с моря к портам Северного Вьетнама. В течение шести месяцев в операции траления участвовали 10 морских тральщиков. 9 десантных судов, 6 буксиров флота, 3 спасательных судна и 19 эсминцев различных типов. Американские вертолёты-тральщики протралили до 27 тыс. кв. миль. За время траления было потеряно 3 вертолёта. Для уничтожения мин с гидродинамическими взрывателями американцы применяли прерыватели (баржи) длиной до 100 м, которые буксировались малыми тральщиками. Длина буксирного троса устанавливалась около 200 м. Трал МОР применялся в мелководных районах и для поверхностного траления. Каждый день операции оценивался более чем 1,3 млн долларов.

Советские тральщики почти не участвовали в разминировании вьетнамских вод. Хотя в 1973 г. в Тонкинском заливе в зоне боевых действий на минном поле в районе порта Хайфон нес боевую службу оперативный отряд под командованием командира бригады разведывательных кораблей капитана 1-го ранга Лукаша Д. Т. в составе двух тральщиков пр. 264А МТ-4, МТ-5 и обеспечивавшего их топливом танкера «Владимир Колечицкий». Наши моряки попросту фиксировали действия американцев.

Минирование вьетнамских портов в 1972 г. показало, что к настоящему времени защиты от морских мин нет. Жертва минных постановок заведомо проигрывает. Единственная защита от применения морских мин – угроза ответных симметричных минных постановок в другом районе или ассиметричных эффективных действий.

Парижские соглашения 1973 г. лишь на время стабилизировали ситуацию в Южном Вьетнаме. Точнее, её следует назвать метастабильной.

Перед выводом своих войск США ввезли в Южный Вьетнам около 700 самолётов различных типов, 500 артиллерийских орудий, 400 танков и бронетранспортёров и десятки военных кораблей.

Сайгонский президент Нгуен Ван Тхиеу, избранный в 1971 г. на безальтернативной основе, то есть назначенный американцами, предпринял кампанию по захвату «освобожденных территорий», то есть контролируемых коммунистами земель. Были созданы «трёхлетний план умиротворения на 1973–1975 годы», «военный план имени Ли Тхыонг Киета», «план военного строительства на 1974–1979 годы».

В 1973 г. сайгонская администрация рекрутировала 240 тысяч новобранцев. Были вновь призваны на службу 130 тыс. солдат, ранее дезертировавших или получивших инвалидность. Численность сайгонской армии, таким образом, возросла до 710 тыс. человек, что почти равнялось общему числу военнослужащих в декабре 1972 г. (717 тыс. человек) и значительно превышало уровень, зафиксированный на 27 января 1973 г. (650 тыс. человек). Была увеличена численность личного состава батальонов регулярных войск и территориальных формирований. Усиленно развивалась авиация, особенно тактическая, в том числе вертолётная. Увеличивалось количество танков и бронетранспортёров, танки M-41 заменялись более совершенными машинами M-48.

Надо ли говорить, что большую часть этих мероприятий оплачивал американский налогоплательщик.

Одновременно численность сил «гражданской обороны» была увеличена с 1100 тыс. человек (из них 230 тысяч вооруженных) до 1500 тыс. человек (из них 400 тысяч вооруженных).

В начале 1975 г. войска сайгонского марионеточного режима насчитывали 1351 тыс. человек. Из них в регулярных силах находилось 495 тысяч, в территориальных формированиях – 475 тысяч, в частях сил «местной самообороны» – 381 тыс. человек. Всего войска имели 13 дивизий и 18 боевых групп войск специального назначения.

В свою очередь ДРВ успешно помогала прокоммунистическим силам Южного Вьетнама. Ну а в начале марта 1975 г. северовьетнамские войска развернули широкомасштабное наступление на юге. Сайгонская армия была дезорганизована и не сумела оказать серьезного сопротивления. В результате двухмесячного наступления северовьетнамские войска заняли большую часть Южного Вьетнама и подошли к Сайгону.

Американский посол Мартин предложил командованию северовьетнамской армии встретиться с ним, но ему было отказано. В 3 ч. 30 мин. 30 апреля 1975 г. посол Мартин влез на крышу американского посольства, сел в вертолёт и перелетел на американский авианосец. Примерно в 14 часов танк Т-54Б взломал чугунные ворота ограды президентского дворца в Сайгоне.

Трофеями армии ДРВ стали 550 танков, 1200 бронетранспортёров, 110 самолётов, 500 вертолётов, 80 кораблей и катеров.

Вьетнам был объединен, а Сайгон переименован в Хо Ши Мин.

Вьетнамская война ещё раз подтвердила, что без проведения сухопутных операций с разгромом противника никакие действия авиации без применения ядерного оружия не могут привести к успеху. Понятно, что речь идет об упорном противнике, уверенном в своей правоте и использующим последние достижения военной техники.

Мало кто знает, что первые попытки англичан и американцев разбомбить Югославию состоялись не в 1999 г., а 56 годами ранее – в 1943 г.

Зачем союзникам бомбить Югославию, находившуюся за много сотен километров от их частей? Причём союзники в конце октября 1943 г. уже не собирались высаживаться в Югославии.

Официальной стратегической целью англо-американских авиаударов по сербским городам являлось пресечение отхода немецкой группы армий «Е» (около 350 тысяч солдат) из Греции на север, чтобы присоединиться к обороне Германии от продвижения Красной армии.

Замечу, что в 1944–1945 гг. англосаксы нам много раз врали, что бомбят Берлин и другие города Германии по просьбе советского правительства, так как через них проходят танковые дивизии, идущие на Восточный фронт. Я уж не говорю о том, что бомбардировка разрозненных и движущихся без особой спешки небольших групп немцев, мягко выражаясь, неэффективна.

Все бомбардировки союзники совершали не ради падения Германии, а ради послевоенных амбиций Англии и США. Точно так же было с бомбардировками Дрездена в феврале 1945 г., заводов «Шкода» в конце апреля – начале мая 1945 г., взрывами атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки и т. п. Главная цель – попугать Иосипа Броз Тито и перетянуть его на сторону западных союзников.

Военной промышленности в городах Югославии практически не было. Германские гарнизоны были невелики и имели хорошо защищённые и оборудованные бомбоубежища. Система ПВО предупреждала гарнизоны о налёте за час-два. Это давало возможность немцам укрыться в убежищах. Поэтому потери немцев были минимальными.

Первой мишенью западных союзников стал город Ниш, подвергшийся бомбардировке 20 октября 1943 г.

Самым кровавым стал первый налёт 20 октября 1943 г. Тогда эвакуация немецких войск из Греции ещё даже не планировалась.

В 13 ч. 3 мин. несколько десятков бомбардировщиков B-24 сбросили бомбы на шесть плотно населённых улиц города – Шумадийскую, Дринскую, Призренскую, Каймакчаланскую, Гвозденую и Банялукскую. Пострадали около 700 человек, в том числе 150 рабочих железнодорожной мастерской. Военные объекты немцев получили лишь незначительные повреждения. Погибших похоронили в братской могиле с количеством крестов, соответствующим количеству жертв, а в середине холмика водрузили большой крест с черной скорбной датой «20 октября 1943».

30 марта 1944 г. союзники второй раз бомбили Ниш. После этой бомбардировки извлечение трупов из-под завалов длилось полных шесть дней. Рядом с могилой жертв первой бомбардировки вырыли новую братскую могилу для 11 жертв, а несколько десятков жителей похоронили в семейных склепах.

Следующая бомбардировка Ниша производилась 5 апреля с 15 ч. 00 мин. до 15 ч. 40 мин. Три колонны бомбардировщиков с высоты 3–4 тысячи метров сбросили 248 бомб весом от 100 до 500 кг. Погибли 88 мирных жителей и 184 получили ранения. В завалах разбитых домов пострадали целые семьи. Получила повреждения Соборная церковь – попадания в иконостас, клирос и алтарь. При этом налёте немецкие объекты не пострадали.

16 апреля 1944 г. в небе над Белградом появились американские самолёты – бомбардировщики B-24 «Либерейтер» («Освободитель»). В налёте участвовало до 600 бомбардировщиков. Жители Белграда были абсолютно уверены в том, что самолёты просто летят через Белград в направлении румынского фронта и румынских нефтяных промыслов. Некоторые жители радостно приветствовали самолёты союзников, однако радость скоро сменилась ужасом: из американских самолётов на Белград посыпались бомбы.

Налёт начался в 12 часов дня, в это время многие жители югославской столицы находились в храмах на праздничных богослужениях. По сообщению очевидцев, американские бомбы бессистемно падали на районы, что увеличивало масштаб разрушений при поражении наземных объектов. В планах командования авиацией союзников было уничтожение важнейших немецких военных объектов, а также крупнейших коммуникационных узлов Белграда. Однако по большей части под бомбами союзников оказались жилые кварталы, больницы, храмы, а среди погибших преобладали мирные жители.

Сербский патриарх Гаврила (Дожич) писал тогда, что бомбардировки союзнической авиации в первый и во второй день Пасхи превратили Белград в пустыню. После тех жертв, которые сербский народ понёс в борьбе с фашистскими захватчиками, а также усташами, союзники разрушили столицу.

На следующий день, 17 апреля, бомбардировки союзников возобновились. В этот день налёт на город начался в 13 ч. 00 мин. При этом воздушным атакам подверглись практически все части Белграда. В последующие дни была разрушена железнодорожная станция, а также здания на Васиной улице, являвшиеся жилым комплексом.

Только в первый день в Белграде в огне пожаров и под обломками зданий погибло 1160 мирных жителей, потери немецких военнослужащих составили около 200 человек. В составе американской бомбардировочной эскадрильи, оснащённой самолётами B-24, которые могли нести двухтонные бомбы, сражалось с немцами и четыре сербских экипажа. Перед проведением налёта на Белград все сербские экипажи получили отпуск и даже не могли предположить о таком варварстве. Во время американских бомбардировок пострадали жилые кварталы города, больницы и родильные дома, объекты культуры, мосты через Дунай и Саву, городские фабрики.

От атак на город, которые состоялись 16–17 апреля 1944 г., больше всего пострадал его центр – Теразия и Славия, центральные городские улицы (Княгини Натальи, Милоша Великого, Немани, Сараевская), Новый рынок, Народный театр и Зелени венац. Бомбы также упали на территорию лагеря для военнопленных в Старом Саймиште. Здесь немцы содержали пленных бойцов Народно-освободительной армии Югославии, а также партизан. На территории лагеря упало 24 бомбы, от этих бомб пострадало 150 человек. В результате налёта ни один из крупных немецких военных объектов не был уничтожен, за исключением пустого здания гестапо.

