Я веду отшельнический образ жизни, который выстраивал на протяжении столетия. Я живу в частном доме и делаю все возможное, чтобы отремонтировать его и жить нормальной жизнью нечисти. Все это летит коту под хвост, когда Эверли врывается в мою парадную дверь с арбалетом, направленным прямо в сердце.
Она считает меня убийцей, словно я высасываю кровь из хулиганов и старушек в городе. Она права: я убийца, но не тот, которого она ищет.
Меня тянет к ней. Настолько, что следую за ней домой и слежу за каждым ее шагом. Я не могу остановиться. Она моя. Я понял это в тот момент, когда увидел ее. Так же поступила и моя душа, потому что мое давно умершее сердце вдруг ожило. Из-за нее.
Но она не может довериться мне. В конце концов, мой род убил ее родителей. Чем больше я узнаю ее, тем больше понимаю, что ее прошлое — ключ к объяснению ее загадочного заболевания крови и склонности привлекать вампиров. Но, если мы не раскроем местные убийства, Эверли может стать следующей жертвой убийцы.
Внимание!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Глава 1
Винсент
Любоваться закатом — это то, по чему я скучаю. Несмотря на то, что прошли годы с тех пор, как я видел их в последний раз, они все еще преследуют меня. С другой стороны, это не похоже на то, что раньше я просто смотрел на солнце. Это было бы чертовски глупо.
Тем не менее, я вздыхаю и потягиваю свой напиток, расслабляясь в любимом кресле для чтения. Солнце почти погасло, и я уже начинаю беспокоиться.
Оглядевшись по сторонам, я замечаю все проекты, над которыми мне нужно поработать этим вечером. Отделка лиственных пород, сантехника, покраска и так далее. Этот старый дом был краденым, и мне нравится его викторианский вид, но, черт возьми, это тонна работы. Несмотря на то, что я могу справиться со своими задачами в рекордно короткие сроки, они просто продолжают поступать.
Однако, как только закончу, это место станет потрясающим. Мой собственный дом, милый дом.
Раздается стук во входную дверь. Прежде чем встать, я улавливаю аромат печеных яблок. Дерьмо. Мне хочется застонать, но я этого не делаю. Вместо этого подхожу к двери и нацепляю на лицо улыбку.
Когда я открываю ее, там стоит миссис Брюстер, ее седые кудри собраны в идеальный пучок, а цветочное платье развевается на вечернем ветерке.
— Мистер Принс. — Она улыбается и пытается смотреть мимо меня. Я слишком широкоплеч, чтобы она могла заглянуть в мой дом, но за последний месяц она пыталась делать это каждый раз, когда заходила ко мне.
— Я продолжаю настаивать, чтобы Вы называли меня Винс.
Она краснеет и опускает взгляд на форму для запекания, которую держит в прихватках для духовки.
— Я знаю. Наверное, я просто старомодна.
Вот тут она не лжет. Ей 72 года, она любит печь, вязать и ухаживать за своим большим садом. Когда вы думаете о типичной старушке-соседке, вы представляете себе некую версию миссис Брюстер.
— Заходите. — Я отступаю назад и позволяю ей войти в мой дом.
— О боже! — Она поднимает взгляд на картину на потолке, с которой я наполовину закончил. — Это так красиво.
— Спасибо.
Она знает дорогу на кухню и ставит пирог на мой стол.
— Пахнет чудесно. — Я беру две тарелки из буфета.
— О, нет. Это все для тебя. Я не могу остаться. Пора кормить Теда. Он начнет лаять, если я в ближайшее время не подам ужин. — Она ласково хихикает. — Ну, он, Джон и Джефф начнут гармонически лаять из трех частей, затем Джек и Эд присоединятся с воем. Просто беспорядок. Так что я должна идти.
Слава Богу. Она продолжает приносить мне домашние блюда. Все они потрясающе пахнут и выглядят, но мой вкус к еде уже не тот, что раньше. В итоге я выбрасываю их вскоре после того, как она уходит, а затем возвращаю посуду на ее крыльцо следующим вечером. В прошлый раз был инжир, в позапрошлый — груши, а теперь она принесла яблочный пирог.
— Я надеюсь, это блюдо вам понравится. И загляни ко мне как-нибудь. Я бы с удовольствием показала тебе свои розы. Они моя гордость и радость. — Она проводит рукой по большому холодильнику. — У предыдущих владельцев и близко не было такого прекрасного вкуса, как у тебя. Ты сияешь здесь, как новенький пенни.
— Я делаю все, что в моих силах. — Я провожаю ее до двери, но дальше идти не могу. Не тогда, когда солнце все еще дразнит края ландшафта.
Она прогоняет меня, когда делаю вид, что собираюсь помочь ей спуститься по лестнице.
— Я могу дойти. Может, я и стара, но во мне еще осталась жизнь. — Она машет рукой и спускается по гравийной к подъездной дорожке, затем по узкой дорожке мимо деревьев к своему дому.
Я возвращаюсь внутрь и закрываю дверь.
— Любопытная женщина. — Я качаю головой. Может быть, мне просто стоит начать выкладывать фотографии с ремонтом. Это могло бы сократить количество импровизированных визитов.
Я беру стакан и допиваю свой напиток, затем поворачиваюсь к грязному камину в главной комнате. Он наполовину сгнил, и его нужно немного отремонтировать. Как раз в тот момент, когда я тянусь к нему, чтобы снять со стены, раздается еще один стук в дверь.
— Что за хрень? — Я рычу, затем беру себя в руки. Миссис Брюстер, должно быть, забыла что-то упомянуть — возможно, о своей последней поездке в бинго или, скорее всего, о какой-нибудь истории об одной из ее пяти собак.
Я возвращаю улыбку на лицо и распахиваю дверь.
Улыбка спадает с лица, когда молодая женщина с арбалетом, направленным мне в грудь, переступает порог моего дома. Черная кошка следует за ней по пятам, не сводя с меня пристального взгляда.
— Что за…
— Заткнись, Винсент Принс! — кричит она, но, кажется, морщится от того, как громко это звучит.
Мило. Она пинком закрывает за собой дверь. Чертовски мило. Смотрю на нее сверху вниз и улавливаю каждый трепет ее учащенного сердцебиения, капельки пота на ее коже, то, как она пахнет медовой ванилью и чем-то цветочным.
— Я знаю, что ты убийца. Даже не пытайся это отрицать. Трупов становится все больше, и так уж совпало, что ты переехал месяц назад? Я знаю, кто ты такой.
— Хорошо.
Она склоняет голову набок.
— Хорошо?
Я пожимаю плечами.
— Если ты собираешься убить меня, валяй. Я так устал от этого гребаного ремонта, что даже не хочу бороться.
Она оглядывается по сторонам, ее глаза немного расширяются.
— Ух ты. Это место такое…
Ее кот подходит и трется о мою ногу.
— Ну, здравствуй, маленькая киска.
— Баффи! — женщина — довольно привлекательная женщина, я бы добавил — ругает ее. — Вернись сюда. Он у нас в руках. Я знаю, ты убил тех двух подростков, не говоря уже о человеке, который жил здесь до тебя!
— Я?
— Конечно, ты это сделал! Ты убийца!
В этом она отчасти права. Но дело в том, что я, может, и убийца, но она — нет. Стрелу, которую она вложила в свой арбалет, наверняка причинила бы боль. Но это не убило бы меня. Я уже достаточно взрослый, чтобы только прямое обезглавливание заставило мою задницу покинуть этот бренный мир.
— Видишь? Ты даже не можешь этого отрицать. — Она облизывает губы.
Давно умерший жар, кажется, возвращается в вены, и весь он течет прямо к моему члену. Эта штука не беспокоила меня веками, но в данный момент, я думаю… становится тяжело? Боже правый. Это совершенно сюрреалистично. Что со мной происходит? Еще больше тепла разливается по мне, и я могу поклясться, что сердце, кажется… бьется. Как будто кто-то ударил меня прямо в грудь.
Я провожу языком по своим клыкам. Она следит взглядом за этим движением, затем слегка встряхивает головой, как будто пытаясь прийти в себя.
— Ты убийца. И это то, чего ты заслуживаешь.
Я пытаюсь взять себя в руки, несмотря на электрическое покалывание, пробегающее по всему моему телу, внутри и снаружи.
— Ты поверишь, если я скажу, что не убивал владельца этого дома или двух подростков? — Я вздрагиваю. — Мальчики-подростки. Ты хоть представляешь, насколько они отвратительны? Я бы не притронулся ни к одному, даже если бы от этого зависела моя жизнь. — Я смотрю на острие ее стрелы. — От чего она, похоже, и зависит.
— Ты лжешь. — Чем дольше смотрю на нее, тем красивее она становится. Хотя и бледная. Слишком. Интересно, почему?
— Зачем мне врать? — Клянусь, я правда делаю вдох, мои давно умершие легкие наполняются воздухом. Меня тянет к этой девушке, настолько сильно, что я делаю шаг к ней, несмотря на оружие в ее руке.
— Все вампиры лжецы. Ты пытался заманить сюда свою соседку и тоже ее убить. Бедная старая женщина. — Ее руки дрожат.
— В тебе что-то есть.
Я должен ударить ее, вонзить свои клыки в ее шею и осушить досуха. Нет. По какой-то причине я не хочу причинять вред этой юной истребительнице, хотя она пришла сюда специально, чтобы убить меня. Но я не могу понять, почему девушка, кажется, то приходит в сознание, то выходит из него.
Темные круги под ее глазами становятся глубже, когда она прищуривается, глядя на меня.
— Я собираюсь убить тебя. Ты — зло. Убийца. — Ее руки дрожат сильнее, палец поигрывает спусковым крючком арбалета.
— Не хочу прерывать твою болтовню о мести или что-то в этом роде, но ты, кажется, не в себе…
Ее палец все еще на спусковом крючке, кажется, у нее подкашиваются колени. Я хочу протянуть руку и поймать ее. Тепло, разливающееся по моим венам, очень сильно поддерживает эту идею.
— Не двигайся! — слабо кричит она.
Теперь биение моего сердца выравнивается. Это как если бы… Я снова был жив. Не до конца. Не человек, но и не мертвец. Теперь это что-то совершенно новое, и прошло очень, очень много времени с тех пор, как меня что-либо удивляло.
— Что, черт возьми, происходит?
— Мне казалось, я ясно объяснила причину своего визита.
Она все еще не нажала на курок. Она тоже что-то чувствует? Или это какое-то колдовство, от которого по мне разливается тепло?
Кошка Баффи подходит к своей хозяйке и лапает ее за ногу. Теперь девушка вся дрожит.
Может быть, мне стоит забрать арбалет у девушки, пока она не навредила себе. Я начинаю тянуться к нему, когда чувствую боль у своего горла.
— Шевельнешься еще хоть на дюйм, и я превращу твою шею в фонтан.
Глава 2
Эверли
— Эверли! — Йен выкрикивает мое имя.
Мои глаза встречаются с холодными голубыми глазами Винсента.
Йена держит у горла сталь.
— Уходи из дома.
Я вскидываю арбалет, чтобы быть на уровне сердца Винсента. Он такой спокойный, даже когда на него нацелена стрела и к его шее приставлен шип. А еще он совсем не страшный. На самом деле, он симпатичный. Я не ожидала, что он окажется таким привлекательным.
— Может, она хочет остаться, — ухмыляется Винсент. Я замечаю один из его клыков. Я провожу языком по зубам.
— Заткнись. — Йен сильнее вдавливает шип в шею Винсента. Маленькая капелька крови выступает на поверхность его кожи. Мои глаза следят за тем, как она стекает по его шее.
Должно быть, я отключилась. Я ненавижу, когда это случается. Я думала, что со мной все в порядке. Я даже сама прошла курс лечения перед тем, как приехать сюда. Это то место, где я должна была все еще быть, но очевидно, Йен, должно быть, знал, что я его не закончила. Я разорена.
— Я собиралась в… — Я замолкаю, не в силах закончить предложение.
— Вон из дома. Мы поговорим об этом дерьме позже. — Я киваю, но мои ноги не двигаются. Взгляд все еще прикован к Винсенту.
Йен протягивает руку, чтобы схватить меня, но у него ничего не получается. Винсент разворачивается, ударяя Йена локтем в живот. Это отбрасывает его на несколько футов назад, где он врезается в стену.
— Не трогай ее, — рычит Винсент.
Баффи шипит. Я отступаю на пару шагов, наконец-то двигаясь. Взгляд Винсента возвращается ко мне. Они надолго приковывают меня к месту.
— Мы уходим. — Я направляю на него свой арбалет, следя за тем, чтобы он не выкинул какой-нибудь шуточки, когда наклоняюсь, чтобы поднять Баффи.
— А ты? — Ухмылка возвращается на его губы.
Я киваю, кружа вокруг него, пока Йен приходит в себя. Я быстро моргаю, когда мои глаза снова начинают наливаться тяжестью. Как и тело.
Йен хватается за дверь и распахивает ее настежь. Солнечный свет льется внутрь, поскольку закат дает идеальное количество света, что, вероятно, спасает нам обоим жизни. В мгновение ока Винсент бросается ко мне, но останавливается, когда добирается до границы света.
Я отступаю назад, смотрю вниз и наблюдаю, как солнечный свет струится по полу прямо к краю того места, где стоит вампир.
— Пошли. — Йен хватает меня за руку, вытаскивая из дома. Я бегу к его машине и сажаю Баффи на заднее сиденье, прежде чем запрыгнуть внутрь. Не могу удержаться и оборачиваюсь. Винсент стоит в дверях и наблюдает за нами. Он продвигается вперед вместе с заходящим солнцем.
Йен жмет на газ, выезжая и оставляя Винсента позади. Я хватаю ремень безопасности и пристегиваюсь.
— Что, черт возьми, с тобой не так? — Йен ударяет кулаком по рулю.
— Я думала, что смогу с этим справиться.
— Ты даже не смогла справиться со своим лечением, но думаешь, что сможешь справиться с вампиром?
— Я закончила лечение! — Я протестую. Он качает головой, не веря мне, и мчится по улице, срезая прямой путь к шоссе. — Правда. — Я задираю рукав, чтобы показать ему. — Возможно, это просто побочный эффект.
Я провожу пальцем по повязке. Раньше я получала ежемесячные вливания. Когда мне исполнилось восемнадцать, я обнаружила, что страдаю анемией. Никто так и не смог определить причину. У меня нет других проблем, но ситуация становится все хуже. Я перешла от ежемесячных вливаний к еженедельным. Я одергиваю рукав обратно, не желая больше на это смотреть. Иногда я впадаю в уныние из-за всего этого.
— Все будет хорошо. — Йен начинает успокаиваться, когда понимает, что я начинаю бояться.
— Он сказал, что не убивал тех подростков. — Я меняю тему. Я действительно думала, что могла бы пойти и сама все проверить. Доказать Йену, что готова к большему. Мне скучно все время торчать на складе.
— Мы не знаем, сделал ли он это. Ты поторопилась с выводами. Не говоря уже о том, что вампиры могут лгать так же хорошо, как и люди.
Йен испускает долгий разочарованный вздох. Так и было, но я не хотела, чтобы кто-то еще умер. Он мог бы убить ту милую старушку, которую я заметила. Она почти предложила себя красивому кровососу. Вспышка неожиданной ревности наполняет меня, просто от того, что представляю губы Винсента на ком-нибудь.
— Эви.
— Пожалуйста, не говори этого.
Ненавижу приступ страха, который испытываю, когда думаю, что Йен передумает учить меня быть истребительницей. Впервые в своей жизни чувствую, что у меня есть путь. Я не так уж и потеряна.
Я познакомилась с Йеном год назад. Он спас мне жизнь, когда вампир попытался напасть на меня ночью, когда возвращалась домой. После того, как я рассказала ему, что вампиры убили моих родителей, и я едва спаслась, он согласился обучить меня самообороне от них. Вот тут-то и пригодится опыт Йена.
— Я ничего такого не говорю. Я не уйду. — Его тон смягчается. — Не все уходят, Эви.
Я отворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Да, это так. Все всегда уходят от меня. Я серьезно запуталась. Сломалась. После того, как мои родители были убиты, я металась между приемными семьями, но нигде не задерживалась надолго. Может быть, потому что продолжала настаивать на том, что моих родителей убили вампиры. Я должна была солгать. Это было бы разумно. А словно испорченный товар, и все это видят. Друзья, та маленькая семья, которая у меня осталась, — все в конце концов бросили меня. Я никому не нужна, кроме вампиров, которые хотят лишь моей смерти. Что, черт возьми, происходит? Если бы не тот инцидент, меня бы здесь не было.
Йен проделывает долгий путь обратно на свой склад. Я достаю свой телефон и ввожу код доступа, чтобы ворота открылись. Как только они закрываются, я ввожу другой код для гаража. Йен заезжает прямо на склад.
Я переехала к нему после нападения. Он нанял меня своим ассистентом и показал, что я была права — вампиры существуют. Ему не нужен был сосед по комнате, но это не значит, что у него нет свободных комнат. Это место просто гигантское. Я делаю всякую всячину, чтобы помочь. Начиная от приготовления кофе и заканчивая исследованиями. Я провожу много времени, роясь в старых книгах в поисках нужной ему информации.
— Ты уверен, что вампиры не могут контролировать разум без твоей крови? — спрашиваю я, выходя из машины. Я знаю, они могут быть убедительными, если выпили твоей крови. Это длится недолго, но они могут контролировать ситуацию в течение короткого периода. По крайней мере, это то, что я прочитала в пару книг о таких существах.
— Нет. А что?
Я следую за ним в его кабинет, пока он включает свои компьютеры.
— Не знаю. Я почувствовала к нему влечение.
Йен перестает щелкать по клавиатуре и смотрит на меня.
— У тебя закружилась голова. Не говоря уже о том, что он был привлекателен. — Йен присвистывает, хватая один из моих наборов для тестирования. Я беру его у него, тыкаю в него кончиком пальца, прежде чем положить на машинку. Через несколько секунд раздается звуковой сигнал. — Ты действительно прошла лечение?
Я киваю.
— Садись. Сделаем еще одно.
— Хорошо. — Он пытается скрыть свое беспокойство, но я это замечаю. Я подхожу к дивану и сажусь, пока Йен идет за капельницей. Я откидываю голову назад, не борясь с тягой ко сну, когда возвращается Йен и начинает мое лечение.
Я позволила тьме завладеть мной. Только на этот раз у тьмы ярко-голубые глаза и клыки.
Глава 3
Винсент
Она на складе. Я присаживаюсь на край подоконника у окна и смотрю на нее сверху вниз. Мужчина, с которым она была, вставляет капельницу ей в руку и открывает пакет с чем-то, похожим на кровь. Однако это не так. Кровь — мой бизнес, причина, по которой могу продолжать жить после смерти, поэтому я узнаю это, когда вижу.
Я потираю грудь, где размеренно бьется мое сердце. Как будто весь мир сотрясается в устойчивом ритме, но только я могу это чувствовать. Я жив. Но нет. Раньше было совершенно ясно, что я мертв. Ничто теплое никогда не наполняло мое тело с тех пор, как я проснулся вампиром. С тех пор как я изменился, в моих ушах больше не шумело биение крови.
Но теперь я другой. Не живой. Но и не мертвый. Другой. И причина — женщина на диване с бледной кожей и убийственными намерениями.
Проводя языком по клыку, смотрю, как мужчина, которого я хочу убить, заканчивает ставить ей капельницу, а затем возвращается к своему компьютеру. Я замечаю окно с другой стороны, которое ближе к девушке, и несусь к нему по крыше. Я не умею летать. Я никогда не встречал вампира, который мог бы это сделать. Но я могу двигаться невероятно быстро, и моя ловкость даже лучше, чем у кошки, которая сидит рядом с девушкой на диване и наблюдает за мной подозрительным взглядом. Баффи, кажется, так ее звали.
Я лучше разглядел девушку, и мое сердце, кажется, забилось еще сильнее. Настолько, что я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, не разваливается ли мир на части, не превращаются ли здания поблизости в пыль, когда мир трясется и трясется, бьется, бьется, бьется.
Но нет. Мир остался прежним. Изменился я.
Мой взгляд возвращается к девушке. Все из-за нее. Что это за волшебство? Я качаю головой и устраиваюсь поудобнее, насколько могу, прислонившись к высокому окну, покрытому грязью и десятилетиями скопившейся дождевой водой.
Я наблюдаю за ней. В течение нескольких часов. Часы за часами, пока она дремлет, а мужчина стучит по своему компьютеру и варит кофе чашкой за чашкой. Даже кошка спит, положив голову на колени своей хозяйки. И все же этот человек работает. Очень жаль, что мне придется убить его. Он кажется довольно трудолюбивым. Но он прикоснулся к ней. Он прикоснулся к девушке, и, вероятно, думает, что она принадлежит ему, и за это я не могу его простить. Она моя, и только я могу касаться ее.
Еще через час он, наконец, встает и потягивается, затем подходит к ней и вынимает капельницу и пустой пакетик из-под
Я хочу пойти туда и оттащить его, вырвать внутренности, а затем предложить их ей в качестве подарка. Но я не могу. Никто не приглашал меня войти.
Он заканчивает укладывать ее, затем широкими шагами направляется в одну из спален. Я крадусь по верхнему краю крыши, пока не рассматриваю его получше. Он забирается в постель, затем хватает фотографию мужчины со своего прикроватного столика и нежно целует ее, прежде чем вернуть обратно.
Ой.
Все понятно. Полагаю, мне все-таки не обязательно его убивать. С этим небольшим чувством удовлетворения в душе я возвращаюсь к окну, чтобы понаблюдать за девушкой. Проходит еще час, а я ничего не делаю, только рассматриваю каждую ее деталь, то, как она дышит, то, как кошка время от времени бросает на меня сердитые взгляды, прежде чем снова погрузиться в мечты о ловле грызунов или игре с игрушкой из перьев.
Девушка. Понииаю, что продолжаю думать о ней как о «девушке», или «моей девушке», или «моей, моей, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МОЕЙ». Но у нее есть имя.
Какое? Разве он ее как-нибудь не называл? Что-то красивое, но неожиданное.
