Первая серия тут— Милая, иди уже домой. От того, что ты тут всю ночь простоишь, ничего не изменится.

Молодая женщина с короткими кудрявыми волосами, полыхающими всеми оттенками спелой вишни, тоскливо поглядела на мужчину и молча сжала губы.

— Андреа, я точно тебе говорю: девочка утонуть не могла. Тут даже утка не утонет.

— Утки не тонут, — пробормотала женщина, зябко потирая плечи. — Утки — водоплавающие.

— Значит, курица, — покладисто согласился мужчина. — Ты замерзла и ничего не ела с утра. Пошли.

— А если она найдется, а меня не будет?

— Тебя оповестят первую.

— А если… если найдут тело? — Андреа с трудом вытолкнула из горла эти слова.

— Тогда ты тем более ничего не сможешь сделать. Но я тебе обещаю: не найдут.

— Думаешь, его хорошо спрятали? Ну, тело?

— Дура! — не выдержал мужчина. — Прекрати нагнетать! Никто ее не мог…

— Изнасиловать и убить, — безжалостно закончила женщина. — И спрятать тело.

— Ты всегда предполагаешь самое худшее? Пессимистка!

— Реалистка. Ну посуди сам, Мэтт, куда моя племянница могла исчезнуть? У нее с собой не было ни денег, ни документов, ни даже обуви. Да и если честно, Астория не из тех, кто стремится к самостоятельности. Мы с ней очень близки, если бы что-то случилось, она бы не скрывала ничего от меня.

— Я не знаю, Энди, — признал мужчина. — Только если ты не поспишь, у нас может быть, — он запнулся, но поглядел в широко раскрытые голубые глаза и продолжил безжалостно: — два гипотетических трупа вместо одного.

Андреа всхлипнула, зло утирая слезы, и больше не сопротивлялась, когда высокий смуглый мужчина накинул ей на плечи свой пиджак и повел ее прочь от берега реки, где остались офицеры полиции и кинологи с собаками. Ее трясло. Сказанные вслух слова словно сломали стену, которую она выстраивала вокруг своего разума.

Факт оставался фактом: ее единственная родственница в этом мире, племянница, любимая девочка… девушка… пропала, не вернулась домой после выпускного вечера. Нашли лишь туфли на берегу реки. И никто не мог понять, куда могла исчезнуть Астория.

Мэтт привел Андреа в свою квартиру, здраво рассудив, что женщине не стоило оставаться одной. Заставил умыться, раздел, уложил в постель. Женщину колотила дрожь.

— Если с ней что-то случилось, я умру, — шептала Андреа, цепляясь за мужчину, словно за спасательный круг. — У меня ничего не осталось, только она.

Андреа не обманывала. Всю свою жизнь она посвятила воспитанию племянницы. Замуж не вышла, хотя тот же Мэтт неоднократно ей предлагал. Про своих детей не хотела даже думать. Астория была дочерью ее старшего брата, по возрасту они были, скорее, сестры, но Андреа всегда была ответственна не по годам.

Мэтт и не скрывал, что влюблён в эту упрямую вечно взъерошенную женщину с наивными голубыми глазами. Она восхищала его своим упорством, трудолюбием и жаждой знаний. Он знал: если у Андреа есть свободная минутка, она будет в библиотеке. Читает, что-то конспектирует, зарисовывает в большой потрёпанный блокнот. Зачем?

У неё ведь не было никакого образования, она даже школу не закончила. Мэтт предлагал Андреа сдать экзамены — в их результате он не сомневался — получить аттестат и пойти учиться дальше, но женщина только смеялась. Пусть Астория учится, ей нужнее.

Да, она обожала племянницу, и ее исчезновение буквально размазало Андреа.

— Все будет хорошо, — шептал мужчина, укачивая подругу в своих объятиях. Они оба догадывались, что хорошо не будет, с чего бы? В их городишке люди раньше не пропадали без вести, тела находились всегда. Убийства бывали. Изнасилования бывали. Передозы бывали. Случайные смерти тоже. А вот похищений или пропаж не было никогда. Тем более, Андреа права — не в характере ее племянницы было исчезнуть, никого не предупредив.

— Она найдётся? — жалобно спросила Андреа.

— Конечно.

— А если…

— Тогда ты выйдешь за меня замуж и родишь мне сына… или дочь.

— Ну уж нет! — Андреа напряглась в его руках и тряхнула короткими кудрями. — Мне нельзя замуж. Я себе не принадлежу.

Она всегда так говорила, хотя Мэтт знал, что они с племянницей одни на целом свете. Беженки из какой-то далекой земли, совершенно без родни. Да он сам когда-то помогал им выправить документы!

Глупая. Он готов был их на руках носить, от всего мира защищать. Но Андреа не позволяла. Она не впускала никого в своё сердце. Не обманывала, не обещала ничего, но и близка не стала. И от того была ему ещё больше дорога.

Мэтт утёр слёзы с ее щёк, нежно поцеловал сначала лоб, потом виски, потом скулы. Любовниками они были очень давно, а возлюбленными им не стать никогда.

— Поцелуй меня, — вцепилась в его рубашку женщина. — Мне очень нужно сейчас. Поцелуй так, чтобы я хоть на немного забыла обо всем!

Все было зря. Никогда Андреа не думала, что может быть вот так. Она тряслась над племянницей, как дракон над слитком золота, она не спускала с нее глаз, она всегда была рядом… и все равно потеряла.

Тринадцать долгих, бесконечных лет вдруг кончились пшиком.

Прошла неделя, а тело Астории до сих пор не нашли. Полиция допросила всех выпускников, старшеклассников и учителей. Бесполезно, ни одной зацепки. Многие помнили, во сколько и в какую сторону ушла девушка с выпускного вечера. Несколько человек мельком видели ее у реки. Но никто не видел, как она возвращалась.

Начали поговаривать, что это был тщательно спланированный побег, в чем, конечно, виновата сама Андреа, чрезмерно опекающая племянницу. Возможно, девочке захотелось свободы. Может, она сговорилась с каким-то знакомым мужиком и по реке, по воде, ушла к нему.

Андреа злилась. Какой мужик, какой побег? Для побега нужны деньги или хотя бы документы, а ни того, ни другого у девушки не было. Она и вовсе была в одном лишь шелковом платье, босиком. Идиоты. Просто работать не хотят, вот и все.

То, что тела не нашли, внушало надежду. На взгляд Андреа никому из местных не хватило бы мозгов так тщательно спрятать улики. Может, девочка жива. А может, и вовсе с ней произошло что-то невероятное и не поддающееся разумному объяснению. В жизни самой Андреа такое случалось, она знала чуть больше, чем местные жители, поэтому не позволяла себе раскиснуть.

Если не случилось самого плохого, она будет упрямо верить в самое хорошее, и пусть только кто-то посмеет еще раз назвать ее пессимисткой!

И чтобы совсем уж сойти с ума, Андреа собрала сумку, небольшую, но очень концентрированную, куда сложила планшет с кучей внешних аккумуляторов, упаковку шариковых ручек, несколько пар носков и стопку самых нужных книг. Она готова возвращаться домой, что бы от нее ни ждали некоторые мужчины.

И все же каждое утро начиналось с берега реки и каждый день там заканчивался. День за днем Мэтт уводил ее домой в темноте, иначе Андреа бы ночевала там же на травке.

И очень скоро (что такое пара недель против тринадцати лет?) безумные надежды женщины оправдались. Она, как обычно задумавшись, шла по опустевшему школьному двору, когда услышала, как кто-то зовет ее по имени, громко и настойчиво.

Это само по себе было странно. По имени в этом мире ее могла звать только племянница. Школьники и учителя звали ее «мисс Ле», Мэтт сокращал красивое аристократическое имя до банального детского Энди. Она не спорила — зачем? Все это не имеет никакого значения. Даже сам Мэтт был никем, просто кратким эпизодом в ее жизни, мимолетным утешением, как бокал вина или фоном работающий телевизор на кухне. К нему нельзя было привыкать, и Андреа не привыкала. Она могла быть упрямой. Даже упрямее некоторых.

И ведь смогла же, переспорила эту жизнь, дождалась!

Голоса звали и манили, женщина огляделась в волнении и вдруг увидела то, что наполнило ее буйным восторгом. Пространство неподалеку от нее пошло рябью, раздвинулось, словно занавес в театре, являя ее взору кусочек другого мира с людьми, звавшими ее. Она побежала — невозможно было не побежать, но случилось неожиданное. Раздался визг, какое-то тело врезалось в Андреа со спины. Женщина упала, а девушка на роликах, сбившая ее с ног, продолжила двигаться именно так, как было совершенно не нужно — очень быстро и точно. Она влетела в прореху между двумя мирами, как бильярдный шар в лузу. И пространство схлопнулось, закрывая от Андреа мечту.

Она села, радостно засмеявшись. Напряжение последних дней лопнуло как мыльный пузырь. Все ясно. Астория жива. И за Андреа тоже придут, не оставят здесь. Она немногое успела увидеть, но тех, кто там, в ином пространстве и времени, было несколько человек. Она ясно разглядела и рыжие всполохи кудрей (Роджер, не иначе), и кого-то черноволосого (должно быть, Ольберт), и еще фигуры. Все живы, все на месте.

Можно спокойно ждать. Что-то, а ждать Андреа умела.

Ах да. И еще нужно закрыть вопрос с Мэттом. Это она тоже умела — быть безжалостной и отстраненной. Отличное качество для человека ее воспитания и происхождения.

Директор школы и ее хороший друг нашелся, как обычно, в кабинете. Закрывал ведомости, сдавал бумаги.

Поднял на нее темные глаза, и Андреа вдруг вспомнила, почему согласилась на отношения с ним. Очень он был похож на одного человека, в которого она когда-то была влюблена до дрожи. Такой же высокий, гибкий, смуглый. Волосы только другие и взгляд не тот. Но похож.

— Мэтт, я увольняюсь, — прямо сказала Андреа, — и уезжаю.

— Когда? — его голос не дрогнул, он смотрел с любопытством и легкой тревогой.

— Пока не решила. Неделя, две… как получится.

— Из-за Астории?

— Из-за нее тоже. Просто… нашлись мои родственники. Я возвращаюсь домой.

— В Хорватию? Или в эту… как ее… Македонию? — при всех своих достоинствах Мэтт был абсолютным профаном в географии. Все, что находилось за пределами его родной страны, его не интересовало.

— В Югославию, — пошутила Андреа, и он ожидаемо не понял юмора.

— Ах да. Там еще война была.

— Сейчас закончилась.

— Ты уверена, Энди? Разве у нас тут не лучше? Здесь никто не воюет, у тебя есть жилье, работа… я.

— Прости, Мэтт. Я ведь говорила тебе, что между нами все временно. Я… буду скучать. Или не буду. Подготовь документы, пожалуйста. И найди другого секретаря и библиотекаря.

— Дай мне пару дней. Я закрою учебный год и все сделаю.

Она кивнула и вышла, совершенно довольная собой. Все прошло лучше, чем она рассчитывала. Мэтт, конечно, никогда не закатывал скандалов, да и прав на то не имел никаких, но могли пойти ненужные расспросы. Возможно, они еще будут, но самый главный вопрос закрыт.

Андреа терпеть не могла незавершенные дела.

Ей не спалось. Она вскакивала, проверяла сумку с самым необходимым, меняла книги, потом снова перекладывала обратно. Прибралась в их крохотной квартирке, вылизала все углы, помыла окна и стены. Сообщила хозяйке, что уедет в ближайшее время, а ключи оставит в почтовом ящике. Упаковала ненужную одежду и обувь в коробки, подписав, чтобы потом отдали на благотворительность.

Ждала.

Терпела.

А спустя неделю случилось непредвиденное. К ней заявилась полиция.

— Вы знаете, что пропала ещё одна девушка?

Андреа пожала плечами. Конечно. Ведь в «дыру» кто-то улетел вместо неё. Но переживать ей и в голову не пришло, слишком не терпелось вернуться домой.

— А кто пропал? — спросила она с любопытством.

— Катарина Элисон. Тоже сирота. Жила с дедом.

— Я ее знаю, — кивнула Андреа. — Они с Асторией были подругами. Но Кэтрин… она… другая. Как бы это сказать… Астория была домашней девочкой, а Кэт постоянно где-то тусила. У неё и парней было много.

— Два исчезновения подряд — это уже серьезно, — сказал ей полицейский. — Тем более, что девушки дружили. Один возраст, у обеих нет родителей.

— Не сравнивайте, — резко отозвалась Андреа. — Я о племяннице заботилась, у неё было все. А у Кэтрин дед постоянно пьян, живут на пособие по безработице. Да он поди до сих пор не заметил, что внучка пропала!

— Это так, — неожиданно согласился полицейский. — Соседи спохватились, что девушка неделю не появлялась дома. Возможно ли, чтобы они сговорились? Ну, с вашей племянницей? Одна сбежала раньше, другая следом? У Катарины при себе был рюкзак с документами.

— Нет, — покачала головой Андреа, точно знающая, что девушки сейчас рядом, но найти их все равно невозможно. — Астория не стала бы так поступать. Да и Кэтрин это не нужно. Куда им бежать, от кого, зачем?

— Да лучше б сбежали, — пробурчал полицейский. — Иначе картина совсем не радостная. Если что-то узнаете, непременно нам сообщите.

— Непременно, — согласилась Андреа, делая скорбное лицо.

Интересно, что будет, когда пропадёт она? Маньяка ловить будут? А может, Кэтрин удастся вернуть? Хотя… лучше не стоит. Болтать лишнее будет. Ничего, найдется для нее и комната в замке, и занятие. Кэтрин, конечно, не самая умная девушка, да и стремлений у нее ноль, но горничной работать сможет, пыль с книг смахивать — великого ума не надо.

