Леон

Музыка клуба пульсирует ритмом по всему зданию. Даже здесь, в темном офисе, стены кажутся вибрируют в такт.

Я закидываю ноги на стол Марвина, ботинки скребутся по грязному серебряному ноутбуку и наполовину сломанной лампе.

— Это не светский разговор, Марвин. Ты знаешь, что ты опоздал с платежом. Я здесь, чтобы забрать долг.

— Хорошо, дело в том… — Он смотрит в потолок, его глаза бегают, пока пытается придумать убедительную ложь. — Я собрал все наличные, которую должен был, но меня ограбили, и я не успел довести деньги в мое убежище.

— Правда? — Я ухмыляюсь.

— Да. — Он подходит ко мне, явное беспокойство отражается на его лице. — Ты должен, эм, найти людей, которые украли их у меня.

— Хм. Звучит очень похоже на то, как О’Джей пытался найти «настоящего убийцу», если спросишь меня.

Он моргает, явно сбитый с толку.

— Но О’Джей был настоящий… О, я понял. — Он смачно глотает. — Имею в виду, что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не слишком важен для моей операции? По последним слухам ты ведешь свою собственную игру, строишь собственную империю. Так почему ты заморачиваешься из-за мелочей?

— Твой босс является моим другом, и я ему должен. — Я пожимаю плечами. — Я ценю, что ты пытаешься отвлечь меня разговором, но это не изменит факты. Ты должен мистеру Давинчи деньги. Где они? И больше не лги мне, иначе у нас возникнут настоящие проблемы. — Я достаю свой «Глок» и кладу его на стол.

Его глаза расширяются, и он пробегает пальцами по внутренней стороне подтяжек.

— Слушай, у меня их нет. Если бы были, я бы отдал тебе.

— Я верю. Честно. — Я кладу свою руку на пистолет. — Только идиот будет лезть в долги от Давинчи… и от меня.

— Ладно, вот в чем дело. По-настоящему. — Он садится. — Здесь была танцовщица в клетке. Она называла себя Ксанаду. Это была любовь с первого взгляда. Я думал…

— Получается, Ксанаду украла деньги? — Я прерываю его историю о горестной любви. Если он был настолько глуп, чтобы поверить в любовь с первого взгляда с женщиной, мне не нужно слушать больше ничего.

— Да. И мое сердце тоже. — Он покачивает головой. — Все это время она просто ждала своего шанса, чтобы залезть в сейф. Однажды мне пришлось выйти, чтобы заняться клиентами более высокого уровня, и когда я вернулся, ее уже не было. Деньги пропали. — Он поднимает глаза, в них стоят слезы. — Я никогда не чувствовал себя так мерзко. Я даже не могу описать это.

— Хорошо. Я не хочу слушать это. — Я беру свой пистолет и встаю.

Он встает и поднимает руки, ладонями на меня.

— Я достану деньги, но не могу сделать это прямо сейчас.

Я убираю свой пистолет в кобуру и аккуратно расправляю пиджак, чтобы он его скрыл. Это момент, когда я должен был бы застрелить его и передать управление этим клубом другому из людей Давинчи, но не делаю этого. Потому что, несмотря на все мои усилия по подавлению эмоций, когда дело касается моего бизнеса, я все же жалею этого идиота, стоящего передо мной.

— Любви с первого взгляда не существует, Марвин. Ты должен это понять. Это не сказка. — Я вздыхаю и обдумываю это. Ник Давинчи дал мне карт-бланш на взыскание долгов, хотя, думаю, когда он это сказал, он имел в виду «можешь нанести любой ущерб, который посчитаешь нужным», а не «можешь пощадить тупицу». Тем не менее, не думаю, что Ник хочет, чтобы Марвин умер. В конце концов, он успешно управляет этим ночным клубом уже много лет. Это хорошая фасадная организация для перевозки наркотиков, не говоря уже о том, что здесь продают огромное количество алкоголя и обслуживают множество высокопоставленных лиц.

— Смешно, — он трясет головой. — Я все еще люблю ее. Я все время думаю, что она войдет через эту дверь. — Он глядит на нее. — Но она ушла. Навсегда?

— Да. — Я не могу много утверждать, но в этом я уверен. Ксанаду, кем бы она ни была, уже давно нет.

— Да. Она ушла. — Он вытирает глаза.

— Ладно. Вот какой план. Через неделю я вернусь. Ты найдешь для меня деньги. Тогда мы все решим. Вот так. Никаких отговорок, никакого нытья, никаких просрочек.

— Правда? — он хнычет. — Ты сделаешь это для меня?

— Не облажайся, Марвин. И держись подальше от танцовщиц в клетке. Понял?

Он слабо улыбается.

— Да. На этот раз понял.

Я беру ручку двери и поворачиваю ее. И в этот момент блондинка врывается в мои объятия.

— Ой! Проклятье! Это уборная для мужчин? Простите. Мне срочно захотелось в туалет, и я подумала…

— Как ты сюда попала? — Марвин подходит к ней и протягивает руку к ее руке.

Я оттаскиваю ее от него, крепко держа ее сам. По какой-то причине я не хочу, чтобы он — или кто-либо еще — прикасался к ней.

— Там на входе стоял мужчина, он меня впустил. Я думала, он…

— Мужчина? Как он выглядел? — Марвин побледнел.

— Недружелюбный. — Она пожимает плечами смущенно.

— О, черт! — Когда Марвин глядит за мою спину, в коридор, его рот открывается.

Инстинктивно я толкаю блондинку на пол и прикрываю ее своим телом, когда над нами пронзительным свистом пролетают пули.

Оборачиваюсь и вижу мужчину, который открыл дверь для этой девушки за моей спиной, мужчину, который пришел сюда с одной целью — убить Марвина.

Марвин уже труп. Я знаю это, прежде чем слышу, как его тело падает на пол.

— Извини, но ты видел мое лицо, — насмешливо говорит убийца, направляя пистолет на блондинку и меня.

Я уже стреляю, прежде чем он успевает нажать на курок. Пуля попадает ему в верхнюю часть груди, и он отступает, затем мигом исчезает из виду, когда я делаю еще два выстрела, которые должны добить его.

— Что происходит? — восклицает блондинка.

— Оставайся здесь.

Я поднимаюсь на ноги и бросаюсь в коридор. Но убийца давно исчез, оставив только следы крови, а большинство посетителей клуба сбегают ради сохранения своей жизни.

Зои

Мой разум кричит бежать, но я остаюсь на полу, как приказал крупный мужчина. Не уверена, от чего именно меня парализовало — от его приказа или страха перед стрельбой, которая наконец-то прекратилась.

Крики, однако, стали только громче. Они перекрывают громкий грохот музыки. Я поднимаю голову, оглядываясь по сторонам. Нигде не вижу человека, который заслонил меня своим телом от выстрелов, или человека, который несколько секунд назад был одержим идеей убить меня.

Медленно поднимаясь с пола, опираюсь на ладони, чтобы не упасть. Я встаю на колени, но вздрагиваю, когда что-то режет одно из них. По нему разливается ощущение жжения. Я не обращаю внимания на боль и поднимаюсь на ноги. Немного покачиваюсь на дурацких каблуках, которые надела, мне все-таки удается удержаться на ногах.

Я внимательно осматриваю кабинет Марвина, убеждаясь, что не пропустила свою сестру, когда входила сюда спотыкаясь. Не уверена, должна ли я быть благодарной или нет за то, что ее не вижу. Я понятия не имею, где еще ее искать, и также понимаю, что не могу вернуться в нашу квартиру. Я поворачиваюсь, зная, что мне нужно убираться отсюда ко всем чертям, но каблук за что-то цепляется, и я начинаю падать.

Две руки подхватывают меня прежде, чем успеваю упасть на пол, но не раньше, чем я вижу, обо что споткнулась.

Мертвое тело Марвина лежит на полу, его глаза смотрят на меня снизу вверх. При виде этого у меня вырывается стон. Я пытаюсь бороться с тем, кто держит меня в своих руках; мне нужно сбежать, но это бесполезно. Кто бы это ни был, он только крепче сжимает меня, поднимая с пола и заключая в свои объятия.

— Не сопротивляйся, — грохочет мне в ухо глубокий голос, и я знаю, что это тот же мужчина, который раньше приказал мне оставаться лежать на полу.

Я в какой-то степени расслабляюсь. Если бы не он, я была бы в такой же ситуации, как Марвин. Он спас меня, прикрыв собой, когда раздались выстрелы. Я понятия не имею, кто он такой, но думаю, что он пытается помочь. С другой стороны, он был в кабинете Марвина. Ни от него, ни от этого клуба ничего хорошего ждать не стоит.

Его рука опускается мне на затылок, прижимая меня лицом к его шее. Я напрягаюсь, когда раздается все больше выстрелов. Сейчас я цепляюсь за мужчину, который уносит меня на руках. Пытаюсь поднять голову, когда выстрелы смолкают и прохладный ночной воздух касается моей кожи, но мужчина снова прижимает мою голову.

Я слышу, как открываются и закрываются двери, когда мой таинственный мужчина разворачивает меня, и хлопает другая дверь. Я знаю, на этот раз это дверь машины. Мое тело вздрагивает, когда мы начинаем двигаться, машина трогается с места. Я снова медленно поднимаю голову. Однако теперь мужчина меня не останавливает.

Мои глаза встречаются с его, и у меня перехватывает дыхание, когда встречаюсь с его темно-серыми глазами. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Мгновение сижу как вкопанная, а он смотрит прямо на меня, не говоря ни слова.

— Ты спас мне жизнь, — наконец говорю я. — Спасибо.

— Я бы не стал благодарить, малышка. Пока.

Я облизываю пересохшие губы, и его взгляд опускается на них.

На его лице появляется разгоряченный взгляд. Я уверена в этом, потому что видела, как моя сестра добивалась этого взгляда от многих мужчин. Единственная разница на этот раз в том, что этот мужчина на самом деле красив. От всех парней, с которыми путается моя сестра, у меня мурашки по коже. Она не позволяет их внешности — или, если уж на то пошло, чему-либо еще в них — влиять на нее. Все, что она видит, — это деньги.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, чувствуя, как машина начинает набирать скорость. — Ты везешь меня домой?

— Какой у тебя адрес?

Я испустила легкий вздох облегчения, а затем начала бессвязно говорить ответ. Я оглядываюсь через плечо на водителя, чтобы посмотреть, услышал ли он, но красивый мужчина нежно хватает меня за подбородок, возвращая мой взгляд к нему.

— Почему ты была в клубе сегодня вечером?

— Зачем люди ходят в клуб? — Я пожимаю плечами, отчего бретелька моего платья сползает вниз. Мужчина отпускает мой подбородок, чтобы вернуть лямку на место.

— Как тебя зовут, малышка?

— Зои. — Как только я отвечаю, я задаюсь вопросом, не следовало ли мне придумать другое имя. С другой стороны, я уже дала ему свой адрес, так что, полагаю, это действительно не имеет значения. Черт. У меня ужасно получается. Почему я хоть на секунду подумала, что смогу проскользнуть в мир своей сестры? Я знала лучше. Даже наша собственная мать велела мне держаться подальше от ее образа жизни. Не то чтобы мама была лучше. Они обе были одинаковы. Иногда я удивляюсь, как я могла стать другой. — А тебя?

— Леон. — Черт. Даже его имя звучит сексуально и грубо. — А теперь скажи мне, почему ты была в клубе? — спрашивает он снова. Он ужасно настойчив.

— Скорее всего, я была там, чтобы потусоваться. Хорошо провести время.

Его взгляд скользит вниз по моему телу и возвращается обратно. Я все еще сижу у него на коленях.

Мне пришлось порыться в своем шкафу, чтобы найти что-то из одежды. Мне нужно было слиться с толпой и попасть в клуб. Я надеялась найти свою сестру, по последней информации Марвин мог помочь. Он одержим ею, и, скорее всего, знает, где я могу ее найти. Судя по тому, как Леон расспрашивает меня, я предполагаю, что выгляжу как девочка, которая играла в переодевания в шкафу своей мамы.

— У тебя идет кровь. — Он лезет в карман своего пиджака, достает платок и прижимает его к моему колену. — А теперь ответь. Я теряю терпение.

Я прикусываю нижнюю губу, не уверенная, что мне следует сказать, а что нет.

— Марвин знал, кто ты, не так ли? Он узнал тебя, несмотря на твою маленькую уловку насчет туалета. Ты работала на него?

— Нет. — Я качаю головой. — Он знал мою сестру. Я искала ее.

Его глаза прищуриваются, глядя на меня.

— Как ее зовут?

У меня такое чувство, что этот мужчина всегда получает то, что хочет, и если он захочет узнать, кто моя сестра, он получит это от меня так или иначе. Он также мог бы помочь мне найти ее. Кто знает, в какие неприятности она могла бы сейчас вляпаться? Я всегда предупреждала ее, что однажды она откусит больше, чем сможет прожевать. Что не каждый мужчина поддался бы на ее очаровательное обольщение.

— Говори, — рявкает он, заставляя меня напрячься и выпрямится как струна.

— Ксанаду, — выпаливаю я.

— Черт возьми, — бормочет он.

— Теперь ты отвезешь меня домой? — Задаю вопрос, когда ответила на его вопросы.

— Нет, — отвечает он, его хватка усиливается, давая понять, что в ближайшее время я никуда не уйду.

Леон

Она извивается. Мне все равно. Я не позволю ей уйти. У нее идет кровь, и она явно замешана в гребаной заварухе Марвина. Если я выпущу ее из поля зрения, у меня нет ни малейших сомнений в том, что стрелок найдет ее и убьет. Ему не нужны были свидетели — что вполне логично, учитывая, что он хладнокровно убил одного из людей Ника Давинчи.

— Я думаю, мне просто нужно пойти домой, хорошо? — Она поднимает на меня глаза. — Я явно не в себе. Моя сестра самая хорошая, просто умница. Я только, ты знаешь…

— Ты только что?

Она пожимает плечами.

— Я та, кто попадает в неприятности. — Она оглядывается по сторонам. — Как сейчас. Мне ничего не сходит с рук. С моей стороны было глупо даже пытаться.

— Мне это не нравится.

— А? — Ее глаза открываются шире.

— Мне не нравится, как ты говоришь о себе.

— Ты меня даже не знаешь. — Она пытается слезть с моих колен.

Я удерживаю ее на месте, хотя ее усилия довольно забавны.

— Я могу постоять за себя. — Она хлопает меня по руке.

— Очевидно, нет. Если бы меня не было в том клубе, ты была бы… — Я останавливаюсь, прежде чем произнести что-то ужасное вслух. Не хочу думать о том, что стало бы с этой девушкой, если бы я не увидел стрелка и не оттолкнул ее на пол прежде, чем он успел причинить ей вред.

— Я знаю! — фыркает она. — Как уже сказала, я всегда поступаю неправильно. В неподходящем месте в неподходящее время, в то время как Ксанни выходит сухой из воды.

— Настоящее имя твоей сестры Ксанаду? — Я спрашиваю.

Она закатывает глаза.

— Да. Наши родители увлекались ЛСД и всеми видами колдовства. У них даже был огромный алтарь Ктулху на кухне, там, где должна была быть плита. — Она вздрагивает. — С щупальцами.

Я смотрю на нее, почти лишившись дара речи. Я встречал множество людей, но никогда не слышал ничего подобного. Она что, пытается меня одурачить?

— Скажи мне правду, малышка. — Я понижаю голос и беру ее за подбородок. — Где сейчас твоя сестра?

— Я не знаю. — Она вырывается из моей хватки.

На этот раз я хватаю ее за затылок и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Где находится Ксанаду?

Она отводит взгляд, но затем, когда ее глаза возвращаются к моим, она немного смягчается.

— Не знаю. Я пришлась спросить Марвина, что он с ней сделал. Сбежала ли она. Или знал ли он о ее местонахождение. Но потом… — Ее глаза наполняются слезами. — Потом этот мужчина… — Она судорожно вздыхает.

— Ты в шоке. — Я прижимаю ее к своей груди, крепко обнимая. — Все это просто поразило тебя, не так ли?

Она кивает, рыдание сотрясает ее маленькое тельце.

— Ш-ш-ш. — Я глажу ее по спине, когда она разваливается на части. — Теперь ты в безопасности. Я никому не позволю навредить тебе. Я могу обещать тебе, что я больше и сильнее всего, что жизнь подбросит тебе на пути.

Она сжимает мой педжак, вся ее прежняя фальшивая бравада испаряется, когда она выплескивает все это наружу.

— Он мертв. Он мне не нравился. Н-но я не хотела смерти М-Марвина. Боже, там было так много крови.

Я крепко прижимал ее к себе, пока пробирался через клуб. Кровь Марвина была только началом. Думаю, стрелок, возможно, спровоцировал какую-то другую потасовку в этом заведении или, возможно, паническое бегство к дверям, и кто-то другой начал стрелять. Марвин не единственный, кто расстался с жизнью сегодня вечером, но ей не обязательно это знать. Я позволяю ей выплакаться и нежно укачиваю ее, пока ее громкие рыдания не стихают.

Мой водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я просто киваю ему. Мы едем ко мне домой. Как уже сказал, я не могу выпустить эту девушку из виду. Она — ключ к поиску денег, которые украла Ксанаду. Не говоря уже о том, что у нее на хвосте убийца. От одной этой мысли меня пронзает напряжение. Я думал, что знаю всех убийц в этом городе. Видимо, я пропустил кого-то. Кем бы ни был этот засранец, я собираюсь найти его и пристрелить, как бешеную собаку.

— Ч-что такое? — Она шмыгает носом. — Ты… Напряжен.

— Ничего. — Я возвращаюсь к утешению, поглаживая ее рукой по спине. Конечно, я никогда в своей жизни никого не утешал. Не знаю, что делаю, но могу сказать, что, когда я прикасаюсь к ней, ей, видимо, это нравится. Ее тело теплое и, кажется, расслабляется, когда я провожу по нему пальцами. Я задерживаюсь взглядом на нежной коже там, где ее топ переходит к короткой юбке.

Она пришла в клуб, выглядя как восхитительная закуска, ее невинная аура была как маяк для каждого плохого человека в этом заведении. Она определенно взывала ко мне так, как я никогда раньше не чувствовал.

Даже сейчас я снова крепко держу ее в своих объятиях, хотя и стараюсь не причинять ей боли. Как бабочка, попавшая в медвежий капкан, с ней все будет в порядке, пока она не будет сопротивляться мне. Если она это сделает… Что ж, мой член уже прижимается к ее попке. Я чувствую каждое движение ее тела, каждое прерывистое дыхание — я хочу ее. Здесь, сейчас, на заднем сиденье этой машины, но она плачет и напугана. И это то, чего я не буду делать. Я бы никогда не раздавил такую бабочку, как она. Нет, если я могу помочь ей.

— Мне нужно вернуться домой. Бентли будет ждать меня.

Мне даже в голову не приходило, что дома ее будет ждать мужчина. Он дурак, что упускает такую женщину из виду. Его потеря. Я поднимаю ее повыше, баюкая, ее теплое дыхание касается моей шеи.

— Ты не поедешь домой. Там небезопасно. Ты остаешься со мной.

— Но Бентли…

— Бентли совершил ошибку, не защитив тебя. Ему нельзя доверять. Он совершил еще большую ошибку, разрешив мне тебя увидеть. Ты больше его не увидишь.

Она задыхается.

— Что? Нет!

— Забудь о нем. Я уже сделал это. — Я откидываюсь назад, прижимая ее к себе.

— Подожди, мы должны забрать его! Ты сказал, что там небезопасно. — Она снова начинает извиваться, заставляя мой член подпрыгивать у нее на заднице.

Она замирает.

— Это что…

Я смеюсь, звук низкий и немного злой.

— Да. Хочешь взглянуть поближе?

Она пищит.

— Моя кошка!

— Тебе не нужно повторять мне дважды, малышка. — Я провожу рукой вниз по ее боку, более чем счастливый гладить ее киску до тех пор, пока она не забудет обо всех неприятностях в клубе.

— Нет! — Она снова ахает, когда я провожу пальцами по ее гладкому бедру, направляясь к трусикам. — Бентли — мой кот!

Зои

Я не должна чувствовать разочарования, когда пальцы Леона находятся в нескольких дюймах от моих трусиков, но чувствую. Желание толкнуть бедра вперед, чтобы они задели мой клитор, очень сильное. Мое тело просыпается так, как никогда раньше. Должно быть, со мной что-то не так. У меня пульсирует между бедер.

Когда почувствовала, как его твердый член прижался ко мне, что-то внутри меня ожило. Впервые в жизни я почувствовала себя сексуальной. Я завела мужчину. И не просто мужчину. Самого красивого из всех, кого я когда-либо видела.

Должно быть, я в шоке или что-то в этом роде. Эмоции взяли надо мной верх. Должно быть, это одна из причин, по которой я так себя чувствую. Пару минут назад я видела мертвого человека, а теперь понятия не имею, где моя сестра, и Бентли, возможно, в опасности. Мое тело и разум перегружены, и именно поэтому я так реагирую. Скорее всего.

— Твой кот? Вроде домашнего животного?

Я киваю. Трудно подобрать слова, когда его пальцы покоятся на внутренней стороне моего обнаженного бедра. Все мои мысли продолжают возвращаться к его прикосновениям, когда есть миллион других вещей, о которых мне нужно беспокоиться прямо сейчас.

— Я отправлю кого-нибудь за ним. — Он отдергивает руку.

Я с трудом выдыхаю. Игнорирую голос в глубине сознания, кричащий, чтобы он вернул руку. Сосредоточься на Бентли, напоминаю себе. Ты нужна ему прямо сейчас. Он всегда рядом со мной. Я не могу подвести его. Он единственный, на кого я всегда могу положиться. У всех остальных есть талант исчезать из моей жизни и возвращаться, когда им захочется. За эти годы я привыкла к этому. Когда была моложе, это задевало, но теперь уже не так сильно.

— Мне нужно быть там. Он будет прятаться от всех, кроме меня. К тому же, временами он может быть немного непостоянным.

— Непостоянным?

— Ладно, он может быть мудаком, — шепчу я, но только потому, что Бентли здесь нет и он не услышит, как я его называю. — Он кусается. — Я стискиваю зубы, чтобы показать ему. Его губы подергиваются. Ему не покажется таким уж забавным, когда Бентли покусает его.

— Я не могу отвезти тебя обратно домой. Там небезопасно. Обещаю, что один из моих людей сможет справиться с твоим котом.

Я качаю головой.

— Пожалуйста, — умоляю его. Мои глаза наполняются слезами. Всего этого слишком много. — Бентли — все, что у меня осталось. Нам нужно ехать прямо сейчас, если ты думаешь, что кто-то может появиться у меня дома. — Я смахиваю выступившую слезу. Я ненавижу плакать. Почему не могу быть сильной, как Ксанни? Я никогда не видела, чтобы она плакала.

— Если соглашусь, ты перестанешь плакать?

Я киваю.

— Отлично, — ворчит он, и в его голосе не слышится радости по этому поводу. — Планы изменились, — говорит он водителю. — Сначала заедем к ней домой. Назови свой адрес, малышка.

Я так и делаю.

Водитель быстро поворачивает на следующем светофоре, и Леон достает телефон. Его пальцы быстро бегают по экрану. Я предполагаю, что он кому-то пишет.

— Ты живешь в дерьмовой части города, — бормочет он, засовывая телефон обратно в карман.

— Все не так уж плохо, — вру я. Он бросает на меня мрачный взгляд, который говорит мне, что он знает, что я лгу. — Ладно, здесь не так плохо, как в прошлом месте. — Раньше мы жили в многоквартирном доме. Я всегда чувствовала себя в ловушке. Так много людей входило и выходило из здания. По крайней мере, в трейлерном парке есть немного свободного места. Никто не сможет попытаться загнать тебя в угол в коридоре.

— Неважно. Ты больше там не останешься.

