Природа щедро одарила лорда Ханнора и статью, и умом, и способностью творить редкие заклинания, но произошедшее несколько десятилетий назад событие низвело его до положения изгоя, запертого в родовом замке. Он стал тем, кому ни одно знатное семейство Агрида не отдаст в жены дочь, а потому никогда у него не будет первенца. Вместе с Изегером умрет и магия рода Рвущих Пространство. А все из-за пропавшего амулета, без которого заключение брака невозможно. И вот когда надежда почти иссякла, когда на исходе оказались зерна, продлевающие жизнь, случилось невообразимое – амулет вернулся… на шее незнакомки, которая теперь по законам Агрида считается Изегеру женой.
Annotation
Природа щедро одарила лорда Ханнора и статью, и умом, и способностью творить редкие заклинания, но произошедшее несколько десятилетий назад событие низвело его до положения изгоя, запертого в родовом замке. Он стал тем, кому ни одно знатное семейство Агрида не отдаст в жены дочь, а потому никогда у него не будет первенца. Вместе с Изегером умрет и магия рода Рвущих Пространство. А все из-за пропавшего амулета, без которого заключение брака невозможно. И вот когда надежда почти иссякла, когда на исходе оказались зерна, продлевающие жизнь, случилось невообразимое – амулет вернулся… на шее незнакомки, которая теперь по законам Агрида считается Изегеру женой.
Ну, здравствуй, жена!
Пролог
Как часто, не повинуясь отцовскому желанию, мы бунтуем и бежим прочь, гонимые ветром странствий. Но дороги, как бы не петляли, рано или поздно приводят нас назад. Оказавшись у родного порога, оставив свое измученное сердце где-то в иных мирах, прислушайтесь, может быть, чужое бьется за двоих.
Над горным хребтом медленно поднималось красное светило. Его лучи лениво ползли по камням, разгоняя тьму и превращая седую изморось, все чаще появляющуюся на жухлой траве, в искрящуюся росу.
Осенний ветер, не в пример небесному брату, носился по ущельям, рвал в клочья туман и теребил стяги на шпилях башен неприступной крепости, не одну сотню лет стерегущей путь в благословенный Агрид.
Горы, а вместе с ними и замок, просыпались.
В открытое окно доносились щебет птиц, крики пастухов, гонящих отару к реке, конское ржание, цокот копыт по мосту, который со скрежетом опускали для отряда, возвращающегося из ночного дозора.
Хозяин замка лорд Изегер Ханнор лежал на просторном ложе, положив руки под голову, и не мигая смотрел на перекрещивающиеся балки потолка. Но не рисунок на почерневшем дереве, и тем более не паутина, легкой вуалью взлетающая под порывами ветра, привлекали его взгляд. Мужчина размышлял. О прошлом, так зло посмеявшемся над ним, о будущем, которое могло оказаться еще злее.
Изегер был одним из богатейших людей в Агриде - мире, где владеющие магией составляли особую касту и смотрели свысока на обделенных даром. Природа щедро одарила лорда Ханнора и статью, и умом, и способностью творить редкие заклинания, но произошедшее несколько десятков лет назад событие низвело его до положения изгоя, запертого в родовом замке. Он стал тем, кому ни одно знатное семейство не отдаст в жены дочь, поэтому у него никогда не будет первенца, которому он смог бы передать свои знания. Вместе с Изегером умрет и магия древнего рода.
А все из-за пропавшего родового артефакта, в миниатюре повторяющего герб Ханноров - перекрещенные руки, запястья которых обвивает змея.
Без строна заключение брака невозможно, ведь амулет - хранитель магии. Его надевают на шею новорожденного, чтобы тот с детства впитывал знания предков. При совершении брачного обряда строн переходит от жениха к невесте, которая познает магию новой семьи и пополняет амулет магией своего рода, но носит она его лишь до тех пор, пока не родит сына. И тогда амулет занимает место на шейке новорожденного. Знания копятся, сила магов крепчает. И однажды могущественный род может сделаться королевским. Но стоит прервать связь поколений, утеряв строн, и древний род прекратит свое существование. Вот с какой бедой столкнулся лорд Ханнор - последний из магов Рвущих Пространство.
Изегер вздохнул.
Из-под простыни показалась женская рука, которая змеей скользнула по его груди и замерла у плеча.
- Эрди, тебе пора, - продолжая смотреть в потолок, мужчина мягко убрал руку.
- Милорд, можно, как стемнеет, я опять приду? - с кровати поднялась, отбрасывая простыню, светловолосая девушка. Ее растрепавшаяся коса и тело со следами поцелуев яснее ясного говорили о страстной ночи в объятиях хозяина.
Эрдис медленно, оттягивая момент расставания, собрала с пола вещи, и, не одеваясь, направилась к двери. У порога она обернулась, надеясь, что лорд провожает ее взглядом. Тем самым - горящим, жадным, каким он смотрел на нее в первый раз. Но нет. Лорд Ханнор уже забыл о ее существовании - скрипнула дверь, а он так и не отвел глаз от скрещенных балок.
- Ты женишься на дочери лорда Витро, иначе...
- Что иначе? - юный Изегер, которому только вчера исполнилось шестнадцать, зло смотрел на отца. - Свяжешь меня и заставишь произнести слова брачного обета? Да я лучше рот себе зашью, но не скажу этой старухе, что беру ее в жены.
- Дэйте всего лишь двадцать пять лет. Лорд Витро дает за ней такое приданное, о каком мечтает каждое знатное семейство Агрида. Венец, усиливающий магию, меч Непобедимого Гестиха, десять зерен саара...
- Отец, зачем мне зерна саара, если я не представляю, как провести с ней одну ночь? Века рядом с нелюбимой женщиной, похожей на жабу?
- Магия ее рода передастся вашему сыну, и род Ханноров, наконец, будет равен королевскому.
- Вот и женись на ней! - сын упрямо тряхнул смоляными кудрями, доставшимися ему от матери. - Забери себе зерна саара и живи с этой ведьмой долго и счастливо!
- Мальчишка! - звук пощечины разрезал воздух. - Завтра же оденешь строн на шею Дэйте!
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая путь на свободу.
Изегер в бессилии опустился на пол. Он был еще слишком неопытен, чтобы самостоятельно раздвинуть пространство и покинуть темницу. Злость и обида душили его.
- Мама, - позвал Изегер Тень своей матери, умершей при его рождении. - Помоги! Подскажи, что делать?
Она появилась перед ним как всегда безмолвная. Прозрачная рука тронула щеку сына, но не смогла вытереть слезы, которые он не замечал. Слабая улыбка мелькнула на почти стершихся чертах лица. Чем больше проходило времени со дня смерти, тем бледнее становилась Тень. Год-другой и лишь дуновение ветра останется от той, что поддерживала сына даже после перехода в загробный мир.
Изегер закрыл глаза, отдаваясь ласкам матери.
Будь мама жива, она не позволила бы продать сына за десять зерен саара.
Как бы он хотел исчезнуть, раствориться в пелене пространства, чтобы отец понял, что сын и его счастье - вот что главное, а не место рядом с королевским троном.
Строн обжег кожу.
Изегер приложил руку к амулету и почувствовал, как тот пульсирует. Открыв глаза, юноша закричал от ужаса - Тень матери таяла на глазах, а тянущиеся от нее серебристые нити обволакивали строн, заставляя его светиться.
- Не надо, мама! Нет!
Еще мгновение и в воздухе растаяла последняя нить.
- Что же ты наделала, мама?
Она отдала амулету те крупицы магии, что позволяли ей приходить из мира мертвых, в разы увеличив мощь родового артефакта.
Изегер усмехнулся. Он словно наяву увидел, как вытянулись лица его отца и приехавших на свадьбу лорда Витро с дочерью, когда они не нашли юного жениха в запертой комнате. В это время Изегер находился так далеко, что даже венец, усиливающий магию, не позволил бы отцу добраться до него.
Года летели со скоростью штормового ветра. Изегер научился рвать ткань пространства так же легко, как если бы он резал подтаявшее масло ножом. Он вскрывал мир за миром. Где-то задерживался надолго, откуда-то бежал, не медля ни минуты, но ни разу у него не мелькнула мысль вернуться домой. Ровно до тех пор, пока он не попал в мир, где шла война.
Разрыв пространства и разрыв боевого снаряда случились одновременно, и контуженого мага отбросило в лужу, где уже лежал мертвый солдат.
Ночью на поле боя появились мародеры, и полумертвый Изегер лишился ботинок, куртки и штанов, которые приглянулись местным крестьянам. Они, стоя над ним, долго дивились, до чего хорошо научились шить лягушатники - одежка казалась не изнашиваемой.
Изегер помнил, как взрывалась болью голова, когда его вместе с раненными русскими солдатами везли на разбитой телеге в лазарет, где воинов выхаживали барышни из дворянок, в патриотическом порыве ставшие сестрами милосердия. Белый фартук с красным крестом на груди, длинная косынка, низко надвинутая на лоб, взгляд, полный сострадания. Верочка Ртищева не отходила от него ни на шаг, ласково называя Изей. Мягкие белокурые локоны, добрые, неожиданно темные, как летняя ночь, глаза и пухлые губы, которые она облизывала в минуты волнения - все Изегеру казалось необычным в этой чистой, немного наивной девушке. Неудивительно, что между ними вспыхнула любовь. Контузия пришлась как нельзя кстати - Изя мог сослаться на частично потерянную память, чтобы не выдумывать нелепицы о своем происхождении. Для нового мира Изя оказался кладезем всякой премудрости, все в его руках горело и спорилось, и через год он сделал на своих патентах состояние, а потому был принят и обласкан вдовой Ртищевой. Евдокия Кирилловна благословила молодых на брак.
В феврале семнадцатого года они сыграли свадьбу, где жених помимо приобретенного у придворного ювелира Кехли бриллиантового кольца, подарил невесте единственную вещь, что всегда была при нем - кулон в виде двух скрещенных рук, овитых змеей. Сделал это Изя торжественно, надев украшение на обнаженную невесту, лежащую на брачном ложе. Невеста тут же потеряла сознание.
Карета скорой помощи увезла Верочку в земскую больницу. Ее вызвалась сопровождать Евдокия Кирилловна. Больше жену Изегер никогда не видел. За ним, разрывая пространство, явился отец и применив самое сильное заклинание повиновения, вернул сына в Агрид.
На следующее же утро Изегера, находящегося в прострации, вывели к невесте. Девица Дэйте Витро, которой уже стукнуло тридцать два, подпрыгивала от нетерпения, предвкушая, как окажется в объятиях статного красавца, каким стал Изегер за время своего отсутствия. Но когда пришла пора одеть на шею новоиспеченной невесты строн, его при Изегере не обнаружили. Мало того, маг пришел в себя и вспомнил, что он уже женат и подарил амулет своей избраннице из далекой России.
В этом месте воспоминаний Изегер нуждался в выпивке. Он резко встал с ложа и, не накидывая халат на нагое тело, выглянул в коридор, где у двери всегда дежурила охрана.
- Пришлите слугу с кремвилем.
Напиток, обжигающий горло, очень быстро затуманил мозг, и Изегеру стало не так больно вспоминать то, что произошло после того, как он, разрывая пространства, вернулся в Россию.
Если бы на нем был строн, он добрался бы гораздо быстрее, а так у дома Ртищевых Изя оказался лишь в декабре восемнадцатого года и застал там с десяток новых жильцов с кричащими младенцами, которые заподозрили в нем царского офицера и пригрозились сдать в ВЧК. Пришлось применить магию и провалиться сквозь пол. Так он очутился в подвале у дворника Латыпова, который вспомнил и барышню Ртищеву, и ее маман.
- Значится так. Когда жених Веры утек, а власть захватили голоштанники, Ртищевы начали потихоньку распродавать пожитки. А однажды ночью к подъезду подкатила бричка, и больше хозяйку и ее дочь никто не видел. Ходили слухи, что они подались до Парижу, а Кузьма с соседнего околотка клянется, что видел их в Одессе на Привозе, торгующими требухой.
Изя перевернул всю Одессу, Париж и Константинополь, но след Ртищевых затерялся. Как безумный рвал он подпространства, перебираясь из города в город, пока в одном из портов Средиземного моря к нему в гостиничный номер не пришел отец.
- Изегер, прости меня, - он сел на стул, с сомнением посмотрев на его хлипкие ножки. Изя расположился на узкой кровати, где листал газеты, которые скупал в каждом городе в надежде через них напасть на след женщин. Он так сосредоточился на чтении, что почти равнодушно отнесся к неожиданному появлению отца. - Это я виноват, что наш род остался без строна.
- Я найду Веру и верну тебе родовой амулет. Он мне не нужен. Я останусь в этом мире, - Изегер ни на минуту не оторвался от чтения. Он лихорадочно переворачивал страницы, по большей части останавливаясь на объявлениях, где мелькали русские фамилии.
- Сын, оставь газеты, - отец положил ладонь на руку Изегера. - Я никогда не говорил тебе, но строн имеет одну особенность. Его можно призвать.
Изя резко поднял голову.
- Да, его можно призвать, и он притащит с собой ту, на чьей шее висит. Твоя мать как-то пыталась от меня сбежать. Я не был ей верен, и она не захотела смириться. Касси уже носила тебя под сердцем, поэтому не сняла амулет. Вернув твою мать, я попытался сделать ее счастливой, но Касси отказалась жить. Родив тебя, она покинула наш мир.
Изегер и сейчас помнил, как его шокировали признания отца, но возможность вновь увидеть Веру отодвинула все терзания на задний план.
- Что я должен сделать?
- Приказать. Ты должен приказать строну вернуться. Закрой глаза, представь амулет до мелочей. Как перекрещены руки, на каком запястье лежит змеиная голова. Если не помнишь, подсказываю - на женском. Ты видишь, как вспыхивают камни на змеином теле? Услышь сердцебиение и заставь камни мерцать в том же ритме. Получается?
- Да.
- Теперь приказывай.
- Вернись.
- Громче.
- Вернись!
Изегер открыл глаза, но кроме отца в комнате никого не было, хотя ему показалось, что он почувствовал движение воздуха.
- Сын, я сожалею. Скорее всего, ее нет в живых. Сила заклятия столь велика, что будь твоя жена хоть полумертвая, она оказалась бы здесь.
- Я тебе не верю! - глаза сына потемнели, стали почти черными.
- Ты же знаешь, как для меня важно, чтобы строн вернулся. Без него ты никто. Маг без будущего.
Изегер тряхнул бутылку, в которой почти не осталось кремвиля. Отчего же так больно? Напиток из сушеных ягод с острова Безумных магов всегда справлялся с воспоминаниями, отупляя до равнодушия.
- Принесите еще бутылку.
Он глотал прямо из горлышка. Зеленые струйки текли по подбородку, намочили грудь, но Изегер глотал и глотал, лишь бы унять боль, которая теребила его душу до сих пор.
Он не поверил словам отца и еще долгих тридцать лет искал пропавших женщин. Измученный и отчаявшийся, он вернулся в Агрид, где застал старого лорда Ханнора при смерти.
- Сын, я сохранил для тебя зерна саара, - на ладонь Изегера упали три зерна, похожих на яйца мелкой птахи. - Ты должен дожить до того момента, когда твой строн вернется. Пусть пройдут века, но его найдут. Амулет невозможно ни сломать, ни расплавить, поэтому рано или поздно он окажется у какой-нибудь женщины, которая наденет его на шею. Строн притащит ее к тебе, выполнив давний приказ. Для заклятия призыва нет срока давности.
- А если это будет мужчина? - Изегер покатал зерна на ладони. Такие маленькие, а продлевают жизнь на десятилетия. - Или ребенок?
- Амулет на них не среагирует. Только на женщину. Он поймает ее сердцебиение и сработает.
Изегер закашлялся, глотнув слишком много. Подошел к окну, подставил лицо холодному ветру, тряхнул головой, отбрасывая длинные волосы за плечи.
Зерна саара позволили жить долго, а ежедневные занятия с оружием, вылазки в стан врагов Агрида оставили тело подтянутым, ловким. Ему нельзя стареть. Почти семьдесят лет Изегер ждет возвращения своего строна. И неважно, кого притащит амулет - женщину, девушку или старуху. Лорд, не задумываясь, разберется с любой преградой, вставшей на его пути. Обретя амулет, он женится и у него обязательно родится наследник. И тогда род Ханноров - магов, разрывающих пространство, продолжится.
Изегер отшвырнул пустую бутылку. Она разбилась о каменный пол на тысячу мелких осколков. Солнечные лучи, прикоснувшись к ним, отразились снопом зеленых искр.
«Совсем как у змейки на амулете» - подумал он.
За спиной кто-то громко вскрикнул.
Мужчина медленно обернулся. На него смотрели широко раскрытые глаза незнакомки, на шее которой висел его строн. Изегер забыл, что он обнажен. Развернувшись всем телом, осклабился в хищной улыбке и произнес:
- Ну, здравствуй, жена.
Глава 1. Турецкие каникулы
- Юлька, какая ты счастливая! - мама сидела на кровати и, вытянув руки, рассматривала платье, которое ее дочери подарил жених. - Цвет изумительный и так подходит твоим глазам. Ты его наденешь, когда пойдешь знакомиться с родителями Арслана?
- Не знаю, - Юля нахмурила лоб. Мамин энтузиазм раздражал. Немного помедлив, новоявленная невеста все-таки сунула в полиэтиленовый пакет комплект кружевного белья и уложила в чемодан рядом с босоножками на высоком каблуке. - Боюсь, в нем будет жарко.
- Зато не мнется, - Ираида, крашенная блондинка неполных сорока лет, такая же миниатюрная как ее дочь, вытащила из чемодана белую юбку и встряхнула ее. - Смотри, словно в заднице побывала.
- Мам, сейчас все ходят в мятом. Особенно в городе, где полно туристов. Никто глажкой не парится.
- Юль, на пляже даже голые загорают, но в гости в мусульманскую семью лучше поприличнее одеться. Не зря же Арслан принес тебе именно это платье.
Юля наклонила голову к плечу и прищурилась. Зеленый шелк под солнечными лучами, проникающими через окно, выглядел богато. Рядом с ним белая юбка казалась тряпкой.
«Но она такая прохладная...»
Юлию смущал ворот-стойка, который благодаря молнии, идущей по спине от самого копчика, плотно обхватывал шею. Рукавов не было, а простой крой делал платье элегантным, намекающим на стиль шестидесятых, когда на подиум выходили девочки, похожие на Твигги и Одри Хепберн. Тонкие, плоскогрудые, невысокого роста.
Впервые примеряя подаренное платье, Юля заметила, что достаточно ей надеть черные перчатки по локоть, взять в руки длинную сигарету с мундштуком, и она станет вылитая Холли из культового фильма «Завтрак у Тиффани». Гладко зачесанные темные волосы, собранные в высокий конский хвост, ухоженные брови, подведенные глаза и бледная губная помада, гармонирующая с матовой кожей, делали Юлию как никогда похожей на хрупкую кинозвезду. Это заметил и Арслан, когда она, немного смущаясь, вышла к нему в новом наряде.
Жених ее баловал. Поначалу Юля даже думала, что для него, взрослого мужчины, она - игрушка, которой приятно дарить дорогие вещи, вдевать в уши серьги с крупными жемчужинами, сев на корточки, застегивать ремешки на босоножках, что так плотно обхватывали щиколотки, и потом целовать в острое колено. В этот момент Юля густо краснела и закрывала от смущения глаза, но дергать ногой и шептать «я сама» казалось еще более неловким.
Юлию с Арсланом познакомил отчим. Подспудно Юлия чувствовала, что Виталий, который был младше матери на целых пять лет, спихивал падчерицу, чтобы самому не заморачиваться воспитанием «дочери», тем более сейчас, когда Ираида ждала ребенка.
Юля мешала им, хотя мама успокаивала: «Ну что ты, милая! Места всем хватит!», но она забывала, что дочь далеко не глупа и видит, как у родительницы стекленеет взгляд, стоит Виталию «по-родственному» обнять ее взрослую девочку, шутя отпустить комплимент или погрозиться, что когда-нибудь всыплет ремня, если та не будет слушаться.
А однажды слышала, как мама разговаривала с подругой.
Юлька замерла у двери не специально, а лишь для того, чтобы достать ключи.
«Софа, я уже дважды была замужем! И всякий раз ссоры, слезы, расставание. И вот, наконец, Виталий, который во всем меня устраивает. А тут дочь девятнадцати лет. А ну как бес в ребро? Сколько таких случаев? Мамка стареет, а дочка в самом соку. Вуди Алена вспомни. Старую жену подвинул, а на приемной дочери женился. Вот и я о том же».
Юля ушла, так и не вытащив из рюкзака ключи. Сидела на улице до темноты. Плакала, жалела себя, вспоминая, как трудно ей жилось в последнее время. Стало невыносимо зарываться под подушку и одеяло, лишь бы не слышать, как скрипит в спальне кровать, неожиданно заставать «родителей» за этим делом на диване, когда притащилась из института раньше положенного, слышать, как они смеются в ванной комнате, а потом включают воду, чтобы заглушить стоны и торопливый шепот... Приходилось врубать музыку на полную мощь, и «родители» наверняка понимали, отчего вдруг ей захотелось оглохнуть. Мама прятала глаза и смущенно улыбалась, Виталий же, наоборот, словно поддразнивал, не вовремя расстегивая блузку жены и целуя оголившееся плечо.
С этим нужно было что-то делать. Это понимали и Юля, и ее мама.
Родственников, которые могли бы приютить, не нашлось, в студенческом общежитии места предоставляли только иногородним, а подруги... Что же, они были, и Юля иногда гостила у них, но... У всех своя жизнь. Поэтому предложение руки и сердца турецкого бизнесмена и старинного друга отчима хоть и ошеломило неожиданностью, стало тем выходом, который искали и нашли «родители».
Как-то вечером, когда мать с дочерью остались на кухне одни, состоялся разговор, который окончательно лишил Юлю выбора.
- Мама, а если снять мне небольшую квартиру? - она заглянула в глаза Ираиды, зная, что Виталий может позволить себе такие траты. Дела в компании шли неплохо, и недавно он купил новую машину, объясняя покупку как раз тем, что семья растет, и в прежнем седане им было бы тесно. - Я согласна даже на комнату в коммуналке...
- Юля, перестань! - взгляд матери потемнел. Она положила руку на едва заметный живот, словно защищая того, кто еще не родился. - Я не могу его просить тратиться на чужого ребенка. И потом, ты же знаешь, Виталий вложил все средства в их общий с Арсланом бизнес. Ему даже пришлось квартиру на Метлицкой продать.
- А если я переведусь на вечерний и поищу работу? Мам, я справлюсь...
- Нет! Ты уйдешь отсюда только под руку со стоящим мужчиной. Знаю я, что происходит с девочками, которые остаются без надзора.
Ираида действительно знала, иначе не родила бы Юльку в восемнадцать. Три месяца опьяняющей любви и жестокое пробуждение. Однажды будущий отец, оставив прощальный подарок - кольцо с драгоценным камнем, исчез. Кольцо, которое оказалось уникальным, а потому баснословно дорогим, Ираида выгодно продала и купила ту квартиру, в которой теперь они жили. Хоть что-то осталось от сбежавшего папаши.
- Мам...
- Не зли меня. Мне нельзя нервничать.
И опять это защищающее движение ладони по животу.
- Ты пойми, так будет лучше для всех. И для тебя в первую очередь. Да, он гражданин другой страны и принадлежит к другой вере, но все можно уладить, - настаивала Ираида, по сжатым губам видя, что дочь едва сдерживается, чтобы не расплакаться. - На время твоей учебы он снимет квартиру, о которой ты так мечтаешь. И работать не надо, будешь за мужем ухаживать.
- Да, конечно, мама. Так будет лучше, - вдруг согласилась Юля. - Не век же ему в гостинице жить. Можно совместить приятное с полезным: вот тебе квартира, юная жена и бесплатный секс. И вам хорошо: пристроили дурочку, от которой пользы нет. Пусть хоть здесь общему бизнесу послужит...
Ираида хлестко ударила дочь по лицу.
- Дрянь! Только попробуй что-нибудь учудить. Я не дам тебе разрушить будущее моего ребенка!
- Мама, - дочь держалась за горящую огнем щеку. Крупные слезы оставляли след на темной футболке. - Я тоже твой ребенок...
- Вот именно, - она тяжело поднялась. - Поэтому поступлю так, как считаю нужным. В конце концов, ты всего лишь едешь знакомиться с его родителями. Еще не факт, что они тебя такую строптивую примут. Нечего раньше времени в позу вставать.
Вечером маму увезли в больницу. Угроза выкидыша. Юлия чувствовала себя чуть ли не убийцей.
«Любовь? А что такое любовь?» - думала она, замерев перед стоящим на коленях мужчиной. Арслан уперся горячим лбом в ее живот, шепча, что полюбил с первого взгляда и не представляет без нее жизни. Юля до сих пор помнит, как его влажные от волнения ладони обхватили ее талию, а потом спустились ниже. Их след она ощущала очень долго. И он не смывался, сколько бы не стояла под душем.
Появилось чувство, что ее просто-напросто продали. Или использовали в качестве вклада одной из сторон в уставной фонд.
***
- Моя прабабушка была русской. Ты не знала?
В аэропорту их ждала машина.
Южное солнце испепеляло. Капельки пота блестели на лбу Арслана стеклянными бусинами, и он нервно промокал их кипенно-белым платком.
- Нет, - голос дрожал, и Юлия боялась, что вот прямо сейчас расплачется. Она почти не слышала жениха, все мысли крутились вокруг предстоящей встречи с будущими родственниками.
«Понравлюсь или нет?»
Хорошо бы, если бы не понравилась. Тогда она вернется со спокойной душой. Пусть мама разозлится, пусть кинет презрительное «неудачница» и успокоится лишь тогда, когда доведет до слез. И себя, и ее.
Но появится шанс, что Юле разрешат уйти из дома.
«Заочное обучение - тоже отличный выход. Живут же как-то девушки, приехавшие из другого города или даже из деревни. И я смогу. Хоть бы не понравилась, хоть бы не понравилась...»
- Джаным, не переживай, - Арслан успокаивающее похлопал ее по колену. - Мои родители встретят тебя как родную. Мама будет счастлива, что в нашу семью опять войдет русская. Она помнит свою бабушку. Говорит, та в молодости была красивой. И доброй. Иначе дед не влюбился бы в нее и не привел в дом. Им всем в ту пору было тяжело. Он вдовец с тремя детьми, Вера-ханым без денег, слабая, только что переболела тифом...
- В тебе течет русская кровь? - Юля с сомнением посмотрела на смуглого темноглазого жениха. Волосы иссиня-черные, черты лица типично восточные.
- Нет. Вера-ханым так и не родила. Все время болела.
Дом встретил прохладой и пустотой.
Арслан занес чемоданы и, подхватив Юлькин, пошел по широкой лестнице на второй этаж.
- А где родители? - Юля растеряно топталась в огромном холле.
- Они все приедут вечером. Решили дать нам немножко отдохнуть. Ступай за мной, я покажу тебе комнату.
- Ты живешь здесь один?
- Ну, не совсем. Иногда приезжает младший брат, - Арслан поставил чемодан у двери и опять вытер лоб. - Когда родители его допекут. А вообще это дом той самой русской прабабушки.
Комната оказалась просторной. Большая кровать, плательный шкаф, столик с зеркалом. Все белое. Даже ковер на полу. Едва слышно шипел кондиционер.
После уличной жары по телу Юли пошел озноб. Или это близость Арслана так на нее действовала?
Юлия думала, что в доме будет много людей, а оказалась с женихом наедине.
Он почувствовал ее страх, ободряюще улыбнулся.
- Располагайся. Я зайду через пару часов, помогу тебе приготовиться.
- Я сама...
- Я помогу, - настойчиво повторил он. - Мне есть чем тебя удивить.
Удивил. Надел на палец кольцо с бриллиантом.
- Оно старинное. Принадлежало той самой Вере-ханым. Мама сказала тебе отдать.
- А вдруг я ей не понравлюсь? - Юля попыталась снять кольцо. Не нужны ей подарки, она все еще надеялась, что не придется ко двору.
Жених остановил.
- Ты нравишься мне, джаным. Это главное.
Арслан обошел девушку по кругу, осмотрел как село зеленое платье, цокнул языком от удовольствия.
Юля засмущалась. Сжалась, когда почувствовала руку жениха на спине.
- Молнию не до конца застегнула, - сказал он. Теплые пальцы дотронулись до шеи. Ворот платья плотно обхватил горло. - Сюда бы хорошо подошло еще одно прабабушкино украшение, но...
Перед Юлей появилась шкатулка, в которой поблескивали драгоценности. В них однозначно угадывалось время. Потянув за цепочку, Арслан извлек довольно крупный кулон - то ли из белого золота, то ли платиновый: запястья двух скрещенных рук обвивала змея.
В свете настольной лампы ее чешуя ярко блеснула изумрудами.
Юля перестала дышать. Она еще никогда не видела столь искусно выполненного изделия.
- Такие украшения должно быть носили короли...
- Или королевы, - поправил Арслан. - Но...
- Но я не королева...
Жених поморщился.
- Джаным, ты королева. Только сама не понимаешь этого, - Арслан немного помялся. Кулон качнулся на длинной цепочке. Змея, чья плоская голова лежала на женской руке, хищно сверкнула глазом. - Но это украшение... как бы помягче сказать... какое-то странное. Мама говорит, оно ненавидит женщин.
- Как это?
- Никто из моих родственников женского пола не смог взять его в руки. Ни бабушка, ни мама, ни кузины... Дед рассказывал, что его нашли после смерти Веры-ханым. Она, видимо, очень дорожила кулоном, потому что никогда и никому его не показывала.
- Он бьет током? - наивно спросила Юля. А что еще могло случиться?
- Нет. Мама говорит, стоит его взять в руки, как накатывает дикий страх. Я сам проверил действие кулона на младшей сестре.
- И что?
- Завизжала и бросила. Я потом, когда хотел напугать Камиллу, бегал с ним за ней по дому. Маленький был, глупый. Отец потом ругал.
Кулон вернулся в шкатулку.
- Давай помогу застегнуть босоножки?
- Нет, Арслан, спасибо. Я еще не надела чулки.
Ираида напутствовала, что чулки должны быть обязательно. Так положено в светском обществе. Голые ноги - моветон.
- Давай помогу надеть чулки? - голос жениха вкрадчивый, уголки узких губ поднялись в улыбке. - Джаным, ну чего ты так побледнела? Я пошутил.
Последовал поцелуй в щеку. Юля напряглась, стала деревянной.
На ее счастье (или несчастье, она уже не могла понять) внизу, во дворе, послышался шум. Хлопали автомобильные двери. Арслан выглянул в окно.
- Сестра с семьей приехала. Пойду встречу. Спускайся сразу, как наденешь чулки.
Юля села на пуфик. Выдохнула. Потянулась за приготовленной коробкой с чулками и нечаянно задела шкатулку. Зашелестела цепочка, проваливаясь между другими старинными украшениями.
«Удивительно, как русская эмигрантка сумела сберечь кулон! Видимо, он действительно был ей дорог, раз она не продала его, хотя сильно нуждалась в деньгах».
Раскрыв коробку, Юля вытащила дымчатые чулки. Тонкие с красивой резинкой.
Вспомнив, что все-таки надела тот кружевной комплект, поругала себя. Наверняка Арслан видел бюстгальтер, когда застегивал платье.
«Еще подумает, что я специально оставила молнию не застёгнутой, чтобы соблазнить его. Дура. Надо было надеть спортивное белье».
Уже натянув один чулок, Юля прислушалась. Цепочка от странного кулона опять напомнила о себе, стукнувшись о деревянное дно шкатулки.
«Живая она, что ли?»
- И чего они ее боятся? - спросила Юлия у самой себя, осторожно вытаскивая украшение. Никакого накатывающего ужаса. Никакого удара током.
Цепочка потянулась легко, словно только и ждала, чтобы ее извлекли на свет. Кулон ослепил искрами зеленого цвета. А как еще объяснить иллюзию, когда змейка, скользнув по запястьям, перенесла голову с женской руки на мужскую?
- Точно показалось, - улыбнулась Юлия своему отражению в зеркале. Кулон на фоне зеленого платья смотрелся невероятно.
- Обалдеть! - «невеста» не удержалась и накинула цепь на шею. Поправила конский хвост, чтобы тот не запутался в витиеватом узоре, и разместив кулон по центру груди, прижала к нему ладонь.
«Он что, нагрелся?»
Сердце испуганно забилось.
В голове вдруг появился шум, словно далекие волны бились о берег. Не веря своим ушам, Юлия открыла окно.
«Ну кончено, где-то рядом море!» - находя оправдание своим страхам, она вдохнула теплый влажный воздух. Курортный город тонул в сумерках. Зажглись рекламные огни, слышался смех.
«До чего же тесен этот воротник!» - Юля раздраженно засунула палец под ткань, оттянула ее.
Не помогло. Стало трудно дышать.
В панике Юлия рванула молнию и обожгла руку о цепь.
Опустила взгляд на кулон. Изумрудная змея зашипела и, приподнявшись, расправила капюшон.
- Ой, мамочки! - закричала «невеста» и... оказалась в незнакомой комнате.
На ее крик обернулся обнаженный мужчина.
- Ну, здравствуй, жена...
Глава 2. Мертвецу амулет не нужен
Увидев Изегера, девчонка застыла. Медленно поднесла руку ко рту, словно раздумывала: пора кричать или еще рано.
Лучше бы не кричала. Он бы не вынес. От кремвиля и тягостных воспоминаний раскалывалась голова, а тут еще строн крепко ударил магической волной, словно мстил за годы разлуки.
Первая встреча с ним всегда болезненна. Не зря магов с младенчества приучают к родовым амулетам, иначе от хлынувших знаний можно получить взрыв мозга. Пока ты глуп и только и можешь, что орать да сосать грудь, не осознаешь, сколько поколений предков вливали в строн силу, и какая ответственность лежит на твоих плечах.
Молодой лорд Ханнор не раз искал ответы, почему Верочка Ртищева не вынесла прикосновения строна. Согласно древнему обычаю Агрида, невеста должна прийти к жениху непорочной, и только после того, как на ее груди в унисон сердцу запоет родовой амулет, можно было приступить ко второй, еще более волнующей части. Зачатию дитя.
Первая кровь жены связала бы их навек, и где бы Вера ни находилась, чего бы не испытывала, он всегда чувствовал бы ее настроение и мог отыскать.
А так... Связь прервалась, не успев завязаться.
Изегер отказывался верить, что чистая душой, так восторженно говорящая о благородстве и чести, Верочка Ртищева могла познать мужчину еще до встречи с ним, а потому сваливал неудачу со строном на то, что человеческие женщины, не обладающие и толикой магии, в принципе не способны вынести его мощь. Осознание сего факта напрочь перечеркивало надежду на возвращение родового амулета.
«Мертвую строн не притащит, а живой он не под силу...»
И вот теперь перед ним стояла девочка, которую родовой амулет принял. И своим появлением она опровергла все его прежние размышления о слабости людей.
«Эх, Вера, Вера...»
У него только и хватило сил, чтобы подойти ближе и, подцепив указательным пальцем цепь, потянуть амулет на себя.
- Где взяла?
- Я... я не хотела! - голос от страха не слушался. Незнакомка сглотнула и сделала полшага назад. Цепочка опасно натянулась.
- Воровка, что ли?
- Н-н-нет, я невеста. Я не хотела трогать, само как-то получилось. Вот...
Лорд Ханнор приблизил лицо, внимательно вгляделся в глаза девчонки.
Она от страха зажмурилась, а потом неожиданно стукнула коленом в пах. Почувствовав свободу, рванула к двери и исчезла в темноте коридора.
В комнату, бряцая оружием, заглянул стражник и застал командира скорчившимся в три погибели.
- Догнать? - неуверенно спросил он.
- Нет. Пусть бежит. Далеко не уйдет, - Изегеру от ломящей боли завыть бы, но нельзя. А тут еще этот болван сочувственно смотрит. Чтоб он провалился. И через вдох сквозь зубы, стараясь удержать вопль: - А ты пошел вон.
Дождавшись, когда стражник скроется, лорд Ханнор рухнул на колени. Враз намокшие волосы прилипли к лицу.
- Невеста... - прошипел он и глухо рассмеялся.
Юлька бежала по коридору словно заяц, на которого спустили свору собак. Как назло, длинный коридор был узок и не имел ответвлений ни влево, ни вправо. Петлять по нему, все равно что впечатываться плечами в каменные стены, а потому достаточно было тому лучнику, которого «невеста» сшибла с ног, натянуть тетиву, как стрела гарантированно нашла бы свою жертву.
Если на ее пути и встречались двери, то дергать за ручки, чтобы лишний раз убедиться, что за ними тупик, беглянка опасалась. Лучше уйти от преследования как можно дальше, забиться в какой-нибудь угол, а потом трезво (ну, здесь уж как получится) поразмыслить над тем, что только что произошло.
«Я, надевая чулки, резко наклонилась и хлопнулась в обморок? Как пить дать, еще и ударилась головой об трюмо! А может, мне делают операцию, и я под наркозом вижу всякие страсти? Точно! Со мной такое уже было. В детстве. Когда удаляли аппендицит, я тоже видела, как какой-то длинноволосый дядька тащит меня по черному тоннелю. Но если это галлюцинации, то куда я несусь?»
Юля, прервав свой стремительный бег, резко остановилась. И вовремя, еще бы чуть-чуть и она кубарем покатилась бы вниз по длинной лестнице, скупо освещенной факелами.
Схватившись от испуга за сердце, потому что чудом не сломала шею, задела и кулон. Он привычно обжег, но на этот раз холодом. «Черт, да что с ним такое?»
Галлюцинации - не галлюцинации, но раздавшийся за спиной лязг металла вновь заставил бежать. Даже во сне страшно получить удар в спину.
Последний факел из ряда тех, что были прикреплены к каменной стене, вдруг зачадил и резко пыхнув слабым язычком пламени, погас. Щурясь, пытаясь разглядеть хоть что-то в обманчивой полутьме, Юля конечно же оступилась и полетела вниз, не переставая надеяться, что падение не станет катастрофическим, а потому до последнего пыталась удержаться на полу-босых ногах (на одной все-таки был чулок).
Препятствие встретило ее вскрик «ох!» ответным гулом. Эхо отразилось от стен так, словно кто-то с силой ударил по барабану.
Успокоив дыхание, уже точно зная, что дальше катиться некуда, Юля пошарила по поверхности барабана и догадалась, что врезалась в круглый бок лежащей на полу бочки. Была ли та открыта с самого начала или пробка выскочила из-за резкого толчка, но в темноте ясно слышался звук бьющей о деревянный настил струи.
«Пить, пить, пить!» - тут же потребовал изнуренный бегом и страхом организм, и Юля не смогла ему отказать. Полностью полагаясь на слух, она нащупала место протечки и, сложив ладонь ковшиком, набрала в нее немного того, что пахло лесными ягодами.
- Морс? - первое, что пришло на ум, когда Юля аккуратно лизнула самую капельку. Осмелев (во сне можно и расслабиться, тем более что на лестнице шума погони не слышно), подставила обе ладони и напилась чуть сладковатой, приятно покалывающей язык, жидкости. Морс вроде как придал сил. А чуть позже и храбрости.
- Чего я сижу, словно мышь в норе? Надо вернуться и серьезно поговорить с тем мужиком. Наверное, он уже и штаны надел.
Вспомнив, как задела то, что было у незнакомца между ног, Юля скривилась. Подошла к бочке и, смочив снятый чулок в морсе, «продезинфицировала» колено. Напоследок еще раз напилась (неизвестно, что ждет впереди, может и не покормят) и отправилась в обратный поход.
- Где она сейчас? - Изегер тряхнул влажными волосами, которые после купания скручивались в тугие спиральки и неприятно холодили спину. Взял из рук слуги рубашку и надел не застегивая. От протянутого камзола отказался.
- Спит на лестнице, ведущей из погреба, - глава охраны Галло по прозвищу Кулак, названный так за то, что мог одним ударом отправить противника к праотцам, улыбался. Давно он не видел своего командира таким возбужденным. Оно и понятно. Больше лорд Ханнор не изгой. Он вернул строн, и теперь приближенные к королю семьи вспомнят, что среди них есть завидный жених. Осталось решить небольшую проблему: снять амулет с шеи чужеземки. Пока строн на ней, лорд будет считаться несвободным.
Изегер в удивлении изогнул бровь.
- Почему спит на лестнице?
- Напилась кремвиля, - пояснил Галло. - Принести ее к вам?
- Нет, не надо. Сама придет.
Собрав отросшие чуть ли не до зада волосы под шнурок, лорд прошел в кабинет, где для него уже приготовили бумагу.
Через несколько минут окликнул Галло и протянул конверт.
- Отправь посыльного к Магистру. Пусть дождется ответа.
В переходе Галло столкнулся с цирюльником, который нес на вытянутых руках котелок с горячей водой. В суме, перекинутой через плечо, позвякивали инструменты.
«Неужели милорд острижет свои лохмы? - страж взглядом проводил довольного цирюльника, ножницы которого вот уже несколько лет не касались волос лорда. Тот, ведя замкнутый образ жизни, даже брился сам. Правда, весьма редко, и лицо его после острого охотничьего ножа выглядело так, словно его отдали на милость коту в период брачных драк. - М-да, жизнь меняется. Зуб даю, как только разнесется весть, что Изегер вернул строн, первой прибежит леди Дэйте. Ей хоть и больше ста лет, но она по-прежнему бережет свою девственность. Все на что-то надеется».
Стремление дочери покойного лорда Витро завоевать сердце соседа-гордеца стало поводом позубоскалить в каждом трактире, что выстроились в ряд между замками Ханноров и Витро. Как терпеливо ждал возвращения своего строна Изегер, так же терпеливо девица Дэйте отказывала очередному кандидату в мужья, коих в ее замке толпилось великое множество. Не сказать, что за прошедшие годы она внезапно стала красавицей, но доставшаяся в наследство оранжерея с волшебным сааром делала Дэйте лакомым кусочком для любой родовитой семьи.
«Кому не захочется жить, не изменяясь, тысячу лет, а то и откатить десяток-другой назад, в ту пору, когда ты молод и хорош собой?»
Изегеру, благодаря всего лишь двум зернам саара, и сейчас трудно дать больше тридцати, а Дэйте, хоть и не смогла изменить непривлекательную внешность, выглядела на шестнадцать.
«Пышненькая, круглолицая и ни одной морщинки, - вспоминая образ невысокой полноватой леди Витро, награжденной от природы ярко рыжими роскошными волосами, Кулак хмыкнул. - Правда, рот так и остался как у жабы. У юной жабы. Вот что значит богатство и дар Выращивающих Саар!»
Только этому роду подчинялась магия невзрачных с виду растений. Сколько раз их пытались выкупить или даже выкрасть? И не сосчитать. Колоски как правило погибали на корню, а если и вызревало хотя бы одно зернышко, оказывалось ядовитым и вместо долгой жизни дарило быструю смерть.
Изегер проследил, как гонец вывел из конюшни жеребца, вскочил на него и, отсалютовав страже у ворот, ускакал прочь.
Письмо, написанное Магистру, содержало всего лишь две фразы: «Строн вернулся. Как избавиться от безродной девицы, на шее которой он висит?».
Прошло то время, когда ради любви Изегер готов был отказаться от магии. Это на Земле лорда Ханнора не волновало, что даст младенцу его мать. Здесь же, в Агриде, дело обстояло совсем иначе.
Изегер, после смерти отца ставший главой рода Рвущих Пространство, устал слыть изгоем и теперь стремился к реваншу, но... Когда он взял в руки цепь, то ясно почувствовал, что ее просто так не снимешь. Амулет принял девчонку. А убить носителя строна - все равно что скатиться к самому низу иерархической лестницы. Об этом помнил всякий уважающий себя маг. Какая из невест наденет строн, зная, что на нем кровь?
«Даже Дэйте ужаснется...»
Изегер знал ответ на вопрос, заданный Магистру, но ему нужно было получить одобрение главного мага. И еще объявить, что род Ханноров снова на коне.
Существовало всего два способа отлучения женщины от строна: смерть или рождение ребенка. Но что получит сын от матери, не обладающей даже зачатками магии? Все равно что птенцу попытаться взлететь с одним крылом. Нет, этот вариант Изегеру не подходил. Оставалось одно - создать девчонке невыносимые условия. Причем он сам ничего делать не будет. Просто не станет помогать. Где-нибудь да свернет себе шею.
Глава 3. Проклятый кремвиль
Юля проснулась с тяжелой головой. Болело все: шея, бока, плечи. Создавалось ощущение, что пока она спала, на ней сплясали джигу семеро гномов, а теперь, не уступая в прыти коротышкам, поползли колючие мурашки, возвращая телу нормальное кровообращение.
Подслеповато прищурив глаза, Юля убедилась, что не преодолела и половины пути до выхода из подземелья.
«Все еще в коме», - решила она, так как заметила некую странность, которая не могла произойти в реальности: все до одного факелы потухли, однако она различала не только каждую ступеньку, но и кованый узор на закрытой двери. Поднимаясь вверх, держалась ближе к стеночке, поскольку никаких перил на лестнице не наблюдалось. Юля поблагодарила Всевышнего, не давшего ей ухнуть вниз во время сна, и помянула недобрым словом голого мужика, напугавшего ее до смерти.
Желание пойти и разобраться с ним раз и навсегда исчезло вместе с парами морса.
«Даже если я в коме, не следует нарываться на новую», - к такому выводу пришла Юля вспомнив костяшки кулака, держащего ее за цепочку, широкий разворот плеч, кубики пресса, крепкие ноги, ну и... Нет, об этом она точно думать не будет.
- Черт! Потеряла чулок! - оглянувшись, Юлька поморщилась. Как бы ей ни хотелось иметь при себе все то, что связывало ее с прежней жизнью, возвращаться назад побоялась. Однако чувство утраты кольнуло, словно хозяйка одинокого чулка оставила в темноте что-то родное и беззащитное.
Дернув тяжелую дверь, Юля вздохнула с облегчением. Та легко поддалась и открыла проход в коридор, в котором, как она помнила, нет ни одного окна, лишь факелы, свет которых показался таким ослепительным, что беглянке пришлось закрыть глаза.
Сейчас, рассматривая круги, плывущие под веками, Юлька как никогда понимала слепцов, у которых при отключении одного чувства особо сильно включается другое. Например, обоняние.
- Откуда это так вкусно пахнет?
Желудок тут же пожаловался, что неплохо бы закинуть в него пару сосисок. На худой конец корочку хлеба. Или яблоко. Желательно величиной с кулак.
Поведя носом, словно охотничья собака, Юля выбрала верное направление и вскоре оказалась в еще одном коридоре, который при побеге от обнаженного мужика совсем не заметила, ринувшись в открытую дверь подвала.
***
- Где она сейчас? Все еще спит? - лорд Ханнор сидел за обеденным столом. Перед ним стояло как минимум двенадцать блюд, но он ограничивался красным вином, которое принесли из того же подвала, где незнакомка напилась кремвиля. Слугам пришлось обойти спящую деву стороной, поскольку их хозяин распорядился не чинить ей пакостей, делать вид, что неизвестно откуда взявшаяся в замке женщина всего лишь... призрак, который бродит где хочет.
- Нет, милорд. Уже проснулась и сейчас крадется на кухню, - Круст - особо приближенный человек, командующий над всей остальной прислугой замка, вновь наполнил бокал.
Поздним вечером, когда помещение освещалось лишь немногими свечами, казалось, что Изегер поднес к губам не вино, а кровь.
«Какая везучая девица! - подумал он, с досады осушая бокал за один присест. - И ведь факелы на новые не заменили, и тьма такая, что хоть глаз выколи, а она жива и здорова!»
- Кто сегодня на кухне?
- Сейчас только посудомойка Сапуня. Остальные ушли к себе.
- Ее тоже предупредили? - лорд Ханнор обратился к главе стражи, который сидел в кресле на другом конце длинного стола.
Не в пример бледнолицему и долговязому Крусту (о невзрачной внешности которого определенно можно было сказать только то, что волосы у него седые да глаза по рыбьи выпученные), Галло был красен лицом, могуч плечами и крепок ногами. Борода, выгоревшая до цвета соломы, лопатой лежала на груди, напоминающей бочку для кремвеля, а кулаки были до того увесисты, что даже емкий кубок в них казался игрушечным. Правда, роста Галло Кулак был небольшого, а потому при широких плечах его фигура выглядела квадратной. Сам милорд, вздумай кто поставить эту троицу по росту, занял бы среднюю позицию. Не особо высок и не особо могуч.
- Я всех сегодня собрал, даже дворовых, - Галло терпеливо дождался, когда Круст и ему нальет вина, потом, оглянувшись на дверь и понизив голос, добавил: - Сказал, что по замку бродит сумасшедшая, но обижать ее не следует, поскольку она не принесет вреда.
- Поверили?
- Если нет, то поверят. Эта девица умудрилась вся извозиться в кремвиле. Я сам вздрогнул, когда пошел посмотреть.
- Да, милорд, - Круст улыбался, вспоминая, как со свечой стоял над спящей девушкой. - Она теперь зелень и за неделю не отмоет.
Всякий, кто сталкивался с ягодами с острова Безумных магов, знал, что они оставляют несмываемые пятна, поэтому, прежде чем приложиться к вкусному и такому пьянящему напитку, нужно пошептать над бутылкой или кубком одно очень простое заклинание. Но откуда пришлой девице его знать?
- А что насчет строна? Его слуги опознают?
- Мой лорд, вы утеряли его так давно, что в замке успело смениться второе поколение слуг, - Галло придвинул к себе блюдо с крупной птицей, зажаренной на вертеле и обложенной лоснящимися от жира потрохами. Его глаза жадно выискивали кусок посмачней. Подцепив руками желудок, набитый смесью пяти злаковых, откусил и закатил глаза от удовольствия.
- Мало кто из простонародья знает, как должен выглядеть ваш родовой амулет, - прошептал Круст, наклонившись к самому уху лорда. - А что касается изображения скрещенных рук, овитых змеей, так они встречаются на каждом шагу: на стягах, оружии, латах, барельефах. Да даже на трактирных вывесках их малюют!
Лишь три человека в замке Ханноров знали, что пришлая дева по закону является женой лорда. А все из-за того, что строн не пожелал сняться с ее хрупкой шеи, которую Галло переломил бы на раз. Но даже такой выход из положения нежелателен. «Жена» должна убиться сама.
- Не дай пресветлый Шаагиль вам возлечь с этой девчонкой, - Галло вытер рот и руки куском ткани и сыто рыгнул. - Тогда вас свяжет по рукам еще и ее первая кровь.
***
- Здравствуйте! - сказала Юлька, заходя в просторное помещение, где помимо пары очагов (большого, в котором можно было зажарить крепкого кабанчика, и малого, где над огнем и сейчас висел котелок литров на двадцать), стоял огромный стол, а на стенах красовалась всяческая кухонная утварь. В шкафах высотой чуть ли не до потолка чисто отмытыми боками поблескивали блюда, тарелки и супницы. Воздух был душен и влажен, но хранил запахи недавно приготовленной еды, хотя ее самой нигде видно не было.
Юля сглотнула голодную слюну и еще раз напомнила о своем существовании, поскольку единственный обитатель кухни ей так и не ответил.
- Здравствуйте!
У емкости, скорее напоминающей огромное корыто, чем привычную человеческому глазу мойку, склонилась крепкая женщина. Правда, судила Юлька о той крепости всего лишь по мощному заду, потому как посудомойка стояла к ней спиной и с упоением драила закопченный чугунок.
По вздрогнувшим плечам местной обитательницы Юлия безошибочно определила, что ее услышали, но почему-то не стали отвлекаться от своего важного дела.
- Извините, пожалуйста! - Юля подошла еще ближе. Теперь она видела и тонкие пряди волос, прилипшие ко лбу, и нос картошкой, и пухлые щеки. - Вы не будете так любезны подсказать, где я могу поесть?
Лицо посудомойки побагровело, и она скосила глаза на Юльку.
- Пресветлая Афарика! - воскликнула женщина и, распрямившись, приложила два пальца ко лбу. Такой жест Юля видела в кино, когда военные отдавали честь. Но испуганная тетка, у которой верхняя часть тела весьма ладно гармонировала с нижней, честь точно отдавать не собиралась. Она переместила пальцы к губам и трижды торопливо их поцеловала.
Выпущенный из рук котелок с грохотом покатился по каменному полу, а посудомойка, резко развернувшись, кинулась куда-то в узкий проход справа от очагов, откуда вскоре послышались хлопок двери и скрип засова.
- Странная какая-то, - Юлька, встав на цыпочки, заглянула в висящий над огнем котел и расстроилась. Там кипела вода. - Где же они все съестное прячут?
Юля, согласно окружающему ее антуражу, догадывалась, что время холодильников еще не пришло, а ледник с припасами мог быть где угодно. Даже за той дверью, куда убежала посудомойка.
«Как бы она там не замерзла», - добрая душа звала постучаться и вызволить беглянку из ледяного плена. Подчинившись зову сердца, Юля нырнула в узкий проход и, толкнув бедром дверь, прокричала:
- Вы не бойтесь меня, пожалуйста! Я сейчас лежу в коме. А вы - всего лишь моя галлюцинация. Поэтому я не могу причинить вам вред.
За дверью послышался шорох. Юля прижала ухо, чтобы наладить обратную связь.
- Я понимаю всю абсурдность ситуации. Но есть почему-то очень хочется...
- Изыди! - ответил визгливый голос.
- Куда идти? - переспросила Юля.
- К милорду! - совет не сразу, но последовал.
Все это время посудомойка в панике соображала, какую бы дорогу указать. Насмерть замерзнуть среди туш горных козлов и степных кабанчиков ей не хотелось, а путь к милорду из всех существующих был самым коротким. Не пришлось бы пускаться в пространные объяснения: «Иди под гору Валаах, найди лестницу из тысячи ступеней, почувствуй жар во всем теле и сгори в очищающем пламени!». Так гораздо проще: - Сначала налево, потом направо!
- Спасибо! Я ушла! - поблагодарила Юля. Чтобы услышали ее безмерную благодарность, «лежащая в коме» пяткой попинала дверь. Ноги вконец закоченели, а так хоть немного разогнала кровь.
В раздумье постояв между дверями, ведущими в совершенно разные стороны, Юля вспомнила принцип слепца - закрыла глаза. Запахом еды тянуло и слева, и справа. И даже из очага, где совсем недавно что-то жарили.
«Русская рулетка сейчас самое то», - Юля вытянула указательный палец и, крутанувшись вокруг своей оси, открыла глаза. Смело распахнула дверь, на которую пал выбор.
«Голод не тетка».
Повернула налево, потом направо и услышала приглушенные голоса. Стражник, стоящий у двери, сделал шаг в сторону, разрешая «безумной деве» войти. Приказ не чинить ей препятствий был для служивого законом.
- Спасибо, - поблагодарила его Юлия и, затянув потуже резинку на конском хвосте, оправив платье, которое, как и предсказывала мама, не измялось, смело шагнула в скупо освещенную комнату.
Милорд, а это был тот самый грубиян, хотя с их последней встречи он приоделся и даже подрезал свои дивные волосы, уронил двузубую вилку, на которую только что насадил тушку куропатки. Птица шлепнулась в соус и забрызгала белую рубашку так и застывшего буквой «Г» хозяина. Мужчина, сидящий на другом конце стола, крякнул и выронил чашу с вином из рук. Он вскочил, но штанам это не помогло. Они потемнели, словно их владелец не успел справить нужду так, как это делают взрослые люди.
- Здравствуйте, господа, - произнесла Юля и, пододвинув тяжелый стул, села по центру. Нисколько не смущаясь, что ей не предоставили прибора, подтащила к себе блюдо и протянула руку, чтобы вцепиться в кость, на которой висел добрый шмат мяса. И только тут заметила, что ее рука ярко-зеленого цвета, а подтеки идут до самого локтя. Левая рука оказалась не лучше. - Черт! А где у вас можно умыться?
Мужчина в испачканных штанах повел головой так, словно его душил ворот.
«Или он кивнул в ту сторону, где есть умывальник?»
Массивный стул едва сдвинулся с места.
- Извините, - произнесла Юля и, гордо задрав нос, отправилась в указанном направлении. Умывальник в открывшейся взору комнате она не нашла, зато там стояло зеркало, которое отразило нечто «лягушкоподобное». Юля даже испугалась, что в помещении есть кто-то еще. Но нет, отражение точно принадлежало ей.
- Мамочки! Да что же это?
Естественного цвета оставалась лишь та часть лица, которая напрямую не соприкасалась с морсом. На то, что это именно его работа, указывало «продезинфицированное» колено.
Схватив первую попавшуюся вещь, оказавшуюся рубашкой, пропахшей потом, Юля принялась оттираться. Вернуться назад, где на нее вновь будут смотреть как на пугало, она не желала.
- Не поможет, - раздалось от двери.
Юля от стыда прижала рубашку к лицу.
- Кремвиль не смывается ни водой, ни мылом.
- И что же мне делать? - не отнимая ткань от себя прошептала «жена».
- Пойти и убиться, - последовал ответ. И в этом спокойном голосе не слышалось ни одной шутливой ноты.
- Сказала, что она где-то лежит! - донеслось из соседней комнаты. - А мы все какие-то глюцинации.
- Не где-то, а в коме! - поправила Юля, поняв, что только что явившийся мужчина говорит о ней.
- Круст, гал-лю-ци-нации, - со своей стороны поправил тот, кого посудомойка назвала милордом. А потом уже обращаясь к «жене»: - Милая, ты не в коме, а мы не твои галлюцинации. Ты попала в Агрид и единственное, что сейчас можешь сделать - это пойти и убиться.
Он выдернул рубашку из ее рук.
- Неправда! - за Юлькиной спиной стояла сотня лет эмансипации. Ни одна современная женщина не возьмет на веру то, что говорит какой-то незнакомый мужчина. Ну, если только она не переспала с ним в первую же ночь. Но ведь с ней этого не случилось? - Я твердо верю, что ударилась головой, может быть, даже вдавила височную кость в мозг, иначе как объяснить все то, что происходит? Если вы из какого-то неведомого Агрида (а такой страны точно нет, у меня по географии пятерка), то как я могу разговаривать с вами на русском языке?
- А ты говоришь на русском? Уверена? - дьявольская улыбка расцвела на лице негодяя.
Юлию бросило в жар. И если бы не зеленый окрас лица, это заметили бы и милорд, и стоящие у двери мужчины.
- Мама мыла раму. У Маши кукла. У Миши мяч, - произнесла огорошенная Юлька и разрыдалась. Язык точно был не русским.
- Я же говорю, пойди и убейся. Ты здесь никому не нужна.
Глава 4. Метания
Слезы женщины для мужчины всегда удар под дых. Даже если он палач, а она рыдает на плахе, заслуженно заработав смертный приговор.
Если он палач...
Если приговор заслужила...
Ни одно из «если» не верно. Он не палач, а она не заслужила.
«Проклятый строн».
Радость от возможности вновь стать весомой единицей при дворе короля сошла на нет.
«Лучше бы амулет не возвращался».
За семьдесят лет жизнь устоялась.
Можно было по пальцам одной руки сосчитать все те удовольствия, которым предается мужчина-одиночка, свыкшийся с мыслью, что никогда не будет держать на руках орущего первенца.
Для укрепления силы духа - отражение набегов урийцев. Коварного степного народа, невероятно умелого в боях, против которого не всегда срабатывали магические ловушки, и частенько приходилось махать мечом.
Для ублажения тела - развлечение с чередой любовниц из числа служанок или великосветских охотниц, идущих к нему за острыми ощущениями. «Хорошие девочки особо трепещут в руках плохих мальчиков», - кокетливые слова одной из них.
Для поддержания здоровья - крепкий сон в условиях чудной природы. Чем дальше от королевского двора, тем реже вокруг тебя плавают ошметки магических заклинаний. Причем не всегда добрых.
Для удовольствия разума - достаток книг и вина.
И никаких дворцовых интриг, игры мускулами и сотрясания воздуха возможностями родов.
Ну не рвет больше никто пространства, и что? Перестали ходить в иные миры? Нет.
Пусть амулеты и прилагаемые к ним заклинания весьма дороги, но желающий путешествовать всегда отыщет средства. Или станет полезным королю и запишется в отряд шпионов, который возглавляет лорд Цессир из рода Меняющих Лики. Они все до одного мотаются по мирам за казенный счет.
- Прекрати плакать.
Девчонка не послушалась, упала на колени и согнулась пополам. Ее острые плечи подрагивали, молния на платье мягкой полосой разделила и без того узкую спину.
«Она совсем еще ребенок».
Изегер повернулся к двери, где с такими же как у него лицами, на которых читались растерянность и смущение, стояли его сотоварищи.
Взмахом ладони он услал их прочь. Потом подошел к девчонке, поднял ее на руки и перенес на свою кровать.
Она не сопротивлялась. Лежала, скрутившись калачом, и беззвучно плакала.
- Как тебя зовут?
- Юлия...
- Джулия? - он накрыл ее покрывалом. - Можешь остаться здесь. Спи.
Она застыла, потом не удержалась - хлюпнула носом.
- Сначала поем.
Изегер вздохнул, развернулся на каблуках и покинул опочивальню.
В комнате, где был накрыт стол, осторожно, боясь греметь посудой, двигались слуги.
- Оставьте. Уберете, когда гостья поест.
Гостья - это слово определяло статус девчонки. Временный жилец, который не задержится. Не должен задержаться. Изегер не хотел, чтобы она осталась.
«Скорей бы пришел ответ от Магистра. Может, появился иной способ избавиться от носителя строна? Менее болезненный».
Лорд Ханнор слишком давно не был при дворе и понятия не имел, какие там дуют ветра. Сидел как бирюк на границе, лишь бы не чувствовать на себе злорадные или осуждающие взгляды. Отдать родовой амулет какой-то девице с далекой Земли! Любовь им двигала, видите ли...
«Вот будет смеху, когда они узнают, что строн вернулся, а в придачу к нему такая же безродная девчонка. Да еще и нелюбимая».
- Галло, собирай отряд.
- Ночь уже. Да и куда пойдем, на границе спокойно...
- Не ты ли мне вчера говорил, что урийцы за рекой лагерем стали? Что женщин и детей среди них нет, да и ведут себя слишком тихо? Наверняка замышляют черное дело.
- Угу. Просто на нашей стороне урдук созрел, а они его высушивают и зимой от хвори всякой лечатся. Кислый, зараза, враз пот прошибает, но силищу дае-е-ет...
- Так что, други?! - громко крикнул Изегер, одним только голосом поднимая свой многочисленный отряд. - Не оставим урдук в беде, не дадим его урийцам на поругание?
- Да!!! - откликнулся отряд, завсегда готовый поддержать любую затею командира. А чего бы не размять руки, не напрячь ноги, не развеять головушку?
Вернулись часа через два. Довольные, шумные, мокрые после смывания пота и крови в реке. Командир сверкал синяком на пол-лица, а потому улыбался одной стороной рта.
Урийцев крепко отмутузили, а после чего отдали урдук за просто так.
В благодарность за замечательно проведенное время.
Те тоже остались довольны. Когда еще придется самому лорду Ханнору, отказавшему в кураже от магии, вмазать ведром по лицу?
На крыльце крыла для прислуги появилась принарядившаяся Эрдис, наскоро заплетающая длинную косу. Увидев синяк и перевязанную скрученной рубашкой чуть выше колена ногу, притворно ужаснулась и певучим голосом произнесла:
- Милорд, да вам срочно в постель надо!
- А и пойдем! - ответил Изегер и, взвалив под свист воинов верещащую Эрди на плечо, побежал в сторону сторожевой башни, где как правило и коротал ночи бесшабашной любви, поскольку в господскую опочивальню сроду никого из женщин не водил.
Из окна второго этажа на него смотрела Юлька, крепко сжимая зубами кусок мяса, который никак не хотел отрываться от кости. Это был ее второй поход за едой. Чтобы слуги не унесли ее со стола, пришлось подпереть дверь тяжелым стулом. Поспала маленько на мягкой кровати и опять принялась за трапезу.
Наедалась Юлька впрок.
Вдруг настроение милорда переменится, и ей опять придется штурмовать ледник?
- Как она? - лорд стоял в одних штанах. Спина лоснилась от пота. Пахло от хозяина горным урдуком и женщиной.
- Спит, - коротко ответил стражник.
Изегер дернул за ручку двери, та не поддалась.
- Она стулом ее с той стороны прижала.
- И что, еда на столе так и стоит?
- Как можно, милорд? Через вторую дверь зашли, когда ваша гостья угомонилась. Говорят, она в бочке искупалась, что вы в лаборатории для снятия остатков магических заклинаний держите.
- В ледяной воде?
- А кто ж ей согреет? Сказано, препятствий не чинить, делать вид, что она призрак...
Черные волосы разметались на подушке. Ресницы подрагивали, губы что-то шептали. Иногда под покрывалом угадывалось как дергается нога. Зелень с лица никуда не делась, а потому казалось, что на кровати лежит лесной эльф. Жил как-то у них Изегер. Они научили его жевать сюриль, отчего зубы становились крепче (ухо врагу на раз можно было отгрызть), но кожа приобретала зеленоватый оттенок.
- Не набегалась за день? - лорд стоял над спящей «женой», которая после купания облачилась в его рубашку. В лаборатории на мече непобедимого Гестиха, который Изегер прошлой зимой выкупил у Дэйте и воткнул в деревянную колоду (как и положено его хранить), висели выстиранные кружевные трусики и бюстгальтер. Платье из изумрудного шелка покоилось на спинке кресла. Лорд взял его, погладил загрубевшими пальцами ткань, поднес к лицу, вдохнул запах.
Одежда Джулии пахла хорошо. Какими-то знакомыми духами.
«Красная Москва? Нет, откуда. Столько времени прошло».
Когда-то, в тридцатых - сороковых годах, это были лучшие духи в России. Тогда Изегер еще не оставил надежду найти Верочку Ртищеву. Но война, охватившая ее родной мир, окончательно перемешала людские массы, и молодому лорду Ханнору ничего не оставалось, как вернуться домой.
«Надо бы в Агардаре зайти в лавку иномирных диковин. Там частенько продают товар с Земли. Джулии бы понравилось».
Изегер вдруг рассердился на себя. Швырнул платье на пол.
- Чего это я? Завтра же отправлю ее в дом у западной башни. Пусть там сидит, пока Магистр не ответит.
В коридоре рядом со стражником стоял, опираясь о стену, Круст. Он клевал носом.
Конечно же верному слуге доложили, что лорд вернулся в свои покои.
«Может быть, придется перестелить простыни после этой безродной девчонки, или убраться в лаборатории, где она развесила, словно стяги, свои диковинные трусы?» - Круст готов был вовсе не спать, лишь бы угодить хозяину. Он уже предвкушал, как вместе с милордом переберется в столицу. В Агардаре жизнь совсем другая...
- Утром переселишь гостью в дом бабушки. Освободи одну из комнат.
- Там пыль веков...
- Я сказал, чтобы утром ноги ее в замке не было.
- Слушаюсь, милорд. Сейчас пошлю Эрдис.
- Пошли кого-нибудь другого. Эрди мне здесь нужна.
В сторожевую башню Изегер влетел словно ураган. Поставил лежащую на животе Эрди на колени, прижал ее голову к подушке, чтобы не вздумала подниматься, пристроился сзади и хорошенько отымел. Потом рухнул на влажные простыни и забылся тревожным сном.
«Проклятый строн!»
Глава 5. Бред
- Леди! Леди! Просыпайтесь!
- А? Что? - Юлька хлопала глазами. Потом вспомнила, где находится, натянула покрывало до шеи. - Как вы сюда вошли?
- Через вторую дверь, миледи! - у кровати стоял вчерашний слуга, которого милорд называл Крустом.
- Здесь была вторая дверь?!
- Да, в лаборатории. Как раз у меча непобедимого Гестиха, на котором вы развесили свои... м-м-м...
- О боже! - Юля соскочила с кровати и, туго завернувшись в покрывало, посеменила в соседнюю комнату, чувствуя себя настоящей японкой. В волосах вместо заколки торчала двузубая вилка. Вчера во время купания резинка куда-то запропастилась.
Быстро стащив трусики и бюстгальтер, которые сушились на гарде мощного оружия, Юля вернулась в комнату и, подхватив с пола платье, зашла за полог, чтобы переодеться.
- Милорд приказал отвести для вас другое жилище. Дом своей бабушки. Вам там... м-м-м... будет удобнее.
- Что на этот раз означает ваше «м-м-м»? - Юля изворачивалась, чтобы застегнуть молнию.
- Дом большой, но в нем никто не живет...
- А бабушка?
- Она давно умерла, - Круст скривился. Ему не понравилось, что его перебили. - И в этом доме вам будут принадлежать всего одни покои. Там уже убрано. В остальные комнаты я бы не советовал ходить.
- В них опасно? - в голове понеслась мелодия из мультфильма об очень синей бороде.
- Нет, леди. Грязно. И может завалить старой мебелью.
- Я буду совершенно одна?
- Да.
- Ох, в любом случае лучше, чем спать в подвале.
- Наш лорд милостив...
- Я увижусь с ним?
- Не думаю.
- Тогда передайте ему мою благодарность. За то, что приютил.
- Непременно, леди.
- Раз уж мы так мило разговариваем, не подскажете, где можно найти человека, который смог бы организовать, ну, или в крайнем случае объяснить, как я могла бы вернуться домой? - Юля вышла из-за полога. Она собрала волосы в пучок и привычно закрепила их вилкой. - Я же вижу, что вашему лорду я в тягость. А жених у меня состоятельный, думаю, он заплатит за беспокойство.
- Это невозможно, - глаза Круста были холодны. Ни капли сочувствия или хотя бы искры сожаления. - Пока у вас на шее амулет, принадлежащий роду Ханноров, вы останетесь здесь.
- Ах, так вот в чем дело! - всплеснула руками Юлия. - Все из-за этого кулона! Да я бы с удовольствием с ним рассталась, но, как назло, застежка сломалась. Я вчера пыталась снять цепь или даже разорвать ее, но не смогла. Наверное, нужно позвать какого-нибудь мастера?
- Милорд уже позвал. Он ждет ответа.
- Вот и здорово! - настроение у Юли поднялось.
Какие все-таки эти мужчины мужланы! Могли бы сразу объяснить, что нужно вернуть дорогой кулон, иначе домой не отпустят. Она бы так не переживала, пребывая в неведении. Хоть какая-то ясность! Еще было бы неплохо разузнать, где на карте мира находится этот Агрид, и почему здесь так странно одеваются. Словно бесконечно играют в ролевые игры. Мечи, латы, стяги. Ну как дети!
Но в принципе, ничего удивительного. В Европе, да и в США, постоянно устраивают костюмированные турниры и прочие развлечения, соответствующие средневековью. Осталось выяснить самый пустяк.
- Значит, нужно дождаться мастера? - Юля встала перед кроватью на колени и откинула в сторону съехавшее покрывало. - А вы не подскажете, сколько ждать?
- Я думаю, с неделю, - слуга нахмурился, не понимая, что собирается делать гостья. - Мастер живет при дворе короля, а наш замок стоит на южной границе.
- О, так у вас монархия! Как в Великобритании!
- Никогда не слышал об этой стране, не могу сказать...
- Да вы шутите?
- Леди, нам пора. Соберите все свои вещи.
Лицо Круста вытянулось, когда «леди» нырнула под кровать.
- Ну все, я готова!
- Что у вас в этих узлах? - Круст узнал салфетки, которыми намедни пользовались милорд и Галло.
- Немного еды, - Юлька засмущалась. Проступивший через зелень румянец окрасил лицо в синюшный цвет. - Я вчера запаслась. Боялась, что не найду другой пищи. Не выбрасывать же...
- Я распоряжусь, чтобы вас кормили дважды в день, - Круст, взглянув на острые коленки гостьи в слишком коротком на его взгляд платье, повернулся к двери, жестом пригласив следовать за ним. «Думаю, милорд не будет против. Ему не нужна молва, что он заморил носителя строна голодом».
Слуги, встречающиеся на пути, с любопытством смотрели на гостью, чья кожа была окрашена в зеленый цвет. Кроме понятных пятен от кремвиля, все в ней было не так. И чересчур открытые ноги, и излишняя худоба не в пример здешним красавицам, отличающимся дородными формами, и небрежно скрученные волосы, из которых почему-то торчала вилка.
Зайрис, отвечающая за сохранность господского кухонного серебра, закрыла пухлой пятерней рот, из которого едва не выскочил возглас: «Держи воровку!». Сегодня с утра она уже надавала пощечин и служанкам, и посудомойкам за то, что те утеряли такую ценную вещь.
Лишь присутствие Круста остановило ее от того, чтобы вцепиться блаженной девке в волосы и вытащить пропавшую вилку.
Стоящая у сторожевой башни Эрдис кривила губы. Ей уже донесли, что невесть откуда взявшаяся девица спала в опочивальне милорда, надев на голое тело его праздничную рубашку, сшитую из баснословно дорого привозного из иных миров батиста. И кто ей позволил так вольно распоряжаться? И почему милорд за волосы не стащил мерзавку со своей кровати, на которую даже она, постоянная любовница, ни разу не присела?
Хотя успокаивало одно - милорд провел всю ночь в сторожевой башне. Ну, почти всю ночь.
«А вдруг он ходил к этой? - мелькнула страшная догадка. Ведь Эрди помнила, что милорд отсутствовал какое-то время. - Узнаю, что он был с ней, убью!»
Конечно же, любовнику ничего не грозило.
Если бы в этот момент Юлия обернулась, она бы похолодела от взгляда, которым ее провожала эта пышнотелая довольно миловидная девушка со светлыми, заплетенными в толстую косу волосами.
- В этих покоях жила бабушка милорда, - Круст дождался, когда гостья оглядится. - Купаться можно здесь.
За неширокой дверью обнаружилась лохань, в которую и миниатюрная Юлька поместилась бы с трудом. Та стояла на каменном приступке, рядом висел серебряный ковшик, из которого, видимо, следовало себя поливать.
- Вода поступает из этой трубы. Она из горного источника. Чистейшая. Можно пить, - Круст распахнул дверь, позволив Юле заметить, что в углу «ванной комнаты» есть стул, под которым стоит горшок.
«Ага. Удобства, - Юля кивнула, давая понять, что увидела достаточно. - Ничего, нужно продержаться всего неделю. Приедет мастер, снимет с меня цепочку, и домой!»
Она упорно гнала от себя мысли, которые страшили и зудели в голове осиным роем. Как она попала в этот не-пойми-где-находящийся Агрид; почему эти безумцы изо дня в день с таким упорством играют в ролевые игры (служанки тоже выглядели так, словно сошли с картинок позднего средневековья, а взять хотя бы вчерашних воинов с их луками и мечами?); и как она смогла за мгновение выучить язык аборигенов, если даже с английским справлялась с трудом?
Вчера, объевшись и вконец вымотавшись, Юля не успела подумать над этими важными вопросами. Но теперь, когда Круст ушел, и она осталась в целом доме одна, пришлось поразмышлять над странностями замка.
Идея с комой выглядела куда логичней, чем участие в ролевой игре.
Во втором случае в глазах жениха и турецкой родни Юля определенно выглядела воровкой, сбежавшей со старинным кольцом и наводящим ужас кулоном.
«Ох, если я на самом деле оказалась в Агриде, мама будет ругаться! Ей еще не хватало дурной славы. И отчим будет рвать и метать. Такой позор: порекомендовал воровку!»
Сев на широкую, на вид удобную кровать, немного попрыгала на матрасе, чтобы понять, не лежат ли под покрывалом голые доски. С этих ролевиков сдастся.
«Нужно ждать. Или приедет мастер и сделает меня свободной, или врачи выведут из искусственной комы».
Вариант со смертью оптимистичная девочка не рассматривала.
Вздохнув, она подошла к висящему на стене зеркалу, всмотрелась в зеленые пятна на лице, всклоченные волосы и прошептала:
- Нет, я все-таки в коме...
Следующие три дня Юлия жила одна, подчиняясь установленному распорядку. Спала, бодрствовала, ела. Еду приносил мальчишка, который на любые вопросы только крутил головой и страшно таращил глаза. Ни милорд, ни Круст так и не появились. Да и не было нужды в их визитах. Все, что Юле казалось необходимым, она худо-бедно нашла.
Хотя в шкафу и висели подходящие по размеру платья (видимо, прежняя владелица тоже не соответствовала местным канонам красоты), надевать их не имело смысла. Длинные, тяжелые, с неудобные крючками и лентами, которые без посторонней помощи и не завяжешь. И туфли своей жесткой колодкой навевали ужас, хотя были сшиты из атласа и густо украшены бисером.
Спасла ситуацию находка в соседнем помещении. Видимо, здесь когда-то обитал мальчишка. Рубашки, штаны, курточки, сапоги и туфли из мягкой кожи - все пришлось Юле впору.
Единственное, что пригодилось из шкафа бабушки милорда - шпильки. Теперь вилка заняла подобающее ей место - на столе.
Кормили тоже просто, без изысков. Хлеб, молоко, козий сыр, отварное мясо и какой-нибудь фрукт, напоминающий то ли яблоко, то ли грушу.
На улице погода резко поменялась, и Юлька мысленно благодарила милорда, надумавшего переместить ее сюда, где и комнаты были поменьше, и в них не так свистели сквозняки. В замке в своем зеленом платье она бы уже давно слегла с температурой.
Начались затяжные холодные дожди и выходить наружу совсем не хотелось, хотя в первый же день своего пребывания в новом доме Юля планировала вылазку. Она думала осмотреться и наметить маршрут для привычной утренней пробежки. Два часа на свежем горном воздухе по любому пошли бы на пользу, но и местный ландшафт неплохо бы знать. Вдруг придется удирать? Мало ли что взбредет в голову местному милорду: сегодня он добр и даже кормит, а завтра? Но в такую погоду на любой тропе легче свернуть шею, чем оздоровиться.
***
От незнакомого голоса она проснулась ночью. Кто-то пел. Причем в ее комнате.
- Кто здесь?! - Юля потянулась к подсвечнику, но вовсе не для того, чтобы его зажечь. В темноте она по-прежнему видела так, словно где-то над головой находился постоянный источник света (вот еще один факт, склоняющий к мысли, что она все-таки в коме). Схватив канделябр на манер дубинки, спустила ноги с кровати. Кулон, спрятанный под то, что Юля считала пижамой, странно нагрелся.
На пуфе перед большим зеркалом сидела женщина в длинном пеньюаре. По тому, как она озадаченно повернула голову и опустила руку, запястье которой украшали кружева, можно было заключить, что незнакомка не подозревала о существовании в комнате кого бы то ни было, а потому спокойно прихорашивалась.
- Мальчик, ты меня слышишь? - обладательница высокого голоса поднялась.
- Я вас еще и вижу! - доказывать незнакомке, что перед ней девочка, Юля не стала, как и не стала выпускать из рук подсвечник. Мало ли.
- Какой сердитый мальчик! Как ты попал сюда? Один, без слуг, без нянек. И из какого ты рода?
Юлю сейчас больше волновало, почему ночная гостья так удивляется. Пришла, куда не звали, поет, да еще задает глупые вопросы.
«Сумасшедшая?! О, только не это!»
- Мне разрешил в этих комнатах пожить милорд. А вы как сюда попали? Что, здесь спрятана еще одна дверь? - Юля, не спуская глаз с незнакомки, пошебуршила занавески, думая, что могла не заметить второго входа. Как тогда, в покоях лорда.
- Какой странный мальчик! - женщина нахмурилась. Была она бледна. Казалось, что лунный свет просвечивает ее насквозь. Юля покосилась на окно. Никакой луны. Только нудный дождь, который и не думал прекращаться.
Незнакомка двинулась по кругу, желая рассмотреть «мальчика» поближе. Юля не давала ей зайти за спину и описывала такую же траекторию, лишь бы оставаться лицом к опасности. Она слегка наклонилась и покрепче перехватила подсвечник, готовая в любой момент дать отпор.
- То, что ты из Видящих в Ночи, я уже догадалась, - заключила женщина, заметив, как ловко Юля обходит препятствия. - Но какой твой основной дар? Тот, что достался от отца?
- У меня нет отца! - отрезала Юля, боясь выпустить из поля видимости безумную леди.
- Сирота... - протянула женщина и остановила кружение. Она вновь оказалась у пуфа, а потому просто села на него и, заботливо расправив полы пеньюара, уставилась на находящуюся в боевой стойке Юльку.
- Хорошо. Не хочешь называть род, скажи свое имя.
- Юли... я, - Юлька запнулась. - Я Юлий!
«Я мальчик, пусть так и думает. Говорят, сумасшедшие могут приходить в бешенство, если в голове что-то не укладывается».
- Джулий? А меня зовут Тиль Грасси, я из рода Рвущих Пространство, как и нынешний наследник лорд Ханнор. А по отцу Убивающая Взглядом.
- Ха! Ха-ха-ха-ха! - Юлька, к своему стыду, не сдержалась. От смеха согнулась пополам. Более чудной фантазии на основе бредового состояния Юля еще не слышала. Да, она не сильна в психиатрии. Когда-то в старших классах появилось любопытство, заставившее прочесть пару книг, да желание поступить в медицинский, но...
Незнакомка нахмурилась, поджала губы.
- Ох, простите! Я не хотела вас обидеть! Но убивающая взглядом? Моей маме это бы понравилось!
- Не хотела обидеть? Не хотела? - ночная гостья опять встала. - Ты не мальчик. Ты... А кто ты?
«А вдруг на самом деле убьет взглядом? Надо сознаваться».
- Я девочка. Можно сказать, гостья. Жду, когда приедет мастер и снимет с меня вот эту цепочку, - Юля вытащила из-за пазухи кулон.
- У тебя строн Ханноров? Ты... ты жена Изегера?
- Я? Я жена Изегера? А кто такой Изегер?
- Тот, кого ты называешь милордом, - женщина с досадой махнула рукой. Ее сейчас занимали совсем иные мысли. - Что еще натворил этот несносный мальчишка? Почему держит в моем доме свою жену? Что он задумал?
Юля поставила подсвечник на место. Легла в постель и накрылась с головой.
Слова «в моем доме» - вот, что заставило Юльку поверить, что у нее самой начался бред.
«Наверно, поднялась температура. Или кончилась капельница. Сейчас ее поменяют, и все вернется на свои места. Пропадет эта бабушка, которая умерла черт знает сколько лет назад, я проснусь в добром здравии (относительно, конечно), съем кусок хлеба с сыром и буду ждать мастера. Осталось всего четыре дня».
Глава 6. Вдохновляющий совет мертвой бабушки
Как Юлька ни старалась: жмурила глаза, затыкала уши, задерживала до посинения дыхание в надежде, что бред вот-вот закончится, и полупрозрачная незнакомка, говорящая нелепые вещи, наконец, исчезнет, ничего такого не происходило.
- Очень странно, что жену, которой каждую ночь положено быть при муже, чтобы зачать наследника, сослали так далеко от его опочивальни, - Тиль Грасси кончиками пальцев придерживала край покрывала, чтобы видеть ту, с кем говорит. Ее не смущали ни закрытые глаза, ни прижатые к ушам руки. - Нет, я, конечно, понимаю, что в договорных браках любви нет, но не до такой же степени! Отселить супругу, пренебрегая всеми правилами приличия...
«Наверно, в больнице так и не заметили, что у меня поднялась температура, кончилась капельница, а по монитору поползла рваная кривая, говорящая о фибрилляции желудочков».
- Не переживай, милая, я встречусь с Изегером и поговорю с ним. А еще пожалуюсь свекрови, а она уж точно отходит его клюкой. Хотя не удивительно, что он так себя ведет. Мальчишка как был дикарем, таким и остался. Я помню, как Изегер поступил с Дэйте, сбежав от нее в день свадьбы. Моему сыну пришлось возвращать десять зерен саара, меч непобедимого Гестиха и ...
- Боже! Где эти чертовы врачи! - простонала Юля.
- У тебя жар? - холодная рука легла на лоб. - Да вроде нет... О, я поняла! Ты отлыниваешь от брачных обязательств, сказываясь больной! Не стоит так отчаиваться, милая! Всего-то и нужно чуть-чуть потерпеть. Можешь вот также как сейчас закрыть глаза, но позволь мужу сделать должное. А как только забеременеешь, он сразу же перестанет тебе докучать, будет приходить в опочивальню лишь по твоему желанию. Поверь моему опыту...
- Мамочки! - Юля перевернулась на живот и накрыла голову подушкой.
- Сирота! Как же я забыла! Тебе некому было рассказать, что мужчина делает с женщиной в первую брачную ночь! И не говори, что ты уже не девственница! Твою непорочность и невооруженным глазом видно! Пройди ты через консуммацию, сейчас смотрела бы мужу в рот, а не вела беседы с тенями.
Под подушкой было жарко. Юля с ненавистью скинула ее на пол, постучала, чуть ли не срываясь в истерику, кулаками по простыне и, поняв, что ничего не помогает - призрак не собирается уходить, решила сдаться.
Она так резко села, что Тиль Грасси испугалась и отодвинулась на безопасное расстояние.
- Хорошо, - Юля сдула со лба волосы. - Если вы так настаиваете, давайте поговорим.
- Так вот, у мужчины есть такой отросток между ног, - доверительно и с нескрываемым энтузиазмом произнесла Тиль. Она даже придвинулась ближе к «ученице». - А у женщины...
Юлия вытянула руку, останавливая поток слов.
- Я знаю, что у мужчины есть пенис, а у женщины вагина.
Тиль сделал большие глаза, и закрыла ладонью рот. Юлю реакция старшего поколения не остановила.
- И весь процесс... м-м-м... единения тоже представляю. Я хотела поговорить о другом. Кто вы?
- Ты, наверное, плохо расслышала. Меня зовут Тиль Грасси, я из рода...
- ...Рвущих Пространство, а в девичестве Убивающая Взглядом. Меня волнует иное: почему вы бродите по пустому дому вместо того, чтобы преспокойненько лежать в своем склепе? Вы стали призраком, потому что вас что-то мучает или осталось незавершенное дело? Может быть, чтобы упокоить вашу душу, нужно произнести какие-нибудь слова, сделать пассы руками и тогда вы...
- Как ты смеешь называть меня презренным приведением? - глаза Тиль налились чернотой. - Меня, из рода Рвущих Пространство и Убивающих Взглядом! Я - Тень!
...ень!... ень!... ень! - понеслось эхо под сводами скрещенных потолочных балок.
Клубящаяся тьма в глазах Тиль Грасси вдруг осветилась ярким светом, будто молния полоснула по затянутому тучами небу.
У Юли болезненно сжалось сердце.
«Ну, слава богу! Врачи явились и теперь пытаются завести мое сердце!» - с облегчением выдохнула она. Юлия даже представила, как человек в хирургической форме профессионально трет друг об дружку электроды, кричит «Руки!» и прикладывает дефибриллятор к ее груди. Совсем как в любимом сериале о скорой помощи.
- Еще разряд! - подсказала улыбающаяся Юля невидимому врачу, желая, чтобы ее сердце перестало трепыхаться испуганной птицей, а в голове, наконец, прояснилось.
- Смотри, какая отважная! - уважительно произнесла Тиль Грасси, и тьма в ее глазах рассеялась. - Впервые вижу человека, который не боится убийственного взгляда!
- Вам бы с моей мамой потягаться. Правда, я не уверена, что вы выиграли бы.
- Так жива мамка-то или тоже в склепе? - бабушка милорда поправила свои волосы, разлетевшиеся в разные стороны от недавних электрических манипуляций.
- Жива, - кивнула Юля.
- Значит, рассказывать о мужских штучках, увеличивающихся в объеме при вожделении, не стоит?
- Не стоит. Вы извините, что назвала вас призраком. Я не знала, что это столь принципиально.
- Еще бы не принципиально. Призрак, как ты верно заметила, неуспокоенная душа, которая только и может, что выть и стенать. А Тень - это преимущество высшего класса, к которому относятся все маги Агрида. Мы после смерти можем приходить в живой мир словно и не умерли. Правда, с годами становимся все прозрачнее... Ты, как я поняла, не местная?
- Нет. Я с Земли. И пока не очень разбираюсь, как тут у вас все устроено.
- Земля... - Тиль подвигала губами, будто еще раз беззвучно произнесла незнакомое слово. - Нет, не слышала о таком мире. На Бархиде была, и даже танцевала с тамошним королем. В Акапенце с мужем гостила. Там такое приятное море. В Чарти-Су как-то на день задержались и едва отбились от разбойников. Пришлось положить Взглядом с десяток, прежде чем они поняли, с кем связались... А Земля... Нет, не бывала...
- Жаль. Там красиво. В саду по весне соловьи поют. Сиренью пахнет... - у Юли на глазах навернулись слезы.
- Милая, - бабушка милорда обняла новоявленную родственницу. - Не печалься. Теперь у тебя есть я. Всегда приду на помощь. Подскажу и предостерегу. И мужа твоего, если надо, за космы оттаскаю.
- А Взглядом?
Нет, Юлька не хотела таким образом избавиться от «мужа». Просто было интересно. Ну, и его «иди и убейся» вдруг вспомнилось.
- Взглядом вряд ли. У него хоть этот дар не так силен, как родовой, но ответ прислать может. Испепелить не испепелит, но вот срок пребывания Тенью сократит. У нас же как? Чем больше при жизни магии в копилку отложил, тем дольше Тенью среди живых обретаться можешь.
- Это как пенсионный фонд? - на непонимающий взгляд собеседницы Юлька слабо махнула рукой. - У нас на Земле тоже так принято. Чем больше накопил, тем спокойнее на старости лет.
- Тоже Тенями становитесь?
- Можно и так сказать. Многие на грани живут.
- Вот и у нас, - Тиль вздохнула. - Исчерпал магический запас - прямая дорога в склеп. Лежи и не трепыхайся.
- Тиль Грасси...
- Можешь называть меня бабушкой. Мы же теперь родственницы.
- Можно я еще кое о чем спрошу?..
Разговаривали они до самого рассвета. И то, что Юля узнавала в процессе беседы с Тенью, любого человека сразило бы наповал. Но ее тронуло не сильно. Так, словно посмотрела документальный фильм об Атлантиде. Познавательно, таинственно, но не более. Сказка, придуманная древними греками.
«Все-таки какая я фантазерка! - Юля не могла не восхититься играми своего разума. - Даже религию несуществующего мира придумала. А что? Модель как модель. Дуализм и все такое...».
- Каждый маг Агрида после смерти становится Тенью, - понизив голос для пущей важности, рассказывала Тиль, - и попадает в чертоги к Пресветлой паре: Афарике и ее мужу Шаагилю. Женское и мужское начало. Им молятся, прикладывая два пальца ко лбу, что означает «мой разум подчиняется вам».
- А зачем трижды целуют пальцы? - Юля вспомнила посудомойку.
- Почтение выражают. Но так обычно простой люд поступает. Им не дано стать Тенями, поскольку магией не владеют, накопить ее не способны. Но вот отправиться к родному братцу Шаагиля - проклятому Валааху, живущему под горой с тем же названием, могут. Наравне с магом, которому небесной парой отказано стать Тенью. Все измеряется тем, как ты прожил жизнь. Недостойно - падальщик Валаах заберет тебя к себе. Достойно - будешь гулять в чертогах Пресветлой пары.
- Милорду грозит Валаах?
- С чего ты взяла? - изумилась Тиль.