Полицейские ушли, а Андреа в очередной раз придирчиво оглядела себя в зеркале. Состарилась? Вроде бы нет. Она все еще молода и хороша собой. Ростом не вышла, зато волосы красивые, как у матери. Кудрявые, густые, растут быстро, что в ее ситуации только плюс. Она давно красила их в яркие цвета — в розовый, в сиреневый, сейчас вот — в вишневый, стригла по-всякому, была однажды почти лысой, но здесь можно, здесь все так ходят. А вот дома на коротко стриженную женщину будут пальцем показывать. Придется платки и шляпки какое-то время носить. Ничего, не проблема. Главное, что вернется. А кроме экстремальной прически придраться не к чему. Она не растолстела, оставаясь как и раньше стройной и гибкой, не подурнела, не покрылась ни морщинами, ни пигментными пятнами. Словом, ее должны узнать даже в джинсах.

А еще Андреа не теряла времени даром. Все годы, проведенные в этом мире, она посвятила саморазвитию. Читала книги о сельском хозяйстве, разбиралась в геологии и добыче полезных ископаемых, зубрила физику и химию. Зарисовывала схему дамбы и водонапорной станции, училась конструировать простейшие микроскопы, а еще получила образование медицинской сестры — на всякий случай. И, конечно, не забывала про верховую езду и танцы.

Род Леграсов будет гордиться своей дочерью.

В приятных мечтах о возвращении к семье Андреа совершенно забыла про Мэтта. Он звонил, она пару раз ответила, а потом перестала брать трубку. А за ней все еще не приходили, и впору было начать волноваться.

Звонок в дверь заставил ее встрепенуться. Она бросилась открывать и не смогла сдержать гримасы разочарования, увидев всего лишь бывшего начальника и бывшего любовника в одном лице.

— Мэтт, я же сказала, что между нами все кончено.

— Энди, я пришел как друг. Я тревожусь за тебя.

— У меня все хорошо.

— А как же Астория? Ты больше не ищешь ее? Пропала еще одна девочка, ты знаешь?

— Да, я… — Андреа не знала, что ответить на это. — Я знаю. Переживаю, конечно. Очень.

— Мне кажется, ты что-то знаешь обо всей этой истории.

— Я? — изобразила возмущенное удивление женщина. — С чего ты так решил? Откуда я могу знать?

— Ты ведешь себя странно.

— Ничуть. Ты же сам говорил — если ничем не можешь помочь, то не отсвечивай и не мешай тем, кто работает.

— Ты заперлась у себя в квартире и даже в магазин не выходишь.

— Я в депрессии. Мне нужно побыть одной.

— Где же твоя семья? Еще не появилась?

— Мэтт, отвали, — Андреа до жути надоели его дурацкие вопросы. — Я взрослая самостоятельная женщина и способна жить без твоего присутствия. Не обижайся, пожалуйста, но мне сейчас никто не нужен.

И она захлопнула дверь перед носом удивленного мужчины. Вот же… навязчивый тип! И зачем он к ней приходил?

Как и в первый раз, все случилось тогда, когда Андреа меньше всего этого ожидала. Она вышла все-таки в магазин, потому что в холодильнике кончились все продукты, не было даже кофе и печенья, и услышала громкий хлопок. Оглянулась, с радостью обнаружив за своей спиной странную девушку с белыми волосами, бледную как моль. Она ее знала, помнила.

— Хранительница! Как тебя там — Линт, да?

— Да. Ты готова вернуться, дочь Леграсов?

— Разумеется. Но я хочу забрать кое-что из квартиры. Это сильно пригодится мне дома.

— Сил у меня хватит не на долго, но попытаться можно.

Анреа скептически оглядела «гостью». Выглядела она абсолютно чужеродно: черный атласный плащ с капюшоном, белые брови и ресницы, бледное, не знавшее загара круглое личико. Любой встречный запомнит ее навечно. Но какое им дело до местных людей, если они через четверть часа покинут этот мир навсегда?

— Идем, — сказала Андреа. — Тут рядом.

Звуки полицейской сирены, раздавшиеся с соседней улицы, ее ничуть не встревожили. Она ухватила Линт за руку и потащила ее переулками — так было быстрее всего.

Сирена неожиданно раздалась совсем близко, и на улицу прямо перед домом Андреа вынырнула полицейская машина. Не то, чтобы женщина решила, что это за ней, но на всякий случай она дернула Линт за рукав, укрываясь за мусорным баком. Черт знает что такое!

Из машины выскочили три вооруженных полицейских и один нервно потирающий лицо Мэтт.

— Окно открыто, — сказал он. — Она или дома, или ушла куда-то недалеко.

— Сейчас проверим.

И полиция скрылась в подъезде.

— Дома никого нет.

— Подождем.

— Демоны! — выругалась Андреа. Книг и записей было ужасно жалко. — Пошли другим путем.

— Каким? — с любопытством спросила ничуть не испуганная Линт.

— По пожарной лестнице, конечно. Там щеколда на двери совсем слабая.

— Они за тобой?

— Похоже. Интересно, что там Мэтт навыдумывал? — Андреа, пользуясь тем, что полиция принялась расспрашивать бабушку-соседку, пробежала в тупик за домом незамеченной. — Мужики такие странные.

— Да что вы говорите? — возопила между тем глухая как пень бабка. — Убила свою племянницу? И ее подругу? Такая хорошая девочка!

Андреа грязно выругалась, а потом подпрыгнула и подтянулась, забираясь на лестницу. Она сейчас как никогда радовалась своей отличной физической форме. Линт пришлось труднее, но она была совсем легкой, и Андреа смогла затащить ее без труда. Лезть вверх девушке в плаще тоже было сложно, но тут уж Андреа не собиралась ей помогать. Главное, что она ловко вскарабкалась на свой небольшой балкончик и приподняла ручку двери, открывая ее.

Схватила вожделенную сумку, прислушалась: полицейские обсуждали, стоит ли ломать дверь.

— Андреа, ты дома? — крикнул Мэтт.

— Допустим, — откликнулась женщина, ожидая, пока тяжело дышащая Линт заберется в квартиру.

— Открой дверь!

— Зачем?

— Мисс Леграс, вы арестованы по подозрению в убийстве вашей племянницы! Открывайте, а не то мы ломаем дверь!

— А какие у вас доказательства? — Андреа совершенно не волновалась, ведь Линт уже размахивала руками и что-то бормотала, явно открывая проход, а вернее, выход.

— Ты ведешь себя неадекватно, — слова Мэтта заставили ее усмехнуться.

— И что? У нас в стране действует презумпция невиновности. Я не должна оправдываться, это вы должны доказать мою вину. У вас есть тело? Или свидетели? Или улики?

— Андреа, послушай…

— Ломайте дверь.

Когда полицейские, наконец, снесли хлипкую дверь, в крошечной квартире никого не было. Они бросились на балкон, уверенные, что женщина сбежала по пожарной лестнице, но переулок был абсолютно пуст…

Андреа же стояла посередине знакомой комнаты, растерянно оглядываясь. Разруха, царившая вокруг, откровенно смущала. Да и родня ее выглядела весьма потрепанно. Ольберт тощ и бледен, в каких-то обносках. Роджер — не в пример здоровее, но тоже одет странно. Гейна — краше в гроб кладут. И что с ее волосами? И только Кэтрин казалась совершенно здоровой и полной сил. Более того, на лице у нее было польное довольство жизнью.

— И что тут происходит? — строго спросила Андреа. — А где Астория?

«Дети» молчали, отчего-то разом опустив глаза.

— Я жду ответа. Роджер? — она безошибочно выбрала самого уязвимого.

— Сложная история, — неохотно пробормотал рыжий. — И некрасивая. У нас тут немного самозахват власти в Мэррилэнде. А Астория как бы потерялась, но мы ее нашли, только…

— Только что?

— Она в Барсе. В плену.

Она сидела на диване с царственным видом и сердито оглядывала племянников, которые были выше ее на голову. Молодые люди стояли, опустив голову. Что ж, Андреа всегда умела себя поставить перед старшеклассниками, ее боялись даже больше, чем директора. Наверное, это все происхождение. И немного — воспитание. Когда ты растешь с таким старшим братом, как Роланд Дикий, ты невольно учишься отстаивать свои границы.

— Правильно ли я запомнила? Роджер убил регента? Ольберт и Гейна были в заточении? А Асторию вы, великовозрастные идиоты, отправили одну в Барсу, без охраны, без компаньонки, без защитных амулетов и без вверительных грамот?

— Все верно, — с достоинством отвечал Ольберт.

Роджер угрюмо молчал.

— Вы нормальные вообще?

— А ты сама где была? — поднял на нее прозрачные зеленые глаза старший из племянников. — Все эти тринадцать лет? Куда исчезла, как, зачем?

Андреа выдохнула. Если подумать, они ничуть не глупее нее. Она тоже совершила когда-то ужасную глупость.

— Когда мой брат исчез, я осталась одна, — медленно начала она свой рассказ. — Пыталась договориться с советом, но они меня не слушали. Тогда я послала гонца к князю Барсы, требуя немедленного брака с Дэймоном, старшим княжичем, ведь если я выйде замуж, то с поддержкой Барсы регентом был бы назначен мой вполне себе совершеннолетний супруг. Гонец, как я знаю, не доехал. Пропал по дороге. И второй тоже. Тогда я поняла, что дело пахнет очень нехорошо, но руки у меня были связаны. И в это время заболела Астория — очень сильно, у нее был жар, она начала задыхаться. Лекари разводили руками, не обещая ничего. Один даже сказал, что она умрет, им не вылечить ее. И я позвала Хранительницу Рода. Да, я прекрасно знала, что у меня только один шанс получить ее помощь, но какая к черту разница, если моя племянница умирает? И я попросила найти место, где девочку вылечат, и отправить меня туда, совершенно не подумав, как я вернусь обратно.

— Как я понимаю, это был другой, гораздо более развитый мир? — с любопытством спросил Роджер.

— Да. Асторию вылечили, хотя это было не просто. У нее была запущенная пневмония с осложнениями, счет шел уже на дни. Ее положили в больницу, такую крошку… а я ночевала в коридоре рядом с ней. И только когда опасность для ее жизни миновала, я поняла, что натворила.

— Сколько вам… тебе было лет? — сочувственно спросила Гейна.

— Девятнадцать. Взрослая совсем. Должна была сообразить.

Племянники кивнули. Должна. Но не им судить.

— Как мы там учились жить, уже неважно, — сказала Андреа. — Расскажу когда-нибудь потом. Теперь главное — разобраться с Барсой. Домьена я беру на себя, мы с ним старые знакомые.

— Что, и замуж за него пойдешь? — не удержался Ольберт.

— Много чести ему. Я совершеннолетняя и дееспособная. Зачем мне муж — правитель другого государства? Чтобы он отжал власть? Не дождется. Мэррилэнд отлично справится без его участия. Нужно только объявить народу о возвращении Леграсов.

— У нас нет денег, — с несчастным видом сказал Ольберт. — Слуги разбежались, казна пуста, в замке разруха. Я нашел пару тайников отца, но там немного…

— Пару? — прищурилась Андреа азартно. — А тот, что в тронном зале? А подвал?

— Спальня, кабинет, кладовая, — отчитался молодой человек. — Ты знаешь про какие-то еще?

— Я знаю про все схороны, — твердо ответила Андреа. — Бабушка настаивала, чтобы я могла открыть их. И сейчас мы займемся кладоисканием, дети мои.

Она чувствовала эйфорию и азарт. Столько лет мечтала о возвращении домой, потеряла надежду и веру — а теперь чувствовала себя на своем месте. Она может совершить подвиг, должна, обязана! И начнет со своей семьи! А потом займется Мэррилэндом в целом — уже как королева. Она готовилась к этому тринадцать лет.

Начали с подвала — там был не схорон, а огромное хранилище. Разумеется, запечатанное магией на крови. Чужака не пустит, да и младое поколение не смогло бы открыть без Андреа. Они были слишком малы, чтобы внести их в число хранителей.

Когда это хранилище открыли, Ольберт застонал в голос. Золота у Леграсов было много. Так много, что хватило бы отстроить сотню дворцов.

— Откуда столько?

— Торговля, налоги и рудники, — пожала плечами Андреа. — У нас богатые земли.

— Я не нашел налоговых ведомостей за прошлые года. Скорее всего, наместники что-то присылали, но регент не вел учета.

— С наместниками мы разберемся, — пообещала женщина. — С ними придется встречаться лично. Кто-то из них остался верен Леграсам, кто-то — ставленник Герберта, кто-то просто молча сидел на своем месте и не высовывался, надеясь, что про него забудут. Судить будем всех.

— Хорошо, когда хоть кто-то знает, что нужно делать, — пробормотал Роджер. — О, а вот и корона.

— Моя корона, — веско сказала Андреа, хватая изящный королевский венец. — Возражения у кого-нибудь есть?

И Роджер, и Ольберт с недовольным видом промолчали. Они оба хотели эту корону, но понимали, что не удержат ее на голове. Первый — потому что бастард, а второй догадывался, что, во-первых, его психическое состояние не самое стабильное (зачем Мэррилэнду сумасшедший король?), а во-вторых — знаний и умений не хватит. Это Андреа была уверена в себе и знала, с какой стороны начинать работать. А что мог сделать он? Он не знаком с наместниками, не разбирается ни в политике, ни в экономике. Да он даже хранилище открыть не может самостоятельно! Отобрать корону у этой женщины, к которой Олли не питал родственных чувств, несложно. Гораздо сложнее привести королевство к процветанию. Ольберт не обольщался: из него выйдет отличный политик, но не сейчас. Позже. Ему нужно время. А пока корону поносит Андреа, ей идет этот венец с голубыми камушками.

Андреа, водрузившая на голову корону предков, даже не подозревала о мыслях племянника. Ей-то и в голову не пришло, что могут быть другие варианты. Она старшая в роду (не считая сгинувшего братца), она училась, она многое помнила еще с тех пор, как была жива бабушка, воспитывавшая ее и Роланда.

— Итак, план таков, — женщина не раздумывая взяла руководство на себя. — Находим подходящую одежду. Нацепляем как можно больше золота. У меня корона, у вас — ожерелья, кольца и браслеты. Выходим к народу, разговариваем. Хорошо бы пару фокусов, чтобы вспомнили, что Леграсы всегда обладали магией. Потом набираем слуг и приводим в порядок дворец. И только после этого посылаем за наместниками.

— А почему мы сами не можем к ним отправиться? — поинтересовался Роджер.