Странный разговор. Где, черт возьми, я тогда останусь? Если моя сестра не вернется к концу недели, возможно, он прав. Тогда придет срок платить за квартиру, а у меня нет денег.

— Посмотрим, — наконец говорю я, отводя взгляд, потому что его взгляд чертовски напряженный.

— Конечно, куколка.

Он постукивает меня по кончику носа. У меня вырывается тихое разочарованное рычание. Леон издает глубокий, сексуальный смешок, который отдается в моем теле.

— Приехали, сэр, — говорит водитель.

Я поворачиваюсь, чтобы выглянуть в окно и увидеть наш трейлер. Дверь открыта. Мой желудок сжимается при виде этого зрелища. Слезы встают на глаза при мысли о том, что с Бентли случилось что-то плохое. Я двигаюсь, чтобы взяться за ручку, но Леон опережает меня, поднимая со своих колен и усаживая рядом.

— Оставайся здесь, — приказывает он.

— Но… — собираюсь возразить, но закрываю рот, когда он одаривает меня пристальным взглядом. Этот отличается от всех остальных. По какой-то причине это не пугает, но я понимаю, что сейчас не время для споров. Я сижу неподвижно. Он выскальзывает из машины, велев водителю оставаться на месте и проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Водитель, похоже, не хочет слушать, но делает то, что ему говорят.

Леон достает пистолет, прежде чем войти в мой трейлер.

Время тянется так медленно.

— Тебе следует пойти за ним, — говорю я водителю, начиная беспокоиться. Что, если он пострадает? Леон уже спас мне жизнь сегодня вечером.

— Мне отдан приказ, — был его единственный ответ.

В ту секунду, когда вижу, как Леон выходит из парадной двери, я выскакиваю из машины и бегу к нему. Не раздумывая, я бросаюсь на него. Он ловит меня.

— Я сказал тебе оставаться в машине, — рычит он на меня.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, игнорируя его слова. Выражения его лица на секунду смягчается.

— Да, но твой дом обыскали. Нужно убираться. — Он начинает вести меня обратно к машине.

— Мой кот. Мы не можем оставить Бентли.

— Я не видел его. Должно быть, он выбежал.

Я извиваюсь, пытаясь освободиться от хватки Леона. Наверняка, мой Бентли просто где-то прячется. Он должен быть там.

— Он никогда не убегает, — протестую я. — Пожалуйста! — Я хватаю лицо Леона обеими руками. — Я охотно поеду с тобой, если мы найдем Бентли.

— Больше не будешь драться со мной? — Он вопросительно приподнимает одну бровь.

— Отныне никаких драк, — соглашаюсь.

Улыбка скользит по его лицу, заставляя меня думать, что я угодила прямо в его ловушку. Неудивительно. Меня всегда ловят. На этот раз я просто не уверена, кто меня поймал. Кто такой Леон, в конце концов?

Леон

Она шепчет что-то коту, который свернулся калачиком у нее на коленях, бросая на меня злобный взгляд.

— Все хорошо. Молодец, что спрятался. Я очень рада, что с тобой все в порядке. — Она целует его в макушку, его желтые глаза все еще устремлены на меня. Она поворачивается ко мне, ее губы растягиваются в теплой улыбке. — Я же говорила, что он прячется.

Видимо она была права. Все, что ей нужно было сделать, это подняться по ступенькам ветхого трейлера, и кот выбежал из той дыры, в которую забился. В конце концов, Бентли — довольно крупное животное.

— Где ты его нашла? — спросил я.

Она улыбается еще шире, как будто разговор о Бентли — это ключ к ее сердцу. Я запомню этот любопытный факт.

— Раньше мы жили в жилом комплексе. — Она морщит нос. — Там было гораздо хуже, чем в трейлерном парке. В общем, у нас был старый, злой сосед. Бентли был его котом. Иногда я видела, как он выглядывал из-за двери, когда мистер Поузи приоткрывал ее, чтобы посмотреть на нас с сестрой.

Кот сворачивается калачиком у нее на коленях и кладет подбородок на лапы, но по-прежнему не сводит с меня взгляда. Я смотрю прямо на него, отказываясь моргнуть первым. Никто не победит меня, даже кот.

— Но через некоторое время мистер Поузи перестал открывать дверь. — Девушка морщится. — А потом появился запах. — Она чешет его за ушами. — Департамент здравоохранения сказал, что Бентли следует усыпить, потому что он… ну, знаешь… — Она перестает чесать. — Ну, он сделал то, что должен был сделать ради выживания.

— Значит, теперь он полюбил человеческую кровь, да?

— Нет. — Она продолжает гладить его. — Он хороший мальчик.

У меня такое чувство, что Бентли «хороший мальчик» во многом в том же смысле, в каком я «хороший человек» — то есть совсем нет.

— Ты здесь живешь?

Зои смотрит через лобовое стекло, когда мы подъезжаем к воротам моего дома, верхняя часть которых украшена двумя рычащими львами.

— Да. — Охранники открывают нам ворота, и мы легко проезжаем по узкой подъездной дорожке.

— Это все твое? — Она поворачивается, чтобы посмотреть на деревья и маленький пруд слева от нас, когда поднимаемся по склону холма к дому.

— Да.

— Ты, должно быть, миллиардер или что-то в этом роде. Я имею в виду, что нам с Бентли хватило бы маленького уголка здесь и обустроить свое пространство.

— В этом нет необходимости. Вам обоим рады в моем доме.

— Надолго? — Ее щеки становятся ярко-розовыми, когда мы останавливаемся перед домом. — Я имею в виду, не то, чтобы я… Не то чтобы я думала, что должна вообще остаться или что-то в этом роде. Я тебя даже не знаю. Если честно, мне следует вернуться в трейлер и дождаться свою сес…

— Нет. — Я произношу это более решительно, чем намеревался, потому что ее взгляд приковывается к моему. Делая все возможное, чтобы смягчить тон, я продолжаю:

— Это небезопасно. Там кто-то был, и уверяю тебя, обыск наименьшее из того, что они могли сделать.

Ее глаза наполняются слезами.

— Это из-за Ксанни, не так ли? Она снова что-то натворила. Я знаю. Вот почему не могу найти ее, вот почему неизвестные люди обыскивали наш трейлер. И почему Марвин… — Она с трудом сглатывает.

— Мы поговорим обо всем этом очень скоро. Но сначала давай устроим тебя.

Я должен обеспечить ее безопасность, пока не выясню, кто, черт возьми, убил Марвина. Она — ключ к поиску своей сестры, и я подозреваю, что ее сестра — единственная, кто может разобраться во всей этой гребаной неразберихе, включая пропавшие деньги. Ник Давинчи не особо переживает из-за своих денег и уже сказал мне оставить все как есть, когда я сообщил ему о случившемся, но это не имеет значения. Я сказал ему, что выполню работу, чтобы отплатить за услугу, и намерен сдержать обещание. Может, я и не очень хороший человек, но я человек слова. И, если честно, я хочу, чтобы Зои была в безопасности. Во-первых, она не должна была ввязываться в это дерьмо. Один взгляд на нее, и я понял, что ей не место в этом клубе, и уж точно не место в темном мире, в котором я обитаю.

— Леон? — Ее голос вырывает меня из размышлений.

— Да?

— Я просто хочу, чтобы ты пообещал мне, что позволишь Бентли остаться. Ну, гм, что бы он ни делал.

— Почему? — Я приподнимаю бровь. — Что он будет такого делать?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Он просто очень… Он вроде как… — Она поднимает глаза, пытаясь подобрать нужное слово.

— «Мудак», да?

Она снова пожимает плечами.

— Я имею в виду, это зависит от того, кого ты спрашиваешь. Они с Ксанни никогда не ладили, но со мной он всегда настоящий ангел. — Девушка целует его в макушку, и кот издает низкое мурлыканье и протягивает ко мне лапы с выпущенными когтями, явно острыми. — Не так ли, Бентли?

— Куда бы ты ни пошла, он за тобой следом. Да?

Она просияла.

— Спасибо.

— А теперь давай войдем. Мои люди уже подготовили твою комнату. — Я выхожу и помогаю ей выйти из машины, держа Бентли в другой руке.

— Всю комнату? Я думала, ты просто позволишь мне немного посидеть на диване, пока все не уляжется.

— Каучсерфинг (прим. «с дивана на диван» — социальная сеть, онлайн-сервис гостеприимства. Члены сети бесплатно предоставляют друг другу помощь и ночлег в их путешествиях)?

— Раньше моих родителей выгоняли из-за множества условий проживания, так что мы с Ксанни хорошо справлялись с тем, в чьем доме останавливались. Мы спали на диване, или на полу, или везде, где было свободное место, понимаешь? Где-нибудь подальше от взрослых и всего того, чем они занимались.

Представляю, какими «штучками» может заниматься кучка нерадивых и высокомерных родителей вместо того, чтобы заботиться о своих детях, и ничего в этом хорошего нет.

— У тебя будет своя комната. У Бентли тоже может быть его собственная, если он этого хочет. — Я провожаю ее до парадных дверей, и она останавливается, ее широко раскрытые глаза блуждают по фойе и лестнице.

— Похоже на шикарный отель.

— Твоя комната прямо здесь, внизу. — Я веду ее налево вдоль бокового крыла дома. Моего крыла. Проводив ее внутрь, я наблюдаю, как она кладет Бентли на кровать, затем разворачивается. — Она огромная. Такая же, как дом.

— Это все твое. Ванная там. — Я показываю пальцем. — Я попрошу своих сотрудников снабдить Бентли всем, что ему нужно. Просто скажи им, и они все купят. Я попрошу принести еду, или, если ты хочешь поспать…

Она качает головой.

— Я не усну. Не думаю, что смогу. Я боюсь, что увижу…

Марвин. Она боится вновь пережить произошедшее.

— Моя комната прямо за соседней дверью.

Я отступаю, заставляя себя убраться подальше от нее. Если этого не сделаю, у меня возникнет очень странное чувство, от которого я мог бы свернуться калачиком рядом с ней в постели и обнимать ее, пока она не задремлет. Это самый странный порыв, который я не совсем понимаю. Трахать ее — в этом есть смысл. Она очаровательна — большие глаза, изгибы, невинность, которую я хочу попробовать на вкус. Но обнимать ее? Это не совсем то, что я когда-либо мог себе представить, что захочу сделать. Но с Зои все кажется каким-то другим. По-другому, но тоже правильно.

— Отдохни немного. Скоро взойдет солнце. Тебе нужно отоспаться от шока произошедшего.

Она качает головой.

— Просто попробуй. Я зайду утром, чтобы мы могли поговорить и составить план.

— Какой план? — Она садится на кровать. — Как насчет сделки?

Мой член пытается разорвать молнию при мысли о том, что этот маленький ангел делает мне предложение.

— Сделки? — Я стараюсь изображать безразличие.

— Да. Я помогу тебе найти парня-убийцу. — Она дрожит. — Если ты поможешь мне найти мою сестру. Договорились?

— О. — Я сглатываю, разочарованный, что она не предложила грубый и животный секс. С другой стороны, она не из тех женщин, которые готовы предложить себя — как бы сильно я этого ни хотел. Учитывая тот факт, что поиск ее сестры уже лежит в основе моего плана, с моей стороны было бы разумно согласиться. Впрочем, я не прочь воспользоваться невинностью Зои. Ничуть. — Суровая сделка, малышка. Я не знаю, смогу ли согласиться на это, если ты не добавишь подсластитель.

— Подсластитель? — спрашивает она, когда хвост Бентли начинает подергиваться.

— Что-то еще, что соблазнит меня.

Ее пристальный взгляд скользит по моему телу, и я не могу не почувствовать прилив удовлетворения, когда ее губы приоткрываются.

— Например?

Кажется, она точно знает, чего я хочу. На самом деле, судя по тому, как она смотрит на меня, я знаю, что она тоже этого хочет. Но пока я не могу перетасовывать свои карты. Не говоря уже о том, что хочу, чтобы она чувствовала себя здесь в безопасности. Я хочу, чтобы она знала, я буду защищать ее, даже когда буду жестко трахать, а она стонать мое имя.

Я провожу рукой по подбородку, мое тело напрягается, когда я смотрю на ее раскрасневшуюся кожу и твердые соски. Господи, она сирена, призывающая меня к греху. Оторвав от нее взгляд, я отступаю и хватаюсь за дверную ручку.

— Поспи немного. Обсудим условия завтра.

Я закрываю дверь перед искушением, но уже знаю, что не смогу заснуть. Только не с ней в одном доме. Не тогда, когда между нами скоро будет заключена сделка, которая даст мне все, что я хочу, и еще кое-что.

Зои

Я вздрогнула и села на самую удобную кровать на свете. Сердце бешено колотится от воспоминаний вчерашних событий. Факт того, что я до сих пор не знаю, где моя сестра, самый важный на данный момент. Единственный человек, который, как я думала, мог бы иметь представление, где она могла быть, мертв. Я все еще могу представить его безжизненные глаза, уставившиеся на меня, даже несмотря на то, сколько раз я пытаюсь это забыть.

Я вовсе не грущу по Марвину. Увидев его таким, он только напомнил, что некоторые из людей, которые ищут мою сестру, не имеют проблем чтобы убить. Это ясно показывает, что мне нужно найти ее, прежде чем кто-то из них сделает это.

Только не знаю, что буду делать, когда найду ее. Разберусь постепенно. Мне нужно сосредоточиться на чем-то одном, как всегда говорит мне Ксанни. Когда я пытаюсь делать слишком много вещей сразу, я попадаю в неприятности или получаю ссадины.

У меня есть Леон. Мое быстро бьющееся сердце, наконец, начинает замедляться. Не знаю, почему он меня защищает, но мысль о нем успокаивает. Я откидываю одеяло, сползая с постели. Бентли потягивается на другой стороне, отдыхая и не беспокоясь ни о чем на свете. Я целую верхушку его драгоценной пушистой головы. Он даже не открывает глаза. Должно быть, очень устал.

После того, как Леон оставил нас в нашей комнате, Бентли провел полный осмотр три раза, прежде чем был удовлетворен. Затем упал на кровать, будто владеет этим местом, прежде чем перевернуться, чтобы подставить мне свой животик для почесываний. Кажется, он быстро привыкнет к нашему новому месту. Ведь это огромный шаг вперед от трейлерного парка. Бентли действительно был создан для богатой жизни. Это место не пугает его. В отличии от меня, поскольку боюсь что-либо трогать.

Ксанни раньше дразнила, что нам лучше жить в трейлере. Так мы никогда не должны были беспокоиться о моем следующем инциденте, как она их называла. Она всегда пыталась подбодрить, зная, что каждый раз, когда у меня был такой случай, я обычно была сильно смущена. Даже если никого не было рядом, чтобы это увидеть. Могу поспорить, это связано с моими родителями и тем, как они реагировали, когда я была маленькой.

Один из самых счастливых дней в моей жизни был, когда Ксанни сказала мне, что мы уезжаем. Она взяла меня с собой, хотя не была обязана. Она всегда заботилась обо мне. Она могла оставить меня и сбежать, однако все равно взяла на себя ответственность. Конечно, не все решения, которые девушка принимала, были лучшими, но она делала все, что могла. Ксанни была еще ребенком, когда мы впервые ушли от моих родителей. Теперь моя очередь отплатить ей и спасти ее хотя бы раз.

Я высовываю голову из спальни, не заметив никого в коридоре. Когда мы приехали вчера вечером, здесь было несколько человек. Леон сказал, что это охрана. Они не выглядели слишком счастливыми от моего присутствия здесь. Особенно когда Леон сказал им, что я буду в соседней комнате рядом с ним. Наверное, они думали, что я ниндзя, который собирается убить Леона во сне или что-то в этом роде. Ага, Леон мог бы уничтожить меня одним своим мизинцем.

Я продолжаю идти до дверей, которые, полагаю, принадлежат ему. Протягиваю руку и берусь за одну из ручек, проверяя, открывается ли она. К удивлению, да, поэтому я бесшумно вхожу. Я приближаюсь к кровати, стараясь быть как можно тише. Едва различаю его очертания, мои глаза все еще пытаются привыкнуть к темноте. Но это меня не останавливает.

— Ай! — вскрикиваю я, когда натыкаюсь пальцем ноги на что-то. Прощай, скрытность.

У меня нет времени увидеть что-либо. В одну секунду прыгаю на одной ноге, а в следующую меня прижимают к кровати. Я знаю, что это Леон. Его теплый, успокаивающий запах окружает меня. Кто бы мог подумать, что запах может быть успокаивающим, но это правда. Я мгновенно расслабляюсь. Его массивное тело надо мной заставляет забыть о боли в пальце.

— Включить свет, — говорит Леон. Комната наполняется светом, ослепляя на мгновение.

— Доброе утро, — щебечу, когда его лицо наконец становится четким. Он еще красивее, чем я помню.

— Что ты делаешь? — Он не выглядит сердитым. Скорее, его это забавляет.

— Пришла навестить тебя.

— Сэр! — Кричит кто-то за секунду до того, как дверь распахивается, и внутрь врываются трое мужчин с нацеленными на нас пистолетами. Леон хватает одеяло и рывком накрывает меня, прежде чем сесть.

— Убирайтесь из моей комнаты, — орет он на них.

— Мы услышали крик, — говорит один из них, но с одеялом на лице я не могу понять, кто именно.

— Почему ты так зол? — Я срываю одеяло с лица. — Они пришли, чтобы защитить тебя. Я могла быть ниндзей.

— Полуголая ниндзя? — рычит он.

Трое мужчин уходят так же быстро, как вошли.

— На мне твоя рубашка. Выглядит, как платье. — Я сажусь. — Прости, что тайком прокралась в твою комнату.

— Тебе всегда рады, Зои. Я уже говорил это прошлой ночью.

— Будь осторожен. Я люблю обниматься, и ты можешь проснуться со мной, обвитой вокруг тебя, как коала.

— Можешь обнимать меня, когда захочешь. — Он хватает меня, усаживая на свои колени. Волна жара охватывает мое тело. — Как спалось? — Он убирает прядь волос за мое ухо. Как этот мужчина может казаться иногда страшным, а иногда сладким плюшевым мишкой?

— Хорошо, пока я не начала вспоминать хаос, в котором нахожусь. Вот почему я хотела поговорить с тобой.

— Никто не сможет тебе навредить, пока я рядом. Обещаю. Для тебя нет безопаснее места, чем рядом со мной.

Может быть, это сумасшествие, но я действительно верю ему. Быть рядом с ним — это самое безопасное чувство, которое я когда-либо испытывала в своей жизни. Даже когда все было относительно нормально, когда жила с Ксанни в трейлерном парке, всегда был отголосок страха за нашу безопасность. Две девушки, живущие одни в не очень хорошем районе. Я всегда беспокоилась, когда Ксанни уходила работать по ночам.

— Может, она сама сможет позаботиться о себе. Ты не должна позволять ей втягивать тебя в ее проблемы.

Я сердито смотрю на Леона, пытаясь высвободиться из его объятий, вдруг перестав чувствовать к нему тепло и ласку.

— Но я думала, мы заключили договор. — Он ухмыляется. — Мне нужно найти Ксанни. Без нее, Бог знает, что со мной могло бы случиться уже. — Я пытаюсь еще сильнее вырваться, но это бесполезно. Леон крепко держит меня, даже не прилагая особых усилий. — Ты не представляешь, сколько раз она спасала меня от странных людей, которых мои родители приводили домой. — Хватка Леона на мне чуть усиливается, я чувствую, как что-то темное поднимается внутри него. Я перестаю двигаться. — Я в порядке. Мне никто не навредил, — тороплюсь сказать я. — Но благодаря Ксанни. Она всегда меня защищала. Теперь моя очередь спасти ее. Пожалуйста, помоги, — умоляю я. Не знаю, что буду делать, если он не станет мне помогать.

— Хорошо, — говорит Леон.

— Правда? — Во мне поднимается чувство надежды.

— Я человек слова, и сказал, что можем заключить сделку. Я лишь хотел быть уверен, что это то, что ты действительно хочешь.

— Хочу, — киваю головой. — Долгожданную сделку, — добавляю я, вспоминая, что он сказал прошлой ночью. Мой взгляд опускается на его губы. Я ничего не знаю об искусстве соблазнения. Не так, как Ксанни. Она одной улыбкой могла свести мужчин с ума.

— Как ты будешь соблазнять малышка?

— Поцелуй сойдет за приятное? — спрашиваю я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Думаю, что любая часть тебя, на которую ты позволишь мне прикоснуться губами, будет приятной. — Я задерживаю дыхание, представляя его рот на моем теле. Я облизываю губы, приближаясь, чтобы поцеловать его.

— Боюсь, у меня не получится. Я никогда никого не целовала.

Из него выходят глубокие, сексуальные звуки, когда он запускает пальцы в мои волосы и притягивает меня к себе. Мои губы встречают его. Я удивлена, насколько его губы мягкие и какие ощущения они создают, когда он целует меня.

— Просто поцелуй меня, малышка.

Я не имею ни малейшего понятия, что делаю, но двигаю свои губы против его, хотя бы просто чтобы угодить ему. Более того, я хочу, чтобы ему нравились мои поцелуи. И чтобы он нуждался в них.

Его язык скользит по контуру моих губ. Я раздвигаю их, позволяя Леону углубить поцелуй. На этот раз, однако, ему не нужно говорить мне поцеловать его в ответ. Я ввожу свой язык в его рот, сначала неуверенно. Не зная, что делать, я следую его примеру. А когда из него раздаются еще одни из тех сексуальных звуков, я воспламеняюсь. Я пересаживаюсь на его коленях, чтобы углубить поцелуй. Мои руки начинают ласкать его тело. Мне хочется больше. Этого недостаточно. Теперь все, о чем я могу думать, — поцелуи по всему его телу.

Внезапно в доме раздается громкий и мужественный крик. Мы оба отпрянули от звука. Затем слышу шипение, которое слишком хорошо знаю. Бентли.

Леон

— Стой здесь. — Я опускаю ее на кровать и встаю, потянувшись за пистолетом в прикроватной тумбочке.

— Нет! — Она вскакивает и вылетает за дверь, когда я замахиваюсь, чтобы поймать ее, но тщетно. — Не делай ему больно!

— Уберите его от меня! — кричит Тайлер откуда-то из коридора. — Это гребаный демон!

— Бентли! — Зои плачет.

Я бросаю пистолет и бегу за ней. Она пытается стащить своего кота со спины бедного Тайлера, но тварь вонзила в него когти.

— Ты очень непослушный. Прекрати. Ты же хороший! — ругается она.

Бентли поворачивается, чтобы посмотреть на нее, затем издает что-то вроде фыркающего звука, прежде чем ей удается, наконец, оторвать его от Тайлера.

— Он, эм, он просто осваивается. Прости. С тобой все в порядке? — Она прижимает злобного кота к груди, в то время как Тайлер дотягивается до затылка и отводит пальцы, на которых осталось немного крови.

— Босс, эта штука опасна. — Он качает головой с выражением недоверия на лице, когда кошка начинает мурлыкать Зои. — Это монстр.

— С тобой все будет хорошо. Просто смирись, Тайлер. — Я беру ее за локоть и веду в ее комнату. — Сходи к Мадж внизу. Она обработает твои раны, — инструктирую его.

Я веду Зои и ее кота-дьявола в их комнату и быстро закрываю за нами дверь.

— Свет, — говорю я.

Комната медленно озаряется теплым светом, когда Зои кладет Бентли на кровать и начинает грозить ему пальцем.

— Ну ты даешь. О чем ты вообще думал? — Однако ее тон быстро смягчается. — О нет, ты проснулся, а меня не было, и ты испугался?

Он садится на задние лапы, его глаза выглядят печальными, когда он смотрит на нее снизу вверх.

— Бедный малыш. — Она опускается на колени рядом с кроватью и целует его в макушку. — Конечно, ты испугался. Прости меня.

— Он играет с тобой. — Я наблюдаю, как он смотрит на меня, его глаза сужаются. — Как на арфе.