В начале мая 1944 г. союзники вновь предприняли бомбардировку Белграда, в этот раз они сосредоточились на мостах и прилегающих к ним жилых кварталах. 21 мая 1944 г. в связи с интенсивными бомбардировками города была остановлена работа всех высших учебных заведений и школ.

6 июня союзники бомбили в Белграде депо и железнодорожную станцию. Во время этого налёта также было разрушено нефтехранилище, в результате чего горящая нефть разлилась по Дунаю и Саве.

Налёты повторялись ещё 9 раз – до 18 сентября 1944 г., то есть почти до того момента, как столица Югославии была освобождена от фашистов советскими войсками и партизанами Тито.

«Англо-американские “друзья по оружию” убивали и своих союзников из СССР. Около тридцати американских истребителей-бомбардировщиков “Лайтнинг П-38” из 82-й истребительной группы 15-й американской воздушной армии напали даже на автоколонну 6-го гвардейского стрелкового корпуса 37-й армии. Архивный поиск напомнил о замалчиваемой истине о гибели генерал-лейтенанта Красной армии Григория Петровича Котова, командующего 6-м гвардейским стрелковым корпусом. Его убил “дружественный огонь” из американских “лайтнингов”, напавших на советскую автоколонну 7 ноября 1944 г. недалеко от сербского Ражаня.

Советское командование подняло в воздух самолёты Як-3 и Як-9 из 886-го истребительного авиаполка; состоялся воздушный бой союзников между собой с потерями по несколько самолётов с обеих сторон. С советской стороны подбиты 3 самолёта и погибли 2 пилота – лейтенант Кривоногих и младший лейтенант Шипуля, в то время как лейтенант Жестовский получил ожоги в горящем самолёте. С другой стороны были подбиты 3 американских самолёта и 2 повреждены – погибли лейтенанты Бруер и Коулсон, в то время как капитан Кинг совершил вынужденную посадку в поврежденном самолёте, и впоследствии его передали союзникам.

Главнокомандующему союзническими силами в Средиземноморье, британскому генералу Уилсону после военного инцидента пришлось вылететь в Софию и лично принести извинения командующему 3-м украинским фронтом маршалу Ф. И. Толбухину. Официальные американские источники по сей день указывают, что пилоты ошиблись в навигации и, вместо немецкой колонны группы армий “Е” в ущелье р. Ибар, бомбили красноармейскую колонну в долине р. Морава (расстояние по воздуху около 100–120 километров).

Расследование специалистов Красной армии из 1944 года показывает, что такое объяснение не соответствует действительности. Свидетель боя, советский пилот Борис Смирнов, в своих воспоминаниях указывает, что в разбившемся американском самолёте нашли карту, на которой город Ниш обозначен как цель налёта.

14 декабря 1944 года посол США в СССР Аверелл Гарриман принёс извинения “по поводу несчастного случая, происшедшего на Балканах”, от имени президента США Франклина Рузвельта и генерала армии США Джорджа Маршалла, а также предложил направить в штаб 3-го Украинского фронта, воевавшего в Югославии, группу офицеров связи для координирования действий советских войск и союзных военно-воздушных сил. Но Сталин отклонил это предложение, заявив, что была уже установлена линия разграничения действий англо-американской авиации на Балканах.

Многие историки считают, что американско-советская военная стычка в Сербии в октябре и ноябре 1944 г. была не случайностью, а последствием “закулисной политики”. Именно тогда стало ясно, что ничего не выйдет из обещания Тито Черчиллю организовать после войны свободные выборы.

Американская разведслужба ОСС (предшественник ЦРУ) направила в штаб Югославской армии в отечестве секретную миссию “Рейнджер”, в качестве последней попытки воспрепятствовать коммунистам завладеть Сербией, – говорит историк Милослав Самарджич. – Командующий миссией полковник Макдауэлл планировал добиться сдачи немецких сил в Сербии войскам генерала Михаиловича, военного министра правительства Королевства Югославии в изгнании, с обещанием американцев не отдать их русским. Макдауэлл планировал немецким оружием вооружить 300 тысяч бойцов Михаиловича, называемых “четниками”.

Плану не суждено было осуществиться, так как Красная армия быстро наступала, разоружая и арестовывая четников, а миссия “Рейнджер” в качестве последнего решения попыталась договориться о сложении оружия с немецкой группой армий “Е”, отходившей из Греции через Сербию. Именно тогда у Ражаня и произошло нападение 36 американских самолётов “лайтнинг” на колонну советского 6-го гвардейского стрелкового корпуса, движущегося от Ниша на северо-восток»[131].

Ещё раз повторяю, основной целью бомбардировок союзной авиацией Югославии было недопущение входа Красной армии на территорию Югославии.

Бомбардировки Югославии были не единственным мероприятием союзников по воспрепятствованию наступлению Красной армии на Балканах.

Такую же цель имела и массовая установка союзниками магнитных мин в нижнем и среднем течении реки Дунай.

Вроде бы дело благое. С начала 1941 г. Дунай стал важной стратегической артерией Рейха. Из Германии и Австрии оружие, боеприпасы, транспорт, продовольствие и т. д. на судах типа «река – море» доставлялись к устью Дуная, а затем через Севастополь – в Анапу. Без снабжения по морю успехи вермахта на Кавказе были бы невозможны.

А по южному коридору через Босфор шло снабжение германских войск, дислоцировавшихся в материковой Греции и на островах Эгейского моря, в Италии и даже в Южной Франции. Соответственно, танкеры из Румынии везли нефть в Германию и Австрию.

Но вот загадка: почему постановки мин союзники начали только в апреле 1944 г., когда Красная армия уже заняла Крым и Одессу? А что, раньше британские бомбардировщики, действовавшие с аэродромов в Египте и Сирии, не могли долететь до Дуная?

25—26 августа 1944 г. корабли советской Дунайской флотилии вошли в Дунай и двинулись вверх по реке. А союзники в августе – сентябре 1944 г. резко усилили минирование Дуная.

Новейшие магнитные мины на Дунае создали серьёзные трудности для продвижения вдоль реки частей Красной армии и кораблей Дунайской флотилии. Траление Дуная от союзных мин закончилось только в 1948 г.

Несколько слов о предыстории конфликта в Косово. В XII веке Сербское государство освободилось из-под власти Византии. Косово и Метохия были ядром Сербского государства.

В конце XIV века в Сербию вторглись турки-османы. В 1389 г. сербы потерпели страшное поражение в битве на Косовом поле. Ну а к 1454 г. Сербия была окончательно завоёвана турками.

В конце XVII века Косово на короткое время было освобождено австрийскими войсками, но в 1690 г. турки вновь завладели Сербией. Вместе с австрийской армией из Косово ушли несколько тысяч сербских семей, спасавшихся от резни янычар.

Турецкие султаны периодически проводили в Косово этнические чистки и на место убитых или бежавших сербов поселяли принявших ислам албанцев.

Уже в 1920—1930-х гг. лидеры албанских националистов призывали объединить Косово с Албанией для создания Великой Албании.

В мае 1941 г. германские и итальянские войска захватили Югославию. 12 августа 1941 г. король Италии Виктор-Эммануил III включил в состав Албании земли Метохии, Центрального Косова, Западной Македонии и Восточной Черногории.

В итоге албанские националисты начали зачистку Косова от сербов и вели массовое переселение албанцев из Албании.

В конце 1944 г. территорию Косова и Метохии освободили части Народно-Освободительной армии Югославии. Их вождь Иосип Броз Тито планировал присоединить Албанию к Югославии.

Заигрывая с албанцам, вождь всячески поощрял миграцию в Косово албанского населения.

С начала 1990-х гг. косовские албанцы начали партизанскую борьбу с целью отделиться от Сербии.

В 1996 г. начала активные действия снабжаемая из-за рубежа Армия освобождения Косово (АОК).

В организационном плане АОК состояла из штаба, расположенного в Кукеше в Албании, и семи оперативных зон на территории Косова и Метохии. 1-я оперативная зона занимала северную часть Центрального Косова, 2-я – северо-восток Косова, 3-я – запад Косова, 4-я – север Косова, 5-я – южную часть Центрального Косова, 6-я – восток Косова, 7-я – юг Косова. В каждой оперативной зоне АОК было несколько «бригад», каждая из которых в реальности была размером в батальон. Официально они насчитывали тысячу бойцов, разделённых на 20 рот по 50–60 человек каждая, однако в действительности они были меньше.

В 1998–1999 гг. членов АОК тренировали инструктора из ЦРУ и британской Специальной авиадесантной службы. Их подготовка осуществлялась на территории Албании в лагерях в Кукеше, Тропойе, Байрам Курри и Лабиноте.

АОК была замечена в связях с Аль-Каидой ещё в конце 1990-х гг. Как утверждает «The Washington Times», западные разведслужбы сообщали о том, что её члены проходят подготовку в учебных лагерях Аль-Каиды.

В составе АОК против югославских силовиков воевало несколько подразделений, которые слабо контролировались албанским командованием. Среди них: отряд «Черные лебеди» ветеранов армии боснийских мусульман, 400 человек в Албанско-Американской Атлантической бригаде под командованием Гарни Шеху, 120 бойцов в отряде из Ирана, боснийско-албанский отряд под командованием египтянина Абу Исмаила, а также многочисленные моджахеды из Афганистана, Алжира, Чечни, Египта, Саудовской Аравии и Судана.

25 июля 1998 г. югославская армия и МВД предприняли крупную операцию против АОК в районах Дреницы и по всей Метохии. Она продолжалась до 29 сентября. В момент её начала до половины территории края контролировалось членами АОК, чья численность в районах операции, по югославским оценкам, достигала 20 тысяч бойцов. Югославским силовикам удалось нанести поражение повстанцам, после чего их активность в этих районах была существенно снижена. 28 сентября 1998 г. премьер-министр Сербии Мирко Марьянович объявил о победе в Косове: «Сегодня в Косове царит мир. Террористические банды были уничтожены».