Хмм. Я вспоминаю прошлое.
Эверли. Это ее имя. Это девушка, которая принадлежит мне. Мое сердце, кажется, выплевывает ее имя снова и снова.
— Вернись ко мне, — тихо говорю я в стекло. — Возвращайся в любое время. Если ты этого не сделаешь, я приду к тебе.
Она шевелится во сне, одна ее рука просовывается под одеяло.
Мои клыки удлиняются, когда я наблюдаю за ней.
— Ты делаешь то, о чем я думаю, ты…
Ее рука начинает двигаться, и я знаю — точно так же, как знаю, что до заката осталось всего четверть часа, — что она трогает себя.
— Продолжай, — выдыхаю я. — Продолжай ради меня.
Она поворачивает ко мне лицо, теперь, когда в нее влили пакетик не-крови, цвет ее лица стал лучше. Ее глаза закрыты, но я чувствую ее, будто она чувствует на себе мой пристальный взгляд.
— Трогай как тебе нравится, Эверли. Прикоснись к себе и думай обо мне. — У меня нет над ней власти. Не отсюда. Не без ее крови во мне. Но, несмотря на это, ее рука ускоряется.
Мой член, только что проснувшийся, напрягается под джинсами. Он такой упругий, горячий и готовый быть внутри моей женщины. Я тяжело дышу, наблюдая за ней, а ее кот спрыгивает с дивана и убегает прочь.
— Еще, милая Эверли. Больше. Я хочу, чтобы ты кончила. — Я как будто чувствую, как отголоски ее удовольствия рикошетом проходят сквозь меня. Мой член требует внимания, и впервые за много лет я тянусь к себе, поглаживая ладонью свою твердую длину, наблюдая за этой очаровательной, опьяняющей, совершенной девушкой.
— Продолжай. — Я провожу рукой вверх и вниз по своему члену, посылая дрожь удовольствия по всему телу.
Она стонет. Я это слышу. Мягкий, низкий и сладкий стон.
Мой член набухает еще больше, сердце сотрясает столпы земли, когда я смотрю на нее, поглаживая себя.
— Кончи для меня, Эверли.
Ее губы поджимаются, и затем, клянусь, я слышу, как она шепчет мое имя. Затем в моих глазах вспыхивает искра удовольствия, и я кончаю, забрызгивая грязное окно, в то время как она стонет низко и протяжно, ее собственный оргазм подобен электрическому току, который проходит прямо сквозь меня.
Я жадно вдыхаю теплый утренний воздух и только тогда осознаю, что солнце встает, опаляя мои волосы и обещая мою гибель.
Глава 4
Эверли
Баффи громко мурлычет, когда чешу ее маленькую головку. Мне до смерти скучно. Не знаю, чем занимается Йен. Он сказал, что вернется позже. Предполагаю, он все еще зол на меня, потому что не позвал с собой. Я ненавижу, что он не позволяет мне больше помогать ему. Особенно, когда он выходит на улицу.
— Ты думаешь, мне стоит сходить выпить кофе? — Я спрашиваю Баффи. Она издает мяуканье и открывает глаза. — Это такая фигура речи. Я просто имею в виду выпить или что-нибудь в этом роде. — Я ненавижу кофе, если в него нет карамели и сахара. Тогда я еще могу его пить. — Скоро вернусь, — заверяю ее, прежде чем встать с дивана.
Она бросает на меня, как я уверена, скептический взгляд, но притворяюсь, что не замечаю его.
Я иду в комнату переодеться. Я никогда здесь не сплю. Я всегда заваливаюсь на диван. Живя в приемной семье, я привыкла к людям и шуму. Пусть и временно. У меня никогда не было собственного пространства. Когда переехала к Йену, я была уверена, что буду в восторге от того, что у меня будет отдельная комната. Но нет. Я пыталась поспать в этой комнате, но обнаружила, что здесь слишком тихо. Это меня напугало.
Я беру пару черных штанов для йоги и черную толстовку с капюшоном. Я не наряжаюсь, потому что собираюсь заглянуть туда, куда не следует. Это для удобства. Я ныряю в комнату, где Йен хранит все свое ручное оружие, и беру себе стрелу и свой верный арбалет просто на случай, если у меня возникнут какие-нибудь неприятности. Я имею в виду, никогда не знаешь наверняка. Всегда нужно быть наготове.
Я ужасно обращаюсь со спайком. Я недостаточно сильна, чтобы им пользоваться, но довольно быстро освоилась с арбалетом. Это стало почти второй натурой. Я даже лучше Йена, и именно он научил меня этому. Теперь это я часто даю ему советы о том, как им пользоваться.
Бросаю все себе в сумку, прежде чем взять ключи и телефон. Я запрыгиваю в одну из машин. Прежде чем успеваю одуматься, уже выезжаю на шоссе и направляюсь обратно к дому Винсента. Это последнее место, куда мне следовало бы пойти, но что-то тянет меня туда. Я не могу перестать думать о нем.
Он — все, о чем мечтала, пока спала. Сны были эротическими. Я сжимаю бедра, думая о том, как его пронзительные голубые глаза наблюдали за мной и как он поощрял меня кончить ради него. Я была так возбуждена, что проснулась с рукой в трусиках. Такого раньше никогда не случалось. Возможно, мне придется начать спать в своей спальне. Насколько неловко было бы, если бы Йен застукал меня за тем, как я трогаю себя во сне? Или, что еще хуже, услышал, как выкрикиваю имя Винсента.
Я замедляюсь, когда приближаюсь к его дому. Смотрю на часы, чтобы узнать, сколько осталось солнечного света. Должно хватить. У меня есть несколько часов. Я паркуюсь в пару кварталах отсюда, решая, что будет лучше, если пойду пешком. Снимаю толстовку с капюшоном, так что остаюсь только в спортивном лифчике и штанах для йоги. Любой, кто увидит, скорее всего, подумает, что я тренируюсь. Я оставляю свою сумку, опасаясь, что это может привлечь внимание.
Кроме того, я останусь на солнце. Я здесь не для того, чтобы убивать его. Я всего лишь прощупываю почву. Когда солнце сядет, я проскользну обратно к машине и понаблюдаю за происходящим оттуда. Я могла бы последовать за ним, чтобы посмотреть, чем он занимается. Может, я поймаю его на месте преступления, и тогда… Мои мысли обрываются, когда я пытаюсь представить, как убиваю его. Вместо этого все, что вижу, — это как он целует меня. Что, черт возьми, со мной не так? Я здесь с миссией привлечь убийцу к ответственности. Мне нужно сосредоточиться.
Поднимаю волосы и начинаю трусцой спускаться по тротуару. Вчерашний настой придал мне бодрости, но это ненадолго. С таким же успехом можно извлечь из этого максимум пользы.
Оглядевшись по сторонам, я никого не замечаю снаружи. На улице тихо. Я сворачиваю на подъездную дорожку к его дому и любуюсь камнем. Этот дом действительно прекрасен. Неудивительно, что сексуальный вампир убил предыдущего владельца, чтобы прибрать это место к рукам.
Я иду по подъездной дорожке к задней части дома и пытаюсь украдкой заглянуть в окна, но все наглухо заперто. Конечно, это так, дурочка. Он вампир. Он не может допустить, чтобы солнце заглядывало в окна.
Я медленно прокрадываюсь на заднее крыльцо, чтобы проверить дверь. Остановись, говорю себе, хватаясь за ручку. Но я этого не делаю. Что-то еще тянет меня вперед. Клянусь, это так, как будто я не контролирую свое тело.
— Кто Вы? — Позади меня раздается голос.
Я кричу, оборачиваясь и видя пожилую женщину из соседнего дома, стоящую там с тарелкой в руке. Откуда, черт возьми, она взялась? Неужели я снова отключилась? Мне казалось, что чувствую себя прекрасно.
— Я… я… — Я не могу связать слова воедино, чтобы спасти свою жизнь.
— Ты забыла свой ключ, милая? — Я снова кричу, поворачиваясь обратно к теперь уже открытой двери. Я спотыкаюсь о собственные ноги и начинаю падать на Винсента. Его рука вытягивается вперед, и он легко ловит меня, а затем затягивает в свой дом. Совсем как паук, ловящий пищу в своей паутине.
— Ой. — Губы пожилой леди поджимаются. — Ну, тогда я просто оставлю вам эту запеканку. — Она подходит, протягивая ее мне.
— Возьми блюдо, — шепчет Винсент мне на ухо. Я поднимаю руки, забирая его у пожилой леди.
— Спасибо Вам, миссис Брюстер. Если не возражаете, у нас с Эверли есть планы. — Я подумываю о том, чтобы попросить о помощи, но это может привести к гибели этой бедной леди, поэтому держу рот на замке.
— Развлекайтесь, детки.
Винсент закрывает дверь, когда пожилая леди заглядывает мимо него внутрь дома.
— Ты пришла. — Он берет блюдо из моих рук и ставит его на столик рядом с дверью.
— Должна была убедиться, что ты больше никого не убьешь. — Я вздергиваю подбородок, притворяясь, что не боюсь его. На самом деле не уверена, что боюсь его, и это меня смущает, потому что я должна.
— Я никого не убивал.
Я приподнимаю брови, явно не веря ему.
— За последнее время. — Он ухмыляется. Подняв руку, вампир проводит пальцем по моей челюсти. Я льну к его прикосновениям, желая большего.
— Прекрати это, — шепчу я.
— Прекратить что?
— Контролировать меня.
— Думаешь, я контролирую тебя?
Я киваю и кладу руки ему на грудь, испытывая потребность прикоснуться к нему.
— Если бы я контролировал тебя, тогда ты бы уже целовала меня.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Срывая с него рубашку, притягиваю его к себе. Он охотно отвечает, его рот встречается с моим. Я замираю, когда осознаю, что натворила. Я поцеловала его.
Он собирается укусить меня. Я должна остановиться. Отступить. Но нет. Вместо этого я теряюсь в нем и в ощущении его губ, когда они скользят по моим. Как это нежно и в то же время по-собственнически. Стон срывается с моих губ. Этот звук выводит меня из-под чар, которыми он меня околдовал.
Я быстро осознаю, насколько была неправа, когда мои зубы впиваются в его нижнюю губу.
Глава 5
Винсент
Она укусила меня. Забудьте, она
Когда девушка стонет, это электрическое шипение, от которого кажется, что я в одном неверном ударе сердца от могилы, озаряет меня с ног до головы. Это суматоха — мое бьющееся сердце, ее беспощадные зубы и твердый член между моих ног, который, кажется, не может себя контролировать.
Ее пальцы впиваются мне в грудь, когда я откидываю ее назад, принимая весь ее вес на свои руки и удерживая ее без усилий. Черт, она такая чертовски сексуальная. А укус? Укус просто перевел все это дело на другой уровень.
Когда я, наконец, отстраняюсь и позволяю ей вздохнуть, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— У тебя на подбородке моя кровь. — Я слизываю ее с нее, и она дрожит в моих объятиях. Запах между ее бедер — самый сладкий из духов, и я хочу попробовать ее на вкус. Прямо, блядь, сейчас.
— Мне нужно идти. — Она выглядит ошеломленной.
Теперь, когда она попробовала мою кровь, я чувствую ее еще сильнее. Словно легкий гул в моих венах, призрак на задворках моего сознания. У меня есть ее запах, у нее — мой вкус. Мы отметили друг друга так, что даже не соображаю. Но что я знаю сейчас — больше, чем когда-либо что-либо знал, — так это то, что эта женщина
— Ты не уйдешь. — Я несу ее вглубь своего дома, прямо в библиотеку, в которой нет ни одного окна.
Она моргает, будто разгоняя туман в голове.
— Что? Ты не можешь держать меня в плену! Йен убьет тебя, если причинишь мне боль. Клянусь! Он набросится на тебя и не остановится, пока ты не превратишься в липкое месиво на полу, и тогда он… он… эм, ну, сотворит невыразимые вещи с этим липким месивом на полу! По-настоящему ужасные вещи! Дьявольские. Просто, просто настолько невыносимые, что ты будешь чувствовать это всю дорогу в ад! — Она на секунду задумывается над тем, что сказала, затем выглядит немного растерянной.
Я сдерживаю смех. Боже. Какую милую малышку я заманил в ловушку.
— Ты не пленница. — Я сажусь в другое из своих кресел для чтения и сажаю ее к себе на колени. — На самом деле, я все еще пытаюсь понять, кто ты такая.
— Я обычный человек. Та, кто для таких, как ты, жевательная игрушка. — Она пытается отодвинуться от меня.
Я ей не позволяю.
— Если помнишь, милая Эверли, это ты меня укусила. А не наоборот.
— Я не… Я не знаю, что это было. — Ее щеки становятся пунцовыми, и она с трудом сглатывает. — Мне нужно идти.
— Куда? На тот склад?
Ее пристальный взгляд останавливается на мне.
— Откуда ты знаешь?
— Я следил за тобой прошлой ночью.
— Ты преследуешь нас? Почему? Потому что хочешь убить меня точно так же, как и всех остальных? — Она пытается сползти с моих колен. Но у нее не получится это. На самом деле из-за ее действий она только сильнее трется своей круглой попкой о мой член, доставляя мне самые приятные волны ощущений.
Я прижимаюсь носом к ее маленькому ушку.
— Не останавливайся.
— Что? — Она замерла.
— Я сказал,
— Эй! — Она шлепает меня по руке.
Я чувствую это. Раньше мог что-то вроде как чувствовать, но это было больше похоже на тень настоящего ощущения. Теперь я действительно могу ощутить ее тепло, почувствовать ее гусиную кожу, и запах ее мокрой киски. Черт, неужели она не знает, что пахнет как персик в меду? Я глубоко вдыхаю.
— Что ты делаешь?
— Хмм? — Я осознаю, что закрыл глаза, когда представил, как провожу языком по ее щелочке.
— Ты издавал эти звуки. — Теперь она дышит тяжелее.
— Продолжай пытаться сбежать. — Я прижимаюсь к ней бедрами, чтобы она могла почувствовать, что она делает со мной.
Она вцепляется в мою рубашку.
— Ты должен отпустить меня.
— Почему?
— Потому что… ты убийца.
— А ты
— Что?
— Ты выпила мою кровь. Разве ты этого не чувствуешь? Между нами что-то есть.
— Да, я чувствую это, — криво усмехается она и покачивает задницей.
— Да, — стону я. — Но и нет. Мы связаны. Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного.
— Ложь.
— Вовсе нет. — Я беру ее руку и прикладываю к своей груди. — Чувствуешь?
Она пристально смотрит на меня и морщит нос.
— Да, я знаю, что ты мускулистый. Боже, тебе не обязательно выставлять это напоказ.
Я смеюсь. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз по-настоящему смеялся? Даже не вспомню. Моя вампирская жизнь прошла в одиночестве. Я даже не знаю вампира, который обратил меня. Так что, нет, у меня не так много возможностей для общения или развлечений, и даже если бы они были, уверен, что никто не смог бы заинтересовать меня и вполовину так сильно, как женщина у меня на коленях.
— Не мускулы, но спасибо, что заметила, крошка.
— Крошка? — Она еще больше морщится.
— Да. Моя маленькая беспощадная крошка. А теперь обрати внимание. — Я накрыл ее руку своей.
— Я не склонна к насилию, — ворчит она, — …обычно.
— Мое сердце.
Она замирает и прижимает ладонь к моей груди.
— Подожди, почему… Оно бьется!
— Да. — Я беру ее руку и подношу к губам, чтобы поцеловать ладонь. — Я жив. Вроде того.
— Что? Как? — Она качает головой. — Йен никогда ничего не рассказывал мне о живых вампирах. И все исследования, которые я провела, — ничего об этом не говорят. Кто ты такой?
— Я твой.
— Нет, ты убийца. Ты убил мистера Дэндриджа, который жил здесь. Убил тех подростков, которые рисовали что-то из баллончика. Ты, наверное, убил гораздо больше людей, я просто еще не собрала весь пазл. — Пока говорит, она продолжает смотреть на мои губы, и в ее глазах появляется эротический голод.
— Все это очень интересно, крошка, но у меня есть к тебе вопрос.
— Нет, сначала ответь на мои.
— Хорошо. — Я киваю. — Справедливо. Как насчет такого? Если ты позволишь мне понюхать твою киску, я отвечу на один вопрос.
У нее отвисает челюсть.
— Прости?
— Ты слышала. Я просто хочу сделать этот затяжной вдох. Ничего неуместного. —
— Это крайне неуместно. — Ее соски твердеют, и я так сильно хочу попробовать их на вкус, что мой член начинает пульсировать.
— Это не так. Я уже отсюда чувствую ее запах. — Я ухмыляюсь, когда она краснеет еще сильнее. — Я просто хочу более насыщенный аромат.
— Я ухожу. — Она пытается встать.
— Нет.
Моя команда действует на нее. Она выпила достаточно моей крови, чтобы поддаться моей воле. Я мог бы взять ее прямо сейчас, вытрахать до бессознательного состояния, и она не смогла бы меня остановить. Хотя должен признать, это звучит привлекательно, — я, в конце концов, монстр — но я бы никогда не причинил ей вреда. Хотя я бы позаботился о том, чтобы она наслаждалась каждой секундой этого. Ах, но я забегаю вперед.
— Одна попытка. Один ответ.
— Один
— Да. Согласен. А ты?
— Это плохая идея. — Она прикусывает нижнюю губу. — Ладно, хорошо.
Прежде чем Эверли передумает, я легко поднимаю ее и располагаю так, чтобы ее бедра были по обе стороны от моей головы.
Она взвизгивает и хватается за спинку моего стула.
— Эй, ты ничего не говорил о…
— Я сказал,
Она запускает одну руку в мои волосы и сжимает пряди.
— Это моя малышка. — Я выдыхаю, затем вдыхаю весь ее изысканный аромат. Это проносится по моему телу, как самый мощный афродизиак.
Ее хватка усиливается, и я чувствую, как из нее вытекает еще больше влаги; запах становится невероятно дразнящим.
Я знаю, что дал слово. Знаю. Я помню. Но это не останавливает меня. Я ничего не могу с собой поделать. Придвигаюсь ближе, мой нос тычется в ее клитор под брюками.
Она ахает, и я облизываю шов ее брюк, отчаянно ощущая вкус сокровища, которое скрывается под этой предательской черной тканью.
— Какого. Черт. Возьми. Хрена? — Я встаю и отталкиваю Эверли за спину, затем бросаюсь на незваного гостя с арбалетом, готовый разорвать его на части за то, что он посмел угрожать моей крошке.
Глава 6
Эверли
Я узнаю голос Йена, но его самого не вижу. Винсент по какой-то причине пытается оградить меня от Йена, как будто тот представляет угрозу, а не он, вампир. Жар приливает к моему лицу, когда понимаю, что Йен видел, как Винсент обнюхивал меня между ног. Он никак не мог этого не заметить.
— Эви, иди сюда, — приказывает Йен.
— Нет, — рычит Винсент.
Я думаю, звук должен быть пугающим, но все, что он делает, — это делает меня еще более влажной между бедер. Винсент глубоко вздыхает, и я знаю, что он чувствует мой запах. Еще один грохот покидает его.
— Отпусти ее, или я превращу тебя в кучку праха.
Винсент, кажется, ни капельки не обеспокоен угрозой Йена.
Прежде чем осознаю, что делаю, я вскакиваю со стула, пытаясь обойти Винсента. Это не для того, чтобы пытаться сбежать. А чтобы встать между ними. Не то чтобы у меня была такая возможность. Винсент вытягивает руку и не дает мне обойти его.
— Вы, оба, хватит. — Я тяну Винсента за руку. Мне удается протиснуться перед ним. Его рука опускается на верхнюю часть моей груди. Он тянет меня так, что моя спина оказывается на одном уровне с его передом. Этот мужчина такой чертовски большой по сравнению со мной, что теперь арбалет Йена направлен в центр моего лба, потому что именно там находится сердце Винсента.
— Ты пытаешься покончить с собой? — спрашивает Йен, поднимая лук повыше, чтобы прицелиться Винсенту в лицо.
— Я не знаю, что случилось! — Я говорю честно.
— Отпусти ее, — снова приказывает Йен. Я поднимаю руки, чтобы схватить Винсента за предплечье, находящее поперек моей груди, но не пытаюсь потянуть за него. Не то чтобы это имело значение. Я никуда не уйду, если он этого не захочет. Я уже знаю, что мне не сравниться с ним по силе.
— Она моя. И никуда не пойдет.
— Почему бы нам всем не успокоиться и не поговорить об этом спокойно? — Клянусь, Йен смотрит на меня так, словно я сумасшедшая.
— Ты хочешь, чтобы я цивилизованно поговорил с кровососущим убийцей, который собирался сделать тебя своим следующим блюдом?
— Он не собирался причинять мне боль. — На самом деле, думаю, он собирался сделать нечто противоположное. Не говоря уже о том, что это я его укусила. Я все еще чувствую вкус его крови у себя во рту. Не знаю, что на меня нашло. Необходимость укусить его была единственным, о чем я могла думать, когда оказалась рядом. Даже сейчас я хочу сделать это снова. Он показался мне сладким на вкус. Странно и фу, но в то же время… сексуально?
— Эви! — Йен выкрикивает мое имя. Я вскидываю голову, осознавая, что собиралась вонзить зубы в руку Винсента, которая обнимает меня. — Какого хрена ты творишь?
— На самом деле тебе следует беспокоиться о моей безопасности. — Винсент ухмыляется Йену.
— Ты собирался позволить ей укусить тебя? — Брови Йена сходятся на переносице.
— Это было бы не в первые.
— Эй! Кому еще ты позволяешь себя кусать? — Я дергаю его за руку, пытаясь отодвинуться от него. Неожиданный взрыв ревности сильно поражает меня. Я понятия не имею, откуда, черт возьми, это взялось.
— Тебе, крошка. Ты меня уже укусила.
— Правильно. — Я облизываю губы.
— Ты позволил ей укусить себя? — повторяет Йен, немного опуская лук. Не думаю, что я когда-либо видела такое выражение лица у Йена в данный момент.
— Это плохо? — Я спрашиваю.
— Вампиры не делятся своей кровью.