— Вы уже отправили Асторию, хватит. Во-первых, наместники не могут не приехать. Ослушаться приказа королевы — это на минуточку измена. Во-вторых, тут безопаснее. А в третьих, у нас нет ни карет, ни стражников, ни выходных нарядов. И мы не знаем, что с дорогами.

— Но элемент неожиданности, — протянул Роджер, щуря зеленые глаза. — Мы можем застать их в расплох.

— А они могут застать врасплох нас, — отрезала Андреа. — Впрочем, план неплох. Ты наденешь что попроще и поедешь на разведку.

— Я?

— А кто? Гейна? Смешно. Или Ольберт, который копия отца? Да в нем любая собака признает кровь Леграсов!

— Ты. Ты… не похожа на королеву. Волосы стриженные и все такое.

— А я поеду в Барсу за Асторией. Надеру задницу Дэймону.

— Сможешь ли?

— Ничего сложного. Он всегда меня побаивался. А я его — ни капли. Я не глупышка Астория, которая с мужиками отродясь дела не имела, а таких, как Дэймон, и вовсе только по телевизору видела. Я — сестра Роланда Дикого. Я с ним в прятки играла и лягушек ему в постель подкидывала. Точнее, сначала были лягушки, а потом прятки, причем пряталась обычно я. Что мне какие-то там барсельцы?

Андреа блефовала. За годы, проведенные в чужом мире, где она принцессой не была, зато вынуждена была выживать изо всех сил, она научилась осторожности и хитрости. С племянниками она вела себя бесшабашно и уверенно, потому что не собиралась отдавать власть ни в чьи руки. А стоит только дать слабину, и тебя мигом сместят. Нет уж, пусть считают ее умной, смелой и практически всемогущей.

А с Дэймоном она будет разговаривать совсем по-другому. Он не мальчик. Он и тринадцать лет назад был уже мужчиной, хоть и молодым. Правильным до мозга костей, занудным до зубовного скрежета и отвратительно уверенным в себе. Вряд ли годы и власть изменили его в лучшую сторону. С Ренгаром было куда проще и веселее. Именно поэтому она мало переживала за Асторию. Если девочка при Дэймоне, ничего плохого с ней не случится. Он ее и пальцем не тронет — не тот человек. А если тронет, тем лучше для Леграсов. Придется ему жениться, и Андреа первой пожелает молодым счастья. Все лучше, чем самой связывать жизнь с этим невыносимо-неповоротливым мужланом.

Все шло как нельзя лучше. Народ сам начал приходить к Вороньему замку — чтобы убедится воочию в возвращении Леграсов. Красивая молодая королева вышла людям навстречу, утешила страждущих, дала серебра голодным и пообещала, что все будет хорошо — разве Леграсы хоть когда-то были тиранами? Про Роланда Дикого и слухи, что про него ходили, все молчали. Он королем так и не стал, и хвала всем богам.

Вернулась часть слуг, в ближайшей деревне нашли мастеров для ремонта дворца. Можно было заняться неотложными делами. И для начала — решить, что делать с Кэтрин.

Девушка во дворце вполне освоилась, ей даже подобрали несколько нарядов. Андреа прекрасно видела, как ее бывшая ученица изо всех сил соблазняла Ольберта. Нет, ну зачем ему эта вертихвостка? Гнать в шею! Да у нее парней было больше, чем у самой Андреа за всю ее жизнь. В смысле, больше двух.

Она выловила Кэтрин и увела в сад на приватный разговор.

— Дорогая моя, ты уже решила, что будешь делать дальше?

Девушка смотрела исподлобья, кусая пухлую губу. Молчала.

— Ты, конечно, подруга Астории, но это не значит, что Леграсы будут до конца жизни тебя содержать. Предлагаю найти себе работу по душе…

— И убраться из Вороньего замка? — закончила Кэтрин. — Я… должна убедиться, что с Асторией все в порядке. А потом я уйду. Вы не можете отказать мне в такой малости. Это не по-человечески.

— Вообще-то могу. Но не буду, если ты станешь вести себя прилично. Прекращай строить глазки Ольберту, он не твоего поля ягода.

— Да я и не пыталась.

— Кэт, я прекрасно знаю о твоих похождениях. Ты ему не пара. Забудь. Я же тебя со свету сживу, жизни тебе не дам. Нужно тебе это?

— Конечно нет. Я даже дышать в его сторону не буду, — уверенно пообещала девушка. — Можете быть спокойны.

— Ну-ну. Я тебя предупредила.

Решив, что этого будет для Кэтрин достаточно, ну не совсем же она дура, какие-то зачатки разума в хорошенькой головке должны быть, Андреа с чистой совестью отправилась собираться в путь. А Кэтрин в ту же ночь, едва только стемнело, прокралась в спальню Ольберта.

Тот не спал. Он вообще засыпал с трудом, под утро, и только с настежь открытыми окнами. А пока — читал. Наверстывал упущенное.

С любопытством он поглядел на заглянувшую в комнату Кэтрин.

— Олли, мне страшно, — сказала она дрожащим голоском.

— Чего же ты боишься?

Кэтрин ему нравилась. Более того, он частенько думал о ней по ночам — в однозначном смысле. Она была первой женщиной, которую он увидел после заключения, а желания молодого и быстро восстанавливающегося мужского организма рядом с ней обострялись до предела.

— Я боюсь Андреа. Она хочет меня прогнать.

— Глупости. Андреа не такая уж и противная. Просто самоуверенная гордячка.

— Она сама мне это сказала, — в больших шоколадных глазах Кэтрин заблестели слезы. — Чтобы я убиралась прочь из замка. А куда я пойду, Олли? Я же ничего не знаю. У меня нет ни дома, ни семьи, ни друзей.

Ольберт вздохнул, откладывая книгу. Встал, обнял девушку за плечи, проведя в спальню и усадив на постель. Запер дверь, предусмотрительно выглянув в коридор — не заметил ли кто столь явного нарушения приличий. Но слуг было мало, а в этой части замка они и вовсе бывали только днем. Это хорошо.

— Мне не у кого просить совета, — всхлипывала Кэтрин. — Роджер страшный. У него глаза такие… жестокие. Холодные. Безжалостные. А Гейну трогать нельзя — рассыплется.

Вот тут Ольберт был с ней согласен. Гейну вообще нельзя беспокоить. В отличие от него, она была еще очень слаба. Да и чем сестра сможет помочь Кэти?

Он и сам не знал, что посоветовать. И вообще смотрел только на ее пухлые губы и колыхание полной груди под тонким хлопком ночной сорочки. Какие уж тут мысли? Ему бы придумать, что можно сказать… связно и разумно.

А Кэтрин вдруг расплакалась, прижавшись к его плечу. Пришлось обнять, погладить по мягким кудрям, по вздрагивающей спине. А потом… честное слово, оно само! Никто не был виноват! Просто его рта коснулись соленые от слез губы, а руки обвились вокруг шеи.

Он не умел целоваться, откуда? Теорию знал, но очень смутно. Зато Кэт умела за двоих. Соблазнить Олльберта было для нее совсем не сложно. Но она была не дурой и понимала, что этого мало. Олли не тот человек, кто позволит собой манипулировать. И Кэт честно сказала, вырываясь из его жадных и нетерпеливых рук:

— У меня были мужчины, Олли. Я не невинна.

— Ты… не хочешь?

— Очень хочу. Но не хочу потом, чтобы ты смотрел на меня с отвращением.

— Не буду. Обещаю.

— Олли… Главное, не кто первый, а кто последний. Если ты захочешь, я буду только твоя. Навсегда.

Ольберту было плевать на все эти сопли. Ему нужна была женщина прямо сейчас. Кэтрин красива, очень соблазнительна и на все согласна. А что у нее есть опыт — это и к лучшему. Остановит, если что-то он сделает не так, направит, подскажет. Лучшей любовницы и представить невозможно.

К тому же она не побежит наутро жаловаться отцу или еще кому-то. А что с ней делать дальше — решит потом.

— Только Андреа не говори, — шептала Кэтрин, позволяя стянуть с нее ночную сорочку.

— Не скажу, — обещал Ольберт, с восторгом ее разглядывая.

Она была еще лучше, чем он представлял: высокая полная грудь, крутые бедра, длинные ноги, нежная смуглая кожа, мягкий живот. И с ней все получилось как по маслу — Ольберт мог гордиться собой. Его первый раз был великолепен. А умелые руки и сладкие губы убедили, что он может даже больше, чем рассчитывал.

Кэтрин смотрела на заснувшего молодого человека и вздыхала. Ну… бывало и хуже. Олли хотя бы пытался сделать ей приятно. Он думал не только о себе. Наверное, его можно научить. Параметры отличные, тело, хоть и излишне худое, вполне ее устраивало. Неутомимость скорее плюс, чем минус.

Только бы Андреа не узнала раньше времени!

Уходить из замка Кэтрин, конечно, не собиралась. Она планировала стать женой Ольберта. Он все же нравился ей больше, чем Роджер. Роджер видел ее уловки насквозь, да и девственником он вряд ли был. Нет, только Ольберт подходил для ее целей.

Андреа не стала повторять бы ошибку Астории даже при условии, что у них была бы еще одна приличная карета. Она планировала попасть в Барсу не как пленница, а как гостья. И поэтому ехать в мужской одежде и в мужском седле показалось ей самым безопасным. Ну и что, что она не вышла ростом! Разве все мэррилэндцы — великаны? Всякие бывают люди. Если уж даже в Барсе, княжестве известных на весь мир воинов, рождаются некрупные мужчины, то что говорить об остальных народах?

Тем более волосы у нее стрижены довольно коротко, в Мэррилэнде это считается позором для женщины. Издалека никто не поймет, какого она пола, а близко Андрэа постарается никого не подпускать.

Она вооружилась: на бедре легкий меч, в сапоге кинжал. Лучше б, конечно, старый добрый пистолет или на худой конец дробовик, но здесь огнестрельного оружия пока не изобрели, а с собой она прихватить не догадалась. А если честно, и прихватывать было нечего. Что ж, уроки фехтования она брала очень давно, а в школе даже несколько раз участвовала в турнирах.

К тому же простым людям оружие было носить запрещено, а воинам по закону нельзя было его обнажать кроме как для защиты своей жизни. С воинами Андреа предпочла бы не пересекаться.

Светлая рубашка, кожаный жилет, замшевые штаны. Сумка с хлебом и сыром через плечо. Волосы, прикрытые черным платком. И на всякий случай — полумаска, какие носили недоросли, желающие остаться неузнанными. Она выглядела как мальчишка из хорошей семьи, а лучше и придумать было нельзя.

Вскочила на коня, скупо распрощалась с племянниками, особо напомнив Роджеру, что ему следует в ее отсутствие разведать настроения в провинции. Улыбнулась Гейне, наказав ей хорошо кушать и много гулять. Смерила взглядом Кэтрин — ох и не хотелось ее тут оставлять без присмотра! И спокойной рысью устремилась по дороге в Барсу. Она ее не забыла. Она вообще ничего не забыла.

Теперь, когда появилось время на мысли и планы, Андреа позволила себе выдохнуть. Ситуация, с одной стороны, складывалась понятная и простая. Устроить коронацию, куда желательно позвать гостей из соседних государств. Разобраться в наместниками, кого-то сместить, кого-то и вовсе уничтожить, а с кем-то сговориться. Нанять казначея — не самой же вести финансовые дела! Это ж разорваться придется!

Женить братьев, причем выгодно. Гейну пока трогать не стоит, ее на брачном рынке не оценят. Нездорова, причем не только физически. С головушкой у племянницы тоже не в порядке. А у кого было бы в порядке после такого заточения? Нет уж, пусть поживет для себя, а там посмотрим. Для брачных игр есть мальчики и Астория. Наверняка в Патре найдутся невесты, а в Барсе целых два холостых мужчины — князь и его младший брат. Ренгар ведь свободен, верно?

А что до самой Андреа… тут нужно признать, что она совершила огромную, непростительную ошибку. И нужно как-то ее скрыть. Помощи просить не у кого, знать никто не должен, особенно племянники. Они не поймут. Да и гражданам Мэррилэнда не нужна королева, в нравственности которой имеются серьезные сомнения.

Историю Андреа знала хорошо, причем не только своего государства. Подобные проколы встречались сплошь и рядом. То, что она попала в такую ситуацию — просто смешно и глупо, но не она первая, не она последняя. Как-то решит. Способы разные есть. А может, оно само решится, особенно если ехать без перерыва верхом.

Все же остановилась — спина и зад затекли. Перекусила, напилась воды из ручья, прошлась немного пешком. И дальше — вперед. Не такие уж тут большие расстояния, видала она и больше. В сущности Мэррилэнд — этакое микрогосударство по земным меркам, вроде Мальты. Ну ладно, чуть больше, пожалуй. Но все равно скромненько. Она теперь знала, что бывает и по-другому. Но маленькой страной управлять проще — все провинции как на ладони. И до соседей не так уж и долго. Завтра к вечеру она будет в Барсе.

А может, и не будет — потому что неожиданно, когда женщина въехала в лес, дорогу ей перегородили три человека совершенно разбойничьего вида. М-да. И откупиться нечем — ехала-то она налегке. Впрочем, про грабежи в приграничье Андреа знала. Но местные Робин Гуды никого не убивали и не калечили, только опустошали карманы.

— Господа, у меня ничего нет, — хрипло, низким голосом сказала Андреа. — Лошадь разве что… Но пешком я далеко не уйду. Можно считать, что лошадь — это жизненная необходимость.

Один из разбойников — мужчина в плаще и широкополой шляпе, скрывающей лицо, поднял вверх ладонь и быстро сжал ее в кулак — дважды. Не иначе, как подал своим знак.

— У тебя отличный кожаный жилет, юноша. И сапоги. И меч в ножнах. Отсюда вижу барсельскую работу. А значит, и в карманах что-то да найдется.

Андреа досадливо поморщилась. Жадные какие!

— Неужели в Мэррилэнде так плохо идут дела, если разбойники не могут позволить себе новые сапоги? А оружие? У вас, господин, меч из такой же стали. Зачем еще один?

— Продать.