На протяжении всего 1998 г. страны НАТО усиливали давление на Белград с целью вынудить его прекратить военные действия в Косове и Метохии. 23 сентября 1998 г. Совет безопасности ООН принял резолюцию под номером 1199, призывающую стороны к прекращению огня. 24 сентября НАТО приступил к планированию воздушной кампании против Югославии, чтобы принудить Белград к миру. 13 октября Совет НАТО отдал приказ о начале операции в течение 96 часов. Югославские власти уступили, и 15 октября под эгидой НАТО было заключено перемирие в Косове, предполагавшее отвод югославских армейских частей в места постоянной дислокации. Перемирие вступило в силу 25 октября. Мониторинг перемирия НАТО осуществляло в рамках операции «Орлиный глаз». По мнению сербской стороны, во время данной операции велась разведка состояния и позиций югославской армии.

Однако АОК продолжала нападения, и война возобновилась.

В феврале 1999 г. под эгидой Контактной группы (страны НАТО и Россия) прошли переговоры между югославскими властями и косовскими албанцами в замке Рамбуйе под Парижем. Переговоры закончились безрезультатно. 18 марта США и Великобритания представили на рассмотрение проект урегулирования, предусматривавший полную политическую автономию края, ввод войск НАТО на его территорию и вывод оттуда югославской армии и сил МВД. Кроме того, в проект соглашения был включён пункт об утверждении окончательного статуса Косова спустя три года «волей народа», что для югославской делегации было неприемлемо. Также вывод югославских сил расценивался сербами как сдача края албанским сепаратистам.

Проект был принят албанской стороной, но отвергнут югославской стороной и Россией. 23 марта югославская делегация согласилась принять политическую часть предложения, но отказалась позволить войскам НАТО занять Косово и Метохию. В тот же день вечером НАТО приняло решение начать военную операцию, чтобы заставить Югославию принять проект целиком.

Для «демонстрации решительной силы» НАТО сосредоточило против Югославии объединённую группировку вооружённых сил, основу которой составили ВВС в составе до 400 боевых и вспомогательных самолётов от 13 стран НАТО и военно-морскую группировку в составе более 30 боевых кораблей от 9 стран НАТО.

Основу военно-морского компонента на первых этапах операции составляли:

– авианосно-ударная группа ВМС Франции во главе с авианосцем «Фош» (на борту 14 штурмовиков «супер этандар») в сопровождении 4 боевых кораблей;

– ракетная ударная группа ВМС США в составе 4 боевых кораблей – носителей крылатых ракет морского базирования (крмб) «томагавк» – крейсера УРО «Филиппин Си», эсминца УРО «Гонзалес» и двух эсминцев «Николсон» и «Торн»;

– постоянное соединение ОВМС НАТО на Средиземном море в составе до 10 кораблей, а также группа из 4 атомных подводных лодок ВМС США («Маами» и «Норфолк»), Великобритании («Сплендид») и Франции («Аметист»). При этом впервые в боевых действиях приняла участие английская атомная подводная лодка «Сплендид», единственная среди боевых кораблей в мире, помимо американских, вооружённая крылатыми ракетами морского базирования «томагавк». Общий боезапас крмб на кораблях-носителях к началу операции (без учета специализированных транспортов снабжения) составлял более 240 единиц, из них до 210 на кораблях и до 30 на подводных лодках.

На судах сил обслуживания 6-го флота США в Средиземном море находился расчётно один боекомплект крмб «Томагавк» (около 200 единиц).

В последующем (с 5–6 апреля) в состав военно-морской группировки из США прибыла авианосно-ударная группа ВМС США во главе с атомным авианосцем «Теодор Рузвельт» (на борту до 70 боевых самолётов) и в сопровождении четырёх надводных кораблей и атомной подводной лодки, в том числе крейсера УРО «Велла Гальф» и «Лейте Гальф», эсминец УРО «Росс» и атомная подводная лодка «Альбукерке» – носители крмб «томагавк» с боезапасом более 200 ракет.

ПВО югославской армии многократно уступала авиационному контингенту НАТО по её количественным и качественным показателям. Основу системы ПВО Югославии составляли около сотни пусковых установок ЗРК средней дальности «Куб-М» и С-125 «Нева». Вследствие этого самолёты НАТО, на высотах свыше 6 тысяч метров, оставались неуязвимыми для зенитного огня, а из-за господства авиации НАТО в воздухе вылеты истребительной авиации были достаточно рискованны и нецелесообразны.

К тому же вся небольшая территория Югославии просматривалась самолётами электронной разведки НАТО, беспрепятственно пользовавшихся воздушными пространствами соседних стран: Албании, Болгарии, Боснии и Герцеговины, Венгрии, Македонии и Хорватии.

Число боевых самолётов, непосредственно участвовавших в пиратских авиаударах по Югославии, превосходило в несколько раз число боевых самолётов ВВС Югославии (20 МиГ-29А, 60–70 МиГ-21бис, около 60–70 дозвуковых штурмовиков J-22 «Орао» югославско-румынской разработки и бывших учебно-боевых самолётов G-4 «Супер Галеб»).

Большая часть самолётов ВВС Югославии по своим боевым характеристиками значительно уступала самолётам НАТО. Преимущество югославских ВВС заключалось лишь в том, что самолёты Югославии действовали на своей территории при поддержке радаров с земли. Однако часть самолётов была небоеспособна из-за отсутствия запасных частей к ним.

Показательным является число налётов истребительной авиации ВВС Югославии – 5 часов и истребительно-бомбардировочной – 15 часов, что свидетельствует о том, в каком положении находились ВВС Югославии. Вследствие этого вся задача ПВО была возложена на зенитно-ракетные части и подразделения, прикрывавшие ту или иную территорию.

Закономерно, что район Белграда, который прикрывала самая боеспособная бригада наземной ПВО, и стал самым тяжёлым для авиации НАТО участком. Именно силами этой бригады, имевшей на вооружении советские ЗРК С-125 «Нева», огнём 3-го зенитно-ракетного дивизиона был сбит самолёт-«невидимка» F-117A ВВС США, обломки которого были обнаружены у села Буджановцы. Этот самолёт удалось сбить по причине изменения пилотом характера полёта, вследствие чего его радиолокационное отражение (около 1 кв. м) привлекло внимание сербских операторов РЛС ПВО Югославии.

Наличие у Югославии большого количества современных разнотипных радаров, в том числе «Girafe» фирмы «Tompson», AN/TPS-70 фирмы «Nortrop-Grumman», S-600 GEC фирмы «Marconi Ltd.» облегчало задачу контроля воздушного пространства.

Благодаря работе различных югославских спецслужб (тогда ещё достаточно сильных) ПВО Югославии получала данные о деятельности авиации НАТО из Боснии и Герцеговины, а по некоторым данным, и от российского разведывательного корабля «Лиман» в Адриатическом море и своих союзников в Македонии, Греции и Франции. Во многих случаях югославские части радиотехнической и радиоэлектроной разведки вполне профессионально себя показывали, но их данные не всегда использовались должным образом.

Главной целью первой фазы операции руководство НАТО ставило завоевание превосходства в воздухе, подавление системы ПВО Югославии и вывод из строя основных объектов военной инфраструктуры, расположенных в Косово. При этом в течение 2–3 суток ударами с воздуха (преимущественно в темное время суток) предполагалось уничтожить радиолокационные посты, огневые средства, узлы связи и пункты управления ВВС и ПВО, дезорганизовать системы военного и государственного управления. Кроме того, планировалось нанести значительный ущерб группировкам войск в пунктах постоянной дислокации и изолировать группировки войск в Косово.

Вторая фаза предусматривала продолжение ракетно-бомбовых ударов для поражения объектов на всей территории Югославии. Основные усилия сосредоточивались на уничтожении войсковых подразделений, вооружения и боевой техники, а также других военных объектов различного уровня, включая тактический. На этой фазе руководство НАТО главной целью ставило изоляцию района боевых действий.

В ходе третьей фазы предполагалось нанести удары по важным государственным и военно-промышленным объектам Союзной Республики Югославии с целью снижения военно-экономического потенциала страны и подавления воли сербского народа к сопротивлению.

Во время воздушной операции против Югославии было совершено более 20 тысяч самолёто-вылетов боевой и вспомогательной авиации ВВС и ВМС стран НАТО и применено 870 крылатых ракет (792 морского базирования и 78 крылатого базирования), в том числе по объектам на территории Косово – 374 КРМБ.

Первый и последующие удары по Югославии проводились по принятой в НАТО типовой схеме. Оперативно-тактическое построение сил включало три эшелона: крылатых ракет, прорыва ПВО и ударный.

Удары крылатыми ракетами (эшелон крылатых ракет) были нанесены за 5—10 минут до начала действий эшелона прорыва системы ПВО. Пуск крылатых ракет (всего 90 единиц) осуществлен с трёх бомбардировщиков В-52Н (24 КРВБ), а также с четырёх надводных кораблей ВМС США и трёх атомных подводных лодок (66 КРМБ) ВМС США и Великобритании.

При этом около 80 % ракет было применено для поражения стационарных объектов с высокой степенью защищенности и сильной ПВО (важные государственные и военные объекты, пункты управления и узлы связи, авиабазы, средства ПВО) в интересах снижения потерь в ходе последующих действий авиации. Оставшиеся 20 % – по промышленным объектам двойного назначения (предприятия химической промышленности, нефтеперерабатывающие и машиностроительные предприятия).

Эшелон прорыва ПВО насчитывал 75 боевых самолётов. Основную часть из них составляли тактические истребители, которые пробили в югославской системе ПВО два коридора шириной более 50 км каждый.

Следует отметить, что действия этого эшелона характеризовались массовым применением противорадиолокационных ракет как в автономном режиме, так и по данным целеуказаний с самолётов радио- и радиотехнической разведки RC-135V\W с активным привлечением демонстрационных и отвлекающих групп.

Ударный эшелон включал более 100 самолётов тактической, истребительной и разведывательной авиации. Ударные группы тактических истребителей, следуя в плотных боевых порядках, осуществляли полёт под прикрытием помех в коридорах с подавленными средствами ПВО в предельно короткое время с дальнейшим расхождением по направлениям, глубине проникновения, высотам и времени выхода на цели.

В качестве основных средств поражения наземных объектов авиация использовала высокоточные авиационные средства поражения с лазерными и телевизионными системами наведения. Подсветка целей осуществлялась самолётами из состава ударных групп.

