Посреди лба пульсировала точка. Противненько так саднила. Вчера мне прямехонько в лоб прилетела роза из букета невесты, и острый шип проколол кожу. С одной стороны, спасибо, что не в глаз! А с другой, ходить с расцарапанным лбом или, еще того хуже, с лейкопластырем на самом видном месте – то еще удовольствие.

И зачем, спрашивается, меня понесло в толпу девушек, жаждущих поймать букет и свое счастье прямиком из рук Наташи? Я ведь и замуж-то не хочу!

Тамада попался ответственный, да к тому же зоркий, как орел. Он давно заприметил незамужних молодых девушек и, когда наступил момент кульминации, хватал нас под белы рученьки и препровождал в центр зала. Никто особо не вырывался, я тоже предпочла смириться. Две минуты позора – и свободна.

Надо было смотреть на невесту, а я зевала по сторонам. Разве я могла предположить, что букет развяжется в полете? И, пожалуйста, вместо того чтобы поднять руки и защитить лицо, поймала розу в полете лбом. Чудненько! Обидно, что именно в этот момент я предавалась благостному предвкушению. А предвкушала я свадебный торт, ожидающий меня на столе. Я успела попробовать нежный сливочный крем и пропитанные ромом коржи, когда тамада, подпрыгивая и улыбаясь во все тридцать три зуба, увлек меня за собой.

Научиться печь торты было моей давней мечтой. И не абы какие, кривобокие, посыпанные бисквитной крошкой, маскирующей их изъяны. Я собиралась окончить курсы и печь торты на продажу. А пока я изучала мастер-классы на дзене, пекла на собственной кухне и пыталась разжиться клиентами. Когда-нибудь я наберусь опыта, сниму отдельное помещение, а та-ам…

Сладкие мечтания грубо прервала роза. Кто вообще сейчас использует в букетах розы с шипами? Казалось бы – хрупкий цветок, а шандарахнул так, что искры из глаз.

Я даже не помню, что случилось дальше. Неплохо меня приложило! Или не роза виновата, а три бокала вина, выпитых ранее?

Так или иначе до гостиничного номера я как-то добралась, если сейчас лежу в постели. Наташа сняла для гостей несколько номеров прямо над рестораном.

Не открывая глаз – виски ломило, а от света голова может разболеться сильнее, – я ощупала себя. В ночнушку переоделась, умница Лика! Так-с, косметику с лица смыла. Это я подергала себя за ресничку и поняла, что туши на ней нет. Прислушалась к организму – организм приказывал спать дальше! Кто я такая, чтобы ему перечить?

Я сладко потянулась, повернулась на правый бок, подгребла одеяло: я привыкла спать, обнимая его руками и ногами.

Вернее, подгребла бы! Однако своенравное одеяло вполне ощутимо дернулось из рук и уползло на другую половину кровати. Не знала бы, что сплю одна в номере, могла бы решить, что некто, лежащий рядом со мной на постели, не захотел делиться!

Почудится же! Наверняка одеяло зацепилось за бортик. Я, забурчав, дернула сильнее, накрылась краем и повернулась теперь на левый бок, наматывая его на себя.

В тишине комнаты прозвучал вздох. «Ветер!» – испуганно сообщила я себе, распахнув глаза и уставившись в стену.

Наташа хвалилась, что каждый номер в отеле – шедевр дизайнерской мысли и каждый – уникален.

В моем номере мысль дизайнера, видать, зашла слишком далеко. Что именно он хотел передать потрескавшимися стенами с отвалившимися кусками штукатурки? Паркетным полом, из которого вывалились некоторые деревянные планки, а те, что остались на месте, потемнели от времени и пыли? А этот унылый половичок, связанный из полосок ткани, как в деревне у моей старой тетушки, должно быть, символизировал уют и… не знаю… пастораль?

Брр, надо вставать, умываться и делать ноги.

За спиной снова раздался вздох. Я набросила одеяло на голову и оцепенела. Ну да, ну да, маньяков-то обычно отпугивает одеяло, натянутое на уши! Но что поделать, глупая привычка, сохранившаяся с детства, и тут дала о себе знать. Я пряталась под одеяло, когда боялась, что из-под кровати вылезет чудовище и схватит меня. От подкроватных монстров одеяло как раз действовало безотказно! Но если у меня над ухом вздыхает не чудовище – дело швах!

– Может, поделишься одеялом? – печально поинтересовался глубокий мужской баритон.

С визгом я подскочила на ноги, крутанулась как юла, одновременно завертываясь в одеяло, как в броню!

Это что еще за номер с подселением? Наташа! Мы так не договаривались!

Вторая половина комнаты по запущенности и убогости не уступала первой. Я бы таким дизайнерам их дизайнерские ручонки поотрывала к чертям собачьим!

Но самое ужасное не это!

На постели растянулся полуголый парень. Радовало то, что полуголым он оставался сверху, а снизу был одет в смешные длинные то ли кальсоны, то ли рейтузы. Печалило то, что поверхность кальсон или рейтуз подозрительно бугрилась в мою сторону.

В любых других обстоятельствах неожиданный сосед по постели показался бы даже приятным. Лет ему было… м-м-м… примерно двадцать пять. Темно-каштановые жесткие волосы топорщились, темно-серые глаза сердито щурились. Физиономия со сна помятая, но симпатичная, с волевым и слегка небритым подбородком. Обнаженная часть тела, выставленная на обозрение, мускулисто поигрывала мышцами. По всему видать, парень не брезгует тренажеркой.

Но о чем я думаю? Наташа, что за подстава? В моем номере незнакомец! И насчет его намерений, выпирающих в кальсонах, не возникало сомнений!

Я открыла рот и завопила.

Хм… Попыталась завопить, но из пересохшего горла вырвался лишь тоненький хрип.

Картина маслом. Лика в одеяле, обернутом вокруг ее тщедушного тельца, издает полузадушенный сип простуженной канарейки.

Парень сел на кровати и с любопытством уставился на меня. Мой писк не пробудил в нем совести. Но был и плюс! Он усыпил в нем… скажем так… его нахальное намеренье.

– Водички принести? – спросил незнакомец как ни в чем не бывало.

– Ты кто? – выдавила я.

– Муж твой.

Парень воззрился на меня, я на него. Оба в изумлении.

– И давно… ты мой муж? – проблеяла я.

– Со вчерашнего утра.

О-па! Это когда я замуж успела выскочить? Или у них на свадьбе акция проходила? Две по цене одной? Выдай подругу замуж и получи жениха в придачу?

Спасибо, обойдусь!

Бочком, бочком я посеменила к двери, оглядываясь по дороге в поиске одежды. Почему-то платья, в котором я пришла на свадьбу, нигде не было видно, но на стуле висело что-то длинное, простецкое, напоминающее хлопковый сарафан для отдыха на море.

Некогда было размышлять, кто мне подкинул сарафан и украл вечернее платье. Разберусь позже! Я схватила то, что дают, и выбежала в коридор.

Выбежать-то выбежала, но запала хватило на два шага. Я застыла будто громом пораженная. Коридор оказался узким, коротким, а по соседству располагалась еще одна – всего лишь одна! – деревянная дверь. На полу валялся вытертый половик, из приоткрытого окна веяло свежим воздухом, занавески, видавшие лучшие виды, а теперь местами пожелтевшие, местами посеревшие, колебались от ветра.

На цыпочках, заранее страшась увиденного, я подкралась к окну и еле задавила рвущийся наружу вопль. Задавила в буквальном смысле: закрыла рот двумя ладонями, выронив сарафан.

Нет, за окнами не прогуливались парами и поодиночке жуткие монстры или ходячие мертвецы. Взору предстала мирная картина: огород, сарайчик у изгороди, сельская улица, крыши невысоких домов…

– Меня похитили! – прошептала я.

Точно! Подсыпали отраву в вино, опоили, а после отвезли в тьмутаракань и уложили маньяку под бочок. Сложная, мутная схема, но сейчас каких только извращенцев не встретишь.

Бежать! Бежать, пока не поздно! Вот там, кажется, сельская дорога, она выведет на асфальтовую. Кто-нибудь до города подбросит.

Пока я панически обдумывала план побега, застыв на месте, я совсем упустила из вида, что маньяк никуда не делся и ему ничто не помешает до меня добраться.

До моего плеча осторожно дотронулась мужская рука, и маньяк участливо поинтересовался:

– Тебе не холодно босиком? Пойдем в постель.

Добрый какой, ишь!

Я подпрыгнула, взвизгнула, отбросила его руку – увидела, что вокруг моих пальцев взвились ярко-рыжие искры, но удивиться странному явлению не успела – и бросилась бежать по коридору, потом вниз по лестнице на первый этаж, сквозь темный из-за сдвинутых ночных штор холл, на крыльцо и на землю.

– Ай-ай! – Я схватилась за уколотую острым камешком пятку.

В последний раз я бегала босиком по двору в пятилетнем возрасте. Оказывается, не очень-то разбежишься нежными напедикюренными пяточками по голой земле, по камням и жестким прошлогодним стеблям травы.

Пока я скакала на одной ноге, маньяк-муженек вышел следом на крыльцо и задумчиво наблюдал за мной, не делая больше попыток облапать. И на том спасибо.

– Все хорошо? – вежливо поинтересовался он.

– Погоди… Погоди, погоди… – пробормотала я, прихрамывая в сторону торчащей из земли забытой кем-то тяпки.

Я покрепче перехватила ее за деревянную рукоятку и воинственно воздела над головой.

– Не подходи! Убью!

– Хм… – сказал муженек.

Бодрым шагом он преодолел расстояние между нами, а после легко и непринужденно, так, что я ничего не успела понять, лишил меня оружия.

– Может, объяснишь, какая муха тебя укусила?

– Ам-м… – выдавила я. – М-м-м…

– Ясно. Магическая отдача. Я ведь тебя вчера предупреждал, чтобы ты не перенапрягалась! Иди-ка сюда…

Маньячилла сгреб меня своими ручищами поперек туловища и, не обращая внимания на мои жалкие попытки вырваться, перенес обратно на крыльцо и поставил на ноги. Тихонько подтолкнул по направлению к стоящей нараспашку двери.

– Пойдем, я сделаю тебе кофе.

Кофе! Что же, если прямо сейчас он меня расчленять не собирается, так и быть, выпью кофе. В эту минуту он был мне жизненно необходим.

Парень, взяв меня сзади за плечи, провел через холл прямиком на кухоньку, усадил на плетенный из лозы стул и принялся колдовать над плитой. Очень странной, надо сказать, плитой! Вместо газовых конфорок или дисков, как у электрической плиты, здесь в железных ячейках торчали серые камни неправильной формы. Мой «муженек» коснулся одного из них пальцем, проскочила искра, и камень занялся ровным оранжевым пламенем.

Я сошла с ума. Сошла с ума. И брежу.

Хорошо, что парень не видел моего очумевшего лица, он сыпал коричневый порошок в посудину, напоминающую медную турку, наливал воду из кувшина, а после сосредоточился на варке кофе.

– Тебе с молоком, Лика?

Лика! Я ухватилась за это имя, как за соломинку. Значит, не все так плохо, некоторые признаки ясности ума присутствуют. Это ведь я – Анжелика. Это мое имя.

– Как ты меня назвал? – пискнула я.

– Лика. Гликерия.

Гликерия? Рот будто слипся от небывалой сладости этого имени. Все… Все неправильно! Зовите скорую! Надо меня спасать!

– Так… – пробормотала я, массируя висок. – А как, говоришь, зовут тебя?

Маньячилла обернулся ко мне с нахальной ухмылочкой.

– Не помнишь, как родного мужа зовут! Лика-Лика! Давай вспоминай, не то кофе не получишь!

Он налил бодрящий, одуряюще пахнущий напиток в чашечку. Потянул носом и сделал вид, что блаженствует от запаха.

– Ты издеваешься? – мрачно осведомилась я.

– Немножко. Но только ради дела. Магическая отдача – штука неприятная. Если в ближайшие несколько часов память не вернется, то…

– Что?

– Все! Жизнь с чистого листа. Мне же все-таки хотелось бы вернуть свою Лику. Так как меня зовут?

– Абисалом, – буркнула я, чтобы его позлить: вспомнила мультфильм, который смотрела недавно вместе с подругой и ее сынишкой. Про робота с неисправной памятью, которому в голову загрузили неполный список имен мальчиков, а начинался тот как раз с Абисалома – так бот пытался называть своего хозяина.

У «муженька» вытянулось лицо.

– Попробуй еще, – подбодрил он меня и, сжалившись, поставил чашечку с кофе рядом со мной.

Я сделала глоток божественного напитка. Вкусно! А в голове все равно не прояснилось…

– Даже гадать не стану, не помню, – вздохнула я.

Да что за дичь творится со мной с утра? Где я? Почему незнакомый мужчина твердит, что мы женаты? И уже второй раз упомянул про магическую отдачу?

Стоп! Может, это изощренный розыгрыш и меня сейчас снимают на скрытую камеру?

Я задрала голову и подозрительно оглядела потолок, перекошенные шкафчики. Увидела паутину с мухами, разводы плесени, пучки сушеных трав.

– Дален.

– М-м? – проворчала я, не отводя глаза от потолка.

– Зовут меня – Дален.

Мне почудилось или в голоcе муженька проскользнули грустные нотки? Не на ту напал! Меня не провести! Устроили тут реалити-шоу со мной в главной роли! Я их выведу на чистую воду!

Но пока, раз уж такое дело и на меня любуется бог знает сколько зрителей, надо хотя бы привести себя в порядок.

– Здесь есть зеркало?

Как там его? Дален? указал на небольшое квадратное зеркальце, стоящее на буфете. Я заглянула.

Ахнула. И отшатнулась.

На меня смотрело чужое лицо.

Незнакомка в отражении выглядела милой: каштановые волнистые волосы, большие темные, будто вишенки, глаза, симпатичная мордашка. Но ведь это не я!

«Гадство! – мысленно воскликнула я. – Гадство, гадство, гадство!»

Сколько раз я читала о подобном в любимых книгах фэнтези. И, признаюсь, мечтала оказаться на месте героинь.

Но не так ведь! Не в стремном пыльном домишке, где наверняка водятся клопы! Почему я не герцогиня в древнем богатом замке? Одно радовало – я очнулась рядом не с беззубым стариком…

Однако неужели это правда? Я – попаданка?

Мы с «муженьком» сидели на разных концах стола и нервно прихлебывали кофе в гробовом молчании. Я пыталась обдумать свое незавидное положение и как-то уложить в кружащейся голове невероятный жизненный поворот.

Что я знаю на нынешний момент? Я очутилась в мире, где присутствует магия. Вчера произошло нечто, из-за чего я, вернее, настоящая Лика перенапряглась так сильно, что покинула свое тело. Надеюсь, мы просто поменялись с ней местами, и теперь Гликерия сделалась обладательницей светлых волос, серых глаз, кошки Муси и однокомнатной квартиры в центре города.

Я же всего этого, получается, лишилась, но приобрела взамен небритого типа, в числе достоинств которого значилось пока только одно: он умеет варить кофе.

Больше всего я буду скучать по Мусе. Надеюсь, что Гликерия ее не обидит! В отношениях с родителями у меня никогда не было особенной теплоты, мама и папа всегда больше интересовались друг другом, чем мной и моими братьями. Кажется, они частенько забывали, сколько именно детей произвели на свет и чем каждый из них занимается. Сейчас родители проводили время на море и ни разу не позвонили мне за две недели. Уверена, они и не заметят подмены родной дочери на незнакомку.

Хорошо, что в этом мире существует «магическая отдача» и она объясняет потерю памяти. Плохо, что, как бы «муженек» ни старался во мне ее пробудить, ничего не выйдет.

Сделалось его жаль. Человек только женился, а в итоге вместо любимой девушки получил кота в мешке. Зато, думая, что помогает мне вспомнить, парень расскажет все о жизни Гликерии.

– Балин, – позвала я.

Ноль эмоций.

– Ба-алин!

Глухой он, что ли? Я ведь правильно назвала имя?

Он вздрогнул, поднял взгляд от чашки и с чувством сказал:

– Я – Дален!

Он смотрел на меня с некоторым отчаянием, но и с надеждой, и действительно переживал за свою потерянную супругу. Ничем не могу помочь тебе, парень.

– Ах да… Дален! – Я скромно улыбнулась. – Расскажи обо мне, вдруг что-то да вспомню. Мы на самом деле женаты? И свадьба была вчера? В этом доме? Где же тогда гости? Угощения?

«И почему эта лачуга выглядит так убого? Неужели мне придется ковыряться в земле и сажать картоху, чтобы выжить?»

Несколько нескончаемо долгих секунд Дален пристально смотрел мне в лицо. Ох, видать, ворочалась у него в душе острая ледяная глыба! В глубине темных глаз Гликерии он пытался разглядеть частичку ее души, но откуда бы ей взяться? Теперь там всерьез и надолго поселилась Анжелика. Прости, дружище. Хотя какой ты мне дружище? Я тебя знать не знаю, а совместно выпитый кофе – еще не повод для знакомства!

Матушки-батюшки! Да ведь у меня вчера должна была случиться брачная ночь! И, если мы действительно женаты, Дален может требовать отдавать ему супружеские долги.

Нет уж, обойдется. Может, никакой он мне не муж на самом деле! Вон, кольца-то на пальце нет.

– Я слушаю, – произнесла я ледяным тоном.

Дален вскинул брови. Отчасти я могла понять его удивление. Молодая жена то бросается с тяпкой наперевес, то нервно подпрыгивает, увидев отражение в зеркале, то миролюбиво улыбается, то подозрительно щурится.

Биполярочка!

Дален, однако, решил вести себя как паинька. Потянулся к моей щеке с намереньем погладить, но я отстранилась и погрозила ему пальцем. Ты-то меня, может, и знаешь, а я тебя впервые вижу!

– Мы действительно женаты, Лика. Наверху, в кармане сюртука, лежит наше свидетельство о браке, заключенном вчера в ратуше Вейма. Твоя подпись, моя и двух свидетелей. Нашими свидетелями стали двое попрошаек, что околачивались у ратуши, но ты была не против.

– Да? – изумилась я. – Нормальных свидетелей не нашлось? У нас нет друзей? Родственников?

Я с новой порцией ужаса оглядела ветхое жилище.

– Мы сироты?

Дален, хоть у него на душе, по всему видать, скребли кошки, рассмеялся. А смеялся парень так, как смеются все уверенные в себе люди: запрокинув голову, улыбка до ушей. Стеклянные дверцы старого буфета мелко задребезжали, резонируя с молодецким хохотом.

Муженек протянул ко мне руку. На этот раз не для того, чтобы коснуться, а так, как протягивают при знакомстве. Я поглядела заинтригованно и руку пожала. Крепкие у него пальцы! Этот человек знает себе цену.

– Дален Канри, барон. Боевой маг. Старший сын и наследник. – Он криво усмехнулся и добавил: – Лишенный наследства за порочащую его связь.

– Ух ты! – Я подалась вперед. – А с кем связался?

– С тобой, моя ненаглядная жена!

Час от часу не легче! Страшно узнавать, чем я занималась до встречи с Даленом. Я помассировала лоб и спросила прямо:

– Что я натворила?

Дален улыбнулся неожиданно мягко.

– Ничего, кроме того, что родилась не в той семье. Твои родители держат кондитерскую лавку. Во всяком случае, с твоих слов. Я их никогда не видел, ты нас не познакомила.

– Ладно. – Фух, кажется, можно выдохнуть. – То есть мы поженились против воли твоих родителей. И сразу отправились…

Я брезгливо обвела взглядом помещение.

– Сюда. Видно, на другое жилье денег не наскребли.

– Этот дом принадлежит моей престарелой дальней родственнице, она, увы, недавно преставилась.

– Кому представилась? – Я не расслышала, но потом сообразила. – Ах да! Преставилась. Извини. Соболезную!

– Ничего, я ее почти не знал. Она, как и ты, обладала бытовой магией…

Я обладаю магией?! О-па! Хотя стоп, чему я удивляюсь? Дален несколько раз говорил про «магическую отдачу», из-за которой и произошел весь сыр-бор. Но я только теперь вникла, что я – маг! И пальцы мои искрили не просто так. Я маг! Маг! Феечка!

– …мы приехали за ней, – закончил Дален.

Оказывается, все это время он прочувствованно пересказывал события вчерашнего дня.

– А?

Дален терпеливо вздохнул и начал по второму кругу:

– Моя тетка Руфильда слыла женщиной немного не в себе, но ее настои и целебные отвары пользовались большой популярностью. Она сама собирала травы и ингредиенты, составляла рецепты и варила зелья, используя магию. Все рецепты она записывала в толстую тетрадь в кожаном переплете. Страницы засалились от времени, кое-где обложку прожгли капли кислоты и искры огня, но тетка берегла тетрадь как зеницу ока. Мы приехали за ней.

– А зачем нам старая тетрадь?

– Ну, во-первых, затем, чтобы рецепты не достались недобросовестным магам. Они давно охотятся за ними. Руфильду уговаривали продать рецепты, а не договорившись, пытались украсть. Наверное, потому тетка и спрятала тетрадь так, что мы вчера перерыли весь дом, но не нашли ее. А во-вторых, это твой свадебный подарок от меня. Ты собираешься открыть кондитерскую и хочешь использовать для рецептов теткины наработки.

Кондитерскую! Слово подействовало на меня поистине магическим образом. Я будто ощутила запах ванили и корицы, разлившийся в затхлом помещении, а губы сделались сладкими, словно их намазали вишневым джемом.

– Ты использовала для поиска магию, но ты ведь не маг-дознаватель, бытовая магия для таких вещей подходит мало. Я уговаривал тебя не напрягаться, рано или поздно мы все равно отыщем тетрадь, но ты оказалась очень упряма, Лика. И не сдавалась, пока не упала без чувств.

Ага, вот оно! Тогда-то все и случилось!

– Что, и в огороде искали? – глупо спросила я, вспомнив тяпку.

– И в колодце, и на чердаке, и в сарае, – перечислил Дален обреченно.

Кондитерская, говоришь? Тортики, пирожные, десерты? И все приправленное магией?

– Сегодня продолжим! – строго заявила я.

Дален только головой покачал, но спорить не стал, видно, на собственном опыте убедился, что его супруга не отличается сговорчивостью.

– Но сначала поешь! – категорично заявил он. – Вчера налюбовался на твое бесчувственное тельце. Хватит!

Значит, ночью он любовался на бесчувственное тельце? Это внушало оптимизм: брачной ночи как таковой пока не было. Но ведь Дален, крепкий и пышущий здоровьем, в любой момент может предъявить свои права на молодую жену. Как бы открутиться от почетной обязанности? Сослаться на стыдливость невинной и неопытной девицы? Наверняка в этом мире я невинна и неопытна. Я застонала про себя. Только не это! Снова!

Пока я обдумывала отмазки, Дален вынул из деревянного ларя ветчину, сыр и серый хлеб. Продукты оказались прохладными на ощупь, видно, не обошлось без магии и ларь в этом мире был аналогом холодильника.

Пока «муженек» варил новую порцию кофе, я настругала бутербродов тупым ножом, найденным в ящике стола среди сушеных цветочных головок и россыпи семян. Руфильда, я смотрю, всерьез увлекалась своей ботаникой. Теперь я разглядела, что на полках шкафчиков теснятся разномастные флаконы и пузырьки, заполненные порошками, травами, семенами и прочими ингредиентами. А свисающие под потолком и по углам пучки растений потянули бы на несколько внушительных гербариев.

– Почему у нас нет колец? – спросила я у Далена, когда он опустил рядом со мной на стол уже третью по счету чашечку кофе.

Спросила и испугалась: что если я дала маху и в этом мире не используют брачных колец. Вместо них брачные браслеты? Или татуировки? Или, ну не знаю, подвязки на ноге?

Сердце заколотилось. После всех открытий сегодняшнего утра мне впору успокоительное принимать, а не крепкий, хотя и очень вкусный кофе. Кстати, если отыщем теткину тетрадь, надо посмотреть, чем здесь народ успокаивается вместо валерьянки.

– Мы решили не связываться с этим пережитком прошлого, – улыбнулся Дален.

Ладно, с кольцами я попала в точку! Но почему это пережиток? Так прямо и не спросишь, поэтому я отхлебнула кофе, сделала вид, что он обжигает небо, и потому только рукой приглашающе помахала, мол, говори-говори, я слушаю.

– Удивительно, что ты после отдачи растеряла и знания о мире, – обеспокоился муженек и скользнул по мне встревоженным взглядом. – Ничего, вернемся в Вейм, я отведу тебя к лучшему целителю. Мы вернем тебя, Гликерия.

Я поперхнулась, теперь уже по-настоящему. Спасибо, конечно, дружище, но сомневаюсь, что в этом деле поможет целитель.

– Конечно, – мило улыбнулась я в ответ. – Ужас что со мной творится! Голова дырявая, как решето. Так что там с кольцами?

– Брачные кольца дают мужу власть над женой, – неохотно признался Дален, точно ему было стыдно за варварские обычаи предков. – Капля крови, магическая печать – и мужчина может одним только взмахом руки наказать непокорную жену…

Дален скривился, а я втайне порадовалась, что мне достался не моральный урод, который был бы только рад использовать возможности брачного кольца. Но от услышанного все равно захватило дух.

– Что за дикость!

Хотя… А у нас разве не так? У мужчин всегда были рычаги давления на женщин: деньги, дети, общественное мнение.

Дален кивнул, соглашаясь, что это дикость, и снова потянулся ко мне, собираясь, видно, приободрить поглаживанием по руке, но я отодвинулась. Не так быстро, муженек!

– А если без магии – просто кольца?

– Они сами по себе символ неравенства, потому теперь от них все чаще отказываются.

– Хм… Спасибо, что пояснил. Ты доел? Приступаем к поискам!

Я решительно поднялась из-за стола и огляделась. Дален говорит, мы перерыли весь дом, но я надеялась на свой свежий не замыленный взгляд. К тому же Лика номер один слишком уж полагалась на магию. Они тут чересчур привыкли использовать ее по делу и без дела. А мы применим другие методы!

Я встала в центре кухоньки, уперла руки в бока – ой-ой, а одета-то я по-прежнему в ночнушку! – и продекламировала:

– Домовенок, поиграй и скорей назад отдай!

Дален воззрился на меня в немом ошеломлении, не донеся до рта чашку с остатками кофе.

– Пойду переоденусь и вернусь! – степенно заявила я и, вскинув подбородок, отправилась искать лестницу на второй этаж, где в коридоре на полу остался лежать сарафан.

Я опасалась, что коварная магия почившей тетушки утаскивает в тартарары все вещички, валяющиеся без присмотра, но, к счастью, сарафан лежал на том самом месте, где выпал из моих ослабевших рук, – под окном.

Выглядел он простецки, но удобно. Думаю, вчера Гликерия именно в нем исследовала закоулки теткиного дома. Я развернула ткань и поморщилась, увидев, что подол перепачкан в земле… Судя по пятнам, она и в огороде ковырялась в нем!

Не может быть, чтобы Лика номер один не привезла с собой другой одежды. Я заглянула в спальню и, как и предполагала, увидела у комода два саквояжа. Один, побольше и подороже, из коричневой кожи с медными уголками, наверняка принадлежал Далену. Второй – матерчатый и потертый – явно был мой. Посмотрим!

В саквояже обнаружилась смена белья, вязаная шаль, забавные полосатые носки из грубой шерсти. Ага, свежее платье! Более нарядное, чем предыдущее, с вышивкой на лифе и на подоле. Возможно, именно в нем Гликерия вчера выходила замуж в ратуше.

Я представила ее с букетиком скромных цветов, фиалок или незабудок, со счастливой и нежной улыбкой на милом личике. Как она, смущаясь и не решаясь поднять глаза на будущего мужа, стоит рядом с ним в зале ратуши и мечтает о совместной жизни.

В душе взметнулась волна чувств. Я всхлипнула и шлепнулась на пол на пятую точку. До этого мига Гликерия была лишь именем, абстрактной девушкой и ее судьба меня мало печалила. Но сейчас мне сделалось ее невероятно жаль. Хотя в моем мире ее ждет неплохая жизнь! И Муся!

– Ты уж прости, – пробормотала я в пространство. – Ну кто тебя просил так напрягаться вчера с магией!

Я продолжила перебирать вещички. Нашла холщовый мешочек, в котором что-то позвякивало. Развязала его и высыпала на ладонь нехитрые сокровища: сережки с малахитами, кулон с агатом, тонкое золотое колечко… Хм? Я нахмурила брови, вспоминая разговор с Даленом. Но, вероятнее всего, это просто кольцо, украшение, одна из немногочисленных драгоценностей небогатой девушки.

Я отыскала у порога туфли-лодочки, переоделась в платье и заплела длинные густые волосы в косу. К поискам тетради с рецептами готова!

Дален как-то подозрительно притих внизу, видимо, переваривал мое обращение к домовому.

Я шагнула за порог спальни и неожиданно для себя оказалась в крепких мужских объятиях.

– Попалась! – радостно провозгласил Дален, опрокинув меня на широкую грудь и целуя в щеки.

Это у них игрища такие? Его счастье, что я сразу разглядела, чьи ручищи меня захватили в плен, и вместо того, чтобы применить безотказный болевой прием, действующий исключительно на мужчин (спасибо старшему брату Антону, научил!), я ограничилась тем, что выгнулась, уперлась ладонью в мускулистую грудь «муженька» и прошипела:

– Немедленно отпусти меня!

– Лика…

Его руки бессильно повисли. Дален отступил назад, свесив буйну головушку. Вид у него сделался как у обиженного щенка. Такого большого, грозного, но все же милого щенка. Еще и нечесаные каштановые космы придавали схожести. Я не удержалась и, потянувшись, потрепала его по плечу.

– Я тебя не знаю, – напомнила я. – Мне нужно время…

Мно-ого времени, дружище!

– Понимаю.

И Дален все же осторожно сгреб меня, прижал щекой в районе подмышки. Что же ты за здоровяк огромный вымахал! Два на два! Или это Лика такая мелкая? Будь его воля, Дален быстренько разложил бы меня на брачном ложе, я бы и пискнуть не успела. Спасибо, всевышний, он, кажется, действительно любил свою жену и не хотел ее пугать.

– Тетрадь, – пробурчала я, притиснутая носом к голой коже, стараясь не дышать.

Знаю я этих брутальных мужчин: шибанет в нос пóтом так, что час чихать буду! Однако воздух в легких закончился, и пришлось вдохнуть. М-м-м, а пах-то «муженек» вполне себе ничего. Немного дымом костра и хвоей, будто недавно жег еловые ветки. Хотя, может, и жег? Мало ли чем тут молодожены вчера занимались.

– Я оденусь и присоединюсь к поискам, – вздохнул Дален чуть разочарованно.

Э-э, похоже, я обломала ему надежду на брачную ночь. Точнее, брачное утро.

Я решила начать поиски с кухни, а Далена, когда отойдет от обидки, отправлю в тесную прихожую: будем двигаться навстречу друг другу, стараясь не пропустить ни сантиметра. Хорошо, что дом у тетушки небольшой, плохо, что и в таком невеликом домике может быть полно тайных местечек под половицами и внутри стен.

Домовенок, если он и водился в доме Руфильды, моей просьбе не внял, и тетрадь с рецептами, увы, не материализовалась на столе, пока мы с Даленом выясняли отношения. Вздохнув, я подтащила табурет, выглядевший надежным, к крайнему шкафчику и, взобравшись ногами на сиденье, – Лика действительно была совсем маленького росточка – распахнула дверцы.

С полки на меня внимательными глазками-бусинками смотрела мышь, шевелила усами и не двигалась с места. У грызуна явно нервы крепче, чем у меня: я с визгом шарахнулась прочь, забыв, что стою на табурете.

Так бы и закончилась бесславно моя попаданческая эпопея, на грязном дощатом полу, если бы не Дален. Он как раз подошел к дверям кухни и успел – нет, не добежать, чтобы принять меня в свои любящие объятия, всего лишь поднять ладони, и, по всему видать, засветил в меня заклинанием.

Добрый, добрый муж! Нет, я вовсе не сделалась легкой, будто перышко, и не спланировала на пол плавно, словно на пуховые облачка, как это описывали в моих любимых книгах. Отнюдь! Из глаз посыпались искры, точно меня огрели по голове пыльным увесистым мешком, я оцепенела от пальцев на ногах до кончиков волос и с громким стуком, как деревянный чурбан, грохнулась на пол, вытянувшись по струнке.

– Лика!

Дален бросился ко мне, по пути снимая свое зловредное заклятие, отчего я расползлась как тесто, обмякая на полу. Он помог мне сесть и старательно потер спину, приводя в чувство. Тер так старательно, что еще немного, и она бы воспламенилась.

– Что это было? – выдавила я слабым голосом.

– Это… Это было заклятие мгновенной заморозки, – слегка смущенно – но лишь слегка! – признался муженек. – Чтобы пленить врага на поле боя, не раня его, или дотащить до целителя умирающего сослуживца. Я все-таки боевой маг! Рефлексы сработали.

Дален чмокнул меня в лоб.

– Чем ты недовольна? Кости целы. Никакого ущерба для здоровья. Если мы не считаем ущербом нервный срыв у мыши.

Дален, негодник, с довольной ухмылочкой потыкал пальцем вверх, указывая на флегматично шевелящего усами грызуна. Судя по его наглой серой мосе, нервным срывом там и не пахло. Мышь с любопытством разглядывала людишек и уходить не торопилась.

– Кота на тебя нет! – проворчала я.

– Руфильда никогда не держала кошек, – развел руками Дален. – Очередная странность тетушки, а причуд у Руфильды было так много, что на подобную мелочь и внимания никто не обращал.

Я протянула руку, и муженек помог мне подняться, ненадолго удержал мои, вернее, Ликины тонкие пальцы в своей шершавой горячей ладони. Я, натянуто улыбаясь, потихоньку вытащила их.

– Тетушка предпочитала общество мышей? – хмыкнула я.

– Вчера ты всего-то парочку спугнула. Заметь, не пыталась упасть в обморок, а отважно швырялась в бедняг всем, что под руку попадется.

Дален придирчиво осмотрел стол, на котором оставались крошки хлеба, немытые чашки и блюдца, сузил глаза, оценивая предметы на мышеустойчивость, и остановился на чайной ложке.

– Кидай! – великодушно разрешил он.

Ложку я взяла, однако, неожиданно для себя самой и удивленно приподнявшего бровь Далена – не иначе он решил, что я заразилась от Руфильды ее чудачествами, – я набрала в ложку крошек со стола и, вскарабкавшись на табурет, высыпала их перед мордочкой мыши.

Действовала по наитию. Какая-то мысль брезжила на краешке сознания, и все же никак не могла оформиться. Тетушка не держала котов, но любила мышей. А значит, значит… Что же, черт побери, это значит?

Мышь невозмутимо отправила за щеку с непрерывно двигающимися усиками пару хлебных крупинок и величаво удалилась, скрывшись в глубине шкафчика.

В полном молчании мы наблюдали за кормлением мыши, но вот тишину нарушил удрученный баритон:

– Э-э… Лика… Может, плевать на тетрадь – и поедем к целителю?

– Все нормально! – воскликнула я с энтузиазмом, которого вовсе не ощущала. – Это часть плана!

Дален смотрел недоверчиво.

– Ладно, расскажи, где мы вчера искали? Укромные местечки выстукивали?

– Высвечивали, – поправил меня муженек.

И тут же продемонстрировал: провел ладонью по воздуху, и в тех местах, где от руки Далена исходило голубоватое марево, стены будто разъедали дыры: виднелись дранка, кирпичная кладка, скелетик мыши… Бррр!

– Тайники есть?

– Есть! – отрапортовал Дален. – Но пустые.

– Гадство!

– Полнейшее! – поддакнул муженек, изображая из себя вымуштрованного солдафона.

По-моему, он от души забавлялся. Поиски наследства тетушки с молодой женой на второй день брака боевому магу казались веселым приключением. Если бы женушке память не отшибло, было бы и вовсе хорошо. Однако и так сойдет! Сначала выискивание сокровищ, а там и брачная ночь не заставит себя ждать.

Но мне нужна была эта тетрадь!

– Я начну поиски с кухни, а ты иди в прихожую. Встретимся в гостиной.

– Есть! – Дален так заигрался, что отсалютовал мне кулаком, сначала прижатым, а потом отброшенным от груди в стремительном жесте. – Увидишь мышь – зови на помощь!

– Ой, иди уже!

Я покачала головой. Закон подлости в действии! В своем мире я обходила военных – красивых, здоровенных – десятой дорогой, ни за что не желая становиться офицерской женой, здесь же угораздило! Надеюсь, боевых магов не отправляют по распределению в глухомань? Не должны, ведь Дален обещал Гликерии кондитерскую.

– Тетрадка, – тихонечко позвала я тоненьким голоском и хрюкнула, подавившись смехом. – Лоша-адка…

Тетрадка призыв игнорировала. Надеюсь, что тетушка не сожгла ее в порыве безумия, показав смачный шиш всем родственничкам, надеющимся заполучить ее во владение.

Я представила Руфильду, которая с демоническим смехом отплясывает босыми пятками вокруг костерка, потрясая кулаками.

Оставалось два варианта: сдаться и уехать, надеясь, что моего мастерства и без всякой магии хватит на то, чтобы кондитерская процветала, или же снова исследовать дом от пола до потолка.

– Я пока не сдаюсь, – вслух пробурчала я, с опаской забираясь на табурет. – Знаешь, Руфильда, это очень эгоистично с твоей стороны – вот так запрятать рецепты! Они бы могли послужить на пользу людям.

Не знаю, зачем я беседовала с почившей магичкой. У нее на том свете дел и так наверняка по горло. Я попыталась представить седовласую старушку, мирно сидящую на пушистом облачке, но воображение упорно подбрасывало образ ведьмы с бородавкой на носу и спутанными лохмами. Зловеще хихикая, бабуся разжигала огонь под большим медным котлом, в котором сидели какие-то бедолаги, а потом солила варево, перчила и посыпала чесночком. Я помотала головой, избавляясь от наваждения.

– Даю честное слово, что не использовала бы твои рецепты во вред, – продолжила я разговор с невидимой собеседницей. – Я пока не знаю, что ты изобрела, но обещаю, что каждый ингредиент будет пущен на пользу. Вряд ли я, конечно, изменю мир, но улыбки тех, кто попробует мои тортики и пирожные, – уже небольшая победа над злом, не находишь?