— Сначала отбери! — вспылила Андреа. — Н-но! — и дернула поводья.

Свист стрелы у виска заставил ее передумать.

— Демоны вас раздери, трусливые собаки! Стреляете в спину, нападаете толпой на одного!

— Да никто на тебя не нападал, — несколько обиженно ответил вожак. — Мы вели переговоры. Торговались. Чего ты разнервничался?

— Переговоры с бесчестным противником бессмысленны.

— Какой горячий юноша. У тебя есть эликсир бессмертия?

— А у вас есть лишняя голова? Глядите ж, допрыгаетесь. Придет армия Мэррилэнда и по вашу душу!

— Переговоры зашли в тупик, — грустно констатировал главарь. — Жаль. Я хотел по-хорошему. Ребята, снимайте его с коня.

— Стой! Как насчет старого доброго поединка? Только ты и я. Не толпой.

— А какой мне от этого прок? — удивился разбойник. — Штаны и сапоги с тебя я и так сниму.

— Ну, если ты победишь — я откуплюсь. Щедро. Слово чести. А если я — ты не препятствуешь мне ехать дальше.

— Откупишься, значит? — в голосе главаря послышалось веселье. — Что ж, принимается. Скучно, я вижу, не будет. Ненавижу скуку.

Андреа вздрогнула. Эта фраза была ей очень даже знакома. Она внимательно вгляделась в разбойника: в его долговязую фигуру и скрытое под шляпой лицо. Да нет, быть такого не может!

— Скучно не будет, — повторила она с некоторой растерянностью. — Мне так уже куда как весело.

Он засмеялся — и она тотчас его узнала. Смех Ренгара Барсельского спутать было ни с чем нельзя.

— Спускайся с коня, малец. Я тебя немного поколочу.

— Это я тебя поколочу, мерзавец, — фыркнула Андреа, уверенная в своих силах. — Кстати, твой брат знает, что ты сбился с пути истинного?

Теперь уже вздрогнул Ренгар, сдвигая на затылок шляпу и позволяя Андреа убедиться в своей правоте.

— Брат?

— Брат. Большой такой и очень занудный.

— Кто ты, мальчик? Мы знакомы?

— Победи меня — и узнаешь.

Ренгар хмыкнул. Он всегда любил повеселиться, Андреа помнила. И ее тоже учил… всякому. По большей части запретному и крайне неприличному.

Черт побери, да Ренгар в этом мире был ее единственным другом когда-то! До определенного момента, когда они оба переступили запретную черту. Но все равно она была ужасно рада его видеть. А будет ли он рад?

Спрыгнула с лошади легко и изящно, со звоном выхватила меч.

— Скажи своим головорезам, чтобы не вмешивались.

— Раскомандовался тут! Кто же ты такой, мальчик?

— Угадай! — и она ринулась в бой абсолютно без страха, с широкой хмельной улыбкой.

Зазвенели, скрещиваясь, мечи — а ей бы хотелось обниматься. У Ренгара был опыт и длинные руки, но Андреа не раз с ним фехтовала и знала наизусть его приемы. Вряд ли что-то поменялось за прошедшие годы. Тем более, он, кажется, и в Барсе не жил, а значит, часто тренироваться Ренгару не приходилось.

Она была быстра, изящна и непредсказуема, каждое его движение предугадывая. Бросалась в ближний бой, прекрасно понимая, что у него и меч, и руки длиннее, несколько раз ухитрилась полоснуть по ногам — не сильно, лишь оставляя разрезы на штанах. Уворачивалась, отскакивала, норовила поставить подножку. Это вам не сценическое фехтование, это бой без правил.

А он медлил, осторожничал — не хотел ни покалечить своего соперника, ни даже ранить. Обезоружить — да. Может быть, оставить пару царапин. А в голове лихорадочно мелькали мысли — он должен знать, кто перед ним. Ему ясно дали это понять — и все равно не боялись. Не так уж много народу способно было узнать Ренгара даже не в лицо — а по голосу и по фигуре. Перед ним не барселец, это однозначно. Мелкий слишком. Значит, кто-то из Мэррилэнда. Кто мог быть настолько безумен?

Только одну сумасшедшую он знал.

И когда его соперник в очередной раз проскользнул между его руками и снизу вверх ударил в подбородок гардой меча (и ему вполне бы удался этот приём именно из-за разницы в росте), он уклонился машинально, мгновенно вспомнив ту, которая не раз заставляла его клацать зубами и в последующих поединках надевать защитную маску на лицо.

— Ты! — зарычал он, отбрасывая в сторону меч и широко разводя руки.

А ведь он ее ждал, уверенный в скорой встрече. Но все равно — застала врасплох. Как и раньше.

— Я! — согласилась женщина, тут же загоняя свой меч в ножны и бросаясь в его объятия так же безрассудно, как и в бой.

Поймал, закружила с восхищенным восклицанием, а потом не утерпел, впился поцелуем в смеющийся рот. Не один раз их поединки заканчивались именно так. Как давно это было? Вчера.

Махнул кистью, складывая пальцы особенным образом, подавая сигнал «все прочь». Свидетели ему были теперь не нужны. Она ответила на поцелуй сразу же. Как и раньше — горячо и жадно. Повисла на нем, обвивая руками и ногами. Он подхватил ее под бёдра, прижимая к себе.

Ни одна женщина не заводила его так, как эта плутовка. И никого, кроме неё, Ренгар в своей жизни не любил.

Прошло тринадцать лет. Да, она охотно отвечает на поцелуй, но можно ли теперь верить Андреа? Все изменилось. Она — почти королева. Он — никто.

Оторвался от неё, заглядывая в глаза, сдёрнул, наконец, дурацкую маску.

— Ты понимаешь, что делаешь? Я сейчас тебя уложу прямо на траву.

— Серьезно? — фыркает Андреа с довольным видом. — Но здесь нет перины и подушек!

— А когда нас это останавливало?

О, она была самой распутной из его любовниц. Ни с кем и никогда Ренгар не был так свободен. Они были друг у друга первыми. Учились, познавали, экспериментировали. Любили и ненавидели. В конюшнях, под лестницей, в кабинете Роланда… И как только не попались?

— Стой! — Андреа вдруг сделалась страшно серьёзной. Положила ладони на его грудь, заставляя замереть. — Погоди. Ты единственный в этом мире, кому я доверяю. Рене, я хочу сначала тебе кое-что рассказать.

— А потом?

— А потом продолжим. Если ты захочешь.

— Тогда рассказывай побыстрее. Я очень соскучился.

Андреа смотрела на Ренгара и кусала губу. Может, и не стоило ему говорить? Просто сделать так, как она хотела с самого начала. Обмануть, схитрить. Никто и никогда не узнает правды в этом мире. Но именно Ренгару лгать не хотелось. Кому угодно, но не ему. Индюку Дэймону — без проблем. Племянникам — те вообще любую ерунду проглотят.

А Ренгар всегда был для Андреа кем-то особенным.

И поэтому она тихо и бесцветно произнесла, пряча глаза:

— Я беременна, Рене. Была неосторожна, допустила ошибку.

Он шумно выдохнул и словно сломался пополам, опускаясь на траву. Осторожно потянул ее за собой, усаживая на колени, уткнулся длинным носом куда-то ей за ухо.

— От кого?

— Неважно. Тот человек ничего для меня не значит. Он был… утешением в трудную минуту. Спасательным кругом. Но я выбралась из омута, и мне больше не нужен круг.

— Это… успокаивает. У тебя ясный разум и целое сердце. Что ты собираешься делать?

— Не решила еще. Срок совсем маленький. Можно… травки всякие есть. Я не в курсе, какие, но любая знахарка сделает настой. Или по старинке — родить и отдать в какую-то семью на воспитание. Иногда даже навещать… раз в пару лет. Братец мой вон вообще любовницу с ребенком в другом крыле замка поселил, и никто не пикнул. Жаль, я не мужчина, мне такое не простят.

— Правильнее и лучше для тебя первый вариант.

— Знаю. Но не думаю, что смогу. Ребенок не виноват, что у него мать — неосторожная дура.

— А как насчет отдать дитя отцу? Такое возможно?

— Не думаю. Отца в этом мире нет.

— Ясно. А третий вариант?

Андреа прекрасно поняла, что имел в виду Рене. Но…

— Переспать с Дэймоном и наврать, что ребенок его? Можно и нужно. Но мне претит. Я сама себя ненавидеть буду.

— Зачем с Дэймоном? Переспи со мной. Дэймон не в меру увлекся крошкой Асторией. Он на тебя и не взглянет.

— С тобой? — Андреа изогнулась, заглядывая Рене в лицо. Она очень хотела, чтобы он сам это предложил, но знала, что он видит все ее уловки насквозь — всегда видел. У них это была вечная игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю о том, что ты задумала.

— Рыбка моя, разве ты не потому меня остановила? Зачем тебе Дэймон, он никогда тебе не был нужен. А теперь еще и опасен. У вас статусы изменились. Я подхожу куда больше. Разве ты не хотела, чтобы я сам предложил?

— Рене, ты дерьмо, — повела женщина плечами, пытаясь вырваться из ставшего вдруг железным захвата. — Ничего я не хотела, просто пыталась быть честной! Ах!

Мужчина довольно чувствительно укусил ее за шею.

— Отец ребенка, надеюсь, не блондин? — длинные пальцы быстро расстегивали ее жилет.

— Нет, он… высокий темноглазый брюнет.

— Отлично, то, что нужно.

Жилет отброшен в сторону, рубашка летит следом.

— Ты… сейчас не время и не место!

— Когда нас это останавливало?

Ренгар переворачивает ее и усаживает верхом на свои бедра. Смотрит так жадно, скользя пальцами по обнаженной уже груди.

— Ты стала еще прекраснее. А я многому научился. Больше не эгоистичный щенок.

— А кто теперь? Пес?

— Твой верный пес, миледи.

Раздеваться не стал, просто не успел, лишь штаны с себя спустил. Почти силой, внимательно ловя все ее взгляды и жесты, усадил на себя, наполнил, крепко удерживая ее колени. Андреа закусила губу, глаза ее затянуло туманом. Небольшая округлая грудь затрепетала.

— Дерьмо. Беру свои слова назад. С тобой я всегда — щенок, — прохрипел Рене, выгибаясь как от удара, едва только она на нем приподнялась и опустилась вновь. — Ведьма!

Андреа засмеялась низким грудным смехом. Все было знакомо и незнакомо. Она знала, что он перед ней беззащитен. Знала и то, что ни один мужчина не действует на нее так странно, как Рене. От него она теряла голову.

Не то, чтобы она проверяла, просто… Механическое удовольствие и ясное понимание того, что она делает — с Мэттом. А с Рене всегда какая-то буря эмоций. Она возбуждалась от его запаха, он вкуса губ, от трепета ноздрей. Даже острый кадык вызывал восторг. Он был единственной ее слабостью, и за это Андреа его ненавидела порой, а себя презирала.

Что вовсе не мешало ей гулко застонать, прогибаясь и подставляя горячим жадным губам болезненно чувствительную грудь.

— С тобой всегда — сумасшествие, — лихорадочно шептал Рене, двигаясь непредсказуемо и резко. Никакой размеренности, никакой системы. Он то ускорялся, то замирал, лаская ее пальцами.

— Заткнись, — скулила Андреа, дергая его за волосы. — Ну же, быстрее, еще! Не останавливайся! Ах ты… ненавижу!

Он смеялся, удерживая ее на краю погибели, успокаивая ласковыми поглаживаниями, а потом начинал сначала.

— Ой, мы были неосторожны! — Голос Рене царапал слух почти уснувшей Андреа — потной, обессиленной, дрожащей в его руках. — Это только моя вина, рыбка. Я не удержался. Ты слишком хороша. Что теперь? Ты можешь забеременнеть.

— Дурак, — зевнула она, тыкаясь носом в его подмышку.

— Еще какой. Нам срочно нужно пожениться.

— Тебе-то зачем это?

— Ну как… Я амбициозен и коварен. Соблазнил в лесу будущую королеву Мэррилэнда, практически взял ее силой…

— Наивный барсельский юноша…

— Сделал ей ребенка, ну, чтобы у нее не было выбора. Сомневаюсь, что она сможет доказать мою непричастность. И теперь у нее нет выхода, придется взять меня в мужья, иначе честь ее пострадает еще больше. А я — циничный мерзавец и авантюрист — от этого брака только выигрываю. Стану богатым и знатным.

— Ты и так богатый и знатный.

— Насчет богатства — вряд ли. Я живу в лесу, разбойничаю. А что касается знатности — так Дэймон выгнал меня из дома и публично заявил, что я ему больше не брат. Так что я нынче простолюдин, рыбка. Брак с будущей королевой меняет всё. Я снова равен ему, можно и примириться теперь. На равных. А не так, словно старший брат от всей своей щедрой души прощает блудного младшего. И главное, мне не нужно возвращаться в Барсу как бедному родственнику. Я рассчитываю, что жена назначит меня на какую-нибудь достойную должность.

Андреа широко раскрыла глаза. Сна как ни бывало. В душе неприятно заскребло. Что же, он все заранее продумал, просто ее используя? А она доверчиво вложила в его руки оружие, которое способно ее уничтожить?

— Не дергайся. Все под контролем. Тебе это тоже выгодно. Ты получаешь законного отца ребенку и мужа, который не претендует на власть.

— Ты… — придушенно прошептала она, глотая слезы. — Ты специально?

— Конечно, специально. Я люблю тебя давным давно. Я просто не мог упустить такой шанс тебя заарканить. Заполучить навсегда.

— Любишь?

— А ты не знала? С того самого дня, как ты подсунула лягушку мне в сапог.

— Но это было давно, мы не виделись столько лет!

— Это ничего не поменяло. Я не из тех, кто каждый год ищет себе новую любовь. В моей жизни было немало женщин, это верно. Но в сердце — только ты. Вроде как и ты не чуралась радостей плоти? Простим за это друг друга и забудем, верно?

— Я… не знаю.

— Рыбка, если бы ты не исчезла, я бы никогда не отдал тебя Дэймону. Я бы его, скорее, убил. Или украл бы тебя.

— Тогда тебя бы уничтожил мой брат.