- Доведение человека до самоубийства разве не повод навестить падальщика? А еще дня три назад я видела, как лорд вернулся весь в крови, но до ужаса довольный. Наверняка убил кого-то и ни капли не раскаялся.
Тень нахмурилась. Немного помолчала. Взвесила все за и против и выдала главный секрет, открывающий врата в преисподнюю:
- Кровь на строне - вот тот проступок, что лишит мага милости небесной пары. Остальное - суета.
Пришел черед Юлии нахмуриться. Нет, какой-то неправильный мир она придумала.
Тиль заметила, как ее собеседница поникла.
- Изегер хочет, чтобы ты умерла?
Юная родственница кивнула, спрятав взгляд.
«Бабушка кажется доброй, но кровь не водица. Вдруг она захочет помочь внуку? Строна у нее нет, Тенью она прожила немало. Сильная прозрачность, что говорит об исчерпании «пенсионного фонда», на лицо. Почему бы не угробить ту, что милому дитятке не угодна?»
- Расскажи-ка мне подробнее, милая, а как вы с Изегером поженились?
- Никак. У меня уже есть жених, и как только я приду в себя, познакомлюсь, наконец, с его родственниками.
- Подожди, подожди! Что значит «есть жених»? И что значит «приду в себя»?
- Вы, ваш внук и все это, - Юля обвела рукой окружающее пространство, определенно включающее в себя не только покои в западном доме, но и саму крепость и все то, что простирается за ней, - все это - не настоящее. Я дома, скорее всего, лежу где-нибудь в больнице, куда меня доставили из-за того, что упала и сильно ударилась головой, и вижу сны. А когда проснусь, со смехом буду вспоминать, как бродила по неприветливому замку, слушала от вашего внука полные презрения слова «иди и убейся», разговаривала с женщиной, называющей себя Тенью и умеющей убивать взглядом...
- Почему ты решила, что смотришь сон?
- Украшение не снимается. Видите? - Юля подергала цепочку. Она вроде и поддавалась, но то путалась в волосах, то цеплялась за ворот, а то и больно врезалась в шею, оставляя на коже красные следы. - Где как не во сне происходят такие нелепости? Мы хотим бежать, но стоим на месте, стыдимся, но едем в автобусе голыми...
- М-да... - прошептала озадаченная Тень. - И что бы я тебе ни говорила, как бы ни пыталась убедить, ты все равно будешь думать, что это сон?
- Да. Даже если вы ответите на вопрос, где я спрятала свой дневник.
- Но разве сны бывают такими долгими?
- А кома? Люди годами лежат в ней. Иногда из нее не выходят. Умирают сами или их отключают от техники, которая помогала существовать.
Тиль Грасси приложила дрожащие пальцы к губам. Она плакала.
Увидев удивление собеседницы, отвернулась, смахнула слезы.
- Я жила почти двести лет, - медленно произнесла Тень, - и, думаю, заслужила право давать советы. Мне кажется неправильным ждать, когда кто-нибудь разбудит тебя...
- Я пыталась сама проснуться, но...
- А если не разбудит, и ты так и умрешь в этой своей коме? Неужели ты хочешь потратить отведенное судьбой время на ожидание жизни после? Вот я проснусь и выйду замуж... Как только меня разбудят, я буду смеяться над своими страхами... Тебе не хочется попробовать жить так, словно это не сон? Любить мужчину, родить ребенка... Ведь тебе дана возможность не бояться ошибиться, не стесняться быть голой, стоять тогда, когда нужно бежать. Что ты теряешь? Разбудят - хорошо. Иди к своему жениху. Не разбудят - так хоть почувствуешь, как бьется сердце твоего ребенка, которому на Земле уже не быть.
Слова Тени ошеломили.
Юля поднесла руку ко лбу, потом опустила к губам. Скользнула вниз к кулону, который потеплел, словно подбадривал.
- Но... Но я здесь никому не нужна...
- Так стань нужной. Борись. Отвоевывай свое право жить.
Рассеянный взгляд Юли скользнул по стенам, где висели гобелены с пастухами и пастушками, которые теперь, в утренних лучах солнца, приветливо улыбались, а не казались блеклыми и безразличными ко всему. Золоченая рама, обрамляющая зеркало, сверкнула незамеченными прежде узорами, на которых приятно остановить взгляд. Висящая над головой люстра мелодично звякнула длинными подвесками, и стало удивительно, отчего раньше этот звук раздражал.
- Мне пора, - произнесла Тень, ласково погладив гостью по щеке.
- Вы вернетесь? - Юля перехватила руку, попыталась задержать ночную гостью. - Мне еще так много нужно спросить.
- Конечно, - улыбнулась Тиль Грасси. - Я ведь не познакомила тебя со своей свекровью.
- Она тоже убивает Взглядом?
- Нет. Она из Пьющих Кровь.
- Вампир?!
- Глупая. Я пошутила. Но ее определенно так можно назвать. Сколько мне пришлось от нее вынести! Ни в одном страшном сне не приснится...
Мелодично звякнули хрустальные подвески на люстре и... Юля проснулась. За окном на примятой дождем траве играло солнечными зайчиками незнакомое светило.
«Надо бы спросить, как у них оно называется», - подумала Юля и улыбнулась новому дню.
- Где тут мои кроссовки? - она достала из-под кровати башмаки из гардероба неизвестного мальчишки. - Пора на пробежку. Начну с малого: осмотрюсь.
Умывшись ледяной водой, Юля взялась за гребень и подошла к зеркалу. Не сразу обратила внимание, что безобразные зеленые пятна сошли.
- Яху-у-у! Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?
Вот и первая победа.
Глава 7. Незваная гостья
- Что она делает? - Изегер сидел за письменным столом. Перед ним лежал нераспечатанный конверт, который доставил гонец. Раньше, гораздо раньше, чем лорд Ханнор рассчитывал получить ответ.
«Не удивительно, что Магистр так быстро откликнулся: вернулся строн, и в игру по-крупному вступила новая фигура, на которой многие при дворе поставили крест».
- Бегает по кругу, - Круст стоял у двери, готовый в любой момент покинуть кабинет. Письма от Магистра нередко вызывали у лорда Ханнора приступы ярости. Главный маг Агрида не церемонился со своими подопечными. Особенно с теми, кто находится в изгнании.
- По кругу? - Изегер оторвал взгляд от конверта. - По какому кругу?
Его брови в удивлении поползли вверх.
- Она бегает по крепостной стене. Даже по той ее части, где идут ремонтные работы.
Изегер давно планировал укрепить кладку восточной стены, которую в прошлую весну подточил внезапно обрушившийся селевой поток. Все руки не доходили. А впереди зима. Если она будет такой же суровой, как и два года назад, лавины довершат разрушение. И тогда жди урийцев.
- Зачем бегает?
Круст пожал плечами.
- Оделась как мальчишка и бегает. С самого утра.
Взгляд Изегера вернулся к письму.
- Пусть бегает, - рука потянулась за ножом. Тот легко вспорол брюхо конверта. - Ремонтные работы прекратить.
- Слушаюсь, милорд.
Дверь за слугой закрылась.
Бумага с гербовой печатью Магистра развернулась сама по себе. Сверкнула острыми краями, на которых остались крохотные пятна крови лорда Ханнора. Он потер пальцы, на них тут же затянулись едва заметные ранки.
Изегер внимательно прочел лаконичный ответ. Еще раз. И еще. Выдохнул и откинулся на спинку кресла. С тоской посмотрел в окно, за которым где-то по стене с бойницами бегала его жена.
«Проведи консуммацию», - написал Магистр.
- Он что, яда мальхийской шидры глотнул? - Изегер с досадой швырнул бумагу на стол. Только шидра могла вызвать помутнение рассудка у сильнейшего мага. - Я же ясно написал «безродная» ...
Недолгие размышления привели к однозначному выводу: Магистр против возвращения сильного рода Ханноров на политическую арену, а значит, помощи с той стороны ждать не приходится.
«Никакой консуммации. Время еще есть».
Изегер вложил послание в конверт и подошел к окну. Поискал взглядом фигуру, бегущую по крепостной стене. Заметил черноволосую голову слишком поздно - та через мгновение скрылась за поворотом.
«Странная девчонка какая-то. Надо бы к ней получше приглядеться».
И сам не ожидая того, повинуясь лишь острому любопытству, стремительно покинул кабинет. Под изумленные взгляды стражи пробежался по длинному коридору и, рванув дверь, оказался в помещении, ведущем на обширную площадку, нависающую над восточной частью крепостной стены.
Девчонка бежала легко. Волосы, забранные в высокий хвост, хлестали по плечам, руки, согнутые в локтях, двигались ритмично, словно она и вовсе не была женщиной, а вспотевшим воином на учениях.
Лорд Ханнор вспомнил свою знатную любовницу Карэль Сидо. Та хоть и любила пожестче, в постели словно танцевала. Движения были плавными, женственными... А эта?
«И где она взяла мужскую одежду?» - Изегер видел, как воины, дежурящие на посту, провожали его «жену» поворотом головы. Взяла досада. Никогда женщины Агрида не посмели бы надеть штаны, предпочитая заткнуть подол юбки за пояс, если та вдруг им мешала.
Внизу, у основания стены, где велись ремонтные работы, показалась высокая фигура Круста. Нанятые в соседней деревне работники обернулись на его требовательный окрик, и после небольшой перепалки спешно покинули зияющий проем. Один из стражей крюком подцепил собранные у стены леса и потянул на себя. Те с грохотом обрушились.
Девчонка остановилась и, перевесившись через край стены, посмотрела вниз. Встретившись взглядом с дюжиной мужчин, широко им улыбнулась и, помахав рукой, побежала дальше.
Лорд Ханнор вышел в коридор. После недолгих раздумий жестом подозвал одного из стражников.
- Передай Крусту, пусть продолжают восстановление восточной стены.
«Пока не пойму, что у Магистра на уме, торопиться не стану. Положусь на судьбу. А погибнет девчонка ненароком - так тому и быть».
Изегер жалел, что отдал необдуманный приказ. Сиюминутная слабость подставляла под удар всех жителей замка. Обрушься стена, и урийцы прошлись бы по крепости смертоносной лавиной.
«Это тебе не стихийное бедствие».
- Милорд, в приемной зале вас ожидает леди Витро.
«Неужели Дэйте уже разнюхала, что строн вернулся? Надо бы приказать, чтобы девчонка прятала его под одеждой».
Отчего-то мысль, что его родовой амулет будет касаться кожи незнакомки из другого мира, коробила.
«А вдруг, а вдруг, а вдруг?» - в такт стуку сердца бился в голове вопрос. Лорд тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Никаких вдруг. Девчонка с Земли не обладает магией, а потому воспользоваться знаниями рода не сможет. Она глуха к ним.
«Пусть хоть засунет строн к себе в рот, магом не станет».
- Миледи, какими судьбами?
Со стен приемной залы на Изегера с осуждением смотрели поколения рода Ханноров. Он мог бы поклясться, что слышал их недовольный шепот. Еще бы, нарушил все устои, отказавшись от выгодной партии. А теперь пожинает горькие плоды.
- И почему не попросила зажечь свечи?
Портреты родственников, выполненные в полный рост, мрачно поблескивали золочеными рамами. Изегер, пока приближался к своей гостье, кожей чувствовал, как нарисованные глаза отца прожигают ему спину.
Леди Дэйте стояла у окна и смотрела в сторону крепостной стены.
- Смотри, кто там! - не оборачиваясь, произнесла женщина, талию которой перехватывал высокий пояс. Слишком широкие бедра прятались под складками юбки.
Изегер беспокойно проследил за взглядом Дейте, ожидая увидеть бегущую Джулию.
«Уф! Всего лишь креклик!»
Птица с ярким оперением взмахнула крыльями и камнем упала куда-то вниз, а через мгновение взвилась с добычей в цепких когтях.
- Говорят, если выпить кровь креклика, то кожа будет светиться. Может, прикажешь своим людям поймать одного?
- Пусть живет, их слишком мало осталось.
- Я хорошо заплачу!
- Зачем тебе? - произнес Изегер, когда Дэйте повернулась к нему лицом, на котором не было ни одной мало-мальски заметной морщины, свойственной истинному возрасту женщины. - Смотри, еще одно зерно саара, и тебя можно будет качать в колыбели.
Дэйте растянула и без того широкий рот в улыбке.
- А тебе опять перепало от урийцев? Вот почему даже безобразный синяк тебе к лицу?
Она подошла ближе, положила на запястье кавалера руку, заставив идти туда, куда ей захочется. А Дэйте хотелось в сад.
Узкие дорожки между роняющими листву деревьями и вечнозелеными кустами заставляли идти, тесно прижимаясь друг к другу. Дэйте была чуть ниже Изегера, а потому он хорошо видел и веснушки, густо покрывающие ее лицо, и тонкие рыжеватые волосы, пухом растущие над верхней губой.
Как бы Дэйте ни старалась, природу обмануть была не в силах. Зерна саара возвращали ее в то время, когда активно шло созревание и на юношеской коже так некстати появлялись прыщи. И только несвойственный юным девам цепкий взгляд карих глаз выдавал, что их обладательнице в этом году исполнялось сто пять лет.
- Хочешь, я подарю тебе одно зерно? Будем вместе пускать пузыри.
- Нет, спасибо. У меня есть более приятное занятие, чем мочиться под себя.
- Фу, негодник!
Вдоль крепостной стены с корзиной в руке шла Эрдис. Завязки ее простой рубашки были распущены, что позволяло видеть и крепкую грудь, и глубокую ложбинку между полушариями. Грубая ткань скрывала лишь соски.
Заметив лорда, Эрди улыбнулась, но под потемневшим взглядом его спутницы стушевалась, схватилась свободной рукой за ворот, поспешно прикрывая свои прелести.
- Вижу, какое у тебя приятное занятие, - как можно более равнодушно произнесла Дэйте, но по дрогнувшим на предплечье Изегера пальцам легко угадывалось, с каким удовольствием она сжала бы их на белой шее служанки, посмевшей быть такой привлекательной. Дэйте, обильно украшая бюст оборками, старалась скрыть еще один недостаток - плоскую грудь. - У тебя слишком низменные желания.
- Тебе бы тоже не помешало отведать такого удовольствия, - Изегер остановился.
Их взгляды встретились. В его глазах затаилась насмешка, в ее - ожидание.
- Пока не поздно, роди ребенка и передай ему свой дар, - лорд похлопал по женской руке, затянутой в тугую перчатку. - Ты последняя из тех, кому подчиняется магия саара. Зачем упрямиться?
- Да пускай хоть все передохнут без моих зерен.
- Ты стала злой...
- Я выйду замуж только по любви. И ты знаешь, от кого зависит, рожу я ребенка или нет.
- Значит, магам Агрида грозит вымирание от старости, - он словно издевался.
Дэйте ущипнула Изегера через рукав камзола.
- Я подожду, когда вернется твой строн. Я терпеливая. И не отступлюсь.
Если бы не боль, причиненная ее пальцами, Дэйте определенно озадачилась бы, отчего Изегер вздрогнул.
- Что этот мальчишка там делает? - она показала рукой на фонтан, возле которого прыгала знакомая фигура в штанах.
- Проклятый Валаах! - едва слышно выругался Изегер.
Его «жена», меняя ноги, то поднималась на невысокий борт водоема, то спускалась вниз, держа при этом руки на талии. Застывшие по центру фонтана каменные фигуры морских дев таращили на «попрыгунью» глаза. Их рты, из которых летом выстреливали тугие струи подкрашенной воды, были открыты от удивления. Так, во всяком случае, казалось Изегеру, тоже не сумевшему скрыть свое замешательство.
Лицо Джулии раскраснелось, хвост бил по спине, но она с упорством скаковой лошади раз за разом брала препятствие. Амулет лорда Ханноров прыгал по ее груди и, если бы Дэйте сделала с десяток шагов ближе, наверняка узнала бы его.
- Давай не будем смущать мальчика, - Изегер обнял гостью за плечи и потянул в другую сторону. - Он отрабатывает наказание. Я велел ему тысячу раз забраться и спрыгнуть с фонтана.
- За что ты так с дитем?
- Дитя напилось кремвиля и провалялось всю ночь на лестнице. Пойдем, я покажу тебе пойманного недавно аргуда. У него рога как вон то дерево.
В зверинце плохо пахло, и гостья прижала к носу надушенный платочек. Проходя мимо клетки с полосатым тайком, чья шерсть из-за редкости животного весьма высоко ценилась, Дэйте остановилась.
- Меняю шкуру тайка на зерно саара, - ее глаза горели. В Агриде каждая женщина знала, что достаточно чудом раздобыть свалявшуюся шерсть горной кошки, которую она оставляет по весне на кустах и острых камнях, связать из нее корсет, и через месяц талия будет такой же тонкой, как у знаменитой танцовщицы королевского театра Ильды Гер. Поговаривали, что она даже спит в корсете.
- Мой тайк слишком хочет жить, - Изегер просунул руку за прутья, и кошка ткнулась в ладонь холодным носом, а потом, урча, потерлась лобастой головой.
- А куда ты деваешь шерсть после линьки? - надежда женщины, мечтающей стать красивой, не умирала.
- Мы делаем стельки в сапоги. Ты же знаешь, зимой без них в горах не выжить. А страже порой сутками приходится находиться на ногах.
- Когда-нибудь, - Дэйте повернулась к Изегеру, и ее лицо исказила злая усмешка, - ты будешь умолять меня забрать эту кошку.
- Очень надеюсь, что этого не случится, - его взгляд тоже потемнел. - Я лучше выпущу ее на волю.
Дэйте резко развернулась и дерганным шагом направилась к выходу, даже не взглянув на красавца аргуда, что задевал рогами потолок своего вольера.
У дверей она столкнулась с Эрдис, которая не смогла скрыть улыбку.
- Пошла вон, подстилка! - Дэйте с силой стукнула ногой по корзине, стоящей на полу, и морковь, приготовленная для зверей, рассыпалась по полу, устланному соломой.
- Что поделать? Я не могу отказать своему лорду, - потупив глаза, прошептала Эрдис. Кончики ее ушей покраснели, словно она на самом деле стыдилась своей роли в спальне лорда Ханнора. - Но он так любит целовать мою грудь.
Дэйте поняла ее правильно.
- Когда я стану его женой, отдам тебя своим псам.
Глава 8. Дневник героя
В ногах приятно гудело. Осталось размять другие мышцы и сделать упражнение на восстановление дыхания.
Юля выбрала уединенное место, куда из замка навряд ли кто заглянет. Во всяком случае, она так думала. А что слугам делать в осеннем саду у фонтана? А стражники... Что ж, к ним Юлька уже привыкла. Как и к тем фигурам в полном рыцарском одеянии, что украшали собой и без того мрачные переходы замка. Однажды она заглянула под шлем такому рыцарю, правда, сначала постучала. Мало ли? Вдруг в этой консервной банке кто-нибудь сидит и через забрало на нее с усмешкой смотрит? Но нет. Пыль одна, хотя снаружи рыцарь блестит как мельхиоровая ложечка.
Выполняя очередное упражнение, Юля не сразу заметила, что шагах в двадцати от нее замерла весьма интересная парочка. Сам милорд и какая-то девушка.
Спутница лорда Юле сразу не понравилась. Хотя и милорд нравился не особо. Особенно сейчас, когда издалека было видно, что у него половина лица синего цвета. Но когда он поворачивался в профиль, взгляд невольно отмечал правильную, типично мужскую, форму носа и... наглую улыбку.
А девица точно не нравилась. Как-то по-собственнически она расположила руку на сгибе его локтя. И прижималась сильно. Чуть ли не висела.
«И задница у нее огромная, и вообще, больше на жабу похожа, чем на человека».
Юля прекратила прыжки.
- Чего это я? Какое мне дело, кто висит на грубияне?
Скосила глаза. Милорд уже обнимался с неизвестной «красоткой», а потом настойчиво повел ее куда-то вглубь сада.
«Развратник. Целоваться, наверное, будут где-нибудь за кустами».
Память услужливо напомнила, что губы у милорда красивые. Не пухлые, но и не узкие. Хорошо очерченные, коричневато-баклажанного оттенка, какой частенько бывает у смуглых людей. И глаза. Черные. Может быть темно-карие. Здесь поручиться Юлька не могла. Помнила, что в тот момент, когда лорд приблизил свое лицо, они светились удивлением, смешанным с насмешкой.
«Ну, здравствуй, жена!»
По спине пробежался холодок. Но не из тех, что являются реакцией на страх. Этот, скорее, шутки памяти, которая записала на извилинах Юлькиного мозга и тембр мужского голоса, и манеру говорить. Не спеша, вкрадчиво, с растяжкой гласных.
- Да что такое со мной?
Каменные русалки, что сцепились хвостами в центре фонтана, ничего не ответили. Как смотрели на нее, по-дурацки открыв рты, так и продолжали пялиться.
Ветер хлестнул по щеке прядкой, выскочившей из конского хвоста. Юля заправила ее за ухо, и тут же память подсунула картинку недавнего ужина, где квадратный верзила разлил вино на брюки. Но не о нем сейчас думала «попрыгунья». Она словно наяву видела, как колыхнулись в свете свечи длинные черные волосы, закручивающиеся непослушными пружинками, выгоревшими на концах до рыжины. И как повернулся лорд, который внимательно посмотрел, кто так нахально явился к столу.
Юля могла бы поручиться, что в тот миг, когда в глазах милорда мелькнуло узнавание, его губы беззвучно прошептали: «Ну, здравствуй, жена!». А потом эта чертова жаренная птица сорвалась с вилки и испортила момент, забрызгав все вокруг коричневым соусом.
Этот соус Юлька позже попробовала. Он был слегка мятный, с горчинкой. Курочка тогда хорошо пошла.
Русалки понимающе улыбнулись. Юля зло сузила глаза.
- Чего уставились? Он гад, гад! - она усилием воли стерла образ милорда и, не попрощавшись с каменными девами, потрусила домой.
Нечаянно поймав свое отражение в зеркале, Юля неприятно поразилась. Волосы всклочены, рубашка прилипла к вспотевшему телу, и по ней некрасиво расплылись темные пятна.
- Черт!
Перед тем как пойти помыться, Юлька прихватила чистые рубашку и штаны, которые перетащила в собственный шкаф из соседней спальни, принадлежавшей когда-то незнакомому мальчишке. Все его вещи были переложены пахучей травой, отчего сохранили свежий запах несмотря на то, что им могло быть тысячу лет.
Искупавшись в ледяной воде, Юля растерлась до красноты жестким полотенцем, больше напоминающим кусок грубой ткани, набрала в лохань свежую воду и выполоскала белье, в котором бегала по крепостной стене.
- Куда бы повесить?
Комнаты явно не предназначались для того, чтобы в них сушили одежду.
- Веревка, мне нужна веревка!
Мысль была дельной. Тогда бы Юля смогла организовать сушилку в том коридорчике, что отделял ее комнату от соседней, зацепив веревку за дверные скобы.
От идеи развесить штаны на улице Юля отказалась сразу: осенью погода переменчивая. Вот и сейчас ветер, словно злой пастух, гнал по небу отару тяжелых туч и сердито швырялся пожелтевшими листьями.
Взяв с подноса, который принесли в ее отсутствие, краюху хлеба, Юля отправилась на розыски веревки. Тогда и обнаружилось, что к спальне мальчишки примыкает еще одна, более просторная комната.
«Игровая?!» - Юля чуть не подавилась хлебом. Откашлявшись, отправила в рот последний кусок и по-деловому отряхнула руки.
- Вот это да!
У нее, у девчонки, дух захватывало от плывущих под потолком парусников, висящих на стенах стягов с гербами и гобеленов с батальными сценами. Особенно Юлю поразили выстроившиеся на полу, как на поле боя, солдатики двух разных армий. Высотой чуть ли не в две ладони, они сурово смотрели на противника, вложив в луки стрелы, вытащив мечи или навострив копья. Их командиры скакали на диких вепрях с клыками-саблями, или восседали на драконах с огромными крыльями, а некоторые уверенно натягивали узду оленей, чьи рога были столь велики, что напоминали раскидистое дерево, сбросившее листву.
Мир, живущий своей жизнью на огромном ковре с вышитыми оврагами и пролесками, был такой же фэнтезийный, как и тот, что окружал Юлю в реальности.
Налюбовавшись мальчишескими игрушками, походив среди стройных рядов воинов, Юля заметила стоящие в углу копья. Некоторые были такой длины, что запросто могли служить основой для ее сушилки, если только положить их на спинки двух стульев.
Выбрав самое удобное, которое оказалось древком для небольшого стяга, Юля осторожно потащила его в сторону коридора. И уже у самого выхода задела фрегат, стоящий на книжном шкафу. Он с грохотом рухнул на пол, подмяв под себя замок одной из игрушечных армий.
- Черт, черт, черт!
Совсем непросто оказалось выпутать пику из кучи сломанных мачт, поникших парусов и запутанных снастей. Пришлось как следует ее дернуть. Пика хоть и вылезла, но потеряла в сражении с парусником свой флажок.
Посмотрев на рухлядь, в которую превратился фрегат, Юля решила убрать его с глаз долой.
Когда она подняла пузатое брюхо корабля, который оказался тяжелее, чем она ожидала, что-то подозрительно сдвинулось внутри и с металлическим стуком ударилось о борт.
- А вдруг там пиратские сокровища?!
Заразно находиться в игровой. Поневоле становишься любопытным ребенком.
Юля присмотрела кресло, где ей было бы удобно поковыряться в корабельном нутре, но, на ее беду, она не заметила, что наступила на мачту, которая тащилась на тонкой веревке. Это привело к окончательной катастрофе.
Вставая с пола и потирая ушибленный локоть, Юля с сожалением посмотрела на обломки некогда красивого парусника.
- Конец тебе, кораблик, - прошептала Юлька. Он стал таким плоским, что теперь легко мог поместиться под шкаф, стоило лишь подпихнуть его ногой.
И никаких сокровищ в его брюхе не оказалось. Лишь небольшая книжица в кожаном переплете с металлическими углами. От удара она распахнулась, явив исписанные крупным почерком страницы.
- Дневник? Да ну? Точно! Посмотрим-посмотрим!
Юля, забыв о пике для сушилки, ждущем в кадушке мокром белье и о том, что читать чужие дневники нехорошо, забралась в пыльное кресло с ногами и открыла первую страницу.
«Стихи о героях», - прочла она и вздохнула. Корявые вирши заняли чуть ли не половину дневника. Видимо, их автором был тот самый мальчишка, чью одежду донашивала Юля.
«Мой папа герой,
Он за меня горой!
Когда я буду большой,
Тоже буду герой!»
Остальное в том же духе.
- Мда... - Юля уже хотела было сунуть дневник туда же, где нашел свою последнюю гавань кораблик, но наткнулась на интересное сообщение.
«Опыты по разрыву пространства».
- Ага. Вот сейчас мне откроются все тайны.
Но глупый мальчишка никого не собирался просвещать. Сухая констатация фактов.
«Тренировался на простынях.
Изрубил их игрушечным мечом.
Был порот».
- Я бы за стихи уже выпорола, - позлорадствовала Юля и перевернула страницу.
«Играл с дочкой кухарки в разбойников и леди.
Чувствовал себя взрослым, когда Кирста позволила поцеловать ее.
Ощутил напряжение внизу живота.
Был взволнован.
Побежал посмотреть в зеркало.
Там все опухло.
Испугался.
От страха, что так все и останется, захотелось помочиться.
Не нашел ничего лучшего, чем справить нужду в горшок с какими-то цветами.
Опухоль тут же прошла.
Успокоился.
Но чуть позже, когда (цитирую) «выращенные с таким трудом цветы болотного ягодника» завяли, был порот.
Теперь боюсь думать о дочке кухарки. Вдруг опять все начнется?»
- Боже! Какой дурак! - Юля прижала пальцы ко рту. Ее губы разъехались в улыбке.
Новое сообщение повергло в еще больший шок.
«Через месяц рассказал о своих страхах стражнику Курену.
Тот не стал смеяться.
Научил, как снимать опухоль.
Теперь пользуюсь этим часто. Как только подумаю о Кирсте».
- Черт! Сколько ему было лет?
«Опять играли в разбойников и леди.
Обнаружил, что у дочери кухарки выросли сиськи. Она сама показала. Трогал.
Было приятно. Там опять все опухло.
Рассказал о своей опухоли Кирсте. Пожаловался, что больно. И штаны вроде как стали малы.
Дочка кухарки сказала, что знает, как от нее избавиться. Видела, как мамка помогала кузнецу. Правда потом папка ее бил.
Потом кузнец бил папку.
Но не в этом суть.
Сначала мне было противно. Но потом понравилось.
Кирсте тоже.
Наверно».
- Они что, переспали?!
«Вечером кухарка пришла к моему отцу. Плакала. Он дал ей денег.
Перед сном меня выпороли.
Утром узнал, что кухарка уехала с семьей в город.
Кузнец запил.
Вывод: лучше избавляться от опухоли так, как научил стражник Курен.
Эффект тот же, но зато потом никто не бьет. Женщины зло».
Новая страница и новая история.
«Курен рассказал о природе «стояка». Так странно называется моя болезнь.
Стражник переубедил, что его метод избавления от опухоли не единственно верный.
Вечером ходили в трактир.
Впервые попробовал кремвиль.
Не могу быть до конца уверенным, что происходящее далее не было сном, но откуда я могу знать такие слова как «милорд, сунь ей»?
Теперь все болит. Но не так как прежде».
«После обеда стражник Курен пришел навестить. Посоветовал приложить бутылку со льдом. Сказал, что я герой. Далее последовала фраза, над которой до сих пор думаю.
«Забабахал трижды. Уважаю. Я так уже не могу».
Что бы это значило?»
Через страницу продолжение размышлений не мальчика, но мужа.
«Был серьезный разговор с отцом. Вызвали лекаря. Тот сказал, что ничего страшного. Назначил примочки.
Курена перевели в другую часть, а ко мне приставили занудливого дядьку. И имя у него противное. Мосе.
Теперь я все знаю о женщинах и о себе. Но рассказывал Мосе об этом скучно, сыпал научными фразами. Обещал, что года через два ко мне, как и ко всякому юному лорду, приведут опытную женщину, которая научит искусству любви.
Я согласился подождать.
Вечером нашептал над бутылкой кремвиля снотворное заклинание, убедился, что Мосе уснул, и сбежал в трактир.
Меня там признали.
Опять забабахал три раза.
В этот раз обошлось без льда и примочек.
Вот что значит опыт».
- А потом его отправили в академию.
От неожиданности Юлька взвизгнула, но увидев, что в соседнее кресло опустилась Тиль Грасси, перевела дух. Но руку с груди, где бешено колотилось сердце, все-таки не сняла.
«Пусть будет так, - Юля для верности еще и глаза закрыла. - Может быть, увидев, как я испугалась, Тень не станет меня упрекать за неприличное любопытство».
Но вслух все-таки спросила:
- Кого «его»?
- Изегера. Мужа твоего.
Глава 9. Убить, чтобы выжить
- Да что вы все заладили?! Жена, жена! Не было никакой свадьбы. И милорд мне совсем не муж, - Юлька обиженно нахмурила лоб. - Я всего лишь этот проклятый кулончик померила.
Тиль Грасси устало вздохнула.
- Милая, мы же уже все обговорили...
- Да помню я, что обещала прожить ЭТУ жизнь здесь, пока ТАМ лежу в коме. Но мне непонятно, как я оказалась чьей-то женой против воли? Ведь ни я, ни милорд этому браку не рады.
- Джулия, что ты знаешь о стронах?
Через час с небольшим Юля поняла, как сильно попала. Она уже ненавидела «кулончик», который сделал такой странный выбор. И выхода у нее из этого положения всего два: родить ребенка или умереть. Ни того, ни другого она делать не собиралась, а потому упала перед Тиль на колени и умоляюще прошептала (поскольку голос отказал):
- А может, есть какой-нибудь другой вариант? Третий?
- Может и есть. Но о нем знает только сильнейший маг Агрида. У нас его называют Магистр. Нужно на его имя сделать запрос.
- Это не тот ли самый мастер, чьего приезда ждут через три дня?
- Навряд ли он самолично приедет, - с сомнением покачала головой Тень. - Скорее всего, пришлет письмо.
- И хорошо бы мне первой знать, что он присоветует милорду, - Юля выразительно посмотрела на Тиль Грасси.
- Нет, и не проси. Не пойду я шпионить против собственного внука!
Сказала, как отрезала.
Увидев, как сильно расстроилась девочка, погладила ее по понурой голове.
- Пойдем-ка я тебя со своей свекровью познакомлю. Она прожила гораздо дольше меня, а потому что-нибудь да подскажет.
На второй этаж вела мраморная лестница, заканчивающаяся длинным коридором.
Юля нерешительно остановилась, поскольку из ближайшей комнаты доносился металлический лязг, словно там шел тренировочный бой, и нерадивый ученик стучал мечом по разным поверхностям. Слышался звон стекла, падали предметы, и кто-то ругался, поминая Валааха.
Но стоило Тиль кашлянуть, как стук прекратился.
Войдя в комнату, Юля не увидела ни ученика, ни разбитого стекла, ни самого меча.
У окна стояла огромная кровать, куда ее Тень и подвела.
- Поприветствуй, - подсказала она, подтолкнув Юлю в спину.
- Здравствуйте, - Юлька пожалела, что не узнала, как зовут свекровь из рода Пьющих Кровь. - Как ваше здоровье?
Старуха весьма злобного вида, восседая в гнезде из вороха подушек, ткнула Юлю в грудь клюкой.
- Девочка, одетая как мальчик, ты не хочешь рожать?
- Нет, - Юля обернулась на Тиль. Та кивком подала сигнал «Продолжай!». - Я от нелюбимого мужчины ребенка не хочу.
- И умирать не желаешь?
- Нет, не желаю.
- Тогда убей его!
- Кого? - в один голос произнесли Юлия и Тиль Грасси. У последней в глазах заклубилась тьма и волосы встали дыбом.
- Мужа своего. Вдовы стронов не носят.
- Но... Но как я могу?
- Или ты его, или он тебя. Или рожать.
- Но, дорогая свекровь, - голос Тиль дрожал, - на нашем родовом амулете появится несмываемое пятно крови.
- Не появится, - авторитетно заявила «дорогая свекровь», отрицательно тряхнув головой, венчающей огромное тело. Балахон, скрывающий и большой живот, и многочисленные складки, завязывался под подбородком шелковыми лентами и был искусно расшит бисером, но все равно мало походил на платье. Две небольшие ступни с толстыми пальцами-колбасками невольно привлекали взгляд. - Если он сам на себя руки наложит - не появится.
- Но ты предлагаешь довести до самоубийства собственного правнука...
- Вот именно, - старуха в раздражении стукнула клюкой по стоящей на прикроватной тумбе вазе. Та тонко и обиженно отозвалась. - Ты, Тиль, как была дурой, такой и осталась. Сколько раз твой любимый Изегер навестил нас? А?
- Э-э-э...
- Ни разу с тех пор, как вернулся из академии! Ни почтения, ни полагающегося подношения. Видите ли, у него беда! Сбежал со свадьбы Валаах знает куда, потерял там строн, семьдесят лет кутил, гулял, дрался, и ни разу не вспомнил о нас! А теперь девчонка ему не угодна! Лицом не вышла! Нет, чтобы к нам прийти, спросить, как миром дело решить, жене советует «убейся!».
- Да! - поддержала праведный гнев старухи Юля. Хоть и вселяла прабабушка ужас, но она была первым человеком, так категорично вставшим на ее сторону. Если, конечно, ее можно назвать человеком.
«Дорогая свекровь» от поддержки еще больше распалилась и несколько раз ткнула клюкой Юльке в лоб, видимо для того, чтобы та накрепко запомнила то, что ей сейчас скажут:
- Да пусть лучше сам убьется, раз не понимает, какое чудо ему досталось!
- Я ч-ч-чудо? - Юлька запнулась, не в силах постичь грандиозность замысла. Ей, неумехе без капли способностей, предлагали довести мага до белого каления! Который и так едва сдерживается, чтобы не придушить неугодную жену.
- В ночи видишь?
- Да.
- С Тенями разговариваешь?
- Ну, да...
- Значит, не простого роду-племени.
- Она сирота, - подсказала Тиль. - Отца своего не знает.
- Вот и хорошо. Пусть Изегер продолжает думать, что его жена пустышка.
- Подождите, - Юля чуть ли не плакала. - Я ничего не понимаю!
- А тут и понимать нечего, - старуха оторвалась от подушек и пристально посмотрела в глаза девочки в мальчишеской одежде. - В тебе магия живет. Иначе строн тебя бы не принял. И тем более не начал бы делиться знаниями. Вот наша Тиль из рода Убивающих Взглядом, значит, чуть погодя и ты освоишь ее магию. Потом придет черед моей.
- Пьющей Кровь?! - от перспективы замочить мужа, выпив его досуха, у Юли закружилась голова.
- Это ты ее гадостям учишь? - старуха строго посмотрела на сноху. Тиль опустила глаза. - Нет, я не Пьющая Кровь. Что я, комар болотный, что ли? Бери выше! Я из рода Непобедимого Гестиха!
- Что-то подобное я уже слышала. Слуги говорили, кажется...
- Так еще называют меч, воткнутый в деревянную колоду в лаборатории Изегера, - подсказала Тиль Грасси.
- А! Я на нем трусы сушила!
Старуха чуть не сожгла Юлю взглядом.
- Против этого меча невозможно выстоять. Но своих он не трогает. А потому, даже если Изегер кинется на тебя с мечом, ничего у него не получится. Гестих доведет своего хозяина до изнеможения, будет попадать не туда, валиться из рук, но и царапины на жене лорда не оставит. Можешь смело вызывать Изегера на бой.
- Я?! На бой?! - Юля сделала шаг назад, чтобы сверлящая ее глазами старуха не дотянулась до нее клюкой. - К-к-как я могу? Я ничего в руках тяжелее биты не держала.
- Что такое бита? - по-деловому поинтересовалась прабабушка.
- Палка такая. Чтобы мячик отбить, - Юля изобразила пружинистое приседание и замах несуществующей битой.
- Палка тоже пойдет. При желании ты сможешь мужа как следует отходить и палкой.
- Дорогая свекровь, но это будет такой удар по самолюбию мальчика! - Тиль умоляюще скрестила ладони на груди. - Изегер не переживет позора!
- Во-о-т! Главное слово. Не переживет! Что и требуется для освобождения девчонки! Еще раз напоминаю - вдовы строн не носят! - старуха засмеялась. И смех ее был такой же ужасный, как и она сама. Большая, рыхлая, с короткими руками и заплывшей шеей.
- Но это чересчур кардинально как-то! - Юля все еще сомневалась, сумеет ли она переступить через себя и довести человека до самоубийства.
- Девочка, или ты, или тебя! - отрезала прабабушка Изегера. - Действуй!
Когда она убедилась, что девочка в мальчишеской одежде вместе с Тиль ушли, глухо рассмеялась.
- А как еще заставить молодых посмотреть друг на друга? Прислушаться, понять и, может быть, даже полюбить? Мордашка-то у девочки прехорошенькая.
Старуха повернулась на другой бок, заботливо уложила рядом с собой клюку, погладила ее. Клюка покрылась белесой дымкой и через мгновение превратилась в призрачную копию меча непобедимого Гестиха.
- Э-эх, глупцы! Так и сидели бы по разным углам, если бы не прабабушка.
- Нет, но как я смогу? Приду и крикну: «Выходи на бой!»? - Юля спускалась по лестнице, не глядя под ноги. Она все еще переживала последние слова новой знакомой. - Да милорд же со смеха умрет!
- Тоже хороший вариант, - кивнула Тень. - И палкой махать не надо.
Тиль Грасси была какой-то задумчивой. Стучала пальцем по губам и не сразу отвечала.
- Вам бы все шутить. А я буду чувствовать себя убийцей.
- Во сне все можно. Ты же помнишь, что находишься в коме?
Юльке крыть было нечем.
- Не переживай, милая! - обняла ее Тиль. - Как-нибудь все уладится.
- Вот бы знать еще, что ответит Магистр, - Юля лелеяла мысль, что наверняка найдется еще один способ избавиться от строна. Думать о том, чем она будет заниматься в незнакомом мире, обретя свободу, пока не хотелось. «Как-нибудь все уладится».
Тиль растворилась в воздухе, а Юлька, вспомнив о мокром белье, поплелась в игровую комнату за пикой.
- Картора, я не понимаю, почему ты натравливаешь девочку на Изегера, - Тиль стояла перед кроватью, сжав кулачки. Ее лицо было как-никогда мертвенно-бледным.
Свекровь медленно повернулась. Даже будучи Тенью, она не могла себе позволить бегать по лестницам, как стройная сноха. При переходе в небесные чертоги ничего не изменяется. Ни внешность, ни характер.
- Я даю им возможность взглянуть друг на друга по-другому, - старуха с трудом села, подложила подушку под бок. - Могу поспорить на свою клюку, что Изегер не подозревает, что его жена обладает магией.
- Так я сбегаю, подскажу ему...
- Не смей. Неизвестно, чем это обернется. Может, Изегер, узнав, что строн щедро делится с девчонкой знаниями рода, насильно консуммирует брак. А девочка? Ты о ней подумала? Или ты хочешь повторения судьбы Илии?
- Ну, Илия сама виновата. Могла бы жить ради Изегера. Так нет, надо было наложить на себя руки!
- У тебя она всегда будет виноватой. А то, что твой сын, потеряв всякий стыд, даже не скрывал своих любовниц, доставляя девочке, которая, кстати, была в него влюблена, душевную боль, это ты в расчет не берешь?
- Мало кому из нас досталась любовь мужей. В договорных браках она как выигрыш в игре на деньги. Скорее останешься голым, чем повезет сорвать куш.
- Я смогла. И эта девочка сможет.
Тиль Грасси хмыкнула.
- И не криви лицо, - строго произнесла старуха. - Да, я никогда не была красивой, но во мне жил огонь, который притягивал мужчин, как сахар пчел. И я вижу этот огонь в девчонке, одетой как мальчик. Кстати, почему ты до сих пор не подобрала ей платье?
- Джулия - сорванец, бегающий по крепостной стене и прыгающий словно дикая обезьяна. Она еще более нелепо будет смотреться в платье.
Картора немного помолчала.
- Может быть, даже хорошо, что она не носит женскую одежду. Это тоже привлечет к ней внимание.
Тиль присела на краешек кровати. Старуха подвинулась и перекинула одну из подушек снохе.
- Картора, как ты думаешь, откуда в девочке магия? Ведь она с Земли, где нет даже зачатков. Мне кажется, именно поэтому строн не принял первую жену Изегера. Ту самую, которую он так долго искал.
- Кто знает, кто знает... - задумчиво произнесла старуха. - Сколько в нашем мире бастардов, кому досталась от отца хоть какая-то магия? Глядишь, один из них, как и наш Изегер, добрался до далекого мира.
- Почему именно бастард? Вторые-третьи сыновья тоже, как правило, не у дел. Ни строна, ни средств к существованию.
- Если бы отцом Джулии был чистокровный маг, его дар уже проснулся бы в ней. А так... Ты же видишь, что там нет ничего серьезного.
Старуха поигралась с клюкой как с мечом.
Тиль улыбнулась. Она вспомнила семейную байку, которую любили рассказывать на всяком торжестве. Молодая Картора, которая была когда-то стройной и стремительной, завоевала любовь будущего мужа именно тем, что положив его в кровавом поединке на обе лопатки, заставила просить пощады. И руки.
Доспехи свекрови до сих пор хранились где-то в подвале. Тиль даже не забыла, как выглядит выгравированный на нагруднике кирасы герб рода Непобедимого Гестиха - два скрещенных меча, овитых колючей лозой.
Картора постарела, стала Тенью, но до сих пор колюча, как та лоза...
- Да, наш Изегер сглупил....
- Это ты о чем?
- Действительно, - хмыкнула старуха, - о чем это я? Вся его жизнь сплошная глупость. А последняя в том, что он отправил девочку в дом, где живут Тени. Знал бы, что она маг и может нас видеть, сто раз бы подумал.
- А наша жизнь так и текла бы в размышлениях о прошлом...
Глава 10. Камень на сердце Магистра
Магистр сидел в театральной ложе, вот уже без малого сотню лет принадлежащей ему лично. Она уступала размерами лишь ложе короля. Но к чему сильнейшему магу Агрида большая? Не в пример Элькассару Третьему из рода Оживляющих, у него нет семьи. Да и не положена она тому, кто не имеет права передавать свои знания по наследству.
Баргир Син из рода Читающих Мысли, помнил минуту слабости, когда ревел от отчаяния и кидался на стены словно дикий зверь, узнав, что избран следующим Магистром. Звание весьма почетное, но обрекающее на пожизненное одиночество. А он уже строил планы, что возьмет в жены Картору из рода Непобедимого Гестиха. И пусть неукротимая дева любила другого, а кому как не Читающему Мысли знать об этом, но род Син был более древним, чем у Ханноров, а потому отказать ему не посмели бы...
Уже давно Картора стала Тенью, сгинули где-то в чужих мирах ее муж и сын, правнук остался без строна, лишив род последней надежды, а Баргир все еще живет.
Смолкла музыка. В зале раздались восторженные крики и хлопки. Танцовщица, исполняющая главную роль, лучезарно улыбаясь, кланялась.
Магистр оторопело оглянулся. Королевская ложа уже опустела.
«И зачем я хожу в театр, если не смотрю на сцену?»
Надев на голову шапочку без полей, такую крохотную, что едва закрывала макушку, с трудом поднялся. Строны, задевая друг друга, звякнули.
Скоро к ним прибавится еще один.
«Надо бы поторопить Дэйте передать строн покойного отца, - подумал Магистр, оправляя красный балахон, заменяющий и камзол, и плащ. - Вот ведь как бывает: старший сын лорда Витро погиб, следом ушел второй, даже не успев поносить строн, а дочь так и не вышла замуж. Вбила себе в голову, что Изегер должен быть ее, и не отступается. И чем эти Ханноры берут женщин?»
Если бы не значимость зерен саара для магического мира, Магистр отказался бы принимать еще один строн. Итак тяжело. А если вспомнить мучительную боль привыкания к каждому новому амулету тех родов, что остались без наследников-мужчин, так и вовсе становится тоскливо. Благо род Растящих Саар не такой древний и относится к крестьянским, а значит, боль лютовать будет недолго. Всего лишь с неделю потерпеть. Это тебе не строн Ходящих по Воде, когда полгода выл в своей башне и плакал кровавыми слезами.
Когда-нибудь Магистр передаст все амулеты своему преемнику, и уже тот станет корчиться, надевая их на свою шею по одному. Если, конечно, король не проявит милость и не вознаградит свободным строном какого-нибудь отличившегося бастарда. Правда, редко Его Величество позволяет себе такой широкий жест. Поскольку сам в любой момент может безболезненно воспользоваться любым из амулетов, хранителем коих и является Магистр.
«На то он и король. Это я живу, непомерный груз на шее таская, а он захотел - надел, захотел - снял. Без боли, без привыкания».
Откинув тяжелую портьеру, что закрывала вход в его ложе, Магистр прищурился от яркого света.
«И зачем столько магических ламп навесили? Не жалеют свои силы. Глупцы. А потом скулить будут, что на жизнь Тенью не хватает, не отложили должного количества магии, поскольку за государство радели. А на кой государству столько света в театре?»
- Слышал, Ильда Гер любовницей короля стала! - шептались где-то в соседней ложе.
- Не может быть! Она же недавно замуж вышла за бастарда из рода Говорящих с Травами.
- Так ее сам Элькассар отдал, пообещав бастарду строн, если тот глаза на их связь закроет.
- Стал бы король такой сложный ход делать ради танцовщицы, пусть и первой в королевстве. Других полно. Вон у Гарции и ноги красивее, и движения, как у лебедя.
- Сердцу не прикажешь.
- И кем бастард теперь сделался? Какой род возродили?
- Опьяняющих Голосом.
- Иди ты? И зачем танцовщице чудесный голос?
- Ногами долго не подрыгаешь, зерна саара не по карману, а петь можно до старости. Ильда о ней и думает. Знает, что король недолго ее в фаворитках продержит. Сам говоришь, у Гарции и ноги красивее, и...
Магистр кашлянул.
За портьерой затихли.
«Мда... Значит, прежняя фаворитка Элькассара получила отставку, - шаг Магистра стал резвее, словно подслушанное известие прибавило сил. - Надо бы с ней поговорить».
Нет, ничего компрометирующего короля Баргир спрашивать не станет, а вот мысли у обиженной женщины почитает. Там гораздо больше интересного можно найти. Главное, вопросы правильные задавать.
***
- Милорд, гонец отказывается уходить.
Магистр непонимающе уставился на слугу, замершего у дверей.
- Гонец лорда Ханнора, - подсказал слуга. - Ему приказано ответа дожидаться.
- Хорошо, - Магистр поморщился, словно у него болела голова, - определите ему комнату в стражницкой.
«Вот же эти Ханноры, - Баргир швырнул распечатанный конверт к прочим бумагам. Вложенный в него листок выскользнул и замер на краешке стола. - Упрямые, наглые».
Хлопнул ладонями, погасив разом все свечи в кабинете. В темноте думалось легче.
- Значит, строн вернулся... - Магистр с силой надавил зубами на большой палец. Боль действовала отрезвляюще. Забытая с годами ненависть поднялась удушающей волной. Не забыть ему торжествующей улыбки прежнего лорда Ханнора, когда король объявил, кто будет следующим Магистром. И его взгляд на зардевшуюся вдруг Картору. Так ли нужна была она прадеду Изегера или просто хотелось утереть нос ему, последнему из рода Читающих Мысли? И ведь поставил крепкий блок, чтобы Баргир никогда не узнал, кто посоветовал королю его кандидатуру.
Но Баргир узнал.
Разве мог лорд Ханнор догадываться, что король в порыве страсти выложит фаворитке тайные сведения? Вроде бы и не такие опасные, а наоборот, могущие вызвать лишь благодарность к тому, кто подвинул мага на такую высокую ступень, где жизнь отмеривается веками, а не годами. Но... Но если бы не Картора.
- Ты уничтожил мои мечты, я развею в пыль мечты твоего внука. Прикажу, чтобы признал безродную! Пусть она родит ему недоумка, пусть род Ханноров утратит свои позиции, скатившись как можно ниже! - Магистр рассмеялся словно безумный. Уж кому как не ему знать, насколько горяч и горделив Изегер. Да он скорее заставит девчонку наложить на себя руки, чем положит в постель рядом с собой. И это тоже мед на жаждущее мести сердце. - А мы потом ему в вину поставим, что не уберег жену, что допустил ее смерть намеренно! Уж я-то теперь знаю, чей милый ротик напоет опасные мысли королю...
Магистр закружился по комнате в каком-то странном танце. Его балахон раздувался колоколом, цеплялся за книжные полки и ручки кресел. Строны звенели, их цепи путались между собой. Верчение юлой вызвало воздушный поток, который смел со стола послание от Изегера и зашвырнул листок куда-то далеко под шкафы.
- А лучше бы из него сделать убийцу! - от такой страшной мысли Магистр замер на месте. Поднял вверх руку и потряс скрюченным годами пальцем. - И тогда придет конец роду Рвущих Пространство. Кто захочет надеть строн, испоганенный смертью?
Зажглись все свечи разом, и маг кинулся к столу. Схватил перо, вывел нужные слова.
- Позовите гонца, пусть едет назад.
И уже передав конверт и немного успокоившись, Магистр сел в кресло. Побарабанил пальцами по подлокотнику, воскрешая в памяти услышанную в театре мелодию.
- Ты хотел, чтобы все узнали, что строн у тебя, и ты готов прибыть ко двору? Никто не узнает, - улыбка растянула его тонкие, бледные от прожитых лет, губы. - Сгниешь на границе.
Поискав глазами конверт, вызвавший столь сильную бурю чувств, Магистр с особым сладострастием испепелил его. Лишь на миг усомнился, а было ли послание Изегера в конверте? Поворошил документы в стопке, заглянул под стол. И успокоился.
«Даже если бы письмо уцелело, кто бы рискнул рыться в моих бумагах?»
Магистр был уверен, что страх перед сильнейшим магом Агрида любого удержит от необдуманных поступков.
***
По ночной столице шел человек, укутанный в черный плащ. И только тихое позвякивание магических амулетов, что были надежно укрыты под одеждой, могло выдать в нем мага. Но кому придет в голову, что у Сытой реки появился сам Магистр?
Река носила такое странное название не зря. Ее воды были сыты ошметками заклинаний да остатками зелий, что у каждого мага в большом количестве накапливались в лаборатории. Веками в реку сливали бочки с испорченной водой, а потому люди, живущие вдоль ее берегов, насыщались магией. Исковерканной, неправильной, несущей вред.
Выросших на такой воде колдунов пытались выселить, убрать подальше от источника магии, но они словно звери зарывались в норы, еще больше дичая и уже намеренно творя зло. Бывало, что королевская служба, ответственная за искоренение вредных отечеству колдунов, выжигала пещеры и заваливала ходы в надежде, что никто уже не выберется, сгинет без света и воздуха, но Сытый император - властитель отверженных всего Агрида, умело уходил от преследования и вновь собирал вокруг себя подданных. Поговаривали, что он наперед знал, когда придут королевские воины, но открыть имя предателя не удалось даже самому лорду Цессиру из рода Меняющих Лики. А уж о его возможностях шпионажа прослышали даже дикари с островов Каменных истуканов.
- Астримб, - коротко кинул Магистр и открывший ему дверь малый, узрев условный знак - сложенные крестом пальцы, понимающе кивнул.
Молча спускались они по грубо высеченной из камня лестнице. Может быть, и насчитывала та лестница тысячу ступеней, как под горой Валаах, но кости рискнувших спуститься так глубоко лизал вовсе не жар, а жуткий холод.
Малый, остановившись у одной из дверей пещеры, дождался, когда ночной гость войдет внутрь, и растворился в темноте.
Человек, сидящий на возвышении, укрытом дурно пахнущими шкурами, не поднялся навстречу Магистру, хотя узнал его сразу.
Сейчас сильнейший маг Агрида сам пришел к нему, бывшему червю, а потому пусть взирает на Сытого императора снизу. А вот когда у Астримба возникнет нужда в помощи Магистра, тогда и он пораскинет мозгами, согнуть спину или нет.
- Я понял, - Астримб провел рукой по лысой голове, на которой вдруг выступила испарина. И это здесь, глубоко под рекой, где и летом изо рта шел пар. Слишком уж опасна была просьба Магистра. - Сделаем.
- И чтобы ни одна душа, - предупредил главный маг, у которого шея затекла смотреть на Сытого императора, восседающего на троне из шкур. - Вот плата.
На грязный пол упал увесистый мешочек. В нем что-то глухо звякнуло.
Астримб сноровисто скатился с тронной горы и наклониться, чтобы поднять кошель.
Магистр брезгливо посмотрел на влажно поблескивающий череп колдуна.
«Будет падаль знать свое место».
В свете чадящих факелов, которые разгоняли свет только у «трона», оставив углы пещеры в черной, какой-то вязкой темноте, Сытый император вывалил на ладонь содержимое мешка.
- Здесь только деньги, - он поднял изуродованное шрамами лицо. Магистр был намного выше Астримба, отчего тот чувствовал себя еще более уязвленным. - Ты обещал строн Вожделения.
- Получишь после выполнения заказа, - Магистр скривился от отвращения. Изо рта императора пахло так же гадко, как и от его шкур.
Тот же молчаливый малый вывел Магистра наверх. С реки несло гниющей рыбой и отбросами, но этот воздух показался Баргиру морским бризом.
Строн Вожделения попал к Магистру совершенно случайно. Он не значился ни в одном реестре родов Агрида, а потому Баргир Син владел им тайно. Когда-то он на собственной шкуре испытал его действие и теперь точно знал, что строн Вожделения превратит любое чудовище в прекрасного принца. Люди просто не будут видеть истинной сущности носителя.
Как позже выяснилось, строн призвал один из Магистров-предшественников Баргира, который вычитал в Книге Веков, что всякий Магистр способен вернуть чужой родовой амулет, стоит лишь провести сложную магическую манипуляцию с начертанием колдовских символов и окроплением их кровью девственницы.
Баргир интересовался судьбой того Магистра и раскопал, что его постигла безвременная кончина по причине полного магического истощения. Ему даже на Тень магии не хватило, и экспериментатор так и не дождался возвращения амулета рода Дарящих Вожделение.
А вот Баргиру «повезло».
Магистр закрыл глаза, вспоминая тот страшный день. Амулет вернулся в Агрид на шее иноземки через тысячу лет после его утери и в тот самый момент, когда Баргир находился в своих покоях, готовясь отойти ко сну.
Ведьма из далекого мира, в руки которой попал строн в виде двух извивающихся в страсти фигур, не нашла ничего лучшего, чем надеть его на себя.
Сила амулета была столь велика, что Баргир, не ведая того, что перед ним лишь морок, а не пленительная красавица, потерял над собой контроль. Магистр настолько сильно ее вожделел, что не выпускал из своих объятий три дня и три ночи. И оторвался лишь потому, что наступил предел его мужской мощи.
Оставив красавицу лежащей на кровати, Магистр ползком добрался до кабинета и отыскал «Списки забытых родов», где к своему ужасу и обнаружил значение амулета, висящего на груди незнакомки.
Когда он вернулся, женщина была уже мертва, а потому строн легко снялся.
Никогда и никому Магистр не откроет свой секрет. Он до сих пор с содроганием вспоминает изборожденное морщинами лицо ведьмы из мира Кре-Кру, после смерти явившей свой истинный лик. Она, ветхая телом от прожитых лет, умерла, не вынеся неистовых ласк любовника.
И теперь Магистр, выторговав услугу у Сытого императора, даже не думал рассказывать ему о крови на строне. Амулет рода Дарящих Вожделение навсегда сохранит в своей памяти смерть своего последнего носителя - старой ведьмы, которую чрезмерной жаждой страсти нечаянно убил Баргир Син.
«Род Сытого императора итак проклят. Астримб и не почувствует, что за строном прячется смерть».
Глава 11. Банный день
- Милорд, вы заметили, что лицо вашей жены уже не зеленое?
- Не называй ее моей женой. Не дай Шаагиль, кто-нибудь услышит, - Изегер принял из рук Круста простыню, завернулся в нее и потопал, оставляя мокрые следы на каменном полу. Над лоханью, в которой легко поместилась бы семья из пяти человек, все еще стоял пар.
Слуга поспешил следом. Войдя в комнату, достал из шкафа шкатулку, где хранились хозяйские гребни и кожаные ремешки для волос. Вытащил из ножен кинжал, которым Изегер брился последние годы, обходясь без цирюльника, откупорил бутылку с кровеостанавливающим зельем.
Заметив приготовления Круста, лорд посмотрелся в зеркало, потрогал отросшую за три дня щетину, запустил пятерню в спутанные кудри.
- Позови брадобрея.
Увидев, как слуга улыбается, убирая на место кинжал, Изегер нахмурился. Потыкал пальцем синяк.
- Пусть сделает примочку на мою рожу.
В коридоре послышался металлический лязг, и через мгновение в зеркале отразился запыхавшийся глава охраны.
- Милорд, вы видели, что у вашей жены зелень с лица сошла? Как такое могло случиться? И четырех дней не прошло! - Галло Кулак знал, о чем говорил. В пограничном отряде частенько подшучивали над новобранцами, угощая кремвилем, а потом целую неделю потешались над их зелеными усами.
Изегер и сам только что, натирая мочалкой тело, на котором после недавней схватки с урийцами отливали многоцветьем синяки, предавался размышлениям относительно чудесного «исцеления» девчонки. Увидев ее у фонтана, он сразу заметил в ней какую-то странность, но почему-то не сообразил, в чем именно она заключается. В тот момент его больше беспокоило, как бы Дэйте не признала родовой амулет, висящий на чужой шее.
Хоть и пылало лицо «жены» от усиленных занятий, и пот некрасивыми пятнами портил рубаху, Изегер не мог не отметить, что выглядела она гораздо моложе Дэйте. Была какой-то свежей, легкой...
- Кулак, не называй девчонку моей женой. Она недолго ею пробудет, если об этом услышит леди Витро.
Лорд Ханнор скинул простыню, нимало не смущаясь, что его голый зад видят присутствующие мужчины. Галло и Круст привычно отвели глаза. Изегер сноровисто натянул приготовленные штаны, звякнул пряжкой ремня. Через зеркало засек, что старый вояка прячет в усах улыбку.
Галло тоже не сомневался, что вечная невеста милорда способна придушить девчонку. Но Изегер не настолько кровожаден, чтобы дожидаться такой развязки. Еще неизвестно, что лучше: терпеть чужачку в замке или подвергнуться атаке решительной Дэйте, которая только и ждет возвращения строна.
- А по поводу сошедшей зелени, я уверен, здесь дело в бочке из моей лаборатории, - Изегер поправил ворот. Свежая рубаха приятно льнула к телу. Но на ум неожиданно пришла та, батистовая, в которой спала неугодная жена. Лорд Ханнор до сих пор недоумевал, почему не отдал ее стирать.
- А ведь точно! - хлопнул перчаткой по бедру Кулак. - Девчонка искупалась в застоявшейся воде! Знал, что остаточная магия никому не пойдет на пользу, но не думал, что она так быстро подействует на иномирянку! Я бы сам под страхом смерти к этой воде не прикоснулся.
- Мое упущение, - покачал головой Круст, поднимая с пола мокрую простыню. - Надо бы почаще воду менять.
- Надо бы.
Слуга подобострастно заглянул хозяину в глаза.
- Как все-таки хорошо, милорд, что вы отослали жену! Еще пару раз залезла бы в бочку и колдовать научилась бы.
- Не так быстро. Чтобы стать колдуньей, ей нужно в этой бочке поселиться. Лет на десять, - в голосе Изегера уже звучало недовольство, но присутствующие в комнате не относили его к себе.
- Тоже хороший выход из положения, - хохотнул Галло, присаживаясь на поручень кресла. - Сделаем из девчонки ведьму, а потом сдадим ее людям лорда Цессира. Говорят, у него в тюрьме есть комната со стенами из красного камня, где из колдунов высасывают всю вредоносную магию, а потом заряжают ею боевые амулеты.
- Милорду еще десять лет ждать? - возмутился Круст, заметив, что у Изегера дернулся глаз. - Лучше уж нашептать Дэйте. Никто не осудит лорда, если он откажется жениться на убийце своей жены.
- Можно еще и траур на годик объявить, - охотно подхватил идею Кулак. - Скорбь мужчины по любимой и безвременно ушедшей жене - это так трогает женские души! А у вас, мой лорд, будет время приглядеться к новым кандидаткам на ваше страдающее сердце.
- Ой, а до чего, сказывают, младшая дочь короля хороша! - Круст закатил от восторга глаза. - И всего-то ей семнадцать. Телом бела, фигурой представительна.
В ход пошли руки, обрисовывающие пышные формы.
- Ты приведешь цирюльника или мне самому пойти? - Изегер грозно свел брови, и след Круста простыл.
Галло, моментально придя в себя, тоже поспешил прочь. Он спиной чувствовал, что милорд провожает его напряженным взглядом. Ругая себя на все лады за болтливый язык, глава охраны саданул кулаком по расслабленно стоящему на посту воину. Тот побледнел и вытянулся в струнку.
Юлька тоже намывалась. С каждым днем вода становилась холоднее - осень вступала в свои права, но приходилось пользоваться тем, что имеется. Юлия как-то попыталась через мальчишку передать, что хорошо бы натаскать горячей воды, но тот, ярко заалев ушами, кинулся прочь с такой прытью, что забыл забрать посуду.
- Ух! Ах! - взвизгивала Юля, поливая себя из ковшика. Синие пупырышки на коже соперничали по яркости с вновь проявившимися зелеными пятнами. Юлька недоумевающе уставилась на руку. - Да что же это такое? Ведь еще утром зелени не было. Ну вот! Я опять словно лягушка.
- А чего ты хотела? - в «купальню» вошла Тиль Грасси. Нисколько не смущаясь, уселась на стул с дыркой, под которым стоял горшок. Конечно, никакой нужды справлять она не собиралась, поскольку по-прежнему оставалась Тенью, но так она меньше занимала места в и без того тесном помещении. - Если ты испачкалась в кремвиле, то зеленый цвет исчезнет только через неделю. Всем известная истина.
- Но еще утром пятен не было! И когда ходили к вашей свекрови, я тоже не выглядела как десантник в разведке.
- Не может такого быть, - категорично произнесла Тень. - От пятен кремвиля нет способа избавиться. Только переждать, когда они сами сойдут.
Замерзшая Юля поспешно вытиралась полотенцем.
- Но вы же сами видели, что я была нормальная! - она чуть не плакала, переживая, что кома взялась-таки за ее мозг. «Клетки потихоньку отмирают, вот и мерещится всякое».
- Открою тебе секрет, - Тиль перешла на заговорщицкий тон, - Тени не различают цветов. Была ты зеленой или красной, мы и не заметим. Наше зрение ограничивается черно-белой палитрой. Вот, к примеру, я помню, что мой любимый пеньюар - розовый, и он необыкновенно хорошо идет к моим голубым глазам и пшеничным локонам, поэтому и предпочитаю день изо дня надевать именно его.
Юля печально выдохнула.
- О! - вскинулась она через мгновение. - Вспомнила! Меня видел милорд в парке и еще дюжина воинов на крепостной стене.
- И они в один голос кричали, как ты прекрасна без пятен кремвиля?
- Нет... Только смотрели вслед...
Тиль Грасси поднялась и обняла расстроенную Юльку.
- Ты еще и холодная как лягушка.
Опустив руку в воду, Тень нахмурилась.
- Почему ты купаешься в ледяной воде?
- Другой нет. И я не знаю, где у вас тут баня. Или хотя бы место, где можно было бы разжечь костерок и вскипятить чайник.
- Баня? Тебе достаточно окунуть амулет в воду, и она нагреется.
- Вот этот? - Юля потянула за цепочку строна.
- Нет, есть специальные, которые применяются в хозяйстве. Их продают в каждой лавке.
- Знать бы, где находится та лавка. И где взять деньги на хозяйство. У меня, кроме этого кольца, ничего нет, - Юля, чтобы не привлекать внимание, еще до распития кремвиля повернула кольцо камнем внутрь. Сейчас же продемонстрировала его во всей красе.
- Оно изумительное, - Тиль оценила блеск бриллианта. - Я думаю, за такое ты сможешь купить всю лавку и соседний трактир в придачу. Откуда у тебя это кольцо?
- Жених подарил... Там, на Земле. Но стоит ли мне его продавать? Когда выйду из комы, вдруг он спросит, куда я дела его подарок?
- Милая, ты уж определись: ты в коме или в Агриде. Одно другого никак не касается.
- А! Я же рискую только в том случае, если окажусь реальной попаданкой, - «успокоила» себя Юля. Она читала фэнтези и знала, какая участь ждет тех, кого перенесло в сказочный мир: попаданцы никогда не возвращались назад. А если она в коме, то кольцо наверняка уже у хозяина. Поэтому ей не стоит волноваться. - Где тут у вас лавка с чудесными медальонами?
- Амулетами, - поправила ее Тиль. - Лавки на большом тракте. Но туда лучше идти с утра. И надень, пожалуйста, шляпу с большими полями, чтобы никто из местных крестьян не догадался, что под мужской одеждой скрывается девочка. Иначе и наподдать могут.
- А может, мне сразу вырядиться в платье какой-нибудь служанки?
- Пойдешь воровать чужое с веревки? - Тень как-то по-особому взглянула на собеседницу. С интересом. Явно не ожидала, что в ее подопечной настолько сильно развита авантюрная жилка. Или может, они с Карторой разбудили вулкан порока? - А если попадешься? У нас с воровками не церемонятся. Десять палок для первого раза. Даже если ты находишься в коме, будет больно. Ты же чувствуешь холодную воду? Значит, и боль почувствуешь. Нет, лучше иди в штанах или в одном из моих платьев, - увидев, что Юля поморщилась, Тень обиженно поджала губы. Она гордилась своими нарядами. Да, они немножко устарели, но все же оставались произведениями искусства. - А впрочем, поступай, как знаешь.
- Меня там не обманут? И будет ли у лавочника столько денег? - Юля опять повертела кистью, на которой сверкнул драгоценный камень.
- Куда это ты ее отправляешь? - в купальне разом стало тесно. Опираясь на клюку, в помещение втиснулась Пьющая Кровь. - За пределы замка? В лавку к этому прохвосту?
- Здравствуйте, бабушка, - Юля присела в корявом реверансе. Отсутствие достаточного места и сползающее полотенце не позволили сделать приветствие более изящным.
- Ясноокая Афарина! В кои века вы покинули свою кровать! - Тиль от умиления всплеснула руками.
- Грасси, не сбивай меня с мысли! - старуха пыхтела. Юля торопливо отодвинула лохань, чтобы прабабушка милорда опустилась на приступок. Та грузно осела, и сложив ладони на набалдашнике клюки, вперилась взглядом в покрасневшую от неловкости Юльку. - Негоже жене Изегера идти без сопровождения. Ты, Тиль, сама с ней пойдешь. И не смейте продавать чужое кольцо! В доме есть чем поживиться.
- А десять ударов палкой за воровство? - забеспокоилась Юля, вспоминая украшенные каменьями фолианты, золотые наконечники пик и прочие богатства, хранящиеся в игровой комнате. Быть битой ей не хотелось. Больно и стыдно. Стыдно больше.
- А кто сказал, что придется воровать? У меня есть личные сбережения.
- Что ты, Картора, такое говоришь? Как мы сможем что-либо дать живым? Вот, Джулия, смотри, - Тиль потянулась к своему уху и вытащила изящную сережку. В полупрозрачном предмете угадывалась целая гроздь драгоценных камней, которые, увы, совсем не блестели, сохраняя лишь свои очертания. - Какой тебе толк будет от этого украшения? Ни на себя надеть, ни продать.
- Глупая! - старуха ударила клюкой Тиль по руке, и милая вещица скатилась на пол. Сноха с криком «Мои любимые!» суетливо опустилась на колени, но Пьющая Кровь и бровью не повела. - У меня есть заначка, которую я сделала при жизни. Так и думала, что в лихие времена она пригодится.
- А у нас настали лихие времена? - Тиль нашла сережку и вдела в ухо.
- А ты как думаешь? - взгляд старухи был до того тяжел, что заставил Юлю засомневаться, не принадлежит ли и она к Убивающим Взглядом. - Твой внук наверняка объявил, что вновь обрел строн, а значит, в замок непременно наведаются как друзья, так и недруги. Роду Ханноров предстоят нелегкие испытания. Поэтому в лавку ты пойдешь вместе с женой Изегера, и выберешь все необходимое для девочки. И кое-что закажешь. Список я подготовила.
Откуда-то из глубин балахона появилась скрученная, словно папирус, бумага, такая же полупрозрачная, как и обе женщины.
- А деньги-то где взять? - Тиль Грасси пробежалась глазами по длинному списку, задержав взгляд на некоторых его пунктах, которые явно вызвали удивление. Брови Тени то взлетали вверх, то ломаной линией сбегались к носу.
- Ты помнишь, где хранятся мои латы?
Тиль кивнула.
- Там же в подвале есть черные доспехи моего мужа. Черные. Запомнила?
Сноха кивнула.
- В них найдешь все, что нужно.
Видя, что старуха желает подняться, Юля протянула ей руку. Пальцы Карторы оказались ледяными. Юля удивилась, ведь объятия Тиль не вызывали озноба. Ее прикосновения были, если так можно выразиться, комнатной температуры.
- Да, девочка. Мне недолго осталось, - старуха переступила через порог. - Магия на исходе, - и, уже не обращаясь ни к кому из присутствующих, с досадой добавила: - А правнук так и не пришел навестить.
Глава 12. Тайна прадедовского гульфика
В подвале было сухо. Пахло пылью и железом. Хоть у входа и торчали загодя заготовленные факелы, зажигать их не стали. К чему свет, если обе путешественницы и так прекрасно ориентировались в темноте?
Юля заметила, что ее дар Видящей набирает силу. Она, не зажигая свечу, свободно читала даже самый мелкий шрифт. Книги в изобилии хранились в игровой комнате, и Юля не отказывала себе в привычке почитать перед сном. Ей, чужестранке, трудно было оценить полезность хранящейся в книгах информации, и почти невозможно отделить правду от вымысла. Взять, к примеру, «Сказки Древнего Агрида». В этих историях, как и в мифах Древней Греции, герои бились с различными чудищами, и Юлька сильно надеялась, что ни один из описанных монстров на самом деле не существует.
Гобелены, развешенные по стенам подвала, испугали и заставили засомневаться. На них все чаще встречались изображения крылатых ящеров, демонов с тяжелыми рогами и неведомых животных, чьи головы усеивали безобразные наросты.
Тиль заметила, как Юлю передернуло у одного из таких «портретов».
- Не бойся, у нас они не водятся. Это жители других миров. Мы, как представители Рвущих Пространство, должны знать, как справиться с аборигенами, если нас закинет на их родину. Запомни, вот эту уродливую кратиру нужно бить между третьей и четвертой складкой на шее, - Тиль показала пальцем на то место на гобелене, в которое должно быть не раз тыкали пикой, поскольку на ткани зияла дыра. - Тогда гадина задохнется и упадет бесформенной тушей.
Кратира напоминала безобидного земного Ждуна, губы которого были собраны в гусиную гузку. Словно он собирался поцеловать взасос.
- Не смотри, что кратира кажется неповоротливой. Нужно быть умелым бойцом, чтобы опередить ее.
- Засосет насмерть? - Юлька решила пошутить. Ну как еще мог убить добродушный Ждун с оттопыренными губами?
- Нет. Вытянет душу. От тебя останется лишь безумная оболочка. Страшная смерть, - вздохнула Тиль.
- А вот это бхарид, - с тканного полотна на Юлю смотрел прекрасный юноша. «Просто обалденный» - такое определение как нельзя лучше подходило к ангелоподобному существу. Юлька даже подошла поближе, поддавшись его завораживающему взгляду.
- Бхарида нужно бить сразу в глаз, - Тень тоже глупо улыбалась, любуясь тщательно выписанным профилем «чудовища». - Иначе не заметишь, как забеременеешь дюжиной обворожительных детенышей. Те женщины, что не устояли против обаяния самца, превратились в наседок, рожающих чуть ли не каждый год. Но говорят, секс с ним прекрасен, и ради этого стоит пожертвовать долгой жизнью.
- И каждый раз дюжина детей? - Юля даже не сомневалась: встреть она бхарида, ее тело определенно выступило бы в роли предателя. Его лик всего лишь выткан на полотне, а внизу живота уже все сладко обмирает. - Хорошо, что в Агриде они не водятся.
- Да, хорошо, - подтвердила с тихим вздохом Тиль. Отчего-то Юле показалось, что в нем сквозило сожаление. - Рвать пространства - опасное дело. Особенно для женщины. Неизвестно в какой мир попадешь. Монстры могут быть как ужасны, так и весьма привлекательны. Да.
Произнеся это, Тиль Грасси до хруста сжала «папирус», где двадцать третьим пунктом значилось: «Показать девчонке гобелены с иномирцами. Дабы ей не взбрело в голову рвать пространства, когда она освоит и эту магию. А она освоит и попытается вернуться на Землю. Я знаю».
Список содержал целый ряд наставлений, которые Юле не стоило читать, поскольку они предназначались Тиль Грасси. И сноха знала, к чему такая настойчивость: Картора боялась не успеть. Ей совсем скоро предстояло покинуть мир живых, и она переживала за правнука, который оказался таким разгильдяем.
- А вот и доспехи свекра, - Тень показала на застывшего на коне рыцаря в полном облачении. Фигура огромного жеребца поражала своими размерами.
Юля обошла постамент, открыв от удивления рот.
- Конь выглядит как живой.
- Он и есть живой, - Тень ласково погладила мохнатую морду. - Шторм спит. Свекор пропал в иных мирах вместе с моим мужем, а потому мы усыпили тех, кто был им дорог. Мы с Карторой долго надеялись, что наши мужчины вернутся...
- Как это, живой?!
Тиль Грасси тронула сбрую, и Юля увидела, что к ней прикреплен диск из двуцветного сплава, на котором золотое светило и серебряный месяц срослись друг с другом как сиамские близнецы.
- Род Спящих берет за свои амулеты огромные деньги, но оно того стоит, - голос Тиль был грустен. - Особенно если в твоем сердце живет надежда. Стоит разъединить Тариллу и Лурус, и конь оживет, словно и не проспал столько лет...
«Тарилла и Лурус - так вот как называются местные солнце и луна», - подумала Юля, а вслух произнесла совсем иное: - Вы любили своего мужа?
Она помнила наставления Тени относительно брачных ночей, но сейчас ей не казалось, что Тиль Грасси была против походов мужа в ее спальню.
- Сначала нет, потом да. Я до сих пор ношу амулет Обожания, - Тиль вытащила из-под кружевного ворота небольшой медальон, который с щелчком открыла. На помещенном внутри портрете угадывалось лицо с характерными чертами нынешнего лорда Ханнора. Глаза, нос, высокий лоб...
- А если такой амулет снять...
- Я не знаю, что будет. Может быть, и не перестану любить. Все-таки Гарсий не был плохим мужем. Но с Обожанием надежнее. Когда-нибудь и ты захочешь такой.
- Чтобы обмануть саму себя? - ответила Юля и тут же спохватилась: - Ох, извините.
Тиль поцеловала медальон и спрятала его в ворохе кружев.
- Обман порой так сладок...
- А у Карторы тоже есть амулет Обожания?
- Нет, ей повезло. Интересы родов Рвущих Пространство и Непобедимого Гестиха совпали с желанием влюбленных, - Тиль Грасси опять вздохнула. Юля не знала, как выразить свое сочувствие, поэтому по-дружески обняла ее. Тень грустно улыбнулась.
Дом сотряс громкий стук.
Юлька взвизгнула от неожиданности.
- Не пугайся. Это Пьющая Кровь напоминает нам, зачем мы спустились в подвал. Когда-нибудь я отниму у нее клюку.
Деньги - монеты величиной с ноготь большого пальца, нашлись через час упорного перетряхивания всех деталей боевой амуниции. Тайник оказался в неожиданном месте - в металлическом гульфике рыцаря. Юля поразилась размерам этой металлической части ровно так же, как до этого обмирала от размеров жеребца.
- Монеты старинные, - Тиль высыпала их на ладонь, не обращая внимания на покрасневшую Юльку, невольно вспомнившую голого Изегера. - Не чета современным. Картора знала, что припрятать. Они сейчас в высокой цене.
Аккуратно ссыпав деньги в мешочек, передала его Юле.
- Все! Теперь спать. Завтра нас ждет...
- Шопинг, - с улыбкой до ушей выпалила Юлька и тут же пояснила: - Поход по магазинам.
Такое занятие любую женщину взбодрит. Даже если она в коме или в неведомом мире.
- Красивое слово. Ш-ш-шоп-п-пинг, - пропела бабушка милорда. Дом сотрясла череда ударов. - Да идем мы, идем!
- Ой, а это что? - Юля остановилась перед сверкающими рыцарскими доспехами. Они сплошь были украшены какими-то письменами и рунами. Шлем венчал ирокезский гребень, конец которого густым хвостом падал за спину. По сравнению с прадедовской амуницией, доспехи выглядели изящными, словно были сделаны для ребенка.
- Они принадлежали Карторе, - Тиль указательным пальцем погладила вырезанный на груди герб в виде двух скрещенных мечей. - Правда, трудно представить, что она когда-то была столь миниатюрной?
Юля стояла, открыв рот.
- Красотища...
- Хочешь примерить? Вы чем-то с Карторой даже похожи.
- Боюсь, у меня случиться приступ клаустрофобии. Меня однажды на МРТ послали, так я не выдержала. Кричала до тех пор, пока не выбралась на свободу.
- Эмэртэ - это тоже доспехи?
- Ну, типа того...
***
Юлька проснулась рано. Еще не встало местное солнце. Но Тарилла и не думала показываться, потому как за окном стадом длинношерстных овец плыли тяжелые тучи. Дождь с упорством барабанщика лупил по жестяным навесам и вместе с ветром, гудящим в камине, исполнял заунывную партию «Тоски». В названии их оперы ударение следовало ставить на вторую гласную.
«Интересно, а зимой здесь холодно? - лениво размышляла Юля, кутая озябшие ноги в одеяло. - Может, пора запасаться дровами? Или попросить, чтобы на эти столбы натянули полог?»
Из исторических фильмов она знала, что кроватные балдахины сохраняли хоть какое-то тепло, а мужчины и женщины надевали на ночь длинные до пят рубашки и ночные колпаки.
«Да что говорить, в Англии испокон веков спальни были холодными. Ничего, и я как-нибудь перезимую».
Подумала и тут же отругала себя, поскольку «как-нибудь перезимовывать» не хотела.
«Пора бы врачам озаботиться моим состоянием. Мама, наверное, уже приехала в Турцию и сидит у моей кровати. Держит меня за руку. А вторую - на своем животе. Ей ведь нервничать нельзя».
Юлька заплакала, жалея себя, маму и ее еще неродившегося ребенка.
- Кто здесь мочит слезами подушку? - Тиль Грасси склонилась над кроватью и поцеловала страдалицу в лоб. Эта нечаянная ласка вызвала еще больший водопад слез, чередующийся всхлипываниями и причитаниями. - Ну что ты, девочка?
Тень прижала Юлю к себе. Она баюкала ее, похлопывая ладонью по спине, но ничего не помогало. Юлькины подвывания вписались в оперную партию ветра и дождя.
«Она там... а я... а у нее ребеночек будет... а я...»
Тогда Тиль запела. Голос ее был неожиданно молод и силен.
Тильри-дум-дум-дум, скачет к нам король,
Тильри-дум-дум-дум, волосы как смоль,
А глаза как синь, губы алые,
Но не любит он. Нежеланна я...
Ему б к той бежать, что нежна как ночь,
От нее иметь сына или дочь.
Но не может он жену вы-би-рать,
Не на ту он строн будет надевать.
Тильри-дум-дум-дум, скачет наш король,
Тильри-дум-дум-дум, волосы как смоль...
- И ваш король тоже не может жениться по любви?
В памяти Юли всплыл образ милорда. Волосы как смоль, губы алые...
- Такая привилегия, должно быть, дана только нищим. Остальные подчиняются сговору родителей.
- Но как же без любви? - Юля во все заплаканные глаза смотрела на Тиль, ждала от нее ответа. На Земле такая привилегия была дана чуть ли не каждому, но и там Юле не повезло. Сговор родителей стал определяющим. Неужели и здесь ей не любить?
- Амулет Обожания. Многие через него утешение находят. Или в детях.
Помолчали, размышляя каждая о своем.
За окном запела какая-то птица, давая всем живущим в крепости понять, что дождь кончился. Ветер покинул каминные трубы и, опьяненный свободой, прошелся по верхушкам деревьев. Сорвал пожелтевшие листья и как мальчишка, играющий в кораблики, погнал их по лужам.
На заднем дворе загоготали гуси и вперевалочку отправились к наполненному едой корыту. Там уже восседал нахохлившийся петух, обиженный на прячущееся за тучами солнце и ту птаху, что опередила его.
- Прос-пал! Прос-пал! - прокричал ему красноперый креклик и кинулся вниз, чтобы ухватить когтями прячущуюся в траве мышь.
Петух, встряхнув огромным гребнем, покосился на красавца-пересмешника и мстительно клюнул в зад кошку, прячущуюся за корытом в надежде придушить какого-нибудь гусенка. Ее злобный вой спугнул мышь, и креклик остался ни с чем.
- Доброе ут-ро! - пропел петух.
- Шопинг, шопинг! - радостно захлопала в ладони Тиль, заставив улыбнуться Юльку. - У нас сегодня шопинг!
- Доброе ут-ро! - еще раз прокричал петух.
И окончательно разбудил Изегера.
Лорд приподнял простыню и, полюбовавшись на круглый зад Эрдис, притянул ее к себе.
День начался.
Глава 13. Такое разное утро
- Где она сейчас? - лорд Ханнор разбил золотой ложечкой скорлупу утиного яйца.
- Надела чудную шляпу и идет в сторону деревни, - Круст подал салфетку, и Изегер промокнул губы. - Все-таки не зря вы назвали ее безумной.
- Что такое? - лорд не донес до рта дрожащий на ложке белок.
- Безумная и есть. Все время разговаривает сама с собой, машет руками, - слуга налил в опустевший бокал молока. - А может, и пьяная. Я приказал запирать подвалы с кремвилем.
Яйцо некрасивым пятном плюхнулось на хозяйскую грудь.
- С чего ты взял, что девчонка пьяна?
- Ее лицо опять зеленое. С утра, видать, набралась.
- За ней кто-нибудь следует? - беспокойство клубочком скрутилось в районе желудка.
- Зачем? - Круст в удивлении поднял брови. - Если найдет приключения на свою... кхм... пусть это случится без нашего участия.
В помещение ввалился Галло, сел, тяжело дыша, за стол.
- Я это... - Кулак с отвращением посмотрел на протянутый Крустом бокал молока, но все же взял, - ...приставил к девчонке человека. Мало ли. Вдруг ненароком обидит кто...
- Ты правильно поступил, - кивнул Изегер, смахивая салфеткой с белоснежной рубахи кляксу яичного белка. Круст услужливо пододвинул тарелку с дымящимся бульоном из нежнейшей косули. Запах специй возбуждал аппетит.
- ...и не дай Шаагиль, - продолжил Кулак, сглатывая голодную слюну, - если кто-нибудь чужой снимет с убиенной девчонки строн. Ищи-свищи амулет потом...
- Ах, тррух! Ягудова бездна! - Изегер взвился над столом. Круст упал на колени и начал дуть на то место, куда милорд опрокинул кипящий суп.
Галло застыл с открытым ртом.
- Пошли все вон!!! - взвыл лорд Ханнор, отталкивая слугу, а вместе с ним и огромный стол. - Ах ты ж, заррухова стынь!..
Последующие ругательства поглотил грохот бьющейся посуды и покатившихся по полу серебряных тарелок.
Стража сунула в дверной проем сначала пики, потом носы. Мечущий молнии взгляд командира заставил спрятать носы и пики назад. Из помещения на полусогнутых ногах вылетел Круст, следом, стараясь сохранить достоинство, Кулак. Но вспотевшему от напряжения воину сохранять лицо удавалось плохо. Штаны Галло во второй раз с момента появления девчонки в замке отведали угощения с хозяйского стола. С ткани нехотя сползала льебужская икра, и отвратительным коричневым пятном растекался саханский соус.
- Чего я такого сказал? - обескураженно спросил глава охраны. Круст, хватаясь за сердце, махнул рукой.
- Видать, милорд за строн испугался. Действительно, где его искать, когда какой-нибудь бродяга девчонку пристукнет? Продадут, конечно, но кому? А вдруг к леди Витро в руки попадет? Она и спрашивать не станет, сразу женой лорда себя объявит.
- Э, вона как все сложно! Хорошо, что я подсуетился, - Кулак снял со стены щит и, прикрываясь им, отправился в караульное крыло. Переодеваться.
Изегер метался по лаборатории, словно в агонии после укуса ядовитой змеи. Колбы бились, несмешиваемые ингредиенты зелий смешивались, создавая при этом причудливые цвета и запахи, в воздухе скручивались ошметки магии, а вода в бочке почернела и бурлила так, словно под ней развели огонь. Казалось, все вокруг пришло в движение, лишь меч непобедимого Гестиха сохранял спокойствие, равнодушно отражая в начищенном до блеска клинке перекошенное лицо хозяина.
Нет, лорда Ханнора не беспокоила боль, хоть кипящий бульон едва не окатил его мужское достоинство. Изегера мучила ненависть к самому себе.
Как?! Как такое возможно, что он постоянно думает о девчонке? Почему неравнодушен к ее судьбе? Почему переживает за нее? Она же никчемная!
И не сказать, что привлекает его как женщина... Худая, мелкая, зеленая...
Но почему, почему стоит подумать о ней, как в сознании всплывает ее влажный взгляд загнанной косули?
- Какой косули?! - яростно оборвал себя Изегер. - Козы! У нее влажный взгляд козы!
Но от этой поправки не стало легче.
Он, сам того не желая, запомнил тепло и легкость девичьего тела.
Зачем, зачем он поднял ее, плачущую, на руки и перенес на кровать?
Изегер ошалело посмотрел на свои ладони. Сунул их в бочку, но лишь испачкал рубаху. Легче не стало.
«И запах, - в мозг ударило ароматом ее духов. - Тррух! Как же она пахла!»
Нет, боль - это хорошо! Боль заставляет прийти в себя. Не нужна девчонка ему, не нужна! И не пойдет он за ней за ворота. Пусть катится, куда хочет. Нарвется на кулак бездельника из ближайшего трактира, сама будет виновата.
- Заррухова стынь!
Ненависть к себе опять навалилась удушливой волной, но пальцы сложились в привычную фигуру и губы зашептали то, что давно получается без меча или еще какого-либо режущего оружия.
«Разверзнись!»
И пространство, подчиняясь родовой магии, треснуло. В воздухе повисла сверкающая нить, которая начала шириться и расти, словно кто-то острым лезвием полоснул ткань, и теперь она расходилась, чтобы он, маг из рода Рвущих Пространство, шагнул в открывшийся портал.
- Милорд! - двери вдруг распахнулись. - Милорд, беда!
Если бы Изегер не взял себя в руки, сейчас молоденький стражник лежал бы убитый взглядом.
Росчерк ладони по воздуху, и портал исчез.
- Что случилось?
- Восточная стена обвалилась. Есть погибшие.
- Лекарь уже там?
- Нет, ушел в деревню роды принимать.
Изегер не стал переодеваться. В грязных штанах, расстегнутой рубахе, которая за спиной раздувалась парусом, бежал он следом за стражником, напряженно вслушиваясь, как воет какая-то женщина, как перекрикиваются люди, как бряцает оружие воинов, спешащих к стене.
- Пики, пики захватите! - зычно крикнул Изегер. Сейчас только длинные древки с остриями на концах не хуже кованной решетки могли бы послужить запором для зияющей дыры.
«Урийцы не станут ждать, когда пограничники восстановят стену, сегодня же ночью пойдут в атаку. Тррух с ней, с драгоценной магией!»
Изегер был уверен, что ее пойдет немало, но он густо накидает защитные заклинания на острия пик, вставленных в пролом. Ему нельзя допустить урийцев в крепость. Он не хочет оплакивать своих людей. Каждый из них - от главы стражи Галло Кулака до посудомойки Сапуни, важен ему и дорог. Они поддерживали его в минуты отчаяния, не боялись встать плечом к плечу, когда в горы приходила беда, делились коркой хлеба и глотком воды, когда крепость была в длительной осаде. Он... он знал имена их детей...
«Дай Шаагиль, на пиках заслон продержится, а там придумаю что-нибудь. Из города каменщиков выпишу. Пусть кладку укрепят».
И совсем не вовремя сердце лизнула радость, что девчонка ушла в деревню. Бегала бы как вчера по стене, лежала бы сейчас рядом с погибшими, придавленными тысячелетними валунами.
Цирюльник уже суетился над каким-то раненным. Слабых магических сил бастарда пятого поколения едва хватало на обезболивание. Но и это помощь.