Я замерла с банкой фасоли, которую как раз вынимала с верхней полки. А что если тетушка Руфильда как раз выступала на стороне зла? Вообще не понимаю, зачем я с ней болтаю. Наверное, стараюсь объяснить не столько колдунье, сколько своей взбунтовавшейся совести, что я не воришка, заявившийся в этот дом из другого мира, и намерения у меня самые добросердечные.

В шкафчике, как я и предполагала, тетрадка не обнаружилась. Не было ее ни на полках, ни в столе, ни в духовом шкафу, из глубины которого на меня осуждающе посмотрел паук и семеня ножками убрался поглубже в укрытие.

– С прихожей закончил! Перехожу в гостиную! – рявкнул Дален командирским голосом, так что я подскочила на месте.

– Скоро присоединюсь!

Я стерла испарину со лба тыльной стороной ладони и решила в последний раз оглядеть кухоньку.

Посреди деревянного порожка сидела мышь. Не знаю, старая ли знакомая или новенькая пришла выразить гостям свое почтение, однако и у этой мося была самоуверенная и бесстрашная. Я отпрыгнула, но всего на шажок: видимо, начинаю привыкать! Мышь будто ждала, пока я проморгаюсь и приду в себя.

На меня внезапно снизошло озарение, почему я, вроде бы разумная девушка, решила прикормить противного грызуна. Это все сказки, прочитанные в детстве! Настеньки, Аленушки и Василисы, попав в дом бабы Яги, скорее принимались пичкать мышей кашей. Будто им с рождения подносили эту истину на блюдечке: смотри, Настенька, попадешь в избушку на курьих ножках, первым делом отыщи мышь и накорми ее от пуза! Вот и у меня, как бы сказал Дален, рефлекс сработал!

– Что, опять пожрать пришла? – буркнула я, правда, беззлобно.

Мышь, если приглядеться, была симпатичной.

– Буду звать тебя Мусей. Ты не против?

Божечки, мне точно надо к целителю: беседую с призраками, даю имена мышам! И мыши будто даже кивают в ответ. Конечно, только в моем замутненном воображении.

Мышь неторопливо развернулась и вышла из кухни. Вышла, а через секунду вернулась и поглядела так, словно приглашала следовать за ней.

Я сделала шаг, подозрительно поглядывая на грызуна: они ведь такие юркие и осторожные. Сейчас испугается и сбежит! Однако Муся была не робкого десятка. Я шаг – она шаг. Останавливается и ждет.

– Дален! – позвала я в пространство.

Муженек нарисовался тут же. Судя по клочкам паутины, застрявшим в копне каштановых волос, Дален рьяно исследовал прихожую, не халтурил.

– Здесь мышь!

– Вижу.

– Она зовет меня за собой!

– Хм…

Клянусь, мышь совсем по-человечески закатила глаза и, будь у нее одна лапка свободна, точно приложила бы ее к мордочке в жесте «рукалицо».

Мы с Даленом переглянулись, а Муся потрусила дальше, через гостиную в сторону льняной занавески, отгораживающей часть комнаты.

– Что там? – спросила я почему-то шепотом.

– Кладовка. – Дален шептать не стал. – Соленья, варенья. Мы вчера там искали.

Он отодвинул тряпку, демонстрируя мне закуток, где на полках впритирку теснились керамические горшочки и деревянные кадушки; на полу стояли кадушки покрупнее. В нос ударил сладковато-кислый запах моченых яблок.

– Мышь требует добавки! – хохотнул муженек.

Муся меж тем добралась до бочонка, притулившегося в углу, и, приподнявшись на задних лапках, уперлась в железный обод передними.

– Она настойчиво рекомендует заглянуть в бочку, – прошипела я в сторону.

– Мы заглядывали. Там огурцы в рассоле. Вряд ли тетрадь вынесла бы соседство с огурцами. Если она там, боюсь, рецепты тетушки и сами превратилась в сомнительный ингредиент.

– И все-таки! – Я не хотела просто так сдаваться.

Да, знаю-знаю, глупо доверять мышам, но лучше я своими глазами удостоверюсь, что в бочке огурцы, а не тайник.

Я приподняла деревянную крышку – тяжелая, зараза! – и разочарованно уставилась на бурую жижу, на поверхности которой плавали укропные зонтики и смородиновые листья.

Махнула было рукой – вот и доверяй после этого мышам, – но в последний момент передумала уходить, наклонилась над непрозрачным рассолом.

– Дален, пошеруди-ка там внутри!

Секундная пауза. Я в недоумении оглянулась на муженька, мол, и чего стоим, кого ждем? Вот она – привычка единственной сестры у трех братьев. Так уж повелось в нашей семье: самая младшая, милая и любимая сестричка всегда получала то, о чем просила.

Но Дален-то не мой брат. Боевой маг как-никак. И сам небось привык раздавать приказы. Не макнет ли он меня физиономией в жижу?

Муженек кривенько усмехнулся: ну что возьмешь с молодой жены в медовый месяц – пусть покапризничает, и принялся закатывать рукав рубашки.

– Спасиб, – прощебетала я.

– Угу.

– У тебя руки длиннее!

– Угу.

Дален погрузил руку в бочку и завозил ею внутри с таким сосредоточенным выражением лица, будто ожидал, что какой-нибудь бешеный огурец откусит ему палец.

Брови муженька подскочили вверх так высоко, что еще немного – и забрались бы под линию роста волос.

– Что там? – в азарте прошептала я.

Дален вместо ответа вытащил нечто темное, разбухшее, похожее на кляксу, истекающую чернилами. Эх, Руфильда, ты, похоже, действительно кукукнулась на старости лет, если не нашла иного тайника. С губ сорвался разочарованный вздох, но я тут же со свистом набрала воздух сквозь сжатые губы.

Потому что… Потому что на моих глазах творилось настоящее волшебство.

Жидкость стремительно стекала со страниц, а сами они высыхали, расправлялись, и не прошло десяти секунд, как комок слизи превратился в заветную тетрадь в черной обложке, слегка потрепанную, но вполне читабельную.

– Дален! Мы ее нашли!

Я так обрадовалась, что, не сдержав чувств, подпрыгнула и повисла у муженька на шее.

А тот и доволен! Одной рукой обнял меня, наклонился, отыскивая губы. Он был слишком высок, чтобы с первого раза накрыть лобзанием мои уста, чмокнул в районе уха.

Э, нет. Стоп. На этом, пожалуй, завершим бурные восторги. Я потихоньку отстранилась.

– Дален, я…

Тут тетрадь изловчилась, распахнула обложку, как рот, и тяпнула Далена за палец. Зубов у нее не было, но Дален от неожиданности выронил наше кусачее сокровище.

– Чего это она? – удивилась я.

Тетрадь, шлепнувшись на пол, поползла в мою сторону, как придавленный жучок, цепляясь за неровности досок.

– К тебе хочет, – хмыкнул муженек. – Нашла себе новую хозяйку.

– Она живая?

– Она магическая. Руфильда вложила в нее часть своей души. Отчасти тетрадь – это сама тетушка.

Я подхватила тетрадь на руки, как испуганного котенка, и она, пригревшись, затихла у моей груди.

– Все хорошо, маленькая. Я тебя не обижу!

Я расположилась в кресле, в удобной вмятине, образовавшейся за годы его служения Руфильде. Кресло, видно, на радостях, что больше не одиноко, окатило меня фонтанчиком пыли, едва я приземлилась. Кое-как отряхнувшись, я раскрыла тетрадь и жадно уставилась на пожелтевшие от времени страницы. Что же там за рецепты такие, что у Руфильды старались их перекупить, а после, не договорившись с хозяйкой, украсть?

Дален попытался было примоститься на подлокотник, но тот отчаянно крякнул, взывая о милосердии. Старенькое кресло явно было не рассчитано на кого-либо с комплекцией боевого мага.

– Тащи с кухни табурет, – предложила я.

Однако, когда Дален в конце концов устроился рядом, взбунтовалась тетрадь. Она стыдливо трепетала листочками, будто девушка на первом свидании, пытаясь прикрыться от мужского любопытного взгляда.

– Она тебя стесняется, – сделала я вывод.

– Меня? Стесняется? Тетрадь? – раздельно переспросил Дален.

– Да, тебя стесняется тетрадь, что тут непонятного? – Лично меня в этом мире уже ничто не смогло бы удивить. – Я вслух почитаю.

– Угу.

Волнуясь – а ну как внутри обнаружится бред выжившей из ума старушки, которая ввела всех в заблуждение, – я перевернула несколько страниц, заполненных аккуратными, но расплывшимися от времени буквами.

– Вот, здесь разборчиво. «Коли желаете вызвать у человека желание говорить комплименты и дарить неожиданные подарки, добавьте в снадобье цветов анютиных глазок две чайные ложки да анисового иссопа, смягчающего досаду и смятение, одну ложку, а также не забыть приправить двумя щепотками магии».

Дален кивал с таким умным видом, словно ему было все понятно. Не, ну в целом часть, касающаяся растений, не вызывала затруднений. Наверняка у тетушки на кухне в ее многочисленных баночках-скляночках хранится годовой запас сушеных цветов анютиных глазок и иссопа… как там его… анисового. Но как быть с магией?

– Две щепотки магии, – задумчиво протянула я. – Дален, как добывать магию?

Муженек посмотрел на меня исподлобья. Я снова узнала растерянно-грустный вид, с каким Дален вглядывался в мое лицо, надеясь, что вот-вот очнется прежняя Лика.

– Да, я все еще ничего не помню, – напомнила я, чувствуя себя обманщицей и мошенницей. – Наверное, с боевой магией все сложнее?

– Неважно, боевая магия или бытовая, – принялся объяснять Дален. – Любая сила исходит из солнечного сплетения. В академии нас первым делом учили чувствовать этот источник.

Дален положил ладонь на широкую грудь чуть ниже грудины.

– Здесь?

Я повторила его жест, но, видно, расположила руку ниже, чем нужно, потому что Дален качнул головой, аккуратно взял меня за запястье и разместил мою пятерню на своем торсе там, где следовало.

– Здесь.

Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствовала жар его кожи, рельеф мышц. Какой же он все-таки… крепкий мужчина. В ладонь, прямо в пальцы, ударило сердце. Его поначалу размеренное биение наращивало обороты и за несколько секунд разогналось, как «Ламборгини» на старте.

Ой-ой, это я на него так влияю?

Я попыталась убрать ладонь, но замерла, подняла взгляд от широкой груди Далена и посмотрела в темно-серые глаза муженька. Наши губы оказались в опасной близости, разделенные лишь десятью сантиметрами воздуха.

По всем параметрам муженек был охрененно хорош собой. Брутальный мужчина, красавчик и, что удивительно, не аристократическая сволочь, а нормальный парень. Не его вина, что бруталы – совсем не мой типаж. Мне всегда нравились худощавые интеллектуалы.

– Лика… – тихо позвал он и взмолился с толикой отчаяния: – Дай хоть поцелую тебя!

Вот ведь засада! Засада засад! Я могла понять Далена: второй день наедине с молодой женой, а супружеский долг еще не исполнен. Причем если раньше можно было откреститься поисками тетради тетушки Руфильды, теперь и этой причины не осталось.

Я никогда не была ханжой, но всегда искренне считала, что в отношениях между мужчиной и женщиной не должно быть любого принуждения. Да, по закону Дален – мой муж и имеет право на брачную ночь, и мне он не противен, пожалуй, даже наоборот. Однако я почти не знала этого человека, а начинать семейную жизнь с того, что я отдамся без желания, точно не стоит. Ни к чему хорошему это не приведет.

«Лика, Лика, – укоризненно произнес внутренний голос. – А ничего, что ты начинаешь семейную жизнь с обмана? Ты выдаешь себя за Гликерию, а на самом-то деле ты вовсе не она. Хочешь, чтобы все было честно, – признайся!..»

Я распрямилась в кресле, полная решимости. Открыла рот.

– Дален… – хрипло начала я.

Поймала взгляд Далена, полный затаенной надежды, и… закрыла рот. Какая я, оказывается, малодушная. Прости, дружище, когда-нибудь я тебе все расскажу. Но не сегодня.

Он молчал и ждал продолжения. Я глубоко вдохнула и выпалила:

– Дален, извини, я бы хотела ответить тебе взаимностью… Но я совсем ничего о нас не помню. Не хочу торопиться!

Краешек его губ изогнулся в грустной усмешке. Дален отпустил мою ладонь, успевшую вспотеть.

– Конечно. Наверное, это и к лучшему. Наши отношения развивались так стремительно, что я толком и поухаживать за тобой не успел.

Мне почудилось, что раздался оглушительный грохот, – это ударилась об пол моя отвалившаяся челюсть. Фигурально выражаясь, конечно, но ощущения все равно сногсшибательные!

– Развивались стремительно… – повторила я. – Я тебя сейчас правильно поняла?

Судя по всему, второй раз лишаться девственности мне не придется, Дален успешно управился с этим ранее. Ну, спасибо, хоть женился, молодец. Удивительно, как я могла ошибиться! Лика, которую я увидела в зеркале, выглядела юной, невинной овечкой. Как обманчива бывает внешность.

Дален широко улыбнулся и, не выдержав, подался вперед, чтобы коснуться моих губ едва ощутимым поцелуем.

– Моя жаркая девочка. Я с ума схожу рядом с тобой.

– Давно мы знакомы? – прищурилась я.

– Два месяца.

Ого! Вот это вы, ребята, быстрые!

Дален верно истолковал мой офигевший вид.

– Считаешь, я глуп, если до безумия люблю свою молодую жену? – мягко спросил он, легонько приподнимая мою голову за подбородок, чтобы я на него посмотрела.

Тебе как ответить? Правдиво? Извините, барон, вы – баран. Девчонка окрутила тебя, как школьника. Глазками похлопала, коленочки раздвинула, ты и готов.

Но кто я такая, чтобы с трезвой головой судить других за их искренние чувства? Ведь и Лика могла непритворно любить Далена. А как такого не полюбить?

В конце концов, это я вторглась незваной гостьей в другой мир, меня никто не приглашал.

– Расскажи, как мы познакомились, – прошептала я. – Хочу заново тебя узнать.

Рассказ Далена

В тот день я направлялся в харчевню «Меч и кружка», где по вечерам собираются городские стражи, служивые из гарнизона и такие, как я, – боевые маги из дозора. Не то чтобы я любил здешний эль, но по крайней мере его здесь не разбавляли, и порции рульки с картошкой или копченых ребрышек приносили приличные, рассчитанные на крепких парней, а не на нежных дев. А то, что столы в харчевне протирали один раз – после последнего посетителя, полы мыли и вовсе по большим праздникам, а воздух пропитался винными парами – кто станет обращать внимание на подобные мелочи?

У «Меча и кружки» имелся и еще один неоспоримый плюс: если ты садился с кружкой эля за стол в углу, все знали, что тебя нужно оставить в покое на этот вечер. И даже приятели делали вид, что мы незнакомы: если человек ясно дал понять, что его не стоит трогать, – значит, притворимся, будто он сделался невидимым.

Тем вечером я завалился в харчевню, чтобы обдумать письмо, полученное от отца. Сразу после приветствия родитель в свойственной ему категоричной манере требовал, чтобы я «перестал маяться дурью» в Вейме – так он назвал мою службу в дозоре – и вернулся в родовое гнездо, чтобы заняться приличествующими наследнику делами: принять на себя управление имением, остепениться и жениться.

Родители никогда не одобряли моего поступления в академию магии, но махнули рукой, решив, что первенец перебесится, когда поймет, что пуховые перины и сытная еда в родном доме куда привлекательнее тюфяка, брошенного на голую землю, и прогорклой каши из походной кухни. Обычно это и ожидало магов, окончивших командный факультет. После выпуска боевой маг получал небольшое выходное пособие, звание магистра, должность в захудалом гарнизоне на краю света, отряд лоботрясов-рекрутов и вместе с этим – гору проблем и телегу головной боли.

Напрасно родители, потирая руки, ожидали возвращения блудного сына. В гарнизон по распределению я не поехал, но и в имение тоже не вернулся: остался работать в дозоре Вейма. Кто-то же должен ловить воришек и бросать за решетку убийц – так почему не я?

«Дорогой отец, – мысленно составлял я ответное письмо родителю, прихлебывая горький эль, – насколько я помню, вы сами женились на матушке, когда вам исполнилось тридцать пять лет, и всегда учили меня, что со свадьбой не нужно торопиться. Я считаю, что я еще слишком молод для создания семьи и тем более – для управления имением».

В общем-то, мы с дражайшим папенькой перебрасывались подобными посланиями регулярно. Весной и осенью отец присылал письмо с требованием вернуться, я обещал, что вернусь. Обязательно. Всенепременно. Но позже.

Содержание писем от раза к разу почти не менялось, поэтому меня не затрудняло придумать ответ, но необходимость каждый раз отстаивать свои границы напрягала неимоверно.

Ответ я отправлял не магической, а обычной почтой, и не потому, что это дешевле, а чтобы, признаюсь, позлить отца. Вместо одного дня письмо шло неделю. Могу себе представить, как родитель скрипел зубами и бил себя по рукам, чтобы не написать вдогонку еще одно письмо.

Сослуживцы, знавшие о моем происхождении, а, кажется, знали не только маги дозора, но и преступные элементы Вейма (не зря за глаза мне дали прозвище «Барин»), крутили пальцем у виска. Мол, охота тебе как проклятому вкалывать за гроши, когда мог бы жить на всем готовом и ни в чем себе не отказывать.

Я же хотел одного – чтобы моя жизнь принадлежала только мне.

«Потому, дорогой отец, я в очередной раз прошу отсрочки, – мысленно завершил я письмо. – Передавай горячий привет матушке, а также Киану, Нелле, Эйдену, Дельме и малышу Конору. Не появилось ли за время моего отсутствия у меня еще братьев и сестер? С любовью Дален».

Я с грохотом поставил на столешницу пустую кружку и только теперь заметил, что на город уже опустилась темнота. Сколько времени я провел в харчевне, обдумывая ответ? Завтра к шести утра на службу, пора и на боковую.

Я снимал двухкомнатную квартиру в доходном доме недалеко от улочки, где располагалась харчевня, – напрямик пять минут через дворы.

Сегодня у меня в кои-то веки приключился выходной, поэтому я переоделся в гражданское и даже не взял с собой бляху дознавателя, выходя из дома. Не предполагал, что подвернется работенка.

Работенка ожидала меня в тупике, куда выходили глухие стены домишек. Обычно здесь среди гор мусора блаженствовали коты, но сегодня узкий проулок облюбовали двуногие твари в обличье людей.

– Ну же, малютка, покажи, что ты прячешь под юбкой, – услышал я вкрадчивый, обманчиво-сладкий голос.

В ответ раздался тонкий девичий вскрик и приглушенное: «Не трогай! Оставь меня в покое!»

Я ускорил шаги, разминая пальцы: готовился сплести заклятие. Первым делом отпустил с ладони огневик, который поплыл рядом, освещая пространство.

В тупике увидели отсветы огневика раньше, чем я вышел из-за поворота.

– Тихо! Дозорники! – шикнул кто-то.

Серьезно считаете, что затихаритесь и я просто пройду мимо? Я и так был страшно зол на внеурочную – и, заметьте, неоплачиваемую! – подработку.

Я встал у единственного выхода из тупика, перегородив его. Огневик взмыл над головой, ярко озарив и высветив каждую трещину на серых стенах, нагромождения мусора, скапливающегося здесь годами, недовольную физиономию кота, выглядывающего из-под сломанного стула.

И троицу ублюдков, зажавших в углу девчонку.

Один из них, высокий и белобрысый, одной рукой по-свойски прижимал ее за талию к себе, другой комкал подол юбки, задравшийся выше колен.

– Да он не дозорник, – выплюнул щербатый подельник белобрысого: кто-то ему уже зубы проредил, сейчас оставшиеся пересчитаю! – Тебе чего, парень? Иди куда шел!

Девчонка, совсем молоденькая, в простом платье, с растрепанными волосами, подняла на меня отчаянный взгляд огромных темных глаз.

– Помогите! – прошептала она.

Рассказ Далена

Короткое слово мольбы всколыхнуло в груди бурю чувств. Я не ожидал, что буду готов порвать на лоскуты ублюдков, затащивших девчонку в этот пропахший гнилью тупик.

Обычно я и зарвавшимся хулиганам даю последнюю возможность пойти на попятную, но не в этот раз.

Первым размазал по стене щербатого. Он стоял достаточно далеко, и я не опасался зацепить магией девушку. Концентрированный удар силы, как кулак, врезал под дых, выбил из легких воздух. Второй удар вышиб зуб, один из немногих оставшихся. Гаденыш, кашляя, распластался на груде отбросов. Там ему самое место: подобное тянется к подобному.

Второй подельник, рыжий и щуплый, попятился, подняв руки. Этого я лишь слегка подтолкнул, и твареныш, поскуливая, завалился спиной за кучу старого хлама, болтая ногами. С одной слетел разношенный башмак, являя миру дырявый носок с торчащим из прорехи большим пальцем.

Белобрысый, мерзавец, прикрылся девчонкой, зная, что я не смогу применить заклятие при живом щите. Пришлось действовать голыми руками.

Почему некоторые считают, будто без силы заклятий боевые маги слабы, будто младенцы? А кулаки куда девать? Я с удовольствием почешу их о надменную рожу ублюдка. Он недоуменно наблюдал, как я приближаюсь, точно не ждал, что дозорники могут кому угодно начистить физиономию в честном бою.

Я сжал плечо недоумка, заставляя его разжать руки, удерживающие большеглазую добычу. Девчонка, вместо того чтобы бежать без оглядки, сделала шажок в сторону и застыла. Это шок, я уже сталкивался с таким прежде.

– Зайди за угол, – как можно спокойнее произнес я, не глядя на нее, чтобы не отвлекаться на отчаянные карие глаза. – Подожди меня там. Я провожу тебя домой, когда закончу разговор.

– Ты его убьешь? – испуганно спросила она.

Такие, как эта малышка, переживают даже за самых конченых мерзавцев.

– Нет, не бойся, – успокоил я ее. – Проведу воспитательную беседу.

Раздался легкий шелест шагов: девчонка послушалась и покинула поле боя. Я только того и ждал, чтобы сжать горло белобрысого. Он заморгал, силясь набрать воздуха, задергался, понимая, что доступ к кислороду закрыт.

– Чтобы я тебя и твоих дружков в этом районе больше не видел, – процедил я, наклонившись к его лицу. – Понял?

Белобрысый несколько раз быстро кивнул. Вернее, попытался кивнуть, сжатый, словно в тисках, моими руками, но я засчитал попытку. Отпустил его и отряхнулся, точно касался падали.

Он каким-то чудом устоял на ногах и шипел вслед приглушенные проклятия, но я не стал возвращаться, чтобы добавить гаденышу еще немного ясности. Такие не исправляются. Главное – пусть держится подальше от места моей службы.

Была еще одна причина, почему я не стал тратить на него время: боялся, что девчонка с перепугу не дождется меня и отправится домой одна в потемках по улицам не самого благополучного района. А шайка белобрысого – не единственная, что промышляет по ночам.

Но темноглазая незнакомка дождалась меня. Она прижалась к стене сразу за поворотом, будто пыталась сделаться еще меньше и незаметнее, обхватила себя руками. На ней было только платье с короткими рукавами и открытой шеей – неудивительно, что замерзла. Весной погода обманчива: днем жарко, а ночью возвращается холод.

Я скинул сюртук и набросил ей на плечи, а она не стала отказываться, закуталась в ткань, нагревшуюся от тепла моего тела, благодарно посмотрела.

– Спасибо, – прошептала она.

– Где ты живешь? Я провожу, – сказал я немного резковато, сам не ожидая от себя этих солдафонских интонаций.

Не помню, когда я в последний раз тушевался перед девушкой, особенно перед девушкой ее происхождения. Но, стоило признать, маленькая черноглазая простолюдинка с глазами испуганной лани одним взглядом прошила насквозь мое грубое сердце.

Мы молчали всю дорогу до окраины Вейма, где теснились еще более убогие халупы.

– Вот, я живу здесь.

Она остановилась возле небольшого двухэтажного дома, вполне приличного, если сравнивать с окружающими строениями. За невысокой оградой виднелись аккуратные газоны, дорожки, обложенные кирпичами и посыпанные песком. На вывеске над дверью висела табличка «Пансион госпожи Дорин для девиц».

Девушка сняла сюртук и робко протянула его мне.

– Спасибо.

– Как тебя зовут? – не сдержался я и чуть не прикусил свой длинный язык: спаситель фигов, девчонка еще от потрясения не отошла, а я туда же – знакомиться!

Но она неожиданно мило улыбнулась и представилась:

– Лика. Гликерия.

– Какое красивое имя, – сказал я совершенно искренне. – Лика… Лика, могу ли я снова когда-нибудь тебя увидеть?

Она потупила взгляд.

– Я сама тебя найду. Ты ведь дозорник? Из какого участка?

Конечно, юной девушке не нужны компрометирующие связи. Если госпожа Дорин или любая жиличка увидят, что рядом с девицей околачивается двухметровый детина подозрительной наружности, Лику запросто могут выставить из пансиона.

– Участок на Виноградной улице, – сказал я. – Серый дом с синей крышей.

– Я знаю, где это, – ответила она тихо-тихо. – Я приду.

Она юркнула в приоткрытую калитку и направилась к крыльцу, не оглядываясь.

«Когда? – хотел крикнуть я вслед. – Когда тебя ждать?»

Я заставил себя заткнуться и оставить ее в покое. Захочет – придет. Нет – значит, таково ее решение. Еще не хватало, чтобы она подумала, будто я требую благодарности за спасение.

Отойдя на несколько шагов, я все-таки не выдержал и обернулся. Странно, но Лики не оказалось на дорожке к пансиону. Наверное, последние метры она проделала бегом, стремясь поскорее очутиться в безопасности, и ее можно понять.

Весь путь по направлению к дому я нес сюртук в руках и то и дело подносил его к носу: он пропитался ароматом юной Лики – ванилью и лемонграссом, точно Лика была сладкой сдобой. Мне отчаянно хотелось попробовать на вкус ее поцелуй…

«Дален, уймись, – шипел я на себя, досадуя на эти несвоевременные и неожиданные чувства к незнакомке. – Это все с недосыпа! Завтра пройдет!»

Но с утра наваждение никуда не делось. Я заснул с мыслями о Лике и проснулся с мыслями о ней.

Рассказ Далена

Горький кофе не бодрил, голова была тяжелой, будто я выпил не бокал эля, а целую лоханку, провел ночь за столом таверны и вовсе не ложился спать. Но это не крепкий алкоголь, а внезапное наваждение туманило разум.

Моя рассеянность была заметна невооруженным взглядом. Джейс, с которым я сегодня оставался на дежурстве в участке, знал о моей затянувшейся переписке с отцом.

– Что, никак твои не смирятся? Может, стоит вернуться, Дален? Ты ведь старшак, хочешь того или нет.

Он предположил, что мой угрюмый и отрешенный вид связан с полученным письмом, а я-то про него и думать забыл. Надо бы, кстати, записать ответ, но черкнуть несколько строк – минутное дело, ведь я уже знал, чтó стану писать.

День выдался суматошный. Не успели парни разойтись на патрулирование, а мы с Джейсом – расправиться с кофе, как повалили просители и жалобщики.

– Соседка держит козу! – доверительно сообщала сухонькая старушка, не по погоде одетая в облезлую шубку, побитую молью. – Козу, господин дозорник! На балконе! Виданное ли дело!

Я кивал и притворялся, что веду запись на бланке. Старушку эту хорошо знали во всех близлежащих участках района. Кажется, она искренне считала, что выполняет за нас нашу работу, собирая сплетни и домыслы, половина из которых оказывалась чистым вымыслом, а другая половина и яйца выеденного не стоила.

– Мы обязательно проверим, госпожа Шмиль. Спасибо за бдительность.

На освободившийся стул немедленно опустился местный лавочник с жалобой на шайку беспризорников, которые повадились таскать овощи с лотков. Лавочника сменила женщина со спящим младенцем на руках.

– Украли кошелек! Негодяи! И как рука у них не отсохла! Вышла из дома за молоком, пришла в лавку – а в кармане-то его и нет!

– Сумеете подробно пересказать все события утра? С кем сталкивались по дороге? Разговаривали? Если не помните, я могу предложить мнемосферу.

– Давайте! – махнула она рукой. – Я сегодня себя не помню, не то что утренние события. Эта картофелина, которая сейчас так мирно сопит, всю ночь мне спать не давала.

Я вытащил из ящика стола старенькую мнемосферу: мутное стекло покрывала паутинка трещин. Сколько раз я говорил начальству, что оборудование у нас в участке просто курам на смех – разваливается от старости. Хоть сам иди и покупай себе инвентарь.

Женщина положила ладонь на сферу – внутри заклубился сизый дым, постепенно приобретающий очертания предметов и людей. Мы вместе с молодой матерью наблюдали, как она заворачивает пищащую малышку в шаль, как хватает корзину и кошелек, но, отвлекшись на ребенка, кладет кошелек на кухонный стол и выходит из дома.

– Ой! – воскликнула она, краснея. – Простите великодушно, господин дозорник. Кажется, я ввела вас в заблуждение!

Я был только рад, что «кража» объяснилась недоразумением: меньше бумаг заполнять. Лучше бы я сегодня был в патруле, ненавижу бумажную волокиту. Но, с другой стороны, сейчас голова занята делом, а накручивая круги по району, я бы нет-нет да возвращался мыслями к Лике.

Поразительно, чем она, обычная девушка, так меня впечатлила? Своей уязвимостью, нежностью? Взглядом испуганной лани? Будто включился инстинкт, вшитый в сознание каждого сильного мужчины: защищать и оберегать.

Я, как любой привлекательный – смею на это надеяться – холостяк, не отказывал себе в кратковременных связях с симпатичными особами. Само собой, к обоюдному удовольствию. Но из-за службы в дозоре романы длились недолго, к тому же я никогда не забывал о том, что в будущем меня ждет брак по расчету, с невестой, выбранной родителями.

В шесть на дежурство заступила вечерняя смена, и я выбрался на крыльцо с чугунной головой и скрюченными от пера пальцами. Но усталость как рукой сняло, когда я увидел на другой стороне улицы, в тени дома, знакомый хрупкий силуэт.

Лика робела и изо всех сил делала вид, что оказалась здесь случайно, шла мимо да вдруг вспомнила, что здесь, на Виноградной улице, служит тот громила, который вчера, так уж вышло, отбил ее у шайки бандитов.

Я не хотел смущать ее еще больше и тоже притворился, что мы встретились внезапно и я всего лишь подошел поздороваться.

Честно говоря, я надеялся, что при свете дня наваждение рассеется и я увижу не чудесное явление, а обычную девчонку.

Ничего подобного! Едва Лика подняла на меня темные глаза, сердце пропустило удар.

Всегда считал любовь с первого взгляда выдумкой для простаков. Тогда что сейчас творится со мной?

– Ты не против прогуляться? – хрипло, будто студент академии на первом свидании, спросил я.

Лика смущенно покачала головой и, потупившись, ухватилась за предложенный ей локоть.

В основном говорил я: пришлось, так как моя спутница робко молчала, зато внимательно слушала. Я не посчитал нужным скрывать от нее свое происхождение, рассказал и о том, что родители зовут вернуться в имение, я отказываюсь и наше противостояние продолжается второй год.

Я не хотел ее обманывать. Признаваясь, что я наследник и старший сын, я прямо давал понять, что наши отношения с Ликой продлятся недолго. И заранее чувствовал в сердце странную пустоту, зная, что нам придется попрощаться, едва встретившись.

По-хорошему, мне надо было сразу ее отпустить и не дурить девчонке голову. Я был готов к тому, что наше первое свидание окажется последним, что Лика больше не придет. Но на следующий день она снова появилась, и, пока я преодолевал расстояние между крыльцом и хрупкой девичьей фигуркой на противоположной стороне улицы, я думал, что меня сейчас разорвет от внезапно нахлынувшего счастья.

– Привет, – прошептал я и, не удержавшись, прижал ее к груди, осторожно, боясь смять ее тонкие плечики.

Лика постепенно привыкала ко мне и больше не смущалась. Она оказалась такой живой и веселой, и этим еще сильнее мне нравилась. От угощения в кафе не отказывалась и не клевала, как птичка, а ела с большим аппетитом, иногда только добавляя в тарелку с супом или салатом несколько щепоток магии: яркие искорки слетали с ее пальцев, которыми она шевелила над блюдами, будто солила или перчила.

– Так вкуснее, – объясняла она. – Ну-ка попробуй. Я ведь училась на бытовом факультете, а специализация – кулинария. Только туда и смогла поступить, но ничуть не жалею!

– Потрясающе вкусно, – соглашался я.

С магией еда становилась куда приятнее: менялся не столько вкус, сколько ощущения. Овощное рагу напоминало о летнем вечере в кругу семьи, ягодный десерт мысленно возвращал меня к прогулке по лесу, когда мы с младшим братом до отвала наелись малины.

– Все, что я хорошо умею готовить, это кофе, – признался я, чем вызвал у Лики веселый смех.

– Когда-нибудь угостишь? – спросила она.

– Особенно хорошо выпить его с утра: бодрость на весь день, – сказанул я и только потом сообразил, что ляпнул.

Я, выходит, предложил Лике остаться у меня на ночь? Мы перестали смеяться, наши взгляды встретились. Лика облизнула нежные, глянцевые, точно покрытые тонким слоем глазури, губы.

«Это не то, о чем ты подумала!» – чуть было не начал оправдываться я, но промолчал, ведь иначе бы я соврал. Я не переставая думал о ночи с Ликой, о ее поцелуе, о вкусе ее губ.

Она будто поняла – видно, слишком уж красноречиво мой взгляд сообщал ей о моем влечении. Потянулась навстречу и обхватила руками за шею.

Ее губы оказались именно такими, как я представлял. Медвяно-сладкими, чуть терпкими, дыхание отдавало ванилью. Моя вкусная девочка. Моя желанная. Я пил ее поцелуи, ласкал языком бархатную поверхность ее языка и не мог оторваться, будто Лика была самым изысканным в мире десертом.

– Пойдем к тебе, – прошептала она, на миг прервав поцелуй, и улыбнулась лукаво: – Хочу попробовать твой кофе.

И я не стал сопротивляться.

Рассказ Далена

Наши тела были будто созданы друг для друга. Никогда прежде я не испытывал такую гамму чувств и ощущений. В Лике немыслимым образом переплетались нежность и страстность, стыдливость и пылкость. Она с жаром откликалась на каждую ласку, распаляясь все сильнее от каждого прикосновения и воспламеняя меня.

– Я не сделаю тебе больно, – прошептал я, нависнув на локтях над обнаженным, карамельного оттенка девичьим телом. – Я буду осторожен.

– Ты не сделаешь… – помедлив, сказала она.

Карие глаза еще больше потемнели. Лика внимательно посмотрела мне в лицо, ища признаки разочарования оттого, что я не первый, с кем она разделит близость. В моих глазах, видно, действительно отразилось что-то. Но не презрение, а гнев на мерзавца, лишившего ее невинности. Я не сомневался, что юную Лику или обманули, или принудили. Даже при мысли об этом сами собой сжимались кулаки.

– Не спрашивай! – взмолилась она.

– Не буду… – пообещал я с трудом, тихонько поцеловал ее в уголок губ, успокаивая. – Не буду. Это неважно.

Она прерывисто вздохнула и нашла губами мои губы. Мы упали в омут, наполненный пронзительным удовольствием, где не осталось места словам и сомнениям.

Лика уснула, примостив голову мне на плечо. Пушистые каштановые пряди щекотали мой подбородок, но я лежал и не двигался, чтобы не побеспокоить свое нежданное счастье, доверчиво спящее у моей груди. Только иногда тихонько дул на темные кудряшки, когда они особенно настойчиво лезли в нос, – иначе чихну и тогда точно разбужу ее.

Я не спал до рассвета, обдумывая важнейшее решение в своей жизни. Невидимые чаши весов в моей душе склонялись то в одну, то в другую сторону. Лика сладко спала. Первые лучи солнца вызолотили нежную кожу щеки, приоткрытые алые губы, круглое девичье плечо. По комнате плыл аромат ванили. Лика улыбнулась во сне, не открывая глаз, погладила меня по руке и снова задремала.

И в эту секунду выбор перестал казаться сложным. Что тут сложного? Либо я ставлю на первое место долг перед семьей и отказываюсь от Лики, либо наконец-то ставлю точку в затянувшемся противостоянии с отцом и получаю свободу. Мне теперь неясно было лишь одно: почему я так долго откладывал решение? Думаю, даже родители вздохнут с облегчением, понимая, что можно больше не тратить время на уговоры строптивого первенца, а вплотную заняться послушным Кианом.

Я вылез из постели, стараясь не потревожить Лику, и сварил обещанный кофе. Притащил с кухни стол, с трудом пропихнув его через узкий дверной проем, поставил его у кровати, принес кофе и вытряс из бумажного пакета на блюдце остатки орехов в сахаре. Хотел сбегать в кондитерскую на углу, но побоялся, что Лика проснется во время моего отсутствия. Что ей придет в голову, когда она не найдет меня в квартире? Боюсь, этой девочке и так досталось в жизни, чтобы подрывать остатки ее доверия к миру в целом и к мужчинам в частности.

Лика во сне потянула носом, распахнула глаза и приподнялась на локте. Широко улыбнулась, снова упала на подушки и сладко потянулась своим гибким карамельным телом. Я, не выдержав настолько соблазнительного зрелища и решив, что пусть лучше остынет кофе, чем моя страсть, нырнул в постель, на ходу стаскивая рубашку и брюки.

Лика жмурилась, как сонный котенок. Уютный, теплый котенок. Спросонья в ней не было вчерашней жаркой страстности, но нежность с лихвой ее компенсировала.

– Выходи за меня замуж, – прошептал я в ее губы.

– Что? – Она замерла, ее взгляд недоверчиво скользнул по моему лицу. – Шутишь?

– Нет, не шучу! Мы поженимся. Если ты не против.