Всего в первых двух массированных ракетно-авиационных ударах было задействовано более 300 самолётов боевой и вспомогательной авиации, в том числе пять стратегических бомбардировщиков В-52Н, четыре В-2А, а также более 200 крылатых ракет. В результате авиационно-ракетных ударов были поражены более 70 объектов на территории Югославии, в том числе военных – более 50, военно-промышленных – около 15. Получили повреждения жилые кварталы, прилегающие к военным объектам в районах Белграда, Приштины и других городов страны.

Обратим внимание, что в список целей не были включены предприятия, связанные с добычей и переработкой хромовой и цинковой руды. Это, видимо, связано с намерением США по окончании боевых действий взять под свой контроль имевшиеся здесь крупные запасы этого стратегического сырья.

В целом в ходе первой фазы операции руководству НАТО удалось достичь главной цели – завоевания превосходства в воздухе, что было предопределено подавляющим превосходством в силах НАТО над ВВС Югославии.

Однако задачи полного подавления сил и средств ПВО и нанесения существенного поражения формированиям югославских вооружённых сил решены не были. В основном были разрушены оставленные личным составом казармы, штабы, хранилища вооружения и военной техники, склады материально-технических средств.

К особенностям тактики применения боевой авиации НАТО можно отнести её действие на больших высотах (6—12 тыс. м) в тёмное время суток. Это объясняется прежде всего обеспечением безопасности полётов самолётов в условиях активных действий югославских мобильных средств ПВО и зенитных артиллерийских установок, создающих сплошную зону огня в районе прикрываемых объектов, а также сложным рельефом территории Югославии.

Начиная с 19 апреля 1999 г. командование НАТО, не достигнув полностью целей второй фазы операции, фактически приступило к третьей, изменив её цели и задачи. Удары стали наноситься по всей территории Югославии с целью парализовать всю экономическую и политическую жизнь в стране, сковать манёвр и оказать мощное психологическое воздействие на руководство страны и население, лишив материально-технической базы ВС Югославии. В число объектов для нанесения ударов дополнительно были включены практически все крупные промышленные предприятия, объекты жизнеобеспечения городов, энергетики, транспортные коммуникации, средства связи, теле- и радиовещания и другие.

При этом интенсивность действий ударной авиации увеличилась почти в два раза (со 120 до 230 самолёто-вылетов в сутки) за счёт увеличения группировки ОВВС НАТО в районе конфликта более чем в 1,5 раза (а к концу операции – более чем в 2,4 раза).

Майский период боевых действий характеризовался ещё наиболее интенсивными налётами, количество самолёто-вылетов в сутки было доведено до 740. К середине мая состав группировки авиации был доведён более чем до 1000 самолётов (из них до 770 самолётов ВВС и ВМС США).

Наращивание силы ударов свидетельствовало о том, что ОВС НАТО не смогли лишить боеспособности вооружённые силы Югославии. В связи с этим акцент был сделан на уничтожение экономической инфраструктуры страны, подавление воли к сопротивлению руководства и народа Югославии. Авиация стала наносить удары в основном по объектам жизнеобеспечения населения городов, транспортным коммуникациям и практически по всем значимым промышленным предприятиям.

С начала июня прошла информация о начале четвёртой фазы операции, в которой вышеуказанные объекты стали основными. Военное руководство НАТО практически перестало разделять объекты на гражданские и военные.

Последний удар был нанесён по Косово 9 июня, а с 10 июня руководство НАТО приняло решение о переводе авиации на режим круглосуточного контроля воздушного пространства Югославии и готовности к нанесению (возобновлению) ударов в случае необходимости.

22 июня 1999 г. руководство НАТО официально объявило о завершении операции «Решительная сила», длительность которой составила 90 суток.

Представляют интерес действия американских стратегических бомбардировщиков. Основным способом применения стратегических бомбардировщиков В-52Н явилось нанесение ударов по важным, заранее разведанным стационарным объектам на территории Югославии с использованием крылатых ракет воздушного базирования AGM-86C.

Крылатая ракета AGM-86C «Блок» (воздушная модификация ракеты «томагавк») принята на вооружение в 1986 г. Вес около 1900 кг, скорость полёта 775—1000 км/ч. Дальность – до 1200 км. Боевая часть AFX-760 осколочно-фугасная весом 900 кг. Система управления корректируется по изображению рельефа местности и, возможно, по данным GPS.

Штатные носители – бомбардировщики В-52Н (до 20 ракет). Круговое вероятное отклонение – 30 м.

Для нанесения удара по Югославии на авиабазе Фэрфорд (Великобритания) в феврале 1999 г. было перебазировано восемь В-52Н. В дальнейшем данная группировка усиливалась за счёт переброски дополнительного количества самолётов стратегической бомбардировочной авиации и поддерживалась на уровне 19–20 единиц вплоть до завершения боевых действий. По планам американского командования к участию в боевых действиях привлекались все экипажи бомбардировщиков В-52Н посредством их периодической ротации.

Полёты бомбардировщиков В-52Н на боевое применение осуществлялись в составе одного-двух звеньев по два-три самолёта (в большинстве случаев – одно звено из двух самолётов). Типовой маршрут полёта до района оперативного предназначения: авиабаза Фэрфорд – Восточная Атлантика – Гибралтарский пролив – Средиземное море – Адриатическое море (северная часть Ионического моря).

В течение полёта предусматривалась, как правило, одна дозаправка топливом в воздухе в районе западной или центральной части Средиземного моря. Общая протяжённость маршрута около 10 тыс. км, скорость на маршруте 820–850 км/ч, эшелон высот 7200–7800 м, время полёта 10,5—12 часов в зависимости от времени ожидания в районе оперативного предназначения (продолжительность времени ожидания – до двух часов с целью синхронизации действий с другими силами, участвующими в ударе).

Дозаправку бомбардировщиков обеспечивали самолёты-заправщики из состава передовой группировки заправочной авиации, развернутой на авиабазе Морон (Испания). Общее управление действиями бомбардировщиков осуществлял передовой пункт управления БАК ВВС США, развёрнутый на авиабазе Фэрфорд.

Приказ на применение оружия находящиеся в районе оперативного предназначения бомбардировщики получали с борта штабного корабля «Ла-Саль» ВМС США, входившего в состав морской группировки ОВС НАТО, развёрнутой в районе конфликта.

Пуски КРВБ осуществлялись с малых высот над водной поверхностью на скорости около 700 км/ч, на расстоянии 150–200 км от береговой черты, через 25–40 минут после получения приказа (с учётом времени, необходимого для перестроения в боевой порядок).

Общее время пуска ракет звеном самолётов составляло около 20 минут. Подлётное время ракет (в зависимости от местоположения целей) составляло 60–90 мин. При нанесении удара несколькими звеньями В-52Н временной интервал между ними составлял около 40 минут. После завершения пусков ракет самолёты выходили на маршрут возвращения на авиабазу вылета. В некоторых случаях обратный маршрут проходил над территориями Италии и Франции.

В дальнейшем в ходе операции американское командование вынуждено было перейти к применению бомбардировщиков В-52Н для нанесения ударов с использованием авиационных боеприпасов других типов.

В частности, основным вооружением при этом служили авиабомбы Мк82 калибра 220 кг (максимальная загрузка – до 51 штук). С целью уменьшения риска потерь бомбометание осуществлялось с больших высот с предварительной постановкой помех РЛС противника.

Боевое применение стратегических бомбардировщиков В-1В началось в ходе второй фазы операции НАТО против Югославии. С целью организации их боевого применения было осуществлено развертывание передовой группировки В-1В на авиабазе Фэрфорд в составе пяти самолётов.

Развертыванию группировки предшествовала заблаговременная переброска на передовую авиабазу технического персонала и средств материально-технического обеспечения с целью создания условий для технического обслуживания В-1В и подготовки их к боевым вылетам.

Полёты бомбардировщиков В-1В на боевое применение осуществлялись звеньями из двух самолётов по маршруту, практически кратчайшим путём выводящему их в район оперативного предназначения и проходящему над территориями Франции и Италии с целью сокращения времени полёта до целей и исключения необходимости дозаправок топливом в воздухе.

Общая протяженность маршрута до районов расположения целей и обратно составляла 4600–4700 км, эшелон высот 6400–7000 м, скорость на маршруте 790–870 км/ч, время полёта 6–7 час. (в зависимости от времени ожидания). Бомбометание осуществлялось с больших высот (свыше 10 км).

После применения бортового вооружения самолёты тем же маршрутом возвращались на авиабазу вылета. Продолжительность выполнения боевой задачи составляла около 30 минут. Боевое применение осуществлялось в составе смешанных авиационных групп во взаимодействии с тактической и палубной авиацией.

В ходе операции НАТО против Югославии впервые были применены базировавшиеся в США стратегические бомбардировщики нового поколения В-2А в реальных боевых условиях. Организация их применения осуществлялась в рамках положений концепции «глобальный размах – глобальная мощь» и предусматривала нанесение ударов после выполнения беспосадочных полётов с авиабазы постоянного базирования в США цели с последующим возвращением на авиабазу вылета.

Полёты В-2А в район оперативного предназначения проходили по южноатлантической трассе. Во время полётов, как правило, проводились четыре дозаправки топливом в воздухе (в районе восточного побережья США и Восточной Атлантики в 200 км западнее побережья Португалии).

Дозаправку топливом обеспечивали самолёты-заправщики, действовавшие с авиабаз континентальной части США, и из состава передовых группировок заправочной авиации, развернутых на авиабазах Морон (Испания) и Лагенс (Азорские острова). После получения приказа на применение бортового вооружения самолёты следовали в район нахождения целей, где осуществляли нанесение ударов. Бомбометание проводилось с больших высот (до 12 тыс. м). Общая протяжённость маршрута беспосадочного полёта – около 20 тыс. км, скорость на маршруте 770–850 км/ч, время полёта – до 28 часов.

Полёты бомбардировщиков В-2А на боевое применение выполнялись в составе звеньев из двух самолётов. Отмечалось применение от одного до трёх звеньев В-2А в сутки, при этом временной интервал между звеньями составлял 1,5–2 часа. Всего в состав группировки бомбардировщиков В-2А для участия в боевых действиях командование ВВС США выделило шесть самолётов этого типа.

С бомбардировщиков В-2А также впервые были применены новые управляемые авиабомбы GBU-31 JDAM с системой наведения, корректируемой по данным КРНС «Навстар». Согласно действующим нормативам, одному самолёту (максимальная боевая нагрузка – 16 управляемых авиабомб калибра 900 кг) назначалось для поражения от одной до четырёх целей.