— Ему пришлось бы смириться. Он сам неидеален.

— О, ты плохо знал Роланда. Его не зря прозвали Диким. Он бы сначала убил, потом стал разбираться.

— Значит, кто-то бы умер. Возможно, все даже к лучшему. Время покажет. Ты не замерзла? Тебе нельзя мерзнуть, ты носишь моего сына или дочь. Хочу дочь. Маленькую Стефани.

— Почему Стефани?

— В честь моей матушки, конечно. Одевайся, чего расселась?

Андреа мотнула головой. Она уже ничего не понимала. Этот чертов Рене всегда приводил ее в смущение и растерянность. Единственный мужчина, которого она не умела «читать». Непредсказуемый, постоянно от нее ускользающий. Она никогда не знала, говорит он правду или лжет. Его слова о любви звучали так странно. Искренне. Но рассуждения о статусе и преимуществах брака тоже были не менее справедливыми. Что из этого — истина? Возможно, одно другому не мешает?

Любил бы он ее, если бы она не была королевой? Она подумала, что да, любил бы. И стал бы ее супругом даже без короны, отказавшись от всего.

И наоборот, если б не любил, он без сомнений и колебаний стал бы мужем королевы. Его совершенно точно не остановили бы никакие чувства.

И Андреа на его месте поступила бы точно так же. Два сапога пара, что уж!

— А если бы у тебя был выбор, я или или моя корона, что бы ты выбрал?

— Тебя, — без промедления ответил Рене.

— Врешь?

— Возможно. А если б ты не была беременна, ты бы согласилась стать моей?

— Да.

— Врешь?

— Возможно. Слушай, у меня условие. Никаких других баб. Я хочу, чтобы мой муж был только моим.

Рене прищурился. Она сейчас ударила больно и безжалостно, но он не спустит оскорбления.

— Только если ты не будешь прогонять меня из своей спальни. И никаких других мужчин. Моя жена должна быть только моей.

Он бы добавил про то, что должен быть уверен, что его дети — именно его, но сумел удержать свой длинный язык. Ни к чему ее оскорблять зря. Она была с ним честна, хотя могла бы и обмануть. Раз плюнуть, собственно говоря. И все же… Ему было больно. Он ощущал себя заплаткой на ее мантии. Стекляшкой, что вставили в корону, дабы скрыть утерю драгоценного камня. И ревновал — безумно и злобно. Мог бы дотянуться до соперника — убил бы. Хорошо, что не мог.

— Разве в этом не суть брака? — задумчиво спросила Андреа, не подозревая о мучениях Рене. — Верность и искренность! Супруги должны быть не только любовниками, но и союзниками. Ты ведь мой союзник, Рене?

— Никогда в этом не сомневайся. Я отдам за тебя жизнь.

— За меня или за королеву?

У Андреа тоже были свои демоны. Несмотря на то, что проблема ее решилась легко, быстро и к обоюдному удовольствию, у нее всегда теперь будут сомнения в его любви.

— Разве ты не королева? К чему эти вопросы? Ты оделась? Нам нужно вернуться, пока мои не стали меня искать. И расскажи мне уже, где ты пропадала все эти годы!

— А ты мне расскажи, какого хрена ты так подставил мою племянницу, шутник!

— Твоя племянница на тебя совсем не похожа, — сообщил Ренгар, заводя Андреа в свою палатку. — Она, уж прости, наивная дурочка.

— Есть немного. Астория умом не блещет. Точнее, она сообразительная и память у нее отличная, но учиться не любила никогда. Ее даже понять можно: школа там, где мы жили — дерьмо. Район для бедноты.

— Ты — и среди бедноты? Почему?

— Мир такой. У меня ничего с собой не было, только то, что на мне, да мешочек с золотом. Но оказалось, что золотом там не так уж и просто расплатиться. Вот серьги в ломбард можно сдать. Повезло, что вообще милостыню не пришлось просить. Пока была в больнице с Астрой, слышала разговор женщин-беженок. Как они без денег и документов здесь начинали жизнь. Ну, я же смелая. Пошла в эту самую их полицию, сказала, что беженка. Попросила о помощи. Сначала меня допрашивали несколько часов, а я на все их вопросы качала головой и отвечала на древнем барсельском наречии. В конце концов на меня махнули рукой и выдали какие-то бумаги. Повезло, в общем. И золото пригодилось. Сережки, кольца, заколки — я все отдала.

— Забавно.

— Очень. Нашла очень дешевое жилье, расплатилась за медицинскую помощь племяннице, сдав в ломбард пару монет. Из украшений только браслет и остался. Наш, фамильный.

Ренгар усмехнулся, покопался среди бумаг на столе и попросил:

— Дай мне свою руку. Правую.

Андреа протянула руку, и он ловко надел на нее что-то блестящее. Не веря своим глазам она разглядывала тот самый браслет.

— Ты ограбил Асторию? — взвизгнула она возмущенно.

— Ага. Я же разбойник.

— Это ужасно! Как ты вообще докатился до такой жизни?

— Ну, я не умею ни пахать, ни сеять. Торговать пробовал, но мой драгоценный брат пару раз вмешивался. Он думал, что если мне не давать жить честно, то я вернусь под его кров с повинной головой. Ошибся, я могу быть не менее упрямым, чем он.

— Боги, я собираюсь замуж за разбойника, — тоскливо пробормотала Андреа.

— Скажи спасибо, что не за убийцу или насильника, хотя все возможности у меня были.

— Спасибо, — вздохнула женщина. — А если кто узнает?

— То промолчит или лишится языка. Не думай об этом. Не твоя забота.

От холода в голосе Ренгара Андреа поежилась, поняв, что он давно не тот задиристый мальчишка, которого она раньше знала. Он теперь хищный зверь. Но и она изменилась. Стала жестче, циничнее и безжалостнее. От прежней принцессы осталась лишь оболочка, сосуд. Молодое и легкое вино в нем загустело и сделалось куда коварнее.

Выбора у нее все равно не было. Отступать поздно. Ренгар будет ее союзником, это куда лучше, чем становиться врагами.

— Андреа, не смотри на меня так, — попросил он с печалью в голосе. — Прошу.

— Как — так?

— Со страхом. Кем бы я ни был, тебя я никогда не обижу. Мне за многое сейчас стыдно, но прошлого все равно не изменить.

— За многое? — криво улыбнулась она, вдруг вспоминая, как он однажды пробрался в ее спальню через окно. Ей было семнадцать. Ему на год младше.

— Не за то, о чем ты подумала. Не смотри на меня так, я же вижу, что ты покраснела.

— Я не… Ладно. Чтоб ты знал — мне тоже не стыдно.

Ренгар кивнул, быстро раздеваясь. Андреа бессовестно на него уставилась, разглядывая не мальчишечье уже, а мужское тело: худощавое, подтянутое, с застарелыми и свежими шрамами. Он ей всегда нравился, а теперь — еще больше. Хотелось потрогать, поцеловать… и даже укусить. К ее разочарованию, долго полюбоваться не вышло. Ренгар вытащил из сундука роскошный халат павлиньей расцветки: из синего с изумрудным отливом парчи, расшитой золотом.

— Уроженцев Патры ты тоже грабил? — не удержалась Андреа.

— Не попадались. Халат купил на базаре за деньги честных мэррилэндцев. Впрочем, вряд ли честных. Откуда у простых землепашцев золото? Вероятно, я тогда ограбил купца или мытаря.

— Я хочу тебя придушить. Совершенно не смешно.

— А мне смешно. Не дуйся. Не хочешь переодеться?

— Нет. Я не готова носить одежду, которую ты снимал с других женщин.

— Совершенно напрасно. Она ничуть не хуже твоих тряпок. Ну да ладно. Подожди здесь. Мне нужно обсудить кое-что с друзьями.

— И большая у тебя… банда?

— А вот этого не твоего ума дела, моя королева. Забудь. Ты никогда их больше не увидишь.

Андреа хотела было возразить, но передумала. Действительно, не стоит лезть в его дела. Меньше знает — крепче спит.

Кстати, о последнем — уже темнело. Она очень устала. День был таким насыщенным, что, казалось, длился не меньше недели. Да и активные физические упражнения на свежем воздухе ее вымотали. А тюфяк Ренгара выглядел весьма привлекательно. Она села и потрогала его: довольно мягкий, набитый свежей соломой, укрытый чистым одеялом. Очень-очень заманчивый.

Когда Ренгар вернулся с двумя мисками жаркого, Андреа крепко спала поверх одеяла прямо в одежде, только сапоги и сняла.

Будить ее было особенным удовольствием. Ренгар расстегивал жилет, потом обнажал нежную шею, убирая завитки коротких волос от лица. Потянул за шнурок штанов. С любопытством ученого наблюдал, как дрогнули черные ресницы, как сморщился носик. У Андреа были веснушки, это так мило! Он поцеловал в нос, потом в скулу, в висок…

Голубые (фамильные) глаза вдруг широко распахнулись, женщина отпрянула в волнении. Ну, и что это невозможная себе выдумала?

— Я потная и грязная, — выпалила Андреа. — Не надо меня облизывать!

— Да мне плевать, — развеселился Ренгар. — Хоть в дегте и в перьях, я буду тебя хотеть любую!

— Нет-нет, я должна помыться! Есть тут ручей? А чем пахнет?

— Жаркое. Вчерашнее. Ты бессовестно продрыхла вечер, ночь и утро. Почти полдень, душенька.

— Эй! Мне надо в Барсу! — Андреа подскочила, обнаруживая, что все, что можно было расстегнуть и развязать на ней — расстегнуто и развязано. — Рене!

— Не нужно тебе в Барсу. Там скучно. Останься со мной.

— Там Астория.

— Ну да. С Дэймоном. Поверь, он ее не обидит. Это же Дэймон.

— Ты плохо знаешь Асторию, — Андреа оглядывалась в смятении. — Где мои сапоги? Она и святого может вывести из себя. Сущий демоненок!

— Хотел бы я поглядеть на девушку, которая одолеет Дэймона. Положи сапоги. У нас другие планы.

— Какие?

— Для начала — ты позавтракаешь. Точнее, уже пообедаешь. А пока ты ешь, я принесу воды для ванны.

— Ты ненормальный, — заявила Андреа, вырывая у него из рук деревянную миску с мясным рагу. — Какая ванна в лесу? Проще искупаться в ручье или речке.

— Вода холодная. Ты можешь простудиться. А тебе сейчас нужно себя беречь.

— С чего бы это? А. Точно. И что, ты будешь теперь носиться со мной, как с хрустальной вазой?

— Буду. Моя женщина беременна. Я хочу, чтобы дитя родилось в срок и здоровеньким.

Андреа вдруг помрачнела. Дурой она не была и прекрасно знала, что роды — процесс сложный и опасный. Что угодно может пойти не так. Но на этот раз некому будет отвести ее в нормальную больницу. В этом мире нет ни аппаратов УЗИ, ни акушерок, ни роддомов. Только повитухи и, может быть, отвары целебных трав.

— Ты о чем думаешь?

— О том, что все это неважно. Может случиться всякое.

— Не с тобой.

— Конечно, да. Жена Рональда так и не оправилась от последних родов. Умерла через полгода.

— Трое детей подряд в таком юном возрасте — это риск, — пожал плечами Рене совершенно равнодушно. — А рядом с тобой будут лучшие целители, я обещаю.

Она вздохнула, пряча глаза. Ну да ладно. Рано пока волноваться. Все потом.

— Так что насчет речки?

— Я нагрею воды.

— Упрямец! Все равно я не буду мыться в лагере. Мало ли…

— А лагеря больше нет. Мы тут одни. Я вчера всех отпустил.

— Разбойников? Отпустил? Чтобы они пошли на дороги Мэррилэнда? — вскипела Андреа, подскакивая.

— Ну не убивать же их мне. Раздал денег и отпустил. У некоторых семьи есть, между прочим.

— Я выловлю их по одному.

— Нет, милая, ты их пальцем не тронешь. Ты не знаешь, через что они прошли. Это мои люди и всегда будут моими. И если ты хочешь, чтобы у нас с тобой все было хорошо, ты будешь считаться с моими словами.

— Я будущая королева, и безопасность страны — моя забота!

— А я твой будущий муж, а не мальчик на побегушках. Или ты собираешься посадить меня на поводок? Так не пойдет.

Андреа, в общем-то, собиралась. По ее планам он должен был во всем слушаться ее приказов. Но сейчас она вдруг догадалась, что с Рене так не получится. Он не слушал даже Дэймона, своего старшего брата и князя.

— И что ты собираешься делать в качестве моего мужа? — кисло спросила женщина.

— То, что умею. Торговля и безопасность. Безопасная торговля. Торговая безопасность.

— А…

— Да, я всех своих ребят возьму на службу. Из них выйдут отличные шпионы и охранники. Опыт, знаешь ли.

— А где гарантии, что они станут честными людьми?

— Я — гарантия. Иначе я их убью, вот и все. Я сильнее любого из них.

— С чего же ты так решил?

Ренгар задумался, а потом развязал халат и бросил пояс на землю. Тот вдруг зашевелился, зашипел и пополз в сторону Андреа.

— Да не туда, — раздраженно пробормотал мужчина, пошевелив рукой.

Змея, в которую превратился кусок ткани, послушно и очень быстро повернулся к выходу из палатки.

— Иллюзия? — догадалась Андреа.

— Не совсем.

— Неужели трансформация? Но мертвое в живое… такого даже Роланд не мог! Я не верю!

— Ну и не верь, — он раздраженно тряхнул кистью, по которой быстро сползала капля крови. И оказалось вдруг, что пояс был просто поясом и даже с места не сдвинулся.

Андреа поймала руку Ренгара и отодвинула широкий рукав. Его запястье было перемотано бинтом, на котором уже появилось алое пятно.

— Я смотрю, у кого-то много лишней крови? — сердито спросила она. — Ты точно сумасшедший! Теперь я все поняла!

— Что ты поняла?

— Мой брат пытался раскрыть тайны магии, а я частенько за ним наблюдала. Кровь всегда помогает колдовать.

— Ему это было не слишком нужно. У вас прадед из альвов был.