– А как же твои родители?

– Я напишу им сегодня письмо и откажусь от наследства…

– Нет! – воскликнула она, прикусила губу и нахмурила брови. – Я… хочу сказать… Погоди. Напиши им обо мне, но не руби сплеча. Кто знает, вдруг они меня примут?

Я рассмеялся, целуя эти по-детски сведенные к переносице тонкие брови.

– Хочешь стать баронессой Канри? – поддел я ее.

– Я хочу только тебя, – быстро проговорила она, закидывая руки мне на шею. – Но не хочу, чтобы из-за меня ты рассорился с семьей, лишился наследства. Как я смогу жить с таким грузом на сердце?

– Ладно, – улыбнулся я, чмокнув ее в кончик носа. – Напишу как есть.

Впервые в жизни я отправил отцу письмо не обычной, а магической почтой. И если отец обрадовался, что его старший сын внезапно решил проявить ответственность, скоро его ждало жестокое разочарование. Наследник не только не одумался, но и собирался вступить в мезальянс.

Как я и предполагал, гневный ответ не заставил себя долго ждать. Более того, мой бережливый отец разорился на голосовое письмо. Стоило вскрыть конверт, как оно заорало на меня басом барона Далена Канри-старшего.

– Ты совсем очумел, малоумный? – Это еще самое мягкое ругательство в мой адрес. – Сколько можно мотать нам с матерью нервы? Мало мы терпели твои выходки, но женитьба на простолюдинке – это уже за гранью добра и зла! Либо ты немедленно возвращаешься домой, либо я лишаю тебя наследства, вычеркиваю твое имя из родовой книги баронства, и все твои привилегии переходят к Киану, как к старшему сыну, словно тебя никогда не было на свете!

Я думал, что готов к ярости отца, к лишению наследства, но даже я не предполагал, что он поступит настолько жестоко, стерев из родовой книги сам факт моего появления на свет.

Я поторопился в ближайшее почтовое отделение, подошел к окошку, куда стояло меньше всего людей: здесь отправляли голосовые сообщения. Выложил на прилавок золотую монету и получил лист, прошитый нитями заклинания. Согнул его, активируя запись, и глухо произнес:

– Отец, я не изменю своего решения.

– Это все? – удивилась девушка-сотрудница: наверное, впервые на ее памяти кто-то расплатился золотом, чтобы записать одну-единственную фразу.

– Нет, не все, – подумав, согласился я. – Отец, мама, спасибо, что воспитали меня не последней сволочью, а мужчиной, который несет ответственность за свои поступки. Надеюсь, Киан исполнит вашу волю и станет достойным наследником.

«А мы с Ликой с голоду не пропадем!» – мысленно добавил я, запечатывая голосовое письмо в конверт.

– Не стать тебе баронессой, – криво усмехнулся я, когда Лика, по обыкновению, пришла к участку и ждала меня после смены.

Ее лицо застыло, она на шаг отступила и обхватила себя руками.

– И что теперь? – испуганно спросила она.

Я притянул к себе мягко сопротивляющуюся невесту – невесту, теперь это дело решенное!

– А ничего! Дозорником я неплохо зарабатываю, на жизнь хватит. А ты можешь открыть кондитерскую, не зря ведь училась. Ты говоришь, твои родители тоже держат кондитерскую? Может, пора нас познакомить?

– А? А, да… – заторможенно откликнулась она, погруженная в задумчивость.

Уверен, ее мучила мысль, что она стала камнем преткновения, разрушившим мои отношения с родителями. Но на самом-то деле она избавила меня от цепей, которые я никак не решался сбросить. Так и тянул бы до бесконечности.

– Слушай! – вспомнил я. – У меня же для тебя есть свадебный подарок!

Я пытался ее подбодрить и развеселить.

– Какой? – хмуро спросила Лика.

И я рассказал ей о тетушке Руфильде, дальней родственнице отца, всю жизнь прожившей уединенно в стареньком особняке неподалеку от Вейма. Мне пришлось заниматься делами наследства, и теперь ее дом и участок земли принадлежали моей семье.

Тетушка славилась своей эксцентричностью, а также тем, что всю жизнь составляла рецепты снадобий. Как-то пару лет назад я навещал ее и даже видел черную тетрадку, которую престарелая родственница берегла как зеницу ока.

– Дален, малыш, – бормотала она, потрясая перед моим носом засаленными страничками. – Смотри никому не продавай! Оставь себе! Это твое наследство!

– Конечно, тетушка, – соглашался я, мысленно ворча: на кой мне, боевому магу, сдались рецепты зелий.

Но теперь тетрадка пригодится! Я рассказал Лике о том, что заинтересованные люди могли бы заплатить за рецепты целое состояние, но мы тетрадь никому не продадим, оставим себе и откроем кондитерскую, которая станет известна всему Вейму.

Утешитель из меня еще тот! Но постепенно бледность ушла со щек Лики, они разрумянились, и губ коснулась легкая улыбка.

– Мне жаль, что так получилось с твоим наследством, Дален. Но я рада, что мы скоро станем одной семьей. И спасибо за такой чудесный свадебный подарок! Надеюсь, тетрадь никто не стащил!

– Тетушка ее спрятала, – признался я.

– Да? А куда?

Я взъерошил волосы и сказал:

– Найдем!

Принимая особняк в наследство, я уже предпринял поиски, да только они закончились ничем. Но тогда я не особенно старался, а теперь перерою дом с чердака до подвала, лишь бы порадовать Лику.

М-да… Ситуация! Достанься мне, как другим нормальным попаданкам, властный арбузер, я бы использовала его без зазрения совести. Но Дален оказался на удивление приличным парнем, правда, на мой взгляд, слишком уж доверчивым. Я сталкивалась с такими типажами и в своем мире: суровый вояка, прямой и честный. Он не видел в поступках Гликерии второго дна. Для него Лика была воплощением женственности и хрупкости.

Но меня не проведешь! Мне сладкая штучка казалась подозрительной девицей. И знакомство произошло как в любовном романе, которых боевой маг, конечно, никогда не держал в руках. Девица в опасности – прием, безотказно срабатывающий с сильными мужчинами.

Отношения развивались стремительно, как по маслу: Дален и опомниться не успевал. Боюсь, не обошлось без магических фокусов. Все эти сравнения Лики со сладким десертом… Уж не приворожила ли она его? Наверное, той, кто легко может добавить в блюдо щепотку-другую волшебства, это не составило бы труда.

Если подумать, история – обхохочешься! Дален любил жену и верил ей, а вот я подозрительно подозревала хозяйку тела в непорядочности. Однако доказать ничего не могла. И не стала бы. Ведь теперь хозяйка тела – я. И, хочу я того или нет, мне придется как-то смириться с положением вещей.

«Надо решать проблемы по мере их поступления!» – учил меня Толик, средний брат.

По такому принципу я всегда и жила. А еще я никогда не впадала в уныние даже в самой аховой ситуации, а значит, по словам подруг, отличалась «нездоровым оптимизмом».

Не знаю, по мне, так оптимизм был вполне здоровым, во всяком случае, он сберег мне тонну нервных клеток.

Помню, как-то мы втроем – я, Наташа и Катя – отправились на старенькой «Ладе» к морю. Ехали по адской жаре, с приключениями. Сначала заело датчик уровня топлива, и Катя вовремя не увидела, что бензин на нуле. Мы застряли посреди трассы. Мужик, взявшийся дотянуть нас на тросе до ближайшей заправки, посчитал, видно, что мы в автомобилях понимаем только одно: у них есть колесики.

– Девчули, а вы знали: чтобы ехать, машинке нужен бензин? – острил он, чувствуя себя мачо, спасающим наивных дурех.

Мы вынужденно скалились в ответ.

– Зато теперь мы знаем, что датчик неисправен, и больше не влипнем! – нашла я слабое утешение в создавшейся ситуации.

Потом в машине сломался кондиционер. Открытые окна не спасали от жары, к тому же потоки воздуха приносили не столько желанную прохладу, сколько мух, комаров и прочих мошек, на полном скаку врезающихся то в лоб, то в глаз.

– Лучше в духоте поедем! – простонала Ната, снимая с ресницы очередную мушку-камикадзе.

– Девочки, да ладно, зато какое лето жаркое! Это ведь лучше, чем холод! – подала я голос.

Жмурясь от ветра, я высунула нос наружу и что-то напевала. На мой взгляд, все шло неплохо.

Под финал путешествия, когда мы уже подъезжали к Краснодарскому краю, старенькая «Лада» будто сделалась одержима неупокоенным духом. Под капотом выло, как сто покойников, дребезжало и громыхало. Какие-то жизненно важные органы машины-пенсионерки отказывали прямо на ходу. После особенно громогласного завывания из-под днища «Лады» выпал и стремительно покинул тонущее судно, вернее, разваливающуюся на куски машину какой-то шурупчик.

– Это точно лишняя деталь была! Не о чем волноваться, – нервно успокоила я подруг.

Ната с Катей устало переглянулись, приходя к согласию.

– Лика, мы ценим твою жизнерадостность и умение везде находить плюсы, но, честное слово, если ты сейчас же не замолкнешь, мы тебя притопим в море. Если, конечно, доберемся!

– Когда доберемся… – Я осеклась, испепеленная жгучими взглядами подруг. – Все! Молчу!

Так что, возможно, отчасти они были правы: я просто не умела долго грустить и, разобравшись в ситуации, брала ее в свои руки.

Я и сейчас довольно быстро пришла в себя. Тетрадь с рецептами у меня, муж готов помогать во всем – значит, не пропаду!

– Спасибо! – искренне поблагодарила я Далена, который, закончив рассказ, смотрел на меня с нежностью и надеждой, что сумел пробудить во мне обрывки воспоминаний. – Я все еще ничего не помню, но теперь знаю, кем мы были друг для друга.

Я потянулась и, сложив губы бантиком, чмокнула муженька в небритую щеку. Он, правда, подставлял губы, поэтому на автомате на мой чмок ответил чмоком, пришедшимся мне в подбородок, и рассмеялся первым.

Благодарю, Всевышний, у этого человека к груде мускулов и боевой магии прилагается чувство юмора!

– Полистаем еще тетрадь? – спросила я, чтобы прервать неловкую паузу. – Или будем собираться домой? У нас, кстати, есть дом в Вейме?

Дален поскреб подбородок.

– Под кондитерскую я приглядел бывшую пекарню, теперь заброшенную, и небольшую квартирку прямо над ней. В пекарне должны остаться плиты и духовые шкафы – то, что нужно. Помещение, конечно, требует ремонта, но с этим мы разберемся.

– Обязательно разберемся! – улыбнулась я. – Надо только забрать из дома тетушки Руфильды все заготовки: травы, порошки, семена. Чувствую, они пригодятся в деле!

– Найму работников, все привезут, – не стал упираться Дален.

Какой же покладистый муж мне достался! Может, зря я в своем мире так активно избегала замужества? Ведь, оказывается, приятно, когда сильный мужчина берет проблемы на себя и они растворяются в воздухе будто бы по щелчку пальцев.

Впереди ехала телега с нехитрыми пожитками Далена с предыдущей квартиры, а также с моими еще более скромными вещичками – потертым матерчатым саквояжем и несколькими ящиками с тетушкиными флаконами.

– Ты ничего не хочешь забрать из пансиона? – слегка удивился муженек.

– Не-а, – отмахнулась я с беспечным видом. – В новую жизнь с…

«Чистой совестью!» – услужливо подсказал внутренний голос.

– Чис… Тьфу! Пусть прошлое остается в прошлом, – пафосно изрекла я.

«Еще бы знать, где этот пансион! Лучше там не появляться от греха подальше!»

Мы следовали за телегой в нанятом экипаже. Я беспрестанно вертела головой, знакомясь с Веймом. Район города, где прежде жил и служил Дален, заполняли двух-трехэтажные каменные домики, сложенные из камня и желтого кирпича. Они лепились друг к другу, образуя тесные улочки и тупики.

В центре Вейма дома становились выше, стояли наособицу, разделенные сквериками. Некоторые особняки, обнесенные оградами, явно находились в частном владении каких-то толстосумов, а то и аристократов, куда более титулованных и именитых, чем барон Канри.

Я уже потирала в предвкушении ручки, ожидая, что телега притормозит у одного из симпатичных светлокаменных зданий, и представляла, как по утрам стану прогуливаться по тенистым улочкам городского парка, спускаться к набережной, одетой в гранит, вдыхать свежий речной воздух, а после возвращаться в уютную кондитерскую и творить. Выпечка, тортики и пирожные в таком славном месте получатся восхитительными!

К моему удивлению, наш флагман, скрипя колесами и трясясь как в нервном припадке, рискуя растерять по дороге половину вещей, резко свернул в сторону и потащился прочь от центра. Не прошло и нескольких минут, как желтые безликие домишки обступили нас со всех сторон. Они прильнули друг к другу, будто голодные бродяги в предобморочном состоянии, подпирающие товарищей тощими плечами. На тесных улочках вдоль стен валялся мусор. Тут же у порогов играли ребятишки, рискуя угодить под колеса проезжающих карет.

Впрочем, кареты в этом захудалом районе появлялись по большим праздникам. И наше появление сочли таковым. Ребятня, заприметив экипаж, с криками побежала следом – и чем дальше мы продвигались, тем больше собирали последователей. Или преследователей?

– Чего им надо? – спросила я Далена, наклонившись к плечу мужа. – Может, незаметно спрыгиваем и уходим огородами? Физиономии у этих детишек преступные!

Муж расхохотался, а после грозно выпятил челюсть, изображая супергероя.

– С этой мелкотой я справлюсь! – И тут же снова широко улыбнулся. – Они увидели, что мы переезжаем. Хотят помочь таскать вещи и разжиться монеткой. Кстати, вот мы и дома!

Я радостно встрепенулась, вскинула голову и…

– Ой, – только и смогла произнести вслух.

Бывшая пекарня была пекарней не иначе как в прошлом веке. Ладно, преувеличиваю, но все равно это было очень-очень давно!

На углу улицы стоял облезлый двухэтажный домишко мышиного цвета, заступая кособоким крылечком прямиком на проезжую часть. Окна кое-где выбиты, кое-где заколочены досками. По стенам когда-то тянулся плющ, весной и летом превращая унылое здание в сказочный зеленый домик, но теперь от плюща остались только сухие ветки. Они напоминали паутину гигантского паука.

Дален спрыгнул на землю и подал мне руку, помогая спуститься. Вытащил из кармана связку ключей и торжественно повел молодую жену к будущему семейному гнездышку.

Может, еще не поздно скрыться огородами?

Но я только вздохнула и побрела следом. К груди я прижимала тетрадку, которую практически не выпускала из рук с момента обретения.

Предприимчивые ребятишки расхватали вещички, готовясь причинять добро новым жильцам. Два всклокоченных мальчишки, совершенно одинаково шмыгающих носами, героически держали стол. Маленькая белобрысая девчушка тянула из телеги мой саквояж, рискуя свалить его на землю вместе со всем содержимым.

– Стой, подожди! – бросилась я на подмогу помощнице.

Поймала саквояж за секунду до катастрофы и расстегнула его, чтобы проверить, как там Муся.

– Ах, мышуля! – восторженно воскликнула девчушка и без всякой боязни погладила Мусю по голове кончиком пальца.

Муся благосклонно обнюхала палец, но, не дождавшись угощения, прыгнула мне на ладонь и забежала в рукав, видно, решив переждать переезд в безопасном месте.

Дален, конечно, удивился, когда я собралась забрать из особняка Руфильды мышь! Я и не собиралась до последнего момента. Но перед самым отъездом Муся явилась в спальню и села посреди комнаты, зажав в лапках кусочек хлеба: запаслась в дорогу, не иначе.

– Как я могу бросить ее на голодную смерть! – взмолилась я. – Погляди, как смотрит! И глазки такие умненькие!

– Лика, это мышь! – сообщил мне Дален очевидную, на его взгляд, вещь. – Она с голоду не пропадет.

– Ну пожалуйста!..

– О Вседержитель… – Дален поднял глаза к потолку, обращаясь с мольбой к Всевышнему, но ответа не дождался. – Хорошо, забирай мышь с собой, что с тобой поделать!

Теперь Муся въезжала в новый дом. Я могла только надеяться, что она будет единственным грызуном. Одной мыши в доме вполне достаточно!

Дален отпер дверь, а потом еще несколько минут пытался справиться с проржавевшими петлями и перекосившимся косяком. Дверь не поддавалась.

– Сейчас! Минутку! И мы зайдем!

По пальцам Далена пробежали всполохи магии. Не знаю, какое заклятие он применил, но дверь, протяжно выругавшись на своем, дверином, языке, осталась в руках муженька. Он аккуратненько и несколько смущенно пристроил ее сбоку от входа.

– Позже починю. Иди же ко мне, женушка!

– Зачем? – опасливо поинтересовалась я, тихонечко отступая.

Мне и заклятия мгновенной заморозки с лихвой хватило. Спасибо, обойдусь!

Дален не стал объяснять, он стремительно подался вперед и подхватил меня на руки, не обращая внимания на брыкания. Правда, на пороге остановился и посмотрел глаза в глаза.

– Лика, разреши мне перенести тебя на руках в наш новый дом.

Удивительно – такие разные миры, а обычай один и тот же.

– Разрешаю, – сдалась я и обняла Далена за шею. – Хотя нет, стой, погоди! Муся!

– Что «Муся»?

– Первой должна зайти Муся!

– О Вседерж… Ладно, давай сюда Мусю!

Вести о странной парочке молодоженов, въехавших в разрушенную пекарню, к вечеру наверняка разнеслись по всему району. Еще бы! Не каждый день увидишь, что первой в дом заселяют мышь, слегка подпихивая под мохнатый серый попель, чтобы шла скорее и не задерживала процессию.

Потом наступил черед молодоженов. Муж жену во второй раз на руки брать не стал, а собственнически взвалил на плечо, как дикарь! А она знай хихикает!

После в дом потянулись детишки, неся, катя и волоча разный скарб. Разбили по дороге пару чашек и прикончили цветок в кадке. Впрочем, он и до своей героической кончины выглядел дохловато.

Дален по скрипучей лестнице поднял меня на второй этаж и опустил посреди будущей спальни.

– С новосельем, женушка!

Босоногие помощники и помощницы свалили добро кучей посреди самой большой комнаты первого этажа – бывшего торгового зала – и разбежались довольные, получив каждый по мелкой монетке, которыми Дален запасся заранее.

– Оглядимся? – предложил муж. – Понимаю, сейчас дом выглядит запущенным, но мы приведем его в порядок. У меня отложена небольшая сумма, деньги особо некуда было тратить, вот и накопились как-то сами собой. Зато теперь пустим их в дело.

Он подбадривающе погладил меня по спине. От могучей ласки я покачнулась. Когда ты такой огромный, как Дален, трудно соизмерять силу.

– Составь список всего, что нужно для пекарни.

– Для начала надо отмыть все от пыли и паутины, – вздохнула я, оценивая фронт работ. – Здесь есть вода?

В особняке тетушки Руфильды вода имелась, но в бедном районе жители все еще могут таскать ее ведрами из колодца или колонки.

– Проверим! – бодро сказал муженек и прямой наводкой направился в бывшую кухню.

Здесь, сдвинутые к стене, стояли разделочные столы, у стены возвышалась адского вида конструкция, похожая на какое-то пыточное оборудование, – железный шкаф с зарешеченными узкими окошечками. Я не сразу опознала в монстре собрата современной конвекционной печи. В противоположном углу приткнулась длинная плита с шестью конфорками. Пламя в ней вырабатывалось теми же серыми камнями, с которыми я никогда не имела дела.

– Ага, вот и вода!

Дален первым заприметил медную мойку с двумя торчащими над ней раструбами. Рядом с металлическими трубками в стену были вмонтированы тусклые кристаллы, на одном из них был от руки намалеван костер, на другом – снежинка.

– Так, это, должно быть, холодная вода. – Дален нажал на кристалл со снежинкой, и из раструба действительно тоненькой струйкой потекла вода.

Я намочила пальцы, понюхала. На первый взгляд казалось, что вода настолько чистая, что ее можно пить прямо из-под крана. Но нет, нас не проведешь! Знаю я эти неблагополучные районы: сегодня я радуюсь чистой водичке, а завтра помираю от холеры.

– Здесь есть водопровод? – удивилась я и недоверчиво посмотрела на значок костерка. – Неужели и котельная?

– Котельная? – Наступил черед Далена приподнимать брови. – Это что? Приют для котов?

Ой, чуть не спалилась! Лишний раз лучше не спрашивать, все постепенно узнаю сама.

– Кристаллы, похоже, разрядились. – Муженек задумчиво посмотрел на струйку воды, которая становилась все тоньше. – Сейчас.

Он положил обе ладони на кристаллы, и те из мутных сделались прозрачными, едва ли не светились. Холодная вода мощным потоком хлынула из раструба. Дален набрал пригоршню и с удовольствием напился.

– М-м-м, ледяная! Бывшие хозяева не поскупились на кристаллы хорошего качества. Думаю, мы получаем воду прямиком из какого-нибудь подземного источника.

Угу, все понятно, чего уж тут непонятного: кристаллы добывают воду, и, видно, нагревают воду тоже они. До чего дошел прогресс мира, где существует магия!

– Надо отмыть дом, – вздохнула я. – Разложить вещи. А там уже подумаю, что мне необходимо для пекарни…

Начинать новое дело всегда страшно, а начинать дело в разваливающемся на куски домишке страшно вдвойне.

Дален тихонько привлек меня в объятия и по обыкновению приткнул в подмышку. Трудно быть, наверное, таким медведистым медведем? Но для человека шкафообразной комплекции муженек действовал на удивление нежно и бережно.

– Страшно, да? – прошептал он мне в макушку. – Не знаешь, за что взяться, и руки опускаются?

– Есть такое, – невесело хмыкнула я.

– Давай так: сначала выпьем кофе, а потом закатаем рукава и примемся за дело. За мной – верхний этаж, тебе оставлю твою будущую вотчину – пекарню. И позову тебе на подмогу двух соседок, если ты не возражаешь.

– Соседок?

– Да, девушки-подростки из соседнего дома подрабатывают приходящими служанками. На прошлой неделе, когда я присматривал дом, они присмотрели меня! Попросили иметь их в виду, если понадобится прислуга. Пока нам прислуга не по карману, но временная помощь не помешает! Смотри-ка…

Дален кивнул в сторону окна, я обернулась и увидела, что за пыльными стеклами вдоль улочки прогуливаются две девицы в чепцах и фартуках и караулят новых жильцов.

– Согласна! – с облегчением воскликнула я. – И от твоего шикарного кофе не откажусь! Кстати, научи меня зажигать плиту.

Дален, видно, на время забывал, что его женушка потеряла память, а вместе с ней все необходимые навыки. Его взгляд на мгновение сделался сумрачным.

– Лика, моя девочка… Завтра же пойдем к целителю! А пока…

Он подошел к плите и указал на незнакомый мне серый камень.

– Драконий камень можно зажечь или искрой магии, или специальными спичками, которые продаются в каждой бакалейной лавке. Спичек у нас под рукой нет, но и у тебя, и у меня есть магия.

– Ничего, что у меня бытовая?

«И пользоваться я ей пока совсем не умею», – добавила я про себя, да и упоминание о целителе вовсе не радовало. Что будет, когда Дален узнает, что память не вернется?

– Давай руку! – велел муженек.

Я зажмурилась от страха, но ладонь протянула. Дален расхохотался.

– Ну что ты щуришься, как котенок. Лика, твоя магия не причинит тебе вреда. Сосредоточься на солнечном сплетении. Помнишь, как я показывал?

Ага, помнить-то я помнила. Да только в прошлый раз я сосредотачивалась не на своем солнечном сплетении, а на чужом твердом, мускулистом торсе.

Но ведь с моих пальцев и прежде срывались искры? В тот момент, когда я испугалась, спасаясь бегством из дома тетушки Руфильды. Что я почувствовала тогда? По телу будто пробежала горячая волна, и я выплеснула свой страх наружу.

С кончика указательного пальца слетела крошечная золотистая искорка, и едва она коснулась поверхности драконьего камня, как он занялся ровным оранжевым пламенем.

– Ура? – недоверчиво прошептала я.

– Ура! – уверил меня Дален. – Вот видишь, навыки постепенно возвращаются. Скоро и ты вернешься, моя сладкая!

«А вот насчет этого, дружище, я, прости, не уверена!»

В руках соседок работа спорилась. Они закатали рукава, подоткнули подолы, отыскали в кладовке тазы и тряпки и принялись за дело. Девушки притащили с собой в глиняном горшочке какую-то серую склизкую массу, едко пахнущую дегтем. Выглядела она отвратительно, зато отлично отчищала углы от плесени и грязи.

По-моему, девушки были бы рады отправить меня восвояси, чтобы не путалась под ногами. Ну уж нет! Это моя будущая кондитерская, и я с самого начала приложу к ней руку, пусть придется вымазаться в грязи. Я героически оттирала печь от застаревшей копоти и жира.

Соседки болтали без умолку, перемывая косточки общим знакомым. Их смех смолкал только тогда, когда на кухню спускался Дален, чтобы обновить воду.

Мой муж, в закатанных по колено домашних льняных штанах и в рубашке с расстегнутым воротом, с пышной копной непослушных каштановых волос, одним своим видом вводил девчонок в ступор. Они замирали и вздыхали, глядя ему вслед. Посмотрела разок и я. Признаю, хорош собой: мускулистый, высокий, широкие плечи, узкие бедра… Образец мужской красоты. Жаль, очень жаль, что совсем не мой типаж!

Дален заметил мой взгляд, и уголок его рта пополз вверх. Оказывается, пока помощницы, сосредоточенно натирая столы и стены, глазели на него, муженек смотрел только на меня. Вернее, на Лику – свою ненаглядную жену.

Я отвернулась и принялась с остервенением драить металлическую дверцу плиты.

Когда-нибудь придется признаться, что тело его жены заняла незнакомка. Пусть и не по своей воле, но все же! Как он отреагирует на то, что я молчала недели, а то и месяцы? Молчала и притворялась той, кого он так искренне любит.

Не простит ведь! Я бы не простила…

Может, и не нужно говорить? Стерпится – слюбится, Дален и не заметит подмены… Я тряхнула головой и закусила губу. Не выношу обмана! Не желаю становиться мошенницей!

«Я подумаю об этом завтра!» – любит повторять Артем, самый младший из братьев.

Он стащил эту фразу у Скарлетт, героини книги «Унесенные ветром», но суть от этого не меняется. Каждый раз, когда перед брательником вставала проблема, на которую он не мог повлиять, он откладывал беспокойство о ней на следующий день, а потом на следующий… В общем, схема рабочая!

– Ах, какая вы счастливица, – выдохнула одна из помощниц, худенькая веснушчатая девчонка, когда Дален, подхватив полное ведро и мимоходом чмокнув меня в щеку, направился наверх. – Вот это красавчик вам достался!

– И синяков совсем не видно! – встряла ее товарка. – Наверное, не сильно лупит!

– Чего? – вытаращилась я.

Ослышалась, что ли?

– Ну как, – растерялась девушка. – Это ж обычное дело – поучить жену, чтобы глазки никому не строила, вела себя прилично. Вы вон тоже лакомая штучка, небось, мухи так и слетаются!

Я им что, кусок… хм… чтобы на меня мухи слетались! От мысли, что здесь «поучить» жену уму-разуму – привычное дело, свело скулы.

– А я никому глазки и не строю! – огрызнулась я. – Дален это знает!

– Да-а-ален… – протянули обе с придыханием.

Какое-то время в помещении был слышен лишь плеск воды да шуршание тряпок.

– Булочную будете открывать? – не сдержала любопытства Веснушка. – Я ржаной хлеб люблю очень!

– Кондитерскую откроем, – призналась я не без гордости. – Пирожные, тортики. Обязательно приходите, дев…

Я осеклась под двумя изумленными взглядами. Смотрели на меня, прямо скажем, как на городскую сумасшедшую.

– Пирожные? – повторила Веснушка. – Кто же их станет покупать? Дорого, да и зубы от них портятся! Баловство одно!

– Баловство! – фыркнула следом за ней подружка.

У меня екнуло сердце. А ведь правда, кто захочет спустить деньги на ненужные сладости, когда порой на хлеб не хватает… Я в ответ героически улыбнулась.

– Зря вы так думаете! Мои пирожные изменят вашу жизнь!

– Ага, ага! – слаженно покивали помощницы, как кивают в ответ на бред буйнопомешанных.

Спустя несколько часов наш новый домик засверкал чистотой.

Ладно, преувеличиваю! Он стал настолько чист и опрятен, насколько это вообще возможно для древней развалюхи. А после того, как в жилых комнатах мы с Даленом разложили немногочисленные вещички по местам, застелили постель клетчатым пледом и повесили на окна легкие кружевные занавески, сделался даже уютным.

Муж расплатился с помощницами, и мы без сил растянулись на кровати поверх покрывала. Я и сама не поняла, каким образом моя голова очутилась на плече Далена. Надо бы отползти на другой край постели… А-а, ладно! Лень! Да и муженек сейчас не опасен: растратил силушку молодецкую на уборку.

– Это где же аристократов учат мыть полы? – лукаво поинтересовалась я.

– Аристократов – нигде, – усмехнулся он. – А вот будущих боевых магов гоняют – только в путь! В нарядах приходилось делать все: и полы мыть, и картошку чистить, и стирать.

Я шутливо погладила его по руке, закинутой мне на талию.

– М-м-м, какой полезный во всех отношениях супруг мне достался.

Та-ак, кажется, насчет безопасности Далена я погорячилась! Не вся силушка молодецкая оказалась истрачена, ой не вся! Молодой, здоровой и крепкий организм боевого мага завелся с пол-оборота от моего легкого прикосновения.

– Совсем забыла! – воскликнула я, поспешно вскакивая на ноги. – Попросила Веснушку принести нам из лавки какой-нибудь еды. Пойду подожду ее на крыльце.

– Ты боишься меня, что ли? – пасмурно осведомился Дален. – Лика, я ведь не обижу тебя!

Он сел на постели и взъерошил волосы.

– Не знаю даже, что и думать. Может, что-то в твоем прошлом, о чем ты мне не рассказывала, не дает тебе покоя?.. Ты не помнишь, но это мучает тебя.

Ага, в моем прошлом. В моем совсем недавнем прошлом, где я была не Гликерией, а Анжеликой и жила в другом мире.

– Завтра с утра идем к целителю! – решительно сказал муж.

Старичок интеллигентного вида, с бородкой клинышком, сострадательно разглядывал меня из-под кустистых бровей.

– Зачем же ты так перенапряглась, зайка?

Точно! Айболит! А я-то мучаюсь, кого он мне напоминает. Я чуть было не потянулась к ушам, чтобы проверить, не удлинились ли они и не покрылись ли шерстью. Чтобы избежать искушения, сжала руки в замок, пристроила их на колени и вместо ответа выразительно пожала плечами.

И вообще, откуда я знаю – зачем! Я, на минуточку, жертва амнезии!

Дален застыл рядом скорбной статуей, сложив руки на груди. Впрочем, фактура у муженька ну никак не подходила для скорбей и кручин, скорее казалось, что он слегка подустал, разорвав пару драконьих глоток голыми руками.

– Она использовала магию не по назначению. Лика – бытовик, но пыталась применять поисковые заклятия, – объяснил он за меня.

Целитель поцокал языком, точно я была несмышленым ребенком, объевшимся зеленых яблок. Потом сел за стол и принялся строчить рецепт. Дален глядел на него со все возрастающей надеждой, а я со смятением: если лекарство существует, оно на меня точно не подействует. И что потом? Хватит ли у муженька терпения нянчиться с женой, которая его близко не подпускает?

– Не хочу вас обнадеживать, – сказал Айболит. – Если после магической отдачи память не возвращается в течение суток, а это именно случай юной Гликерии, боюсь, она уже никогда к ней не вернется.

Дален потемнел лицом и подбадривающе потер мне спинку. Честное слово, он когда-нибудь из добрых побуждений протрет дыру у меня на хребтине!

– Магическая отдача – вещь малоизученная и коварная. Жаль, что многие молодые маги относятся к ней так безответственно. Да, в большинстве случаев память возвращается, но бывает, что человек меняется до неузнаваемости. Не внешне, конечно, внутренне…

Я мысленно сжалась. А что если обмен телами случался в этом мире и раньше? Да только никто из попаданцев до конца жизни не признался, что он пришелец из другого мира. Однако в словах целителя я углядела положительный момент: если Дален заметит, что я веду себя странно, он спишет это на эффект от магической отдачи.

– Я выписал рецепт на сильнодействующее снадобье, очищающее разум. – Целитель протянул было исписанный бланк мне, но в последний момент передумал и вручил его Далену, видимо, как более здравомыслящему и вообще – мужчине.

Они здесь все шовинисты!

– Едва ли средство вернет память, но, возможно, спровоцирует какие-то вспышки, отдельные моменты воспоминаний.

– А если оно совсем не поможет? – Я решила: надо хотя бы сделать вид, что я заинтересована в лечении. – Как быть дальше?

– Жить, зайка, просто жить. К счастью, у тебя впереди гораздо больше лет, чем тех, что остались позади. Создадите новые совместные воспоминания, лучше прежних!

И это я еще себя считала оптимисткой? Да Айболит меня переплюнул!

– А вы, молодой человек, наберитесь терпения. Вашей жене сейчас и так нелегко. Для нее вы незнакомец, значит, придется снова добиваться ее расположения.

Я выразительно посмотрела на Далена: слышал, что доктор говорит? Добиваться расположения! А не выпячивать свое, несомненно богатырское, достоинство по делу и без дела!

Дален помог мне спрыгнуть с высокой лавки, на которой я восседала во время осмотра, как на насесте. По дороге домой мы зашли в аптекарскую лавку и приобрели снадобье в устрашающего вида зеленой бутыли. Из-под пробки попахивало грязными носками и протухшими яйцами. Да я под страхом смерти не стану пробовать эту дрянь!

– Лика, послезавтра я должен возвращаться на службу, – напомнил Дален. – Составь список всего, что нужно купить: продукты, утварь, инструменты… У кондитеров бывают инструменты? Ну, ты меня поняла.

– Список получится обширный, – мрачно проворчала я.

Одно радовало: я не только понимала язык этого мира и говорила на нем, но и читала и писала. Вот только писать приходилось перьевой ручкой, и первые опыты заканчивались перепачканными в чернилах пальцами и кляксами.

Тем не менее, вернувшись домой, я вытащила из секретера – у Далена был секретер! Сразу видно аристократа! – листы писчей бумаги, чернильницу и села составлять список.

Начала с продуктов. Хорошо, что все необходимые ингредиенты для выпечки продавались почти в каждой продуктовой лавке. Конечно, удобный разрыхлитель для теста придется заменить на соду и уксус, но муку, яйца, масло, цукаты и даже шоколад достать можно без труда.

– Шоколад, – прочитал Дален, наклонившись над моим плечом. – Шоколад?! Лика, мы готовимся принимать королей?

Судя по его искреннему изумлению, шоколад здесь стоил как чугунный мост. Но неужели придется лишить десерты столь восхитительного компонента? Шоколад – это ведь повелитель десертов! Это музыка для вкусовых рецепторов! Это, это…

Тяжело вздохнув, я обмакнула перо в чернильницу и начала зачеркивать «шоколад», но Дален накрыл ладонью мои пальцы, останавливая.

– Если нужен шоколад – купим шоколад! Должны ведь мы показать, что наша кондитерская – лучшая в городе. А потом… На новую партию шоколада заработаем.

– Я буду расходовать его экономно, клянусь Всевышним! – побожилась я на радостях.

– Давно ли Вседержителя переименовали во Всевышнего? – усмехнулся Дален.

Ой, я когда-нибудь договорюсь!

Закончив со списком продуктов, я перешла к оборудованию. Вот теперь начиналось самое сложное. Ладно еще мукопросеиватель можно заменить обычным ситом. Однако как обойтись без самого необходимого – без миксера? Моя бабушка, конечно, отлично управлялась с венчиком, а прабабушка – и с мутовкой. Кондитеры в шестнадцатом веке так и вовсе взбивали сливки веточками, сорванными с деревьев. Но я не хочу использовать веточки!

А холодильник? Куда без холодильника? Я уж молчу про расстоечный шкаф!

– Дален, мне будет нужен самый большой холодильный ларь, какой можно найти!

– Ты имеешь в виду морозный ларь? Не проблема! Сам зачарую.

Я обернулась к мужу и смерила его оценивающим взглядом.

– Дален, мы должны изобрести миксер!

По стенам, еще недавно отдраенным до скрипа, стекала белая комковатая масса. Брызги усеивали столешницу и пол. Моя перекошенная физиономия и чистая – еще пять минут назад – рубашка Далена пестрели мучными точками. Тазик, использованный вместо чаши миксера, ловко вывернулся из-под разбушевавшегося венчика и сбежал, роняя тапки, точнее – тесто. Тесто для теста! Тест провалился. Хорошо, что я испытывала чудо-миксер, придуманный Даленом, всего лишь водой и мукой и не перевела на неудачный эксперимент яйца и молоко.

Венчик, снабженный энергокристаллом, бодро вращался, и вращался, и вращался, когда уже и взбивать оказалось нечего. Кроме, конечно, моих и без того напряженных нервов.

– Миксер! – провозгласил Дален. – Работает!

– Ох… – выдавила я.

Впрочем, муженек со своей частью задачи справился на ура: придумал, как можно заставить венчик вертеться. Дален не виноват, что скорость вращения превзошла все мои самые смелые ожидания, а также возможности кухонной утвари. Миксер вышел под стать Далену: слишком сильный.

– А можно сделать, чтобы он работал чу-уточку медленнее? – умоляюще протянула я. – Но лучше не чуточку!

– Помедленнее? – удивился Дален. Он-то, я уверена, считал, что главное достоинство миксера в его мощи. – Хм…

Он снова разобрал хитроумную конструкцию из венчика, кристалла и рукоятки от метлы, к которой и крепилось все это хозяйство.

Как все-таки непросто открывать кондитерскую в мире, отстающем от нашего больше чем на век. Спасибо магии и мужу – у меня теперь имелся собственный морозный ларь, длиной в полтора метра и высотой с половину моего роста. Внутри Дален соорудил отделения с разной температурой, теперь можно быстро заморозить продукты, а можно хранить их так, чтобы оставались свежими и не портились.