Жаль, что никто из специалистов не провёл оценки налётов В-2А по критерию эффективность/стоимость. Это были скорее учения по нанесению ядерных ударов по удалённым целям.

А теперь перейдём к результатам действий ВВС и ПВО Югославии. Несмотря на масштабные удары по системе ПВО Югославии, югославские зенитные ракетные части оставались боеспособными до конца боевых действий, сохранив основу своей материальной части. По западным данным, югославами было выпущено 815 зенитных управляемых ракет, из них 477 ЗУР ЗМ9М комплекса «Куб-М», 188 ЗУР серии В-601 комплекса С-125М, 124 ракеты переносных ЗРК и ЗРК войсковой ПВО, и 26 ЗУР других типов (видимо, ракет комплексов «Ргаска»).

Эти сведения противоречат югославским источникам, по которым, к примеру, составлявшая основу сил ПВО и действовавшая наиболее активно 250-я зенитная ракетная бригада осуществила только 31 стрельбу ЗРК С-125М с общим расходом 54 ракеты В-601 Д/У, а также 47 пусков ракет ПЗРК (36 «Стрела-2М» и 11 «Игла») и несколько пусков ракет «Ргаска». Известно, что другая часть, оснащённая С-125М (450-й зенитный ракетный полк), участвовала в боевых действиях ограниченно. Западные данные о количестве пусков ЗУР ЗМ9М комплекса «Куб-М» также выглядят сильно завышенными в несколько раз.

Официально Министерство обороны СРЮ в своих коммюнике заявило о сбитии 61 самолёта, семи вертолётов, 30 БЛА и 238 КР и единиц управляемого оружия НАТО. Из них над Косово было якобы сбито 34 натовских самолёта, 25 БЛА, пять вертолётов и 52 крылатые ракеты. Эти сведения носили очевидно пропагандистский характер.

Достоверно югославской ПВО удалось уничтожить лишь два американских самолёта – малозаметный F-117A (27 марта близ Белграда) и F-16CG (2 мая близ Ниша), оба пилота успешно катапультировались и были вывезены с территории СРЮ американскими поисково-спасательными силами. Причём оба самолёта были сбиты ЗРК С-125М одной части – 3-го дивизиона 250-й зенитной ракетной бригады.

Вопреки различным утверждениям в печати, оба самолёта, согласно югославским источникам, были сбиты стандартным методом наведения ЗУР с использованием станции сопровождения СНР-125М, без всяких тепловизионных приборов. Кроме того, не менее четырёх самолётов НАТО в ходе конфликта получили повреждения – достоверно известно об одном F-117A (близкий разрыв ЗУР 30 апреля) и двух ОА-10А (один из них получил попадание ракеты ПЗРК в двигатель над Косово 2 мая).

Небоевые потери НАТО составили один американский палубный самолёт AV-8B (1 мая разбился при посадке на авианосец «Кирсардж») и два боевых вертолёта АН-64А (разбились на территории Албании 26 апреля и 5 мая), при этом два члена экипажа разбившегося 5 мая «апача» стали единственными военнослужащими НАТО, погибшими в ходе операции.

Уже после прекращения огня, 11 июня, в Албании потерпел крушение британский военно-транспортный самолёт С-130 «Геркулес».

Достаточно высоки были потери БПЛА, использовавшихся силами НАТО в ходе операции, – если первоначально западный альянс говорил о 21 беспилотнике, потерянном по боевым причинам, и шести по небоевым, то последующие данные увеличили общую цифру потерь БПЛА до 47, из них 17 американских (три «Predator», девять «Hunter», четыре «Pioneer» и один не идентифицированный – предположительно, четвёртый «Predator»), 14 британских («Phoenix»), семь немецких (CL-289), пять французских (три «Crecerelle» и два CL-289) и четыре неуказанной национальной принадлежности (возможно, БЛА американских спецслужб). К ним следует добавить свыше 10 крылатых ракет.

В свою очередь, силы ПВО Югославии на протяжении всего конфликта подвергались систематическому подавлению. В ходе операции авиация НАТО выпустила минимум 1106 противорадиолокационных ракет (ПРР) – 1100 AGM-88 HARM (453 с F-16CJ, 296 с ЕА-6В, 236 с германских «Торнадо» ECR и 115 с итальянских «Торнадо» ECR) и шесть ALARM (с британских «Торнадо»).

Из ракет HARM, выпущенных американскими самолётами, 389 было выстреляно по элементам ЗРК «Куб-М» и 208 – по ЗРК С-125М. На позиции ЗРК обоих этих типов и РЛС ПВО СРЮ осуществлялось также активное воздействие другими видами высокоточных боеприпасов, включая КР. Вплоть до конца кампании на подавление ПВО использовалось регулярно порядка 10 % всех самолёто-вылетов в сутки.

Результативность этого массированного удара по средствам ПВО оказалась достаточно умеренной. Наибольший ущерб был нанесен ЗРК С-125М – 250-я зенитная ракетная бригада потеряла выведенной из строя матчасть семи дивизионов этой системы из 10 имевшихся (вместе с запасными). 450-й зенитный ракетный полк потерял выведенными из строя три из четырёх дивизионов. Что касается самоходных ЗРК «Куб-М», то НАТО смогло полностью вывести из строя не более трёх их дивизионов, хотя, видимо, повреждения получило большее количество машин элементов этих ЗРК.

Следует отметить, что эффективность боевого применения «Куб-М» в 1999 г. оказалась почти нулевой. Всего югославские зенитные ракетные дивизионы ПВО потеряли 28 человек убитыми (девять из 250-й бригады и 19 из полков «Куб-М»).

Причиной этих относительно малых потерь сил ПВО были рассредоточение, маскировка, частая смена позиций, засадная тактика, ограничение использования радиотехнических средств, активное применение ловушек и ложных целей. Так, наиболее эффективно действовавший 3-й дивизион 250-й зенитной ракетной бригады в течение боевых действий менял позицию 22 раза, подвергся 23 ударам ракет HARM и двум бомбовым ударам, при этом не понёс потерь. Однако оборотной стороной такой методики стало резкое снижение эффективности действий системы ПВО.

Наземные РЛС югославской 126-й бригады воздушного наблюдения, оповещения и наведения в ходе боевых действий подверглись ударам 15 КР, 13 УР, 29 ПРР и 98 бомб. Несмотря на активное маневрирование (было совершено 169 перемещений РЛС), к концу кампании из 12 РЛС бригады остались действующими лишь четыре – хотя в последующем большая часть поврежденных станций была отремонтирована, и к 2004 г. количество действующих РЛС в 126-й бригаде достигло 11.

Действия истребителей ВВС Югославии оказались безрезультатными. В первую ночь кампании с 24 на 25 марта на перехват самолётов НАТО были подняты пять истребителей МиГ-29, которые, по сути, не смогли вступить в бой с противником, а были сами перехвачены истребителями Альянса по наведению с самолётов Е-3 и британского «Нимрод Р».

В результате два МиГ-29 были сбиты американскими истребителями F-15C с применением ракет AIM-120 AMRAAM, ещё один МиГ-29 был повреждён ракетой AMRAAM с голландского истребителя F-16AM, а ещё один МиГ-29, по-видимому, был сбит югославским же ЗРК «Куб-М» вследствие отказа на истребителе аппаратуры «свой – чужой».

В ночь на 26 марта поднятая пара югославских МиГ-29 была перехвачена американскими истребителями F-15C, сбившими с использованием ракет AMRAAM оба югославских истребителя. 4 мая один МиГ-29 был аналогичным образом сбит парой американских F-16CJ. Ещё один МиГ-29 25 марта разбился при перегоне с одного аэродрома на другой. В итоге, совершив всего 11 боевых вылетов, югославские МиГ-29 потеряли шесть машин сбитыми и одну поврежденной, так и не сумев ни разу применить оружие по противнику.

Ещё три МиГ-29 (включая поврежденный 25 марта) и один МиГ-29УБ были уничтожены в результате ударов авиации НАТО на аэродромах, так что по итогам войны у ВВС Югославии остались лишь пять истребителей МиГ-29 (включая один МиГ-29УБ).

Истребители МиГ-21 вовсе не использовались ВВС Югославии в войне 1999 г. ввиду их полной устарелости. Ударами авиации НАТО на аэродромах, помимо вышеуказанных четырёх МиГ-29, были уничтожены 94 самолёта (24 МиГ-21-бис, 15 МиГ-21М/УМ, 12 «Orao», 9 G-4 «Super Galeb», 18 G-2A «Galeb», пять «Utva 75», пять «Lasta 95», три Ан-2 и три Ан-26) и 16 вертолётов (два Ми-8Т, три Ми-14ПЛ, три Ка-25ПЛ и восемь «Gazelle»), хотя часть этой техники была и так неисправна.

В то же время, несмотря на господство авиации НАТО в воздухе, ВВС Югославии совершали в ходе всей войны достаточно успешные низковысотные полёты, ввиду горного рельефа Балкан успешно избегая обнаружения и перехватов со стороны противника. Так, самолёты «Огао» и «Super Galeb» совершили 31 вылет на штурмовку наземных целей (формирований АОК) в Косово, а также некоторое количество разведывательных полётов, при этом только один самолёт был потерян (J-22 «Огао» в результате катастрофы 25 марта). Транспортные самолёты Ан-26 совершили 19 транспортных рейсов. Вертолёты Ми-8 и «Gazelle» совершили 179 полётов, перевезя 113 пассажиров, 94 раненых и 5 тонн груза.

По мнению российских исследователей из Центра анализа стратегий и технологий, бомбардировки НАТО были разбиты на три этапа:

С 24 по 27 марта. Данный этап представлял собой классическую операцию по подавлению ПВО и установлению господства в воздухе.

С 27 марта по 24 апреля – атаки по югославским войскам в Косове и Метохии и бомбардировки объектов по всей Югославии.

С 24 апреля по 10 июня. В этот период силы НАТО активизировали масштабные бомбардировки Югославии, так как не ожидали отказа югославского руководства от быстрой капитуляции.

24 марта 1999 г. – генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана отдал приказ командующему силами НАТО в Европе американскому генералу Уэсли Кларку начать военную операцию против Югославии. Вечером того же дня Белград, Приштина, Ужице, Нови-Сад, Крагуевац, Панчево, Подгорица и другие подверглись ударам с воздуха.