***
Юлька бодро шагала по лужам. Сапожки, найденные в шкафу, надежно защищали и от воды, и от холода. Следом семенила Тиль. По случаю шопинга она приоделась: кружевной пеньюар заменило платье. Без украшений и рюш, но такой длины, что, не будь оно призрачным, собрало бы подолом всю дорожную грязь.
- Куда ты так летишь? - Тиль по привычке все-таки подхватила юбку и показала стройные ноги, обутые в легкие туфли. - Подожди!
Юля остановилась. Ветер, не такой сильный, как ночью, попытался сорвать с головы шляпу, но Юлька решительным жестом пресекла всякие поползновения на свою собственность - натянула ее до ушей и получила укоризненный взгляд от Тиль. Уже второй с утра. Первый выразил недовольство, когда юная подруга решительно содрала все искусственные цветы и подрезала поля головного убора, некогда принадлежащего бабушке милорда.
- Ну кто так носит! Сейчас ты похожа на пастуха! Штаны, сапоги...
- Самое то! - весело откликнулась Юля и подставила локоть, в который тут же вцепилась Тень. - Чем стремнее я выгляжу, тем труднее будет заподозрить, что я жена милорда.
- Стремнее? Что за слово такое?
- Наше, земное.
- Ты бы строн за ворот сунула. Мало кто знает о его ценности, но охотники поживиться амулетами всегда найдутся. Вон, смотри, какой-то всадник с тебя глаз не спускает...
- Так это всего лишь мальчишка. Наверное, мамка в магазин за хлебом послала, - Юля улыбнулась мальцу, издали похожему на того, что приносил ей еду. Тот, заметив, что на него смотрит «незнакомый пастушок», пятками стукнул по бокам лошади и поскакал в сторону «магазинов».
Юля узнала их по кричащим вывескам и болтающемуся на виду специализированному товару - реклама и здесь работала исправно. Как объяснила Тиль, все жители поселка, что расположился у внешней части крепостной стены, ходили отовариваться именно сюда, в самую большую деревню, стоящую на перепутье трех дорог. По одной Юлька с Тенью как раз шли, другая, обогнув небольшой лесок, терялась в полях - то был путь в столицу, а третья, резко уходя за деревней направо, ныряла в туман, где в низине у озера находился замок какой-то леди Витро - продавщицы чудодейственных зерен, любящих повышенную влажность.
- Ох, тебе бы вглядеться в него хорошо, и тогда бы ты поняла, что не мальчишка он вовсе, - продолжала ворчать Тиль. Что ж, бабушкам положено ворчать. - Взрослый мужчина, просто ростом не вышел.
- Карлик? У нас их называют карликами.
- А у нас квалонами. Тому квалону на лошади годков поболее, чем тебе.
- Но поменее, чем вам?
Третий укоризненный взгляд Тиль погасил Юлькину улыбку, хотя хорошее настроение никуда не улетучилось, тем более что мешочек с монетами приятно оттягивал карман.
Весь путь до деревни Юлька не уставала восхищаться красотами и разнообразием здешней природы. Горы, леса, поля и пересекающая их дорога, змеей уползающая куда-то за горизонт.
Замок Ханноров стоял между двумя отрогами гор, и восточные крепостные стены надежно перекрывали тот участок реки Ягуд, где ее воды текли относительно спокойно. Как рассказала Тиль Грасси, перевал был единственным местом, где извечные враги королевства - урийцы, могли вплавь пробраться на территорию Агрида.
Выше по течению поток прыгал с камня на камень, и только безумец рискнул бы вступить в него, а ниже крепостной стены река вдруг обрывалась водопадом и скрывалась в глубоком ущелье, носящем название Ягудова бездна. Даже здесь, у деревни, был слышен мощный рокот падающих вод. Тиль пообещала, что они когда-нибудь туда сходят.
- Мы, Тени, можем перемещаться хоть по всему королевству, было бы желание живого человека таскать нас с собой.
- А где родители милорда?
«Ладно бездушный гордец не навещает своих бабушек, но почему этого не делают его родители?»
Тиль Грасси печально вздохнула.
- Мой сын и сноха уже покинули этот свет.
- Ох, простите.
- Тень сына наверняка обретается в столичном особняке. Он ни за что не выбрал бы горную крепость. А вот бедная Касси уже навсегда перебралась в небесный чертог. Она не смогла накопить достаточно магии, поскольку умерла молодой. Ее Тени едва хватило сил дотянуть до шестнадцатилетия Изегера.
- Ваша сноха болела? - Юлю впечатлили слова Тиль Грасси. Отчего-то она была уверена, что маги живут долго. А тут у милорда - достаточно молодого мужчины, нет ни отца, ни матери.
- У нее было разбито сердце, - Тиль опустила глаза. - Мой сын его разбил. Касси от тоски наложила на себя проклятие смерти.
Юля закрыла ладонью рот. Ее глаза наполнились слезами.
Тень похлопала юную подругу по плечу.
- Ну-ну, дорогая. Все хорошо. Очень важно, что Касси выполнила свое предназначение - дала жизнь наследнику рода Рвущих Пространство. И тебе не следует тянуть. Какая же упрямая эта Картора! Если бы не она, я давно нашептала бы своему внуку, что он глупец.
Слезы на глазах Юли моментально высохли.
- Но это я не хочу, чтобы он стал отцом моего ребенка. И очень довольна, что наши с милордом желания совпадают.
- Ну да, совпадают, - Тиль поджала губы. - Он желает тебе пойти и убиться.
- Шопинг-шопинг-шопинг! - Юля откинула грустные мысли. Она в восхищении смотрела на приближающиеся длинные ряды лавок, стоящих вдоль грязной, изрытой колесами и копытами, дороги. Над дверью ближайшей болтался сапог с вывернутым наружу мехом. - Зимой здесь холодно? Может, прикупим унты?
- Нет, - Тиль потянула в другую сторону. - Сегодня покупаем самое необходимое. До зимы еще дожить надо.
- Ага! Правильно, - Юлька едва не скакала. И если бы не висящая на локте Тень, наверное, взлетела бы подобно воздушному шарику - так кружило голову предвкушение. Ну и конечно, свежий воздух, напоенный ароматами осени. - Зачем мне унты, когда совсем скоро я выйду из комы?
Тиль Грасси только вздохнула. Четвертый укоризненный взгляд Юлька пропустила.
Глава 14. Шопинг
- Дорогая, хочу еще раз тебе напомнить, - Тиль Грасси придержала Юлю, которая мыслями уже была там, на торговой улице, - мы существуем лишь для тех, в ком живет магия. Крестьяне и торговый люд хоть и пользуются амулетами и простенькими заклинаниями, никогда в жизни не видели ни одну Тень. А потому будь сдержанна. Не маши руками и не разговаривай со мной в открытую, иначе ты соберешь вокруг себя толпу зевак.
- Будем изъясняться знаками, - кивнула Юля. - Чтобы вас не услышали, вы будете тыкать в нужную вещь, а я...
- Меня не услышат. Простому человеку не дано. Поэтому выполняй в точности, что я скажу...
- Поняла-поняла! Ну побежали же! Шопинг начинается!
Первым магазином, куда привела Юлю Тиль Грасси, был, если можно так выразиться, модный салон.
- Вам в соседнюю лавку! - не совсем вежливо поприветствовала Юльку хозяйка модного дома, и тут же вернулась к прерванному занятию: она натягивала на деревянную куклу в человеческий рост бархатное фиолетовое платье.
- Я предупреждала, что в испорченной шляпе ты похожа на пастуха. Скажи ей, что хочешь купить несколько женских нарядов.
- Кхе-кхе! - Юля прокашлялась в кулак и противным голосом, весьма отдаленно похожим на мужской, прогнусавила: - Мне бы это... пару платьев для сестры...
Тиль закатила глаза.
«Пастух» для верности стукнул по карману, где тяжеловесно звякнули монеты, моментально меняя взгляд хозяйки на заинтересованный.
- В приданое? О, как раз мои мастерицы сшили вот это чудесное платье... - развернутая лицом к Юльке кукла посмотрела на нее нарисованными глазами. Ей явно не нравилось безвкусное платье, где тяжелая ткань соседствовала с легким кружевом. Хозяйка модной лавки не обратила внимания на печальный лик куклы и продолжила щебетать: - Пойдет на любой размер. Все дело в новомодной шнуровке на спине. Если нужно, я позову своих девочек, и вы выберете похожую на вашу сестру фигуру, чтобы убедиться, как ладно сидит этот чудесный наряд...
- Не надо девочек. Сестра - мой близнец.
- Да?.. - взгляд пробежался по щуплой фигуре и пузырящимся на коленках штанах. - Может, тогда примерим на вас? Снимите с головы это безобразие...
Юлька вцепилась в шляпу, которую уже ухватили проворные пальцы модистки.
- Нет! Я против! И вообще, мне это платье не нравится!
Только тут хозяйка разглядела, что у ее покупателя на лице и на руках зеленые пятна от кремвиля.
- А! Так вы, должно быть, та самая... м-м-м... гостья из замка лорда Ханнора, - она отступила на шаг, и взгляд ее сделался беспокойным.
Тиль тронула Юльку за рукав.
- О тебе уже наслышаны. И сейчас ты показала себя во всей красе. Зачем было менять голос? И придумывать сестру-близнеца? Теперь не отпирайся. Иначе ничего не продадут. Сделают вид, что лавка закрывается.
- Да, я та самая «м-м-м» из замка лорда. И хотела бы купить два платья, - скосив глаза на печальную куклу, которая жаждала избавиться от безвкусного наряда, Юля добавила: - На каждый день. А это для меня слишком...
- Стремное? - шепнула Тиль. Она гордилась своей подопечной, которая не повелась на кричащую вещь. Леди Ханнор положено носить более элегантные вещи.
- ...слишком навороченное. И кружева, и бархат. Мне бы чего попроще.
- Тогда вам не в мою лавку. Ступайте в самый конец улицы. Там продается простенькое. Для прислуги, - хозяйка была оскорблена, поэтому цедила слова. - А у меня только изысканные платья. Для невест и понимающих толк в моде. Сама леди Витро заказывает у меня наряды...
- Это та самая торговка зерном? - уточнила Юля, но неожиданно получила одновременно два убийственных выстрела глазами: от хозяйки салона и Тиль Грасси.
- Да как вы смеете? - взвизгнула женщина. - Слышала бы леди Витро!
- Молчи уже... - Тиль потянула Юльку к выходу.
- Да что я такого сказала? Она ведь на самом деле торгует зерном, я слышала...
- Вы... Вы сумасшедшая! Правду о вас говорят слуги из замка. Сидели бы уж под замком...
Юля оторвала от себя цепкие пальцы Тиль и решительно шагнула к хозяйке салона. И хоть женщина была на полголовы выше, она втянула разницу роста в плечи - настолько грозен был вид у ее посетительницы.
- Еще слово и я сожгу к чертям эту конуру!
Пламя на свечах, что горели под потолком на круглом ободе (похоже его сняли с пивной бочки), зашипело и дрогнуло. На хозяйку это подействовало лучше всяких слов. Она нырнула за прилавок и перестала дышать, в надежде, что безумная покупательница сочтет ее за мертвую и покинет лавку.
- Вы видели?! Класс! - воскликнула возбужденная Юлька, вывалившись с висящей на ее руке Тиль на улицу. - Кажется, у меня просыпается еще один дар! Я силой воли чуть не затушила все свечи! К какому роду такой дар относится? К Гасящим Взглядом? Огнеборцам?
Тень ущипнула Юлю за нос и тем заставила прийти в себя.
- Никаких Огнеборцев. Это я махнула подолом платья, чтобы спасти тебя. Пришлось чуть ли не выше головы его задрать. Видел бы нас мой внук, провалился бы сквозь землю.
У Юли загорелось лицо.
И вправду, чего это она сцепилась с той милой женщиной? Никогда никому не грубила, и на тебе. «Сожгу к чертям эту конуру».
- Ты куда? - Тиль не успела ухватить Юльку за локоть и теперь со страдальческим лицом наблюдала, как та вновь открывает двери лавки.
- Кхм-кхм... Есть кто?
В магазинчике было тихо. На Юлю с полок осуждающе пялились деревянные головы в шляпах, развешенные по стенам платья безжизненно опустили рукава. Словно после недавнего дебоша покупательницы стеснялись самих себя.
Юлька зашла за прилавок. Женщина лежала на животе, уткнув лицо в кусок ткани.
«Дебоширка» присела на корточки и осторожно тронула плечо хозяйки. Спина той тут же закаменела.
- Извините меня, - произнесла Юля как можно миролюбивее. - Я, честное слово, не хотела никого обидеть. Я из другого мира, поэтому плохо ориентируюсь в вашем политическом устройстве и моде. У нас нет милордов и носят совсем другие фасоны.
- То, что надето на тебе, трудно назвать фасоном, - не поднимая головы произнесла хозяйка лавки.
- Я согласна. Но ничего другого у меня нет. Поэтому я и пришла к вам. А потом вспылила. Меня все сторонятся, предлагают убиться. Смотрят как на прокаженную. А я... Я хочу просто жить. Носить красивые платья, удобные туфли. Не прятать под дурацкими шляпами лицо.
- Ну, с лицом, милочка, ничего не поделать, - женщина сноровисто поднялась. Отряхнула платье, которое, кстати, было премиленьким. Поправила выбившиеся локоны и... улыбнулась. - Над тобой, верно, люди Кулака подшутили? Ох, они такие забавники. Сына моего тоже так разыграли. Я ему чуть всю кожу не стерла, пытаясь от пятен избавить...
- Нет, никакого Кулака я не знаю. Я сама напилась этой сладенькой водички, а наутро вот...
- Надо было над бутылкой пошептать «Криб-круб», - засмеялась хозяйка. И смех ее был подобен перезвону колокольчиков. Юля тоже разулыбалась. И позволила снять с себя шляпу.
- Я не знала...
- Но и тогда я не советую тебе пить кремвиль, - хозяйка убрала волосы с Юлиного лба. Тепло заглянула ей в глаза и доверительно сообщила: - После заклинания он становится обжигающим. И очень крепким. Не зря ягоды кремвиля выращивают безумные маги.
- Не буду...
- А ты хорошенькая. И пятна скоро сойдут. И платье мы тебе подберем. Какое хочешь?
- А можно я нарисую?
Спустя час Юля и Хильда расстались если не подругами, то добрыми приятельницами. Через три-четыре дня можно будет забрать и готовые платья, сшитые по собственным эскизам заказчицы, и подходящие по цвету и фасону туфли. Примерку сделали тут же, вызвав обувного мастера из лавки скорняка.
- А теперь куда? - Юля поправила новую шляпу. Скромную, украшенную тонкой лентой под цвет ее мальчишеского камзола. Эту же шляпу можно будет носить и с платьем, у которого вместо привычной местным дамам кружевной отделки задуман матросский воротник и пуговицы в ряд, для чего придется продырявить с дюжину монет мелкого достоинства. Хильда от этой идеи пришла в восторг.
Тиль Грасси поджала губы. Она была расстроена, что утратила первые позиции и как простое привидение провела этот час в углу.
- О, Тиль! - Юля поняла, что надо делать, чтобы сердце Тени оттаяло, поэтому крепко обняла ее. - Я такая счастливая! Теперь у меня есть не только две самые любимые бабушки, но и старшая подруга, которая может изменить мнение окружающих обо мне.
- Да, будущей матери наследника рода Ханноров подобает заботиться о своем положении в обществе, - одобрила Тиль и повела улыбающуюся Юльку в следующую лавку.
Здесь уже были посетители. Юля узнала одну из служанок, живущую в замке. Она рассматривала серьги, чьи камни волшебно переливались.
- Купи их, Эрди, - продавец завороженно смотрел на блеск камней. - Куда бы ты не пришла, взгляд от тебя отвести не смогут.
- Дорого.
- Сама же говорила, что милорд тебе деньги дал. И за что он тебе так благодетельствует?..
Щеки Эрди заалели, она бросила быстрый взгляд на вошедшую Юльку и, узнав ее, сразу как-то преобразилась. Повела манерно плечами, небрежно откинула шикарную косу за спину, поднесла сережку к уху и улыбнулась сама себе в зеркале.
- Милорд мне доверяет. Никого кроме меня не пускает в свой кабинет. Вот на днях какое-то важное письмо из столицы пришло, так он даже не убрал его со стола. Не того я поля ягода, чтобы нос куда не следует совать. За это, должно быть, и платит...
- Знаю, за что он тебе платит. И вся наша деревня знает, - хохотнул продавец.
- Не слушай ее, - Тиль толкнула изменившуюся в лице Юльку. - Врет она все. Эрдис и читать-то не умеет, поэтому мой внук не считает нужным бумаги прятать. Никчемная она. И убирается плохо. После нее пыль с палец толщиной.
Но ничего этого Юлька уже не слышала. «Важное письмо из столицы пришло» - вот такие слова набатом стучали в голове.
«Неужели Магистр прислал ответ?»
- Пошли, - шепнула Юля Тени и, схватив ее за руку, потянула из лавки прочь.
Выскользнувшего на улицу «пастушка» проводили взглядами двое: злорадным Эрдис и задумчивым маленький человек - квалон, что присматривался к ножам, разложенным на столе в самом углу лавки. Продавец увлеченно пересчитывал монеты, которые, решившись купить серьги, выложила на прилавок Эрди.
«Милорд мой, - ревность сжигала ее. - И пусть об этом знает приживалка. И чего он ее терпит?»
- Давай я в коробочку серьги положу, - продавец отвлек Эрди от размышлений. - Не забывай выкладывать их под лучи Тариллы, иначе камни потускнеют, - и, поискав глазами заждавшегося покупателя, всполошился: - Э, а куда тот парнишка подевался? Эй, Сипитка, догони мальца, спроси, чего он хотел.
Из-под прилавка вылез сонный мальчишка, но Эрдис придержала его.
- Пусть проваливает. И вовсе она не парнишка. Эта та самая безумная девка, о которой я в прошлый раз рассказывала. Вся в кремвиле, дуреха, извозилась.
- И откуда такая в наших краях? - продавец глянул в тусклое окошко. «Безумная девка» как раз размахивала руками.
- Никому не ведомо, - Эрди скривила лицо. - Но милорд отчего-то к ней милостив. Может, родственница какая?
- С чего ты взяла? - хозяину лавки было скучно. Покупателей нет, тот квалон не в счет. Уже битый час ножичек выбирает. Сипитка опять под прилавок залез свой сон досматривать. Отчего с лордовской полюбовницей не потрепаться?
- У нее на шее герб Ханноров болтается. На змее каменья так и сверкают.
- Дорогая, кажись, вещица, - задумчиво произнес хозяин, ловя взгляд квалона, выбравшего, наконец, ножик.
- Поэтому в замке все думают, что она какая-то родственница. Ходит - бродит, но никому до нее дела нет. Даже самому лорду. Морока одна...
- Ты куда летишь? - Тиль Грасси пыталась остановить Юльку, но та словно таран, устремленный во вражеские ворота, упорно перла вперед. - Мы же хотели купить амулеты для горячей воды...
- Потом, потом! Сначала посетим ту лавку в конце улицы, о которой говорила Хильда.
- Зачем тебе платья для прислуги? - Тень с подозрением посмотрела на Юлю. - Что ты задумала?
- Ничего, - Юля сделала невинные глаза. - Как я поняла, ждать, пока их пошьют, не надо. Выбрал подходящий размер и разгуливай хоть по дому, хоть по улице. Лучше уж в платье прислуги, чем в штанах, верно? На шею косыночку надену или шарфик какой повяжу, и буду выглядеть вполне прилично.
- А я тебе покажу, где брошки лежат, - подхватила идею Тень, купившаяся на то, что девочка хочет выглядеть девочкой.
- Выберем какое-нибудь серенькое платье, немаркое, - Юля тщательно фильтровала мысли, чтобы не сболтнуть лишнего. Незачем Тиль знать, что она задумала пробраться в кабинет «мужа» и одним глазком посмотреть на то самое важное письмо. Уж очень сильно ее волновал ответ Магистра. Всего лишь и нужно: одеться как Эрди, чепец на голову нацепить и мимо охраны прошмыгнуть. Глядишь, и не остановят. А в лавку со всякими волшебными штучками они на обратном пути заскочат. «А еще нужно купить мыла и какого-нибудь порошка для стирки. Здесь, наверное, и такой имеется».
Но ассортимент хозяйственных товаров Юлю не обрадовал. Кроме специальных амулетов, что сильно облегчали как жизнь, так и кошелек, остальное казалось убогим и доисторическим.
- Но как можно вот этим гладить? - Юля держала в руках скалку и узкую доску с вырезанными на ней зубцами. Тиль пожала плечами. Ясное дело, она никогда не задумывалась, как стирают и гладят ее наряды.
- Так все простенько, хозяин, - девчушка, лицо которой густо усеивали веснушки, ловко намотала кусок ткани на скалку, а потом несколько раз прокатала ее той самой доской с зубцами. - Видите, все гладенько и ладненько!
Юля взвесила скалку в руке.
- Берем, - решительно произнесла она. - А еще заверните вон того ситчика в цветочек.
- Зачем тебе? - Тиль сморщила нос. Уж больно вульгарно выглядели цветочки.
- Занавески пошью, - Юлька в уме прикидывала, сколько метров взять. - В моей комнате висят мрачные, тяжелые, пыльные. А с беленькими будет веселей.
- С беленькими завсегда веселей, - улыбнулась девчонка, думая, что «пастушок» разговаривает с ней. И невольно прониклась к нему уважением. Хозяйственный. Занавески шить собирается.
Глава 15. Прозрение через боль
В крепость Юля возвращалась налегке. Купленные вещи подвез тот самый квалон, что встретился в самом начале пути. Узел оказался настолько тяжелым, что всадник, заметив, как горбатится Юлька, придержал коня.
- Давай подсоблю! - крикнул мужчина, похожий на мальчика. Светлые кудри обрамляли его бесхитростное лицо, а белозубая улыбка заставила улыбнуться в ответ. - Мне туда же, в поселок!
Квалон махнул рукой в сторону замка.
- И не вздумай! - прошипела Тень. - Не смотри на его маленький рост, квалоны очень сильные. Завезет неведомо куда...
- Спасибо, уважаемый, за предложение! Но я лошадей боюсь, - Юля не кривила душой. Видела лошадок только по телевизору, и теперь невольно попятилась, когда каурка потянулась к руке, в которой Юлька держала надкушенное яблоко.
- Давай тогда свой узел, я его у охраны на воротах оставлю. Да не бойся ты, здесь другой дороги нет, не убегу.
«А и правда, чего мне терять? Амулет для горячей воды? Так он у меня в кармане. А платья да башмаки стоят недорого. Вот разве что отрез ситца и бутыль с мыльным раствором попрет? Тогда да, обидно будет».
И отдала узел, вытащив из него предварительно пару-тройку амулетов, что посоветовала купить Тень.
- И корзину давай. Я ее здесь пристрою.
Юлька не удержалась, купила в овощной лавке кое-какие фрукты, чтобы расширить свой небогатый витаминами рацион.
- А зовут-то вас, уважаемый, как? - поинтересовалась она, протягивая плетенку из лозы.
Квалон ответил, но Юля не расслышала. Она ойкнула от неожиданности и уронила на землю яблоко, когда лошадка дотронулась до ее руки мягкими губами.
- Как? - Юля покосилась на хрустящую ее «обедом» каурку.
- Вжик!
- Вжик?! - Юля рассмеялась, вспомнив милого мультяшного героя. Если и испытывала она какие-то страхи, то теперь они точно развеялись. - Ой, извините! Это нервное.
Квалон в ответ улыбнулся, хотя наверняка не понял, что такое «нервное».
- Джулия, скажи ему, чтобы у Галло вещи оставил, - подсказала Тиль, провожая корзину глазами.
- А меня зовут...
- Я знаю, как тебя зовут! Наслышан! Приятно было познакомиться, Джулия! Довезу твой скарб в целости и сохранности. А чтобы тебе было спокойнее, у самого главы охраны оставлю!
- Да, да, это и есть Галло, - подтвердила Тиль Грасси, не очень довольная тем, что Вжик называет жену милорда на «ты». Но что с него, простолюдина необразованного, возьмешь? Сверкай глазами - не сверкай, не увидит.
- Хорошо, Вжик! Спасибо!
И эта туда же. Радуется, отдав скарб в чужие руки.
- Ох, милая! Я думала, ты без меня уедешь, - Тень взяла юную родственницу под локоть. - Я ни за что на коня не забралась бы. Хотя в свое время преотлично гарцевала...
- Даже не думайте. Я своих не бросаю, - Юльке идти было легко. Хоть утро выдалось хлопотным, а ноги гудели, горная дорога к замку казалась прекрасной. Пели птицы, ветер трогал еловые ветви, и чудилось, что вечнозеленые красавицы надели треугольные платочки и, размахивая широкими юбками, пустились в пляс.
Густо пахло хвоей и... свободой.
- А я своя?
- Еще какая! Эх, надо было хотя бы грушу из корзины вытащить. Кушать страсть как хочется.
- Потерпи, недолго осталось.
- Бабушка, - Юля сорвала былинку и теперь вертела ее в руках, - а почему у вас такой отсталый мир? Даже у нас, на Земле, есть всякие машины и механизмы. А у вас и магов полно, и путешествуют они где только вздумается, но даже велосипед не изобрели. Могли бы в продвинутых мирах набраться знаний.
- А зачем нам чужие знания? Все, что нужно, мы имеем. Вон, Изегер рассказывал, дышать у вас на Земле нечем, природа вся попорченная, реки и озера с гнилой водой, а еще «Малышку» какую-то придумали, что во время войны города одним взрывом сносит, людей тысячами сжигает. Он как увидел, какое она творит безобразие, сразу в Агрид вернулся. Не надо нам такой жизни.
- Я не о плохих примерах говорю, а о тех достижениях, что жизнь облегчают, хозяйство помогают вести. Или урожай с полей убирать, - Юля кивнула в сторону оставшихся за спиной крестьянских угодий, где были видны фигурки работающих людей. - Выращивать зерновые культуры тоже можно прогрессивно.
- А чем тогда род Говорящих с Травами займется? Его амулеты в каждой лавке есть. Проведи обряд, воткни амулет в поле, с которого хочешь богатого урожая, и собирай по осени. Если погода не заладится, амулет Говорящих с Ветром поспособствует разгону туч. Правда, денька через три такой ливень хлынет!
- Ваш род тоже амулеты делает? - Юля настороженно ждала ответа. «Вот оно! Путь на свободу!»
- Конечно. У каждого мага есть своя лаборатория, где он артефакты заговаривает. У кого-то амулеты попроще, у кого-то посложнее, и цена всем разная.
- И можно купить, скажем, амулет рода Рвущих Пространство? А потом с его помощью перебраться в другой мир?
- Купить можно. Дороговато, правда, будет. Очень уж сложное плетение, но Изегер справляется. У него королевский двор сотнями артефакты перемещения покупает. Для государственных нужд. И тебе удалось бы перейти в иной мир, - Тиль видела, как у Юли загорелись глаза. - но вот выжила бы? Наверное, ты запамятовала лики тех чудищ, что я тебе в подвале показывала?
- Но ваш внук как-то же добрался до Земли?
- Он маг. И строн носил с рождения. Его наукам перемещения и особенностями миров в магической академии учили. А ты пропадешь.
Юля зажала былинку в зубах. Повертела.
«Наверняка милорд где-то в лаборатории хранит свои амулеты. Эх, поднабраться бы знаний и рвануть домой на свой страх и риск!»
Тиль, заметив сквозящее во взгляде собеседницы упрямство, вздохнула. Как-то слабо помогают ее уроки. Надо бы еще раз Джулию в подвал сводить и подробнее рассказать и о шидрах, ядом выстреливающих, и о шарамахах, заглатывающих человека целиком.
«А чего я переживаю? - Юля сплюнула травинку, которую тут же подхватил ветер и понес назад, в поля. - Чуть не забыла, что лежу в коме. А потому не стоит бояться каких-то там чудовищ. Они все ненастоящие. Игры разума».
Юлька передернулась, когда вспомнила губы высасывающего душу «Ждуна». И пыл слегка поубавила. Даже в коме страшно погибнуть от лап монстра.
«Может, лучше на ребеночке остановиться?» - саму себя переспросила Юля, не вовремя представив в качестве монстра голого милорда.
Почесав коленку, Юля прибавила шаг. Крепость была совсем рядом.
Как бы ей ни хотелось поесть, в этот день подкрепиться не удалось. Замок встретил воем плачущих женщин и дрожащим воздухом, который казался таким плотным, что его наверняка можно было резать ножом.
- Магия! Очень много магии! - забеспокоилась Тиль Грасси и первая проскочила в открытые ворота. На подъемном мосту Юлю чуть не сбил конный отряд. Лица всадников были суровы.
- Что случилось? - спросила она у стражника, но тот отодвинул ее в сторону, словно Юлька была никчемной вещью, и оглушающе проорал: - Подыма-а-ай мост!
Откуда-то сверху послышался скрежет работающего механизма, и в просвет между прутьями частой решетки, упавшей с таким грохотом, что дрогнула земля, Юля увидела, как ползет закрывающий горизонт деревянный настил. Он отрезал крепость от всадников, что галопом поскакали в сторону реки.
- Шла бы ты к себе, - устало произнес пожилой воин, скидывая на скамью грязный плащ. Юля невольно обратила внимание на его руки: пальцы были сбиты в кровь.
- Вам больно? - она суетливо вывалила на ладонь амулеты. Нашла тот, что купила по совету Тени. - Вот, возьмите. Он поможет.
- Лучше раненым отдай. Там нужнее.
- Да что же произошло?
- Восточная стена рухнула. Люди погибли...
Юля забыла о своих вещах, которые должен был оставить квалон, и побежала туда, куда вяло махнул рукой воин.
Лорд Ханнор стоял на огромном валуне.
Глаза его были закрыты, бледное лицо устремлено в ту сторону, где над кучей камней зияла ощетинившаяся пиками дыра.
На лбу блестела испарина.
Казалось, что лорд спокоен, но заострившиеся скулы и вздувшиеся на шее вены говорили об обратном.
Волосы извивались черными змеями.
Как-то неестественно медленно полоскался за спиной подол длинной рубахи. Словно плыл по воде.
Воздух был душен и вязок.
Юля сглотнула. Вид милорда, находящегося в магическом трансе, волновал.
Это было страшно и... красиво.
Люди рядом с массивной стеной смотрелись карликами, суетливо замуровывающими воткнутые в проем пики. Металлические наконечники отчего-то светились.
Оборонительное сооружение, там, где еще вчера утром бегала Юля, просело так, словно его каменный хребет перерубил великан.
- Успеть бы, - послышался знакомый голос. Юля обернулась. Опираясь на клюку, в тени дерева стояла Картора. Рядом, заломив руки, волновалась Тиль. - Урийцы уже на том берегу. Темноты, шарамахи поганые, ждут, чтобы через реку перебраться.
- Изегеру бы помочь... - Тиль Грасси обвела взглядом людей, которые бегали, суетились, кричали. - Но среди них нет ни одного мага.
Юлю Тени словно не замечали. Видимо, так надо.
- Есть один, - Картора указала клюкой на стоящего на коленях человека. Перед ним лежал работник, повредивший ногу. - Бастард.
Юля поняла, что именно ей Картора дает знать, кто может видеть Теней, а значит, надо бы вести себя осторожнее. Незачем кому-либо видеть, что у нее появились подруги. Вдруг милорду взбредет в голову переселить ее в другое место? Подальше от тех, кто помогает уцелеть в противовес его желанию.
- А! Наш цирюльник, Вильен, - Тиль с сомнением покачала головой. - У него магии почти нет. Да и последние крохи на исходе. Как только на ногах держится?
Юля обругала себя и стремительно кинулась туда, где мог пригодиться купленный в лавке амулет обезболивания. Она тронула цирюльника за плечо и протянула болтающийся на тесьме артефакт. Вильен поднял усталые глаза.
- Спасибо. Накиньте ему на шею.
- Я еще перевязать рану могу. Нас в школе учили. Колоском.
Юля упала рядом на колени. Перехватила узкую полоску ткани из дрожащих рук цирюльника. Раненный, почувствовав действие амулета, перестал стонать, приподнялся. С сомнением посмотрел, как «безумная» перевязывает стопу.
- И как вы так расшиблись? - Юля надорвала ткань, обмотала разок вокруг голени и связала концы узелком.
- Споткнулся, - работник, оказавшийся молодым парнем, шмыгнул носом. - А друг мой, Барчик, погиб. Он меня с утра на стене заменил. Мне в деревню надо было. Я вернулся, а он... мертвый.
Юля посмотрела туда, где под белой тканью лежало несколько тел. Сердце пропустило удар. Кому-то из них она вчера улыбалась и махала рукой.
«Нет, это не сон. Сон не может быть настолько страшным. Чудовища в подвале нарисованные, а эти люди...»
А эти люди еще утром дышали, разговаривали, смеялись.
На груди одного из умерших плакала женщина. Голос ей уже отказал, и она лишь беззвучно выла и била мертвого кулаком по плечу, словно упрекала, что он оставил ее. Когда она подняла голову, Юля узнала посудомойку.
Стало трудно дышать. Юля схватило себя за горло. Ей казалось, что она умирает вместе с тоскующей служанкой.
«Я... я не в коме?..»
Нет, она не хотела в это верить. Ей спокойнее было представлять, что она лежит в больнице, рядом мама и гладит нежными пальцами ее руку.
Юля посмотрела на лорда, лицо которого стало серым. И заметно было, что он держится на одной силе воли.
А за стеной слышалось бряцание оружия - это всадники встали на страже, готовые рубиться насмерть, лишь бы не дать урийцам переправиться на агридский берег.
Стрела так далеко не долетит, а ближе подобраться помешает река. Вот и топчутся два отряда в ожидании ночи, когда защитникам тяжелее всего будет противостоять наплыву жаждущих крови степняков.
Об этом шептались все вокруг.
Даже мальчишка, что приносит Юле еду, дернул за подол свою мать, застывшую с тревогой в глазах:
- Мы не умрем? Они успеют? Мам, а урийцы не пройдут?
- Милорд не допустит. Видишь, магия скрепляет камни.
Разве такое может происходить наяву?
Юля ущипнула себя за руку. И отчего-то в этот раз поверила боли.
Боже! Зачем она читала глупые книжки о том, как выживают нахальные попаданки, что влюбляют в себя королей? И где те суровые властители, которые растекаются лужей у ног девственниц?
Или только ей так не повезло?
Юля грустно улыбнулась.
«Люблю - не могу...Позволь подарить тебе полмира», - признавался, стоя на коленях перед книжной серой мышью, Всесильный и Всемогущий Лорд. И чуть погодя вторую половину мира ей же, все такой же забитой страдалице, дарил еще один воздыхатель. Тоже Властный и Родовитый. И получалась у них шведская семья. И целый мир в придачу...
А у Юли что?
Мира не надо ни целого, ни ополовиненного.
Тут бы просто выжить.
Не стать жертвой несчастного случая.
Не попасть под копыта коня разъяренного урийца.
Дура!
Лучше бы порылась в интернете и освоила курс выживания.
- Леди Витро, леди Витро приехала! - над головами пролетел возбужденный крик.
Из-за поворота показалась та самая юная девица, с которой милорд целовался за кустами в парке. Она шла решительным шагом. В ее руках поблескивал венец, центр которого украшал черный, как ночь, камень.
- Венец, усиливающий магию, - выдохнул Вильен-цирюльник. Он остался сидеть здесь же, рядом с раненным. Видимо, от усталости подняться уже не мог.
Леди Витро забралась на валун и, приподнявшись на носочки, надела на голову милорда обруч. Шепнула короткое заклинание, и по камню пошла серая рябь.
Лорд Ханнор вздохнул полной грудью и открыл глаза.
- Спасибо, - одними губами произнес он. Леди Витро осталась стоять рядом. Магия растрепала и ее рыжие волосы. Они переплелись с темными прядями лорда, соединив тех, кого никак не могла соединить жизнь.
- Поживей, ребятки! Потом отдохнем! - глава стражи выхватил из кучи тяжелый камень и на полусогнутых ногах споро побежал с ним по лесам. - Ночь близко!
Раненный поднялся и поковылял к стене.
- Хотя бы раствор подавать буду...
Ведро, которое заполняли чем-то похожим на цементную смесь, сновало туда-сюда.
- Проклятые урийцы! - сплюнул цирюльник. - Никакого покоя!
- Почему они так нагло лезут сюда? - Юля села рядом.
Ладно бы была объявлена война, и за рекой встала армия. Так нет! У берега застыл небольшой отряд, который налетит лишь для того, чтобы перебить жителей замка и тут же откатиться назад.
- А Валаах их знает! Лезут и лезут!
- А спросить не пробовали? - Юля не понимала, почему бы враждующим сторонам не сесть за стол переговоров. Может, найдут решение, которое прекратит извечное противостояние.
- Не говорят. Даже Магистр приезжал пытать плененного урийца. Так тот себе голову разбил, лишь бы не выдать секрет. Умер назло всем нам, - цирюльник потер виски. - Видно, в проклятом месте лорды Ханноры крепость построили.
Разошлись уже в полночь. Унесли мертвых, потушили костры, впустили конный отряд, что до последнего ждал у реки, когда урийцы с гиканьем ускачут в степи.
Лорд спустился с камня, опираясь на плечо Дэйте, которая медленно повела его в сторону замка, отмахиваясь от тех, кто пытался помочь.
- Как пить дать в постель полезет, - шепнула одна из служанок. - Утешить.
- Не полезет, другие утешители уже там.
Юля шла за Тенями, которым за сегодняшний день досталось волнений. Внук прошел мимо дерева, под которым они стояли, но даже не поднял глаза.
А Тени не сердились. Он герой, спасший замок.
- Ему бы сейчас зерно саара.
- Он взрослый мальчик. Сам о себе позаботится.
Не было сил ни умыться, ни поесть.
Юля взяла яблоко из корзинки, которую вместе с узлом обнаружила у себя в комнате, и упала на кровать.
«Я здесь навсегда...»
Нарыдалась вволю и уснула, не откусив ни разу.
Глава 16. Первые успехи
Сегодня Юля не вышла на пробежку. В крепости развешивали траурные стяги. Погибли не только каменщики, но и два стражника, под ногами которых подломилась стена, и они ухнули в глубокую расщелину.
Утренние размышления о превратностях судьбы Юля прервала усилием воли. Иначе хотелось встать и пойти поискать веревку.
«Интересно, мыльный раствор подойдет?»
Вчерашняя истерика измучила и лишила ориентиров.
Комы нет. Как жить дальше?
Надавав себе мысленных оплеух, вспомнила правильные слова Тиль Грасси, что нужно использовать любой шанс.
Жить и попытаться стать настолько сильной, чтобы вернуться домой.
«Магический мир существует? Окей. Я использую его в своих целях.
Что там шепчет строн? Ты все можешь? Верю. Могу.
Что говорит святая супружеская пара, заправляющая миром с небес? Открой свой разум?
Непременно. Уже открыла.
Но только сердце я буду держать в кулаке. Чтобы не трепетало при виде всяких милордов. Ни от страха, ни от любви».
Умывшись, Юля принялась за упражнения.
«В здоровом теле здоровый дух!»
Принесший завтрак мальчишка на полчаса застыл с открытым ртом, дивясь на нелепые движения скачущей по коридору Юльки.
«Потом Михайка расскажет мамке, что вытворяла безумная девка».
Юля уже знала, что ее так называют. В деревне просветили.
«А мы ему петушок!»
Схватила убегающего мальца за рукав, протянула купленный в лавке «петушок», в местном исполнении имеющий совсем другую форму. Леденец напоминал застывшую яичницу. Правда, в лавке ее убедили, что это местное солнце. Луну и кучу разномастных звезд, таких же кривобоких, как и дневное светило, приберегла на потом. Подкуп сладким - лучший способ подружиться с ребенком.
После завтрака Юля сама, не дожидаясь появления Тиль Грасси, пошла на второй этаж.
В комнате Карторы опять стоял грохот: билась посуда, трещала ткань, слышались резкие выкрики.
Юля постучалась, но ей не ответили. Тогда она решилась приоткрыть дверь.
Боясь, что ей снесут голову, уж слишком яростное внутри помещения шло сражение, заглянула в узкую щель. И поразилась увиденному: Картора стояла в боевой позе с занесенным мечом, а напротив нее гарцевала, заслоняясь щитом, хрупкая девушка, облаченная в сверкающие доспехи.
- Еще одна Тень? - изумилась Юля, и только по гневному взгляду Пьющей Кровь поняла, что спросила вслух.
Через мгновение в ее глазах погас суровый свет, сизая дымка подернула меч, и он обернулся клюкой, а никак не отреагировавшая на явление Юли девушка просто растворилась в воздухе. Как и осколки многочисленных ваз и дыры на портьерах.
- Заходи! - скомандовала Картора, как-то сразу превратившаяся в развалюху. Куда только делись ее решительность и задор? Даже огонь азарта в глазах потух.
- Это кто был? - Юля показала пальцем на то место, где совсем недавно стояла дева-воин.
- Я. Только на сотню годков моложе, - Картора с трудом шлепала к своей постели. - И не смотри так на меня. Да, я превратилась в дерьмо. Жизнь раздавила.
Она забралась на кровать, подтянула под бок пару подушек, привалилась поудобнее и выдохнула через сжатые зубы.
- Только тем и живу, что могу меч Гестиха, пусть и призрачный, в руках подержать. Это я виновата, что он ушел из семьи и достался торговке Дэйте. Позволила младшему брату поступать так, как ему заблагорассудится. Упустила мальчика. Не заметила, что в нем поселилась червоточина...
- Но я видела такой же меч в лаборатории милорда...
- Ему пришлось продать наш замок в Скабо, чтобы выкупить семейную реликвию. Самый первый меч, которому досталась вся магическая мощь моего пращура. Жаль, что род Непобедимого Гестиха угас, и теперь строн болтается на шее Магистра. Все мои братья, а их было семеро, ушли в небесные чертоги. Некому заговаривать мечи на победу...
- О! - Юлия сама от себя не ожидала, что подойдет к Карторе и обнимет ее. - Я так вам сочувствую...
- Не смей мне сочувствовать, - старуха оттолкнула не в меру сопереживающую родственницу. - Большой войны, слава пресветлой Афарике, нет. Запас Непобедимых мечей в каждой семье имеется, а надо будет, король навесит строн Гестихов на какого-нибудь третьего сына или бастарда, отличившегося в служении Агриду. И опять зазвенят в сражениях Непобедимые мечи.
- Мне жаль, что вы остались совсем одна.
- И что? Я прожила прекрасную жизнь. Я любила. И после того, как мой муж и сын исчезли, не погубила род Рвущих Пространство. Сохранила крепость, с которой начинались Ханноры, и с честью отбила не один набег урийцев, не дав им проникнуть и на метр в благословенный Агрид. Эти стены придавали мне мужества, - старуха клюкой указала на рваную тканевую обивку над изголовьем, в которую должно быть не раз тыкала, - именно поэтому после смерти я выбрала Южный замок. И тебе он должен стать родным. В нем сила Ханноров. В этих потемневших от времени камнях, а не в столичном особняке, где все блестит и сверкает, словно фальшивое. Чего стоишь? Садись.
Она хлопнула рукой по постели, и Юля осторожно села на самый краешек. Прилетевшая подушка едва не сбила ее на пол.
- Что ты как рыба? Грасси еле плавниками машет, и ты туда же? Будь ястребицей! Чтобы и глаз выклевать могла, и в небо взвиться. Я видела, какие коленца ты выделывешь внизу. На вот! Займись на досуге.
Юлька, испугавшись, что следом за подушкой прилетит клюка, забралась на кровать с ногами и сделала суровое лицо. И едва не пропустила кинутый в нее кругляш.
- Что это? - Юлька широко улыбнулась, радуясь, что сумела поймать «медальку», на которой были выгравированы скрещенные мечи, овитые колючей лозой.
- Кристалл оживающей памяти, - Картора свела брови, наблюдая, как Юлька нерешительно трогает «пумпочку» на навершии одного из мечей. - Да посильней жми! - не выдержала она.
От испуга Юля ткнула так сильно, что продавила кристалл в тело «медальки». И тут же перед кроватью выросла фигура юной Карторы. Она выжидательно смотрела на Юлю.
- Кинь в нее чем-нибудь, - приказала старуха.
Юля, не раздумывая, швырнула подушку.
И зазевавшись, получила в ответ такой же. От Юлькиной девица ловко увернулась.
- Какое оружие у тебя в руках, такое и возьмет Тора. Отец специально записывал все мои бои, чтобы я могла понять ошибки и училась избегать их.
Юля сползла с кровати, Тора отступила, сохраняя дистанцию.
Юля потянулась за подсвечником, стоящим на каминной полке, в руках Торы тут же появился похожий.
- Она кинет его в меня? - взвешивая в руке тяжелую вещь, Юлька поняла, как ей не хочется получить железякой по голове.
- Смотря какой ты сделаешь первый шаг, - глаза Карторы зажглись интересом. - Ну, давай, не медли!
Юля замахнулась, но не кинула подсвечник, а сделав обманное движение, ткнула им в живот. Тора согнулась пополам.
За спиной Юли вдребезги разлетелось зеркало.
- Ух, ты! Как это у меня получилось?
- Молодец, девочка, и от удара ушла и вывела из строя противника! - Картора даже слезла с кровати. - Накося, попробуй!
В руках у Юльки оказалось копье. Небольшое, но тяжелое
Тора уже стояла в боевой стойке. Юля тоже напружинилась и пошла по кругу, не спуская с юной Карторы глаз. Выпад... и слезы полились градом. Юлька хотела вздохнуть и не могла.
- А ты не зевай! Она уже твоего хода ждать не будет, - поучительно сказала Картора и каркающе рассмеялась. Ее складки и живот заходили ходуном.
- Как ее выключить? - продышавшись, но еще не поднявшись с пола, спросила едва не убитая прабабушкиными играми родственница. Тора стояла над ней, а кончик ее копья маячил у самого Юлькиного носа.
- Ползи сюда, - Картора продолжала веселиться. - И нажми на второй кристалл.
По-пластунски, с благодарностью вспомнив передачу «Служу Отечеству», Юля добралась до кровати. Тора не отставала ни на шаг и зорко следила за всеми движениями «ученицы».
Утопив вторую «пумпочку», Юля вздохнула с облегчением. Дева-воительница исчезла, а зеркало вновь засверкало гладкой поверхностью.
- А тут у нас что? - Юля задрала простыню и уставилась на хранящийся под кроватью склад оружия. Булавы, мечи и секиры замерли в ожидании боя. - Ничего себе! Целый арсенал!
- Можешь пользоваться, - милостиво махнула ладонью старуха и кряхтя забралась на кровать.
- Да я скорее покалечусь...
- Тора научит. И строн поможет, - бабка клюкой подцепила амулет. Цепочка больно натянулась на шее. - В нем и моя память живет. Думаешь, это ты была такой ловкой, когда ушла от подсвечника Торы? Это родовой артефакт тебе подсказал, как нужно действовать.
Глава 17. Сакральный знак для милорда
- Магия строна и Непобедимого меча - вот твоя опора и защита. Поэтому я нисколько не кривлю душой, когда говорю, что ты, Джулия, какой бы ни чувствовала себя слабой и хрупкой, смело можешь надавать Изегеру, - глаза Карторы воинственно блеснули. - Главное, чтобы он взял в руки своего Гестиха, а не какой-нибудь другой меч.
- И как я этого добьюсь? Прокричу, - Юлька рупором сложила руки у рта, - «Эй, вражина, выходи и не забудь своего другана Гестиха!»?
- Именно так! - бабка хлопнула ладонью по колену. - Мужики народ прямолинейный. С ними кружева из слов плести бесполезно. Хочешь, чтобы поцеловал, кричи: «Целуй, гад!», а хочешь, чтобы крепче обнял, командуй: «И что, это все, на что ты способен?». Уж он расстарается, доказывая, как умеет любить.
- Нет, как-то это чересчур. Мне вариант «Эй, вражина, выходи и не забудь своего другана Гестиха» больше нравится.
- Молодец! - старуха хрястнула клюкой по ее плечу, словно возводила в рыцари. - Биту прикупила?
- Скалка подойдет? - уточнила Юля, быстро просчитывая, что из гладильного набора лучше в ладонь ляжет.
- Действуй!
- Прямо сейчас? - «жена» Изегера так прониклась поднимающей дух агитацией, что и минуты не сомневалась, что тут же побежит к милорду. Она уже прикидывала, как бы поудобнее одеться. Не в юбке же вызывать на бой?
За окном поплыл колокольный звон. Тяжелый, заунывный, придавливающий к земле.
- Нет, сегодня не получится, - вздохнула Картора. - Колокол на похороны зовет. В храм нужно идти.
В дверях появилась Тиль Грасси. С подозрением посмотрела на растрепанную Юльку, перевела взгляд на валяющийся на полу подсвечник. Нахмурила брови, увидев зажатое в руке «внучки» копье.
- Ты мне своим занудством девку не порть, - Картора оборвала готовые слететь с языка снохи упреки и кряхтя направилась к двери.
- Мама, переодеться надо. Храмник ждет, - напомнила Тиль Грасси. Тут же на Тенях появились черные балахоны. Клюка Карторы вытянулась в длинный посох, а в руках Тиль блеснула металлом самая настоящая коса.
Юльку передернуло. Уж больно они обе походили на Смерть.
На крепостных стенах тяжело волновались намокшие под дождем траурные флаги. Народ в темных одеждах стягивался к зданию, на шпиле которого дрожал под порывами ветра символ небесной пары. Юля уже видела такой в подвале на сбруе спящего коня: месяц своими острыми рогами обнимал солнце.
Противный дождь хлестал по плечам, набухшая земля под ногами разъезжалась. На дорожке, ведущей в храм, всем места не хватало. Люди оступались и тихо слали проклятия поганой погоде.
Юля тоже переоделась, порадовавшись тому, что купила хоть какое-то платье и крепкие башмаки, и теперь не выделялась экстравагантным по местным понятиям видом в череде неспешно идущих к храму. Чтобы уж совсем не выглядеть серой мышью, попавшей в сосуд с зеленкой, накинула на голову серебристую шаль, найденную в шкафу. Хвост аккуратно заколола, выпустив у скул несколько прядей. Волосы у нее от рождения были гладкими и блестящими, а потому не требовали особого ухода, что несомненно облегчало жизнь.
«Пусть не такие, как у некоторых, - Юля вспомнила пышную косу бойкой служанки, покупавшей в лавке серьги, - но стыдиться не приходится. Эх, еще бы эта зеленая фигня с лица испарилась!»
В храме стояло шесть гробов, украшенных тяжелой черной тканью, складками свисающей с каменного постамента. Пахло воском, дождем и почему-то яблоками. Юля поискала глазами и обнаружила, что они лежат всюду: на подоконниках, перилах и между свечами на столах.
Окна украшали расписные витражи, на которых Юля нашла объяснение изобилию яблок в храме: пресветлая дева протягивала стоящему перед ней сиятельному мужчине краснобокий плод, показывая тем, что выбирает его из двух братьев. Отверженный смотрел на победителя с нескрываемой злостью. Видимо, из-за этого и был низвергнут под гору с лестницей из тысячи ступеней. Быть лишним в любовном треугольнике - это всегда больно и печально.
Юля сдержанно вздохнула. От одежды стоящих рядом с ней мужчин несло мокрой шерстью, наверняка свалянной из какого-нибудь горного барана. Юлия, потолкавшись локтями, перебралась к окну, где хоть и продувало, было не так тесно. Новые соседи, покосившись на нее, бочком-бочком передвинулись в тот угол, где у постамента тихо переговаривались родственники погибших.
Не успев скривить рот в усмешке, Юля отвлеклась на волнение людей в центре храма. Толпа разделилась на две части и пропустила хозяина замка, прошествовавшего плечом к плечу с леди Витро.
Высокородные господа неспешно поднялись туда же, где за кафедрой застыл местный священник, облаченный в такой же балахон, как у Теней.
Картору и Тиль Грасси Юлька обнаружила стоящими за спиной храмника, который все время поеживался и оглядывался. Непонятно было, видит он Теней или просто трясется от холода.
Лица старух скрывались в тени капюшонов.
Когда Изегер поднял глаза на своих родственниц, в них мелькнуло удивление. Словно он забыл, что такие существуют, и теперь пребывал в растерянности.
Заунывная речь храмника отвлекла милорда, который тоже начал поеживаться, правда, назад не оборачивался. А зря. Коса Тиль Грасси висела как раз над его головой.
Леди Витро тоже видела Теней, а потому благоразумно отступила в сторону, подальше от компании старух. Заметно было, что ей не хотелось получить посохом по спине.
Юля спрятала улыбку в складках шали, которую специально подтянула повыше, стесняясь зеленых пятен.
Подняв глаза на милорда, невольно вздрогнула. Он, не отрываясь, смотрел на нее. Бледный, гладко зачесанный, выбритый до синевы, он совсем не выглядел как тот дикий мужик, готовый в своей ярости переломить ей шею, лишь бы забрать свой проклятый строн. Он казался рыцарем печального образа. По таким обычно страдают романтические особы. Или задумчивым принцем, который видится во снах малахольным девицам.
- Гад! - пробормотала Юля. Она к романтичным и малахольным не относилась.
Милорд понял. Нахмурил брови. Еще раз поднял глаза и явственно прошептал: «Иди и убейся».
Юля показала сакральный знак многих современных землян. Средний палец.
Навряд ли лорд Ханнор знал его, а потому ответил другим знаком - постучал двумя пальцами по своему запястью.
Юля надолго загрузилась, размышляя, что бы это значило.
Острый конец косы Тиль Грасси едва не задевал темечко ее внука.
Как ни странно, Юле понравилась проникновенная речь милорда, пообещавшего не оставить без заботы семьи погибших. После заколачивания крышек все скорбящие молчаливым караваном отправились за повозками с гробами.
Хоронили погибших в скалах. Ущелье Мертвых зияло вырубленными в своих стенах гротами, где и нашли свой приют каменщики и стражники. Провожающие в последний путь застыли у края обрыва, и голос храмника, читающего молитвы, разносился по нему громким эхом.
На поминальную трапезу Юля не пошла. Считала, что ей там не место. Сидела бы в одиночестве в каком-нибудь углу как белая ворона.
«Как зеленая ворона», - поправила себя Юля, стягивая с головы шаль. Отражение в зеркале показало абсолютно чистую кожу.
Юлька вытянула руки - ни пятнышка.
- Да что же это? Совсем недавно здесь были разводы и здесь...
И они тут же появились.
- Черт!!!
Она опять видела в зеркале свой зеленый раскрас.
Не в силах разгадать магию блуждающих пятен, Юля решила заняться делом.
Переодевшись, она вызвала Тору и до изнеможения билась с ней на скалках.
«Я не умру. Я сильная. Я все могу».
Глава 18. Мата Хари начинает действовать
- Слышала, что милорд объявил? Будет рыцарский турнир, - Михайка лизал леденец. Аккуратно обсасывал острые уголки кривоватого месяца, вздыхал, глядя, как быстро истончается серебристая карамелька.
- Когда? - Юля так и не донесла ложку с кашей до рта.
- В конце месяца. У нас завсегда так, - малец поерзал на стуле, радуясь, что хоть чем-то оказался полезен. Джулия без зеленых пятен была куда красивей. Пусть и прыгает каждый день как горный суслик. Вон как сверкают глаза. И румянец на щеках то ли от горячей каши, то ли от интереса к нему, Михайке. - Как только урожай уберут, да первые морозцы ударят, так сразу и праздник. В деревне ярмарка, а в замке рыцарские бои. Будешь моей дамой сердца?
Юля, которая только положила в рот добрую порцию каши, подавилась.
Михайка соскользнул со стула, подошел и со знанием дела постучал по спине. Потом протянул салфетку.
- На, утрись...
Дождался, когда «дама сердца» прокашляется, и вновь занял свое место. За последние дни оно определенно стало «своим». Выставив еду на стол и получив очередной леденец, Михайка начинал вести неспешную беседу. О жизни в замке, об его устоях и традициях, а вот сегодня о проклятых урийцах, которые только и ждут того, когда милорд уедет в столицу.
- А должен?
- Цирюльник говорит, как милорд женится, так сразу ко двору подастся. Какая жена захочет сидеть на границе?
- Но прежние владелицы сидели же. Леди Картора, например.
- Ну ты сравнила! - его смешок был снисходительным. - То была дева-воин. А вот леди Тиль Грасси - бабушка милорда, от силы месяц в году в крепости проводила. И то только потому, что муж велел. Матушку нынешнего лорда так вообще ни разу не видели.
- И откуда ты все знаешь?
- Моя бабка была здесь в прачках, сейчас мамка белье стирает. Мы, Грахики, чуть ли не с рождения лордам Ханнорам служим.
- А ты кем будешь?
- Стражником. А когда дядька Кулак помрет, его место займу. Угу, - и захрустел леденцом, бросив на стол бесполезную палочку. - Ну, ты так и не ответила: будешь моей дамой сердца или мне Алельку спросить?
- Неужели встанешь в ряд с рыцарями? И доспехи есть? И конь?
- Для рукопашного боя конь не нужен, - солидно ответил Михайка-рыцарь, которому от силы лет десять было. - Топор, палица, меч - вот и все оружие.
- Насмерть рубитесь?! - показная ленца, с которой Михайка перечислял кровавое снаряжение, Юлю возмутила. Она не понимала, как можно ребенку участвовать в таких игрищах.
- Пока с ног не сшибут. Да не переживай ты так, - мальчику льстило, что Джулия округлила от ужаса глаза. - Бьют только тупой стороной оружия. И остальное все по согласию. Я, например, Кулака на бой ни в жисть не вызову. Он меня и без оружия уделает. А вот Алелькиного брата - запросто.
- Подожди-подожди. На рукопашный бой ты можешь вызвать кого хочешь? Даже самого милорда?
- Ага. И оружие для битвы сам выберу. У меня деревянный меч и отцовская кольчуга. Длинная, зараза, меж ногами так и путается. Но ничего, через пару годков в самый раз станет, - Михайка в своих рассуждениях был таким основательным. Маленький мужичок. - Ну так что? Алельку звать или ты на мою пику шарф повяжешь?
- Еще и пика будет?
- А то! Все по чину. Воткну ее в землю, когда противника выкрикивать выйду. Пусть все видят, за чью честь бьюсь.
- Знаешь, Михайка, нет у меня шарфика.
- А лента для косы?
- И ленты нет. Одни шпильки, - Юля продемонстрировала завернутый в фигу хвост. - Поэтому ты лучше Алельку позови.
Чтобы мальчишка сильно не расстраивался, дала ему внеочередной леденец.
«Рыцарь» не стал лизать звезду. Вздохнув, завернул в салфетку. Аккуратно, боясь сломать лучи.
«Должно быть, Алели понесет, - догадалась Юлия. - Даму сердца тоже можно подкупить».
***
- Леди Картора! - Юлька бегом бежала по лестнице. Едва рванула дверь, выпалила: - В конце месяца состоится рыцарский турнир!
- Знаю, - Картора явно была не в духе. Даже головы не повернула. Смотрела в окно, за которым ровным счетом ничего не происходило. Лишь ветер шумел в ветвях полуголых деревьев, бесстыдно срывая последние листья.
Внук так и не явился. Только прислал цветы через посыльного. Вянут, вон, в железной вазе.
Юля села рядом с Пьющей Кровь. Как следует села, не на край. Собрала брови в суровую линию, показала дерзкий разворот плеч.
А мышцы ныли. Молчаливая Тора загоняла Юльку вконец. Но скалка в руках держалась уже уверенно, выпады и уходы от удара отработались до автоматизма. Спасибо строну, без него умерла бы, наверное.
- Пойдемте в подвал ваши доспехи мерить? Может, что подправить в них нужно? - Юля представляла, как ладно на ней будет сидеть рыцарское облачение, и как зычно крикнет она в прорезь шлема «Выходи, гад!..», ну и далее по тексту.
- Ты в них и шагу не сделаешь, - Картора кинула взгляд на острые Юлькины коленки. - Они для тебя тяжеловаты будут.
- Эх, - Юля скривила лицо. Она уже видела, как летит по ветру длинный хвост ирокеза, сделанный из конского волоса, как бликуют на солнце латы.
- Подберем для рукопашного боя что-нибудь попроще. Кольчугу, тканевые доспехи, легкий овальный щит...
- Если меч Гестиха меня не заденет, то к чему вся эта защита? - Юля разочарованно уставилась в то же окно, за которым разбойничал ветер. Раз нельзя покрасоваться в полном рыцарском облачении, зачем затевать какую-то возню с тряпками?
- А скрыть свое лицо? Изегер до тебя пальцем не дотронется, если будет знать, что это ты. Вот если бы вы один на один бились в опочивальне...
Юлька недовольно шикнула.
- ... то да, и совсем другое дело бой на турнире. Где сотня глаз, сотня причин поднять тебя на смех, и не принять вызов. Ты должна быть неузнаваемой и напористой. Шлем спрячет лицо, а тканевые доспехи сделают фигуру не такой щуплой. Это потом, после боя, ты сможешь показаться, чтобы Изегер задохнулся от досады. А до того ни-ни.
- Ой, что-то я сильно сомневаюсь, что справлюсь, - поймав взгляд Карторы, Юлька поправилась: - Нет, я, конечно, готовлюсь, и желание надавать вашему внуку есть, но... я боюсь опозориться.
- Не бойся. Меч Гестиха и строн помогут. А потом, если уж на самом деле опозоришься, силком под шлем никто не заглянет. Пусть гадают, кто в лужу сел. Так и гордость свою сбережешь, и силы противника разведаешь, чтобы в следующий раз не оплошать. А теперь иди. В печали я. Совсем недавно и Тиль выпроводила. Покоя от вас нет.
«Вот только за это милорду нужно врезать!» - вздохнула Юлька и отправилась к себе. Тренироваться перед зеркалом. Только тренировки у нее были вовсе не по турнирной теме.
С недавних пор Юлька заимела тайну. Страшную и пугающую.
Как только она осознала, что с ней происходит нечто странное, чуть не умерла от ужаса. Но постепенно освоилась и даже решила не рассказывать о своем секрете Теням до тех пор, пока не провернет одно важное дело.
«Жене» Изегера не давал покоя ответ Магистра.
До колик. До зуда. До зубовного скрежета.
О том, что Эрдис в деревенской лавке говорила о том самом письме, Юля не сомневалась. Информацию косвенно подтвердил Михайка. Малец лично знал гонца, который привез депешу из столицы.
Прошло несколько дней, а милорд ничего не предпринимал.
Ожидание Юльку убивало.
Чего же такого посоветовал Магистр? А вдруг Изегеру приказано вернуть никчемную попаданку домой, а он кочевряжится? А может, родовой амулет можно снять на Земле? Всем тогда будет хорошо: и ей, и милорду.
Но милорд затаился. Чего-то выжидает...
Юля видела, что он наблюдает за ней. То на балконе покажется, когда она Михайку провожает, то через окно задумчиво смотрит, когда она по стене бежит.
«Если гора не идет к Магомету...»
Задумка переодеться в служанку зрела давно, и появившаяся тайная способность лишь укрепила желание совершить набег на кабинет милорда. Удача была гарантирована на девяносто девять процентов.
Все началось с тех самых зеленых пятен от кремвиля.
Они вели себя странно: то появлялись, то исчезали. Пока однажды Юля в сердцах не крикнула: «Да что за фигня? А ну, брысь с лица!».
И пятна исчезли. Растаяли, как снежинки на ладони.
Юля таращилась на свое отражение, но не нашла их ни на ладонях, ни на коленке.
Но к вечеру пятна вернулись.
И опять Юля скомандовала «Исчезли!».
А они послушались.
Такие игры продолжались вплоть до седьмого дня, когда мучение с пятнами завершилось естественным путем. Верная примета, по которой ее могли опознать стражники, и чего никак не могло быть на лице и руках служанки, исчезла, и Юля начала готовиться к проникновению в стан врага.
Достала из шкафа платье - точно такое же, какое носила Эрдис. В лавке, где продавали одежду для людей попроще, удалось подобрать и чепец, и башмаки, и расшитый по подолу фартук.
И вот стояла Юля перед зеркалом и морщила нос: одежда один в один, а фигура не та. На груди сборка провисает, зад пышностью не отличается.
Попробовала подушку привязать, но только измучилась.
«Эх, мне бы сиськи как у Эрдис, да жопу пошире».
Она явственно представила служанку, ее налитую грудь и округлый зад.
И закричала от страха. С зеркальной поверхности на нее смотрела Эрдис.
Юля вытянула руку, думая, что в стене открылась потайная дверь, и оттуда на нее пялится служанка, но наткнулась лишь на холодное серебро. И пальцы у нее были каким-то короткими, а ногти почти под корень обкусаны, какой привычки Юля отродясь не имела!
От испуга ноги подкосились, она бухнулась на пол и закричала.
Закрыла лицо ладонями.
А когда разняла руки, вновь увидела собственное отражение.
- Боже! Что же это?!
Пошла напилась холодной воды, умылась, забрызгав ничтожную по сравнению с Эрдис грудь, и опять вернулась к зеркалу.
Закрыла глаза, мысленно нарисовала портрет служанки, и... опа-на! Эрдис во всей красе. Даже походка стала такой же неторопливой, плавной. Словно служанка не шла, а плыла по спокойной воде. Вот и бедра покачивались особым манером...
- Спасибо, дорогой! - Юлька вытащила из-за пазухи строн и чмокнула его, только в амулете видя причину чудесных превращений.
Потренировавшись, расхрабрилась и представила уже не Эрдис, а личного слугу милорда. Для верности закрыла глаза.
А когда открыла, рассмеялась, сложившись пополам.
Из зеркала на нее смотрел Круст в платье, которое сидело на нем паршиво. Оно открывало впалую грудь, поросшую редким пушком, а жилистые руки и мосластые ноги, открытые слишком уж сильно в виду немалого роста слуги, выглядели и того нелепее.
Правда, как бы ни был он тощ, платье едва не трещало по швам. Все-таки мужская спина гораздо шире женской.
- Ага, - сделала вывод Юля, - с одеждой нужно быть поосторожней. Хорошо, что не представила начальника стражи. Его пивной животик не дал бы моему платью ни одного шанса уцелеть.
И теперь, когда Юлька более-менее сносно овладела чудесным навыком превращения, она нисколько не сомневалась в успешности своей операции.
- Надо бы проследить за милордом, - решила она и собралась на внеплановую прогулку по крепости. Изегер часто выезжал с ночным дозором, и Юля хотела убедиться, что путь в кабинет окажется свободным. Прибежать домой и переодеться много времени не займет.
- Ну, держись, муженек, Мата Хари начинает действовать!
Глава 19. Нежданные гости
- Джулия! - у крепостных ворот, там, где Юля крутилась, играя в шпионов, ее неожиданно окликнули.
Только что новоявленная Мата Хари не без удовольствия проводила взглядом карету, в которой уехала поджимавшая и без того тонкие губы леди Витро.
«Скатертью дорога, милая Дэйте! - Юлька по одному виду «торговки зерном» поняла, что милорд в очередной раз устоял. - Приходите к нам еще, когда нас дома не будет!»
По подъемному мосту навстречу Юле спешила хозяйка «модного салона», которая явно запыхалась, неся огромную корзину. Тем не менее Хильда широко улыбалась, радуясь новой встрече.
Подбежав к старшей подруге, Юля крепко ее обняла и перехватила ручку плетеного короба.
- Ох! - воскликнула она, не ожидая, что ноша будет настолько тяжелой. - У вас там камни, что ли? Я не думала, что вы придете сами, ждала посыльного.
Хозяйка чмокнула Юльку в щеку.
- Давай вместе.
Нести вместе оказалось намного легче.
- Ты не переживай, я корзину не сама тащила. На моем пути встретился один очень вежливый квалон.
- А, Вжик! - Юля свернула на дорожку, ведущую к западному дому. - Добрый парень. Он мне тоже однажды помог.
За спиной раздалось громкое бряцание оружия и конский топот. Юля обернулась и увидела, что верный однажды заведенному порядку дозорный отряд выезжает за ворота. Длинные тени всадников вспарывали свет уходящего дня.
Юля не раз убеждалась, что в горах солнце садилось как-то по-особенному быстро. Едва оно заходило за скалы, как тьма тут же набрасывала свое непроницаемое покрывало. Только успевай зажигать свечи.
Вот и сейчас загоревшиеся разом факелы, разгоняя сгустившиеся сумерки, осветили статного всадника, замедлившего у ворот ход лошади.
- Зачем мне посыльный? Я сама хотела с тобой повидаться, - щебетала Хильда, не замечая беспокойства на лице своей спутницы. - Уж больно фигура у тебя ненашенская, наверняка потребуется переделка платьев. Ты не против, если я у тебя заночую? Если неудобно, так и скажи, я к Зайрис пойду, она здесь ключницей работает. Хорошая женщина и моя давняя приятельница.
- Да, да, конечно, - рассеянно ответила Юлия. Она смотрела на милорда, который остановился возле стражников. Выслушав доклад одного из них, он повернул голову.
И встретился взглядом с Юлькой.
Усмехнулся.
И произнес на чисто русском языке, не боясь посторонних ушей, зная, что поймет его только она:
- Ну, здравствуй, жена!
Потом нарочито медленно снял с руки кожаную перчатку и постучал двумя пальцами по запястью.
«Ну вот, опять!»
Лицо Юли загорелось.
Злясь на себя за то, что так бурно реагирует на непонятные жесты наглеца, а он это замечает, Юлька также медленно провела ногтем большого пальца по своей шее. И порадовалась, увидев, как вспыхнули глаза противника.
- Да, конечно. Оставайтесь у меня, - ответила она более уверенно Хильде, которая невольно обратила внимание на странный диалог подруги и милорда. - Я буду рада с вами посплетничать.
- Ах, какая ты милая! - воскликнул появившийся в дверях Михайка. Нисколько не смущаясь посторонних, он сунул Хильде туесок, накрытый белой тряпицей, и обошел по кругу зардевшуюся от неловкости Юльку. - Может, все-таки будешь моей дамой сердца? - и тут же с ходу определив, кто может решить проблему, обратился к владелице модного салона: - Шарфик для Джулии пошить возьметесь? Я заплачу.
- Вот! Слова настоящего мужчины! - радостно откликнулась Хильда, польщенная неожиданной похвалой. Платье с тем богатым оттенком красного, о котором обычно говорят «черная кровь», невероятно шло темноволосой Юльке.
- А здесь не слишком большой вырез? - она подергала лиф платья, открывавший невесть откуда взявшуюся ложбинку между полушариями груди. Чтобы не портить цветовое впечатление, строн с зелеными камнями пришлось перекинуть на спину, где он надежно спрятался под бархатной тканью, оставив на обозрение лишь тонкую цепочку на шее.
- Нет-нет-нет! - запротестовал Михайка, вытянув руку, словно Юля действительно могла завернуть себя в кокон из ткани. - Так в самый раз. Милорду понравится.
- А с чего это ты взял, что милорду понравится? - Хильда, поставив принесенный туесок на стол, повернулась к мальцу, продолжающему в восхищении кружить вокруг растерявшейся «дамы сердца».
- А с чего бы ему вдруг вытребовать у поварихи угощение? - он кивнул на стол, где под белоснежной салфеткой обнаружились свежеиспеченные булочки и плошка с ягодами, напоминающими крупную ежевику. - Отродясь милорд сам на кухню не приходил. Значит, интерес какой-то имеется. Или ты ему уже пообещала стать дамой сердца?
Михайка ревниво сощурил глаза, но увидев оторопелое мотание головой объекта спора, успокоился.
Хильда кусала губы, чтобы смехом не обидеть верного рыцаря.
- Ну так что? Пошьете шарфик? - он уже стоял у двери.
- Пошью-пошью, - успокоила его мастерица.
- Вот не понимаю я милорда! - воскликнула Юля, рассматривая угощение, где вместе со сдобными булочками ждало своего часа печенье в виде фигурок животных. Откусив оленью голову, она закатила от удовольствия глаза. - То держит на хлебе и воде... фигурально выражаясь, конечно... то такие изыски.
- А чего тут не понимать? Красивая девушка, неженатый милорд... - Хильда кинула ягоду «ежевики» в рот и скривилась. - Ух, какой урдук кислый!
- Подождите-подождите, так это тот самый урдук, за которым охотятся урийцы? Это его милорд призывал не отдавать на поругание?
- Он самый. Целебный, - Хильда отодвинула от себя плошку с ягодами и принялась за печеное. Она ела с таким аппетитом, что Юля не удержалась и, прикончив оленя, взялась за кренделек
- Не из-за него ли урийцы с таким постоянством прут на наш берег? - Юлия поймала себя на том, что назвала берег «нашим».
- Ох, сомневаюсь. Урдук созревает лишь осенью, а урийцы лезут круглый год. Как только пограничники зазеваются, дикари тут как тут. Их и в деревне вылавливали, где ягоды вовсе не растут. И даже в замке. Пробрались-таки под самым носом у охраны.
- Ой, а я иногда дверь на ночь не закрываю...
- Теперь закрывай. Как раз в этом доме и нашли урийского шамана. Мертвого.
Юля положила недоеденный крендель на стол.
- Не в этой ли самой комнате? - она в ужасе огляделась. Ей уже чудилось, что за занавесками сгустились тени, а под кроватью кто-то шебуршится.
- Да не трусь ты так! - засмеялась Хильда, на аппетит которой страшилка нисколько не повлияла. В расход пошла еще одна плюшка. - Дело давнее. Милорд Дульф Ханнор еще мальчишкой был.
- И кто убил шамана? Пограничники?
- Точно не они. Эту тайну до сих пор не разгадали. Рассказывают, конечно, разное. Одни верят, что пресветлый Шаагиль руку приложил, спасая благословенный Агрид, другие думают, что в замке живет какой-то дух, который и расправился с главарем дикарей. Но дух явно не из добрых, - Хильда перестала жевать и сделала многозначительную паузу. - Ты бы видела того шамана. Тело изрублено, а головы нет.
- Как нет? - Юлька перешла на шепот. - Отсекли?
- Понятное дело, что отсекли, но вот куда дели? Говорят, охрана весь дом перерыла, а голову так и не нашла.
- Может, убили в другом месте, а тело здесь бросили?
- Нет, - Хильда цокнула языком. - Сказывают, в подвале крови было по колено. Если бы тащили из другого места, то мертвец свой кинжал непременно выронил бы, но он так и лежал, крепко сжимая рукоятку. И что странно, в другой его руке нашли кусок гобелена. Люди до сих пор гадают, зачем дикарю рвать ковры на стенах.
Юля вспомнила следы от пики на гобелене с изображением «Ждуна», высасывающего душу. Не об этой ли дыре говорит Хильда?
- Наверное, шаман искал что-то?
- Все стены обстучали. Камень кругом, никаких пустот и тайников.
- Ужас...
- И не говори.
«Вот ведь! Неужели милорд надеется, что злой дух и меня пришибет?» - от огорчения, что Изегер оказался плюс ко всему коварным злодеем, Юля не заметила, как сунула в рот урдук и раскусила его. Ягода неожиданно оказалась настолько кислой, что из глаз брызнули слезы.
Хильда рассмеялась и протянула подруге салфетку, которую принесли вместе с корзинкой. На стол выскользнула записка.
- Ой, тут какое-то послание...
Руки у Юльки дрожали. Впервые зловредный милорд что-то ей написал.
«Ешь урдук каждый день. Может быть, тогда у тебя хватит сил свернуть мне шею».
- Гад! Ну какой же он гад!
- Наш милорд? - Хильда обернулась к окну, точно боялась, что Юлькины ругательства услышит сам лорд Ханнор и явится по ее душу.
- Да, ваш милорд. Это он, как только встретит меня, твердит одно и тоже: «Иди и убейся!». Не понимаю, что я ему плохого сделала? Живу как мышь, на глаза стараюсь не попадаться.
- Острый глаз сокола завсегда за мышью поглядывает. А в подходящий момент раз - и выпустит когти.
- Убьет?
- Зачем красивых женщин убивать? - Хильда томно потянулась. - В постели у него окажешься.
- Лучше бы мне оставаться зеленой, - вздохнула Юлька, раздумывая, стоит ли делиться с подругой тем, что милорд называет ее женой, а потому она имеет высокую вероятность проснуться в его постели. - Хильда, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о милорде? Какой он? Михайка о нем только восторженно говорит.
- Еще бы! Наш милорд умелый воин. Каждый мальчишка в деревне хочет оказаться в отряде пограничников. Мой тоже грезил, пока колено на охоте не покалечил.
Юля вздрогнула от неожиданности, когда рядом с ней опустилась на стул Тиль Грасси. Она расправила складки пеньюара и, поймав взгляд «внучки», приложила палец к губам.
Не хотела, чтобы Юля выдала ее присутствие? Или запрещала болтать с посторонними об Изегере? Спустя мгновение на лестнице послышались тяжелые шаги Карторы.
«Чего это они обе заявились? - забеспокоилась Юля. Тени редко приходили в ее обитель одновременно. Они вообще старались при людях не провоцировать ее на безумное размахивание руками и разговоры с пустотой. - Неужели боятся, что Хильда сболтнет лишнего?»
Глава 20. Кобель
Слава местным богам, Хильда на стук клюки Пьющей Кровь и скрип стула, на котором ерзала Тиль Грасси, не реагировала, как, впрочем, и на само явление умерших родственниц милорда, иначе Юле пришлось бы ее успокаивать. Вполне вероятно, хозяйка лавки заподозрила бы, что по дому бродит тот самый дух-убийца, который разделался с шаманом, и разнесла бы новость о товрящемся в замке по всей округе.
«Люди нас не видят и не слышат», - вспомнила Юля слова Тиль, едва удерживая себя, чтобы не соскочить с места и не кинуться на помощь Карторе. Старая леди доковыляла до кресла, и кряхтя опустилась в него.
- Род Ханноров он какой-то... человечный, что ли, - продолжила рассказывать Хильда. - Поэтому я сильно сомневаюсь, что милорд мог кому-либо предложить пойти и убиться. За этими словами скрывается что-то другое. Он с тобой заигрывает? Нет? В любом случае наш Изегер умничка. Справедливый. Честный. Смелый. Добрый к своим, безжалостный к врагам...
«Выходит, я враг?» - Юля выпрямила спину, по которой прошелся холодок, но ладонь Тиль, погладившая ее по руке, успокоила.
- Взять хотя бы род Витро, - Хильда собрала крошки от печенья с тарелки, стряхнула их в рот. Местная повариха так вкусно пекла, что не хотелось потерять даже самую малость. - Леди Дэйте по своему замку иначе как с плеткой и не ходит, и злопамятна настолько, что, если ты вдруг окажешься у нее в немилости, то хорошо бы тебе сразу убраться подобру-поздорову. Иначе станешь вечной жертвой гонений. Нашему милорду известно о скверном нраве Дэйте, поэтому он близко ее к себе не подпускает. Лучше уж холостому, чем рядом со змеюкой.
- А я решила, что они любовники, - произнесла Юля задумчиво.
- Что ты! Зачем ему такая любовница, когда вокруг пруд пруди красивых женщин? У Дэйте и замок-то такой, что мороз по коже: мрачный, покрытый мхом, наполовину вросший в болото. А как иначе? Для вызревания ее драгоценных зерен саара нужен тяжелый воздух. Б-р-р-р! Валаах эту Дэйте и ее зерна возьми, - выругалась Хильда и, спохватившись, поднесла два пальца ко лбу, а потом быстро их поцеловала. Но все-таки не удержалась и с издевкой в голосе добавила: - Вечная невеста, вот уже восемьдесят лет стерегущая своего жениха...
- Вы ее так не любите? - брови Юльки взметнулись вверх. - Но отчего же ругали меня, когда я называла ее торговкой?
- В деревне о Дэйте лучше вообще не говорить. У нее везде свои уши. Я уверена, что и в вашем замке найдется кто-то, кто бегает к ней с докладами.
- Я ни с кем, кроме вас, не общаюсь.
«Тут поневоле как следует подумаешь, имеются ли у леди Витро к тебе претензии».
- Все, что она жаждет узнать, это появилась ли у лорда новая женщина. Насколько она родовита, может ли стать соперницей ей, самой желанной невесте Агрида.
- Ох, слава вашей Афарике! - с облегчением выдохнула Юля, услышав критерий отбора во враги рыжей малолетке. Она вспомнила широкобедрую леди, безгубый рот и рыжие волосы. - Я не родовита и не желаю стать соперницей! Ой, - Юлька с таким грохотом поставила чашку на стол, что Хильда едва не подавилась. Она как раз пригубила свою. - Что вы только что сказали? Дэйте уже восемьдесят лет осаждает милорда?! Сколько же им тогда?
- Около ста обоим. Зерна саара им в помощь.
- Блин, да они же старики!
- Сто лет не возраст! - прокаркала со своего места Картора.
- Да, - согласилась Тиль Грасси. - Наш Изегер еще мальчик.
«И я собираюсь этому мальчику намять бока? Боже! Да у него такой опыт за плечами, что мне и не снилось! А я со скалкой наперевес!»
Тени заметили панику в глазах подопечной. Тиль опять погладила руку, а Картора выкрикнула, выстукивая каждое слово клюкой:
- Строн и меч Гестиха - вот твои друзья!
- А как проходит рыцарский турнир, на который меня Михайка зазывает? - паника потихоньку улеглась, и Юлька смогла говорить.
- Ой, это очень красиво! - Хильда уже не сидела за столом, а расхаживала по комнате. Потрогала занавески в цветочек, поморщилась. А вот постельное белье ей понравилось. Юлька как раз свежее постелила. Оно еще пахло еловыми ветками, которые молодая хозяюшка специально в шкаф положила. - В украшенном стягами замке собирается вся местная знать. Леди Витро, само собой разумеется, наследник рода Говорящих с Травами, чей младший брат-бастард недавно женился на самой Ильде Гер, танцовщице из королевского театра, может, и она пожалует, Утихомиривающие Ветер, Призывающие Дождь...
- Я смотрю, тут у вас сельскохозяйственная вечеринка намечается...
- А? Ну да. Не столица же, - отмахнулась Хильда, разглядывая безделушки, стоящие на каминной доске. - На площадь вынесут столы, выкатят бочки с кремвилем, позовут шутов и музыкантов, вечером устроят магический фейерверк, который будет таким красивым, что даже соберет на том берегу урийцев, дикарей, весьма охочих до зрелищ...
- А турнир когда состоится?
- Да в этот же день, после обеда. Думаешь, он для того устраивается, чтобы милорд и пограничники удаль свою показали? Все ради мальчишек, которые могут впервые выступить с оружием и на себе почувствовать, каково это - схлестнуться с врагом. Опытные воины, конечно, проявят снисхождение. Чтобы поднять боевой дух.
- А, так турнир - это реклама для призывников!
Хильда опять отмахнулась. Странная эта девчонка, вечно какие-то непонятные слова произносит!
- Ну и конечно, турнир - это развлечение для леди, которые будут восседать на трибунах в специально пошитых по такому случаю нарядах. В красном платье ты точно не будешь хуже остальных смотреться. Рыжеволосой леди Витро такой цвет совсем не к лицу, поэтому опасаться нечего.
- А почему я должна ее опасаться? - Юлькин живот отозвался легкой болью.
- Не любит леди Дэйте, чтобы кто-то в похожем наряде рядом находился. Поэтому все загодя выясняют, в чем она появится, чтобы потом не бледнеть.
- Господи, да почему же ее так боятся? У остальных гостей семьи не менее родовитые и вроде тоже не бедные.
- Жить долго хотят. В прямом смысле слова. А не угодят ей, могут зерна саара и не получить. Даже в обход не купят. Люди леди Витро проследят.
- Что-то мне не по себе...
- Не бойся. Я точно знаю, что красный наряд она не наденет, - Хильда вернулась к столу и с удовольствием разломила булочку, начиненную душистым повидлом. - Люблю сладкое...
- Теперь ты понимаешь, чем рискуешь, не признавая собственного мужа? - Картора постучала клюкой по стене, привлекая к себе Юлькино внимание.
- Да-да, ребеночка нужно быстрее родить, и тогда у Дэйте не будет причин появляться в замке, - Тиль активно закивала, поддакивая свекрови.
- Никаких детей, - отрезала Юля.
- А? Что? - переспросила Хильда, не подозревая, что отвечали не ей.
- Я спрашиваю, у милорда дети есть? Как я погляжу, тут многие заводят бастардов. Вот и у Говорящих с Травами, как вы упоминали, есть.
- Нет, наш милорд не допускает, чтобы у его любовниц появлялись дети.
- На аборт отправляет?
- Замуж отдает, - Хильда не поняла, но переспрашивать не стала, решив, что «аборт» - это какой-то населенный пункт. - Сколько Далька из Скрипучих врат ни старалась забеременеть от милорда, ничего не вышло. И заговаривалась, и травку обманную пила, и хитростью взять семя пыталась. Отчаялась вконец. Она ему «подари дитя», а он ее замуж выдал за кузнеца. Я знаю, она сама рассказывала. Сейчас с десяток детишек по лавкам. А от милорда ни одного. Видать, не хочет, чтобы потом из него веревки вили.
- Ему наша Юля родит, - подала голос Тиль. - Не нужны нам чужие дети.
- Ни за что! - ощетинилась Юля.
- Что ты сказала? - переспросила Хильда, отодвигая от себя пустую тарелку.
- Ни за что в постель к милорду не лягу.
- Ох, пресветлая Афарика! - выдохнула хозяйка «модного дома» и опять приложила ко лбу два пальца. - Кто тебя спрашивать-то будет? Даже если за кого другого замуж пойдешь, может так случиться, что лорд востребует с твоего жениха первую брачную ночь. Имеет право.
И глаза опустила. Ее щеки полыхнули пунцовым румянцем.
- И с вами так было? - догадалась Юля.
«Гад, развратник!»
- Было.
- Не видишь, что ли, что она до сих пор нашего Изегера забыть не может? - подала голос Картора. - Потому и привязалась к тебе. Лишь бы повод найти в замок пробраться. Вот посмотришь, не останется она у тебя ночевать. Пойдет о нем выспрашивать.
- Но наш Изегер как выполнит свой долг, второй раз на чужую жену ни за что не посмотрит, - «успокоила» Тиль Грасси. - Дело чести.
- Боже! Я сойду с ума!
- Куда уж больше? - Хильда потянулась и ткань платья плотно очертила и хорошую грудь, и тонкую талию. - О тебе и так все говорят, как об умалишенной. Ладно. Засиделись мы. Спать пора.
- Вы можете располагаться в комнате напротив моей. Правда, там не убрано.
В свою постель Юлька никого пускать не хотела.
- Нет, я лучше к Зайрис, приятельнице своей, пойду.
- Я говорила! - воскликнула Картора.
- Она тоже первую брачную ночь милорду подарила? - у Юльки в груди разливался кипяток. И сердце покалывало. «Интересно, сколько их здесь таких?»
- Нет, что ты! Ей так не повезло. А вот матери ее - да. Она еще при отце милорда замуж выходила. Тот хоть не молод был, но, сказывали, с душой с делом справлялся. И деньгами большими одаривал. Можно было и коровку прикупить, и свиней парочку. Ладно, пойду я...
«Блин! Вдруг эти печенюшки вовсе не мне предназначались? А я губу раскатала... - забеспокоилась Юля. - Может, лорд так проявил дань уважения к своей бывшей любовнице? Ведь наверняка знает о ее страсти к сладкому. Вон, смотрите-ка, все булочки умяла».
О записке в этот момент Юлька и не вспомнила.
Так часто бывает, когда тасуются факты и события в угоду одной въевшейся в мозг мысли.
«Я ревную? О, нет-нет!»
- Кобель твой сын был! - зло стукнула клюкой Картора, чем отвлекла Юлю от размышлений.
- Мой мальчик был добр, поэтому никому не отказывал. А потом, чем еще утешиться вдовцу? - кинулась на защиту сына Тиль.
- Дульф и при жене никому не отказывал.
Юля заткнула пальцами уши.
Хильда даже если и попрощалась, ее юная подруга этого не услышала.
Глава 21. Полный провал
- А теперь давайте поговорим серьезно, - Юля пригвоздила взглядом поднявшуюся было Картору.
- Слушай, Грасси, тебе не кажется, что в девочке проснулся дар вашего рода? - Пьющая Кровь обратилась к снохе, словно не слышала, что сказала Юля. Тиль с готовностью заглянула в лицо «внучки».
- Вроде нет, глаза смертельным светом не полыхают. Вот если бы там отсвечивало красным...
- Прекратите! - уголки губ у Юли опустились. Ее подбородок дрожал. - Мне и так тяжело, а вы только путаете.
- Ладно, говори. Что ты хочешь узнать? - Картора откинулась на спинку кресла, приготовившись к долгому разговору.
- Я хочу услышать правду без увиливаний и недомолвок. Мне надоело, что мной вертят, как куклой: «иди и убейся», «иди и побей»!
- Спрашивай, - Пьющая Кровь была сама серьезность.
- Почему вы обе спустились сюда именно сегодня? Из-за Хильды? - Юля решила обойтись без расшаркиваний. «Я вас люблю, но...» - сейчас был не тот случай. - Чего вы боитесь? Она могла сболтнуть лишнего? И самое главное, чего мне никак не понять: почему вы, страдая по внуку, сидите как мыши по своим норам, а не идете к нему и не требуете объяснений? Откуда вдруг такая пассивность? На вас это никак не похоже.
Старухи переглянулись.
- Изегер запретил нам приближаться к нему, - нехотя призналась Картора и опустила глаза в пол. Ее клюка нервно подрагивала, словно «дева-воин» едва сдерживала себя.
- Да, наш мальчик на нас обиделся, - вздохнула Тиль. - Но прошло столько лет...
- Сначала причиной ссоры стала смерть его матери...
- Изегер обвинил нас в распущенности его отца, - перебила Картору Тиль. - Но это был всего лишь обычай. Дульф исполнял то, что делалось веками. Правом первой ночи в Агриде пользуются до сих пор.
- Тиль с таким же жаром защищала своего сына и не услышала Касси, которая потребовала отменить обычай. Хотя бы на то время, пока она носила под сердцем Изегера.
- Но как я могла запретить главе рода? И потом, бастарды есть у всех, даже у твоего отца они были... И у моего... Картора, расскажи, что натворила Касси, как она унизила моего сына...
- Касси обменяла амулет смерти на то, чтобы...
- Чтобы у моего сыночка никогда больше не было детей, - в голосе Тиль проскользнули истерические нотки. - Чтобы Изегер остался единственным ребенком Дульфа.
- Грасси, так она защищала Изегера, - устало напомнила Картора. - Иначе твой сын не постеснялся бы и отнял строн, как только мальчишка стал бы ему неугоден. Ты видела, чем закончилась свадьба с Дэйте.
- И чем? - Тиль в запале встала со стула. - Он убежал и потерял строн! А если бы Изегер знал, что есть другой кандидат, более послушный, то мой Дульф...
- Шаагиль с ним, с твоим Дульфом. Лучше расскажи Джулии, что ты сделала с Изегером.
- Традиции есть традиции, - Тиль дернула острым плечиком и села на место. - И они должны соблюдаться. Особенно для того, чтобы хоть кто-то получил дар Рвущих Пространство.
- Она не верила, что строн вернется, - грустно усмехнулась Картора. - Поэтому решила возродить право первой ночи, чтобы заполонить округу орущими бастардами.
- Но Изегер отказывался. Он не хотел быть похожим на своего отца.