Пока муж колдовал – иначе и не сказать – над изобретением, я подобрала сбежавший тазик, отмыла его, налила воды и стала дожидаться, когда Дален даст отмашку на попытку номер три.

Да, первая попытка закончилась тем, что венчик, задорно крутясь и дребезжа, вспорхнул с палки точно причудливый вертолетик и улетел бы в дальние дали, если бы не врезался в потолок. С обиженным жужжанием он рухнул у ног и еще какое-то время исполнял на полу хип-хоп. Счастье, что в свободный полет он отправился без кристалла, иначе, боюсь, исполнять прыжки и подскоки пришлось бы не только взбесившемуся венчику.

– Давай! – сказал муж.

– Уверен? – прищурилась я.

– Более чем! Теперь точно получится.

Я с опаской подсунула тазик под нашу шайтан-машину, насыпала в воду муку и, прикусив от волнения губу, надавила на кристалл. Венчик заработал, но на этот раз вполсилы, прилежно превращая муку и воду в подобие теста.

– Если нужно быстрее, сдвинь кристалл вот сюда. – Дален показал выемку. – А вот здесь – самая высокая скорость. Завтра после службы попробую это непотребство привести в надлежащий вид. Но главное – он работает.

– Работает! – пискнула я и прильнула к мужу, обхватив его поперек талии.

Я готова была, что Дален, по обыкновению, сожмет меня в объятиях, а то и целоваться полезет, а я привычно начну отбиваться. Дело кончится жарким чмоком то ли в макушку, то ли в ухо – куда повезет дотянуться. Но, удивительное дело, муж и не рыпнулся. Пока я к нему прижималась, он стоял точно гипсовая статуя в парке. Во всяком случае, по ощущениям точь-в-точь, будто я обнимаю каменное изваяние. Дален положил было ладонь мне на спину, но, едва коснувшись, тут же опустил ее.

Мне бы радоваться, а у меня по душе пробежал неприятный холодок. Что это? Я ему становлюсь безразлична?

– Дален? – тихо спросила я, отодвигаясь.

– М-м?

– Не хочешь меня обнять?

– Очень хочу! – в сердцах воскликнул Дален. – Но я ведь вижу: тебе неприятны мои прикосновения.

Он с усилием взъерошил и без того растрепанные волосы.

– Для тебя я теперь чужой человек. Хотел бы сказать, что это меня не волнует. Но – к демонам! Волнует! Я боюсь потерять тебя навсегда!

– Поэтому ты решил меня не трогать лишний раз? – догадалась я. – Чтобы окончательно не отпугнуть?

– Угу.

Признание далось ему непросто. Я снова качнулась вперед и прижалась лбом к его перепачканной мукой рубашке.

– Все будет хорошо, – непринужденно сказала я, с легкостью, которой вовсе не чувствовала.

Откуда мне знать, все ли будет хорошо? Я бодрилась, а на самом деле до колик боялась провалить дело. Что если никто не станет покупать мои пирожные и кондитерская прогорит? Что если Дален не тот человек, с которым я хотела бы прожить до конца жизни? Что если кто-то из прошлого Лики найдет меня и разоблачит самозванку?

Но ведь не попробовав – не узнаешь, верно?

Дален ничего не ответил, но очень бережно и осторожно накрыл теплыми ладонями мои поникшие плечи.

На следующий день муж с утра пораньше собрался на службу, а дом и будущая кондитерская останутся полностью в моем распоряжении. Сегодня я планировала испытать первый рецепт.

Тетушкина тетрадка ожидала меня в зачарованном магией Далена маленьком сейфе, вделанном в стену. Там же в кожаном кошеле лежали несколько золотых, серебряных монет и пригоршня меди – все наше состояние. Сейф открывался только под нашими руками – взломщиков можно не опасаться. Любой чужак, попытавшийся его взломать, тут же оцепенеет до той поры, пока Дален не снимет заклятие.

– Сегодня придут стекольщики вставлять окна, – напомнил муж. – За работу я заплатил, так что не верь, если начнут требовать сверху.

Муж, облаченный в строгую темно-синюю форму дозорника, неожиданно стал выглядеть старше и серьезнее. Настоящий грозный маг на боевом посту. Но вот он наклонился надо мной, еще валяющейся в постели, улыбнулся, скользнув взглядом по моему обнаженному плечу, выглянувшему из-под пледа, – и наваждение растаяло.

Он хотел поцеловать меня на прощание, но помнил про свое обещание, поэтому, налюбовавшись, резко распрямился и отвернулся. Долго возился с манжетами.

– Хорошего дня, Лика, – хрипло произнес он.

Старый дом по утрам вздыхал, как живой. Скрипел деревянными полами, потрескивал стенами, пел на все лады оконными щелями. Кажется, я начинала привыкать к нему.

И пусть мебели у нас пока было кот наплакал: секретер, кровать, парочка стульев и потертый комод, пусть книги лежали стопками на полу, да и сам пол, только в спальне прикрытый вязанным из лоскутов ковриком, грозился занозить голые ступни, но это был наш дом. По утрам солнце, едва поднявшись из-за горизонта, спешило заглянуть в окна, пылинки играли в догонялки в свете его золотистых лучей, от нагретого дерева пахло уютом. А уж когда из кухни станут распространяться по комнатам ароматы выпечки, корицы и шоколада – м-м-м, что это будет за блаженство!

Дален ушел, а я еще некоторое время нежилась в кровати, жмурясь от света, прислушиваясь к музыке просыпающегося жилья. Сейчас мне казалось, что нет ничего невозможного и кондитерскую узнают и полюбят во всем Вейме.

– Иди-ка сюда! – сказала я, открыв сейф и погладив тетрадку по шершавой кожаной обложке.

Она изогнула ее, как кошка изгибает спинку, обрадовавшись ласке. Потерлась о мою ладонь.

Я умылась в маленькой умывальне, прилегающей к спальне, и спустилась в кухню. На столе меня дожидалась чашечка крепкого кофе и рогалик, посыпанный орешками. Дален, пока я спала, успел сбегать в пекарню. Сдобу они готовили вкусную, ничего не могу сказать, но мы не станем конкурентами: я предполагала сосредоточиться на тортах и пирожных.

Пока завтракала, принялась листать тетрадку в поисках подходящего рецепта, вернее, магического компонента, который я могла бы добавить в десерт. Я помнила много рецептов – провезла их контрабандой из своего мира в собственной голове. Раньше я готовила на кухне для друзей и немногочисленных покупателей, все не решалась дать объявление в интернете: мне казалось, что я пеку еще недостаточно хорошо. Но сейчас не время для скромности! Кондитерская должна приносить доход: деньги заканчиваются с молниеносной скоростью, и я не хочу сидеть на шее у мужа.

Что же приготовить для начала? Меренги? Их проще всего. Или пирог «Двенадцать ложек» – все продукты для него закуплены.

Я размышляла и листала тетрадку. Листала, листала и вдруг заметила некую странность! Я уже несколько раз вскользь просматривала странички, заполненные убористым почерком. Но, могу поклясться, некоторые записи появились только теперь.

«Приветственный пирог готовится так…» – прочитала я запись, сделанную аккуратными буквами поверх страницы.

Я аж поперхнулась кофе и фыркнула, усеивая стол коричневыми брызгами. Еще вчера не было никакого «вкуснейшего пирога»! Да что за магия такая… Магия! Наверняка это все тетушкина магия виновата. Вполне возможно, что тетрадка содержит гораздо больше рецептов, чем кажется на первый взгляд.

Неудивительно, что похитители гонялись за этой чудо-тетрадкой!

«Стереть добела 12 желтков с 1 фунтом мелкого сахара, прибавить туда цедры с 1 лимона. Затем всыпать туда понемногу четверть фунта пшеничной, а потом четверть фунта картофельной муки, мешать не переставая. Наконец, взбить в пену 12 белков, выложить в общую массу, перемешать; половину этого теста вылить в приготовленную заранее форму и запечь в духовой печи в течении 15–20 минут, вторую половину теста запечь так же, как и первую. Сложить нижнюю часть торта на устеленное кружевной бумагой блюдо круглого формата, смазать густым вареньем или фруктовым пюре, или повидлом, положить верхнюю часть торта и украсить глазурью, розами, какими угодно надписями или буквами, сделанными из той же глазури и засахаренными фруктами (цукатами)».

Что же, неплохо, да и продукты все имелись, включая картофельную муку, которая стоила дешевле пшеничной.

Но и это еще не все. Ниже рецепта мелкими буквами было написано: «Добавить в тесто чайную ложку лавандового масла и щепотку магии, что исправляет дурное настроение, проистекающее от утомления. Внимание! Передозировка может привести к принятию неверных решений вследствие эйфории».

«Значит, исправляет настроение… – мысленно повторила я. – Хорошая мысль!»

Что же, если торт удастся, то не грех угостить им соседей. Так и прикормлю потихонечку!

– Спасибо, тетушка! – вслух сказала я.

Будто бы сама Руфильда находилась где-то неподалеку и помогала мне советами.

Я закатала рукава, повязала поверх домашнего платья фартук и принялась выгружать на стол необходимые продукты. Больше всего меня смущало, что нужно взбить в пену двенадцать белков: я еще не до конца доверяла шайтан-машине. Однако на этот раз обошлось без свистоплясок и хип-хопа! Венчик исправно сбил белки в пену, драконий камень в жуткой многоярусной печи послушно зажегся от спички – я все-таки тайком от Далена купила коробок.

Лавандовое масло я быстро отыскала в припасах тетушки по запаху и щедро плеснула в тесто. А вот с магией возникла загвоздка…

Всего-то щепоточка! Я и так и этак складывала пальцы, шевелила ими, будто солю или перчу ароматную массу, однако не высекла ни одной самой крошечной искорки!

Я остановилась, прижала ладонь к солнечному сплетению и закрыла глаза. У меня получилось раньше, значит, и теперь получится!

Я представила, как под грудиной растет и ширится золотистый шар, пронизанный радостью. Светом солнца, скрипом ступеней, шепотом и музыкой ветра. Всем тем, что наполняло мою душу этим счастливым утром.

По венам вдруг побежали щекочущие пузырьки, будто моя кровь превратилась в газированный лимонад. Кончики пальцев закололо крошечными иголочками.

Я распахнула глаза и рассмеялась от восторга: из щепоти в тесто летели золотистые искорки магии! Я смогла!

Вот только измерять магию щепотками оказалось непростой задачей. Это ведь не та субстанция, которую можно взвесить или пощупать. Пришлось действовать на глазок. Кажется, я немного увлеклась процессом и чуть-чуть переборщила с золотистыми искорками, которые, попав в тесто, исчезали будто бы бесследно. Ладно, искоркой больше, искоркой меньше – ничего страшного.

Как показали последующие события – зря я так думала. Ой, зря!

Скоро по кухне поплыл запах свежей выпечки. Я представила, как невидимые язычки сладкого аромата выплывают из окон и двери и щекочут носы соседских ребятишек и их родителей. Вот они обрадуются, когда я вынесу за порог стол и выставлю на него вкуснейший, с пылу с жару торт.

Напевая, я вынула готовые коржи – многоуровневая духовка позволяла выпекать несколько одновременно, – поставила их на подоконник остывать и принялась изучать банки с тетушкиным вареньем, которые мы захватили с собой. Не пропадать же добру! Я откупоривала крышки и принюхивалась. Все варенье свежее, это и неудивительно, наверняка Руфильда и в него добавила магию, а еще какие-нибудь хитрые травки, потому что от яблочного варенья чуть-чуть пахло мятой, а от абрикосового – чабрецом. Очень необычно, но наверняка вкусно!

Я выбрала вишневое варенье без косточек с легким ароматом липы. Поставила банку на стол и вскрикнула. А потом рассмеялась.

– Муся! Давно не виделись!

На отскобленном добела деревянном столе сидела моя серая помощница и шевелила усами.

– Муся! – строго сказала я ей. – Я ценю твою поддержку, но давай договоримся: на чистый стол ты больше грязными лапками не залезаешь!

Я ухватила мышку поперек тельца и отнесла к раковине, чтобы вымыть ей лапки. Муся не сопротивлялась, покорившись судьбе.

– И впредь – жди на полу! Поняла?

Показалось, что Муся согласно дернула носом. Будем считать, договорились!

Коржи остыли – самое время собирать тортик. Муся протянула передние лапки, надеясь разжиться крошечкой. Я срезала запеченные краешки и угостила помощницу лакомством.

Муся вела себя как настоящий гурман, забавно было смотреть, как она откусывает по маленькому кусочку и задумчиво жует. Я между тем смазывала коржи вареньем. У самой слюнки текли! Ну ничего, оставлю по куску себе и Далену.

Тортик получился на славу. Пора претворять в жизнь вторую часть плана. Я давно присмотрела небольшой круглый столик в бывшем торговом зале. Вероятно, он использовался как мини-прилавок, где на этажерке лежали булочки и слойки.

Я распахнула дверь на улицу, впуская в помещение смех ребятни и солнечный свет. Вынесла столик и установила его рядом с крыльцом. На противоположной стороне улицы дети играли в камешки: кругляш, отскочивший от стены, должен был разбить пирамиду из плоских камешков. Я узнала среди ребятни старых знакомых – двух растрепанных мальчишек и светловолосую девчушку. Дети оторвались от игры и стали наблюдать за мной. На сосредоточенных лицах так и читалось: «Ага, тащит столик! Может, сейчас за другие вещи возьмется! А мы тут как тут!»

– Стойте, не уходите! Сейчас я вас угощу!

Я вернулась за тортом и застукала Мусю на месте преступления. Она, уцепившись за блюдо малюсенькими лапками, толкала его к краю стола.

– Эй! – воскликнула я, подхватывая торт. – Это что еще за дела! Хочешь утащить в нору? Вот ты обжора! Лопнешь ведь!

Я порезала тортик на части и двинулась было к выходу, но настырная Муся мне едва под ноги не бросилась. Хотя почему – едва? Она бросилась! Я только чудом на нее не наступила и еле-еле удержала блюдо!

– Муся! – Я начинала сердиться. – Я думала, ты будешь мне помогать, а ты безобразничаешь!

Хорошо, что справиться с серой проказницей можно без труда: я переступила ее и вышла за порог.

– Малышня! – крикнула я. – Налетай!

При солнечном свете тортик выглядел еще вкуснее, так и просился в рот! Дети прибежали и встали кружком, не решаясь попробовать.

– У нас денег нет, – шмыгнул носом мальчишка с черными, как угольки, глазами.

– Бесплатно! Скоро я открою кондитерскую и тогда уже буду продавать торты и пирожные, а пока – пробуйте!

Белобрысая девчонка протянула было руку, но ее рыженькая подруга – кого-то она мне напоминала! – шлепнула ее по тыльной стороне ладони и сказала за всех:

– Нет, спасибочки! Знаете, где бывает бесплатный хлеб?

Наверное, это местный аналог нашей поговорки «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

– Но это всего лишь угощение! По-соседски! – растерялась я.

Видать, тут у них ничего не слышали о дегустациях. Придется приучать постепенно.

Мимо по улице как раз шла женщина с малышом, который цеплялся за ее юбку. Попробую убедить взрослого человека.

– Угощайтесь тортиком! Платить не нужно!

Но женщина посмотрела на меня отнюдь не дружелюбно и одним взмахом руки отогнала ребятню от стола. Она смерила меня и тортик неприязненным взглядом и сказала грубовато, по-простому:

– Мы тут отродясь сладостей не едали, незачем и начинать. Бывает, купишь детям на ярмарке по леденцу или по карамельному яблоку, так и то по большим праздникам. Не к добру все это роскошество, мы люди рабочие, не ристократы.

Прямо пригвоздила меня к месту этим заявлением. Как объяснить людям, не привыкшим баловать себя, что жизнь станет только лучше, если иногда позволить себе маленькие радости?

– Да вы…

«Попробуйте», – хотела добавить я, но не успела.

Все планы окончательно спутала зловредная Муся, которую угораздило именно в этот момент вальяжно выйти из приоткрытых дверей и неторопливо направиться к длинной юбке молодой матери. Та взвизгнула, подхватила ребенка на руки.

– Да у вас тут мыши!

– Муся – домашняя мышь! – отчаянно крикнула я в удаляющуюся спину. – Я мыла ей лапы!

Женщина обернулась на ходу и разве что пальцем у виска не покрутила: благо руки были заняты.

Это фиаско! Полное и оглушительное! Под сочувственными взглядами детей я занесла домой нетронутый торт. Муся с видом победительницы шагала следом. Пусть и не надеется, противная мышь, больше ни кусочка ей не достанется!

Я убрала торт в морозный ларь, поднялась наверх и упала на постель. Неудача будто выпила из меня все силы.

Неужели это конец? И больше не стоит пытаться? Закрыть кондитерскую, которая толком и открыться не успела.

Какое-то время я валялась без движения и глядела в потолок. Тетрадка, лежащая на груди, шуршала листочками, словно утешала, а когда я собралась переложить ее на пол, тихонько прикусила палец мягкими страницами.

Да вы что сегодня с Мусей, сговорились, что ли?

Я импульсивно села, дернула рукой, тетрадь распахнулась.

«Рано сдаваться, – было написано поперек чистого листа. – Завтра попробуем снова. Торт выброси».

– Ого… – выдохнула я и растерла лицо.

Может, сама не заметила, как уснула? Вот и привиделось всякое! Надпись действительно исчезла, значит, все-таки сон.

– Выбросить торт! – проворчала я. – Вот еще! Такой вкусный торт. Далену понравится!

К сожалению, на одних только тортах крепкий молодой организм боевого мага долго не протянет. Поскольку судьбе, нашему Всевышнему или местному Вседержителю было угодно, чтобы мы с Даленом стали мужем и женой, придется все-таки исполнять семейные обязанности и мужа кормить, раз уж с исполнением супружеского долга пока не задалось.

Во второй раз на кухню я спустилась совсем не в таком приподнятом настроении, как утром. Вытащила из морозного ларя курицу, принесла из кладовки картошку, морковку и лук и занялась приготовлением совершенно прозаической, ни капли не магической и ничуточку не волшебной пищи.

Готовила я всегда хорошо и с удовольствием, наверное, в этом мы с настоящей Ликой похожи – не зря она поступила на кулинарный. Вот и сейчас голова была занята невеселыми мыслями, но руки свое дело знали: чистили, резали, солили, перчили, превращая мясо и овощи в нежнейшее рагу.

Столовку открыть, что ли? Рабочему классу нужно хорошо и сытно питаться. Деликатесы им не нужны, да и с широким выбором блюд можно не заморачиваться, главное, чтобы порции были большие, а стоили недорого.

Разумом я понимала, что это отличный выход. Но сердце, глупое сердце не соглашалось отказаться от мечты.

Увлекшись готовкой, я испекла зерновые хлебцы, выложила их в корзинку и накрыла чистым полотенцем, чтобы не зачерствели. Толстостенный сотейник надолго сохранит тепло, и рагу к вечеру станет только вкуснее.

Издалека донесся приглушенный бой часов – три часа дня. Чем бы заняться? Покружившись по дому и не найдя себе дел, я решила, что самое время прогуляться и познакомиться с районом.

Жаль, платьев у меня пока только два: нарядное и простое, переведенное в разряд домашних, – то, что сейчас надето на мне.

Я переоделась в нарядное, заплела волосы в косу, повесила на локоть корзинку – насколько я поняла, местные жительницы без корзины не выходят из дома, как в моем мире не вышли бы без дамской сумочки.

Улочка, еще утром наполненная смехом ребятни, обезлюдела: солнце раскалило каменную мостовую и стены домов. Отличное время я выбрала для прогулок, ничего не могу сказать.

Жмурясь от жары и обливаясь потом, я кое-как добрела до маленького рынка, где мы с Даленом еще вчера закупались продуктами. Однако лавчонки оказались закрыты, прилавки опустели.

В моем детстве, в деревне у бабушки, по утрам на площади сама собой возникала торговля. Женщины несли на продажу парное молоко, творог, яйца и выпечку. К обеду все успевали распродать. Видно, в бедном районе Вейма рынок работал по такому же принципу: с утра торговали, после обеда занимались другими делами.

Так что я, стоящая с пустой корзиной посреди безлюдного рынка, выглядела более чем странно. Интересно, сколько неприятностей может вместить в себя один день? Может, уже хватит на сегодня, а, Всевышний?

– Детка, купи яблочко, – внезапно раздался за спиной скрипучий голос – я аж подпрыгнула.

Под навесом закрытой лавки примостилась древняя старушенция, сморщенная, как высушенная на солнце изюминка. Она сидела на большой перевернутой корзине, а в корзине поменьше лежали яблоки.

– Можно я у вас тут в тенечке посижу? – спросила я, кивая на сбитую из досок кособокую скамеечку, прислоненную к стене.

– Да сиди, кто не дает! – махнула она рукой.

Пока я расправляла подол и громоздилась на шаткую скамейку, старушка разглядывала меня с хитрым прищуром. Я отдышалась и, отыскав в кармане мелкую медную монетку, оставшуюся после дня переезда, протянула торговке. Она выдала мне яблоко. Не самое румяное и большое, прямо скажем. Жадина!

– Ты та самая дуреха, что собирается открыть кондитерскую! – опознала меня старушка, уж не знаю, по каким признакам.

Наверное, у меня на лбу большими буквами было написано: «Наивная мечтательница!»

– Да, – буркнула я не очень-то приветливо. – Торты и пирожные еще никому не повредили.

– Но и пользы не принесли! – важно изрекла старушка. – Какая от твоих сладостей польза?

– Радость!

– Этого мало. Вот если бы они здоровье укрепляли, или там сил придавали. Съел кусок торта – и спать не нужно!

Я задумалась. Торговка в чем-то права. Жители района никогда не потратят и медяшки на бесполезное лакомство.

– А вас, наверное, все в районе знают? – тихо спросила я, боясь спугнуть робкий план, созревающий в голове.

– Еще бы! – оживилась пожилая женщина. – Я тут с детства живу. Кого угодно спросите – знают ли они Жози! Когда-то меня звали белокурой Жози, а теперь вот зовут древней Жози, но я не обижаюсь. На правду-то не обижаются. И я всех знаю с малолетства, еще когда они пухлыми ножками по мостовым Вейма ходили да в штаны себе прудили!

Она хихикнула.

– Потому каждый приезжий на виду. – И она снова покосилась на меня. – Ты, например. Вырядилась как на праздник и пошла гулять по жаре. Ну не дуреха?

– Ага. – Спорить было не время. – А чего бы вам больше всего хотелось? Представьте, что пирожное может исполнить любое ваше желание.

Эк я загнула! На самом деле я знать не знала, насколько сильная магия содержится в рецептах Руфильды и не обнадежу ли я Жози напрасно.

Она задумалась, пожевала губами и выдала:

– Стать бы восемнадцатилетней девчонкой хотя бы на один день.

Ох. Боюсь, с этим ни один, даже самый волшебный, десерт не справится.

– Ну или хотя бы посмотреть на мир такими глазами, какими я в юности на него смотрела. Чтобы он удивлял и радовал, а не то, что сейчас…

А вот это обнадеживало!

– Это было бы полезно?

– М-м-м, пожалуй.

– Давайте договоримся, Жози, я приготовлю для вас особенное пирожное, чтобы вы снова почувствовали себя молодой. А вы взамен расскажете всем знакомым, кого встретите, что дуреха свое дело знает и десерты ее не так уж плохи!

– Бесплатно? – прищурилась старушка.

– Бесп… – Но я вовремя вспомнила поговорку про сыр и мышеловку. – Нет, конечно, не бесплатно! Я вас нанимаю!

И тут же подскочила на ноги, опрокинув скамейку.

– Стекольщики! – Я совсем забыла, что они должны прийти сегодня, и договаривала на бегу: – Приходите завтра в обед! Буду ждать вас, Жози!

– Принимай работу, хозяйка! – сказал коренастый лысый парень. – Серебрушку бы надо доплатить. Рамы рассохлись, растрескались, возиться пришлось. Сама понимаешь!

Они с долговязым напарником заявились на кухню и встали у дверей, перегородив проход. Вроде и улыбались, но как-то натянуто. Понятно: увидели, что слабая девушка дома одна, и решили вытрясти с нее еще монет, пока заступиться некому. А я-то еще хотела угостить их тортиком!

– Муж сказал, что заранее расплатился, – прощебетала я, включая дурочку. – И не оставил ни медяшки.

Я невинно похлопала глазками, мол, с меня взять нечего, все вопросы к супругу.

– Мы можем и другое принять в качестве платы, – криво усмехнулся долговязый, выступая вперед.

Признаться, я растерялась. Правда, всего на секунду. Продолжая улыбаться, отступила, но лишь для того, чтобы схватить полотенце, брошенное на спинку стула. Намотала край на руку и, не меняя выражения лица, резко хлестнула бандюгана-стекольщика по наглой роже. Тот заорал и вцепился в щеку. Опять же спасибо Антону за науку: тренировалась на старшем брате и так его отстегала полотенцем, что он потом три дня полосатый ходил. Как тигр.

– Да ты ненормальная, что ли? Я про стряпню твою, идиотка! Жрать охота, аж живот подвело.

– Ах, стряпню! – заорала я, угрожающе вздев руку с полотенцем. – А тюремной баланды попробовать не хотите? Все мужу расскажу!

– А кто у нас муж? – заинтересовался лысый.

– Дозорник! – рыкнул из коридора зычный глас Далена, а спустя мгновение он и сам нарисовался собственной персоной.

Без лишних разговоров он ухватил за шиворот коренастого, цапнул за грудки долговязого, все еще держащегося за вспухшую щеку, и поволок на выход.

– Только не в участок! – вопил на ходу лысый. – Давайте мы вам деньги вернем! Все за наш счет! Ваша жена нас не так поняла!

Дален вернулся через минуту, отряхивая руки.

– Отпустил?

– Спустил. С крыльца.

На скулах Далена ходили желваки, глаза сузились до двух злобных щелок. Он стремительно надвинулся на меня, я попятилась, слабо отмахиваясь полотенцем. Дален осторожно взял мой подбородок в свои сильные, но сейчас такие нежные пальцы, покрутил мое лицо из стороны в сторону, видно, отыскивая след от удара. Его гнев был обращен не на меня, а на мужчин, посчитавших, что без труда сладят со слабой женщиной.

– Сегодня же сделаю сигнальный артефакт, – процедил он сквозь зубы.

Не иначе процеживал ругательства, готовые сорваться с языка. Удостоверившись, что на жене ни царапины, Дален стиснул меня в медвежьих объятиях. Сказать по правде, единственной пострадавшей стороной в конфликте стал долговязый, но оправдываться я не собиралась.

– Сигнальный артефакт? – пискнула я из подмышки Далена.

К слову, разгоряченный муж пах хвоей еще сильнее, чем обычно. Видно, это его природный запах. М-м-м, елочка. Большая такая, крепкая, могучая ель!

– Да, если тебе срочно понадобится моя помощь – подашь сигнал вызова, и я прибегу.

Могла бы и сама догадаться.

– А-а-а, этот сигнальный артефакт!

Я чуть отстранилась от Далена и шутливо толкнула его в грудь.

– Иди умывайся, приводи себя в порядок и возвращайся. Кормить тебя буду!

Бровь муженька поползла вверх. Он только теперь принюхался, огляделся, приподнял крышку на сотейнике и в благоговейном изумлении уставился на рагу.

– Оу! – выдал он. – Мне начинает нравиться семейная жизнь!

– Только сейчас? – прыснула я. – А чем, ты думал, я тебя буду кормить?

Поглядеть на оторопевшее, но довольное лицо супружника – так он вообще об этом не думал. Наверное, ему, выросшему в имении, трудно было вообразить, что жена собственными белыми рученьками станет готовить ужин. Для этого существуют кухарки или, на худой конец, трактиры.

– Вернусь через минуту! – выдал он.

Тяжелые подкованные ботинки загромыхали по жалобно скрипящим ступеням, полилась вода. Дален по-военному быстро привел себя в порядок, вернулся в свежей рубашке и льняных брюках. Даже пригладил непослушные вихры. Уселся за стол, как именинник. Я еле сдерживалась, чтобы не смеяться. Поставила перед мужем миску с рагу – самую большую, какую могла отыскать, пододвинула корзинку с хлебом и села напротив, подперев подбородок ладонью. До чего люблю смотреть, как другие лакомятся моей стряпней!

– Как прошел день? – спросил Дален, за минуту ополовинив миску.

– О! – вспомнила я и водрузила на стол рядом с мужем нетронутый торт. – С тебя кофе!

– Лика, ты волшебница!

– Я знаю, – улыбнулась я, но улыбка вышла грустной. – На самом деле все получилось не так, как я ждала. А если совсем честно – это провал…

И я, не скрывая эмоций, рассказала Далену о коварстве Муси, о выволочке, устроенной мне незнакомой женщиной, о скептически настроенной Жози.

– В общем, остался у меня один шанс – перетянуть старушку на свою сторону. Такие, как она, умеют убеждать. Но для начала надо убедить ее…

Дален ласково погладил меня по руке. Как он еще мог меня утешить? Все, что было в его силах, он и так сделал: нашел помещение, купил продукты, даже миксер соорудил.

– Все наладится! А торт я и сам с удовольствием съем.

– А как прошел твой день? – в свою очередь поинтересовалась я, когда передо мной выросла кружка с отличнейшим кофе.

Из такой бы кружки впору пить компот, ну или чай: пол-литра кофе – это чуточку перебор. Однако я и у себя дома пила кофе только из такой посуды. Дален с сомнением посмотрел на меня, когда я протянула ему кружку размером с мою голову, но в итоге и себе взял такую.

– Мой день сегодня под стать твоему, – криво усмехнулся Дален.

Оказалось, дозорники их участка месяц гоняются за бандой взломщиков, но те уходят из-под носа.

– Сегодня я успел поставить метки на всю троицу, узнаю их и без масок, даже если просто встречу в толпе на улице, – хмуро сказал Дален. – Плохо то, что они-то меня в лицо знают и не попадутся, а метки через пару дней выветрятся.

– Сочувствую! – вздохнула я, вываливая Далену на тарелку сразу три куска торта. – Давай заешь вкусненьким!

Муж отломил богатырский кусман, отправил его в рот и застыл. На секунду мне показалось, что он выплюнет торт обратно на тарелку. Однако Дален сказал: «М-м-м-м!» и принялся энергично жевать.

Его плечи распрямились, в глазах появился блеск.

– Потрясающе! Ты вернула меня к жизни!

Три куска исчезли в мгновение ока, Дален запил их тазиком кофе и вскочил на ноги. Какой-то он подозрительно бодренький! Неужели рецепт Руфильды действует? Ну а что, настроение исправилось – видно невооруженным глазом.

– Лика!

Дален одним движением отодвинул стол, расплескав мой недопитый кофе, и, подхватив меня за талию, подбросил вверх. Спасибо – поймал! Под бедра, так что мы с Даленом оказались нос к носу и вдобавок этими носами соприкоснулись. Хорошо хоть зубы друг другу не выбили.

– Ты что делаешь? – взвизгнула я.

– Мы идем гулять! В Вейм приехал передвижной парк аттракционов. Собирался сводить тебя на выходные, но к чему тянуть. Пора создавать наши новые совместные воспоминания!

– Я сама пойду, своими ногами, – предупредила я на всякий случай.

Дален расплылся в широкой улыбке. Вид у него был как у слегка пьяного, но очень счастливого человека. О чем предупреждал рецепт? «Передозировка может привести к принятию неверных решений вследствие эйфории»? Так-так, похоже, я переборщила с магией…

– И Мусю возьмем! – щедро предложил муженек. – Муся! Ко мне!

Умная мышь Муся на зов не явилась. Я и не сомневалась в ее разумности. Теперь ее странное поведение, которое я приняла за мышиную вредность и жадность, объяснилось: Муся попробовала торт и поняла, что я переборщила с магией.

Если уж на Далена, здорового и крепкого мужчину, он повлиял так сильно, страшно представить, как бы он подействовал на ребятню. Они и так-то неугомонные.

Спасибо, Муся, и прости меня, глупую. Надо впредь осторожнее обращаться с магией, а пока…

– Может, завтра сходим? – попробовала отвертеться я, но Дален уже твердо вознамерился доставить мне радость… пополам с неприятностями!

– Зачем тянуть до завтра?

Я и опомниться не успела, как оказалась на улице. Дален резво шагал вперед, утаскивая меня за руку, как на буксире.

Вечерело, небо на закате постепенно набухало красным, а над головой сделалось глубокого синего цвета. Еще чуть-чуть – и оно окончательно потемнеет. Сквозь черноту проступят звезды.

– Какое небо синее! – восторженно сказал муженек, продолжая идти вперед, задрав голову.

«Ко-кое небо синее! – отозвался внутренний голос с нотками паники. – Ко-кое все красивое!»

Откуда это? А! В сопливом детстве я смотрела мульт про цыпленка, который вылупился из яйца и придумал песенку, а в итоге заразил лису, волка и медведя своим энтузиазмом.

«Ко-кую-то инфекцию сейчас я проглотил!» – услужливо подсказала память голосом волка.

А я вот Далена сама накормила тортиком с начинкой из эйфории… Караул!

Дален размашисто шагал вперед. Редкие прохожие только знай уворачивались. Разминуться с двухметровым мужчиной было не так-то просто, потому что Дален то непредсказуемо менял траекторию, то пускался рысцой, оглядываясь на ходу с сияющей улыбкой в тридцать три зуба.

Вместо разумного взрослого мужа я в одночасье заполучила подростка-переростка с бушующими гормонами.

– Лика, твои ножки устали! – проревел Дален и подхватил меня на руки.

Стоявшие в подворотне типы подозрительной наружности одобрительно присвистнули, но свист резко оборвался, когда муженек, мимолетно взглянув на зевак, залепил им заклинанием рты. Я на ходу успела обернуться – бедолаги мычали и трясли головами, пытаясь разомкнуть слипшиеся губы.

И ладно бы Дален просто шагал со мной на руках. Иногда он принимался вальсировать.

– Лика! Я обязательно научу тебя танцевать, и осенью, на празднике урожая, мы станем танцевать всю ночь!

О да, всю жизнь мечтала!

Путь до центральной площади Вейма, где и расположился передвижной парк аттракционов, Дален своими семимильными шагами преодолел за полчаса.

Постепенно становилось все больше людей, торопившихся вместе с нами в одном направлении. Шли семьями, нарядные и веселые, в предвкушении чуда. Издалека доносились звуки музыки, как если бы кто-то вертел цилиндры огромных музыкальных шкатулок: это пели аттракционы, каждый на свой манер. Мелодии были простенькие и слились в неразделимый общий гул, однако сквозь какофонию звуков пробивался чистый голос скрипки и свирели. В воздухе висел дух жарящегося на углях мяса и лука и витал кислый пивной запашок.

Мы миновали арку и мгновенно очутились в бурлящей толпе. Крутились подсвеченные огоньками карусели, колесо обозрения величественно возвышалось над площадью. Тренькали вагонетки, бегущие по кругу, – малышня, расположившаяся на сиденьях и на коленях родителей, лопала сладкую вату и яблоки в карамели.

Дален застыл на месте. Я уж было обрадовалась, что действие волшебного тортика выветривается и к мужу возвращается разум, но надежда оказалась тщетной!

– Катальные горки! – веско изрек Дален, и я поняла, что он всего лишь выбирал, на какой аттракцион меня запихнуть первым делом.

Широкой грудью он прокладывал путь к видимой только ему цели. Он с высоты своего роста сразу заприметил загадочные «катальные горки и уверенно вел меня к ним.

Знала бы я, что за чудо инженерной мысли меня ждет в конце пути, ухватилась бы за ближайший столб руками, ногами и зубами.

Передо мной возвышалась гора высотой в десять метров, а то и выше, сложенная из круглых брусьев. Брусья прокручивались в пазах, когда по ним с грохотом и лязгом проносились санки. Для быстроты скольжения работники сверху еще и поливали брусья водой. Выглядела конструкция крайне ненадежной!

– Не пойду! – пискнула я.

– Трусишка, тебе понравится!

Как ни странно, отважные пассажиры выбирались из санок живыми, невредимыми и вполне счастливыми. Пока я раздумывала над этим феноменом, Дален уже втащил меня на узкую лестницу, ведущую к началу спуска. Сзади напирали люди – путь к отступлению перекрыт.

Я вцепилась в ладонь Далена, а он, довольно хихикая, ответил крепким рукопожатием.

Ну че, сама виновата, превратила здравомыслящего дозорника и боевого мага в пятнадцатилетнего юнца. Помню, примерно в таком возрасте мы с компанией друзей ночью на речке ныряли с тарзанки в темную воду. Антон набил шишку, Толик вывихнул ногу. Но в целом-то все закончилось хорошо, верно?

Работник придерживал деревянные сани, предлагая нам садиться скорее и не задерживать почтенную публику. Второй вылил ведро воды на брусья и стоял со вторым наготове.

Дален усадил меня вперед, обхватил сзади за талию.

– Держу, – подбодрил он меня.

«А кто будет держать тебя-а-а-а-а?»

Мы ухнули вниз, и мысли начисто стерлись из моей головы. Только когда санки благополучно затормозили на прорезиненном покрытии, я поняла, что все это время орала вслух.

И продолжала орать еще какое-то время, хотя мы стояли на твердой земле.

– Оглушила! – добродушно сказал муженек и в свою очередь оглушил меня, звонко чмокнув в ухо. – Еще разок?

– Ни за что!

– Ладно, – не стал настаивать Дален, но очень скоро выяснилось, почему он такой сговорчивый: муженек высмотрел новый пыточный аттракцион, высокую цепочную карусель.

К счастью, слуха снова коснулся веселый звук скрипочки. Неподалеку на небольшой танцевальной площадке мужчины и женщины отплясывали незнакомый мне танец: они сходились, стуча каблуками и уперев руки в бока, и кружились, глядя в глаза друг другу.

– Потанцуем? – в отчаянии предложила я.

– Обязательно!

Дален тут же взял курс на танцпол. В это время скрипочка, взвизгнув, оборвала пение: у музыканта лопнула струна. Его напарник, играющий на свирели, перехватил инициативу, но заиграл другую мелодию, еще более энергичную и напористую.