— Я не уверена, вампир ли он. — Даже сейчас чувствую, как бьется сердце Винсента. — Его сердце. Оно бьется.
Йен делает шаг назад, затем еще один.
— Когда это началось? — спрашивает он.
— Вчера, — отвечает Винсент.
— Нет. — Йен качает головой. Клянусь, он выглядит немного бледным после признания Винсента. — Этого не может быть.
— Не может быть чего? — спрашиваю я. Йен явно знает что-то, чего не знаю я. — Ты знаешь, почему это происходит со мной?
— Возможно. — Йен полностью опускает свой арбалет. — Я не заберу ее у тебя. — Тело Винсента немного расслабляется. — Ты вообще хочешь пойти со мной, Эви?
Я открываю и закрываю рот. В конце концов я качаю головой.
— Я должна остаться и убедиться, что он никого не убьет, — предлагаю.
— Блестящий план, крошка. Я помогу тебе найти настоящего убийцу.
Я бросаю на него взгляд через плечо.
— Ты правда их не убивал? — Надежда расцветает во мне. Я хочу, чтобы он был невиновен, но все вампиры плохие. Не так ли?
— Нет. Это было бы слишком близко к дому.
Верно, но вампиры сумасшедшие. Им все равно. Обычно ими движет чувство голода и потребность насыщения.
— Ладно. Приглядывай за ней, — говорит Йен странным тоном. — Это значит, что ты держишь свои клыки подальше от нее. Эви не может потерять еще больше крови.
— Я не трону и волоска на ее голове.
— Ты хочешь ее крови.
— Да. — Винсент проводит языком по зубам. Я представляю, как он вонзает свои клыки в мое бедро. — Крошка, — рычит Винсент.
— Не читай мои мысли!
— Я чувствую твой запах. — Его нос раздувается.
— Он не может читать твои мысли, — сообщает мне Йен.
— Он определенно использует контроль сознания надо мной, — обвиняю я.
— Нет, это не так. — Йен качает головой.
— Что? — говорим мы с Винсентом одновременно.
— Нет, если это то, о чем я думаю. Если ты сделала то, что он тебе сказал, то только потому, что сама этого хотела.
Я опускаю голову.
— Подожди! Почему у него бьется сердце? — Я понижаю голос. — И он твердый. Я думала, вампиры не… — Я замолкаю.
— Мне нужно кое-что проверить. Я позвоню вам обоим. А пока держи свои клыки и прочие штуки подальше от нее.
— Эй. Я могу заниматься и другими вещами. — Я действительно это сказала?
— Не думаю, что Винсенту хватит самообладания, чтобы не укусить тебя на месте преступления, Эви. Особенно, если почувствует запах твоей крови.
— Йен! — Я шиплю. — Ты только что сказал ему, что я девственница. — Я закрываю лицо руками.
— Уходи. — Винсент отпускает меня, чтобы выпроводить Йена.
— Когда ты ел в последний раз? — спрашивает его Йен. Мой слух обостряется, и я следую за ними.
— Я в порядке, — отвечает он, фактически не отвечая на вопрос, когда открывает дверь и практически выталкивает Йена наружу. — Я позабочусь о ее безопасности.
— Тебе же лучше, так как на кону и твоя жизнь тоже, — предупреждает Йен, прежде чем Винсент захлопывает дверь у него перед носом. На самом деле это не звучало так, как будто Йен угрожал ему.
Я, честно говоря, шокирована тем, что Йен ушел без боя. Доверяет ли он каким-то образом Винсенту? Не думаю. Или, может, это как-то связано с тем, что он собирается «проверить»?
Винсент щелкает замком, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.
— Тебе лучше не впиваться в шеи других девушек после того, как обнюхал меня. — Вау, это звучит по-настоящему собственнически. Я сжимаю руки в кулаки. Что со мной не так?
В мгновение ока он оказывается рядом со мной.
— Не ревнуй, моя маленькая крошка. Я хочу только тебя, — говорит он, прежде чем поднять меня на ноги и поцеловать.
Мне требуется вся сила воли, чтобы не укусить его снова. Внутри сильное желание, но мне удается сопротивляться ему.
Я начинаю задаваться вопросом, не о Винсенте ли нам все-таки стоит беспокоиться?
Глава 7
Винсент
Я должен отпустить ее, хотя последнее, что хочу сделать, это перестать целовать ее. В конце концов, я существо, подчиняющееся потребностям и инстинктам. Прямо сейчас мои инстинкты кричат мне прижать эту женщину к полу и засунуть свой член и клыки глубоко в нее.
Она делает глубокий вдох, когда я наконец отрываю свои губы от ее.
— Я хочу большего.
Я несу ее на кухню и сажаю на кухонный стол.
— Тебе небезразличен Йен?
Она склоняет голову набок.
— Что, типа как друг?
Я киваю.
— Да. — Наверное, она стряхивает с себя пелену вожделения. — Он единственный друг, который у меня есть, единственный, кто не бросил меня.
— Люди бросают тебя? — Я глажу ее по мягкой щеке.
Она смотрит мне в глаза, в ее взгляде доверие и теплота.
— Все время.
— Почему ты так говоришь?
Она пожимает плечами.
— Возможно, это часть моей жизни. Часть взросления в приемной семье. После того, как моих родителей убили…
— Убили?
Когда она отводит взгляд, я слегка беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо обратно.
— Что случилось, крошка?
Она делает глубокий вдох, который прерывается в самом конце.
— Это было очень давно. Я почти ничего не помню. Мы были дома. Спали. Раздался крик. Это была моя мама. И тогда… — Она замолкает и моргает, словно пытаясь удержаться от слез. — А потом все прекратилось.
— Твой отец?
— В тот момент, когда они вошли в дверь, он был уже мертв.
— Они? — спрашиваю я.
— Вампиры.
Я не знаю, что об этом думать.
— Вампиры убили твоих родителей?
— Да. — Ее челюсть напрягается. — Твой вид сделал это.
— Это был не я, Эверли. — Я беру ее за руку. — Клянусь.
— Я знаю, но это не меняет того факта, что вампиры терроризировали меня с самого начала. Сначала отняли у меня родителей, потом, когда на меня напали…
— Кто напал на тебя? — Я расчленю их без всяких вопросов.
— Я не знаю. — Она пожимает плечами. — Еще один вампир. Я словно притягиваю их. Тебя. Это единственная причина, по которой я тебя привлекаю.
— Нет. Я ни на секунду в это не верю. Мое сердце никогда не билось, до тебя. Между нами что-то есть. Какая-то связь. Ты тоже это чувствуешь. Я знаю это.
— Может, но должна быть причина, по которой вампиры убили моих родителей, и почему они продолжают пытаться убить меня. Вот почему я работаю с Йеном. Я должна быть в состоянии защитить себя от тебя, — она убирает руку.
— Я не причиню тебе вреда, крошка. Обещаю. — Я не хочу причинять ей боль, и не думаю, что смог бы, даже если бы попытался. Это причинило бы мне слишком сильную боль. По какой-то причине эта женщина — самое дорогое, что я когда-либо находил, и я никогда не позволю причинить ей вред. Возможно, я этого не понимаю, но знаю, что это правда, как будто ее имя высечено на моих костях.
— Расскажи о нападении. Когда это произошло?
— Около года назад… Эй! — Она взвизгивает, когда ее кошка запрыгивает на прилавок рядом с ней. — Баффи, как ты сюда попала?
— Она выпрыгнула через кухонное окно около пяти минут назад. — Я смотрю на кошку сверху вниз. — Маленькая хитрая штучка.
— Что? От склада до твоего дома много миль. — Эверли подхватывает кошку и прижимает ее к груди. — Ты в порядке, Баффи?
Кошка слегка мурлычет и трется мордочкой о подбородок Эверли.
— В этой кошке есть что-то странное. — Я вглядываюсь в нее.
Баффи оглядывается в ответ, затем сверкает когтями на передней лапе.
— Она не странная, а милая. — Эверли целует ее в макушку, затем усаживает на прилавок. — Проголодалась?
Кошка кружится, задрав хвост кверху, и сворачивается в маленький пучок рядом с раковиной.
— Похоже, она хочет вздремнуть. — Эверли все еще выглядит несколько озадаченной.
— Мы не закончили разговор, — напоминаю я ей.
— Нет, ты прав, — соглашается она. — Ты должен рассказать мне, что ты здесь делаешь и что случилось с человеком, который владел этим домом до тебя. Почему его нашли с обескровленным телом? И что ты знаешь о подростках, которые были обнаружены мертвыми неподалеку отсюда? Их кровь тоже была выпита. — Она откидывается назад, ее взгляд сужается. — По-моему, звучит на нападение вампира.
— Так и есть, — соглашаюсь я. — Но это был не я, уверяю.
— Я не могу просто поверить тебе на слово. — Она вздыхает.
— Почему нет?
— Ты вампир.
— И что? Когда-то я был человеком. Не то чтобы я был пустым существом. У меня нет привычки лгать, если в этом нет необходимости. — Я снова беру ее за руку, и она не отстраняется. — Смотри. Я убивал людей.
Она начинает ерзать.
— Подожди. — Я наклоняюсь ближе к ней. Девушка не вздрагивает, и, черт возьми, это делает меня до смешного счастливым. — Я убивал плохих людей, ясно? Людей, по которым ты бы не стала скучать. Людей, совершающие ужасные поступки и которым это сходило с рук.
— Ты имеешь в виду убийц, насильников или что-то в этом роде? — Она скептически приподнимает бровь.
— Да. Я забирал жизни. И я пил их кровь и кидал на склад. Это что-то вроде подготовки к зиме или сбора урожая и консервирования большей его части. Я питаюсь из своих запасов, когда это необходимо, и я никогда не убиваю просто так, по прихоти. У меня есть на то причины.
— Все равно это не нормально. — Она качает головой.
— Я никогда не говорил, что это нормально. Я просто сказал, что не хожу и не убиваю невинных. Я плохой, но не пытаюсь сжечь мир дотла. Я просто выживаю.
Мы долго молчим, Эверли пристально смотрит на меня, а Баффи тихо похрапывает со своего места на стойке.
— Я тебя не боюсь, — медленно произносит она.
— Хорошо.
— Хотя должна.
— Нет. — Я наклоняюсь ближе и прикусываю ее ухо. — Мне следовало бы бояться тебя, учитывая все те укусы, которые ты совершала.
— Зачем я это делаю? Я никогда такого не делала. — Она разочарованно качает головой.
— Может быть, тебе нравится, какой я на вкус. — Я ухмыляюсь и провожу губами по ее горлу. — Я знаю, что мне понравится твой вкус.
— Эй, приятель, — говорит она, вероятно, намереваясь сделать это как предупреждение, но это выходит с придыханием и сексуально.
— М-м-м? — Я позволяю своему языку скользить по ее коже, пробуя на вкус ее экстравагантность.
— Йен сказал…
— Йен сказал не трахать тебя и не кусать — не то чтобы я хотел слушаться его, — но я не делаю ни того, ни другого, крошка.
Пока.
Я хватаю ее за бедра и подтягиваю к краю стойки. Когда мой член натыкается на жар между ее бедер, я стону.
Ее руки ложатся мне на плечи, и она резко вдыхает, когда я втягиваю ее кожу зубами, осторожно, чтобы не укусить.
— Я хочу узнать о тебе побольше, крошка, — шепчу ей на ухо.
— Мне пора уходить.
— Кого ты пытаешься убедить? — Я отстраняюсь и встречаюсь с ней взглядом.
— Мои родители умерли. Они понятия не имели о вампирах или окружающей их опасности. Я должна быть умнее. — Она убирает руки назад.
Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять Эверли, понять нас.
— Не думаю, что твои родители были настолько не осведомлены, как ты считаешь.
— Что?
— Твои родители знали вампиров, которые их убили. В конце концов, они должны были пригласить их войти.
— Я понимаю это, но, вероятно, думали, что они люди. Или, может быть…
— Все работает не так. Человек, дающий приглашение, должен
— Что? — В ее глазах появляется пытливый блеск. — В моих книгах об этом ничего не говорилось.
— В этом и смысл приглашения. Человек сам приглашает
— О Боже мой. — Она бледнеет. — Значит, мои родители были не просто случайными жертвами. Они знали?
— Боюсь, что так, крошка. Твои родители
Глава 8
Эверли
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Как получилось, что я никогда не думала об этом раньше? Я должна была прочесть это, или спросить Йена, или сделать что-то большее, чем просто принять за чистую монету то, что сказали мне мои приемные семьи.
По какой-то причине это просто ошеломляет. Это кажется
— Ты в порядке, крошка? — Винсент оттягивает мою нижнюю губу, зажав ее между зубами.
— Знаешь, мы много переезжали. Ты думаешь, мы были в бегах? Могли ли мои родители быть истребителями вампиров? — Теперь подвергаю сомнению все, что, как мне казалось, я знала, пытаясь вернуться в свое детство. Многое в нем заполнено дырами, но я была слишком юна, когда все случилось. Иногда я даже не уверена, являются ли некоторые из моих воспоминаний реальными или я их выдумала.
— Если ты хочешь разобраться в этом, я был бы рад тебе помочь, но хочу знать, что с тобой происходит. Что Йен давал тебе на складе? В капельницах.
— Они не знают, что со мной. У меня анемия, и они понятия не имеют почему. Мне часто делают вливания железа. Они помогают на какое-то время, но, кажется, этого никогда не бывает достаточно. Приходилось делать переливание крови много раз.
— Как долго это продолжается?
— Пару лет.
— До этого у тебя не было таких проблем?
Я качаю головой.
— Становится только хуже. — Я облизываю губы, переводя взгляд на шею Винсента. Желание вонзить в него зубы почти невыносимо. Что это, простите за мой французский,
— И ты продолжаешь хотеть укусить меня? Тебе понравился вкус моей крови, крошка?
— Да, — отвечаю я без колебаний. — Я превращаюсь в вампира? — Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до своих зубов. Они все еще ощущаются как обычные человеческие зубы.
— Я не думаю, что это так работает. — Винсент одаривает меня сексуальной ухмылкой.
— Ну, твое сердце бьется, и ты… — Я замолкаю.
— Тверд, крошка. Я чертовски тверд. — Он наклоняется и поправляет свой член. Жар приливает к моему лицу. — Не удивительно. Ты самая сексуальная девушка, которую я когда-либо видел, так что это должно было случиться.
— Ты думаешь, я сексуальная?
— Да. — Он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, но внезапно отдергивается. — Я начинаю думать, что это ты используешь силу разума.
— Больше никаких поцелуев? — Я фыркаю.
— Как бы мне ни хотелось послать Йена ко всем чертям, я не хочу причинять тебе боль, и мой контроль над тобой недостаточно хорош.
— Ладно, — соглашаюсь я, улыбаясь. — Тогда давай раскроем эти убийства.
— После того, как я тебя покормлю.
Я бросаю взгляд на запеканку, которую принесла старушка из соседнего дома. Он следит за моим взглядом. Быстрым движением он отправляет все это в мусорное ведро.
—
— У тебя есть еда? Ты умеешь готовить?
— Я многое могу, крошка. — Он подмигивает мне. — И мой холодильник совсем недавно заполнялся.
Он заказывал для меня продукты? Еще до того, как узнал, что я приду? Почему это так сильно греет мое сердце?
Его руки быстро двигаются, перебирая мясо и сыры, от которых у меня слюнки текут.
— А теперь расскажи об убийствах. Что ты знаешь об убитый подростках?
Этот вопрос немного умеряет аппетит.
— Найдены мертвыми менее чем в полумиле отсюда в машине одного из мальчиков. Из их тел была выкачана вся кровь.
— Неаккуратно. Если бы я собирался убивать ради крови, я бы не оставлял их рядом с домом. Особенно обескровленных. Этого достаточно, чтобы следы привели к тебе.
В чем-то он прав.
Я не могу представить Винсента таким безрассудным. Он кажется более утонченным и расчетливым.
— И не просто кого-то. Ты вкладываешь в это место много труда. — Я спрыгиваю со стойки, желая получше осмотреться. Я не очень разбираюсь в ремонте, но в свое время я видела несколько HGTV (
— Это оригинальная древесина? — спрашиваю, проводя пальцами по обшивке двери.
— Отделка, да. Кто-то сделал все вручную. Такого мастерства больше никто не повторит.
— Мне нравится это место. Разве это безумие — ревновать к дому? У него целая история с мельчайшими деталями.
— У каждого есть своя история. Ты просто не знаешь, что у тебя есть. Думаю, как только начнем копать, то обнаружим многое, чего не знали в самом начале.
— Верно, — соглашаюсь я. У каждого есть своя история. Вопрос только в том, чтобы найти ее или даже восстановить. — Ты думаешь, что копание в моем прошлом могло бы помочь выяснить, что не так с моей кровью?
— Мы были бы глупцами, если бы не подумали, что есть какая-то связь с тем, что у тебя проблемы с кровью и теперь ты хочешь укусить вампира, чье сердце вернула к жизни.
— И тот факт, что вампиры всегда хотят убить меня. Я привлекаю их. Я как кошачья мята для вампиров, — отшучиваюсь. Винсент вовсе не находит это забавным. Из него вырывается рычание. По коже пробегают мурашки, соски напрягаются. Мое тело тоже не может скрыть реакцию на него. Это безумие, потому что меня никогда раньше никто не привлекал. Я начала думать, что со мной что-то не так.
— Тебе не хотелось укусить кого-нибудь из них? — Его голубые глаза начинают темнеть.
— Только тебя, — признаю я. — Ты другой. — Это еще мягко сказано.
Даже зная, что Йен раньше пытался защитить меня от Винсента, у меня были мысли о том, чтобы напасть на Йена, если он попытается напасть на него. Я оставила свое собственное оружие в машине, когда поняла, что собираюсь покопаться в доме Винсента. На каком-то глубинном уровне я никогда не считала Винсента угрозой для себя. Интересно, не поэтому ли я была такой бесстрашной, когда впервые подошла к его двери?
— Ты тоже для меня другая, крошка.
— Может, Йен разберется с этим. Он много знает о вампирах. Я едва ли ознакомилась с книгами, которые у него повсюду валяются.
— Тогда мы подождем и посмотрим, что он найдет. Ты сказала, что человек, который владел этим местом до меня, был высушен? — спрашивает Винсент, возвращая меня к текущей теме.
Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы не дать кому-то еще быть убитым и разлученным со своими семьями.
— Это случилось здесь? Риэлтор не сообщил мне об этом маленьком факте.
— Риэлтор — вампир? — Я оживляюсь. Возможно, я бы снова раскрыла это дело.
— Нет.
— Черт.
Сексуальный глубокий смешок покидает Винсента. Я ловлю себя на том, что возвращаюсь к нему, пока он готовит, и мы перекидываемся теориями.
Невозможно бороться с тягой, которую испытываю к нему. Не то чтобы я этого хотела. Винсент — мой.
Глава 9
Винсент
— Давно не готовил, но, по-моему, это съедобно, крошка. — Я накладываю ей еду — равиоли с рикоттой и кремом пекорино, украшенные базиликом.
— Ты… приготовил это? — Она смотрит на меня, когда я выдвигаю для нее стул.
— Все в порядке? — Я ставлю блюдо перед ней, затем расстилаю салфетку у нее на коленях. — Как я уже сказал, я умею готовить. Или, по крайней мере, умел. Хотя теперь признаю, прошло много времени.
— Пахнет вкусно. Я осматривала каминную полку, и когда до меня донесся запах, я буквально подплыла сюда, как персонаж мультфильма.
Ее оборот речи вызывает у меня улыбку.
Наклонившись вперед, она принюхивается и стонет.
Это творит со мной такие вещи, которых я, помнится, никогда раньше не испытывал. Срань господня, думаю, мог бы проделать дырку в гранитной столешнице. Мой член пульсирует, и я начинаю беспокоиться, что не смогу контролировать себя, когда дело дойдет до нее.
Я отступаю.
— Наслаждайся.
— Куда ты? — Она кладет вилку в рот, затем закрывает глаза. — Так. Вкусно.
То, как она звучит, удовольствие в том, как она говорит, как двигается — трудно отвести взгляд. Я заставляю себя повернуться и заняться мытьем посуды.
Баффи запрыгивает на стойку рядом со мной, и, клянусь, на ее мордочке появляется самодовольное выражение. Она поднимает лапу, облизывает ее, затем неторопливо проводит по своим усам.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Я спрашиваю ее.
Она не отвечает. Она всего лишь кошка. Очевидно, я был бы сумасшедшим, если бы услышал, как она разговаривает со мной.
— Она много чего знает. — Эверли щебечет со своего места за столом. — Баффи — самая преданная, лучшая подруга, самая красивая девочка — она для меня все.
Баффи перестает умываться и садится немного прямее, задрав свой маленький носик кверху.
— Я не думаю, что ей нужно еще больше объедаться.
— Она не толстая. Она замечательная. Она никогда не покидала меня. Я имею в виду, смотри, она даже следовала за мной всю дорогу сюда. Ты живешь довольно далеко от города, но она все равно смогла меня найти.
— Это интересно. — Я еще раз бросаю взгляд на кошку. Я слышал множество историй о фамильярах или ведьмах в обличье животных. В этом звере определенно есть что-то особенное, но не могу понять, что именно.
— Очень вкусно. Спасибо. — Эверли подходит ко мне сзади и ставит тарелку в раковину.
— У меня есть еще. — Я тянусь за новой тарелкой. — Давай наложу.
— Нет. — Она потирает живот. — Я наелась.
Что-то в этом движении вызывает во мне боль. Я никогда не хотел детей. Конечно, это невозможно. Я мертв. Меня превратили в вампира так давно, что даже не помню. Как и Эверли, я сирота. Мой создатель бросил меня сразу после обращения. С тех пор я по большей части один. Так что нет, дети никогда не были для меня в приоритете. Но из-за того, как она потерла свой живот, возникло странное чувство. Почти дежавю. Она, вынашивающая нашего ребенка. Одна мысль об этом заставляет улыбаться, даже если это невозможно.
— Ты такой красивый, когда улыбаешься. — Она протягивает руку и проводит пальцами по моей челюсти. — Настоящий убийца женщин. — Затем девушка хмурится. — Кстати, об этом, скольких людей ты
Я пожимаю плечами.