— Почему был? Есть где-то. Альвы живут тысячи лет. А прадед был довольно молод.

— Это неважно. Роланд мог освоить любую магию, у него она была в крови. А сама кровь нужна только для чего-то особенного. Для массовой смерти, например. Или для создания прохода в другие миры. А я всего лишь человек. Я могу познать только малые крохи. И только с помощью вот этого.

Он достал из сундука чистую полосу ткани и перемотал запястье.

— Больно?

— Нет. Привык. Даже не заметил.

— Так что это за магия?

— Не догадалась?

— Мы не в загадки тут играем. Просто расскажи как есть.

— Разум. Я могу воздействовать на разум человека. В тебе тоже кровь альвов, поэтому такая отдача. С обычным человеком гораздо проще. Я могу заставить любого говорить правду. Могу на время лишить голоса или ослепить. Могу показать иллюзию. Помню, ты всегда боялась змей…

— Ну, они как бы кусаются, — вздохнула Андреа. — Теперь я поняла, почему твои люди не опасны. Да, ты прав. И торговля, и охрана — это то, что тебе по плечу.

— Я всегда прав, душенька моя.

— Не всегда. Воду таскать не нужно. Я хочу мыться в реке и попробуй мне запрети.

В глазах Ренгара мелькнуло явное облегчение. Не оттого, конечно, что не нужно таскать воду, а потому, что она спокойно приняла его магию. Хотя у Андреа брат мог гораздо больше, да и сама она, если захочет, смогла бы многое.

— Речка так речка. Пошли, покажу тебе мои владения.

— Вообще-то это мои владения, — не сдержалась Андреа.

— Хорошо, я потребую этот лес в качестве подарка на свадьбу. Я к нему привык.

Она закатила глаза. И снова не поймешь — шутит он так или всерьез. И спрашивать не хочется, опасно. С Ренгаром — словно по острию ножа ходишь. И ссориться с ним сейчас не с руки, не время совершенно. Если он сдаст назад, она снова окажется в том самом неудобном положении.

В его любовь Андреа не верила совершенно. Она вообще в любовь не верила. С детства ей твердили, что брак — дело политическое. И не только ее брак, а вообще, в принципе. Люди не женятся потому, что испытывают влечение друг к другу. Подспудно они всегда знают, что должны подходить характерами, положением в обществе, воспитанием и прочими важными вещами. Да и то — не факт совершенно, что брак будет удачен. Она насмотрелась в том, другом мире, и на скандалы, и на громкие разводы, и на «любовь до гроба». Нет, чувства — это не про нее и не про Ренгара.

Ему выгодно стать ее мужем. Но и физическое влечение не стоит сбрасывать со счетов. Им хорошо вместе. Всегда было хорошо.

Ренгар привел ее на берег реки, в небольшую заводь. Здесь была прозрачная вода, чистый песок и высокие кусты. Андреа присела и потрогала воду: теплая. Не замерзнет, не простудится. Быстро разделась, бросив лукавый взгляд через плечо. Рене сидел на траве и смотрел. Никакого вожделения в его глазах не было, и это ее расстроило. Даже когда она, обнаженная, вошла в воду сначала по колено, потом по пояс, он не побежал за ней. Так ли она ему нравится, как он уверял? Неужели и в этом врал?

Уже в воде, когда она окунулась, омывая шею и плечи, по позвоночнику пробежала дрожь. Грудь потяжелела и стала чувствительной, в животе закрутилась жаркая спираль. Она никогда не испытывала подобного желания, тело словно взвыло от похоти. Ей остро захотелось мужчину. Разумом Андреа понимала, что что-то тут не так, но терпеть не могла. Вылетела из воды, подбежала к Ренгару, что смотрел насмешливо и понимающе… и пнула его в бок изо всех сил. Хотела бы по лицу, сдержалась. Оставила ему небольшой шанс.

Он хохотнул и поймал ее за ногу, пачкая белую кожу лодыжки кровавыми отпечатками. Быстро, но бережно уложил на траву, принялся целовать — всю, с ног до головы.

— Ты… ах! Убью! Ненавижу! Да, еще!

Остановился, глядя на нее с усмешкой.

— Пламя нельзя разжечь, если в человеке нет искры.

Андреа взвыла. Смесь стыда, желания, восхищения и ненависти пьянила как самое крепкое вино. Вспомнила Мэтта — он не был ей равным. В их отношениях она была королевой, а он лишь рабом, которому перепадали крохи внимания. А Ренгар всегда ее побеждал. Этот человек никогда не плясал под ее дудку, никогда не прогибался. Согласиться стать его женой — самая большая глупость. И все же он был единственным, кого она смогла бы вытерпеть рядом с собою.

У нее полно недостатков: тщеславие, гордость, нетерпение, жесткость и очень высокое самомнение. Разве кто-то другой сможет это все принять и быть с ней на равных?

— Проси, — прошептал ей в губы Ренгар, прижимая к траве ее запястья. — Умоляй.

— Убью, — прошипела Андреа, выгибаясь и пытаясь вырваться.

Он прижался губами к трепещущей жилке на шее, обжег поцелуями грудь, прихватил сосок. Никакой магии, чистая физиология — колдовать в таком возбуждении не смог бы даже самый сильный маг.

— Проси.

— Иди к демонам! — Андреа ухитрилась укусить его за плечо — больно, до крови.

Он зашипел, спускаясь поцелуями ниже, разводя ее колени, облизывая внутреннюю сторону бедра в опасной близости к ее женственности.

— Проси!

Она взвыла от разочарования, когда губы исчезли.

— Пожалуйста, Рене!

— Пожалуйста что?

— Люби меня! Люби меня всегда! Прямо сейчас, немедленно! Люби так, как умеешь ты один!

И откуда только слова нашла?

А потом была настоящая магия на двоих. И громкие стоны, и хриплое рычание, и шлепки влажных тел друг об друга, и звезды на небе среди бела дня.

И она подчинялась и шептала:

— Мой король…

А он сжимал ее в объятиях и повторял:

— О, моя королева… только моя…

— Ты жульничал.

— Да. Это была демонстрация моей власти, — Ренгар перебинтовывал сочащиеся кровью запястья. — Не могу сказать, что было легко. Я вообще не ожидал, что смогу.

— Ты сказал, что пламя без искры не зажечь.

— Именно. Я никогда не набирал в команду трусов, лжецов и убийц. Все мои люди обладают определенным запасом благородства. И поэтому я уверен, что смогу их подчинить.

— Как меня?

— Как тебя. И я не побрезгую таким методом, дорогая, как ты уже поняла. И в спорах, которых у нас будет немало, уж поверь, буду использовать. раз уж у меня есть такая возможность.

— Дурак, — ласково сказала Андреа, отбирая у него бинт и быстро перевязывая рану. — Посмотри, сколько крови. Оно того стоило?

— Да. Даже твой поцелуй стоит любой раны.

Андреа вдруг зарделась. Странное дело: ее обманули, подчинили, наверное, даже унизили. А она испытывает только удовольствие. Наверное, потому, что знает — Рене никогда не взял бы ее силой. Он продемонстрировал свои возможности сейчас, заранее. Предупредил о том, какие методы будет использовать против нее. Довольно таки подло, но… Черт возьми, это было великолепно! Феерически! Чистый восторг!

Она всегда была чувственна и жадна до удовольствий, но такого даже представить себе не могла. Тело пело, ныло и трепетало.

Ей говорили, что многие женщины не умеют наслаждаться сексом. Некоторые и вовсе ненавидят физическую близость. Кому-то больно, кому-то противно, а кто-то просто терпит. А у нее с Рене — единение тел и душ.

— Скажи, а на других женщинах ты испытывал свою магию? — пронзила ее неприятная мысль.

— Нет. Зачем мне это? Они и так соглашались на все мои желания. Да и ты не особо сопротивлялась.

— Скотина.

— Да, и ты теперь об этом знаешь, — Рене поймал ее руки и заглянул в глаза: — Андреа, никогда меня не идеализируй. Я могу быть сущим подонком, злобным и жестоким. Во мне это есть. И я в гневе или ревности буду использовать магию против тебя. Скорее всего, потом я об этом пожалею, но будет поздно. Теперь ты знаешь, на что я способен. Скажи, ты все еще готова стать моей женой?

— Да, — уверенно ответила она. — Я тоже не сахарочек, милый. Поверь, я тоже в гневе страшна. Могу наговорить такого, о чем буду горько жалеть. Если меня понесло, я разрешаю тебе использовать эту магию. И вообще… Ой, ладно. Просто заткни меня любым способом.

— Заткну, — по-мальчишески ухмыльнулся он. — С превеликим удовольствием.

Андреа блаженно вздохнула, опуская голову ему на колени. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось есть, спать и заниматься любовью, словом, отдаться природным инстинктам, чего она не позволяла себе ни разу в жизни.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросила она у Рене. — Честное слово, мне очень сейчас это нужно.

— Разумеется, есть. Но немного, тебе вредно.

Она вдруг ощутила себя совершенно обессиленной. Столько лет Андреа не позволяла себе расслабиться, сдаться, опустить руки. Все сама, сама, да еще с непослушным болезненным ребенком на руках. И ладно бы ее ребенком, так ведь племянницей! Потребовалось немало времени и душевных сил, чтобы принять девочку и полюбить. Были дни, когда женщина горько жалела о том, что просто не дала Астории умереть. Насколько было бы проще жить! А потом ничего, привыкла, научилась жить одним днем, верить в то, что однажды она вернется домой и находить в этом смысл жизни. Книги, верховая езда, стрельба из лука, фехтование, спортзал три раза в неделю — Андреа делала все, чтобы быть уверенной в себе. И никакого отпуска. Знала, что расслабляться нельзя. Всегда начеку, собранная, готовая вернуться домой.

А здесь был Ренгар, который мог взять часть ее забот на себя. Не мальчишка, что провел десятилетие за решеткой, не слабая хрупкая девушка, а взрослый опытный мужчина, сообщник, который знал, что делает.

Неделя. Она дала себе неделю на ту жизнь, которой никогда не знала. Просто жить, не думая ни о чем. Просто наслаждаться вкусной едой, зеленой травой и бесконечным небом. Купаться голой в реке, валяться на земле вдвоем, смеясь, вместе охотиться. Много разговаривать.

Она рассказывала про чудеса другого мира, а он — чем живет Мэррилэнд. Лучшего экономического консультанта и придумать нельзя. Ренгар знал все о налогах, о торговле, об обороте зерна, о ближайших наместниках, о деревнях и городах. Знал, какие товары идут на экспорт, а что закупается в Барсе и Патре. Андреа успешно совмещала очень приятное с очень полезным.

Жаль только, что покой их был недолгим. Даже неделя не успела закончится, когда в лагерь влетел юноша на коне с криком:

— Рене, корабли Барсы идут по реке!

К счастью, и Ренгар, и Андреа были одеты, но даже если б было не так, до стеснения ли?

— Ты же сказал, что отпустил людей, — недовольно бросила Андреа, бросаясь в палатку за своим оружием.

— Ну да. Только не сказал, куда. Большинство ждет сигнала в ближних деревнях. Как видишь, все не зря.

— Что в голове у Дэймона?

— Очевидно, он неплохой стратег. Мэррилэнд беззащитен как никогда. Он может его взять с легкостью.

— Мы будем сопротивляться.

— Мы будем врать и изворачиваться, куколка. И давить на родственные чувства. И подложим под Дэймона Асторию, если он того пожелает.

— Ты говоришь о моей племяннице.

— О ней самой. Она прехорошенькая. И блондинка. И вообще… Дэймон не мог на нее не клюнуть. Последний раз мне докладывали, что они спят вместе. У них любовь-любовь.

— Почему ты об этом мне не сказал⁈

— Потому что мне плевать, что там у Дэймона с его любовницей, если рядом — моя будущая жена.

— У Мэррилэнда нет армии. Мы не успеем собрать даже ополчение!

— Я тебе больше скажу, куколка, ополчение тебя не спасет. Многие приграничные деревни без колебаний перейдут под власть Барсы. Так спокойнее и безопаснее.

— Боги! Но я буду биться до последнего!

— Тс-с-с, не забывай — у тебя есть я. Смею надеяться, Дэймон усвоил урок, что со мной шутить нельзя.

Он натянул свой неизменный халат, завязал растрепанные волосы в хвост и кивнул сам себе:

— Надо встречать дорогих гостей. Антуан!

— Я тут, — давешний гонец сунул голову в палатку.

— Сейчас мчишь к нашим, командуешь сбор. Все должны быть готовы, с оружием, в доспехах и верхом. Встречаемся возле деревни Большая Рыбка. Ваше величество, нужно отправить письмо Ольберту, чтобы собирали ополчение. В деревнях вокруг Вороньего замка найдется немало бывших вояк. Даже если не понадобится — это ваша будущая армия.

— Я поняла, — сухо кивнула Андреа, радуясь, что Рене знает, что делать. — Бумагу, перо!

Через четверть часа юноша умчался так же стремительно, как и появился, а Ренгар и Андреа отправились на берег реки. Там, в заливе, у Рене была крошечная яхта с белыми парусами и золотыми буквами на борту.

— «Принцесса»? — удивилась Андреа.

— Угадай, в честь кого.

Почему-то название успокоило ее окончательно. Может быть, он ее не любит. Но она точно ему небезразлична.

Они вышли на воду, направившись вниз по течению — прямо навстречу флоту Барсы.

Андреа почти не волновалась, уверенная, что это безопасно. Барсельцы — великолепные воины. Они не испугаются небольшой яхты и не тронут ее. Сначала все же поговорят.

И все же флотилия длинных узких судов, растянувшаяся до поворота русла, остро напомнивших Андреа картинки с дракарами викингов, изрядно ее напугала. Корабли топорщились веслами и передвигались быстро и красиво.

Их заметили.

На носу переднего корабля показалась массивная фигура в трепешущем алом плаще.

— С дороги, путники! Уйдите к берегу, и мы вас не тронем!

— А поговорить? — зычно ответил Ренгар. — Мне есть, что сказать, князь!

Дэймон поднял руку. Весла замерли.

— Мне тоже есть, что сказать, братец, раз уж ты первый пришел на переговоры!