Я бы сказала, что у Далена загорелись глаза, но он стоял ко мне затылком. Он повел плечами, разминаясь, подобрался, как хищник перед прыжком. Медведи, конечно, не прыгают. Они идут тараном, сминая все на своем пути. А уж если представить себе танцующего медведя!..

– Ох… – выдавила я. – Тетушка Руфильда, клянусь, теперь только точные дозы магии!

Дален оттеснил танцующих к краю площадки, а сам размашисто отплясывал, ничуть не смущенный тем, что остался единственный на танцполе. Люди вначале недовольно переглядывались, но Дален заразил их своим задором, так что его незамысловатые па стали сопровождать одобрительными выкриками и хлопками.

Раньше, когда я читала книги фэнтези и воображала себя попаданкой – бойтесь своих желаний! – я всегда представляла рядом с собой другого героя. Загадочного и мрачного, со страшной тайной в прошлом, с травмой, оставившей неизгладимый след. С острым взглядом и скорбно изогнутыми губами, с тонкими аристократическими пальцами и бледным ликом.

А получила – полюбуйтесь! – какого-то двухметрового живчика, бурлящего энергией. Дален был такой настоящий, реальный, совсем не сказочный, а вполне земной мужчина, сейчас еще и ужасно смешной. Разве в таких влюбляются без памяти?

Я не могла сдержать улыбки, глядя на Далена, но настроение, против воли, ползло вверх. Как-то сама собой забылась сегодняшняя неудачная дегустация, а мечта о кондитерской перестала казаться иллюзорной.

Дален не сводил с меня глаз. Он призывно помахал рукой, призывая на танцпол. Ладно, если нельзя прекратить безобразие, попробую его возглавить.

Мелодия, которую наигрывал на свирели музыкант, чем-то отдаленно напоминала Gangnam Style. Когда-то я лихо отплясывала его в летнем лагере. Движения вспомнились сами собой: левая нога, правая нога, а теперь поводьями в руке взмахнуть. Йо-ху, вперед, на лошадке!

Дален притормозил, изогнув бровь, и сначала неуверенно, а потом все лучше и лучше стал повторять за мной. Постепенно к нам присоединялись зрители, и скрипач, натянув струну, влил в музыку голос скрипки.

Деревянный настил трясся под нашими прыжками, капельки пота стекали по спине, я отбила себе пятки, но как же мне было весело! Мне, Далену и всем вокруг. Когда музыка стихла, мы еще нескоро смогли отдышаться.

– Что это за танец? – спросил скрипач, прорвавшись сквозь толпу. – Как называется?

– Хм… Лошадиный танец. – Я не стала усложнять.

– А-а, точно! – обрадовался музыкант и обвел взглядом публику. – Повторим?

– Да-а-а! – взревела толпа.

Я бы тоже осталась, но очень хотелось пить.

– Воды, – простонала я, обмахиваясь ладонью, и Дален, снова взяв меня на буксир, потащил к прилавкам, где продавали лимонад.

Над нашими головами, поскрипывая, медленно вращалось колесо обозрения с открытыми кабинками. В нашем мире я таких аттракционов сто лет не видела. Как раньше люди катались и не боялись вывалиться за хлипкое ограждение?

– Я бы предложил тебе посмотреть на вечерний Вейм с высоты птичьего полета, – заговорщически протянул Дален. – Но ты ведь не согласишься, трусишка моя.

На слабо меня берет? Ха! Когда у тебя три старших брата и волей-неволей приходится становиться участницей их игр, чувство самосохранения с годами притупляется. Я испытывала самолет, сколоченный из фанеры и привешенный к нижней ветке дерева, меня закапывали то в снег, то в горячий южный песок, а однажды отправили в кругосветное путешествие на матрасе, закончившееся, правда, очень скоро – за буйками меня выловил спасательный катер. Спасатели сдали меня с рук на руки родителям, которые и не заметили исчезновения младшего ребенка.

– А пошли! – ответила я мужу. – Где тут заходить?

– Девушка, девушка, цепочку сначала снимите! – воззвал ко мне смотритель, но я уже перемахнула через цепочку и с видом победительницы уселась на хлипкое сиденье.

Дален едва успел заскочить следом. От его веса кабинку слегка перекосило набок. Кряхтя и поскрипывая, кабинка поползла вверх. Сердце екнуло в груди, когда мы поднялись выше вершин деревьев, выше крыш. Внизу раскинулся город; от искрящейся огнями площади, изгибаясь, убегали в разные стороны улочки. Змеились, становясь уже. В домах на окраине давно погасили огни. Где-то там стоит и наша кондитерская, в норке спит Муся. Спят чумазые мальчишки и светловолосая девчушка, так и не попробовавшие моих сладостей. Дремлет Жози, и ей снится, что она снова молода и прекрасна…

Звуки аттракционов доносились словно издалека, уносимые ветром. Наверху было прохладно и тихо.

– Боишься? – Муженек положил свою ладонь на мою, сжимающую поручень.

– Я? Боюсь? – Я беспечно фыркнула: ни за что не признаюсь, что мне страшно! Вот еще, снова будет подшучивать и называть трусишкой. – Да я обожаю колесо обозрения! Каталась бы и каталась!

Видно, я говорила убедительно: Дален расцвел, отпустил мою руку и принялся вертеться, заинтересованно глядя во все стороны. Кабинка скрипела и шаталась, я сидела ни жива ни мертва с приклеенной улыбкой.

Кабинка перевалила через самую высокую точку и начала постепенно снижаться. Я было выдохнула с облегчением. Но рано! Рано я обрадовалась!

Дален вдруг привстал, настороженно всматриваясь в темноту над головой. Беззаботность слетела с него, мышцы напряглись, губы сжались.

– Дален?

– Тш-ш…

В двух кабинках от нас сидели какие-то парни. Они подталкивали друг друга локтями, ржали, один у другого сорвал с головы кепку и делал вид, что сейчас сбросит ее вниз. В общем, очередные придурки. Было бы на что смотреть!

– Дален? – прошептала я.

– Метки, – односложно ответил он, бросил на меня быстрый взгляд. – Я сейчас.

– В смысле – сейчас? – опешила я. – Ты куда…

Дален встал одной ногой на ограждение, надсадно скрипнувшее под его весом, взялся рукой за металлическую перекладину и полез наверх.

– …отправился… – выдохнула я, хотя и так ясно: Дален карабкался по корпусу колеса к замершей троице.

– Стоять на месте! Городской дозор! – рявкнул Дален.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Куда троица несчастных взломщиков денется с подводной лодки? Вернее, с вращающегося колеса.

Они сгрудились на противоположном краю кабины, один даже влез с ногами на сиденье, и затравленно наблюдали, как на них неотвратимо надвигается правосудие в лице моего неугомонного супруга. Мне стало чуточку жаль невезучих взломщиков, до сего момента считавших себя неуловимыми и неуязвимыми. Разве могли они подумать, что дозорник, установивший поисковые метки, окажется с ними на одном аттракционе?

Дален шустро преодолел расстояние между кабинами, отряхнулся и будничным тоном сообщил преступникам, что они арестованы по обвинению в кражах со взломом.

– Охренеть, – выдохнул парень, все еще сжимающий в руках кепку. – Это что теперь, дозор и на колесе обозрения дежурит?

– Дозор не дремлет! – сурово подтвердил Дален, деловито накладывая на незадачливых взломщиков заклятие обездвиживания.

Закончив, он перевесился через ограждение и отыскал меня взглядом.

– Лика, как спустишься – выходи и жди меня у лавки с лимонадом. Я тебя найду, как сдам этих субчиков в участок.

– Хорошо! – крикнула я и, подумав, добавила: – Ты молодец!

– Да-а, молодец, парень! – подхватил мужчина из кабинки снизу.

– Наш дозор нас бережет! – восторженно воскликнула дамочка над головой.

– Так держать! – проскрипел надтреснутый старческий голос.

Стоя у прилавка с лимонадом, я пыталась поверх голов проследить, как Дален ведет за собой задержанных, марширующих на негнущихся ногах, точно деревянные солдаты.

Думаю, шустро управится: наверняка рядом с центральной площадью есть участок.

– Лика? – раздался удивленный голос.

Я обернулась и увидела рыжеволосую девицу. Видок у нее был… хм… довольно бесстыжий. Глубокое декольте, ярко накрашенные губы и нарумяненные щеки.

– Лика! – воскликнула она, когда, разглядев мое лицо, окончательно уверилась, что я – это я.

Вернее, Гликерия, чье место я заняла.

– М-м-м? – нейтрально поинтересовалась я.

– Гай тебя везде разыскивает!

– Ну… Передавай ему привет, – прощебетала я и под пристальным немигающим взглядом бочком-бочком двинулась прочь.

Только неведомого Гая мне не хватает для полного счастья! Судя по внешнему виду девицы – знакомство так себе.

– То есть как – привет? – опешила она. – Лика, что происходит?

Я бросилась в толпу, которая тут же сомкнулась за моей спиной. Пригнулась, прячась за толстяка: с моим ростом затеряться среди людей не проблема.

Не понимаю, чего я так испугалась. Может, стоило побеседовать с рыжеволосой незнакомкой, расспросить о своем прошлом – мы явно встречались раньше. Но от одной мысли, что Гай, кем бы он ни был, меня найдет, сердце начинало колотиться в груди.

– Лика? – звала девица. – Ты так только хуже сделаешь! Зачем ты его злишь?

– Хуже сделаю? – пробормотала я под нос. – Ничего себе заявленьице!

Запыхавшись, я добралась до края площади. Прислонилась к стене и затравленно огляделась. Вроде оторвалась! Надеюсь, рыжая-бесстыжая заявилась в парк аттракционов одна и сейчас по округе не рыскают ее – и мои – старые знакомые, разыскивая Гликерию.

«Лика, Лика, что же ты натворила?»

Возникла и другая проблема: как найти Далена? К прилавку с лимонадом мне теперь путь заказан.

Я осторожно побрела по периметру парка, приподнимаясь на цыпочки, пытаясь разглядеть пышную каштановую шевелюру муженька: его-то Всевышний ростом не обделил.

Ага, вот и он! Дален, раздвигая широкой грудью людское море, прокладывал путь к месту нашей встречи. Я бросилась наперерез, наклоняясь, присаживаясь и совершая странные кульбиты, точно уворачивалась от летящих пуль.

– Дален! – Я выпрыгнула у него под носом, как чертик из табакерки, – уж на что у муженька крепкие нервы, но и он шарахнулся от всклокоченной Лики.

Разглядел, кто перед ним, и расхохотался.

– Дален, пожалуйста, пойдем домой! Я очень устала.

Он посерьезнел и, обняв меня за плечи, повел к улице, по которой мы и пришли. Я старалась не оглядываться, но нет-нет да кидала взгляд через плечо. Только бы не увидеть облако рыжих волос и пристально следящую за мной пару глаз! Обошлось.

Дом, еще недавно пугавший меня своим облезлым видом, неожиданно всколыхнул в душе теплое чувство. Да, он пока неказистый, и дел невпроворот, но я начинала привыкать к нашему жилищу. И дом тоже как будто обрадовался возвращению хозяев – запел ступеньками, завздыхал. Внутри вкусно пахло выпечкой, деревом, чистотой.

– Пойду ложиться! – крикнула я Далену, который гремел на кухне чашками, набирал воду из-под крана, а потом жадно пил.

– Угу, – отозвался муженек.

Я умылась, распустила волосы, переоделась в ночную рубашку и юркнула под одеяло. Мы с Даленом, как и положено супругам, спали в одной постели. Не представляю, какой выдержки стоило Далену не касаться меня, лежа на своей половине кровати. Иногда под утро я открывала глаза и видела, что он, приподнявшись на локте, любуется мной, а на лице застыло смешанное чувство нежности и печали. Он держал обещание – ждал, когда я первая сделаю шаг навстречу. Знатную пытку я ему устроила…

Он поднялся через пару минут, скинул в темноте брюки и рубашку. Кровать прогнулась под его весом, когда муженек улегся рядом, заложив руки за голову.

– Спишь?

– Пытаюсь.

– Щас спою!

– Дален! – Я в ужасе села и попыталась разглядеть в темноте лицо мужа. – Ты что, ел торт?

– Да, – признался он. – Очень вкусный!

«Вот! Ведь! Засада!» Я совсем забыла о торте, оставленном на столе, а из муженька еще прошлая доза эйфории не выветрилась.

– Давай поспим? – Я ласково погладила его по руке.

– Только сначала спою, – не стал спорить Дален.

Я со стоном рухнула на подушку.

– Дозорные смело стоят на страже, преступников ловят, не зная страха! – грянул Дален. – Это песня нашего участка. Никогда ее не любил. Ни рифмы, ни слога… Хм… А сейчас неожиданно понравилась! Свистят заклинания, трещат огни!..

– Дален! – взмолилась я. – Я спать хочу!

– Прости! Молчу.

Он действительно замолчал. На несколько блаженных секунд. А после затянул хриплым шепотом:

– Магии пламя танцует в ночи-и…

Я, пыхтя, выбралась из кровати.

– Ты куда?

– На кудыкину гору! Сейчас вернусь!

Проходя мимо сейфа, я выхватила тетрадь тетушки Руфильды и уже вместе с ней закрылась в уборной. Хлопнула в ладони, включая магический светильник.

– Тетушка, пожалуйста, если ты каким-то образом меня слышишь… Или тетрадка… Я не знаю, как это работает. Обещаю, что впредь всегда буду слушаться советов! И прямо сейчас мне очень нужен еще один! Как помочь Далену? Не представляю, как он на службу завтра пойдет, ведь он до утра не заснет.

Вздохнув и почти ни на что не надеясь, я открыла тетрадь на первой попавшейся странице. На белом листе оказалось написано одно-единственное слово. В полумраке и не разобрать – какое именно. Я поднесла тетрадь ближе к источнику света, прочитала и ошеломленно заморгала. Протерла глаза. Слово не исчезло: «Поцелуй».

Поцелуй? Как это понимать? Мой поцелуй нейтрализует магию? И подойдет ли в таком случае поцелуй в щеку? Или…

Я решительно распахнула дверь, стремительно приблизилась к замершему на полуслове супругу – он как раз пел, что бравые дозорники не отвлекаются на взоры прекрасных дам, – и запечатлела поцелуй у него на лбу.

– Неожиданно, – помолчав, признался он. – Я вроде пока живой.

Не действует!

– Ох, ладно, – прошипела я, не зная в точности, к кому обращаюсь: к Всевышнему, тетушке Руфильде или коварной судьбе, устроившей эту подлянку.

И быстро, пока не передумала, накрыла ртом теплые губы Далена.

Он замер, застыл и лишь мгновение спустя осторожно и нежно ответил на мой поцелуй. Его язык ласкал мои губы, пробовал, как самое изысканное на свете лакомство. Я потянулась навстречу и, не удержавшись, упала на грудь мужа. Обхватила ладонями его лицо.

Опомниться не успела, как Дален перекатился, опрокидывая меня на спину. Навис надо мной, опершись на локти. Он держался на весу, боясь придавить, но я все равно ощущала тяжесть его могучего тела, его жар, его желание…

– Лика? – вопросительно прошептал он, на миг прерывая поцелуй.

Яснее ясного, о чем он хотел меня спросить. Я замерла, распластанная под мужем. Да? Нет? Да? Нет?

– Да… – сорвалось с губ.

Однако Дален не услышал моего ответа. Он покачнулся, неловко завалился на бок, подвернув под себя руку – к утру точно онемеет! – и засопел.

– Поцелуй сработал, – произнесла я вслух. – Быстро. Надежно. Спасибо, тетушка Руфильда.

Тогда почему в моем голосе звучало разочарование?

Пока Дален спал сном младенца, я встала и выкинула торт от греха подальше. Вернулась и какое-то время сидела на краю постели, глядя на мирно сопящего супруга. В голове снова и снова прокручивалось воспоминание о горячем поцелуе – напористом и в то же время нежном. Внизу живота сладко тянуло, тело жаждало продолжения, и теперь уже я не усну до утра, буду ворочаться и думать о сильных руках и теплых губах Далена.

Что мне помешает сегодня затащить собственного мужа на супружеское ложе? Ничего! Кроме моей глупой щепетильности… Сначала я хочу признаться, что вместе с памятью исчезла и прежняя Лика, а я – самозванка, вот уже несколько дней притворяющаяся его женой. Страшно представить, как Дален отнесется к подобной новости! Но если… поймет и простит – мы попробуем заново построить отношения. Вместе! Ложь – недолговечная основа для брака. Такой союз обязательно рассыплется, как рассыпается с виду крепкий дом, чьи стены изнутри изъедены жуком древоточцем.

Я смотрела на спящего Далена. На серьезного, но порой такого забавного, на нежного, хотя и очень сильного, на человека, который отказался от своей прежней жизни ради любви… И понимала, что вовсе не хочу его терять!

– У нас ведь получится? – прошептала я. – Правда?

Я перебралась через мужа, потихоньку распрямила его руку, придавленную туловищем. Хотя можно было не осторожничать: Дален спал крепко – пушкой не разбудишь. Впервые за дни, проведенные бок о бок в одной кровати, я подкатилась к мужу и примостила голову ему на плечо.

На рассвете сработал будильник, стоящий на секретере. Это я назвала его будильником, чем изрядно повеселила Далена.

– Как-как ты назвала чаробуд? Будильник? Лика, ты просто кладезь необычных слов. Надо не забыть. Будильник!

Название «чаробуд» зверскому агрегату, конечно, подходило больше, ведь он работал на магическом принципе. Я принимала матовый шар на подставке за пресс-папье, пока в одно ужасное утро он не подскочил к потолку, кружась, как стробоскоп: он швырялся – другого слова и не подберу – яркими лучами во все стороны и истошно кукарекал. Перебудил половину улицы: Дален, как обычно, не рассчитал сил, накладывая заклятие.

Теперь чаробуд нежно мяукал, как котенок. И такими же нежными оказались прикосновения мужа, когда он, проснувшись, погладил меня по щеке и мягко поцеловал в краешек губ. С тяжелым вздохом он покинул постель, забрал форму и сразу спустился на кухню, чтобы дать мне выспаться.

Но и я не собиралась залеживаться в постели, хотя уснуть удалось лишь под утро. Сегодня важный день! Я должна придумать, чем удивить моего нового рекламного агента – Жози! От старушки зависит, появится ли у кондитерской шанс. Для местных жителей я пока чужачка и чудачка, но все изменится, если Жози замолвит за меня словечко.

Я быстро оделась и, захватив тетрадку, спустилась на кухню.

За столом сидел Дален, подперев щеку кулаком, и грустно хлебал кофе из тазикообразной чашки. Время от времени он морщился и тер висок. Видать, отдача от эйфорического тортика оказалась неслабой.

Услышав шаги, он вскинул голову и тут же поднялся мне навстречу.

– Да сиди-сиди! – махнула я рукой, останавливая порыв Далена, который все никак не мог избавиться от аристократических привычек: как же он может сидеть за столом, когда леди стоит!

Бесполезно: Дален усадил меня, принес кофе и только потом опустился рядом на стул.

– Лика!..

– Дален!..

Мы заговорили одновременно. Я хотела облегчить душу признанием, что переборщила с магией и у Далена случилась передозировка.

Споткнувшись на первом же слове, мы оба замолчали, но, не дождавшись, пока заговорит собеседник, продолжили так же хором:

– Я испортила торт, ты вчера был не в себе из-за него!..

– Лика, прости, что вчера оплошал. Это больше не повторится!.. Что?

Смысл моих слов дошел до Далена, он умолк и выразительно изогнул бровь: мол, продолжай, внимательно слушаю!

Стушевавшись, я зажала руки между колен. Ух, если сейчас так страшно сознаваться в содеянном, то каково будет открыть Далену главную тайну, что его жены, Гликерии, больше нет в этом мире!

Я поведала все как на духу: как нашла в тетради отличный рецепт, как тренировалась, призывая магию, как обрадовалась, что она вернулась, и, не рассчитав, вместо одной щепотки – насыпала две, а то и больше.

– Муся попробовала крошку и сразу догадалась, что торт испорчен. Она и покупателей специально разогнала. Зря на нее обиделась… Тетрадка приказала торт выкинуть, но я и тогда не сообразила почему! И ведь тетрадка предупреждала, что передозировка вызывает эйфорию! Дален, прости, – покаянно закончила я.

– Тетрадка, значит? Но что означал твой поцелуй?

Ой, совсем не проще от его метких вопросов. Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Поцелуй нейтрализовал магию!

– Тоже тетрадка подсказала? – поинтересовался он с грустной иронией.

– Ага…

Дален наклонился ко мне, я невольно сжалась. Услышала невеселое хмыканье, а следом ощутила прикосновение губ к моей щеке.

– Лика, давай договоримся на будущее, что в следующий раз ты меня предупредишь о возможных последствиях до, а не после угощения? – сдержанно попросил муж.

От прохладцы в его обычно приветливом голосе хотелось спрятаться под стол, однако обижаться я могла только на себя: напортачила, Мусю прогнала, тетрадку не послушалась!..

– Договорились, – прошептала я.

Дален встал, и я решила, что разговор на этом закончен, однако Дален не ушел, а принялся перебирать в ящике столовые приборы, что-то разыскивая. Что именно – стало ясно, когда на краешек стола рядом со мной легла серебряная чайная ложечка, привезенная с прошлой квартиры Далена.

– Серебро отлично держит магический заряд, – сказал муж. – Теперь это твой сигнальный артефакт. Если понадобится помощь, просто урони ложку на пол или на землю. Ты можешь всегда носить ее с собой в кармане или в рукаве.

– Спасибо…

Дален бережно приподнял мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

– Если бы не ты и твой торт, кстати, очень вкусный, шайка взломщиков до сих пор оставалась бы на свободе, – улыбнулся он.

Умеет приободрить!

– Да и вообще… отличный получился вечер! – призналась я.

– Как-нибудь повторим!

– Обязательно… И поцелуй тоже.

Серые глаза Далена заискрились, просветлели. Гроза схлынула, не успев разразиться.

Когда за мужем закрылась дверь, я еще некоторое время не двигалась с места, пила кофе и размышляла о превратностях судьбы. Отправляясь на свадьбу к подруге, я и вообразить не могла, что только в другом мире окажусь так близко к своей мечте, как никогда прежде. В комплекте с кондитерской шел шикарный мужчина, с каждым днем его достоинства проявлялись все отчетливее.

И все бы ничего, если бы не одна маленькая ложка дегтя, изрядно попортившая бочку с медом. Настоящая хозяйка тела – темная лошадка. Я ничего не знаю о ее прошлом, но рано или поздно оно ее настигнет, и одному Всевышнему известно, чем закончится дело. Мыслями я невольно вернулась во вчерашний вечер к рыжей девице. Она сказала, что некий Гай меня всюду разыскивает, да к тому же злится. Вейм, конечно, большой город, но прятаться бесконечно не выйдет.

Вот бы получить хоть какую-то информацию, подготовиться! Может, я себя накручиваю, а Лика всего лишь задолжала Гаю несколько монет.

На полке над плитой стояла бутылочка из зеленого стекла с дурнопахнущим снадобьем, прописанным доктором Айболитом. Вернувшись из аптеки, я оставила лекарство на кухне и совсем про него забыла. Целитель говорил, что средство не возвратит память, но может вызвать кратковременные вспышки воспоминаний. Вдруг я смогу что-то увидеть?

В теле Гликерии теперь другая душа – моя, но мозги-то остались прежние. Я, конечно, не нейробиолог, но, если подумать, какая-то информация о Лике должна сохраниться в сером веществе мозга, коре или каком-нибудь мозжечке? Никогда не была сильна в анатомии.

Я покрутила флакон в руках, понюхала через пробку, отшатнулась – фу-у, вонь сделалась еще острее. Это вам не благоухающие травки тетушки Руфильды, целители точно нарочно изготавливали вонючие зелья, мол, раз шибает в нос так, что слезы из глаз, значит, точно работает!

– Ну, доктор Айболит, надеюсь, вы свое дело знаете! – проворчала я, откупоривая флакон, закашлялась, смаргивая слезы: вот так дрянь.

Выбрала самую маленькую ложку и капнула вязкую, точно касторка, буроватую жижу. Бр-р-р! Из чего же ее сварганили? Впрочем, лучше этого не знать!

Стараясь не дышать носом, я решительно сунула в рот снадобье. Оно разлилось горечью на языке, обволокло липким слоем, шарахнуло в мозг, как если бы я сейчас проглотила ложку горчицы – аж виски заломило.

Ощущения незабываемые! Едва ли отважусь повторить. Ко всей гамме чувств добавился сгущающийся туман в глазах. Не собираюсь ли я грохнуться без сознания? Я поскорее села за стол и опустила голову на скрещенные руки.

– Лика! Посмотри на меня.

Я гляжу на молодого мужчину. Светлые волосы аккуратно подстрижены, одежда производит впечатление достатка, лицо смазливое. Он кажется холеным и обеспеченным, но я знаю, что это маска. Как у карточного шулера, который должен произвести хорошее впечатление на будущих жертв. Пожалуй, его бы даже можно было назвать красавчиком, если бы не тщательно сдерживаемая злость, проступающая сквозь личину.

– Гай, что за глупая ревность?

Я смеюсь, радуясь, что могу его поддразнить. Пусть мучается сомнениями, это лучше, чем равнодушие. Кидаю кокетливый взгляд из-под опущенных ресниц и притворно вздыхаю:

– С трудом терплю слюнявые поцелуи этого восторженного болвана, но чего не сделаешь ради денег.

Жесткие пальцы на мгновение сжимают мое запястье, продавливая кожу. Смазливое лицо кривится в гримасе ярости. Я не хочу, чтобы Гай злился. Гнев мужа дорого мне обходится.

– Ты ведь сам предложил его облапошить! – Я заговариваю Гаю зубы. – Осталось чуть-чуть потерпеть – и тетрадь в наших руках. Ты ведь уже нашел покупателя?

В конце концов, я всегда делала только то, чего хочет он. Я все сделаю для мужа. Я люблю его. Правда люблю!

– Жаль, задумка с наследством провалилась. Отжать бы у барончика еще деньжат…

– Гай, да ведь мы сразу понимали, что ничего не выйдет, – щебечу я, пытаясь погладить красавчика по щеке, но он отталкивает мою ладонь. – Сколько бы мне пришлось с ним прожить, дожидаясь развода? Разве ты этого хочешь? А тетрадь – она почти наша!

Блондин, прищурившись, изучает мое лицо, остро сдавливает пальцами подбородок.

– Что, нравится спать с ним?

– С этим увальнем? – фыркаю я. – Нет, что ты! Разве он сравнится с тобой!

Я лукавлю и боюсь, что Гай может раскусить мой обман. Хотя муж сам отправил меня в постель к Далену, барончик не так уж плох по части чувственных утех. Пожалуй, это лучшая часть плана…

– Он и в постели медведь медведем. Ни фантазии, ни страсти! – восклицаю я. – Я люблю только тебя! Вот заполучим тетрадь и разбогатеем.

Последняя фраза, видно, убеждает Гая. Он хмыкает, запускает пятерню в мои растрепанные волосы и резко подтаскивает меня к себе. Впивается поцелуем в губы…

Я вскочила, роняя стул. Где я? Кто я? Мысли путались. Но постепенно из тумана, клубящегося в голове, проступили стены кухни, а боль в ладонях – оказывается, я впилась ногтями в кожу – прояснила сознание.

В оконном стекле я увидела собственное отражение: хрупкая девушка с испуганным взглядом лани. Нежный цветочек. Невинная овечка.

– Ну ты и гадина! – ошеломленно пробормотала я. – Вот так актриса!

Я с самого начала подозревала, что дело нечисто, но чтобы так! Гликерия – настоящая мошенница! Дален попался в расставленные сети – сначала спас девушку из лап бандитов, а потом Лика его умело соблазнила.

Интересно, смазливый блондинчик Гай и тот белобрысый из подворотни, о котором рассказывал Дален, – один и тот же человек? Судя по тому, как «девица в опасности» беспокоилась за сохранность своего муженька, – тот самый.

– Боже мой… – простонала я, хватаясь за голову. – Она называла Гая – мужем! Только этого не хватало!

Я вспомнила тонкое колечко, обнаруженное в вещах Гликерии. Хуже быть просто не может! Миссия «Расскажи Далену правду» из нелегкой на глазах превращалась в невыполнимую.

Я нервно хихикнула, представив следующую картину. Дален приходит вечером со службы и садится ужинать. Я подкладываю ему в тарелку жаркое, мило улыбаюсь и воркую:

– Дорогой, кстати, давно хотела тебе сказать: ты ведь мой второй муж. С первым я пыталась развести тебя на бабки, выкрасть тетрадку тетушки Руфильды и продать ее. Но ты не переживай! Прежней Лики больше нет! Вместо нее – я: Анжелика, попаданка из другого мира. Привет!

Если после этого признания Дален наложит на меня заклятие стазиса и сдаст в участок, я не удивлюсь. Я бы сама себя сдала. А нет ли тут у них инквизиции специально для таких, как я – заблудших душ, занявших чужие тела?

«Сжечь ведьму!» – всплыл из подсознания кадр какого-то исторического фильма, я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Все нормально! – произнесла я вслух. – Никто не собирается меня никуда сдавать. Гай разыскивает, но это не значит, что найдет. Займусь-ка пока тем, что у меня получается лучше всего: выпечкой!

Если бы Далену грозила опасность, я бы совладала с сомнениями и предупредила его о Гае, но белобрысому мерзавцу нужна была только я. Я и волшебная тетрадка, стоившая целое состояние. А раз это мои проблемы, пусть и доставшиеся мне по наследству вместе с чужим телом, то мне их и решать!

– Муся, приходи на кухню, готовить будем! – позвала я серую помощницу.

Мне сейчас как никогда необходима поддержка, пусть даже такого молчаливого и маленького друга.

– И ты, тетрадка, уж не подведи меня! Мы должны удивить Жози!

Я положила тетрадку на стол перед собой, и она, точно чувствуя ответственность перед важным делом, вытянулась по струнке, распрямив листочки.

– Я знаю, ты меня слышишь. Придумай рецепт для старушки. Она мечтает взглянуть на мир юными глазами, что бы это ни значило.

По черной кожаной обложке пробежала рябь, тетрадь распахнулась сама собой. Замельтешили страницы. Сначала быстро, а потом все медленнее и медленнее, пока не остановились.

«Пирожное “Лунный восторг”». Звучит неплохо! Я пробежала глазами по ингредиентам – по всему выходило, что передо мной обычная меренга. Ладно, не совсем обычная, с кремом и ягодами, но больше всего меня интересовал магический компонент.

«Половину чайной ложки лепестков розы, пробуждающей воспоминания о настоящей любви. На кончике ножа порошка цикория, растворяющего старые обиды. Один лепесток фиалки, пробуждающей решительность в поступках. Две щепотки магии».

Я перечитала несколько раз. Воспоминание о любви? Решительность? Это совсем не тот рецепт, который я ожидала увидеть.

– Тетрадка, моя дорогая! Моя ненаглядная! Кажется, ты все напутала! Давай попробуем еще разок! – взмолилась я.

Захлопнула тетрадку. Почудился возмущенный писк, и только потом я разглядела Мусю, сидящую у моих ног.

– Погоди, Муся, скоро вымоем лапки. Но сначала разберусь с тетрадкой!

Я осторожно потрясла тетушкиным наследством, будто это могло помочь рецептам внутри нее улечься иным способом и на этот раз показать нужный. Не сработало. Теперь «Лунный восторг» очутился на первой странице: тетрадка настойчиво советовала приготовить для Жози именно его.

– Ну почему? – в сердцах воскликнула я. – Жози просила совсем о другом – снова ощутить себя молодой.

Я сделала еще одну попытку, зажмурившись, перелистала несколько страниц.

– З-зараза!

Рецепт преследовал меня, как заговоренный! Впрочем, почему «как»? Рецепт был магическим, как и сама тетрадь. Волшебная и очень упорная! Не иначе как в тетушку Руфильду пошла характером.

– Ладно, уговорила, – сдалась я. – Тем более что я обещала слушаться. Не подведи, пожалуйста. Другого шанса у меня не будет.

Я зажгла в плите драконий камень, отрегулировала температуру так, чтобы не сжечь нежные меренги: они будут подсушиваться в духовке в течение двух часов. Разбила три яйца и отделила белки от желтков, вынула из ящика усовершенствованный Даленом миксер и принялась взбивать белки в крепкую пену. По привычке начала мурлыкать под нос песенку, на ходу сочиняя стишок, особо не задумываясь, что я там бормочу: «Кухонная фея, волшебством полна, всем готовит тортики, радость всем даря…» Как сказал бы Дален: ни рифмы, ни слога, но песни помогали готовить, а хорошее настроение передавалось десертам.

Я пела, взбивала и вдруг увидела, что из моей руки выходит золотистое сияние. Именно сияние, не искорки. Новые грани бытовой магии! Я перестала петь – сияние погасло.

– Хм… Всем готовлю то-ортики, радость всем даря-а… Ой!

Стоило мне затянуть мелодию, сияние вернулось. Я отпустила миксер, чтобы оглядеть ладонь, испускающую свечение, а миксер продолжил работать! Взбивал так же прилежно, как прежде! Однако едва песня оборвалась, затих и миксер.

Так вот что такое настоящая бытовая магия!

Я неуверенно поглядела на руки, сделала шаг назад и, будто Йода, повелевающий силой, протянула сложенные щепотью пальцы в сторону миксера.

– Пахнет в доме выпечкой, радуется нос… – Что я несу! – На крылечке лакомства ожидает пес!

Магии было все равно, какую пургу я несу, она исправно работала: пока я пела – венчик вращался.

В мойке лежали немытые кружки, оставшиеся после завтрака. Я протянула к ним вторую руку, фальшиво пища:

– Очень-очень весело, на душе легко! И поется песенка… – Мамочки, какую рифму придумать? – Хо-хо-хо! Хо-хо!

Прокатило!

Сама собой включилась вода, тряпка нырнула в чашку, принялась ее намывать и ополаскивать.

Рассмеявшись, я закружилась по кухне, чувствуя себя то ли феей, то ли принцессой из диснеевского мультфильма. Подчиняясь моим мысленным приказам, посуда мылась, миксер взбивал, из-под стола вылезла метла и начала суетливо и бестолково путаться под ногами. Ничего, с тобой тоже управимся!

Со стороны улицы к стеклу прилипли любопытные рожицы детей. Они расплющили носы об окно, прижали ладошки, загораживая лица от света, и смотрели во все глаза, как я чародейничаю. Заметив, что я их увидела, они разулыбались. Белокурая знакомица весело замахала рукой.

– Ты волшебница! – крикнула она.

– А вы как думали!

Приготовлю и для малышни меренги, самые обычные, без магии.

Спустя два с половиной часа волшебный десерт для Жози был готов. Две нежнейшие меренги, прослоенные сливочным кремом, куда помимо сахара и сливок были добавлены цикорий, лепестки розы и фиалки, измельченные в ступке до состояния пудры, – они придавали крему легкий пикантный привкус. Крем я попробовала, жаль, не могла ощутить на себе действие волшебства: магические блюда не оказывают никакого действия на их создателя. На этот раз я отмеряла магию особенно тщательно. Муся, слизнув капельку крема с моего указательного пальца, одобрительно пошевелила усами.

Я уложила пирожное на самое красивое блюдо, какое смогла найти среди разномастных тарелок. Блюдо из тонкого фарфора с золотистым орнаментом.

При переезде со старой квартиры Дален заботливо замотал это блюдо в старую рубашку. Наверное, когда-то давно он привез эту хрупкую вещицу из родового имения. О чем она напоминала ему? О счастливом детстве? О том, как мама за завтраком подкладывала лучший кусок своему первенцу? Хотя о чем это я? Скорее всего, за завтраком прислуживал лакей. В любом случае блюдо было для Далена частичкой дома. Дома, куда он никогда не сможет вернуться. Он вычеркнут из родовой книги, словно и не рождался.

Дален никогда не подавал вида, что ему тяжело думать об этом. Да и я не напоминала: зачем бередить раны?

Теперь на этом поистине королевском блюде лежало королевское пирожное. Сверху его украшали вишневые ягоды из варенья, припорошенные сахарной пудрой, будто сладким снегом.

Для ребятни я напекла маленьких меренг и сложила их на жестяной поднос. Попробуют ли они угощение? Или снова полюбуются издалека?

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей – как-никак решалась судьба кондитерской, – я занялась приготовлением обеда. Срезала с куриных голеней мясо, стараясь аккуратно распластать его, слегка отбила, положила внутрь сыр и зелень, свернула рулетики и запекла с картошкой. Подумав, очень осторожно посыпала искорками магии. Как там Дален говорил? С магией вся еда становится вкуснее? Но не потому, что магия – это такой местный глутамат натрия, а потому, что такая еда вызывает приятные чувства и оживляет радостные воспоминания.

Часы на далекой ратуше пробили двенадцать, и я все чаще подходила к окну и выглядывала на улицу: не идет ли моя старушка. Глупость я сделала, конечно, сказав, что стану ждать ее к обеду, надо было договориться на определенное время. Кто знает, когда у Жози обед – в час? В два? А может, как у всех пожилых женщин, просыпающихся на рассвете, обед у нее давно прошел, а старушка вовсе не придет, позабыв о своем обещании.

Я поставила чайник и заварила травяной чай. Обычный, без волшебства, но запасов тетушки Руфильды, где я обнаружила и чабрец, и смородиновый лист, и мяту, хватит с избытком на то, чтобы добавить их в напиток.

Когда я снова выглянула в окно – невольно вздрогнула. Хотя надо было прыгать от радости! В конце улицы, опираясь на сучковатую палку, медленно брела Жози.

Я кинулась к ней навстречу, подставляя локоть, чтобы старушке было за что зацепиться.

– Шо бежишь, как заполошная, – проворчала Жози, но предложенную руку взяла. – Ты не думай, что купила меня с потрохами. Я обманывать никого не буду. Если твой десерт никудышный – так всем и скажу!

– Хорошо, хорошо! – закивала я.

Даже перед выпускным экзаменом в школе я так не волновалась. Несмотря на жаркую с самого утра погоду, в груди будто смерзлась ледяная колючая глыба.