— Когда был молодым вампиром, я убивал намного больше. Тогда я не мог держать себя в руках. Так что, если честно, я не считал. Прости. Достаточно сказать… Много, но сейчас не так много.
— Когда тебя обратили в вампира? — Она прислоняется к стойке, пока я намыливаю ее тарелку.
— Это произошло после американской революции, но я не помню точного года. Мой отец погиб, сражаясь в Виргинии, а мы с матерью остались в маленькой усадьбе, которую они построили в лесу вдоль реки.
— Что случилось?
Я пожимаю плечами.
— Все как в тумане. Однажды поздно вечером я охотился. Я стрелял в оленя из своего лука, промахнулся и пытался подкрасться к нему и сделать еще один выстрел. Не успел опомниться, как стемнело, и я собирался домой. Вот тогда-то он и напал. Я едва помню его лицо. Кажется, он хотел убить меня сразу, но по какой-то причине вместо этого обратил. Сначала я был диким. Честно говоря, я не помню тех лет. А хотелось бы. Жаль, что я не смог увидеть свою мать до того, как она умерла, но в тот момент я зашел слишком далеко.
— Мне жаль. — Нежность в ее голосе почти сводит с ума. Сострадание — не то, чем я когда-либо был наделен, и особенно не от кого-то вроде Эверли. Я этого не заслуживаю, не с моей историей. Но я все равно ловлю себя на том, что таю от ее прикосновений.
— Спасибо. — Я выдерживаю ее пристальный взгляд, мы оба придвигаемся ближе друг к другу, двигаясь навстречу друг другу.
Потребность целовать ее, обладать ею, почти невыносима.
— Я хочу тебя. — Это все, что могу сказать, когда наши губы шепчут друг другу. — Я так сильно хочу тебя, Эверли.
Она вцепляется в мою рубашку, ее взгляд становится голодным.
— Я тоже хочу тебя.
Я поднимаю ее на стойку и втискиваюсь между ее бедер, затем завладеваю ее ртом.
Она стонет и запускает пальцы в мои волосы. Я углубляю поцелуй, пробуя ее на вкус и вбирая в себя. Она такая горячая и влажная для меня, ее тело открыто и манит. Я обхватываю ладонью одну из ее грудей, и одна только мысль о том, чтобы вонзить зубы в ее нежную плоть, вызывает во мне вспышку возбуждения.
Я поднимаю ее, намереваясь отнести к себе в кровать и трахнуть до потери сознания, но задняя дверь распахивается и ударяется о стену.
— Я так и знал! — вваливается Йен с потрепанной старой книгой в руке, затем останавливается как вкопанный при виде нас.
Эверли ахает.
— Йен, это не… мы не…
— Да, — рычу я, — и мы абсолютно
Она извивается подо мной, не в силах скрыть собственное возбуждение.
Йен свирепо смотрит на меня.
— Это кровная связь. Ты знал об этом с самого начала, не так ли?
Я не понимаю, о чем он говорит, и мне чертовски не нравится его тон.
— Что?
— Что такое кровные узы? — Эверли извивается еще сильнее.
— Опусти ее, и мы поговорим. — Йен изо всех сил старается, чтобы его голос звучал сурово.
Я обнажаю клыки и рычу на него.
Я не отпущу ее. Я убью его, если он попытается забрать Эверли. Она
Глава 10
Эверли
— Винсент.
Я произношу его имя так нежно, как только могу. Последнее, чего не хочется прямо сейчас, — это чтобы они с Йеном вступили в смертельную схватку из-за меня. Я крепко обхватываю его ногами. Предполагаю, он не сможет ни с кем драться, пока я цепляюсь за него спереди.
Вся голубизна исчезла из глаз Винсента, и на ее месте появилась темнота. Его клыки обнажены, когда он бросает вызов Йену, если тот попытается забрать меня у него. Почему это заводит больше всего на свете? Всю свою жизнь я прожила с сухой пустыней между бедер, а теперь испытываю всевозможное возбуждение в самые неподходящие моменты.
Нос Винсента раздувается, и я знаю, что он чувствует запах моего желания. Я беру его лицо в ладони и целую. Один из его клыков цепляет мою нижнюю губу, но это меня не останавливает. Однако это останавливает его. Он прикусывает мою нижнюю губу и начинает посасывать. Из него вырывается глубокое рычание. Я сопровождаю это собственным стоном. Все, о чем могу думать, это о том, что он точно так же вцепится в мой клитор.
— Контролируй это! — Слышу крик Йена. Я не уверена, с кем он сейчас разговаривает — со мной или Винсентом.
Через пару секунд Винсент отпускает мою губу, проводя по ней языком, прежде чем полностью прервать поцелуй. Он делает глубокие, продолжительные вдохи, борясь за контроль.
— Ты нужна мне. — Его хватка на моей заднице усиливается.
— Эви. Успокой его, чтобы мы все могли поговорить об этом. — В голосе Йена есть резкость, которая серьезно беспокоит меня.
— Я твоя, но мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне. — На этот раз я покрываю поцелуями его щеки. Это глупо, но мне все равно. Я чувствую, как напряжение начинает медленно покидать его тело.
Однако это не помогает решить мою собственную проблему с возбуждением. Оно все еще сохраняется, особенно потому, что вижу, насколько убедительной я могу быть в отношении Винсента всего после нескольких поцелуев. Не то чтобы я хотела контролировать его, но знание того, что я могу успокоить его, заставляет чувствовать себя особенной так, как никогда раньше. Я знаю, что Йен заботится обо мне, но с Винсентом я начинаю думать, что являюсь центром его мира. Я знаю, потому что это постепенно происходит.
— Со мной все в порядке. Но хочу прояснить одну вещь, Йен. Эви останется со мной.
— Между нами все ясно, — соглашается Йен.
— Конечно, я бы с удовольствием осталась с тобой, Винсент. Спасибо, что спросил, — шучу я.
— Давай не будем тыкать пальцем в только что спарившегося вампира, Эви.
— Спарившегося? — говорим мы с Винсентом одновременно.
— Мы не… спаривались. — Я шепчу последнее слово. — Спаривание — это секс, верно? Животные спариваются. — Я шевелю бровями. — Хотя это действительно звучит сексуально, когда ты так это произносишь. — Винсент издает низкое рычание. — Прости! Перестань меня обнюхивать. — Я совершенно не контролирую свою вагину.
— Давайте присядем, — говорит Йен и заходит в кабинет Винсента.
— О, ничего себе. — Я извиваюсь, пытаясь спуститься. — Винни. Опусти. — Вполне уместно, что я тоже дала ему прозвище.
— Иди, — говорит он, затем шлепает меня по заднице, прежде чем, наконец, поставить на ноги.
— Мне нравится эта комната. Если я перееду сюда, то обставлю половину этих полок. — Я указываю на книжные шкафы, которые стоят по всему офису.
— Ты можешь взять их все, если хочешь, крошка. — Винсент наблюдает за мной, пока провожу пальцами по книгам.
— Ты действительно не знаешь, что такое кровные узы? — спрашивает Йен, присаживаясь на диван. Винсент садится за свой стол. Я бросаю на него взгляд через плечо. Его взгляд все еще прикован ко мне. Клянусь, я действительно чувствую его пристальный взгляд, как будто он мягко ласкает мою кожу. Что никак не улучшает ситуацию между бедрами. Я радуюсь, когда Баффи вприпрыжку входит в комнату и запрыгивает на стол, заставляя меня обратить на нее внимание.
— Нет, я вампир-одиночка. Мой создатель не задержался надолго. Я проложил свой путь самостоятельно.
— Откуда ты добываешь кровь? — Я кружусь по комнате, забыв обо всех этих прекрасных книгах.
— По мере того как становлюсь старше, мне нужно все меньше. Я не завишу от голода так, как раньше. До недавнего времени, то есть. — Его взгляд путешествует вниз по моему телу.
— Это нормально, — говорит Йен.
— Отвечай на вопрос.
Я упираю руки в бока.
— Я и раньше осушал предосудительных типов и хранил запасы. А еще я достаю кровь в пакетах. — Его ответ должен успокоить гнев, который пытается овладеть мной, но этого не происходит.
— Со мной что-то не так. — Винсент и Йен вскакивают на ноги. Винсент в мгновение ока оказывается передо мной.
— Что случилось, крошка?
— Я в гневе. Не могу контролировать свои эмоции. Мысли о том, что ты пьешь чью-то кровь, выводят меня из себя. — Я хватаюсь за его рубашку спереди. — Мне это не нравится. — На этот раз рычу я.
— Как уже сказал, у вас образовалась кровная связь. Брачные партнеры. Он должен пить твою кровь. На самом деле, это все, что он сможет пить с этого момента. Все остальное будет ужасным на вкус и только разозлит тебя, — сообщает нам Йен. — За исключением того, что у Эви нет лишней крови.
Винсент хватает меня за запястье и тянет обратно к своему столу. Он опускается в кресло, увлекая меня за собой.
— Ты хочешь сказать, что только кровь Эверли сможет накормить меня, потому что мы связаны кровными узами?
— Брачные партнеры. Легенда гласит, что пары — это судьба, и они редки. У тебя всегда будет только один партнёр. Как только найдешь свою пару, без нее тебе больше не выжить.
— Это пугает. Как это вообще работает? — Мой желудок сжимается. — Должна ли я стать вампиром? Я человек. Однажды я умру. Он останется сексуальным, а мне уже будет восемьдесят. — В голове вихрем проносится поток мыслей. К тому же, я не думаю, что хочу быть вампиром. Я убиваю вампиров. Или должна это делать.
— Ты будешь сексуальной и в восемьдесят, — говорит Винсент.
— Ты такой болтун. — Я хлопаю его по твердой груди.
— Это правда. Состоящих в браке вампиров привлекают только их половинки. Он всегда будет думать, что ты самое прекрасное создание на свете.
— Так и есть. — Винсент свирепо смотрит на Йена за то, что тот даже предположил, что я, возможно, не всегда идеальна.
— Ему придется обратить меня? Полагаю, это полностью устранит мою проблему с кровью. — По крайней мере, на это надеюсь. Вампиры не болеют обычным человеческим дерьмом.
— Нет. Не из того, что я нашел, а это не так уж много. Вот насколько редким является это дерьмо. Пары предначертаны друг для друга судьбой и это всегда обычные люди. Их нельзя изменить, по крайней мере, полностью. — Йен проводит рукой по лицу. — Даже если партнер может быть предназначен одному вампиру, это не останавливает других от желания получить их кровь. Что объясняет чертовски многое.
— Я кошачья мята для вампиров! Я же говорила! — возбужденно кричу я, наконец-то кое-что сообразив. Мое волнение недолговечно, потому что кто хочет быть кошачьей мятой для вампиров?
— Ты — кошачья мята-вампир, пока полностью не спаришься, но я просто не уверен, что тебе это удастся.
— Из-за моей проблемы с кровью? — спрашиваю я.
Йен кивает.
Я отказываюсь это принимать. Мое состояние меня не остановит. Я никогда этого не допускала и не начну сейчас.
— Кажется, дело как раз в этом. Мне нужна кровь Винсента. — Я облизываю губы, у меня слюнки текут от этой идеи. Мне нужно от Винсента гораздо больше, чем это, но не говорю этого вслух. — Тогда мне станет лучше. Имею в виду, вот что значит кровная связь, верно? У нас общая кровь. — Член Винсента дергается под моей задницей в полном согласии. Однако парень по-прежнему молчит.
— Ничто из того, что я смог найти, не упоминало о том, что у человеческих партнеров есть такая проблема.
— Потому что это не проблема, а решение. — Я пытаюсь вскочить с колен Винсента, чтобы мы могли пойти в спальню и решить эту проблему, но он удерживает меня на месте.
— Мы не знаем этого наверняка, — протестует Йен. — Мне нужно больше времени.
— Ладно, тогда иди и ищи. Мы останемся здесь, — невинно говорю я.
— Нам стоит подождать и проверить. Не хочу, чтобы что-нибудь причинило тебе боль, крошка. — Винсент гладит меня по бедру.
Я поворачиваюсь у него на коленях.
— Я просто попробую немного.
— Ты можешь отведать от меня все, что захочешь. До последней капли.
У меня вырывается счастливый смешок. Это не должно быть романтично, но так и есть.
— Но можешь, хотя бы держать свои клыки подальше от нее? — вмешивается Йен, блокируя его член и клыки от меня. Какого черта?
Дело в том, что как бы сильно я ни хотела вонзить свои зубы в Винсента, и чтобы он занялся со мной любовью, я тоже начинаю жаждать его клыков во мне. Я хочу всего этого.
Не уверена, что Винсент — тот, о ком Йену нужно беспокоиться.
Скорее обо мне.
Глава 11
Винсент
— Прекрати смотреть на меня так. — Я отрываюсь от пыльного тома, который листаю, чтобы посмотреть на Эверли.
— Что? — Она невинно пожимает плечами, но я чувствую исходящий от нее жар. Она сексуальная сверхновая (
— Сосредоточься, — вмешивается Йен. — Где-то здесь должно быть больше информации о кровных узах.
— Мы могли бы просто сделать это, а потом…
— Нет, — говорим мы с Йеном в унисон.
Как бы сильно ни хотел заявить на нее права всеми возможными способами, я не рискну причинить ей боль. Даже сейчас она выглядит бледнее, ее щеки уже не такие розовые.
— Тебя осмотреть?
Йен поворачивается и начинает копаться в своей сумке.
— Мы изучали эти книги всю ночь. Я забыл, что тебе нужно провериться.
Эверли хмурится.
— Ты же вчера делал? Я должна быть в норме.
Йен приподнимает бровь.
— Ты неважно выглядишь.
Я рычу.
— Я имею в виду. — Йен поднимает руки, в одной из них — тестирующее устройство. — Она выглядит великолепно…
Я рычу еще громче.
— Я сдаюсь. — Он качает головой. — Да ладно тебе, Эви. Дай мне посмотреть.
— Я сделаю это. Покажи, как это делается. — Я мгновенно оказываюсь рядом с ним, загораживая его от Эверли.
Он вздыхает.
— Эта штука с кровными узами уже начинает надоедать.
— Просто скажи, что делать. — Я выхватываю у него устройство, когда Эверли протягивает мне руку.
— Нажми кнопку, выскочит игла и возьмет образец, затем прижми кровь к этой полоске, чтобы мы могли определить содержание железа. — Он протягивает мне полоску, затем возвращается к своей книге.
— Это больно? — Я глажу ее по руке.
— Я привыкла. Это не так плохо, как у людей с диабетом. Они должны сдавать анализы по нескольку раз в день. Так что я просто считаю, что мне повезло. — Она одаривает меня решительной улыбкой.
— Я восхищаюсь тобой.
— Мной? — Она бросает на меня любопытный взгляд. — Почему?
Йен протягивает мне вату со спиртом. Я использую его, затем прижимаю игольчатое устройство к ее пальцу. Когда нажимаю на поршень, она и глазом не моргает, но я чувствую легкий укол, как будто сам воткнулся в него пальцем.
Запах ее крови насыщенный и пряный, хотя сама капелька выглядит не такой темной, как должна была бы. Я поставил точку напротив тест-полоски.
— Теперь немного подождем.
Я сажаю ее к себе на колени.
— Ты уверена, что тебе не было больно?
Она прижимается к моей груди и зевает.
— Может быть, немного, но уверяю, меня это не беспокоит.
— Тебе нужно отдохнуть. — Я обнимаю ее.
— Тебе тоже. Уже почти рассвет. — Она прижимается к моей шее, и когда я чувствую, как ее зубы скользят по моему горлу, дрожь желания пробегает по мне.
— Ты устала. Ты уже нуждаешься в лечении. — Йен наклоняется и смотрит на тест-полоску. — Я думаю, что могу вернуться на склад и…
— Нет. Есть идея.
— Мне нравится, как это звучит.
— Еще больше тебе это понравится на вкус. — Прежде чем Йен успевает возразить, я кусаю себя за запястье и подношу его ко рту Эверли.
Она впивается, не колеблясь, когда делает несколько глотков моей крови.
— Мне нужно было больше информации, — ворчит Йен. — Это не разумно.
— Ей нужна кровь, верно?
— Да, ей нужно железо, а иногда кровь или плазма, но мы не знаем, можно ли…
Она тянет еще сильнее, выпивая из меня глоток за глотком. Это вызывает чувство эйфории, и я купаюсь в нем. В ней.
— Не так быстро. — Йен тянется к ней.
Я отталкиваю его руку. Он пролетает через всю комнату и с глухим стуком ударяется о диван.
— Что за хрень! — Он свирепо смотрит на меня.
Я действую чисто инстинктивно, почти так же, как тогда, когда впервые обратили. Мне нужно успокоиться, черт возьми.
— Извини.
Он делает глубокий вдох.
— Все это чушь собачья.
— Хватит, крошка. — Я пытаюсь оторвать ее от своего запястья.
Она только сильнее прикусывает. Мой член готов распороть шов моих штанов. Срань господня, я никогда не чувствовал себя таким чертовски возбужденным, живым или влюбленным.
— Крошка. — Я провожу другой рукой по ее волосам и сжимаю их.
Она рычит, звук дикий и эротичный.
Я сжимаю кулак, хватая ее за мягкие пряди и оттягивая ее от своего запястья. Ее зрачки расширены, моя кровь на ее губах, ее влагалище сладко благоухает в воздухе.
Прежде чем успеваю вытереть ей рот, она оказывается на мне, ее язык переплетается с моим, когда она садится на меня верхом. Я сжимаю ее бедра, не отпуская, пока она трется о мой твердый член; ее тело горячее и мягкое, и в нем есть все, о чем я когда-либо мечтал.
—
Я крепче прижимаю ее к себе. С каждым толчком она поднимается все выше, и я чувствую, как нарастает ее удовольствие. Связь между нами просыпается, вспыхивая к жизни, как экран старого кино. Электрическая и живая, она показывает нам, как мы подходим друг другу, что мы были
—
Я прикусываю ее язык и посасываю, ощущая лишь легкий привкус ее крови. Теперь он сильный, густой и отдает мной на вкус. Черт возьми, если это не заставляет меня чувствовать себя чертовски удовлетворенным. Я струюсь по ее венам, наполняя все ее тело моим характерным запахом. Никто не может не почувствовать его.
Она стонет мне в рот, ее тело движется все более сильными кругами, когда она трется о мой член. Я тянусь вверх, встречая ее и нанося точный удар. Мы как будто вибрируем вместе, оба чувствуем друг друга по мере того, как становимся все ближе и ближе.
—
Ее крик доносится отовсюду и ниоткуда, и я стону, когда она кончает. Мой член вздрагивает, и я прихожу к краю, пока она скачет на мне верхом. Ее клитор пульсирует, волны удовольствия накатывают на нее, когда я погружаюсь в нашу смесь ощущений.
Она замедляется и, наконец, останавливается, ее рот все еще на моем, когда облизываю ее губы.
Когда она отстраняется, то смотрит на меня с крайним удивлением.
Я глажу ее по щеке.
— Ты потрясающая.
— Я… — Она опускает взгляд. — Я мокрая.
— Немного тебя, но много меня. — Мне следовало бы смутиться, но это не так. Она должна знать, что делает со мной.
Она улыбается и наклоняется.
— И все это из-за меня?
Йен кашляет.
Я и забыл, что он здесь.
— Извините, я пойду закапаю отбеливатель в глаза и уши. — Он встает и, пошатываясь, выходит из комнаты. — Мне следовало уйти, но я подумал,
Эверли смотрит на меня широко раскрытыми глазами, затем разражается смехом. Я присоединяюсь к ней, притягивая ближе к себе, пока она хихикает.
— Бедный Йен, — наконец произносит она, как только снова обретает дар говорить.
— Он переживет это. — Я целую ее в лоб. — Но сейчас мне нужно пойти привести себя в порядок. Ты все испортила из-за меня.
— Я хочу повторить это. — Она покусывает мою нижнюю губу. — Но на этот раз хочу, чтобы ты был внутри меня.
Я стону, мой член снова вернулся к жизни и отчаянно нуждается в большем.
— Не говори так. Я могу умереть.
— Хорошо, что ты уже мертв. — Она снова опускает взгляд.
— Винсент? — зовет Йен откуда-то из передней части дома.
— Да? — Я встаю и ставлю Эверли на ноги. Теперь она сильнее. Моя кровь лучше, чем то дерьмо, которое они кладут в эти пакеты для переливания для нее. Отныне все, что ей нужно, — это я.
— Здесь наверху какая-то пожилая леди подглядывает в твои окна.
Я закатываю глаза, когда Эверли снова хихикает, а затем вылетает к входной двери.
— Я разберусь этим, пока ты приводишь себя в порядок.
Я спешу вверх по лестнице, чтобы переодеться, затем оглядываюсь на Эверли.
— Я люблю тебя.
Я говорю это прежде, чем успеваю подумать об этом, обработать, сделать что угодно, кроме как просто сказать. Потому что это правда. Потому что так чувствует мое сердце, и оно принадлежит ей.
Я чувствую в ней прилив счастья, и думаю, что этого достаточно… на данный момент.
Глава 12
Эверли
Он любит меня. Все мое тело гудит от счастья. Я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас. Прошло много времени с тех пор, как я слышала, чтобы кто-то говорил мне эти слова. И я знаю, что он сказал их не просто так. Клянусь, я действительно чувствую его любовь ко мне. Она течет по моим венам. Видимо его кровь образовала связь между нами.
Я хватаюсь за дверную ручку, чтобы отправиться на поиски любопытной старушки-соседки из соседнего дома. Несколько дней назад я беспокоилась о ее безопасности, но теперь должна признать, что немного раздражена ее вторжением. Я знаю, у нее добрые намерения. Я не из тех, кто осуждает кого-то за любопытство, но мне не нужно, чтобы она узнала наши с Винсентом секреты. И, честно говоря, ей нужно отстать от моего мужчины. Моего вампира? Кем бы он ни был, он
Когда я рывком открываю дверь, ручка отрывается. Я смотрю на обломок в своей руке.