— Нет. Он милый. Правда. — Она подхватывает его на руки и утыкается в него носом, поднимаясь на ноги. — Вот увидишь. То есть, я надеюсь. Думаю, это зависит от того, как долго мы здесь пробудем.

— Ты останешься. — Я подхожу к ней. Такой невинный человек не должен оставаться в этом мире один. Или даже с сестрой, от которой явно одни неприятности.

— Наверное, нам следует прийти к соглашению. Заключить сделку, понимаешь? — Она садится и прижимает Бентли к себе, прежде чем отпустить его. Он садится рядом с ней и смотрит на меня с кошачьим презрением.

— Ты подсластила ее для меня, но, боюсь, этого будет недостаточно. — Я наблюдаю, как она протягивает руку и проводит пальцами по губам. Это простое движение что-то делает со мной. Что-то чертовски первобытное и эротичное. Наверное, потому, что тоже вспоминаю тот поцелуй — как сначала она колебалась, но потом расслабилась, ее тело напряглось, нуждаясь в моем, чтобы получить разрядку.

— Чего еще ты хочешь? Еще один поцелуй? — спрашивает она, затаив дыхание.

Больше. Я хочу гораздо большего. Будь моя воля, я бы толкнул ее обратно на кровать и наполнил своим членом, до самого основания. Но, как я уже сказал, она слишком невинна для этого. Со мной у нее был первый поцелуй. Я определенно собираюсь стать ее первым — но с такой особенной девушкой, как она, нельзя торопиться.

— Сначала я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь о своей сестре, ее возможном местонахождении и отношениях с Марвином.

Она опускает взгляд, и могу поклясться, что чувствую разочарование в том, как опускаются ее плечи.

— После этого у меня будет лучшее представление о том, как должны проходить наши переговоры про сделку.

— Но ты ведь поможешь мне, верно? — Она снова поднимает взгляд.

— Да, за справедливую цену. — Я знаю, что я ублюдок, но ничего не могу с собой поделать. — Пойдем. Давай позавтракаем, и ты сможешь рассказать мне все о себе и своей сестре. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты расскажешь мне о себе? — тихо спрашивает она.

— О себе? — Я останавливаюсь у двери.

— Да. Я имею в виду, я буду прямо по соседству, и мы вроде как… ну, поцеловались. Я чувствую, что должна знать мужчину, которого поцеловала, мужчину, с которым заключаю сделки. Верно?

Я поворачиваюсь к ней.

— Некоторые вещи лучше не знать.

— Только не это. — Она качает головой. — Я не хочу совершить еще одну ошибку или попасть в другую.

— Другую ошибку? О чем ты?

Ее щеки порозовели.

— Ни о чем. Я просто имею в виду, что не хочу все испортить. Найти Ксанни — это самое важное для меня, ясно?

— Я понимаю, — смягчаюсь. Мне пришлось. Этот маленький ангелочек передо мной практически требует этого. Она не привыкла ни ко мне, ни к моему сложному миру. — И я уже пообещал свою помощь. Как только мы заключим нашу сделку, то найдем твою сестру. — И деньги. И мудака, который убил Марвина прямо у меня под носом. Деньги, на которые мне было наплевать. Но этот парень, этот полный кусок дерьма, который мог убить Зои и который практически пообещал, что сделает это — должен сдохнуть. Она и ее сестра не будут в безопасности, пока он не исчезнет.

— Можно я надену это вниз? У меня нет другой одежды.

Я смотрю на нее, на то, как моя рубашка ниспадает с ее плеч и струится вдоль грудей, соски проступают сквозь ткань. Подол дразнит ее бедра. Каждая частичка ее тела аппетитна, восхитительное лакомство, предназначенное только для меня.

— Ни в коем случае.

— О. — Она хмурится.

— Я попрошу Мадж, мою домработницу, принести что-нибудь. Вчера вечером я отправил курьера за покупками для тебя. Мадж посмотрела размеры на вещах, которые были на тебе. — Я осмотрел ее клубную одежду, прежде чем отдать Мадж. Возможно, я вдохнул исходящий от них ее запах и иррационально разозлился, что в куче одежды не оказалось трусиков.

— У меня осталась одежда в трейлере.

— Нет. — Я скрещиваю руки на груди. — Ты не вернешься в эту дыру.

Она облизывает губы, не сводя глаз с моего тела.

— Если продолжишь так пялиться на меня, малышка, я перегну тебя через кровать и заставлю стонать.

— Что? — Она с трудом сглатывает.

Это вырвалось само собой. Правда. Мне нужно притормозить. Несмотря на это, когда она снова облизывает губы, мой член упирается в пижамные штаны.

— Я пришлю Мадж. — Я практически рычу эти слова и заставляю себя отойти от ее двери. Если не сделаю этого, я выполню свою угрозу.

Я провожу рукой по волосам и пытаюсь унять бешеный стук своего сердца. В конце концов, я выполню свою угрозу.

Всему свое время.

Зои

Я проснулась в другой реальности. Сумки и коробки устилают пол, а пакеты с одеждой развешаны в шкафу. Другие разложены на кровати. Пока ждала то, что, как мне казалось, должно было быть несколькими предметами одежды, милая женщина по имени Мэдж пришла в мою комнату с подносом еды и халатом, который я должна была надеть, пока мужчины занимались коробками.

Она сказала, что халат служит завесой от мужчин. Не уверена, что она имела в виду под этим. Если имела в виду то, что произошло ранее между Бентли и одним из охранников, то думаю, что клетка была бы лучшей безопасностью для мужчин. Но им не о чем было беспокоиться, потому что я держала Бентли на руках, пока они заполняли комнату одеждой, которой хватило бы для открытия собственного магазина. Девушка определенно могла привыкнуть к такому обращению.

Неважно, сколько раз я напоминаю себе, что все это временно и ни к чему из этого не стоит привыкать, не могу не испытывать волнения. Никто никогда не относился ко мне так, как Леон.

Ксанни умерла бы, если бы увидела все это. У нас разный размер, так что она не смогла бы надеть ничего из одежды. Она высокая и худая, в то время как я маленькая и с пышными формами, но обувь у нас одинакового размера. Если бы она была здесь, то украла бы каблуки и сказала мне, что это ради моей же безопасности. Я улыбаюсь, при воспоминании о ней. Она бы не ошиблась. Я ужасно хожу на каблуках. Большую часть времени мне везет, что не спотыкаюсь о собственные ноги.

Раздается еще один стук в дверь. Мой желудок трепещет от волнения, когда думаю, что это может быть Леон. Когда стук раздается снова, понимаю, что это не он. Он бы вошел сразу после того, как постучал, не дожидаясь, пока я скажу ему войти.

— Входите, — говорю я, поднимая Бентли с кровати. Я все еще нервничаю из-за произошедшего, хотя знаю, что в случившемся нет вины Бентли. Будет лучше, если я пока буду держать его рядом.

— Мы принесли кое-что для Люцифера, — говорит один из парней, входя в комнату. В его руках ящик для мусора и несколько пакетов. Руки другого парня так же заняты. Прошлой ночью Леон принес кое-что для нужд Бентли. Но, похоже, Бентли сегодня тоже избалован.

— Его зовут Бентли, — сообщаю им, не оценив прозвище, которое они дали моему маленькому меховому ангелочку. Я целую его в макушку, чтобы доказать, какой он хороший и симпатичный.

— Хорошо, — отвечает мужчина, ставя все на пол у двери. Другой мужчина делает то же самое. — Как насчет того, чтобы кот остался в твоей комнате? Мы бы не хотели, чтобы с ним что-нибудь случилось.

У меня перехватывает дыхание.

— Это был несчастный случай. Он испугался, не привык к новому месту. — Я крепче прижимаю Бентли к груди.

— Как я и сказал. Лучше ему оставаться в комнате. Может закончиться тем, что в него всадят пулю. — С этими словами оба мужчины поворачиваются и уходят. Я ставлю Бентли на кровать и подбегаю, чтобы запереть дверь. Гнев, подобного которому никогда раньше не испытывала, разливается по моему телу.

— Они думают, что раз мы маленькие, они могут нам угрожать. Кучка придурков. — Я начинаю рыться в сумках, чтобы найти что-нибудь из одежды.

Хватаю первую попавшуюся пару джинсовых шорт, натягиваю их, прежде чем нахожу светло-розовую блузку. Я чуть не задыхаюсь, когда вижу ценник. Срываю его и роюсь в коробках с обувью, пока не нахожу белые кроссовки с милыми маленькими драгоценностями по бокам. Я даже не могу ими насладиться, потому что слишком злюсь.

Одно дело помыкать мной, но совсем другое — наброситься на беззащитного, испуганного кота. Бентли был моей опорой во всем. Я так много времени проводила одна. Ксанни всегда боялась, что кто-нибудь может донести на нас, и что Служба опеки нанесет визит и выяснит, что она не была моим опекуном. Мне было всего пятнадцать, когда она забрала меня у родителей. Итак, Ксанни знала, что если бы они забрали бы меня то вернули бы моим родителям, либо поместили бы в приют.

Только в последние несколько месяцев нам больше не нужно было беспокоиться об этом. Я стала старше, прошло то время, когда кто-то вообще беспокоился о том, что со мной происходит, хотя службе по уходу за детьми никогда не было до этого дела. Но в течение двух лет Бентли был не только моим лучшим другом, но и единственным. Я ни за что на свете не потерплю, чтобы кто-то угрожал ему. Возможно, я не смогу спасти свою сестру, но стоять в стороне не стану и не позволю кому-то причинить боль моему милому малышу. Сначала им придется разобраться со мной.

Я хватаю все кошачьи принадлежности и быстро расставляю их в ванной.

— Бентли, смотри, что тебе принес Леон, — кричу из ванной, устанавливая пушистую кошачью подстилку. Я никогда раньше не чувствовала такой мягкости материала. Ладно, другие парни, может, и придурки, но Леон подарил Бентли все эти замечательные вещи, которые я никогда не смогла бы себе позволить.

Бентли просовывает голову в огромную ванную. Она почти вдвое больше нашего трейлера. Если это гостевая ванная комната, не представляю, как может выглядеть главная ванная комната.

— Иди сюда. — Я похлопываю по подстилке. Он подбегает к ней и осматривает, прежде чем забраться на нее, и делает несколько кругов, прежде чем, наконец, плюхнуться. — Видишь, здесь мило. Ты останешься здесь, пока меня не будет. Вздремни немного, а я вернусь раньше, чем успеешь проснуться.

Я хватаю контейнер с лакомствами и даю ему пригоршню, прежде чем выйти из ванной, закрыв за собой дверь. Я чувствую себя немного лучше, оставляя его там. Я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, что могу использовать. Мой взгляд падает на камин, рядом с которым на подставке стоит кочерга. Я подхожу и достаю ее. Она немного тяжелее, чем я думала, но сойдет.

Когда выхожу из своей спальни, я на самом деле не уверена, куда иду и что планирую делать. Но потом замечаю его. Человек, который угрожал Бентли, стоит в конце коридора и разговаривает с другим мужчиной, который был с ним. Они оба поворачивают головы, чтобы посмотреть в мою сторону.

Могу ли я действительно кому-то угрожать? Они угрожали Бентли и, что ж, значит я тоже могу. Я бы поспорила на что угодно, что они не сказали бы Леону. Это потому, что хулиганы нападают на людей, которые, по их мнению, не будут сопротивляться, или на тех, кто меньше их.

— Убедитесь, что дверь закрыта, — кричит он в коридор.

Я крепче сжимаю кочергу в руке.

— Что это у нее? — Слышу, как говорит другой. Я начинаю идти к ним по коридору. Я поднимаю кочергу и кладу ее на плечо, как ложку, которая мешает тесто.

— Слушайте сюда, придурки! Если зайдете в мою комнату или приблизитесь к моему коту, я… я… — Я запинаюсь, подбирая нужные слова. — Я заставлю вас пожалеть о том дне, когда вы вообще родились!

Они оба отступают от меня на пару шагов с поднятыми руками.

— Вы меня слышите? — Я шиплю на них, убеждаясь, что донесла свою точку зрения.

— Да, — говорит тот, кто даже не угрожал. Я пристально смотрю на другого, чтобы убедиться, что он понял всю серьезностью моих слов.

— Извините, я не имел в виду ничего плохого, — Забавно, как он вдруг запел другую песню.

— Ты угрожал мне!

— Коту. Я угрожал коту! — Он спешит поправить меня, отступая еще на несколько шагов. Он, на самом деле, выглядит удивленным. Он типичный хулиган, расталкивающий людей меньше себя, пока кто-нибудь не встанет на его защиту.

— Равнозначная угроза, — огрызаюсь я. — Лучше, чтобы я больше тебя не видела в этом коридоре. — Они оба кивают, прежде чем повернуться и быстро уйти. Я смотрю им вслед. Может быть, я жестче, чем когда-либо думала.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в свою комнату, и чуть не натыкаюсь на что-то.

— А-а-а! — Я отпрыгиваю назад, одновременно замахиваясь кочергой. Рука Леона протягивается и легко ловит ее за основание. Обхватывая ее своими пальцами.

— Прости. — Я отпускаю ее. — Я не хотела…

— Не извиняйся. — Он улыбается мне, пропуская ее сквозь пальцы до конца кочерги, протягивая мне обратно. — Возьми, — подбадривает он.

Я не сопротивляюсь.

— Похоже, я не поладила с твоими охранниками, — признаю я.

Он не кажется злым, но, возможно, он слышал не все. Будут ли у меня неприятности? Выгонит ли меня и теперь не поможет с сестрой?

— Да? — Его улыбка становится только шире, заставляя расслабиться. Я не думала о том, что Леон расстроится из-за меня и, возможно, выгонит, прежде чем взялась за оружие, защищая себя и Бентли. Мысль о том, что никогда больше его не увижу, вызывает боль в груди. До меня доходит, как много он начинает значить для меня, хотя знакома с ним совсем недолго.

— Они были грубы, — говорю я ему.

— Я разберусь с ними. — Выражение его лица говорит, что он определенно это сделает.

— Я решила этот вопрос. Думаю, они все поняли. — Я поднимаю подбородок, чувствуя гордость. Я постояла за себя.

— Может и так, но они все еще мои охранники. Что именно они сделали? — Леон обнимает меня, притягивая к себе.

Я таю в его объятиях, наслаждаясь ощущением его тела, прижатого к моему. Когда он прикасается ко мне, я не могу удержаться и даю ему то, о чем он просит, что делает Леона намного опаснее для меня, чем я когда-либо думала.

Леон

— Но, босс, мы не хотели…

— Мне плевать! — рычу я. — Убирайтесь!

Дверь моего кабинета открывается, Ленни показывает большим пальцем себе за спину.

— Вы слышали его.

Два охранника, опустив головы и поджав хвосты, поспешно уходят.

— Дежурство у ворот. Пока что. Возможно, я решу убить их позже. Я еще не решил, — ворчу, когда Ленни, мой главный охранник, выталкивает их из кабинета.

Я провожу рукой по волосам, заставляя себя успокоиться. Мне пришлось. Если Зои почувствует ярость, которую я сейчас испытываю, она может попытаться сбежать. Но мой гнев направлен не на нее. А на идиотов, которые решили, что угрожать ее коту — хорошая идея. Бентли, может, и дива, но он принадлежит Зои, а это значит, что он под моей защитой, так же, как и она.

Тихий смешок вырывается из моего горла, когда понимаю, что злюсь из-за кота — косвенно, конечно. Несмотря на это, мое решение остается в силе, как и то, чтобы похоронить этих охранников под деревьями за моим домом, если я передумаю позже.

— Все в порядке? — Зои заходит в мой офис, ее розовый сарафан и белый кардиган выглядят как приманка, а также маленькие белые туфельки с радужными шнурками. Она похожа на пушистое облако.

— Ты великолепна. Ты ведь знаешь это, верно? — Я подхожу к ней в три шага.

Она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза сверкают.

— Правда?

— Ты что, шутишь? — Я провожу пальцами по пряди ее волос и радуюсь, когда она не отшатывается. Во всяком случае, она наклоняется ближе. — Сногсшибательно.

Ее щеки вспыхивают розовым румянцем.

— Ох, не знаю. Все всегда думали, что Ксанни была хорошенькой, а я была просто…

— Ты не «просто» кто-то. — Я беру ее за подбородок и крепко держу. — Никогда не думай о себе хуже. Я не допущу этого.

— Не допустишь? — Ее губы приоткрываются.

— Никогда. — Я отпускаю ее, затем отступаю на шаг, мне нужно сосредоточиться. Потому что, когда она так близко, когда я держу ее в своих руках, я, кажется, не могу ясно мыслить. Даже сейчас представляю, как снимаю с нее это платье и облизываю ее кожу. — Пойдем. Давай позавтракаем, пока будем обсуждать нашу сделку.

— Хорошо. — Она выглядывает в коридор. — В какую сторону?

Я беру ее за руку и веду на кухню. Мэдж уже пришла на работу, блюдо с едой стояло на кухонном столе рядом с остекленной верандой, выходящий во двор.

— Бекон выглядит очень аппетитно. — В животе Зои урчит.

— Садись. Я поухаживаю за тобой. — Я выдвигаю для нее стул.

Она садится, и когда я наклоняюсь, чтобы положить салфетку ей на колени, клянусь, слышу, как она задерживает дыхание. Не могу удержаться от того, чтобы не ухмыльнуться при мысли о том, что ей нравится мой запах.

— Мы с Ксанни не особо разбираемся в кулинарии, поэтому такая еда — своего рода сокровище. — Она заправляет волосы за уши, когда я начинаю наполнять ее тарелку.

— О, смотри. — Она указывает на окно, когда Мэдж ковыляет мимо с корзинкой на бедре, наклоняется и начинает срезать какую-то траву с огорода. — Мэдж потрясающая.

— Согласен. Мне повезло с ней. Раньше она была экономкой у одного губернатора на западе, но произошел… инцидент, и ей пришлось в спешке уволиться с работы и найти безопасное место.

— Инцидент? — Глаза Зои расширяются, когда она откусывает большой кусок хрустящего бекона.

— Да. — Я сижу напротив нее и наблюдаю, как она ест, ее удовольствие заставляет мои губы снова кривиться. — Она не хотела давать показания против своего бывшего работодателя, поэтому ей нужно было место, где могла бы залечь на дно. Она нашла его здесь, и с тех пор так и осталась.

— Это было любезно с твоей стороны, приютить ее, когда она попала в беду.

— Совсем нет. — Я беру с подноса кусочек бекона и жую его, соленое, хрустящее лакомство приготовлено идеально. — Это было крайне эгоистично. Любой, кто умеет так хорошо готовить, — это возможность, которую я не могу упустить.

— Умно. — Она кивает, откусывая кусочек хорошо намазанного маслом английского маффина.

— Я тоже так думаю. — Я наливаю ей немного апельсинового сока из кувшина, который оставила Мэдж. — А теперь давай уладим наши дела, чтобы мы могли приступить к поискам твоей сестры.

Она перестает жевать.

— Сделка?

— Да. — Я откидываюсь назад, наслаждаясь тем, как она ерзает на своем стуле.

Она кладет вилку.

— Послушай, не знаю, чего ты ждешь. — Она с трудом сглатывает. — Я имею в виду, я сделаю все ради Ксанни.

— Что угодно?

Ее щеки снова розовеют, и, клянусь, я слышу, как она сжимает бедра.

— Все, что угодно. Но я просто хочу, знаешь, эм, предупредить тебя. — Она начинает запинаться. — Серьезно, в прямом смысле. Может быть, ты видел меня одетой определенным образом в клубе или что-то в этом роде, но это не значит, что я хороша в… в… ну, в чем бы ты ни думал попросить меня, так что, возможно, тебе стоит подумать о чем-то другом, чего ты хочешь, потому что я совершенно неопытна. Я имею в виду, я не какая-нибудь сексуальная сирена вроде Ксанни, так что…

— Нет. — Я поднимаю палец. — Я же говорил, что не потерплю от тебя таких разговоров.

Она сглатывает.

— О, точно.

— Повтори последнюю часть еще раз. — Я встречаюсь с ней взглядом, наслаждаясь тем, как учащается пульс у нее на шее.

— Что?

— Перефразируй.

Ее ресницы трепещут, пока она обдумывает мои слова.

— Смелее, малышка. — Я наклоняюсь вперед. — Хватай уверенность за горло и не отпускай. Теперь попробуй еще раз.

Она колеблется, на мгновение прикусывая нижнюю губу, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Я сексуальная сирена, такая же, как моя сестра, возможно, даже лучше. — Ее глаза расширяются, когда она произносит это.

— Хорошо. Я рад, что мы пришли к согласию. — Я отбрасываю салфетку. — Теперь условия нашей сделки будут заключаться в том, что мы вместе найдем твою сестру. Ты останешься со мной. Я найду человека, который убил Марвина. Ты останешься со мной. Я нейтрализую этого человека. Ты останешься со мной. Как только вы с сестрой окажетесь в безопасности, тогда ты выберешь, как хочешь оплатить мои услуги.

Ее лицо вытягивается.

— Оплатить? У меня нет денег. Мы едва…

— Не деньгами, малышка. — Я встаю и беззастенчиво пожираю ее глазами. — Мне не нужны деньги.

Она смотрит на меня снизу вверх, ее оленьи глаза все еще широко раскрыты.

— Тогда чем…

— Ты знаешь, чего я хочу. — И подозреваю, что ты тоже этого хочешь. — А теперь давай отправимся в путь. Мне нужно посетить несколько мест, знакомых, которые могут навести на след твоей сестры. — Я обхожу стол и протягиваю ей руку. — Готова?

Она смотрит на мою ладонь, трепет сквозит в языке ее тела. Но есть еще кое-что. Жар. Невыносимый жар, который хочу прожечь насквозь.

Прерывисто дыша, она протягивает руку и берет меня за руку, ее губы приоткрываются, чтобы произнести сквозь затаившее дыхание «готова», когда поднимаю ее на ноги.

— Надеюсь, ты говоришь правду, малышка. — Я глажу ее по щеке. — Потому что именно с этого начинается наше приключение.

Зои

— Как думаешь, с Бентли все будет хорошо? — спрашиваю Леона, когда водитель выезжает на шоссе.

Я знаю, что прогнала тех двух мужчин, но беспокоюсь о том, чтобы оставить его одного с тех пор, как мы вышли из дома. Я должна спросить Леона о покупке видеоняни. Таким образом, смогу присматривать за ним, и не придется так сильно беспокоиться.

— Обещаю, малышка. С ним все будет в порядке. Я всем ясно дал понять, что он под моей защитой. — Не могу не улыбнуться Леону. Мое тело прижимается к нему автоматически. По какой-то причине для меня это естественно. Меня тянет к нему. А как иначе? Он не только спас мне жизнь, но и заботится о безопасности Бентли. — Кроме того, думаю, Бентли прекрасно справится сам.

— Он напал на тех людей только потому, что его спровоцировали, — говорю я, защищаясь. — Он защищал себя, — добавляю, чтобы было совершенно ясно, что Бентли здесь невиновен.

— Я не виню его. Просто говорю, что не уверен в его беззащитности. Вероятно, он мог бы повалить собаку, если бы пришлось.

— Отвратительно. — Я морщу нос. — Подожди. Ты собачник? — Я смотрю на него сквозь ресницы.

Нет ничего плохого в том, чтобы быть собачником; просто не уверена, насколько это сделало бы нас совместимыми. Думаю, это действительно не имеет значения. Полагаю, нам не обязательно быть во всем одинаковыми. Это всего лишь временное явление. Как только мы найдем Ксанни и я заплачу Леону за его услуги, все будет закончено. Эта мысль мне не нравится.

— Думаю, я — человек Зои. — Он подмигивает мне. Я опускаю голову, когда начинаю краснеть, щеки полыхают. Как я должна быть сексуальной, если краснею от его комментариев? Мне нужно взять себя в руки. — Не отворачивайся от меня. Мне нравится, когда ты краснеешь из-за меня. — Он берет меня за подбородок указательным и большим пальцами, поворачивая мое лицо к себе.