Я проводила старушку на кухню: не на крыльце ведь ее потчевать! Проходя через бывший торговый зал, Жози замерла и огляделась.

– А ведь я помню, как Свен хлебом торговал. Хороший был мужик! Да и жена его. А вот сын все дело загубил! Как родители померли, взялся мухлевать: то в белую муку ржаную добавит, а продает как хлеб высшего сорта, то прогорклые дрожжи, по дешевке купленные. А потом и вовсе с глузду съехал. Поймали его на том, что он опилки в муку добавлял. Поколотили его малясь… На том дело и кончилось. Он пекарню закрыл да и съехал, а куда – никто не знает. Надеюсь, ты, девчуля, такими похабными вещами не собираешься заниматься?

– Нет, что вы! – воскликнула я искренне. – Хлеб испортить! Да как у него рука поднялась!

Жози остро посмотрела на меня, точно пыталась проникнуть в мысли, потом кивнула и поковыляла дальше по направлению к кухне.

Я усадила ее за стол перед пирожным и поставила чашечку с дымящимся напитком. Жози подозрительно оглядела десерт, покачала головой.

– Страсть-то какая! Это же кульптура! Разве ж можно такое есть!

Кульптура? А-а, скульптура!

– Можно и нужно! Это всего лишь яйца, сахар и немного сливок. Вы ведь наверняка утром яйца едите и не сокрушаетесь, что они дорогие.

– Яйца-то да… Яйца я завсегда! Да неужто это просто яйца!

– И сахар, – подтвердила я. – Взбитые и испеченные при низкой температуре.

– Чуда какая! – восхитилась Жози и наконец-то решилась откусить кусочек.

Ела она долго, медленно, тщательно пережевывала, подбирала со стола упавшие крошки. Даже без магии десерт стал для старушки настоящим волшебством. Пробовала ли она когда-нибудь в своей жизни подобное?

Я себе налила травяного чаю и сидела тихо, как мышка. Настоящая мышка, кстати, тоже приглядывала за нами – Муся притаилась у ножки стола и на этот раз не пыталась помешать угощению.

Я думала о том, как же мы, люди современного мира – ладно, моего современного мира, а не этого, – привыкли, что в любой момент можем пойти в магазин и купить какие угодно сладости. С пренебрежением поглядываем на дешевые конфеты и придирчиво выбираем печенье. Нас уже ничем не удивить, а самое печальное – не обрадовать.

– Вкусно, деточка, спасибо, – сказала Жози, отставляя кружку и с сожалением отодвигая пустую тарелку. – Да только это совсем обычное пирожное. А как я уже говорила, здесь нужны не вкусные, а полезные сласти.

– Как обычное? – прошептала я. – Совсем-совсем ничего не чувствуете?

– Чувствую, что наелась! – Жози похлопала себя по тощему животу. – А больше ничего не чувствую, кроме того, что я старуха, бесполезно прожившая свой век.

Она вдруг глубоко задумалась на мгновение. Встряхнулась и принялась подниматься. Я еле подоспела, чтобы подхватить ее под руку.

Ледяная глыба внутри меня разрасталась, колючки прошивали сердце насквозь. Я доверилась тетрадке, а зря! Не нужно Жози ни решительности, ни воспоминаний о настоящей любви…

– Жози, так вы теперь не станете рассказывать о моей кондитерской друзьям? – с последней отчаянной надеждой спросила я, когда помогла старушке спуститься с крыльца.

– А уговор-то у нас какой был, детка? Уговор дороже денег. – Жози подмигнула. – Молодой-то я себя не почувствовала. Да ты не грусти, муж-то у тебя хороший, деньги в дом приносит. Будете жить, деточек растить. Соседи тебя примут. А кондитерская… Выкинь ты ее из головы! Ну а я пошла. Дело у меня срочное появилось!

Жози заковыляла, как никогда резво опираясь на палку. Хотела бы я себя обмануть, думая, что ноги ее сделались крепче, но нет, Жози толкало вперед какое-то важное дело.

А я с тяжелым вздохом осела на ступени крыльца. На противоположной стороне улицы играли дети.

– Угостить вас сладостями? – крикнула я.

– Не-е, тетенька волшебница! Нам низ-зя! – ответила за всех девчушка.

На ступенях я проторчала час, а то и больше. Сидела, ни о чем не думала, дышала воздухом и смотрела, как ребятня играет в камешки. По всему получалось, что у меня один выход – сдаться.

Мы можем переехать из этого района в более престижный, ближе к центру, оставив двухэтажный дом, который содержать дороже, чем небольшую квартиру. К тому же Гай и его шайка побоятся сунуться в приличный квартал, где на каждом углу дежурят дозорники. А мечта… Подумаешь… Ведь не всем мечтам суждено сбыться! Буду готовить Далену по выходным тортики и пирожные по рецептам из тетушкиной тетради. А то… глядишь… Может, и отдам тетрадь белобрысому мерзавцу, если он меня все-таки разыщет. Откуплюсь, чтобы он оставил меня и Далена в покое!

Мысль-то здравая. Но почему ледяные колючки в сердце, вместо того чтобы растаять, сделались еще холодней и острее?

Да кого я обманываю? Я не хочу переезжать! Не собираюсь отдавать наследство тетушки Руфильды никому, особенно всяким смазливым уродам. А Муся? А дом? Он только-только начал к нам привыкать. Почему-то я не могла отделаться от мысли, что бывшая пекарня радуется новым владельцам, работающим плитам и аромату выпечки. Если в этом мире тетрадки проявляют характер, может, и дом умеет чувствовать?

Ну да, ну да, Лика, еще немножко – и ты придешь к тому, что здесь даже камешки обладают чувствами, и побежишь спасать их от малышни! Я хихикнула, представив эту картину.

Однако, если я не собираюсь сдаваться, самое время подумать, как быть дальше. Надо полистать тетрадку – вдруг найдутся совсем простые рецепты, такие, что жители не поскупятся на медную монетку. Например, шарлотка. Да, точно! Всего-то и нужно, что побольше яблок.

Я потянулась, ощутив прилив бодрости. А шипы… Шипы растаяли!

Взгляд невольно зацепился за высохшие побеги плюща, когда-то красиво оплетавшего стену.

– Ах! – вырвалось у меня.

Я подбежала поближе, не веря глазам, но увиденное оказалось правдой: на безжизненных ветках проклевывались свежие почки, и некоторые уже выпустили ярко-зеленые, молодые листочки.

Разве так бывает? Моя магия тому причиной? Или сам дом пытается отблагодарить нас за то, что мы спасли его от разрушения?

Я положила ладонь на шершавую стену. Ладно, дом, мы еще повоюем! Мы еще докажем всем, что пирожные и тортики так же необходимы людям, как хлеб и вода. Да, без хлеба не выжить, но что это будет за жизнь, если запрещать себе маленькие радости?

Вернувшись, я вынула тетрадку из сейфа, куда убрала ее перед приходом гостьи, и села за секретер. В тетради тетушки Руфильды оставались незаполненными несколько последних страниц. Впрочем, насколько я успела понять, чистых листов в магической тетради может быть сколько угодно – стоит только захотеть.

Я окунула кончик перьевой ручки в чернила и начала записывать рецепты – все, какие помнила. Ореховый рулет, шарлотка, муссовое пирожное, завитки с маком, булочки со сливочным кремом… Я писала и писала. И не заметила, как наступил вечер.

Я опомнилась только тогда, когда на плечи опустились большие руки Далена. Наклонившись, он поцеловал меня в макушку и долго не отрывался от моих волос, вдыхая запах. В душе возникло щемящее теплое чувство.

С самого начала, с момента моего появления в этом мире, я привыкла воспринимать мужа как нечто само собой разумеющееся. Он влюблен, он сделает все, что я попрошу. И никуда не денется!

Теперь наш уютный маленький мир мог разрушится в любую секунду, стоило только Гаю заявиться на порог, и сердце сжималось от грусти. Ведь, если подумать, Дален мне не муж вовсе! У него нет на меня никаких прав.

Я подскочила на ноги и обвила руками моего медведика. Прижалась к его крепкой груди, а он, по обыкновению, бережно укутал в объятия.

…Ты ведь спасешь меня, Дален, если что-то пойдет не так?

– Жози осталась довольна угощением? – поинтересовался муженек с уютной хрипотцой в голосе.

– Пойдем покормлю тебя. – Кстати, надо бы и себя покормить: тело, доставшееся мне от Лики, и так тонкое и звонкое, а одной магией сыт не будешь! – Пока ужинаем – все расскажу.

– Ей не понравилось, – хмыкнул Дален: вот умеет он читать мои чувства, как открытую книгу!

– Не очень, – согласилась я.

Пока Дален допивал остатки травяного чая с меренгами, я завершила грустную историю о несговорчивой и вредной старушке.

– «Уговор дороже денег», – передразнила я ее дребезжащий голос. – И спасибо не сказала. Убежала так, что пятки сверкали.

Дален расхохотался. Я тоже. Представить стремительно улепетывающую Жози, сверкающую пятками, никак не получалось без смеха.

Неожиданно в дверь решительно постучали. За окном постепенно сгущались сумерки, и мне сделалось не по себе: что за незваные гости в столь поздний час?

– Я открою.

Дален поднялся и отправился к выходу, а я стиснула в ладони нож для резки хлеба. Пусть только белобрысый попробует заявиться в дом!..

– Проходите, проходите, – радушно поприветствовал кого-то муж: я слышала только его гулкий баритон, голос собеседника растворился на его фоне.

Поддерживаемая Даленом под руку, на кухню вплыла Жози. Выглядела старушка… хм… Я бы сказала – счастливой. Улыбалась во весь рот. Следом за ней протиснулся худенький старичок, по виду – так еще старше самой Жози. Он все пытался поддержать старушку с другой стороны, хотя ему самому бы помощь не помешала.

Я вскочила, отодвигая стул для старичка, пока Дален усаживал Жози.

– Ну что вы, я все-таки мужчина! – возмутился тот и не сел до тех пор, пока я не села первой.

– Как я рада вас видеть, – в замешательстве произнесла я. – Жози и…

– Финн, – представился старичок.

Мы украдкой переглянулись с Даленом. Он приподнял брови: мол, я сам ничего не понимаю, но давай подождем!

Наше переглядывание не укрылось от проницательной старушки.

– Наливай-ка нам чаю, детка. Сейчас отдышусь и все расскажу. Да, и прости меня, старую. Сразу и не догадалась, что пирожное твое по-настоящему волшебное!

Последние слова Жози стали для меня оживляющим глотком свежего воздуха. Неужели, пусть и не сразу, магия сработала?

Я бросилась заваривать травяной чай. Жози в это время выспрашивала у Далена, в каком участке он работает дозорником и скольких преступников уже поймал. Она постепенно подбиралась к неудобному вопросу о родителях Далена и о том, откуда он родом. Я поскорее расставила чашки с ароматным напитком, спасая мужа от назойливой старушки. Наверняка у нее на каждого жителя района собрано свое досье. Жози перевела на меня пытливый взгляд, очевидно, раздумывая о том, что моя подноготная ей пока неведома, – непорядок!

– Жози, так что там с моим пирожным? – взмолилась я. – Умираю от любопытства.

– Не умрешь! – отрезала Жози, но Финн, сидящий рядом, умиротворяюще погладил своенравную старушку по руке, и ее взгляд просветлел. – Прости, детка. Я бываю неуступчивой, и частенько меня за глаза называют злой ворчуньей…

Она вздохнула.

– А все почему? Потому что упустила я свое счастье. Своими собственными руками разрушила. И никогда больше счастлива не была.

Финн приобнял погрустневшую Жози и поцеловал ее в морщинистую щеку. Я смотрю, за отношениями этих двоих скрывается необычная история! Но при чем здесь мой десерт?

Надо запастись выдержкой: Жози сама все расскажет, раз уж пришла.

Старушка же явно испытывала мое небезграничное терпение на прочность! Она принялась смаковать меренгу, запивая ее маленькими глоточками горячего чая. Я схватила со стола слегка зачерствевшую зерновую булочку, оставшуюся со вчерашнего дня, и с остервенением принялась ее грызть, дабы не грызть собственные ногти.

Финн и Дален, не встревая в разговор, обменивались понимающими взглядами: «Женщины! Оставим их в покое, сами найдут общий язык».

– В молодости я была прехорошенькой девушкой, – с места в карьер приступила к рассказу Жози – я едва не поперхнулась. – В это трудно сейчас поверить…

– Ты у меня и теперь красотка! – не выдержал Финн.

– Ох, спасибо, милый. Сколько за мной парней ухлестывало – не сосчитать. А я выбрала вот его, – и Жози с нежностью посмотрела на старичка. – Он-то красавчиком отнюдь не был, зато танцевал лучше всех парней. И смешил меня. А когда я подхватила лихорадку, каким-то чудом достал редкое снадобье, которое меня за два дня поставило на ноги. Я любила Финна всем сердцем, однако это не мешало мне подтрунивать над ним, постоянно напоминая, что рядом со мной не прекрасный принц, а гадкий лягушонок. Да, не слишком-то я была умна в восемнадцать лет…

Жози снова надолго замолчала, а я еле могла усидеть на месте, чувствуя зуд любопытства в каждой клеточке тела. Дален, заметив, что я разве что не чешусь, переставил табурет поближе ко мне и, обняв за талию, притянул к себе.

– В один ужасный день я своими придирками довела бедного Финна до бешенства. Это трудноватенько было, ведь Финн и мухи не обидит, но я справилась! – не без гордости заявила Жози. – Я сказала ему, что ни одна девушка на свете не захочет его поцеловать. В тот же вечер, на танцах, он доказал мне, что мир не вращается вокруг меня одной.

Жози закинула в рот еще одну меренгу и сжевала ее с мрачным видом.

– Я застала его целующимся с Нелли. Они даже не удосужились отойти подальше от танцплощадки: Финн специально подстроил так, чтобы я их увидела. Нелли-то, как выяснилось, давно по нему сохла. Я ее за волосы оттаскала, чтобы неповадно было к чужим женихам приставать. Гордо развернулась и ушла. Финн ее повел домой провожать – Нелли так горько рыдала. Утешал, утешал и доутешался… Они провели вместе ночь. Правда скоро вылезла наружу! Финн каялся и, стоя на коленях, умолял начать все с начала. Да только я прощать не умею. От одного взгляда на этого изменника в груди такой гнев поднимался, что не знаю, как я не прибила его… С той поры я старалась нигде и никогда с ним не встречаться. Не поверите, оказывается, можно прожить в одном городе, в одном районе несколько десятков лет и больше не увидеться.

У меня сердце сжалось в груди. Всего один глупый поступок – а жизнь влюбленных была разрушена навсегда. Каково это: год за годом носить в груди тяжелый камень? Стареть, зная, что где-то неподалеку живет любовь всей твоей жизни, но не позволить себе приблизиться? Еще бы немного, и могло стать слишком поздно. Ведь они не молодеют.

– Финн женился на Нелли. У них родилось…

– Три сына и четыре дочери! – встрял в беседу Финн – и стушевался под острым взглядом Жози: что ни говори, а характер-то с годами у старушки не изменился. – Все-все, молчу.

– Три года назад Нелли умерла. Я могла бы прийти к Финну еще тогда, но… От одной мысли, что снова его увижу, в груди вздымалась старая обида. Я не могла через себя переступить. А сегодня, отведав твоего волшебного пирожного… Детка, скажи, как ты поняла, что именно это мне нужно?

Я пожала плечами. Рецепт подсказала тетрадка тетушки Руфильды, ее и надо хвалить, а вовсе не меня.

– Магия, – туманно ответила я.

– Я ела десерт и думала о Финне. О его влюбленных глазах. О его поцелуях. Как же я его любила! Впрочем, я тогда не удивилась, что думаю о Финне: я частенько о нем вспоминала. Но внезапно я ощутила, что застаревшая обида растворилась без следа. Я могла бы увидеть Финна и при этом не сгореть от ненависти. Такое необычное чувство… После всех прожитых впустую лет! Я боялась, что злость вернется, потому поспешила со всех ног на соседнюю улицу. Подумать только – на соседнюю улицу! Нас разделяли какие-то метры, и только сегодня я наконец решилась их преодолеть.

«Воспоминание о настоящей любви, – мысленно перебрала я магические составляющие рецепта. – Избавление от старых обид. Решительность. Вот оно что! Ну тетрадка!»

– А я ждал ее, – тихо проговорил Финн. – Каждое утро ждал. Каждый день. И каждый вечер. Верил, что дождусь.

Старики переплели истонченные руки и посмотрели друг на друга с такой невероятной нежностью, что у меня от нахлынувших чувств защипало в носу. Я потерлась щекой о плечо Далена, а он, наклонившись, привычно поцеловал меня в макушку.

– Значит, ты все-таки помогла мне, детка. Вернула не только ощущение молодости, но и любовь. Как мне тебя отблагодарить?

– Вы знаете как… – негромко ответила я. – Расскажите всем, что мои десерты не только вкусные, но и полезные.

Я запнулась. Я пока сама не понимала, в чем их полезность, но наверняка тетрадка подскажет десятки рецептов.

– И я подсоблю! – решительно хлопнул по столу ладонью Финн. – У меня семеро детей, тридцать два внука и правнуков… сколько… Сбился я что-то. Завтра наутро все они будут стоять у дверей кондитерской!

Завтра с утра? Я беспомощно обвела взглядом кухню. В корзине лежала пара несвежих зерновых булочек и несколько меренг на блюде. Этим покупателей не накормишь. Значит, мне предстоит бессонная ночь. Но когда я боялась трудностей?

– Двери кондитерской открываются в десять утра!

Проводив Жози и Финна, я проверила запасы. Всего хватало с избытком. Я смогу приготовить любые, даже изысканные лакомства, но будет лучше, если тетрадка подскажет рецепты попроще, чтобы не пугать родных Финна.

– Ты ложись, – сказала я Далену, – я еще нескоро поднимусь в спальню, работы невпроворот. Не могу ведь я выставить на прилавок черствые булочки.

Дален не торопился уходить, стоял, опершись на морозный ларь. Он сложил руки на груди и смотрел на меня с улыбкой.

– Чего? – не поняла я.

– Ты такая воодушевленная и невероятно красивая сейчас. Не могу налюбоваться…

Я смутилась, заправила за ухо выбившуюся прядь. Дален в один шаг преодолел расстояние между нами и взял мое лицо в ладони. Его взгляд скользил по моему лицу, будто впитывал каждую черточку. А я, закусив губу, глядела на него, запечатлевая в памяти этот миг близости.

– Дален, – прошептала я. – Я знаю, о чем ты думаешь. Но мне еще готовить…

Я беспомощно развела руками.

– Поцелуй делу не помеха, – сказал Дален своим соблазнительным рокочущим баритоном. – Один поцелуй.

Искуситель! И как устоять после того, как я испытала нежность и силу его поцелуя. Вместо ответа я прикрыла глаза, безмолвно соглашаясь.

Губы Далена накрыли мои губы, язык напористо и в то же время ласково проник в рот. Я задохнулась от страсти, мгновенно охваченная желанием. Ноги сделались ватными, колени подогнулись. Тело заполнило сладкое томление, я застонала, застигнутая врасплох сокрушительным влечением. Дален, ощутив, что я вся дрожу, крепко стиснул меня в объятиях, приподнял и усадил на край кухонной тумбочки. Дален перебирал мои волосы, а я приподняла края его рубахи и положила ладони на его крепкий торс, ощутив, как напряглись мускулы под моими прикосновениями. Провела по груди, погладила поджарый живот, чуть-чуть запустив кончики пальцев под пояс брюк. Настала очередь Далена хрипло застонать. С трудом мы оборвали поцелуй, но не разжимали объятий. Дален втиснулся между моих разведенных коленей, так что я в полной мере ощущала его желание. Я комкала во вспотевших ладонях ткань рубашки.

– Надо остановиться, – осипшим голосом прошептала я.

И не только потому, что сейчас не время для поцелуев, но и потому, что я хотела сдержать данное себе обещание и сначала открыть Далену правду о себе.

– Да, – выдохнул он. – Да. Конечно…

Он не сразу смог оторваться от меня. Сначала с усилием опустил руки и только потом отступил на шаг.

– У тебя найдется еще один фартук? – неожиданно спросил он.

– Что? – Я невольно моргнула, отгоняя соблазнительное зрелище, возникшее перед внутренним взором: обнаженный муж в фартучке на голое тело, из-под цветастого края торчат мускулистые ноги.

– Фартук, – с усмешкой повторил супруг, видно, без труда прочитав в моих распахнутых глазах мои непристойные мысли. – Вдвоем быстрее управимся. Правда, тебе придется отдавать мне команды, как, что, куда и зачем – кулинар из меня, знаешь ли, никакой.

– О-о… Дален, спасибо тебе большое, но я не хочу тебя эксплуатировать. Тебе с утра на службу, ты совсем не выспишься.

– Высплюсь, когда буду в возрасте Финна. В академии мы, бывало, по две-три ночи кряду не спали, когда нас, будущих боевых магов, во время практики выбрасывали посреди густого леса, кишащего хищниками, или посреди пустыни. И поверь, провести бессонную ночь рядом с любимой женой или поблизости от зубастой твари, пытающейся тебя сожрать, – две разные вещи.

«Насчет зубастой твари я бы не была так уверена…» – грустно подумала я, но тут же выкинула из головы неприятные мысли.

Настанет день, когда я все расскажу Далену. Однако этот день наступит не сегодня.

– Ладно, – сдалась я. – Извини, ни один мой фартук на тебе не завяжется, поэтому просто сними рубашку.

Пока Дален послушно оголялся, я вытащила из ящика косынку – заранее подготовила несколько, пустив на косынки ветхую простыню.

– Наклонись!

Я повязала косынку Далену на голову на манер пиратской банданы. Полюбовалась на дело своих рук: ну хорош! Только абордажных топоров в каждой руке не хватает для полноты образа!

– Кстати, я как раз хотела с тобой посоветоваться… – Я постаралась переключиться на серьезную тему, иначе до готовки мы так и не дойдем! – Как думаешь, что если вместе с пирожными и сладостями продавать и хлеб? Два-три сорта. Люди привыкли, что здесь раньше была пекарня, а зайдя за хлебом, глядишь, и десерт попробуют.

– Отличная мысль!

– Тогда ты сейчас займешься тестом для ржаного хлеба. Я тебе напишу рецепт, там ничего сложного, если что непонятно – спрашивай. Я пока посоветуюсь с тетрадкой насчет десертов. Для начала можно ограничиться пятью видами. Пусть среди них будут и дорогие лакомства, и самые простые, что каждому по карману.

Дален поднял руки и покивал, давая понять, что согласен со мной во всем.

Я сбегала наверх за тетрадкой и чистыми листами бумаги. Быстренько набросала для Далена рецепт теста, разыскала все нужные ингредиенты и составила с одного края длинного стола, а сама занялась самым ответственным делом – подбором рецептов для первого рабочего дня кондитерской.

– Тетрадка, нам сейчас надо хорошенько потрудиться…

– Лика, ты разговариваешь с тетрадкой?

– Дален, не отвлекайся! – Я грозно зыркнула на мужа.

– Есть, мой строгий командир!

В тетрадке тетушки Руфильды один за другим появились магические рецепты. Обычная на первый взгляд шарлотка ускоряла заживление ран и придавала сил после болезни. Крошечные хрустящие печенья «Монетки» наверняка понравятся детям, а еще больше их мамам, ведь вечером после такого угощения малышей ждет крепкий и безмятежный сон. Корзиночки с ягодами и воздушным кремом подарят хорошее настроение. Муссовое пирожное в виде сердечка поможет укрепить семейные узы. Уж не знаю, каким именно образом, но Далену я на всякий случай решила его не давать. А нежнейший меренговый рулет, украшенный шоколадными узорами, посыпанный орехами, пусть и стоил недешево, зато тот, кто его отведал, получал удачу на весь день.

Пора за дело!

Почувствовав, что затевается волшебство, из норы выползла сонная Муся, удивленная внезапной ночной подработкой, и приготовилась снимать пробу.

– Дален! – позвала я. – Ты только не пугайся, я сейчас буду немножко феячить!

– Звучит интригующе, – улыбнулся он.

– А еще я буду петь! – пригрозила я.

– Вот это еще интереснее!

Дален оторвался от изготовления теста и теперь стоял с перепачканными руками и припорошенным мукой крепким торсом. Я с трудом отвела взгляд.

Приготовив все ингредиенты, я подняла ладони, как дирижер приподнимает дирижерскую палочку. Я теперь знала: магии все равно, что я пою, и решила не пугать Далена своими графоманскими виршами. Сойдет любая песня, я много их знала. Но какую выбрать?

– Счастье вдруг в тишине постучало в двери, – вспомнилось само собой. – Неужель ты ко мне? Верю и не верю…

Почему именно эта песня? Может, потому, что мне очень-очень хотелось, чтобы мечта наконец-то стала явью? Уютный теплый дом, кондитерская, где покупатели становятся в очередь, и любимый муж, который всегда рядом.

Из ладоней полилось сияние. Подчиняясь магии, все на кухне пришло в движение: застучал пестик в ступке, измельчая травы; зашумел миксер, нож принялся рубить орехи, мне же оставалось только руководить процессом.

– Ого! – не сдержался Дален. – Так вот что творили девчонки за закрытыми дверями кулинарного факультета. А я-то гадал, почему они поют, как русалки! И не у всех, кстати, был такой приятный голос, как у тебя.

У меня приятный голос? Я тут же закашлялась от смущения. Миксер рухнул в жидкое тесто, обдав Далена фонтаном брызг.

– Все-все! Не отвлекаю!

– Ты пришло, ты сбылось, и не жди ответа, без тебя как жилось мне на свете этом, – пела я, нет-нет да бросая взгляд на статную, могучую фигуру мужа.

Дален вымешивал тесто, неловко, но старательно. Какой же ты классный, Дален! Эта Лика-Глика тебя не заслуживала. Но что ты сделаешь, узнав правду?

К четырем утра кондитерская была готова к открытию. Я еще раз прошлась с тряпкой по деревянным витринам. Дален, прежде чем принести подносы с пирожными, настроил в прилавках охлаждающие артефакты, чтобы нежные десерты не испортились на жаре – теперь им ничто не угрожало. В больших корзинах лежал хлеб: круглые ржаные булочки, вытянутые зерновые и кирпичики отрубного. Печенье я распределила по кулечкам, перевязав их алыми нитками.

– Смотри, что нашел! – Дален извлек из-под прилавка счеты. – Наверняка со времен работы пекарни здесь лежат. Умеешь обращаться?

Как ни странно, считать на круглых костяшках я умела: бабушка, когда-то работавшая в магазине, научила. У нее и счеты сохранились – тяжелые, деревянные, такими и убить можно при желании.

– Умела когда-то, – вздохнула я, в очередной раз пожалев о благах цивилизации, таких как сканер штрих-кодов или на худой конец обычный калькулятор. – Вспомню!

Осталось подумать о ценах. В лавках, а тем более на рынке, где мы покупали продукты, не принято выставлять ценники – мы просто платили ту цену, которую нам называли. Однако я решила использовать маркетинговый ход – зря я, что ли, попаданка! На листах бумаги – взяла дорогую мелованную бумагу из набора, хранившегося в секретере, – написала два варианта стоимости: один зачеркнутый и второй с припиской: «Только сегодня!»

Сложнее всего оказалось посчитать себестоимость каждого пирожного и хлебного каравая. Почему-то на кондитерских курсах подобному не учат, а надо бы! Я смутно помнила, что нужно учесть не только стоимость ингредиентов, но и израсходованное электричество (какая экономия: спасибо Далену и его магии!), воду (спасибо, Дален!), и, конечно, необходима наценка за собственный вложенный труд.

Я посмотрела на цены и вздохнула: даже по акции получалось не то чтобы дешево. Буду надеяться, что покупатели готовы платить не только за вкус, но и за пользу! Где еще они попробуют целебную шарлотку? Или успокоительные печенюхи? Причем совершенно безвредные.

Да, кстати, как я могла забыть! Рядом с каждым видом сладостей я положила листы с описанием магического эффекта. Вот теперь все, можно и отдохнуть.

Прежде чем подняться в спальню, мы с Даленом некоторое время стояли в центре торгового зала, любуясь на дело своих рук. Муж пропах ароматом свежего хлеба, он был весь с ног до головы перепачкан мукой, и косынка сбилась набок. Мы оба устали, а я еще и охрипла – нелегкое это дело, оказывается, петь. Бытовая магия явно не рассчитана на применение в промышленных масштабах: через час я осипла, и пришлось самой браться за миксер. Муся тоже трудилась, не покладая… щек. Так напробовалась, что в нору отправилась, покачиваясь из стороны в сторону: толстое пузико мешалось.

Но главное – мы успели! Теперь ход за Жози и Финном: только бы не подвели!

В спальне у меня едва хватило сил на то, чтобы освободиться от платья. Я рухнула на постель в одной тонкой исподней сорочке и прошептала, не открывая глаз:

– Дален, поставь чаробуд на восемь утра, и пусть кукарекает погромче!

– Судя по всему, поцелуем меня не вознаградят? – иронично, но с капелькой грусти поинтересовался муж.

– У тебя была предоплата, – пробурчала я, поворачиваясь на бок и кутаясь в одеяло.

Знаем мы эти поцелуи! Разум у меня нынче с трудом функционирует – сначала отдамся страсти, а потом буду сожалеть, что не рассказала правды.

– Завтра, – прошептала я.

– М-м-м, завтра?

Дален лег рядом, притянул меня к себе, поцеловал в шею, отчего задремавшие было мурашки резво поскакали по рукам.

– Но это не точно! – дала я задний ход, а то ишь, обрадовался.

– Почему я не удивлен? – Еще один поцелуй, запустивший стада мурашек, скачущих как кони на выгуле. – Спи, Лика. Спи, моя сладкая. Мы никуда не торопимся.

Кажется, не успела я смежить веки, как противный чаробуд, истошно кукарекая, принялся метаться под потолком и не давался в руки до тех пор, пока я, чертыхаясь, не встала с постели. Тогда он угомонился и, притворившись послушным шариком, нырнул в ладонь.

Дален давно ушел на службу, а я и не услышала.

– Так, Лика, сегодня важный день! – сказала я себе.

Сделалось и тревожно, и радостно от предвкушения: как все пройдет?

Я умылась, наскоро перекусила, еще раз проверила торговый зал, подмела крыльцо и на всякий случай приколола на дверь объявление, что кондитерская откроется в десять. Идущая мимо соседка посмотрела на меня с удивлением.

– Приходите! – крикнула я ей вслед. – Всех ждем.

Плющ, оплетавший стену, словно укрыл ее зеленой ажурной накидкой – со вчерашнего дня он распустил новые листья, оживая на глазах. Я дотронулась до веточки на удачу.

Без пяти десять я приоткрыла дверь и встала за прилавок. Издалека донесся бой ратушных часов. Бежали минуты. Я нервничала и теребила в руках край нарядного кружевного фартука.

«Не может быть, чтобы никто не пришел! – успокаивала я себя. – Кто-нибудь да обязательно придет. Хоть десять человек… Хоть пять…»

Скрипнула дверь, и через порог переступил симпатичный парень, на руках у него сидел мальчишка лет трех. Он тут же уставился на выставленные на витринах сладости и заинтересованно сунул в рот палец. И молодой мужчина, и малыш были удивительным образом похожи на Финна, как его молодая и малюсенькая копии.

– Пирожные здесь продают? – весело спросил парень. – Вы извините, чуток подзадержался, хотя дедушка строго-настрого приказал явиться в десять. Мы, Вудворды, малясь не собранные! Но обязательные!

– Проходите! Я вам так рада! – искренне воскликнула я, пусть даже эти Вудворды окажутся единственными покупателями за сегодня.

Однако не успела я рассказать о десертах, как торговый зал начал наполняться людьми.

– Мы от дедушки Финна, – говорили они.

И тут же добавляли:

– Ух, вкуснота какая!

Или:

– Глаза разбежались!

Покупатели беззаботно переговаривались, повстречав братьев, сестер, племянников и племянниц, выстраивались в очередь, толклись у витрины, вспоминали времена, когда здесь еще работала пекарня. Я стояла у прилавка, обмирая от счастья.

– Давайте я вам сначала расскажу, какая польза будет от этих десертов! – громко сказала я, собравшись с духом.

К трем часам дня я распродала почти все, что мы с Даленом приготовили. Конечно, в первую очередь благодаря помощи Финна, но хотелось верить, что, один раз попробовав лакомства и испытав на себе их чудодейственные свойства, покупатели не только сами вернутся, но и друзей приведут.

Надо подумать над ассортиментом, посмотреть, какие десерты пользуются спросом, чтобы готовить их больше. Ну и каждый раз предлагать что-то новенькое. Какой-нибудь «товар дня».

Я улыбалась, кивала, считала, ссыпала монетки в зачарованные Даленом выдвижные ящички, заворачивала пирожные в квадратики коричневой бумаги, а сама ни на секунду не переставала прикидывать, как улучшить работу кондитерской.

– Могу я приготовить пирожное специально для вас? – спрашивала я у каждого покупателя и слышала самые разные ответы, подчас неожиданные.

– Хочу видеть яркие сны про путешествия!

– Мне тяжело дается учеба, можно мне пирожное для памяти?

– Я стесняюсь разговаривать с девушками, – прошептал подросток, наклонившись так, чтобы оказаться как можно ближе к моему уху. – Можно мне что-то… для… храбрости!

Я записывала пожелания на листе бумаги, чтобы ничего не забыть.

В самый разгар продажи произошло маленькое чудо – именно так я к нему отнеслась. Мне лишний раз и глаз было некогда поднять от прилавка, но в какой-то момент я неожиданно заприметила у двери босоногую светловолосую девчушку, хорошо мне знакомую. Она мялась у входа, не решаясь подойти к витринам. Я приветственно замахала рукой, приглашая ее не стесняться и проходить. Протянула кулечек с печеньем, хотя и не была уверена, что малышка возьмет подарок.

– Угощайся!

Так и есть, она покачала головой. Однако в следующую секунду выложила на прилавок несколько медных монет.

– Этого хватит? Хочу купить себе и брату вкусненького.

Я заморгала от неожиданности.

– Мама разрешила? – уточнила я на всякий случай: не хотелось бы попасть в немилость к соседям.

– Мама сказала, что плющ на стене пекарни высох, когда сын старого Свена стал обманывать покупателей и продавать плохой хлеб. А раз он снова зазеленел, значит, здесь поселились хорошие люди. Сказала: иди и купи, чего захочешь, если денег хватит.

Я едва не прослезилась от умиления и поскорее добавила к кулечку с печеньем еще два куска шарлотки.

Заходили и другие соседи, но больше полюбопытствовать. Разглядывали витрину, разговаривали с многочисленными чадами и домочадцами Финна, но попробовать десерты пока не решались. Ничего, всему свое время.

Витрины полностью опустели к четырем часам дня, остались только два меренговых рулета, приносящих удачу. Угощу Далена: удача еще никому не помешала!

Я закрыла кондитерскую и на трясущихся ногах доковыляла до кухни. Упала на стул. День еще не закончен: надо подсчитать выручку, проверить запасы и добежать до ближайшей лавки, чтобы купить недостающие продукты, приготовить ужин Далену и заняться пирожными и тортами на завтра. Однако предстоящая работа меня не пугала, наоборот, за спиной будто развернулись крылья: мои десерты покупают! О чем еще мечтать? Разве что о новых десертах.

– Тетушка Руфильда, ты мной довольна? – тихо спросила я.

Надеюсь, что тетушка, где бы она ни была, услышит и порадуется, что я сдержала обещание.

К часу, когда муж вернулся со службы, я приготовила пять новых десертов. Торт с творожно-сметанным кремом, придающий уверенности. Пирог, который я бы назвала «Зеброй» из-за полосатого теста, но тетрадка тетушки Руфильды именовала его «Котенком», наверное, потому что пирог, как и маленькие пушистики, поднимал настроение. Эклеры с заварным кремом помогали запоминать прочитанное раз и навсегда. Кофейные пирожные «Огонек» бодрили, а лимонные тарталетки дарили сказочные сны. Да еще я успела к приходу Далена сделать мясную запеканку. Какая я молодец!

Я пила травяной чай и отдыхала от дел, когда перед носом неожиданно возник маленький букетик маргариток: Дален по дороге домой купил цветы у девушки, торгующей ими на углу улицы.

– Устала? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Нет, совсем нет, – покачала я головой, и это была чистая правда: оказывается, когда занимаешься любимым делом – не очень-то и устаешь. – Ой, ты ведь голодный!

Мы ужинали вместе и делились событиями дня. На сладкое я принесла Далену тот самый меренговый рулет. Муж прищурился и спросил с хитрецой:

– Неужели сегодня меня ждет удача?

Ясно-понятно, намек принят.

– Посмотрим на твое поведение, – шутливо отозвалась я, а у самой холодок побежал по рукам: пора поговорить по душам и открыть Далену правду. – Прогуляемся?

И тут же предупреждающе покачала головой:

– Только не на аттракционы! Просто пройдемся по улице, подышим свежим воздухом.

Дален хмыкнул.

– Договорились. Здесь неподалеку есть неплохое местечко, тебе понравится.

Неплохим местечком в представлении Далена могло оказаться что угодно, включая таверну, пропитанную кислым запахом эля, или живописные развалины старого дома. К счастью, наши представления о прекрасном совпали – муж привел меня на тихий берег речушки, протекающей неподалеку. На вытоптанном до земли берегу виднелись следы ног и валялся забытый кем-то тапочек. Днем воздух здесь наверняка звенит от детского смеха и шумно от плеска воды и веселых криков, но вечером ребятня разбежалась по домам, предоставив берег в распоряжение романтично настроенных парочек.

Вдалеке на поваленном стволе дерева сидели парень с девушкой и держались за руки. Мы, чтобы не мешать, отошли подальше и встали у кромки воды. Дален снял куртку дозорника – он не успел переодеться – и укрыл мои плечи от пронизывающего ветра: у воды было прохладно. От куртки пахло Даленом, и казалось, что это он сам обнял меня.