- И правильно делал. А ты подсыпала ему дурман и привела ту несчастную девочку-невесту.
- И он воспользовался правом первой ночи? - Юлю тошнило. Она закрыла ладонью рот.
- Да. Но он видел перед собой не ту испуганную девчонку, чужую невесту, а потерянную на Земле жену, - Картора устало облокотилась на клюку. - Девочка понесла от него, но умерла в родах.
- Я до сих пор не верю, что этот ребенок от Изегера.
- Бастард ... жив? - Юлина рука спустилась на грудь. Сердце билось о ребра.
- Да. Квалон Вейжик, - Картора опять спрятала взгляд.
- Вжик?!
- В нем нет и капли магии, что служит доказательством того, что он не сын Изегера! - Тиль сложила руки на груди и недовольно отвернулась. Немного успокоившись, продолжила: - Я сама не раз проверяла. Он не видит Теней.
- Сейчас мы спорим не о том, бастард Вжик или нет. Мы говорим об Изегере, который не простил нам дурман.
- Леди Картора, а почему он злится на вас? - как поняла Юля, затея «нарожать» бастардов принадлежала вовсе не ей, а Тиль Грасси.
- Этот дурман приготовила я. Была поганая мыслишка вернуть Изегеру жену хотя бы так. Если бы он принимал порошок довольно долго, то выбранная нами женщина навсегда стала бы для мальчика Верочкой Ртищевой. Будь она хоть рыжей, хоть черной, толстой или худой, она казалась бы ему копией жены.
- А что мы могли сделать? Изегер мучился. Страдал. Мы хотели спасти нашего мальчика.
- Хильда была одной из тех невест, которую он взял под воздействием дурмана? - догадалась Юля.
- Да. Но она, спасибо Афарике, не забеременела. Изегер после сплетен о Вжике что-то предпринял, чтобы без его желания никто не мог от него понести.
- Я не хотела, чтобы наш род вымер так же, как и род Непобедимого Гестиха, - Тиль вытерла призрачную слезу. - После смерти Изегера родовой амулет достанется Магистру, а потом перейдет к какому-то чужому выродку.
- Грасси, прекрати... - Картора поднялась. Она видела, как побледнела Юля. Нелегко узнать, что люди, которым ты доверяешь, вовсе не так милы, как кажется. - Джулия, ты умная девочка. Тебе решать, останется в Агриде род Рвущих Пространство или сгинет вместе с Изегером.
- Не смейте взваливать вину за ваши неудачи на меня! - Юля поднялась, и медленно, пятясь спиной, отступила в глубь комнаты. - Я больше никогда не стану вкладом в уставной фонд. Ни здесь, ни на Земле. Я - свободный человек!
Она дошла до «ванной комнаты», нащупала рукой дверь и исчезла в темном пространстве.
- Не трогай ее, - Тиль остановила Картору. - Ты правильно сказала: она умная девочка и примет правильное решение, - и уже тише, так, чтобы слышала лишь свекровь, добавила: - Как бы она не билась, ей никуда от Изегера не деться.
Юлю то трясло, то бросало в жар. Что за странный мир, что за странные люди?! Родные бабушки пользуются внуками, властители принуждают вассалов, маги создают дурманные порошки, восстанавливают право первой ночи, делая несчастными невест и их детей-бастардов. Как жить? Как принять этот страшный мир, который не меняется уже столько веков?!
Наплакавшись, Юлька умылась студеной водой. Прислушалась к тому, что происходит за дверью. Ни женских голосов, ни привычного постукиваний клюкой.
Юля вышла и, не зажигая свечу, быстро оделась. Завязала на амулете платочек, чтобы ее не опознали по нему, и перекинула на спину. Поймала в зеркале отражение служанки, которой Изегер позволяет убираться в кабинете.
Юля не будет ждать нового дня, не будет ловить у ворот дозор, чтобы убедиться, что милорд покинул крепость. Она больше не потеряет ни минуты. Пойдет и отыщет это чертово письмо Магистра. Она должна знать, что задумал всесильный маг и какой видит ее судьбу. От этого знания зависит, что заложница Агрида будет делать дальше: затаится и продолжит обучаться просыпающимся в ней дарам или сбежит и станет искать помощи у...
Здесь Юля даже сбилась с шага. Она еще не придумала, кто мог бы помочь ей избавиться от строна, но одна шальная мысль, которую не раз гнала из головы, вернулась вновь: если все будет плохо, на грани жизни и смерти, она обратится к... Дэйте.
Той нужен строн как воздух, его она ждет, чтобы осуществить давнюю мечту, и именно к этой женщине обратится Юля.
«Торговцы, пусть даже таким дорогостоящим товаром, как зерна саара, остаются торговцами. Предложи им выгодную сделку, и они пойдут на все. Главное, продумать торговую операцию до мелочей. Чтобы остаться в живых и добраться до дома».
У Дэйте хватит богатства и власти, чтобы осуществить и Юлькину, и свою мечту. Вечная невеста купит амулет перемещения, доставит Юлю на Землю и уже там освободит от строна.
И не убьет.
Строн запоминает кровь носителя, и Дэйте не захочет войти в семью лорда Ханнора как убийца или человек, приказавший убить.
Юля давно разгадала, что значит «Иди и убейся». Злой умысел не пройдет. Только случайность. Но она, Юлька, ее не допустит.
- Эрди! Эрди! Кричу-кричу, а ты не слышишь! Я думала, ты в поселок ушла.
- Я? Э... нет... - Юля не сразу сообразила, что зовут ее, а потому растерялась.
- Пойдем быстрей, - девушка невысокого роста вцепилась в руку и потащила с упорством бурлака. - Латуся только что из деревни вернулась, рассказывает о новых фасонах платьев! Говорит, шнуровка ныне не в чести!
- А? Да, ты иди, иди, - Юля не без труда высвободила руку, и вытерла вспотевшую ладонь о фартук, - мне тут еще кое-что доделать нужно.
- Знаем мы, что тебе нужно, - хмыкнула незнакомка, расценив Юлькин жест как брезгливый. Она на вид была чуть младше Эрдис. Щечки яблочками, нос курносый, россыпь веснушек на открытом лице. Коса уложена короной, чтобы хоть немного добавить роста. - Но отряд еще не скоро вернется, отец сказал, они пойдут к Клятому ущелью. Там урийцев с утра видели.
«А кто наш папа? И кто ты сама такая?» - запаниковала Юлька. Еще чуть-чуть и девушка, чей взгляд стал более внимательным, раскусит ее.
- А ты слышала, что шнуровку теперь на пуговицы заменяют? Пусть корсет с ними не так тесно грудь обжимает, но хоть вздохнуть можно! - нашлась Юля.
Весть о странных пуговицах моментально рассеяла подозрительность. Девушка всплеснула руками, крикнула «Ой, я побежала!» и скрылась в темноте.
Юля выдохнула, настороженно осмотрелась и припустила в сторону того крыла замка, где располагался кабинет милорда.
«Как все хорошо складывается. Отряд еще не скоро вернется, а Эрдис ушла в поселок».
Страж у двери отступил в сторону, когда Юля помахала перед его носом тряпкой.
- Милорд приказал пыль смахнуть.
Воин смотрел равнодушно. Тут же закрыл дверь.
В комнате горела одинокая свеча, которая рассеивала свет только на столешнице, а Юле и она была не нужна.
Бросив тряпку, «Мата Хари» подтянула к себе стопку писем и умело перебрала их, благо год подрабатывала на кафедре и научилась быстро листать документы.
Письмо от Магистра оказалось в первой же пачке. Юля узнала его - оно выделялось цветом и светящимся красным штампом «Канцелярия Магистра».
- С такими опознавательными знаками и дурак не заблудится, - прошептала она и сунула пальцы в открытый конверт. И тут же зашипела от боли. Острый край бумаги резанул словно бритва.
Кровь растеклась по белому полю письма безобразными кляксами, а слипшиеся половинки листа так и не поддались.
- Да что же это такое? - Юля чуть не плакала. Просвечивали через тонкий лист и аккуратные буквы, и летящий росчерк пера, удостоверяющий личность писца, а прочесть ответ не получалось! Такие надежды, а в результате полный провал.
Юля не знала, что полный провал - это не испачканный в крови клочок бумаги. Вовсе нет.
- И куда это наша Эрдис решила сунуть нос? - произнес мягкий мужской голос у самого уха. Юлька вскрикнула и уронила проклятый листок, который самолетиком спланировал под стол.
Сильные руки змеей скользнули по талии застывшей от неожиданности «служанки» и прижали к твердому телу. Очень твердому телу.
Юлька затряслась от страха. В панике искала нужные слова, но мозг выдал только:
- Я... э-э-э... не...
Как сказать стражнику, что она вовсе не Эрдис? Пришлось бы признаваться в своем даре. А что потом? Десять палок как воровке, проникшей обманом в святая святых?
- Ай-яй-яй, как нехорошо. Нужно нашу Эрди наказать за излишнее любопытство.
У Юльки от шепота засвербело в ухе и ее передернуло.
«Теперь точно получу десять палок! Мамочки! Что делать?!»
Неотвратимость наказания не способствовала качественной мыслительной деятельности.
- Я больше не буду, - прошептала Юля, попытавшись вывернуться из захвата. - Отпустите меня, пожалуйста!
Осталось надеяться, что стражник не станет наказывать прямо здесь, все-таки это кабинет милорда.
Горячие губы на шее дали понять, что десять палок стали гораздо желаннее, чем то, на что намекает мужчина.
- Я буду кричать, - предупредила Юлька.
- Кричи, Эрди, кричи...
«А если сбегутся люди? А если придет сам милорд? Вот будет позор...Ох, батюшки!»
Руки стражника уже вовсю тискали грудь, а Юля только сейчас начала осознавать, что если похотливый мужик не раз «играл в доктора» с Эрдис, то крик в пустом кабинете может вызвать обратную реакцию.
От страха пересохло горло.
«Так, спокойно, спокойно! Надо развернуться и ударить коленом».
Юля воплотила желание в жизнь. Развернулась.
До колена дело не дошло. Она вдруг оказалась лежащей на столе.
Мужчина тут же запрыгнул сверху и прижал ее к жесткой столешнице. Руки перехватил над головой.
Юля от неожиданности открыла рот.
- Умница девочка! - промурлыкал... милорд. - Ты сегодня такая горячая...
- Я.. не...
Юлькиным ртом завладели. Властно. Страстно. Пугающе.
Тело тут же предательски отозвалось. Заныло.
«Правду пишут в любовных романах», - подумала Юля и замычала, пытаясь кричать. Но кто же кричит, когда в твоем рту властвует чужой язык?
«Боже, боже, боже!»
Где-то далеко-далеко в мыслях «Мата Хари» надеялась, что все те струны, что отозвались желанием, принадлежат вовсе не ей, а взятому «на прокат» телу Эрдис.
Когда юбка взлетела выше плеч, а мужские руки нежно развели ноги, до Юли наконец дошло, что секс будет у нее, а не у Эрдис.
- Нет! - взвизгнула она. Сейчас было не до конспирации. - Я вовсе не служанка! Я ваша жена!
- Ну, здравствуй, жена! - ответил милорд, потакая желанию Эрдис. Когда ты настроен решительно, можно признать, что угодно. Хоть согласиться жениться.
- Милорд, я... э... Джули!
- Ну, здравствуй, Эджули...
Юлька лишилась девственности, так и не сумев в панике вернуть собственное лицо.
Недоучка.
Глава 22. Валаах играет
- Мой лорд, урийцы! - дверь приоткрылась ровно на два пальца.
- Мне жаль, дорогая! - Изегер наклонился так низко, что нос едва не касался носа, а колечки волос щекотали лицо. - Купаться сегодня будешь без меня.
Коротко поцеловал, скользнул рукой по груди, легко спрыгнул на пол, повозился со штанами, звякнул оружием и вылетел за дверь.
Юля чувствовала себя препарированной лягушкой.
Не вставая, пощупала свою грудь.
Она была большой и мягкой. Не родной.
Вспомнив, что продолжает лежать с задранным подолом, торопливо, как-то дергано, поправила юбку и села.
Голова гудела словно колокол. Ни одной связной мысли.
Спустившись со стола, нащупала ногой башмак. Другого рядом не оказалось.
«Мне нужен второй! - мозг радостно вцепился в первую же осмысленную команду. При полном параличе сознания хоть что-то определенное. - Мне нужен второй!»
Она ползала по полу и повторяла одно и то же, боясь забыть, что именно ищет в этом темном кабинете.
- Мне нужен второй! - пожаловалась она своему отражению в металлическом щите, который хозяин прислонил к стене. Блестящая поверхность искривила чужое лицо, сделав его совсем маленьким, зато чепец увеличила в размерах, и теперь он стал похож на парус старинного фрегата.
Башмак нашелся под креслом. Юля прижала его к груди и пошла, забыв, что обувь следует носить совсем не так. Даже наступив босой ногой на мокрый камень, которым была вымощена дорожка, ведущая в западный дом, не ощутила холода. Шла, переваливаясь словно утка, и не замечала ни дождя, ни порывов ветра, который тоже поверил, что чепец - это парус, и рвал его крылья, ни намокшего платья, которое стало вдруг велико, а потому загребало подолом из каждой лужи.
Уже дома, сняв намокший чепец, Юля устало прижалась лбом к собственному отражению в зеркале. Стекло ответило неприятным холодом.
«Ну, здравствуй, жена...» - прошептала она сама себе.
Бросив амулет в кадку, Юля медленно разделась. Платье скинула на пол, равнодушно скользнув взглядом по кровавым пятнам, шагнула в нагревшуюся воду, погрузилась по шею и закрыла глаза.
***
- Эрди! Эрди!
- А? Кто здесь?! - от испуга заспанная служанка натянула одеяло до самого носа, но узнав лорда Ханнора, ойкнула и быстро спустила ноги с кровати, чтобы встать.
Небывалый случай, чтобы милорд пришел к ней в закуток!
Изегер ее остановил, коснувшись плеча.
- Тише, не кричи.
Комнату в крыле для слуг Эрди делила с двумя другими незамужними девушками, работающими при кухне. Иногда Зайрис отпускала служанок в поселок навестить родных, и сегодня как раз был такой день. Эрди вернулась недавно, не захотев ночевать там, где вечно ворчит отец, а мать плачет, вытирая глаза фартуком. А все из-за того, что Эрди предпочитает спать с милордом, вместо того чтобы выйти замуж за конюха, сватающегося к ней второй год подряд. Но как они не понимают, что, понежившись на шелковых простынях, на мешковину не ляжешь? А потом, какая дура отказалась бы от тех денег, что она приносит каждую неделю? Вон, и дом новый построили и приданное всем трем сестрам собрали. И вообще, Эрди любит милорда и будет с ним даже тогда, когда он женится на какой-нибудь родовитой леди. Все знают, что лорды не выбирают невест, за них это делают старшие родственники, а ежели таковых нет, то сам король.
- Что случилось, милорд? - спросила она громким шепотом. Раз и он шептал, значит, так нужно, а Эрди Ковчик привыкла слушаться господина во всем. Он же такой затейник! Захочет, чтобы распалила, будет сопротивляться и визжать, душа его пожелает нежности, будет ластиться словно кошка, прикажет голой пройтись по крепостной стене - не задумываясь скинет платье. Правда, до такого еще не додумались. А вот в горах на горячем камне было. Эрди до сих пор помнит жар от нагретого светилом валуна и холод тела милорда, искупавшегося в горной реке.
Затейник.
Наверное, у него это с детства. Эрдис от бабки слышала о первом опыте юного милорда с дочкой кухарки. Ха, леди и разбойник.
На это его и взяла, когда в первый раз в кровать залезла.
Эрдис всегда чувствовала, когда у милорда игривое настроение, и специально потакала ему. Никакого насилия, Афарика тому свидетель, только игры в постели. Вот и сейчас он чего-то задумал...
- Ничего, просто спросить хотел! - он, присев перед кроватью на корточки, положил ладони на круглые коленки Эрдис. В комнате, несмотря на ледяной ветер за окном, было душно. Пахло травами, которые пучками висели над недавно потухшим очагом. Пушистый пепел еще нет-нет и вспыхивал красными лепестками спрятавшегося под ним огня. - Эрди, ты ведь читать не умеешь?
- Нет, милорд...
- А зачем тогда приходила в мой кабинет?
Эрди нахмурилась, пытаясь со сна понять, чего от нее хочет милорд.
- Когда?
- Сегодня.
- М-м-м... Пыль вытирала. А что? - вспомнив, что Изегер прекрасно видит в темноте, Эрди быстро разгладила складки на лбу и мило улыбнулась. - А! Вы, наверное, злитесь, что я ваши книжки по цвету сложила! Но так ведь красивше...
- Красише, Эрди, красивше, - милорд похлопал девушку по колену. - Больше никогда не трогай мои бумаги, особенно с печатями. Иная из них и убить может. Или поранит так, что кровь не остановить. У тебя ничего не болит?
Изегер прикоснулся к ладони любовницы, чтобы посмотреть раны на пальцах. А они наверняка есть, раз столешницу заляпала и даже он умудрился в той крови вывозиться. Когда руки Эрдис в захват брал, не сразу сообразил, что конверт от Магистра просто так не дастся, порежет.
Но Эрди, спохватившись, что сидит растрепанная, принялась переплетать косу.
- Больше не буду ничего на столе трогать, - заверила она. Пальцы так и мелькали между светлыми прядями.
«Вроде не врет, что пыль пришла вытирать, - Изегер вздохнул. Память услужливо подсказала, что на полу действительно валялась оброненная служанкой тряпка. И стражник о том же твердит. - Примерещится же всякое! Чтобы безграмотная Эрдис да шпионила?»
- Милорд, хотите я вас сладко поцелую? - спросила она и потянулась теплым телом, обняла за шею, привычно прижалась к губам. А зачем еще мог прийти ее господин? Не о книжках же говорить? Вот ведь какую нелепую причину нашел...
Поцелуй Изегеру показался каким-то горьким, неправильным.
Он мягко отстранился, снял с плеч руки любовницы, задумчиво стер влажный след со своих губ.
- Ты спи...
- А может, в сторожевую башню пойдем? - Эрди поймала холодные пальцы милорда и потянула к себе. - Я согрею...
Тонкая ткань ее рубашки не оставляла никаких тайн. Белая грудь с темным, почти черным, соском, колыхнулась в скособочившемся разрезе ворота.
- Нет, Эрди. На сегодня достаточно, - когда-то Изегер считал темный ореол соска, такой странный для светловолосой женщины, признаком страсти. - Мне поработать надо...
- С бумагами?
- С бумагами...
Он шел, приложив указательный палец к переносице, словно так пытался остановить поток странных мыслей, воронкой кружащихся в голове. Впервые за долгое время он отказал Эрди в любовной ласке. И что самое странное, он ее вообще не хотел.
«Это конец? Пора менять любовницу? Кто там к ней сватался? Конюх Закииль? Дам богатое приданое и ...»
Изегер остановился. Как случилось, что за один короткий осенний вечер он потерял влечение к женщине, которая устраивала его более двух лет?
И поцелуй этот неожиданно горький, словно он прикоснулся не к мягким губам, а вкусил незрелый урдук...
И душный запах испарины, исходящий от ее тела, который буквально выкинул его в объятия темной ночи. Лишь бы отдышаться на ледяном воздухе...
Изегер огляделся, не сразу понимая, где находится.
У закрытых наглухо крепостных ворот тускло горел одинокий факел. На дозорной вышке, облокотившись на пику, застыл часовой.
«Спит, наверное, подлец».
Сегодня урийцы попытались пересечь водопад. Под ним, там, где река оставляет узкое пространство между своим потоком и стеной, обнаружили натянутую веревку, способную выдержать сразу человека четыре. Ее и перерубить-то удалось не с первого раза. Пришлось послать за мечом Гестиха.
«Вовремя заметили. Иначе назавтра они полезли бы в замок под видом торговцев. Или спустились бы в деревню. Как в прошлый раз, когда пытались украсть дочь скотобойщика. Хорошо, отец ее крик услышал, выскочил, привычно схватившись за топор. Зря, конечно, порубил этих двух урийцев. Надо было оставить в живых...»
Он, Изегер, все кости разбойникам переломал бы, но вызнал бы наконец, зачем на эту сторону реки лезут. К эльфам на другой границе не суются, даже торгуют. И не сказать, что тогда за урдуком пришли. Начало весны... Какой урдук, если листья только проклюнулись?
А девчонка им зачем? Одно слово, дикари.
«Мда... Дочь скотобойщика жаль».
Красивой была, часто в замок с отцом приходила. Потом и без отца. Не скрывала, что Изегер ей нравится. Он мог бы ответить взаимностью, если бы не случайность. Утонула в болоте, вытаскивая козу. И что самое страшное, коза осталась жива.
«И о чем думаю?»
Изегер поднял голову.
Он стоял у крыльца западного дома.
Сделав три шага, дотронулся до ручки, отлитой в форме головы льва. Руку обжег лед бронзы.
«Что я тут делаю? Валаах, что ли, играет?»
И так нестерпимо захотелось увидеть девчонку, что взмахнул рукой, прошептал заклинание и прошел в разорвавшуюся ткань пространства.
Она спала, сунув сложенные ладони под щеку.
Губы какие-то распухшие....
Да и ресницы торчат слипшимися пиками. Наверное, плакала.
Но отчего? Кто обидел?
«Надо бы у Михайки узнать...»
Лорд встал на колени, чтобы лучше рассмотреть лицо.
«А она ведь красивая...»
Кожа белая, волосы темные, гладкие.
Взял прядку, помял между пальцами, поднес к носу.
«Пахнет хорошо. Уже не теми духами с Земли, а свежей хвоей».
Джулия вздохнула. Тяжело, словно у нее было какое-то горе.
«По дому тоскует? И отпустил бы, если бы не проклятый строн...»
Джулия еще раз вздохнула, дернула плечом, заставляя выпустить прядку.
Рот приоткрыла.
Изегер отшатнулся, боясь не удержаться и впиться в эти губы.
«А может, наплевать на все? Пусть безродная, пусть магии на пятак, и та темная, сытая, но сына выносить сможет. А я бы любил обоих...»
- Пусти! Ненавижу! - выдохнула, плаксиво скривив лицо, и подтянула коленки к животу, глаз не открывая. Скукожилась...
А коленки острые, щиколотки тонкие.
Беззащитная вся какая-то...
Опять тяжело вздохнула.
Изегер следом. Уткнулся широким лбом в простыню.
«Что же это? Почему уйти не могу? Валаах играет...»
***
- Михайка! Буду твоей дамой сердца, если пообещаешь выполнить одно тайное поручение.
Мальчишка соскочил со стула и, размахивая петушком, словно дирижерской палочкой, пустился в пляс.
- Что же об условиях не спросишь?
- Моя дама сердца не дурочка, непосильного не попросит!
Отложив леденец в сторону, он пододвинул свой стул ближе, чтобы не напротив сидеть, а рядом. Так и приятнее, и слушать условия сподручнее.
- Нет, мой хороший! - Юлька обняла мальчишку. Хоть один мужик в замке нормальный, пусть и тот сегодня фингалом под глазом светит. О синяке Юлька расспрашивать не стала. Есть дела поважней. - Мы не здесь с тобой говорить будем. Идем!
Пошла не во двор, как Михайка ожидал, а в конец коридора, где обшитая железом дверь едва открылась. Пришлось приложиться плечом.
- Тихо ты! - упрекнула «дама сердца», когда эхо от гиканья мальца понеслось по коридорам пустого здания. - Никто не должен знать, что мы сюда ходили.
- Глаз даю, не выдам!
- А в том краю, где я жила, говорили «зуб даю», - грустно улыбнулась Юля, вытаскивая из железного хомута факел. Чиркнула по каменной кладке огненной палочкой, купленной в лавке диковин, подпалила промасленный край. По факелу побежала россыпь искр, взметнувшаяся через мгновение лепестками желтого огня. Удлинившиеся тени Михайки и Юлии причудливо сломались об стену и поспешили следом за людьми, спускающимся по крутой лестнице.
Юле факел был без надобности, но Михайка в темноте не видел.
Хоть и страшно ей было идти туда, где когда-то убили шамана, но задумка того стоила.
У самого входа в подвал, отделенный от лестницы еще одной дверью, Юлька протянула мальчишке ладонь, предварительно на нее плюнув.
- Клянись, что никогда и никому не расскажешь то, о чем я тебя попрошу. Иначе провалиться тебе сквозь землю.
Михайка тоже плюнул на ладонь, поняв, что совершается великий ритуал запечатывания тайны.
- Клянусь, что не выдам! Иначе провалиться мне к Валааху!
- Я тоже клянусь, что никогда ни словом, ни делом тебя не обижу и буду верной дамой сердца.
- Может, еще и замуж за меня пойдешь? - прищурил глаза Михайка. - Чтобы тайна стала семейной?
И уже шепотом расписал перспективу:
- Я тебя любить буду. А когда подрасту, и детишек тебе подарю. Дюжину.
- А как же Алелька?
- Тьфу на нее! Вчера она с Сипиткой в амулетной лавке целовалась. Я его потом поймал и отдубасил.
- А, так это в том бою ты фингал получил?
- Почему отвлекаешься? - серьезно спросил Михайка. - Пойдешь за меня замуж или нет?
- Давай погодим. Вот когда подрастешь, тогда еще раз к этому разговору вернемся, - Юля дернула ладонью, напоминая о клятве. - Клянешься ты, Михайка-рыцарь из рода Грахиков, беречь мою тайну?
- Клянусь!
- И я клянусь быть тебе верным другом.
- И дамой сердца!
- И дамой сердца...
Руки накрепко скрепили, размазав слюни. Потом оба брезгливо вытерли ладони о первый попавшийся гобелен.
Глава 23. Бои без правил
Тени не появлялись вот уже три дня. Может, и следили за Юлей со стороны, но не давали о себе знать: ни стука клюки, ни шелеста летящей ткани. В доме царила тягостная тишина.
Лишь ветер бился о стекло, прося его впустить. Ему тоже было плохо. Дождь, идущий стеной, не давал резвиться, сдерживал его порывы и охлаждал пыл. А ветру поиграть бы с лепестками пламени в камине, пудрой рассыпать по полу золу, взметнуть веером темные волосы, заставив поморщиться и поднять руку, чтобы пригладить локоны.
Эх, если бы он помог отвлечься... Может быть, тогда прошло бы оцепенение, и взгляд Юли перестал бы упираться в пустоту.
А Юльке было о чем подумать.
Еще там, сидя в остывающей воде, когда болела душа, а картинка произошедшего в кабинете милорда стояла перед глазами, она поклялась себе, что плачет в последний раз.
Нахлынувшее отчаяние едва не погнало на крепостную стену, на ту ее сторону, где кладка была особенно высока, а внизу шумел речной поток, что цеплялся прозрачными боками за острые скалы, но вспомнившиеся слова «иди и убейся» отрезвили.
- Не пойду и не убьюсь.
И правда. Из-за чего накладывать на себя руки? Из-за того, что утратила девственность? Такой акт мог произойти в любой момент и при более страшных обстоятельствах. В этом мире женщина просто не в состоянии противиться воле мужчины. На правах сильнейшего он возьмет тебя, даже если ты только что дала клятву верности другому. По требованию господина жених самолично проводит тебя до спальни и наверняка будет рад, что хозяйство пополнилось бычком и парой свиней.
А глупая Юлька отдала себя без всякой выгоды. «Ни себе, ни людям», - грустно усмехнулась она.
Кого винила в произошедшем? Прежде всего себя. Что взять с милорда, который ни минуты не сомневался, что обхаживает не ту женщину.
«Вот, оказывается, откуда у Эрдис деньги на дорогие серьги, вот откуда доверие лорда, что служанка не сунет нос в чужие бумаги. Все просто - она его любовница».
А Юлька дурой была, что не проверила, не порасспросила. Стоило поговорить с той же Хильдой, которая знает о своем господине всю подноготную. Не зря же ищет повод лишний раз появиться в замке.
А все из-за того, что Юлька боялась.
Боялась слуг, которые могли донести лорду о ее новом даре.
Боялась Теней, которые встали бы стеной, лишь бы она не узнала об истинных намерениях всесильных правителей.
Жаль, что так и не выведала, что решили Магистр и лорд Ханнор...
Ведь догадываются, что Юля не смирилась, и по-прежнему рвется из мира, где женщина, даже если она госпожа, все равно остается рабыней.
Оттого и зауважала Юлька своенравную Дэйте, которая хоть и является злыдней, вот уже восемьдесят лет прогибает мужской мир под себя. Вот бы и Юле заиметь такую силу!
Как же она обрадовалась, узнав о своем новом даре! Стань, кем хочешь, подслушай то, чего по доброй воле не скажут. «Это же ключ к побегу», - думала она. Пойди разберись, кто прячется за маской.
Эх, зачем же она поперлась в замок!
Какой же была самоуверенной и бесшабашной. Вот и получила наглядный урок. А заодно и повод выместить на враге всю свою ненависть, всю боль...
Пусть и не понимал он, кто лежит на столе, и воспринял ее слова как шутку, но...
А вот тут Юля не знала, что сказать, какой привести аргумент, чтобы сделать милорда виноватым. Поэтому и подбадривала себя ругательствами.
«Гад, подлец, дикарь...»
А еще она чувствовала себя воровкой, втайне вкусившей чужой любви, и от этого становилось еще гаже.
И ведь как реагировала на поцелуи и ласки, вспомнить стыдно. А когда через ткань платья враг прикусил сосок, и вовсе затихла, прислушиваясь к неведомым чувствам, и ноги развела не особо сопротивляясь, и желала, чего скрывать, желала продолжения!
«Что за наваждение? Мои ли то были чувства или его любовницы?»
Боль, пусть и несильная на фоне разбушевавшихся чувств, отрезвила, заставила выгнуться дугой, забиться пойманной рыбой, лишь бы прекратить неудержимый натиск, сбежать от того, кто покушался на запретное, не подозревая об этом.
А он воспринял ее трепыхания как ответную страсть и ускорился...
А потом поцеловал в искусанные губы и ушел.
Юля закрыла лицо ладонями.
Но даже в полной темноте всплыл образ врага. Взгляд с прищуром, наглая улыбка и губы...
- Блин! - застонала Юля, представляя губы милорда и этот чертов язык, который вел себя в ее рту как хозяин. Одно воспоминание повлекло другое. Заныла грудь. Та самая, которую он прикусил через ткань.
Юля невольно потрогала ее.
- Блин! Извращенка!
Нечаянно задела родовой амулет. Он отчего-то нагрелся.
«А не его ли это работа? Вдруг проклятый строн толкает меня в руки хозяина, лишь бы род Ханноров продолжился? У кого бы спросить?»
Подозрения так и остались подозрениями. Разузнать о действии строна было не у кого. С Тенями разговаривать - только себя выдать. А Юлька ни за что не хотела, чтобы кто-нибудь знал об ее ошибке. Даже сам милорд. Иначе ей из Агрида не выбраться. Стоит только дать слабину, как засосет словно в болото.
«Черт, как бы забыться хоть на мгновение!»
Она уже устала от карусели мыслей.
Решение пришло тут же.
Юля резко поднялась, распахнула шкаф и, поковырявшись среди платьев Тиль, вытянула на свет темно-синий бархатный плащ с капюшоном. Самое то.
Закрыв лицо, она пробралась в замок, по памяти нашла дверь, ведущую в погреб с кремвилем, подергала за ручку.
- Гад. И здесь кислород перекрыл. Ну ничего. Мы и до трактира пробежимся. Нам не страшно.
А страшно действительно не было. Чего бояться? Только крикни, столько стражи набежит! Да и поселок, где до глубокой ночи светил огнями местный «клуб», был совсем рядом - сразу же за крепостной стеной. На всякий случай Юля привязала к ноге нож, который теперь, после Михайкиных уроков, умело метала. Ну, почти. Из десяти раз пять точно в цель попадала.
- Милорд, Джулия вышла за ворота, - Круст наливал каркайское вино. Запах цветущего лаира - любимого фрукта эльфов, заставил слугу сглотнуть. Он потом, позже, и себе нальет драгоценного напитка. Пусть немного, самую капельку, чтобы милорд не заметил...
Изегер внезапно вскочил и выбил из рук слуги бутылку. Каркайское разлилось золотыми брызгами, хоть лижи стол...
- Как ушла? Поздно же... - он и не замечал, что ступает по стеклам, скрипящим под каблуками. - Кто позволил открыть ворота?
- Милорд, вы же сами не велели препятствовать. Пусть делает, что хочет...
Изегер уже не слышал. За ним беззвучно срослась светящаяся нить пространства.
Он не чувствовал ни дождя, ни холода. Не жалел, что не взял коня.
Крался за фигурой в плаще и гадал, куда Валаах погнал девчонку в такую погоду.
Она далеко не ушла. Свернула на ближайшей развилке в сторону поселка.
Милорд выдохнул. Если бы она направилась в деревню, то наверняка убилась бы: горная дорога ночью опасна. Тем более сейчас, когда нет ни звезд, ни месяца, лишь тяжелые тучи ползут вниз по склонам.
Изегер, размышляя об опасности непогоды в горах, не одергивал себя, не спрашивал, с чего вдруг такая забота о бездарной девчонке, хотя совсем недавно шептал ей: «Иди и убейся!». И мыслей таких больше не было.
Трактир встретил шумом голосов, спертым винным воздухом и чадом от очага, где жарилась целая свинья.
- Й-я-хо-хо! Любил милорд,
Любил одну молодку!
Й-я-хо-хо! Имел жену,
Имел жену уродку!
Ее сынок таким же был,
Но он наследник все же!
А брат-бастард красавцем слыл,
Для них - не вышел рожей!
Не важно, кем родился ты,
Коль вышел из народа,
Запрячь желанья и мечты,
Гни спину на урода!
Нестройное пение сопровождалось грохотом кружек, которыми лихие ребята с упоением стучали по столу. В центре, там, где специально для плясок очистили небольшую площадку, гремели башмаками двое: стражник, что сдал смену еще утром, и раскрасневшаяся Эрдис. Ее юбки так и взлетали, открывая жадному взору зрителей ноги в новых ботиночках, сделанных из вывороченной оленьей кожи и украшенных золотыми пряжками. Чисто эльфийская работа. Ох, и отстукивали те каблучки дробь - любо-дорого послушать!
Вошедшие друг за другом люди вместо того, чтобы скинуть намокшие от дождя плащи, напротив - еще больше надвинули капюшоны на лица. Это желание оставаться неузнаваемыми заставило трактирщика приглядеться к новичкам. Его наметанный взгляд сразу определил, что одним из гостей был рослый мужчина, который несколько замешкался у двери, дожидаясь, когда найдет себе место вошедшая первой хрупкая женщина. И только когда она, в нерешительности постояв у стойки, двинулась к столу, возле которого осталась лишь одна скамья (другую перетащила к себе шумная компания), здоровяк, опровергнув все ожидания трактирщика, занял место в противоположном темном углу.
- Иди, обслужи, - кинул хозяин забегаловки жене, указав ей на гостью, а сам направился к таинственному незнакомцу.
- Кремвиль, пиво или вырви-глаз? - он специально назвал местный вид самогона, приезжий из дальних краев ни за что не понял бы, почему ему предлагают вырвать глаз.
- Воды и кьярву, - произнес незнакомец.
- Слушаюсь, господин, - низко поклонился трактирщик, узнавая милорда. Он частенько заказывал кьярву - странный вид курева, чей рецепт остался в наследство от урийцев, некогда обитавших на этом берегу реки. Кьярва была настолько сильна, что незнающий мог упасть замертво, вдохнув лишь раз чуть сладковатый дым. Зато тот, кто сумел сделать две-три затяжки, на несколько часов обретал острый глаз и слух, а сам становился незаметным для чужого взора. Дым кьярвы словно прикрывал его, искажая пространство. Недешевое удовольствие.
Поговаривали, что трактирщик, умеющий готовить кьярву, продал душу Валааху, но многие утверждали, что он был в дальнем родстве с урийцами. Иначе откуда ему знать их тайный рецепт?
- Чего изволишь заказать, милочка? - когда над ухом заворковала жена трактирщика, Юлька вздрогнула.
- Кремвиль, пожалуйста. И дюжину леденцов с собой.
Михайка давно все запасы сгрыз, и Юле хотелось его порадовать.
Когда на стол поставили бутылку и стакан, Юля подняла глаза и, краснея от стеснения, произнесла:
- Напомните, пожалуйста, какие слова я должна произнести, чтобы кремвиль не пачкался?
- Милая, пей спокойно! - улыбнулась женщина, протягивая Юле пакетик с леденцами. - Мы сразу над всей бочкой заклинание шепчем. Не надеемся на шаткую память выпивох. Иначе половина трактира ходила бы с зелеными рожами. Ой, пресветлая Афарика, прости меня, глупую! Мой язык мелет, что хочет, а бедная головушка за ним не поспевает...
Вздохнув и покачав «бедной головушкой», хозяйка отошла.
Когда Юля махом выпила кремвиль, капюшон соскользнул и открыл ее лицо.
- Люди добрые, посмотрите, кто к нам пожаловал! - резкий выкрик заставил всех присутствующих повернуть головы в ту сторону, куда указывала разгоряченная танцами Эрдис.
Юля от неожиданности икнула и рассеянно огляделась. На многих «рожах» выпивох читалось недоумение. Ну сидит себе девушка, попивает кремвиль, чего на нее глазеть?
- Это же полоумная из нашего замка! Глядите-ка, научилась пить кремвиль так, чтобы не изгваздаться! - было понятно, что и сама Эрдис как следует приложилась к хмельному напитку.
«Блин, что теперь делать? - запаниковала Юлька, видя, как кривится в недоброй усмешке лицо служанки. - Трусливо сбежать или прикинуться дебильной - глупо улыбаться и пускать слюни?»
Но кремвиль, видимо, уже возымел свое действие, поэтому Юля спокойно, даже как-то расслабленно (чем немало себя удивила), произнесла:
- Еще одно слово, и я отрежу твой язык, - она закинула ногу на ногу и отодвинула край юбки, чтобы всем вокруг было видно ее щиколотку. Одобрительный ропот стал свидетельством того, что нож, покоящийся в дорогих ножнах, оценили. Дева-воин Картора знала толк в оружии.
- Матушка-заступница! Так милордова приживалка головорез, а меня заверяли, что и комара не обидит! - Эрдис театрально хлопнула себя по бедрам. Ее распирало. И было от чего. Который день Изегер избегал ее, хотя раньше всегда находил время для утех. А еще Зайрис не без ехидства намекнула, что видела, как милорд поздней ночью топтался на пороге западного дома. «Неужто эта костлявая встала на моем пути?»
- И на это хватит сил, если продолжишь каркать, - все так же тихо произнесла Юля, хотя ее слышали даже в самом дальнем уголке трактира, в котором не часто случались бабские бои, все больше мужики силой мерились.
- Так ты же тростиночка, которую я переломаю одной рукой! - Эрди показала, как она ломает о круглое колено невидимый прут. Ее груди при этом неслабо колыхнулись. Народ затаил дыхание.
- Смотри, как бы от той тростиночки щепа не отскочила. Кому потом кривая нужна будешь?
У Эрди все внутри клокотало.
- Держите меня, иначе я сейчас ей все волосы выдеру! - визгливо выкрикнула она и раскинула руки, предлагая народу не дать свершиться беде. Народ же не поддержал инициативы и хватать за руки не стал. Он, как всегда, жаждал зрелищ.
Юля засмеялась в голос. Ну, действительно, было смешно смотреть, как Эрдис застыла словно регулировщица на перекрестке. Еще бы в каждую руку по флажку дать.
На соперницу здоровый смех подействовал оживляюще: она с чувством поплевала на ладони, готовясь устроить наглой «приживалке» обещанную головомойку.
Юльке ее намерения не понравились. Она слабо представляла, как сможет противостоять сопернице, которая в два раз шире ее.
Между тем на стол гостье поставили целый кувшин кремвиля. То ли хотели подлить масла в огонь, чтобы у нее прибавилось хмельных сил, то ли проявили щедрое гостеприимство.
Смысл подношения открылся почти сразу же, поскольку Юля оценила жест доброй воли по-своему.
- Остынь! - крикнула она и выплеснула на летящую на нее соперницу ледяной кремвиль. Зеленые пятна проявились сразу же.
Эрдис не верила своим глазам.
- Что же это?.. Как же это?.. Да я... Да ты... Убью!!!
Убить не дали. Какой-то мужчина схватил Эрдис поперек туловища и поволок прочь.
- Бежим! - выкрикнул второй... из-под стола. Юля оторопело наклонилась и узнала Вжика, который в нетерпении махал рукой, приглашая следовать за ним. Пришлось Юле опуститься на колени и, преодолев несколько метров по-собачьи, нырнуть туда, куда тащил ее квалон - в открытый подпол.
- За трактиром стоит моя лошадь, - обернулся Вжик, почти бегом пересекая узкое пространство между бочками с соленьями, из-за которых все вокруг остро пахло специями. Юля видела, с какой опаской спаситель смотрел на гигантские бочки. Опрокинься хоть одна из них, и его смоет волной рассола.
Подопечная квалона старалась не отставать. Хмель потихоньку начал сходить, и Юля уже могла оценить масштаб своего лихачества. Ее трясло.
- Спасибо, Вжик. Если бы не ты, меня бы сейчас таскали за волосы.
- Эрди мастер бабского боя. Не руками, так массой взяла бы, - не стал успокаивать квалон и распахнул дверь, за которой шла лестница наверх.
Свежий воздух мало поспособствовал отрезвлению, поскольку Юля не отшатнулась от лошади, а поцеловала ее в нос, и смело протянула руку Вжику, который уже сидел в седле.
- Ох, мать моя женщина! - крикнула Юля и запрыгала пятой точкой по лошадиной спине. Это были ее последние связные слова.
Между тем разъяренная Эрди пыталась вырваться из объятий незнакомца, который прижимал ее к себе так сильно, что только и оставалось как сыпать ругательствами. Крики жертвы кремвиля разносились по кривым улочкам, будя даже привычных к ругани соседей трактирщика.
- Прекрати, - произнес мужчина. Эрди затихла и повернула голову. Хотя лицо говорившего скрывал капюшон, служанка сразу узнала его.
- Ми-ми-милорд, - почувствовав ослабившуюся хватку, она развернулась и, прильнув к груди Изегера, жалобно всхлипнула: - Миленький! Вы слышали? Эта потаскуха угрожала мне смертью... Посмотрите, что она сделала со мной... Да ее саму убить мало... Кому я теперь такая нужна?
- Я знаю, кому ты нужна, Эрдис.
Служанка подняла лицо и задержала дыхание.
Милорд наклонился, заправил выбившуюся прядь за ухо девушки, и тихо, но внятно произнес:
- Завтра к тебе придет свататься конюх. И ты ответишь согласием. Это приказ.
Изегер снял с себя плащ и укутал растерявшуюся служанку.
Она еще долго стояла у дверей трактира и смотрела в ночь.
Глава 24. Крутая сделка
Гости начали съезжаться дней за пять до турнира. Суета в замке стояла такая, что Юле невольно захотелось поучаствовать в общем «субботнике», настолько все тщательно драилось и чистилось, перестилалось свежим бельем и украшалось новыми гобеленами и коврами, специально завезенными по такому случаю из эльфийской столицы.
Каждая прибывающая семья торжественно встречалась магическим салютом, а на крепостной стене во всю длину расправлялся гигантский стяг, повторяющий цвета родового герба. Над дозорной башней реяло знамя рода Ханноров - на зеленом поле перекрещивались две серебряные руки. Под порывами ветра полотнище приходило в движение и казалось, что змея, оплетающая запястья, оживает.
На время праздника «говорящие с погодой» очистили небо, а потому светило ласково делилось последним теплом, хотя ночами природа брала свое - все дорожки заносило ледяной крупкой, которая немедленно таяла, стоило Тарилле показать свой лик. Горные вершины уже давно надели снежные шапки и со своей высоты безразлично взирали на снующих по крепости людей.
Те старались сделать праздник как можно ярче. Снопы сена, украшенные разноцветными лентами, стояли то тут, то там, в глубоких чашах лежали фрукты на любой вкус, а на лужайках в нехитрых композициях замерли яркие круглобокие тыквы и капустные кочаны, стыдливо прикрывающиеся сочными листьями - так люди отдавали дань урожайному году.
Застолья превращались в настоящие пиры, где чествовали не только хозяина замка, но и представителей прибывающих на турнир родов. Слуги сбились с ног, и Круст уже на второй день привез людей из соседних деревень, которые тоже были рады заработать и почувствовать дух праздника. Впереди ожидалась долгая зима.
Дозор по случаю праздника был усилен, и там, где раньше несли караул двое воинов, теперь сверкали начищенным оружием трое-четверо. Опасность вылазки урийцев сохранялась, тем более что в крепость прибывали такие знатные особы, что выкуп за них мог бы стать баснословным. Старожилы помнили, как во время турнира, устраиваемого леди Карторой, похитили наследницу рода Прорицателей, которые, вопреки своему дару, не смогли предсказать ни ее похищения, ни места последнего приюта. Прекрасная Шальдия так и не вернулась в лоно семьи, сгинула где-то в урийских степях.
Поначалу Юля пыталась помочь рвущимся на части слугам. Если не мести дорожки и расстилать простыни, то хотя бы украшать замок принесенными из леса хвойными ветками, но Зайрис и Круст, сделав неприветливые лица, вежливо посоветовали найти себе другое занятие.
О, занятие у Юли было!
Михайка из-за праздника уже не мог так часто прибегать к ней в западный дом, поэтому она тренировалась сама. Закрывшись в подвале, Юля отрабатывала упражнения с небольшим мечом, принадлежавшим когда-то Карторе, и орудовала пикой, истыкав и без того драный гобелен с изображением «Ждуна».
Нет, она не забыла Тору и часто прибегала к ее помощи, но та сражалась как женщина, а Михайка вел бой сообразно мужской логике. И потом, он часто видел милорда в деле и мог подсказать его особые приемы. Для Юли стало неожиданностью, что Изегер свободно владел обеими руками и легко перехватывал меч.
Михайка сначала с сомнением отнесся к тому, что Юля сможет удержаться на ногах и при первой же атаке не рухнет замертво от испуга, и еще больше скривился, когда ученица заявила, что выйдет на бой в доспехах Карторы, которые весили не меньше двадцати килограмм.
- Зачем тебе? Тяжело и двигаться неудобно, - он рылся в сундуке, откуда одну за другой вытаскивал какие-то тряпки.
- Красиво! - Юля погладила длинный хвост ирокеза, прикрепленного к шлему.
- Шлем можешь оставить, а вот остальное ни к чему. Кольчуга и хорошая защита для рук - этого достаточно. Лучше щит себе подбери, хоть прикроешься им.
- Ты меня недооцениваешь. И что это за лосины?
- Может, в юбке пойдешь?
- А что? В том краю, где я жила, даже мужчины носят юбки. Шотландцами называются.
- У нас шкотланцев нет, - тут же исковеркал незнакомое слово Михайка. - А если ты выйдешь в юбке, то милорд даже с места не встанет, чтобы ответить на твой вызов. Так что выбирай: красуемся или бьемся?
- Бьемся.
- Тогда вот эти штаны нужно постирать, а тунику почистить. Завтра чтобы все было готово.
- Ватник какой-то, а не туника, - Юля поймала хмурый взгляд «учителя» и опустила забрало понравившегося ей шлема, который успела надеть на голову. Из глубин «ведра» донесся ее искаженный голос: - Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.
- И шлем лучше другой подобрать, - Михайка хмыкнул, заметив, как скособочился ирокез. - Не видишь, велик? И даже подшлемник не спасет.
- А я так его хотела... - Юля и сама убедилась, что она стоять ровно не могла, не то, что двигаться. Длинный хвост так и тянул опрокинуться на спину.
Михайка опять нырнул в сундук, пошурудил там и извлек на свет что-то переливающееся, похожее на рыбью чешую.
- Эльфийская кольчуга, - с придыханием произнес он, разворачивая рубашку до пят. - Я о такой только слышал. Легкая и прочная. Ее ни один меч не возьмет...
Юлька тут же отшвырнула шлем, который рядом с изысканным плетением действительно смотрелся ведром.
- И даже Гестих? - по-деловому поинтересовалась она, перехватывая сверкающий доспех и прикладывая его к себе.
- И даже Гестих...
- Блин, если и надевать, то не с этой туникой и не с этими лосиными. Буду выглядеть, как крестьянка, вышедшая в поле в бальном платье. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что еще припасла бабушка Картора...
- Ты думаешь, это доспехи девы-воина? - мальчишка начал заикаться от восторга. Еще бы, в сундуке хранились вещи легендарной воительницы, и Михайка только что прикасался к самой истории.
- Фи, какой-то шелковый халат и огромный палантин...- Юля была разочарована. Она надеялась на совсем другое. Повертев вещи в руках, в задумчивости произнесла: - Но они как-то странно гармонируют с кольчугой. Видишь, и здесь, и там словно золотистый песок переливается... Отвернись!
Михайка послушно отвернулся и уставился на гобелен, с которого смотрел какой-то монстр. Куда бы мальчишка ни отошел, житель иного мира не спускал с него глаз. Малец передернул плечами.
- Смотри! - Юля вертелась в халате, длинные полы которого взлетали как тронутая ветром паутина. Вместо пояса талию плотно перехватывал палантин. - А теперь сверху напялим вот эту сверкающую штучку. Ой, - Юлька подергала перекошенную кольчугу, - как-то тесно и неудобно. А! Сейчас-сейчас! - она вспомнила о Торе и, порывшись в торбе со всякими мелочами, которые таскала с собой на тренировки, вытащила кристалл оживающей памяти. Нажав на «пумпочку», замерла, разглядывая Тору.
Михайка завороженно сел на сундук. Перед ним стояла дева-воин, облаченная в точно такую же кольчугу, какая была на его ученице.
- Блин, так и знала! - Юля быстро развязала палантин и накинула его на голову, потом сделала несколько оборотов, оставив открытыми только глаза - именно так он был повязан на Торе.
- Ты и кольчугу задом наперед надела, - подсказал пришедший в себя Михайка.
- Точно.
На следующий день Юлька стояла в боевой стойке, облачившись в те самые эльфийские доспехи.
- Как я выгляжу? - поинтересовалась она, делая шаг на полусогнутых ногах в сторону, чтобы зайти противнику за спину. Михайка застыл в расслабленной позе. Скривил губы в ехидной улыбке.
- Словно собралась присесть за кустами, но забыла снять штаны.
- Ах, так! - Юля атаковала. Михайка от неожиданности упал на пол, едва успев прикрыться щитом. Он не верил своим глазам. Его ученица волшебным образом преобразилась. Ее движения вдруг стали уверенными, а реакция быстрой.
Через неделю Михайка уже лежал на лопатках, а Юлькина пика упиралась ему в грудь.
- Как тебе это удается? - он с трудом поднялся. Сначала снял кольчугу с себя, потом помог Юле. Он видел, что его ученица физически не могла достичь таких ощутимых успехов. Пусть ее руки уже не выглядели тонкими, словно тростиночки, ноги окрепли и появилась сноровка, но он ни за что не поверил бы, что в кольчуге и вне ее находится один и тот же человек.
- Не знаю, само как-то получается, - пожала плечами Юля, не желая сознаваться, что ей помогает магия строна. Спасибо деве-воину Карторе, чья память жила в нем.
Когда Михайка убежал по хозяйским делам, Юля вызвала Тору.
- Я справлюсь! - говорила она деве-воину, уходя от атаки и вновь кидаясь вперед. - Если уж и суждено лечь к кому-то в постель, то только через любовь. И дети у меня появятся от моего сильного желания иметь их, а не потому, что какому-то средневековому мужику приспичило обзавестись наследником. Даешь независимость!
«Пусть лорд знает, что я уже не та пугливая девочка, которая бежала от него, петляя по коридорам».
И все бы ничего, злости и упорства Юле хватало, если бы не дурацкие сны. Днем она сжимала зубы и через прищур смотрела на врага, как специально все чаще попадающегося на глаза, а ночью... страстно желала его прикосновений.
- Да что же за напасть такая! - шипела она, скидывая с себя простыню. Холодная вода на время отрезвляла, но стоило забыться сном, как вновь появлялся образ врага, глядящего на нее с такой любовью, что начинало ныть сердце. И опять холодный душ развеивал эротические видения.
Но однажды, когда Юля со стоном «Да сколько можно?!» спустила ноги с кровати, то наткнулась на что-то живое, которое моментально растворилось в темноте, оставив в воздухе слабо светящийся след. И это точно были не Тени!
Юля, вооружившись тяжелым подсвечником, обыскала каждый угол, заглянула за каждую занавеску и даже выкинула из шкафа все платья Тиль Грасси, надеясь за ними найти спрятавшегося человека, чтобы тут же умереть от ужаса, но никого там не обнаружила. Для нее так и осталось загадкой: то ли ей привиделось, то ли на самом деле кто-то смотрел на нее спящую.
После ночного происшествия к дурацким сновидениям прибавился еще и страх. Теперь, вставая в туалет, Юлька с разбега запрыгивала на кровать, боясь, что кто-нибудь схватит ее за ноги.
«А может, это тот самых дух-убийца? А-а-а-а! Мамочки!»
Дева-воин тоже умеет бояться.
Юля даже решилась пойти к Теням, на которых до сих пор дулась. Желание расспросить, не заметили ли они какой странности, перевесило.
Но бабушки словно растворились. Их комнаты оказались пусты, как и все остальные помещения, которые Юля тщательно обыскала. В этот момент она остро почувствовала свое одиночество.
Кроме занятий с Торой и Михайкой, Юля брала уроки «вождения» у Вжика.
Отбив себе задницу за короткий путь от трактира до ворот (которые квалон наотрез отказался пересекать, коротко объяснив: «Не велено!»), Юлька поняла, что без умения держаться в седле ей не выжить. Поэтому и приходила на условленное место через день, благо, что в предпраздничной суете слуги не замечали, куда бегает безумная дева.
Слух о том, что Юля угрожала Эрдис и облила ее незаговоренным кремвилем, разнесся на следующий же день. И ярким подтверждением тому стало отсутствие фаворитки милорда в замке. Но и через неделю Эрди к службе не приступила, и все тут же кинулись обмусоливать горячую новость - строптивая служанка выходит замуж за конюха, от которого воротила нос в течение двух лет.
«Еще бы не воротить!» - усмехнулась Юлька, слушая Михайку. Она прекрасно понимала, почему Эрди предпочла любить лорда, а не конюха. И опять сердце Юльки болезненно сжалось. Не спросившись, полезли в голову воспоминания о поцелуях и прочих «неприличных» действиях Изегерушки.
«Вот черт! Да что со мной? Гад он, а не Изегерушка».
Но однажды тайна непонятного влечения к врагу открылась совершенно неожиданным способом.
- Ты знаешь, что на твоей шее висит родовой амулет? - спросил Вжик, помогая Юле забраться на лошадь. Сверху он смотрелся совсем маленьким. Светлые кудри на непропорционально большой голове липли к вспотевшему лбу. И на безусой губе выступили бисеринки испарины. Синие глаза смотрели внимательно.
- Да, - коротко ответила Юля. Вжик был первым человеком, кто, кроме Теней, опознал, что она носит строн.
- А почему тогда милорд не объявляет, что амулет вернулся? И почему ты живешь не в его покоях?
- Я не знаю, что ответить, - Юля натянула поводья. Лошадь под ней волновалась. - Но если бы кто спросил, чего я хочу больше всего, то без раздумий ответила бы - избавиться от строна. Он как-то нехорошо на меня воздействует.
Вжик забрался на коня, которого привел с собой. Тот согнул ногу в колене, помогая маленькому хозяину.
- Ты, наверное, уже слышала, что меня считают бастардом милорда?
Юля не стала отрицать.
- Я не раз представлял, что будет, если строн вернется, а никого из Ханноров не останется в живых. Воспользовался бы я правом единственного сына, или как всегда отошел бы в сторону?
- А ты веришь, что Изегер твой отец?
- И да, и нет. Да, потому что время зачатия совпало с правом первой ночи, нет, потому что у милорда не мог родиться такой уродец.
- Прости, но даже король не застрахован, - Юля замялась, не желая произносить слово «уродец», - от рождения квалона. Это генетика.
- Спасибо, - Вжик рассеянно кивнул. - Ты не такая, как все. Я сразу заметил. Ты открытая, добрая, ты... настоящая.
Юля смущенно улыбнулась.
- Однажды я представил, что стою в храме в дорогих одеждах, на моей груди висит строн, а по широкому проходу идет моя невеста и... горько плачет. Я спросил себя: неужели я насильно заставлю ее лечь со мной в постель? А потом подумал, а как с этим справляются лорды, беря невест без любви? И как они свыкаются с мыслью, что противны своим женам? И знаешь что?
Юля слушала, открыв рот.
- Что? - выдохнула она.
- Знающие люди подсказали, что все дело в строне. Стоит жениху поцеловать невесту, как они обречены. Никто из них не сможет устоять перед зовом родового амулета. Их будет тянуть друг к другу со страшной силой. И все закончится лишь тогда, когда женщина забеременеет.
- И нет никакого средства, чтобы заткнуть этот строн?
Вжик странно посмотрел на Юлю.
- Прости, но эта штукенция висит сейчас на моей шее, - Юля поморщилась, словно раскусила кислый урдук. - И я вовсе не хочу тонуть в омуте страсти с вашим милордом.
- Я слышал, есть одно средство, - квалон огляделся. Дорога, ведущая в деревню, была пустынна. В замке опять бабахнул салют. Стайка мелких птиц сорвалась с деревьев и, возмущенно почирикав, подалась в поля. - Запретное. Его придумали сытые колдуны. Слыхала о таких? Нет? Они живут в столице у Сытой реки, куда сливают воду из лабораторий магов. Чем дольше колдуны пьют ту воду, тем становятся могущественнее и злей.
- Колдуны антиподы магов?
- Ты все-таки странная девушка, - квалон сощурил глаза.
- Раз колдуны создали средство, заглушающее голос строна, они явно противостоят магам.
- Да. Достаточно соединить два амулета, как колдовской тут же присосется к строну, словно кровосос к шее девственницы. Ему и название дали подходящее - Упырь.
- И строн замолчит? Совсем-совсем?
- Его даже призвать не смогут.
- Что значит «призвать»?
- А как тебя вытащили из твоего мира? Призвали строн, а он...
- Я хочу Упыря. Вжик, пожалуйста! - Юля умоляюще сложила руки.
- Я попробую достать. Знаю кое-кого из сытых колдунов. Но Упырь стоит недешево.
- У меня есть старинное кольцо с бриллиантом. Я его дома прячу. Хочешь, принесу?
- Нет, кольцо не нужно, - Вжик задумчиво покусал губу. - Ты окажешь мне услугу.
- Какую? - Юля растерялась, не представляя, что может сделать для квалона.
- Ты представишь меня королю.
- С чего ты взял, что я попаду к королю? - хмыкнула Юля. Нет, все-таки Вжик такой фантазер!
- Ты обязательно к нему попадешь. Только король может снять строн и сделать тебя свободной.
Глава 25. Накануне
Против бастарда короля Изегер смотрелся деревенским парнем. Широк в плечах, обветренное лицо, загар, не сходящий даже зимой, простоватые манеры, которые столичный двор вылизал у принца до утонченности. У бастарда гибкая фигура, небольшой рост, длинные гладкие волосы чуть ли не до поясницы, светло-серые глаза и приподнятые брови, словно отпрыск Элькассара Третьего все время боялся наступить ногой в расшитом золотом башмаке в навоз.
«А эти глупые курицы ахают... И чего в нем находят? Да он нормального меча поднять не сможет, вон, болтается у задницы клинок размером с мою зубочистку», - Изегер бросил взгляд на служанок, перешептывающихся у стены. Тройной салют подсказал им, что милорд вышел встречать королевскую кровь.
Младший сын, чья мать была яркой представительницей эльфийской семьи, лишь недавно перебрался в Агрид, поэтому чурался здешних порядков и воротил нос от местных женщин, в коих не наблюдал никакой утонченности.
- Кларидий! - на лестнице показалась Дэйте, которая приехала часом ранее. - Какими судьбами?
Она шла, подхватив подол длинного платья цвета утренней зари. Выбирая столь нежный цвет, Дэйте хотела выглядеть привлекательнее, но проиграла - замазанные на лбу юношеские прыщи стали еще заметнее.
- Душа моя! - бастард вытянул в приветствии руки, но не обнял «душу», а положил их на плечи, сознательно создавая между собой и наследницей рода Выращивающих Саар максимальное расстояние. Он не понимал панибратскую привычку целоваться при встрече. - Когда я летел сюда, то преследовал две цели! Посмотреть на удаль лорда Ханнора и оценить твою неувядающую красоту.
Дэйте широко улыбнулась.
- Почем нынче лесть при дворе? - спросила она. Немигающий взгляд умудренного жизнью человека вызвал бы озноб у кого угодно.
Но только не у принца.
- А почем ныне бессмертие?
- Всему отмерена своя цена, Кларидий. Для Изегера зерна саара и бесплатно не жалко, а для Сытого императора всего его богатства не хватит.
- Я ценю твой патриотизм.
Пустая болтовня лорда Ханнора раздражала. Он, вынужденный терпеть светскую беседу, с тоской посмотрел в ту сторону, где за деревьями скрывался западный дом. Нахмурился, увидев, что Михайка и Джулия куда-то тащат огромную корзину.
«Что они опять задумали?»
То, что Михайка бегает к девчонке каждый день, Изегер уже знал. Однажды даже подсмотрел, появившись через разрыв пространства в подвале, где хранился старый хлам. Замерший в стойке конь прадеда надежно скрыл лорда от глаз странной парочки. И что он увидел? Оба сидели на сундуке и облизывали леденцы на палочке. Сущие дети. И разговоры были такие же. Михайка рассказывал об Алельке, которая еще не знает, что ему не нужен ее шарф, и в лицах представлял, как у его друга вытянется физиономия, когда тот увидит, кто стал его дамой сердца, а девчонка смеялась словно она дурочка.
И так хорошо им было вдвоем, что Изегер пожалел, что не он тот самый мальчишка, который сидит рядом с Джулией, лижет леденец и без стеснения толкает ее плечом.
- Скажи, да?
- О, да! Сипитка пятнами от зависти покроется!
«Надо бы посмотреть, куда они потащили корзину».
Лорд Ханнор вздохнул и сделал вид, что слушает неторопливую речь столичного фазана.
Выбраться удалось только через час. На крепость опустились облака, что стряхнули с себя скалы, и лорду казалось, что он идет по пояс в молочной пене.
Он остановился у западного дома и прислушался. Нет, Джулия еще не вернулась.
Поднял голову, заметив свет на втором этаже. У окна стояли Тени.
Тиль Грасси радостно помахала рукой, а Картора сначала погрозилась клюкой, а потом ткнула ею в ту сторону, куда правнуку следовало идти. Он сдержанно кивнул и направился к дальней башне, откуда тянуло дымком.
Ветер, словно нерадивый пастух, обнаруживший вдруг, что его стадо разбрелось, кинулся разгонять облака. Они уходили неохотно, оставляя на пожухлой траве капельки влаги.
- И вот он пробрался через колючие заросли и обнаружил, что во дворце все спят, - девчонка и Михайка сидели на обрубке дерева. Их плечи накрывало одно одеяло на двоих, и каждый держал в руках по прутику, которыми они тормошили золу догорающего костра. - Бродил принц по замку, бродил и в одной из пыльных комнат обнаружил спящую красавицу. Как только он ее ни будил, ничего не получалось.
- А водой из ведра пробовал окатить?
- Фу, Михайка! Как можно?
- Да ладно. Я спросил просто. Моя матушка отца ледяной водой поднимает. Когда он после запоя на крыльце валяется...
- Но принцесса не после запоя уснула-то...
- Да понял уже. Так принц добудился или не солоно хлебавши домой отправился?
- Тебе невозможно сказки рассказывать, - Юля надула губы. - Вечно все перевернешь.
- А ты лучше еще раз расскажи, как облила Эрдис кремвилем.
- Сколько можно?
- Я на твоем месте все-таки пошел бы и разобрался с трактирщиком. Как пить дать, это он подсунул кувшин.
- Не думаю, что трактирщик отважился бы на такую на подлость. Зачем ему? Там полно наших гуляло. Из замка. Наверное, хотели потеху устроить. Я же дурочка, которая поверила, что весь кремвиль заговоренный, и сидела бы потом с довольным лицом, не подозревая, что снова позеленела.
- А может, кто-то против, чтобы ты на турнир шла?
- Например, твоя Алелька?
- Найду заразу, прибью!
- Не надо убивать Алельку, - произнес Изегер, выступая из темноты. Сев на полено с другой стороны костра, он поднял глаза на удивленных заговорщиков. - Это сделала одна вредная девушка - подруга Эрдис. Отец уже наказал ее.
Уголки губ милорда поползли вверх, хотя он сильно старался не рассмеяться.
- Ох, милорд! - радостно соскочил с места Михайка. Его лицо, как и лицо соседки, которая подхватила сползающее одеяло, было испачкано в саже. - Не хотели бы отведать запеченной картошечки? Как раз новая поспела!
Он шустро выкатил из пепла дымящийся клубень.
Покидав его в руках, шикая от боли, разломил картошку пополам, густо присыпал солью и протянул Изегеру на капустном листе.
- Вкусно? - спросил Михайка, ревниво следя, как милорд откусывает самый край.
- Хо-ро-хо! - катая горячий кусок во рту, ответил лорд. Оба - и взрослый, и мальчишка, задорно рассмеялись. Лишь Юлия еще крепче сжала черные от сажи губы.
- Так чем кончилась история со спящей красавицей? - спросил милорд, вытирая руки белым платком.
Юлька отвернулась, не желая говорить.
Изегер поднялся, потрепал Михайку по нечёсаной голове, а потом наклонился низко-низко, так, чтобы коснуться Юлькиного уха губами:
- Он поцеловал ее.
Юлька сунула в ухо палец и потрясла им, словно там зудело.
Милорд опять рассмеялся и не торопясь скрылся в темноте.
- Завтра турнир, - вздохнула Юлия. - Пора спать.
- Ты не переживай, все получится как задумано, - мальчишка по-хозяйски выгреб из костра оставшуюся картошку, завернул ее в тряпицу, потом потушил из бутылки тлеющие угли. Юля прихватила обгрызенный вилок капусты и, так и не сняв с плеч одеяло, поплелась за Михайкой.
На душе было тревожно.
Разглядывая в зеркале испачканное в саже лицо, Юлька чуть не плакала.
- Михайка, поросенок! И не сказал даже!
Она видела, что мальчишка извозился, но полагала, что сама ела не в пример ему аккуратно.
«Даже ухо умудрилась задеть!»
Юля застонала, вспомнив, как совала грязный палец в ухо после тихих слов милорда: «Он поцеловал ее».
В дверь постучали.
Не успела она удивиться, кого это принесло поздней ночью, как на пороге выросла долговязая фигура Круста.
Он придирчиво осмотрел комнату, стол, на котором лежал распотрошенный вилок капусты, брошенное впопыхах одеяло, и сосредоточил взгляд на Юлином лице.
Она не стала судорожно вытираться. Сложила руки на груди и задрала нос.
- Проблемы? - спросила Юля коротко.
Круст поморщился. Его длинный нос, весьма хорошо соответствующий всему остальному, кроме круглых, каких-то бесцветных рыбьих глаз, дернулся.
Руки, казавшиеся плетями высохшего дерева, пришли в движение, нашли друг друга и замерли в замке под тощим животом.
- Милорд попросил провести завтрашний день в своей комнате.
- А как же турнир? - Юля растерялась. Столько готовилась и на тебе!
- Что вам непонятно в просьбе милорда?
- Причина.
- Он не хочет, чтобы гости знали о вашем существовании, - голос Круста был таким же тусклым, как и он сам. Серая одежда, серая кожа, седые волосы.
- А если я не буду афишировать, что являюсь его женой? Это и не в моих интересах.
- Слишком много людей, которые понимают, что на вашей шее родовой амулет.
- Передайте вашему хозяину, что я не настолько глупа, чтобы выставлять строн на всеобщее обозрение.
- Он опасается, что вы вновь допустите промах, после которого ваша жизнь не будет стоить и охапки осенних листьев.
- Передайте милорду, что я его услышала. Доброй ночи, - Юля вновь отвернулась к зеркалу, не желая, чтобы Круст видел, как дергаются уголки ее губ.
«Я не буду плакать. Я обещала себе, что больше никогда не распущу нюни...»
А распустить очень хотелось. В горле першило и даже потекло из носа. Но Юля держалась.
Она ожила лишь тогда, когда хлопнула входная дверь.
Искупавшись, раскрыла шкаф и вытащила из него платье цвета черной крови. Приложила к себе, покусала губы и улыбнулась собственному отражению.
- Завтра. Уже завтра. Я отомщу за все унижения.
Мысленно Юля приготовилась мстить за весь женский род Агрида. Только так. Никаких мелких задач. Только масштабная месть. Как на войне, где победу сторон определяет схватка двух полководцев, сойдутся и они: милорд и его «никчемная» жена. Бой один на один. Глаза в глаза, меч к мечу.
«Не забудь захватить с собой Непобедимого Гестиха, милый, - проворковала она. - Мы уделаем вас обоих. Правда, мой хороший?»
Юлька взглядом погладил меч, к которому за время тренировок привыкла рука. Он не был выкован с помощью магии Гестихов, а потому должен хоть раз, но достать Изегера. Хотя бы в тот момент, когда он, уверенный в своей неуязвимости, снисходительно подпустит ближе.
Скалка тоже заняла свое место рядом с приготовленными доспехами. Она важный компонент завтрашнего боя. Нет ничего более унизительного для воина, чем быть побитым вечным орудием оскорбленных женщин. Юле пришлось отказаться от идеи купить сковороду. В Агриде они были такими тяжелыми и неудобными, что Юля боялась получить вывих руки.
- Завтра. Уже завтра.
- В кого же ты такая вредная? - Изегер сидел у постели спящей Юльки. Круст донес до него ее протест, скрасив рассказ собственными комментариями. Слуга складывал руки на груди, задирал нос и цедил сквозь зубы: «Передайте милорду, что я его услышала!». А он улыбался словно дурак, представляя, как девчонка хорохорится и сдерживает слезы. - Надеюсь, завтра ты не вырядишься в розовый цвет? Я его ненавижу.
Изегер который день ломал голову, что же такого случилось, что он перестал воспринимать девчонку как помеху, после того как ноги сами притащили его в западный дом.
Желание видеть ее становилось все непреодолимее. Он ломал себя, давал зарок, что не станет интересоваться, чем она занимается, погружался в дела, вел пустые беседы с гостями, лишь бы не бегать по замку и не выискивать то окно, через которое сможет увидеть Джулию. Уверял себя, что вот нынешней ночью он точно не пойдет к ней, но все-таки шел и сидел у кровати, чтобы вернуться в свои покои измученным и забыться коротким сном. Но и здесь девчонка не оставляла его. Она врывалась в его сновидения с легкой улыбкой на губах и непременно в голом виде. Его уже не смущали ни ее маленькая грудь, ни попа, что легко помещалась в двух ладонях, ни узкая спина, по хребту которой хотелось проехаться языком, оставляя влажный след...
- Я схожу с ума...
«Это действие строна, - твердил он себе, не веря, что способен без амулета на сильные чувства. Изегер специально отыскивал в старинных книгах описания признаков томления после первого поцелуя жениха с невестой, находил их и злился, потому что точно знал, что не целовался с девчонкой. - Да я близко к ней не подходил! Разве что в тот первый день, когда она появилась в сторожевой башне и ударила коленом в пах. Ягудова бездна! Не в этом ли дело?»
И опять рылся в книгах, выискивая, мог ли такой «контакт» стать заменой поцелуя.
Он даже вспомнил тот момент, когда нес ее плачущую на руках и укладывал в собственную постель, и ужасался, что мог в припадке нежности прижаться к ее лбу губами - ведь это тоже поцелуй, но тут же успокаивался, зная, что не делал ничего подобного.
- Но строн же проснулся! - для Изегера это было очевидно. Родовой амулет требовал продления рода.
«Его, наверное, испортили на Земле, - строил он фантастические версии. - Пытались переплавить или растворить в кислоте. Иначе как объяснить, что амулет действует односторонне?»
Изегер считал, что честь изнывать от желания принадлежит только ему. Девчонку магическое томление не задело.
«Вон, как спит крепко! - злился он и тут же упрекал себя в необъективности. - А разве она должна причмокивать губами и стонать во сне? Так чувствует что-то или не чувствует? И еще этот турнир! Разобраться бы с собой спокойно, но нет, должен улыбаться гостям. Не было бы в замке столько посторонних, запер бы девчонку у себя в комнате и вытряс бы из нее правду...»
Тут Изегер рассмеялся. Представил, как берет ворот Джулии в кулак и трясет ее. Голова девчонки болтается, а он орет: «Говори, хочешь меня или нет?».
- Да она из вредности ответит «нет», - сокрушался он и опять злился на себя, на нее и всех вокруг. И с ужасом ждал завтрашний день.
Глава 26. То холодно, то жарко
Рев труб, возвещающих о начале грандиозного осеннего события, разбудил не только крепость, но и заставил вздрогнуть жителей деревни, которые и без того не спали до полуночи, готовясь к открытию ярмарки - раскрывали на центральной площади цветные шатры, устанавливали столы, свозили товар, чистили и проветривали наряды, вытаскиваемые из сундуков раз в год.
Весь праздничный день был расписан наперед.
Каждый обитатель приграничья знал, что с утра можно не спеша пройтись по ярмарке и порадовать детишек сладостями и катанием на низкорослых лошадках или тележках, в которые запряжены специально обученные козлы, а ближе к обеду направиться к замку, где гостеприимно распахнет свои ворота зверинец с диковинными тварями, пойманными лично лордом Ханнором и его отрядом. Пограничники всегда славились тем, что они не только умелые воины, но и ловкие охотники.
А после зверинца всех гостей без разбора ждет площадь, где подадут бесплатное угощение, выкатят бочки с кремвилем и порадуют слух струнной музыкой (музыкантов загодя привезли из столицы, но соперничество им составят и местные самородки). Ну а ближе к вечеру можно будет насладиться показательными сражениями - за крепостной стеной на специально отведенном поле состоятся бои опытных воинов, отточивших свое искусство в битвах с урийцами. Заключительная часть рыцарского турнира, к которой готовилась Юлька и такие же, как она, начинающие бойцы, являлась и для участников, и для зрителей особенно волнительной. Здесь каждый мог вызвать на бой каждого, невзирая на лица и родовитость. Причем вызывающий обладал правом выбора оружия, и его противник обязан был подчиниться, будь тот хоть самим королем. Правда, король на южных границах Агрида давно не появлялся, выражая тем свое отношение к изгою (во времена леди Карторы, поговаривают, гостил и не раз), но в то же время, присылая своих сыновей, показывал, что доволен службой лорда Ханнора.
И совсем уже поздней ночью, когда отгремит магический фейерверк, на площади вновь заиграет музыка и начнутся танцы.
Женщины с особой тщательностью готовились к двум из всех намечающихся мероприятий: к посещению турнира, где они блеснут нарядами и отметят своего рыцаря, повязав шарф на его копье, и к не менее важному для красавиц и их поклонников событию - танцам, где лица родовитых гостей скроются полумраком, освещенным лишь рассеянным светом сотен свечей да россыпью нарисованных на потолке бальной залы звезд, а для людей попроще веселье состоится на площади, где пограничники разожгут огромный костер. На осенних танцах заигрывание не воспрещалось и частенько заканчивалось сговором будущих женихов и невест. Правда, порой случалось и иное - через девять месяцев в семье неосторожной плясуньи рождался младенец.
Торжественную часть открытия праздника Юля пропустила. И в зверинец не пошла. Она сидела в подвале и пялилась на гобелен со «Ждуном». Волнение сыграло с ней злую шутку.
«Все плохо, я не справлюсь!» - панические мысли вгоняли в ступор, и некому было дать волшебный пендаль. Михайка гонял по замку с мелкими поручениями, и даже еду на завтрак принес какой-то незнакомый мальчишка, а Вжик исчез сразу же после заключения сделки и больше не появлялся. Тени тоже попрятались. Теперь и это Юля доподлинно знала.
Она заметила старух в тот же вечер, когда кралась следом за лордом, который прогуливался по парку с нарядной незнакомкой. Какой черт ее погнал следить за Изегером, Юлька объяснить не смогла бы даже самой себе. Заметив, как милорд ласково смотрит на красивую женщину, как поглаживает ладонь, покоящуюся на сгибе его локтя, она сменила направление, передумав идти на стену, где собиралась поглазеть на строящиеся трибуны, и затаилась за деревом. За соседними кустами она обнаружила Теней, которые хоть и не были в черных балахонах, но держали в руках уже знакомые Юле посох и косу.
Что они сотворили той ночью, ей осталось неизвестно, но больше обладательницы лукавых глаз и грудного смеха, она в крепости не видела.
- Взбодрись! - приказала Юля сама себе. Но голос, в котором хотелось бы слышать металлические нотки, оставался вялым.
Юлька с трудом поднялась и сделал несколько приседаний. Допрыгала на одной ноге до Шторма - спящего коня прадедушки, обратно вернулась, прыгая на другой. Не удержав равновесия, снесла несколько копий, прислоненных к стене.
Собирая их, Юля заприметила одно необычное, полностью сделанное из серебристого металла. Взвесив его в руке, поразилась легкости сплава. Не задумываясь, метнула в гобелен со Ждуном и неожиданно попала в цель - горло чудища, где и без того зияла огромная дыра.
- Ох, ничего себе! - удивилась метательница и, гордясь успехом, поплевала на руки, чтобы вытащить застрявшее в камне копье и метнуть еще раз. Но стоило схватиться за него, как она ощутила сильнейший удар током, который откинул на пару метров.
Лежа на ледяном полу, Юля пыталась соображать.
«Откуда здесь электричество? Нет, такого не может быть... Колдовство какое-то...»
Поднесла враз онемевшие ладони к лицу, страшась увидеть две обугленные дыры, но ничего такого не нашла. Потрясла пальцами, по которым побежали неприятные мурашки.
- Уф! Слава Афарике! Вроде обошлось!
Грохот упавшего на пол копья заставил взвизгнуть от испуга.
- Черт! Дожить бы до турнира, - Юлька поднялась на коленки и с опаской посмотрела на «Ждуна». Теперь ей казалось, что взгляд его прищурен, а губы вытянуты настолько сильно, будто он собирается присосаться к намеченной жертве. - Бр-р-р! Мерзость какая...
Перед обедом прибежал Михайка.
- Готова?
- Мне страшно! А вдруг ничего не получится?
- Не трясись. Все будет хорошо. Это я тебе как боец говорю. И верю, что хоть один раз, но ты милорда достанешь, - он аккуратно разложил на столе принесенную еду, сунул в корзину помытую Юлькой посуду. - Много не ешь. Пусть легкость в теле будет.
- Пусть будет, - эхом повторила Юля, совершенно не чувствуя вкуса еды. Ее беспокоило, что болезненные мурашки никуда не исчезли. Стоило пошевелить пальцами, как они оживали и покусывали кожу.
Уже уходя Михайка обернулся.
- Вжик объявился. Сказал, что он свою часть договора выполнил. Найдет тебя на танцах.
Глаза мальчишки выжидающе горели, но Юля молчала.
- Это, конечно, твое дело, - Михайка переступил с ноги на ногу, - но квалон это не тот человек, с которым я заключал бы сделки.
- Почему?
- Он в столице года два жил, оттуда вернулся совсем другим.
- Каким?
- Другим, - упрямо мотнул головой Михайка. - После случая со стражником Цукрой я его стал побаиваться.
Сжал руки в кулаки. Юля подошла ближе.
- Ну говори же! Чего мнешься?
Михайка закрыл глаза и выпалил на одном дыхании:
- Цукра над ним смеялся. Нехорошо смеялся. А однажды даже пнул под зад, мол, чего под ногами крутишься? А наутро его мертвым нашли. А та нога почернела и от нее пахло мертвечиной.
- Гангрена у твоего Цукры была. От того и нога почернела, - фыркнула Юля. Что со средневековых жителей взять? Везде колдовство видят. - Связи со Вжиком не нахожу.
- Я сказал, женщина, а твое дело услышать или нет.
- Ох-ох-ох! - Юля поцокала языком. - Иди уже, мужчина! Встретимся на трибунах.
- Шарф не забудь, - кинул через плечо Михайка.
Узнав, что Вжик привез амулет со страшным названием Упырь, Юля, как ни странно, приободрилась. Близился второй этап обретения независимости. И если все будет так, как обещал квалон, то прекратятся назойливые сны, пропадет желание обниматься и целоваться с врагом, наступит душевное равновесие. Слова Вжика о том, что снять строн по силам лишь королю, запали в душу, и Юля не раз говорила себе, что обязательно покинет замок и пойдет искать правду в столице. Но теперь, когда Упырь стал реальностью, она сильно засомневалась, что решится на побег. По крайне мере в ближайшее время.
Да, приятно будет осознавать, что власть милорда над ней исчезнет, и он не сможет дергать «жену» за ниточки как марионетку, но в то же время Агрид - страшный мир, в котором пропасть раз плюнуть.
«Поживем - увидим», - решила Юля, и приложила руку к сердцу. Оно, словно понимая, что любовное томление, мучившее хозяйку вот уже несколько дней, скоро исчезнет, укоризненно стукнуло (мама называла это «перевернулось») и пустилось вскачь. Были бы у Юли часы (а дома, на Земле, она носила часы с секундной стрелкой), она наверняка убедилась бы, что пульс за двести.
- Часы! - Юля ясно представила, как отодвигает рукав, стучит по циферблату пальцем и с упреком говорит подруге: «Посмотри на время, ты опять опоздала!». - Черт! Вот на что намекал милорд, а я, дурочка, не понимала! «Время пришло, иди и убейся!»
- Михайка! - Юля сложила руки у рта. - Михайка!
- А! - откликнулся он издалека.
Как была раздетая, в домашнем платье и мягких тапочках, что купила в лавке, Юлька кинулась догонять друга.
- Что? Что случилось? - он, бросив корзину, где жалобно звякнула посуда, побежал навстречу.
- Скажи, ты видел когда-нибудь у милорда на руке часы? Ну, такой кругляш со стрелками.
- А, амулет времени? - Михайка выдохнул с облегчением, а он-то боялся, что Юля в последний момент передумает и придется идти на поклон к Алельке. - Не только видел, но милорд даже давал подержать. Там внутри тикает. А сбоку штучка такая, которую крутить надо, чтобы стрелки не остановились. А что?
- Гад твой милорд! - выпалила Юлька и побежала в дом.
- Вообще-то он хороший. И все время спрашивает о тебе.
- Все равно гад! - выкрикнула она, не оборачиваясь.
«И пусть этот гад найдет себе родовитую невесту, когда я строн с себя сниму! - подумать - подумала, но тут же прикусила себя за язык. Сердце лизнула ревность. Как представила, что в замке будет хозяйничать какая-нибудь незнакомка, вроде той, что противно смеялась в парке, так сразу живот скрутило. - Чертов строн! Не люблю я милорда, не люблю!»
И тут же в голову полезли другие мысли: «Интересно, а Изегер тоже чувствует влечение? Ведь мы оба после поцелуя должны быть как чумные...»
И тут же ответила себе - нет. Милорд ничего не чувствует. Иначе не ходил бы под ручку с манерными женщинами, не сжимал зубы и не мрачнел взглядом, как только случайно встретит ее, свою жену.
«А Михайка говорит, что хороший. И обо мне все время спрашивает...»
- Так! Прекратила! Он враг и будет сегодня побит! Где моя большая скалка?
И опять потрясла руками, в которых ожили мурашки.
«Фу ты, как не вовремя! Больше в жизни не дотронусь до того копья. Наверняка оно какое-то заговоренное, чтобы только хозяина слушалось. И вообще, надо бы мне поосторожнее все подряд хватать. Превращусь еще в лягушку».
На крепостной стене затрубили в рог. Время турнира пришло.
- Батюшки, а я еще не готова!
Глава 27. Турнир
Юлька, заслышав последние аккорды торжественной музыки, похожей на гимн, подхватила подол красного платья и побежала туда, где собрался весь цвет Южного Агрида.
Утоптанное поле, разделенное на две части площадкой для боев, шумело людскими голосами и скрежетом металла. Это в схватке сошлись несколько пар рыцарей, вооруженных топорами, мечами и булавами. Как и говорил Михайка, дубасили они друг друга тупыми концами оружия, но, несмотря на наличие не менее мощных щитов, кое-кого уже тащили с поля боя волоком.
«Ох ты ж!» - только и подумала Юля, представляя, как ее, всю такую красивую в эльфийской кольчуге, волочет по пыли, пыхтя от натуги, Михайка, а милорд, удальски покручивая свой меч, смеется.
- Леди, пройдите на эту трибуну, - распорядитель церемонно поклонился и показал рукой, затянутой в перчатку, направление. Если бы не он, Юля метнулась бы назад в дом, где рыдала бы, что из-за своей трусости подвела Михайку.
Трибуны охватывали поле с трех сторон. Четвертая служила проходом для рыцарей и гостей. За временными деревянными строениями высились шатры, чьи верхушки украшали флаги родов, решившихся показать свою удаль. Михайкин шатер, где собиралась переодеться и Юлька, скорее напоминал палатку туриста-дикаря: выцветшая под солнцем и обтрепанная ветрами ткань да жердь посередине, чтобы создать хоть какую-то иллюзию шатра. Она и ей подобные стыдливо жались друг к другу за спинами роскошных шатров, где одни лики монстров, нарисованные для устрашения противника на полотнах, говорили о состоянии их владельцев. Драгоценные камни вместо зрачков чудищ, вышивка серебром и золотом, накладные детали из слепящего глаза металла, который сверкал под лучами Тариллы - такого великолепия Юля не видела даже в исторических фильмах.
Сев на указанное место, она огляделась.
Милорд восседал в ложе центральной трибуны.
Юля скривила лицо, узнав Дэйте, которая была в ярко-зеленом платье, неплохо гармонирующем с ее рыжими волосами. Драгоценности обильно украшали ее грудь и уши, а на голове сияла небольшая тиара. В руках она держала веер, чей размер был достаточным для того, чтобы закрыть им лицо, если леди Витро собиралась что-то шепнуть лорду Ханнору или скрыть улыбку, когда очередной воин нелепо падал, гремя доспехами.
С другой стороны лорда сидел невысокий человек, смотрящийся рядом с Изегером тонким подростком, но его приподнятые в презрении брови и изящество в движениях выдавали птицу высокого полета.
- Бастард короля, - соседка наклонилась к Юле, чтобы поделиться своими знаниями с незнакомкой. - А с другой стороны невеста лорда леди Витро.
- Вечная невеста, - не удержалась Юля.
- Кто знает? - добродушно хмыкнула соседка. Она была гораздо старше Юли, не лишена миловидности, но несколько полновата даже для местных канонов красоты, и судя по всему, мучилась в неудачно выбранном наряде - платье явно было мало. Она, морщась, постоянно его одергивала и вздыхала. От усилий и неловкости на ее лбу выступили капельки испарины, и тщательно накрученные локоны прилипли к шее. - Я Мариса, из рода Изгоняющих Крыс. Младшая дочь, - представилась она. - Папенька сказал приглядеть кавалера, он не поскупится с приданым.
- Ваш папенька добр, - рассеянно произнесла Юля, рассматривая гостей на противоположной трибуне. Там сидели люди из семей пограничников и слуг. Эрдис, разодетая по случаю праздника, заметив Юлю, не спускала с нее глаз. Девушка, с которой однажды Юля разговаривала о современной моде Агрида, тоже обстреливала ее злым взглядом. - Он позволил выбирать вам...
- Да, будешь тут добрым, когда дочке почти тридцать, а желающих предложить ей руку нет. Смотрите, смотрите, сам Кулак вышел!
На площадке появился железный куб - именно так в доспехах смотрелся глава охраны. Казалось, ткни его покрепче, и он, завалившись, не сможет подняться. Но первое впечатление было обманчивым. Он, подойдя прежде всего к подружке Эрдис, которая пламенея лицом, сдернула с шеи шарф и повязала ее на пику Галло, легко разбросал сразу пять воинов. Причем оружие ему не понадобилось. Уложил кулаком.
- Давай, папочка! - подбадривала его «дама сердца» в легкомысленном розовом наряде.
- Янисса - единственная дочь Галло среди пяти сыновей, - тут же подсказала соседка. - Редкая сплетница. Вечно все вынюхивает и высматривает. И подружка ее не лучше. Получила от ворот поворот от милорда, сейчас к свадьбе готовится. Говорят, жених ее отсюда увезет. Боится, что она опять вокруг лорда Ханнора виться станет.
Эта новость Юле понравилась. Она даже заулыбалась и поймала на себе взгляд милорда. Сразу захотелось сделать какую-нибудь гадость, и она повторила тот сакральный жест, который понятен всем и каждому. Милорд засмеялся в голос. Дэйте хлопнула его веером по руке, отвлекая внимание на себя.
Следующими выступали представители тех самых родов, чьи шатры поражали воображение. Их доспехи тоже возымели действие на публику. Металл сверкал, цветные перья, украшающие шлемы, вились и подрагивали при каждом движении, мечи скрещивались. Красиво и по театральному безопасно.
Накрасовавшись перед зрителями, рыцари сельскохозяйственных родов, которых безошибочно угадывала по гербам на щитах Мариса («Вот второй сын Утихомиривающих Ветер, а вот бастард Призывающих Дождь»), уступили место новой группе желающих показать себя в деле.
Герольд объявил третью часть представления.
На поле вышли подростки и совсем мальчишки. Юля узнала Михайку по шлему, который сама же откопала в одном из сундуков подвала.
Группа будущих пограничников разошлась по полю, чтобы быть обласканными дамами сердца и биться во славу их красоты.
- Ой, как это прелестно! - соседка в умилении сложила руки, когда Юля, сдернув с себя шарф, повязала его на древко протянутой пики. Для этого ей пришлось встать. - Смотрите, смотрите! Вы привлеки внимание королевского бастарда! Эх, жаль, что ко мне не подойдет даже самый захудалый воин. Я бы тоже повязала ему свой шарфик. А бастард короля чудо как хорош! Кларидий полуэльф, а они все такие утонченные!
Юля оторвала взгляд от Михайки, который приготовился вступить в бой с мальчишкой на голову выше его.
Красавец принц лучезарно улыбнулся Юлии, а потом что-то шепнул Изегеру, сделав при этом изящное движение рукой. Лорд Ханнор помрачнел. Даже отсюда, с дальнего конца трибуны, было видно, как его ладонь медленно сжалась в кулак. Дэйте, свидетельница беседы мужчин, метнула тяжелый взгляд на Юлию, и у той похолодело в груди.
- Вы видели, ваш рыцарь победил? - Мариса вопросом разорвала неприятный контакт глаз, и Юля устыдилась, что пропустила короткий бой Михайки.
- Ты лучший! - крикнула она счастливому мальчишке и послала сразу несколько воздушных поцелуев.
- О, какой симпатичный жест! - восхитилась соседка и тут же повторила его, обласкивая Михайку. По рядам понеслись восторженные ахи, и вскоре все дамы начали посылать рыцарям воздушные поцелуи, позаимствованные у девушки в красном, которую отметил сам бастард короля.