Мой взгляд опускается к его губам.

— Ты собираешься поцеловать меня? — Спрашиваю я. Как только произношу эти слова, понимаю, что испортила момент. Дура.

— Я всегда хочу поцеловать тебя.

— Значит, у меня хорошо получается?

— Даже не представляешь, насколько ты хороша в этом, — говорит он, прежде чем его рот накрывает мой. Я хватаюсь за его рубашку, когда его рот скользит по моему. Его поцелуи завораживают. Они заставляют меня хотеть гораздо большего. Я пытаюсь придвинуться ближе, желая прижаться к нему, но что-то останавливает меня. Внутри зарождается легкое рычание. Леон издает глубокий сексуальный смешок.

— Я застряла. Это не смешно, — фыркаю, начиная раздражаться.

— Как бы сильно ни хотел усадить тебя к себе на колени и позволить тебе поступать со мной по-своему, я хочу, чтобы ты была пристегнута. Особенно когда мы на шоссе.

— Хорошо. — Я вздыхаю, опускаясь обратно на свое место. — Куда едем?

— На встречу с коллегой. У него может быть какая-то информация обо всем этом. Ник Давинчи.

— Это имя звучит знакомо. — Я пытаюсь вспомнить, где слышала его раньше. — Это должно быть знакомый моей сестры. На самом деле, я больше ни с кем не разговариваю. — В некотором смысле, Ксанни — единственная связь, которая у меня есть с внешним миром. Имею в виду, я не затворница, но довольно близка к этому.

— Не помнишь, в каком контексте использовалось это имя?

Пытаюсь вспомнить, но не получается.

— Нет. — Я качаю головой. — Должно быть, я подслушала, как она говорила это кому-то другому. — Это единственное, что приходит мне в голову. На самом деле она не говорила слишком много о своей работе со мной. Конечно, мы сплетничали, и она рассказывала мне кое-что, но никогда ничего такого, что, по ее мнению, могло бы меня обеспокоить. Она пыталась скрыть это от меня или, возможно, оградить.

— У него может быть информация, которая поможет разобраться в этой неразберихе.

— Я действительно надеюсь на это. С каждым следующим днем я думаю, что шансов на то, что я когда-нибудь увижу ее снова, становится все меньше. Не хочу думать о том, что это значит.

— Я найду ее для тебя.

Я верю ему. Леон до сих пор держал данное мне слово, поэтому нет причин сомневаться, что он сделает все, что в его силах, чтобы найти Ксанни.

— Я не могу потерять ее, Леон. У меня никого не останется. Не хочу быть одна.

— Малышка, ты не одна. — Это мило, что он пытается утешить меня, но для него это работа и денежный долг. На самом деле никому, кроме меня, нет дела до Ксанни. Через пару дней или недель, когда все это закончится, реальность такова, что я останусь одна и, скорее всего, с разбитым сердцем.

— Это фонтан? — Я показываю на переднее стекло внедорожника. Гигантский фонтан расположен перед домом, который больше похож на замок, чем на дом.

— Да. Давинчи могут быть немного эффектными.

Не то слово.

— В этом замке живет принцесса? — поддразниваю я.

— Королева. По крайней мере, так Ник называет свою жену. — Внедорожник останавливается перед замком.

— Это очень мило.

Леон отстегивает мой ремень безопасности, прежде чем открыть дверь и предложить руку, чтобы помочь мне выйти.

— Я подходяще одета?

Я вдруг чувствую себя очень неподходяще одетой для этого места. Радужные шнурки на моих кроссовках торчат, как больной палец.

— Ты выглядишь прекрасно. — Он чокнутый, но я все равно не могу не наслаждаться его похвалой.

— Кто у нас тут? — спрашивает низкий голос. Я поворачиваю голову и вижу мужчину в костюме, стоящего в дверях с красивой женщиной, прижавшейся к его боку. В ней есть что-то величественное. Да, теперь, когда я увидела ее, слово «королева» определенно кажется подходящим. Но в ее лице также есть мягкость, которая делает ее привлекательной.

— Это моя Зои. Зои, это Ник и София Давинчи. — Ник кивает, а София приветливо улыбается мне и протягивает руку. Я пожимаю ее.

— Здешние мужчины мрут как мухи, — говорит София со смехом. — Входи. — Она тянет меня за руку, так что у меня нет другого выбора, кроме как следовать за ней. Рука Леона спадает с моего плеча. Он не выглядит довольным этим, но София тоже высвобождается из объятий мужа. — Я приготовила закуски, когда Ник сказал мне, что Леон приедет с девушкой. Такое впервые. — Она практически сияет от восторга, что я здесь. — Кстати, мне нравится твой стиль. У тебя действительно есть вкус.

— О, спасибо.

На Софии широкие брюки и какая-то шелковая блузка. Она такая элегантная. Ее стиль сильно отличается от моего. Она выглядит утонченной.

— У меня небольшая одержимость одеждой и стилем. Это искусство, которое можно померить на себе, и мне нравится, когда у людей есть свой стиль. Это также помогает узнать их получше, и я уже могу сказать, что ты мне понравишься. — Ее слова успокаивают меня.

— Ты такая милая.

— Мы, девочки, должны держаться вместе. У нас властные милые мужчины. Мы должны держать их в напряжении. — Она поднимает на меня брови. Наверное, мне следует сказать ей, что Леон не мой, но я не могу заставить себя сделать это. Так что просто соглашаюсь.

— Что замышляете? — Ник окликает нас сзади. Я оглядываюсь и вижу, что Ник и Леон следуют за нами.

— Разве у вас, мужчин, нет собственных разрушительных и смертоносных планов? — Она поддразнивает мужа в ответ. Их подшучивание восхитительно мило. — Если, конечно, тебе не нужен мой совет. — Мы заходим на кухню, где на гигантском островке полно еды. Это то, что София считает несколькими закусками? Я даже представить себе не могу, как бы выглядел полноценный обед.

— Мне всегда нужен твой совет. — Ник отвечает с ухмылкой, не сводя глаз со своей жены.

— Мой муж немного рассказал мне о том, что происходит, — говорит София, протягивая напиток. Я беру его. Леон подходит и встает рядом со мной. Его рука ложится мне на бедро, когда он притягивает меня к себе.

Ее глаза мечутся туда-сюда между нами, в них появляется блеск.

— Лучший способ предложить защиту и убедиться, что никто не тронет и волоска на голове твоей Зои — это жениться на ней, разумеется.

Она только что предложила нам с Леоном пожениться?

Леон

— Не думаю, эм … Я не… — Зои заламывает руки.

— Я шучу. — София обнимает ее за плечи и крепко прижимает к себе. Можно предположить, что она шутит, но взгляд, которым смотрит на меня, — не шутка.

— Моя назойливая королева. — Ник снисходительно улыбается, затем поворачивается ко мне. — Давай обсудим дела, чтобы мы могли вернуться к этим интриганкам до того, как Зои выйдет в свадебном платье.

Одна только мысль о ней в свадебном платье, заставляет мое сердце выпрыгивать на две мили вперед. Она была бы идеальной, и я бы, не теряя времени, задрал ей юбку до бедер и…

— У вас тоже есть кот? — Зои опускается на колени, чтобы погладить кошку, которая обвивает ее лодыжки.

Я следую за Ником, пока женщины воркуют над пушистым незваным гостем у их ног.

— Что общего между женщинами и кошками? — Он слегка усмехается, но от меня не ускользает нотка веселья в его тоне. — София всегда питала слабость к животным, но с кошками это другой уровень.

Я пожимаю плечами.

— Зои такая же, хотя ее кот — настоящее чудовище. Он расцарапал одного из моих охранников. — Не могу сдержать смешок, который вырывается из меня.

Ник с любопытством смотрит на меня, когда мы входим в его кабинет. Он наливает напитки.

— Эта Зои, ее ты спас из клуба?

— Да.

— А ее сестра воровка, верно?

— Да, Марвин ясно дал понять, что Ксанада — та, кто украла твои деньги. Очевидно, он был ослеплен любовью.

— Теперь он ослеплен смертью. Идиот. — Он хмурится и протягивает мне выпивку. — В какие бы неприятности он ни попал, он должен был прийти с этим ко мне. Теперь у меня две проблемы вместо одной — пропавшие деньги и какой-то кусок дерьма, который думает, что может безнаказанно проливать кровь на моей территории.

Визг эхом разносится по коридору, и мы оба оборачиваемся.

— Боже мой, посмотри, какой пушистик! — кричит Зои.

— Это Риббон, мой новый котенок. Ник подарил ее мне в качестве сюрприза. Разве она не очаровательна? — Каблучки Софии цокают, когда проходит мимо, вероятно, следуя за котенком, за каким бы развлечением он ни гонялся.

Ник рассеянно улыбается, его взгляд устремлен на дверь. Как и я, он хочет выйти и понаблюдать за женщинами. Признаюсь, я ничего не мог поделать, кроме как любоваться Зои. Это самая странная мысль, но это правда. Просто находясь рядом с ней, чувствую себя комфортно так, как никогда раньше.

— Ты так смотришь на нее.

Я понимаю, что внимание Ника переключилось на меня, пока я думал о Зои.

— Как? — Я делаю глоток виски.

— Должно быть, такой же взгляд был у меня, когда я впервые понял, что София предназначена быть моей королевой. — Он смотрит на меня поверх края своего бокала. — Ты влюблен, мой друг.

Я открываю рот, чтобы опровергнуть это, но не нахожу слов. Любовь — это не то, о чем я даже мог себе позволить думать. Казалось, что только дурак стал бы гоняться за чем-то мимолетным, у чего нет постоянства. С другой стороны, когда думаю о Нике и Софии, должен признать, что их любовь настолько реальна, что ее присутствие почти осязаемо. И если присмотреться внимательнее, должен признать, что то, что я чувствую к Зои… Что ж, возможно, это не так уж далеко.

— Она необычная. Разная. Честно говоря, я даже не уверен, что хорошо ее знаю. Но в ней есть что-то такое, понимаешь? И она так предана своей сестре. В ее жизни было много неудач, но она все еще видит свет в конце туннеля. — Я пытаюсь описать Зои и обнаруживаю, что у меня ничего не получается.

— Ты не обязан оправдываться передо мной. Я почувствовал напряжение между вами двумя в тот момент, когда вы вошли. — Он вопросительно приподнимает бровь. — Вы двое…

— Нет. — Я оттягиваю воротник, когда жар пробегает по моей коже. — Но она все равно моя. Я сказал ей, что помогу найти ее сестру… за определенную плату.

Он ухмыляется, мрачное выражение его лица придает ему вид какого-то страшного зверя, возможно, акулы или тигра.

— Цена? Могу себе представить. — Он смеется в свой бокал. — В таком случае, давай найдем эту Ксанаду как можно скорее. Хочу посмотреть, что выйдет из того, как только Зои заплатит тебе.

— Ты получаешь от этого настоящее удовольствие, не так ли?

Он пожимает плечами.

— Я нашел свою королеву. Пора бы тебе найти свою. — Он ставит бокал на стол. — Итак. Что касается информации об убийце и Ксанады, боюсь, мои зацепки дали не так уж много. Тем не менее, я опросил некоторых работников клуба. Похоже, у Ксанады был преследователь, и она боялась его. Не знаю, какое это имеет отношение к тому, что она украла мои деньги, но, возможно, это как-то связано с убийцей в клубе. Наверное, ее преследователь хотел избавиться от конкурентов, но он создал себе еще одну проблему, когда понял, что есть свидетели. Зои упоминала о преследователе?

— Нет. — Я ставлю свой пустой бокал на поднос рядом с нами. — У меня такое чувство, что сестра Зои защищала ее от многих плохих вещей, включая ее род деятельности, кражу денег и того, кто за ней охотился.

Он откидывается назад.

— Думаешь, деньги и преследователь как-то связаны?

— Скорее всего. — Я пожимаю плечами. — Мне придется еще поработать над этим. Я начну с трейлера, где они жили. Его уже обыскали, но там может быть зацепка. Может, он оставил…

— Гляди, она уходит! — Зои кричит, и шаги удаляются по коридору.

София смеется.

— Она обожает эту мышку с кошачьей мятой.

Несмотря на нашу мрачную дискуссию, мы с Ником улыбаемся, когда слышим голоса наших женщин. Эта мысль поражает. Наши женщины. Моя женщина. Зои — моя женщина. Какая-то часть меня уже приняла это, и я уже чувствую, как остальная часть подчиняется.

— Да, только посмотри на себя, Леон. Ты влюблен. — Он ухмыляется и открывает дверь кабинета.

Когда замечаю Зои, мое сердце снова совершает этот скачок, и я понимаю, он чертовски прав. И я рад этому.

Зои предназначена быть моей. Я просто должен доказать ей это.

Зои

— Не уверена, что Бентли понравится идея о том, чтобы к нашей маленькой семье присоединился котенок. — Я глажу Риббон по голове, когда она засыпает.

— Ты всегда можешь взять одного из них на время, а если они не поладят, то вернешь его обратно, — предлагает София.

Хотя мне нравится идея завести котенка, прямо сейчас это нереально. Я не могу вернуться домой, потому что какой-то жуткий человек с пистолетом хочет убить меня, а моя сестра пропала. Я даже не знаю, когда смогу оплатить счета. Ксанни отвечала за это. У нас в любой день мог погаснуть свет, и довольно быстро последовало бы выселение.

У меня нет работы, чтобы прокормить нас. Кто знает, где я буду, когда все карты, наконец, раскроются? Возможно, буду в приюте для бездомных, с «Бентли» под свитером. С моей стороны было бы эгоистично брать котенка в такую ситуацию.

— Возможно, однажды.

— Что ж, мы более чем рады, что ты можешь приходить сюда и играть с Риббон, когда захочешь.

— Спасибо. — София была такой милой. — Могу спросить, почему ты предложила нам пожениться? Это действительно была шутка? — Я не знаю, почему мои мысли постоянно возвращаются к этому.

Теперь, когда Леона нет рядом, я могу спросить. Ксанни всегда говорит, что разговоры о таких вещах, как брак и дети, — верный способ отпугнуть мужчину. Это последнее, что хочу сделать с Леоном.

— Да, может быть. — Она одаривает меня лукавой улыбкой. — Но в этом есть доля правды. Брак с Леоном обеспечивает тебе определенный уровень защиты. Люди знают, что если они даже посмотрят на тебя косо, это может стоить им головы. Вроде тех придурков, о которых ты мне рассказывала, что сделали тебе замечание по поводу твоего кота. Если бы ты была замужем за Леоном, этого бы никогда не случилось. О, я уверена, их все еще преследовали неприятности, но они не знают, кто ты на самом деле.

Прежде чем успеваю попытаться разузнать что-нибудь еще, в комнату входит Леон. Его глаза смотрят прямо на меня, и, клянусь, они вспыхивают. Это глупо. Несмотря на то, как сильно мне нравилось проводить время с Софией, я соскучилась по нему.

— Хочешь забрать? — спрашивает Леон, подходя ко мне вплотную. — Не уверен, как отреагирует на это Бентли. Не думаю, что кому-то из нас нравится разделять твое внимание с кем-либо.

Я таю от его слов.

— Думаю, у меня связаны руки.

Леон протягивает мне руку. Я беру ее. Он поднимает меня с моего места.

— Ты готова вернуться домой?

Я смотрю на него, не уверенная, что он имеет в виду. Он говорит о возвращении в мой трейлер или в свой дом?

— Да, — отвечаю через мгновение, все еще не уверенная, что он имеет в виду, но он ждал ответа.

Что еще больше сбивает с толку, так это смесь чувств, которые я испытываю из-за его вопроса. Даже если все получится, и мы найдем Ксанни, и с ней все будет в порядке, и Леон разберется с этим человеком после меня, захочу ли я вернуться домой с Ксанни?

— Помни, что я сказала. Ты можешь приходить в любое время. — София обнимает меня, когда мы прощаемся.

Поездка в машине проходит в некоторой тишине, пока смотрю в окно, чтобы увидеть, куда мы едем.

— Все хорошо, малышка? — спрашивает Леон.

— Да. Я имею в виду, хорошо. Все идеально, — спешу поправить я, зная, что когда люди говорят, что у них все хорошо, на самом деле они этого не имеют в виду. Обычно они чем-то расстроены, но не готовы об этом говорить. Я сейчас именно в таком настроении, но не готова это признать. Телефон Леона начинает вибрировать, спасая меня. — Можешь ответить, — выпаливаю я, чтобы он, наконец, взял трубку.

Он всегда отвечает на звонки, когда мы вместе. Прямо сейчас мне нужна секунда, чтобы прийти в себя и придать своему голосу нормальный тон.

По выражению его лица понимаю, что он не купился на мою уловку, но берет телефон. Он отвечает на звонок, прежде чем протянуть руку и положить другую на мое обнаженное бедро, где мое розовое платье задралось на несколько дюймов.

Внезапно до меня доходит, что Бентли дома у Леона, поэтому Леон пока не может отвезти меня домой, в трейлер. Часть беспокойства, которое начало во мне нарастать, тает.

Пальцы Леона рассеянно поглаживают внутреннюю поверхность моего бедра, пока он разговаривает с кем-то по телефону. Очень медленно его рука скользит дальше вверх по моему бедру, заставляя платье приподняться еще выше.

Все остальное полностью забыто. Все, о чем сейчас могу думать, — это грубые пальцы Леона на моей коже и то, как невероятно приятно они ощущаются. Хотя мне может нравиться грубость его прикосновений, мое тело начинает болеть, и я знаю, что с этим ничего нельзя поделать. Только не при водителе Леона.

Моя грудь становится тяжелее, когда начинаю намокать, из-за чего шелковистые трусики, которые достал для меня Леон, прилипают к моей киске. Я пытаюсь вести себя спокойно, не ерзать. Зубами впиваюсь в нижнюю губу, когда, наконец, его пальцы оказываются там, задевая ее.

Для него было бы так легко отвести их в сторону и дать мне разрядку, о которой хочется кричать. Почему Леон такой спокойный? Он продолжает вести беседу, сводя меня с ума. Я даже не могу сосредоточиться на том, что он говорит. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Что происходит? Даже не могу это осознать. Все происходит так быстро, но потом что-то внутри меня говорит, что это должно было произойти уже очень давно. Я ждала этого мужчины, даже если не осознавала этого.

Как раз в тот момент, когда думаю, что больше не выдержу, Леон просовывает пальцы в мои трусики, задевая клитор, чтобы схватить мои трусики.

— Что ты… — я замолкаю, когда он стягивает их. Звук рвущегося материала заполняет салон внедорожника. Он отбрасывает их, прежде чем отстегнуть мой ремень безопасности и схватить за бедро, ближайшее к нему, чтобы раздвинуть ноги еще больше. Все мое тело смещается в сторону, и следующее, что я помню, лицо Леона между моими бедрами.

Когда между нами больше ничего нет, он направляется прямо к моему клитору, облизывая и посасывая, требуя моего оргазма. Это поражает. Я выкрикиваю его имя, когда мое тело дергается и трясется, прежде чем откидываюсь на дверь.

Леон целует внутреннюю сторону каждого из моих бедер, прежде чем снова сесть, облизывая губы. Он похож на кота, которому достались сливки. Когда прихожу в себя после оргазма, я вздрагиваю выпрямляюсь. Мой взгляд падает на водительское сиденье.

— О боже. — Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что там пусто и мы действительно одни с Леоном.

— Думаешь, я позволил бы нашему водителю увидеть или услышать, как ты кончаешь?

— Нет, но было впечатляюще. — Я выдыхаю.

— Я всегда такой, когда мои руки на тебе. — Его слова согревают меня. — Теперь ты расскажешь, почему притворялась, будто у тебя все идеально? Не пойми меня неправильно, в моих глазах ты действительно такая и есть, но что-то было не так, и я хочу знать, что именно.

— Я не одна из твоих людей. Ты не можешь мне указывать. — Я фыркаю и одергиваю платье обратно.

— Хочешь попробовать снова, малышка? — Он склоняет голову набок. — Я могу вытянуть это из тебя, но я бы предпочел, чтобы ты сказала сама.

— Как ты можешь вытащить это из меня? — Его рука снова начинает подниматься вверх по моей ноге.

— На этот раз я не позволю тебе кончить, пока ты мне не скажешь. — Мой рот приоткрывается. Это звучит ужасно.

— Ты бы правда так поступил?

— Черт, не смотри на меня такими глазками. — Он хватает меня, притягивая к себе на колени. — Скажи мне. — Он утыкается носом в мою шею. Моя решимость сразу рушится.

— Я испугалась. — Я выдыхаю, выбрасывая в окно совет Ксанни о мужчинах и о том, как держать их на крючке. — Когда ты сказал, что отвезешь меня домой, подумала, ты имел в виду мой трейлер. Я имею в виду, ты не мог, потому что Бентли у тебя, но…

— Ты никуда не поедешь. Я надеялся, что дал ясно это понять. — Он кусает меня за шею.

— Я тоже не хочу туда возвращаться, — признаюсь.

— Видишь, как это было просто? — В его устах это действительно звучит так просто, но это не правда. По крайней мере, не для меня.

— Но позже, когда все будет сделано и мой долг будет выплачен? Тогда…

Он снова обрывает меня.

— Не заставляй меня сжигать этот гребаный трейлер дотла, малышка. Потому что я несомненно это сделаю.

Я фыркаю от смеха.

Он отрывает голову от моей шеи.

— Я не шучу.

— Знаю. — Я сокращаю расстояние между нами, завладевая его ртом в поцелуе. Леону следует быть осторожным. Он может получить больше, чем рассчитывал. Всю меня. Навсегда.

Леон

В вечернем свете трейлер выглядит еще более убого. В других похожих трейлерах поблизости звучит музыка или слышны были крики детей, но в этом тихо, дверь все еще наполовину снята с петель и раскачивается на легком ветерке.

Похоже, кто-то явно заходил в него вчера, несколько вещей разбросаны на траве, окна выбиты. Я рад, что оставил Зои дома с Мэдж. Ей не нужно это видеть.

Выйдя из машины, осматриваю местность, но не замечаю ничего необычного. Лишь уличная собака бродит между трейлерами, вероятно, в поисках объедков.

Поднимаясь по лестнице, я перешагиваю еще через несколько вещей — в основном одежду и несколько кухонных принадлежностей. Холодильника нет, и кто-то уже нацарапал кляксу краской из баллончика на стене спереди.

Не обращаю внимания на беспорядок и двигаюсь в заднюю часть трейлера, к главной спальне. Комната Ксанни. Предполагаю, это ее запах; я понял это по аромату дешевых духов, которые какой-то мудак решил побрызгать, пока они пытались что-то украсть.

Войдя, осматриваюсь, затем включаю фонарик. Все вверх дном, одежда стриптизерши валяется на полу вместе с перьями — подушки в комнате разорваны. Не могу сказать, убийца это сделал или сосед, но это неважно. Я не ищу здесь смысла. Если у Ксанни есть секреты — а я уверен, что так и есть, — она явно прятала их в каком-нибудь потайном месте. Зои ясно дала понять, ее сестра — скользкий тип, и тот факт, что Ксанни сбежала с наличными Марвина, является тому подтверждение.

Я игнорирую очевидное и заглядываю глубже, направляя фонарик на стену, затем шарю ногой по полу, чтобы посмотреть под грудами изодранной одежды. В глаза ничего не попадается, поэтому смотрю в шкаф и после отворачиваюсь. Не там. Слишком просто.

— Где бы ты спрятала свои самые сокровенные тайны? — бормочу я, снова осматривая стены, затем пол. Внезапно замираю, когда вижу блеск стекла.

Опустившись на колени, отодвигаю в сторону разбитый ящик комода и беру рамку для фотографии, стекло разбито, но фотография под ним все еще цела.