– Помнишь, в вечер знакомства я провожал тебя в пансионат. Ты шла в моем сюртуке, утонула в нем, и выглядела такой хрупкой, тоненькой… Кажется, я влюбился в тебя уже тогда – сразу и навсегда, – негромко сказал муж и тут же спохватился: – Извини! Ты не помнишь. Но это не страшно, я помню за нас двоих.

Он притянул меня к груди, встав за спиной, сомкнув руки на талии. И несколько долгих минут мы молчали, глядя на речную рябь и слушая тихие вечерние шорохи – шепот листвы, сонную перекличку птиц.

Сейчас был самый подходящий момент для признания: Дален сам заговорил о встрече с Ликой. Надо только собраться с силами. Еще минутку… Еще несколько секунд…

В моем мире я давно разочаровалась в мужчинах. Да, понимаю: громкое заявление для двадцатитрехлетней особы, но мне за мою не слишком длинную жизнь хватило впечатлений о разнообразных чудаках на букву «м». Первый парень украл мои серьги, чтобы расплатиться с долгами. Второй, пока я доверяла ему, крутил романы за моей спиной, даже к Наташе подкатывал, а ведь знал, что она моя лучшая подруга. Третий, на первый взгляд порядочный и серьезный юрист, стоило хоть капле алкоголя попасть ему в рот, превращался в запойного урода. К счастью, мне хватило одной демонстрации преображения славного «доктора Брюса Бэннера» в буйного «Халка» – я поняла, что надо бежать и не возвращаться. Мой личный Халк несколько дней преследовал меня, подкарауливал в подъезде, пока Антон на пару с Толиком не объяснили придурку, что их сестру надо оставить в покое.

Вот никогда не понимала этой несправедливости: братья-то у меня нормальные мужчины, почему же на мою несчастную голову сваливаются и сваливаются одни кретины!

В какой-то момент я решила: повеселились – и будя, мне и одной неплохо. Как говорится, хочу пряники ем, хочу халву, и никакой имбецил с ущербным самомнением мне не указ.

«Первые сорок лет взросления мальчиков проходят тяжело», – учила меня жизни Наташа, мол, бери что дают – воспитаешь под себя. Нет уж, увольте, воспитывать я согласна только собственного ребенка, если он у меня когда-нибудь появится, а не чужого избалованного пирожочка.

Влюблялась я только в героев книг. Суровые и саркастичные мужчины с дырой в сердце и темным прошлым казались мне идеальными. Оставалось только смириться, что таких в реальности не бывает.

И когда рядом очутился Дален, такой нормальный, живой, громкий и слегка неуклюжий, как все обладатели высокого роста и широких плеч, я и не думала, что почувствую к нему что-то кроме дружеской симпатии.

Однако теперь я поняла, что настоящий мужчина и должен быть таким – не засушенным мрачниллой из склепа или хмурым «пластилином». Настоящий мужчина находит дом, потому что его женщина хочет открыть кондитерскую. Настоящий мужчина собирает загадочный «миксер», потому что его женщина об этом попросила. Повязывает косынку на голову и месит тесто, хотя никогда раньше этого не делал. И не требует отдачи супружеского долга, хотя у него, молодого, крепкого и здорового, наверняка уже все дымится от одного взгляда на меня.

Я резко развернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с мужем. Хотя при нашей разнице в росте это не так-то просто – пришлось задрать голову.

– Дален…

– М-м? – удивился он.

– Надо серьезно поговорить. Как-то неудобно стоя! Хочу смотреть тебе в глаза.

Дален слегка нахмурился. Всем известно: хочешь напугать мужа, скажи ему, что вам надо «серьезно поговорить». А после этого хоть шубу проси, он на радостях, что обошлось, на все согласится!

Но сейчас мне было не до шуток.

– Присядем? – Дален указал подбородком на ствол дерева, где еще недавно сидела парочка: теперь они ушли.

– Ага…

Меня начало потряхивать. Дален, ощутив, что я дрожу, поплотнее запахнул на мне полы куртки.

– Лика, ты замерзла. Может, пойдем домой?

– Нет. Да. Погоди. Я кое-что вспомнила и хочу тебе рассказать.

Мы уселись, и я взяла горячую ладонь Далена в обе моих. Подняла глаза. Сгущались сумерки, но было еще достаточно светло, чтобы я видела каждую черточку его лица, сделавшегося сосредоточенным и напряженным.

– А что если твоя жена не открыла тебе всей правды о своем прошлом? – зашла я издалека, специально говоря о себе в третьем лице. – Помнишь снадобье, которое выписал целитель? Так вот, я попробовала его и увидела… И хочу признаться…

От волнения я начала спотыкаться на каждом слове. О Всевышний, почему так тяжело?

– У твоей жены до тебя был мужчина…

– Я знаю, – хрипло сказал Дален. – Это не важно.

Если бы ты знал, Дален, как это важно! Я облизнула пересохшие губы, сердце от переживаний колотилось где-то в горле.

– А если бы ты узнал… что-то… непривлекательное о своей жене. Неожиданное? Ты бы продолжал любить ее? Любить… меня?

В глубине глаз Далена мелькнула тень сомнения. Всего на миг, но будто разделила нас невидимой стеной. Муж все еще держал мои руки, но его ладонь застыла. Мы по-прежнему сидели рядом, однако мне чудилось, что властная злая сила отрывает меня от Далена и мерзко хохочет: «Что, поверила в сказку? Поверила, что настоящая любовь существует?»

– Рассказывай, – глухо произнес он.

Наверное, Дален всегда подсознательно ощущал какой-то подвох, просто не разрешал себе сомнения. Ведь он любил Лику и выкинул из головы все несостыковки, заглушил все подозрительные звоночки, звучащие в его голове. А ведь он дозорник и далеко не дурак. Они прекрасно чувствуют такие вещи.

– Я… Она…

Слова замерли на кончике языка. Я так и не сумела перебороть себя и произнести их вслух.

Слабачка! На глазах закипели злые слезы – я моргнула, и они побежали по щекам.

Ну почему я должна расплачиваться за чужие грехи? Я не просила забирать меня в этот мир! Моего разрешения вообще не спросили!

Да гори оно все! Синим пламенем!

– Я боюсь, что он меня найдет, – выдавила я полуправду, уже понимая, что на большее меня не хватит.

– Лика! – В возгласе Далена явно читалось облегчение: самое время просить гипотетическую «шубку». Муж готов, можно брать тепленьким. – Пусть только сунется! Маленькая моя… Ну чего ты так испугалась! Я ему ноги оторву – больше не придет. Ну же…

Дален осторожно принялся вытирать слезы шершавой ладонью. Но я уже знала, какими нежными могут быть эти сильные руки. Я всхлипывала и одновременно хихикала.

– Да уж, без ног – вряд ли доберется!

Может, правда? Мой сильный муж наваляет этому белобрысому хлюпику, тот больше и не заявится. А то и вовсе не найдет: Вейм большой.

…Знала бы я в тот момент, какую ошибку совершаю!

По дороге домой мы молчали и держались за руки. На крыльце Дален остановил меня и, притянув к груди, прошептал в макушку, щекоча теплым дыханием:

– Если представить, что вечер на площади и катание на аттракционах было нашим первым свиданием, сейчас – второе. Значит, можно напроситься на поцелуй.

Я хихикнула.

– Дален, если мне память не изменяет, поцелуй уже случился. И не один! Хитренький муж.

– Хитренький, – послушно согласился он. – Но только посмотри, как романтично. Ночь, звезды. Я провожаю любимую девушку домой.

– Разве, проводив девушку домой, ты не должен полночи стоять под окнами и вздыхать? – лукаво спросила я. – А потом, так и не дождавшись ее появления на балконе, уйти, чтобы с первыми лучами солнца вернуться?

– Согласен постоять под окнами и даже спеть, – с готовностью откликнулся Дален и смиренно добавил: – Но ты меня позже все-таки впусти: хотелось бы сегодня выспаться.

Я рассмеялась. Грустные мысли, еще недавно кружившиеся в голове темным облаком, отступали. Рядом с Даленом всегда так – тепло и спокойно.

– Иди сюда, – прошептала я.

Я приподнялась на цыпочках и потянула мужа за воротник рубашки. Два раза намекать не пришлось. Дален, продолжая игру во второе свидание, пытался владеть собой, но мы оба распалились, и целомудренный поцелуй очень быстро перерос в страстный. Куртка свалилась с моих плеч, а я и не заметила: так сделалось жарко.

Интересно, что подумают соседи, если выглянут из окна? Скажут, эти молодожены совсем стыд потеряли, даже до дома дотерпеть не могут.

– Дален… Дален… – запыхавшись, прошептала я, с трудом отрываясь от мужа. – Как-то немного много для второго-то свидания.

Дален хрипло застонал и разжал руки.

– Лика. Мучительница моя. Сил моих больше нет!

– Родился мужиком – терпи! – нравоучительно сказала я, пряча улыбку.

Подсобравшийся, но по-прежнему взъерошенный Дален выглядел так забавно, что я не устояла и немножко его подразнила. Но что мне помешает снова поцеловать мужа, когда мы переступим порог?

Дален отпер дверь, поднял куртку. Муж притворялся, что все в порядке: он ничуть не растревожен. И то, что куртка пару раз шлепнулась на пол, вместо того чтобы остаться висеть на крючке, – ничего не значит, правда?

Когда куртка упала во второй раз, я схватила ее и со смехом понеслась вверх по лестнице.

– Догоняй!

Непростое это дело – обогнать натренированного боевого мага. При желании он мог бы схватить меня уже на первой ступеньке, но Дален только делал вид, что вот-вот поймает. Топал в шаге за спиной, я же верещала так, будто за мной гнались демоны. Наверняка всех соседей перебудили! Только бы они местных дозорников не вызвали, решив, что нас грабят.

И едва я об этом подумала, как запнулась о выступ и с визгом опрокинулась спиной назад … Прямиком в руки Далена.

– Попалась, – выдохнул он, одновременно весело, ласково и предвкушающе – вот как умудрился столько эмоций передать одним словом?

Он так и понес меня наверх, не разжимая объятий, нащупывая ногой оставшиеся ступеньки. Видеть он их не мог, так как в это время мы целовались. Мне казалось, я парю в облаках и держат меня не руки Далена, а его поцелуй.

Полет закончился на кровати в нашей спальне. Дален слегка не рассчитал высоту, я рухнула на пружинистый матрас и не сразу сообразила, где нахожусь. Муж уже стягивал через голову рубашку, готовый наброситься на меня вот прям счас. Когда я поняла, что «второе свидание» вскоре закончится близостью, решимость куда-то испарилась.

– Я в ванную, – пробормотала я, выпрыгивая из постели.

Умылась, расчесалась, переоделась в ночную сорочку. Да что же я как девица себя веду? Смешно!

Дален лежал на своей половине кровати, укрывшись одеялом и положив руки за голову. Любопытно, под одеялом на Далене что-то надето?

Я нырнула на свое место к стеночке и… повернулась на бок. Раздался странный звук: Дален слегка подавился, пытаясь справиться с эмоциями.

– Э-э… Лика?

– Чего? – невинно поинтересовалась я. – Ты ведь выспаться хотел? Спокойной ночи.

Дален сглотнул, вероятно, проглатывая все невысказанные слова, и проскрипел:

– Спокойной.

Муж тяжело заворочался, устраиваясь на постели и стараясь при этом случайно не коснуться меня. И, как только он затих, я перевернулась и обняла его. Прочертила дорожку поцелуев от уголка рта, вниз по шее, прижалась губами к ключице. Сердце Далена колотилось так, что я ощущала его биение под своими ладонями, прижатыми к его груди.

– Лика? – отозвался он, совершенно запутавшись.

– Я дразнила тебя, глупый, – прошептала я в его губы. – Прости, прости…

– Ах, дразнила!

С рычанием страсти он откинул меня на спину, перекатился, вздергивая мои руки над головой, переплетя наши пальцы. Накрыл мое распластанное тело своим – могучим и жарким. Но поцелуй по-прежнему был нежен, и Дален не терял головы, хотя весь дрожал от охватившего его желания.

Я заерзала, ночнушка поползла вверх, обнажая бедра. Белье я оставила в ванной комнате, и муж, как выяснилось, тоже ожидал меня в полной боевой готовности.

Обычно мне требовалось больше времени на прелюдию, но сейчас внутри меня горело и обжигало пламя, которое можно погасить лишь одним способом. И сил ждать больше не осталось. Я выгнулась дугой навстречу Далену, а он взглядом спросил: «Ты уверена?»

– Возьми меня… – выдохнула я. – Ну же!

Острое удовольствие, заполнившее меня, невозможно было сравнить ни с чем. Ради этого стоило ждать…

– Дыши, Лика. Дыши… – шептал Дален, перемежая слова поцелуями.

Я хватала воздух губами с короткими вскриками наслаждения, и в конце концов воздуха в груди набралось достаточно много для крика. Нас с Даленом одновременно накрыла горячая волна блаженства, подхватила, как цунами, кинула в водоворот, где наши тесно прижавшиеся друг к другу тела сотрясались от страсти.

Постепенно волна отступила, оставляя на нашей коже жаркие капли влаги.

– Я люблю тебя, – прошептала я, впервые в жизни признавшись кому-то в любви.

– Я люблю тебя, – одновременно со мной произнес Дален.

Дела в кондитерской шли в гору. Скажи мне кто-то еще несколько дней назад, что двери в зал то и дело будут впускать посетителей, а у витрин станут толпиться покупатели, – ни за что бы не поверила.

Правда, толпились в основном дети, разглядывая, какие появились новые лакомства, а медяшки тратили на петушков на палочке «Здоровое горлышко». Эти сладости не портили зубы и вдобавок защищали от простуды: какой родитель поскупится на такую полезную вкусность?

Жители района покупали по одному-два пирожных, зато покупателей было много и к концу рабочего дня разбирали почти весь товар. Дален соорудил для меня морозную витрину, которая работала по принципу морозного ларя. В такой витрине пирожные, не распроданные за день, хранились еще трое суток. Обычно я делала на них скидку, и сладости раскупали следующим же утром.

Каждый день я обязательно создавала новое пирожное или пирог с каким-то необычным, но полезным свойством и продавала вместе с ходовыми оздоровительными шарлотками, успокоительными печенюхами и «умными» эклерами.

Конечно, я уставала, но это была приятная усталость, когда ноги ныли, а сердце пело от радости. Дни были праздником, а жаркие ночи – счастьем.

Мы с Даленом будто оказались половинками одного целого. Заводились с пол-оборота, от одного прикосновения, да что там – от одного взгляда, долго не могли насытиться друг другом, а потом, обессиленные, засыпали обнявшись.

После первой ночи я задумалась о предохранении. Сейчас не самое подходящее время для появления в семье маленьких Даленчиков: кондитерская только-только начала работу, да и мысль о Гае и его шайке не давала покоя. Я не знала, как в этом мире обстоят дела с средствами от беременности. Есть ли они тут вообще?

Следующим же вечером, в то время как Дален нежно целовал меня в шею, я, с трудом сосредоточившись, сказала:

– Дорогой муж, я не уверена, что нам в ближайшем будущем нужны наследники. Может, через год-другой, когда я отлажу работу кондитерской, смогу нанять помощниц…

Дален и не думал прекращать поцелуи, так что я начала задыхаться и растеряла все аргументы.

– Ну Дален… – прошептала я. – Я серьезно!

– Лика, я давно об этом позаботился, – усмехнулся он, продолжая дразнить меня ласками. – Заклинание стазиса действует не только на людей, а… в общем-то, на все, что движется. Год-другой я согласен подождать, но я очень хочу от тебя сына. И дочь. И еще одного сына. И…

– Хватит! – со смехом крикнула я.

Дален вырос в многодетной семье, и новые отпрыски рода Канри все прибавлялись и прибавлялись. Для него в порядке вещей мечтать о большой семье.

– Сын, дочь, а там посмотрим!

– Посмотрим, – согласно пророкотал он своим умопомрачительным баритоном и опрокинул меня на постель.

Я не рассчитывала нанять помощниц раньше, чем через несколько месяцев работы, но жизнь совершила новый неожиданный кульбит, после которого прибыль кондитерской выросла в несколько раз. Не зря ведь говорят: если ты настойчив в движении навстречу своей мечте, то и она рано или поздно двинется тебе навстречу.

Был обычный день, время перевалило за полдень. Я распродала весь хлеб, леденцы и большую часть пирожных. Остались только самые дорогие. Я как раз приготовила новый десерт по совету тетрадки тетушки Руфильды. Назывался он «Разожги огонь» и состоял из трех слоев: первый, верхний, был легким и воздушным, средний – пропитан пряным сиропом, а нижний был плотным и горячим. С нижним пришлось помучиться: десерт должен был оставаться горячим даже в охлажденной витрине. Задачка со звездочкой! Но я справилась.

«Разожги огонь» назывался так неспроста, и, честно признаюсь, я боялась, что в бедном районе Вейма, где живут простые работяги, для него не найдется покупателей. Дело в том, что десерт предназначался для художников, писателей и всех, кто занимался творчеством, ведь пирожное вызывало мощный приступ вдохновения.

Напрасно я волновалась. Не только художникам нужно вдохновение. Столяр с соседней улицы благодаря моему десерту изобрел новый вид крепления, а молодая многодетная мама придумала веселые игры для своих неугомонных сорванцов.

Так вот, часы на ратуше ударили двенадцать раз, а вскоре вслед за этим я услышала за окном скрип колес. Экипажи в нашем районе были редкостью, мало кто мог позволить себе роскошь прокатиться на повозке. Кого это занесло в бедный квартал?

Дверь приоткрылась, и порог переступил молодой парень, одетый богато и со вкусом. Вид у паренька, однако, был испуганный, и по лицу струился пот. Бандиты за ним гнались, что ли? Все оказалось проще.

– Воды! – взмолился он. – Дайте напиться! Я заблудился! Колешу по проклятому району битый час и никак не могу выбраться! Какой-то заколдованный лабиринт!

– Неужели никто из местных вам не помог? Любой мальчишка за медяшку покажет дорогу.

Неожиданный гость смущенно наклонил голову, теребя в пальцах измятый берет, и стало заметно, что и сам он – вчерашний мальчишка: выглядел лет на шестнадцать.

– Я что-то об этом не подумал… – признался он.

– Проходите, присаживайтесь.

Я притащила стул, подумав, что, кстати, неплохо бы организовать в зале пару столиков. Принесла компота и пару печенюх.

Оказалось, что Тьери Авиль, юный граф, прибыл к отцу на побывку из академии, где учился на финансиста. Утром ему пришла в голову мысль прогуляться. Ну как прогуляться – разве аристократу к лицу топтать пыльные улицы Вейма своими пресветлыми ножками? Поэтому он взял экипаж отца. А возницу не взял. «Я что, сам не справлюсь с вожжами и лошадьми?» – заносчиво выдал он, а потом вспомнил, куда его привело высокомерие, и снова потупился.

– Пока отдышитесь, а я, как закончу работу, позову кого-нибудь из местных ребят, чтобы проводили вас до центральной улицы.

Тьери напился компота, перекусил и огляделся.

– А что это за место? Я не думал, что в трущобах тоже едят лакомства. Выглядит не отвратительно.

У меня слегка дернулся глазик от его снисходительного тона, но я сдержалась и даже натянула на лицо милую улыбку. «Ремня бы тебе всыпать, наследничек!» А вслух произнесла:

– Да, представляете, едят и радуются. К тому же мои сладости не обычные, они – волшебные.

– Да-а? – заинтересовался Тьери. – Ого? А что – от них уши удлиняются? Или бородавки на лице вылезают? Я бы купил парочку таких, что с бородавками, брата угостить. А то он меня уже совсем допек!

«Ну, знаешь! Было бы у меня такое пирожное – сама бы с удовольствием тебя накормила, но увы!»

– К сожалению, мои лакомства вам не подойдут, – вежливо прощебетала я. – Они не настолько полезные. Местные жители больше ценят здоровье и хорошие сны. И прочие вещи, которые у аристократов и так имеются.

– А расскажите!

Тьери – все же он оставался любопытным подростком – подскочил к витрине и принялся указывать то на один десерт, то на другой, выспрашивая, какая от них польза.

– А это, самое дорогое и красивое, – «Разожги огонь». Оно для творческих людей.

– О-о! – загорелся мальчишка. – Мой папа пишет картину! Он настоящий художник.

«Да уж, могу себе представить», – скептически подумала я.

– Но в последнее время он в дурном настроении: что-то там на картине у него не вырисовывается. Он злится, а попадает нам с братом. Больше, конечно, мне, как старшему, так этот болван… В смысле брат. Еще и дразнится!

«Ах, так вот зачем тебе нужны были бородавчатые сладости».

– Продайте мне это пирожное. Вдруг оно вернет отцу… как там его… вдохновение!

– Да, пожалуйста. Оно стоит пятнадцать медяшек.

Сумма существенная для местных жителей, но я уверена, что для отпрыска графского рода она прозвучала смешно. Тьери фыркнул и полез в карман. Неожиданно посерьезнел, принялся ощупывать пояс и исследовать все карманы.

– Ну что за невезение! Я забыл кошелек дома!

Я тоже огорчилась: размечталась, что Тьери от графских щедрот выложит серебрушку. Ну что будешь делать с этими несобранными детьми! Юный наследник выглядел таким расстроенным, что мое сердце дрогнуло.

– Не нужно денег.

Я аккуратно упаковала десерт в бумагу и протянула мальчишке.

– Я отблагодарю! – вскинулся он.

Да-да, все вы красиво обещаете, но, покинув бедный район, и не вспоминаете потом о его обитателях.

– Как называется ваша кондитерская?

Об этом я, признаться, прежде не думала.

– «У Муси», – усмехнулась я, выдав первое, что пришло в голову.

– Ага, хорошо! Я запомнил!

– Подождите минутку, я позову кого-нибудь в провожатые.

Тьери уехал, а я и думать о нем забыла. Но через три дня раздался стук в дверь и на пороге появился мужчина в лакейской форме дорогой ресторации. На такие заведения, расположенные в центральной части Вейма, мы с Даленом любовались пока только издалека, хотя муж обещал, что обязательно сводит меня на ужин.

– Кондитерская «У Муси»? – осведомился он.

– Д-да…

Мужчина вынул лист бумаги и протянул мне.

– Это список десертов, которые наша ресторация «Королевская охота» хотела бы заказать.

«Королевская охота»! Я с трудом справилась с отвисшей челюстью. В нашем мире люксовый ресторан такого уровня обслуживал только звезд и миллионеров. Трясущимися руками я взяла список и заглянула в него – ничего сложного, справлюсь без труда.

– Завтра в семь утра приезжайте за заказом.

Посланник поклонился:

– Цены назначьте сами.

Как я потом выяснила, отец Тьери, вдохновленный моим десертом, посоветовал мои пирожные своему хорошему знакомому – хозяину «Королевской охоты». Тот и решил взять несколько на пробу. Я не подвела – десерты в ресторации разошлись на ура. Следом за «Королевской охотой» и другие заведения направили в кондитерскую «У Муси» свои заказы.

Это было похоже на сон! На сбывшийся прекрасный сон!

Уже через пару недель я наняла помощниц – тех самых девушек, которые приходили к нам в первый день, чтобы помочь с уборкой. Веснушка Инга и ее подруга Веста оказались расторопными и послушными. Я отвечала только за самую важную часть работы – за магию.

Дален долго смеялся, узнав, что наша кондитерская теперь носит гордое название «У Муси».

– Что же, помощница заслужила! – признал он и вскоре заказал вывеску.

Нарисованная на фанерном листе упитанная мышь в фартуке и поварском колпаке держала в лапе круглый леденец. Ее хитрая мордаха была будто срисована с натуры. Жители района давно знали, что у нас живет необычный питомец, привыкли к мышке, и самые маленькие посетители здоровались с ней за лапку, если Муся соизволяла выйти в торговый зал. Муся округлилась, ходила важно и неторопливо, словно это она здесь главная хозяйка, но свою работу выполняла исправно.

Вести о кондитерской распространялись по Вейму. Стали поступать заказы от частных лиц. Толстосумы готовы были выложить огромные деньги за определенные магические эффекты. Дородные матери семейств хотели есть сладости и худеть. Молодые люди желали обрести уверенность. Юные девушки – казаться привлекательными.

Заказов стало так много, что некоторым покупателям приходилось ждать очереди несколько дней. Сначала я стеснялась назначать высокую цену, а потом подумала, что благодаря богатым заказчикам смогу делать скидки жителям района.

Я работала с утра до ночи, но каждое утро просыпалась с радостью. Мы купили новые витрины и столики в зал. Заказы я теперь упаковывала в картонные коробочки с фирменным вензелем – мышкой в фартуке и идущей по кругу надписью с названием и адресом. Дален нанял штукатуров, которые преобразили здание снаружи, выкрасив стены в нежно-кремовый цвет, а крыльцо, крышу, рамы и дверь – в светло-коричневый. Это превратило кондитерскую в воздушное пирожное с шоколадными прослойками.

Я и думать забыла про Гая.

Нет, где-то в глубине души иногда мелькала мысль о том, что белобрысый гад по-прежнему живет в Вейме, но, если за столько времени он меня не разыскал, значит, не так уж и нужна ему Лика. Может быть, он боится связываться с Даленом?

Сначала я опасалась, что Гай проследит за мужем от участка до дома, ведь шайке мерзавцев наверняка известно его место службы. Но Дален успокоил меня, сказав, что на каждого дозорника наложено противоследящее заклятие, специально придуманное, чтобы защитить их семьи.

Я совсем расслабилась. А зря…

В тот день я закончила срочный заказ для виконта Уилла – партию кексов с нежным белковым кремом на день рождения его младшей дочери – и вышла в зал, чтобы сменить за прилавком Весту: я обещала отпустить ее сегодня пораньше. Сама я сейчас стояла за прилавком нечасто – обычно час-другой перед закрытием. Зная это, соседи, ставшие теперь моими хорошими знакомыми, приходили поздороваться и поболтать, а заодно раскупали все, что еще оставалось на витринах.

– Веста, можешь идти, – улыбнулась я и повязала фартук, украшенный изображением Муси с пирожным в лапке.

– Ой, спасибочки! А то у племяшки день рождения. Пять лет исполняется, совсем большая стала.

– Поздравь ее и от меня. – Я быстро собрала в коробку дюжину леденцов и крошечных, с мизинец толщиной, эклеров.

Веста всплеснула руками от восторга.

– Самый лучший подарок! Она так обрадуется, так обрадуется! Обожает ваши сладости.

Веста отправилась было к выходу, но вспомнила что-то и вернулась.

– Утром заходил парень, говорит, он ваш старый знакомый. Я ему сказала, что хозяйка очень занята на кухне и просила не беспокоить, но сама встанет за прилавок ближе к закрытию. Если хочет поздороваться – пусть приходит в это время. Правильно сделала?

– Правильно… – протолкнула я сквозь мгновенно онемевшие губы.

Да чего я испугалась! Мало ли у меня знакомых в Вейме. Это мог быть кто угодно! Например, Тьери.

– А как он выглядел? – спросила я, немного приободрившись.

– Ну… – Веста пожала плечами и задумалась. – Постарше вас, волосы светлые, прилизанный такой, будто он ристократ. Но по мне, так он притворяется богатеньким. Они так не зыркают. А этот по сторонам так и шарит взглядом.

Сердце упало, в груди расползся холод. Я автоматически проверила в кармане серебряную ложечку – сигнальный артефакт, который изготовил для меня Дален: я всегда носила ее с собой.

– И что, обещал прийти?

– Ничего не сказал, только хмыкнул, развернулся и ушел. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Какой-то неприятный тип, у меня от него аж между лопатками зачесалось. Извините, если я грубо сказала. Ну, я побежала?

– Иди-иди. – Я выдавила улыбку. – Хорошего тебе вечера.

Веста ушла, оставив меня в зале одну. К счастью, скоро потянулись постоянные покупатели, и я отвлеклась на работу. Работа всегда была лучшим лекарством: сердце перестало учащенно биться, а спустя полчаса я смогла улыбаться не натянуто, а искренне. Здоровалась, беседовала о пустяках, протягивала малышам завернутые в пестрые бумажки леденцы.

Когда над дверью звякнул колокольчик, я не обратила внимания на очередного посетителя. Я отпустила Надии – маме моей белокурой любимицы – несколько кусков бодрящего яблочного рулета и только тогда посмотрела на гостя.

И вздрогнула всем телом от неожиданности.

Гая я никогда прежде не видела вживую – только в воспоминаниях Лики. Но он был все тот же – лощеный тип с кривой наглой ухмылкой.

– Что же ты вздрагиваешь, Лика? – елейным голосом поинтересовался он. – Не ждала мужа? А я уж тебя ищу-ищу, с ног сбился.

Сладкий голос источал яд и опасность. Я оглянулась – в зале не осталось никого, кроме нас двоих.

– Я вас не знаю, – сказала я, надеясь, что голос прозвучит уверенно.

– Да? Правда? – Ухмылка Гая сделалась шире, обнажая ровные, белые, как у хищника, зубы. – А что же тогда трясешься от страха?

Гай подался вперед и, схватив меня за запястье, подтащил к прилавку, так что деревянная столешница больно врезалась в живот. Я вытащила серебряную ложку и бросила на пол, она зазвенела, ударившись о доски, и Гай оскалился:

– Подала сигнал своему трахалю?

Я молчала, глядя на мерзавца в упор. Главное, не показать страха, хотя внутри я вся заледенела. Да что он сделает? Я в своем доме, вокруг люди – я могу крикнуть и позвать на помощь. И Дален вот-вот появится.

– Можешь мне не верить, – холодно сказала я. – Но я действительно тебя не помню. Я не Гликерия. Твоя жена и сообщница переборщила с магией, разыскивая тетрадь, и получилось так, что мы поменялись с ней телами. Я из другого мира.

Почему, ну почему близкому человеку так сложно признаться, а белобрысому гаду я тут же выложила правду?

Гай, сузив глаза, обшарил взглядом мое лицо и вдруг загоготал, крутя головой, будто ничего смешнее не слышал.

– Лика, я потрясен твоими талантами. Не, ну я всегда знал, какую маленькую скользкую дрянь держу рядом с собой, но это чересчур даже для тебя. Может, тупоголовый барончик и верит каждому твоему лживому слову, но он – не я. Не забывай, с какого дна я тебя вытащил. А теперь, стоило тебе почувствовать выгоду, ты удрала от наскучившего мужа к новому, вильнув хвостом.

Гай язвил, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Он решил, что его изворотливая жена-притворщица придумала хитрое оправдание своему побегу. И неудивительно, Гликерия была та еще артистка: сумела ведь убедить Далена в своей искренности!

Я молча пыталась забрать из захвата руку, а Гай так же молча сжимал ее все сильнее, кривясь от ненависти.

– Ты, может, и придумала красивую историю, но, верно, забыла, кто твой настоящий муж. Придется напомнить.

Гай резко выпустил меня, так что я отлетела на пару шагов и прижалась спиной к стене. Надо бежать. Выскочить на улицу. Позвать соседей! Однако я пикнуть не успела, когда живот скрутил приступ боли, будто бы острый кулак ударил под дых. Я задохнулась и сложилась пополам. Из глаз брызнули слезы. Что произошло?

– Понравилось? – ласково спросил гад. – А что поделать – жену надо учить. Разве не ты давала мне клятву о повиновении в храме Вседержителя? Разве я силком тебя тащил к алтарю, заставлял резать ладонь и обмениваться кольцами?

Гай растопырил пальцы, демонстрируя тонкий золотой ободок на безымянном. Обручальное кольцо! Проклятие! Я совсем забыла, что в этом мире брачные кольца обладают магической силой. Дален ведь мне рассказывал. Именно поэтому он отказался от устаревшей традиции – с самого начала не хотел принуждать жену. Дален не знал, что на самом деле Гликерия уже замужем.

– Чего тебе нужно? – выплюнула я, распрямляя плечи. – Пришел поплакаться? Ну давай, пожалуйся на свои обидки. Так и быть, послушаю.

Живот все еще сводило судорогой, но я не покажу этой твари своей слабости. Потяну время, пока придет Дален. Пожалуй, я даже не стану ему мешать, когда он примется ломать Гаю ноги!

– Время тянешь, маленькая дрянь? – осклабился Гай.

Он безошибочно считал эмоции на моем лице – лице Гликерии.

– Сейчас я уйду, но ты сильно не радуйся: я ухожу ненадолго. Теперь, когда я нашел тебя, дорогая женушка, мои визиты станут частыми и очень плодотворными. Хотел было сразу забрать тебя и проучить как следует, да парни отсоветовали. К чему резать курицу, которая несет золотые яйца? Так что выгребай выручку за сегодня.

«Хорошо. Отлично. Отдам ему деньги. А как только вернется Дален – все ему расскажу! Ничего не утаю. И будь что будет. Дольше тянуть нельзя!»

Я ссыпала все до последней монеты в коробку для десертов, перевязала ее ленточкой и поставила на прилавок перед Гаем.

– Очень люблю такие вкусняшки! – довольно ощерился он.

Я сжимала зубы и молчала. Только уходи! Ты уже все получил. Чего тебе еще нужно?

– Ждешь, пока я выйду за дверь, чтобы наябедничать своему увальню? – хитро подмигнул мне Гай.

Видно было, что настроение у него улучшилось и он затеял какую-то игру. От нехорошего предчувствия снова скрутило живот.

– Так вот, Лика, я, твой муж, данной мне властью запрещаю упоминать меня любым способом – письменно или устно, ни в настоящем, ни в прошедшем времени, ни иносказательно, ни прямо. Запрещаю причинять мне вред – умышленно или нарочно, своим действием или бездействием. Завтра в это время мы снова побеседуем. И напоследок – иди-ка поцелуй своего мужа!

Он поманил меня рукой, на которую было надето кольцо. И я против воли, изо всех сил борясь с собой, потянулась навстречу тонким, змеящимся в усмешке губам мерзавца. Ухватилась за край стола, замотала головой. «Нет, нет, нет! Только не это!»

– Хозяюшка, все в порядке? – раздался голос от порога, и я узнала нашего соседа, отца Веснушки. – Вроде лавку ты закрываешь в это время, а смотрю, дверь приоткрыта.

«Держите вора!» – собиралась крикнуть я, но каждую клеточку моего тела будто сковало приказом, отданным моим настоящим мужем. Я не могла рассказать о Гае и не могла причинить ему вреда. Какая дрянь эти ваши обручальные кольца!

– Все в порядке, – выдавила я. – Задержалась немного с покупателем.

Гай подхватил коробку и, подмигнув напоследок, легкой походкой направился к выходу.

Дален ворвался в кондитерскую спустя минуту после ухода мерзавца и нашел меня за прилавком. Наверное, со стороны я выглядела даже спокойной, будто ничего не произошло. На самом деле я вся обмерла внутри. И плакать не могу, а хочется.

– Лика! Лика, что случилось?

Мой любимый перепрыгнул через прилавок, не тратя время на то, чтобы обойти его. Он настороженно осматривался, но не мог взять в толк, почему я использовала сигнальный артефакт.

– Прости, – прошептала я. – Прости. Случайно уронила ложечку.

Дален рассмеялся и прижал меня к груди. И впервые со дня нашего знакомства его объятия не принесли успокоения. Я словно горела в огне. Вот сейчас я на самом деле стала обманщицей и подельницей шайки бандитов. Не сказала сразу, кто такая Лика, а теперь уже и не скажу…

Я пыталась рассказать, я перепробовала все способы: написать Далену письмо, вырезать фигурки из бумаги, слепить их из теста. Все бесполезно – язык прилипал к небу, руки немели. Гай отдал приказ, который невозможно обойти. Я попала в ловушку, из которой нет выхода.

Подумать только, у меня были дни, недели, чтобы признаться, а я вместо этого засунула голову в песок, как страус, и надеялась, что все само собой рассосется. Вот и дождалась. Это расплата за мою трусость!

Дален видел, что со мной творится неладное. Он решил, что мне нездоровится. Я тряслась, как в лихорадке. Еще бы, я будто призрака увидела. Злого, жестокого призрака, который теперь продолжит мучать меня.

– Лика, немедленно в постель. Изобретение нового десерта подождет до завтра.

– Заказы… – прошептала я. – Надо разложить по коробкам.

– Я сам все сделаю.

Дален с тревогой потрогал мой вспотевший лоб тыльной стороной ладони, потом прикоснулся губами.

– Жара вроде нет, скорее упадок сил. Лика, ты устала, нельзя работать без отдыха! И я тоже болван, давно надо было заставить тебя взять выходной.

Я молчала, не спорила. Дален уложил меня в кровать, принес свежезаваренного травяного чая.

– Завтра ты хорошенько выспишься. К прилавку даже не приближайся – девочки справятся, а заказы подождут один день. Ты совсем себя загнала.

Я кивнула, не глядя в глаза любимому: опять обманываю его. Мне придется встать к прилавку: явится Гай. Наверняка и его подельники крутятся неподалеку. Что он сделает, не застав меня и решив, что я снова прячусь? От этого человека можно ожидать чего угодно. Оставить его один на один с Вестой или Ингой не позволяла совесть. Это моя проблема, и я сама должна ее разрулить.

– Обещаю, что завтра отдохну как следует. Буду валяться в постели и читать книги! – мило улыбнулась я.

Как же тошно от вранья! И сколько я смогу выдержать так – улыбаться, лукавить, выкручиваться? Прежняя Лика врала как дышала, и мне, увы, достались ее артистические таланты. Дален не заподозрил подвоха.

– Сейчас расправлюсь с твоими заказами и вернусь, – улыбнулся он.

– Там список на столе, – подхватилась я, села в постели, но муж бережно уложил меня обратно на подушки. – Там все подписано, какие пирожные, кому и сколько. Справишься?

– Легко!

Муж вернулся с книжкой, взбил подушку, уселся, подложив ее под спину. Он хитро улыбался и игнорировал мой удивленный взгляд, пока не перевернул несколько первых страниц потрепанного и явно очень старого издания.

– Когда я в детстве болел, мама читала мне на ночь сказки. Эту самую книгу. Так что давай, Лика, закрывай глаза и слушай.

Я придвинула подушку поближе к Далену, уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза. Только бы не заплакать! Сколько еще таких уютных вечеров ждет меня впереди? Что будет завтра?

Сказка, как водится, закончилась свадьбой героев в храме Вседержителя. Невеста с готовностью порезала ладонь на алтаре, и служитель окунул в кровь обручальное кольцо, прежде чем отдать его супругу.