Если кто и не слышал его слова, то вскоре по рядам прошелестела горячая новость.
- Кларидий сказал, что хочет ее!
- О, она на самом деле похожа на эльфа!
- А из какого она рода?
- Никто не знает, она недавно здесь появилась...
- А что ответил милорд? Это же его гостья?
- На вопрос «Чья она?», он ответил «Ничья». И тогда принц произнес: «Я хочу ее».
- Ах, как ей повезло! Теперь она попадет в королевский дворец!
Но ничего из того, о чем шептались по рядам, Юля не слышала, она, наобнимавшись со вспотевшим Михайкой, быстро переодевалась.
- Вот здесь крепче затяни, чтобы палантин на глаза не съехал, - говорила она, трясясь от напряжения. - Скалку не забудь захватить.
- Нет, ты видела, как я ему подсечку сделал, а потом прыгнул сверху, чтобы не поднялся?
- Ты умница! - отвечала Юлия, поправляя кольчугу.
Стоило ей взять в руки меч, как она успокоилась. На Юлю опустилось ощущение силы и веры в себя.
- Все! Пошли, пошли! Сейчас объявят! - Михайка подхватил копье.
- Рыцарь печального образа Дон Кихот Ламанчский вызывает на бой лорда Хан-н-нора! - пронесся над полем зычный голос герольда.
Изегер непонимающе повел головой. «Я не ослышался? Это не шутка?» - читалось на его лице.
- Рыцарь настаивает на мече Непобедимого Гес-с-стиха!
Изегер приподнял бровь, увидев, что в центр площадки для боев выступил невысокий, можно даже сказать, щуплый, подросток в эльфийском снаряжении.
Подросток решительно рубанул мечом воздух.
Под одобрительный гул публики милорд поднялся с места.
- Принесите меч, - кинул он куда-то за спину. - Шлема и нагрудника будет достаточно!
- Лорд Хан-н-нор принял вызов! - проорал герольд, оглушив Юльку. Ей захотелось сунуть палец в ухо, но она сдержала себя. По удивленному виду Изегера она догадалась, что осталась неузнанной.
«Вот и славненько!» - успокоила она себя.
Стоило Изегеру удалиться, как за креслами Дэйте и принца выросли две полупрозрачные фигуры. Тени, как всегда, держали в руках грозное оружие - косу и посох. Обе, несмотря на навевающую страх амуницию, широко улыбались. Юля кивнула им, что многие, кто не мог видеть Теней, расценили как приветствие принцу, который заметно оживился.
Пока Изегер переодевался, на трибунах началось брожение. Все обсуждали потрясающую новость. Какой-то эльф вызвал на бой самого милорда! Уж не проделки ли это бастарда короля, захотевшего посмеяться над опальным лордом?
Тот и вправду сидел весьма довольный.
Между тем, стоявший в центре площади рыцарь в сверкающей как рыбная чешуя кольчуге сделал неуловимое движение рукой, и его оруженосец тут же принес ему пику, забрав у эльфа (а это уже не обсуждалось) его меч. Эльф не спеша отправился к той части трибун, где сидели представители родов. И о чудо! Он склонил свою пику перед младшей дочерью Изгоняющих Крыс!
Мариса зарделась, торопливо сдернула с шеи шарф и повязала его трясущимися руками.
- А она ничего, миленькая! - зашептались вокруг.
Воздушный поцелуй рыцаря свое даме, проделанный настолько изящно и с таким чувством уважения, что его не смог бы повторить и королевский бастард, заставил многих холостяков задуматься.
- А что за ней дают в приданое?
- Остров в Пенном море.
- Это где замок Белая чайка?
- Он самый.
- Интересно-интересно...
Когда на поле появился лорд Ханнор, все затихли. Бастард короля, забыв о манерах и вечно скучающем выражении лица, вытянул шею.
Изегер, красуясь (и явно запугивая соперника) поиграл с Непобедимым Гестихом: ловко повертел им, создавая иллюзию блестящего кольца, покидал из руки в руку...
«Позер!» - подумала Юля и встала в боевую стойку.
При движении по кругу, когда противостоящие стороны только приглядывались друг к другу и искали слабину, казалось, что Изегеру ничего не стоит одним движением меча по заднице эльфа отправить того утюжить носом утоптанную землю.
Но эльф неожиданно подпрыгнул и, пролетев по воздуху словно птица, снес мечом серебряные скрещенные руки, что украшали тулью шлема лорда Ханнора. Все это произошло так быстро, что лорд осознал позорный проигрыш, лишь увидев, как отлетела в пыль отсеченная часть родового символа.
С трибун раздались хлопки. Дамы оценили, как грациозно развернулся после прыжка эльф, заставив прийти в движение лепестки кольчуги и шелка.
Михайка застыл с открытым ртом. Такого он никогда не видел ни у Юли, ни у Торы.
Между тем Изегер пошел в атаку. Эльф, дразнясь, плясал перед ним. Легкий и грациозный, он шутя уходил от ударов меча. Да что сказать, меч просто рубил пустоту. Тяжелый и бесполезный.
Сначала Изегер скинул шлем.
Его перекошенное лицо могло внушить ужас кому угодно, но не шаловливому эльфу.
Вконец обескураженный тем, что ни разу не достал противника, который вроде и не убегал, лорд Ханнор с досадой отшвырнул меч. И только тут в глазах эльфа промелькнул испуг. Он тоже отбросил меч, но его оруженосец тут же сунул ему в руки скалку.
- Скалка? - понеслось по рядам. - Это точно скалка? Почему скалка?
Через мгновение эльф лежал, придавленный телом разгоряченного лорда.
- Сдаешься? - проревел Изегер, удачно проведя подсечку.
- Пусти, гад! - прошипел эльф.
Милорд, собирающийся придушить наглеца, удивленно замер и медленно отодвинул палантин с лица противника.
- Ты?! - только и успел произнести, когда Юлька со всего маха врезала ему по темечку скалкой.
Люди потом долго спорили, что заставило лорда потерять сознание: сильный удар или осознание того факта, что его уделала женщина.
Юльку из-под ставшего невероятно тяжелым лорда вытаскивали пятеро.
Глава 28. Поцелуй бастарда
Юле даже не дали переодеться. У палатки ее поджидало двое незнакомых стражников, которые подхватили брыкающуюся жертву под руки и потащили куда-то в сторону гостевого здания, расположившегося в гуще парковых деревьев. Караул у ворот сделал стеклянные глаза.
Веря, что грядет возмездие за удар скалкой, победительница попыталась оправдаться:
- Э! За что? Я же выиграла в честном бою!
Но ответа не последовало, и все ее трепыхания оказались напрасными. Даже если бы Юля и хотела, то все равно не смогла бы самостоятельно идти или хотя бы перебирать ногами - настолько похитители были высоки и несли ее словно гуси ту самую лягушку-путешественницу, сказку о которой она так не любила в детстве.
Михайка, прибежавший к палатке следом, увидел лишь валяющийся в пыли палантин. Подняв его и скинув в «раздевалке» вместе со скалкой, мечом и пикой, на которой так и болтался шарфик леди из рода Изгоняющих Крыс, оруженосец отправился искать свою подопечную, но ни в одном из шатров, куда бы Юлия могла зайти, откликнувшись на поздравления, не нашел.
Тревога поднималась в мальчишке удушливой волной. Сбегав в западный дом, заглянув в Юлькины покои и даже спустившись в подвал, он, словно гончая, отпущенная с поводка, кинулся выискивать, вынюхивать и ловить хоть какой-то след.
Находясь на грани отчаяния, он даже забрел в бальную залу, где уже собирались гости.
- Стой! Не ты ли тот самый помощник моей соседки по трибуне? - Мариса только сейчас поняла, что темноволосая девушка в красном не представилась.
- Да, я, - в глазах Михайки засветилась надежда. «Дама сердца», которую по непонятной прихоти выбрала его ученица, наверняка знает, куда та подевалась! От волнения не соображая, что делает, он схватил Марису за пальцы. - Вы не видели леди Джулию? Я никак не могу ее найти!
Дама не стала вытаскивать надушенную руку из грязной ладони мальчишки. Она поняла, что отчаяние заставило его забыться.
- Ох, а не связано ли ее исчезновение с лордом Ханнором? Его так и утащили с поля боя без сознания. Ему, должно быть, не понравилось, что его побили скалкой...
Глупое предположение возмутило Михайку. Чтобы лорд мстил за свое поражение? И кому - девчонке?
- Хорошо-хорошо! - по тому, как задохнулся мальчишка, Мариса поняла, что ее подозрения напрасны. Она была далеко не такой ветреной дурочкой, какой казалась. - Вот тебе совет: покрутись возле слуг. Я уверена, что кто-то что-нибудь да видел. И еще, вот тебе амулет, - леди открыла небольшой кошель, болтающийся на поясе, и извлекла из него кругляш с мутным, каким-то серым камешком по середине, - он, конечно, не отыщет леди Джулию, но наверняка станет полезным в трудную минуту. Это моя благодарность за «даму сердца».
- И что он делает? - у Михайки даже голос сел от волнения. Ему хотелось бежать дальше, а тут суют в руки какие-то безделушки. Но природное чутье подсказывало: если предлагают помощь, от нее не следует отказываться. Пусть и выглядит она бесполезной.
- Ты, наверное, слышал, что я из рода Изгоняющих Крыс? Так вот, это обратный амулет - он призывает крыс. Да-да, мы способны и на такое. Папенька дал на тот случай, если я окажусь в... не очень приличной ситуации. Кому понравится, если по постели вдруг начнут скакать крысы?
«Постель, крысы?» - Михайка мало что понимал. Скорее по наитию, чем по служебной привычке, он терпеливо слушал, не перебивал и не поторапливал. А как узнал, что задействовать амулет можно одним нажатием пальца на серый камешек, стрелой бросился к служебным помещениям.
- А вот и он, герой! - под аркой между зданиями его обступили трое.
- Пусти, Сипитка! Мне работать надо! - только работа могла остановить ненужные разбирательства. Сипитка - человек на посылках в магической лавке, как никто другой должен понимать, что дело прежде всего.
- Успеется! - сплюнул старший брат Алельки. Его лицо обезобразил синяк под глазом. Меч Михайки хоть и был деревянным, основательно погнул старенький шлем противника. Хорошо, что без глаза не остался, хотя забрало так и снесло. «А нечего было подставляться!»
- Дай ему! - услышал Михайка Алелькин голос. Она стояла за спиной и нервно наматывала на руку не пригодившийся шарф.
Удар был таким неожиданным, что Михайку откинуло на стену. В глазах потемнело, и он начал сползать на каменный пол. Следующий заставил сложиться пополам и инстинктивно прикрыть голову руками. Амулет, призывающий крыс, покатился под ноги Алельки, которая тут же его схватила.
- Не трогай, дура!
Забыв о бывшем кавалере, с которым расправлялись мальчишки, Алелька вертела в руках трофей. Он бы понравился ей замысловатым рисунком, если бы камешек не оказался таким неприятным на вид.
«Фу, какой грязный!»
Плюнув на него, Алелька потерла камешек уголком шарфа и взвизгнула, почувствовав, что по ноге кто-то лезет вверх. От испуга девочка уронила кругляш и забила руками по подолу.
- А-а-а-а!!! Крысы!
Они были повсюду. Двигались плотным ковром. Заставили отступиться от лежащего на полу Михайки и бежать. Писк стоял такой, что казалось, из ушей польется кровь.
Оглушенный болью Михайка вслепую под мягкими телами елозил рукой, пытаясь нащупать амулет, а когда нашел его, открыл тот глаз, который еще видел, и нажал на серый камешек. Крысы схлынули волной.
Юлю пронесли по незнакомым коридорам дома для гостей. Открыв одну из дверей, просто швырнули на пол. Ковер смягчил падение.
- Сволочи! Гады! - Юля хотела встать хотя бы на колени, но путающиеся между ногами кольчуга и шелк нижней поддевки, не давали подняться. - Говнюки!
- Такая ты мне нравишься еще больше, - мягкий голос и появившиеся перед глазами узконосые башмаки, расшитые золотом, отвлекли от борьбы с кольчугой.
Принц присел на корточки.
Только сейчас Юля рассмотрела бастарда в полной мере. От его красоты захватывало дух. Прозрачные глаза, словно хрусталики льда в жаркую погоду, вызывали волнительный озноб, губы, приоткрытые в улыбке, притягивали взгляд и заставляли думать о поцелуе, который непременно должен быть крышесносным, по гладким волосам, перехваченным золотым обручем короны, хотелось провести рукой, чтобы познать, каков на ощупь настоящий шелк...
Все было бы так, если бы не болтающийся на спине строн, ожогом напомнивший Юле, что ее сердце принадлежит другому.
- С-с-с... - зашипела она.
- Какая красивая девочка, - бастард пальцем подцепил ее подбородок и заставил поднять лицо.
- А вы совсем мне не нравитесь, - Юлька дернула головой и не нашла ничего лучшего, чем презрительно сплюнуть. И попала принцу на башмак. Бастард грустно усмехнулся, достал откуда-то из вороха кружев платок с монограммой и вытер отливающую золотом замшу.
- А ты дикая, - он поднялся и пошел по кругу, рассматривая стоящую на коленях девушку. - Непокорных приручать еще интереснее.
Юля, перестав думать о том, что выглядит нелепой, рванула из-под колен кольчугу и, пусть криво, но поднялась. Сдула со лба растрепавшиеся волосы и выпрямила спину. Без боязни посмотрела в глаза бастарду.
- Только попробуйте до меня дотронуться!
- И что ты сделаешь? - он мурлыкал от удовольствия. Дикая девчонка еще не знала, что ему достаточно поцеловать женщину, чтобы та стала послушной. Именно так его отец взял гордую дочь эльфийского князя. Вроде бы случайный поцелуй, в танце, а она уже не могла отвести от него глаз и пошла за ним в ночь, где и зачала будущего бастарда Кларидия. А ведь она была замужем. Но разве королям мужья помеха?
Как хорошо, что эти способности отца к Поцелую достались именно ему, бастарду. А ведь он ни разу даже в руках не держал настоящий родовой амулет. Но ничего, король обещал выдать какой-нибудь из запасников Магистра. Осталось только выполнить условие отца: повести под венец ту, в которой и капли нет эльфийской крови. А в Агриде кругом одни коровы. Похоже, эта гордая коза и есть та самая, которая придется ему по нраву. И поддразнивать ее так интересно.
- И что ты сделаешь? - спросил во второй раз, не спеша разыгрывать свою карту. Куда торопиться? Девчонка теперь в его власти. Кто посмеет противостоять сыну короля? Они, дети Элькассара Третьего, неприкосновенны. Разве что в любовной игре можно позволить себе что-нибудь эдакое... Для возбуждения лишь... Для остроты чувств...
- Я... Я убью вас!
Легкая улыбка осветила лицо принца.
Спасибо Магистру. Подсказал, что стоит съездить на Южную границу и посмотреть на местный турнир. В каком месте, как не в горах, где даже воздух пьянит, можно встретить таких смелых женщин?
- Чем? Вот этими руками? - он дотронулся до тонких пальцев, которые непонятно каким образом смогли удержать меч. Схватив за запястье, поднес руку девчонки к своему лицу. Заставил ее ладонь пройтись по гладковыбритой щеке, с наслаждением вздохнул аромат испарины, выступивший в ямочке между ключицами, крепко прижал гибкий стан к своему телу.
Неторопливо поцеловал в шею. Вкус влажной кожи был сродни афродизиаку. Необычно, возбуждающе. Женщины, которых бастард целовал до этого, пахли благовониями, цветочной водой, а эта попала к нему сразу же после боя, когда еще не успел выветриться запах азарта...
Проклятая кольчуга мешала Юльке ударить похитителя в пах.
«Но не ждать же, когда он меня разденет?»
Юля напряглась и попыталась разорвать плотный обхват рук, ведь насильник уже присосался к ее шее.
«Блин, как здешние женщины выживают? Что ни желание мужчины, то обязательно какие-нибудь последствия. То рожать надо, то от любви не пойми к кому маяться. А от этого дрожь по телу: словно медом обмазывает, а потом слизывает. Чертов бастард!»
И где та сила, что кипела в ней до боя?
Ушла вместе с покалывающими мурашками?
«Дотянуться бы хоть до какого-нибудь предмета, чтобы огреть как следует. А тут под руками только обруч. Обруч?»
Юля пошевелила пальцами той руки, которую все еще держал в плену принц, дотянувшись до его уха, нежно погладила.
«А дикая кошка чувствительна. Еще до губ не добрался, а она уже потекла», - бастард хватку не ослабил, но позволил ее рукам зарыться в своих волосах.
- Ах-х-х... - произнесла «кошка» сладким голосом и вдавилась в его тело так, что повторила каждый изгиб.
«Сейчас поцелуемся и начнем раздеваться», - иронично хмыкнул принц и оторвался от шеи пленницы. Его глаза скользнули по губам дикарки, по выступившим капелькам пота над четко очерченной линии верхней губы, по чуть более пухлой нижней.
И вдруг дикарка открыла глаза. Холодом обжег бастарда непокорный взгляд. И это было таким контрастом к расслабленной позе девы-воина, что принц не заметил, как ее рука, которую он, отдаваясь ласке, выпустил, метнулась к короне.
Искры из глаз заставили бастарда схватиться за лицо. Ему показалось, что обруч, по которому шла россыпь алмазов, распорол его щеку на две половины.
- А-а-а-а! Тварь!
Она заметалась, не найдя выхода. Дверей словно и не было, лишь гобелены кругом.
Встала за одним, затихла.
- Выходи! Тебе от меня не убежать, - он опять играл. Оторвавшись от зеркала, в котором отразилась лишь царапина, от которой через пару дней не останется и следа, бастард успокоился.
«Кошечка показала свои коготки? Ну-ну!»
Нет, он не будет ее целовать. Во всяком случае не сейчас. Зачем ему покорная раба, валяющаяся в ногах? В каждой магии есть своя прелесть, но есть и обратная сторона. Поцелуй делает женщину доступной, но такие быстро надоедают. Сколько их было у него? Десятки? Сотня? Он даже готов не прикасаться к ее губам, лишь бы оставалась такой же свободолюбивой и недоступной. Так волнительно с такими играть...
- Кис-кис-кис...
Он тронул один гобелен, второй.
Тихий шорох справа - бастард метнулся туда, но нет, опоздал. Затаилась где-то. Даже не дышит.
- Кто встанет у меня на пути, если я захочу тебя забрать? А я захочу...
Она молчала.
- Я не стану тебя обижать. Я, может быть, даже полюблю тебя.
- Я замужем...
Он кинулся на голос, но наткнулся на глухую стену.
- Не лги. Лорд Ханнор сказал, что ты ничья.
Она сидела в нише за кроватью. Бастард срывал один гобелен за другим. Он устал от им же устроенной игры.
«Лорд Ханнор сказал, что ты ничья».
Юля прикусила себе ладонь, лишь бы стоном не выдать того отчаяния, что колотилось в ней. От нее в очередной раз отказались. Отдали, словно вещь, в руки полуэльфа, для которого женщина вообще ничего не стоит.
Бастард перешел к другой стене, оставив за спиной выход на свободу. И как она, скользя за гобеленами, не заметила приоткрытую дверь? Оценив расстояние до нее, Юля рванула с места.
Принц только того и ждал. Поймав ее за волосы, потянул на себя так сильно, что она едва не опрокинулась...
- Кис, кис, кис, девочка... - прошептал бастард и почувствовал неладное. Кто-то заполз ему под штанину и холодными лапками царапал кожу.
- Что за?..
Вокруг кишели крысы. Они лезли и лезли, цепляясь за одежду когтями, дотрагивались до кожи лысыми хвостами. Одну из них принц сдернул со своего плеча.
- А!!! - закричал он. - Стража!!!
Воины влетели, целясь пиками на упавшую на колени девчонку, по которой тоже ползали крысы. Их принц сидел верхом на кровати и с визгом отбивался ногой от грызунов. Спасая своего господина, они совсем забыли о его «гостье».
Глава 29. Побег
- Куда мы идем? - незнакомые переходы, арки, лестницы, уходящие в подземелье и вверх - Юля потеряла все ориентиры.
- Не останавливайся, - Михайка был зол, факел в его руке подрагивал.
- Объясни же толком, - Юля упрямо выдернула руку. Дыхание сбилось, и она наклонилась, уперев ладони в колени. - Иначе дальше не пойду!
- Ты не понимаешь, да? Не понимаешь? - только тут она заметила, что Михайка плачет. Слезы на его разбитом лице смешались с кровью и грязью. - Теперь бастард от тебя не отстанет! Зачем ты пошла к нему? Зачем?!
- Михайка! - и вот уже у нее полон нос соплей, а из глаз льется так, что капает на грудь. - Миленький мой! Я не виновата! Я не хотела идти! - Юля села на корточки, ноги ее просто не держали. Она кругом чувствовала себя виноватой. Зачем явилась на турнир, зачем вызвала Изегера на бой? Сидела бы тихо, как мышь, не попала бы на глаза принцу. - Меня заставили. Схватили за руки и поволокли. Михайка, родненький, что же теперь будет?
- Я не знаю, но домой тебе нельзя, - Михайка присел рядом, вытер рукавом лицо. - Нужно бы милорду рассказать. Он что-нибудь придумает.
- Боже, боже, боже! - Юля закрыла руками лицо. Нет, не верила она, что лорд поможет. Он же сам сказал принцу, что она ничья.
Михайка вздохнул, поднял голову, прислушался к шуму.
- Танцуют...
- Что там?
- Бальная зала. Слышишь музыку? И на улице сейчас костры горят. Там тоже пляшут, - увидев, что Юля вся сжалась и тихо плачет, примирительно произнес: - Если что, ко мне пойдешь. Правда, папка сегодня опять пьяным будет. Праздник же.
- Меня где-то там Вжик ждет.
- Ты посиди здесь, - мальчик поднялся. - Я какую-нибудь другую одежку тебе принесу. И Вжика заодно поищу.
Михайка вернулся быстро, бросил вещи на колени Юльке, кивнул Вжику, появившемуся следом.
- Вы тут поговорите, а я побежал. Там еще что-то случилось, народ шепчется, что какие-то трупы нашли. Музыкантов попросили перестать играть. И фейерверк отменили.
- Принц умер? - голос у Юли сорвался в фальцет.
- Нет, что бастарду сделается? - удивился Вжик.
Стена за спиной хоть и промерзла, сидеть опершись о нее было удобно. Юля свернула принесенный Михайкой плащ и сунула за плечи. Ее уже не трясло. Пришло какое-то отупение.
- Вжик, что теперь будет?
Она вкратце рассказала о похищении.
- Кларидию давно пора набить морду, - Вжик крутил в руках что-то, завернутое в бумагу. - Он и в столице отличился. Из-за него советник по иным мирам повесился. Он его жену соблазнил, а потом насмехался. Хоркель его прилюдно ударил. И ушел. Никто задерживать не стал, знали, что за ним все равно придут. Пришли. А он висит. Король лютовал. Советник был хорошим человеком. Теперь это место пустует.
- Боже, какая мразь! И откуда ты все о нем знаешь?
- Есть в столице люди, которые следят за семьей Элькассара Третьего. Ни одного шага не упустят. Не только мне кажется, что мать бастарда так нашему королю отомстила: вырастила ублюдка и в Агрид отправила. Каков ответ, таков привет.
- В смысле?
- Дар у Кларидия есть. Какую женщину поцелует, та обо всех, кроме него, забудет. Пока не прозреет. Этим бастард в короля пошел. Тот его маму на Поцелуй взял. Чего лицо руками закрыла? Ты тоже с принцем целовалась?
- Хвала Афарике, не успела.
- Ну, так он своего не упустит. Раз уж глаз положил... Спрятаться тебе надо. И так, чтобы не достал. Вот, возьми. Это Упырь.
Бумажный сверток перекочевал в Юлины руки.
- Знаешь, Вжик, мне стыдно говорить, и ты, наверное, обидишься, но я не возьму амулет. Все стало так сложно.
Юля заметила, что в глазах квалона мелькнуло недовольство, смешанное с отчаянием.
- Нет-нет, ты не думай, я не испугалась. Просто... просто я не смогу выполнить свою часть уговора. Сейчас я не знаю, где буду жить, а ты надеешься, что я увижу короля. Теперь, после похищения бастардом, я и близко к их замку не подойду. Вот, возьми кольцо. Верни его вместе с Упырем, чтобы тот, кто тебе его дал, не был внакладе.
Вжик отвернулся. И руки спрятал за спину, чтобы Юля ему ничего не совала.
- Ну, пожалуйста, Вейжик, не молчи. Скажи хоть слово. Хоть закричи.
- У меня с детства есть мечта. Увидеть маму. Не смотри на меня как на безумца. Знаю, что она умерла, как только я появился на свет. И я все время думаю, что стал причиной ее смерти. Ее сердце не выдержало...
- Вжик, ты замечательный, и она полюбила бы тебя...
- Вот это я и хочу узнать. Любила бы или ненавидела. И помочь мне в этом может только король.
- Милый Вжик, ну откуда такая уверенность?
- Король из рода Оживляющих... Да, не перебивай меня, я помню, что моя мама умерла давно и, наверное, ее тело уже истлело. Но... существуют Тени. И в силах короля призвать Тень моей мамы. Я читал хроники. В королевском роду есть такой дар.
- Но если ты не маг, то ты ее не увидишь, - Юле жаль было произносить эти слова вслух, но несбывшиеся надежды еще горше, - и даже не услышишь.
- Я маг.
Юля прижала пальцы ко рту.
- И значит, ты сын Изегера?
- Нет. Я сытый колдун. И я специально им стал, чтобы увидеть Тень матери. И я накопил достаточно магии, чтобы рассчитаться за ее вызов.
- А ты уверен, что можешь видеть Теней? Недавно, когда ты подвозил мой узел и корзину с фруктами...
- Ты была не одна. С тобой рядом шла Тень. Старушка невысокого роста, глаза светлые. Она все время твердила, чтобы ты не доверяла мне. Боялась, что завезу неведомо куда.
- Так ты видел Тиль Грасси...
- Как и ты ее видела. Я многое замечаю, и поэтому сразу понял, что и ты маг.
- Ну хорошо, король способен сотворить чудо, но я...
- Ты обязательно к нему попадешь, - уверенность звенела в голосе Вжика. - Ты не все о себе знаешь.
- Да вроде все. Я вижу в темноте, меч Непобедимого Гестиха меня не задевает, потому что ему не дает родовой амулет, говорят, скоро я научусь убивать взглядом...
- И ты меняешь лица.
Юлька побледнела. Она ни разу не меняла себя с тех пор, как побывала в шкуре Эрдис.
- И это с тобой делает не строн, - Вжик заметил, что девочка растерялась. - Я видел тебя, когда ты выходила из замка. На тропинку ступила Эрдис, а дверь в западный дом открыла ты.
- Ты шпионил?!
- Наблюдал. В роду Ханноров нет такой магии. Она твоя собственная.
- Но... но как же это? Ты путаешь. Я обыкновенная, - она искала в глазах квалона признаки насмешки, но не находила. - Я с Земли. Там у нас нет магов.
- У вас, скорее всего, и нет, но кто-то из наших потоптался по вашей Земле и оставил свой магический след. Скажи, кто твой отец?
- Я его не знаю. Он оставил нас с мамой, когда я еще не родилась...
- Ты из рода магов, а значит, из правящей верхушки. Тебе нужно ехать в столицу. Понимаешь, ты в Агриде не одна. Где-то там живет твоя семья, отец. А он уж позаботится, чтобы его дочь не отдали королевскому бастарду как игрушку.
Помолчали. Вжик поднялся, размял затекшие ноги.
Юля вертела в руках круглое стеклышко, которое Вжик называл Упырем.
- Оставь его у себя. Достаточно его приложить к строну, и даже сам лорд Ханнор не догадается, что у тебя на шее его родовой амулет.
- Изегер скрывает, что строн вернулся. Ему не нужна такая жена, как я.
- Почему ты тогда цепляешься за него? Иди в столицу. Там твое место, там твоя семья.
- Ты так говоришь, как будто бы знаешь имя моего отца.
- Еще бы мне его не знать. Враг сытых колдунов, главный шпион короля, многоликий лорд Цессир.
Юля выронила стеклышко. Оно задребезжало по каменному полу, стукнувшись о противоположную стену, покрутилось на одном месте, словно юла, но не разбилось.
Здесь, в Агриде у Юли ни разу не спросили фамилию. «Джулия», «девчонка», «безумная девка» - вот те имена, которые она слышала каждый день. А ведь полное ее имя Юлия Генриховна Цессир.
- Лорда Цессира зовут Генрих?
- Гердих.
- Похоже.
- И у тебя есть старший брат. Его правая рука и наследник.
- Как его зовут?
- Гаррон.
- Гаррон, - повторила Юля. Неужели действительно в этом мире у нее появилась семья? И отец наверняка знает о ее существовании, ведь мама говорила, что он оставил ей кольцо.
- А нужна ли я им буду? - сомнения все еще мучили. - «Здравствуйте, я ваша забытая на Земле дочь».
- Ты сейчас на вес золота для любой семьи. В тебе живет не только дар, доставшийся от отца, но и те, что ты успела впитать через строн. И они уже никуда не денутся, даже если король разорвет брак с лордом Ханнором. Представляешь, какой подарок ты преподнесешь отцу, когда окажешься свободной? Да у порога замка лорда Цессира будет стоять очередь из женихов. Каждому захочется взять в свою семью невесту не с одним даром, а с несколькими.
Юля потерла виски.
- Подожди. Когда я окажусь перед очередью из женихов, я сама выберу, за кого выходить замуж, или за меня это сделает отец?
- Законы Агрида едины. Судьбу рода определяют родители жениха и невесты.
- Значит, опять неволя?
Вжик не понимал. Он даже открыл рот, подыскивая слова.
- Но у тебя будет семья...
- Она и сейчас у меня вроде как есть. Михайка, Тени, даже муж - лорд Изегер.
- Но ты же хотела избавиться от него, поэтому и попросила принести амулет?
- Но милорд на меня так смотрит, - она вспомнила его взгляд через пламя костра. И шепот, когда наклонился к самому уху...
- Это все строн!
- Да, строн. Но в семье отца, когда меня будут выдавать замуж, наденут такой же строн. И передо мной будет совсем не лорд Ханнор...
- Ты глупая. Сама не знаешь, чего хочешь!
- Там! Там! - в помещение вбежал Михайка. - Там стража! Она ищет тебя!
- Чертов принц! - Юля быстро расправила принесенный Михайкой плащ и накинула его себе на плечи.
- Нет, это не из-за него, - мальчишка заикался и таращил глаза.
- Да говори же! - квалон тряханул его за плечи.
- В заброшенной сторожевой башне, возле которой мы пекли картошку, нашли Эрдис и дочь Кулака Яниссу. Обе мертвые.
- Ну а я-то здесь причем? - истерический смех рвался из Юли. Нелепица какая!
- Эрдис убили тем ножом, которым ты ей угрожала в трактире, а Яниссу задушили чулком. Его опознали как твой. У нас таких не носят.
- Но я же его оставила в подвале, когда напилась кремвиля!
- Теперь ты этого не докажешь, - покачал головой Вжик. - Галло Кулак и разбираться не станет.
- Он в ярости. Приказал обыскать всю крепость.
- Боюсь, ты до утра не доживешь. Тебя просто придушат в камере.
- Боже, ну кому я перешла дорогу? Я же никто! Для всех я безумная дурочка!
- Бастарду короля? - предположил Михайка.
- Он точно добычу не упустит, - задумчиво проговорил квалон.
- Боже! У меня всего два выхода?! Или быть удушенной в камере друзьями Кулака или лечь в постель к бастарду?!
У Юли впервые в жизни закружилась голова. В глазах потемнело, и она почувствовала, что вот-вот грохнется в обморок.
- Не вздумай! - прикрикнул Вжик и больно дернул ее за руку.
- С-с-с! - прошипела Юля, но в обморок падать не стала.
- Тебе надо бежать, и как можно быстрее.
- Но там всюду охрана! - Михайка показал рукой на проход, через который только что вошел.
- Мы справимся, - спокойно сказал Вжик. - Правда, Джулия?
И со значением посмотрел на нее.
- П-п-правда, - поняла она.
- Михайка, сбегай, посмотри, где сейчас Кулак.
- Подожди, - остановила Михайку Юля. - Дай я тебя обниму.
Когда она прижала голову мальчика к сердцу, шепнула ему:
- Я тебя никогда не забуду. И лорда Ханнора тоже.
Стоило Михайке скрыться, как квалон поднял с пола стекло, о котором Юля уже забыла.
- Если ты не хочешь, чтобы тебя опознали по родовому амулету, надень Упырь.
Юлины пальцы дрожали, когда она перетягивала строн на грудь.
- Я боюсь...
- Дай!
Пришлось наклониться. Стекло легко прилипло к амулету, пошло рябью и через мгновение вместо скрещенных рук и змейки на цепочке болтался кривой кленовый листок без единого камешка. Так, безделушка какая-то.
- У ворот досмотр, - тихо произнес Вжик и дернул Юлю за плащ, показывая на пограничников, не оставляющих без внимания ни одну женщину. Юля тут же скинула капюшон - к воротам шла сгорбленная старушка. Поравнявшись с пограничниками, она улыбнулась им беззубым ртом.
- Куда теперь? - стоило пересечь мост, Юля стала сама собой. В волнении она не удержала маску придуманной наспех старухи.
- К трактиру. Заберем моих лошадей.
- И?
- В столицу. Даже если ты не хочешь видеть своего отца, Агардар - город, где ты сможешь легко затеряться.
Им было не суждено добраться даже до трактира.
Глава 30. Безумие лорда Ханнора
Изегер открыл глаза в своей комнате. Рядом сидел цирюльник и с подобострастием смотрел на своего хозяина. Крепостной лекарь как всегда был занят - одной из приезжих дам стало дурно, и он хлопотал возле нее.
У лорда Ханнора голова гудела как деревенский колокол. Что-то холодное текло по шее.
Сознание, оценив ситуацию, выбрало самое страшное: «Я истекаю кровью».
Останавливаться на жутком заключении без дополнительных доказательств - все равно что верить, что курица может улететь на юг только потому, что у нее есть крылья. Ладонь медленно поползла к макушке, к тому самому месту, где, по мнению Изегера, зияла огромная рана.
- Осторожно! - воскликнул Вильен, предупреждающе вытягивая руку, но лорд уже снес с головы полотенце, наполненное колотым льдом, и теперь щупал шишку размером с гусиной яйцо.
- Я думаю, к утру оба ваши глаза заплывут. Кровь схлынет вниз и почернеет.
Брадобрей готовился услышать проклятия, которые милорд нашлет на голову той безумной девчонки, что умудрилась его уделать, ведь где это видано, чтобы опытный воин терял сознание от удара обыкновенной скалкой? Это какой же надо обладать силой? Но лорд Ханнор неожиданно рассмеялся.
Он кривил лицо, поскольку ему было больно, но смеялся. Громко, заразительно. И вот уже и Вильен вытирает слезы не в силах сдержаться, и стражники согнулись пополам, и Круст, что принес бульон хозяину, расплескал его, не сумев донести половник до чашки.
- Она! Меня! Скалкой! Скалкой!!!
- Да! - Круст вытирал лицо той же салфеткой, которой только что промокнул бульон. - Хрясь! И вы словно дохлая рыба!
- А я сразу послал людей за льдом, - услужливо отчитался Вильен. - Удивительно, как это у вас кровь из ушей не пошла!
- И где девчонка теперь? - отсмеявшись, лорд немного успокоился, но улыбка так и не сошла с его лица. Он сел, несмотря на протест цирюльника, и поискал ногами сапоги.
- Валаах знает, где эту безумную носит! - легкомысленно ответил улыбающийся Круст, поднося к Изегеру чашу с дымящимся варевом. - Выпейте, мой лорд! Бульон восстановит ваши силы.
Лицо лорда Ханнора враз стало серьезным. Одной рукой он отказался от бульона, другой схватился за грудь. Смял рубаху в комок, поморщился.
- Что-то нехорошо мне.
- Голова болит? А вот мы еще ледка добавим, - Вильен соскочил со стула и метнулся к горшку, из которого торчал черпак. Пока он возился с полотенцем, на которое горкой насыпал лед, больной надел сапоги и выскочил за дверь.
- А как же... - одновременно спросили Круст и цирюльник.
Изегер летел по переходам не осознавая, куда держит путь. Ноги сами несли его, а в голове стучало одно: «Она в беде!». Добежал до западного дома, рванул дверь в ее комнату и, не найдя девчонку, кинулся на второй этаж.
Тени вздрогнули и поднялись ему навстречу.
- Вы не видели Джулию?
Обе отрицательно помотали головами. Они не успели и рта раскрыть, как Изегер уже гремел сапогами по лестнице. Бегом по коридору до дверей в подвал. Но и там лишь валяющиеся на полу пики, которые наверняка обронила девчонка, облюбовавшая неподходящее для нее место.
Когда Изегер выскочил на улицу, то понял, что происходит нечто странное. Хотя и возле западного дома не горел ни один факел, народ с криками бежал в еще большую темноту, туда, где отродясь крепостную стену не освещали. Там кто-то выл. Протяжно и горестно.
Сердце сжалось от страха.
- Что?! С Джулией что-то случилось?! - выкрикнул лорд, вклиниваясь в молчаливую толпу у заброшенной башни, что смотрела полуразрушенными бойницами на неприступную скалу.
Случилось. Но не с Джулией.
На каменном полу сидел его верный друг и помощник Кулак и рыдал, баюкая бездыханное тело своей дочери.
- Она убила ее! - с укоризной произнес он, виня своего хозяина, что допустил такое. - Она убила мою ласточку, мою Яниссу.
- Кто? - выдохнул Изегер, хотя и так уже все понял. С шеи Яниссы свисал чулок перемазанный в кремвиле. И не нужно было смотреть на узорную резинку, чтобы понять, что чулок принадлежал Джулии. В Агриде такие тонкие и прозрачные не вязали, и даже не завозили.
Изегер перевел взгляд на другое тело, возле которого в луже крови сидел застывший в своем горе конюх. Из груди Эрдис, смотрящей удивленными глазами в перекрестье балок, торчал нож. Тот самый, с приметной рукояткой, которым девчонка в трактире угрожала бывшей лордовской любовнице.
И пусть доказательства вины были налицо, Изегер не верил. Не могла. Откуда бы силы взяла справиться с крупной Эрди? И роста не хватило бы, чтобы накинуть чулок на шею Яниссы - единственной и любимой дочери Галло.
Но тут же вспомнилось, как ловко девчонка уходила от Гестиха, как срубила с макушки шлема родовой символ - скрещенные руки, и как одним ударом уложила такого здоровяка, как он.
- Правду говорят, коли поплаваешь в воде, в которой смывают остатки магии, станешь сытым колдуном... - произнес кто-то за спиной. Изегер лихорадочно обернулся. Круст. И глаза красные. Плачет. - А безумица в милордовской бочке в первый же день искупалась.
- Ведьма! Ведьма! - понеслось по толпе. - Сытая ведьма!
- Точно, ведьма! Я слышал, как она разговаривала с кем-то невидимым, и тот невидимый вроде как ей отвечал.
- Я в трактире был, когда она словно под землю провалилась!
- Бесноватая! Сжечь ее!
- Найду, убью! - произнес Кулак, и в глазах его светилась такая решимость, что Изегер поверил. Убьет.
«Спрятать ее надо. Магистра из столицы вызвать, чтобы по мыслям прочел, виновата или нет, а потом и суд вершить. Если напала из ненависти, костра не избежит, а если оборонялась, то...»
Хотелось, чтобы оборонялась, но все кричало об обратном: о холодном расчете и подготовке к убийству. Ни следов драки, ни разорванной одежды на погибших, ни растрепавшихся волос. Словно на минутку забежали в башню перед танцами.
Лорд присел, поднял руку Эрдис, которая еще не остыла. В глаза бросились коротко остриженные ногти да темное пятнышко крови на рукаве нарядного платья.
«Эх, Эрди, Эрди...»
Изегер мог бы не медлить, сразу призвать строн, и через мгновение девчонка была бы рядом, но он боялся. Боялся, что даже его власти не хватит, чтобы предотвратить кровопролитие. Кулак сейчас не в том состоянии, чтобы мыслить трезво. Свернет шею, и доказывай потом, что не прав был.
А сердце заходилось от горя.
И горе то было какое-то странное, словно не столько он мучился, сколько девчонка где-то страдала. Изнывала от страха.
«Что же ты натворила, глупая?»
Изегер пошел к воротам, собрал стражников.
- Если Джулию встретите, чтобы волос с ее головы не упал. Случайно или с умыслом кто ее тронет, самолично руки отрублю. За Кулаком следить, чтобы не надумал чего. Вина ее еще не доказана. Я Магистру напишу, он рассудит...
Подозвал к себе двух пограничников. Тем, кому доверял как себе.
- От Галло ни на шаг не отходите. Следите, чтобы не подговорил кого самосуд учинить.
Воины только кивнули и растворились в темноте.
«Теперь к себе, закрыться и никого не впускать!» - Изегер почти побежал. Его гнал страх, что он не успеет вызвать строн, и девчонку поймают. Пограничники побоятся нарушить приказ, убить не убьют, но... Лорд Ханнор знал, как его ребята умеют бить, не оставляя видимых следов. Предатель тихо умирал, и никто не мог доказать, что его забили насмерть. И такое приходилось делать. На границе жизнь суровая...
Уже подлетая к двери, почувствовал сильнейший толчок. Словно кто-то копьем в грудь ударил. И сердце вдруг затихло. Перешло на мерный стук. Точно сняли с него путы, что сжимали в последнее время.
«Что это?» - Изегер остановился. Вдохнул - выдохнул. Ни чужой боли, ни отчаяния, ни страха. Будто что-то наносное перегорело, неправильное... Дурман ушел, остались лишь чистые чувства. Его чувства.
По инерции зашел в свою комнату, крепко запер дверь, потом, проверив все потайные ходы, перебрался в лабораторию и уже там наложил купол тишины. Встал в центре, вытянул руку, представил, как блестят камни на серебряной змейке с головой на женской кисти.
- Вернись!
Подождал и еще раз, не веря самому себе:
- Вернись!!!
И ничего. Ни дуновения ветра, что чувствовал в тот раз, когда пытался вернуть Веру, ни отклика болью, что обязательно должна была полоснуть при насильственном вызове строна.
Изегера шатнуло. На ватных ногах он добрался до стола, где горкой лежали приготовленные для королевской сокровищницы амулеты, оперся на него.
Поднес руку ко лбу, зарылся пальцами в густые волосы.
«Не успел. Убили...»
Громко лопнул купол тишины.
- А-а-а-а!!! - кричал Изегер. И градом разлетались редкие амулеты, скинутые в ярости со стола. - А-а-а-а!!! - и вскипала вода в черной бочке. - А-а-а-а!!! - и колотились стражники в двери, зря ломая пики.
Лорд Ханнор вдруг понял, что не нужен ему этот проклятый строн. Сейчас Изегер в противовес годам ожидания страшно боялся получить его назад, потому как вместе с родовым амулетом непременно придет известие, что безумная дева умерла. А он хотел ее. Хотел просто видеть. Просто знать, что жива. Просто чувствовать, что она рядом. И пусть она его ненавидит. Пусть. Лишь бы жила. Ему этого, оказывается, достаточно...
- Милорд, откройте. Милорд! - за дверью собакой скребся Круст. Уже час скулил, чтобы впустили.
- Поди вон, - ни голоса гаркнуть, чтобы оставили, ни сил, чтобы открыть.
И только робкий зов мальчишки, Михайки, заставил подняться и словно немощному старику дотащиться до дверей.
- Милорд, не ищите ее. Она ушла.
- Куда ушла?..
- Совсем ушла. Велела сказать, что никогда вас не забудет.
- Михайка, она не могла... Ей некуда идти.
И ведь верил, что девчонка никуда не денется. Ей действительно никуда не нужно идти, здесь ее дом.
Михайка подозвал пальцем. Изегеру пришлось наклониться.
- Она с Вжиком ушла, - горячо зашептал на ухо. - Он ее спрячет от бастарда.
- От бастарда?
- Принц ее украл. Я крыс в его покои напустил, чтобы Джульку вытащить.
- Ну-ка, погоди. Расскажи все по порядку.
Он еще не верил, что девчонка жива, но надежда, что она каким-то образом сняла с себя строн, заставляла действовать. И не родовой амулет гнал лорда Ханнора в погоню, а желание вернуть ту, что на долгое, мучительно долгое мгновение посчитал погибшей. Он защитит ее. Он сможет.
На воротах доложили, что бастард, услышав об убийствах, сбежал под королевское крыло, использовав подаренный Изегером амулет перемещения. Его карета, слуги и стража тоже уже отбыли.
- Нет, карету обыскали. Как можно нарушить приказ и пропустить без досмотра. Нет, девчонку не обнаружили.
К утру пришла новая весть. На дороге в поселок нашли привязанного к дереву Вжика. Добиться от того вразумительного ответа не удалось, он был под действием сильнейшей порции кьярвы, которая начисто отбила память. И только по срезанной веревке опытные пограничники догадались, что вязали те узлы эльфы.
Глава 31. Дознание
Магистр ждал вестей с того самого момента, как отправил Изегеру письмо с советом жениться на безродной, и вот теперь, когда в лицо дышала зима, он, наконец, дождался.
В его кабинете, едва не снеся дверь, из разверзнувшегося пространства появился сам лорд Ханнор.
Его глаза горели, синяки, невесть откуда взявшиеся под ними, выглядели так, словно Изегер нацепил черную разбойничью маску, на скулах отливала синевой щетина. Обычно аккуратный в одежде, неукоснительно следующий столичной моде даже в той глухомани, где проживал, сейчас он выглядел неподобающе: рубашка выправилась, манжеты несвежие, сапоги такие, как будто их хозяин проделал весь путь до столицы пешком.
- Какими ветрами, мой друг? - Магистр был до слащавости приветлив. Встал из-за стола, прошел вперед, раскинул для объятий руки. - Как поживает твоя юная жена?
Изегер нахмурился.
- Я вроде не писал вам, что она юна.
- Да? - Магистр, забыв об объятиях, в задумчивости провел пальцем по седой брови. - Должно быть я напутал. Видимо, решил, раз новобрачная, то непременно юная. И что тебя привело ко мне? Нужен совет?
- У меня беда.
- О, я весь внимание! - Магистр показал рукой на диван, на котором сам неспешно занял место, думая, что Изегер пойдет следом. Но тот как был на пороге, так там и остался.
- Я за вами. Время не терпит, уважаемый Магистр. Дорога каждая минута. Моя жена исчезла, в замке обнаружено два женских трупа, в придачу ко всему потерял память квалон, который последним видел живой леди Джулию Ханнор, - Изегер передохнул. Мысли, облаченные в слова, как нельзя лучше характеризовали размер катастрофы, случившейся в его владениях. - Спасибо леди Марисе, которая сумела отразить нашествие крыс, до смерти напугавших бастарда короля. Он единственный из гостей, кто немедленно отбыл восвояси. Остальных я попросил задержаться, но и они пребывают в волнении. Мои пограничники не спят уже третьи сутки, а жители ближайших деревень боятся выйти из домов.
- Как же ты допустил все это? - Магистр укоризненно покачал головой. - Если ты не в состоянии найти управу на жену, позволив ей сбежать, о чем тогда говорить, мой мальчик? И что значит «исчезла»? Мне ли тебя учить, что достаточно призвать строн?
- Я призывал, и не единожды. Он не откликается.
Главный маг вскинул брови.
- Значит...
- Я уверен, что жена жива, но что-то сделала со строном, - Изегер упрямился, что вызывало лишь улыбку у Магистра. - Она же с Земли, а мой небольшой опыт общения с землянками показывает, что они способны снимать родовые амулеты...
- Нет, мой друг. Не важно, какая женщина надела амулет, в Агриде его невозможно снять без участия короля, - ответ Магистра был мягок, но категоричен. - Боюсь расстроить тебя, но скорее всего твоя жена мертва. Хотя... - он внимательно посмотрел на Изегера, - хотя ты должен был почувствовать ее смерть. Вот тут.
Главный маг приложил ладонь к своей груди. Туда, где билось сердце.
- Это как обрыв мелодии. Вот только что она играла, то тихо, то громко, но вдруг резко смолкла. После консуммации обрыв песни строна пропустить невозможно.
- Я отказался от консуммации.
- Как?!
- И только сейчас понял, как был самонадеян.
Магистр закрыл глаза.
- И откуда тогда уверенность, что безродная жива?
Лорд Ханнор поморщился. Еще совсем недавно он сам спрашивал, как избавиться от безродной, а теперь это слово резало его слух.
- Она ушла из замка с квалоном, которого наутро нашли привязанным к дереву. Узлы вязали на эльфийский манер.
- Так-так-так, - Магистр поднялся, сложил руки за спиной и подошел к окну, где на столицу медленно опускалась ночь. Факелы зажигались то здесь, то там, а магическое сияние вокруг королевского дворца набирало мощь. - Ты хочешь сказать, что ее похитили эльфы и каким-то образом сняли строн? Но это невозможно. Даже если ты не подтвердил брак.
- Я верю, что моя жена жива.
- Уверенность и вера разные понятия. Ну, хорошо, - Магистр заметил, как Изегер сжал челюсти, - пусть жива. Но что ты хочешь от меня? Приказать ей вернуться я не в силах...
- Я хочу, чтобы вы поговорили с квалоном. Я надеюсь, вам удастся прочесть в его мыслях, что же на самом деле случилось с Джулией. И не менее важный вопрос, который вы в состоянии выяснить: кто задушил дочь главы пограничников и зарезал вторую девушку, которая долгое время работала у меня служанкой.
- Какие у тебя были с ними отношения? - Магистр мог бы не спрашивать. Он уже по промелькнувшей и тут же спрятанной мысли Изегера знал, что одна из них его любовница.
- Ну...
- Я думаю, ты знаешь ответ. Ведь твоя безродная сбежала сразу же после убийства, не так ли?
- Джулия не убийца. Я чувствую более опытную руку. Кто-то сделал все, чтобы девчонка исчезла.
Магистр отвернулся к окну. Он не хотел, чтобы Изегер видел его глаза. В них светилось торжество.
«Исчезла жена, вместе с ней строн, - промурлыкал он на мотив той песни, что засела в его мозгу после театра. - Наследник Ханноров вновь изгой».
- Если вы не пойдете со мной, я буду вынужден обратиться к лорду Цессиру. А вы знаете, как его люди работают. Они не оставят камня на камне, но докопаются до истины.
- Подчиненные Цессира не читают мысли. Они их выколачивают. Вместе с зубами.
- Поэтому я призываю вас. Вы действуете более мягко и достаточно будет пары дней, чтобы разобраться в происходящем.
- Ну что же. Ты меня уговорил. Жди на следующей неделе. Дорога до южных границ неблизкая...
- Сейчас. Мы отправимся туда сейчас же. Вот амулет перемещения.
Квалон Вейжик смотрел на свет детскими глазами. Смеялся птичке, что села на ветку и встряхнула крыльями, удивлялся солнечному зайчику, что отразился от зеркала и застыл на стене, улыбался старику в красной шапочке, что разговаривал с ним ласково-ласково и подарил леденец на палочке.
- Нет, квалон не поможет, - распрямился Магистр, теряя контакт с глазами Вжика. - Его голова точно пустой горшок, который заново нужно заполнить знаниями. Упорство и труд - и мальчик станет прежним. Правда, события, которые намеренно уничтожили, не восстановятся.
- Кьярва? - лорд Ханнор устало потер лоб.
- И в большой дозе. Скорее всего, его заставили выпить замешанное на ней зелье.
Отпала еще одна ниточка, могущая привести к Джулии.
Михайка, который сам вызвался на допрос, рассказал, что подслушал на кухне разговор двух посудомоек, одна из которых видела, как в дом, где остановился принц, тащили безумную девку, отважившуюся побить их господина. Как улучив момент, когда стражники отвлеклись, он пробрался в соседнее с опочивальней бастарда помещение и через общий для двух комнат камин подбросил амулет. Он так и сгорел в пламени, поэтому нажать на серый камешек стало невозможно, из-за чего хозяину пришлось обращаться к дочери рода Изгоняющих Крыс. На вопрос Магистра, где Михайка раздобыл амулет, он не стал скрывать, что его подарила Мариса. Мало ли когда в жизни такой порядочной девушки, как Джулия, понадобилась бы защита? Вот и понадобилась.
- А ты знаешь, что противодействие королевскому сыну карается по закону тюрьмой?
Глаза Михайки расширились от ужаса.
- Это я попросил его следить за Джулией, - Изегер встал за спиной мальчика и положил ладони на его напряженные плечи. - И это я приказал действовать по обстоятельствам, если благополучию моей жены что-либо угрожает.
- Жены? - Михайка обернулся. Веснушки на его лице побледнели. Мальчишка чувствовал себя неловко, ведь он собирался предложить ей руку и сердце. Годков через пять. - Джулия никогда не говорила, что она леди Ханнор.
- Мы скрывали, - спокойно произнес Изегер.
- Я бы не стал скрывать такую жену, - насупившись, произнес сын прачки. Впервые в жизни Михайкина безоговорочная любовь к лорду была поколеблена.
Череда гостей и слуг, которых собирался опросить Магистр, была бесконечной. Изегер измаялся, слушая однообразные ответы «не видел, не слышал, не заметил». Лишь иногда Магистр поднимал брови, что для лорда Ханнора было сигналом: главный маг поймал интересные мысли, которые его собеседник желал бы скрыть. Не все высокородные семьи, и тем более слуги, знали о способности Магистра читать мысли. Лишь тот, кто по количеству уникальных даров был близок к королевскому роду, удостаивался чести говорить с Магистром не открывая рта. Изегер был одним из счастливчиков.
- Она, - Магистр имел в виду только что вышедшую из кабинета кухарку, - слышала, как Джулия угрожала ножом твоей любовнице.
«Это был ответ на хамство Эрдис», - Изегер скривился, а Магистр усмехнулся, прочитав в мыслях мага досаду на слова «твоя любовница».
- Безумная девка... - начал один из стражников.
- Почему вы называете леди Джулию безумной? - мягко перебил Магистр. Изегер скрипнул зубами.
- Дык вела себя так. Я однажды слышал, как она бегала по западному дому и как умалишенная кричала «Картора! Картора!».
Магистр переглянулся с Изегером.
«Она видела Тень? - лорд Ханнор покачал головой. - Такого не может быть. Я был первым, кто встретил ее после возвращения строна, в ней не чувствовалось и крупицы магии. Безродная девчонка с Земли».
Заметив сомнение в лице Магистра, Изегер пожал плечами.
«Хотя допускаю, что какие-то ее зачатки она могла получить, искупавшись в бочке в моей лаборатории».
Магистр взмахом руки отослал стражника.
- Изегер, ты понимаешь, что это значит? Если твоя жена видит Теней, искупавшись в бочке со смывом магических заклинаний, а они у тебя одни из самых сложных и сильных во всем Агриде, то она - сытая ведьма.
- Один раз, - для убедительности Изегер выставил указательный палец, - она искупалась один раз.
- Для неискушенной души этого достаточно. Мда, дело усложняется, - Магистр поднялся. - Я думаю, нам нужно навестить твоих родственниц.
Изегер обругал себя последними словами. Что стоило ему сходить в западный дом и порасспросить Картору и Тиль Грасси о Джулии? Любопытные старухи наверняка знают о ней многое. Нет же! Гордость и обида не позволили сделать правильный шаг. Посылая к ним безродную он так или иначе надеялся, что бабушки присмотрят за ней. Хотя бы из-за родового амулета.
Магистр усмехнулся, поняв мысленные метания своего подопечного.
Неспешно идя по мокрой от дождя дорожке, Баргир Син из рода Читающих Мысли тоже волновался. Увидеть Тень Карторы столько лет спустя - все равно, что вернуться в года своей молодости...
Но, увы, встретиться с бывшей возлюбленной ему не удалось. Она просто отказалась выйти. Пришлось вести разговор с Тиль Грасси, которая все время прислушивалась к какому-то стуку. И в зависимости от того, какой тональности был тот стук - мягкий или гневный, она продолжала разговор или замолкала.
Если желала Тиль Грасси чего-либо утаить, ей это легко удалось бы. В разговоре с Тенями дар главного мага королевства оказался не востребован: читать мысли умерших дело опасное. Может затянуть в омут воспоминаний, и после чего Читающему Мысли одна дорога - на остров Безумных магов. Выращивать кремвиль и делать из него волшебный напиток, который так любят южные агридцы.
- Жена Изегера очень милая девочка. Открытая и бесхитростная, - щебетала Тиль, время от времени кидая укоризненные взгляды на внука. - Она сразу нам понравилась. Правда, в последнее время мы виделись редко, не хотели на нее давить...
- Как вы поняли, что она видит вас?
- Была ночь и Джулия, испугавшись моего присутствия в комнате, схватилась за канделябр, намереваясь оборо...
Стук сверху сотряс комнату.
- ... оборки помялись, извините, - Тиль разгладила несуществующие складки на платье. - Ах, на чем я остановилась?
- То есть она взяла свечу, чтобы разглядеть вас?
- О, нет! Джулия не нуждалась в све...
Опять грозный стук в потолок.
- ... в свежих фруктах, - Тиль вытаращила глаза, а Изегер закрыл ладонью лицо.
После получаса такой беседы Магистр поднялся и откланялся. Смущенная Тень жалобно посмотрела на Изегера.
- Я скоро приду к вам, - пообещал Тиль Грасси внук и вышел следом за Магистром. Потолок сотряс ряд ударов. Изегеру даже показалось, что Картора отстучала клюкой гимн рода Ханноров.
- Ну что тебе сказать, мой друг, - Магистр сидел за письменным столом. - Хорошо, что ты не провел консуммацию.
Изегер поднял на мага глаза. Как он не силился скрыть, но в его голове набатом стучала паника.
- Я пришел к однозначному выводу - твоя жена сытая ведьма. Своей властью я объявляю ее в розыск.
- Нет, не может быть, - Изегер резко поднялся и навис над сидящим Магистром. Тот вздрогнул от неожиданности и вжался в спинку кресла. - Джулия не ведьма и не убийца. Я готов в этом поклясться. Все, чему она научилась - это дар строна. Она добрая и отзывчивая. Вы же слышали, старухи полюбили ее и помогали во всем. А они умеют разбираться в людях.
- Чудеса просто так не случаются. Строн не действует на простолюдинов. Твои воины разобрали бой с Джулией и пришли к убеждению, что ею двигала Валаахова сила. Не могла щуплая девчонка вести битву с опытным бойцом и выиграть. Один ее прыжок, когда она снесла тебе часть шлема, за гранью возможного. Она злая и мстительная. Ты ее не хотел, и она отомстила, убив любовницу.
- С Эрдис к тому моменту я уже расстался.
- Она могла не знать.
- А вторая?
- Вторая - напрасная жертва. Она стала свидетелем убийства.
- Но Михайка ее знает как...
- Михайка ребенок. И не говори, пожалуйста, что ведьма завладела и твоим сердцем. Иначе я расценю твои убеждения как происки Валааха.
Так была решена участь несчастной попаданки.
Лорд Ханнор, проводив Магистра, погрузился в тяжелые раздумья. Как бы не хотелось ему вернуть жену, он не станет помогать людям Магистра. Пусть ищут. А он отойдет в сторону и оттуда будет наблюдать за их движениями.
Очень внимательно наблюдать.
И сделает все, чтобы вытащить Джулию из передряги, в которую она попала по его вине.
Он сам отыщет ее и вернет на Землю, где девочке с глазами козы... где девочке с глазами косули ни что не будет угрожать.
А он переживет. Столько лет жил без жены, и столько же протянет, отправив ее подальше от костра, поленья для которого с таким рвением готовит Магистр.
- Михайка, заходи. Я знаю, это ты стоишь за дверью.
- Лорд, миленький, не отдавайте Джулию Магистру!
- С чего ты взял, что я собираюсь предать ее?
- Он нехороший! Он все нарочно, - мальчишка перешел на шепот. - Я слышал, как он разговаривал с леди Витро...
- И как?
- Она не произнесла ни слова, но я по ее хитрым глазам догадался, что они о чем-то сговорились.
- И как ты думаешь, о чем? - Изегер смертельно устал. А дети такие фантазеры...
- Он скроет ее тайну за два зерна саара. Он так и сказал: «Мое молчание стоит два зерна саара. Запомни это, Дэйте».
Лорд Ханнор прижал к себе мальчишку, из глаз которого вдруг хлынули слезы.
- Я отыщу Джулию, обещаю. И верну домой, как она сама мечтала.
- Она у эльфов, да? Они ведь не убьют ее?
- Дурачок. Наша Джулия сильная. Если она сумела выжить у нас, то у эльфов как-нибудь приспособится.
- Да, она умная. Она добротой возьмет. И красотой...
- И красотой...
Глава 32. Ури-ца
Юля уже минут двадцать как пришла в себя, но делала вид, что продолжает находиться в забытьи. Болели ребра, живот, лежать на чьем-то, пусть и крепком, плече было неудобно. Ощущение лапищи на заднице тоже не радовало. Вокруг, насколько хватало обзора (кроме крепких ягодиц похитителя, обтянутых замшей, которые так и лезли в глаза) раскинулись горы. По дну ущелья, по которому шел небольшой отряд, состоящий их двух мужчин и ее самой, тек ручей, вода которого слепила, искрясь под лучами яркого солнца, такого редкого на исходе осени. Где-то в вышине перекрикивались птицы, растревоженные присутствием человека.
- Иббисси тя коха махи...
- Ма ну иббисси, ма гурху ноха...
«Сволочи».
- Ну на гурху нохи, ну на иббисси, - собравшись с духом четко произнесла Юлька. - Гурха мохи ся тяки.
Мужчина, несущий пленницу, не ожидая услышать родную речь, резко остановился и с опаской, словно ожившая дева может не только говорить по-урийски, но и всадить нож в спину, снял ее с плеча.
- Какава?!
- Вот тебе и какава, - Юля по-деловому расправляла кольчугу, которая, перекрутившись, натирала шею. Ни страха перед мужчинами, ни паники, что находится неизвестно где, она не чувствовала. - Сколько я была без сознания?
- Семь часов сорок минут, - сверившись с часами «Зенит», так же по-урийски ответил верзила. Второй смотрел на нее, задрав брови до гладко зачесанных волос. Хороших таких волос, темной волной стелющихся до самого копчика. Ветер шевелил пряди, и мужчина стряхивал их с лица как игривый конь гриву.
- Убить захотели? Разве можно так долго держать человека вниз головой?
Верзила помялся.
- Я совсем недавно на плечо тебя перекинул. Здесь опасно, можно оступиться, если не видишь, куда идешь.
- Он тебя на руках как ребенка от самой крепости нес! - второй откровенно веселился. - Говорил же, нечего тра... мучиться, разбуди, пусть сама идет!
Верзила бросил на него тяжелый взгляд, и улыбка с лица весельчака слетела.
- Откуда у тебя амулет времени? - покончив с перетряхиванием одежды, Юля обратилась к рассматривающему ее зеленоглазому урийцу. Всю жизнь она представляла степняков коренастыми, кривоногими и узкоглазыми, а тут на тебе: загорелые красавцы под два метра ростом с отточенными профилями и шикарными гривами за спиной. Этот, что ее нес, хоть догадался связать волосы шнурком. Второй явно был моложе и любил покрасоваться. Его запястья украшали браслеты на подобии фенечек, что когда-то плели романтически настроенные российские барышни.
Верзила вновь посмотрел на часы, любовно провел пальцем по стеклу, смахивая несуществующую пылинку.
- Эльфы подарили, - и тут же нахмурился, сделав взгляд суровым. - Откуда знаешь урийский?
Юля легкомысленно пожала плечами.
- Послушала, поняла структуру речи и понеслось...
Знала бы она сама, откуда такие способности. И явно не строн помог. Тот как заткнулся со своими любовными посылами, так и молчит, будто обиженный.
«Интересно, а в темноте я могу видеть или и этому умению конец?»
Что еще больше удивило Юлю, так то, что лорд Ханнор вспоминался вовсе не как мужчина всей жизни, а как равнодушный и самодовольный говнюк. Симпатичный? Да. Но не более. Пропал у Юльки душевный трепет, нет тяги вернуться в замок. Да и куда возвращаться? Туда, где рыщет убийца, а «муж» открещивается презрительным «ничья»?
Лучше уж с этим, что семь часов нес на руках. Как ребенка. Нужна, значит. Иначе зачем «иббисси»?
Странно, но она совсем не помнила факт похищения. Вышла за ворота и... Кто-то же был рядом? Или нет, одна шла по ночной дороге. А куда шла?
- Давай снимем кольчугу. Она сейчас на солнце нагреется, тяжело будет дышать. А нам еще часа четыре шагать.
Юля схватилась за ворот, будто кто-то собирался насильно снимать надежный панцирь.
- Да не бойся ты. И пальцем не тронем.
- Пока сама не захочешь, - подмигнул молодой, но, получив тычок, тут же спрятался за спину верзилы.
- Мы же не дикари-агридцы, чтобы женщину насильно брать.
- У нас другие порядки, - все-таки подал голос второй уриец. - Только полюбовное соглашение.
Через полчаса Юля почувствовала, что задыхается. Кольчуга нагрелась. Если до «похода» она казалась легкой и удобной, сейчас Юлька ощущала себя курицей гриль, завернутой в фольгу. Остановилась и потянула за подол. Мужчины как по команде замерли, вперив глаза в отвесные скалы.
- Давай понесу, - молодой протянул руку, но кольчугу перехватил верзила и закинул блестящую змейку на плечо.
Чуть ниже ручей стал широким и шумным, и перескакивать его по камням уже не удавалось. Юлю, словно вазу из тончайшего фарфора, перенесли на другой берег на руках.
- Зачем я вам? - решилась спросить она.
- Ты спасительница урийского народа.
- Правда? - Юля думала, что верзила шутит, но когда второй активно закивал головой, из-за чего его волосы сплясали джигу, недоверчиво спросила: - С чего вы взяли?
- Предсказание Шальди-ца...
- Молчи, пусть Яры-са сама объяснит, - старший остановил поток слов, готовый сорваться с губ товарища.
- Кто такая Ярыся? - развевающиеся полы халата открывали ноги выше колена, но мужчины на них не глазели: как только Юля разделась, старательно отводили глаза в сторону.
- Шаманка. Праправнучка Шальди-ца, - младший уриец подал руку, помогая залезть на валун. Отряд выбирался из ущелья.
Пояснение дало не особо много информации.
- А вы кто такие? Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут...
- Мы знаем, как тебя зовут, Юли-са, - верзила, повернувшись, подхватил Юлю (та не успела даже испугаться) и поставил на высокий выступ, куда легко закинул сначала свое тело, потом, подав ладонь, подтянул друга. - Я, Раттар-ка, он, несмотря на то что совсем еще щенок, Зулир-га.
- Я дурак был, позволил женщине запрыгнуть к себе на спину, и превратился из Зулир-ка в Зулир-га.
- Если бы он только позволил запрыгнуть, - хмыкнул Раттар. Теперь ему было весело, а молодой едва не задевал носом грудь. - Он ее еще в степь потащил, в травах валяться. А через девять месяцев урожай собрал.
- Поэтому, Юли-са, мой тебе совет, - Зулир печально вздохнул, - как бы ты не устала, не садись на спину Раттар-ка, иначе все может закончиться в степи.
- Спасибо за совет, - Юля потушила улыбку в ответ на хмурый взгляд Раттара. Она на самом деле была благодарна Зулиру, так как подумывала, как бы воспользоваться силой неутомимых урийцев и вновь проехаться на могучем плече.
«У кого-то магический поцелуй, у кого-то своенравный строн, а у них, значит, волшебная спина, которая заставляет идти в звенящие от ветра травы».
А травы действительно звенели. Выбеленные летним зноем, иссушенные осенним ветром, умытые недавними дождями, они пели завораживающую песню свободы.
- Ури-ца... - благоговейно произнес молодой. - Мать наших степей. Это ее песня.
- Сын вождя привел Юли-су! Раттар привел Юли-су! - разнесся по степи вопль. Степь разом ожила. Стихла заунывная песнь седых трав, взвились в небо стайки мелких пичуг, испугано зашуршали среди корней мышки-полевки, а навстречу отряду с криками высыпала цветная толпа детей. Некоторые, не добежав и десяти шагов, замерли, завороженно рассматривая Юльку в летящих шелковых одеждах, другие повисли на руках смеющегося Раттара, а двое близнецов пристроились на ногах Зулира, и он, потрепав мальчишек по чернявым волосам, так и пошел с ними, тяжело ступая по траве.
- Мои, - Зулир-га не скрывал гордости.
Поселение состояло из десятка шатров, сильно смахивающих на казахские юрты. Они, покрытые цветными шкурами, издалека казались семейством грибов, в центре которого прикрылся белой шляпой самый большой - туда и держала путь разношерстная толпа, обрастающая по дороге все новыми членами.
У рыжего шатра притормозил Зулир. Ему навстречу вышла круглая, как шар, урийка. Юля сразу сообразила, что месяцев семь-восемь назад Зулир-га повалялся в травах и вскоре станет отцом еще одной двойни.
У белого шатра процессию встретили пением.
Молодые урийки стояли полукружием и двигались в такт мелодии, соблазнительно покачивая бедрами. Их руки над головой исполняли свой плавный танец. В глаза бросалось, что среди черноволосых и смуглых девушек можно было увидеть и рыжих, и блондинок, и обладательниц платиновых волос, удивительно похожих на представительниц эльфийского народа.
Тонкие талии танцовщиц обхватывали плетеные пояса, плотно сидящие на теле рубашки обтягивали упругие груди, которые тоже не отставали в танце и, покачиваясь, притягивали взгляды подошедших к белой «юрте» мужчин. Некоторые из сильной половины урийцев, несмотря на холодное время, были обнажены по пояс. Они явно красовались перед девушками: поигрывали мускулами и отпускали шутки на грани приличия.
Краем глаза Юля заметила, как одна из танцовщиц, прикрыв ладонью рот, пытаясь так спрятать смущение, шагнула к урийцу, который вдруг присел перед ней, повернувшись спиной.
Нежно обняв его шею руками, она прильнула к обнаженной спине, а когда мужчина поднялся, обхватила ногами крепкие бедра. Он, весело смеясь, не обращая внимания на улюлюканье друзей, быстро понес свою ношу в степь.
- Счастливый! - радостно произнес кто-то рядом. - Данури-са, наконец, согласилась стать его женой.
Девочка, на той стадии, когда она уже далеко не ребенок, но острые холмики неразвитой груди не позволяют называться девушкой, помахала вслед удаляющимся. Тут же, поймав жест девочки, и танцовщицы повторили его. Устремив свой взор в степь, они сменили песню на более нежную и плавную.
- Много детей! Богатого урожая! Задницу не отморозь! - понеслось в спины скрывающихся среди высоких трав.
- Нашел время, - буркнул Раттар и, взяв Юлю руку, повел в белый шатер.
- Очень даже правильно выбрал момент, - произнесла вошедшая следом девочка. Рыжие прядки волос, скрученные на концах цветными нитками, светлая кожа и курносый нос говорили о том, что она не чистая урийка. - Катир сразу смекнул, что наша Юли-са придаст Данури решительности.
- Боже, а я здесь каким боком-припеком?
- Яры-са хочет сказать, - Раттар мягко улыбался, и эта улыбка так шла ему, что Юля, забыв о приличиях, завороженно уставилась на сына вождя, - что у нашей непреклонной Данури появилась конкурентка, и промедли она хоть одну ночь, останется без внимания Катира. Ты, Юли-са, очень красивая девушка, и я сам готов хоть сейчас снять рубашку и подставить тебе спину.
- Господи! - Юлька отшатнулась, хотя понимала, что Раттар шутит. И червячок дремлющей памяти как-то некстати укусил, напомнив другие губы, которые в какой-то другой жизни шептали «Ну, здравствуй, жена!». - Я еще только зашла в дом, а меня уже хотят тащить в травы!
- Не бойся! - придержала Юлю за руку юная шаманка, а это была она, судя по разрисованным сложными узорами кистям рук и множеству амулетов, висящих в шатре. - Не в правилах урийцев брать женщину без ее согласия. Наша мать-степь не примет такую жертву, ответит набегом диких тварей, которые обрекут нас на вымирание. Ты сама выберешь мужчину, когда придет время.
«Хорошо бы агридцам провести день-другой в урийской степи», - подумала Юля и печально вздохнула. Постепенное возвращение воспоминаний о милорде хоть и тревожило, но не до боли. Больше беспокоило иное - что ждет ее в будущем? Не окажется ли она такой же пленницей в белом шатре, какой была в замке лорда Ханнора?
«Ты сама выберешь мужчину, когда придет время», - сказала юная шаманка, а Юля не верила, что степь, мужчина и дети от него - это все, о чем она когда-либо мечтала. Невольно потрогала строн, который никак не откликнулся, прикрытый другим амулетом.
«Это Упырь», - услышала она мужской голос и вдруг поняла, с кем она вышла за ворота крепости, кого почему-то забыла. - Вжик! Со мной был Вжик! Что вы с ним сделали?
- Квалон? - уходящий Раттар обернулся. - Ничего. Он жив. И здоров как малолетний ребенок.
- И что это значит?
- Он тебя забыл. Как и все, что связано с тобой. Не сердись. Мы не могли иначе. Он выдал бы, кто украл зеленую девочку.
- А это что еще значит?
- А это значит, - Яры-са сняла со стены какой-то амулет и надела его Юле на шею. - А это значит, что ты та самая зеленая девочка, которая вернет степи силу. Квалон степи не нужен.
- Нельзя с Вжиком так! У него есть мечта, он хорош-ш-ш...
Юля рухнула в руки подскочившего Раттара.
- Зачем? - спросил он у шаманки, укладывая уснувшую девушку на ковер.
- Порошок кьярвы перестал действовать. К Юли-се начала возвращаться боль. Ты же не хочешь, чтобы она сдернула колдовское заклятие с родового амулета и снова оказалась в руках лорда Ханнора?
- Нет. Не хочу. Пока зеленая девочка не выполнит пророчества Шальди-ца, степь не покинет, - Раттар убрал волосы с лица Юлии, принял из рук шаманки новое одеяло, которое специально выткали для дорогой гостьи, накрыл ее. - Ты думаешь, со временем она перестанет думать о лорде? Забудет, что он ее муж?
- Нет, не забудет. Но когда она проснется, боль уйдет. Все будет казаться глупым и незначительным. Дадим ей время полюбить степь, а потом она сама не захочет ее покинуть.
Глава 33. Неожиданная встреча
Прошел год.
На границе Ури-цы и эльфийского княжества было оживленно. Беспокойно, предчувствуя, что не видать им больше бескрайних степей, блеяли овцы, потряхивали гривами и били копытами выведенные на осенние торги породистые жеребцы, зазывали в свои лавки крикливые торговцы, на разные лады стучали молотками жестянщики. В воздухе запах немытой шерсти и жаренного мяса перемешивался с ароматом сдобы, выставленной на витринах пекарен, и цветов, коими был украшен каждый клочок свободного места.
Между рядами неспешно прохаживались хозяева приграничной ярмарки - гордые эльфы. Они равнодушно взирали на суетящихся гостей, проявляя прыть лишь тогда, когда нужно было убраться с пути стада или груженой телеги. Оживленно перекрикивались урийцы, которые издалека узнавались по темным гривам и немалому росту. Они чувствовали себя в дружественном государстве как дома. В противовес им немногочисленные агридцы вели себя осторожно, стараясь не лезть на глаза и не нарываться на драку с извечными врагами.
- Устала? - спросил Раттар, поравнявшись с лошадью, на которой сидела Юлия.
- Немного. Отвыкла ходить по лавкам.
- Почему ты не купила себе платье, возле которого так долго стояла?
Юля опустила глаза. Как объяснить, что красное платье, так похожее на то, в котором она присутствовала на турнире, напомнило о лорде Ханноре? Его задумчивом взгляде, его губах, которые однажды целовали так, что сбилось дыхание, его голосе, от бархатистого тона которого становилось горячо. Думы об Изегере не переставали волновать, хотя шаманка упорно отпаивала «зеленую девочку» травами забвения. Не помогали они. Даже сейчас Юля прикоснулась тыльной стороной ладони к щеке, думая, что та ответила на мысли о лорде жарким румянцем.
Год, целый год Юля боролась с собой, чтобы не сдернуть Упыря со строна, лишь бы вновь увидеть лорда Ханнора. Он стал ее навязчивой идеей. Нет, она не забыла, что Изегер называл ее «ничьей», а значит, никому ненужной. И только произнесенные им оскорбительные слова, а не многочисленные шаманские амулеты, останавливали ее от опрометчивого шага.
Юля не понимала, что происходит. Почти равнодушная к лорду в замке, здесь, в степи, она вдруг начала думать о нем. Жалела о не случившемся?
Ее мучили вопросы. Почему она не призналась, что была в его кабинете в тот злополучный вечер? Почему не пришла поговорить открыто? Почему скрывала, что в ней проснулись магические способности?
Со стороны милорда тоже были сигналы, и Юля их чувствовала. Последние две-три недели перед похищением она уже не слышала его категоричного «иди и убейся». Изегер даже начал флиртовать с ней. А как иначе назвать бросаемые им взгляды? Как объяснить его подглядывание за ней? Куда бы она не шла, обязательно встречалась с ним. В конце концов милорд даже начал проявлять заботу, пытаясь предотвратить те глупости, которые она все-таки совершила.
А ведь у них все могло сложиться иначе. Она наверняка полюбила бы его и стала хорошей женой. А что теперь? Как называется то чувство, что терзает ее теперь?
Правильно говорит шаманка. Боль.
Неужели боль - побочное действие трав забвения? Или Юля просто забыла, что ее не любили? Отчего сохранился в памяти и теплый взгляд, брошенный через пламя костра, и шепот, так приятно щекочущий ухо?
«А вдруг это строн мешал нам? Насильно толкал друг к другу, заглушая наши собственные чувства. Неужели все дело в его магических особенностях, направленных на насаждение фальшивых чувств во имя продления рода? Тогда очень жаль, что именно родовой амулет стал причиной нашего с лордом несчастливого существования».
Вжик. Вот еще кого, кроме дорогого сердцу друга - Михайки, хотела бы увидеть Юля. Но потерявшего память квалона, как разузнал Раттар, увез куда-то далеко его отец. Увез то ли в столицу, то ли к морю, лишь бы не жить рядом с замком, который бесконечно штурмуют урийцы.
Вот еще одна загадка, до которой ей никак не удавалось докопаться. Откровенные в беседах, урийцы вдруг замолкали, если Юлия начинала допытываться о причинах вражды и ненависти. Видимо, не доверяли, хотя говорили, что все кончится после того, как она выполнит свое предназначение. И рассказывать о том пророчестве ей никак нельзя, иначе оно не сбудется. Замкнутый круг. Знать бы, в какую степь кинуться...
- М? Я спрашиваю, почему не купила красное платье? - Раттар заставил Юлю вынырнуть из круговорота мыслей.
- А куда я надела бы его? - спросила тихо, зная наперед ответ. - По степи гулять, чтобы колючки изодрали? Или чтобы травы оставили на юбке темный след?
- Для меня. Ты могла бы надеть его для меня.
Она подняла глаза на сына вождя. И красив он, и силен. Спрятаться за спиной такого воина мечта любой девушки. Юля все понимала и не однажды замечала призывные взгляды уриек, предназначающиеся ему... И умен, и ласков, и добр, но...
Раттар знал, что по законам Агрида, пока на ее шее висит строн, она мужняя жена. Но что урийцам до порядков враждебного соседа? Раттар наплевал бы и на лорда, и на весь Агрид, если бы только она сказала «да». Но как же трудно произнести это слово...
Юля вновь погрузилась в воспоминания, уже не такие болезненные как о милорде, произошедшие здесь, в степях.
После похищения «зеленая девочка» проспала целую неделю. Она даже не знала, что урийцы снялись с места последней стоянки и ушли так далеко в глубь степей, что невозможно было понять, в какой стороне находится Агрид.
Проснувшись на рассвете, она, крадучись, выбралась из белого шатра и побежала. Куда? Зачем? Сама не знала. Ветер гнал, толкая в спину, а белые травы цеплялись за ноги и звенели, звенели. Пока, задыхаясь, она не упала на колени.
Когда подняла голову, увидела, что перед ней с закрытыми глазами сидит Раттар. Ноги сложил по-азиатски, руки распахнул ладонями вверх.
- Слышишь, как степь поет? - говорил спокойно, без сбившегося дыхания, словно и не бежал вдогонку за ней.
Она легла на спину, устремила взор на несущиеся по небу низкие облака.
«Стоит протянуть руку и на пальцах останутся капли росы».
А степь пела, убаюкивала.
- Забирайся, - Раттар уже сидел на корточках, подставляя широкую спину. - Я никому не скажу, что ты обнимала меня ногами.
- Нет.
Она с трудом встала, пошла, только сейчас заметив, что одета странно - длинная белая рубашка с узором по вороту. Ни белья, ни обуви.
Сумасшедшая.
- Давай понесу. Не на спине, так на плече. Холодно.
- Нет.
Теперь ветер бил в лицо. Травы намочили подол рубашки, изрезали ноги. Словно злились, что хотела убежать и никогда больше не услышать песнь Ури-цы.
Сейчас все иначе. Степь ее приняла. Даже травами, на которых лежал иней, не обжигала. Ластилась.
Весной одарила маками. Целым морем красных цветов, чьи головки, послушные ветру, гнулись волнами. По весне все чаще и чаще можно было видеть, как девушки, ложась на спины взволнованных мужчин, уходили с ними в степь.
Любовь и свобода.
Теперь Юля понимала, что тянуло женщин из Агрида и эльфийского княжества в степи Ури-цы. Та самая свобода. На какой только обман не шли иноземки, лишь бы быть рядом с теми, кого выбрали в мужья!
Вспомнилась даже история с красивой дочерью кузнеца, которая якобы утонула в болоте из-за козы. Нет, не утонула. Теперь ее внуки бегают наперегонки с детьми эльфийки, рассорившейся со своей семьей, намеревающейся выдать ее замуж за двухсотлетнего старика. Зачем ей мудрый и чванливый эльф, когда есть такой сильный и ласковый уриец. Она уже не раз ходила с ним в травы. Говорит, там особо сладко, не то что ночь в шатре.
Но Юля-то понимала, что любовь в шатре, где спят четверо детей, совсем не так хороша, как в вольной степи. Хоть стони, хоть заходись криком - все звуки потонут в песне трав.
Зимой она еще не понимала, почему Раттар все чаще появлялся перед шатром Яры-сы без рубашки.
- Холодно же. Почему он раздетый? - спрашивала Юля у шаманки.
- Хочет тебе понравится. Посмотри, какой он сильный. И здоровьем Ури-ца его не обидела. А спина такая широкая - разом закроет от всех бед.
«За спиной, как за каменной стеной» - слова, что не раз слышала на Земле.
А вслух с досадой в голосе произносила:
- Раттар-ка, иди, оденься. Не время показывать голую спину.
Он смущенно улыбался.
- Опоздать боюсь. Вдруг еще кто к твоему шатру придет.
- Смотри, что я тебе купил! - Раттар, не зная того, оборвал воспоминания о себе.
Он достал из поклажи деревянную коробочку, щелкнул замком, протянул Юле. Когда передавал, нежно коснулся пальцами ее руки.
- Что это? Амулет?
На шелковой ткани лежала птичка с плоским хвостом: серебро с россыпью зеленых камней. Так напоминающих строн Ханноров, который теперь выглядел неумело сделанным кленовым листом.
- Свистулька, - Раттар поймал Юлин удивленный взгляд. Засмеялся. - Знаю, что ты уже не ребенок. Но попробуй, дунь.
Юля повертела свистульку, сунула птичку хвостом в рот и дунула. Тонкий писк не заглушили ни крики зазывал, ни шум мастерских, ни звуки музыки - в центре ярмарки на помосте уже расселись музыканты, собирая гостей на танцы.
- Я услышу тебя издалека. Только позови.
- Раттар...
- Не для любви, так в печали. Или в беде. Только позови.
- Спасибо.
За пограничными воротами к Юле с Раттаром присоединились остальные члены их небольшого отряда. Усталые от ярмарочной суеты, но веселые, постоянно смеющиеся, перекидывающиеся шутками и остротами.
- Теперь куда? - спросила Юля, зная, что за те дни, что они жили на постоялом дворе, их стойбище вновь переехало. Урийцы долго на одном и том же месте не задерживались.
- К отцу, в столицу! - Раттар подмигнул и похлопал по сумке, пристегнутой к седлу. - Будет где в красном платье покрасоваться!
И ускакал вперед, смеясь.
Юля цыкнула от досады и, пришпорив коня, понеслась следом.
Уже оторвавшись от отряда, заметили другой, едущий навстречу, состоящий из десятка всадников.
- Эльфы! - по цветам одежды догадался Раттар. Его разгоряченный конь гарцевал рядом с белой лошадью Юлии. За год она стала знатной наездницей, и теперь ей принадлежала одна из самых породистых лошадок, что выращивались в степях.
Когда отряд эльфов поравнялся с ними, краска схлынула с лица Раттара.
Юля еще не видела, но среди всадников находился лорд Ханнор.
Церемонные приветствия княжеских сыновей задержали наследника урийского правителя, поэтому Юля осталась с лордом наедине.
- Как ты? - просто спросил он. Так просто, словно встретились бывшие приятели. Словно не сбежала она год назад, оставив крепость в трудный момент.
- Я счастлива, - ответила Юля. Ей было все равно, поверит ли лорд. Там, в Агриде, она не чувствовала себя защищенной, нужной. Здесь, среди дикарей, она испытывала совсем иные чувства. Да, она не лукавила. Она была счастлива. Если бы не...
Юля ревниво отметила, что милорд не выглядит страдающим или замученным. Чисто выбрит, отросшие волосы заплетены в косу на эльфийский манер, да и одежда уже не такая простая, какую он привык носить в замке.
- Хорошо, - кивнул он, лениво скользнув взглядом по изменившейся фигуре «жены».
Время и здесь поработало. Юля знала, что степь превратила ее из утонченной горожанки в амазонку. Вольный воздух, обучение искусству войны, которым владели и сыны, и дочери степей, и хороший аппетит сделали кожу гладкой, плечи развитыми, бедра сильными. Пуговицы на прежних рубашках лопнули бы, доведись застегнуть их на упругой груди. Юлю теперь сложно отличить от настоящей урийки. Такая же темноволосая, вместо изящной заколки кожаный шнурок на низком хвосте, в ушах тяжелые серьги из золота, сцепленные между собой тонкой лентой - так они не потеряются в высоких травах. На руках звенящие браслеты-обереги. На груди красивые амулеты...
Лорд опустил глаза на грудь.
«Строн высматривает, - фыркнула Юля, зная, что хозяин его не увидит. - Пусть ломает голову, куда я его дела».
- Юли-са, не задерживайся, - Раттар криво усмехнулся, заметив, как лорд Ханнор смотрит на похорошевшую, ставшую похожей на настоящую женщину, а не щуплого цыпленка, Юлию.
- Я боялся, что ты уже Юли-ца, - произнес Изегер.
- Я не тороплюсь, - ответила она почти равнодушно. Почти, потому что в животе все сжалось. Больно и приятно.
«Я боялся...»
Зачем он это сказал?
От мыслей, понесшихся вскачь, Юля едва не задохнулась.
Изегер своим появлением запустил химическую реакцию, которая обычно становится основным ингредиентом в таком деле, как любовь. Юлька вдруг со всей остротой почувствовала тягу к лорду Ханнору как к объекту эротических фантазий.
- Значит, у меня еще не все потеряно, - подлил масла в огонь он.
Юля не нашлась что ответить. Пришпорила коня и ускакала.
Изегер, провожая ее долгим взглядом, таким долгим, что наследнику князя пришлось окликнуть друга, тихо произнес:
- Ну, здравствуй, жена. Вот я тебя и нашел.
Глава 34. Лорд Цессир и его феи
Лорд Цессир открыл дверь в «имперский» бордель. Почему он назывался имперским не знали ни эльфы, ни агридцы, хотя место интимных свиданий находилось как раз между их землями: там, где границы княжества и королевства обходили стороной скалистый клочок суши, омываемый водами великой реки Лятвы.
Стоило прозвучать колокольчику, дернувшемуся от прикосновения руки гостя, как за спиной послышался плеск воды - это слепой лодочник отчалил от берега. Перевозчик действительно был слеп и не видел ничего, кроме нити, мерцающей в окружающей его темноте. Красная нить не позволяла сбиться с пути.
Река Лятва, в какое бы время года не приспичило гостю отправиться к «феям наслаждения», вела себя тихо. Сильная магия пронизывала остров и его прибрежные воды, делая бордель доступным и в штиль, и в бури, и в сезон ледостава.
При желании лорд Цессир мог бы не надевать маску юного эльфа, никто не выдал бы тайну его пребывания в борделе. По велению магии «феи» были такими же незрячими, как и лодочник. Только здесь, на острове, где возбуждение витало в воздухе, делая его главным чувством, далеко отодвинув такие понятия как любовь и верность, где слепота лодочника и податливых «фей» внушала гостям ложную уверенность в сохранении секрета их личностей, где правили бал похоть и вседозволенность, Гердих Цессир из рода Меняющих Лики мог разузнать, что же на самом деле происходит на южных границах его королевства.
Никто из обитателей и посетителей борделя не догадывался, что белокаменный замок, чьи башенки смотрятся в воды Лятвы, издавна принадлежит роду Цессиров. Гердих специально назвал бордель «имперским», намекая таким образом на Сытого императора, вполне способного учинить на границе двух государств оплот разврата.
Поругивать власть при слепых «феях» считалось особым шиком. Уж они-то не донесут, что, к примеру, наследник рода Говорящих с Птицами ненавидит бастарда короля, от которого забеременела его жена. А подговоренные им смышленые чайки только и ждут появления младшего сына Элькассара Третьего на берегу Пенного моря, чтобы подпортить когтями его «милую мордаху».
Лорд Цессир еще не решил, что делать с незадачливым рогоносцем. Вроде и следовало бы проучить наглого полуэльфа, налево и направо раздающего Поцелуи, но в то же время он королевских кровей, а значит, неприкосновенен. «В стужу Кларидий точно не отправится на море, а к летнему сезону ситуация может поменяться. Погодим наказывать Птичника».
В огромной овальной зале, где «феи» лежали на мягких диванах, прохаживались, обняв друг друга за талии, или играли на музыкальных инструментах, пахло неожиданно приятно: чуть горьковатый запах горных трав смешивался с бархатным ароматом осени.
Колокольчик заставил красавиц застыть и повернуть лица к двери.
Лже-эльф помялся у порога и робко двинулся по кругу, не решаясь выбрать подружку на ночь.
- Он юн! - чутко прислушиваясь к шагам, произнесла черноволосая дева, на коленях которой лежала лютня. - И мы будем у него первыми. Я чувствую запах девственности!
- Возьми меня! - не проговорила - пропела девушка, цвет кожи которой был так черен, что спустись в залу тьма, она проиграла бы кабуссинке - жительнице пустынь, где от жара плавится даже песок. - Я научу тебя знойной любви!
- Давай лишимся девственности вместе, - прошептала та, что стыдливо закрывала грудь руками. Нежная, больше напоминающая девочку, чем женщину, дочь эльфийского народа после сделанного признания побледнела еще больше.