— О боже. Это антиквариат. Ты ее сломала? — миссис Брюстер поджимает губы. Судя по виду ее двора и дома в свете раннего утра, ясно, что она любит порядок. Если бы мне пришлось гадать, уверена, она из тех людей, которые настучат на вас, если ей что-то не понравится.
— Я уверена, мой Винни сможет это починить. У него золотые руки. — Я улыбаюсь. Затем краснею, когда понимаю, как она может это воспринять. — Я имею в виду…
Она отмахивается от меня.
— У меня самой было несколько мужей. — Она подмигивает мне. — Вам, двоим, понравилась запеканка? — В руке она держит еще одно блюдо.
— Винсент не поделился со мной и кусочком. Думаю, он скупится на Вашу еду. — На самом деле это не ложь. Он не дал мне даже попробовать, прежде чем выбросить блюдо. Он был помешан на том, чтобы я ела то, что он сам приготовил для меня.
— Не волнуйся. Я принесла еще. Собрала несколько яблок прямо перед восходом солнца. Сохраняет их вкусными и хрустящими. Я испекла маленький пирог на завтрак. — Она протягивает мне еще одно блюдо, пытаясь заглянуть через мое плечо. Это нетрудно, учитывая мой низкий рост. Я опускаю взгляд, когда Баффи трется о мои ноги.
— Ох какая милая девочка. — Миссис Брюстер сосредотачивает свое внимание на Баффи. Клянусь, я слышу слабое шипение. Кажется, Баффи сегодня утром не в настроении. Она может немного опекать меня. Вообще-то, единственный человек, с которым она не была груба, — это Винсент.
— Большое спасибо за это. — Я беру тарелку у нее из рук.
От блюда идет сладковатый запах.
— Положи в духовку, пока не будете готовы его отведать. — Она снова подмигивает мне.
— Пахнет чудесно. Как у шеф-повара Рамзи (
— Тебе повезло. Тот же рецепт. Я люблю его. Это настоящий вулкан. Ты же знаешь, это рецепт его мамы.
— Миссис Брюстер. — Тон Винсента беспечный, но я чувствую его гнев. Я поворачиваю голову, гадая, что случилось.
Он стоит в нескольких метрах от меня. Солнце теперь заливает комнату через открытую дверь. Я вне его досягаемости, и ему это не нравится.
— Когда ты завел кошку? — спрашивает миссис Брюстер, искоса поглядывая на Баффи. Держу пари, она обожает собак. Я постараюсь не обижаться на нее за это.
— Баффи моя. Мне пора ее покормить. Еще раз спасибо Вам.
— В любое время, дорогая. — Я отступаю назад и закрываю дверь ногой. Обе мои руки теперь заняты. Как только она закрывается, Винсент оказывается передо мной и забирает у меня блюдо. Он бросает его на столик у двери, затем хватает меня.
— Ты не должна выходить на солнце.
— Давай приляжем. — Я меняю тему.
Винсент излучает не только гнев, но и страх. Я поняла. Я бы возненавидела, если бы он мог пойти куда-нибудь, куда я никогда не смогла бы добраться.
— Я ухожу. Вернусь вечером. Мне нужно поискать какие-нибудь другие пути расследования этих убийств. Если это не ты, то в округе должен быть другой вампир, — говорит Йен.
— Я не почувствовал ни одного.
— Ты можешь чувствовать других? — спрашиваю я немного нахально.
— Мои чувства обострены, и я могу с относительной легкостью определить представителя своего вида, но нет, я их не чувствую. Не так, как чувствую тебя.
— Достаточно чувств. — Йен стонет. — Мне нужно связаться с некоторыми из моих источников и выяснить все. Это единственный ответ, который имеет смысл, учитывая, что они истощены и все такое.
Я киваю.
— Договорились. Нам нужно продолжать охоту и найти убийцу до того, как они осушат кого-нибудь еще.
Йен слегка отдает мне честь, затем говорит Винсенту:
— Постарайся держать свои клыки подальше от нее.
Винсент начинает рычать, ему явно не нравится, что кто-то говорит ему, что он может, а что не может делать со мной.
— Ты тоже можешь чувствовать мои эмоции? — Я спрашиваю.
— Да. Это единственная причина, по которой я сдерживаюсь от убийства Йена. Ты заботишься о нем.
— Я тоже тебя люблю, — сухо говорит Йен, направляясь к двери.
— Иди в мою спальню. Я закрою за ним.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
— Встретимся наверху. — Он отпускает меня.
Я делаю, как мне велят, но останавливаюсь, когда добираюсь до спальни. Я включаю свет. Его спальня так же прекрасна, как и весь остальной дом. Не слишком богато украшена, но с приятными штрихами лепнины и элегантными завитками вдоль потолка. Снимаю с себя одежду, когда захожу в его шкаф, и хватаю одну из его рубашек, чтобы надеть.
Я останавливаюсь, когда добираюсь до края кровати, собираясь забраться внутрь. Чувство неловкости наполняет меня. Я поворачиваюсь и бегу обратно вниз по лестнице. Я останавливаюсь на кухне.
— Что ты делаешь?
Винсент поворачивается ко мне лицом с пакетом крови в руке.
— Это не то, что ты думаешь.
— Это действительно то, что я думаю?
Он бросает пакет в раковину. Раздражение и злость воюют в моем сердце, и мне хочется убежать, убраться подальше от него и скрыть свою боль.
— Крошка.
Я крадусь вдоль края острова, бросая взгляд в сторону задней двери.
— У тебя бы никогда не получилось. — Его глаза чернеют, клыки выглядывают наружу.
Я трусиха, и знаю это. На самом деле у меня нет плана убегать от Винсента. Я просто осознаю, что должна взять дело в свои руки. Винсент, может, и боится пить из меня, но я-то нет.
Мне это нужно.
Если придется играть грязно, чтобы получить то, что я хочу, пусть будет так. Я тянусь к подолу его рубашки, которую надела, и стягиваю ее через голову, оставаясь обнаженной. Я не стесняюсь своего тела. Только не с ним. Я чувствую его желание ко мне. Это придает мне смелости.
— Давай посмотрим, насколько ты хороший охотник на самом деле. — Я бросаю в него рубашку, прежде чем развернуться и броситься обратно через весь дом.
Возможно, я убегаю, но, по крайней мере, далека от его добычи.
Глава 13
Винсент
Она быстрая, ее кожа пылает, а сердце бешено колотится. Но Эверли даже не успевает дойти до лестницы, как я подхватываю ее на руки.
— Винни! — Она визжит, когда перекидываю ее через плечо и несу в свою спальню.
Я захлопываю дверь ногой, затем прижимаю ее к кровати, мое собственное сердце бешено колотится, когда прижимаюсь к ней всем телом. Мой член требует войти в нее, и я чувствую каждое покалывание, пробегающее по ее коже.
Она раздвигается еще шире, насмехаясь надо мной и дразня.
— Крошка. — Я предупреждающе рычу. Но кого я обманываю? Я толкаюсь в нее, ее сочная киска пропитывает мои штаны и смачивает член. Я не могу устоять перед ней, не тогда, когда она обнажена и готова для меня.
— Ты голоден. — Она наклоняется и целует меня. — Позволь мне покормить тебя.
— Не могу. — Мои мышцы дрожат от напряжения. Я не могу сдаться. Причинять ей боль — это не вариант. Несмотря на это, не прекращаю петинг, нуждаясь в каждом кусочке контакта, который только могу получить.
— Пожалуйста, — хнычет она и подходит ко мне, ее бедра двигаются в такт моим. — Возьми меня полностью.
Логическая часть разума начинает отключаться. Все, что могу видеть, — это вены у нее на шее, все, что могу чувствовать, — жар между ее бедер и ее запах. Черт, ее запах. Но опять же, я не могу причинить ей боль. Не
Я спускаюсь вниз по ее телу, избегая ее горла, но совершенно не в силах устоять перед сиськами Эверли. Взяв один сосок в рот, я посасываю его зубами, стараясь не проткнуть ее клыками.
Она выгибается, и я обхватываю рукой ее вторую грудь, перекатывая сосок между большим и указательным пальцами. Было бы так легко укусить ее, вонзить свои клыки в ее мягкую плоть и пить ее кровь, пока я сосу ее сиськи. Ее пальцы запутываются в моих волосах, и она тянет за пряди, пока посасываю один сосок, затем другой, чередуя, пока она не начинает извиваться подо мной.
Я скольжу вниз по ее телу, целуя живот, пока пробираюсь к ее мягкому влагалищу. Прежде чем попробовать ее на вкус, я вдыхаю, глубоко вбирая ее аромат в свои легкие. Она такая розовая здесь, внизу, ее кожа блестит и умоляет о поцелуе. Я дарю его ей.
Она вскрикивает, когда провожу языком по ее киске. Затем погружаюсь глубже, вжимаясь в нее и ощущая ее тугие, скользкие стенки. Раздвигая ее бедра шире, я провожу языком по ее складочкам и поднимаюсь к клитору.
Дергая меня за волосы, она выгибается, ее сиськи выпячиваются, когда я быстро облизываю ее и ввожу в нее один палец.
— Так чертовски туго, крошка. Я мог бы кончить только одним прикосновение пальца. — Я провожу языком по ее клитору, заставляя ее подпрыгивать при каждом прикосновении.
— Винсент! — Она ахает, когда ввожу в нее еще один палец, растягивая ее прелестную маленькую киску и продолжая лизать.
Мне нравится, когда мое имя звучит на ее губах. Засовывая в нее пальцы и вынимая их, я сосредотачиваюсь на том, чтобы попробовать на вкус каждый кусочек ее киски. Я лижу и посасываю, но стараюсь не кусать. Независимо от того, как сильно хочу испить ее кровь, я должен контролировать себя. Поэтому вместо этого проглатываю всю ее влагу, выпивая до дна, поглаживая ее внутри и снаружи.
— Укуси меня. — Она упирается пятками мне в спину. — Пожалуйста. Пожалуйста, Винсент.
Черт, она проверяет меня. Я не могу этого сделать. Ей нужна своя кровь. Я могу подождать, если так будет лучше для нее. Но чем больше она умоляет, тем больше моя решимость рушится. Я держусь за свою силу воли.
Поэтому я сосредотачиваюсь на ее вкусе, на том, как ее влагалище реагирует на меня, на звуке ее дыхания и тоне ее стонов. Изучаю девушку. Я лижу ее быстрее, добираясь до клитора, пока трахаю ее пальцами. Она такая вкусная, и я чувствую, как растет ее удовольствие, словно сжимается пружина.
— Пожалуйста, — снова кричит она и прижимается ко мне, ее влагалище у меня во рту.
Она отчаянно жаждет моего укуса, ее тело желает, чтобы я попробовал ее на вкус. Наша связь уже крепчает, и я чувствую, как она тянет меня, требуя, чтобы я укусил ее.
Я прижимаюсь к кровати, мой член пульсирует, и больше всего на свете я хочу погрузиться глубоко в нее, вонзив свои клыки в ее горло.
— Винни! Сделай это! — От ее голоса мои клыки выпячиваются наружу. И прежде, чем успеваю даже подумать о том, чтобы бороться с этим, я делаю то, что она говорит.
Когда прикусываю ее клитор своими клыками, она ахает, затем протяжно и низко стонет, когда ее киска сжимается вокруг моих пальцев. Я лакаю ее кровь, посасывая ее клитор. Мои глаза закатываются, и член вздрагивает, кончая в штаны, когда я полностью пробую ее на вкус. Вся киска у меня во рту. Кровь и возбуждение смешиваются, как медовое вино.
Я не могу перестать пробовать ее на вкус, облизывать и посасывать, пока она не кончает снова, а потом еще раз; ее тело вздымается и опадает, как море в шторм. Наша связь становится еще крепче, ее удовольствие становится моим собственным, пока я пирую.
— Я больше не могу этого выносить. — Она пытается сомкнуть ноги после своего четвертого оргазма. Я ей не позволяю.
— Еще один. — Я погружаю свой язык внутрь нее и провожу пальцами по ее тугой попке.
— Винсент! — визжит она.
Когда засовываю палец ей в попку, она сжимается, ее ноги дрожат. Еще один оргазм проносится сквозь нее, как огонь по сухому лесу. Она побеждена, ее усталое тело купается в удовольствии, когда посасываю ее клитор, все еще ощущая слабый вкус ее восхитительной крови.
— Пожалуйста. — Она кажется измученной, ее голос дрожит, когда Эверли слабо тянет меня за волосы. — Умоляю.
Я еще раз облизываю ее снизу доверху, затем поднимаюсь вверх по ее телу и делюсь с ней ее вкусом.
Она обвивает руками мою шею, но абсолютно безвольна.
— Устала, крошка? — шепчу ей в губы.
Она медленно моргает.
— Нужно поспать.
Я ложусь и притягиваю ее к себе.
— Отдохни. — Я приберусь позже. Прямо сейчас мне необходимо быть утешением для Эверли, ее убежищем, ее единственной любовью. Я могу быть таким для нее — сейчас и навсегда.
Глава 14
Эверли
— Ты принесла мне завтрак в постель. — Я поворачиваюсь в объятиях Винсента и давлю ему на грудь. Он падает на спину, чтобы я могла забраться на него сверху.
— Я
— Ты и есть завтрак.
Я наклоняюсь, чтобы прикусить его нижнюю губу. Его пальцы зарываются в мои волосы, когда он углубляет поцелуй. Я стону ему в рот, зная, что никогда больше не смогу заснуть без него рядом.
— Я тебе нужен? — Он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моей челюсти, заставляя мое тело пылать.
— Ты всегда будешь мне нужен. — Я покачиваю бедрами, прежде чем начинаю скользить вниз по его телу. На ходу осыпаю его поцелуями. Мое сексуальное влечение зашкаливает, и не могу удержаться от того, чтобы исследовать его, от желания взять его всего в свой рот.
— Крошка. — Он рычит, когда я облизываю его сосок, а затем вонзаю в него зубы. Я не уверена, что со мной не так, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу укусить его всего и оставить след на каждом миллиметре его кожи.
— Что? Я не могу исследовать свою пару? — Я хватаюсь за верхнюю часть его боксеров. Должно быть, в какой-то момент он выскользнул из постели и переоделся. Я была мертва для всего мира после того, что он сделал с моим телом. Я не просила его по-настоящему вонзать в меня свои клыки, но он почувствовал вкус.
Я не позволяю этому ранить мое самолюбие. Я все поняла. Его потребность защищать меня всегда будет на первом месте. Ничто и никогда не встанет на пути. Даже я. Но это не значит, что я должна прекратить пытаться заставить его ослабить этот контроль.
— Я в твоем распоряжении. Можешь испробовать меня до последней капли.
Хотела бы иметь такой же контроль, как у него. Прошлой ночью я так увлеклась его вкусом, что не могла отпустить его запястье. К счастью, у моего Винни достаточно самообладания для нас обоих.
— Я могу попытаться.
Я дергаю за боксеры, заставляя его член высвободиться. Он протягивает руку и хватается за спинку кровати. Она громко скрипит под его хваткой. Мышцы на его руках напрягаются, глаза чернеют, и он обнажает клыки. Черт, это так сексуально. Мне нравится, когда он ради меня превращается в настоящего вампира.
Я обхватываю рукой его член. Головка красная и морщинистая, нуждается в моем внимании. Капля спермы уже стекает с кончика. Я провожу по нему языком, впервые пробуя его на вкус. Солоноватая сладость заставляет меня жадно обхватывать его ртом, желая большего.
Желание большего с Винни, кажется, стало для меня новой нормой. Я никогда не могу насытиться какой-либо его частью. Его бедра дергаются вверх, заставляя его член глубже проскальзывать в мой рот.
— Крошка, — стонет он. Я чувствую его удовольствие. Так же, как и все остальные его эмоции.
Я надуваю щеки, посасывая сильнее, покачивая головой вверх-вниз. Зная, что он тоже может чувствовать мое удовольствие, я просовываю другую руку себе между ног, чтобы прикоснуться к себе.
— Ты вот-вот убьешь меня.
Я стону вокруг его члена, когда ввожу до самой глубины своего горла.
— К черту все. Кончай. — Если бы сама не собирался кончать, я бы посмеялась над ним за то, что он думает, будто я не проглочу его до последней капли.
— Крошка! — Он выкрикивает мое имя, когда начинает кончать. Его оргазм вызывает мой собственный. Я стону вокруг его члена, когда мы оба приходим к освобождению. Я высасываю каждую его частичку и не останавливаюсь, пока он не тянется ко мне и не притягивает к себе.
Он завладевает моими губами в сладком поцелуе.
— Доброе утро. — Я улыбаюсь ему в губы. Удовольствие все еще пульсирует во мне.
— Я люблю тебя, крошка. Помни об этом, когда я буду копать могилу для твоего друга. — Он крепко целует меня, прежде чем выскользнуть из постели. Я сажусь, сбитая с толку.
— Что?
— Йен здесь, — говорит он, натягивая свои боксеры обратно. — Оденься, прежде чем спустишься вниз. Я выцарапаю ему глаза, и тогда ты разозлишься на меня. — Я фыркаю от смеха.
— Эй. — Я нахожу на подушке щепки от дерева. — Что случилось с изголовьем кровати?
— Ты, — ворчит Винни, в мгновение ока выходя из шкафа полностью одетый.
— Была ли я быстрее прошлой ночью? Когда убегала от тебя?
— Ты была невероятно быстрой.
— Это случается со всеми, кто пьет вампирскую кровь, или это из-за того, что мы пара?
— Не знаю, но мы продолжим исследование, чтобы это выяснить. — Он протягивает мне руку, вытаскивая из постели.
— Ты голоден? — Я провожу пальцем по его подбородку.
— Пока все хорошо.
Я закрываю глаза, пытаясь почувствовать его. Улыбка появляется на губах, чувствуя его любовь ко мне.
— Хорошо, но ты скажешь, когда будешь голодный, верно? Не хочу, чтобы между нами были секреты.
— Никаких секретов, — соглашается он. — Обещаю. — Он наклоняется, чтобы запечатлеть это поцелуем. — А теперь накинь какую-нибудь одежду. — Он шлепает меня по заднице.
— Хорошо! — Я взвизгиваю и бегу в шкаф, куда Винни положил сумку с моими вещами, которые купил для меня Йен.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит Йен, когда я вхожу на кухню с Баффи на руках. Я улыбаюсь, когда слышу рычание, исходящее от моего Винни.
— Успокойся, Винни. Я не в его вкусе. — Я ставлю Баффи на стойку, где вижу, что Винсент поставил миску с пресной водой и едой.
— Ты всем нравишься, — ворчит он.
Йен закатывает глаза.
— Это мило, когда ты думаешь, что я неотразима для всех.
Он хватает меня за бедра, усаживая на кухонный островок, где Йен ест какую-то выпечку.
Йен чувствовал себя как дома. Хорошо, я хочу, чтобы он чувствовал себя здесь желанным гостем. Он приютил меня, когда мне больше некуда было идти. Он мог бы взять меня под свое крыло, но Йен тоже был одинок. Просто потому, что я нашла свою пару, не значит, что я хочу, чтобы между нами что-то изменилось. Он по-прежнему мой лучший друг, и нравится это моему Винни или нет, Йен спас мне жизнь и в конечном счете привел к нему.
— Ты совершенно неотразима. Ты само совершенство. У тебя даже очаровательный носик пуговкой. — Он наклоняется и целует меня в нос. — И твои веснушки не могли бы быть более идеально расположены на твоих щеках. Твои глаза такие же зеленые и глубокие, как троссахс (
— Троссахс?
— Парк в Шотландии, — отвечает Йен.
— А как насчет ушей? — Я дергаю себя за мочки ушей. Я всегда хотела сделать пирсинг, но, может быть, мне стоит оставить их в покое, если они произведение искусства.
— Они…
— Здесь ошивается еще один вампир. — Если Йен пытался заставить Винсента перестать говорить о моих ушах, это сработало. У него начинают выглядывать клыки. — Было найдено новое тело. Вся кровь выпита, как у остальных.
— Я оставила свою сумку в машине. — На самом деле я совершенно забыла о своей машине. Я собираюсь спрыгнуть вниз, чтобы забрать ее, но Винсент останавливает меня.
— Когда? — спрашивает Винсент.
— В полдень. Всего в нескольких кварталах отсюда. Они думают, что время смерти наступило около трех часов ночи.
— Черт. — шепчу я. Мы все были здесь. Это произошло прямо у нас под носом. — Мы должны что-то сделать.
— Согласен, — вздыхает Йен.
— Я пойду на охоту и найду ответственного за это вампира.
— Ты сказал, что не почувствовал поблизости никаких вампиров.
— Да, но, может, смогу проверить место, где было найдено тело.
— Или мы могли бы справиться с этим более простым способом. Устроим ловушку, — предлагаю я.
— Ловушку? — Винсент пронзает меня тяжелым взглядом. — Что за ловушку? — спросил он.
— Вампирская кошачья мята. — Я шевелю бровями.
— Только через мой гребаный труп, — рычит он. Когда Винсент поймет, что его рычание производит на меня обратный эффект?
— Ну что ж, хорошо, что ты
Никто не смеется.
Баффи издает мяуканье, которое я принимаю за смех. Моя девочка всегда на моей стороне.
Глава 15
Винсент
— Кто жертва? — Я вожу Эверли и Йена по усыпанной листьями дорожке вдоль окраины города.
— Имельда Гаскинс.
— Кто? — Эверли гладит меня по руке, пока я ускоряю шаг.
— На самом деле, ее здесь вроде как знают. Ей за семьдесят и у нее прекрасный розарий. Я поискал ее в Google, и это первое, что нашлось. Несколько месяцев назад она получила какую-то крупную розарианскую премию за один из своих цветков. Очевидно, она разводит собственные розы и какие-то другие фирменные цветы.
Я смотрю на него в зеркало заднего вида.
— Очаровательно. А теперь расскажи о том, как она была убита.
Он свирепо смотрит на меня.
— Нужно с уважением относиться к мертвым, как к живым.
— Конечно. — Эверли переплетает свои пальцы с моими. — Вероятно, она была чьей-то бабушкой. Это ужасно.