— Первым был ты, с войском вступив на землю Мэррилэнда.

— Я пока никуда не ступил… Да и что тебе Мэррилэнд, коли ты родился в Барсе?

— Как муж королевы Мэррилэнда я хочу задать тебе тот же вопрос, Дэймон. Что ты хочешь от Мэррилэнда, сын Барсы?

— Я полагаю, такие вопросы нужно обсуждать в другой обстановке. Мы причаливаем.

— Только если поклянетесь, что пришли с миром, — крикнула Андреа. — Иначе первый ваш шаг по моей земле будет считаться объявлением войны.

— А! И ты здесь? Так Рене не врет? В таком случае, на землю сойду я один. Остальные останутся на корабле. Такой вариант тебя устроит… ваше высочество?

Он нарочно обозначил, что не считает ее королевой, и был прав. Коронация должна состояться по определенному регламенту в присутствии свидетелей из каждой провинции Мэррилэнда. На это пока не было ни времени, ни возможностей. Но принцессой она все равно оставалась, как и Ренгар все-таки принадлежал к княжескому роду.

— Поклянись, что не причинишь вреда ни мне, ни моему мужу, — потребовала Андреа.

— Клянусь честью Барсы.

— Тогда прошу на мою землю, князь.

Не так уж он был и высок, этот мужчина, но сложением напоминал шкаф. Широкий, могучий, с резкими, крупными чертами лица, вьющимися черными волосами и смуглой кожей. Более красив, чем она помнила. Никакого сходства с Рене, братья были абсолютно разными. Только темные глаза с чуть опущенными уголками смотрели одинаково пристально и серьезно.

— Вы женаты? — спросил Дэймон прямо.

— Да, — сказала Андреа.

— Пока нет, — сказал одновременно с ней Рене. — Но поженимся сразу, как только Андреа наденет корону.

— Ясно. Разумный ход. Выбор королевы никто не посмеет оспорить.

Андреа промолчала. Она была гораздо более уверена в себе, когда разговаривала свысока со своими племянниками. Даже Рене был ей равен. А этот… Этот был сильнее. И страшнее. И сейчас за его спиной было войско.

Если б она не была беременна, пожалуй, она предложила бы ему себя в жены. Это явно спасло бы ее страну от никому не нужной войны. Но даже такого выхода у нее нет.

— Все еще злишься на меня? — неожиданно спросил брата Ренгар с лукавой улыбкой. Ему-то все было нипочем.

— Теперь еще больше, — мрачно ответил Дэймон, неожиданно расслабляясь. Его окаменевшие плечи опустились и ладонь убралась с рукояти меча. — Чертов ты засранец, Рене, как я по тебе скучал!

И князь заключил не ожидавшего подвоха Ренгара в поистине медвежьи объятия. Тот только захрипел придушенно.

— А-а-о-о… отпусти меня, задушишь!

Выпустил — изрядно помятого. Рене нервно оправлял халат, отступив на шаг.

Андреа решила идти в наступление.

— Вы обесчестили мою племянницу, князь. Я требую сатисфакции.

— Да я ее пальцем не тронул! — взревел не ожидавший подобного упрека Дэймон. Андреа насмешливо приподняла бровь, и он вдруг смутился. — Хорошо. Пальцем тронул. Но она невинна как в тот же день, когда попала ко мне.

И Ренгар, и Андреа были ошарашены. Князь сумел их удивить, причем непонятно даже, приятно или нет.

— Кстати, по какому праву вы вообще удерживали принцессу Мэррилэнда в плену?

— Я мог бы сказать, что понятия не имел, кто она, но это будет ложь. А барсельцы не лгут… без крайней на то причины. Астория сказала мне, что она принцесса рода Леграс. Я не поверил вначале, а потом понял, что это чистая правда. Вела она себя… как принцесса. Простолюдинки так не умеют.

— Где она сейчас? Я могу с ней поговорить, убедиться, что все в порядке?

— Я бы тоже хотел с ней поговорить и убедиться, что все в порядке. Надеюсь, ты не будешь чинить препятствий?

— Э-э-э…

— Астория сбежала уже четыре дня как.

— Я покинула Вороний замок неделю назад. Очевидно, мы разминулись.

Андреа недовольно поморщилась. Отпуск, говорите? Этот отпуск ей дорого обошелся! Или нет?

— Так вы пришли, чтобы искупить свою вину и просить руки моей племянницы? — быстро спросила женщина.

Дэймон усмехнулся, пристально глядя на брата.

— Похоже, что так.

— А войско зачем?

— Ну… а вдруг ты не захочешь ее мне отдать?

— Она настолько тебе приглянулась?

— Как видишь. Бросился ее искать. Я и две тысячи отборных воинов.

— Я ценю твой юмор, Дэймон, — устало вздохнула Андреа. — Кстати, ты научился шутить, поздравляю. Но хотелось бы серьезно: ты хочешь воевать? С Леграсами? Да, Мэррилэнд переживает не лучшие времена, но клянусь, мы не продаемся.

— Крошка Андреа выросла и научилась разговаривать серьезно и прямо? Поздравляю. Да, я хотел войны. Но я не воюю со своей семьей. С братом, его невестой, своими… зятьями, так, кажется, называют братьев жены?

— А зачем тебе Астория?

— Она забавная. И живая. Я с ней вспоминаю, что не просто князь, но и человек.

— Ты ее любишь?

— А ты та еще заноза в заднице! Люблю. Легче стало? Я планировал сделать ей предложение, кстати. А она сбежала.

Андреа крепко подозревала, что Астория сбежала не просто так. А еще ей почему-то казалось, что если б она не сбежала, то Дэймон вряд ли б так быстро собрал войско и выступил в поход. У него явно задето самолюбие.

Хотя, признаться, она была приятно удивлена, осознав, что князь Барсы стал гораздо менее занудным и противным, чем она помнила. Или просто в юности она была категоричнее?

— Если никто ни с кем не воюет, то предлагаю ограничить твое войско, — сказала она Дэймону. — Ста бойцов будет достаточно, да?

— Двести, — кивнул Дэймон. — Если Ренгар извинится за все, что творил все эти годы.

Рене поперхнулся и возмущенно открыл рот. Поглядел на Андреа, закрыл. Вздохнул.

— Я прошу прощения, что доставил тебе столько хлопот, брат. Признаюсь, что я — обидчивый дурак.

— А ты и в самом деле ее любишь. Ренгар, я сам виноват. Прости.

Теперь уже Рене порывисто обнял брата.

— Пройдено и забыто.

Они молча постоялись, обнявшись, а потом Дэймон предложил:

— Можно часть пути проделать на моем корабле. Высадиться возле Большой Рыбки, там хороший причал.

Ренгар только усмехнулся, подмигивая Андреа.

Большую часть флотилии Барсы развернули обратно, оставив четыре легких корабля. На них и дошли до той самой деревни.

Андреа здесь не была ни разу, но сразу же оценила и каменный причал, и отличную дорогу, и город, видневшийся вдалеке. Река здесь была широка и глубока, а народ казался веселым и сытым.

— Кто наместник? — тихо спросила она у Ренгара.

— Граф Дройн, мой хороший знакомый. Регента не поддерживал, но открыто не противостоял. Налоги платил исправно, поэтому его не трогали.

— Ясно. Под суд?

— Полагаю, что да. Но я буду ходатайствовать за него.

— Под суд пойдут все наместники без исключения.

— Кроме герцога Рейнса. Он был категорически против. В его землях скрывался Роджер.

— Да откуда ты все знаешь?

— У меня много друзей, куколка, не бери в голову.

— Я не куколка, я королева!

— Ах да. Я забыл. Мои друзья — твои друзья, моя королева. Я обязательно тебя со всеми познакомлю.

Вот и что с ним делать? Не то прирезать ночью, не то зацеловать до умопомрачения!

Даже двести барсельцев представляли собой грозную силу. Могучие, отлично вооруженные, дисциплинированные и серьезные, они откровенно пугали и Андреа, и местных жителей. А Рене, наоборот, был в полном восторге. Он с многими был знаком, а кого не знал — тут же представился. И несмотря на то, что он несколько лет вел довольно рискованную жизнь, его любили. Шутник и балагур, он со всеми мог найти общий язык.

К Вороньему замку они прибыли спустя три дня и были приятно удивлены встречей. Ренгар посылал вперед гонцов, Андреа отправила письмо Ольберту и Роджеру, заверив, что опасность миновала. Но ее племянники на всякий случай подготовили и небольшую армию. Возле входа в замок стояли гвардейцы в изумрудных мундирах и высоких шапках, во дворе маршировало три десятка юношей под руководством бравого командира. Даже барабанщика где-то нашли. Тот бойко отбивал ритм.

Молодцы мальчишки!

Главный зал замка тоже был приведен в порядок. Вставлены стекла в окна, натерты полы, восстановлена огромная масляная люстра. Стены кое-где еще носили на себе следы погромов, но трещины спрятали за гобеленами и картинами.

Роджер был красиво подстрижен, чисто выбрит и крайне доволен собой. Угрюмый Ольберт в новом костюме, ладно сидевшем на его угловатой фигуре, пытался улыбаться. Получалось с непривычки не очень, но молодого человека это не смущало. Гейна навстречу гостям не вышла, сославшись на нездоровье. Оно и к лучшему — незачем пугать барсельцев ее болезненным видом и обрезанными под корень волосами.

Зато Астория блистала, словно королева. На ней было шелковое голубое платье, подчеркивающее тонкую талию. Декольте на грани риска кокетливо прикрыто изысканным кружевом. Пышные волосы уложены в сложную прическу. У девочки явно был вкус. И она, несомненно, была самая красивая из Леграсов. Неудивительно, что Дэймон не смог устоять. Странно, скорее, то, что на юную грацию этой принцессы не покусился Ренгар!

Кэтрин, которая стояла так близко к своей подруге, выглядела не менее привлекательной, хотя платье у нее было скромнее и строже. Но Андреа все равно не понравилось ее присутствие здесь. Сидела бы девка и не высовывалась, кто она такая вообще? Ну ладно, посудомойки из нее явно не выйдет. Если уж Астория так привязана к ней, пусть забирает подругу с собой в Барсу. Авось, найдется и по ее руку какой-нибудь неразборчивый дурачок!

— Князь Дэймон Барсийский, — гулко объявил мордатый дядька в изумрудной ливрее (спасибо, Ольберт, что позаботился). — Ее высочество Андреа Леграс! Княжич Ренгар Барсийский!

Ну да, все верно. Пока на голове Андреа нет короны, статус Дэймона считается выше. Но как же это бесит!

— Князь Дэймон, я думаю, вы знакомы со всеми, здесь присутствующими. Мои племянники: Ольберт, Роджер и Астория. Эта прекрасная дева в синем — миледи Кэтрин, подруга моей племянницы.

— И моя жена, — добавил спокойно Ольберт, подхватывая Кэтрин под локоть.

Андреа не выругалась только потому, что у нее горло перехватило от злости.

— Тише, куколка, дыши, — шепнул ей в ухо Рене. — И улыбайся, улыбайся. В конце концов, у нас тоже есть для них пара сюрпризов.

Андреа перевела дух и растянула губы в оскале. Сейчас никто бы не усомнился в ее родстве с Ольбертом.

— Я поздравлю тебя позже, Олли. Какой чудесный день! Астория, князь Барсельский просит твоей руки.

Золотоволосая девушка широко раскрыла и без того огромные глаза.

— Я… подумаю, — тихо сказала она.

— У Барсы две тысячи воинов на границе в Мэррилэндом, — теперь уже искренне улыбнулась Андреа. — Подумай и об этом тоже.

— О да, это в корне меняет дело, — мстительно прищурилась Астория.

Дэймон фыркнул и довольно сдержанно попросил:

— Мы не могли бы поговорить наедине, ваше высочество?

— Если желаете, отойдем к окну.

Они отошли в сторону. Дэймон навис над Асторией всей своей массой, но напугать ее не удалось. Он что-то рычал ей, она отвечала. Слышно было плохо. Пришлось снова отвлекать внимание на себя.

— Я тоже выхожу замуж, — со вздохом сказала Андреа. — За Ренгара.

Теперь уже Ольберт и Роджер хватали воздух губами. Они бы и сказали что-нибудь, но ясно слышали слова про барсельское войско и в принципе все поняли.

— Одного дипломатического брака нам недостаточно? — наконец выдавил из себя Ольберт. — Королева вполне может себе позволить остаться свободной.

— Не может, — спокойно вмешался Ренгар. — Наши отношения зашли так далеко, что брак — это наилучшее решение.

— Что ты имеешь в виду? — прохрипел Ольберт.

— Именно то, что ты подумал.

— Поздравляю, Андреа, — вежливо кивнул более спокойный Роджер. — Надеюсь, ваш брак будет заключен после коронации.

— Разумеется. И я думаю, что коронация должна состояться как можно быстрее. Письма наместникам отправлены? Кто-то ответил?

— Да, получено согласие из Иберии и от герцога Рейнса. Думаю, остальные тоже отказать не посмеют. И… у нас проблемы в Эйделе. Если ты не против, нужно будет это обсудить… в более интимной обстановке.

Андреа кивнула, потирая виски. Вот и кончилась ее свобода. Настали рабочие будни. Переговоры с Дэймоном были лишь разминкой.

— Если ты не против, Роджер, мы сначала бы поужинали и отдохнули, — вмешался Ренгар, заметив, что его невеста побледнела. — Последние дни были… сложными.

— Да, разумеется. Никуда Эйдель не убежит. Тем более теперь, когда у нас есть князь Барсы и его воины. Андреа, твои покои готовы. Распорядиться, чтобы Ренгару подготовили отдельную спальню, или вы будете вместе?

— Не стоит утруждать слуг. Моя кровать отлично вместит двоих.

— Кстати, мы прочистили водопровод. В трубах есть горячая вода.

— Я счастлива. Астория?

Принцесса в голубом повернулась. Ее лицо сияло.

— Я склонна ответить на предложение Дэймона согласием.

— Очень хорошо. Встретимся за ужином.