- Эй, малыш! Посмотри на меня! - пышногрудая агридка провела по губам языком. Тут любому новичку стало бы понятно, какое удовольствие ждет его, выбери он «спелую» женщину.
Прозвучавший ответ удивил и заставил прелестниц оживиться.
- Я хочу всех четверых.
- А ты верно рассчитал свои силы? - звонко оборвавшаяся струна заставила вздрогнуть. Смуглая урийка отложила лютню в сторону.
- Я затрахаю каждую из вас, - задиристо произнес юнец. - Девственница, ты первая!
Часа через три из комнаты, которую выбрал эльф, смогла выбраться лишь агридка. Остальные так и остались лежать там, где их настиг неугомонный развратник.
- От тебя не пахнет сексом, - с улыбкой произнес Гаррон, когда юный эльф снял маску и вновь стал лордом Цессиром - мужчиной небольшого роста, с гибкой, как тростник, фигурой, с жилистыми руками, в которых трудно было предположить наличие силы, но таковая там имелась, с внимательным взглядом и плотно сжатыми губами, точно он сам себе запретил разговаривать попусту. Сын являлся его копией, но более высокого роста, с копной темных волос, которые, в отличие от отцовских, не были коротко острижены, а падали на плечи мягкими локонами, да и цветом глаз он пошел в мать - синеокую мажарку. - Я бы не упустил возможности и на самом деле порезвился.
- Расскажи об этом своей невесте, - Гердих упал в кресло и расстегнул ворот ставшей тесной рубашки. На седых висках блестели капельки пота - три часа напряженной беседы с «феями», выбалтывающими все, что узнали от гостей, и внушение им видений разврата, в которых, как теперь уверены прелестницы, они активно участвовали, отнимало немало сил и магии.
- Что нового? - сын взял протянутые отцом амулеты-болтушки и повернулся к сейфу. Он сунул хранилища сплетен в тот же ящик, где среди документов лежало письмо лорда Ханнора, найденное слугой под шкафом Магистра.
Именно письмо заставило главу королевского сыска по-другому взглянуть на ситуацию с похищением жены Изегера. Магистр должен был незамедлительно донести королю о том, что вернулся стратегически важный для Агрида артефакт, но почему-то смолчал. Будто ждал, что с родовым амулетом Рвущих Пространство что-то случится. И ведь случилось: он пропал вместе с женщиной, которая объявлена убийцей.
Эх, если бы король позволил нацепить «болтушку» на тех, с кем уже побеседовал Магистр, и доказать, что его чтение мыслей лживо! Но нет. Амулет, созданный сытыми колдунами, вне закона, и пользоваться им разрешено лишь в стенах борделя, находящегося на нейтральной территории. Не тащить же богобоязненных агридцев в гнездо разврата?
«Хотя... А может быть... Нет, ни Дэйте, ни Магистру в борделе делать нечего».
Сейчас Гердих жалел, что не видел Джулию. Не кидаться же к каждому попаданцу с Земли? Бывало и разузнать о них ничего не успевали, как те уже находили свой последний приют. Трудно прижиться в магическом мире, если у тебя нет покровителя. Так и с Джулией. Месяца два назад осведомитель доложил о странной, но вполне безобидной гостье, в первый же день напившейся кремвиля и заснувшей в подвале с зелеными следами на лице.
Безродная никогда не вызвала бы интерес у тайной службы, если бы не молчание Магистра.
Даже ее купание в лабораторной бочке Цессиры оставили без внимания, поскольку точно знали, что единичный акт омовения не сделает ее колдуньей.
«Почему же тогда Магистр нашептывает королю, что строн Ханноров испорчен сытой ведьмой?»
И ведь как выкрутился, стоило Гердиху поинтересоваться, по какой причине Магистр утаил возвращение строна.
- Как так, мой милый друг?! Я лично приказал провести консуммацию, но Изегер вновь проявил легкомыслие и не узаконил свой брак. А как представить Его Величеству леди Ханнор, если она так и не прошла процедуру вхождения в старинный род?
- Девственница? До сих пор? Теперь понятно, почему Изегер не чувствует с ней связи, - король проявил недовольство, швырнув перчатки из дальгрийской кожи на пол. В такие моменты от него стоило держаться подальше. Дар рода Оживляющих двояк: он мог как вернуть жизнь, так и разбудить страшную болезнь, искра которой тлеет в каждом теле.
Лорд Цессир не раз видел, как прикосновение разгневанного короля отправляло на лекарское ложе вполне здорового на вид человека. Дай Шаагиль, чтобы целители справились! Говорят, так погиб лорд Витро из рода Выращивающих Саар. Он слег сразу после королевской аудиенции и больше не поднялся.
- Отец, так о чем тебе рассказали в борделе?
- Джулию похитили не эльфы, - лорд Цессир, поморщившись, расстегнул замысловато крученую пряжку широкого ремня. «Валаах подери эту эльфийскую моду!» Удаляясь в свои покои, он кинул сыну. - Ее выкрали те, кому нужна зеленая девочка.
- Зеленая девочка? - Гаррон застыл у двери, давая возможность отцу переодеться.
- В борделе появилась новенькая. Ее за блуд изгнали урийцы. Прыгала на спину то одному, то другому, пока степь не наслала на их стойбище мор, - Гердих накинул халат, надел домашние мягкие туфли, враз превращаясь из грозного царедворца в уютного мужчину, чья благородная седина так приятно гармонировала с мягким цветом зеленых глаз. - За одну ночь передохли все овцы.
- И это при урийском почитании женщины? - хмыкнул сын. - Дикари. Вот где стерв держать нужно!
Отец поморщился, через дверную щель наблюдая, как Гаррон сжимает кулак, точно душит женщину, проявившую своеволие.
- Паршивая овца есть в любом стаде, сын.
- И что поведала эта... паршивая овца?
- У них есть легенда, что зеленая девочка спасет их степь, - лорд Цессир запустил пальцы в волосы, тряхнул головой. Усталость постепенно уходила.
- А что со степью?
- Она умирает. Каждый год рождается все меньше магов, а жизнь степняков становится все короче...
- Ну, так то нам на руку!
Гердих взглядом заставил сына замолчать.
- В мире должно соблюдаться равновесие. Если степь уничтожит своих сынов, где гарантия, что она не примется за нас? Ты помнишь нашествие саврюков? Хотя откуда? Ты был еще мал.
- Полевые мыши.
- Да, которые за неделю уничтожили запасы зерна, обрекая тем южные территории на голод. Род Изгоняющих Крыс оказался бессилен. Пока мыши сами вдруг не ушли. А если бы степь отправила кого покрупнее?
- Например, варанов? - Гаррона передернуло. Ящеры, величиной с крупную собаку. Один раздвоенный язык чего стоит... А удар мощным хвостом?..
- Поэтому я бы прислушался к нуждам урийцев и помог им.
- Отец, они враги...
- Они сдерживают степь. Как лорд Ханнор сдерживает горы.
- И что за легенда?
- Когда-то из замка Ханноров во время турнира, устроенного леди Карторой, пропала женщина из рода Прорицателей. Как бы семья ни старалась отыскать свою дочь, все было впустую. Они проводили обряд за обрядом, впадали в транс то по одному, то всем кланом, но так и не узнали, что же произошло с леди Шальди. Решив, что она сгинула в урийских степях, по ней отслужили молебен и внесли в списки мертвых, в надежде, что однажды она придет к ним Тенью. Но она не пришла. И теперь я знаю, почему.
- Почему? - выдохнул сын, наблюдая, как отец, откупорив бутылку кремвиля, наливает крепкий напиток себе.
Лорд Цессир, подняв бокал, полюбовался игрой зеленого цвета.
- Она стала степнячкой. А у них свои боги. Теперь, как рассказала «фея», Шальди стала травой и поет песню вместе с Ури-цей. Но перед смертью она сделала единственное предсказание, которое передается урийцами из уст в уста: «Зеленая девочка спасет степь. Не дайте ей умереть».
- И что это значит?
- А Валаах его знает, - Гердих, шумно глотая, осушил бокал.
- Но как это связано с похищением жены лорда Ханнора?
- А помнишь донесение Круста? Она в первый же день напилась незаговоренного кремвиля и неделю ходила с зеленым лицом.
- Фи. Каждый второй в Агриде по молодости попадался на незаговоренный кремвиль, - сын, оторвавшись от письменного стола, о который опирался всю беседу, подошел к отцу и, взяв бокал, плеснул и себе зеленого напитка.
- Урийцы тоже долго гадали, кто может быть зеленой девочкой. Одно время даже полагали, что это лесные эльфы, жующие сюриль, от которого их кожа зеленеет, но... но таких девушек оказалось слишком много. Это как найти одну заветную горошину в лукошке с сотней стручков.
- Но появилась дурочка с зеленым от кремвиля лицом, и урийцы сразу осознали - о, чудо, вот она!
- Вспомни доклад Круста. Джулия пришла из своего мира в зеленом платье.
- Пап, действительно, чудо...
- Перестань смеяться. Я бы тоже отвел душу, если бы не такие совпадения. Ей грозила смерть...
- Урийцы - орлы! Зачем рыться в лукошке с горохом, если на горизонте попаданка в зеленом платье. Хватай ее и жди спасения степи.
- Так это или нет, когда-нибудь узнаем. А пока для Джулии лучшего места, чем степи, не найти. Там ее никто не достанет. Ни Магистр, ни костер. Я не верю, что это она убила любовницу Изегера и ее подругу. И не верю прежде всего Читающему Мысли. Урийцы, похитив девчонку, дали нам время разобраться.
- А если Джулия за дикаря замуж выйдет?
- Тогда лорду Ханнору придется подождать, когда она состарится и умрет, окруженная парой десятков внуков, а потом выторговать свой амулет на что-нибудь, что так нужно урийцам. А им что-то нужно и именно в замке лорда, не зря они его время от времени атакуют. Знать бы еще что...
- А об этом черноволосая «фея» не упомянула?
- Нет, откуда ей знать, она не из правящей семьи. Вот бы подобраться к ним поближе, а?
- Пап, а давай я покручусь на границе с эльфами. Урийцы с ними дружат.
- Милорд! - на пороге кабинета появился воин. - У ворот лежит лорд Ханнор.
Лорд Цессир переглянулся с сыном. Гаррот рассмеялся. Расставленные им магические ловушки выбросят за ворота любого гостя, пусть только попробует открыть портал в их особняк.
- Внесите!
Глава 35. Страшные догадки
Лорда Ханнора положили в центр ковра.
Изегер, обездвиженный охранной магией, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а потому безумно таращил глаза, в которых все радужно расплывалось, и пытался угадать, кто же склонился над ним.
- Дэйте? - его язык не слушался.
- Да, дорогой? - леди Витро вытащила из обширного декольте надушенный платочек и промокнула слюну, текущую из уголка рта Изегера. Лорд дернул головой так, словно до него дотронулась змея.
- Ненавижу... - прошипел он.
- Почему? - удивилась Дэйте, притворно хлопая ресницами.
- Если не хочешь, чтобы я свернул тебе шею, близко не подходи.
- С чего вдруг?! - ахнула леди Витро, но ответа не дождалась. Рука «вечного жениха» вцепилась в ее жабью шею и, если бы не помощь второго человека, наблюдающего сцену общения между соседями, наверняка Дэйте уже лежала бы рядом с лордом Ханнором.
- Тише, тише, тише! - лорд Цессир высвобождал из «дружеских» объятий своего сына. - Мы все поняли. Ты не любишь Дэйте. Похоже, Изегер, ты никого не любишь. Уж не потому ли твоя жена сбежала? Мне рассказали, что ты при каждом удобном случае желал ей смерти.
- Она не сбежала. Ее похитили, - Изегер, все еще плохо владея телом, приподнялся.
Рядом с ним, растопырив ноги, торчащие из-под нелепого женского платья, сидел Гаррон. Он, держась за шею, где алели отпечатки пальцев лорда Ханнора, пытался отдышаться.
- И если вы думаете, что я начну оправдываться, - процедил Изегер, - то не дождетесь. Мои отношения с Джулией не ваше дело.
- А какое же наше дело? - лорд Цессир склонил голову к плечу.
- Найти управу на Магистра, - Изегер окончательно пришел в себя, а потому легко поднялся. Ему не нравилось, что на него смотрели свысока. - Главный маг в сговоре с леди Витро. У меня есть свидетель.
- И кто же это, позвольте узнать? - Гердих прищурил глаза, скрывая их хищный блеск. Перед Изегером стоял опытный царедворец, одетый, как всегда, во все черное. Даже драгоценный камень на его массивном перстне мерцал мрачным светом.
- Михайка Грахик, сын прачки. Он слышал, что сделка обошлась Дэйте в два зерна саара.
- Если ты хочешь, чтобы мальчишка остался жив, больше никому не говори об этом, - лорд Цессир проследил, как его сын, пошатываясь, вышел из кабинета. Ставшее свободным платье сползло с его плеча, обнажив совсем не атлетическое сложение. «Здоров же этот Ханнор. Едва не придушил наследника. Мда».
- К чему весь этот театр? - Изегер кивнул в сторону двери.
- Мы хотели узнать, какие отношения связывают тебя с леди Витро. Мало ли, вдруг вам мешала твоя жена?
- Я...
- Вижу, что «теплые». Так и о чем рассказал твой мальчишка? Подробнее, пожалуйста. Слово в слово.
Когда Гаррон, одетый, как и отец, во все черное, вернулся, лорды Цессир и Ханнор склонились над картой, расстеленной на столе. Подробный план Южной крепости со всеми башенками, ходами и подземными сооружениями был исчиркан красными чернилами.
- Да, по всему выходит, что Джулия никак не могла за то время, пока Михайка искал Вжика, наведаться в заброшенную башню и убить двух крепких девушек.
- А вот леди Витро могла. Никто из слуг не видел ее в замке сразу после турнира, и появилась она незадолго до того момента, как были найдены тела, - Изегер швырнул перо, и на карте каплями крови заалели кляксы. - Говорит, что отдыхала, но к ней стучались и не раз.
- Могла и не открыть. А где были ее слуги?
- Отослала в свой замок за забытым платьем.
- Кстати, как нашли тела? Судя по всему, - Гердих ткнул пальцем в чертеж заброшенной башни, - отыскать должны были не сразу.
- Жених Эрдис заподозрил неладное. Она обещала вернуться к танцам. Он спросил у ее подруги, не видела ли...
- Это как раз та девочка? Вторая погибшая?
- Да, Янисса, дочь Кулака. И она точно знала, с кем встречалась Эрдис, потому что направила конюха совсем в другую сторону, а сама побежала к башне.
- Ох уж эти женские тайны... - лорд Цессир поднес пальцы к губам, постучал по ним. Изегер заметил на манжете его рубашки чернильное пятно, такое же красное, как и на рукаве мертвой Эрдис. - Как вы думаете, какую цель преследовала леди Витро, если допустить, что убийца она?
- Месть, - ответил Изегер. - Она восемьдесят лет ждала возвращения строна, чтобы я женился на ней...
- А она разве знала, что строн вернулся? - включился в беседу Гаррон.
- Я скрывал, что Джулия моя жена. Слуги видели, что она носит на шее амулет, но то, что это строн никто не догадывался. Слишком много времени прошло с момента его исчезновения. Амулет - копия герба рода Ханноров и подобные безделушки, украшенные скрещенными руками, продают чуть ли не в каждой лавке. Единственной, кто точно знал, как выгляди мой родовой амулет, была леди Витро. И нет, Джулия при ней строном не сверкала. Я сам проследил.
- А что могло заставить Эрдис пойти на встречу с Дэйте? - Цессир, задавая вопросы, на которые уже знал ответы, надеялся услышать иное мнение, которое подтолкнет размышления в нужную сторону. - Я слышал, они не терпели друг друга?
- Месть, - это уже произнес Гаррон. - Лорд Ханнор решил отдать бывшую любовницу замуж против ее воли. Отлучил от собственного тела... - Изегер сверкнул разгневанным взглядом, но это не остановило сына лорда Цессира. - Обиженные женщины могут заключить союз против обидчика, даже если они ненавидят друг друга.
- Вы полагаете, нож и чулок Джулии выкрала Эрдис?! - Изегер не верил, что его бывшая подруга оказалась настолько глупой, что сама сунула в руки убийцы орудие смерти.
- Иначе откуда об их существовании могла знать леди Витро? - Гаррон опустился на стул и закинул ногу на ногу. Полюбовался на блеск остроносых башмаков, пусть черных, как требует служба сыска, но таких элегантных.
- Возможно, - Цессир устало потер лицо. - Но я не удивлюсь, если у нашей «вечной невесты» имелись свои глаза и уши в замке. Должна же она была как-то контролировать твою жизнь?
- Выходит, дочь Кулака стала свидетелем убийства?
- И поплатилась...
Мужчины помолчали.
- Нет, я все-таки не понимаю, - лорд Ханнор нервно отошел к окну, посмотрел через стекло пустыми глазами и, вернувшись назад, встал за стулом Гаррона. - Ну подставила Дэйте Джулию, и что с того? Строн исчез, жена тоже... Ей какая выгода?
- У некоторых женщин случается истерика. Раз не достался ей, то не достанешься никому, - Гаррон развернулся в сторону Изегера. - Опять без строна, опять изгой ...
- И даже если Джулию найдут, то будут считать, что на строне кровь, а такой родовой амулет никому не нужен... - продолжил мысль лорд Цессир. - Ни одна женщина из правящих кругов не захочет надеть на шею родовой амулет с печатью смерти...
- Но Дэйте точно будет знать, что на нем нет крови, а значит... - Гаррон в возбуждении даже встал со стула.
- И вполне возможно, она будет единственной, кто смилостивится над неудачником и подставит шею для брачного обряда, - лорд Цессир не жалел Изегера, хотя видел, как тот задержал дыхание. - Джулию сожгут, Магистр благословит Дэйте и тебя на новый брак, отхватив еще с десяток зерен саара, а ты займешься долгожданным наследником, не подозревая, что его мать - убийца. И еще будешь ей, спасительнице, пошедшей на жертвы, благодарен.
- Только Дэйте не учла одного, - мрачно произнес лорд Ханнор, - я ни за что и никогда не женюсь на ней. Сдохну в одиночестве, но не женюсь.
- Надо было тебе все восемьдесят лет твердить ей это, - лорд Цессир откинулся на спинку кресла. - А ты церемонился. Молчанием и добрососедскими отношениями давал надежду.
- Да вроде говорил... как-то... когда мне было шестнадцать... или двадцать шесть?
- Все, что мы сейчас навыдумывали, без признания убийцы не значит ровным счетом ничего, - Гаррон качнул ногой. Свет свечи отразился в начищенных до блеска башмаках. - Это лишь наши домыслы. И до тех пор, пока ты, Изегер, не вернул свой строн...
- Свою жену...
- Хорошо. И до тех пор, пока ты, Изегер, не вернул свою жену, враг не сделает следующий шаг. А он у нас о двух головах.
- Леди Витро... - Изегер не смог скрыть отвращения, произнося имя Дэйте.
- И Магистр, - добавил Гаррон.
- Срубим одну голову, вторая сама отвалится, - лорд Цессир хлопнул ладонями по столешнице. - Все. Расходимся. Вы двое - искать Джулию, я - копать под двуглавого змея.
- Куда держим путь? - Изегер протянул Гаррону амулет перемещения.
- В бордель? - улыбнулся сын лорда Цессира. - Но! Но! Я пошутил, - он увернулся от несильного удара кулаком. - Нам нужно на южную эльфийскую границу. Кое-что разузнать и разнюхать.
- Зачем туда?
- Мы с отцом думаем, что Джулия у урийцев. И там ее, не в пример тебе, холят и лелеют.
- В смысле?
- У дикарей есть легенда, что силу их степи вернет зеленая девчонка, то есть твоя жена. Поэтому и говорю, давай смотаемся в бордель, послушаем одну «фею», которая сладко поет о прорицательнице и ее предсказании.
- Чушь какая-то! Почему Джулия зеленая?
- Сам узнаешь. Ну так что? Бордель или эльфийские пограничники?
- Бордель.
Слепой лодочник доставил их к лестнице, широким языком тянущейся от белого замка до пристани.
- Ты здесь впервые? - Гаррон с наслаждением втянул горный воздух. В столице пахло прокисшими водами Сытой реки.
- Да, как-то шлюх и в соседней деревне хватало.
- Не называй здешних девушек шлюхами. Рта не откроют. Даже для услады языком. Они у нас феи.
Изегер ошеломленно посмотрел своего спутника.
- Самые настоящие? С крыльями? - он видел фей в одном из миров. Их улыбки завораживали, делали круглым дураком. Его обчистили там на раз. Еле ноги унес.
- Нет у них никаких крыльев. Просто называй их феями, чаровницами, красотками, на худой конец сучками, но все остальное под запретом. Обидятся. Должно быть у женщины хоть какое-то достоинство...
Дверь ответила колокольчиком, а сзади по воде гулко ударили весла.
- Сучки, привет! - громко поприветствовал Гаррон и со всех сторон к нему устремились феи, чаровницы и красотки.
- Гаррон! Гаррон! А что ты нам сегодня принес?
Агридец выставил на стол корзину, которую тащил с собой от самой столицы.
- Шоколад, девули мои милые, - он расцеловывался с каждой из них. Кого-то похлопывал по попе, кому-то подул в ушко, а у кого-то, не стесняясь, помял грудь.
- Что сегодня? - «феи» потянулись к подарку, и только сейчас Изегер заметил, что девушки не видят. Их ладони шарили по столу, пока не наткнулись на корзину.
- Они слепые? - шепнул он Гаррону, целующемуся с бледнокожей эльфийкой на которой из одежды была лишь прозрачная юбка. Грудь она закрывала руками.
- Угу, - подтвердил тот, не отрываясь от рта «феи».
- Сегодня опять шоколад? - капризно надула губы черная как смоль кабуссинка. - Опять из Фиртоффа? Мы соленое не любим, правда, девочки?
- Нет, - Изегер, приподняв крышку, с удивлением воззрился на русские названия на этикетках. - «Аленка», «Вдохновение», «Коркунов»...
- Вдохновение! Вдохновение! Ах! Вдохновение! - защебетали «феи» и быстро разобрали шоколад.
Гаррон появился через полчаса, на ходу застегивая рубашку. Нежная эльфийка, все так же стыдливо прикрывая грудь, присела рядом с девушками, которые и для нее припасли «Аленку». Российский шоколад явно им нравился.
- А ты почему не пошел?
- Я пошел. Но только не затем, зачем ходил ты. Вот, познакомься, Ктуся. Бывшая служанка леди Витро.
- Ага, - Ктуся откусывала горький шоколад и жмурилась от удовольствия. - Я от леди Дэйте сюда сбежала. Здесь лучше. Никто кнутом по спине не хлещет из-за того, что я глазки чужим лордам строю.
И показательно похлопала длинными, густо накрашенными ресницами.
- Вот так в точности все и было, - признался лорд Ханнор.
- Так ты с ней переспал?
- Не сейчас. Три года назад. А Дэйте ее за это до полусмерти избила. Ктуся сейчас меня по голосу узнала. И кое-что рассказала, - Изегер со значением посмотрел на Гаррона. - Надо бы эту «фею» как ценного свидетеля спрятать.
- Велика ценность! - хохотнул наследник лорда Цессира, но увидев серьезный взгляд Изегера, погасил улыбку.
- Она утверждает, что ее мать помогла леди Витро убить собственного отца.
- Что за бред? Он умер после аудиенции короля. Сердце не выдержало.
- Так да не так, - вмешалась бойкая Ктуся. - В тот вечер лорд Витро кричал на дочь. Говорил, что нашел ей другого жениха, мол, лорда Ханнора ей следует забыть, а она злилась. Сказала, что скорее он сдохнет, чем она передумает. Лорд схватился за сердце и попросил дать зерно саара. У него в последнее время часто прихватывало. Моя мамка кинулась к ларчику, где одно зернышко хранилось - лорд от него махонькими кусочками откусывал, а когда вернулась, тот уже бездыханный лежал, лишь кровь на губах пузырилась. Ох и сильно леди Витро горевала! Так сильно, что даже забыла в кармане платья, которое приказала сжечь из-за отцовской крови, ползернышка саара. Мама лишь перед смертью призналась, что утаила от хозяйки то надкусанное зернышко. Отдала мне. Мол, тебе, доченька, пригодится. Не все господам долго жить. А я, не будь дурой, кусочек собаке Свирьке сунула. Та тут же издохла. Вот такое вот волшебное зернышко саара.
- Выращенное без магии рода? - Гаррон остро взглянул лорду Ханнору в глаза.
- Похоже на то, - Изегер кивнул. Он не раз от самой леди Витро слышал, как из ее оранжереи воровали ростки, но те нигде не приживались, а если и давали плоды, то смертельно опасные. - Неужели у Дэйте сохранилось одно, выращенное ворами? Тогда его легко можно было бы подменить.
- Но опять это всего лишь слова, - Гаррон скучающе цокнул языком. - Где то зерно? Где свидетели? «Мамка рассказала, мамка дала, Свирька сдохла».
- Знаешь, что я думаю? - Изегер поднялся, ласково улыбнувшись «фее», с особым удовольствием поедающей шоколад. - Мы не будем вытаскивать Джулию из степи. Ей там сейчас безопаснее.
- Но покрутимся рядом?
- Покрутимся.
Глава 36. Родственники всегда помогут
Уже год, как лорд Ханнор знал, что его жена скрывается у урийцев.
Той зимой он наблюдал за ней издалека. Иногда появлялся на месте последней стоянки, когда снег еще не замел следы от шатров, а залитые водой походные очаги хранили тепло. Иногда приходил ночью и долго сидел у белого шатра, прислушиваясь к спокойному дыханию Джулии.
Он чувствовал, что с ней все хорошо.
И не хотел бередить душу, показываясь на глаза.
Это бы все усложнило. И так наломал дров.
Изегер не раз слышал рядом с собой шорохи, или вдруг прибегала собака, обнюхивала его и, порычав, уносилась назад, что однозначно указывало, что Раттар и его люди наблюдают за ним, но не желают поднимать шум. Неизвестно, какое решение приняла бы Джулия, узнай она, что ее муж отирается возле стойбища. А вдруг, намыкавшись на чужбине, где нет благ цивилизации, она выбрала бы более устроенную жизнь и вернулась к мужу?
Вот эту картину лорд Ханнор рисовал в своем воображении наиболее ярко.
Степь, он и девчонка, бегущая ему навстречу. А он раскинул бы руки...
Но все могло сложиться иначе. Не подбежала бы, подошла. Окинула презрительным взглядом и произнесла, едва расцепив зубы: «Иди и убейся!».
И тогда та нить, на которой болтается его сердце, лопнула бы. И этот звук услышала бы вся степь.
Виноват он, ох, как виноват...
Но и эти тайные свидания закончились, когда всевидящая шаманка, совсем еще сопливая девчонка, решила, что агридец обнаглел. Наткнувшись однажды на него ночью, она прошипела:
- Не зли меня. Уходи!
- Я знаю о пророчестве. Моя жена спасет степь.
Шаманка окаменела.
- Спасибо, Яры-са, - лорд Ханор, который, даже сидя, был выше девочки, поклонился. - Ты и твой вождь спасли Джулию от смерти.
- Да, пророчество начало исполняться, - она дерзко передернула плечами. Свет Луруса, ненадолго высунувшегося из-за туч, скользнул по лицу шаманки. Ее губы дрожали.
«От ненависти или вот-вот заплачет?»
- Но не все знают вторую часть видений Шальди-цы. Тебе, агридец, скажу.
Она закатила глаза, точно дословно вспоминала пророчество прапрабабушки, которая умерла задолго до Ярысыного рождения.
- «Когда разрушатся стены черного замка, лорд Ханнор навсегда отправится к своим богам, а душа степи станет свободной», - шаманка выдохнула, строго взглянула на давнего врага урийцев. - Так что ступай, займись своими делами. Тебе немного осталось. А зеленую девочку забудь. Ты недостоин ее. Да и зачем мертвецу жена?
После этой ночи где только Изегер не побывал, но следов Джулии не обнаружил. Ему попадались разные кланы степняков, которые кочевали по степи в великом множестве, пара из них даже встала на берегу реки, словно задалась целью отвлечь его от поисков, и лишь утешения Гаррона, получавшего регулярные известия от друзей-эльфов, что зеленая девочка жива, спасали от безумия.
«Как?! Как в пророчестве сумели связаться воедино неизвестная попаданка, гибель крепости, возрождение степи и моя смерть?!» - лорд Ханнор никак не хотел мириться с будущим, которого у него, оказывается, нет.
Он даже съездил к наследникам рода Прорицателей, которые уже не чаяли услышать о своей пропавшей родственнице, но и те не смогли растолковать ее пророчество иначе как «спасенная урийцами зеленая девчонка поспособствует смерти лорда и разрушению его замка, после чего душа степи станет свободной».
- Не потому ли урийцы допоздна кружились за рекой в день, когда обрушилась часть крепостной стены? Для них это было знаком? - лорд чувствовал себя полным дураком. Сколько раз Ханноры, начиная с прапрадеда, основавшего пограничную заставу, и заканчивая самим Изегером, обыскивали замок в надежде понять, что такого спрятано в его стенах, раз урийцы с постоянством морского прилива рвутся на его территорию, но ничего не находили. А выходит, их цель была не в стремлении забрать какой-то неизвестный артефакт, не в завоевании крепости, а в желании снести ее стены до основания, чтобы это валаахово пророчество сбылось!
Но не глупцы же они, чтобы просто так, из-за бредней пришлой девы, выдавшей всего лишь одно пророчество, веками расшибать лбы о камни? Должна же быть какая-то предыстория!
«Картора!» - ноги сами понесли в западный дом измученного мыслями правнука девы-воина. Вот «живой» свидетель, который вынужден был после гибели мужа и сына самолично защищать замок. Ей ли не знать череду событий, предшествующих вражде двух соседей, разделенных рекой?
Он нашел ее на втором этаже. Рядом сидела Тиль. Обе с последней встречи стали еще бледнее. «Срок близится!» - подумал Изегер и отругал себя за гордыню.
Тиль Грасси встала, изобразила радушную улыбку и даже раскрыла объятия, но Картора хлопнула ее клюкой по руке.
- Отойди! - приказала свекровь. - Не видишь, ему, наконец, что-то от нас понадобилось!
И уже обращаясь к внуку, скривила презрительную гримасу:
- Успел-таки! Я думала, так и не увижу тебя до ухода в чертоги святой пары.
И как следует ткнула внука в грудь клюкой.
- Да, явился, - Изегер едва устоял. Болезненно поморщившись, потер грудь рукой. От следующего удара ловко уклонился. - И если не хотите, чтобы род Ханноров на мне прервался, бросьте тыкать в меня своей палкой.
- Каким был, таким и остался! - Тиль, восторженная от одного визита внука, умильно сложила ладони у груди. - Весь в тебя, кстати!
Но Картора ее не слушала, она уже размахивала мечом Непобедимого Гестиха.
- Бабушка! - с кислым выражением лица произнес Изегер, когда призрачный меч просвистел мимо. - Ты разве забыла, что твой родовой меч родственников не трогает?
- Я-то не забыла, - меч вновь вжикнул рядом с носом правнука, обдав лицо тугой волной воздуха. - А вот как ты мог об этом запамятовать?
- Когда это на меня нападали с Гестихом? - он лихорадочно перебирал в голове последние схватки. Скорее по выработанной годами привычке, чем из-за боязни, что его достанут, великовозрастный внук продолжал отступать, не выпуская из поля зрения острое лезвие меча. Картора, несмотря на приобретенную с годами грузность, действовала умело.
- Изегер, дорогой! - не выдержала Тиль. - Вспомни о нашей милой девочке. Она так же ловко уходила от твоего меча. Тебе разве это не показалось странным?
- Да что говорить! - Картора со всего маха стукнула правнука клюкой - это оружие оказалось действеннее. Бесполезный меч исчез. Лорд, не ожидая столь коварного поступка, скривился и потер плечо. - Твой Изегерушка так и не понял, что его жена из рода магов. «В бочке она искупалась!» - передразнила она внука. - Где ему трезво помыслить! Одни распутные девки в голове!
- Откуда на Земле маги? - лорд Ханнор, получив клюкой по уху, потряс головой. - Я лично проверил, когда Джулия появилась. Не было в ней и капли магии!
- Да спала в ней магия, спала! А строн ее разбудил. А ты нос воротил. Вот и ищи теперь. Кому-нибудь другому такая жена-маг очень даже пригодится. А ты просто переспать с ней не смог. Слабак!
- Так! Все! Прекратили драться и кричать, - Изегер отнял клюку и, обхватив прабабушку, отнес на кровать. Укутал в покрывало так, что она и подняться не могла. - Пересплю. Обязательно пересплю. Как только сама Джулия этого захочет. А теперь толком объясните, почему вы решили, что она маг?
- А ты больше своего Магистра-вруна слушай! Правда, Картора? - на всякий случай получила одобрение Тиль Грасси. - Он-то точно знает, что человек, не обладающий магией, строн на себя надеть не сможет. Вот Верочка, твоя первая жена, так и не сумела родовой амулет выдержать, сразу заболела. А все почему? Все потому, что она и капли не маг, а Джулия - маг!
- Откуда про не-магов и строн знаете? - Изегер присел на край кровати и положил руку на сверток с Карторой, которая порывалась дотянуться до своей клюки.
- Книжки умные читать надо! - Тиль сложила руки кренделем и гордо отвернулась.
- Это я им рассказал.
Из-за ширмы показалась еще одна Тень.
- Папа?!
- Признал-таки, - Тень папы была так бледна, что ее очертания едва угадывались. - Если бы ты почаще в столичном особняке появлялся, то я тебе сразу бы подсказал, что строн на человека, в ком нет магии, надеть нельзя. Люди такой ужас от прикосновения к нему испытывают, что даже теряют сознание. Лично видел, когда мой кузен хотел свой родовой амулет на простолюдинку накинуть. Не получилось. Едва не померла. А вот на бастарда от нее строн преспокойно лег. Потому как отцовская магия в нем жила.
- Подожди, папа, - Изегер поднялся с кровати, забыв о пыхтящей в путах Карторе, и навис над сухим старичком, в которого превратился некогда дородный лорд Ханнор. - А как же тогда призыв строна там, на Земле? Когда я пытался вернуть Верочку Ртищеву?
- Потому и не сработало, - нисколько не тушуясь произнес родитель нынешнего лорда. - А вот как попался нашему амулету маг, то вжик, и он здесь.
- И Магистр твой об этом распрекрасно знал! - вставила свое слово Тиль Грасси. Она, кряхтя, помогала выпутаться Карторе.
- Вот тебе, дорогой внук, доказательство, что никакая Джулия не ведьма. И не за что ее жечь на костре, - Картора оправила съехавшее на бок платье. - Там этому прохиндею в красном самое место.
Изегер запустил ладонь в волосы. Открывшаяся перспектива вывести Магистра на чистую воду ошеломляла.
- В какой книге об этом сказано? - он повернулся к родителю, которого, будто маленького ребенка, обнимала скучающая по сыну Тиль Грасси.
- В «Магических правилах и уложениях» Элькассара Первого - прадеда нынешнего короля.
- Я читал, там и слова об этом нет, - у Изегера внутри все оборвалось.
- А тебе надо бы в королевскую библиотеку сходить, - Дульф в ответ на ласки поцеловал мать в щеку. - Там на самом первом экземпляре его самоличной рукой приписочки сделаны. Весьма интересные.
- А нет ли там приписочек о леди Шальди? - милорд напрягся: «Чем Валаах не шутит?»
- Нет, о такой там и слова нет, - отец старательно расправил кружева расшитой рубашки. - Пропавшая дочь рода Прорицателей жила гораздо позже.
- Она нашлась. Вернее, праправнучка ее нашлась. Яры-са - шаманка у урийского вождя.
- О как, - равнодушно произнес Дульф. Какое ему дело до чужого рода?
- И оставила эта Шальди-ца весьма интересное пророчество, касающееся непосредственно нас.
Стоило Изегеру закончить рассказ, как папа, перестав возиться с кружевами, произнес:
- Есть один очень простой выход, чтобы это глупое пророчество не свершилось.
Все присутствующие открыли в ожидании рот.
- Потихоньку прикончить вашу Джулию. Нет девчонки - нет разрушенного замка, моему сыну ничего не угрожает, степь вместе с урийцами катится по валааховой лестнице в огонь.
Клюка Карторы нашла новую жертву.
- Я же говорила, что твой Дульф дурак, - кричала она, лупя своего внука.
- Сыночек, беги! - крикнула в панике мать, и Тень старшего лорда Ханнора, вспомнив, что она из рода Рвущих Пространство, растворилась в воздухе.
Глава 37. По волнам памяти
- Изверги! И помиловаться с сыном не дали, он для вас... а вы...
Тиль Грасси сидела на самом краешке стула и горько плакала. Ее худенькие плечи вздрагивали, кружевной платочек прикладывался то к глазам, то к носу, всхлипывания чередовались с тяжкими вздохами.
- Он магии не пожалел, а вы...
- А как отец сюда попал? - Изегер наклонился, погладил бабушку по узкой спине.
- Как-как? - Картора не с первого раза забралась на высокую постель. Пытаясь скрыть раскаяние, что так сурово обошлась с внуком, хмурила лоб, от чего казалась еще более неприветливой. - Опять, прохиндей, к кому-нибудь из живых прицепился...
- А вот и нет! - Тиль подняла голову. - Он пространство рвал, чтобы сюда добраться. Видела, какой он бледненький стал? Как думаешь, сколько у него после похода в такую даль магии осталось? Торопился доставить важные сведения! Кинулся сразу же, как только получил от меня весточку, а вы... Неблагодарные...
- А когда это ты успела весточку сыну отправить? - Картора еще сильнее свела брови.
- После того, как нашу девочку во всех напастях обвинили.
- Я не понял, - Изегер - копия своей прабабки, в трудные моменты тоже сводил брови к носу, - разве Тени могут пользоваться почтовой службой?
- Эх, ты, балда! - Тиль продолжала всхлипывать. Правда всхлипов стало в разы меньше, зато печальные вздохи приобрели более выразительный характер. К ним прибавился укоризненный взгляд некогда голубых глаз. - В посыльных маги не служат, и кто бы из людей увидел меня с моей писулькой? Я нашла другой выход. Помнишь ту танцовщицу, что гостила у нас во время турнира? Ильда Гер совсем недавно вышла замуж за бастарда из рода Говорящих с Травами, но осталась любимой фавориткой нашего короля. А Элькассар Третий то, что ему принадлежит, крепко бережет. Теперь при его любовнице постоянно находится Тень его прабабки по материнской линии из рода Целителей Душ. Вот как раз через нее я и отправила сообщеньице для сыночка. Я когда-то с ней лично была знакома...
- Это когда ты в столице от печали лечилась? - Картора разгладила лоб. Теперь она слушала сноху с интересом.
- Да. Я до сих пор не могу смириться с тем, что наши мужья пропали. А тогда... тогда я жить не хотела. Мой мальчик, мой Дульф, - Тиль Грасси опять тяжело вздохнула и приложила платочек к носу, от чего ее голос сделался гнусавым, - вот из-за кого я осталась, вот из-за кого не надела амулет Смерти.
- А говорила, что не любишь моего сына, - Картора слезла с кровати, подошла ближе и заглянула в глаза снохе. Дотронулась до амулета Обожания, что до сих пор висел на шее Тиль, взвесила его в руке.
Тиль дернулась, быстро спрятала амулет за ворот, прижала его ладонью.
- Да, говорила. И амулет Обожания надела, чтобы все думали, что только из-за него в рот мужу смотрю.
- Ну и дура же ты, Грасси! - Картора обняла сноху, потерлась щекой о ее белокурые локоны. - Все боишься чувства обнажить, прячешься за амулетами.
- Не хотела на показ выставлять, да... - Тиль опять плакала, но уже как маленькая девочка. Тоненько подвывая. - Все подружки на своих мужей фырчали... Я одна, как дурочка, радовалась, что он ко мне в спальню приходит... Чувствовала себя распутницей...
- Женщины! - Изегер закатил глаза и тут же получил от обеих. Картора кулаком по спине огрела, Тиль больно пнула под колено.
- Пойдем, милая, сходим в подвал, постоим возле Шторма. Помянем наших мужей, - Картора подала руку и подняла Тиль со стула. - А ты чего стоишь? - прикрикнула она на Изегера, - Марш за нами!
Только тут лорд Ханнор вспомнил, зачем пришел в западный дом.
- Да, я как раз спросить хотел, как мы умудрились поссориться с урийцами, с чего все началось?
- А вот с этого дома все и началось, - ответила Картора, медленно спускаясь по лестнице. Клюку-то она у кровати забыла.
- А я все думаю, - Тиль спешила поделиться своими печалями, - как мой Дульф теперь до столицы доберется? Магии у него на мелкую монетку осталось. Как бы навечно не растворился в пути. Все мы, конечно, встретимся у святой пары, но лучше бы ему к кому-нибудь живому прицепиться...
- А ну-ка, бабушки! - Изегер опередил старушек и присел перед ними, на урийский манер подставляя спину. - Цепляйтесь!
Картора быстро сообразила. Плюхнулась на спину правнуку, обняла его за шею пухлыми руками. Вторую старушку лорд Ханнор поднял на руки и чуть ли не бегом отправился с ними в подвал. Иначе они и до вечера не добрались бы.
За дверями их ждал сюрприз.
«Сюрприз» нервно соскочил с сундука и поправил кружева на рукавах.
- А вот и Дульф твой! - хмыкнула Картора, признав в Тени своего внука. - Далеко не убежал. Милуйся с ним сколько хочешь.
- Сынок!
Изегер сгрузил Тиль Грасси в руки своего папани. Тот так и осел. Благо от сундука отошел недалеко, на пол падать не пришлось.
Доковыляли до Шторма, застывшего в боевом облачении, все четверо. Погладили жеребца по черному носу, пропустили через пальцы длинную гриву.
- Наша Застава началась с этого самого западного дома, - Картора похлопала коня по шее. - Мне, девчонке, только вышедшей замуж, он тогда казался таким огромным! Это потом все в замок перебрались, а поначалу здесь жили. И мой первенец, Гарсий, здесь родился. Этот дом нам всем силы дал и радость пережить, и горе.
- Если бы не тот шаман, которого без головы в этом подвале нашли, я бы, наверное, никогда крепость не покинул, - Дульф сжал губы и зябко повел плечами. - Мне тоже здесь нравилось. Горный воздух, природа...
- Ой, не ври! - Картора махнула на внука рукой. - Тебя всегда в столицу тянуло, вот и придумал басню, что мертвый шаман за тобой ходит, хочет с собой утянуть.
- Дульф в замке всегда плохо спал, - встала на защиту сына мать. - Ночами кричал, взбрыкивал. Зачем мальчика мучить? Вот и перебрались.
- Ну-ну, - Картора криво усмехнулась. - Что мать, что сын. Вам бы при дворе блистать. А здесь особо не поблещешь. Граница, урийцы.
- Да я... да мы... - вскинулись Тиль Грасси и Дульф.
- Так, - Изегеру надоело слушать перепалку. - Всем молчать. Открывать рот только тогда, когда я спрошу. По очереди. Иначе мы отсюда и до утра не выберемся. Итак, первый вопрос: когда начались нападения урийцев?
Все посмотрели на Картору. Та помяла губами, вздохнула.
Дульф услужливо принес ей кресло, предварительно скинув с него один из старых гобеленов. Пыль закружилась в лучах уходящего солнца, нехотя проникающего в окошко под потолком.
Изегер подтянул лавку, куда сели мать и сын. Все воззрились на Картору. Та еще раз шумно выдохнула.
- Не знаю. Когда я вышла замуж, урийцы уже так и норовили перебить заставу.
- Хорошо, - Изегер мотнул головой. - Зайдем с другой стороны. Почему мой прапрадед решил строить заставу именно здесь?
- По велению короля. Точно! Муж не раз рассказывал, - Картора оживилась: хотя бы в этом вопросе она чувствовала свою полезность. - Тогда только закончилась война с эльфами, а урийцы выступали на их стороне. На правах победителей Элькассар Второй, отец нынешнего короля, велел заново разграничить территории.
- Да, да! Я тоже об этом читал! - решил показать свою осведомленность Дульф. - Король так и сказал: «Все земли, что лежат севернее реки Ягуд - наши, все, что южнее - оставим урийцам».
- Ох, и досталось же пограничному отряду, когда вышибали урийцев за Ягуд! - кулаки Карторы сжались. - Я пока не забеременела ходила по горам, помогала мужу отыскивать тайные тропы степняков. То тут, то там мы встречали могилы наших воинов. И ведь непонятно было, почему урийцы так озверело дрались за такой кусок земли, что и землей назвать-то трудно, камни одни.
- Капище у них с этой стороны Ягуда находилось, - опять подал голос Дульф. - Я читал хроники эльфийской войны. Каждый уриец считал своим долгом поклониться голове черного барана, что на палке здесь торчала. И если после всех молитв степняк, вошедший в воды горной реки, на том берегу не появлялся, то это служило знаком, что он не достоин звания сильного воина. Причем распластывались урийцы перед бараньей головой нагишом. Верно про них говорят, дикари...
- Ой, а вдруг они эту голову до сих пор ищут? - пискнула Тиль Грасси. - Лежит она где-нибудь под землей и часа своего ждет, когда замок рухнет и обнажит старое захоронение...
- Не думаю, что наши баранью голову захоронили, - возразил Изегер. - Швырнули в тот же Ягуд, и поминай как звали. За надругательство урийцы должно быть и хотят замок сровнять с землей. Мне вот интересно другое: почему шаман именно в этот подвал забрался, и кто все-таки отрубил ему голову?
- То так и осталось тайной, - вздохнула Тиль Грасси. - И ведь самое ужасное, что мы дома тогда одни остались. Помнишь, Картора, как раз за пару дней до страшной находки наши мужья по заданию короля отправились в Валдунь?
- Валдунь, насколько я знаю, мир гномов, - Изегер задумчиво почесал подбородок. - Что королю понадобилось у оружейников?
Картора отвела глаза в сторону.
- Огнестрельное оружие, - нехотя промямлила она. - Только Рвущие Пространство могли тайно протащить его. Эльфы после войны взяли контроль над иным оружием, и каждый, кто попался бы, был бы немедленно казнен.
- Так, может, это эльфы их убили? Перехватили у гномов и того? А коротконогим наказали, чтобы помалкивали: «Не приходил никто, знать ничего не знаем»? - Дульф погладил вздрогнувшую мать по руке. - А мы тут ждем, Шторма разбудить боимся.
Все посмотрели на коня.
- Не знаю. Ходили и такие разговоры, - Картора шумно дышала через нос. Воспоминания душили ее. - Мы у эльфов и спрашивать побоялись. Как объяснить, зачем Ханноры отправились в Валдунь?
Помолчали.
- А теперь вернемся к нашим баранам, к предсказанию, - Дульф разрушил напряженную тишину. Судьба рода волновала его больше, чем давняя загадка исчезновения отца и деда. - И чем же ваша Джулия поможет урийцам? Голову их священной овцы принесет и на палку на развалинах замка наденет? В этом ее предназначение?
Его тон был язвительным, что сразу не понравилось ни Карторе, ни Изегеру. Одна Тиль смотрела на сына влюбленными глазами.
- Давайте без обиняков, - продолжил он. Чувствуя поддержку матери, Дульф повысил голос. - Мы все здесь так или иначе относимся к роду Ханноров, и нашему наследнику грозит смерть. Так почему мы строим из себя благородных рыцарей и отказываемся от единственно верного решения - сберечь наш дар ценой жизни посторонней девчонки, которая и мизинца моего сына не стоит? Ее который день таскают по степям урийцы, и ведь никто из вас не может поручиться, что она уже не понесла от какого-нибудь дикаря. И ради кого мы тут ломаем копья? Молчи! Я все знаю! - цыкнул он на Изегера, который начал подниматься. - Наслышан о твоем пожелании ей «Иди и убейся». А сейчас-то, дорогой сын, что изменилось? В твоих жилах вдруг потекла голубая кровь? А мы, те, что с красной, должны молча смотреть, как ты нашему роду могилу роешь? - отец уже стоял над Изегером и сверлил его взглядом. - Да лучше бы ты не кочевряжился и сразу на Дэйте женился! Сейчас при дворце бы жил!
- Если бы я женился на Дэйте, уже точно лежал бы в могиле, - Изегер все-таки поднялся. Теперь он навис над отцом, и их носы оказались в полупальце друг от друга. - Разве королю интересен конкурент? Забыл, что лишь этот шаг отделял нас от короны? Как ты думаешь, почему за столько лет Элькассар Третий не надавил на меня и не заставил жениться на леди Витро? А он бы мог. Вассал не имеет права перечить монаршей воле. Это ты всего лишь за десять зерен саара толкал род Ханноров к верной гибели.
Отец рухнул на скамью.
Именно сейчас он вдруг осознал, что в словах сына есть доля правда. Тщеславие угробило не один род. Где сейчас Ходячие по Воде? Где Превращающие Камень в Хлеб? Их нет, а они ведь едва не стали равными королю Агрида.
- Ладно, забудем о леди Витро, - силы покинули Дульфа, говорил он тихо, еле слышно. - Но умоляю тебя, опомнись. Не повторяй моих ошибок. Далась тебе эта девчонка. В столице их в каждом дворе по пять штук сидит.
- Далась, - так же тихо ответил Изегер. - я жить не смогу, если угроблю Джулию.
- Любишь, что ли? - Картора наклонилась вперед, чтобы заглянуть в глаза правнука.
Он ответил не сразу. Поднес пальцы ко рту, потрогал губы.
- Нет... Да... Не знаю... Это какое-то проклятье. Я все время думаю о ней. Мне почему-то важно, чтобы она жила. Здесь ли, на Земле ли, но чтобы жила...
Он опустил руку, скомкал одежду на груди, где сердце вдруг зашлось в приступе боли.
Через долгий, очень долгий промежуток времени, когда ни одна из Теней так и не решилась прервать молчание, Изегер пришел в себя. Рассеянно посмотрел на бабушек, перевел взгляд на бледную Тень отца.
- Мне пора. Спасибо вам.
- Э-э-э... - Дульф сделал неопределенный жест рукой, точно хотел чего-то спросить у сына, но не решался.
- А ты, отец, возвращайся в столицу. Я сегодня туда отправляю донесение для лорда Цессира...
- На лошади за спиной гонца трястись не стану!
- В карете поедешь. Прощай.
Изегер медленно пошел к выходу. У гобелена с мерзкой кратирой, что высасывает душу, наклонился, собрал копья, среди которых было одно легкое, эльфийское, положил их в угол, чтобы не мешались. Посмотрел на сундук, где совсем недавно беззаботно грызли леденцы Джулия и Михайка.
«Я и не знал, что то время было счастливым...»
Глава 38. Болтушка
Последний месяц лета выдался особенно жарким. Отвесные склоны гор, омытые дождями и отполированные ветрами, подобно зеркалам отражали свет Тариллы, и казалось, что от него не спрячешься ни за широкими полями шляп, ни за темными окулярами, которые совсем недавно начали продавать в каждой лавке. Поговаривали, что в пику королю о защите глаз народа позаботились сытые колдуны, но Изегер доподлинно знал, что очки контрабандой с далекой Земли завезли эльфы, которых ему еще полгода назад пришлось подкупить амулетами перемещения. Но зато теперь он был вхож в эльфийский двор как к себе домой.
Надев очки от Gucci, которые, не в пример тем китайским подделкам, в которых шастал весь двор Агрида, были фирменными (маленькая месть эльфов за проигрыш в далекой войне), Изегер оглядел дорогу, вьющуюся от крепости к деревне. Горячий ветер поднимал протуберанцы пыли и заставлял дрожать уставшую от зноя листву.
- Карету подать или за моей спиной поедешь? - обернулся он к женщине, укутанной в тонкую кисею, благодаря чему можно было надеяться, что ее нежная кожа не сгорит.
Глаза, защищенные очками от Cartier, обиженно сверкнули.
Джулия с сомнением посмотрела на боевого коня. Даже сейчас он не мог стоять смирно: фыркал, потряхивал гривой и пританцовывал, радуясь вновь оказаться под седлом.
- Растрясти меня хочешь? - и положила руку на едва заметный живот.
- Так срок совсем маленький, - лорд приподнял очки и, встретившись взглядом со стражником, кивнул. - Сгоняй, братец, в конюшню. Пусть выкатывают бричку. А Гуляку забери.
И передал воину поводья коня.
Джулия раздраженно вздохнула и, раскрыв веер, принялась им обмахиваться.
- Спокойно, - наклонившись к ней, прошептал Изегер. - Не надо так нервничать.
- Беременным женщинам положено находиться в нервическом состоянии, - резко ответила она, чем заставила обернуться уходящего стражника. - Скажи еще спасибо, что не блюю. Маменька говорила, что на ранних сроках и такое бывает.
В деревне сразу же пошли в лавку к Хильде.
- Святая Афарика! - вскинула та в привычном жесте руку ко лбу и, поспешно поцеловав два пальца, запричитала: - Как же давно я тебя не видела! Когда же ты успела вернуться? И где столько времени пропадала?
Джулия, оглянувшись на закрытую дверь, за которой остался Изегер, шепотом поделилась:
- Я у эльфов отдыхала. Вот, привезла вам гостинец.
Чудной работы веер лег на прилавок.
- Ох, спасибо! Красота-то какая! Я смотрю, и одета ты на эльфийский манер, ткань летящая, вышивка серебром по низу.
Юля спустила шарф на плечи. В лавке было душно.
- А похорошела-то как! А волосы, волосы! Так и сверкают!
Кисея легким облаком легла на прилавок, показав Джулию во всей красе: налитые груди с прожилками синих вен, несколько располневшая талия.
- Тю! Ты никак в положении?
Джулия смущенно закрыла глаза рукой.
- Есть такое... - румянец сделал ее еще более привлекательной. - Поэтому и пришла к вам. Вся эта летящая ткань хороша для знойного дня, а вечером в ней зябко. Платья, пошитые вами, уже тесны...
Хильда бросила взгляд за окно, сразу узнав гордый профиль милорда, который терпеливо дожидался Джулию.
- Его приплод, что ли? Взял-таки тебя? Надеюсь, не силой?
- Нет. По обоюдному согласию, - и вытащила из-под ворота небольшой медальон, где скрещенные руки обвивала змея.
- Подарил? - Хильда наклонилась, чтобы рассмотреть сверкающие камни. - Красиво. У меня такой же есть, в лавке безделушек купила. Только там камешки синие.
- Не подарил, надел. Это родовой амулет Разрывающих Пространство. Я теперь леди Ханнор...
Хильда сделала шаг назад. Ее щека судорожно дернулась. Если бы не прилавок, что врезался ей в спину, она, наверное, упала бы.
- Леди Ханнор? А как же... - и показала пальцем в ту сторону, где даже в знойное время над болотами стояла туманная дымка.
- «Вечная невеста»? - Джулия снисходительно улыбнулась. - С носом осталась леди Витро. Я и наследника месяцев через шесть рожу, так что ничего не поделаешь, - притворно вздохнула. - И в этот раз обломился ей мой Изегерушка.
- Милая, ты скоро? - Изегерушка, дернув дверь, заглянул в лавку.
- Подожди, сокол мой ясный, еще ткань не выбрала...
Минут через сорок Изегер помог Джулии забраться в бричку.
- Сокол мой ясный? - поднял он бровь.
- Сказки в России такие, - вздохнула леди Ханнор, помахав на прощанье Хильде и толпе зевак, которая сбежалась к лавке. - А еще так и тянет назвать тебя Заинькой, Пупсиком или Сладеньким.
Чуть отъехали за деревню, и леди Ханнор с досадой сплюнула.
- Валаах меня знает, зачем я попробовала ее вишневый пирог. Специально, что ли, Хильда косточки не вытащила? Чуть зуб не сломала.
- На нас смотрят, - наклонившись и стараясь широко улыбаться, прошипел Изегер, - а ты плюешься словно солдафон.
У дороги стояли двое крестьян.
- Ох, не могу, сейчас вырвет! - просипела леди Ханнор и, перегнувшись через край брички, часто задышала.
- Волосы подержать? - засуетился лорд. Крестьяне, раскланявшись, поспешили в деревню, где из дома в дом бегала ватага детишек и орала:
- Лорд Ханнор женился!
- Евонная жена сказала, обломился Дэйте женишок!
- У леди Витро нос! Нос!
- Ну все. Теперь ждем визита леди Витро, - Изегер дернул поводья. - Лично придет убедиться.
Леди Витро появилась ближе к вечеру и застала тот самый момент, когда язык Изегера исследовал рот его жены, а рука сладострастно сжимала грудь.
- Обо мне не доложили? - громко произнесла Дэйте, и эхо разнесло ее слова по приемной зале, потонувшей в серых сумерках. С полотен, развешанных по стенам, на наследника с осуждением смотрели все представители рода Ханноров, лишь Картора, которая была изображена девой-воином, поддерживала их порыв, победно поднимая меч Гестиха.
- Ох, простите! Изегер такой неугомонный, - Джулия присела в приветственном реверансе. Он у нее получился корявым. Леди Ханнор засмущалась своей неловкости и привычно положила руку на живот. Дэйте проводила этот жест хмурым взглядом.
- Что привело тебя к нам, милая соседушка? - поинтересовался Изегер и, убедившись, что Джулия заняла кресло, подал руку Дэйте и проводил ее до стоящего тут же дивана.
- Уже не имеет смысла спрашивать, - леди Витро гордо задрала голову. От нее не скрылся родовой амулет Рвущих Пространство. Строн издевательски блеснул зелеными камнями, стоило лорду Ханнору вызвать магическое освещение залы.
- Прости, Дэйте. Свет только для тебя. Ты же знаешь, мы, Ханноры, видим в темноте.
- И давно твоя гостья стала леди Ханнор?
- С самого первого дня, как появилась в замке. Но мне пришлось приручать мою гордую лошадку. И как ты, наверное, уже догадываешься, я ее объездил.
- Почему тогда скрывал, что она твоя жена? - Дэйте поморщилась, когда Джулия шутливо ударила Изегера по руке.
- Это я не хотела, чтобы люди знали, - пояснила Джулия. - Новенькая, в неизвестном мире... Мне нужно было привыкнуть к статусу замужней женщины.
- А как же твои любовницы? Эрдис? Карэль Сидо? Ты же не прекращал с ними свиданий. Я лично видела Карэль Сидо за день до турнира.
- Но на турнире ты ее не видела, - мягко улыбнулся Изегер. - Ради Джулии я расстался и с Эрдис, и с Карэль. Да, милая?
- Да, дорогой, - смущенно кивнула леди Ханнор.
- А Магистр знает, что вы женаты?
- Я написал ему в первый же день, и он благословил наш брак, - наклонившись ближе и глядя в глаза, Изегер спросил: - Что за допрос, дорогая соседка?
- Я хочу убедиться, что мой друг счастлив, и нет никаких препон.
Ответ не удовлетворил Дэйте, но доказательств она не потребовала. Кто такая леди Витро, чтобы совать нос в личную переписку магов? А при случае она спросит у коварного старика, почему тот промолчал...
«Сволочь. Чтобы ему задушиться своими стронами».
- Я счастлив.
Изегер подлец. Зачем кормил напрасными надеждами? Это он виноват в том, что произошло той ночью после турнира. Если бы прямо сказал принцу, что девчонка в красном его жена, гнев леди из рода Выращивающих Саар нашел бы иной выход.
А он кинул небрежное «ничья».
Ненужная, мешающаяся под ногами девчонка.
«Ничью» можно без страха устранить.
Да, Дэйте не видела родовой амулет своими глазами, но облагодетельствованный слуга довольно точно описал, что за вещица прячется под одеждой приживалки. Ошибки быть не могло - к лорду Ханнору вернулся его строн. Но вот беда, вернулся не один - притащил с собой девицу, которая никому не нужна. Безродную, сумасшедшую...
Именно поэтому Изегер и скрывал ее от Дэйте. Именно поэтому говорил девчонке «иди и убейся», ведь только ее смерть могла сделать его свободным.
Ее нечаянная смерть.
Или рука палача.
Идея Дэйте понравилась. Зачем ждать нечаянной смерти?
Нож принес стражник, что уже много лет кормился с руки леди Витро - спасительницы его сына. Кусочек саара купил долгую службу верного человека. Дэйте не спрашивала, как приметное оружие попал к нему в руки. Просто сказала, что нож нужен, и все. Ей в красках донесли, как приживалка в трактире грозилась убить Эрдис. А у Дэйте давно чесались руки укоротить хамке-служанке язык.
Как же вовремя у той разыгралась ревность и жажда мести!
- Леди Витро! Не злитесь на меня, пожалуйста! Я выхожу замуж и уезжаю, - шептала Эрдис в темном коридоре, сложившись от страха пополам. - От вас скрывают, что у лорда Ханнора появилась другая. Он ходит к чужачке по ночам, я сама видела.
Глупости! Навыдумывала, чтобы подтолкнуть к действию. «Ничья!» - это то, что она слышала сама.
Глупая служанка сама шла к ней в руки.
- Где доказательство, что девчонка не из нашего мира?
- Чулок. Она появилась в одном чулке. У нас такие не носят, - торопливо шептала Эрдис. - Он у меня...
- Встретимся перед танцами в заброшенной башне. Принесешь чулок с собой.
«Прежде чем решиться подставить кого-либо, убедись, что за его спиной не стоят могущественные лорды» - дочь рода Выращивающих Саар свято следовала наставлениям предков.
Ягудова бездна! Она тогда и подумать не могла, что безродная девчонка перейдет ей дорогу!
- Принесу, - алчностью блестели глаза служанки. - А вы не забудьте деньги.
- Не забуду, милая. Я ничего не забываю...
Была надежда, что приживалкой увлечется принц, и король поможет сыну снять чужой родовой амулет, но где гарантия, что бастард, наигравшись, не вернет ее? Шанс избавиться от «ничьей» мог бы больше не представиться.
Нет, Дэйте не желала упускать возможности угодить Изегеру, избавив его от безродной. А заодно потешить и себя - отомстить Эрдис. Отомстить за те два года скручивающей нутро ревности. «Подстилка. Хамка».
Ах, с каким удовольствием она всадила нож в грудь бывшей любовницы Изегера!
Та, ожидая золота, протягивала чулок, а получила при расчете совсем другой металл.
Жалела ли она дочь Кулака, так внезапно появившуюся?
Дура. Сама виновата.
И чулок оказался крепким, задушить им пухлую куклу оказалось так легко.
А что теперь?
Изегер признал приживалку женой, а вскоре у них будет ребенок.
Ее, Дэйте, ребенок будет у безродной девчонки!
«Сидит, глазки свои смазливые с моего жениха не спускает.
Ну, ничего. День-два погожу и вновь приду с визитом. Прикормленный стражник вызовет Изегера в горы - пусть скажет, что видел там урийцев, а мы с его женой прогуляемся, подышим свежим воздухом. Как подружки. Пойдем посмотреть водопад и Ягудову бездну, а там...
Пусть потом с мертвого тела снимают мой строн. Упала, расшиблась, холодные капли смешаются с теплой кровью...»
- Изегер, - Дэйте мило улыбнулась дурочке, которая мечтательно уставилась куда-то вдаль. - Все забываю спросить, а убийцу вашей любовницы и дочки Галло нашли?
- Нашли, - кивнул лорд.
- И кто же он?
- Не он, она.
- Надеюсь, это не ваша жена? Кажется, чулки и нож принадлежали ей?
- Нет, не она.
- Леди Витро, именем короля, вы арестованы.
За спиной Дэйте стояли два стражника и рыцарь, на рукавах которых был вышит королевский герб.
- Вы с ума сошли! За что? - леди Витро смутило, нет, даже напугало, что она совершенно не слышала, как рядом с ней появились посторонние. Словно выросли из-под земли.
- Дэйте, не делай страшное лицо, - Изегер был спокоен. - Только что ты сама рассказала, как расправилась с бедными девочками, и что собираешься через день-два убить мою жену.
- Неправда, - Дэйте заозиралась, ища Магистра. Только он мог прочесть ее мысли. Она в гневе поднялась с дивана.
- Болтушка, - Изегер снял со спинки дивана один из завитков, что казался издалека лишь элементом украшения. - Этот амулет ввел тебя в транс и развязал твой язык. Ты даже не заметила, что разговаривала сама с собой вслух.
- Это незаконно! Амулеты сытых колдунов вне закона! Король отрубит тебе голову за его использование!
- Маги лорда Цессира целых полгода потратили на то, чтобы создать подобный амулет. Маги, а не сытые колдуны. А значит, наша болтушка вполне законна.
Он нажал на центр завитка, и Дэйте услышала собственный голос: «Пусть потом с мертвого тела снимают мой строн. Упала, расшиблась, холодные капли смешаются с теплой кровью...»
Глава 39. Месть короля
- Еще раз залезешь своим языком в мой рот, и я тебе его откушу! - Джулия была настроена решительно. Вытащила откуда-то из-за ворота белый платок и брезгливо стерла остатки помады.
- Это моя месть, - спокойно произнес лорд Ханнор, закидывая ногу на ногу. Никто из двоих, оставшихся в приемной зале, не удосужился даже взглянуть вслед уходящей Дэйте.
Правда, трудно было назвать «уходом» волочение сопротивляющегося и изрыгающего проклятья тела «вечной невесты». Перед тем, как ее подхватили под руки, леди Витро успела дотянуться до Джулии и едва не удушила ее цепью от строна. Родовой амулет, который, конечно, таковым не являлся, так и остался в руках разъяренной дочери Выращивающих Саар.
- Фальшивка! - вопила она. - Ты кругом фальшивка! Тварь, я отомщу!
- Что-то сегодня слишком много желающих мне мстить, - Джулия потерла шею, на которой осталась красная полоса. Если бы цепь не лопнула, Дэйте вполне справилась бы с желанием придушить соперницу. - А ты-то за что мстишь?
- А скажи-ка, милая женушка, откуда ты знаешь, как должна выглядеть Джулия? Насколько я помню, в замке ни ты, ни твоей отец с ней не сталкивались, однако ты сумела повторить все в точности. И цвет глаз, и щербинку между зубами... Даже родинку на левой груди... Уж ее-то я хорошо рассмотрел на турнире, где Джулия появилась в красном платье.
«Жена» хлопала глазами.
- Ну... я...
- И портрета ее никто не рисовал, - Изегер лениво встал и перетек к креслу, в которое вжалась «Джулия». Лорд Ханнор поддел девичий подбородок пальцем и заглянул в зеленые глаза. - Говори, где ты ее видел? В степях у урийцев? Уж не ты ли тот самый эльф, что регулярно приносит вести о ее здоровье и благополучии?
«Леди Ханнор» резко дернула головой, освобождаясь от жесткого захвата.
- Отойди, - рявкнула она мужским голосом. Платье затрещало, едва вмещая широкую грудь. Шнуровка с шумом лопнула, и обладатель отнюдь не девичьих черт попытался подняться.
- Сидеть, - коротко приказал Изегер и надавил на голое плечо, заставив Гаррона рухнуть назад. - Или ты обещаешь, что отведешь меня к ней, или отцу доставят твой труп. Ты же знаешь, мне достаточно посмотреть на тебя Убийственным Взглядом.
- Хорошо! - скорее выплюнул, чем произнес сын лорда Цессира. - Я объясню тебе, где ты можешь увидеть Джулию. Но не жди, что ваша встреча случится сегодня же.
- Говори, - лорд Ханнор прикрыл глаза, пряча клубящийся в них ледяной огонь. От такого, стань он интенсивнее, запросто могло бы остановиться сердце. Доказывай потом, что была применена магия.
- Она появится на осенней ярмарке у эльфов.
- Отлично, - Изегер отпустил Гаррона, тот с недовольным лицом поправил порвавшееся платье и, скинув женские туфли, которые тоже стали безбожно малы, босиком направился к двери. Уже закрывая за собой, кинул загадочный взгляд на лорда Ханнора. Он сразу понял, что сейчас последует колкость.
- Ты не все знаешь о своей жене, - тихо произнес сын главного сыщика. - Родинки, щербинки, - лицо Гаррона разъехалось в ехидной улыбке. - Она у тебя не девственница! - и быстро захлопнул за собой дверь. Голые пятки гулко замолотили по дощатому полу коридора.
- Как это? - опешил Изегер. - Я же ее не трогал... И бабки не утаили бы... Они могут, но не в таком важном деле... Кто посмел?!
Лорд Ханнор побывал и у ворот столичного особняка Цессиров, и в королевской тюрьме, куда перевезли леди Дэйте, и во дворце, где дамы закрывали лица веерами и бросали томные взгляды на дикаря с южной границы, но след Гаррона простыл.
- Гаденыш! - злился Изегер, не имея возможности выпытать правду. - Соврал или нет?
Соврал или нет...
Соврал или нет...
Через два месяца лорд Ханнор присутствовал на суде как свидетель.
Но сын Цессира и там не появился: в его показаниях нужды не оказалось. Зачем озлобленной леди Витро открывать глаза на то, кто одурачил ее и разыграл роль бедной овечки? Кроме Изегера весь монолог убийцы слышали скрывавшиеся в потайных нишах королевские стражники, а уж кому, как не им, быть самыми беспристрастными.
- А урожай саара собрать-то успели? - послышался шепот сзади. Скамьи, подбитые шерстью и обтянутые мягкой кожей, стояли рядами за креслом Изегера и вмещали человек двадцать придворных: тех, кому король позволил присутствовать на секретном разбирательстве. Еще бы! Леди Витро - та, которая была неприкосновенна столько лет, оступилась, и теперь сам король вынужден решать ее судьбу. - Как мы теперь без зерен?
- Я как знал, прикупил сразу три, - ответил мужской голос. - Вам могу уступить одно, но по двойной цене. Берите, скоро и за три цены не найдете...
- Говорят, король знал, что Цессир против Дэйте провокацию задумал, - старческий голос дрожал. - Не зря его люди опечатали оранжереи на болотах. Видать, скупил весь урожай на корню.
- Это вы о короле или о Гердихе?
- О короле. Хотя и Цессир мог.
- Зачем скупать? Если леди Витро признают виновной, то зерна просто конфискуют.
- Фи, за служанок много не дадут. Могу поспорить, - тонкий женский голосок неприятно резал слух, Изегеру пришлось поковыряться в ухе. - Назначат штраф и отпустят. Зерна саара важнее.
- Вы теперь с разговорами и мыслями поосторожнее, - вмешался в беседу трескучий старческий голос. - Не ровен час болтушку подсунут. Доказывай потом, что просто фантазировал.
- Ой, а я только что о лорде Ханноре подумала! Стыд-то какой...
- Ничего, милая, - послышалось успокаивающе похлопывание по руке. Изегер знал говорившего - наследник рода Ювелиров пришел на суд со своей дородной супругой. - Я сейчас тоже о нем подумал. Вот уж где действительно стыд.
Раздались приглушенные смешки, которые вскоре прервались - в залу ввели леди Витро.
Ярко рыжие волосы делали ее похожей на горящую головешку. Черная одежда, бледное лицо, хищный взгляд. Неуспокоенная, дрожащая от ненависти. Страха в ней и на песчинку не ощущалось.
Дэйте предложили кресло. Она села, расправив юбку. Подняла голову и встретилась взглядом с Изегером. В глазах мелькнуло узнавание. Рука потянулась к прическе, кокетливо поправила ее.
Но Изегер уже отвернулся.
Три удара церемониальным посохом, и в залу вошел король. Все дружно поднялись.
- Слава Элькассару! - выкрикнул кто-то.
- Слава справедливому правителю! Слава!
Невысокий, достаточно плотный мужчина в серой одежде, скромно украшенной черными бриллиантами, так хорошо сочетающимися с его благородной сединой, прошествовал к креслу, стоящему на возвышении. По правую руку от него встал наследник, виски которого тоже серебрились сединой, а по левую - принц-бастард, чей капризно-скривленный рот портил нежную эльфийскую красоту. Чуть поодаль, вооруженные посохами и остро наточенными косами, расположились Тени многочисленного королевского семейства. Сверкающие при магическом освещении кристаллы на призрачных коронах спорили с блеском наточенных лезвий кос и мудреных набалдашников посохов.
Едва заметный жест Элькассара Третьего позволил остальным занять свои места. При агридском дворе знати разрешалось в присутствии короля сидеть. Главное, чтобы его колени были на уровне глаз вассалов. Поэтому высота постамента, на котором стоял трон, тщательно вымерялась.
Зашелестел бумагами нанятый леди Витро защитник. Он откашлялся, готовый произнести убедительную речь, но король покачал головой, не советуя придворному открывать рот.
- Я не буду размазывать масло по полу, - тихо произнес Элькассар Третий. - Каждый из нас уже знает, в чем вина леди Витро. И каждый понимает, какое значение имеет для королевства род Выращивающих Саар.
Дэйте подняла голову и сдержанно улыбнулась.
- Я принял решение, которое не следовало откладывать на десятилетия. Леди Витро сейчас же выйдет замуж.
- А кто жених? - понеслось по рядам.
У Изегера замкнуло спину. Словно невидимый кол воткнули в шею, а вышел он как раз там, где седалище прижималось к креслу. Ни пошевелиться, ни подняться. Лорд Ханнор с ужасом смотрел на короля, который все так же мягко улыбался.
- Пусть мое решение станет наказанием и для невесты, и для жениха, - король пошевелил пальцами, и в залу внесли обшитую красным бархатом коробку. - Лорд Ханнор, не могли бы вы вытащить из шкатулки строн, который займет свое место на шее невесты?
Дэйте улыбалась победно.
Изегер с трудом поднялся. Ноги не слушались.
Сзади появился один из стражников, который был призван то ли поддержать Изегера, то ли не дать ему отступить.
- В чем дело, лорд Ханнор? Неужели моя просьба лишила вас сил?
- Нет, Ваше Величество, - голос Изегера был глух. Рот пересох, и каждое слово давалось с трудом. - Вы должно быть еще не знаете, но я женат.
- Женат? - король приподнял бровь. - А я слышал, вы пренебрегли правилами и не провели консуммацию. Может ли такой брак считаться законным? И где сейчас ваша жена? - Элькассар вытянул шею, словно выискивал среди присутствующих дам леди Ханнор.
Наследный принц наклонился к отцу и, прикрываясь ладонью, что-то прошептал.
- Отдыхает у урийцев? Очень интересно, - король насмешливо причмокнул губами. - Надеюсь, я когда-нибудь с ней познакомлюсь. Если, конечно, вождь Ури-цы не захочет оставить ее себе. Мой младший сын рассказывал, что она чудо как похожа на дочь эльфов. А мы, правители, всегда преклонялись перед эльфийской красотой.
Кларидий настороженно скосил глаза на отца.
«А мы всегда преклонялись перед эльфийской красотой» - могло означать что угодно. Вплоть до того, что король захочет завести новую фаворитку. «Нет консуммации» - для короля равносильно словам «женщина ничья», даже если на ее шее висит строн. Элькассару снять чужой родовой амулет проще простого.
- Ну же, лорд Ханнор, - агридский правитель притворно вздохнул и ненароком поправил обруч на голове. В его центре в золотой оправе восседал осколок камня Силы - тусклый и такой неприметный. Незнающий человек мог бы удивиться, ему ли место в короне? Но камни Силы были настолько редкими, что за небольшой осколок можно было купить штук пять таких замков, каким на южной границе обладал род Ханноров. - Лорд, наберитесь мужества, откройте шкатулку. Не заставляйте меня повышать голос.
Не желая того, Изегер краем глаза отметил, как наследник рода Ювелиров на всякий случай закрыл уши ладонями. Его жена и часть придворных последовали его примеру. Лучше перестраховаться. Кровь из ушей - это не очень приятно.
- Это какой-то спектакль! Фарс! - пробормотал Изегер, не веря, что происходящее не сон. Сдернув с локтя пальцы стражника, он шагнул вперед и взялся за край шкатулки.
- Не все мне спектакли смотреть, - подала голос леди Витро.
Король рассмеялся. Ему ответил смех придворных. Тени лязгнули косами, а лорд Ханнор открыл коробку. Все видели, как у него дрожат пальцы.
Лицо принца-бастарда выражало полное сочувствие. Ему, любителю тонкой красоты, было понятно, насколько лорд Ханнор не хочет сочетаться браком с жабой, глаза которой сейчас горели в ожидании. Она даже сделала нетерпеливый шаг вперед.
- Лорд Ханнор, наденьте на невесту строн.
Изегер, бледность которого проступила через загар, сделав цвет лица серым, потянул за цепочку.
Придворные привстали со своих мест.
Вздох разочарования дал понять, что интрига, устроенная Его Величеством, до сих пор не завершилась - на строне был надет мешочек.
- Нет. Я не могу, - строн выскользнул из пальцев и глухо стукнулся об пол. Изегер рухнул на колени, но не стал поднимать родовой амудет. - Я готов иди на плаху, Ваше Величество, но не принуждайте меня. Мои дни и без того сочтены.
Король сделал нетерпеливый жест рукой.
- Кларидий, сын! Помоги лорду Ханнору. Надень строн на невесту.
Бастард легко сбежал с постамента, подцепил с пола цепочку строна и подошел к замершей леди Витро.
- Дорогая! Твоя мечта сбылась, - с усмешкой прошептал он Дэйте, которая в благоговении закрыла глаза. Через мгновение тонкие пальцы принца сдернули мешочек со строна. - Но отец! - воскликнул бастард раздраженно. - Строн Вечной Мужской Силы ты обещал мне! Разве не так? Разве королевское слово не свято?!
- Свято, сын, свято. Я всегда выполняю свои обещания. Кларидий, поцелуй невесту. Ты теперь основатель рода Обладающих Вечной Мужской Силой. Извини, что лорд Ханнор плохо справился с обязанностями шафера, и тебе самому пришлось надевать строн на будущую жену. Мир вам и любовь! - король приложил два пальца ко лбу и отсалютовал своему сыну, а заодно и той пресветлой паре на небесах, что тут же записала в Книгу Жизни имена образовавшейся ячейки общества.
- Но... - бастард сделал шаг назад, видя, как Дэйте безуспешно рвет с груди строн.
- Я устал от вас обоих. И если ты сейчас же не поцелуешь жену, я прикажу тебе это сделать.
- Но, отец...
- Целуй!!!
У всех присутствующих пошла из ушей кровь.
Младший принц, умываясь слезами, поцеловал невесту в губы. Та тут же перестала терзать цепь родового амулета и с обожанием посмотрела на своего мужа.
- Целуй ее чаще, - напутствовал, поднимаясь, король. - Иначе придет день, и она всадит тебе нож в грудь. И да, через девять месяцев я жду пополнение рода, дающего королевству крепких воинов. О строне Выращивающих Саар можете не беспокоиться. Ему найдутся достойные руки, я позабочусь.
Лорд Ханнор поднялся с колен только тогда, когда зал опустел. Пошел к выходу точно пьяный.
Король умел мстить. И только что Изегер почувствовал, насколько месть его страшна.
Глава 40. Песнь вуфянки
Ожидая появления Джулии на эльфийской границе, Изегер извелся.
Осенняя ярмарка шла седьмой день из отведенных десяти, а отряд урийцев, в числе которых должна находиться Джулия, так и не появился.
От лорда Ханнора поначалу даже шарахались. Стоило урийскому флагу замаячить на горизонте, как среди пограничников вырастала фигура главного врага степняков, невесть зачем околачивающегося на дружественном посту. Предводители тех кланов, что пригоняли на торги овец и лошадей, тут же отсылали гонцов в урийскую столицу Ури-барсы, чтобы предупредить вождя: «Хозяин замка болтается вдалеке от дома, почему бы не попробовать вылазку через реку Ягуд?».
Изегер знал, что за все то время, пока он торчит у эльфов, его замок атакуют едва ли не каждый день, но глава пограничников Галло, все еще скорбящий по дочери, будет только рад помахать кулаками. Он все никак не мог успокоиться, что его ласточка осталась неотомщенной. Разве убитому горем отцу объяснишь, что король придумал Дэйте знатное наказание - всю жизнь терпеть гуляку-мужа, который раздает поцелуи направо и налево, ограждая страдающую жену от своей персоны дежурным чмоком, и то лишь затем, чтобы обезопасить собственную жизнь.
И потом, кто бы рассказал Кулаку об истинных намерениях короля? Об этом шептались при дворе, куда Галло не вхож, а потому он и не подозревал, что Дэйте Элькассару Третьему нужна лишь для того, чтобы из года в год производить на свет сильных магов, умеющих выращивать саар.
Задуманное властителем покоробило даже лорда Цессира, повидавшего на своем веку всякое: король приказал отбирать детей у Дэйте сразу после их рождения. Это ли не худшее наказание, превратить одну из сильнейших леди королевства в свиноматку? Гердих полагал, что и проживет та недолго. С ее-то характером! Стоит ей взбрыкнуть (а однажды легкомысленный принц-бастард забудет поцеловать жену, и она сорвется), и кара последует незамедлительно. Дэйте даже не поймет, что свалившая ее смертельная болезнь дело рук ее свекра. Не зря у монарха восьмая по счету жена и сотая любовница. Те тоже порой забывали, какая сила находится рядом с ними.
- Изегер! Присоединяйся к нам, - княжеский наследник, которого в тесном кругу все коротко называли Лелль, отвлек от дум. - Мы едем к вуфянам, они встали у реки.
Лорд Ханнор с тоской посмотрел вдаль, где шелестела сухими травами степь.
- Идите, милорд, - глава пограничного поста с почтением склонил голову. - Я пришлю гонца, если появится Раттар. Обещаю.
«И правда, пора бы отвлечься, - Изегер похлопал по крупу застоявшегося жеребца. - Тем более, мне есть что спросить у вуфян».
- Гей-хо! - зычно крикнул Лелль, и его клич подхватила дюжина эльфов, припустившись галопом к реке. На агридский язык призыв переводился примерно так: «Пошлем все проблемы к хитроглазому богу Гейлиллькеру! Время развлекаться!».
- Траах-Валаах! - Изегер по-своему послал дела к черту и пришпорил коня.
Стоянка вуфян была заметна издалека. Вольный люд поставил повозки, украшенные яркой тканью и лентами, у эльфийского причала, на том самом месте, где ждал своих пассажиров еще один слепой лодочник - сотоварищ работающему на агридской стороне.
Изегер оценил прозорливость вуфян - в ярмарочные дни поток жаждущих ласк «дивных фей» значительно увеличивался, а значит, нашлись бы охотники и до магических утех. Заунывные, бьющие по чувствам песни кочевого народа заставляли слушателей войти в транс и получить у вуфийских божков ответы на любые вопросы. В видениях показывалось как прошлое, так и будущее, которое менялось в зависимости от выбора, сделанного человеком. Иногда смысл видений разгадывался сразу, а иногда так и оставался непостижимым.
Втянув дым пущенной по кругу трубки, Изегер откинулся на одну из подушек, что во множестве валялись на ковре. Ветер вяло шевелил полотна ткани, служащей стенками временного шатра, отчего казалось, что весь мир вокруг плывет. Тонкий девичий голос пел бесконечную песню под аккомпанемент бубна, заставляющего сердце подстроиться под его ритм.
Лорд Ханнор с трудом разлепил глаза. Лелль уже вошел в транс. Он лежал, раскинув руки, а на его лице блуждала улыбка. Кузен наследника сидел согнувшись, едва не доставая лбом колени. Волосы гладкой завесой упали вперед, отгораживая их владельца от любопытных взглядов.
«Хотя, кому здесь смотреть? Девчонке, у которой вместо глаз золотые монеты, как того требуют вуфийские божки? Страже, что встала вокруг шатра?»
Изегер не стал сопротивляться дурману и провалился в полудрему, которая обещала дать ответ на мучающий его вопрос «Кто посмел?». Ошеломление после слов Гаррона было столь значительным, что отодвинуло в сторону другой, более важный вопрос, который лорду Ханнору следовало бы задать прежде всего: «А на самом ли деле я вскоре отправлюсь к праотцам?».
- Изегер! Изегер! - прохладные руки коснулись лица. Цепочка поцелуев пролегла от уха к ямочке на подбородке. - Я хочу тебя.
Пальцы коснулись пряжки ремня, которая, звякнув, перестала быть преградой для того, чтобы свободно вытащить из-за пояса рубаху и снять ее через голову. Мягкие женские губы сомкнулись на соске, заставив втянуть воздух через сжатые зубы.
Изегер запустил пальцы в пахнущие травой волосы и потянул женщину на себя.
Она была сладкая. Такая сладкая, что у него вырвался полувсхлип-полустон, словно он только что вновь попробовал сочный персик, который когда-то купил на шумном базаре в Константинополе. Больше он ни разу такого сочетания вкуса и аромата не встречал, какие бы фрукты ни доводилось есть.
И теперь он наслаждался, боясь хотя бы на мгновение отпустить эти губы.
А женщина не унималась, шуршала юбкой, мостясь там, где его желание обладать гладким телом было осязаемо.
Дыхания не хватило, когда она добилась своего и плавно начала двигаться. Разорвав поцелуй, женщина уперлась руками в его грудь и села еще плотнее.
Изегер с трудом разомкнул веки. Лучи Тариллы светили прямо в глаза, и единственное, что удалось рассмотреть - темный силуэт незнакомки.
- Кто ты?
Тело плавилось от наслаждения. Ладони, путаясь в широкой юбке, поползли по упругим бедрам, дотянулись до ягодиц, смяли их.
Женщина замерла.
- Не останавливайся, - попросил он, чувствуя приближение оргазма. Но она лишь молча смотрела. И от этого взгляда все внутри обмирало, а сердце колотилось точно сумасшедшее.
Изегер притянул к себе любовницу и, крепко обняв, перекатился. Теперь она лежала под ним. Но надежда рассмотреть ее лицо не оправдалась: свет Тариллы вдруг померк, полумгла обступила со всех сторон, и лишь дергающееся на сквозняке свечное пламя позволило догадаться, что лежат они на твердой поверхности стола. Того самого, что стоит в кабинете замка.
- Эрдис?!
- Нет, - шепотом произнесла она, хотя Изегер узнал голос своей любовницы. - Я вовсе не служанка. Я ваша жена.
- Ну, здравствуй, жена, - слова сами слетали с губ, а желание обладать женщиной нарастало лавиной.
- Милорд, я... э... Джули!
- Ну, здравствуй, Эджули... - лавина обрушилась, сметая и его, и стол, и Эрдис, назвавшуюся зачем-то Эджули.
- Тум-тум-тум, - стучал бубен, помогая сердцу толкать кровь по венам.
- Айя-я-я-я-я... - пел девичий голос, будоража память, заставляя вдуматься в увиденное. Был в этом какой-то смысл, но поймать его никак не удавалось. Он утекал подобно воде сквозь пальцы.
- Тум-тум-тум!
- Айя-я-я-я...
Изегер, все еще находясь в клубящейся мгле, поднес руки к лицу. Он не мог видеть, что его пальцы испачканы в крови, но чувствовал ее густой запах.
«Откуда ее столько?»
- А-а-а!!! - не крик, визг разорвал пространство, больно ударив по ушам и заставив замолчать бубен.
Мгновения, всего лишь мгновения не хватило лорду Ханнору, чтобы понять, что божки прозорливых вуфян хотели открыть ему, какой смысл вложили в свое послание.
- А-а-а!!!
Еще толком не выйдя из дремы, Изегер силился понять, что происходит, почему девочка с монетами вместо глаз извивается на полу и, крича, рвет на себе волосы, почему наследник князя сидит на своем кузене и бьет его наотмашь, разбрызгивая вокруг кровь, и почему стражники не пытаются оттащить его от изувеченного тела.
- Все, Лелль, хватит! - Изегер навалился сзади, обхватывая руками побелевшего от ненависти наследника, не давая ему нанести новый удар, который мог стать последним. - Он уже без сознания!
Унесли едва дышащего кузена, исчезла кричащая девочка, и лишь, бубен, лежащий в крови, напоминал, что в шатре произошло нечто страшное, переставшее вдруг быть развлечением, которого так жаждали эльфы.
- Пусти! - дернулся Лелль.
- Нет, только когда успокоишься.
Дыхание наследника было частым, хриплым, тело напоминало готовящуюся разжаться пружину.
- Ты не понимаешь! - прокричал он. - Тай был мне другом! А сам... Сам готовился убить меня и отца. Чего ему не хватало? Второй во всем после меня!
- Второй. Ты сам ответил на свой вопрос.
Лежали молча, тесно, как близнецы в утробе матери, прижатые друг к другу.
Потихоньку дыхание эльфа выровнялось, напряженные мышцы расслабились.
- Все, пусти. Я не побегу добивать его. Пусть отец решает.
- Вот и правильно, - Изегер расцепил руки. По ним побежали болезненные мурашки, возвращая нормальный кровоток.
- Ха! - садясь, грустно улыбнулся Лелль. - А я всего лишь хотел узнать, кого из нас выберет красавица Селиль. Гадал, отправится ли она с нами на охоту в Водный мир.
- И что увидел? - Изегер распустил растрепавшиеся волосы, зажав между зубами ремешок, отчего вопрос прозвучал невнятно.
- Что увидел? Хаос, дворец горит. А Тай, - лицо эльфа презрительно скривилось, - сидит на троне, а под ногой голова моего отца... Отрубленная. Я подыхаю рядом.
- Веришь в видения вуфян?
- Конечно, - без сомнения ответил Лелль. - Они богам в душу заглядывают. Ни разу не ошиблись. А ты разве нет?
Изегер неопределенно пожал плечами. Поднялся сам, протянул руку наследнику.
- А я не верю. Все ерунда. Как-то спросил, почему урийцы лезут в мой замок, так ничего вразумительного не получил.
- Совсем ничего?
- Ну, если не считать видение голого степняка, лежащего лицом вниз.
- Мертвого?
- А кто его знает? Задница одна в глаза бросилась. И все.
За шатром их ждала охрана. Ни вуфян, ни повозок. Тишина. Лишь ветер хлопал полотнищами шатра, да слепой лодочник скрипел уключинами, везя кого-то на остров фей.
- Что теперь будишь с Таем делать?
- Обыск, всех домашних под арест. И быстрая казнь. Чтобы видение не сбылось.
- Думаешь, при обыске найдете что-нибудь?
- Даже если не найдем, - Лелль, садясь на лошадь, посмотрел на сбитые в кровь кулаки и заляпанную одежду. Изегер был не в лучшем виде. - Переодеться бы надо. Поехали к моей сестре? Здесь недалеко. Искупаемся. Да не смотри ты так! Если Раттар появится, тебя сразу известят.
Лелль кивнул головой, и от отряда отделился воин, направивший скакуна в сторону заставы.
Уже ближе к вечеру, когда Изегер в компании наследника возвращался в поселок, где с наступлением сумерек начиналась иная, не менее бурная жизнь, к ним подбежал мальчишка.
- Там, это... - он шмыгнул носом. - Отряд Раттара... Велено сказать...
- Спокойно! - наследник удержал лорда Ханнора за плечо. - Едем вместе. Я отвлеку Раттара, и ты спокойно поговоришь с ней.
Изегер сощурил глаза. Он никому не рассказывал, по какой причине караулит сына вождя.
- Тут и глупцу понятно, почему тебе вдруг понадобился Раттар. У него в клане уже год как новенькая появилась. Твоя бывшая, что ли? Ваши частенько своих сбежавших родственниц здесь подкарауливают.