— Ты права. — Я сжимаю ее руку.
— Права? Я тот, кто…
— Продолжай, — оборвал я его. — У нее был красивый сад и что еще?
— Да. Она живет одна, вдова, в коттедже на северной окраине города.
— Значит, ее убили дома? — спрашиваю я.
— Нет.
— Она не спала в три часа ночи? — спрашивает Эверли. — Это странно.
— Очевидно, она была в своем саду. По крайней мере, там ее и нашли.
Я поворачиваю налево, следуя указаниям GPS, которые дал мне Йен. Мы проезжаем мимо нескольких домов, затем едем прямо некоторое время, прежде чем впереди появляется маленький белый коттедж.
— Вот и все, — указывает Йен. — Все, что есть у полиции.
— Да. — Эверли вздрагивает. — Бедная Имельда. У нее был такой милый дом.
Я съезжаю на обочину сразу за коттеджем. Эверли тянется к своей двери. Я опередил ее, распахнув дверь и снова взяв ее за руку.
— Так быстро. — Она хватает свой арбалет и выходит.
— Держись ближе ко мне. Поняла? Не отходи ни на шаг.
— И в мыслях не было. — Она встает на цыпочки и целует меня в щеку.
Йен бросает на нас странный взгляд, и Баффи выпрыгивает из машины. Я не хотел брать ее с собой, но Эверли запротестовала, заявив, что не может отправиться на охоту на вампиров без своей кошки. Я не могу сказать «нет» моей маленькой крошке.
— Ты скучаешь по Гарри? — Эверли тянется к руке Йена, но мое рычание останавливает ее. Она поворачивается ко мне. — Мне нравится, когда ты показываешь себя в роли собственника, Винни, но ты должен мне доверять. Хорошо?
— Конечно. — За исключением тех случаев, когда ты хочешь прикоснуться к кому-то еще, кроме меня.
— Хорошо. — Она берет Йена за руку, и мне приходится взять себя в руки, прежде чем я начну убивать одного из них. — Ты найдешь кого-нибудь другого.
— Знаю. — Он кивает, затем медленно убирает руку, искоса поглядывая на меня. — Я в порядке. Просто иногда скучаю по нему.
— Парень? — спрашиваю я.
— Бывший. — Эверли качает головой. — Он даже не знает, чего лишается. Глупый Гарри. Он отправился на поиски древних знаний о вампирах и не вернулся.
— Призрак… или того хуже. — Йен тяжело вздыхает, и я не упоминаю, что видел, как он целовал фотографию мужчины — предположительно Гарри — в ту ночь, когда шпионил за Эверли на складе.
— Пойдем. — Йен быстро уходит.
Я чувствую, как Эверли беспокоится за него.
— С ним все будет в порядке.
— Знаю. Просто ему было тяжело.
— Вот ее садовая калитка, — кричит Йен и проводит пальцем по желтой ленте, перекрещивающейся через белый штакетник.
Я крепче сжимаю Эверли, когда мы проскальзываем через ворота. Подняв нос, принюхиваюсь к воздуху.
— Есть что-нибудь? — спрашивает Йен, его лицо бледнеет в лунном свете.
— Не вампир. — Я снова принюхиваюсь. — Розы, навоз и что-то еще. Что-то вроде серы.
— Сера? — спрашивает Йен как раз в тот момент, когда Баффи перепрыгивает через забор и бросается в цветущий сад за ним.
— Возможно.
Эверли сжимает свой арбалет другой рукой. Я мог бы пробежаться по саду и осмотреться, но для этого мне пришлось бы отпустить ее руку. Но нет.
— Кажется, ничего не потревожено. — Йен включает свой фонарик и поводит им по сторонам. — Ни одного кусочка мульчи (
— Здесь так вкусно пахнет. — Эверли утыкается носом в красную розу и вдыхает.
— Впереди. Смотри. — Йен направляет свет фонарика на место, отмеченное желтыми конусами, соединенными веревкой. — Здесь ее и нашли. — Он опускается на корточки и осматривает землю.
— Сера здесь сильнее, но уже не свежая. — Я снова принюхиваюсь, ближе к отмеченному месту. — Ее здесь нет. — Я поворачиваюсь и осматриваю сад, затем следую на запах.
— На траве нет крови, ничего, кроме вытоптанного места, где она лежала, — разочарованно ворчит Йен. — Никаких зацепок. Почему она вообще оказалась здесь?
Баффи выпрыгивает из кустов впереди и бросается в маленький каменный дворик.
— Будь осторожна, Баффи! — Эверли шипит.
Я следую за кошкой и нахожу то, что учуял.
— Яма для костра? — Эверли наклоняется и смотрит в центр внутреннего дворика. — Для запекания зефира? Держу пари, это было зрелищно. Наверное, бабушка сидела здесь с внуками и светлячками. Что за чудовище могло убить ее?
Я чувствую ее гнев.
— Мы разберемся с этим и найдем убийцу.
— Я знаю, что мы это сделаем. Это ужасно.
— Видишь что-нибудь? — спрашивает Йен.
— Нет. — Я обхожу яму и расставленные вокруг стулья, затем выхожу с другой стороны. Но запах рассеивается. Что-то притягивает меня обратно во внутренний дворик. — Подожди. — Я оттаскиваю Эверли в сторону, пока мы не оказываемся у края камней. — Видишь это?
Она наклоняется вперед.
— Что?
— Посмотри на дизайн. Белые камни снаружи, черные посередине.
Она кивает.
— Вижу. Это большая пентаграмма.
— Да.
Баффи запрыгивает на один из стульев, а затем на низкую каменную стену, отделяющую внутренний дворик от остального сада.
— Что ты делаешь, Баффи? Что-то увидела? — Эверли собирается последовать за ней, но я удерживаю ее.
Баффи спускается по каменной стене, затем останавливается и что-то копает. Из центра внутреннего дворика доносится щелкающий звук, и яма для костра начинает подниматься.
— Что за чертовщина? — Йен стоит на другой стороне сада, когда дно ямы раскрывается и из глубин поднимается черный котел.
— То есть бабушка Имельда…?
— Ведьма. — Я оттаскиваю ее назад, когда вокруг основания котла вспыхивает зеленое пламя, и волосы у меня на затылке встают дыбом. — Что-то приближается. Нам нужно уходить. Сейчас. — Я подхватываю ее на руки и бегу.
— Что случилось?
— Не знаю, но мы не хотим быть здесь, когда это произойдет. Котел, должно быть, послал сигнал ее фамильяру.
— Как животному или что-то в этом роде…
Волчий вой прорезает ночь, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда зверь перепрыгивает через садовую ограду и устремляется к нам.
Глава 16
Эверли
Это все, о чем могу думать, когда вижу, как гигантский мохнатый зверь перепрыгивает через забор, как будто он не составляет для него преграды. Это не собака. Винсент пихает меня себе за спину, когда зверь бросается на нас. Баффи издает шипение и бежит навстречу опасности, застигая меня врасплох.
— Баффи! — кричу, прежде чем толкнуть Винсента так сильно, как только могу. На удивление, он действительно сдвигается. Черт возьми, и не просто. Должно быть, я застала его врасплох, потому что отправляю его в полет на несколько футов. Я поднимаю арбалет и стреляю прежде, чем животное успевает добраться до Баффи. Понятия не имею, о чем она думает.
Стрела рассекает воздух, и я немедленно перезаряжаю другой. На самом деле, я никогда раньше не стреляла в живое существо, но инстинкты срабатывают сами собой. Я понятия не имею, что это за существо, но надеюсь, что серебро влияет на то, чтобы это ни было, так же сильно, как и на вампиров. Я стреляю снова как раз в тот момент, когда моя первая стрела попадает зверю в глаз.
Я ожидаю, что зверь закричит, но вместо этого он взрывается, превращаясь в ничто, почти исчезая в облаке дыма, которое рассеивается, как будто его никогда и не было. Моя вторая стрела вонзается в забор позади того места, где всего несколько мгновений назад была моя цель. Дерево раскалывается, и куски разлетаются в стороны. Я, наконец, расслабляюсь, когда вижу, что Баффи цела и невредима.
— Что это было? — спросила я.
— Да, что? — Винсент пристально смотрит на меня.
— Она действительно так легко тебя бросила? — Я смотрю на Йена так, словно он сумасшедший. Я имею в виду, что несколько мгновений назад на нас бежал огромный мохнатый зверь, и его больше беспокоит мой прилив сил? Серьёзно?
— Да.
— Мы говорим обо мне? Эта штука, чем бы, черт возьми, она ни была, просто растворилась в воздухе!
— Призрачный оборотень. — Йен вглядывается в темноту, туда, где исчез зверь. — Скорее всего, мина-ловушка на котле. Ненастоящий, но определенно кажущийся таким.
Я наклоняюсь и поднимаю Баффи с земли.
— Плохая киса. Ты не должна сражаться с исчезающими зверьми в одиночку. Мы должны быть командой. — Она утыкается своей маленькой головкой в мою руку и громко мурлычет.
— Ты в порядке? — Винсент обнимает меня одной рукой, притягивая к своему большому телу.
— Да. — Он хватает меня за подбородок, поворачивая лицо взад-вперед. Я внезапно чувствую себя вялой, когда адреналин начинает покидать тело. Слюнки текут при мысли о том, чтобы снова питаться от него. — Это из-за крови?
— Возможно. — На его губах начинает появляться легкая улыбка.
— Не будь такой самоуверенной. Скоро я, возможно, смогу надрать тебе задницу.
— Хорошо. Со мной все будет хорошо, если сможешь надрать мне задницу, и это докажет, что ты сильнее. Главное, чтобы ты была в безопасности, крошка. Это все, что меня волнует. — Если бы я не знала, что влюблена в Винсента, этот момент подтвердил бы это.
— Мне не по себе. — Йен засовывает свой кол обратно в задний карман. — Я хочу осмотреть ее дом. Если она ведьма, это значит, что у нее есть книги, и они мне нужны. — Я киваю в знак согласия.
— Ты можешь войти? — Я спрашиваю Винсента. Йен действительно неважно выглядит. Интересно, этот зеленый дым что-то с ним сделал? Возможно, на меня не подействовало, потому что во мне течет кровь вампира.
— Да, поскольку дом никому не принадлежит, если только на нем нет оберегов.
— Оберегов? — Я еще так многого не знаю об этом мире.
— Есть только один способ выяснить это.
Мы все вместе направляемся к задней двери. Я ожидаю, что Винсент придумает какую-нибудь хитрую отмычку, но вместо этого он вышибает дверь пинком. Она полностью слетает с петель.
— Это было горячо.
— Черт. — Йен поворачивается, и его рвет на крыльцо. Все идет совсем не так, как я себе представляла. Баффи борется, пытаясь вырваться из моих объятий. Я подвела ее. Она явно знает, что делает. Она выскакивает из моих объятий и бросается в дом.
— Я не могу войти, — говорит Винсент. Я проскакиваю мимо него прежде, чем он успевает попытаться остановить меня. Его рука поднимается, хватая меня за предплечье, однако ногами я уже прочно стою внутри.
— Хочешь проверить, кто сильнее? — Я приподнимаю брови.
— Крошка. Может, я и не чувствую никого внутри, но это не значит, что вокруг не скрывается что-то еще.
— Что, если
— Что за хрень? — говорит Винсент, вваливаясь внутрь.
— Наверное, потому что она в доме и она твоя пара? — догадывается Йен. — Да чтоб меня. — Он поворачивается, и его снова рвет.
— Да ладно тебе. Мы разберемся с этим позже. Давай заберем все, что сможем, и уберемся отсюда. — Я бросаюсь за Баффи, зная, что она направляется туда, где нам нужно быть. Этот дом — совершенно обычный дом старой леди. На кухне даже есть обычные гигантские вилка и ложка, висящие на стене.
Все остается как есть до тех пор, пока не добираемся до двойных деревянных раздвижных дверей. Баффи начинает теребить их лапой, пытаясь открыть. Винсент раздвигает их, помогая ей. Атмосфера в доме сразу меняется.
В центре того, что, как я предполагаю, должно быть столовой, стоит гигантский круглый стол. По всему кругу разложены свечи и травы, а также стеклянные контейнеры. На полу начерчен еще один из этих гигантских пятиугольников. Я достаю телефон и делаю несколько снимков, когда Винсент начинает собирать книги со стола.
— Ну же! Нам нужно выбираться отсюда, — кричит Йен на весь дом. Я снова подхватываю Баффи на руки, когда мы быстро возвращаемся к выходу и усаживаемся в машину.
— С тобой все нормально? — Я поворачиваюсь, чтобы проверить, как там Йен. У него закрыты глаза, и выглядит он бледновато.
— Похоже, я приболел. Начнем с того, что чувствовал себя неважно до того, как мы вышли из дома.
— Что, если мы дадим ему…. — Я обрываю себя и делаю глубокий вдох. Кажется, я не могу выдавить из себя ни слова. «
— Нет, — стонет Йен. — Питье крови спаривающегося вампира убьет человека.
— О. — Не буду лгать; я рада этому. Не хочу, чтобы кто-то пил кровь моей половинки. Сейчас совсем не время ревновать, но ничего не могу с собой поделать, если становлюсь собственницей, когда дело касается Винсента.
Видимо, Йен узнал еще кое-что, что ему нужно рассказать мне о кровных узах. Я хочу знать все о том, как быть в паре с вампиром. В ту секунду, когда Винсент заезжает на подъездную дорожку, я выхожу из машины и помогаю Йену зайти в дом.
— Что случилось? — гремит низкий голос. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Винсент обхватывает мужчину рукой за шею, прежде чем впечатать его в стену дома. Я протягиваю руку и опираюсь о машину, не очень уверенно держась на ногах. Усталость дает о себе знать.
— Ты смеешь разговаривать с моей парой? — Винсент рычит.
Этот человек не сопротивляется ему.
— Гарри? — Йен хрипит.
— Гарри? — повторяю я. Винсент отступает достаточно, чтобы я, наконец, смогла разглядеть его лицо. Он переместил мужчину так быстро, что все было как в тумане. Кстати, о странном. — У Гарри есть клыки? Не помню, чтобы у Гарри были клыки.
— Значит, нас двое, — бормочет Йен, прежде чем повернуться и начать судорожно рвать.
— Я не хочу драться с тобой, но сделаю это, если не отпустишь меня к нему, — говорит Гарри. — Я могу помочь ему.
— Отпусти его, Винни. — Винсент отпускает его по моей просьбе. — Думаю, ты мне нужен.
Я отпускаю машину, чтобы дотянуться до своей пары. Мир начинает вращаться. Или, может быть, это я потеряла равновесие. Руки Винни обхватывают меня для поддержки. Он поднимает меня, крепко прижимая к себе. Я кладу голову ему на плечо, пока он несет меня в дом.
Винсент садится, сажает меня к себе на колени.
— Тебе нужно выпить. — Он протягивает руку и перерезает себе шею, прежде чем обхватить мой затылок и прижать рот. Я цепляюсь за него, не уверенная, что когда-нибудь смогу отпустить.
Глава 17
Винсент
Я смотрел за тем, как она мирно спит в нашей постели, затем тихо закрыл дверь и спустился вниз. Клыки сразу обнажились, когда я заметил вампира в своей гостиной.
— Что случилось? — спрашивает Йен, затем наклоняется, и его рвет в мусорную корзину.
— Долгая история. — Гарри потирает спину. — Лучше скажи, что с тобой. Тебе плохо.
— Я в порядке. Думаю, ведьма заминировала свой котел. Попало мне прямо в лицо. — Йен вытирает рот и снова садится. — Где, черт возьми, ты был? Тебя не было несколько месяцев, и ты возвращаешься как один из них?
Я не обижаюсь на его тон, хотя, возможно, следовало бы. В конце концов, я тоже один из них.
— Или так, или мне крышка. У меня были кое-какие неприятности в Будапеште, когда исследовал некоторые руины в горах. Серьезные неприятности.
Я прислоняюсь к дверному косяку, прислушиваясь. Я не сомневаюсь, что Гарри чувствует мое присутствие, но он слишком сосредоточен на Йене, чтобы обращать на это внимание.
— Ты пошел один? — Йен качает головой, затем останавливается и шумно рыгает. — Боже, эта ведьма здорово меня достала.
— У меня было три вооруженных охранника. Мы охотились за самыми древними знаниями о вампирах в мире. Но мы не могли справиться с гнездом, которое обнаружили.
— Гнездо? — Йен откидывается назад, его бледное лицо покрыто капельками пота.
— Пауки. Большие. — Гарри закрывает глаза. — Я все еще слышу крики моих телохранителей. Они были разорваны на части. Я побежал, но твари поймали и меня. Я был на грани смерти, когда вампир спас и обратил меня.
— Но ты не дикий. — Йен бросает на меня взгляд.
— Он бы не был таким, если бы его хозяин остался с ним.
— Она осталась. — Гарри кивает.
— Она? — Йен усмехается.
— Да. Мой хозяин — женщина. Она свирепая. Великий боец. И знает о вампирах гораздо больше, чем мы когда-либо могли найти в наших пыльных книгах.
— Значит, ты сбежал и бросил меня, а потом обратился? Даже ничего не писал. Ты даже не дал мне знать, что все еще жив! Последнее сообщение, которое я получил от тебя, что ты был в хостеле в Будапеште, а потом несколько месяцев ничего, кроме тишины!
— Сначала я был немного не в себе. Вот почему я не смог вернуться к тебе в целости и сохранности. Но теперь… — Он берет руку Йена и прижимает ее к своей груди. — Ты чувствуешь это?
Йен замирает и смотрит Гарри в глаза.
— Оно… бьется.
— Из-за тебя. — Гарри обхватывает ладонями лицо Йена. — Ты моя пара.
— Твоя п… — Йен поворачивает голову, и его снова рвет в мусорную корзину.
Гарри смотрит на меня.
— Спасибо за приглашение
— Если ты причинишь боль моей паре или даже Йену, я прикончу тебя. В противном случае, добро пожаловать сюда.
Он кивает. Может, он и новообращенный, но он понимает жестокость нашей расы. Мы убиваем и защищаем то, что принадлежит нам.
— Где твой хозяин? — спросил я.
— Она в Будапеште. На самом деле, она тайно управляет целым участком леса, переданным ей Будапештом. Она держит своих вампиров в узде, а взамен им предоставляется убежище. — Он гладит Йена по волосам. — Уверен, что это сделала ведьма?
— Не знаю. Мы все подверглись воздействию котла, но Йен — единственный, кому стало плохо.
— Это пройдет. — Йен стонет. — А пока мне нужно, чтобы вы двое посмотрели, сможете ли вы разобраться, что, черт возьми, происходит. Имельда Гаскинс была ведьмой, убитой вампиром. Это не может быть совпадением. Нам нужно найти этого вампира, прежде чем он нанесет новый удар.
— Тебе нужно выпить мою кровь. Это поможет справиться с твоей болезнью. — Гарри раскрывает запястье и протягивает его Йену.
— Нет. — Йен отталкивает его руку. — Ты не можешь исчезнуть, а потом появиться снова вот так просто. Я двинулся дальше.
Гарри бледнеет.
— Ты… двинулся дальше?
— Да, — говорит Йен чуть менее пылко.
— Да брось. На фотографии на твоей тумбочке совсем другие слова. Знаешь, ту, которую ты целуешь перед сном?
Не стоит в это лезть. Но разве это не весело?
Йен бросает на меня свирепый взгляд.
Я ухмыляюсь и поворачиваюсь, чтобы вернуться наверх, пока они продолжают спорить.
Эверли все еще мирно дремлет, ее маленький храп довольно мило звучит в тишине. Когда я подхожу к ней, она поворачивается и тянется ко мне. Не могу отказать ей, поэтому забираюсь в постель и прижимаю ее к своей груди.
— Винни. — Она вздыхает и прижимается к моей груди.
— Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Я целую ее в макушку.
— Я люблю тебя, — шепчет она.
— Я тоже тебя люблю.
Прежде чем успеваю понять, что происходит, она оказывается на мне, ее губы прижимаются к моим. Моя кровь сделала ее сильной и чертовски быстрой. Я не жалуюсь. Я хватаю ее за попку, сжимая, пока она двигается на мне сверху.
— Я хочу тебя. — Она целует меня в шею и проводит языком по моим венам.
— Еще крови? — Я протягиваю руку, чтобы освободить место для нее, чтобы она могла покормиться.
— Нет. — Она берет меня за запястье и прижимает к кровати. — Я хочу тебя. — Она двигает бедрами, потираясь своей горячей киской об меня.
Я рычу, тело напрягается.
— Не искушай меня, крошка. Для тебя это добром не кончится.
— Хочешь сказать, что трахнешь меня? — Она садится и снимает с себя рубашку, затем лифчик, показывая свои твердые соски.
Я наклоняюсь и беру один в рот, мои клыки танцуют вокруг твердого кончика, но не прокалывают его.
Быстрым движением она срывает с меня рубашку, затем тянется к штанам.
— Крошка. — Я пытаюсь предупредить ее, предостеречь, чтобы она не заходила дальше. Но затем переворачиваю ее, прижимая к себе, действуя чисто инстинктивно. Я крепко целую ее, пробуя на вкус и вбирая, пока мы двигаемся друг против друга.
— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Пожалуйста. Теперь я сильная. Твоя кровь сделала меня такой. — Она вырывается из моей хватки, добиваясь небольшого прогресса — гораздо большего, чем смог бы обычный смертный. — Видишь?
— Я не причиню тебе вреда. — Я наклоняюсь и снова посасываю ее грудь, пока она извивается и стонет подо мной.
Просунув пальцы ей в трусики, я снимаю их, затем зарываюсь лицом в ее влагалище, наслаждаясь ею.
Она издает самые восхитительные взвизги и вздохи, когда сосу ее клитор и трахаю ее языком. Я проглатываю ее, нуждаясь все больше, и больше, и больше.
— Винни! — Она дергает меня за волосы.
Я поднимаю взгляд, ее взгляд стал диким.
— Крошка?
— Сними свои штаны.
Я не должен был. Я абсолютно не должен этого делать. Но подчиняюсь. Потому что она этого требует. А потом снова оказываюсь на ней сверху, целую ее, в то время как мой член трется о ее скользкую киску.