Расслабиться и обмякнуть Андреа позволила себе только в коридоре. Ее мутило. Спокойствие и выдержка дорого ей обошлись, к тому же она и в самом деле устала неимоверно. Ренгар подхватил ее на руки.

— Показывай, где твоя спальня, куколка. Ты же на ногах не стоишь.

Он донес ее до спальни, раздел и усадил в ванну. Набрал воды, сам, как слуга, намыливал, обливал водой, закутывал в огромное белоснежное полотенце. Она возражала, но очень неуверенно.

Потом Рене уложил женщину на постель и лег рядом.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужно поговорить с Олли и Робом.

— Все завтра, малыш. Если ты упадешь в обморок от истощения, никому от этого легче не станет. Лежи, не вставай. Я принесу тебе еды.

— Но гости… ужин!

— Дэймону ты сейчас совершенно не нужна, а второй гость — это я. Переживу без торжественной части, уж поверь.

— Надо разместить воинов.

— Не королевское это дело. У тебя есть два племянника, они справятся.

Ей пришлось сдаться. Откинулась с улыбкой на подушки, наблюдая за тем, как ловко Ренгар управляется с подносом. Его забота была невероятно приятна.

— Не привыкай только, я обычно совсем не такой.

— А какой?

— Вредный и ужасно мерзкий. Вот, тут есть суп. Открывай ротик, мой птенчик.

— Я способна поесть сама!

— Конечно. Но не сейчас. Сейчас я тебя буду кормить.

И снова она покорилась, позволяя ему то, что никому никогда не позволяла. Он действовал на нее очень странно: то восхищал, то бесил до ужаса, то вызывал умиление, то изумлял. А чаще всего — все одновременно и сразу.

Клубникой Ренгар вздумал ее кормить и вовсе изо рта в рот. Какой затейник! Неудивительно, что ужин закончился поцелуями, причем у Андреа откуда-то взялись силы не остановиться на одних только поцелуях.

А потом она заснула так крепко, что даже не заметила, как Ренгар поднялся с постели, накинул на плечи любимый свой халат и тихонько вышел. Он знал планировку Вороньего замка очень хорошо, был знаком и с прежними правителями. В кабинете Роланда, еще полупустом и практически разрушеном, Ренгар обнаружил лишь Роджера, который сидел за большим столом и читал какую-то книгу.

— Свод законов? — ничуть не удивился Ренгар. — Отличный выбор. Рассказывай, что там с Эйделем?

Андреа проснулась бодрой и полной сил, но едва встав с кровати, понеслась в уборную. Ее тошнило. Ничего удивительного, впрочем: беременность хоть и не болезнь, но и не самое здоровое состояние тоже. Умылась, расчесала короткие вьющиеся волосы, с удовлетворением замечая, что яркая вишневая краска уже смывается. Скоро и волосы отрастут, как и положено королеве. Улыбнулась своему отражению в зеркале — все же она ничуть не менее красива, чем Астория, и вернулась в спальню.

— Вас можно поздравить? — прошелестел женский голос. — Или наоборот, принести соболезнования?

Андреа дернулась как от удара.

— Кэтрин? Ты-то мне и нужна.

— Отлично. Я тоже хочу поговорить.

— Ты маленькая подлая двуличная…

— А вы беременны. Причем неизвестно, от жениха ли. Сомневаюсь, слишком мало прошло времени. Значит… все случилось еще в моем мире.

Женщина захлопнула рот и недобро прищурилась.

— Ты понимаешь, детка, чем рискуешь? Я могу тебя убить.

— Не стоит. Олли расстроится. Вы же не хотите, чтобы ваш племянник начал задавать неудобные вопросы? У меня нет от него секретов, я рассказала ему про ваши угрозы.

— А что ты ему еще рассказала?

— Все, — просто ответила Кэтрин. — И про то, сколько у меня было парней, тоже. И про деда-пьяницу. И про то, что особым умом я не отличаюсь. Зато я красивая, удобная и буду во всем его поддерживать.

— Удобная? — хмыкнула Андреа. — Думаешь, это тебе поможет его удержать?

— Почему нет? Олли нужен друг. И тепло. И искренность. Я, может, не разбираюсь в политике и экономике, но могу сделать массаж и обнять.

— Кэт, не нужно врать, ты просто ухватилась за выгодную партию!

— Да, и что? Я этого и не скрываю. А что мне еще делать в этом мире? Мыть посуду? Драить полы? Благодарю, я лучше буду отрабатывать в постели.

— Я могу попробовать вернуть тебя домой.

— Ага, к деду. Там еще хуже. Там я вообще никому не нужна. Прямая дорога — на панель. На учебу денег нет, экзамены я сдала дерьмово. Спасибо, мне и здесь неплохо. К тому же мы с Олли уже поженились.

— И как вы это сделали?

— Очень быстро. Нашли священника, провели обряд, занесли имена в книгу регистраций. Никто и не пикнул даже.

— Бедный Олли!

— С чего это он бедный? Я собираюсь хранить ему верность. В постели у нас все отлично, мешать я ему никак не намерена, даже наоборот. Мне выгодно, чтобы он был счастлив. Тогда он сделает счастливой и меня.

— И все же вы совершенно не подходите друг другу.

— Ой, не вам меня судить. Попробуйте влезть в наш брак, и я обещаю, что каждый слуга будет знать, что ваш младенец был зачат до того, как вы встретились со своим женихом.

— Никто тебе не поверит.

— Усомнятся — и этого достаточно.

— И что мешает тебя просто убрать?

Кэтрин на миг задумалась:

— Мы с Олли не предохранялись. Я тоже могу быть беременна. Вы же не убьете вместе со мной и свою кровь?

Андреа вздохнула.

— Если хоть одно слово слетит с твоих уст…

— Я нема как рыбка Дори. И память у меня такая же, — быстро ответила девушка.

— Свободна. И постарайся меня не бесить. Сиди в своих покоях, съезди в гости к Астории и все такое. Ясно?

— Более чем… дорогая тетушка.

— Можешь звать меня «ваше величество», — процедила Андреа. Настроение было безнадежно испорчено. А все же — какая хитрая оказалась эта девица! Обвела всех вокруг пальца! А Олли — болван, который думает далеко не головой. Ну, пусть расплачивается. Вряд ли из этого скоропостижного брака выйдет что-то хорошее, но это его проблемы. Разводы в Мэррилэнде не в чести, тем более, в королевской семье. Даже Роланду в свое время не позволили взять в жены ту, кого он хотел.

Ужасно глупо все получилось!

Кэтрин вышла из спальни Андреа, вся дрожа. Она и предположить не могла, что ей так повезет! Собиралась умолять, рыдать и падать на колени, но все сложилось куда лучше. А все же спина у нее была мокрой от пота.

— Ты в порядке? — с беспокойством спросил ее Ольберт, обнимая за талию. — Надо было все же мне с ней разговаривать. Что она сказала?

— Все нормально. Мы… просто поговорили. Я сказала, что у нас любовь. И Андреа все поняла. Ей, конечно, не понравилось, она разозлилась. Но лезть в нашу жизнь она не будет.

— Ну вот видишь, — повеселел Ольберт. — Я же говорил, что не нужно ее бояться. Она добрая на самом деле. Не стоило и переживать!

— Угу. Ты очень умный, Олли. Спасибо, что защищаешь меня, — Кэт уткнулась ему в плечо, пряча горькую усмешку. Ей пришлось ссутулиться, ведь Ольберт был ниже ее на пол головы. Впрочем, это неважно. Подумаешь, мелкий и худой! Мясо нарастет. Зато у него замок и золото, и власть. А это куда лучше, чем угол в фургончике и спать с парнями за ужин.

— Глупышка, я всегда буду защищать тебя, — снисходительно произнес Ольберт, не подозревая о страшных мыслях жены. — Мужчины ведь и созданы для того, чтобы оберегать своих женщин.

Кэт вяло кивнула. Ей все еще было не по себе. Она вроде бы как победила в этой схватке, но что будет дальше? Предстоит много трудностей, а самое серьезное испытание — это не дать Ольберту обнаружить, что помимо жены вокруг немало красивых женщин. Кэт была уверена, что спустя пару лет их будет увиваться вокруг немало. Главное, быть всегда красивой и щедрой на ласку. И хорошо бы забеременнеть побыстрее, чтобы привязать Олли еще крепче.

С коронацией тянуть не стали. Собрали всех наместников, пригласили видных граждан Мэррилэнда (тут снова пригодилась шпионская сеть Ренгара), устроили праздник на несколько дней. Очень кстати оказалось небольшое войско Барсы. Оно обеспечивало безопасность и порядок. Нескольких командиров, кстати, Дэймон решил оставить в Мэррилэнде, дабы они приняли командование над местными внутренними войсками. Сомнительное решение, но особого выбора у Андреа не было.

Коронация плавно перетекла сразу в две свадебные церемонии. О женитьбе князя Барсы на мэррилэндской принцессе тоже объявили на центральной площади. Основное празднование, конечно, планировалось в Барсе, но и здесь было многолюдно и весело.

Андреа почти подружилась с Дэймоном. Оказалось, что с точки зрения королевы, а не взбалмошной принцессы, его занудство и упертость были, скорее, плюсом. При этом он был довольно добросердечным человеком (в той мере, в какой может быть добросердечен барсельский воин). К тому же у него было то, чего не было у Андреа — опыт управления людьми.

Ну, а у Андреа были технические записи из другого мира. Некоторыми из них она была готова поделиться.

Состоялся суд над шестью наместниками, трое были оправданы, один смещен с должности, один казнен за свои злодеяния. Еще один успел сбежать.

Снова был создан большой государственный совет, только теперь в него входили Ольберт — финансовый советник, Роджер — советник по внутренней и социальной политике и Ренгар — глава службы безопасности и торговли. На остальные должности временно взяли людей, которые в период безвластия мудро оставались в стороне от политики и ничем недопустимым себя не запятнали.

Когда у Андреа приблизился срок родов, она была готова лезть на стены от страха. Почему-то королеве, обычно спокойной и рассудительной, мерещилось, что она непременно умрет родами. Ренгар, поглядев на ее истерики, собрал малый семейный совет и прямо спросил, можно ли как-то отправить Андреа рожать в тот мир, где были хорошие врачи и специальные клиники для рожениц, у которых не все в порядке с нервами.

Выход был.

У семьи оставалась еще Гейна, которая не использовала свое желание Хранительнице Рода. Но девушка хмуро заявила, что она дала Линт слово, что ее отпустит, освободит от многолетнего рабства.

Неожиданно вмешался Роджер. Он заявил, что решит этот вопрос — только вызывайте фею воды.

Собрались в кабинете вчетвером: Ренгар, Роджер, Ольберт и Гейна. Старшая принцесса уколола палец ножом. Несколько капель крови упали в центр звезды. Линт появилась быстро, как обычно — в черном балахоне и натянутом на голову капюшоне.

— Чего желает от своей хранительницы кровь Легасов?

— Скажи ей, что Роджер Леграс желает освободить ее от клятвы рода и взять в жены.

— Рехнулся? — удивился Олли. — Андреа тебя прихлопнет. Он вспомнил взбучку, которую задала ему тетка за своевольную женитьбу и поежился. Кто бы мог вообще представить, что в такой маленькой женщине таится столько ядовитых слов?

— Ничего она мне не сделает, — хладнокровно ответил Роджер. — Я ведь бастард. Отец меня так и не признал официально. Формально я даже не Леграс. Поэтому моя женитьба никак не сможет помешать или поспособствовать амбициозным планам нашей королевы.

— Ладно, — с сомнением скзала Гейна. — Линт, ты можешь быть свободна в том случае, если согласишься принять предложение Роджера.

— И войти в род Леграсов, — добавил рыжий, сам себе противореча.

— Формально она не войдет в род, выйдя за бастарда, — начал было Ольберт, но его остановил взмах белой руки.

— Это неважно, — мягко сказала Линт. — Кому нужны ваши бумаги, если есть сила крови. Я выйду замуж за Роджера. Но только знайте — родить ему ребенка я неспособна, феи не могут забеременнеть от смертных.

— Я переживу. Нечего плодить боковые ветви, никогда это к хорошему не приводило, — кивнул Роджер.

Ренгар молчал, сверля Линт черными злыми глазами. Ему плевать было на этот цирк со свадьбами, кровью и клятвами. Он-то хотел обезопасить жену. Но Роджер обещал Рене, что все будет хорошо. Пришлось верить и ждать.

— Линт, все твои способности остаются при тебе? — спросила Гейна.

— Конечно. Я всегда останусь феей. такова моя суть.

— И ты сможешь открывать проходы между мирами?

Фея заколебалась.

— Это требует очень много сил. После последнего случая я даже в человеческом облике не могла находиться, так мне было плохо. Разве что в самом крайнем случае…

— Андреа скоро родит. Она очень неспокойна.

— Хорошо. Я попробую. Понимаю ее и вас: дети — это святое.

Узнав про провернутую за ее спиной интригу (а ее поставили в известность только после проведения обряда), Андреа орала громко, но недолго: от волнения у нее начались схватки. Пришлось экстренно открывать проход. К счастью, у нее были документы и достаточно золота, чтобы убедить родильное отделение ее принять.

Андреа родила здоровую девочку. Ренгар назвал дочь Стефанией, не спускал ее с рук и всем хвастался, что малышка пошла в него. Действительно, у девочки был темный хохолок волос и красивые темные глазки.

Астория тоже родила дочь — на пару месяцев позже, чем ее тетка. Рожала она в Барсе, без истерик и страхов. Дэймон радовался не меньше брата, хотя его девочка пошла в мать — была светленькой и голубоглазой.

А вот у Кэтрин так и не получилось забеременнеть, впрочем, Ольберта это не особо волновало. Он с головой ушел в дела государственные и явно получал от этого массу удовольствия.

И только Гейна одиноко бродила по большому полупустому замку, не зная, чем себя занять. Хрупкое здоровье не позволяло ей выезжать из дома, людей она побаивалась, войти в Большой совет девушка отказалась. Хотела съездить в Барсу к сестре, но слегла с нервной горячкой на половине пути, пришлось возвращаться. Оставались лишь книги… и пустые мечты о счастье.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мэррилэнд: выбор королевы