Я стою некоторое время, просто глядя на лицо Зои, на ее яркую улыбку, от возбуждения кожа стала ярко-розовой в угасающем дневном свете. Должно быть, они только что прокатились на гравитроне (аттракцион, чаще всего встречающийся в переносном виде на ярмарках и карнавалах. Гравитрон впервые появился на пирсах Мори в 1983 году) карнавала, потому что стоят перед ним, взявшись за руки. Ксании одета в провокационную одежду и ярко-розовый парик с напускной беззаботностью. Зои в футболке оверсайз с изображением котенка и рваных джинсах, ее волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке. Она чертовски очаровательна. Несмотря на то, что это фотография, между ними чувствуется любовь и связь. Противоположности, однако все равно притягиваются друг к другу.

Со вздохом стряхиваю треснувшую рамку и убираю фотографию в карман. В этот момент клочок бумаги вылетает из-за рамки и приземляется у моих ног.

Я хватаю его и направляю на него фонарик. Это последовательность цифр, вероятно, ключ к кодовому замку. Что-то щекочет в глубине сознания, и я снова достаю фотографию из кармана.

Мои губы изгибаются в триумфальной улыбке. Там, справа от девочек, находится ряд шкафчиков — самое безопасное место, где люди хранят свои вещи, пока катаются на аттракционах и осматривают достопримечательности.

Я должен показать это Зои. Если повезет, удастся найти их. И многое другое. Чтобы Ксанни ни спрятала в одном из них, оно было там.

Сажусь на кровать Зои. Она спит, ее дыхание ровное и спокойное. Бентли вытянулся рядом с ней, не сводя с меня глаз, и я не упускаю из виду, как медленно обнажаются его когти, когда он цепляется за одеяло.

— Я бы никогда не причинил ей вреда, — шепчу ему.

Он, кажется, не убежден; только глубже зарывается когтями в одеяло, по-прежнему не сводя с меня пристального взгляда. Действительно грубиян. Я должен уважать это существо.

— Ты здесь. — Зои потягивается, ее обнаженное тело под футболкой манит. Лифчика нет, и, надеюсь, трусиков тоже. Моя потребность в ней возрастает, и когда в голове проносятся видения того, как она выглядела, когда я пробовал ее киску в машине, приходится успокоиться.

Она повторяет движение и облизывает губы.

Черт, она держит меня за гребаные яйца, но я ничего не имею против. Я никогда не ожидал найти ее в том клубе, но ловлю себя на мысли, что по нескольку раз в день — черт возьми, по нескольку раз в минуту — молча благодарю за то, что я был там и спас ее.

— Что не так? — Она наклоняется вперед и проводит пальцами по моему лбу, разглаживая морщинки и тревоги мягким прикосновением.

— Ничего. — Я не буду ей лгать. — Я просто подумал, как рад, что оказался поблизости в том клубе, и все.

— Ты спас меня, — тихо говорит она. — Никто никогда особо не беспокоился обо мне, но ты — другой.

— Ты тоже. — Я обхватываю ладонью ее щеку. — Ты особенная. Хочу, чтобы ты верила в это, малышка.

Она улыбается и прижимается щекой к моей ладони.

— Когда ты говоришь это, я верю.

— Хорошо. — Я наклоняюсь ближе, наши губы почти соприкасаются. — Потому что это правда. Я никогда не лгу. Не тебе. — Я целую Зои, ощущая вкус ее сладких губ, когда она сжимает мою рубашку.

Боже, она нужна мне. Просто находиться вдали от нее всего пару часов было почти мучительно. Она не желание. Не вожделение. Она — необходимость. Поэтому целую ее так, чтобы она тоже это почувствовала. Как сильно я хочу обладать ею.

Когда прижимаю ее спиной к кровати, раздается гневное мяуканье.

— О, Бентли! — Она тянется к нему, и он заползает между нами, заявляя на нее права прямо у меня на глазах. — Мы тебя раздавили? — Она прижимает его ближе.

— С ним все в порядке. — Я сажусь, мои руки все еще чешутся откинуть одеяло и посмотреть, прав ли я в том, что на ней нет трусиков.

Он начинает мурлыкать.

Маленький засранец.

— Прости, малыш. — Она снова обнимает его.

Это ненормально — ревновать к коту, но вот я здесь, метаю в него невидимые кинжалы одним взглядом. Он делает тоже самое.

— Итак, ты нашел что-нибудь в трейлере? — спрашивает она.

— Да. — Я бросаю на Бентли еще один свирепый взгляд и достаю фотографию из кармана. — Ты помнишь, где была сделана эта фотография?

Она садится, и Бентли убегает к краю кровати.

— Это было в прошлом году на ярмарке, недалеко от набережной. Ну знаешь ту, с большой желто-фиолетовой палаткой, которую они поставили?

— У Барнаби.

— Да. — Она кивает. — Было так весело! Боже, я думала, меня стошнит, когда мы оказались на вершине колеса обозрения. Не знала, что ненавижу высоту, пока мы не поднялись на вершину. — Она морщится. — Но Ксанни поддержала меня. Она всегда… — Она задыхается. — Имею в виду, она всегда рядом.

Я не теряю ни секунды, заключаю ее в объятия и сажаю к себе на колени.

— Эй, мы найдем ее, хорошо? Таков был уговор, а я не нарушаю своих обещаний.

— Никогда?

— Вот увидишь, малышка. Я человек слова.

— Я верю тебе. — Она шмыгает носом. — Ты был очень добр ко мне. Ты спас мне жизнь и приютил нас с Бентли… по крайней мере, на некоторое время.

Я приподнимаю ее подбородок.

— Ты можешь остаться здесь столько, сколько захочешь.

Она несколько раз моргает, ее ресницы мокрые от слез.

— Что?

— Ты меня слышала. Клянусь и, — я бросил на него косой взгляд, — даже Бентли может оставаться здесь столько, сколько ты захочешь. На самом деле, «навсегда» более подходящее слово.

— Правда? — Она прикусывает нижнюю губу.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я сдерживаю свои обещания, малышка. Помни об этом.

Она выдыхает, ее дыхание мягко касается моей кожи.

— Никогда не забывала. — Когда она наклоняется, я отвечаю на ее поцелуй, беру от нее все, что могу.

Зои

Скольжу руками по груди Леона, обвиваю их вокруг его шеи, когда он углубляет наш поцелуй. Начинаю думать, что дело больше в деньгах. Леон на самом деле не обязан делать ничего из того, что делает для меня, но он продолжает это делать. На каждом шагу этот мужчина дает мне все больше и больше. И я не про материальные вещи. Мало-помалу он раскрывается передо мной. Мне нравится это больше, чем все эти материальные штучки.

Он стонет мне в губы, поднимаясь с кровати со мной на руках. Я обхватываю его ногами, не прерывая поцелуя, пока он выносит меня из спальни, убедившись, что закрыл за нами дверь. Наверное, он ведет меня в свою комнату. У меня есть представление о том, к чему все идет, и это то, чего не должны видеть невинные глазки Бентли.

Как только входим в его комнату, он относит меня к своей кровати и укладывает на нее. Я высвобождаю свои руки и ноги из его объятий, но все еще сжимаю одной рукой воротник его застегнутой рубашки.

— Мы собираемся… — Я замолкаю, не уверенная, как это назвать. Конечно, я, возможно, неопытна, когда дело доходит до секса, но это занятие любовью или что-то вроде секса на одну ночь?

— Я собираюсь любить каждый дюйм твоего тела, если только позволишь.

О, мне нравится, как он это назвал. Я совершенно не против.

— Я хочу этого, но как же сделка? Мне больше нечего будет тебе предложить, как только мы это сделаем.

— Ты можешь предложить гораздо больше, Зои. Ты действительно не представляешь, но секс — это не то, чего я хочу от нашей сделки.

Чего еще он мог хотеть? Он хватается за низ слишком большой рубашки, которая на мне надета, стягивает ее через голову и отбрасывает в сторону. Его руки блуждают по моему телу, скользят между бедер, обхватывая мою киску.

— Ты дашь мне это, потому что хочешь, а не из-за какой-то сделки. — Его слова только усиливают мое желание к нему. Он прав. Я хочу этого больше, чем когда-либо чего-либо хотела в своей жизни.

Мои бедра приподнимаются сами по себе, когда пытаюсь потереться клитором о его ладонь, чтобы облегчить возникшую там боль. На его губах появляется сексуальная усмешка.

— Это твое. — В этот момент я отчаянно нуждаюсь в нем.

— Я буду единственным, кому она принадлежит, — говорит он, прежде чем завладеть моими губами в всепоглощающем поцелуе. Его рука между моими бедрами скользит немного ниже, и он погружается в меня одним из своих массивных пальцев. Я уже такая влажная, что он легко проскальзывает внутрь. Он сразу добавляет второй, вводя их в меня и вынимая, пока целует в губы. Все, о чем могу думать, это о том, что его член скоро окажется во мне.

Я прерываю поцелуй, когда изнутри вырывается стон.

— Ты хочешь мой член, малышка? — Он прикусывает мою нижнюю губу.

— Да. — Я двигаю бедрами под его пальцами.

— Это будет нечто большее. Как думаешь, справишься? — спрашивает он, начиная вводить в меня третий палец. Становится туго, но он прижимает ладонь к моему клитору, и мое тело открывается для него еще больше. — Вот так. Готовишься для меня. Такая хорошая девочка.

Я хнычу. Моя киса сжимается вокруг его пальцев, когда начинаю кончать.

— Смотри на меня. Я хочу это увидеть. — Когда мое тело под его полным контролем, глаза распахиваются, встречаясь с его взглядом, и я кончаю под ним.

— Леон! — Я вскрикиваю, хватаясь за его рубашку спереди, когда острое наслаждение разливается по моему телу. Я притягиваю его к себе для еще одного поцелуя, мой язык скользит в его рот. — Я хочу большего. — Я на мгновение отрываю свои губы от его. — Все, — говорю я, прежде чем снова поцеловать его.

— Теперь ты жадничаешь? — Он улыбается мне в губы, вынимая свои пальцы из меня.

Я фыркаю, не готовая быть опустошенной. Мне нравится ощущение, когда он растягивает меня так, что в конце концов помещается внутри. Мое тело жаждет большего.

— Ради тебя я сделаю это. — Он соскальзывает с кровати.

Я наблюдаю, как он подносит пальцы ко рту, слизывая с них остатки моего оргазма. Я приподнимаюсь на локтях, собираясь пожаловаться, что ему лучше вернуться, пока не вижу, как он начинает раздеваться. У меня внезапно пересыхает во рту, когда его рубашка падает на пол, прежде чем он успевает снять ботинки.

— Раздвинь ноги. Я не говорил тебе их сдвинуть вместе. — Он хватает меня за лодыжку и сдвигает ее, открывая меня. Он дергает за свой пояс, освобождая его прежде, чем снимает остальную одежду, и стоит передо мной полностью обнаженный.

Он обхватывает рукой свой член, поглаживая себя, в то время как его глаза пожирают каждый дюйм моего тела. Я вижу, как из головки вытекает небольшая струйка спермы. Я облизываю губы, гадая, каков он на вкус.

— Не сегодня, малышка. — Он заползает обратно на кровать, опускает голову, чтобы провести языком по моему клитору, прежде чем продолжить движение вверх по моему телу. — Мне нравится ощущать твой вкус у себя во рту.

— Однако я не могу попробовать твой?

Он раздвигает мои бедра коленями, чтобы освободить место для его широкой фигуры. Порой забываю, насколько он крупнее меня.

— Не сегодня. Я едва держу себя в руках.

— Я испытываю твой контроль? — Это нелепо. Беззащитная, я испытываю контроль Леона?

— Да, с того момента, как увидел тебя. — Он полностью опускается на меня. Его член касается моей киски. — И теперь ты подо мной. — Головка его члена проскальзывает между моими складками, прежде чем он начинает входить в меня.

Я задыхаюсь, хватая его за плечи, мои ногти впиваются в него, когда чувствую небольшую боль. Леон замирает, все его тело напрягается.

— Не останавливайся, — шепчу ему в губы. — Я отдалась тебе. Ты не хочешь меня взять? — Мои слова действуют так, как я и думала. Леон полностью входит в меня.

Тихий вскрик вырывается из меня, когда я растягиваюсь, чтобы соответствовать ему. Смесь боли и давления наполняет целиком. Часть меня хочет сказать ему замереть, в то время как другая хочет потребовать, чтобы он продолжил.

— Зои. Малышка. Открой глаза. Ты знаешь, что мне нужно видеть их. — Они открываются для него. В ту секунду, когда смотрю на него, боль начинает утихать, и есть только он. — Вот ты где. Мне не нравится, когда ты пытаешься спрятаться от меня.

— Я бы никогда не оставила тебя, Леон. Не по своей воле, — признаю я.

— Обещаешь?

— Да. — Он завладевает моими губами в поцелуе. Я обхватываю его руками, прижимая к себе. — Продолжай. — В ту секунду, когда это слово слетает с моих губ, напряжение покидает его тело. Он вырывается и вколачивается обратно.

Из меня вырывается еще один вздох. Этот наполнен одним удовольствием. Он глубже, чем были его пальцы внутри меня. Ощущения другие.

— Так чертовски хороша. Слишком хороша, — выдавливает он сквозь зубы. — Я долго не протяну. — Я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как он пытается удержать свой контроль, но теряет его. Я поражаюсь тому факту, что именно я делаю это с ним.

Я приподнимаю бедра, встречая его толчки.

— Малышка, — рычит он.

— Не останавливайся, — стону я. Внутри меня нарастает еще один оргазм. Этот сильнее всех остальных.

— Ни за что не остановлюсь — говорит он, прежде чем начать толкаться сильнее. Его рука скользит между нами, пальцы касаются моего клитора. Это слишком. Я кончаю. Мое тело сжимается вокруг него. Леон стонет мое имя, его тело дергается надо мной за мгновение до того, как я чувствую, как его теплое освобождение разливается внутри меня. Он зарывается лицом в мою шею и еще раз сильно толкается, словно пытаясь проникнуть глубже.

— Леон, — шепчу ему на ухо. Мои руки ложатся ему на спину.

— Да, малышка? — говорит он, уткнувшись мне в шею.

— Ты, эм… — я облизываю губы. Почему я стесняюсь? Мужчина внутри меня. — Ты кончил в меня.

— Да. — Он не волнуется. Возможно, он думает, будто я принимаю таблетки. Многие девушки просто делают уколы или что-то в этом роде. Наверное, нам следовало обсудить это заранее.

— Я не пью никакие противозачаточные.

— Я и не думал об этом. — Он утыкается носом в мою шею, его член дергается. Я издаю тихий стон.

— Ты все еще твердый, — замечаю я. Все его тело сотрясается от смеха. Он поднимает голову.

— Я снова хочу тебя, но нам не стоит этого делать снова. — Он начинает выходить, но я обхватываю его ногами, чтобы остановить.

— Я жадина, забыл?

— Нет, ты моя, — заявляет он, прежде чем дать нам обоим то, чего мы хотим. Он берет меня снова и снова.

Леон

— Я бы предпочел, чтобы ты осталась дома. — Я вздыхаю, пока Зои возится со своим ремнем безопасности. Протянув руку, провожу им спереди и между грудей, чтобы он ее не беспокоил.

— Спасибо.

Я беру ее за руку.

— Это может быть опасно.

— Не тогда, когда ты рядом. — Она сжимает мои пальцы.

— Тебе больно? — Я лишил ее девственности и ношу это как знак гордости в своем сердце. После этого я овладевал ею снова и снова, изматывая до тех пор, пока она, наконец, не заснула, прижавшись ко мне под боком. Я хочу, чтобы она была такой всегда. Но когда попытался уйти этим утром, Бентли решил издать самое громкое и сердитое мяуканье, какое только возможно, со своего поста в коридоре возле моей спальни. Маленький засранец.

Ее щеки пылают румянцем.

— Я, эм… все хорошо.

— Значит, ты готова к большему? — Я хочу притянуть ее к себе на колени, но довольствуюсь тем, что прижимаюсь губами к ее шее и посасываю ее сладкую кожу зубами.

— Да, но…

— Но? — Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

Она смотрит в окно на потрепанную палатку с большим куполом, когда мы притормаживаем и въезжаем на огромную пустую парковку.

— Я переживаю за Ксанни. Имею в виду, что, если шкафчик действительно здесь, и мы залезем в него, но узнаем, что с ней случилось что-то плохое? Не уверена, смогу ли с этим справиться.

Я прижимаюсь своим лбом к ее.

— Мы разберемся с этим вместе, хорошо?

Она делает глубокий, успокаивающий вдох.

— Вместе?

— Всегда. — Я касаюсь губами ее губ, когда подъезжаем к остановке.

Ленни выходит из машины. Через пару мгновений он открывает мне дверь.

— Все чисто, за исключением нескольких сломанных колотушек вон там сзади. Вероятно, это место заброшено уже долгое время. — Он заправляет пиджак за кобуру, обеспечивая себе быстрый доступ к оружию, если оно вдруг понадобится.

Я выхожу и помогаю Зои подняться на ноги, затем тоже высвобождаю кобуру. Ее взгляд падает на пистолет у меня на боку.

— На всякий случай, — успокаиваю ее.

— Думаешь, он может быть здесь? — Она нервно оглядывается.

— Наверное, тебе стоит остаться в машине. Ради твоей безопасности…

— Нет. — Она прижимается ко мне. — Если Ксанни что-то оставила здесь, мне нужно посмотреть на это. Она бы не испугалась, так что и я не стану.

— Малышка, ты должна быть собой. И только. Не ею. Поняла? Тебя достаточно. — Я целую ее в макушку, но она упрямо стоит на своем.

— Я готова. — Она берет меня под руку.

— Ленни, будь начеку. — Я вздергиваю подбородок, и он уходит. Солнце низко над горизонтом и отбрасывает длинные тени у наших ног.

Ярмарка закрылась в прошлом году навсегда. Когда Зои и ее сестра туда пошли, они, вероятно, не понимали, что это будет в последний раз. Или, возможно, Ксанни поняла. В конце концов, она спрятала кое-что в шкафчике, чего здесь больше не было, если бы карнавал продолжился.

— Твоя сестра очень умна, не так ли? — Я размышляю вслух, ведя Зои через главный вход, мимо проржавевших турникетов и под потрескавшейся вывеской, обещающей «Развлечения для всей семьи».

— Да. Иногда я думаю, что это единственная причина, по которой мы смогли прожить без родителей. — Она поднимает взгляд на разорванную палатку с большим куполом, лоскуты ткани развеваются на ветру от воды неподалеку.

— Я хотел кое-что спросить об этом.

— Что? — Она бросает на меня косой взгляд.

— Я знаю, твои родители пренебрегали тобой.

Она слегка напрягается.

— Но они когда-нибудь причиняли тебе боль? — Я спрашиваю это мягко, хотя мысль о том, что кто-то касался Зои, заставляет кровь кипеть.

— Нет. — Она качает головой. — Я имею в виду, что иногда они ставили нас в сомнительные ситуации с такими же людьми.

Я провожу ее вокруг ветхого тренажера «Проверь свою силу» и дальше, вглубь ржавого оборудования и заброшенных аттракционов.

— Кто-нибудь из них причинил тебе боль?

— Нет. Ну, точнее, один из них пытался что-то сделать. Я была слишком мала, чтобы помнить это, но Ксанни рассказала об этом. Она остановила его, и все закончилось дракой. Она довольно сильно поранила его кухонным ножом. Но, естественно, полицию никто не вызвал. Родители бы никогда так не поступили. После этого они перевезли нас в чужой дом, но продолжали винить ее в том, что она испортила их «ситуацию» в том месте.

Я возношу безмолвную молитву благодарности за Ксанни.

— Похоже, она хорошая сестра.

— Ага, так и есть. — Она сжимает мою руку. — Мы разные, но всегда заботимся друг о друге.

Что-то проносится по земле справа от нас. К счастью, Зои, кажется, не замечает пару крупных крыс, которые, похоже, сделали большую мусорную корзину своим домом.

— Вот оно. Здесь, наверху. — Я замечаю впереди ящики с замками, их расположение такое же, как на фотографии.

Зои ускоряет шаги, пока практически не бежит.

Мы резко останавливаемся перед небольшим металлическим ящиком.

Зои издает разочарованный стон, когда понимает, что все до единой шкафчики вскрыты. Ни на одном из них нет замка.

— О, нет. — Она смотрит, ее глаза наполняются слезами. — Они все пусты. Кто-то украл все, что она здесь оставила.

— Подожди. — Я достаю из кармана фонарик, но света недостаточно, чтобы разглядеть все как следует. Когда включаю его, я провожу фонариком с одного шкафчика на другой.

Зои права. Они пусты.

Я выключаю фонарик, но затем замечаю слабую царапину на одном из шкафчиков. Снова включив свет, я наклоняюсь и всматриваюсь в нее.

— Ты видишь это? Здесь на краю нацарапан крестик. — Я показываю Зои.

Она тоже наклоняется.

— Это метка Ксанни!

Я открываю скрипучую дверцу соответствующего шкафа до упора и направляю луч света внутрь.

— Смотри! — указывает Зои. — Сзади. Похоже, металл какой-то…

— Нет. — Я протягиваю руку и стучу по нему. — Это стена не настоящая. — Надавив на один угол, я отклеиваю заднюю панель и вытаскиваю ее.

— Это просто картон, покрытый алюминиевой фольгой. — Зои улыбается сама себе.

— Ксанни слишком умная. Должно быть, она сделала это совсем недавно. — Она прикусывает нижнюю губу и снова наклоняется. — Что там?

Я хватаю маленькую черную коробочку, передняя часть которой закрыта на кодовый замок.

— Не уверен, что… — я замираю.

— Что? — Зои смотрит на меня.

Я оборачиваюсь и прислушиваюсь, затем прячу Зои за свою спину.

— Что? — шепчет она, ее голос становится выше.

— Ленни уже давно не подавал никаких сигналов. — Волосы на затылке встают дыбом, и я достаю пистолет еще до того, как слышу первый выстрел.

Затем следующий.

Зои

Сердце замирает, когда Леон толкает меня за спину, прежде чем вытащить из кобуры свой пистолет. Понимаю, он прикрывает меня своим телом, как щитом.

Хочется запротестовать, но знаю, что прямо сейчас последнее, что нужно Леону, — это спорить со мной. Не проходит и полсекунды, как воздух наполняет звук выстрела. Я ахаю, когда пуля пролетает мимо нас обоих, ударяясь о металлический шкафчик прямо там, где я стояла мгновение назад.

Леон притягивает меня к себе, когда вокруг начинает раздаваться все больше выстрелов. Не могу сказать, исходят ли они от Леона или от того, кто может стрелять в нас. Кажется, и то, и другое. Я не отрываюсь от Леона, пока мы бежим обратно к машине. Внезапно он останавливается, отпуская меня. Поднимаю голову и вижу, что мы находимся за маленькой кирпичной ванной. Наблюдаю, как Леон перезаряжает пистолет, прежде чем повернуться ко мне.

— Что бы ни случилось. Если со мной что-то случится — беги. — Он сует мне в руку связку ключей.

— Что это?

— Ключи от машины. Ленни не отметился, так что я не знаю, жив он или уже мертв.

Я сдерживаю рыдание.

— Запомни, если что-то пойдет не так или я скажу тебе бежать, не думай. Беги так быстро, как только сможешь, к машине и убирайся отсюда к чертовой матери. Не оглядывайся. — Неужели он действительно думает, что я могу его бросить?

— Леон.

— Зои, ты доверяешь мне?

Я киваю. Более чем. Полностью, безнадежно влюблена в него.

— Тогда делай, как я тебе говорю.

— Хорошо. — Я соглашаюсь, хотя и не хочу.

— Это моя девочка. — Он прижимается своими губами к моим в крепком поцелуе.

Когда он начинает отстраняться, я хватаю его. Может, я уже потеряла одного человека, которого люблю, и так много всего осталось недосказанным. Но не потеряю другого, не дав ему точно понять, что чувствую.

— Я люблю тебя, — говорю ему. Леон на мгновение закрывает глаза.