Мне нужно от нее гораздо больше. Ее тело, ее кровь, наша кровная связь, выкованная в огне. Я хочу ее так сильно, что это чертовски больно. Но не могу. Я не буду брать у нее кровь, когда она нуждается в ней гораздо больше, чем я.
— Винни. — Она широко раздвигает ноги и толкается вверх, головка моего члена проскальзывает в нее.
Я стону, мои мышцы напрягаются, и, да помогут мне небеса, толкаюсь глубже.
Она впивается ногтями мне в плечи.
— Еще, — настаивает она.
— Я не причиню тебе ничего плохого.
Она издает этот эротичный, раздраженный стон, затем толкается вверх, погружая меня в себя. Я стону и пытаюсь взять себя в руки из последних сил. Она дрожит и кончает — и когда поворачивает голову в сторону и подставляет мне свое горло — я принимаю ее полностью.
Глава 18
Эверли
Когда его зубы вонзаются в меня, еще один оргазм взрывается в моем теле. Я выкрикиваю его имя, когда моя пара заявляет на меня права всеми возможными способами. Этот оргазм более интенсивный, чем все остальные.
Меня переполняет так много эмоций. Степень сопричастности, которую чувствую, почти невыносима. Не уверена, где начинается Винсент и заканчиваюсь я. Мы — одно целое. Связаны так, как я и представить себе не могла.
Сколько себя помню, мне всегда казалось, что в моей жизни чего-то не хватает. У меня никогда по-настоящему не было чувства наполненности, жизни. Даже при живых родителях. Но еще больше после того, как они покинули эту землю. Какой-то частички меня всегда не хватало. Я этого не понимала, и сколько бы ни старалась, я так и не смогла этого найти. В ту секунду, когда клыки Винсента вонзаются в мою шею, это пространство заполняется. Глубокое одиночество, которое всегда живет во мне, исчезает, и я знаю, что больше никогда не буду одна.
Винсент рычит мне в шею, впитывая. Раньше я могла чувствовать его эмоции, но теперь между нами не осталось преград, и вся его любовь ко мне захлестывает меня. Я — все для этого человека, а он для меня. Нас связывает гораздо больше, чем просто кровь. Нам было суждено принадлежать друг другу вечно.
— Еще, — говорю я ему, желая, чтобы он насытился. — Я могу с этим справиться. С тобой.
Я обхватываю его ногами, удерживая на месте, пока он продолжает сосать. Его член дергается внутри меня, заставляя меня стонать. Не знаю, потому ли это, что его кровь течет по моим венам, но я не почувствовала боли, когда он погрузил свой член в меня. Когда дело доходит до Винсента, всегда есть только удовольствие.
Он поднимает голову, вытаскивая из меня свои клыки. Его язык облизывает это место, чтобы залечить рану.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.
— Я никогда не чувствовала себя лучше. — Я обхватываю его руками и притягиваю к себе, чтобы он поцеловал меня. — А теперь заканчивай то, что начал. — Я прикусываю его нижнюю губу, заставляя его снова зарычать. Мне нравится этот звук. Я люблю его.
— Теперь ты моя. В этой жизни и во всех остальных, — клянется он, вытаскивая свой член из меня, прежде чем снова войти. Я стону, мои пальцы впиваются в его спину.
— Только твоя, — кричу я, когда он начинает входить и выходить из меня.
Я приподнимаю бедра, встречая каждый его толчок. Кровать скрипит и стонет под мощными движениями Винсента. Мое тело приветствует каждого из них.
— Крошка. — Он стонет мое имя. Я слышу, как что-то разрывается рядом с моей головой, но я слишком погружена в него, чтобы обращать на это внимание. Это место, вероятно, могло бы сгореть дотла, и я бы этого даже не заметила.
— Да. — Я выдыхаю, когда на меня накатывает еще один оргазм.
— Кончи для меня, — приказывает он, наклоняя голову и снова вонзая в меня зубы. Это все, что нужно, чтобы подтолкнуть меня к краю.
— Винсент! — Я выкрикиваю его имя, когда мощный оргазм сотрясает мое тело. Он стонет и убирает зубы от моей шеи, прорычав мое имя, когда кончает вместе со мной. Его член дергается, и он изливает все до последней капли глубоко внутрь меня.
Его освобождение теплое и почти бесконечное. Он наполняет меня, но все равно продолжает входить и выходить из меня. Я чувствую, как его сперма начинает вытекать из его члена. Это только усиливает мое удовольствие. Голова идет кругом, когда он падает на меня сверху. Я продолжаю прижиматься к нему.
Он перекатывается, увлекая меня за собой, так что я оказываюсь у него на груди. Его член остается внутри меня. Я поворачиваюсь, чтобы сесть, задыхаясь, когда его член входит глубже. Я поражена тем фактом, что он все еще тверд. Интересно, это что-то вампирское или так у всех? Я теряю ход мыслей, когда Винсент хватает меня за бедра так, что не могу пошевелиться.
— Я не залечил. Черт. — Мой разум настолько затуманен, что сначала не совсем понимаю, что он имеет в виду. Пока он не садится, облизывая мою шею там, где вонзил в меня свои чудесные клыки. Как только он залечивает ранку, он прижимается своими губами к моим, чтобы поцеловать меня. Я вздыхаю от его мягкости. Он не торопится, говоря, что любит меня своими губами, прежде чем снова упасть на кровать и посмотреть на меня снизу вверх.
Он отпускает мои бедра, нежно проводя пальцами вверх и вниз.
— Почему у тебя все еще стоит? — Я ерзаю на его члене. Из глубины его груди доносится рокот, заставляющий меня рассмеяться.
— Ты спарилась с вампиром, и это именно то, что тебе трудно понять?
Я смеюсь еще громче, заставляя его член дергаться внутри меня. Клянусь, чувствую, как он выпускает во мне еще больше своего семени.
— Боже мой, матрас! — Я задыхаюсь, когда осознаю, в каком состоянии он находится. Он разорван с обеих сторон от того места, где лежала моя голова.
— Я куплю новый.
Я борюсь с очередным смешком.
— Не думаю, что ты должна смеяться, когда мой член внутри тебя.
Я кладу руки ему на грудь.
— Секс намного лучше, чем я думала. — Я откидываю голову назад и приподнимаю бедра.
— Крошка. — Он стонет, хватая меня за бедра.
— Не говори мне останавливаться. — Я приподнимаюсь, а затем снова опускаюсь на него.
— Никогда. — Он подносит свои пальцы к моему клитору, поглаживая меня, пока я довожу его до очередного оргазма, увлекая за собой. Я снова падаю ему на грудь. Его пальцы начинают скользить вверх и вниз по моей спине. Сон начинает затягивать меня.
— Как ты думаешь, я могла бы забеременеть? — Я ловлю себя на том, что задаю такой вопрос. Он напрягается подо мной.
— Не знаю. Не думал, что подобное возможно, пока не нашел тебя.
— Я нашла тебя, — самодовольно поправляю я.
— С тобой, крошка, думаю, все возможно.
Я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь, зная, что мой Винни сделает все, чтобы я была счастлива. Не имеет значения, что может случиться завтра или послезавтра; я знаю, что мне всегда будет его достаточно.
Глава 19
Винсент
Почему мне так повезло? Не могу представить, что сделал что-то, чтобы заслужить пару, тем более такую потрясающую, как Эверли.
Сон окутывает ее, как теплое одеяло, ее сладкое дыхание щекочет мне грудь.
Я закрываю глаза и пытаюсь присоединиться к ней в ее снах. Поначалу это трудно, мой разум все еще переполнен чувством нашей связи и мыслями о совместном будущем.
Но постепенно я сдаюсь. Я просто чертовски счастлив, что она здесь, со мной, моя единственная любовь. Я посылаю безмолвную благодарность той силе во Вселенной, которая привела ее ко мне, когда засыпаю.
***
Я просыпаюсь и вдыхаю ее запах. Но тут же понимаю, что ее нет рядом.
— Крошка? — Я сажусь и оглядываюсь по сторонам. Баффи скребется в дверь спальни, пытаясь выбраться наружу. Я не вижу солнца, но знаю, что оно взошло.
В спешке вскакиваю с кровати и натягиваю какие-то брюки, затем спешу вниз. Она здесь. Я чувствую ее. Но она волнуется. Маленькие волны беспокойства пробегают по нашей связи.
— Крошка? — Я избегаю полос солнечного света, пробивающихся сквозь витражи по обе стороны камина.
— Сюда, — зовет она.
Я нахожу ее, Йена и Гарри, столпившимися в ванной. Взяв Эверли за руку, я молча ругаю ее за то, что она бросила меня.
Она может чувствовать это через нашу связь, но все, что она дает мне в ответ, — это нахальное пожатие плечами. Черт. Она снова нужна мне. На моем члене. Выкрикивая мое имя.
— Ты должен выпить мою кровь. — Гарри протягивает свое открытое запястье Йену, который склонился над унитазом, и его выворачивает наизнанку.
— Нет. — Йен сухо вздыхает и отмахивается от него. — Ты ушел. Бросил меня! Ты не можешь просто появиться и вернуть меня вот так. С помощью гребаного обмана. — Йена снова тошнит.
— Я тебя не обманывал. — Гарри убирает волосы с лица Йена и вытирает ему лоб влажной тряпкой.
— Думаю, тебе стоит съездить в больницу. — Эверли наклоняется ближе. — Твоя кожа такая бледная, что практически просвечивает.
Йен слабо улыбается.
— У нас на примете уже есть вампиры, ведьма и призрачный оборотень, давай не будем добавлять призрака.
— Хорошо, тогда мы договорились. Ты выпьешь мою кровь и не станешь призраком. — Гарри тычет запястьем в лицо Йену.
— Нет. — Йен раздраженно поворачивает голову.
— Йен, пожалуйста. — Эверли прижимает ладонь к его лбу. — Ты весь горишь.
— Я в порядке. Просто этот котел, должно быть… — Его выворачивает в унитаз, и Гарри помогает ему подняться на колени.
— Но тебе станет лучше. — Эверли намачивает еще одну салфетку и протягивает ее Гарри.
— Пойдем. — Я осторожно вытаскиваю ее из ванной, пока Гарри снова пытается убедить Йена выпить его кровь.
— Ему должно быть лучше, верно? — спрашивает она, когда мы идем на кухню.
— Думаю, это зависит от того, что с ним сделал котел.
— Но как мы можем это выяснить? — Она тяжело опускается на кухонный островок, пока я достаю бекон и яйца, чтобы приготовить ей завтрак.
Она бросает один взгляд на еду и высовывает язык.
— Нет, спасибо. Если только ты не хочешь, чтобы меня стошнило, как бедного Йена.
Я останавливаюсь и прижимаю руку к ее лбу, беспокойство ползет у меня по спине.
— Почему? Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет. Я в порядке. — Она берет меня за руку. — Но я хочу только тебя. — Ее взгляд скользит по моему горлу, и мой член мгновенно твердеет.
— Мою кровь, крошка? — Я глажу ее по щеке.
— Только твою.
— Это взаимно. — Гарри заходит на кухню и направляется к кладовой. — Ни один из вас не нуждается в пище, и вы проживете столько же, сколько и другой.
— Такую же длинную жизнь, как и другой? — спрашивает Эверли.
— Да. Если Винсент проживет еще 200 лет, то и ты тоже.
— А если я умру?
Эверли зажимает мне рот ладонью.
— Не говори так!
Гарри берет пару крекеров.
— Она умрёт. Если она умрет, умрешь и ты. — Он берет крекеры и направляется обратно в ванную.
Эверли медленно моргает.
— Чтобы мы могли жить…
— Вечно. — Я целую девушку, и ее восторг совпадает с моим собственным. Я подхожу к ней и просовываю одну руку ей под рубашку, чтобы обхватить грудь, намереваясь поглотить ее, когда кто-то стучит в заднюю дверь.
Я стону, когда слышу знакомый стук туфель миссис Брюстер по деревянному настилу.
— Я открою. — Эверли спрыгивает вниз и поправляет свой топ.
Я остаюсь у стойки и ставлю еду, которую собирался приготовить для нее.
— Здравствуйте, — говорит Эверли с совершенно фальшивой теплотой.
Я ставлю грязную кофейную чашку в раковину и замечаю тарелку и вилку, которые не были помыты. Остатки от какого-то фруктового пирога, который принесла миссис Брюстер, остались на фарфоре. Наклонившись ближе, я принюхиваюсь. И тут же выпрямляюсь.
— Эверли. — Я поворачиваюсь к ней.
Но она греется на солнышке на веранде и разговаривает с миссис Брюстер. Однако она чувствует мое беспокойство, потому что начинает возвращаться ко мне.
— Боюсь, я не могу тебе этого позволить. — Миссис Брюстер бросает форму для запекания, которую держала в руках, и хватает Эверли.
— Хватит! — Я бросаюсь к краю солнечного света, мои пальцы ног горят, когда стою на краю своей гибели.
Эверли пытается бороться с ней, но миссис Брюстер что-то шепчет ей на ухо и выдувает какую-то пыль ей в лицо.
И словно опускается завеса, отделяющая меня от моей пары.
— Отпусти ее! — рычу я.
Гарри подбегает ко мне сзади, и Баффи выскакивает, шипя на старуху.
— Мне жаль, что все так обернулось, юноша, но ты слишком много знаешь. Вам не следовало приходить в дом Имельды. Я должна была раньше догадаться, что ты вампир, особенно когда ты никогда не ел мои особые угощения. — Она улыбается, между ее зубами видны черные впадины. — Но теперь я позабочусь о тебе и твоих друзьях. — Она оттаскивает Эверли от меня.
Я издаю вопль отчаянной ярости и выхожу под палящее солнце.
— Отныне она моя, кровопийца. Приходи, когда зайдет солнце. Я приглашаю тебя. Всех вас. — Она улыбается. — Хочу повеселиться напоследок.
Делаю еще один шаг, сгорая до колен, но боль не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю, наблюдая, как она уходит от меня.
— Эверли!
Девушка в оцепенении, идет осторожно, когда старая ведьма похлопывает ее по руке и уводит от меня. Далеко от безопасности.
Я не чувствую, когда Гарри тянет меня назад, подальше от солнца. Не чувствую ничего, кроме зияющей пустоты от моей похищенной пары.
Глава 20
Эверли
На меня опускается густой туман, который не могу рассеять. Должно быть, я сплю. Скорее всего. Я улыбаюсь, мои мысли возвращаются к Винсенту. Я чувствую его запах повсюду вокруг себя. Его запах, казалось бы, отпечатался на мне.
Но есть и другой запах. Собаки. Много собак. Я оглядываюсь под ноги и вижу, что вокруг нас на корточках сидят несколько животных, но ни одно из них не живое. Они двигаются и смотрят на меня, но все они мертвы уже очень, очень давно. Некоторые из них рычат, звук ржавый и искаженный, но все равно очень четкий. Они недружелюбны.
— Чаю? — предлагает миссис Брюстер, отрывая от мыслей о моей паре.
— Спасибо.
С моей стороны было бы невежливо упоминать о мертвых рычащих собаках. Так что я этого не делаю. В конце концов, со стороны миссис Брюстер было так мило пригласить меня на чай.
Я использую маленькие щипчики, чтобы опустить в них один из квадратных кубиков сахара, прежде чем взять чашку и поднести ее к губам. Я замолкаю, мой желудок внезапно переворачивается при мысли о том, чтобы выпить этот чай. Что-то не так, но не могу понять, что именно.
— Тебе не нравится? Я заварила этот чай из особых листьев из своего сада. Попробуй, — уговаривает любопытная старушка-соседка.
Я снова подношу его ко рту, но мои губы остаются плотно сжатыми. Не могу заставить их открыться, как бы сильно ни старалась.
— Значит ты полностью спарилась с ним. Это немного усложняет ситуацию. — Кажется, она раздражена на меня, но я не уверена почему. Я думала, у нас приятное чаепитие.
— У меня есть пара. Винни! — Я зову его, грудь начинает болеть от его отсутствия.
Миссис Брюстер выхватывает чашку у меня из рук. Чай выплескивается на стойку, чашка разбивается, и фарфор разлетается во все стороны. Осколок вонзается мне в предплечье. Я беру одну из маленьких квадратных салфеток, чтобы остановить кровотечение.
Собаки рычат еще громче, одна из них поднимается на ноги, от ее хвоста остались одни кости.
— Твоя пара скоро будет здесь. Не забивай этим свою хорошенькую головку, — фыркает она, подбирая с пола осколки чашки и выбрасывая их в мусорное ведро. — Ты знала, что из крови вампира получаются самые красивые розы? Если бы у меня было немного, я бы никогда не проиграла ежегодный конкурс роз Имельде. Держу пари, именно поэтому она выиграла. Она маленькая мошенница. Но мне больше не нужно беспокоиться о ней. — Она одаривает меня самодовольной улыбкой. — Или хулиганы, которые разрисовали из баллончика мой задний забор. Их кровь уже помогает моим пионам цвести сильнее, чем когда-либо. Ты можешь в это поверить? Пионы! В таком климате. — Она удовлетворенно вздыхает. — Но есть еще больший приз. Тот, который может сделать мой сад лучшим во всех ковенах. Кровь вампира. Это хорошая штука.
— Вы не можете взять кровь Винни. — Я облизываю губы. Я ни за что, черт возьми, не поделюсь своей парой. Он мой. Миссис Брюстер пристально смотрит в мою сторону, вытирая пролитый чай. — Кровь спарившегося вампира убьет Вас.
Или я каким-нибудь образом убью ее, прежде чем позволю получить каплю крови моего Винни. Но я не говорю ничего из этого.
— Я знаю это. Я сказала, это для моих роз. Тебе повезло, что у тебя, хорошенькой крошки, есть пара.
— Спасибо? — Я оглядываюсь по сторонам, забыв, где нахожусь. Боль в груди начинает усиливаться. — Он здесь? Где Винни?
— Вот, дорогая. — Я снова поворачиваюсь к миссис Брюстер. Она выдувает что-то мне в лицо. — Эффект сразу прошел. — Я чихаю, когда на меня попадает пыль. Боль в моей груди уменьшается.
— Где моя пара?
— Ты знаешь, пары встречаются редко. — Она хватает меня за подбородок, пристально вглядываясь в мои глаза. — Где твои родители?
— Умерли.
Впервые меня не одолевает непреодолимое желание расплакаться. Печаль все еще есть, но мое сердце немного исцелилось. Я знаю, что еще не пришло время, но благодаря Винни, мне лучше. Винни и, может быть, щепотку того, что миссис Брюстер только что выдула мне в лицо.
— Твой отец был вампиром.
— Что? — У меня перехватывает дыхание. Легкомысленная улыбка озаряет ее лицо. Она отпускает мой подбородок и начинает петь и танцевать по кухне.
— Я понятия не имела, какое сокровище получу, когда избавлюсь от своего последнего соседа. Как хорошо. Все так хорошо сложилось в мою пользу. — Она хлопает в ладоши. — Однако у твоего друга действительно плохой вкус. Просто ужасный.
— Эй!
— Я говорила не о тебе, дорогая. Он говорил тебе, зачем установил эти кварцевые столешницы? Они отвратительны. Посмотри на этот гранит. — Она проводит руками по столешнице. — Разве они не прекрасны? И он выбрал кварц? Серьезно? Гранит неподвластен времени. Кварц — преходящее увлечение. Я бы позволила ему продолжить ремонт, но он совершил эту вопиющую ошибку, и я просто не могу доверять ему в том, что он сделает это правильно. — Она фыркает. — Кварц? М-да.
— Мне нравятся его столешницы. — Они чисто белые. Ее немного устаревшие, со странными завитушками. Мне нравятся четкие линии.
— И вот тут ты начала мне нравиться. — Миссис Брюстер подходит к окну и выглядывает наружу. — Мы должны подготовиться. Солнце начинает садиться. Пойдем со мной. — Она протягивает мне руку. Я смотрю на нее сверху вниз. — Возьми это.
— Мой отец был вампиром? — Я спрашиваю. — Откуда Вы знаете?
— Ну ты же родилась. — Я беру ее за руку, когда она отвечает мне.
Она ведет меня по длинному коридору, открывая дверь в конце. Комната выглядит устрашающе точно так же, как та, что была вчера в доме Имельды. Только здесь холоднее. Внутри все еще царит темнота. Она касается моей кожи, пробиваясь сквозь окутавший меня туман.
— Присаживайся, дорогая, — приказывает она, выдвигая стул из-за стола и передвигая его в центр пентаграммы, нарисованной на полу. Ее собаки собираются в круг.
— Нет, — отвечаю, но мои глупые ноги сами тащат меня к стулу.
— Я сказала — сядь и не двигайся.
Я падаю на стул. Миссис Брюстер зажигает свечу, прежде чем поднять салфетку с моей кровью и поджечь ее. Женщина тут же начинает петь. Она бросает горящую салфетку в чашу.
— Что Вы делаете? — Я хватаюсь за подлокотники стула. Из чаши начинает подниматься темно-красный дым.
— Ты всегда привлекала вампиров, не так ли?
— Да.
— Твоя кровь более редкая, чем кровь вампира. — Она берет со стола нож. — Мы с тобой могли бы быть неудержимы, но тебе придется контролировать свою пару. Дай мне свою ладонь. — Я крепче сжимаю стул, заставляя себя не отпускать его.
Краем глаза вижу, как Баффи запрыгивает на стол, опрокидывая чашу. Посудина откатывается, ударяясь о пол. Огонь внутри быстро распространяется по полу.
Все собаки начинают неистово лаять, пытаясь добраться до моей милой кошечки.
— Ты! — Миссис Брюстер бросается на Баффи с ножом.
— Нет! — Я кричу, находя в себе силы наконец пошевелиться. Хватаю старушку за волосы на затылке и тяну изо всех сил. Я издаю еще один вопль, когда ее волосы оказываются у меня в руке. Она снова поворачивается ко мне лицом.
— О, боже. Это грубо. Простите, — говорю я, когда вижу ее лысую голову. Ну, она не совсем лысая. Есть участки длинных, тягучих волос, которые торчат в разные стороны. Стоп, я только что извинилась?