- Жена.
Эльф тряхнул головой, тяжелая коса ударила по спине.
- А ведь не отдадут, если она сама не захочет вернуться.
- Значит, сделаю, чтобы захотела, - Изегер уже заметил Джулию. Костяшки пальцев, удерживающие поводья, побелели.
- Ну-ну...
Глава 41. Невероятная догадка
- Как ты? - Изегер старался, чтобы его голос не дрожал.
- Я счастлива, - ответила Джулия.
Ее слова резанули слух.
«Надо было захватить с собой Михайку», - с досадой подумал Изегер. Мальчишка напомнил бы ей, что и в замке были счастливые дни. Взять хотя бы тот вечер, когда они пекли картошку. Джулия тогда смеялась и пихала плечом сидящего рядом сына прачки. Ей было тепло и спокойно.
- Хорошо, - кивнул Изегер и прикрыл глаза, чтобы она не заметила во взгляде ревнивого блеска. Степь изменила Джулию. Девчонка стала уверенной и гордой. Настоящая степнячка.
Болезненный укол совести заставил сжать зубы. «Иди и убейся? Идиот. Слепец. Сейчас самому впору убиться».
Впервые за все время Изегер усомнился, что сможет вернуть «жену». Предоставь судьба выбор, разве Джулия захотела бы оказаться в стенах негостеприимного замка? Только сейчас лорд понял, почему в пророчестве шаманки говорится о черном замке, хотя тот построен из серого гранита: если в стенах дома тебе холодно и одиноко, ты никогда не будешь думать о нем, как о светлом и уютном. Вот и для Юли замок был скорее черным, чем серым. И для урийцев он тоже черный.
- Юли-са, не задерживайся.
Если бы не этот оклик, Изегер не удержался бы - притянул Джулию к себе и поцеловал. Пусть потом убили бы. Пусть. Он хотел эту женщину себе. Как жену, как любовницу, как мать наследника.
«Опять строн играет?»
- Юли-са!
Раттар. Похититель, ставший Джулии другом. Но только ли другом?
«Не девственница», - полыхнуло в голове красным. Но урийцы не из тех, кто будет брать силой, Изегер это уже усвоил. Выходит, сама?
- Я боялся, что ты уже Юли-ца, - он должен знать точно, пусть скажет.
- Я не тороплюсь...
- Значит, у меня еще не все потеряно, - Изегер задержал дыхание, боясь не услышать, не понять ответ.
Но Джулия не ответила. Пришпорила лошадь и ускакала.
- В Ури-барсы держим путь, - произнес кто-то из урийцев, прощаясь с эльфами.
Лорд Ханнор позволил себе дышать.
- Ну, здравствуй, жена. Вот я тебя и нашел.
- Я к отцу, надо с Таем разобраться, - Лелль придержал коня, заставив его поравняться с жеребцом друга. - Поедешь с нами?
- Нет, я домой, - покачал головой Изегер, отводя глаза от скрывающегося в сумерках отряда. Джулия ни разу не обернулась, хотя он мысленно приказывал: «Оглянись. Ну же! Оглянись!». - Это здесь урийцы ведут себя как ягнята, а на моей границе сущие волки.
- Отдай то, что им нужно, и набеги прекратятся.
- Знать бы, чего они хотят, - Изегер тронул поводья, и жеребец послушно направился в сторону ворот. - Землю? Или какой-то артефакт, что остался в ней? В любом случае, это должно быть чем-то значительным, иначе к чему столько лет вражды и смертей?
- Я тоже как-то интересовался, - наследник перестроился, чтобы ехать шаг в шаг. - Мы же были союзниками в той войне, но они уходят от ответа.
- Вот и у нас их пленные не сдаются. Умирают, но молчат.
Изегер вернулся мыслями в свой замок. Зря прапрадед построил его на древнем капище, урийцы не успокоятся, пока крепость не разрушат. А там и смерть хозяина, то есть его, лорда Ханнора, близка. Но уж больно хорошо застава вписалась в седло между скалами, словно пробка в бутылке закрывая проход в Агрид.
- Если дело в земле, то никогда вам не знать мира, - невольно подтвердил наследник.
- Мои предшественники думали, что урийцам нужно что-то конкретное, какой-то амулет, которым агридцы нечаянно завладели, но нет, - лорд Ханнор доверял наследнику князя, поэтому без опаски делился наболевшим. Канули в прошлое разногласия двух народов. Вон, даже один из сыновей Элькассара Третьего эльф. - Когда внутри крепости обнаружили безголового шамана с зажатым в кулаке куском ковра, на котором нарисована кратира, даже обрадовались - вот оно! Прабабка велела гобелен к реке отнести, мол, пускай дикари забирают. Лишь бы оставили в покое.
- Дева-воин решила, что урийцы кратире поклоняются? - хмыкнул Лелль. - А что? Эта тварь вполне могла стать божком на подобии нашего Ахала, уносящего души во тьму.
- Гобелен так и не взяли. Неделю пролежал на берегу, только птицы изгадили.
- Значит, не в нем дело. А голову шамана нашли?
- Нет. Все стены обстучали в надежде пустоты обнаружить. Думали, вдруг ниша какая тайная есть или дверь, ведущая в подземелье, которую почему-то на чертежах не указали.
- Получается, единственный выход - снести крепость и убраться подобру-поздорову. Раз уж место такое замороченное. По древнему праву владения оно все-таки принадлежит урийцам.
- Ну да, - кивнул Изегер. «Разрушится замок, погибну и я». - А Лардийские виноградники принадлежали вам. Однако вы так настойчиво назад их не требуете.
- Мы смирились. Война сильно карту перекроила.
Изегер вздохнул. Эльфы до сих пор считали позором потерю богатейших Лардийских виноградников. Не зря они поминают недобрым словом давным-давно почившего главнокомандующего, подписавшего унизительные документы.
- Вот и урийцы смирятся. Крепость моя. И я ее никому не отдам.
- А правду говорят, что у тебя в замке собаки не живут? - Лелль перевел разговор на другую тему.
- Правда. Они почему-то внутри крепости дикий страх испытывают. Приседают на задние лапы, прижимают уши, а если насильно втащить, становятся неуправляемыми. Я однажды пытался завести помесь собаки и волка, но и этот полупес не выдержал. Сколько сидел в клетке, столько и выл.
- А остальные животные? У тебя же зверинец?
- Тоже не все приживаются, хотя и дикие, в отличие от собак. Приходится отпускать на волю.
- Странно.
- Да, странно. Мы псарню в деревне держим. Пограничнику без собаки нельзя.
Мимо с гиканьем проскакал еще один отряд урийцев. Женщины сидели за спинами всадников, крепко обхватив их руками. Волосы и у тех, и у других развевались свободно. Красивые, молодые, сильные люди.
- На танцы спешат, - улыбнулся наследник.
- Странные у них танцы. Мужики чуть ли не до гола раздеваются.
- Обычай у урийцев такой. Показывают, что женщина может спрятаться за сильной спиной. Если она доверяет мужчине и хочет иметь от него детей, то прижмется к его спине, а он понесет избранницу в степь. Для них высокие травы - и постель, и укрытие. Красивый обычай. Ты бы тоже попробовал, - эльф широко улыбнулся. - Вдруг Юли-са выберет твою спину? Если девчонка, конечно, с Раттаром уже траву не мнет. Но-но! Шучу!
Лелль громко рассмеялся и пришпорил коня.
- Что б ему! - выругался Изегер, не в силах избавиться от закравшегося сомнения. Закрыл глаза, словно это помогло бы отгородиться от болезненных мыслей.
Уставший мозг услужливо подсунул картинку, на которой Джулия, улыбаясь, что-то говорит Раттару, а он смотрит на нее влюбленными глазами.
- Ягудова бездна!
Отведя жеребца в конюшню, Изегер молча наблюдал, как работают конюхи. Чистят стойло, задают корм, переговариваются между собой, смеются.
День принес немало пищи для ума.
И если о настырных урийцах и их смертельном пророчестве лорд Ханнор думать устал, то мысли о произошедшем в шатре вуфян имели совсем иной окрас. Чувственный.
Об этом думать хотелось.
Нежность, горячим медом разливающаяся в груди, вовсе не относилась к погибшей любовнице. Да он и не видел ее лица, слышал лишь голос. Он выделил бы его из хора голосов, но...
Но он готов был поклясться, что в видении была вовсе не Эрди. И если бы повторное любовное свидание происходило не во сне, а наяву, то он и минуты не сомневался бы, что это проделки Гаррона, сын Цессира. Уж больно сильно происходящее смахивало на розыгрыш. И повторение диалога, который он почему-то запомнил, хотя не должен был. Сколько таких пустых фраз было произнесено за годы постельных утех со служанкой?
Но если боги вуфян утверждают, что в кабинете находилась вовсе не Эрдис, то кто тогда вел с ним игру? Кто прятался за маской любовницы?
«Я не служанка, я ваша жена, Эджули...»
Почему Эджули?
- Святой Шаагиль! Я сойду с ума!
Изегер вышел на улицу. Ветер принес звуки музыки и запахи осенних цветов. Где-то за пограничной стеной пищала ночная птица и шелестела травами степь.
Степь...
Там теперь живет Джулия.
«Джулия - Эджулия...»
Изегер присел на корточки и со стоном запустил пальцы в волосы.
Любой засомневался бы в своем уме, если бы в голову вдруг пришла шальная мысль, что тем вечером с ним была девчонка.
«Штррах! Да неужели кровь на нашей одежде появилась вовсе не из-за того, что она поранилась о письмо Магистра?»
- Но этого не может быть! Ну не перевертыш же она! - Изегер и не думал о том, что его кто-нибудь услышит, слишком уж увлечен был чередой безумных идей.
«Ведьма!» - он вспомнил слова Магистра и его крючковатый палец, которым тот потрясал, доказывая, что Джулия сытая колдунья.
Перед глазами всплыло лицо беспощадного лорда Цессира, его внимательные глаза.
«А вдруг и правда ведьма? Ведь Джулия с Земли, где нет магов, а значит, ее отец должен был быть простым человеком, чего бы там ни говорили Тени. Им лишь бы заполучить наследника.
Должен был быть.
А если все же не простой? А если он маг? Ведь и я сам когда-то жил на Земле. И Цессиры наверняка там бывали. Хотя бы по долгу службы».
«Сокол мой ясный!» - назвал его в шутку Гаррон, когда изображал Джулию.
- Нет! Не может быть!
Что-то неуловимо похожее было в облике Цессиров и Джулии. Даже в фигуре, о которой никак не скажешь, что она сильная, однако...
- Цессиры были в России! И не раз! Откуда тогда такое хорошее знание русских словечек? Солнышко? Зайка? И... и как там еще?
Изегер сел на задницу. Глаза! Как он не замечал, что у Джулии глаза Гердиха!
- Она внебрачная дочь лорда Цессира?! Ха! Ну нет! Бред? Не, ну на самом деле... Но все же... Тогда... Тогда мы консуммировали брак?!
Лорд Ханнор решительно поднялся. Взмахнул рукой, вызывая разрыв пространства.
«Кто кроме Джулии ответит на безумный вопрос, переспали мы или нет?»
- Ягудова бездна!
«Вот откуда берет начало жгучее желание торчать ночами рядом с девчонкой!»
- Хар-р-рма!
«Вот откуда взялась эта сумасшедшая тяга к ней!»
- Она ответит. За все ответит. И за обман тоже!
Ему осталось только найти девчонку на дороге, ведущей в Ури-барсы.
Глава 42. Степь
- Раттар, скажи, мне еще долго блуждать по степи?
- Он позвал тебя? - сын вождя напрягся. Его конь вскинул голову, не понимая, почему так сильно натянулась узда.
- Лорд Ханнор? - Юля подняла глаза. - Нет. Не позвал. Вопрос в другом...
- Надоело кочевать? Ты можешь остаться в столице, будешь жить в главном шатре, - облегчение заставило говорить много. Непривычно много для Раттара. - Он, знаешь, какой большой! Белые шкуры украшены золотыми бубенцами, и когда со степи дует ветер, они звенят...
- Ты не понял, Раттар, - Юля мягко перебила его. - Сколько времени мне пребывать в неведении? Пошел второй год как я живу с вами, а я так и не узнала, чего вы от меня ждете.
Раттар заговорил не сразу. Юля видела, как он подыскивает нужные слова. Тряхнул головой, перекинул волосы за спину, сжал губы, выдохнул, словно перед прыжком в бездну.
- Ури-ца не каждого человека принимает в свои объятия, - сказал он наконец. - Можно прожить десятки лет, но так и не дождаться ее отклика.
- А эти песни? - Юля показала рукой на шумящие травы. - Разве это не степь разговаривает со мной?
- Нет. Когда она заговорит, ты сразу поймешь. А раз не заговорила, значит, ты не готова ее услышать. Не приняла ее душой, не полюбила...
- Я полюбила, - горячо возразила Юля, - полюбила. Я полюбила народ, что живет в гармонии с природой, его обычаи, предания. Разве можно говорить о степи отдельно от степняков? Вы же неразделимы. Степь без вас пуста, вы без степи - сироты.
- Все правильно, но... Ты до сих пор думаешь о лорде Ханноре.
- А должна забыть?
- Нет, зачем? Должна стать к нему равнодушной.
- Я равнодушна!
- Кого ты обманываешь? - Раттар вздохнул. - Вот скажи, если бы тебе пришлось выбирать между жизнями тысячи людей и одного единственного человека, то на чью сторону ты встала бы?
- Другого варианта нет?
- Нет.
- Я так понимаю, речь идет о лорде Ханноре и урийцах? - голос Юли дрожал. - Все так серьезно?
- Да. Степь умирает, наши дети все чаще не доживают до отрочества, урийцев становится все меньше и меньше. Новая кровь, которую приносят агридки, эльфийки и женщины других рас, не помогает. Раньше в каждой семье рождались маги, а теперь даже шаманка настолько слаба, что не может лишить тебя воспоминаний о лорде Ханноре.
- Я должна забыть лорда? Это условие нужно выполнить, чтобы степь приняла меня?
- И это тоже. Когда ты полюбишь степь и одна мысль о расставании с ней вселит в тебя ужас, тогда она и откроет, в чем твое предназначение. А раз степь молчит, значит, ты все еще думаешь о своем муже, который ничего хорошего для тебя не сделал.
- Я думаю не только о нем. Я вспоминаю Михайку, который стал мне настоящим другом. Как он теперь? Переживает, наверное. А я не могу отправить ему даже весточку... Думаю о Вжике, который из-за меня потерял память, и теперь бродит где-то по свету с таким же несчастным отцом.
- Не надо думать о Вжике, с ним все хорошо.
- Хорошо?! - Юля аж подпрыгнула в седле. - Насильно лишить человека прошлого - это хорошо? Сделать из взрослого мужчины ребенка, который заново должен приспосабливаться в мире - это хорошо? Вновь пройти через унижения и издевки из-за того, что он квалон - и про это ты тоже скажешь «с ним все хорошо»?
Раттар морщился, но терпеливо ждал, когда Юлия выпалит все свои обвинения.
Когда она закончила, тихо, но внятно произнес:
- Это Вжик вывел нас на тебя. И он же попросил напоить его отваром из кьярвы, чтобы она лишила его памяти. Он предугадал, что в дело вмешается Читающий Мысли. Сейчас, как я и сказал, с квалоном все хорошо. Память к нему вернулась, и он спокойно живет в столице Агрида.
Юля хватала воздух ртом словно рыба.
- Не может быть! - наконец произнесла она. - Вжик заботился обо мне, помог скрыть строн...
- А как, ты думаешь, мы узнали, что ты жена лорда Ханнора, и что на твоей шее висит его родовой амулет? Ты многим в замке об этом рассказывала?
- Нет, только Вжику, - слезы навернулись на глаза Юлии. «Вжик - предатель? Он тот, кто уговорил меня покинуть замок только для того, чтобы отдать в руки урийцев?»
- Не плачь. На самом деле он не предатель и не враг тебе. Он тебя спас. Прежде всего от Магистра с его кострами, - Раттар замолчал, оборвав фразу.
- От кого еще спас меня Вжик?
- Он получил Упыря не просто так. Он должен был привести тебя к...
- ...сытым колдунам, - выдохнула Юлия.
- Все верно.
- Но им-то я зачем? Тоже какое-нибудь предсказание?
- Не ты. Им нужен строн рода Ханноров. Возможность открывать порталы в любой точке Агрида и в окружающих его мирах - вот их главная цель.
- Они сняли бы его с меня мертвой?
- Вжик не хотел твоей смерти. Да, он ошибся, доверившись не тому человеку.
Юля слушала рассказ Раттара, и с ужасом понимала, какой страшной участи избежала.
Все верно, Упыря заказывают только те, кто очень сильно хочет спрятать строн. И неудивительно, что сытые колдуны, прознав, что обладатель родового амулета решился на преступление, зашевелились. В их руки шла легкая добыча.
- Ты еще не понимаешь, но родовой амулет рода Ханноров весьма ценная вещь. Умри Изегер, и Агрид навсегда лишится возможности путешествовать по мирам. Те амулеты перемещения, что он делает, растрачивая запас собственной магии, когда-нибудь закончатся, сколько их не копи, и что потом? Строна Ханноров нет, наследников нет, Агрид заперт в своем мире.
Раттар тяжело вздохнул.
- Когда сытые колдуны прижали Вжика и поставили условие привести тебя к ним, он прибежал к одному из нас. К трактирщику, что живет в поселке. Это мой дядя, сводный брат отца. Мы все ждали твоего появления. И как видишь, первая часть пророчества исполнилась - мы спасли тебе жизнь. Мы и Вжик.
- Но Вейжик натравил на меня сытых колдунов!
- Он не хотел. Он обратился к учителю, которому доверял, а тот... среди сытых колдунов мало хороших людей.
- Привал! - неожиданно крикнул кто-то из урийцев, заставив Юлю вздрогнуть. Дорогу пересекала небольшая река. За мостом рядом с поляной соседствовала удобная заводь, где можно было умыться и напоить лошадей.
- Я думала, мы заночуем в Ури-барсы.
- Никогда столица не будет располагаться рядом с границей, это опасно. До нее неделя пути.
Пока путешественники ставили походные шатры, которые больше походили на палатки, где от силы могли улечься два человека, разжигали огонь и кипятили воду, чтобы сварить в ней добрый шмат мяса, густо присыпанный солью, Юля подхватила шерстяной платок, что обычно в холодное время носили урийские женщины, и отправилась туда, где седые травы серебром поблескивали под лучами ночного светила.
Раттар не стал окликать Юлю. Он понял, что ей надо побыть одной. Да и не имели урийцы привычки привязывать женщин к себе. Далеко все равно не уйдут - кругом одна степь. А место ночлега в походе готовить - дело привычное, чисто мужское.
- Ну вот! Ласкаешься ведь! - Юлины ладони задевали высокую траву, которая упругими метелками щекотала пальцы. - Почему тогда Раттар говорит, что ты меня не приняла?
Скинув платок, Юля взмахнула им, и трава, что только что доставала до пояса, пригнулась, позволив лечь на себя.
Пискнула мышка, испуганно взметнулась потревоженная птица, наделав крыльями больше шума, чем ветер, запутавшийся в травах, сохраняло молчание лишь низкое небо, по которому ночь обильно рассыпала звезды. Дожди в степи шли не так часто, как в Агриде, и осень выдалась на удивление мягкой и приветливой.
«А в горах, наверное, снег уже выпал».
- Черт, - Юля вздохнула и, недовольная собой, повернулась на бок, сорвала травинку, сунула в рот. - И зачем подумала о горах?
В животе тут же болезненно сжалось.
«Правильно говорит Раттар. Не могу забыть. Что за дуреха такая?»
Юля развязала плащ, сунула руку за пазуху и вытащила несколько амулетов-оберегов, которые на нее навешала шаманка. Среди них был строн, который сейчас выглядел как сущая безделушка.
«Стоит мне снять Упыря, как я смогу увидеть Михайку и... лорда Ханнора».
- Глупая! Какая же я глупая! - строн исчез среди собратьев, а в руку легла птичка-свистулька. На гладкой головке блеснул зеленый камешек.
«Совсем как камни на строне лорда Ханнора».
- Да что со мной такое? Почему я мыслями всегда возвращаюсь к нему? - Юлька от досады села. Ветер тронул ее растрепавшуюся косу, ласково погладил по щеке.
«А у лорда волосы отрасли. Интересно, сам косу плел или эльфийки расстарались?»
- Я не буду думать о нем! - приказала себе Юля и крепко зажмурилась. - Жили были дед да бабка. И было у бабки старое корыто.
«Вот. Правильно. Лучше вспоминать, как рассказывала детишкам сказки».
Юля пересказывала их целый год, иногда одну и ту же по нескольку раз, но слушатели не уставали приходить к шатру шаманки, чтобы послушать очередную волшебную историю.
Все началось с болезни маленькой девочки, которая настолько ослабла, что уже не ходила. Ее потом увезли в столицу, надеясь, что ее спасет камень силы, осколок которого хранился у вождя. Не спас, малышку весной похоронили, но Юля до сих пор не могла забыть восторга в глазах измученной девочки. В эти моменты ее посещала тихая радость от того, что она облегчила страдания ребенка хотя бы на час.
Весть о том, что Юли-са знает сказки, разнеслась по селению мгновенно и уже на следующий день историю о Золушке слушала целая куча ребятни. Вскоре к ним присоединились и взрослые. Уж больно хорошо «спасительница степи» справлялась со своей ролью рассказчицы.
Юля, воодушевленная успехом, не замечала, что бурный восторг вызывали не сами истории, а то, как меняется ее лицо.
Сказочница, не ведая того, представала перед детьми то злобной мачехой, говорящей противным голосом, то романтичным принцем, то скромной падчерицей.
И только когда дети закричали: «Еще! Еще покажи мачеху!», а она вытянула руку, чтобы их успокоить, увидела, что на ее пальцах появился черный маникюр.
В удивлении рассматривала она свою ладонь, которая точно не принадлежала ей.
- Дайте зеркало! - в волнении крикнула она, нащупывая на своем лице крючковатый нос и бородавку на подбородке. - Да что же это?!
Из зеркала на нее смотрела Лолита Милявская.
Конечно, потом Лолита исчезла и все вновь увидели лицо сказочницы, но Юля испытала нешуточный шок. Не контролируя себя, увлеченно рассказывая сказки в лицах, она выдала одну из своих сокровенных тайн: она способна менять маски.
Шаманка, поняв, в каком волнении находится ее подопечная, принялась всех успокаивать. Она вполне грамотно объяснила детям, взрослым, да и самой Юле, что это Великая Ури-ца наградила Юли-су даром перевоплощения.
- Нашей степи видней, что ей может понадобиться в борьбе с силами зла.
Сначала Юля подумала, что такую легенду Яры-са придумала, чтобы оградить ее от расспросов, но потом выяснилось, что «дар степи» случается и с другими людьми - уриец вдруг просыпается награжденным какой-то магической способностью.
- А мой папа стал видеть ночью, - похвастался один из мальчишек.
- Да, - качнула головой его сестра, страшно гордящаяся своим отцом. - Когда к деревне подобрались волки, он их заметил и начал кричать: «Волки! Волки!».
- Их огнем отогнали! Мой папа может разжигать огонь, - другой малыш щелкнул пальцами, показывая, как его отец вызывает пламя.
- А мой... а мой...
- Раттар говорит, что и ты видишь в темноте, - прошептала Яры-са и с укором посмотрела на Юлю. - Когда ты сбежала, он шел за тобой следом, и ты ни разу не оступилась, хотя темной ночью трудно заметить валун, что лежит поперек дороги, или ручей, который ты легко перепрыгнула.
Юля от досады поморщилась. Она не думала, что Раттар расскажет кому-либо о ее попытке сбежать.
- Шаманы должны все знать о настоящем и прошлом, иначе как нам заглянуть в будущее?
- И что ты видишь в будущем? - Юля нахмурилась. Ей не нравилось, что ее отчитывала какая-то девчонка, которая не способна предугадать, будет ли завтра дождь, не говоря уже о грядущих событиях.
- Ты согласишься залезть на спину Раттара.
Вынырнуть из воспоминаний заставил красивый голос. Мужчина пел. Слова песни были едва различимы, но разве они нужны, когда человек поет о любви? А Раттар пел не только о любви. Его песнь была наполнена печалью.
Сын вождя ходил за Юлей тенью. Когда бы она ни посмотрела, всегда встречалась с ним взглядом, куда бы ни пошла, он находился в пределах вытянутой руки.
Полюби она его, и не было бы на этом свете счастливее людей, но... Но Юля не любила.
«Насильно мил не будешь».
Да, она понимала, что сын вождя награжден такими превосходными качествами, что рядом с ним Изегер Ханнор скорее смотрелся дикарем, чем благородным лордом, но...
Прикосновения Раттара вызывали озноб, постоянно присутствие рядом воспринималось как ограничение свободы. Вроде не держал, но в то же время Юля чувствовала себя мухой под микроскопом. Даже сейчас, когда сидела в ста шагах от него, она слышала его «страдания». Он не мог ее видеть, но все равно обозначал свое присутствие.
Песня была красивой, но такой заунывной. И голос... Голос не трогал, хотя в нем чувствовался бархат ночного неба.
«Напрасно, Раттар. Никаких бабочек в животе...»
Трава заволновалась, зашипела, словно услышала Юлины мысли.
Песня оборвалась как-то внезапно.
«Ну и слава богу».
Сзади послышался шорох. Сначала Юля не обратила на него внимания (мало ли какое мелкое зверье шебуршится в траве), но, когда стали угадываться тяжелые шаги, Юля соскочила с места.
- Кто тут?
- Не бойся, деточка! Это я...
Трава ластилась в старухе, согнутой годами. Ее серое лицо, растрепанные космы, скрюченные пальцы могли бы напугать кого угодно, но глаза старой женщины лучись такой добротой, что Юля не отпрянула, а шагнула навстречу и в порыве поддержать, не дать упасть, обняла.
- Ты хорошая, - произнесла старуха и потянула Юлю сесть на расстеленный платок. - И сердце у тебя большое. Твое место здесь, в степи. Она нуждается в тебе. Степь больна. Ее дети умирают.
- Как я могу помочь ей? - было в этой незнакомке что-то завораживающее. В ее глаза хотелось смотреть. Светлые, словно ключевая вода, подернутая тонким льдом. А речь шелестящая, но не такая, как у шамкающих старух. Успокаивающая. Будто рядом с тобой родной человек.
- Стань женой самого сильного воина, роди ему сына. И тогда не будет нужды рваться отсюда: там, где счастлив ребенок, счастлива и его мать.
- И это все? В этом мое предназначение? - нет, Юля не допытывалась у старухи, действительно ли так все просто: роди ребенка и степь спасена, она хотела, жаждала услышать подтверждение. Ведь в этом смысл жизни любой женщины - выносить дитя, родить его в муках, но познать великую радость, любить его, заботится о нем, как степь-мать беспокоится о своих детях - урийцах. Пришел и ее, Юлин, черед позаботиться о них. Родив ребенка, она станет частью вольного народа, и тогда степь откроет ей все свои тайны...
- Ури-ца, - произнесла Юля, понимая, кто только что поцеловал ее в лоб. Дрожащими пальцами нашла птичку-свистульку, погладила ее круглую головку и, вложив кончик хвоста в рот, свистнула.
На мгновение, всего лишь на мгновение отвела она глаза от Ури-цы, но та уже исчезла, а перед Юлей спиной к ней сидел обнаженный Раттар.
Широка спина, сильная. Мышцы так и бугрятся. По ним хочется провести рукой и почувствовать, как горяча кожа.
Плащ тяжелой волной упал за спиной, руки потянулись к вороту, который вдруг стал тесен, распахнули его.
Прижаться. Нужно прижаться к этой сильной спине, и тогда степь споет песнь торжества. Она уже подготовилась. Замерли травы, ветер поднялся к облакам, гоня их так, точно хотел ими закрыть взор любопытных звезд. Сейчас в степи будет происходить таинство, зарождение новой жизни...
- Изегер?!
Раттар обернулся на вспышку света. И все, что успел заметить перед тем, как его окутала непроглядная тьма - Юли-су целовал его враг.
Глава 43. Что случилось на самом деле
- Юли-са, нет! Юли-са! - Раттар метнулся к порталу, но не успел. Тот захлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах грозы.
Совсем иная гроза разразилась в душе сына вождя. Он поднял руки к небу и рявкнул так, что трава прилегла наземь, птицы, слепые в ночной мгле, в панике взметнулись ввысь, и где-то далеко за горизонтом лающим плачем откликнулась стая степных волков.
Блеснула молния, разорвав пространство на две части, и... из портала вывалился возбужденный лорд Ханнор.
Смерив взглядом голого Раттара, с издевкой поинтересовался:
- Не помешал?
И тут же получил кулаком в глаз.
Степь вздыхала, выла, плакала, сучила мышиными лапами, хлопала крыльями, пока два воина, два врага бились насмерть. Были забыты древние заклинания, оружие так и осталось в ножнах (да и как его сумел бы вытащить Раттар, готовившийся совсем к другому?), в ход пошли изощренные приемы рукопашного боя. Только собственная сила, только глаза в глаза, только жажда крови и мести. То Изегер утюжил спиной траву, то Раттар отплевывался от смеси крови и глины.
Так и бились соперники, пока полное изнеможение и потоки воды, хлынувшие с небес, не повалили их. Даже лежа на земле, превратившейся в хляби, дышащие, точно готовящиеся выплюнуть очередную порцию грязи гейзеры, неузнаваемые под слоем крови, они продолжали бой. Кусались, пинались, молотили кулаками-молотами. И уже в самом конце, когда стало понятно, что соперники равны, они вцепились друг в друга, словно два волка, сомкнувшие челюсти на шее врага, и застыли в столь странной позе.
Никто из прибежавших на шум урийцев не посмел вмешаться. И совсем не из-за того, что они верили в силу своего главаря, могущего положить на лопатки самого лорда Ханнора, а потому что понимали - битва идет за женщину. Кто победит, тот с полным правом и подставит свою спину, чтобы унести любимую в травы. Тот факт, что самой «любимой» поблизости не наблюдалось, никого не волновал. Куда ей деться? Степь кругом.
***
Между тем причина спора двух сильнейших воинов знать не знала, что где-то там, в грязи, за нее бьются. Она сидела на стуле в темном, пахнущем плесенью помещении, ее руки и ноги были связаны магическими узлами, которые ни разорвать, ни ослабить, и вовсе не чувствовала себя любимой.
Поцелуй не был поцелуем. Губы Изегера лишь послужили кляпом, надежно запечатавшим ее рот, чтобы она раньше времени не дала Раттару знать, что ее, почти снявшую с себя рубашку, похищают. И теперь к яростной ненависти к милорду, поступившему с ней столь коварно, примешивалась злость. Этот нехороший человек прижимался к ее груди во время переноса, а связывая, даже не удосужился поднять глаза, чтобы посмотреть ей в лицо. Мало того, не взял за труд застегнуть рубашку! Так и оставил на всеобщее обозрение, будто наказывал за «измену» с Раттаром.
- Гад! Сволочь! Ненавижу! - кричала она в сторону закрытой двери, надеясь, что мерзкий пограничник слышит ее. - Дура! Какая же я дура! - это уже Юля переключилась на себя. Самобичевание живет в крови русской женщины. - Нет, ну на самом деле, разве можно было быть такой глупой? Думала о нем целый год! Глазки вспоминала, волосики! Надо было мне, а не Вжику, дать отвар кьярвы, чтобы раз и навсегда растеряла мозги! Солдафон! Сатрап! Чтобы тебе твоей красивой косы лишиться! Под корень ее вместе с головой!
В двери завозился ключ, и в комнату вошли двое незнакомцев.
Юлия озадаченно замолчала.
По щелчку пальцев того, кто был значительно младше по годам и выше ростом, зажегся факел.
Пленница, прекрасно видящая в темноте, зажмурилась. В голове промелькнули кадры из старых фильмов, где следователь, допрашивая подозреваемого, направлял на него свет настольной лампы.
- Расскажи-ка нам, девочка, кто ты? - спросил старший, во внимательном взгляде которого чувствовался немалый жизненный опыт. Невысокого роста, явно не обделенный силой, но сохранивший утонченную изящность, которая только подчеркивалась черной одеждой без каких-либо излишеств и украшений. Он подошел ближе и, подцепив Юлькин подбородок, задрал ее голову вверх.
Юля плюнула. Это единственное, что ей сейчас было доступно.
Приемчик не однажды срабатывал, сработал и на этот раз. Мужчина убрал руку, оставив легкое онемение на коже, достал белый платок, аккуратно вытер свое лицо, потом заботливо промокнул Юлькины губы. Опустив глаза вниз, поправил половинки распахнувшейся рубахи.
- Спасибо, - неожиданно для себя поблагодарила Юля. Но спохватившись, перешла в наступление. - Что происходит? На каком основании вы меня здесь держите? Немедленно развяжите! И позовите этого чертового Ханнора, я в глаза ему все выскажу. И вообще, что за нравы, таскать меня туда-сюда? Один на плечо взвалил, другой! Я человек или мешок с песком? Нормально поговорить нельзя? Я разумное существо и все пойму. И вообще, уже давно доказано, что не я убила его любовниц! Мне эльфы все рассказали! Изегер! Гад, сволочь, иди сюда!
Когда запас ругательств кончился, а мужчины, не сдвинувшись с места, продолжали наблюдать за ней, словно она какая-то беснующаяся муха, бьющаяся о стекло, Юля затихла. Но не сдалась. Зло сдула со лба мешающиеся волосы и гордо вскинула голову.
- Судя по твоей пламенной речи, ты или хорошо прикидываешься, или у тебя в мозгах та еще мешанина, - произнес мужчина, которого Юля про себя назвала «папочкой», уж больно младший был похож на него. Те же темные волосы, постриженные аккуратно, тот же овал лица и нос. Только глаза отличались по цвету, да губы были другой формы. Более пухлые, как у капризного ребенка.
«Сыночек» презрительно улыбнулся.
- Ну, давай, не стесняйся, покажи, чему тебя научила Ури-ца? - он встал перед Юлией, но не повторил ошибки товарища. Плевком его достать не удалось бы при всем желании.
- Вам бы тоже следовало поучиться у степи уважительному отношению к женщине.
- А ты женщина? Уверена? Я, например, сомневаюсь. Думаю, что ты уриец, который подобрался к лорду Ханнору и прикинулся его женой. Вы, скорее всего, убили ее, чтобы скрыть следы преступления, - «сыночек», осененный идеей, обернулся на старшего. - Теперь я догадываюсь, почему строн не вернулся на призыв Изегера! Настоящая Джулия мертва!
- Не говорите ерунды. Я никого не убивала, я и есть Джулия. И с чего бы мне вдруг стать мужчиной?
- А с того! Ты слишком легко надевала на себя маску то мальчика-с-пальчика, то Кощея Бессмертного. Хотя, могу признать, вполне достоверно изображала и мачеху Золушки. Может, это и есть твоя настоящая личина? - «сыночек» низко наклонился и впился глазами в Юлино лицо, будто только и ждал, когда оно треснет и явит лик прекрасной Лолиты Милявской. - Куда деться умной женщине? Здесь меня уже никто не понимает... - пропел он дрожащим от восторга голосом. Как не радоваться? Он только что раскрыл загадку молчания строна!
- Вы... Вы были там, у урийцев! Иначе откуда вам знать? - Юля лихорадочно перебирала в памяти тех, кто приходил к белому шатру и слышал арию мачехи из новогоднего мюзикла с Веркой Сердючкой. Но нет. Такое лицо, по которому хотелось двинуть, она запомнила бы. Обязательно запомнила бы. - Я ничего предосудительного не делала! Всего лишь рассказывала детям сказки. А вы... А вы шпионили!
- Нечего прикидываться невинной овечкой! Куда вы дели труп Джулии? Говори! - «сыночек» сгреб ворот Юлиной рубашки в кулак и как следует тряханул. Амулеты жалобно звякнули. - Не-е-ет! Пора звать Магистра, пусть он сам выпытывает, что за мысли бродят в твоей голове!
- Не надо звать Магистра, - Юля гордо вскинула подбородок. - Он соврет. Не он ли объявил охоту на невинного человека, указав на него как на убийцу?
«Папочка» похлопал разошедшегося «сыночка» по спине. Тот тут же разжал пальцы и отошел в сторону.
«Добрый полицейский, злой полицейский. Ну-ну», - Юлька не сдержала презрительную усмешку.
Старший мужчина присел перед ней на корточки и взглянул в глаза.
- Перевертыш! - мягко произнес он. - Давненько степь не рождала перевертышей. Последнего я видел лет пятьдесят назад. Тогда он под видом фаворитки короля пытался стащит его камень силы. Интересно, а сейчас перевертыш Ури-це зачем?
- Отец, - вмешался младший мужчина, и Юля получила подтверждение тому, что они все-таки родственники. - Чего ее расспрашивать? И так все понятно. Завладела родовым амулетом Ханноров, а когда пришло время вернуться в степь, прикинулась жертвой похищения. А я-то думаю, как слабая женщина могла Изегера на турнире уложить? И еще одно не в пользу нашей «леди» - лорд Ханнор сильно удивился, когда я сказал ему, что Джулия не девственница. Он не трогал настоящую Джулию. Их брак не консуммирован.
Лицо Юлии обдало жаром.
- Вам об этом Сайха рассказала? Я только с ней делилась...
- Я и есть Сайха, - на мгновение лицо «сыночка» стало щекастым, нос значительно уменьшился, а отросшие волосы заплелись в три косы, как их плетут у урийцев вдовы. - И да, именно я тебе открыл, что степнякам все равно, девственница их невеста или нет. Главное, чтобы все свершалось по любви.
«Но самой Ури-це не очень-то, оказывается, нужна любовь», - подумала Юля, вспомнив, как старуха уговорила ее отдаться Раттару. И ведь чуть не легла на его спину!
Юлия грустно улыбнулась.
- Вы только что, сами не ожидая того, доказали, что я не степнячка. Иначе зачем бы я спрашивала очевидные вещи? Настоящая урийка и без подсказки знает, к чему равнодушны их мужчины, а к чему нет.
- Сын, а она уделала тебя, - рассмеялся старший и, положив руки на колени девушки, спросил: - Так кто же ты, Джулия?
- Вам с отчеством-фамилией? - Юля наклонилась вперед. Зеленые глаза уставились в зеленые глаза. - Или достаточно года рождения и адреса, по которому была прописана на Земле?
- Давай все подряд, - «папочка» убрал руки и поднялся. Отошел к зарешеченному окну.
Ему не хотелось давить на перевертыша. Пусть сама все расскажет. А болтушка, на которой сидит девчонка, ей в помощь.
Сын, сложив руки и облокотившись плечом о стену, приготовился слушать.
- Мое имя Юлия, а не Джулия. Юлия Генриховна Цессир.
Гердих удивленно обернулся, а Гаррон закашлялся.
Приступ удушливого кашля, закончившийся позывами рвоты, заставил его покинуть комнату. Теперь даже у него не было сомнения, что привязанная к стулу девушка действительно из рода Цессиров. Болтушка не дала бы той соврать.
***
- Милорд, - дверь кабинета приоткрылась. - У ворот лежит лорд Ханнор. Он весь в крови. Вносить?
- Лорд Ханнор? - Цессир сидел на корточках перед глубоким креслом и держал в своих ладонях руки Юлии. На ее запястьях алел след от магических пут.
Девушка подняла на отца глаза. Ее пальцы едва заметно шевельнулись, но Гердих в ответ на ее взгляд покачал головой.
- Нет, не вносите. Вызовите лекарскую карету, - коротко приказал лорд Цессир. Стоило слуге закрыть дверь, как он вернулся к прерванной беседе. - Как Ираида? Здорова?
- А вдруг лорд Ханнор умирает? А мы тут сидим...
- Ничего страшного. Он просто оглушен охранной магией.
- А кровь?
- Что для воина кровь? Ты лучше расскажи о матери.
- Она сейчас, я думаю, нянчит моего братика, - Юля мыслями была совсем в другом месте. Там, где в луже после дождя лежал раненный Изегер.
На дворе светало, и первые лучи Тариллы робко заглядывали в окно. Черные деревья качали мокрыми ветвями, будто звали Юлю бежать. Бежать, чтобы убедиться, что он жив, что он дышит. Но руки отца были такими... цепкими.
- Братика?
- Я его никогда не видела. И я за них переживаю, - голос Юли дрожал. Она перевела взгляд от окна, на стекле которого еще не высохли капли дождя, на отца. - Все ли у них в порядке? Они, наверное, думают, что я сбежала с драгоценностями, лишь бы не выходить замуж за Арслана.
- Я пошлю к ним своего человека.
- А я могу...
- Можешь, только если разведешься с лордом Ханнором. Со строном ты не имеешь право покидать Агрид. А пока...
- А пока? - эхом повторила Юля, прислушиваясь к звукам на улице.
- А пока никто не должен знать, что моя дочь и леди Ханнор одно и то же лицо, - Гердих грустно улыбнулся. - Слишком много у тебя поклонников. Ты сумела заинтересовать самые влиятельные силы этого мира - короля, Магистра, сына вождя урийцев и даже Сытого императора. Потихоньку разберемся со всеми ними, но придется походить в маске. Ты не снимешь ее даже во время сна. Это важно.
- В какой маске?
- Я покажу тебе портрет моей покойной матери. Ни у кого не возникнет сомнения, что моя дочь похожа на нее. К сожалению, ее Тень уже отправилась в небесные чертоги, иначе она обрадовалась бы встрече с тобой. Бабушка была красивой женщиной, не переживай.
- Я не переживаю. Я решилась довериться. Прав был Вжик, надо было сразу идти к вам.
- Но тогда ты никогда не узнала бы урийцев. Твой опыт бесценен. Как и ты сама, - отец погладил Юлию по щеке. Эта неожиданная ласка заставила ее с новой силой захлюпать носом.
- Да. Раттар хороший, - произнесла Юлия, высморкавшись в папин платок. - Это Ури-ца его сбила с пути.
- А он ее позвал. Песней позвал.
- Наябедничал, значит.
- Ури-ца думает о своих детях. Раньше она была прекрасна, а теперь превратилась в старуху. Видимо, ты та, кто вернет ее народу счастье, а ей молодость.
- Но я так и не узнала, чего они от меня ждут.
- Время покажет. Пророчество в любом случае исполнится. Я не знаю, можно ли верить их шаманам, но леди Шальди из рода Прорицателей я верю. Представители этого семейства еще ни разу не ошиблись.
***
- Гаррон!
- Да, отец? - глаза мужчины в ожидании мерцали. Фигура напряжена, лицо как восковая маска.
«Переживает? Ревнует?»
- Тебе следует вернуться в степь. Прибейся к какому-нибудь клану попроще. Нужно узнать полный текст пророчества Шальди.
- А Джулия? Она вернется к мужу или останется с нами?
- Останется с нами. И это не обсуждается. Теперь ее зовут Эйжения.
- Как бабушку? - сын вскинул голову, и его лицо исказилось болью. Эйжения воспитывала его, пока отец носился по мирам и где-то там заводил любовниц.
- Как бабушку. Теперь Джулия одно с ней лицо.
Желваки заходили на лице Гаррона.
«Все-таки ревнует».
- Она моя дочь, моя кровь, мой неожиданный дар. Она одна из нас, понимаешь? Мы не оставим ее в беде.
- Надеюсь, маска Эйжении на ней ненадолго?
- Пока не уладим дела с Магистром и Сытым императором, - лорд Цессир подошел к столу, подписал одну из бумаг и протянул сыну. - Все. Иди. Амулет перемещения получишь в королевском хранилище. Наш запас истощился.
- Король трясется над каждым.
- Пока не объявим, что строн Ханноров найден, так и будет. Как там Изегер, не знаешь?
- Лежит в столичном особняке. Тень отца присматривает за ним. Пап...
- Юлия будет жить с нами столько, сколько ей потребуется, - шкатулка, в недрах которой исчезла очередная болтушка, с резким стуком захлопнулась. - Я в ответе за всех своих детей.
- Есть еще?!
- Надеюсь, что нет.
Глава 44. Служба лорда Цессира
Лорд Цессир сидел за столом и внимательно изучал бумаги, которые только что принес посыльный.
В столице было неспокойно. Донесения последних дней буквально кричали об этом. Кто-то из сильных расшатывал политическую обстановку. Сначала происходящее казалось цепью случайностей, но если проанализировать последние полгода, то вырисовывалась устрашающая картина: кто-то планомерно избавлялся от людей, могущих повлиять на судьбу королевства.
На охоте погиб генерал Войта, ответственный за недопущение использования в содружестве огнестрельного оружия, на его место сел менее принципиальный Идлер. И вот результат: поступил доклад от егерей. В теле одного из оленей, убитого браконьерами, найдена пуля. Откуда ружье? Кто принес его с собой из иных миров? Все амулеты, сделанные лордом Ханнором, на строгом учете, и путешественники, получая средство перемещения, обязаны вернуться в строго определенное место, где их досмотрят специально обученные люди.
А взять недавний случай с командиром его, Цессира, отряда? Пропал на три дня, а потом был найден бродящим нагишом в той части города, куда добродетельный человек мог зайти только по долгу службы. Но у Лидика не было задания следить за борделем уродцев - Сытая река могла наградить не только колдовскими способностями, но и отклонениями у потомства. Он сам видел женщину с двумя головами, квалона, у которого между пальцами были перепонки, словно он не человек, а рыба...
Гердиха передернуло от отвращения, когда он вспомнил, как его люди громили один из таких борделей, и как бородатая женщина - хозяйка, кричала: «А как нам еще зарабатывать на жизнь? Как?!».
Она была права. Кто из лордов впустит в дом такую прислугу, кто захочет, чтобы его белье крахмалила трехрукая женщина?
Но еще большее отвращение вызывали люди, которые шли в такие бордели за утехой. И он никогда не поверит, что Лидик был одним из них.
Сначала думали, что сыщику дали отвар кьярвы, и он потерял память, но только потом Магистр догадался, что из Лидика вытащили душу.
«Ни одному магу или колдуну подобное не по силам, а Валааху, могущественному владыке темных миров, ни к чему ходить на верх за душами. Они сами, придет час, явятся к нему. Неужели кто-то привез в Агрид кратиру - монстра, высасывающего душу?»
А сейчас перед лордом Цессиром лежало донесение, в котором черным по белому было написано, что в кровати управляющего королевскими архивами найден ядовитый паук. Откуда? Черная вдова, укус которой смертелен, никогда в королевстве не водилась. Благо Альбитус в эту ночь задержался в спальне жены (иногда полезно мириться со своими супругами), и паук убил служанку, застилающую постель. Мгновенная и ужасная смерть.
И опять все упиралось в амулеты перемещения. Кто притащил эту тварь с Земли?
Цель-то преступника предельно ясна - вывести из строя Альбитуса. Только этот маг имел способность читать отпечатки на бумагах и мог с точностью сказать, когда и кто прикасался к тому или иному документу.
«Кому-то очень нужны сведения из архива. Надо бы приглядеться к его работникам, - взял на заметку Цессир, поднимаясь из-за стола. - Но сначала разберемся с амулетами перемещения».
Пришло время навестить лорда Ханнора. Под видом того, что он желает справиться о здоровье Изегера, Гердих собирался выяснить, все ли амулеты рода Рвущих Пространство прошли через королевский учет, не было ли факта прямой продажи или хищения.
Увы, намеченные планы не осуществились.
В столичном особняке Ханноров, о котором до сих пор ходили легенды, настолько он был роскошным, главного сыщика королевства встретила Тень отца Изегера.
- Дульф! Мое почтение. Как ваш сын? Я слышал, он занемог?
- Только что ушел лекарь, - печально произнесет Дульф. - Мой сын страдает. На раны страшно смотреть...
- Кто его так? - Гердих едва поспевал за Тенью, ведущей его по анфиладам великолепного и по архитектуре, и по внутреннему убранству здания.
- Раттар, урийская собака. Мой мальчик бросил ему вызов, хотел вернуть свою жену, - Дульф, открывая дверь в одну из комнат, протяжно вздохнул. - Но их обманул третий. Он воспользовался случаем и умыкнул нашу Джулию.
Гердих промолчал, но не пропустил мимо ушей покоробившую его связку слов «наша Джулия».
Лорда Цессира поразил вид лежащего на кровати человека.
«Он не может быть Изегером», - подумалось Гердиху. Совсем недавно это был сильный мужчина с такой же неуправляемой гривой волос, каким был его характер, а сейчас на кровати спал человек, на теле которого не было живого места. Синяки, ссадины, раны, через бинты которых проступила кровь, коротко и неаккуратно остриженные волосы, словно цирюльник вознамерился превратить своего клиента в огородное пугало.
- Вильен боялся сделать ему больно, но волосы уже невозможно было расчесать, - отец сел на краешек кровати и погладил сбитые костяшки на пальцах сына. - Я знаю, почему ты не спрашиваешь, кто был тем коварным третьим. И Изегер знает. Поэтому сразу после боя он пришел к тебе.
Дульф поправил подушку. Спящий поморщился и едва слышно застонал. Бледное лицо, запавшие глаза, горестные складки у рта - все говорило о немалых мучениях, испытываемых больным.
- Он умирает.
Лорд Цессир вздрогнул и в ужасе поднял на Дульфа глаза.
- Прошу тебя как отца Джулии, дай моему мальчику попрощаться с женой. Ему осталось немного. Может, и до утра не дотянет, - опять заботливое движение рук - Дульф поправил сползшее с плеча сына одеяло. - Джулия ведь твоя дочь? Изегер сказал, что вы похожи, и она унаследовала твой дар перевоплощения.
Цессир сжал губы. После рассказа Джулии в нем клокотала злость на Изегера, посмевшего обидеть ее. Хотелось схватить за грудки и прокричать лорду в лицо, чтобы тот и близко не подходил к дочери, пока она сама не изъявит желание встретиться. И пусть Ханнора не удивит, если однажды король вызовет к себе и расторгнет их брак. Он, Цессир, не простит боль его девочки, а слова «иди и убейся» станут эпитафией на родовом склепе Ханноров. Он лично позаботится.
Гердих собирался держать лорда Ханнора подальше от своей дочери. Чтобы та жила спокойно, пока ее отец и брат развязывают узел, завязавшийся по вине опального лорда.
А тут такое - Изегер готовится отправиться к праотцам.
- Прошу тебя, Гердих...
От больного исходил тяжелый запах. Цессир знал, как быстро загнивают раны, полученные в степи. Трава, не трогая своих, врагов режет словно лезвием. У него самого есть такие шрамы. Если рана одна, с ней еще можно справиться, но если ими покрыто все тело...
- Хорошо. Я приведу Джулию.
- Ты всегда был мудр, Гердих, - Дульф вытер прозрачную слезу.
Цессира не провожали. Особняк был пуст: ни служанок, ни звона посуды на кухне, ни запаха готовящейся пищи. Шаги отдавались эхом.
Выйдя на воздух, лорд Цессир взглянул на серое низкое небо и поправил ворот плаща.
Слуга открыл дверцу кареты.
Трясясь по мостовой, Гердих изводил себя вопросом: идти к королю с докладом или нет? От этого решения зависела не только карьера, о которой главный сыщик королевства пекся долгие годы, но и сама жизнь.
«Стоит доложить, что жена Изегера - моя дочь, как Магистр тут же вывернет ситуацию наизнанку: скажет, что мы специально скрывали этот факт, чтобы втайне завладеть строном Ханноров. Такой «подлости» Элькассар нам не простит. Ссылка для Гаррона, казнь для меня, а Джулию вместе со строном отдадут какому-нибудь королевскому бастарду, и станет она, как и Дэйте, производить на свет Рвущих Пространство. Еще один магический артефакт послужит укреплению королевского рода. Попробуй теперь доказать, что появление моей дочери в южной крепости не умысел, а стечение обстоятельств».
Карета остановилась у парадного входя в городской особняк Цессиров.
Лорд вышел и с удивлением обнаружил, что ступени замело. Он, погруженный в мысли, даже не заметил, что начался снег.
- Где леди Эйжения?
- На заднем дворе играет с Кольбо.
Кольбо, огромный и достаточно суровый пес, с первых же дней проникся любовью к новой хозяйке. Он спал у входа в ее комнату, и чтобы пробраться в спальню Эйжении, нужно было сначала преодолеть сопротивление огромной туши и кучи острых зубов, которые легко могли вгрызться в глотку того, кого Кольбо посчитает врагом.
Цессир прошел в свой кабинет, откуда был виден внутренний сад.
Джулия гоняла пса по поляне. Одетая на мужской манер, к которому привыкла у урийцев, она выглядела подтянутой, сильной и довольной жизнью.
Пес призывно залаял и получил снежком в нос. Фыркнув, он принялся нарезать круги вокруг смеющейся девушки.
«А если не докладывать королю? Погодить? - вернулся к размышлениям Гердих. - Лорд Ханнор умрет, моя дочь окажется свободной... и никто, никто не сможет доказать, что Эйжения и Джулия одна и та же женщина. Останется только решить, что делать с родовым амулетом».
Лорд провел пальцем по стеклу, с другой стороны которого снег оставлял мокрые следы.
Джулия заметила отца и помахала рукой. Он ответил сдержанной улыбкой и кивком.
«А если не снимать со строна Упыря? Пусть прячет родовой амулет до самой смерти моей дочери. А когда это произойдет (я буду молиться святой паре, чтобы жизнь ее была долга и счастлива), строн вернут в казну как вновь найденный. Все довольны, король в том числе. Но тогда... тогда моей дочери до самого последнего дня носить маску Эйжении. И лишь Тень обретет ее настоящее лицо. Но кому нужна Тень, чтобы сравнивать ее лицо при жизни и после?»
Дочь увела пса в дом, и Гердих отошел от окна.
В дверь постучали.
- Донесение, милорд!
На стол лег треугольник серого цвета.
«Гаррон! Это сообщение от него».
Край бумаги больно полоснул по пальцам и тут же всосал проступившие капли крови.
Неровным торопливым почерком было написано несколько коротких фраз:
«Зеленая дева - спасенье степи.
От смерти и лжи ты ее сбереги.
Разрушится замок, что с черной стеной,
Лорд Ханнор в чертогах отыщет покой».
На обратной стороне приписка:
«Народное творчество, за правдивость не отвечаю».
«Пророчество Шальди действует! - в смятении подумал Цессир. - В нем ясно сказано, что должны выполниться несколько условий, чтобы степь была спасена. Одно из них - переход лорда Ханнора в небесные чертоги святой пары, то есть смерть. И как все ладно складывается: мою дочь оболгал Магистр, и она бежит из замка. Ее похищают урийцы и прячут в степях, куда рука Магистра не дотянется. И вот теперь лорд Ханнор, хозяин замка, умирает. Кто защитит крепость, когда туда хлынут урийцы, воодушевленные тем, что предсказание сбывается? Моя дочь как вдова? Сможет ли она? Вернее, не так - отпущу ли я ее туда? Позволю ли видеть крах рода Ханноров, которому Джулия, не ведая того, поспособствовала? Нет. А крепости без хозяина не выстоять».
Гердих тронул колокольчик.
- Позовите ко мне леди Эйжению.
«Что бы я не предпринимал, пророчество свершится: замок будет разрушен. Но как бы урийцы не пошли дальше. В низине стоит замок Витро с оранжереями, где выращиваются зерна саара. Сейчас замок принадлежит королю, а значит, тот не допустит, чтобы урийцы хозяйничали в крепости Ханноров. Туда стянутся войска и... Валаах! Начнется новая война!»
Цессир закрыл лицо руками, но не смог погасить болезненного стона.
«Степь хлынет за перевал, захватит оранжереи с зернами саара, а потом и весь Агрид. Ури-ца не только вернет свою силу, но и преумножит ее. Вот о чем пророчество, вот о чем предупреждала Шальди!»
- Вы меня звали, отец? - краснощекая с мороза, Джулия была воплощением молодости и красоты. Красота матери Гердиха была несколько иной, более холодной, резкой. Ираида же наградила Джулию мягкостью черт и более теплым оттенком кожи. Но если бы было возможно поставить рядом двух женщин - Джулию и Эйжению, то даже рассеянный взгляд выхватил бы в их лицах схожие фамильные черты Цессиров.
«Бедная девочка. Сколько ей пришлось вынести из-за черствости лорда Ханнора».
- Я вызову карету. Тебе нужно попрощаться с мужем. Он умирает.
Джулия потеряла сознание.
Глава 45. Как Юлия прощалась с умирающим
Юлия проплакала всю дорогу до особняка Ханноров. Платочек уже не справлялся с потоком слез и соплей, поэтому она, махнув рукой на приличия, вытирала глаза подолом нижней юбки.
Изегера было жалко. Хотя это не то слово, которое могло бы описать чувства Юлии. В ее сердце внезапно и беспощадно воткнули клинок.
За последний год она свыклась с мыслью, что на свете существует человек, которого можно обвинить во всех тех несправедливостях, которые происходили с ней. Она привыкла строить планы, в которых лорд Ханнор играл не последнюю роль, а теперь все летело в тартарары. Не будет серьезного разговора, когда она выплюнет ему в лицо все те ужасные обвинения, которые приготовила, не будет ликования от того, как изменится его физиономия, когда Изегер узнает, что его «жена» вовсе не безродная, не будет томительного выбора, когда Джулия Цессир возьмет на себя право решать разводиться с милордом или оставаться в браке. Ничего не будет. Впереди лишь слезы и сожаление, что ничего путного у них не получилось. Если Изегер без сознания, как говорит Гердих, то даже прощания толком не получится. Не успев побывать женой, к утру она перейдет в статус вдовы.
- Нет! Нет! Не хочу! Пожалуйста, живи!
Странно, но Юлию совсем не заботило состояние Раттара, хотя после побоища и он должен выглядеть не лучшим образом.
Спасительница степи злилась. Злилась на то, что едва не отдалась тому, кого не любила, злилась на то, что Раттар всегда, в противовес Изегеру, был добрым и ласковым, злилась за то, что сын вождя отнял у нее целый год жизни. Понимала, что навряд ли провела бы его рядом с лордом Ханнором, но разве на ум страдающей женщины приходят рациональные мысли? Юля даже забыла, что сама сбежала из замка, и уж только потом ее похитили.
И еще одно чувство было весомым ингредиентом в эмоциональной смеси, которая плескалась в Юлиной душе - вина. Если бы не она, лорд Ханнор никогда не ввязался бы в драку с сыном вождя и теперь не умирал бы в страшных мучениях. Цепочка поступков, в которых Юля винила себя, брала начало вовсе не с того момента, когда она привязала к себе милорда тайной консуммацией, нет. Все началось гораздо раньше, еще в Турции - в тот миг, когда любопытство заставило надеть на шею медальон, принадлежащий бабушке Арслана.
И как часто бывает в пору душевных терзаний, последнее, о чем подумала Юля, оказавшись у особняка «мужа»: «Зачем я вообще на свет появилась?».
- Я к лорду Ханнору, - еле смогла выдавить из себя Юля, когда перед ней распахнулась массивная дверь.
Тень мужчины с печальными глазами молча протянула руку, указывая, в какую сторону следует идти.
- Я отец Изегера. Называйте меня по-родственному Дульф.
Юля всхлипнула и прижала к носу насквозь мокрый платок.
- Сын без сознания, поэтому не стесняйтесь, очистите душу, - шептал Дульф, провожая «сноху» к постели умирающего. - Скажите все, что вы не успели ему сказать. Кто знает, может, он так и не придет в себя, но унесет с собой ваше последнее «прости».
Комок в горле заставил лишь кивнуть. Дверь за спиной тихо закрылась, и Юлия осталась один на один с Изегером.
Она медленно подошла к кровати.
Лорд Ханнор лежал на боку. Закрытые глаза, серого цвета кожа, тусклые синяки, обветренные губы, на свежих бинтах пятна крови. Он действительно выглядел как покойник, и лишь слабо вздымающаяся грудь указывала на то, что он жив.
- Прости меня, прости меня за все... - прошептала Юлия и встала у кровати на колени. Осторожно кончиками пальцев дотронулась до руки милорда. Вопреки ожиданиям та была горячей. Лихорадка сжигала тело некогда крепкого мужчины. - Прости, что вторглась в твою жизнь и невольно оборвала ее...
Юля перевела взгляд на губы Изегера. Вспомнила, что они могут складываться в презрительную усмешку.
- Но ты тоже виноват. Один, всего лишь один шаг навстречу, и все могло сложиться иначе. Я могла бы полюбить тебя. Правда, правда! Ты мне даже нравился. Иногда. Когда не бубнил «Иди и убейся». За это я тебя ненавидела.
Юлия вздохнула и положила голову на кровать рядом с рукой Изегера.
Не видя его лица, было легче говорить.
- Ты мог быть хорошим. Знаешь, когда ты улыбался, и на твоих щеках появлялись ямочки, у меня сердце переставало стучать. Я говорила ему: «Стучи! Стучи!», а оно, глупое, замирало. В твои волосы хотелось запустить пальцы и убрать их с лица, чтобы долго-долго смотреть в глаза. Мне понравился тот твой взгляд, когда ты смотрел на меня через пламя костра, когда мы пекли картошку. У меня даже отказали ноги. Скажи тогда Михайка: «Вставай и пойдем», я не сдвинулась бы с места. А когда ты прошептал мне на ухо, что принц поцеловал спящую красавицу, по моей спине побежали мурашки.
Юля погладила ладонью смятые простыни. В окно пробивался тусклый свет, делая комнату серой, унылой. Пахло кровью и болезнью. Но в голове у «сиделки» оживали совсем другие образы.
- Ты хорошо целуешься. Думаешь, я не знаю, потому что ты ни разу меня не целовал? Ты ошибаешься. Мы не только целовались, но между нами случилось и это... Ну... - Юля понизила голос до шепота. - У нас был секс. И если бы ты не умирал, ты бы, наверное, меня убил. Потому что думал, что целуешься с Эрдис. А это была я... Одетая как Эрдис, выглядящая как она, говорящая ее голосом. Потому что я из рода Цессиров. Знай ты тогда, что я не безродная, может быть, все произошло иначе. Не на столе, а на мягкой кровати, где простыни прохладные... Но смогли бы мы быть настоящими супругами? Или мне пришлось бы носить амулет Обожания как твоей бабушке?
Юля закрыла глаза.
- Наверное, мне нужно было сильнее сопротивляться и все тебе объяснить толком, но я не смогла. Я только потом узнала, что на твои и на мои чувства влиял строн. А в тот вечер я плакала. Никак не могла понять, как меня угораздило. Почему тело вдруг отказало? Знаешь, в любовных романах для девочек часто встречается эпизод, где у героини отказывает тело, хотя разум требует прекратить любовные игры. Мой разум тогда тоже отказал. Я неправильная героиня. Все у меня не так. И герой моего романа умирает, вопреки привычному хэппи-энду. Ты бы постарался, а? Пожалуйста, выживи вопреки всему, дай нам шанс. Не умирай, ладно?
- Ладно, - на голову Юли легла тяжелая ладонь и ласково потрепала макушку. - Я вроде и не собирался.
Юля повернулась и судорожно сглотнула.
Изегер улыбался, и ямочки на его щеках вовсе не выглядели ямочками умирающего мужчины.
- Ну, здравствуй, жена... - прошептал он и провел по ее скуле большим пальцем
- Но как же?.. - слова пропали. Мозг отвлекся на анализ произнесенных при прощании фраз и тут же послал импульс к щекам, которые вспыхнули алым пламенем.
- Жалеешь, что не умираю? - и вот он, тот самый взгляд с лучиками морщинок у уголков глаз.
- Нет... Да... - шок толкал к действию. Юлия резко поднялась. - Забудь. Забудь все, что я говорила.
- А как же насчет шанса? - Изегер, кряхтя, прижимая руку к бинтам, опоясывающим грудь, сел и облокотился на подушку.
- Никакого шанса. Клоун.
- Да ей богу, не знаю, с чего ты взяла, что я умираю. Мне вроде с утра полегчало. Спасибо Вильену, принес настойку на урдуке.
- Это я ему присоветовал, - подал от двери голос Дульф. - А еще я плеснул туда сонных капель. Ведь во сне люди поправляются. Известная истина.
- Он тебе сказал, что я умираю? - Изегер кивнул в сторону двери.
Юля сжала губы и резко развернулась на пятках.
Уже переступая порог комнаты, услышала раскатистый смех и слова:
- Такой ты мне тоже нравишься, злючка!
- Гад! Ненавижу!
Тень Дульфа побежала следом.
- Ты прости меня, дочка! Но вы такие дураки, что без пинка никогда не признаете, что созданы друг для друга!
Юлия выскочила на улицу. Морозный воздух встретил тугой волной и заставил закашляться.
Злость на себя, разнюнившуюся и распустившую язык, свела на нет облегчение от того, что лорд Ханнор не умирает.
- Гад! Дурак! Лежал и слушал, что я там бормочу! - она топнула, и сапожок провалился в рыхлый снег, неприятно обдавший ногу холодом. - А я тоже хороша! Ах, улыбка, ах, глаза!
Добежала до кареты, рывком открыла дверь, не дожидаясь помощи кучера.
- У нас был секс, - передразнила себя Юля противным голосом. - О, боже, боже!
Она ткнулась лицом в колени. Как теперь узнать, проснулся Изегер с самого начала ее безумной речи или только в конце? Ох, лучше бы в конце, где она произнесла нейтральное «Дай нам шанс. Не умирай, ладно?». Ну, почти нейтральное. Такое ведь могла сказать любая женщина, надеющаяся на налаживание отношений?
Откинув занавеску от окна, прижалась пылающим лбом к стеклу.
На улице темнело. По снегу, загребая короткими ножками, шел квалон. Голова втянута в плечи, руки чуть ли не по локоть засунуты в карманы. Тонкая куртка явно не грела.
- Вжик? Вжик!
Кучер едва успел остановить лошадей, когда дверь кареты открылась и на дорогу выскочила хозяйская дочь.
- Вжик! Родненький! - сапожки скользили по снегу, подол длинной юбки намок и путался между ногами, но Юля все равно бежала за квалоном, шмыгнувшим куда-то в проулок.
- Вжик! Постой! Это я! Джулия.
Он остановился. Голубые глаза в недоверии скользнули по чужому лицу.
- Смотри. Вот твой Упырь, - Юля рванула ворот и достала строн. - Ну, помнишь? Замок, лорд Ханнор, турнир?
- Помню, - Вейжик еще сильнее втянул голову в плечи. - Но мне надо идти.
- Ты где остановился? Может быть, встретимся? Лорд Ханнор тоже сейчас в городе! - Юля несла все подряд, думая расшевелить Вжика, сделать его взгляд теплым. Квалон, что стоял перед ней, был каким-то чужим, словно прошедший год стер все, что было между ними. Доверие, дружбу, чувство плеча.
- Я сам найду тебя, - коротко бросил он. - Иди. Здесь опасно.
Юля обернулась. Возле кареты топтался кучер, с тревогой следя за своей пассажиркой.
- Хорошо, - сказала она, но Вжика рядом уже не оказалось. Цепочка следов обрывалась на том самом месте, где он только что стоял.
- Отец?
Лорд Цессир сам распахнул двери. Увидев заплаканное лицо, порывисто прижал дочь к себе.
- Не надо, - Юля напряглась, не желая принимать необоснованное сочувствие, а когда Гердих отпустил ее, и в его глазах засветился вопрос, устало выдохнула. - Все хорошо. Лорд Ханнор и не собирался умирать. У него в роду одни сводники. Дульф недалеко ушел от своей матери и Карторы.
- Вот же ж! - главный сыщик королевства сразу все понял.
Юля не ожидала, что отец рассмеется.
Он хлопал себя по коленям, мотал головой, вытирал слезы, но все не мог остановиться.
«Знал бы ты, что я там наговорила...» - Юля дернула плечом и пошла в свою комнату.
Она не понимала, что только что принесла лорду Цессиру ответ на самый трудный вопрос в его жизни: стоит идти к королю с докладом, что грядет война, или следует обождать.
«Фух! Пронесло! Изегер не умирает, стены его замка не разрушаются, а урийцы продолжают сидеть в степи и лелеять мечту о возрождении Ури-цы. Обождем с докладом».
Глава 46. Столичная жизнь
- Леди Эйжения, посыльный принес цветы и какой-то мешочек, - в комнату сразу после стука вошла служанка, которую лорд Цессир выделил для помощи дочери. Мать Мильки работала при королевском «доме мод», а потому девушка с ранних лет знала, как следует одевать, застегивать или завязывать тот или иной наряд, таких простые люди не только не носили, но даже в глаза не видели. Маги и женщины из их окружения пешком не передвигались, и все великолепие привозимых из других миров тканей и драгоценностей, сделанных умелыми магами рода Ювелиров, скрывали кареты, которые тоже не были созданы силой местной инженерной мысли. Магия, а также возможность путешествовать по мирам и заимствовать те или иные новшества не способствовали рождению агридских Кулибиных. Этот факт Юля прочувствовала почти сразу, как только оказалась в стенах замка.
Столичная мода являлась миксом эпох и миров. Здесь ходить в брюках женщинам не возбранялось, но были те штаны весьма своеобразны - тонкая кожа, выстроченная так, чтобы обтянуть выпуклые женские формы, украшалась притороченным к поясу шлейфом из легкой, порой прозрачной ткани, который волочился за модницей метра на три.
«Формами» фигуры придворных дам назвать можно было с большой натяжкой. Это в горах на южной границе женщины отличались румяным лицом и дородными телесами. Скорее всего свою роль в формировании выпуклостей и вкусов местного населения (тамошние мужчины явно тяготели к излишествам в фигурах) играли чистый воздух и вода, неспешная деревенская жизнь, а также нехитрые увеселения и охота, которая к столу всегда подкидывала то горного козла, то степного кабанчика. При дворе же, как успела порассказать Милька, леди были так тощи, что выпирающие лопатки можно было принять за зачатки крыльев.
После ухода портнихи - матери Мильки, восхитившейся благородной бледностью и тонкой костью дочери лорда Цессира, Юля придирчиво осмотрела себя в зеркале и сделала правильные выводы. Эйжения обладала впалой грудью и плоской попой. Нынешняя владелица перечисленных частей тела, привыкшая к своим, пусть и не таким, как у деревенских девушек, округлостям, мириться с существующим положением не захотела, а потому слегка подправила «недостатки». Злоупотреблять не стала. Всего-то по пять сантиметров здесь и там.
Пришедшая через неделю портниха озадаченно кусала губы - пошитый наряд трещал по швам.
- Эдак ты ее и вовсе раскормишь, - упрекала она за дверью дочь. - Через неделю бал, а кроить придется заново.
- Сама не понимаю, откуда у госпожи наросло, - пыталась оправдаться Милька. - На хлеб и воду ее, что ли, посадить?
- Не надо меня на хлеб и воду, - Юлия распахнула дверь, и обе женщины застыли с широко раскрытыми глазами. Как сурки на дороге, ослепленные светом фар. - Мы поступим иначе. Знаете, что такое платье-халат?
В итоге Юлька стала обладательницей шикарного наряда, запахивающегося сзади и оставляющего спину открытой. В таком и грудь не была обременена сложным и неудобным сооружением с кучей пластин и застежек, и двойной длинный шлейф при крепкой попе делал фигуру изящной. Завязывающаяся на шее ткань до талии струилась черным золотом, а на поясе перехватывалась широкой лентой. Драгоценности, перешедшие Юлии от бабушки Эйжении, подходили к платью как нельзя лучше.
Мужчины - отец и сын Цессиры, пришедшие оценить работу портнихи, замерли теми же сурками. Когда шок отпустил, Гаррон широко осклабился, а Гердих - наоборот, нахмурился.
- Это вызов, - сказал он.
- Кому?
- Всем женщинам. Они будут себя чувствовать одетыми в доспехи.
- А мне нравится, - помощь пришла откуда не ждали. Гаррон обошел Юльку по кругу. - Увидев такую красоту, наши наконец-то перестанут изводить себя голодом и утягивать тела, лишь бы талия была уже. Есть на что посмотреть, есть что пощу...
Под взглядом отца сын скривился и закончил защитную речь несколько иначе:
- ...есть, о чем пошушукаться.
Юля уже знала о существовании невесты Гаррона, которую должна была впервые увидеть на королевском балу, посвященном наступлению зимы. Особый трепет вызывала предполагаемая встреча с мачехой - женой лорда Цессира, которая большую часть года проводила в замке у Пенного моря. «Матушка вот уже лет двадцать как поправляет здоровье, - уточнил ее сын, но заметив испуганный взгляд сводной сестры, тут же добавил, что и на этом балу родительница навряд ли появится. - Разве что на мою свадьбу выберется. Но и это не точно. У нее с лордом Цессиром абсолютная несовместимость. Даже амулет Обожания не помогает».
- И что в этот раз прислал лорд Ханнор? - гордый поворот головы и надменный взгляд Юлии могли бы ввести в заблуждение кого угодно, но только не Мильку.
Пусть госпожа изображала, что ей безразличны подарки лорда, служанка не раз видела, как она, думая, что за ней никто не наблюдает, улыбаясь, трогала лепестки экзотических цветов, привезенных из других миров, и, закрыв глаза, слушала музыкальную шкатулку, называемую весьма странно - «плеер». От этой штуковины шли тонкие веревочки, которые дочь лорда Цессира втыкала себе в уши и тихо подпевала «Миллион, миллион, миллион алых роз...» или «Желтые тюльпаны, вестники разлуки...».
А ведь сначала смеялась, спрашивая саму себя: «И где он такое старье откопал?».
- Лорд прислал какие-то бочоночки, - Милька высыпала их из мешочка на кровать, где еще предавалась утреннему томлению «заноза сердца лорда Ханнора» или просто «Заноза». Слуги быстро окрестили деву, заставляющую легендарного командира пограничников тратить баснословные деньги в лавке, торгующей диковинами с Земли.
- А, батарейки! - она шустро собрала их и, открыв тонкую крышку серебристой шкатулки, заменила старые.
- А эти куда? - Милька собрала высыпавшиеся бочонки в ладонь.
- Выброси, они кончились.
Служанка за дверью потрясла одну батарейку у уха.
«Каким был бочоночек, таким и остался. Тяжеленький. Странные эти господа. Им лишь бы все выбрасывать».
В шкафчике у Мильки уже лежала чересчур крикливая птичка, сделанная из непонятного материала - гладкого и очень яркого. Стоило нажать на хохолок, как та начинала прыгать и петь тонким женским голосом на непонятном языке.
«Соловей поет на китайском», - пояснила тогда Эйжения.
Но был день, когда Заноза впервые обрадовалась подарку - маленькой плоской коробочке, на прозрачном квадратике которой бегал нарисованный волк и собирал яйца в корзину. Нужно было нажимать на цветные шишечки, что выстроились по бокам картинки, пальцами. Развлечение заканчивалось режущим уши звуком. По представлению Мильки, так у Валааха звучат трубы, когда он открывает подземелье для черных душ.
Именно после этого странного подарка Эйжения начала принимать знаки внимания от лорда Ханнора. До него цветы и дивные безделушки немедленно отправлялись назад.
Мильке однажды довелось встретиться с щедрым на подарки лордом. Молочник, приходящий каждое утро, шепнул ей, чтобы она незаметно для леди Эйжении вышла за ворота. В ладонь легла монета такого достоинства, которую за всю свою шестнадцатилетнюю жизнь служанка ни разу не видела.
Лорд поразил Мильку. Даже можно сказать, напугал. Суровые черты лица, внимательный взгляд с прищуром и... короткие волосы. Только младенчики да дряхлые старики в силу своего возраста не следуют принятой в Агриде моде, остальные за дверь не выйдут, если у них не отрастут лохмы ниже плеч, а тут... И ведь совсем не стеснялся, не накидывал на голову капюшон. Словно ему было все равно.
«Добропорядочные люди, по примеру пресветлого Шаагиля, никогда не обрежут свои волосы так коротко».
- Головой за леди Эйжению отвечаешь, - лорд не стал растекаться в любезностях, коими одаривают чужих слуг, если от тех требуется помощь. - Следуй по пятам. Если заметишь какую-нибудь странность, а тем более угрозу, хватай хозяйку за руку и немедленно нажимай вот на этот завиток. Где бы я ни был, хоть под землей, тут же приду на помощь.
Служанка поверила.
«Выберется из-под земли как проклятый Валаах». Да что говорить, черный бог, после того как его выгнали из чертогов, так, должно быть, и выглядит. В подземном пекле даже он не сохранил бы свои кудри.
Милька помнила, как однажды она слишком низко склонилась над очагом, и огонь лизнул кончик ее косы. Вонь стояла такая, словно спалили целую подушку из куриного пера.
В отличие от Валааха милорд пах приятно. И одет был изысканно. В этом она, дочь портнихи, понимала.
«Эх, если бы не короткие волосы да шрамы на руках...»
- Ты меня поняла? - в ладонь служанки легла цепочка с маленьким амулетом, в центре которого мерцал серый камешек. - Будет опасно, хватаешь леди Эйжению за руку, а другой жмешь на камень. Носи на шее. Не снимай.
Милька зачарованно кивала. Она следила за губами лорда и не могла отвести от них взгляд.
«Если Валаах такой же красавчик, то и в пекло идти не страшно...»
И тут же мысли служанки метнулись к витражу в храме, на котором была изображена пресветлая пара и их вечный враг. Теперь, любуясь человеческим воплощением Валааха, Милька сильно сомневалась, что, будь она Афарикой, отдала бы яблоко эльфоподобному Шаагилю. Она, как пить дать, не устояла бы и выбрала его брата, при виде мужественной красоты которого аж пальцы на ногах поджимаются.
«Ох, прости меня, пресветлая Афарика!»
***
Лорд Ханнор мерил шагами комнату. Изегер велел вынести из нее весь помпезный хлам, но все равно задыхался, словно тигр в неволе. Ему бы сейчас быть в крепости, следить за урийцами, которые после драки с Раттаром как-то подозрительно затихли, а он торчит в столице. Но в Агардаре ему находиться важнее. Здесь Джулия, над которой нависла угроза.
Он чувствовал опасность. Даже воздух, который в городе всегда загрязнен ошметками магии, казался более густым и болезненно искрящимся. Будто в серой мгле скопилось неимоверное напряжение, способное взорвать кажущуюся тишину в любой момент.
Изегер потер грудь. Повязки уже сняли, но шрамы от степной травы и поломанные ребра еще болели.
«Если бы не урдук, мог и не подняться с постели», - произнес в свой последний визит королевский лекарь, нюхая бутылку с настойкой, преподнесенную ему в подарок. Цирюльник Вильен привез с собой все запасы, что хранились в крепости.
«Если бы не признания Джулии, провалялся бы еще не один месяц», - Изегер провел рукой по едва отросшим волосам. Он не верил, что его болезнь могла закончиться плачевно. Смерть поджидала его не здесь и не сейчас.
- Ты бы куриного бульончика попил, - наседкой следовала за сыном Тень отца. - Смотри, отощал как.
- Меч Гестиха в руках держать могу, а больше ничего не надо, - буркнул Изегер и вернулся к размышлениям.
Визит к лорду Цессиру спутал все карты.
Поговорив об утечке амулетов Перемещения, о появлении в Агриде огнестрельного оружия и иноземных чудовищах, перешли к частному.
- Только попробуй объявить, что Эйжения твоя жена. Даже имя Джулии забудь. Дай нам разобраться с напастями. А пока она будет вести себя как свободная девица...
- Значит, я могу проявлять знаки внимания? - Изегер оживился. Он боялся, что лорд Цессир вообще запретит приближаться к его дочери. - Как свободный мужчина? В столице единицы знают, что я женат, да и король взял клятву молчания с каждого, кто был на суде над Дэйте.
Гердих взял паузу, во время которой скользнул взглядом по лицу «зятя», по его коротко стриженным волосам, по длинному, оставшемуся от обжигающей степной травы шраму, что красной линией шел из-под ворота и пропадал где-то за ухом.
Лорду Ханнору показалось, что Цессир взвешивает, польстится его дочь на такого мужчину или стоит сразу запретить всякое общение.
- Гердих, не отказывайся от меня, - слова Изегера прозвучали не как просьба, а как предупреждение. - Вместе нам защитить ее будет легче. Разве тебе не нужен заинтересованный в спасении дочери страж?
- Страж нужен. Любовник нет.
- Клянусь, что лягу с ней в кровать лишь по ее желанию.
- А у нее появится такое желание? - Цессир сузил глаза.
- После консуммации не может не появиться. Я знаю, что мы с Джулией были близки.
- Откуда? - взгляд Гердиха стал обжигающе холодным.
- От моей жены, - Изегер широко улыбнулся.
- Пока жены. Запомни это, Ханнор. Один неверный шаг с твоей стороны, и я лично обращусь к королю за разводом.
- Без согласия Джулии?
- Мне хватит сил и влияния. А пока будь с моей дочерью осторожен.
- Спасибо, отец.
Гердих потянулся к кинжалу, висящему на поясе, но Изегер не стал ждать. Развернулся и покинул кабинет главного сыщика королевства. Правда, между лопатками свербело еще долго.
- Леди Эйжения приглашена на бал, - в комнату влетел Круст, потрясая бумагой со списком гостей. - Главный королевский портной сообщил, что на ней будет черное с серебром платье.
- Отлично, сын! Останется только нашить серебряные галуны на твой новый камзол, - довольный Дульф потирал руки.
- Только... - Круст подслеповато вперился в записи на обратной стороне.
- Что «только»?
- Здесь есть приписка от портнихи, которая шила наряд Эйжении. Вот: «Недовольство проявляет невеста Гаррона. Диадема была обещана женихом ей, а теперь Наниль осталась без свадебного украшения, на которое давно пускает слюни. Боюсь, как бы не вышел скандал, когда леди Эйжения появится в предмете вожделения Наниль. Могут быть организованы мелкие неприятности. Обливание платья вином или «нечаянное» защемление шлейфа чужим каблуком не худшие из них. Заговор против новоявленной дочери лорда Цессира активно обсуждается в узких кругах невесты из рода Чувствующих Яды».
- Ох уж эти женщины, - Изегер помотал головой, но довольная улыбка, появившаяся при чтении письма, не сошла с лица. - Отец, где диадема моей матери? Помнится, ты говорил, что красоте короны позавидовала сама королева?
- Да! Шестая по счету! - Дульф достал из кармана ключ от сокровищницы и потряс им.
- Круст, отправь от моего имени леди Эйжении. А на словах передай, что я не обижусь, если она предпочтет ту диадему, которую мечтает надеть на свадьбу невеста Гаррона.
Круст нес посылку с легкой душой. Наконец-то его господин одумался и забыл безродную, которая предпочла степь жизни в замке.
«Вот, правда, осталась одна закавыка: как же лорду Ханнору жениться на Эйжении Цессир без строна? Надо бы при случае поинтересоваться у самого Гердиха. Он отец, ему видней».
Глава 47. Бал
С того момента, как Юлю перенесли из степи в Агрид, в город она выбиралась лишь раз - в день, когда ездила прощаться с «умирающим» Изегером. Случай для знакомства со столицей оказался неподходящим, поскольку всю дорогу погруженная в горе «почти вдова» сморкалась и вытирала слезы. Но и обратный путь для наслаждения открывающимися видами не задался: пассажирку то съедала злость на обманщиков, то мучили сомнения, что она сболтнула лишнего и дала козырные карты в руки горе-родственников. После встречи с Вжиком настроение не улучшилось, а потому не стоило строить представление о столице по узкой темной улочке с обшарпанными одноэтажными домами. Мост со вздыбленными конями и куранты с танцующими фигурками рыцарей и дам, части которых она могла видеть из окон цессировского особняка, выглядели настолько загадочно и волнительно, что Юлия в предвкушении ждала момента, когда ей позволят выбраться наружу. Но Цессир без особых объяснений, лишь намекнув, что в городе неспокойно, запретил покидать стены дома, и она не ослушалась, понимая, что все ограничения - это форма проявления заботы. Зачем же осложнять жизнь отцу? Хватит, набегалась. Да и не хотелось особо. На улице большую часть дня было ветрено и сыро, дождь сменялся снежной крупкой, которая изредка задерживалась некрасивыми проплешинами на почерневшей земле, а потом вновь начинался нудный дождь.
Говорливая служанка, охотно выкладывающая городские сплетни, и полюбившаяся собака - вот та компания, с которой Юлия коротала время. Брат и отец появлялись довольно редко, но даже когда бывали дома, особого праздника не случалось: скучный ужин, когда каждый занят думами о своем, короткий сон, а утром снова служба у одних и полные безделья будни у других.
Юля на неразговорчивость Цессиров не обижалась. Она понимала, что распространяться о государственных делах им не положено (чекисты - они и в Агриде чекисты), а о шпильках и прочих дамских безделушках вести беседы просто на просто не приучены. Слишком уж давно женщины в их доме не водились.
- А королевский замок, знаешь, какой замечательный! - Милька иногда «теряла нюх» и обращалась к Эйжении на «ты». Спохватившись, извинялась, но вновь увлеченная болтовней начисто забывала, что перед ней госпожа. - Его окружают белокаменные башни, которые своими остроконечными крышами едва не достают до неба, и на каждой горит по алмазу величиной с голову теленка. Смотреть на те камни глазам больно, но зато во дворце светло ночью как днем. А еще те камни сохраняют внутри вечное лето, а потому даже зимой в королевских садах благоухают цветы и зреют фрукты. Но только шагни за ворота и все! Вновь окажешься по колено в стылой грязи.
- Магия?
- Ну да. Король не скупится на магию. Не то, что остальные. Даже свечи слугам поштучно выдают, лишь бы потом подольше Тенями жить.
- Лорд Цессир тоже вроде не из жадных, - Юля только сейчас обратила внимание, что люстра, висящая над головой, украшена совсем не свечам. Плафоны как будто бы светились сами по себе. Да и вообще, Юлия не припоминала, чтобы кому-либо из слуг приходилось бродить по дому с канделябром в руках. Она тут же забеспокоилась: - Но почему же отец так расточителен?
- Чтобы папа да запросто магию тратил? Ну уж нет! - в дверь сунул голову краснощекий с холода Гаррон. - Он и после смерти королевству служить захочет, а потому ни крупицы на сторону не спустит. Разве ты, сестрица, не заметила, что лики только мне приходится менять?
Дверь раскрылась настежь, и Милька прыснула от смеха - на сыне лорда был надет женский наряд - кожаная юбка, меховая жилетка, украшенная бусами, на ногах замшевые остроносые сапожки. Длинные волосы заплетены в три косы.
- А как же?.. - Юля в смятении подняла указательный палец на люстру.
- Эх, ты! Темнота! У нас на крыше солнечные батареи стоят, - «урийская вдова» щелкнула пальцем по деревянной плашке, на вид ничем не отличающейся от остальных, служащих украшением дверного проема, и люстра погасла. - А потому зимой нужно электричество беречь.
- А что такое электричество? - встряла Милька, понимая, что хозяйка именно по этому случаю раскрыла от удивления рот, хотя самой Юле объяснения брата вполне хватило. Ей ли не знать законы физики? Удивляло другое - откуда здесь, в Агриде, солнечные батареи?
«Откуда батареи? Оттуда, откуда и я».
Гаррон скривился, осознавая, что сейчас придется долго и нудно рассказывать о том, чего служанка никогда не поймет, а потому обреченно махнул рукой, найдя короткий ответ:
- Магия, Миля, просто магия.
- Ну вот! Я же говорила! - победно воскликнула Милька.
- Подожди! - Юля догнала развернувшегося к выходу брата. - Ты был у урийцев? Как там...м-м-м...
- Ты хотела спросить, как там Раттар? - улыбка из взгляда Гаррона ушла. - С ним все хорошо, раны и переломы зажили. Урдук, который послал лорд Ханнор, помог. А вот младшего сына вождя чудо-ягода не спасла. Он умер. Сейчас в урийской степи траур.
- Его тоже... лорд Ханнор? - Юля побледнела.
- Нет. Он от болезни умер, не дожив год до совершеннолетия. Оно у урийцев в четырнадцать наступает - время поклониться священной бараньей голове.
- Мне очень жаль. Если увидишь Раттара, так и скажи, что Юли-се очень жаль.
- Сестра...
- Ах, прости. Я забыла, что ты там инкогнито...
- На бал собираешься? - Гаррон быстро сменил тему.
- Собираюсь. Да, кстати, - Юлины глаза ожили. Она метнулась к шкафу, из которого вытащила бархатную черную коробку. - Передай эту диадему своей невесте. Говорят, она мечтает о ней. Отец разрешил.
- Вот спасибо, сестричка, - Гаррон облегченно выдохнул и вновь разулыбался. - Знала бы ты, как выручила меня. Мне всю плешь из-за драгоценностей матери проели.
Королевский замок превзошел все ожидания. Блеск и красота особняков местной знати, мимо которых проезжала карета, по сравнению с открывшимся великолепием казались незначительными. Дворец был грандиозным - это слово подходило как нельзя лучше. И вся его громадина освещалась прожекторами, отчего казалось, что ажурное строение с множеством окон, балконов и башенок парит в воздухе.
Стоило выйти из кареты, как Юля почувствовала характерный для оранжереи влажный воздух. Где-то далеко работал генератор, и никакие звуки музыки не могли скрыть его приятное для соскучившегося по цивилизации человека тарахтение.
«Вот тебе и магия».
***
- Лорд Цессир с дочерью!
- С дочерью? Откуда? - Элькассар Третий, услышав объявление, едва заметно пошевелил пальцами правой руки, покоящейся на подлокотнике, и Магистр, одетый по случаю бала во все красное, склонил голову к королю.
Гердих поймал это движение, несмотря на то что до того места, где сидел правитель Агрида, его отделяло немалое расстояние. Саркастическая улыбка Цессира была ответом на внимательный взгляд Магистра: Изегер не зря предложил Эйжении диадему своей матери. И не зря шестая по счету королева мечтала заполучить эту небольшую корону с россыпью черных бриллиантов - камни были заговорены на сокрытие истинных мыслей. Но увы, даже после кончины жены Дульф Ханнор отказался продавать памятную вещь, а потому королева так и не утаила крамольные мысли и быстро закончила жизненный путь. У бывшей возлюбленной самодержца настолько мало накопилось магии, что ей даже Тенью побывать не пришлось. Поговаривали, что она хотела возвести на трон своего малолетнего брата, поскольку сама рожала только девочек. Род Заговаривающих Болезни с тех пор иссяк, а их строн болтался на шее Магистра.
- Ну? - правитель Агрида сделал вид, что поправляет волосы на лбу, а на самом деле жадно рассматривал дочь Цессира. В том, что она родная кровь Гердиху, сомнений не было. Элькассар помнил ту старшую Эйжению, которая когда-то обманула его, притворившись зараженной страшной болезнью, отчего ее тело покрылось струпьями. А королю, несмотря на наличие законного мужа, так хотелось ее поцеловать.
«Хорошо, что Гердих не знает истории с его матушкой. Она слово дала, что никому не расскажет о конфузе в обмен на оставление попыток сделать ее фавориткой. А дочь Цессира хороша! Вылитая Эйжения, - в животе короля растеклось приятное тепло, а кончики пальцев начало пощипывать - верный признак того, что ему хочется поближе узнать понравившуюся женщину. Элькассар, потирая пальцы, задумчиво сощурил глаза. - Однако она тоже из рода Меняющих Лики, как бы не выкинула фокус почище своей бабушки».
- Не беспокойтесь, Ваше Величество, не выкинет...