— Я тоже люблю тебя, малышка. — Он дарит мне последний долгий поцелуй, прежде чем схватить меня за руку, крепко прижимаясь спиной к стене, затем смотрит из-за нее и делает несколько выстрелов. И мы снова бежим.

— Черт. — Леон хмыкает, все его тело напрягается, прижимаясь ко мне.

Я больше не могу сдерживаться. Слезы текут по моим щекам. Его зацепило. Я знаю. Но его это не останавливает. Мои ноги горят, и я едва могу отдышаться. Мы останавливаемся за билетной кассой, и Леон снова начинает перезаряжать оружие. По его руке течет кровь.

— Куда попали? В Твою руку? — спрашиваю я, пытаясь определить, откуда идет кровь.

— Да, — говорит он слишком спокойно, хотя сложно в это поверить. — Я попал в одного, но есть еще один.

Я киваю.

— Мы почти на месте.

Он прижимается своим лбом к моему.

— Ты все еще со мной?

— Я всегда буду с тобой, Леон. — Он ухмыляется, целуя кончик моего носа.

Как только парень отстраняется от меня, выражение его лица полностью меняется. Его глаза теперь темные. Он совсем не похож на того Леона, которого я знала. Он выглядит убийственно и чертовски сексуально. Сейчас не время думать обо всем этом, но я ничего не могу с собой поделать, если начинаю об этом думать. Движение Леона отвлекает меня от неуместных мыслей. Наблюдаю, как он снова начинает выглядывать, но отступает, когда пули дождем сыплются на старую металлическую кассу.

— Ну же, ублюдок, — слышу, как он говорит себе под нос. Его губы снова шевелятся, но я не слышу, что он говорит. Еще несколько выстрелов попадают в кассу, когда понимаю, что Леон считает. Мое сердце замирает, когда он снова начинает высовываться, поскольку пули все еще летят в нашу сторону, но в ту секунду, когда Леон поворачивает за угол, они останавливаются, и теперь стреляет он сам. — Попался.

Он тянет меня за собой, и мы снова срываемся с места. Леон не поднимает пистолет, когда возвращаемся к машине. Его рука прижата к боку. Кровь все еще капает и оставляет за нами след. Его шаги начинают замедляться.

Когда мы подходим ближе к машине, я нигде не вижу Ленни. Дверь со стороны водителя открыта.

— Хочешь, я поведу? — Я спрашиваю. Леон сбавляет скорость еще больше, когда мы находимся примерно в двадцати ярдах от машины, пока он полностью не останавливается. — Что? — Я сжимаю его руку, меня начинает наполнять беспокойство.

Леон поднимает другую руку с пистолетом, направляя ее в сторону машины. Слежу за его взглядом. Весь воздух, который остался в легких, улетучивается, когда вижу Ксанни, стоящую впереди машины и направляющую пистолет прямо на нас.

— Где Ленни? — спрашивает Леон, крепче сжимая мою руку. Я заметила, что он так делает, когда думает, что я могу попытаться вырваться из его хватки.

— Вы оба, опустите оружие! — кричу я. Они продолжают направлять их друг на друга.

— Где коробка? — задает свой вопрос Ксанни, игнорируя не только вопрос Леона, но и мой.

— Ксанни, где Ленни? С ним все в порядке?

— Он живой. Я лишь на время вырубила его. — Она пожимает плечами. — Отдай коробку Зои.

— Если ты думаешь, что я отдам ей коробку и отправлю ее к тебе, ты глубоко ошибаешься.

Ксанни прищуривается, глядя на Леона.

— Прекратите направлять друг на друга оружие, — шиплю я. Это нелепо. Когда ни один из них не делает того, что я говорю, я пытаюсь встать перед Леоном, но он тут же отталкивает меня назад. — Какого черта!?

— Можешь забирать коробку, — снова говорит ей Леон.

— Я не уйду без сестры.

— Забавно. Раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы оставить ее.

— Эй! — Я огрызаюсь на Леона, мне не нравится, что он так разговаривает с Ксанни.

— У меня не было выбора. — Ее глаза начинают наполняться слезами, но девушка быстро их смаргивает. Она всегда хорошо умела скрывать свои эмоции. Это разбивает мне сердце.

Я лезу в карман Леона и достаю коробочку, прежде чем переложить ее в свой карман.

— А теперь кто главный? — Я спрашиваю. Снова пытаюсь пошевелиться, но у меня ничего не выходит.

— Отпусти ее, или, клянусь, я убью тебя. — Я никогда раньше не слышала, чтобы голос Ксанни звучал так холодно.

— Ты не можешь убить его, Ксанни. Я люблю его.

Она качает головой в ответ на мои слова.

— Зои, ты не можешь любить этого человека. Ты понятия не имеешь, кто он на самом деле. Но я знаю, кто он и что он сделал.

— Мне все равно, что он сделал. Он оберегал меня, и он тоже любит меня.

— Конечно, любит. — Ксанни закатывает глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? — говорю я, защищаясь.

— Она имеет в виду, что любой полюбил бы тебя и захотел защитить. Твоя невинность и нежность как бальзам на черные души таких мужчин, как я.

— Это странно мило. — Я протягиваю руку, чтобы коснуться щеки Леона, его лицо стало еще белее. Он теряет слишком много крови. Нам нужно отвезти его к врачу или в больницу.

— Вы оба остановитесь. Леону нужно в больницу, и если он умрет, клянусь Бентли, я никогда не прощу тебя, Ксанни. А теперь садитесь уже в чертову машину. Я не собираюсь повторять это снова. Ты поведешь, Ксанни. — Они оба остаются стоять. — Немедленно! — кричу я, сытая по горло от всей этой ситуацией.

Наконец они оба опускают пистолеты и делают, как я говорю.

— Леон. Ты потерял много крови, — хнычу я, когда наконец снимаю с него его дурацкую рубашку. Когда Леон ничего не отвечает, перевожу взгляд на его лицо. Он пристально смотрит на меня, но все ещё бледный. — Леон, ты останешься со мной. Не смей меня покидать. Ты меня слышишь? — Я снимаю свою рубашку, чтобы прижать ее к ране на его руке.

— Надень свою рубашку обратно, — почти рычит он. Я бы рассмеялась, если бы мое сердце не разрывалось на части.

— Если ты не останешься со мной, я стану стриптизершей. Что ты на это скажешь? — усмехаюсь я.

— Ты бы так не поступила со мной. — Он полуулыбается. — Я люблю тебя, малышка.

— Прекрати говорить мне такие милые вещи. — Он ведет себя так, словно уходит от меня.

— Когда ты успела стать такой властной?

— Когда ты начал возвращать меня к жизни. Теперь делай, как я говорю, и не оставляй меня, — приказываю я.

— Никогда, — обещает он, вселяя в меня надежду. Мой Леон — человек слова, когда в деле замешана я. Он не покинет меня. Я знаю это.

Леон

Зои дергает меня за руку, пока ее сестра выезжает с парковки.

— Со мной все в порядке. — Я перегибаюсь через нее и пристегиваю ремень безопасности. — Даже хорошо.

— Ты ранен! — Она тянется к ремню, но я беру ее за руку.

— Я ранен, но твоя сестра ведет машину, как сумасшедшая. — Я стискиваю зубы от волны боли, которая пронзает мое плечо.

— Эй! — кричит Ксанаду спереди.

— Оставь. — Я сжимаю руку Зои.

— Хорошо. — Она морщит нос, затем возвращается к ощупыванию моей раны. — Что нам делать? Я не знаю.

— Подожди, малышка. — Здоровой рукой достаю телефон и набираю номер. Когда телефон начинает звонить, слышу, как он эхом отдается в багажнике.

Ксанаду ухмыляется мне в зеркало заднего вида.

— Я же говорила, он все еще дышит.

— Босс, — хрипит Ленни, отвечая.

— Попроси дока Рэя встретить нас дома, когда мы приедем.

— Босс, я где-то застрял, и я…

— Ты в багажнике. Позвони. — Я вешаю трубку и пытаюсь не поморщиться, когда Зои стягивает с моего плеча рубашку и ахает при виде пулевого отверстия.

— Здесь очень много крови. — Она бледнеет. — О, нет. О нет, нет, нет.

— Дыши глубже, сестренка. — Ксанни резко сворачивает налево, к автостраде.

— Надень свою рубашку обратно. — Я протягиваю ее Зои, хотя на ней моя кровь. — Ксанаду, езжай на север. Ко мне домой. Это рядом с…

— Шоссе 433, — перебивает Ксанни. — Я знаю, где ты живешь, где ты держал в плену мою сестру. — Ее глаза сужаются.

— Что? — Зои надевает ее через голову, затем отрывает кусочек нижней части и снова прикладывает к ране. — Я не его пленница!

— Зои, этот человек — убийца. Он никуда не годится. Он украл тебя и держал у себя только для того, чтобы добраться до меня, и попытаться заставить меня вернуть деньги его дерьмовому боссу Давинчи!

Зои смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Это правда?

— Часть про убийцу… — Я не могу этого отрицать. — Я могу рассказать тебе о своем прошлом позже, и клянусь, расскажу все, что ты захочешь. Но остальное — держать тебя в плену? Нет. Это неправда. Я оберегал тебя, потому что хотел этого, потому что ты не заслуживала того, что с тобой случилось, потому что я люблю тебя. И ты сама познакомилась с Ником Давинчи. Решай сама. Он не мой босс. Он друг. — Я поворачиваюсь и смотрю прямо на Ксанаду в зеркале заднего вида. — Из-за тебя она чуть не умерла. Ее чуть не застрелили в дерьмовом клубе Марвина из-за игры, которую ты начала! — Я говорю это с большей горячностью, чем намеревался, но ничего не могу с собой поделать. Когда думаю о том, что могло случиться с Зои, если бы меня не оказалось там той ночью…

— Что? — Теперь настала очередь Ксанаду удивляться. Она сворачивает на автостраду, направляясь на север, возможно, вопреки своей воле.

— Это правда! — Зои наклоняется вперед. — Я была там, искала тебя, а потом пришел этот парень и начал стрелять. Он убил Марвина. И пытался убить меня. Он явно намеревался это сделать, потому что свидетели ему были ни к чему.

— Как он выглядел? — Прежний пыл в голосе Ксанаду пропал, когда она посмотрела на свою сестру.

— Темные волосы. Какой-то засаленный. Я не очень хорошо его рассмотрела. Кожаная куртка, наверное?

— Карлов. — Она вздыхает и качает головой. — Наверняка. — Девушка сворачивает, выруливая на полосу после того, как ее занесло.

— Кто такой Карлов? — Зои откидывается назад и продолжает дергать свою рубашку, наконец, отрывая кусок внизу.

Ленни стонет из багажника.

— Кажется, меня сейчас вырвет. — Доносится его приглушенный голос.

— Карлов. Я слышал о нем. — Я стискиваю зубы, когда Зои накладывает свой импровизированный жгут на мою руку выше раны. — Он никто. Панк, который любит делать грязную работу, но его имя всплыло некоторое время назад, когда он влез в довольно большие долги перед Давинчи.

Ксанаду кивает.

— Это он.

— Откуда ты его знаешь, Ксанни? — Зои заканчивает перевязывать мне руку. Она отстраняется, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Ее сестра напрягается.

— Не думаю, что нам стоит сейчас об этом говорить…

— А я думаю, стоит, — шипит Зои. — Я думаю, мы должны выложить все карты на стол. Я устала от того, что меня держат в неведении. Манипулируют. Все это. Мне нужно знать правду. — Она сжимает руки перед собой. — От вас обоих.

— Зои… — начинает Ксанаду, затем вздыхает. — Прости. Я сожалею обо всем. Я познакомилась с Карловым в клубе. Он казался легкой добычей, поэтому я играла с ним некоторое время. Чего не понимала, так это того, что он играл со мной. Собирал информацию обо мне. А потом узнал о тебе.

— Обо мне? — спрашивает Зои.

— Да. — Она сворачивает с шоссе в сторону моего поместья. — Он использовал эту информацию против меня. Он знал о тайнике Марвина в сейфе и сказал, что если я не достану эту штуку для него, он найдет тебя и причинит боль. Сделает с тобой что угодно. В… во всех отношениях… — Она с трудом сглатывает.

Я чувствую, как напрягается мускул на моей челюсти, как кровь леденеет, а ярость поднимается у меня внутри. Даже если Зои сейчас чувствует неуверенность, я хочу утешить ее, поэтому обнимаю здоровой рукой. К моему облегчению, она не отстраняется.

— Ты сделала все это, чтобы защитить меня?

Ксанаду кивает.

— Я взяла деньги Марвина. Я должна была передать их Карлову, но подумала, что смогу обмануть его, забрать тебя и уйти. Итак, я сказала Карлову, что попыталась, но не смогла добраться до сейфа. Ему не понравился мой ответ. — Она поворачивает голову в сторону и проводит пальцами по коже, показывая еле заметный синяк на щеке. — Ему отчаянно нужны были деньги. Я думала, он собирается убить меня. Вместо этого мерзавец связал меня и запер у себя дома. Я была в ловушке несколько дней. Все это время я пыталась вернуться к тебе. — Ее голос срывается. — Я так боялась, что он причинит тебе боль. Но когда я, наконец, сбежала, узнала, что он бросился в погоню за деньгами и убил Марвина, а потом до меня дошли слухи, что Леон похитил тебя. — Ее взгляд перемещается на меня. — Взял в заложники из-за денег.

— Нет. — Зои качает головой. — Это не так. Он спас меня.

— Тебе не следовало ходить в тот клуб, — огрызается Ксанаду в ответ. — Это не место для тебя. Ты не можешь справиться с…

— Я искала тебя! — кричит Зои.

— Я могу позаботиться о себе.

— Очевидно, нет!

— Я оберегала нас все это время. Ты должна доверять мне, когда я…

— Ты ушла! — Зои взрывается. — Я была так напугана. Ты ничего не сказала! Я понятия не имела, что с тобой случилось! И все, что ты оставила мне, чтобы я могла хотя бы начать тебя разыскивать, — какая-то непонятная зацепка за рамкой с фотографией? Ты знаешь, насколько это невозможно? Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, Ксанни! Говорила правду! — Она всхлипывает и утыкается лицом меня в грудь.

— Зои. — Я провожу рукой по ее спине. — Теперь вы обе в безопасности. Мы со всем разберемся, хорошо?

— Убери свои лапы от моей сестры, — огрызается Ксанаду.

— Не говори обо мне так, словно меня здесь нет! — Зои кричит в ответ. — Из вас двоих Леон — единственный, кто был честен со мной! И ты беспокоишься о его прикосновениях? — Она усмехается, затем поворачивается ко мне, обхватывает ладонями мои щеки и запечатлевает самый агрессивный, полный вожделения поцелуй, который я когда-либо испытывал.

Не могу сдержать рев в своей груди, ответную свирепость моего поцелуя, когда я заявляю права на свою разгневанную искусительницу, огненного ангела, который украл мое сердце и душу. Боже, я люблю эту женщину.

Зои

— И что вы сейчас делаете? — Я спрашиваю доктора. Он медленно поворачивает голову и бросает на меня раздраженный взгляд. Я ничего не могу с собой поделать. Он появился здесь со своими седыми волосами, торчащими во все стороны, напоминая доктора Брауна из «Назад в будущее». Он открывает рот, чтобы начать что-то говорить, но Леон обрывает его прежде, чем тот успевает что-либо сказать.

— Осторожнее, док, — рычит на него Леон.

— Я только собирался сказать, что, возможно, мне следует дать ей успокоительное.

— Я люблю ее такой, какая она есть, — отвечает Леон. Я бы показала Доку язык, но он спасает моего мужчину.

— Ах, ты всегда такой милый. — Я наклоняюсь и целую Леона.

— Милый? — Док бормочет себе под нос. — Наверное, ей нужна компьютерная томография. Она ударилась головой?

— Мы можем закончить наконец? — Леон снова рычит. Док переходит к делу.

— Какое-то время будет болеть. Уверен, что не хочешь чего-нибудь покрепче?

— Нет. — Леон качает головой.

— Может, немного? — Я пытаюсь подбодрить, не желая видеть Леона во всей боли. Он попал в такую переделку из-за Ксанни и меня. Я ненавижу, что он пострадал из-за нас. Мне все еще трудно поверить, что речь идет о деньгах, которые были в сейфе Марвина и которые причитаются Нику Давинчи.

Конечно, деньги нужны, но я думаю, что Леон мог бы с легкостью покрыть бы все долги. Для моего Леона, речь идет о человеке, желающем моей смерти. И хотя Ксанни, возможно, тоже думает, что Нику нужны деньги, я не думаю, что он придет за ее головой. София уже написала мне сообщение о том, что скоро мы снова встретимся. Она даже спросила, есть ли какие-нибудь успехи в поисках моей сестры.

Она была так мила, когда я рассказала ей обо всем этом. На самом деле, она отчасти понимала, в каком положении я оказалась. Когда-то давно у нее тоже был брат, который мог попасть в беду, и чаще всего это происходило потому, что он хотел защитить ее, и у нее это получалось. Было приятно услышать от нее, что все сложилось к лучшему и ее муж и брат теперь близки. Я не думаю, что Ксанни и Леон станут лучшими друзьями, но, что, возможно, в конечном итоге они смогли бы поладить. В конце концов, у них обоих есть огромный общий интерес: я.

Леон снова качает головой, отказываясь от какой-либо анестезии, поэтому пытаюсь отвлечь его, как могу.

— У тебя получилось, — говорю я, когда вижу, как Док берет какую-то длинную металлическую штуку, похожую на щипцы. Ну, я так думаю.

— Что? — спрашивает Леон. Я кладу руки ему на щеки и поворачиваю его лицо к себе, запечатлевая еще один поцелуй. Я хочу все его внимание.

— Ты нашел Ксанни. Пора вернуть должок.

Медленная, сексуальная улыбка скользит по его губам. Я вижу, как Док начинает вводить щипцы в рану Леона.

— И что это будет? Я имею в виду, что ты уже взял одну вещь, но сказал, что это не все. Я действительно хочу знать, что это.

— Ты еще не поняла?

Я постукиваю пальцем по губам, пытаясь понять, чего такого Леон мог хотеть от меня, чего еще не получил. И тут до меня доходит. Жар разливается по щекам.

— Я, ах… — я начинаю дрожать. — Ты такой большой, а я маленькая. Я имею в виду, ты даже называешь меня своей малышкой. — На лице Леона появляется растерянное выражение. Похоже, он не понимает. — Я попробую. Знаю, ты не причинишь мне вреда, так что, если ты думаешь, что это сработает, тогда ладно.

— Не знаю, о чем ты думаешь, малышка, но не думаю, что мы говорим об одном и том же.

— Анальный секс, — говорит Док.

— Следи за своим… БЛЯДЬ! — Леон ревет, когда Док вытаскивает застрявшую в нем пулю.

— Мяу! — Из ниоткуда Бентли приземляется прямо на живот Леона. Его клыки обнажаются, когда он шипит на доктора. Док отшатывается и отскакивает от кровати. Щипцы взлетают в воздух вместе с пулей. В конечном итоге они падают на пол, а раздавленный кусочек пули — на кровать.

— Он защищает тебя. — Мои глаза наполняются слезами. — Он думает, что Док пытается причинить тебе боль. — Бентли отходит от Леона и подходит к краю кровати, где продолжает рычать и шипеть на Дока, который все еще лежит на полу.

— Кто-нибудь, может, уберет отсюда этого чертова кота? — ворчит Док, но не делает ни малейшего движения, чтобы вернуться на кровать. Бентли собирается спрыгнуть к Доку, я бы посмотрела на это, но ловлю его.

— Ты такой милый, — говорю я Бентли, целуя и крепко прижимая к себе. — Ты всегда был моим защитником, а теперь и Леона тоже.

— Начинаю понимать, определение слова «милый», — Док поднимается на ноги.

— Могу вернуть его обратно. — Я ухмыляюсь.

Док поднимает руки.

— Зашейте моего парня, — приказываю я, выставляя Бентли вперед, как боевую гранату. Он издает приятное громкое шипение.

Леон хихикает, сидя спиной к изголовью кровати и наслаждаясь представлением. Полагаю, я хорошо поработала. Бентли тоже. Думаю, мы его здорово отвлекли. Док что-то ворчит, но возвращается к делу. Я еще раз целую Бентли в макушку, прежде чем опустить на пол. Он подходит к кошачьему домику в форме замка и устраивается там.

— Значит, это не… — Я замолкаю.

— Не сегодня, но приятно знать, что ты готова, — поддразнивает он меня.

— Леон, когда дело касается тебя, многое решается само собой. Я верю, что если ты просишь меня что-то сделать, я могу это сделать без проблем. — Я вкладываю свою руку в его.

— Ты слишком хороша для меня, малышка, я не могу тебя отпустить. — Он сжимает мою руку.

— Я думала, что багажник — безопасное место для тебя. Он пуленепробиваемый. Ты должен быть благодарен мне. Не приказывай мне убирать за тобой, — слышу я крик Ксанни. Секундой позже она появляется в дверях нашей с Леоном спальни. — Ого, это твоя комната?

Из замка доносится шипение.

— Тише, придурок.

— Ксанни! — протестую я. Ненавижу, когда она так называет Бентли.

— Он первый начал, — фыркает она. — Этот кот ненавидит всех.

— Неправда. Он защищал Леона. Он думал, что Док пытался причинить ему боль.

— Может быть, он думал, что Док пытался спасти его. — Внезапно я издаю рычание. Я прикрываю рот рукой, не уверенная, откуда донесся этот звук.

— Теперь я закончил. Ты знаешь правила. Я оставил здесь все, что тебе понадобится. Зайду завтра. — Док начинает собирать свои инструменты, в то время как Ксанни и Ленни препираются из-за уборки блевотины.

— Ладно, все на выход, — говорю я, соскальзываю с кровати и подхожу к двери, жестом показывая, чтобы все уходили. — Я хочу побыть наедине с моим Леоном.

— Нам нужно поговорить, — шепчет Ксанни себе под нос, проходя мимо меня. Я только киваю ей. Не знаю, почему это секрет, но прямо сейчас мне все равно. Мне нужно быть со своим мужчиной, так что, что бы это ни было, придется подождать.

— Спасибо, Док. Прости, если я переборщила. Я просто люблю этого мужчину и нашла его совсем недавно. Я пока не могу его потерять.

— Понимаю. — Он улыбается. — Кстати, поздравляю. И я приму приглашение. — С этими словами он выходит за дверь. Какой странный способ ответить на благодарность. Я закрываю дверь и запираю ее на всякий случай.

— Сейчас. — Я бросаюсь к кровати и запрыгиваю в нее, прежде чем потереть руки. — Время долга.

— Позже. Тебе нужно поспать. — Он откидывает одеяло. Я заползаю внутрь.

— Я не настолько устала. — Произнося это, я зеваю.

— Вот. — Он притягивает меня к себе, чтобы я положила голову ему на грудь. — Отдохни, малышка. — Он целует меня в макушку.

— Я в порядке. Это тебе нужно отдохнуть. — Мои веки тяжелеют. Я открываю рот, чтобы сказать Леону, что мы никогда не открывали ту коробку, но снова вырывается глупый зевок, прежде чем меня затягивает сон.

Леон

— Не стоило этого делать. — Зои забирает вилку из моих пальцев и подносит кусочек вафли к моему рту.

— У меня все еще есть одна здоровая рука, малышка. — Я беру предложенный кусочек и жую.

— Знаю, но хочу заботиться о тебе. Ты всегда это делаешь для меня. — Она улыбается и отрезает для меня еще кусочек.

— И всегда буду.

Она улыбается, ее глаза загораются, когда подносит ко рту еще один кусочек.