Она замахивается на меня ножом, попадая сбоку по моей руке. Я отшатываюсь назад, когда жар от огня усиливается по мере его распространения. Две ее собаки в огне, но им, похоже, все равно. Я наблюдаю, как занавески охватываются пламенем, и вскоре вся комната оказывается в огне.
— Ты останешься в этой комнате, — приказывает мне миссис Брюстер, когда я перевожу взгляд на дверь.
Баффи запрыгивает на спину старухе, когда та пытается замахнуться на меня. Я отскакиваю от нее, на этот раз нож едва не задевает меня, но цепляется за перед моей рубашки. Я врезаюсь спиной в стену позади себя, ударяясь об нее головой.
Черные пятна пляшут у меня перед глазами, когда соскальзываю на пол. Миссис Брюстер продолжает кружиться, пытаясь сбросить Баффи со спины, собаки следуют за ней и лают. Мне удается оттолкнуться ногами. Она спотыкается и тяжело приземляется на пол рядом со мной. Баффи подбегает ко мне, слизывая кровь, стекающую по моей руке.
— Нет! — кричит миссис Брюстер.
То, что происходит дальше, заставляет меня по-настоящему поверить, что я, должно быть, все-таки сплю.
Глава 21
Винсент
Солнце еще не полностью зашло, когда я перебегаю лужайку, сворачиваю на узкую дорожку и поднимаюсь к крыльцу миссис Брюстер.
Моя кожа шипит и обжигается, когда я выбиваю парадную дверь. Сверху сыплется мелкий порошок, что-то вроде заклинания.
Но Йен кое-чему научился из книг, которые взял из дома Имельды, и я защищен от всякой чепухи миссис Брюстер. По крайней мере, на данный момент. Он не был уверен в том, как долго продержится моя защита.
— Эверли! — кричу я, и дом сотрясается под тяжестью моего рычания. В воздухе витает дым, и я должен добраться до Эверли.
Вспышка света впереди увлекает меня по темному коридору, и, прежде чем успеваю опомниться, миссис Брюстер бежит ко мне.
Я встречаюсь с ней лицом к лицу, хватаю за горло и прижимаю к стене. Она визжит и вцепляется в меня когтями, в ее старых костях чувствуется жилистая сила. Но я крепко держу ее, когда кто-то еще входит в коридор.
— Отпусти ее. Она моя, — произносит шипящий голос, переходящий в низкое рычание.
— Не дайте ему прикоснуться ко мне. — Визжит миссис Брюстер.
Женщина. К нам крадется женщина, закутанная в мех, с большими кошачьими глазами.
— Спаси Эверли. — Она указывает когтем через плечо. — Я займусь ведьмой.
— Баффи. Пожалуйста. Ты не можешь все еще злиться на меня после стольких лет. Это был несчастный случай. — Миссис Брюстер дрожит в моих объятиях, и я, черт возьми, понятия не имею, что происходит. Все, что знаю, это то, что мне нужно добраться до своей пары.
— Превратить меня в кошку столетие назад было несчастным случаем? — Баффи, что-то вроде кошки, шипит сквозь свои получеловеческие зубы. — Уходи, Винсент. — Баффи прыгает и впивается когтями в горло миссис Брюстер, когда стая немертвых собак бежит к нам.
— Мои дорогие! — вопит миссис Брюстер, когда они прыгают на Баффи.
— Уходи! — Баффи кричит и начинает драться, размахивая клыками и когтями.
Тяга к Эверли одолевает меня, и я устремляюсь навстречу огню. В комнате почти от стены до стены стоит дым и пламя.
— Крошка? — Я нахожу ее сгорбившейся у книжного шкафа, она пытается сфокусировать взгляд. Беспокойство подавляет все остальные эмоции, и я знаю, что должен увезти ее отсюда. Подняв девушку, я несу обратно в холл, но дым густыми клубами валит к входной двери. Я даже больше не могу видеть ведьму и Баффи.
— Баффи не кошка, — бормочет она.
Я врываюсь на кухню ведьмы, вся комната пропахла приторными сладостями, смешанными со смертельными ядами. Неудивительно, что Йен настолько болен.
Пинком врываюсь в заднюю дверь и выношу ее в темный сад. Миссис Брюстер пыталась затащить меня сюда в течение нескольких месяцев. Теперь понимаю почему. Фантастические цветы и растения, многие из которых смертельно опасны при малейшем прикосновении, цветут на каждом углу.
— Баффи. — Эверли качает головой, пытаясь избавиться от колдовских чар. — На самом деле она, черт возьми, не кошка!
Я снова чувствую нашу связь, она возвращается к жизни по мере того, как ослабевает влияние ведьмы.
— Она хотела нашей крови. Точнее, твоей. Для ее роз. Что за психопатка! А ее проблемы с кварцем? Это красиво
Я понятия не имею, о чем она говорит, я просто чертовски рад, что она вообще говорит.
— Ты ранена? Она причинила тебе боль? — Я ставлю ее на ноги, затем осматриваю, проверяя на наличие травм.
— Всего лишь царапина. Ничего серьезного. — Она слегка кашляет.
— Надышалась дымом? — Я откидываю волосы с ее лба и осматриваю лицо.
— Нет, просто засохшая старая ведьмина пыль. Даже не хочу знать, что в ней. — Она корчит гримасу отвращения.
— Мы должны убираться отсюда. Прямо сейчас. — Я снова беру ее на руки как раз в тот момент, когда Гарри перепрыгивает через забор и появляется рядом с нами. На его шее следы от укусов.
— Ты и Йен? — спрашивает Эверли.
— Все хорошо. Он выздоравливает. Ведьма? — Он не может перестать улыбаться. Мне знакомо это чувство. Найти свою настоящую половинку — это опыт, который невозможно повторить.
— Подожди. А как насчет Баффи? — Эверли пытается оглянуться на дом, который уже вовсю полыхает.
— Когда ты будешь в безопасности, я вернусь и…
Позади меня раздается громкий хлопок, и миссис Брюстер пролетает мимо нас, приземляясь на дерево с черными листьями и острыми шипами.
— Баффи! — Эверли извивается в моих объятиях, когда наполовину кошка, наполовину женщина выбирается из дыры, которую она только что проделала в стене дома вместе с миссис Брюстер.
— Баффи? — спрашивает Гарри.
— Сто лет! — Баффи плачет, ее крик похож на крик разъяренного котенка с мегафоном.
— Несчастный случай. — Миссис Брюстер отцепляется от дерева и опускается на землю на призрачном ветру. Она вся в крови, но, похоже, даже не запыхалась. — Как я и сказала. Магия может быть обманчива, знаешь? Откуда мне было знать, что ты навсегда останешься кошкой? Мы действительно должны оставить прошлое в прошлом. Кроме того, я та, кто обнаружила, что эта девушка — гибрид. Ты должна быть благодарна мне. Ее кровь — единственное, что может…
— Заткнись, ты, лгунья! — Баффи снова взвизгивает и направляется к старой ведьме.
— Хватай ее, Баффи! — кричит Эверли.
Миссис Брюстер отступает, ее глаза расширяются, когда Баффи выставляет свои огромные когти.
Мне не нравится выражение глаз ведьмы.
— Держись за мной. — Я опускаю Эверли на землю и готовлюсь.
— Тебе следовало остаться кошкой. — Тон миссис Брюстер меняется на насмешливый. — Ты была красивее.
— Сука! — Баффи прыгает справа от нее, когда из сада вырывается виноградная лоза и обхватывает Баффи за талию.
— Прощай, старая подруга. — Миссис Брюстер посылает Баффи воздушный поцелуй, когда виноградная лоза швыряет ее в горящий дом.
— Нет! — Боль Эверли ощущается мгновенно и остро через нашу связь.
Гарри убегает в том направлении, куда утащили Баффи.
Я обнажаю клыки и бросаюсь на злобную ведьму. Она исчезает в клубах дыма и снова появляется в глубине сада.
— Подойди ближе, вампир. Я пролью твою кровь в нужном месте.
— Не надо! — кричит Эверли.
Я не остановлюсь, пока миссис Брюстер не умрет. Она посмела забрать мою пару. Посмела угрожать ей и пролить ее кровь?
Она протягивает ко мне виноградную лозу. Я уворачиваюсь от нее, затем мчусь через ядовитое месиво ее сада прямо к ней.
— Нет! — кричит Эверли, когда ведьма вытаскивает клинок прямо перед тем, как я добегаю до нее.
Я могу отступить или решиться и все-таки сделать это. Никто не знает, что у нее на этом лезвии. Но я не колеблюсь. Не тогда, когда эта сучка снова придет за моей парой. Я вонзаю лезвие себе в живот и обхватываю руками шею миссис Брюстер.
Ее глаза расширяются от удивления.
— Дурак! — шепчет она, прежде чем я сворачиваю ей шею. От моего действия раздается оглушительный треск, и все растения в саду начинают увядать. Огромные цветы опадают, а виноградные лозы засыхают, когда тело миссис Брюстер падает.
— Эверли.
Я поворачиваюсь и бегу обратно к ней, подхватывая ее на руки, когда убегаю из горящего дома и разрушающегося ядовитого сада.
— У тебя кровь. — Она пытается задрать мою рубашку, но я не даю ей шанса. Не раньше, чем мы уберемся из логова ведьмы и вернемся в наш дом.
Я захлопываю за собой дверь и несу ее к лестнице. Тяжело сев, я прижимаю ее к своей груди, затем завладеваю ее губами в поцелуе.
Она протестует, но потом отвечает, ее губы такие мягкие и теплые на моих.
Йен, спотыкаясь, вываливается из гостиной.
— Что, черт возьми, только что произошло? Срань господня, у него идет кровь.
Эверли отстраняется от моего поцелуя и задирает мою рубашку.
— Винни!
Я падаю навзничь на ступеньки, мое бьющееся сердце почти останавливается.
— Помоги ему! — кричит Эверли и прижимает руку к моей ране.
— Я люблю тебя. — Я протягиваю руку и касаюсь ее щеки. — Я люблю тебя больше жизни, крошка. Я не умру. Не могу.
— Яд. — Йен опускается на колени рядом со мной, но я не могу смотреть на него. — Черт, что это за яд такой? У тебя сильное кровотечение. — Он всматривается в нее, и в этот момент Эверли садится рядом со мной, ее лицо бледнеет.
Паника начинает разливаться по моим венам.
— Крошка?
Она вяло моргает.
— Крошка! — Я пытаюсь притянуть ее к себе, но внезапно чувствую сильную усталость.
— Блядь! — Йен проводит рукой по лицу. — Это супружеская связь. Если кто-то из вас… нет. — Он встает и бросается прочь по направлению к библиотеке.
Я снова притягиваю Эверли к себе, и мы погружаемся в тяжелый сон. Тот, где наша связь будет жить вечно, будь то в темноте или при свете.
Глава 22
Эверли
— Эви, детка. — Мягкая рука обхватывает мою щеку. Мои глаза распахиваются, и я вижу своих родителей, стоящих передо мной. Они не выглядят ни на день старше, чем я их помню.
— Мама? Папа? — спрашиваю в замешательстве. Я понятия не имею, что происходит, но прежде, чем успеваю спросить что-нибудь еще, они обнимают меня и заключают в крепкие объятия. Я крепко сжимаю их, молясь, чтобы это был не сон.
— Скучал по тебе, тыковка. — Мой папа касается губами моей макушки, как делал всегда.
— Где мы находимся? Где Винсент? — Я начинаю паниковать.
— Да, Винсент. Тебе нужно вернуться, милая. Я просто хотела увидеть тебя на минутку, это был мой единственный шанс, — говорит мама, и ее глаза наполняются слезами.
— Он хороший друг. — Папа улыбается мне сверху вниз. — Ты отлично справилась, — говорит он моей маме.
— Что? Что это значит?
— Возможно, я подтолкнула вас двоих в правильном направлении, чтобы вы быстрее нашли друг друга, вот и все. Какой бы сильной ты ни была, моя прекрасная дочь, тебе нужна поддержка, твоя пара станет такой для тебя. Ему нужно помнить, что спасая тебя, он рискует не только своей жизнью, но и твоей в том числе.
Я понимающе киваю, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Эмоции сдавили горло.
— Передай Баффи спасибо от нас. — Мама наклоняется и трется своим носом о мой. Это то, что она всегда делала, когда я была маленькой девочкой.
— Не уверена, выжила ли она. — Слезы начинают скатываться по щекам. Мама смахивает их.
— У нее больше жизней, чем у всех нас. С Баффи все в порядке. А теперь возвращайся и спаси свою пару.
— Но я так многого не понимаю. — Я пока не хочу возвращаться, но знаю, что нужно. Винсент нуждается во мне, как и я в нем.
— Все, что имеет значение, это то, что ты знаешь, что мы любим тебя. — Она кладет руку мне на живот. — И любим этих маленьких девочек. — Она подмигивает мне и начинает исчезать. Или, скорее всего, это я исчезаю, когда любовь тянет меня обратно.
— Эверли!
Я задыхаюсь. Глаза распахиваются, и я вижу Йена и Гарри, склонившихся надо мной. Я поворачиваю голову и вижу Винсента, лежащего рядом со мной на полу. Наши пальцы переплетены.
— Сработало? — спрашивает Йен Гарри.
Я игнорирую их, переворачиваясь на Винсента, пытаясь подобраться как можно ближе к своей паре. Я чувствую, что он слаб, но его сердце все еще бьется. Я прижимаю запястье к его рту, зная, что моя кровь может помочь ему.
— Пей, — приказываю ему. — Ты нужен
Я закрываю глаза. Связь между Винсентом и мной снова становится сильнее. Его сосание усиливается. Вдалеке я слышу, как Баффи что-то напевает, но не могу разобрать слов. Я отпускаю его, когда моя пара обнимает меня.
— Крошка! — Он рычит и выпускает свои клыки из моего запястья. Он переворачивает нас, прижимая меня к себе. Я убираю свои клыки с его шеи. — Откуда, черт возьми, они взялись? — Я провожу языком по своим клыкам, наслаждаясь их ощущением.
— Может быть, они появились из-за беременности?
— Ты беременна? — Все остальные в комнате ахают.
— У нас близнецы! — С таким же успехом можно было бы выложить все это там. Лицо Винсента снова начинает бледнеть. — Девочки. — Винсент выглядит не очень хорошо. Возможно, мне следовало оставить эту небольшую информацию на потом. — Мои родители рассказали мне. Я видела их, Винсент. Они знали о тебе и были рады за нас. — Я делаю глубокий вдох. Хочу все ему рассказать, но знаю, что прямо сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. — Моя мама просила передать тебе спасибо, Баффи.
— Она была моим лучшим другом, — слышу вдалеке голос Баффи. Я не могу оторвать глаз от своей пары.
— Ты в порядке? — Я обвиваю руками шею Винни, желая, чтобы он что-нибудь сказал.
Он поднимает нас с пола. Теперь вижу, что мы находимся в середине белого круга, который, видимо, кто-то нарисовал на полу. Вокруг него повсюду разложены книги. Я предполагаю, что каждый приложил руку к спасению Винсента и меня. И самое главное, наших малышей. Не знаю, как я когда-нибудь отплачу им.
— Ты в порядке? — спрашивает Винсент, садясь на диван со мной на коленях.
— Я первая спросила.
Он обхватывает мое лицо ладонями.
— Теперь, когда ты снова в моих объятиях, мне никогда не было лучше, как сейчас. — Он притягивает меня для поцелуя. Еще больше глупых слез начинает течь из моих глаз. Мой милый парень-вампир покрывает поцелуями мои щеки, останавливая их всех на полпути. — Я чувствую их. — Он кладет руку мне на живот.
— Это безумие.
Но кажется, что это правильно.
— Расскажи мне об этом. — Баффи плюхается на диван в другом конце комнаты. У меня вырывается неконтролируемый смешок. Я оглядываю комнату и вижу Йена и Гарри, которые крепко прижимаются друг к другу. Во всем этом безумии я обрела свою семью. Место, которому принадлежу.
— Я думала, что потеряла тебя.
Я поворачиваюсь обратно к своей паре. Однако в глубине души знала, что никогда его не потеряю. Даже когда наша связь ослабла, я все еще чувствовала его с каждым своим вздохом. Он всегда был рядом.
— Никогда не покину тебя, крошка. Ты моя пара. В этой жизни и во всех остальных. Даже смерть не разлучит нас.
— Боже, это какое-то банальное дерьмо, — говорит Йен.
— Эй, у нас тут такой момент! — Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.
— Немного банально, — соглашается Баффи.
— Я столько раз чистила твой лоток. — Я перевожу свой пристальный взгляд на нее.
— Это было низко. — Губы Баффи подергиваются.
Я хихикаю.
— Кажется, всем пора уходить. — Винсент встает, держа меня на руках.
— Я здесь живу, — напоминает ему Баффи.
— Что бы это ни было за дерьмо, которое вы нарисовали на моем восстановленном оригинальном деревянном полу, лучше уберите его, — говорит Винсент, бросая на Йена и Гарри убийственный взгляд. Йен смотрит куда угодно, только не на Винсента.
— Мы спасли ваши жизни. — Гарри быстро встает на защиту своей пары.
— Эй,
— Нет, это была я, — шипит Баффи, затем кашляет, пытаясь скрыть это.
— Я убил старую ведьму, — напоминает всем Винсент.
Все начинают спорить. Я кладу голову на плечо Винсента, наслаждаясь каждой секундой этого, но понимая, что именно любовь спасла нас всех.
Эпилог
Винсент
Баффи пробегает мимо меня в кошачьем обличье, а Лиззи и Вера гонятся за ней с хихиканьем и восторженными визгами.
Эверли следует за ними, затем подходит, когда видит меня.
— Это никогда не надоест, не так ли?
— Нисколько. — Я притягиваю ее к себе и нежно целую.
— Мне, наверное, стоит присмотреть за ними. — Эверли бросает взгляд в сторону гостиной, где хихиканье усиливается. — Ты же знаешь, какой хваткой может быть Вера, если доберется до Баффи. И если у Лиззи вылезут клыки, никто не знает, что она может натворить.
— Ей три года. Думаю, Баффи справится с ней. Кроме того, Йен и Гарри в офисе, если ей понадобится поддержка. — Я откидываю ее назад и целую по-настоящему, скользя языком в ее рот, пока она не стонет и не обвивает руками мою шею.
Прежде чем Эверли успевает запротестовать, я несу ее вверх по лестнице в нашу спальню. Когда укладываю ее на матрас, она бросает взгляд на дверь.
— Но девочки…
— Какое-то время побудут Баффи. — Я закрываю дверь и защелкиваю старый замок.
Она улыбается, ее щеки пылают.
— Хитрюша.
— Да. — Я расстегиваю ремень. — Теперь подними это платье. Покажи, что принадлежит мне.
— Винни. — Ее клыки удлиняются, когда она ложится на спину и задирает свое розовое платье.
Я оказываюсь на ней в одно мгновение, мои клыки разрывают ее трусики, пока я наслаждаюсь ею. Выгибаясь, она хватает меня за волосы и накручивает пряди, пока я посасываю ее нежную плоть. Когда касаюсь ее клитора, она вскрикивает, ее тело практически вибрирует от удовольствия, которое я чувствую по нашей связи.
— Так хороша для меня, малышка. — Я засовываю свой язык внутрь нее, затем вытаскиваю его и скольжу им по ее заднице.
— Винни! — Она ахает, когда я раздвигаю ее пошире и облизываю ее всю. — Ты нужен мне. Весь.
Ей не нужно повторять дважды. Я взбираюсь вверх по ее телу и вытаскиваю свой член, выравнивая его напротив ее входа.
— Тебе все это нужно? — Я дразню.
— Сейчас. — Она приподнимается, насаживаясь на меня, и я стону.
Когда она вонзает свои клыки в мое горло, я едва могу справиться с охватывающим меня удовольствием. Я сильно толкаюсь, беря ее именно так, как ей нравится, пока она питается мной. Мои яйца сжимаются от желания освободиться, но я не могу сдаться. До тех пор, пока она не кончит на мой член.
Обхватив ладонями ее груди, я щиплю ее за соски. Она отрывается от моего горла, и я перехожу к ее сиськам. Стягивая с нее платье, я вонзаю клыки в ее мягкую плоть.
Она стонет, когда я сосу ее, впитывая кровь, когда я снова и снова врываюсь в ее влажное влагалище. Наладившись обеими сиськами, я возвращаюсь к ее рту, крепко целуя ее и входя в нее.
Прикусив мою губу, она высасывает еще немного моей крови. Когда она рычит напротив моего рта, я стону и ввожу свой член глубоко в нее именно так, как ей нужно. Ее острые ноготки впиваются мне в спину, и она выгибается подо мной; ее тело ощущает каждое движение. Черт, она богиня, моя богиня.
Она вскрикивает, ее тело напрягается, а затем становится вялым, когда волны блаженства захлестывают нас обоих. Ее разрядка вызывает мою собственную, и я изливаюсь в нее, смазывая спермой ее горячее влагалище, произнося ее имя.
Когда я выжимаю из нее все до последней капли удовольствия, я падаю рядом с ней и притягиваю ее в свои объятия.
Ее довольный вздох — божественен.
— Не могу поверить, что никто нам не помешал.
Я улыбаюсь.
— Возможно, я подкупил Баффи вкусным кормом для кошек.
— Да? Так это была подстава? — Она прижимается ближе, ее теплое дыхание щекочет мне грудь. — Удивительно, но это сработало.
— Иногда ты нужна мне вся целиком, крошка. — Я целую ее в макушку.
Любовь, которую я чувствую благодаря нашей связи, подобна теплому одеялу холодной ночью. Она здесь ради меня так же, как я здесь ради нее.
Хихиканье и крики доносятся вверх по лестнице с первого этажа.
— Девочки дают Баффи, Йену и Гарри возможность побороться за свои деньги. — Я понятия не имел, когда покупал этот дом, что он будет так полон любви и семьи.
Она переплетает свои пальцы с моими.
— Ты думаешь, это может быть навечно?
Я приподнимаю ее подбородок и целую нежно, медленно, глубоко.
— Я