Президент России Борис Ельцин выступил с обращением к миру, в котором попросил Клинтона не делать этого трагического шага. Это война в Европе, а может быть, и больше. Премьер-министр Евгений Примаков, направлявшийся с визитом в США, развернул самолёт над Атлантикой и экстренно вернулся в Россию.

25 марта – авиация НАТО нанесла новый удар. С борта американского крейсера «Гонсалес» в Адриатическом море было выпущено 18 ракет «томагавк». Точечной бомбардировке подверглись военно-стратегические объекты в Нише – крупном индустриальном центре. В первую ночь войны на перехват самолётов НАТО вылетели пять югославских истребителей МиГ-29, два из которых были сбиты американскими F-15, а ещё один, по-видимому, сбит «дружественным огнём» ПВО Югославии.

26 марта – уничтожен склад горючего в Липовице, что вызвало большой пожар в Липовачском лесу.

27 марта – подразделение сербских ПВО («Золтан Дани», С-125) уничтожило американский самолёт F-117 («самолёт-невидимку»).

28 марта – ночью Билл Клинтон после совещания с руководителями Великобритании, Германии, Франции и Италии подтвердил разрешение усилить военные удары по Югославии. Авиация НАТО нанесла точечные удары по военно-стратегическим объектам в пригородах Белграда. На юге Сербии подверглись точечным атакам и объекты в городе Чачак.

1 апреля – югославский спецназ взял в плен на своей территории трёх американских солдат.

3 апреля – авиаударом НАТО по Белграду разрушено здание Министерства внутренних дел Сербии и Югославии.

5 апреля – бомбардировка Алексинаца. Погибло не менее пяти человек, ранено не менее тридцати, в городе был разрушен ряд зданий, в том числе благотворительный медицинский пункт. Помимо этого бомбардировкам подвергся ряд районов Белграда, а также его аэропорт. Был задет и монастырь Раковица. В Нише бомбардировке подверглись несколько предприятий. В населённом пункте Лучани в 2 ч. 30 мин. был нанесён удар по химическому заводу. Впервые с начала операции бомбардировке подверглась Рашка, были уничтожены ретрансляционная вышка на горе Копаоник и мост через реку Ибар. В Приштине в 23 ч. 15 мин. очередной удар был нанесён по аэродрому Слатина. Также в течение 5 апреля воздушным атакам были подвержены Нови-Сад, Гниляне, Косовска Митровица и Сомбор. В Сомборе в 10 километрах от города был уничтожен топливный терминал.

6 апреля – продолжились бомбардировки Нови-Сада. В 00.30 очередной удар был нанесён по приштинскому аэродрому. Также 6 апреля целями бомбардировок стали Кралево, Панчево, Крагуевац (ТВ-ретранслятор на горе Црни Врх) и Ужице.

10 апреля – атаке подвергся автомобильный завод «Crvena Zastava» («Красное знамя») в Крагуеваце. Произошла бомбардировка Приштины и железнодорожной станции в Косово-Поле.

11 апреля – многочисленные авиаудары по Печи, Джаковице, Истоку и аэродрому Слатина под Приштиной.

12 апреля – ударом самолёта F-15E уничтожен пассажирский поезд номер 393, следовавший из Ниша через Враньё, Скопье в Афины и проходивший по мосту Грделичка клисура (пилот имел приказ разрушить мост). В результате погибло 20 человек. Представитель НАТО Джейми Ши заявил, что пилот наводил управляемые бомбы на мост с помощью телекамеры, а поезд появился на мосту внезапно «в последнюю секунду» перед попаданием. При попытке попасть в мост вторым боеприпасом, впереди вагонов, бомба снова задела поезд.

В Крушевце авиаудары на металлообрабатывающий завод «14 Октобар» и городскую ТЭЦ. В Крагуевце пострадал автомобильный завод «Застава». В Панчево, Новом Саде и Сомборе атаки на склады «Нафтагас» и нефтеперерабатывающие производства. В Приштине многочисленные удары по аэродрому Слатина.

14 апреля – президент Ельцин назначает Виктора Черномырдина своим специальным представителем по Югославии. Самолёты НАТО наносят удар по колонне беженцев. К непосредственным бомбардировкам присоединяются самолёты Италии (до этого времени они выполняли только вспомогательную функцию).

16 апреля – НАТО начинает гуманитарную интервенцию в Албании (операция «Союзная гавань») для оказания помощи находящимся там беженцам из Косова.

19 апреля – среди ночных целей были: Обреновац, фабрика «Прва искра» в Бариче, Нови Сад, Парачин, мост в Бачкой Паланке, Суботица и Кралево.

Днём авиаудары продолжены по территории Косовской Митровицы, Печи, Подуева и аэродрому Слатина.

20 апреля – целями самолётов НАТО стали: табачная фабрика в Нише, фабрика «Крушик» в Валево, мост возле Доня Бистрица, уничтожена спутниковая станция «Югославия» возле Иваницы. Несколько взрывов прозвучали возле Кралево, Приштины, Куршумлии.

Информационная служба корпуса армии Югославии в Крагуеваце сообщила, что ПВО армии Югославии сбила два самолёта противника, упавшие, скорее всего, на территории Чумич-Рудник-Топола.

21 апреля – авиация НАТО ночью попала в бизнес-центр «Ушче» в Новом Белграде. В здании находились телевизионные компании «БК», «Пинк», «Кошава» и два десятка офисов различных фирм.

В Нови-Саде две ракеты были выпущены по Жежелеву мосту через Дунай. Ночью недалеко от Джаковицы 10 человек погибло и 16 ранено от восьми ракет НАТО, которые попали в поселение сербских беженцев из Хорватии. Два человека получили ранения в Валево на фабрике «Крушик».

22 апреля – около 4 часов утра НАТО наносит удар по личной резиденции Милошевича и штаб-квартире Социалистической партии Сербии в Белграде. Пострадавших нет. Здание уничтожено до основания.

Днём атакован мост в Нови-Саде, а последующей ночью приштинский аэродром Слатина.

23 апреля – авиаудар по белградскому телецентру. Погибли 16 человек, ещё 16 получили ранения различной степени тяжести.

24 апреля – НАТО принимает решение об эмбарго поставки нефти и нефтепродуктов в Югославию.

26 апреля – полностью разрушен Жежелев мост в Нови-Саде.

Во вновь обстрелянной Куршумлие количество погибших гражданских достигло 17 человек.

27 апреля – авиаудар по городу Сурдулице, 16 мирных жителей погибло. НАТО признало, что нанесли удар по ошибке.

28 апреля – от ударов НАТО в Белграде пострадали казармы армии Югославии. Нанесён материальный ущерб детской больнице и родильному отделению больницы «Драгиша Мишович», находящейся в непосредственной близости.

29 апреля – разрушена во время налёта авиации Авальская телебашня в Белграде.

30 апреля – НАТО наносит удар по зданию Генштаба югославской армии и Министерства обороны Югославии. Трое погибли, около 40 ранены.

1 мая – авиация НАТО разбомбила автобус компании «Ниш експрес» на мосту близ Приштины, в результате чего погибли 23 человека. После того как на место трагедии прибыли медики, был нанесён второй удар, в результате чего пострадали несколько врачей.

2 мая – НАТО наносит удар по энергоцентру «Никола Тесла» в Обреноваце. Большинство городов Югославии на какое-то время осталось без электричества.

4 мая – Болгария предоставляет НАТО своё воздушное пространство для ударов по Югославии.

7 мая – Удар по городу Ниш. Высокоточная ракета попала в здание посольства Китая в Белграде.

Судя по всему, удар по китайскому посольству был нанесён умышленно. Американцы предполагали наличие на территории посольства электронной аппаратуры, фиксирующей электромагнитные излучения сил НАТО, а также принимающей информацию с разведывательных спутников КНР.

В посольстве погибло трое китайских журналистов и двадцать человек получили ранения. США выплатили 4,5 млн долларов родственникам погибших, а также 28 тысяч долларов в качестве компенсации за разрушение посольства.

14 мая – Удар по деревне Кориша (вблизи Призрена), населённой албанцами. По данным военного обозревателя российского информационного агентства РИА Новости Ильи Крамника, погибли 87 жителей и ещё 160 получили ранения. Согласно югославской Белой книге, погибли 48 человек и не менее 60 получили ранения.

30 мая – второй авиаудар по городу Сурдулице, бомба поразила детский дом. Погиб 21 человек, большинство погибших были беженцами из Хорватии, которые были размещены в комплексе, где прежде стояли военные.

30 мая – в День Святой Троицы и большой еженедельной ярмарки, примерно в час дня, четыре военных самолёта НАТО в два захода сбросили бомбы на мост в городе Варварин. В результате бомбардировки погибло 10 мирных жителей, 47 получили тяжёлые ранения.

1 июня – двадцатью ракетами обстрелян Нови-Пазар. Одна из них попала в жилой дом. Погибло 13 человек (в том числе двухлетний ребёнок), ранено 23. Во время бомбардировок Панчева погиб генерал-полковник Любиша Величкович.

Ночью Белград и большая часть Воеводины остались без электричества в результате попадания бомб НАТО в трансформаторные подстанции. Также пострадали Смедерево (нефтехранилище), Панчево, Нови-Сад, Младеновац, Кикинда, Вранье (телевизионный ретранслятор), Приштина (нефтехранилище), сёла на албанско-сербской границе недалеко от Призрена.

2 июня – в основном атаки пришлись на телевизионные ретрансляторы на всей территории Сербии (Кралево, Вранье, Ягодина, Крагуевац, Нови-Сад, Пирот). Недалеко от Ужице пострадал аэродром Поникве, в двадцати километрах от Сомбора – нефтесклады. Также самолёты НАТО неоднократно бомбили Куршумлию, Приштину, Призрен, Печ, Белград и Парачин.

3 июня – Слободан Милошевич согласился с планом мирного урегулирования конфликта.

От бомб НАТО пострадали автомобильный и железнодорожный мосты через реку Ясенице в районе Велика Плана, фабрика «Фармакос» в Призрене, ТВ-ретрансляторы возле Пирота, Србобрана и на Копаонике.

4 июня – самолёты обстреляли аэродром Батайница недалеко от Белграда.

10 июня – принята Резолюция Совета Безопасности № 1244 (1999).