— Мэдж так хорошо готовит. Я никогда не хотела учиться, но она почти заставляет меня передумать. С другой стороны, в последний раз, когда пыталась приготовить макароны с сыром, у меня взорвалась микроволновка. Я до сих пор не знаю, как это произошло. Я имею в виду…

— Ты оставила вилку в миске для макарон быстрого приготовления, когда ставила ее в микроволновку. Она металлическая. Нельзя класть металл в микроволновку. — Входит Ксанни, ее светлые волосы собраны в некое подобие «ястребиного хвоста» с косичками и завитками.

У Зои отвисает челюсть.

— О, ты никогда мне этого не говорила. Ты сказала, что, должно быть, произошло короткое замыкание, или неисправность на заводе, или что-то в этом роде.

— Знаю. Я не хотела ранить твои чувства. — Она пожимает плечами и придвигает к себе тарелку с вафлями. — Спасибо, Мэдж. — Она машет двумя пальцами.

— Конечно, мисс Ксанни. — Она постукивает себя по носу. — И еще раз спасибо за зелень.

— В любое время.

Я приподнимаю бровь, глядя на Мэдж, но не задаю никаких вопросов. Я давно понял, что у такой женщины, как Мэдж, много секретов и скелетов в шкафу, и мне не нужно знать ни один из них. Несмотря на все это, кажется, Ксанаду каким-то образом удалось очаровать суровую старую женщину.

Ленни опирается на дверной косяк кухни, не сводя глаз с Ксанаду. Я не говорил ему присматривать за ней, но рад, что он это делает. Зои доверяет ей, я в этом не сомневаюсь. Но мне нужно больше знать о ее мотивах и отношениях с Карловым, прежде чем вынесу какое-либо суждение.

— Сильно сердишься? — Ксанаду качает головой и откусывает большой кусок от вафли, прежде чем отправить его в рот.

— Он не сердится. Просто у него очень строгое спокойное лицо. — Зои целует меня в щеку.

Хотя я этого не говорю, вынужден с ней не согласиться. Я определенно сердито смотрю на ее сестру.

— Мне нужно знать все, что у тебя есть на Карлова. Как только нейтрализую его, мы поговорим о том, чтобы ты вернула деньги Нику. — Я ерзаю на своем сиденье, притягивая Зои ближе к себе, моя больная рука ноет, когда использую ее, чтобы прижать девушку к себе.

— Вернуть деньги? — говорит Ксанаду с набитым ртом. — Ни за что. Я украла их по праву. Для нас с Зои.

— Ксанни, это не наши деньги. Ты не можешь…

— Могу. — Она со стуком опускает вилку. — Я сделала то, что должна была, чтобы получить их. И теперь они наши. Нам больше не нужно жить в этом дурацком трейлере. И к черту Карлова. Как только мы выберемся из города, нам не придется беспокоиться о нем. Он недостаточно умен, чтобы выследить нас из любой точки мира. Мы можем исчезнуть. Жить той жизнью, которую заслуживаем. Держась подальше от всех этих придурков, которые думают, что могут контролировать нас. — Ксанаду бросает на меня острый взгляд.

— Я не контролирую Зои. — Я сверлю ее взглядом. — И она никуда не поедет.

Ксанаду встает, уперев руки в бока.

— Ты не можешь держать ее здесь против воли. Мне все равно, сколько у тебя головорезов, я буду сражаться до последнего вздоха, чтобы…

— Никаких драк. — Зои поднимается на ноги, хотя я крепко прижимаю ее к груди. — Я не его заложница, Ксанни.

— Проснись, Зои. Он похитил тебя. Он работает на парня, который просит деньги. Деньги, которые я взяла. — Она протягивает Зои руку. — Пойдем. Давай возьмем деньги и свалим. Сделаем все, о чем мы мечтали. Хорошо?

На долю секунды меня охватывает страх при мысли о том, что Зои пойдет со своей сестрой, выбрав ее вместо меня. Но я не поддаюсь этому. Я до мозга костей знаю, что Зои принадлежит мне, и я должен верить, что она тоже это чувствует.

— Ксанни. — Зои качает головой. — Нам не обязательно уходить. Леон оберегал меня все это время, и он может сделать то же самое для тебя.

— Он нам не нужен, — усмехается Ксанаду. — Да брось ты.

— Ты ошибаешься. — Зои вздергивает подбородок, расправляя плечи. — Он нужен мне.

Мое сердце — разбитая оболочка, кажется, начинает биться заново, когда слышу ее слова.

— Я люблю его, Ксанни. Ничто этого не изменит. Я остаюсь.

Ксанаду опускает руку, ее глаза наполняются слезами, когда она смотрит на сестру.

— Ты не можешь так думать.

— Но это правда. — Зои тянется к ее руке и берет в свои. — Но ты тоже можешь остаться.

Ленни слегка кивает со своего места в дверном проеме, хотя ничего не говорит.

— Оставаться здесь с одним из самых опасных главарей мафии в мире — это твое представление о безопасности? — Ксанаду смахивает слезы и вырывает руку из хватки сестры. — Ты вообще себя слышишь?

— Я люблю ее, Ксанаду. — Я поддерживаю Зои. — Я знаю, ты мне не веришь, но тебе нужно доверять своей сестре. То, что между нами — реально. Я никогда бы не подумал, что для меня это возможно, но в тот момент, когда я увидел ее, что-то внутри просто знало. — Я пожимаю плечами, моя рука болит от движения. — Итак, ты не уходишь. Я не могу тебя отпустить.

Взгляд Ксанаду мечется между Зои и мной.

— Пожалуйста, Ксанни. Останься. Мы что-нибудь придумаем. — Зои подходит к ней. — Пожалуйста?

Ксанаду сосредотачивается на ней.

— Можем поговорить наедине?

Ленни бросает на меня взгляд. Я киваю.

— Иди и поговори со своей сестрой, Зои. — Знакомый страх пытается снова закрасться, но я подавляю его.

Зои не бросила бы меня. Не тогда, когда держит мое сердце в своих руках.

— Хорошо. — Она встает на цыпочки и целует меня в щеку. — Я сейчас вернусь.

Ксанаду выходит, Зои следует за ней.

— Хочешь, я присмотрю? — спрашивает Ленни.

— Издалека. Не вмешивайся. Просто убедись, что они в безопасности.

Я заставляю себя сесть, хотя все внутри кричит, чтобы я последовал за Зои. Но не могу. Вместо этого я должен доверять ей. И я доверяю. Своей жизнью. Всем своим нутром.

Зои

— Ты знаешь, что он развесил камеры по всем этим деревьям? — Ксанни указывает на одну из них.

Рядом с домом все открыто, с идеально подстриженной травой, на которой есть эти причудливые линии. Вокруг посажены цветы и кусты. Некоторые тянутся вдоль дома, в то время как другие — вдоль подъездной дорожки. Я обратила внимание на розовые кусты на заднем дворе, которые окружали купальню для птиц. Однажды утром за завтраком я упомянула Леону, какие они красивые. Теперь они украшают весь внутренний дворик. Это то, на что я обращала внимание. Не на камеры на деревьях.

— Я их не вижу. — Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, о чем она говорит. — Да, большинство людей хотят, чтобы вы знали, что у них есть камеры, чтобы отпугивать вас, но не Леон.

Я имею в виду, там есть гигантские ворота с охраной. Я думаю, это довольно ясно дает понять, что он не хочет, чтобы люди проникали на территорию, но не говорю ей об этом.

— Но ты сказала, что видела их.

— Я знала, что искать.

Я борюсь с собой, чтобы не закатить глаза. Я пришла сюда, чтобы послушать, что она должна была сказать, и мне нужно это сделать.

— Честно говоря, мне нравится, что у него есть камеры. Он оберегает меня.

— Это плохо, Зои. — Ксанни опускает руку.

— Что? Почему? Это то, чего ты не видишь. Это не обязательно должно быть плохо. Леон может это исправить.

Я бы хотела, чтобы хоть раз она увидела во мне женщину, а не маленькую девочку, о которой ей приходится заботиться. Что она поймет, у меня есть собственное мнение и мечты.

— Я тоже могу! — Она повышает голос. — Прости. — Она делает глубокий вдох.

— Тебе не нужно извиняться, Ксанни. Можешь кричать на меня, если злишься. — Она качает головой в ответ, не соглашаясь со мной.

— Я больше не ребенок, а ты мне не мать.

— Ты все еще немного ребенок, Зои, и я говорю это не для того, чтобы обидеть. Отчасти это моя вина. Мы могли бы жить в трейлерном парке, но я приютила тебя, потому что у нас не было особого выбора. Мы не могли позволить людям узнать о тебе. Ты проходила все свое обучение онлайн, потому что мы не могли отправить тебя в школу на тот случай, если нас раскроют. Ты потеряла возможность узнавать людей и взаимодействовать с ними.

— Ты хочешь сказать, что я доверчивая?

— Эти камеры. Те, что снаружи твоей комнаты, новые. Он их установил. Не для твоей безопасности, Зои. Чтобы держать тебя внутри.

Я не уверена, что сказать ей по этому поводу, потому что мне все равно.

— Так если он похитил или держит меня в плен, то для чего-то?

— Чтобы удержать тебя!

— Я хочу, чтобы он удержал меня.

Ксанни закрывает глаза и в отчаянии откидывает голову назад. Я не уверена, что делать. Мы ходим по кругу, и она вот-вот взорвется. Когда Ксанни выходит из себя, всем нужно убираться к черту.

— Он нехороший человек, Зои. — Она пытается снова.

— Он хороший человек для меня. Нет, забудь, он великий человек.

Ксанни игнорирует меня и продолжает. Леон тоже слушает меня.

— Мы можем уехать отсюда. Ты всегда хотела жить на пляже. Мы могли бы купить маленький домик на одном из них. Теперь у нас есть средства для этого.

— Ты хотела жить на пляже, — напоминаю ей. Это всегда было ее мечтой, я просто соглашалась с этим.

— Мы обе.

— Я имею в виду, из твоих уст это звучало мило. Я бы согласилась жить во многих местах, которые не были бы этой дерьмовой квартирой или трейлерным парком. И из того, и из другого я не могла выйти, если только мы не крались тайком.

Лицо Ксанни вытягивается. Она долго смотрит на меня.

— У тебя Стокгольмский синдром, — говорит она так, словно ее только что осенило. — Я действительно должна забрать тебя отсюда.

Я отступаю от нее на шаг.

— Зои. — Ее брови сходятся на переносице.

— Если ты попытаешься заставить меня уйти, я буду драться.

Ее глаза расширяются, в них отражается боль, прежде чем она ее снова прячет.

— Ты слышишь себя прямо сейчас?

— Ты когда-нибудь услышишь меня? Или выслушаешь?

— Подумай об этом, Зои. Ты напугана, потому что я не вернулась домой. Ты знаешь, что какой-то подонок преследовал меня, поэтому я уверена, что ты сходишь с ума от того, что могло со мной случиться. Итак, ты идешь в тот клуб. Не только наблюдаешь, как кто-то умирает, ты сама чуть не умираешь. Затем этот красивый мужчина…

— Осторожнее, — рычу я, немного напоминая Бентли. Она закатывает глаза.

— Этот мужчина спасает тебя. Ты возвращаешься к нам домой, и там все разгромлено, но тебе удается найти Бентли, и Леон привозит тебя обратно сюда. — Она машет руками в сторону дома. — Где он балует тебя и твоего мохнатого дьяволенка.

В моей голове всплывает образ Бентли с рогами дьявола на Хэллоуин. Это было бы восхитительно. Я могла бы быть ангелом. Леон мог бы быть мрачным жнецом.

— Все это звучит здорово. — Я думала, она пытается уговорить меня уйти. Теперь она дает мне список причин, почему я должна остаться. Полагаю, сейчас не самое подходящее время предлагать Ксанни стать призраком.

— Все это звучит как одна из твоих книг, которые ты так сильно любишь. Те, о ком ты всегда рассказываешь мне и говоришь, что однажды найдешь своего героя. Это ненастоящее, Зои. Он не герой твоего романа. Конечно, он спас тебя, но он один из плохих парней.

— Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Ксанни. Мы сейчас на перепутье. Что могло бы доказать тебе, что я действительно хочу быть здесь?

— Пойдем со мной. — Она поднимает руку, когда я сразу же начинаю говорить «нет». — На месяц. Ты и я. Поездка, которой у нас никогда не было, но теперь появилась возможность.

— Я даже не знаю.

— Две недели, — не отстает она. Я чувствую себя ужасно из-за того, что не хочу ехать. По крайней мере, не без Леона.

— Ты просто бросишь Леона? — Я указываю себе за спину, зная, что он где-то прячется.

— Он вон там. — Ксанни указывает в другом направлении. — И что это вообще значит?

— Ты знаешь, что это значит.

— Понятия не имею. — Она придает своему лицу максимально скучающее выражение. Я на это не куплюсь. Возможно, я не умею читать людей, и, может, немного доверчивая и наивная, как она думает, но я могу читать ее.

Вот почему я отступаю от сестры на шаг. Возможно, у нее было обиженное выражение лица, но мы обе знаем, что она сама думала о том, чтобы похитить меня. Это безумная идея, которая может причинить ей боль. Леон пришел бы за мной и не остановился бы, пока не нашел меня. Не думаю, что он причинил бы ей боль из любви ко мне, но что-то могло пойти не так. В конечном итоге она могла даже причинить боль ему, и тогда мне пришлось бы причинить боль ей, потому что она спровоцировала это. Нет, я бы хотела выбрать вариант «никто не пострадает».

— Я не хочу рисковать, выходя за ворота своего дома, когда этот псих все еще охотится за нами. Я знаю, ты сказала, что он нас не найдет, но я не могу быть на сто процентов уверена. Я бы с удовольствием провела с тобой время на пляже.

— Значит, если бы он исчез из поля зрения, ты бы ушла?

— Ах, да. — Я киваю.

— Без Леона?

— Нет.

— А-а-а-а! — она вскидывает руки в воздух.

— Я знаю, кто такой Леон, Ксанни. Что он живет в серой зоне жизни. Так же, как и ты, — указываю я. Она не ангел, поэтому не уверена, почему так осуждает. — Я даже думаю, что если бы я спросила его, можем ли мы уехать отсюда и жить на этом пляже, он бы согласился. Потому что он любит меня и все мои странные причуды. Ты сама это сказала. Он красив и богат. Он мог бы заполучить кого угодно, но он хочет меня. Он одержим мной! — Теперь я вскидываю руки вверх.

— Я не собираюсь спорить об этом с тобой.

Я качаю головой. Она — нет.

— Это тебе нужно принять здесь какие-то решения. А потом мы все начнем с чистого листа.

Она кивает, но, клянусь, я вижу, что ее мозг все еще работает.

— Ксанни, еще кое-что.

— Что?

— Не пытайся накачать меня наркотиками или сделать что-то, что вырубит меня.

Ее губы поджимаются, и она не пытается это отрицать.

— Я могла забеременеть. — Я шепчу так, чтобы только она могла это услышать. Ее рот приоткрывается. — Это всегда было моей мечтой, Ксанни. Те книги, которые я прочитала, показали мне, какой может быть любовь. Я хотела найти свою настоящую любовь. Любовь настолько огромную, что он сделал бы все, чтобы заполучить меня и сохранить нашу семью в безопасности.

— Безусловная любовь. Совсем не такая, как у наших родителей, — шепчет Ксанни. Не уверена, говорит ли она сама с собой или с нами обеими.

— И я отвечу моему Леону безусловной любовью, — даю слово, прежде чем направиться обратно в дом. Ксанни нужно немного покопаться в своей душе, не думая обо мне.

Когда вхожу в комнату, я вижу, что Леон расхаживает взад-вперед. Он останавливается в ту же секунду, как я переступаю порог.

— Ты остаешься?

Я подбегаю к нему и бросаюсь в его объятия. Он ловит меня.

— Да, но не веди себя так, будто ты позволил бы мне уйти, даже если бы я захотела.

— Я хочу, чтобы ты хотела быть здесь.

— Я тоже хочу, больше всего на свете. — Я прижимаюсь губами к его губам. — К тому же мне еще нужно завершить сделку, — поддразниваю я.

— Она одумается. — Леон видит меня насквозь, когда я пытаюсь притвориться, что со мной все в порядке.

— Я хочу, чтобы она осталась. — Слезы наполняют мои глаза.

— Она должна сделать сама свой выбор. — Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. — Я уже выбрал тебя; теперь она должна сделать то же самое. — Он наклоняется ближе и касается своими губами моих. — И она сделает это, потому что ты, малышка, неотразима.

Когда он целует меня, мои заботы тают, и я теряюсь в Леоне, во всем нем — темном и светлом, сером, во всей его полноте, в мужчине, которого я люблю.

Леон

Она расхаживает, покачивая бедрами, взад-вперед возле нашей кровати. Мы с Бентли сидим и наблюдаем за ней.

— Она вернется, — повторяю ей.

— Она только что ушла. Я не думала, что она так поступит. — Она качает головой. — После того, как мы поговорили прошлой ночью, я подумала, она поймет, что ей следует остаться. Я имею в виду, я сказала ей, что мы все можем поехать на пляж или делать все, что она захочет. Я сказала ей, как сильно я тебя люблю. Я думала, она поняла.

— Наверное, ей нужно время, чтобы переварить это. — Я встаю и подхожу к ней, мягко останавливаю ее и притягиваю в свои объятия, игнорируя боль от пулевого ранения.

— Знаю, но она просто сбежала. Как в прошлый раз. Она думает, что может делать все, что захочет, и оставить меня в заточении. Что я все еще буду ждать ее, когда она вернется.

— В прошлый раз ты не стала этого делать.

Она смотрит на меня слезящимися глазами и криво улыбается.

— Это потому, что, по ее словам, ты «похитил» меня.

— Я бы сделал это снова, не задумываясь. — Я подхватываю ее на руки и сажаю на кровать, баюкая у себя на коленях.

— Я бы убежала с тобой. Тебе даже не пришлось бы спасать мою жизнь или что-то в этом роде. Я твоя, — выдыхает она мне в шею, ее тело все еще напряжено, поскольку разум беспокоится о том, что заставило Ксанни взять одну из моих машин и уехать отсюда прошлой ночью.

Я тоже не знаю. Ленни постучался в дверь нашей спальни, чтобы сказать, что она ушла, и мне пришлось остановить его, чтобы он не бросился за ней. Но в этом-то и особенность Ксанни — она может позаботиться о себе. Хорошо это или плохо, но она сама делает свой выбор и следует ему. Я узнал об этом, когда понял, что именно она взяла наличные Ника из сейфа Марвина.

— Может, она пошла за деньгами и нашла свой собственный пляж. — Я обнимаю ее крепче. — Ты думаешь, это конец?

— Ни за что. — Она качает головой. — Она бы меня не бросила. Не тогда, когда… Подожди! — Она вырывается из моих объятий, и я отпускаю ее.

— Что, малышка?

— Коробка! Она все еще у меня. — Она бросается к шкафу.

Я следую за ней и наблюдаю, как она достает ее из задней части ящика с нижним бельем.

— Видишь? Я подумала, что мы с Ксанни откроем ее вместе.

— Пойдем. — Я беру ее за руку и веду обратно к кровати. — Давай посмотрим, что она прятала. — Мне неприятно видеть Зои такой расстроенной. — Я предполагал, что все, что здесь есть — это наличные.

— Я тоже. Вот почему я вроде как отложила ее в сторону. Но, может быть, именно туда она и отправилась, понимаешь? Чтобы забрать наличные.

— Скорее всего. — Я осматриваю замок на коробке, затем хватаю свой телефон, чтобы найти фотографию клочка бумаги, который Ксанни оставила позади фотографии. — Вот код. — Я набираю комбинацию, и замок открывается.

Трясущимися руками Зои открывает маленькую коробочку, затем издает звук «х-м-м-м».

— Что это? — Она достает фишку казино.

— Выглядит как десять баксов из «Золотой жемчужины».

Она непонимающе смотрит на меня.

— Казино на границе округа.

— О, возможно, Ксанни работала там. Она говорила, что подавала напитки в казино. — Она поднимает глаза, размышляя. — Возможно, именно там она спрятала деньги. У нее там был шкафчик или что-то в этом роде для смены одежды и личных вещей.

Не могу удержаться от смешка.

— Честно говоря, это гениально.

— Что?

— На земле нет места более безопасного, чем внутренние помещения казино. Если она спрятала наличные внутри, это совершенно безопасно.

— Это Ксанни. — Она встает и кивает. — Давай. Давай посмотрим, сможем ли мы найти ее до того, как она примет какое-нибудь важное решение.

— Эй, — тихо говорю я.

— Что? — Она натягивает какие-то штаны.

— Если она решит уйти, Зои…

Она качает головой.

— Я не могу отпустить ее одну. Не так.

— Зои. — Я приподнимаю ее подбородок. — Ты знаешь, каково это было, когда ты поняла, что она принимала все решения за тебя, когда ты могла принимать их сама.

— Да. — Она шмыгает носом. — Ты показал мне это.

— То же самое касается и ее. Ты можешь думать, что знаешь, что для нее лучше, но она должна сделать свой собственный выбор, как и ты. Хорошо?

Она кивает.

— Ладно. Но это не значит, что я не помогу ей сделать правильный выбор. — Она решительно улыбается мне.

Я целую ее в лоб.

— Это моя девочка.

Она хватает свою сумку и направляется к двери, я следую за ней по пятам. Ее телефон начинает жужжать, она останавливается и достает его.

— Что? — Она протягивает мне телефон. На нем написано «Заблокированный номер».

Я беру его и отвечаю.

— Кто это?

— Я мог бы спросить тебя о том же, — последовал мгновенный ответ. — Неважно. Скажи сестре Ксанаду, чтобы она встретила меня у трейлера и принесла деньги, иначе бедная маленькая Ксанни не доживет до рассвета.

Приглушенное «пошел ты» звучит на заднем плане голосом Ксанни. Затем слышу глухой удар и стон Ксанни.

— И у тебя будет еще одно гребаное сломанное ребро, если издашь еще один звук, сука!

У меня кровь стынет в жилах. Ленни маячит в конце коридора, не сводя с нас пристального взгляда. Я поднимаю руку, чтобы он не сорвался с места при моих следующих словах.

— Ты знаешь, с кем связываешься, Карлов? — Мои слова взвешены, смертоносны.

Зои хватает меня за руку, ее пальцы белеют, когда она сжимает меня.

— Карлов? — произносит она одними губами.

— Нет, и мне насрать. Скажи девушке, чтобы принесла деньги, или ее сестра покойница.

Он заканчивает разговор.

Я спокойно возвращаю телефон Зои и жестом подзываю Ленни ко мне. Он мчится по коридору.

— Мобилизуй людей. Я хочу, чтобы все отправились в старый трейлер Зои и Ксанни. Карлов там. — Я поворачиваюсь к Зои. — У него твоя сестра.

Ленни бросается к лестнице и начинает выкрикивать инструкции в свой телефон.

— Что? — Она бледнеет.

— Он хочет деньги и думает, что они у тебя. Он держит ее в заложниках, пока ты их не отдашь.

— Тогда давай возьмем их! — Она пытается потянуть меня за собой к лестнице. — Пошли!

— Мы не возьмем ни цента. — Я прижимаю ее к себе. — Зои, мне нужно, чтобы ты осталась здесь.

— Черта с два! — Она поворачивается и пытается высвободиться из моей хватки.

— Малышка, там небезопасно. И это будет ужасно. — Я позволяю весомости моих слов повиснуть в воздухе. — Карлов не переживет этот вечер. Тебе не обязательно это видеть.

— Я не оставлю ее одну. Я не могу. — Она поворачивается ко мне. — Пожалуйста, Леон. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста.

Ее мольбы — это то, чего я не могу вынести. Я не могу видеть, как ей больно.

Это противоречит моему здравому смыслу, но в случае с Зои я никогда не мог поставить доводы рассудка выше своей любви к ней.

— Ты остаешься в машине. — Я беру ее за руки и смотрю на нее сверху вниз. — Ты должна оставаться в машине. Обещай.

Ее нижняя губа дрожит, но она кивает мне.

— Обещаю.

Я целую ее в лоб.