Узнать бы побольше об этом обряде.

– Как хорошо, что мы выбрали гражданскую церемонию в ратуше, – исподволь начала я. – Моя семья никогда не была особенно религиозна, я и не помню, откуда взялся этот темный обычай с кольцами. Почему у мужа такая власть над женой?

– Ну как же, – невесело улыбнулся Дален. – По заповеди Вседержителя: «Помните, что ум женский несовершенен, да направит муж жену к свету и благодетели сильной и уверенной рукой». Но я согласен, это пережиток прошлого. Сейчас мало кто, даже венчаясь в храме, клянется на крови.

– А развод в том случае, если невеста поклялась на крови, совсем невозможен? – спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал беспечно.

– Разводы случаются редко и только по инициативе мужа. Он должен прийти в храм, порезать ладонь на алтаре, искупать кольцо в своей крови и произнести вслух формулу отречения.

Я чуть не застонала от отчаяния. Разве же я уговорю Гая отказаться от меня? Да он ни за что на это не пойдет, особенно теперь, когда я превратилась в «курицу, несущую золотые яйца».

– Давай спать, – прошептала я.

Дален обеспокоенно всмотрелся в мое лицо, покачал головой.

– Ты такая бледная, Лика. Я позову целителя!

– Нет, пожалуйста! – Я схватила его ладонь, заставляя лечь рядом. – Останься. Не уходи никуда. Целитель здесь не поможет.

Здесь никто не поможет… Я все больше запутывалась в паутине лжи и, как ни страшно мне было в этом признаться, похоже, уже не выпутаюсь.

Всю ночь я прижималась к Далену, вдыхала его запах, слушала его дыхание и… готовилась к тому, что скоро придется прощаться.

Гай явился за несколько минут до закрытия кондитерской, дождавшись, пока я останусь у прилавка одна. Я видела сквозь окно, что на углу остался стоять его подельник – рыжий тощий парень. Он оперся спиной о стену и зыркал по сторонам, чтобы предупредить Гая, если появятся покупатели.

Я собрала волю в кулак и презрительно усмехнулась.

– Кого я вижу! Никак муженек! Явился – не запылился.

– Да ты, я смотрю, разговорчивая стала, – хмыкнул Гай, с интересом меня разглядывая. – Осмелела. Затеяла что-то? Узнаю свою Лику.

Я игриво хихикнула. Я шла ва-банк, и шла будто по минному полю: тут главное – не переиграть. Гай очень хорошо изучил Лику, и обмануть его будет ой как сложно.

– У меня к тебе предложение.

– Так-так, слушаю.

– Я отдам тебе тетрадь с рецептами, мы ведь ради нее все и затеяли. Ты выручишь за нее целое состояние. Чистая прибыль – и никаких проблем: тебя никто не станет разыскивать. Тетрадь теперь моя, и я отдам тебе ее по собственной воле.

Гай слушал меня, наклонив голову набок и сунув руки в карманы. По непроницаемому лицу невозможно было что-либо понять.

– Если ты продолжишь приходить, Дален рано или поздно почувствует неладное. И у соседей тоже есть глаза и уши. Он ведь в дозоре служит, не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.

Я вздохнула:

– Знаешь, он какой опасный? Зверь, а не человек. Боюсь его до смерти, потому до сих пор не сбежала. Но тебя спасу, любимый. Ценой своей свободы.

– Вот как? – язвительно выплюнул Гай. – Спасешь? Жена – героиня?

Я неуверенно кивнула, не понимая, куда он клонит. Гай схватил меня за край фартука, подтащил ближе.

– А как тебе такой вариант? – прошипел он. – Мы подкараулим твоего дозорника вечером в переулке. Боевые маги тоже, знаешь, не боги. Один против десяти-то не выдюжит. А потом мы с тобой будем жить-поживать да добра наживать, как в сказке.

– Не смейте его трогать! – вырвалось у меня помимо воли.

Я застыла, поняв, что проиграла. Выдала себя с головой.

– Ты на самом деле его любишь, – ошеломленно выдохнул Гай. – Его! Этого!.. Ах ты!

Взгляд Гая потемнел от ненависти. То, что жена изменила ему ради выгоды, он своими извращенными мозгами еще мог принять, а вот моей искренней любви не вынес.

– Тварь!

От звонкой пощечины зазвенело в ушах, и хорошо – остальных ругательств в свой адрес я не услышала.

– Забирай деньги и уходи, – процедила я, делая вид, что пощечина для меня – что укус комара: ничего и не почувствовала. – Ты ведь ради этого пришел!

Рыжий подельник незаметно стукнул в стекло. Он разговаривал с соседями, которые явно намеревались зайти в кондитерскую, отвлекал их.

Я выгребла деньги из ящика, переложила их в коробку и запустила ею в рожу Гаю, но он перехватил коробку в полете, заржал.

– Ненавижу! – прошептала я.

– Жаль, нет времени, чтобы напомнить строптивой жене, кто в доме хозяин. Но завтра ты подготовь спальню. Пора отдать супружеский долг, Лика. Хорошая у вас кровать? – Он подмигнул. – Крепкая? Выдержит мою страсть?

Не помню, как я обслуживала последних покупателей, как запирала двери на все засовы, закрывала ставни. Обнаружила себя сидящей на кухне с тетрадкой тетушки Руфильды в руках.

Я не стану изменницей. Я больше не хочу обманывать Далена. Пора разрубить этот узел, как бы ни было больно.

Завтра, когда придет Гай, меня здесь уже не будет.

– Помоги мне, пожалуйста, – прошептала я. – Дален не должен страдать из-за меня. И искать меня тоже не должен. Пусть отпустит меня легко. Придумай рецепт, который заставит его меня разлюбить.

Тетрадка пошевелила листочками так, будто вздохнула. Словно и ей тоже тяжело на душе.

– Прошу тебя. Я не хочу обманывать человека, которого люблю. А Гай… Он никогда не оставит меня в покое. У меня только один выход – уйти и спрятаться.

Как хорошо, что сила обручальных колец не действует на расстоянии, иначе настоящий муж давно бы меня нашел. Я спрячусь и на этот раз буду осторожна. Больше никаких кондитерских, ведь Гай, теперь я в этом не сомневалась, разыскал меня благодаря тому, что мои волшебные пирожные стали известны по всему Вейму.

Буду вести тихую жизнь где-нибудь на окраине города. Устроюсь кухаркой или посудомойкой. Не всем мечтам суждено сбыться. Все в моей жизни было слишком хорошо, чтобы так продолжалось вечно. Я никогда не забуду Далена, воспоминание о его любви будет согревать меня холодными одинокими вечерами. Я не заслужила такого парня рядом с собой. Видно, такие, как Гай, – мой потолок.

Я погладила тетрадку по шершавой обложке.

– Давай же, миленькая, у меня мало времени.

С большой неохотой тетрадь раскрылась. «Пирожное “Холодное сердце”», – прочитала я название рецепта. То, что нужно. Еще бы только справиться со слезами, хлынувшими из глаз…

«…почувствует сонливость и очень скоро уснет крепким сном. Когда он проснется утром, в его сердце не останется любви», – дочитала я рецепт. Правда, не до конца: не хватило душевных сил. Тетрадка тетушки Руфильды предупреждала о побочном эффекте, но я научилась отлично управляться с магией – неожиданностей не случится.

Из норки выбежала Муся, застыла в нерешительности, шевеля усами. Она понимала, что творится неладное. Я подставила маленькой помощнице ладонь, перенесла ее на стол и погладила кончиком указательного пальца между ушками.

– Спасибо тебе, Муся. Что бы я без тебя делала. Я сегодня ночью уйду… – Я всхлипнула, но совладала с чувствами. – Я уйду, а ты оставайся с Даленом. Там, где я стану жить, не любят мышек, а Дален тебя не обидит.

Пока я и сама не знала, где найду приют. Я собиралась уйти ночью, когда Дален крепко уснет под действием магии.

Я заранее подготовила старый саквояж Лики, сложила в него пару простых платьев, белье, деньги на первое время. Уйду налегке, ничего не забрав из прежней жизни. Здесь мне ничего не принадлежит, кроме тетрадки. Да и ее я не собираюсь больше использовать по назначению, возьму с собой на память о счастливом времени.

На входную дверь я повесила объявление: «Уважаемые покупатели, завтра кондитерская не работает».

«Завтра и никогда», – мысленно вздохнула я.

Объявление должно убедить Далена, что я взяла выходной, и успокоить его.

Все время до его возвращения со службы я готовила для мужа последнее пирожное. Я больше не пыталась сдерживать слезы, они катились по моим щекам и падали в темное тесто. «Я люблю тебя, – думала я не переставая. – Как же я тебя люблю».

Когда дверь приоткрылась и раздались знакомые громкие шаги Далена, десерт ожидал на столе. Темное сердце, украшенное шоколадным кремом, лежало на любимом блюде мужа с золотым орнаментом.

– Лика, ну что я говорил по поводу готовки? – пожурил меня Дален, обнимая за талию и зарываясь лицом в волосы.

– Только одно пирожное, для тебя, – прошептала я, радуясь, что покрасневшие глаза можно объяснить усталостью. – Больше ничего не готовила. Видел объявление на двери?

– Ладно, если только одно и только для меня… – Дален прервался на поцелуй. – Значит, я непременно его попробую. Завтра вечером я наконец-то отведу тебя в «Королевскую охоту», как обещал. Сколько можно откладывать? А днем купим тебе новое платье.

Он приподнял мое лицо за подбородок, встревоженно вгляделся в глаза.

– Ты не рада?

– Я очень рада. Просто… устала.

Дален усадил меня за стол и сам ухаживал за мной. Разогрел ужин, приготовил чай. Мне же кусок в горло не лез. Прекрасное и одновременно жуткое пирожное возвышалось на столе, как приговор нашей любви. Остались последние минуты.

И вот наконец Дален придвинул к себе тарелку, потер руки в предвкушении и вооружился вилкой.

– Выглядит потрясающе. Шоколада ты для меня не пожалела! А какой у него магический эффект?

– Да особо никакого, – соврала я: ух какой я стала искусной лгуньей. – Крепкий сон.

– Тоже пойдет!

Дален отломил немаленький кусок и поднес вилку ко рту. Моим первым порывом было выбить у него из рук вилку, остановить, удержать… Я сжала под столом руки в кулаки.

– Очень вкусно! – похвалил он меня. – Так много шоколада! Чуть горчит, но это придает десерту пикантности.

Дален съел все пирожное без остатка, выпил чай, потянулся.

– Действительно, клонит в сон. Прямо глаза слипаются. Чувствую, высплюсь на неделю вперед.

Он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

– Спасибо, женушка. Балуешь меня.

Я, порывисто вздохнув, обхватила Далена за шею, прижалась что было сил. Сейчас, пока он не уснул, он еще любит меня.

– Ляжем вместе. Я как раз тоже отдохну.

Дален отключился, едва опустил голову на подушку. Я лежала рядом с ним и держала за руку. Нужно было встать, достать из кладовки заранее сложенный саквояж и уйти, но я никак не могла заставить себя разжать пальцы.

«Еще секунда… Еще мгновение, и все. Вставай, Лика. Не оттягивай неизбежное», – уговаривала я себя.

Я привстала на локте и поцеловала Далена в щеку.

– Спасибо тебе за все.

Потихоньку убрала ладонь и села. Муж пошевелился и пробормотал сквозь дрему:

– Ты куда?

– Воды попью и вернусь. Спи. Спи…

Я потихоньку вытащила из сейфа наше с Даленом свидетельство о браке. Взяла с секретера чернильницу и бумагу, намереваясь оставить Далену записку. Однако это оказалось непростым делом. Написать, что я люблю его? Зачем? Ведь утром Дален не почувствует ничего, кроме холода и безразличия.

После долгих размышлений я написала всего три слова: «Не ищи меня». Разорвала свидетельство и положила рядом с запиской – вместо объяснений.

– Прощай, мой любимый, – произнесла я вслух. – Я тебя никогда не забуду. Будь счастлив и спокоен.

Я накинула на плечи шаль, подхватила саквояж и перешагнула порог. Я оставляла за спиной дом, где была счастлива, и мужа, которого любила, чтобы отправиться в неизвестность.

Я медленно брела между спящих домов и мысленно прощалась с соседями. Вот в этом доме живет Веснушка Инга, ее младшая, такая же рыженькая, сестренка, их отец. Здесь – белокурая малышка Соль, теперь-то я знала ее имя. Чуть дальше по улице дом Жози, но с некоторых пор старушка остается ночевать у Финна, его многочисленная родня не против.

Во всех окнах давно был погашен свет: жители привыкли ложиться спать рано, чтобы встать с первыми лучами солнца. Никто не увидит и не узнает, куда я отправилась.

Я завернула за угол и ненадолго остановилась, выравнивая дыхание и задавливая рвущиеся наружу рыдания.

И вдруг явственно услышала тяжелые шаги: кто-то преследовал меня. В вечерней тишине звук шагов по каменной мостовой разносился далеко. Неужели Гай караулил у дома?

Я побежала со всех ног не оглядываясь. Как назло, двухэтажные дома стояли тесно, подпирали друг друга боками – ни щели, ни проулка, чтобы протиснуться и спрятаться.

Чьи-то сильные руки обхватили меня за талию. Я вскрикнула, не глядя зарядила злодею саквояжем по груди, но тот и не шелохнулся. Разве же такую стену сдвинешь с места?

– Дален? – прошептала я, моргая: не сошла ли я с ума? – Ты ведь крепко спал…

Дален потер грудь – приложила-то я его хорошенько: отчаяние придало сил. Одет он был в одни только домашние брюки, натянутые впопыхах.

– Не настолько крепко, чтобы не услышать, как моя жена отправилась куда-то на ночь глядя.

Странно. Я была уверена, что Дален после пирожного уснет беспробудным сном, как и обещала тетрадка. Что-то здесь не складывалось.

– И обнаружил на столе разорванное свидетельство и записку. – Дален продемонстрировал смятый клочок бумаги. – Может, объяснишься?

Голос звучал холодно. Он меня уже разлюбил? Как быстро…

– Я не могу объяснить, – взмолилась я. – Отпусти меня.

Дален сжал челюсти, как от боли.

– Я ничего не понимаю, Лика. Я тебя чем-то обидел? Ты должна мне сказать.

– Я не могу! – крикнула я и тихо добавила: – Ты меня не обидел. Я… Я люблю тебя.

Из глаз хлынули слезы, и я повторила, как заклинание, эти три слова, давшиеся так легко:

– Я люблю тебя.

Но какой теперь в этом смысл, если пирожное подействовало. С таким же успехом я могла бы объясняться в любви камню.

– Так, уже хорошо! – Черты лица Далена слегка разгладились. – Не знаю, что происходит, сейчас разберемся.

Без лишних разговоров он подхватил на руки меня, прижимающую к груди драный саквояж, и бодро понес к дому. Неужели ему не все равно?

Дален усадил меня на стул в кухне, включил свет, поставил на плиту чайник, верно решив, что успокоительный травяной чай лишним не будет. После этого он опустился рядом со мной на корточки и заглянул в опущенное лицо.

– Не можешь говорить, – утвердительно сказал он.

Сейчас это был голос дозорника, ведущего расследование, – голос твердый и уверенный. Я всхлипнула, не в силах ни кивнуть, ни отрицательно покачать головой, связанная приказом Гая.

Дален провел ладонью над моей макушкой, прищурился, прислушиваясь к ощущениям.

– Это не простое заклятие, иначе бы я сумел разорвать его. Магия… – Он подался вперед, озаренный догадкой. – Эта магия гораздо глубже, она завязана на крови.

По моим щекам снова покатились слезы. И, хотя я молчала, слезы подсказали Далену, что он на правильном пути.

Он встал, начал мерить шагами кухню, размышляя вслух.

– Разорванное свидетельство о браке… Хм. Вчера ты спрашивала, как можно получить развод после церемонии в храме. Мы заключили гражданский брак, без колец, без обряда на крови. Именно ты настояла на том, чтобы мы расписались в ратуше.

Я сидела ни жива ни мертва. Дален шел по верному следу, еще немного – и он установит истину даже без моих подсказок, просто сопоставив факты. Но как он отнесется к тому, что его жена, оказывается, давно замужем за другим? Может, сам саквояж за дверь вынесет – и собирать во второй раз не придется.

– Когда мы гуляли по берегу реки, ты хотела сообщить мне что-то важное, – продолжал Дален.

Он остановился и нервно взъерошил волосы.

– О своем бывшем парне. Спросила, что я буду делать, если узнаю что-то непривлекательное о своей жене.

Дален снова присел на корточки рядом со мной и взял меня за руку.

– Я напугал тебя. Прости. Я и сам испугался. Подумал, ты скажешь, что хочешь уйти от меня… Сейчас я все понял.

Я застыла, едва дыша, готовясь выслушать обвинительное заключение. Расследование закончилось. Истина установлена.

– Ты уже замужем, Лика, – тихо произнес Дален. – Не знаю, что заставило тебя покинуть мужа, но теперь он разыскал тебя. Приказал ничего мне не говорить и, вероятно, шантажирует тебя. Ты не нашла другого выхода, кроме как уйти, чтобы не обманывать меня. Очень глупый, но очень мужественный поступок.

Он ласково провел кончиками пальцев по моей щеке, убирая мокрые от непрекращающихся слез локоны.

– Одна мысль потерять тебя – невыносима, – сказал Дален, глядя мне в глаза. – И, если ты меня любишь так же сильно, как я люблю тебя, – все поправимо.

Он любит меня? Все еще любит? Я пошатнулась и сползла со стула прямо в теплые и крепкие объятия мужа. Он подхватил меня и прижал к груди, целуя красные щеки, баюкая, как маленькую.

А как же рецепт? Почему «Холодное сердце» не сработало? Подумаю об этом позже.

– Что же теперь делать? – прошептала я.

– Завтра ты встанешь за прилавок…

– Нет!

– Да. Ничего не бойся. Доверься мне.

Пришлось выдернуть Ингу и Весту из дома с самого раннего утра, чтобы в три пары рук приготовить десерты на продажу.

– Сегодня ударно поработаем, а потом я вам дам два выходных вместо одного, – пообещала я, и помощницы тут же приободрились.

Пока мы трудились на кухне, Дален успел несколько раз уйти и вернуться. Куда ходил – не говорил. Он что-то задумал, но скрывал от меня, ведь я, связанная заклятием, могла выложить все Гаю по его первому требованию.

К десяти утра кондитерская была готова к открытию. Объявление я сняла еще вчера вечером, так что покупатели и не заметили чего-то странного. Я отпустила девушек домой и встала к прилавку сама. Нервничала, но не слишком: в смежной с торговым залом кухне неотлучно находится Дален, и я чувствовала его молчаливую поддержку.

Гай обычно появлялся около трех, но кто знает – вдруг заявится раньше.

Но нет, гад не стал рисковать. Сначала я увидела через окно рыжего подельника, который, прижав руки к стеклу, заглянул в кондитерскую и, удостоверившись, что я в зале одна, свистнул, подзывая Гая. С другой стороны улицы я заметила второго разбойника. Издалека было не разглядеть, но я не сомневалась: этот тот самый щербатый тип, которому Дален с самого начала собирался проредить зубы.

Гай говорил, что в его шайке десятки людей, но что если на самом деле их всего трое – жалких и слабых.

Дверь распахнулась, и бывший муж вошел в дом, как хозяин. Шел неторопливо, наслаждаясь моим страхом и ненавистью. Вот только во мне не осталось страха, и я встретила его насмешливым взглядом.

– Лика-Лика, что я вижу! Снова улыбаешься! Ты просто непотопляемая маленькая дрянь. Ну ничего, скоро я тебя сломаю, чтобы ты навсегда запомнила свое место. Сначала приготовь мне любимый десерт. – Гай с ухмылкой указал на картонные коробки за моей спиной, намекая, конечно, на то, чтобы я выгребла из кассы деньги. – А потом пойдем наверх и…

Договорить он не успел. Схватился за горло, будто его душила невидимая удавка. Глаза Гая выпучились от ужаса. В следующий миг мой прекрасный сильный муж в один прыжок преодолел расстояние между дверью и мерзавцем и, как шавку, схватил его за шкирку. Он приподнял его над полом, так что ноги Гая болтались в нескольких сантиметрах от земли.

Гад сразу растерял всю надменность. Каким тщедушным он казался рядом с Даленом!

Краем глаза я заметила за окном людей в синей форме дозорников. Двое подхватили за локти рыжего. Щербатый попытался скрыться за углом, но к нему навстречу шагнула воинственно настроенная Жози, замахнулась клюкой. А она-то что здесь делает? Может, старушка давно следила за незнакомцами, что отираются у кондитерской, и не сегодня, так завтра сама все рассказала бы Далену?

В любом случае ее помощь оказалась на руку. Щербатый шарахнулся назад, прямиком в объятия подоспевшего сослуживца Далена. Шайку скрутили в мгновение ока.

Дален продолжал удерживать Гая в воздухе, однако слегка ослабил удавку, позволяя тому вдохнуть. Гай закашлялся, но, едва отдышавшись, злобно выплюнул:

– Не имеешь права! Она моя законная жена! Отпусти меня, и мы уйдем.

В груди побежал неприятный холодок – как бы Дален ни старался меня защитить, Гай мой венчанный муж. А Дален, получается, никто…

– Законная жена? – прорычал Дален, еле сдерживаясь, чтобы не размазать Гая по стене одним ударом кулака. – Это ненадолго!

И, не оглядываясь, обратился ко мне:

– Лика, закрывай кондитерскую. У нас небольшое дело.

Он выволок Гая на крыльцо. Я ничего не понимала, но беспрекословно послушалась. Скинула фартук, выскочила следом, заперла дверь.

Дален позволил Гаю встать на ноги, но только затем, чтобы толкнуть в спину, заставляя шагать вперед. Куда? Соседи высыпали на улицу, с недоумением наблюдая за необычной процессией.

– Чего глядите? – Суровый голос Жози в наступившей тишине отлично услышали все. – Воров арестовали, вот и вся недолга! Расходитесь давайте!

Мы быстро и молчаливо двигались вперед. Я то и дело поглядывала на сосредоточенное лицо Далена, но не отвлекала, ведь он удерживал Гая заклятием. Что он задумал?

Все стало ясно, когда я заметила куполообразную крышу храма Вседержителя. Прохладный темный зал оказался безлюден, только у каменного алтаря застыл священник в полном облачении.

Он кивнул, заметив Далена:

– Я жду вас. Готов провести обряд.

Гай заскрипел зубами от злости, а потом разразился издевательским смехом.

– Думаешь, ты спасаешь невинное создание? – спросил он Далена. – Это не женщина, а скользкая змея. Она меня окрутила, а теперь тобой вертит, как хочет! Она с самого начала тебя обманывала! Это был наш общий план!

Если Дален и почувствовал в словах Гая правду, он ничем не выдал смятения. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он верил в меня и в мою любовь и не позволил себе сомневаться.

– Режь ладонь! – прорычал Дален, подталкивая Гая к алтарю, где в каменном углублении лежал ритуальный серебряный кинжал.

– Это произвол! – заюлил Гай, обращаясь к священнику. – Против моей воли нельзя проводить обряд!

– Как сказано в писании: «Жена сама да потребует развода с вором и душегубом, ибо не отведет он ее к свету, а заведет за собой во тьму», – невозмутимо процитировал священнослужитель и добавил: – Учил бы писание, не опростоволосился бы, сын мой. Режь ладонь и отрекайся.

Я замерла, боясь спугнуть удачу. Неужели я сейчас избавлюсь от связи с этой тварью?

Гай, кривясь и изрыгая ругательства, еле-еле поцарапал ладонь, нацедил несколько капель крови, но и ее было достаточно, чтобы окропить обручальное кольцо.

– Отрекаюсь от сей жены, да будет она свободна, – степенно подсказал священник нужные слова.

– Проклятье! Да горите вы все в преисподней!

– Боюсь, из всех нас здесь стоящих преисподняя ждет лишь тебя, сын мой, – флегматично парировал священник.

– Не тяни время! – рявкнул Дален и хорошенько встряхнул Гая за шиворот. – Впрочем, у нас его предостаточно. Мы никуда не уйдем, пока ты не отречешься.

– Подавитесь! – выплюнул Гай. – Отрекаюсь от сей жены, да будет она свободна! Но ты, барон, обязательно выспроси у этой лживой твари, как она тебя захомутала!

Когда мерзавец произнес формулу отречения, у меня в груди будто бы развязался тугой комок – это отпустило наложенное им заклятие. Теперь я могла все рассказать Далену.

– Лика, иди домой. Я отведу его в участок и сразу вернусь. Найдешь дорогу?

По лицу Далена невозможно было понять, что на самом деле сейчас творится в его душе.

– Найду, – кивнула я и добавила: – Возвращайся поскорее.

Пока я ждала Далена, испуганная Лика внутри меня давала малодушные советы: «Просто скажи, что любишь его. Ведь это правда! Дален поверит. Он всегда тебе верит!» Но я приказала трусливой Лике заткнуться.

Дален вернулся очень быстро. Встал у порога, молча глядя на меня.

– Идем, – сказала я и, взяв его за руку, повела на кухню.

Мы сели друг напротив друга.

– Дален, все очень сложно, – сказала я. – История покажется бредом… Если понадобится – я повторю ее под каким-нибудь заклятием правды? Есть такое?

– Не понадобится, – сдержанно ответил Дален. – Рассказывай уже, Лика!

Я набрала в грудь побольше воздуха и рассказала все, начиная с момента, когда открыла глаза в незнакомой комнате рядом с парнем, которого приняла за маньяка.

– Все это время рядом с тобой находилась не та девушка, на которой ты женился, – закончила я, не отводя взгляда от растерянного, напряженного лица Далена. Ладони вспотели, сердце колотилось, но на этот раз я ничего не утаила. – Я пойму, если ты захочешь уйти. И всегда буду помнить, что ты для меня сделал. Без тебя я бы не справилась. Эта кондитерская – наполовину твоя заслуга. И ты спас меня от Гая! И я на самом деле люблю тебя.

– В академии нам рассказывали о редких случаях, когда во время магической отдачи тела менялись душами. Значит… Гликерия теперь в твоем мире?

Он беспокоился за нее, даже зная о ловушке, устроенной Ликой.

– Да. Там есть кому о ней позаботиться: Антон, Анатолий и Артем.

Брови Далена съехались к переносице.

– Мои старшие братья, – улыбнулась я, и Дален заметно выдохнул. – Вот и все… Решение за тобой. Наверное, тебе нужно время, чтобы подумать?

Моя храбрасть таяла. Это мне нужно время, чтобы смириться с уходом Далена. Но, несмотря на предстоящее расставание, с души будто свалился огромный камень.

– О чем тут думать, – тихо сказал он. – Я только сейчас понял, что совсем не знал Гликерию. Зато я хорошо знаю…

– Анжелику, – прошептала я.

– Анжелику. Мою прекрасную жену, которая готовит вкуснейшие в мире десерты, прекрасно танцует дикий лошадиный танец…

Я хихикнула, а на глазах выступили слезы.

– Которая никогда не сдается и не опускает руки, любит людей и поэтому без труда завоевывает их сердца. Как завоевала мое сердце.

Я, все еще не веря, неотрывно смотрела на Далена, а он бережно взял в ладони мое лицо и прикоснулся к губам нежным поцелуем.

– Я люблю тебя. Согласишься ли ты стать моей женой?.. Снова?

Я рассмеялась и бросилась Далену на шею.

– Да! Да! Да!

Этот день стал лучшим в моей новой жизни. Дален, как обещал, повел меня на ужин в «Королевскую охоту», где, кстати, нам не пришлось платить. Хозяин узнал меня и отказался брать деньги с его «поставщика десертов».

Время от времени меня с головой накрывало ощущение счастья. Я была свободна и любима, и чувство вины больше меня не мучило.

Вот только не давала покоя мысль: почему не сработало пирожное «Холодное сердце»? Не подействует ли оно позже?

Когда мы вернулись домой, я схватила тетрадку и уединилась с ней на кухне. Рецепт пирожного никуда не пропал, как это обычно бывает: он дожидался меня.

Я пригляделась к строчкам, написанным ниже основного рецепта. Прочитала и покачала головой.

– Ну ты и хитрая! – воскликнула я вслух.

Тетрадка зашуршала листочками, словно засмеялась.

«Изготавливая десерт, помни о том, что магия бессильна против истинной любви. Можно избавить человека от мимолетной влюбленности, но настоящее чувство не победить. Иначе грош цена была бы такой любви».

Так вот почему тетрадка с такой легкостью подсказала мне рецепт: она знала, что он не сработает.

Прямо на моих глазах на бумаге проступила новая надпись: «Так-так, хватит лить слезы! Соберись! У нас впереди много работы! Знаешь, сколько рецептов я запасла за свою жизнь?»

– Обещаю, что использую их все!

– Когда мы пойдем в ратушу? – спросил Дален, как спрашивал каждое утро. – Три недели прошло.

– Переживаешь, что я теперь свободная девушка? – не удержалась я от подначки. – Куда хочу – туда лечу?

– Я тебе покажу «куда хочу – туда лечу»! – в шутку погрозил Дален и тут же привел угрозу в исполнение: повалил меня на спину и накрыл губы поцелуем.

– Ты опоздаешь… – пробормотала я, готовая сдаться на милость победителя.

– Плевать!

Я не то чтобы специально оттягивала момент росписи, но свидетельство о браке всего лишь бумажка – подождет. Это не срочно. А вот кондитерская требовала все больше моего внимания. Заказы сыпались как из рога изобилия, и я всерьез подумывала о том, чтобы открыть вторую лавку, ближе к центру Вейма, нанять толковых выпускниц бытового факультета… Однажды так и сделаю!

– Завтра, – прошептала я, когда Дален на мгновение оборвал поцелуй. – Завтра с утра. Сходим в ратушу и получим эту несчастную бумажку, раз уж она так для тебя важна.

– Ну наконец-то! – обрадовался муж, видать, на самом деле переживал, что я упорхну, как птичка.

До открытия кондитерской оставалось немного времени. Я проверила витрины, подмела пол и протерла столы. С этим прекрасно справлялись и девочки, но мне нравилось чувствовать себя хозяйкой.

Подумать только. Мы въехали в полуразрушенную развалюху, и прошло совсем немного времени, как дом превратился в уютную кондитерскую. Уже издалека носы прохожих начинал щекотать аромат выпечки – корицы, ванили и карамели, – и захочешь, а не пройдешь мимо.

На кухне меня ожидала утренняя чашечка кофе. Чашечка – это, конечно, слабо сказано. Чашища! У нас так и повелось пить кофе «тазиками». Я неспешно завтракала, готовясь к новому дню. Мое любимое время суток.

– Привет, Муся! – улыбнулась я, увидев помощницу. – Готова работать? Сегодня попробуем новый десерт, называется «Пламя дракона». Знаешь, какой у него магический эффект?

Муся заинтересованно пискнула – еще бы, ведь ей первой пробу снимать.

– От него человек станет сильнее в три раза! Хочу сослуживцев Далена угостить, им точно пригодится.

Мышуня одобрительно пошевелила усами.

Скоро прибежала Инга – она встанет за прилавок в первую смену. Я отперла дверь, и оказалось, что на крыльце столпилась небольшая очередь. И не только жителей нашего района – кто-то по утренней прохладе пришел издалека, чтобы успеть купить десерты, пока не разобрали.

Я занялась заказами и не заметила, как пролетело время. Наступил «час хозяйки», как прозвали его постоянные покупатели.

Не успела я нацепить фартук, как дверь приотворилась. Я ожидала увидеть кого-то из добрых знакомых: Жози как раз обещала сегодня навестить меня вместе с Финном. Однако порог переступила незнакомая женщина. Она держала за руку мальчишку лет пяти и оглядывалась с подозрением, будто ненароком угодила в логово ведьмы, а не в уютную кондитерскую.

Выглядела посетительница не так, как случайные прохожие, привлеченные запахом выпечки. Платье и прическа выдавали в ней представительницу аристократии, да и мальчонка был одет в добротный атласный камзольчик. Странно. Обычно такие покупатели присылают слуг за заказами. И почему женщина пришла сама, а не приехала в экипаже? Может, отпустила его раньше, чтобы прогуляться? По жаре-то, ага… Хотя после истории с юным Тьери я ничему не удивлюсь. Дама вполне могла заплутать на извилистых улочках района.

– Добрый день! – поприветствовала я ее первой: женщина явно растерялась. – Вы не заблудились? Присаживайтесь, я принесу вам воды. Или сделать чаю?

– Мам, хочу чаю! – обрадовался мальчишка, он уже давно косился на пирожные и едва ли не облизывался.

– Веди себя прилично, Конор! – урезонила его мать, но на мое предложение кивнула: – Мы присядем. Принесите воды, пожалуйста.

Мало кто из представителей высшего класса добавил бы слово «пожалуйста». Хотя посетительница чувствовала себя не в своей тарелке, она была учтива – я оценила.

В морозном ларе всегда стояли наготове охлажденные бутыли с водой. Я скоро принесла на подносе два запотевших стакана, малыш тут же жадно принялся пить, женщина, хоть ее, вероятно, мучила жажда, сделала всего несколько аккуратных глотков.

Пока она пила, я стояла рядом, ожидая, не захочет ли покупательница еще чего-нибудь, и меня мучило неуловимое ощущение, будто я где-то видела эту женщину раньше. Ее или кого-то очень похожего. Хм…

– Мама, можно мне посмотреть на пирожные? – спросил Конор.

– Да, сходи. – Женщина перевела на меня внимательный взгляд серых глаз. – А вы… Присядьте на минутку.

– Но… Если придут покупатели, я должна стоять за прилавком. – Не понимаю, почему объясняюсь с незнакомкой: она вела себя вежливо, но в то же время так, будто не потерпит возражений. – Ладно, на минутку, все равно пока никого нет.

Может быть, покупательница хочет сделать особый заказ и постеснялась передать его через слуг?

– Я слушаю, – приветливо сказала я.

– Наверное, дорого содержать кондитерскую? – Женщина улыбнулась краешками губ, улыбка вышла холодной. – Такое хобби стоит денег.

– Дорого? – растерялась я. – Кондитерская приносит неплохой доход.

Незнакомка заинтересованно подалась вперед, давая понять, что с удовольствием меня послушает. А мне только дай возможность рассказать о любимом деле!

– Когда мы с Даленом, это мой муж, только въехали в бывшую пекарню, дом был почти разрушен, – начала я издалека.

Я и сама не заметила, как жестикулирую и в красках расписываю, через какие трудности нам вместе пришлось пройти, прежде чем кондитерская начала давать прибыль. Женщина слушала очень внимательно, и постепенно черты ее лица разгладились, а глаза заискрились от затаенной улыбки.

– Ты на самом деле его любишь, – несколько удивленно сказала она.

– Далена? – Я тоже чуть-чуть опешила: при чем здесь мой муж, когда я так подробно расписывала десерт «Разожги огонь». – Вы и себе представить не можете, как сильно! Он лучший! Так вот, десерт состоит из трех слоев…

Незнакомка неожиданно накрыла ладонью мои пальцы: я вычерчивала на столе круги, пытаясь изобразить слои.

– Погоди. Погоди, Лика. Не думала, что когда-нибудь это скажу. Я ехала с твердым намерением положить конец мезальянсу, но…

Я захлопала глазами, озаренная догадкой.

– Вы… мама Далена?

Теперь стало ясно, почему женщина показалась мне знакомой. А крепыш Конор так и вовсе был маленькой копией Далена. Баронесса мягко – от прежней холодности не осталось и следа – улыбнулась.

– Да, я его мама. И теперь я понимаю, что мой сын сделал правильный выбор. Я-то вообразила, что его окрутила хищница, но вижу перед собой порядочную трудолюбивую девушку, которая знает, чего хочет от жизни. Это не тебе с ним, а ему с тобой повезло.

Щеки начали гореть.

– С-спасибо! – Я растеряла все слова. – Я так рада! Так рада познакомиться! А Дален-то как будет рад!

Я вскочила на ноги, не зная, куда бежать: закрывать дверь в кондитерскую, ставить чайник? А где же разместить дорогих гостей? Наверху всего одна небольшая спальня.

– Не суетись, – успокоила меня баронесса Канри. – Мы остановились в гостинице, экипаж ждет нас на соседней улице. Я хотела пройтись пешком, чтобы собраться с мыслями, прежде чем увижу избранницу сына. Мы сейчас ненадолго уедем, а вечером обязательно вернемся, чтобы поговорить с Даленом.

– Ура, я увижу Далена! – крикнул Конор и подпрыгнул так, что доски пола заскрипели под его толстенькими ножками.

– Я никуда вас не отпущу, пока вы не попробуете моих десертов! – с деланой суровостью высказалась я.

– Ура! Пирожные! – еще больше обрадовался мальчишка.

Баронесса рассмеялась.

– Против вас двоих мне не выстоять. Согласна попробовать десерт!

Когда с вкуснейшими лимонными тарталетками и карамельными корзиночками было покончено, я, изо всех сил скрывая волнение, спросила:

– О чем вы хотели поговорить с Даленом?

– Я подготовила жесткий ультиматум, – призналась баронесса, – но теперь придется импровизировать. Хочу пригласить вас обоих в родовое имение Канри, познакомить тебя с отцом Далена. Он жесткий, но справедливый человек. Уверена, ты ему понравишься. А там… видно будет! Дален никогда не хотел взваливать на свои плечи управление землями и имением.

– Да, он чувствует себя гораздо счастливее на своем месте, он любит свою работу и хочет быть не бароном, а дозорником и боевым магом.

Баронесса кивнула.

– Но также он любит вас, любит свою семью, братьев и сестер. Ему было очень тяжело от мысли, что его вычеркнули из родовой книги, – продолжила я. – По-моему, это ужасно несправедливо.

– По-моему, тоже, – вздохнула мама Далена. – И мы это обязательно исправим.

Баронесса и малыш Конор так и не уехали в гостиницу. Мы заговорились и не заметили, как пролетело время до вечера. И вот на крыльце раздались тяжелые шаги.

– Я дома! – раздался любимый голос.

Дален шагнул за порог и застыл будто громом пораженный.

– Мама?..