11 июня (день) – 12 июня (ночь) – бросок российских десантников на Приштину. Захват аэродрома Слатина.

12 июня – ввод сухопутных войск НАТО на территорию Сербии.

20 июня – югославские войска оставляют Косово и Метохию.

Бомбардировки авиацией НАТО мостов в Югославии представляют особый интерес. С одной стороны, они сыграли важную роль в решении Милошевича принять условия НАТО. А с другой – изучение опыта этих бомбардировок позволяет нам прогнозировать эффективность бомбардировок мостов через Днепр в 2023 г.

Американцы начали бомбить дунайские мосты в Югославии ещё в 1944 г. Так, 7 мая 1944 г. американские бомбардировщики атаковали мост Короля Петра II между Белградом и Панчево. Тогда мост получил два прямых попадания бомб. 8 сентября 1944 г. он снова стал мишенью для авиации союзников, было разрушено 180 м поверхности, что делало его непригодным для использования.

К концу Второй мировой войны в Югославии не осталось ни одного моста через Дунай, а остатки их конструкций торчали из реки, мешая нормальной навигации. Для того чтобы сделать возможным хоть какое-то движение через Дунай, были наведены две понтонные переправы. 28 мая 1945 г. началось движение между Нови-Садом и Петроварадином, а в июне того же года завершилось сооружение понтонного моста между Эрдутом и Богоево. Мост в Нови-Саде, установленный на 13 понтонах, имел важное значение – по нему двигались поезда, автомобильный транспорт и пешеходы. 28 декабря 1945 г. из-за движения льда использование этой переправы стало опасным, поэтому 17 января 1946 г. конструкцию демонтировали.

Как только в Югославии наступил мир, началось строительство первых постоянных послевоенных мостов, в ходе которого использовались опоры или части конструкции их предшественников, разрушенных в годы войны.

Естественно, что в 1999 г. американцы и их союзники подвергли мосты интенсивным бомбардировкам. При атаке мостов наиболее эффективны оказались управляемые авиабомбы с лазерными и тепловизионными головками самонаведения и созданные на их основе ракеты AGM-130, AGM-142 с такими же ГСН.

С 23 марта по 10 июня 1999 г. авиацией НАТО были разрушены или повреждены 82 моста, в том числе и те, что вели через Дунай. Из одиннадцати дунайских мостов семь были уничтожены или выведены из строя. На рассвете 1 апреля 1999 г. прямое попадание получил Варадинский мост между Нови-Садом и Петроварадином. Вся конструкция обрушилась в реку, завершив его более чем 53-летнюю историю (январь 1946 – апрель 1999 г.). Во время бомбардировки моста погиб молодой человек Олег Насов, а несколько окружающих объектов получили повреждения ударной волной.

3 апреля 1999 г. в 19 ч. 55 мин. целью для натовских бомбардировщиков стал мост Свободы между Нови-Садом и Сремска-Каменицей. Он получил повреждения в трёх местах, и движение транспорта по нему стало невозможным после менее чем 18 лет использования (октябрь 1981 г. – апрель 1999 г.). Полностью была разрушена средняя часть моста, а также пострадали въезды на него на обоих берегах реки. На момент взрыва на мосту было несколько машин и около десяти пешеходов. Семь человек получили ранения. Большую роль в спасении людей сыграл рыбак Велимир Теодорович, который оказался неподалеку.

Мост Жежеля между Нови-Садом и Петроварадином впервые подвергся ракетному обстрелу 5 апреля 1999 г. в 22 ч. 20 мин. Его мощная бетонная конструкция не получила значительных повреждений, поэтому дорожное движение удалось восстановить через несколько дней. Его снова бомбили 21 апреля в 2 ч. 30 мин., 22 апреля в 2 ч. 26 мин. и 24 апреля в 3 ч. 15 мин. Окончательно он был разрушен в результате пятого удара натовской авиации 26 апреля в 1 ч. 20 мин., и Нови-Сад остался без своего Бетонного моста спустя 38 лет после начала его эксплуатации (октябрь 1961 г. – апрель 1999 г.). Это означало, что железнодорожное сообщение между Белградом и Суботицей прервалось, а Нови-Сад лишился какой-либо сухопутной связи со Сремом.

Помимо трёх новисадских мишенью бомбардировщиков НАТО стали ещё четыре югославских моста через Дунай. Автомобильный мост между Бачка-Паланкой и Илоком (бывший мост 25 Мая) подвергся ракетным обстрелам дважды. В ходе первого, 4 апреля 1999 г., он не получил серьёзных повреждений. Гораздо более разрушительным был второй обстрел – 19 апреля, во время которого мост не был полностью разрушен, однако движение по нему стало невозможным, поэтому он был выведен из эксплуатации после почти 25 лет существования (с мая 1974 г. по апрель 1999 г.).

5 апреля железнодорожный и автомобильный мосты между Богоево и Эрдутом, также соединявшие Югославию и Хорватию, были серьезно повреждены натовской авиацией. Железнодорожный мост использовался 52 года, а автомобильный – менее 19 лет.

Дорожный мост между Ковином и Смедерево был выведен из строя 15 апреля в 22 ч. 58 мин., а мост между Бешкой и Ковилем обстреливался дважды. Впервые он попал под прицел 21 апреля, а 28 апреля, после второй бомбардировки, движение по нему прекратилось.

30 мая самолёты НАТО разбомбили мост через реку Великая Морава в Варварине. Было воскресенье, толпы людей шли на рынок или возвращались с только что закончившейся православной службы в честь Святой Троицы. Вскоре после полудня два низколетящих истребителя F-16 нанесли первый бомбовый удар с лазерным наведением по мосту, в результате чего три человека погибли и ещё пятеро получили тяжёлые ранения. Через несколько минут после первого удара, когда люди бросились к мосту, чтобы помочь раненым, были сброшены ещё две бомбы. В общей сложности 10 человек погибли и 17 получили тяжёлые ранения.

Теперь в Югославии оставалось только четыре переправы через Дунай. А если исключить мост между Безданом и Батиной на границе Югославии, Венгрии и Хорватии и дороги, проложенные по двум плотинам гидроэнергетической и транспортной системы Джердап, оставался только один дунайский мост, соединявший Белград и Панчево.

Особенно тяжёлой была ситуация в Нови-Саде, втором по величине городе СРЮ, оставшемся без всех своих мостов через Дунай. По этой причине 15 сентября 1999 г. в качестве временной меры была наведена понтонная переправа между Нови-Садом и Петроварадином для того, чтобы связать Бачку и Срем. Она должна была использоваться до момента постройки постоянного моста. Естественно, этот мост заблокировал движение судов.

Понятно, что помимо Югославии от разрушений мостов пострадали все государства Дунайского бассейна. В ходе бомбардировок полностью прекратилось сквозное движение по Дунаю.

Так, «Украинское Дунайское пароходство» понесло ущерб в 420 млн долларов, которые ему так никто и не возместил.

Выше разрушенных мостов у Нови-Сада было заблокировано 130 румынских судов.

Расчистка Дуная от упавших конструкций мостов завершилась лишь в 2002 г., а понтонный мост демонтировали в 2005 г.

В завершение замечу, что в 1944 г. советские войска, освобождавшие Югославию, не разрушили ни одного моста.

Агрессия НАТО против Югославии в 1999 г. характеризуется беспрецедентными масштабами использования военных и гражданских спутников. Свыше 50 спутников США и европейских стран, изначально предназначавшихся для использования против СССР, были непосредственно задействованы НАТО в операциях по координации действий авиации, осуществлению разведки и обеспечению боевых действий. По меньшей мере от 15 до 20 американских и европейских космических аппаратов применялись при планировании и осуществлении налётов.

До сих пор Космическое командование ВВС США держит в секрете все ранее общедоступные данные, касающиеся орбит американских военных спутников. Однако засекречивание координат орбитальной группировки стран НАТО не явилось препятствием для получения Министерством обороны Югославии необходимых сведений.

Против сербов использовались такие спутники, как принадлежащие американскому Национальному бюро разведки два спутника радиолокационной разведки «Лакросс», три усовершенствованных спутника типа KН-11, транслирующих видеоинформацию в цифровой форме, а также три более лёгких спутника бюро, также обеспечивающих получение видеоинформации.

Применение спутников радиолокационной разведки «Лакросс» против Югославии практически идентично целям первоначального технического задания – разведка до и после нанесения бомбовых ударов по советским целям в лесных массивах, которые (особенно в Сибири, по мнению западных аналитиков) могут укрывать армейские подразделения и военную технику. Три спутника KН-11 (один в резерве) находились на орбитах с перигеем 280 км, апогеем 1000 км и наклонением 97°. Такая орбита обеспечивала прохождение Югославии один-два раза в светлое время суток и дополнительно обеспечивала передачу информации при удалении от Югославии к востоку и западу.

KH-11 осуществлял обзорную разведку в полосе 1250–2500 км с разрешением в несколько метров и детальную съёмку конкретных районов (2,8 × 2,8 км в надире и 8,2 × 23,3 км на краю полосы) с разрешением 30–60 см. Время на разведку одного района составляло 5—20 с, скорость перенацеливания – 1,6–3,0 град./с.

При обзорной разведке цикл непрерывной съёмки длился не более двух минут. На борту имелась двигательная установка для маневрирования.

Помимо разведывательных космических аппаратов в операции было задействовано большое число метеорологических спутников, включая спутники Военной метеорологической спутниковой программы ВВС США DMSP (Defense Meteorogical Satellite Program), четыре метеоспутника Национального управления по проблемам океана и атмосферы NOAA (National Oceanic and Atmospheric Administration) и два европейских спутника «Метеосат» – 6 и 7. Поддержку операции обеспечивали состоящая из 24 космических аппаратов американская Глобальная навигационная спутниковая система, а также различные спутники связи и ретрансляции данных (НАТО-4, английский ИСЗ «Скайнет», французский ИСЗ «Сиракузы»).

Космические аппараты, задействованные при подготовке и в ходе боевых действий против Югославии

В начале лета 2018 г. Фонд семьи Клинтон опубликовал сотни страниц недавно рассекреченных документов[132] о разговорах между президентом США Биллом Клинтоном и президентом России Борисом Ельциным в период с 1996 по 1999 год. Документы демонстрируют масштабы вмешательства США во внутреннюю политику России в 1990-е гг. Они ярко свидетельствуют о пресмыкательстве российской олигархии, олицетворяемой Борисом Ельциным, перед американским империализмом.