— Хорошо. Пойдем. Сегодня мы покончим с этим.

Зои

Всю дорогу до трейлерного парка он ведет себя странно тихо. Все, чего я хочу, — это разрыдаться при мысли о том, что с моей сестрой может случиться что-то плохое. Забраться в постель и натянуть одеяло на голову тоже неплохо. Почему я не могу быть сильной, как Ксанни? Она такая бесстрашная.

— Все будет хорошо, малышка. — Леон нежно сжимает мою руку. Мы вместе сидим на заднем сиденье машины. Ленни за рулем, а еще один из людей Леона сидит на пассажирском сиденье. Мои нервы на пределе, и я даже не подумала спросить у этого человека его имя. На самом деле я не знаю нескольких парней, которые выстроились в очередь, чтобы пойти с нами. Я чувствую, что должна, особенно если они намерены бороться за меня и мою сестру. Они все в отдельном внедорожнике, который следует за нами.

— Я не могу просить этих парней подвергать себя опасности, Леон. — Я наклоняюсь вперед, чтобы поговорить с парнем впереди. — Простите. Я, эм, не расслышала Вашего имени.

— Если что-то затрагивает Вас, мы все знаем, что это повлияет на Леона, а мы этого не потерпим, — говорит мужчина на пассажирском сиденье. Он поворачивает голову ко мне. — Кстати, я Томас.

— Зои, — говорю я, хотя уверена, что он и так это знает. Все мужчины Леона, похоже, знают, кто я. Меня не должно удивлять, насколько серьезно Леон относится к моей безопасности.

— Кроме того, я почти уверен, что вы станете частью семьи.

— Я думаю, мне бы это действительно понравилось. — Я дарю Томасу самую лучшую улыбку, на которую только способна прямо сейчас. — Спасибо, Томас. — Он кивает мне, прежде чем повернуться обратно.

Леон подносит мою руку к губам и целует ее.

— Ты собираешься рассказать мне, почему решила, что Бентли должен поехать с нами? — спрашивает Леон, бросая взгляд на моего малыша, сидящего на сиденье рядом со мной.

— Потому что никто, кроме него, не может попасть в этот трейлер незамеченным.

— Как это поможет?

— Вот так. — Я поднимаю маленькую коробочку, которая защелкивается на ошейнике Бентли.

— Что это? — Он берет ее у меня из рук.

— Я заказала это на том веб-сайте, который ты мне показывал, вместе со всем оборудованием для домашних животных.

Я купила пару кошачьих домиков для Бентли вместе с его любимой едой и лакомствами. Когда наткнулась на маленькую камеру, которую можно прикрепить к ошейнику кошки, чтобы посмотреть, чем она занимается, когда вас нет рядом, я была заинтригована. Я решила заказать ее, как только поняла, насколько велик дом Леона. Бентли мог потеряться, и это могло бы помочь мне найти его.

— Это камера? — Он берет ее у меня из рук, осматривая.

— Да, и видео отправляется на мой телефон. — Я достаю его из кармана и нажимаю на приложение, чтобы показать ему. — Теперь у нас будут глаза изнутри. — Сексуальная улыбка расплывается по лицу Леона. — По сути, он Джеймс Бонд в кошачьем мире. — Я протягиваю руку и глажу маленькую головку Бентли, заставляя его громко замурлыкать.

— Очень умно. — Леон возвращает мне коробочку, и я закрепляю ее на Бентли, когда мы въезжаем в заднюю часть трейлер-парка.

Я оглядываюсь назад и вижу, что еще один черный внедорожник следует за нами, в то время как другой продолжает проезжать мимо. Я предполагаю, что они подъедут с другой стороны. На самом деле это немного чересчур для одного человека внутри довольно маленького трейлера. Это еще больше убеждает меня в том, что Ксанни сумасшедшая, когда дело доходит до ее мнения о Леоне. Он один из хороших людей. Он может не следовать законам правительства, у него свой кодекс поведения, но он хороший человек. Никто никогда не убедит меня в обратном.

— Сэр? — спрашивает Ленни, съезжая на обочину и ставя машину на стоянку.

— За тобой, Ленни, — говорит он ему. — Оставь ключи внутри. — Ленни кивает, прежде чем выйти. Томас следует его примеру, оставляя нас с Леоном наедине.

— Что у Ленни? — спрашиваю я.

— Смертельный выстрел, если это будет необходимо.

— О.

— Тебя это беспокоит? — Брови Леона сходятся, и я вижу беспокойство на его красивом лице.

— Я имею в виду, я полагала, что Карлов собирался… ну, ты знаешь…

— Умереть, — заканчивает за меня Леон.

— Да. — Я пытаюсь скрыть свое разочарование. Я хочу, чтобы он умер. Он уже причинил боль Ксанни, и Бог знает, сколько дел еще он натворил. В конце концов, возможно, я не такая милая и невинная, как все думают.

— Он умрет, — говорит Леон с непоколебимой уверенностью. — Ты хочешь этого, не так ли? — Он ухмыляется.

— У него не выбора. — Я не хочу, чтобы он причинял боль или убивал кого-либо еще. Карлов представляет угрозу. Он застелил свою постель.

— Не могу не согласиться. Вопрос только в том, как. Ленни предпочел бы, чтобы мы взяли его живым, но мы не знаем, как все может обернуться, и, возможно, потребуется выстрел на поражение, чтобы кто-то еще не пострадал.

— О. — Я оживляюсь при этих словах. — Подожди, почему ты хочешь взять его живым, а потом убить?

Когда Леон надолго замолкает, я начинаю сопоставлять эти причины для себя. На ум приходит сарай, который находится за домом, за деревьями. — Не бери в голову.

— Помни, про обещание, малышка. Оставайся в машине.

Я киваю, не слишком довольная этим.

— Мне нужно оставаться сосредоточенным. Я не могу этого сделать, если беспокоюсь о твоей безопасности.

— Я понимаю. Ты прав. Я останусь здесь. Обещаю. Ты делай то, что должен, чтобы спасти мою сестру.

— Я люблю тебя. — Он прижимается своими губами к моим в крепком поцелуе. — Когда все закончится, я заберу деньги.

— Как раз вовремя. — Я наклоняюсь для еще одного поцелуя. — Я тоже тебя люблю.

Я передаю ему свой телефон, затем беру Бентли на руки. Я целую его в макушку.

— Бенни. Иди, возьми свои угощения, — говорю ему. Его глаза загораются при слове «угощения». Я открываю дверь и позволяю ему спрыгнуть. Он срывается с места, точно зная, куда идти.

— Он быстрый, как…

— Эй! — Я обрываю Леона.

— Пушистик. Я собирался сказать, что он пушистый.

Я свирепо смотрю на него.

— Иди за моей сестрой и верни Бентли, — приказываю ему, готовая к тому, что все это закончится.

— Уже иду, — говорит он, прежде чем выйти из машины. Они все сворачивают влево, исчезая из моего поля зрения. Я переползаю вперед, пока не оказываюсь на водительском сиденье. Я немного опускаю стекла, чтобы понять, слышу ли что-нибудь. На улице темно, но вдоль посыпанных гравием дорог стоят фонари. Работает только примерно каждый третий, но он дает немного света. У большинства трейлеров фонари на крыльце выключены. Время тянется.

Когда слышу крик, я выпрямляюсь и осматриваюсь. Затем все начинается снова, только на этот раз ближе. Я поднимаю сиденье, чтобы дотянуться до педалей на случай, если мне понадобится пошевелиться или что-то в этом роде. Не то чтобы я умела водить, но насколько это может быть сложно?

Я ставлю ногу на тормоз, прежде чем выехать с парковки и переключить коробку передач на езду вперед. В ту же секунду, как я это делаю, я вижу мужчину, бегущего ко мне с криком. Я не могу разобрать, что он говорит, или разглядеть его лицо. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть получше, но различаю одно из слов мужчины. Кошка.

Я нажимаю кнопку включения фар и, наконец, вижу все более отчетливо. И тут понимаю, что мужчина бежит по гравийной дороге с котом, прижатым к его лицу. Моим котом.

Я опускаю стекло и кричу Бентли, чтобы посмотреть, смогу ли заставить его остановиться.

— Бентли! Иди домой! — Я кричу так громко, как только могу. Он реагирует тут же, разжимая смертельную хватку мужчины и спрыгивая на землю. Я вздрагиваю, когда Бентли делает небольшой кувырок после приземления, но он поднимается и несется в направлении трейлера, который мы когда-то называли домом. Не знаю, о чем все говорят. Бентли не дьявол. Кот слушает все мои приказы. Я никогда не видела, чтобы какая-нибудь другая кошка так поступала.

Мужчина перестает бежать и оборачивается, чтобы посмотреть назад, в ту сторону, куда убежал Бентли, прежде чем он начинает наклоняться, его рука тянется к лодыжке. Это Карлов, и меня охватывает приступ страха, я думаю, что он, возможно, тянется за пистолетом. Я снимаю ногу с тормоза и жму на газ так сильно, как только могу. Колеса вращаются, разбрызгивая гравий, прежде чем трогаюсь с места.

Карлов резко поднимается, в его руке ничего нет. Я направляюсь прямо к нему. К счастью, у него не было времени схватить то, за чем он тянулся. Он пытается сорваться с места и пробежать между двумя трейлерами, но слишком поздно.

По какой-то причине в моей голове всплывают слова Леона о том, что он не хочет, чтобы я видела, что произойдет с Карловым, поэтому просто закрываю глаза прямо перед тем, как врезаться в него. Когда чувствую удар, я нажимаю на тормоза. Что-то громко ударяется о капот, но я держу глаза закрытыми.

— Зои! — Леон выкрикивает мое имя. Я шарю рукой, нахожу ручник и останавливаю машину. Моя дверь распахивается. — Зои. — Рука Леона хватает меня за подбородок, поворачивая мое лицо к нему.

— Не успела пристегнуться, — спешу сказать ему.

— Ты в порядке?

— Да, но теперь я могу открыть глаза?

— Да, малышка. Открой, но смотри на меня. — Я открываю их, чтобы увидеть Леона. В другой руке он держит Бентли.

— Все в порядке? Ксанни? — спрашиваю я, надеясь, что она не слишком сильно пострадала.

— Все хорошо, малышка. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я забываю обо всем, что только что произошло. Пока не чувствую легкое прикосновение к своему лицу, которое возвращает меня к реальности.

— Ты прекрасно справился! Я знала, что ты сможешь это сделать. — Я прерываю поцелуй, протягиваю руку и забираю Бентли из рук Леона. — Клянусь. Ты получишь угощение, когда мы вернемся в наш настоящий дом, — обещаю ему.

— Положи его в багажник. Я разберусь с ним после того, как разберусь с ней, — слышу рычание Ленни. Леон делает шаг назад, и я вижу, как Ленни проходит мимо с Ксанни, перекинутой через его плечо.

— Отпусти меня, ты, пещерный человек! — шипит она на него. Я замечаю, что на самом деле она совсем не сопротивляется. Лишь извивается.

— Насколько помню, прошлой ночью тебе понравилось, что я был пещерным человеком.

Мой рот открывается. Я думала, что заметила напряжение между ними и горячие взгляды, но не знала, что все зашло так далеко.

— Хочешь, чтобы я вмешался или… — Леон указывает на них рукой.

— Ни за что, — говорю я, прежде чем он успевает закончить. Я никогда раньше не видела Ксанни в таком состоянии с мужчиной. Она в значительной степени позволяет ему грубо обращаться с собой.

— Хорошо. — Леон расслабляется. — Я думаю, он мог бы бросить мне вызов, и это добром бы не закончилось. Ленни мне как брат.

— Давай договоримся, что мы будем держаться подальше от всего этого.

— Уверен, ты уже задолжала мне одну сделку.

— Отвези меня домой, и я расплачусь. — Леона не нужно просить дважды. Он доставил меня домой в рекордно короткие сроки.

Леон

— Он может быть опасен, малышка. — Я притягиваю ее ближе к себе, пока она бросает кубики на стол для игры в кости.

— Смотри! — Она визжит, когда ей снова выпадает семерка.

Моя Зои — талисман на удачу.

— Будь осторожна, или казино обвинит тебя в мошенничестве и вышвырнет нас отсюда.

Она поворачивается ко мне, ее глаза широко раскрыты.

— Правда?

Я ухмыляюсь и притягиваю ее к себе.

— Ты думаешь, я позволил бы этому случиться?

— Нет. — Она встает на цыпочки и целует меня.

Я завладеваю ее ртом, заявляя на нее права, и поддаюсь вперед, чтобы схватить ее за задницу, когда наклоняю ее спиной к столу.

Дилер прочищает горло.

Я игнорирую его и продолжаю наслаждаться своей мягкой, сладкой Зои, пробуя ее на вкус, пока она не отстраняется, чтобы перевести дыхание.

— Теперь из-за тебя нас вышвырнут. — Ее тон строгий, но голос с придыханием.

— Ты уже мокрая для меня, малышка? — Я провожу рукой по ее бедру.

— Леон! — Она взвизгивает, когда провожу пальцем по ее трусикам. — Сосредоточься!

— Я сосредоточен. — Я нажимаю на ее клитор, наслаждаясь тем, как у нее перехватывает дыхание.

— Сэр, извините, но я должен спросить…

— Все в порядке. — Я оттаскиваю ее назад и ставлю на ноги. — Брось еще раз, любовь моя.

Она поднимает взгляд на двух человек, проходящих мимо по другую сторону стола.

— О, я думаю, может быть, нам стоит обналичить деньги.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу Ленни и Ксанни, прогуливающихся мимо, они оба болтают, осматривая игровой зал.

— Если это то, чего ты хочешь. — Я бросаю чаевые главе стола, затем забираю выигрыш Зои. — Давай подойдем к окну.

Она берет меня за локоть, и я веду ее между столиками, пока не доходим до ряда окошек вдоль задней стены.

— Обналичьте, пожалуйста, — говорю я продавцу и протягиваю ему ее выигрыш.

Зои наклоняется ближе, ее губы у моего уха.

— Я думаю, пора уходить. Я так взволнована. — Она подходит к окну.

Я снова хватаю ее за задницу, не в силах сдержаться.

— То, как ты любишь эти маленькие шпионские игры, меня заводит.

Она смотрит на меня через плечо.

— Тебе просто нравится, когда я плохая.

— Мне абсолютно точно нравится, когда ты плохая. — Я бросаю взгляд на охранников, стоящих перед коридором, который ведет в подсобное помещение.

Ленни и Ксанни останавливаются у окошек несколькими рядами ниже и начинают обменивать свои фишки.

— Готова? — шепчу я Зои.

— Родилась готовой.

Она подает сигнал Ксанни.

Затем Ксанни делает глубокий вдох и с пронзительным воплем начинает:

— Вы пытаетесь обмануть меня? Что это за казино? — Ее тон высокий и пронзительный.

Наш клерк встает.

— Пожалуйста, подождите. Минутку. — Он спешит помочь своему коллеге, который в данный момент борется с гневом Ксанни.

— Ты знаешь, что ты сделал! Я сдала фишек на сумму более пять тысяч долларов, и думаешь, что сможешь вернуть мне несколько сотен? Где менеджер? — Она выкладывает все, и Ленни принимает суровое выражение лица, чтобы поддержать ее.

Охранники уже пришли в движение. В тот момент, когда они проносятся мимо нас, мы оба направляемся в задний коридор.

Ксанни становится еще безумнее, угрожая насилием до такой степени, что Ленни приходится сдерживать ее, пока охранники кричат, чтобы она успокоилась. Это впечатляющая сцена — и идеальный способ отвлечения.

— Боже мой, вот и комната! — Зои спешит по коридору и останавливается у неприметной двери. Как и сказала Ксанни. Она набирает код, но замок мигает красным. — О нет, они изменили его.

— Я разберусь. — Я прикрепляю небольшое электронное устройство к замку. После нескольких звуковых сигналов и красных огоньков он становится зеленым.

— Пошли. — Зои открывает дверь и прокрадывается в комнату отдыха персонала. Там пусто, но в воздухе все еще витает запах какой-то еды, приготовленной в микроволновке.

— Налево. — Я веду ее мимо маленьких круглых столиков в раздевалку.

— Давай посмотрим. Номер 1147. Не этот. Нет. — Она идет вдоль ряда, пока не находит старый шкафчик Ксанни.

Она набирает кодовый замок, поворачивая его взад-вперед, пока он не открывается со щелчком.

— Вау, классно. Я должна работать в ФБР.

Я стону.

— Нет.

У нее музыкальный смех, красивый звук, который я люблю слышать.

— Ладно, полагаю, это может вызвать некоторые осложнения.

— Давай возьмем наличные и просто уйдем. — Я наблюдаю, как она открывает шкафчик, затем замирает. — Что такое, малышка?

Она стоит, застыв, затем медленно подносит руку ко рту. Когда она поворачивается ко мне, в ее глазах стоят слезы, а когда я опускаюсь на одно колено, она издает легкий вздох удивления.

Протягивая руку, беру кольцо из шкафчика и протягиваю его ей.

— Я полюбил тебя с того момента, как впервые увидел. Это всегда была только ты, и всегда будешь только ты. Ты выйдешь за меня замуж?

Она кивает, и слеза скатывается по ее щеке.

— Да!

— Конечно, она сказала «да». — Ксанни бьет Ленни по руке, пока они и охранники наблюдают за нами из комнаты отдыха. В другой руке она держит Бентли, на шее у него маленький белый галстук.

— Вы все об этом знали и подыгрывали? — Зои таращится на них. — Даже ты, Бентли? Боже мой!

— Мы не могли отказаться от этого. Наблюдать, как ты получаешь самый большой сюрприз в своей жизни? Давай. — Ксанни улыбается.

— И ты. — Зои смотрит на меня с любовью в глазах. — Я твоя.

— Таков был мой план. — Я надеваю кольцо на палец Зои, затем встаю и притягиваю ее к себе. — Ты моя, малышка. Навсегда. Наша сделка наконец-то заключена.

Зои

— Знаешь, тебе не спрятаться от Бентли. — Я качаю головой Финну, когда он пробирается в мой шкаф.

— Мамочка, я разберусь, — шепчет он и исчезает.

Вскоре после этого в комнату вваливается Бентли, его усы встают по стойке смирно, когда осматривает свои владения.

— Я его не видела, — выпаливаю я.

Он бросает на меня острый взгляд, его маленький подбородок вздернут в воздух, когда он проходит дальше в комнату.

Черт, почему я так быстро сдаюсь под давлением? Но, наверное, всегда так поступаю, когда дело касается Бентли. Он такой избалованный. Впрочем, Финн тоже.

— Нет, не здесь. — Я начинаю насвистывать. Но на самом деле я не умею свистеть, так что получается что-то вроде плевка и полусвиста.

Бентли запрыгивает на кровать, чтобы получить от меня несколько поглаживаний, затем спрыгивает с другой стороны и быстро кружится по ванной.

В этот момент понимаю, что он просто играет с Финном. Он точно знает, где этот ребенок.

Тем не менее, я продолжаю пытаться.

— Тебе стоит заглянуть в комнату Ксанни и Ленни. Бьюсь об заклад, он прячется там, — кричу я.

Бентли бросает на меня страдальческий взгляд, задрав хвост, затем трусцой направляется к моему шкафу.

— Не думаю, что он пошел бы туда, Бентли. Да ладно. — Я заставляю себя рассмеяться.

Бентли проскальзывает в щель в двери, и затем я слышу хихиканье изнутри.

Слава небесам, охота окончена. Я откидываюсь назад и расслабляюсь, моя рука тянется к моему животу. Я не могу дождаться, когда подарю Финну младшего братика, хотя мне интересно, какие шалости будут вытворять мои трое мальчиков.

Финн выходит из шкафа с Бентли на руках.

— Он нашел меня.

— Я вижу. — Я улыбаюсь им. — Сколько уже? Три?

— Давай посмотрим. — Финн кладет Бентли на кровать и чешет у него за ушами. — Кажется, я находил его три раза. Он находил меня четыре.

— И что это значит? Сколько игр?

Какое-то время он напряженно думает. Ему всего четыре, но он уже такой же умный, как его тетя, и такой же изворотливый, как его отец. Финн будет настоящим наказанием, когда подрастет.

— Семь? — спрашивает он.

— Да! — Я раскрываю объятия, и он заползает на кровать и тепло меня обнимает. — Мой умный малыш. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, мамочка. — Он начинает вырываться.

Я вздыхаю и отпускаю его.

— Иди прячься. Я досчитаю до десяти. — Он еще раз похлопывает Бентли.

Бентли потягивается, когда Финн начинает считать. Уверенный в себе кот не начинает бежать, пока Финн не досчитает до шести. Как только он переходит на бег, Финн заканчивает считать и убегает за ним.

— Сколько игр сегодня? — Леон заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

— Пока восемь. — Я не могу удержаться и облизываю губы, когда он снимает галстук и начинает расстегивать рубашку.

— Как прошла встреча? — спрашиваю я.

— Хорошо. У нас есть складские помещения, которые нам нужны, чтобы начать собственное производство, и Ленни изо всех сил старается начать. Думаю, что в какой-то момент они с Ксанни могли бы захватить мир, если быть честным.

Я смеюсь.

— Они идеальная пара. Хитрые. Сумасшедшие. Влюбленные.

— Я по уши влюблен в тебя, малышка. И, насколько помню, я тоже был хитрым и более чем немного сумасшедшим. — Он скользит в постель рядом со мной и притягивает меня в свои объятия. — Я скучал по тебе.

— Ты был внизу. — Я хихикаю, когда он покусывает мою шею.

— Слишком далеко. — Я вздыхаю, когда он проводит рукой по моему боку к заднице. Он сжимает, а затем завладевает моим ртом, целуя меня, пока я не начинаю задыхаться, извиваться и нуждаться.

— Ты не можешь просто появиться и обращаться со мной как с куском мяса, Леон. — Я пытаюсь отругать его с невозмутимым лицом.

— Ты беременна и возбуждена. Даже не притворяйся, что это не так. — Он притягивает меня к себе и насаживает на свой твердый член. Он стонет. — Такая влажная. Мне нужно быть внутри тебя.

Я приподнимаюсь и опускаюсь на него, одного ощущения того, что он наполняет меня, достаточно, чтобы поджать пальцы на ногах.

Он протягивает руку и стягивает верх моего платья, освобождая мои груди. Они болят, и когда он посасывает сначала одну, потом другую, я начинаю скакать на нем. Долгие, медленные поглаживания, которые доставляют мне столько ощущений.

Обхватив ладонями мои груди и посасывая соски, он смотрит на меня снизу вверх, пока я сгораю, мое тело овладевает мной, когда скачу на нем все быстрее и быстрее. В последнее время мое освобождение всегда бурлит под поверхностью, и он точно знает, как его из меня вытянуть.

— Черт. — Он терся о мою грудь, его тело напрягалось.

Я прижимаюсь к нему, получая необходимое трение. Я хватаюсь за его грудь, когда кончаю, мои ногти впиваются в нее, и удовольствие прокатывается по мне. Мои бедра продолжают двигаться, извлекая каждую крупицу блаженства, и когда он стонет и толкается в меня глубже, его член дергается и накрывает меня собой, я падаю с очередного обрыва. Его имя на моих губах, пока я выжимаю из него все до последней капли, наслаждаясь тем, как он смотрит на меня обожающими глазами.

Когда мой оргазм, наконец, начинает угасать, он осторожно переворачивает меня и кладет рядом с собой.

— Почему ты такая чертовски сексуальная? — Он снова целует меня, на этот раз нежно.

— Я ничего не могу с собой поделать. — Я улыбаюсь ему в губы.

— Хорошо. — Он прикусывает мою нижнюю губу. — Я бы не хотел, чтобы ты была другой. Кроме того, я верю, что по контракту ты обязана оставаться такой, какая ты есть.

— Правда? — Я смеюсь.

— Да. — Он целует меня в щеку. — Потому что ты идеальна, малышка, такая, какая есть.

КОНЕЦ