«7 мая 1996 года у них снова состоялась беседа. На этот раз Ельцин попросил Клинтона оказать помощь в получении крупного кредита МВФ, необходимого для его президентской кампании. Эту часть беседы стоит процитировать:

Ельцин: Билл. Пойми меня правильно, пожалуйста, Билл, для избирательной кампании мне срочно нужно, чтобы Россия получила кредит на $2,5 млрд.

Клинтон: Позволь спросить: разве реструктуризация долга России Парижским клубом сильно тебе не помогла? Я думал, твоя страна благодаря этому должна была получить нескольких миллиардов долларов.

Ельцин: Нет, это произойдет во втором полугодии. А в первом у нас будет только $300 млн из-за условий МВФ… Но проблема в том, что мне нужны деньги для выплаты пенсий и зарплат. Если не решить вопрос с пенсиями и зарплатами, мне будет очень сложно вести избирательную кампанию. Если бы можно было решить с ним вопрос о предоставлении $2,5 млрд в первом полугодии, мы, возможно, справились бы. Или если бы ты мог сделать это с помощью ваших банков под гарантии правительства России.

Клинтон: Я обсужу это с МВФ и некоторыми нашими друзьями и посмотрю, что можно сделать. Думаю, это единственный способ, но позволь проверить. Я думал, что ты получишь около $1 млрд от МВФ до выборов.

Ельцин: Нет, нет, только $300 млн.

Клинтон: Я проверю.

Ельцин: О'кей…

<…>

В 1996–1997 годах едва ли хоть один разговор между ними происходил без того, чтобы Ельцин не сказал Клинтону, как он “тоскует” по нему, или без предложения сжать того в “медвежьих объятиях”. Клинтон тоже не скрывал своего личного расположения к Ельцину. Он уверял Ельцина, что ему тоже его не хватает, и неоднократно хвалил его как “отца русской демократии”.

<…>

В течение первых месяцев 1999 года Ельцин требовал или, вернее, заискивающе просил президента США продолжить поиски “дипломатического” решения конфликта с сербским лидером Милошевичем, с которым поддерживали тесные связи определенные слои российской правящей элиты.

<…>

В телефонном разговоре с Клинтоном 25 апреля 1999 года, длившемся более полутора часов, раздраженный и явно доведенный до отчаяния Ельцин призывал Клинтона к немедленному прекращению бомбардировок. Он заверял Клинтона, что он, Ельцин, сопротивляется требованиям своей армии, настаивавшей на военном вмешательстве.

Ельцин: Ты знаешь, что мои военные советники говорят о том, чтобы послать военный контингент на помощь Милошевичу. Ты знаешь, что я осудил это в строжайших выражениях, созвал мой Совет безопасности и сказал, что говорить об этом нельзя. Любой генерал, который говорит о посылке войск для помощи Милошевичу, будет немедленно уволен с военной службы.

Клинтон: Спасибо.

<…>

Вскоре после прекращения бомбардировок НАТО Ельцин сообщил Клинтону в телефонном разговоре 8 сентября 1999 года о том, что выбрал Владимира Путина своим преемником. (Путин занял высокопоставленный пост в президентской администрации в Москве после фальсифицированных выборов 1996 года.)

Ельцин: Скоро, в ближайшие дни у тебя будет встреча с Путиным. Непосредственно перед ней я бы хотел рассказать тебе о нем, чтобы ты знал, что это за человек. Мне понадобилось много времени, чтобы решить, кто мог бы стать следующим президентом России в 2000 году.

“К сожалению, в ту пору я не мог найти ни одного подходящего кандидата. Пока наконец-то я случайно не наткнулся на него, Путина, и я изучил его биографию, его интересы, его окружение, и так далее и тому подобное. Я выяснил, что это солидный человек, который держится в курсе различных событий, связанных с его деятельностью. В то же время он обстоятельный и сильный, очень общительный. Он легко может налаживать хорошие отношения и контакт с теми людьми, которые являются его партнерами. Я уверен, ты найдешь в нем высококвалифицированного партнера. Я глубоко убежден, что его поддержат как кандидата в 2000 году. Сейчас мы работаем над этим”.

Клинтон:… у нас уже был положительный опыт общения с Путиным, и я жду встречи с ним в Окленде”»[133].

Итак, Ельцин продал Югославию американцам, но 96 % населения РФ были против бомбардировок Сербии. Первые протестующие граждане собрались у американского посольства уже вечером 24 марта. А утром 25 марта уже сотни людей митинговали у посольства. В здание летели бутылки, пузырьки с чернилами и зелёнкой.

Вечером 25 марта к посольству приехал лидер ЛДПР Владимир Жириновский и произнёс воинственную речь. Всего 25 марта на Новинском бульваре собралось около трёх тысяч человек, а на следующий день – уже семь тысяч.

28 марта в 13 ч. 40 мин. московский скульптор Александр Сусликов вместе со своим приятелем Мишей (фамилию которого так и не установили) подогнали внедорожник «опель» к посольству и встали на противоположной стороне Садового кольца. Выскочивший из «опеля» Миша попытался выстрелить по американскому посольству из гранатомёта РПГ-18 «Муха», но орудие не сработало. Миша попытался выстрелить из второго гранатомёта, и опять неудачно. Тогда он вернулся в машину, достал автомат и дал одну или две короткие очереди по посольству.

Практически все СМИ утверждают, что милиционеры открыли ответный огонь по нападавшим. Это ложь! Я сам оказался очевидцем инцидента. Посольство охраняли свыше сотни милиционеров, и при начале стрельбы они все залегли.

Предположим, что всё было, как пишут журналисты, и оба нападавших попали под огонь сотни милицейских автоматов и сумели уехать без единой царапины.

Этот эпизод дал властям повод в последующие дни разгонять демонстрантов у посольства.

Мишу так и не нашли. А Сусликов слепил бюст Миши и выставил его в Госдуме и Доме художника. Тогда Сусликов был арестован и получил 6,5 года строгого режима. По данным СМИ, в «зоне» заключённые приветили Сусликова, пожимали ему руки и называли героем.

Есть неподтверждённые сведения о том, что в Севастополе готовили к походу в Средиземное море эскадру в составе крейсера «Адмирал Головко», БПК «Керчь» и «Сдержанный», СКР «Пытливый» и «Ладный». Естественно, никакой угрозы НАТО эта эскадра представлять не могла.

3 апреля 1999 г. из Севастополя в Адриатическое море вышел российский разведывательный корабль «Лиман» проекта 861, полным водоизмещением 1500 тонн. Как видим, корабль вышел с огромным опозданием. Вся информация, связанная с походом «Лимана», до сих пор засекречена.

Горбачёв и Ельцин развалили не только армию и флот, но и группировку военных спутников. По данным СМИ, в марте – апреле 1999 г. функционировали только два российских разведывательных ИСЗ: оптико-электронный разведки «Неман», он же «Космос-2359», запущенный 25 июня 1998 г., и морской радиотехнической разведки УС-П, он же «Космос-2347», запущенный 9 декабря 1997 г. Буква «П» в его индексе означает «пассивный», то есть ИСЗ фиксировал все радиоизлучения кораблей и самолётов.

Агрессия США и НАТО фактически похоронила либеральные проекты дружбы с Западом, вхождения РФ в НАТО и т. п.

Начался новый век и новая холодная война.

Война в Югославии – первая в истории война, выигранная исключительно ВВС, что стало первым подтверждением теории итальянского полковника Джулио Дуэ, изложенной в его книге «Господство в воздухе. Вероятные формы будущей войны».

Британский военный историк Джон Киган писал: «Теперь на календаре можно отметить новый переломный момент: 3 июня 1999 года, когда капитуляция президента Милошевича доказала, что война может быть выиграна одной только воздушной мощью».

Однако успех НАТО был обусловлен огромным перевесом сил и отсутствием внешней поддержки Югославии. Ельцинская Россия несколько лет, предшествовавших агрессии, отказывалась поставлять Югославии оружие.

Бомбардировки НАТО оказались неэффективными против югославской армии. А достичь своих целей США смогли лишь за счёт тотальных бомбардировок гражданских объектов.

Два главных итога Югославской войны: 17 февраля 2008 г. Косово провозгласило независимость от Сербии. На территории Косова построена американская военная база Кэмп-Бондстил. Численность контингента KFOR (НАТО) на конец 2013 г. – 4900 человек.

Агрессия НАТО в 1999 г. является плодом «романа» России и США. С приходом к власти М. С. Горбачёва в СССР началась оголтелая кампания восхваления США, американского образа жизни, рыночных отношений и т. д.

Либералы доказывали нашему народу, что единственная причина холодной войны – попытка СССР навязать коммунистический строй всему миру. Соответственно, распад СССР и Варшавского блока автоматические означает конец холодной войны и наступление эпохи братской любви между Россией и США.

Характерный пример – художественный фильм Леонида Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода…» (1992 г.). Фильм отлично снят, играют знаменитые актёры. Мало кто заметил в титрах: «Съёмочная группа благодарит господина Дональда Трампа… за помощь в организации съёмок».

И вот миллионы людей в России поверили мифам либералов. Однако югославская трагедия стала поворотным пунктом в отношениях РФ и США. Весной 1999 г. толпы разгневанных москвичей громили американское посольство в Москве. А в Пекине китайцы громили американское посольство с куда большим размахом.

14 июля 2023 г. на конференции НАТО в Вильнюсе началось гневное обличение политики КНР.

В ответ в Пекине заметили, что сами представители альянса не желают вспоминать о своей ответственности во главе с США за совершаемые действия. А между тем в Китае хорошо помнят бомбардировки Белграда силами США и стран альянса в мае 1999 г.

Конфликт на Украине 2014–2023 гг. во многом схож с ситуацией в Косово в 1998–1999 гг. Тогда албанцы захотели отделиться от Югославии, а в 2014 г. подавляющее большинство населения Крыма, Донбасса и Новой России решили избавиться от хунты, захватившей власть в Киеве в феврале 2014 г. в ходе кровавого переворота.

Разница в том, что Косово было исторической частью Сербии, а Крым, Одесса и Донбасс были исконно русской землёй.

В 2014 г. США и НАТО на 180 градусов изменили свою позицию в отношении Украины по сравнению с Косовом. В 1999 г. они кричали о праве народов на самоопределение, а в 2014 г. поминали какие-то весьма спорные границы.