От неожиданности король вздрогнул. Он и забыл, что Магистр рядом.
- Почему я должен беспокоиться?
- Дочь Цессира совершенно пустоголовая. Ни одной дельной мысли, - Магистр грустно улыбнулся. - Природа на детях отдыхает. Бедный Гердих...
Король вздохнул.
«Ну вот, только настроился, а тут такое».
Придворные, хорошо знающие Элькассара Третьего, помнили, что для него глупая женщина страшнее смерти. Он предпочитал равных ему по уму и коварству. Игра с разумницами, не обделенными красотой, делала его счастливым. Устроить поединок и выйти из него победителем - не это ли высшая точка наслаждения, достойная короля?
Элькасар перевел глаза на бывшую танцовщицу Ильду Гер, которая уже год как оставила театральную сцену и теперь готовилась услаждать слух гостей пением.
«Вот тоже умница: выторговала у меня и мужа, и чарующий голос».
Если бы не скука, которая одолевала Элькассара Третьего все чаще и чаще, он не искал бы замену Ильде. Хотелось чего-то в корне противоположного: чтобы новая любовь была и ростом поменьше, и голосом потише, и телом помягче.
«Рыженькую бы. Или брюнетку».
Душа требовала нового увлекательного приключения.
«Пикировки, полувзгляды, полунамеки, томление и ночные фантазии - как я по всему этому соскучился!»
А в завершении приключения, как победный аккорд - Поцелуй, который заставит женщину забыть о семье, о долге, сделает ее свободной. До тех пор, пока любовница не наскучит.
«Сегодня замечательный день, - Магистр улыбался, разглядывая дочь Цессира, которая даже не успев поприветствовать монарха, пролетела мимо своего счастья. - Король вышел на охоту, а Гердиху, как бы он ни старался, не удастся пристроить свою кровиночку. Дура и есть дура».
- Но хороша! Хороша! - Элькассар Третий позволил «пустоголовой» приблизиться, снисходительно наблюдая, какой эффект производит его гостья на остальных женщин. Скрытая тканью грудь, плавная линия бедер и подчеркнутая атласным поясом талия заставляли пуститься мужскую фантазию вскачь. Придворным дамам было о чем поволноваться: их выставленная напоказ грудь, получившая дополнительный объем и пресловутую складочку между полушариями благодаря тесному корсету, выглядела неестественной. Элькассар знал, достаточно расплести пыточное сооружение, как от обещанных выпуклостей останется пшик. А тут...
Король поднял глаза на Магистра, но Баргир едва заметно помотал головой, говоря тем, что мозгов у прелестной девы, удачно выбравшей наряд, не прибавилось.
«Жаль, жаль...» - Элькассар с удовольствием развязал бы те ленты, что обвили длинную шею.
- Гердих! Откуда у тебя дочь? Где скрывал столь прелестное создание?
- На приграничных землях. Вы же знаете, у меня там замок.
«И ведь ни разу не соврал», - Гердих с вызовом взглянул на Магистра.
- Надо бы мне тоже как-нибудь навестить твой замок, - Элькассар уже потерял интерес к Эйжении, а потому та по знаку отца растворилась в толпе гостей.
- Мои «феи» всегда к вашим услугам.
Юлия, ища глазами брата, чувствовала себя шхуной, разрезающей волны. И это она, которая многим из дам, не говоря уж о кавалерах, уступала в весе и росте.
Там, где «шхуна» прокладывала себе путь, толпа немедленно расступалась. На окружающих ее лицах изумление и жадный интерес соперничали с притворной брезгливостью.
- Фу! Как она могла позволить себе не надеть корсет!
Шепот, шипение и смешки - все спрятано за веера, которые сегодня трепетали особенно нервно.
- А грудь? Где ее грудь? Неужели совершенно голая прячется за этой легкой занавеской?
- У нее ткани не хватило сделать хотя бы пять нижних юбок? На мне сегодня двадцать четыре!
- Ох уж эти юбки! Я забыл, как выглядят женские ноги, - кто-то из кавалеров закатил глаза.
- В чем же дело? - деликатный шепот с придыханием. - Приходите сегодня после полуночи, я покажу...
- Простите, боюсь потеряться в ворохе ткани.
Если бы Юля обернулась, она была бы крайне удивлена - за ней, боясь наступить на шлейф, тянулась череда мужчин. Среди них царило соперничество. Все только и ждали, когда «шхуна причалит», чтобы пригласить на танец.
Поправку в планы мужчин, жаждущих почувствовать под пальцами живое тепло, а не пластины корсета, внес внезапно появившийся «разбойник Ханнор». Он перехватил дочь лорда Цессира, просто взяв за ее руку. Изегер увел ее в круг танцующих, не дожидаясь ни начала новой мелодии, ни согласия дамы.
И опять веера затрепетали.
- Пресветлая Афарика! Что с его волосами?!
- Ах, а где же его косы?
- Лорд Ханнор одичал на своей границе!
- Совсем без волос? Это недопустимо!
- А мне нравится. Он выглядит таким мужественным...
- Вы не знаете, кто у него сейчас в любовницах? Я слышала, он отказал...
- Я ральсон плохо знаю, - лицо Юлии пылало. Она брала уроки танцев последние две недели, но именно с этим познакомилась только вчера и боялась перепутать фигуры.
- Положись на меня, - прошептал Изегер и прижал «жену» к себе так, что она всем телом почувствовала, в какую сторону следует повернуться или сделать следующий шаг.
Как лорд Ханнор и рассчитывал, его внезапное появление и вывод в круг танцующих повергли «жену» в смятение и лишили возможности отказать ему или надуть губы и начать капризничать. Изегер торжествовал - Джулия в его руках, прислушивается к каждому движению тела, их сердца бьются в унисон.
Глава 48. Парные танцы
- Дыши. Дыши, Джулия...
- Эйжения.
- Вот и хорошо, - Изегер улыбнулся. Его рука скользнула по спине выдохнувшей свое новое имя «жены». Темная, загорелая ладонь на светлой коже.
Мурашки поползли по позвоночнику Юлии, и она опять забыла, что нужно дышать.
- Это строн так действует? - Юля надеялась услышать «да». Это бы многое объяснило.
- А он на тебе? - лорд Ханнор отстранился, чтобы посмотреть, но ткань плотно обхватывала горло «жены», поэтому трудно было угадать, что еще, кроме очевидного, находится под платьем.
Поворот, шаг в сторону, рука к руке.
- Да. Но он надежно спрятан. Даже от твоих глаз.
- Хочешь раз и навсегда узнать, какие чувства живут в нас? Что в них настоящее, а что навязано родовым амулетом?
Юлия подняла глаза на Изегера. Он не шутил.
- Иначе мы до самого конца будем сомневаться, что делаем все добровольно.
Два шага вперед, реверанс, ответный поклон, скрещение рук.
«Делаем добровольно». Как Изегер угадал, что ей сейчас страшно хочется его поцеловать?
Его ладонь вновь на спине. Кожа горит, заставляя пылать щеки. Дыхание сбивается. Ткань царапает соски, и кажется, что все вокруг видят, как они напряжены.
«Плевать».
- Да. Хочу.
Его мимолетная улыбка.
Смена кавалеров дает время подумать.
Как-то не так прозвучало ее «хочу». Юля сама почувствовала, что ответила совсем не на тот вопрос. Она хотела Изегера. Хотела так сильно, что все болело.
«Чертов строн».
Вжик уверял, что Упырь отгородит ее от действия родового амулета, но...
«Наверно, произошел какой-то сбой», - в экстремальных ситуациях люди часто надеются, что все происходящее с ними сон, или случился какой-то сбой. Вот и Юля тут же нашла виноватого - испорченный колдовской амулет.
«А может, Упырь с самого начала был всего лишь подделкой? Той самой пустышкой, таблеткой плацебо, которая, по сути, совсем не действует, а мы сами убеждаем себя, что лекарство помогает?»
Но желание верить, что Упырь не работает, опровергали слова, произнесенные когда-то Вжиком - колдовской амулет спрячет строн так надежно, что даже хозяин не сможет его призвать.
«А вдруг Изегер и не пробовал призвать?»
Новая смена кавалеров и опять рука Изегера на обнаженной коже.
Юля даже не запомнила лица того, с кем только что танцевала. Словно он был невидимкой. И прикосновений его не заметила.
Шаг назад, два вперед. Поворот.
Лицом к любимому лицу.
- Ты хотел, чтобы вернулась я или твой родовой амулет?
Шаг в сторону, скрещение рук.
«Зачем? Зачем спросила? Что со мной будет, если услышу, что ему нужен только строн? Я умру на месте».
Шаг навстречу.
- Я хотел, чтобы вернулись вы оба... - Изегер почувствовал, как в его объятиях напряглась спина «жены». Остановился, взял ее за руку и повел из залы. Сотня глаз провожала пару, так гармонично смотревшуюся в своей странности. - ...потому что только с его помощью могу переместить тебя домой.
- В замок? - Юля не видела ничего вокруг. Отпусти лорд Ханнор ее руку, и не существовало никакой гарантии, что она не врежется в первый же столб. Сейчас она была поглощена мыслями, в которых вязла, тонула. У нее едва не сорвалось с языка, что место, где она была никому не нужна, трудно назвать домом. Но Изегер опередил:
- На Землю.
Закружилась голова.
«Сон, сон, я вижу сон».
- Только там мы убедимся, связаны ли сильными чувствами или они насквозь лживы. На Земле родовой амулет позволит снять себя.
«Изегер заберет амулет и уйдет! Обнаружит, что чувств нет, и исчезнет!» - Юлия запаниковала и затравленно обернулась. Они стояли на веранде, оплетенной виноградными лозами, берущими свое начало где-то далеко внизу.
- С помощью отца я нашел записи, что в немагических мирах строн отпускает свою жертву, если к тому времени его не призвали.
- А ты призвал? - сознание путало мысли, мешало сосредоточиться, и невозможно было понять, какие эмоции испытывает Изегер: холодное ожидание, что она согласится на эксперимент, и «приключение», длившееся больше года, закончится, или в нем горит нетерпение узнать, что чувствует к нему избранница - не жертва строна, а именно избранница.
- Закрой глаза...
Юлия сделала шаг назад. Мечта о родном доме, маме отодвинулась, уступив место страху.
«Я не готова потерять его...»
- Доверься мне. Закрой глаза... - голос Изегера был мягок. Обволакивал, успокаивал, утешал.
Юля медленно закрыла глаза. А глупое сердце колотилось с такой силой, что грозило выпрыгнуть, проломив ставшие хрупкими ребра.
Шорох одежды. Едва заметное движение воздуха, и Юлины губы оказались в плену.
Она еще не успела поднять к лицу Изегера руки, чтобы удержать, не дать прерваться поцелую, как все закончилось. Юля в удивлении открыла глаза и увидела, как лорд Ханнор, словно в замедленной съемке, падает, а кровь густым потоком заливает его лицо.
- Тише, тише! - жесткая ладонь легла на губы, которые еще помнили вкус поцелуя, и сознание поспешило покинуть ошеломленную хозяйку.
***
Главный маг Агрида щурил глаза, невпопад отвечал Элькассару Третьему, отвлекался на мысли находившихся рядом людей. А все из-за тех, кто существенно портил ему жизнь.
«Подлец! Мразь! Валаахово отродье!» - Магистр сам не смог бы ответить, на чью голову в этот раз сыпались его проклятия: лорда Цессира, который жаждал пристроить бестолковую дочурку в любовницы короля, или Изегера, который, наплевав на строн и сбежавшую в степь жену, активно менял свою судьбу.
Отсюда, с высоты постамента, было видно, как лорд Ханнор, завидев чуть ли не голую леди Эйжению, целенаправленно идет к ней. Хищный взгляд, наглая улыбка, и несуразная стрижка, которая почему-то вместо отвращения вызывает живой интерес.
Магистру не надо было читать мысли короля, чтобы понять, что он находит новую прическу лорда Ханнора если не красивой, то практичной.
«Не удивлюсь, если завтра всей армии прикажут обрезать косы...»
Когда Изегер нагло увел в круг танцующих дочь Цессира, король захлопал в ладоши, а Магистр побагровел. Ему открылся иной план его врагов: роди леди Эйжения бастарда, и сразу два рода пополнятся ребенком, умеющим рвать пространство и менять лики.
От такой перспективы король никогда не откажется. Он хоть и сослал Изегера на границу, все-таки страшился потерять последнего мастера, способного делать амулеты перемещения.
«Ха! С таким бастардом Элькассару и строн не нужен!»
Магистр сжимал зубы так, что они крошились. Вся та работа, которую он проделал, чтобы строн вновь исчез, окажется напрасной, если позволить родиться бастарду Изегера.
Это он, Баргир Син, придумал жуткое название «Упырь». Не сытые колдуны, именно он нашел в старинных книгах, как делается магическая заглушка для строна. Первопроходцы, исследующие новые миры, боялись путешествовать с родовыми амулетами на шеях. Стать добычей разбойников из-за дорогой вещицы, с которой добровольно никто не расстанется, все равно что обречь себя на смерть. Старые маги позаботились о рецепте заклинания, превращающего артефакт в дешевую безделушку, но с годами, когда соседские миры были изучены вдоль и поперек, секрет магической заглушки был забыт.
Баргир Син возродил Упыря, а его люди, ведущие разведывательную работу не хуже Цессиров, убедили глупого квалона спасти жену лорда Ханнора.
Не все разрешилось, как планировал Магистр. Да, строн замолчал, а безродная жена сбежала, но Джулия оказалась в руках урийцев, а не Сытого императора.
«Но и так сойдет. Главное, что она вне досягаемости. Небось уже качает на руках урийского ублюдка. В степи всяких любят. И безродных чужих жен тоже...»
Мимолетная улыбка Гердиха окончательно вывела Магистра из себя.
«Но откуда же взялась его дочь? Он ни разу о ней не обмолвился, а девчонке никак не меньше двадцати лет...»
Баргир Син перевел взгляд на танцующего с невестой сына Цессира.
«Подойти ближе, чтобы подслушать их мысли? Гаррон навряд ли откроется, отец научил думать в общественных местах о пустяках, а вот Наниль из рода Распознающих Яды может проболтаться».
Магистр двинулся вдоль окон, жалея, что вырядился в красную мантию. Яркий цвет мало помогает тому, кто собирается подкрасться и подслушать чужие мысли.
Проходящий мимо невзрачный человечек, один из его слухачей, незаметно сунул в руку записку. Та полоснула острыми краями, жадно впитывая капельки крови.
«Л.Х. назвал дочь Л.Ц. другим именем. Он шептал ей: «Дыши, Джулия, дыши...». Разве ее зовут не Эйжения?»
Магистра шатнуло, когда он со всей очевидностью осознал, что лорд Ханнор танцует не с кем-нибудь, а с собственной женой.
«Она из рода Меняющих Лики?» - паника охватила Баргира Сина.
Если он пытался сжечь дочь Гердиха, свалив на нее убийства служанок, а тот об этом и словом не обмолвился, но представил королю Джулию под чужим именем, то...
«Мне конец! Цессир расставил силки, а я, старый идиот, в них попался!»
Магистр сунул кулак в рот и до крови прокусил кожу.
В этот момент кто-то дернул его за мантию.
Столкнувшись глазами с ослепительным красавцем, рядом с которым вилась толпа вздыхающих женщин, мысли которых ударили волной неприкрытой похоти, Магистр испытал новое потрясение. Его не смутили развратные желания придворных дам, он едва не рухнул от слов, которые молча произнес стоящий перед ним мужчина:
«Здравствуй, Баргир!»
Мало кто знал его имя. И еще меньше тех, кто был посвящен в тайну Читающего Мысли. А тут какой-то посол, который совсем недавно прибыл из Северных земель, и успел прославиться лишь тем, что был невероятно красив, насмешливо показывает свою осведомленность. Да его посольство официально открывается только на следующей неделе!
«Откуда?!»
- Кто ты? - настороженно спросил Магистр. Он понизил голос так, что услышать его мог лишь посол.
Губы мужчины растянулись в такой обворожительной улыбке, что стоящая рядом мать многочисленного семейства с неприличным стоном рванула целомудренный ворот. Пуговицы, которые год как вошли в моду, с режущим ухо звуком поскакали по мраморному полу.
Посол прикоснулся холеными пальцами к груди, и глаза Магистра в ужасе распахнулись: ноготь блондина постучал по амулету рода Дарящих Вожделение.
- Астримб?!
Сытый император приложил палец к губам.
«Ваше Наивеличайшее Могущество, захлопните свой рот», - в мыслях колдуна звучала издевка.
«Он, подлец, знает, что я не смогу выдать королю того, кто прячется за сладкой рожей посла! Я сам открыл двери дворца, дав ему в руки амулет Вожделения!»
Астримб продолжал улыбаться, когда грохнувшуюся в обморок мать семейства, что так неприлично оголила свою грудь, поспешно уносили. Искавшие встречи с его взглядом женщины капризно дули губы, злясь, что все внимание златокудрого посла достается Магистру. Вожделение начисто стерло другие чувства несчастных.
«Никакого уважения ко второму человеку после короля, одно желание задрать юбку».
Баргир Син попытался усмирить собственные мысли.
«Пришел час расплаты», - между тем промурлыкал Сытый император, показав ослепительно белые зубы. Магистру же показалось, что он скалится подобно волку, готовящемуся вцепиться в его шею.
- Чего ты от меня хочешь? - он произнес это одними губами, но Сытый император понял.
«Еще один строн. Любой. Но значимый для короля».
Кровь прилила к лицу Магистра. Он понял, кто мутил воду в столице.
Сытый император рвался к власти. Огнестрельное оружие, убийства приближенных к королю, контрабандный ввоз иномирных тварей, попытки раздобыть в архиве списки всех родов Агрида с описанием их магических способностей - колдуны собирались выйти из тени.
«Кто остановит их, когда они соберут достаточное количество союзников и стронов, чтобы стать достойными противниками Элькассара?»
Ответ пришел сам.
Цессир.
«Или он их, или они его. Любой расклад мне на пользу. Заодно посчитаюсь с Изегером».
Магистр молча перевел взгляд на удаляющихся из залы супругов Ханнор.
- Строн Рвущих Пространство, - прошептал он, наклонившись к уху Астримба. Пахнуло приторно сладким. - Мужчину лучше убить сразу.
Глава 49. Откровения Вейжика
- Баю-баюшки-баю, не ложися на краю,
Придет серенький волчок и укусит за бочок...
Юля видела себя маленькой на руках мамы. Та качала ее, но смотрела куда-то в сторону. Наверное, в окно, за которым лил скучный серый дождь. А маме нравится все яркое. Даже волосы она красила в белый цвет. А платье у нее розовое, как и губная помада.
Ногам было зябко, но дочь боялась пошевелиться. Не так часто ее брали на руки, а уж пели тем более.
- Спи. Ты почему не спишь?
- Я тебя люблю.
- Я тоже. И скучаю...
Юля резко распахнула глаза и застонала от осознания, что мама и тот далекий момент счастья - всего лишь сон.
С потолка темного помещения, больше похожего на берлогу, капало. Ноги так сильно замерзли, что Юлия их не чувствовала. Туфли куда-то пропали, а край платья оказался настолько мокрым, что стоило подняться, как оно скособочилось на бок. Мгновение спустя Юля поняла причину - ленты, что удерживали ткань, были оборваны. Диадема и брошь под горлом - исчезли. Цепочка, на которой болтался кленовый листок, до крови натерла шею - было очевидно, что кто-то пытались снять строн. Вытащив из растрепавшейся прически шпильку, Юля собрала обрывки платья и лент на импровизированный крючок.
Ей бы попрыгать, чтобы согреться, но низкий каменный потолок едва ли не лежал на ее вовсе не титанических плечах. Согнувшись пополам и обняв себя руками, пленница подошла к ржавым прутьям, на которых под сквозняком шевелились клочья бурого меха: видимо, какое-то крупное животное чесало бока об их шершавую поверхность.
Юлия, поняв это, лихорадочно огляделась - вдруг она не заметила хищника, и он, затаившись, за ней наблюдает? Но клетка оказалась пуста.
Хотелось пить. Юля сглотнула и почувствовала во рту привкус крови, что моментально заставило вспомнить о моменте похищения: удивленное лицо лорда Ханнора, его медленное заваливание назад, точно он раздумывал, стоит рухнуть или нет.
Совсем недавно блиставшая на балу красотой и драгоценностями леди Цессир заскулила, будто брошенный щенок. Страх за Изегера и холод запустили привычную человеческую реакцию - крупная дрожь била ее полураздетое тело.
- Нет, на ней действительно нет никакого строна, - мужской голос прозвучал так громко, точно говоривший был туговат на ухо. Там, на Земле, по соседству с Юлей и ее мамой жил глухой старик, который все время говорил на верхнем пределе. Вот и незнакомец буквально выкрикивал каждое слово. Или это эхо так странно разносило звуки? - Обманули нас.
- Ты ее всю осмотрел? - этот голос не в пример первому был мягок и певуч.
«Значит, все-таки не эхо».
- Ваше Величество, там осматривать нечего. Платье да пустяковина на цепочке.
«Ваше Величество? Меня украл король?!» - Юля старательно вслушивалась, но так и не могла определить, знаком ли ей второй голос.
- «Пустяковина»? Почему же ты не принес ее мне?
- Да она в ее волосах запуталась, чуть не придушил, пока пробовал снять. Девушка даже хрипеть начала. Зачем губить человека ради безделушки?
- Это точно не родовой амулет? - в голосе прозвучала подозрительность. - Те тоже только с мертвецов снимаются.
- Эх, Ваше Величество! Разве ж я не в состоянии отличить строн от дешевой поделки? Я герб Ханноров знаю наизусть: скрещенные руки да змея, - мужчина немного помялся. - Я же говорю, нельзя верить Магистру. Нашими силами своих врагов убирает.
Юлька прижалась к решетке, пытаясь разглядеть разговаривающих, но увидела лишь корявые тени, отбрасываемые пляшущим пламенем факела на противоположную стену.
Нащупав строн, пленница сжала его в кулаке. Жаль, что она ни разу так и не попробовала снять магическую заглушку: вдруг освобождение родового амулета окажется непростой задачей? Потрогав кончиком ногтя край кленового листа, Юля выдохнула с облегчением. Упырь легко сдвинулся.
«Нет, не буду торопиться», - остановила она себя. Да, сердце обмирало за судьбу Изегера, но Юлию еще больше мучил страх, что она попала в руки к королю - самому могущественному в Агриде противнику. И если не убедиться в этом доподлинно, а обвинить Элькассара, лишь услышав обращение «Ваше Величество», то можно накликать еще большую беду: подставить отца, который попадет в лучшем случае в опалу, а в худшем - на плаху. Король никому не простит оговора.
«Врагов нужно знать в лицо».
Между тем тень одного из собеседников поднялась и стала чуть ли не вдвое выше второго, который отступил на шаг и низко поклонился. Его Величество стукнуло тростью по плечу низкорослого мужчины.
- Ты точно уверен, что это не жена Ханнора?
- Уверен. У нашей глаза карие, а у той они были зелеными, - от заискивающего голоса говорившего Юлию затошнило. - А Джулия и ростом поменьше, и не такая костлявая...
- М-да... Ты прав. Раз строна на шее нет, значит, не жена. Вот же ж Ханнор распутник! Ни одну юбку мимо не пропустит! - в голосе «короля» прозвучало неподдельное восхищение.
- Да я не посмел бы вас обманывать. Если виноват, то сразу каюсь. Ведь не скрыл же, что не уберег Джулию, когда из замка выводил. Ваши люди в поселке ждали, а оно вон как вышло... Дикари налетели, связали...
- Все, хватит одно и то же по сто раз рассказывать. Затяни еще песню об утерянной памяти...
- Кьярвой, кьярвой собаки урийские опоили...
- Пошел вон, - высокий брезгливо оттолкнул коротышку, потянувшегося губами к его руке.
- Ваше Величество, я вам верой и правдой служу...
- Девку не трогать, пока я не выясню, кто она такая.
«Нет, это не король, - Юля даже не заметила, что затаила дыхание. - Тот знает, что я дочь Цессира. Тогда кто?»
- Слушаюсь. Соломки можно подбросить? Иначе околеет...
Капризный взмах руки и высокий, стуча тростью, удалился.
Юля села. Ноги не держали. Она уже точно знала, кто был собеседником «Его Величества», поэтому оставила мысль хвататься за строн. Еще успеет.
Торопливые шаги заставили подняться. Пусть и полусогнутая, но она не будет лежать на полу жалкой тряпкой. Не перед этим ничтожным человеком.
- Джулия? Ты пришла в себя? - Вжик вцепился в прутья клетки и с тревогой в глазах посмотрел на старую знакомую.
Юля не ответила. Поджала губы, сделала шаг вглубь берлоги, стараясь скрыться в тени.
- Я специально говорил громко, чтобы ты поняла, что Сытый император не знает, кто твой отец.
- А ты знаешь? - подала она голос. Дрожь скрыть не удалось. - Откуда?
- По гербу на карете. Я следил за тобой. Тогда, в переулке, ты была неосторожна и вытащила на свет Упыря. Мне пришлось убить человека, который слышал наш разговор.
- Разве мы были не одни?
Квалон, почувствовав животный ужас Джулии, не стал вдаваться в подробности. Не стоит ее пугать. Девочка не выдержала бы рассказа, как Кривоглазый Такир, стараясь выбить правду, до ночи избивал его. Шрамы от плетки с железным наконечником до сих пор гноились. Колдун, втянув Вжика за шкирку в окно, сразу дал понять, что донесет до Астримба весь разговор с «дамочкой». Пришлось защищаться. Нож в сапоге помог перерезать сухожилия на ногах Такира, а когда он упал, добить одним ударом в сердце.
- Нет, не одни, - Вжик покачал головой. - Один из людей Сытого императора поджидал меня у окна.
Лишь год спустя квалон разобрался, что в деле похищения Джулии замешан не только жадный до денег и власти Астримб, но и сам Магистр. Никто из жителей пещер под Сытой рекой знать не знал, что существует магическая заглушка для родовых амулетов, а потому достаточно было сопоставить факты и проследить за одним из лже-колдунов, который принес Вжику Упыря, чтобы понять, что за заговором против лорда Ханнора стоит главный маг Агрида. Видимо, Изегер когда-то перешел ему дорогу.
Только кьярва, которая на самом деле лишила Вейжика памяти, пусть и на недолгий срок, спасла его от гибели. Если бы не слюни, которые квалон пускал словно малое дитя, Магистр быстро распорядился бы убить его, и труп Вжика никогда не пришлось бы хоронить. Ягудова бездна стала бы ему надежной могилой. Хорошо, что отец понял всю опасность и поторопился увезти сына в столицу, где приметному квалону затеряться гораздо проще, чем в горах или даже в степи.
- Т-т-ты выведешь меня отсюда? - Юля еще не верила Вжику, а потому не стала говорить, что собирается воспользоваться строном. - «Рассказывать можно всякое. Но по какой причине он оказался здесь, у Сытого императора?»
- Пока не будем рисковать. У Астримба везде свои люди, нам не дадут уйти. Посиди в клетке, ладно? - Вжик протянул через прутья шерстяной платок - похожий на тот, который носят в зимнее время урийские женщины. - Тебя здесь никто не тронет. А я пока сбегаю, дам знак одному человеку.
- К-к-акому человеку?
- Он работает на твоего отца. И наверняка знает, как быстро донести до него важные сведения. А уж тут я им помогу найти верную дорогу.
Зубы Юли стучали так, что она больше не могла произнести ни слова, поэтому просто кивнула.
Пока дочь Цессира куталась в платок, Вжик торопливо выкладывал то, что успел узнать.
«Мало ли как сложится жизнь. Вдруг меня убьют? Тогда Джулия выступит свидетелем, что Вейжик никогда не предавал Агрид, он работал на его благо. А если выживу, мои старания оценят должным образом, и мне, может быть, позволят встретиться с Тенью матери».
Юля не верила своим ушам. Конечно, она еще от Мильки знала, что в столице происходят всякие безобразия. Но никто не догадывался, что за ними стоит посол Северных земель - вылезший на свет Сытый император, который преобразился благодаря предательству Магистра. Тот отдал ему за какие-то темные делишки амулет Дарующих Вожделение.
Преследуя свои цели, Сытый император устранял самых сильных людей в государстве - тех, кого не смог подкупить. Чтобы быть таким же могущественным, как Элькассар Третий, Астримб правдами и неправдами собирал строны, а потому стремился попасть в архив: там хранились реестры с описанием магических родовых амулетов и их возможностей.
За один шаг до трона планировался удар и по Магистру - Сытый император намеревался завладеть его стронами. Астримб не забыл все те унижения, которые вынужден был терпеть от неверного союзника. Да и зачем ему человек, знающий истинное лицо посла?
Но чтобы убить главного мага Агрида простого ножа недостаточно: того защищала многовековая магия. Астримб мечтал раздобыть огнестрельное оружие, способное уничтожить Магистра, а потом и самого короля. Сытому императору как воздух нужен доступ в иные миры - амулеты Изегера были слишком дороги.
- Поэтому так важно не дать ему завладеть строном рода Рвущих Пространство, - Вейжик, как и Юлька, в очередной раз смахнул слезы. Смрад от животных, чьи завывания, тявканья и клекот слышались где-то в конце пещеры, вкупе с чадом от факельного огня способны были выесть глаза, но ни квалон, ни пленница не обращали внимания на спертый воздух, настолько серьезен был их разговор. - Как только артефакт окажется у Сытого императора, день захвата власти станет намного ближе.
Вжик посмотрел вниз и только сейчас заметил, что Джулия стояла по щиколотку в воде. Квалон снял с себя сапоги и подсунул их под решетку.
- Надень, не то простынешь, - он нерешительно переступил с ноги на ногу. Шерстяные носки мало защищали от холодной грязи.
- П-п-почему же ты до сих пор молчал? П-п-почему не пришел к моему отцу?
- Почему не пришел? Я потерял след Сытого императора. Он просто-напросто исчез. Если бы не твое похищение, я бы так и не понял, что Астримб и посол один и тот же человек. Он вызвал меня лишь потому, что я знаю, как выглядит жена Изегера.
Юля наклонилась за сапогами.
Вжик смущенно шмыгнул носом.
- Ты возмущаешься, почему я медлил и не рассказал твоему отцу? А что тогда произошло бы? Пускай Цессир разгромил бы колдунов, но смог бы он добраться до Астримба? Мне кажется, нет. Хитрый колдун ушел бы от возмездия и, сидя в посольстве, посмеивался бы над потугами отыскать его. Боюсь, его истинное лицо весь мир узнал бы только тогда, когда Сытый император занял бы место короля. Ты должна понимать, в какую страшную заварушку умудрилась попасть. Но я тебя не оставлю. Подожди меня здесь, ладно?
Ледяными непослушными пальцами, Юля нацепила на ноги что-то растоптанное, похожее на валенки, а когда подняла голову, Вейжика рядом уже не было.
«Я сама знаю, как быстро добраться до моего отца», - отважная дочь главного шпиона королевства была на сотню процентов уверена, что истекающего кровью Изегера уже нашли, а лорд Цессир поднял на ноги всю свою армию.
Решительно сдернув Упыря со строна, Юля зажмурилась.
- И? И-и-и?
Запах гнили, удушливый, выворачивающий наизнанку, заставил медленно открыть глаза. Перед Юлей стояла кратира и смотрела на нее бусинами глаз добродушного Ждуна. Одно «но» отделяло то земное «чудище» от агридского - вокруг лежали разлагающиеся трупы.
Глава 50. О пользе маникюра и тренировок на свежем воздухе
- И? - произнес «Ждун» и подергал носом, будто бы принюхиваясь к новому члену его неживого фан-клуба. Лишь мельком взглянув на тела, Юля отметила, что мертвецы все до одного улыбаются.
«Вот черт! Они умерли счастливыми!»
Ошеломленная не меньше кратиры, дочь Цессира нашла в себе силы не паниковать и, как могла, заглушила голос разума, который визгливо вопрошал, как же так случилось, что строн не перенес ее к Изегеру, а кинул в лапы к монстру? Сейчас основной целью стало сохранение жизни. Время, проведенное в приграничном замке и воинственной степи, не прошло даром. Нет прежней слабой девчонки. Перед тварью из далекого мира застыл с открытым от ужаса ртом самый настоящий боец.
Решетка за спиной не оставляла места для маневра, а между тем «Ждун» двинулся в Юлькину сторону. Его огромное тело так опасно накренилось, что незваной гостье на секунду показалось, что чудовище не удержит равновесие и рухнет на нее.
- И-и-и? - мягко прогудела кратира, вытягивая хобот-нос.
- И! - Юля давно заметила, что стоит кому-то с ней заговорить на иностранном языке, она гарантированно отвечала на английском, потому как другого, кроме родного, русского, не знала. Она и не подозревала, что в ней жили способности рода Меняющих Лики, которые по сути являлись полиглотами.
Юлии не составило труда понять, что своим внезапным появлением она удивила кратиру, оказавшуюся не просто пришельцем из чужого мира, но и мыслящим существом, и та, лишь меняя интонацию звука «и», спросила: «Да кто ты такая?»
«Стоять!» - сама не ожидая, что отважится, велела ей Юлька. Для этого даже не пришлось вытягивать руку вперед. Кратира все поняла.
Не видя ног, трудно сообразить, как этот увесистый монстр передвигается, но то, что он в нерешительности топчется на месте, нельзя было не заметить. Юлия воодушевилась.
- И-и! - приказала она, что можно было перевести следующим образом: «Только попробуй подойти и ты - покойник!»
- И? - «Ждун» за неимением бровей, приподнял веки, потом медленно повел носом куда-то налево. При повороте головы складки на его шее натянулись, будто серая прорезиненная ткань. - И-и!
«Что ты сказала, мелкая человечка, больше похожая на блоху? Дай мне разобраться с этим, и я полакомлюсь тобой!»
Юля слегка сдвинулась, чтобы понять, про кого говорит кратира, и... увидела Изегера. Он лежал у боковой стенки совершенно голый, будто его специально раздели перед тем, как кинуть на съедение твари.
«Ждун» неловко развернулся и, словно слизень, пополз в сторону лорда Ханнора, находящегося в бессознательном состоянии. Его грудь едва заметно вздымалась.
За чудовищем оставался скользкий след, и стало понятно, почему все люди в клетке раздеты: огромному «слизню» по нагим телам передвигаться гораздо удобнее.
- И! - крикнула Юля и резко сняла с себя колючий шерстяной платок. Стараясь не смотреть, куда ступает, она встала между Изегером и «Ждуном» и бросила монстру под «ноги» изделие урийских мастериц.
- И-и-и-и...
«Ты такая жалкая... - кратира наклонилась так низко, что ее короткий хобот едва не задевал задранный нос новой жертвы. - Мне ничего не стоит сначала высосать твою душу...»
Послышалось сипение, похожее на низкие звуки гобоя, в который дул неумелый музыкант - это «Ждун» с силой втянул воздух через нос (рта у твари вовсе не оказалось), и Юля почувствовала, как к горлу подступила тошнота.
Полная ненависти и отвращения, дочь лорда Цессира воспользовалась не раз испытанным способом борьбы с монстрами - смачно плюнула. И точно попала в воронку хобота.
Кратира от неожиданности хрюкнула. Потом, сокращаясь всем телом, закашлялась. Чтобы продышаться, задрала голову верх, открыв свою морщинистую шею.
«Запомни, вот эту уродливую кратиру нужно бить между третьей и четвертой складкой», - прозвучали в памяти слова Тиль Грасси, произнесенные в подвале западного дома.
- Ну почему же я не спросила, как следует считать складки: от носа или от груди? - прошептала Юля, стараясь нащупать в волосах хоть одну шпильку, чтобы использовать ее как оружие. Но увы. Последняя из сохранившихся удерживала на груди изодранное платье.
Заметив странные трепыхания гостьи, «Ждун» перестал хрюкать. Еще не успев опустить голову, он скосил глаза на строптивое лакомство.
Юля не стала терять время. Резкий прыжок вперед, и ее пальцы с хорошим эльфийским маникюром пробили тонкую перепонку, прячущуюся между кожистыми складками.
Кратира, еще не понимая, что настал ее смертный час, содрогнулась всем телом и вцепилась лапами в плечи проходимки, пытаясь оторвать ту от себя.
Под складками было до отвратительного слизко. Там, внутри, в теплом киселе, трепыхалось что-то маленькое, похожее по ощущениям на дергающегося мышонка, попавшего в ловушку. И если бы не вопрос жизни и смерти, то та Юлия, которая до дрожи боялась грызунов, с визгом расцепила бы пальцы, лишь бы не прикасаться к этому еще раз.
Она и завизжала, но вопреки ожиданиям сжала кулак еще сильнее. А когда взорвавшаяся долгим «И-и-и-и!!!» кратира все-таки отшвырнула «блоху», чья рука покинула ее тело с мерзким хлюпаньем, то Юля с удивлением обнаружила, что зажатая в кулаке мышь -маленькое сердце, неумолимо напоминающее куриное.
Кратира, протрубив нисходящее «и» - с таким звуком спускается дырявый круг для купания, осела кучей дерьма.
Но «жертва» уже не смотрела на нее. Швырнув на пол все еще колотящийся орган монстра, она вытерла ладонь о платье и кинулась к Изегеру.
Приложив ухо к его груди, Юлия сморщила лицо, заставляя себя не плакать: сердце лорда Ханнора молчало.
- Не сметь! - крикнула она и стукнула кулаком по груди «мужа».
Сил почти не осталось, но Юля боролась до последнего. Зажав Изегеру нос, выдыхала ему в рот, а потом, рискуя сломать ребра, с силой нажимала на то место, где должно биться сердце.
- Раз, два, три, четыре! - считала она вслух, и вновь припадала к губам. А когда Изегер вдруг выдохнул и открыл замутненные глаза, Юля дала волю слезам.
Его рука, испачканная в засохшей крови, медленно поднялась и погладила Юльку по щеке.
- Пойдем домой? - прошептали его губы. Эти простые слова, произнесенные вместо ожидаемой фразы «Ну, здравствуй, жена!», породили такую волну нежности, что Юлия вцепилась в пальцы Изегера и не позволила их убрать от своего лица.
- Ы-ы-ы! - завыла она, не веря, что все страшное уже позади, потому как свободная рука лорда Ханнора, чиркнув легким жестом пространство, разорвала его по горизонтали, и всего лишь осталось перекатиться в эту мерцающую дыру.
- Тише, тише, дурочка...
Вывалились они из портала в той самой спальне, где Юле однажды уже довелось заночевать: в замке на южной границе.
- Да отпустите же! - Юля пихнула Изегера в плечо, и тот, наконец, понял, что лежащая под ним женщина задыхается.
- М-м-м... Простите, - оба вдруг перешли на «вы». - Я несколько неодет.
Юля скатилась на пол с другой стороны кровати, когда лорд Ханнор резко выдернул из-под нее покрывало, чтобы прикрыть свои бедра.
- У вас входит в привычку встречать меня в таком виде, - Юля быстро встала на ноги и гордо тряхнула головой. Растрепавшиеся, местами влажные волосы неприятно ударили по спине.
- А у вас грудь вывалилась.
Юлино лицо стало пунцовым. Пальцы дрожали, и обрывки некогда роскошного платья их не слушались, оголяя то одну, то другую грудь. Потерпев неудачу, «жена» вцепилась в простыню. Но то ли ту пришили к матрасу, то ли у Юли не хватило сил и терпения вытащить ее, но попытка была зачтена как неуспешная, а потому ничего не оставалось делать, как схватить подушку и прижать к себе.
- А у вас губы горькие. Аж противно, - она брезгливо скривила лицо.
- Кьярва. Опоили, должно быть, - Изегер потер грудь. - Вы не знаете, отчего у меня так сильно болят ребра?
Юля фыркнула.
Одна из бровей лорда Ханнора поползла вверх.
- Признавайтесь, откуда вам известно, что у меня губы горькие? Воспользовались моим бессознательным состоянием и полезли целоваться?
Юля скрежетнула зубами.
Изегер поиграл бровями.
«Жена» сощурила глаза.
Лорд широко улыбнулся.
- А, к черту! - через минуту молчаливого противостояния, Юля отшвырнула подушку, одним махом преодолела широкий матрас, прыгнула на Изегера, который от неожиданности выпустил из рук покрывало, и впилась ему в губы.
- Ты понимаешь, что сейчас поддаешься магии строна? - прерывая поцелуй, шепнул лорд Ханнор. Его ладони поддерживали Юлию под ягодицы, а глаза скользили по прекрасному, несмотря на подтеки и грязь, лицу. Он не замечал ни всклоченных волос «жены», ни пятен крови, ни того железного крюка на ее платье, что при тесных объятиях впивался ему в грудь. Изегера сжигало желание. Но он был старше и опытнее, а потому хотел получить убедительное «да», прежде чем они совершат очередную ошибку, могущую привести к разрыву. - Потом будешь жалеть.
- Это будет потом, - также шепотом ответила Юля и, обхватив лицо «мужа» ладонями, вновь прижалась к его губам.
Еще там, в клетке у кратиры, в минуту душевного волнения за жизнь Изегера, маска Эйжении соскользнула, открыв лицо, к которому земная девочка привыкла за двадцать с небольшим лет жизни.
Юля еще целовала лорда Ханнора, чувствуя и полет бабочек в животе, и толпы мурашек, которые начинали свой путь под теплыми ладонями «супруга» и уходили по позвоночнику куда-то в область мозжечка, и учащенное сердцебиение, отдающееся набатом в ушах, и сладостное замирание всего организма в целом, но откуда-то она твердо знала, что после того, как прервется поцелуй, все закончится. Сам Изегер не позволит провалиться в «омут страсти», не даст телам в очередной раз предать их. Этот безумный порыв будет единственным до тех пор, пока не выяснится, существуют ли между ними любовь на самом деле, или ими руководит магия родового амулета. Женитьба «по залету» не их вариант.
И как бы Юльке ни хотелось оказаться на простынях, содрать с себя платье и позволить милорду делать с ней всякие стыдные штучки, сейчас она лихорадочно искала выход из неловкого положения.
- Последний поцелуй, - сказала она, не дав лорду Ханнору возможности произнести хоть что-либо.
Помощь пришла из коридора. Она прогрохотала тяжелыми шагами и оружием.
- Милорд?! - двери распахнул запыхавшийся Кулак. - Вы здесь?!
Быстрый взгляд мазнул по коротким волосам Изегера, на которых уже запеклась кровь, по его рукам на попе леди Джулии, по ее застывшей спине, по грязным ступням милорда, топчущимся на дорогущем шелковом покрывале «Made in China», и уста опытного вояки выдали закономерный вопрос:
- Где враги?!
- Там, в столице, - меланхолично ответил лорд Ханнор, выпуская из рук Джулию. «Жена» соскользнула по его телу вниз и, закрыв ладонями свою грудь, шмыгнула за кроватный полог.
- И?
- Воды и настойки из урдука! - скомандовал Изегер и, перешагнув покрывало, как был голый, отправился в «ванную» комнату. - Дорогая, - оглянулся он на шевелящийся полог, - подумай над своим поведением, пока я буду вместе с твоим отцом громить врага. Увидимся через пару дней!
Не увиделись и через неделю.
Глава 51. Страсти севера и юга
- Милорд распорядился, чтобы вы оставались в замке, - выход из опочивальни Изегера широкой грудью закрыла Зайрис - главное ответственное лицо по сохранности столового серебра рода Ханноров. Ей так и хотелось запихнуть эту наглую девицу назад и выдрать из ее волос вилку, которой та опять воспользовалась вместо шпильки. - «В прошлый раз я проявила малодушие, и что? Любимая вилка милорда так и сгинула. А ведь она без малого стоила четверть золотого, на который, поторговавшись, можно было бы прикупить приличного бычка. Пусть хоть убьет, с места не сдвинусь, пока не отдаст вилку».
- Я пленница? - Юля нахмурилась. И так просидела два дня, ожидая обещанного возвращения лорда Ханнора. Как и велено, усиленно думала над своим поведением в перерывах между сном и едой, а теперь, когда все сроки вышли, и появилась нужда посоветоваться с Тенями (да и вообще, давно не виделись, аж соскучилась), какая-то грудастая женщина уперла кулаки в бедра и не дает выйти?
Ответом был азартный блеск глаз ключницы. Зайрис только и ждала, чтобы ей дали повод.
Юля поняла, что напролом идти не следует. Можно насмерть расшибиться. Это все равно, что тыкать иголкой в бетонную плиту.
Посмотрев вниз, на широко расставленные ноги служанки, Юлия отмела вариант поднырнуть под юбки. Запуталась бы, как рыбка в сети.
«Разве что перемахнуть? Роста вроде небольшого... А что, если подпрыгнуть и ухватиться руками за косяк, а потом перекинуть ноги? Может и получиться...»
- Только попробуй, - тяжелый взгляд пригвоздил к месту.
- За что вы меня так ненавидите?
- А за что тебя любить? - Зайрис решила не церемониться. - Ты как тот енот, который попросился к кроту на ночлег, а потом его из собственной норы выпихнул.
- Кто у нас крот? - с местными сказками Юля познакомиться не успела, поэтому решила спросить напрямик, кому отводилась роль несчастного слепого зверька.
- Эрдис помниш-ш-шь? - ключница зашипела словно змея. - У них с милордом любовь была как в песне, но ты появилась и все пошло прахом! Эрди умерла, дочь Кулака тоже... Смерть за тобой по пятам ходит! - рука с указующим перстом взметнулась вверх. - Смерть! - А я-то тут причем?
- Чую, и милорда нашего в могилу сведешь! С урийским царьком из-за тебя подрался? - Зайрис загнула палец, которым только что тыкала в небо. - Подрался. Год до этого не спал, не ел, все тебя, бесстыжую, по урийским степям искал, аж исхудал весь! Было? Было. На королевском балу из-за того, что с тобой танцевал, голову ему размозжили? Размозжили. А теперь он где? У Сытых колдунов смерти ищет?
Юля вытаращила на ключницу глаза.
Та, распалив себя окончательно, пошла в наступление и стала похожа на того бычка, которого купили за неполный золотой.
- Отдай вилку!!! - рявкнула Зайрис, заставив разлучницу попятиться.
Юля моментально выполнила команду: вытащила из волос вилку и, словно та была горячая, швырнула на пол. Пока ключница наклонялась, «енот» шмыгнул за дверь, оставив норку в полном распоряжении заступницы крота.
- Я дома! Я дома! - кричала Юля, забегая в западный дом и на ходу развязывая огромный палантин, который нашла в сундуке в изегеровской лаборатории. Во дворе крепости лежал снег, но примотанных к ногам башмаков милорда хватило, чтобы домчаться до крыльца и не замерзнуть.
- Зеленая девка вернулась! - оборачивались на нее стражники, несшие службу на крепостной стене.
- Джулия вернулась! - заливался смехом Михайка и махал шапкой в открытое окно прачечной.
- Картора! Картора! Она вернулась, - Тиль Грасси с резвостью молодой девушки скакала по ступеням лестницы вниз.
- Веди эту негодницу сюда! - дом сотряс стук клюки.
- Ты почему это опять в мужской одежде? - грозно спросила Картора, стоило Юльке появиться на пороге. На «внучке» была батистовая рубашка милорда и его штаны, которые на поясе держались на веревке из лаборатории.
- А, - легкомысленно махнула рукой Юля, обнимая сидящую на кровати Тень, - мое платье порвалось.
- Не наш ли шалун порвал его? - намек Тиль Грасси был столь прозрачен, что Юле пришлось сознаться.
- Ваш шалун слишком серьезен в вопросах секса.
- С чего ты взяла? - Картора в неверии подалась вперед.
- Я ему предложила себя, а он выбрал урдук и корыто горячей воды. Потом сказал подумать над своим поведением и сбежал.
- Ты, деточка, ничего не путаешь? Говоришь о нашем Изегере или о монахе из обители женоненавистников? Из тех, кто осуждает Афарику, рассорившую родных братьев.
- О лорде Ханноре. Видимо, последний удар по голове был слишком сильным, - Юлька печально вздохнула. Целых два дня она в красках представляла, как встретит Изегера, вернувшегося со знаменем победы и над сытыми колдунами, и над Магистром, как будет награждать его горячими поцелуями, оставляющими видимые следы даже на загорелом теле, как... Нет, об этом она думать не будет, иначе опять расстроится.
Два дня Юлия прислушивалась к своему сердцу и никак не могла поверить, что замирает оно лишь по велению строна. Жаль, что Упырь потерялся где-то там в подземелье, она сейчас попробовала бы снимать и вновь надевать его на родовой амулет, чтобы почувствовать разницу. Уж она бы ее уловила.
«Нет, это не строн!» - заверяла она себя, лежа в горячей воде с плавающими на ее поверхности милыми ромашками, которые нашла засушенными в огромной банке в лаборатории милорда. Юля переставала дышать, вспоминая, как ей было приятно, когда Изегер вел ее в центр залы, чтобы обнять в танце. Сотня оценивающих глаз, а она видела лишь его, мерцающие от удовольствия.
«А каков был поцелуй на балу? - Юлия откладывала надкушенную куриную ногу и устремляла взгляд в потолок. - Жаль, что его так варварски прервали...»
Но стоило лечь в кровать и обнять холодную подушку, как сомнения вновь обрушивались на ее бедную голову: те поцелуи, что произошли сразу после их возвращения из подземелья колдунов, казались более чувственными. Даже обжигающими. «В них кипела страсть. Неужели все-таки строн?»
- Ну вот, наша внучка опять плывет по радужной реке, - заулыбалась Тиль Грасси, возвращая Юлю к реальности.
- Потом о радуге, - Картора, которая стала такой бледной Тенью, что через нее можно было рассматривать узоры на стене, умела беречь время. - Ты лучше расскажи, что с тобой произошло после побега из нашего замка?
- О, что только не произошло! - Юля поудобнее устроилась на кровати. - А лучше начать не с побега, а с того момента, как я отправилась в кабинет Изегера под видом его любовницы Эрдис. Это была величайшая глупость с моей стороны.
Тиль, устроившаяся по другую сторону от Карторы, толкнула ее плечом.
- Я же тебе говорила, что у них было ЭТО.
Юля наклонилась, чтобы понять, на что намекает Тиль Грасси.
- Судя по тому, что ты начала свою историю с такими горящим глазами, «глупость» не вспоминается как что-то противное, - мило улыбнулась Тень.
Пришел черед Карторы толкнуть Тиль плечом.
- Ты была права, у них произошло ЭТО.
- Да с чего вы решили, что у нас было «это»? Может быть, я хотела рассказать вам о том, что уже тогда заподозрила лорда Ханнора в том, что он отказался...
- ... выполнять свой супружеский долг? - Тиль Грасси похлопала ресничками. - А он взял, да и выполнил?
Юлька хватала ртом воздух.
- Вы... вы...
- Не дуй щеки, - Картора похлопала Юлю по спине. - Тиль нашла твое платье. Пятна крови нам все рассказали.
- Да я... да я просто порезала о конверт Магистра пальцы!
- А потом хватала себя этой окровавленной рукой за попу...
- Картора! Нельзя быть такой грубой, - Грасси подпрыгнула от возмущения.
- Я все называю своими именами. Вот скажи мне, разве не консуммация была причиной того, что Изегер каждую (Юля, ты слышишь?), каждую ночь приходил к ее постели и до рассвета не сводил с девочки глаз?
- Да, да! Мы уже знаем, что ты из рода Меняющих Лики, - перебила свекровь Тиль. - А бедный Изегерушка этого не знал, поэтому не понимал, почему его к тебе так сильно тянет.
- Но потом же все прекратилось! - не удержалась Юля. Слезы стояли в ее глазах. Вот верное доказательство того, что на них обоих действовал родовой амулет. - Вжик дал мне заглушку для строна, и тот перестал магичить. И лорда Ханнора отпустило!
- А вот и нет! - победоносно вскричала Тиль. - Не отпустило! Как до этого вздыхал и задумчиво смотрел вдаль, так и потом только и делал, что думал о тебе.
- Ты расскажи, расскажи ей, - Картора пихнула сноху локтем.
- Да он вообще перестал заходить в замок. Он переселился в этот дом и спал на твоей кровати!
- Ну да, - поддакнула Картора. - Он и белье запретил менять.
- А вот об этом говорить не стоило, - зашептала Тиль. - Еще подумает, что наш внук грязнуля.
Юля улыбалась во весь рот. И задумчиво смотрела вдаль.
***
На севере, в столице, бушевали совсем иные страсти.
- Пустите! Я убью его Взглядом! - Изегер рвался в бой.
Седьмой день шла осада посольства Северных земель. Бастион не сдавался ни с земли, ни с воздуха. Какие только магические силы не были использованы, крепость выстояла. Благом было хотя бы то, что маги вовремя обнаружили и перекрыли подземную сеть, которая опутывала весь город - именно через ее ходы похитители вынесли Изегера и его жену из королевского дворца, и именно этими путями колдуны собирались воспользоваться в решающий час захвата власти.
Разгром ставки Сытого императора повлек за собой и свержение Магистра.
Король не поверил, что главный маг страны и его соглядатаи не знали о росте колдовских территорий, пусть даже те и скрывались под землей. Служба Магистра при короле не ограничивалась ношением чужих стронов. Его главное предназначение - в противостоянии колдунам. Кто, как не главный маг должен был почувствовать, что воздух в городе изменился, что там плавают обрывки не только магических заклинаний, но и сильных колдовских заклятий, без которых не создашь столь огромные катакомбы? Знал и не говорил. Лелеял месть и плел интриги.
Лорды Цессир и Ханнор были уверены, что сдвиг в сознании Магистра произошел именно тогда, когда он узнал о возвращении строна Рвущих Пространство.
- Магистр всегда ненавидел нас. Из-за Карторы, которую увел мой прадед. Она сама как-то рассказывала, что Баргир Син намеревался сделать ей предложение, но она и не подумала бы ответить на него согласием.
- Да, ревность - страшная сила, - соглашался с Изегером лорд Цессир. Он, как глава сыска, знал, кто королю подбросил идею сделать лорда Сина Магистром.
Король и сам не раз замечал, как вспыхивал магический фон вокруг Магистра, когда речь заходила о беспорядках в столице, о поставке контрабандой иномирных тварей, таких как кратира, которые служили своеобразным оружием устранения неугодных магов, о хищении из архивов документов,, а из сокровищниц амулетов перемещения, и о крепнущих подозрениях, что за ними стоит Сытый император.
Мимо внимания Элькассара Третьего не прошел и немой диалог между красавчиком-послом и главным магом. Он кожей почувствовал, как напряжение волнами расходится от этой парочки. Но не успел отреагировать. Как не успел и лорд Цессир.
Да, король уже знал, что Эйжения и Джулия - один и тот же человек. Гердих не стал скрывать своего с ней родства, как не смолчал и о предательстве Магистра, факт которого подкрепил протоколом с допроса квалона, где некто Вейжик во всех подробностях рассказал и о связи главного мага Агрида с Сытым императором, и о скрытом от королевского ока амулете рода Дарующих Вожделение, и о роли мага из рода Читающих Мысли в возведении напраслины на безвинных людей. А особо Элькассара Третьего заинтересовало описание Упыря - артефакта, способного обессилить Агрид. Создай сотню таких заглушек и государству, живущему за счет магии, придет конец.
Развязка была молниеносной.
Магистр, еще не подозревая, какие над ним сгустились тучи, спешил на королевский совет, на котором, помимо бюджета на новый год, ожидалось обсуждение электрификации (вот этого действа Баргир Син вообще не понимал) особо значимых государственных объектов. Надежда, что и его управление будет оснащено системой защиты, дабы такие маги, как Ханноры и Цессиры, не вваливались в его кабинет без разрешения, подгоняла прийти чуть загодя и ознакомиться с проектом.
«Тьфу! Ненавижу все эти новомодные словечки!»
Как ни странно, за огромным овальным столом сидел лишь король. Он устало поднял глаза на главного мага.
- Подходите ближе, не стесняйтесь, - Элькассар похлопал по сиденью с правой стороны от себя.
«Неужели Цессир попал в опалу?» - мелькнула злорадная мысль, ведь это кресло всегда принадлежало главе сыщиков.
Чуть прибавив шаг, нацепив на лицо приветливую улыбку, Магистр подошел к монарху, в приветствии склонил голову и, усевшись, расправил складки синей мантии. Строны сопроводили поклон и обустройство в кресле тихим звоном.
- Эх, сколько их у вас накопилось... Не тяжко?
- Тяжко, - согласился Магистр, - но служба такая...
Он не ожидал, что король протянет руку и начнет перебирать магические амулеты тех родов, которые уже закончили свою игру на политическом поле Агрида.
- Этот амулет рода Читающих Мысли? - в руках Элькассара поблескивал золотой лик Шаагиля с блестящим нимбом над головой.
- Он самый.
Элькассар лишь легонько потянул, и цепь амулета, который любого прикоснувшегося к нему заставил бы завыть от боли и забиться в судорогах, вдруг блестящей змейкой соскользнула с шеи Магистра и послушно обвила запястье короля.
- Ох, простите, - сказал он, всматриваясь в камни, горящие на нимбе бога.
- Ничего-ничего, - засуетился Магистр, протягивая дрожащие пальцы, чтобы вернуть родовой артефакт, но король вдруг отвел ладонь.
- Почему вы трясетесь? - спросил он. - Или вам есть что скрывать? Например, что это вы создали Упыря? А может быть, вы знаете, кто прячется за красивым лицом посла Северных земель? А, Баргир?
- Ваше Величество, - начал он, собрав всю силу воли в кулак.
- Можешь не отвечать. Твои мысли сами обо всем прокричали.
«Переход на «ты» - плохой знак. Очень плохой знак», - Магистр закрыл глаза.
Родовой амулет сделал короля способным вчитаться в ход его мыслей. Не нужны допросы, не нужны пытки. Строн сам выдал своего хозяина.
«Что со мной будет?» - спросил он, не открывая рта.
«А ты прочти», - король поднял глаза.
Баргир Син только заглянул в них и в ужасе отшатнулся. Судорожно схватился за шею.
«Значит, остров Безумных магов?»
«Да. Прощай, Баргир».
Элькассар Третий лишь протянул руку, и все те десятки стронов, которые столько лет подпитывали старого мага, оставили его без помощи, приняв нового хозяина - более молодого и сильного.
Глаза лорда Сина закатились, а изо рта пошла пена.
В дверях появились люди. Без единого слова они подхватили обмякшее тело бывшего Магистра и уволокли его в поджидающую у входа карету с красным флагом на крыше - именно таким цветом обозначались повозки, везущие душевнобольных магов. Люди старались обходить их стороной. Неизвестно, что творится в головах у безумцев.
Глава 52. Убивающий Взглядом
- Пустите! Я убью его Взглядом!
- Как ты подберешься к Сытому императору? - лорд Цессир сидел за столом в развернутом недалеко от посольства шатре. Стучал пером, не замечая, что оставляет кляксы на бумаге. - Чтобы убить Взглядом нужен прямой контакт глаз. Я правильно понимаю?
- Все так, - Изегер стоял, опершись ладонями о стол. - Даю голову на отсечение, что об этом даре колдуны не знают. Ханноры его никогда не афишировали.
- Мы не можем быть уверенными, что его люди не добрались до архивов...
- Альбитус проверил, нет чужих отпечатков на книге родов, - откликнулся принц Леадий - представитель короля, его глаза и уши, его карающая длань.
- А если кто-то свой? - парировал Гердих.
- Пока мы сидим и рассуждаем, там, - лорд Ханнор показал пальцем на высокую стену посольства, - умирают заложники. Среди них Вжик, благодаря которому мы загнали эту гадину в ловушку...
Колдуны выследили Вейжика и взяли его спящим. Изегер не мог простить себе, что не уговорил квалона вместе с отцом перебраться в южный замок или хотя бы в столичный особняк Ханноров.
- Король высоко оценил роль квалона в разгроме колдунов, - подтвердил Леадий. - Он готов наградить его. Пусть и посмертно...
- Я не могу допустить его смерть. Вжик важен для меня. И... и он спас Джулию, - Изегер распрямился. - Я предложу обменять заложников на себя.
- Сытый император пойдет на уступки? - Леадий скептически хмыкнул. - С чего бы?
- А если заинтересовать колдунов амулетами перемещения? У Астримба нет выбора: или он безумец, готовый умереть голодной смертью, или тут же ухватится за возможность побега в иной мир.
- Боюсь, первое, - Цессир с сомнением покачал головой. Попытки проникнуть за стены посольства с помощью амулетов перемещения не удались. Защита оказалась получше той, что стояла на его собственном доме. - Он ни перед чем не остановится. Сытый император - зверь. Коварный и беспощадный, хоть и загнанный в угол. Я вообще не уверен, что Вжик и его отец живы. Вы видели, что Астримб сделал с настоящим послом Северных земель? Нет? Вы счастливцы.
- И вы, лорд Ханнор, хотите этого зверя выпустить на свободу? - больше всех из отпрысков похожий на короля принц поднял бровь. - Оговорюсь сразу: Агрид против обмена мага на квалона. На весах истины вы с вашим умением Рвать Пространства явно перевешиваете мальчишку, который всего лишь верно служит отечеству.
- Мальчишка мой сын. Истина в этом. Когда-то я воспользовался правом первой ночи.
Цессир в изумлении поднял глаза на лорда Ханнора. Тот нетерпеливым жестом показал, что лучше не вмешиваться.
- М-да? - принц сложил холеные пальцы обеих рук и задумчиво поднес их к губам. Через минуту молчания продолжил: - Интересы государства заключаются в том, чтобы оставить в живых более сильного мага, чем его бастарда. В нашем же случае мы стоим на грани полного уничтожения рода Ханноров. Нет гарантии, что хоть один из вас вернется из логова Сытого императора. Я против вашей затеи. Я против, чтобы колдун бежал в иной мир. Как уйдет туда, так и вернется назад. Мое решение...
- Позвольте прервать вас, Ваше Высочество, - Изегер знал, кому возражает, но все равно лез на рожон. - Я гарантирую, что в случае нашей смерти род Рвущих Пространство не прервется. Мы с Джулией провели консуммацию, поэтому, даже не родив наследника, она станет носителем моего дара. И если вы переживаете о дальнейшей судьбе Астримба, смею вас заверить, что амулет сработает строго определенным способом - он перенесет его не в тот мир, в который колдун пожелает, а в подземелье моего замка на границе, откуда Сытому императору не выбраться. Кулак не позволит.
- Хорошо, - Леадий плавно поднялся из кресла. Сделал пару шагов и застыл перед лордом Ханнором. Глаза принца буравили лицо, на котором еще не зажили следы побоев. - Можете идти, но помните, если вы не вернетесь, Джулия будет ценным призом для любого мага.
Лорд Цессир подался вперед, но принц остановил его, подняв палец.
- Я думаю, Гердих не будет против, если его дочь войдет в королевскую семью?
- Я не отдам ее вам! - запальчиво ответил Изегер. Едва заживший шрам, просвечивающий через коротко остриженные волосы, сделался пунцовым. - Я вернусь.
- Помните, лорд Ханнор, ваша ошибка - моя удача. Я возьму Джулию себе. Король не станет возражать.
***
Лорд Цессир злился.
Мало того, что Изегер утащил Джулию к себе, о чем отец не преминул выговорить «зятю», так теперь он сделал ее разменной монетой! Стоило ли ради сына-квалона рисковать счастьем его, Гердиха, дочери, тем более, что главный сыщик королевства не привык верить на слово и подозревал, что Изегер блефует.
Отцу достало того времени, которое Джулия провела рядом с ним, чтобы понять, до какой степени та неравнодушна к лорду Ханнору. Даже когда ее строн был закрыт Упырем, она была буквально одержима им - взять хотя бы тот случай прощания с «умирающим». И что говорить о ее состоянии теперь, когда строн остался без заглушки?
«Неужели он не понимает, на что обрекает мою дочь, если не вернется?» - лорд Цессир смотрел на неестественно прямую спину Изегера, шествующего к воротам посольства. Белый флаг, наскоро сооруженный из носового платка, трепал мокрый ветер. Рыхлый снег грязной массой чавкал под ногами. Недовольно каркало воронье, поджидающее новое тело, которое к вечеру колдуны перебросят через стену. Сколько таких изувеченных, с застывшими навечно масками страдания подобрали за последнюю неделю?
Еще предстоит разбираться с князем Северных земель, с которым только-только наладили отношения. Вчера, на исходе дня, заколоченное в гробу тело посла передали в руки угрюмых бородачей, и теперь все с замиранием сердца ждали решения северян. Если они не примут извинений короля, если пришлют ему голову агридского посла, то быть войне.
Северяне не эльфы. На их вооружении волосатые монстры величиной с дом. Мамонты - так назывались похожие вымершие животные на Земле. А чего стоят красноглазые медведи и олени, рога которых запросто поднимут по десятку трупов?
«Только попробуй, подлец, не вернуться! Один раз ошибся, второго точно не прощу. Лично развею прах над степью, чтобы пророс травой и видел, как урийцы празднуют твою погибель».
Лорд Ханнор остановился в десяти метрах от ворот, что-то прокричал. Ветер, дующий в спину, не позволил услышать слова.
- Смотри, открывают! - Гаррон встал рядом с Гердихом. Плечом к плечу, как и полагается мужчинам одного рода.
«А если бы моего Гаррона держали в заложниках?» - отец покосился на сына, лицо которого раскраснелось от холода.
Четверо в черном вышли навстречу Изегеру, после недолгих переговоров развернулись, взяли переговорщика в кольцо и повели вовнутрь.
Замерзли ноги, перчатки из кожи суамского волка уже не грели, а вестей от Изегера так и не было. Лишь воронье, устав ждать, облепило остроконечные крыши, да снег пошел гуще и злее. Ветер затянул заунывную песню, воем отозвались собаки.
- Да где же он? - Гаррон приплясывал на месте. То ли от холода, то ли сдерживал себя, чтобы не припуститься к посольству. За шатром темной массой волновались воины. Никто не выпустил из рук оружия, ожидая в любой момент команды к штурму.
- Его Высочество спрашивают, не достаточно ли прошло времени, чтобы объявить о гибели лорда Ханнора?
- Подождем объявлять, - зло ответил лорд Цессир. - Еще не ночь. Мой зять просто так не сдастся.
Уже стемнело. В лагере разожгли костры, запахло едой. В шатре стучали приборами - принц изволил отужинать. Он пил красное вино, любуясь переливами рубинового цвета. Свечи трепетали от сквозняка.
- Подождем еще, - Цессир сжал зубы, принципиально не сдвигаясь в сторону костра. Пламя помешает глазам, которые уже привыкли вглядываться в темноту. - Странно, что в посольстве так и не зажглись огни на сигнальных башнях.
- Что-то там происходит, - Гаррон говорил шепотом. - Труп заложника не сбросили, ни одного факела не видно.
- Караульных тоже нет. Видишь, там и там пусто. А обычно ходили по двое.
К ночи ветер переменился. Бил в лицо, заставляя отворачиваться. Сотрясал шатер и поднимал полог над входом.
Зябнущий принц потребовал вторую шубу. Вывалился наружу словно северный медведь.
Цессир приготовился огрызаться, но, хвала Шаагилю, не потребовалось.
- Ворота открывают! - крикнул кто-то из дозорных.
Колдуны шли темной толпой.
Королевские воины по команде выступили вперед, встали в строй, прикрылись щитами. Ряды ощетинились пиками. Боевые маги заняли постаменты, которые подкатили следом. В руках заплясали огненные шары.
- Ни Валааха не вижу! - выругался принц и, хлопнув руками, запустил в небо звезду, которая повисла над полем. Светящийся купол накрыл колдунов, которые на мгновение застыли, закрывая глаза предплечьями, привыкая к неожиданному свету, потом снова двинулись вперед. Не доходя шагов десяти разом упали на колени. Склонили головы.
Леадий, аккуратно обогнув Цессиров, прошел вперед. Строй воинов распался, освобождая ему проход.
С другой стороны толпа колдунов, так и не поднимаясь на ноги и не смея смотреть на принца, потеснилась, пропуская вперед мужчину, несущего что-то небольшое. Света немеркнущей звезды едва хватило, чтобы понять, что в руках человека лежит ребенок. Мертвый ребенок.
Лорд Цессир не сразу узнал Изегера. Тот почернел от горя.
- Вжик?! - понял он. И это был последний возглас.
В пугающей тишине лорд Ханнор прошествовал в шатер. Положил Вжика на стол, предварительно смахнув с него и графин с рубиновым вином, и золотые королевские приборы с остатками еды.
В груди квалона зияла рана. Такую не получишь ни ножом, ни еще каким-либо режущим предметом.
- Пуля? - прошептал принц побелевшими губами. Он вошел следом, сбросив обе шубы на пол.
Изегер сдержанно кивнул. Заботливо, как-то по-отечески, поправил ворот вейжиковской изношенной курточки, провел ладонью по голове, убирая волосы с лица.
- Он мечтал встретиться с Тенью матери, - слезы душили лорда Ханнора. Голос звучал надтреснуто. - Он так и не узнал, любила ли она его.
- Любила, - Леадий настойчиво пихнул плечом Изегера и занял его место. Отодвинул полу курточки, задрал рубашку, оголив грудь Вейжика. - Конечно, любила. Я не знаю мать, которая не любила бы свое дитя. Пусть и такое, - принц низко наклонился и втянул носом запах, идущий от раны. - Хотя... мне, наверное, повезло. Матери всякими бывают.
Изегер отупело смотрел на редкие рыжеватые волосы, покрывающие грудь квалона. Он давно уже был не мальчиком. Маленький отважный мужчина.
- Его мать умерла при родах, - Изегер едва сдерживал себя, чтобы не оттолкнуть принца, бесцеремонно прикасающегося к телу Вжика, желая вернуть на место и рубашку, и курточку. - А он умер, защищая меня. Прыгнул под пулю. Дурачок, зачем надо было?
- Пуля в вашем животе - верная смерть, - с другой стороны стола появился королевский лекарь. - Нет никакого средства успокоить хворь, если в полость брюшины попали кровь и нечистоты.
- Выйдете все вон, - вдруг скомандовал принц. У лекаря вытянулось лицо, но он подчинился и выскочил на холод в числе первых. Лорд Ханнор с трудом сделал шаг назад. Леадий, заметив это скупое движение, не поворачивая головы произнес: - Изегер, останься.
Когда в шатре опустело, из ладоней принца, распростертых над квалоном, полился мягкий свет. Тело Вжика резко посерело.
- Держи его за ноги. Крепче, - велел Леадий. На непонимающий взгляд Изегера тихо пояснил: - Я единственный, кроме наследника, в полной мере перенял дар отца оживлять людей. Остальным удается вернуть к жизни разве что небольшую птицу. Или хомячка. Правда, мне никогда не доводилось извлекать пули.
Мертвое тело начало трясти. Леадий развел руки: одной он касался головы, другой грязных башмаков квалона, а сам наклонился так низко, что едва не задевал носом багровое пятно, что окаймляло крохотную рану. Он что-то быстро зашептал, и Изегеру почудилось, что принц разговаривает с той самой пулей, что оборвала жизнь Вейжика.
Она вылетела, едва Леадий успел отодвинуться в сторону, и с резким стуком ударилась о чернильницу, которую писарь переставил на свой стол. Чернила растеклись безобразной кляксой, испортив принесенный из архива план посольства.
- Все. Не трогайте квалона шесть часов, а лучше до утра. Потом его нужно будет отпоить настойкой из урдука. Не помешает добавить туда пару капель кьярвы. Не больше. Иначе опять памяти лишится.
- Он жив?!
- Да. Он спит.
Кожа Вейжика медленно, но верно обретала цвет. Вот и грудь его начала вздыматься. Из уголка закрытого глаза потекла слеза.
- Ваше Высочество...
Принц отошел от стола, пошатнувшись, ухватился за спинку кресла. Изегер подскочил, но тот предупредил взглядом, чтобы до него не дотрагивались.
- Мне тоже нужно поспать. Остальное потом. И судьба Сытого императора, и пленных колдунов...
Из-за занавески, за которой стояла кровать, послышалось перемежающееся с зевотой:
- А по поводу мечты квалона увидеться с Тенью матери - это к отцу. Этого я не умею...
Укутав Вейжика в одну из шуб, брошенных принцем на пол, Изегер вышел из шатра.
Скорбные лица Цессиров, застывших в траурном карауле, поселили в его душе тепло. Они искренне сопереживали потере.
- Он жив, - шепнул Изегер.
- Кто? Сытый император? - Гаррон вскинул голову.
- Нет, мой сын.
- Он тебе не сын, - послышалось из шатра. - У него кровь не мага. Он простой человек. Уж я-то знаю...
- Мой сын, - настойчиво и громко повторил лорд Ханнор, - жив, а вот Сытый император мертв. Как и обещал, я убил его Взглядом. И всех главарей Сытой армии. Всех. Взглядом. За раз.
- Ты куда, Изегер? - Гаррон было рванул за ним, но Гердих придержал сына за локоть.
- Домой. Меня там Джулия ждет, - лорд Ханнор обернулся. Свет костра позволил разглядеть, что он улыбается.
Глава 53. Как можно проспать свое счастье
- Пши, пши-пши, пши-пши-пши...
- Джулия, ты чего шипишь над своей кружкой? - Михайка вытянул шею. Его губы блестели от гусиной похлебки. С краюхи хлеба, которой он макал в миску, стекали на пальцы жирные капли. Юля остановила на них взгляд, и Михайка, очнувшись, ловко облизал каждый палец.
«А совсем недавно леденцы лизал», - лениво подумала Юля и опять принялась «пшикать».
- У нас весь кремвиль заговоренный, - у стола выросла фигура трактирщика.
- А кто вас знает? - его гостье явно хватило и предыдущей кружки. - Помнится, в прошлый раз не углядели. Пши, пши-пши...
«Боже, как давно был тот поход в поселок! Любовница Изегера еще была жива-а-а-а...» - Юля будто наяву увидела, как лицо Эрди некрасиво окрасилось зелеными подтеками, и она растерянно хлопает ресницами.
- На, поешь, - Михайка пододвинул чашку с дымящейся картошкой, сверху политой маслом с прозрачными шкварками. - А то до дому тебя придется на закорках нести.
Юля фыркнула, но увидев помрачневший взгляд друга, повернулась к трактирщику, словно это он не верил, что вымахавший за время ее отсутствия чуть ли не на двадцать сантиметров мальчишка не способен донести ее до замка.
- А что? Михайка сильный. Это год назад он был маленьким и щуплым, а теперь...
Она согнула руку в локте и похлопала себя по плечу.
Трактирщик осуждающе покачал головой и, забрав пустой кувшин, вернулся за прилавок.
Как только «зеленая девочка» появилась в его владениях, впуская с улицы клубы холодного воздуха и снега, идущего второй день подряд, Сахир-га, которого знали в поселке как дядька Сахай, обрадовался. Плясал вокруг нее, не зная, как угодить. Улучив минуту, написал короткую записку «Юли-са вернулась» и отправил к условному месту сынишку. А она даже не поинтересовалась, как там степь, оправился ли после драки с лордом Раттар-ка, хотя точно знала, что он, трактирщик, не простой человек, а родной брат вождя Ури-цы.
- Пши-пши, пши-пши-пши...
На улице стемнело, и в трактире прибавилось людей. Но шум не мешал посапывающей во сне Юлии, скрутившейся на скамье калачиком, лишь Михайка озабоченно поглядывал в окно, соображая, как бы половчее доставить в замок подругу, обмякшую от кружки хмельного кремвиля. «И ведь не впервой с ней такое! Помнится, как только в замке объявилась, тоже заснула на лестнице, словно пьяница какая-нибудь».
Михайка вздохнул и перевел взгляд на трактирщика, который нет-нет да поглядывал в их сторону.
«К себе домой ее вести нельзя, отец с утра гонял мать, и та теперь заночует в прачечной. Пешком до замка просто не доберемся, рухнем в снег и замерзнем. Может, лошадку у дядьки Сахая попросить? Вроде нравится ему Джулия. А вдруг предложит на втором этаже спать укладываться? А там только семейные пары или... Нет, Джулия не такая. И я не такой. И дернул же нас Валаах потащиться в трактир!»
Кто же знал, что она, слушая истории, сама не заметит, как прикончит кружку до конца?
А порассказать Михайке было о чем. Чего уж там. О том, как он ездил с лордом на охоту, как гонял урийцев, пришедших за новым урожаем урдука, как сцепился в горах с хаврюгой - дикой родственницей свиньи, которая своими клыками едва не распорола ему пузо, как долгими вечерами, сидя у костра, в котором пеклись клубни картошки, они с грустью вспоминали сбежавшую к степнякам жену лорда Ханнора.
- А он что? Злился? Обзывал нехорошими словами? Или смеялся надо мной?
- Дура, он любит тебя... Ой, прости, я забыл, что ты... вы его жена...
- Да ладно... Обращайся как прежде. Какая я жена? Так, одно название.
- Не название!
- А почему тогда бросил? И носа уже седьмой день не кажет? Я, Михайка, для него никто. Ни любовница, ни жена. Одно недоразумение со строном на шее.
- Глупая. Ты бы в его глаза посмотрела, когда он думал о тебе...Там такая тоска...
- Какая? Такая? - Юля выдвинула подбородок, а глаза у нее были пьяными-пьяными.
- Поспать бы тебе...
- Ага. Я сейчас... - и принялась укладываться, сунув под голову его, Михайкину, шапку.
Ближе к полуночи в дверь вошли двое. Капюшоны низко надвинуты на лица, меховые воротники подняты, на руках рукавицы из шкуры козла, на ногах вывернутые замшей наружу сапоги.
Постояли у порога, стряхнули с широких плеч снег, потопали по циновке, что специально стелилась для таких целей, коротко переглянулись с трактирщиком и направились туда, где, подперев щеку кулаком, страдал Михайка.
Гуляющие в трактире люди даже не посмотрели на вновь прибывших - в такую стужу все замотаны с головы до ног.
- В-в-вы кто? - мальчишка не хотел показать, что испугался, но голос сорвался на фальцет.
Вдруг стало так тихо, точно уши заткнули пальцами. Михайка лихорадочно обернулся, боясь, что сейчас все выпивохи смотрят на него, готовясь грохнуть смехом из-за его петушиного выкрика, но едва не упал от страха - за спиной плыл воздух, и был он до невероятности тяжелым и густым. Казалось, сунь в него руку, и та непременно застрянет. А за воздушным маревом по-прежнему выпивали и ели, о чем-то говорили люди, но рты их открывались беззвучно.
- Тише, малец, тише! Мы друзья, - проговорил один из мужчин, скидывая с головы капюшон. Его длинные волосы были разделены ровным пробором и заплетены в две косы.
«Степняки?!»
Сердце Михайки, и так готовое выпрыгнуть из груди, забилось будто раненная птица, что бездумно хлопает крыльями: открывшийся взору ворот незнакомца не оставлял сомнений - он был расшит на урийский манер.
Мужчина с косами, в отличие от своего товарища, который так и не снял капюшон и молча наблюдал за людьми в трактире, присел на корточки у скамейки и убрал со лба спящей девушки волосы.
- Не смейте! - Михайка поднялся, но властным движением руки, тяжело легшей на его плечо, был усажен назад.
- Мы друзья, - тихо повторил черноволосый, не спуская глаз со спящей Джулии.
Мягкая улыбка, появившаяся на его лице, сделала урийца в глазах Михайки не таким уж страшным. Он немного успокоился, но оставался настороже.
«Вдруг дикари вздумают выкрасть Джулию? Что тогда делать? Вцепиться в них и кричать или дать уйти, проследив путь? А может, и она не против, чтобы ее унесли в степь? Откуда-то же они узнали, что сегодня Джулия придет в трактир?»
И пока уриец разглядывал безмятежное лицо леди Ханнор, Михайку посетила последняя, паническая мысль:
«А ведь Джулия ни разу не сказала, что любит милорда!»
Для него любовь была определяющей. А раз нет чувств, значит, человек волен поступать как заблагорассудится. И кто он такой, чтобы мешать чужому счастью? Вон, у степняка и улыбка хорошая. Видать, любит Джулию крепко. Наверное, и она не против. Не зря же целый год оставалась в степи, хотя ее ждали в замке...
«Эх, милорд! Где же вы ходите?»
Пока сомнения кружили Михайкину голову, степняк, покопавшись за воротом, извлек на свет серебряную птичку на длинной цепочке. Сняв с себя, он аккуратно надел ее на Джулию, которая завозилась во сне.
- Степь ждет тебя! - прошептал мужчина и, поцеловав спящую девушку в лоб, поднялся. Надел капюшон, поправил меховой воротник и сделал шаг за Михайкину спину, разрушив этим движением воздушную стену. Гул голосов оглушил, и вспотевший от волнения мальчишка схватился за уши.
- Ты чего такой взъерошенный? - чья-то рука потрепала его по голове, сминая волосы, которые Михайка перед походом в трактир тщательно заплел в эльфийскую косу. Получилась она малость кривовато, но сахарная вода утихомирила непослушные пряди, но вот теперь они наверняка стояли колом.
«Шапку бы надеть, чтобы не позориться, да она под щекой у Джульки, - Михайка зло сощурился, сжимая руки в кулаки. - И чего этим пьянчугам на месте не сидится? Обязательно нужно до отдыхающего человека докопаться. Не было бы рядом Джулии, давно бы ему ответ прилетел».
- А где моя жена?
Михайка резко развернулся. За спиной стоял лорд Ханнор.
Сам не желая того, мальчишка покосился на дверь, возле которой замерли два степняка. Один из них медлил, надевая меховые перчатки, другой же, наоборот, торопливо снимал их.
«Сейчас как шарахнут по милорду воздушной стеной или еще чем похуже! - в том, что второй уриец маг, Михайка не сомневался. И шепни он Изегеру, что в трактире находятся враги, беды не миновать. Неизвестно, кто после их схватки жив останется, а кого насмерть покалечит. - Лучше дать им уйти».
- Да вот она! - громко крикнул Михайка и со скрипом, от которого скривились лица выпивох, отпихнул тяжелый стол в сторону. Посуда со звоном полетела на пол.
Лорд Ханнор, узрев спящую на скамейке жену, застыл с открытым ртом.
- Ты чего творишь, бездельник?! - крикнула трактирщица, вылезая из погреба, куда ходила за кремвилем, но узнав милорда, тут же расплылась в приветливой улыбке и изобразила неловкий (с двумя-то кувшинами в руках!) поклон. - Ой, Ваша Светлость! Кьярвы покурить не изволите?
Михайка выдохнул с облегчением, когда урийцы, воспользовавшись шумом, выскользнули за дверь.
- Не изволю. У меня тут дела поважней, - буркнул милорд и, накинув на «спящую красавицу» подбитый мехом плащ, который наверняка вытащили из гардероба Тиль Грасси (Изегер узнал его, поскольку в детстве самолично вырезал из воротника добрый кусок меха, сооружая гнездо для найденного вороненка), и взвалил на плечо безвольную девицу. - Михайка, беги домой.
- Не, милорд, я лучше с вами.
- Так мы коротким путем, - ответил Изегер, вычерчивая в воздухе магические знаки - открыть проход для двоих без настроенного амулета перемещения, вот так, на скорую руку, весьма сложно. От повторного использования большого количества магии засосало под ложечкой. - Сразу в опочи...
Юлия громко всхрапнула. Лежать животом на плече еще то удовольствие, даже если ты ничего не чувствуешь.
- Нет. Опочивальня на сегодня отменяется, - вздохнул милорд и изменил векторный магический знак. Как бы ему ни хотелось упасть на супружеское ложе, где можно было бы подарить жене простой целомудренный поцелуй на ночь (сильная усталость не позволяла желать чего-то большего), и где никто не стал бы подслушивать и подсматривать, теперь дорога лорда и леди Ханнор лежала в холостяцкую комнату западного дома.
- Тени! - зычно крикнул он, сваливая Юльку на ее кровать. - Принимайте нашу пьянь! А я пошел к себе. Устал очень.
И как самый простой человек, а не маг, умеющий рвать пространство, пешком поплелся спать в сторожевую башню - туда, где пахнет железом, где каждый час перекрикиваются постовые, и где под ветром фыркает пламя факела.
Юлька же, хныча от прикосновений холодных пальцев Тиль Грасси, которая стаскивала с нее одежду, даже во сне обижалась на Изегера, который бродит где-то по столице и слишком долго решает свои мужские проблемы. Нет, чтобы прийти, поцеловать и с приятным теплом в голосе произнести: «Ну, здравствуй, жена!».
Она бы не стала сопротивляться, не упрекнула бы даже за давние слова «Иди и убейся», а с всепоглощающей радостью кинулась бы ему на шею и прокричала: «И тебе здравствуй, муж!». Пусть весь мир знает.
Но милорда нет. И простыни такие ледяные...
Глава 54. Катастрофа
- Я слышала, что Вжик вернулся, - Юля старательно облизала леденец, превратившийся в тонкое красное стеклышко, и посмотрела через него на свет, льющийся в окно под потолком.
Сегодня с утра выглянула сонная Тарилла, прятавшаяся за облаками чуть ли не неделю. Ее лучи скользили по выпавшему снегу и плавили верхний слой, ледяной ветер же, не унимаясь, утюжил подтаявший наст, превращая его в каток.
Со стороны стены донеслись приглушенный удар и совсем нетихая брань - кто-то из постовых, поскользнувшись, опять упал.
- Угу, - промычал Михайка, насасывая конфету. Палочка торчала из его рта, пока он сопя совал ладонь в латную рукавицу, которая была больше его руки раза в два.
В подвале вновь воцарилась тишина.
А за окном смех воинов заставил вспорхнуть горластую стаю птиц, промышлявшую на заднем дворе, где красноперые разбойники обкрадывали ленивых гусей и растолстевших кур.
Пощелкав рукавицей, Михайка, наконец, соизволил дать пояснения, вытащив свободной рукой изо рта леденец.
- Его вчера вечером лорд Ханнор спящим принес, - мальчишка заметил, как дернулось плечо подруги. Она демонстративно отвернулась в другую сторону. - Говорят, Вжик вместе с ним ночевал в сторожевой башне. Ну, в другой комнате. На первом этаже. А сегодня чуть свет квалон уже торчал на кухне и рассказывал байки. Женщины закатывали от ужаса глаза и ахали. Я сам слышал, как он хвастался, что они с милордом всех колдунов по одному в темном посольстве переловили. Лорд может видеть ночью, ты знала?
В ответ опять дернулось плечо. Юля положила в рот леденец и захрустела им.
- Но, но! Поосторожней! Зубы сломаешь! Придется к милорду идти, чтобы боль заговорил.
- Что ты, Михаечка, одно и то же все время твердишь? - Юля резко развернулась, зло отбросила в сторону палочку от леденца. - «Милорд то, милорд се...»
- Так герой же? - мальчишка от удивления выронил леденец. С сожалением посмотрев на пол, ногой задвинул осколки «петушка» под сундук. - Милорд один против ста... нет, против тысячи колдунов пошел. Не побоялся.
- Я тоже не боялась, когда вашего милорда от кратиры спасала. Она им поужинать хотела, как десятком других магов до этого, а я не позволила. Вот этими руками сердце выдрала! - для наглядности Юля потрясла ладонью со скрюченными пальцами. - Где бы он был, твой герой, если бы не я!
- Да врешь! Не было ничего такого! - зло выдохнул Михайка. - Ты это сейчас нарочно говоришь, потому как он с утра на границу с дозором пошел, а не к тебе, глупой, кинулся. Наш милорд настоящий мужик. Сначала дело, потом женщины.
- Настоящий мужик сначала бы пришел «здравствуй» сказать, коли уж с тоской и печалью во взоре смотрел, когда обо мне думал... Настоящий мужик сказал два дня, значит, два дня, а не целая неделя. Теперь не мне, а ему нужно будет над своим поведением подумать. Неужели ему неинтересно, что я решила? А вдруг я хочу пойти к королю, чтобы развод попросить? - Юля спрыгнула с сундука и выхватила из кучи стоявших в углу пик одну, блестящую. Потрясла ею, приноравливаясь к весу. - Вот назло ему и попрошу. А твой милорд пусть на руках Вжика носит, раз ему до меня дойти и поздороваться лень!
- Вот говорю ж, дура, дура и есть! - Михайка хлопнул себя по колену и поморщился. Забыл, что надел латную рукавицу. - «Настоящий мужик сначала бы пришел «здравствуй» сказать», - передразнил он. - А милорд и пришел! И что он обнаружил? Его пьяная жена на лавке в трактире спит!
- Врешь! - на этот раз зло выдохнула Юлька. Лицо ее сделалось ярко пунцовым. - Не было этого. Ты сейчас специально все придумал.
- Ага. А кто тебя в замок принес?
- Д-да вроде кроме тебя некому, - Юля растеряно заозиралась, словно подельники Михайки в деле волочения пьяного тела до замка могли прятаться по углам.
- Угу, - хмыкнул Михайка. - Отключилась, а теперь других врунами называешь. А вот это у тебя откуда, помнишь?
Он сноровисто потянул за цепочку и вытащил из-за пазухи подруги серебряную птичку.
- Ой, это же свистулька Раттара. Он мне ее подарил на эльфийской ярмарке, а я потеряла. Но как?.. - пунцовый цвет схлынул с лица. - Он что, тоже видел, как я пьяная на скамейке валяюсь?
- Конечно, - Михайка отвернулся, не желая смотреть на завравшуюся подругу. - И даже в лоб тебя поцеловал. Хотел в губы, но я не дал. А потом милорд появился.
- Он тоже видел тот поцелуй? - в животе у Юли все обмерло. «Так вот почему он не пришел! Злится, должно быть!» - И он спустил его Раттару?!
- Нет, обошлось. Они на чуток разминулись. Иначе от трактира и пепла не осталось бы, - Михайка поднял глаза на Юлю, которая намеренно встала перед ним, понимая, насколько она была неправа, называя друга вруном. - И тебя, дурную, сюда на руках принес... А ты тут про кратиру брешешь, героиня...
- Собака брешет, а я чистую правду говорю, - вяло парировала Юля: она была занята перевариванием полученных сведений. Как же она так лопухнулась? Проспала собственное счастье! Он приходил, а она... - Я, Михаечка, на самом деле «Ждуна» убила.
- Какого еще Ждуна?
- Вот этого, - Юля кивнула на гобелен с монстром. - И между прочим, он не зеленого цвета, как здесь нарисовано, а серого. И сердце у него величиной с маленького мышонка. А на шее под складками так мерзко и слизко, что меня аж затошнило, - она скривила лицо. - Бр-р-р...
- Так ты не выдумываешь? - Михайка сощурил глаза, зная, на чем поймать завравшуюся подругу. - И пика у тебя с собой была?
- Пики никакой в клетке не нашлось, - Юлька вздохнула. - Одни трупы вокруг. Пришлось обойтись голыми руками. Вспомнила, что нужно бить между третьей и четвертой складкой, ну и сунула туда ладонь. Вот так. Резко. Хык! - «героиня» выбросила руку с копьем, целясь в тот кусок гобелена, где еще оставалась часть шеи, но острый наконечник соскользнул в дыру, и Юлю тут же с силой откинуло на пару метров назад. Она с грохотом врезалась в стоящие за спиной доспехи, повалила всю конструкцию на пол и замерла среди железа с задранной вверх рукой.
- Т-ты жива? - Михайка склонился над лежащей с перекошенным лицом подругой.
Юля кивнула. Это все, что она могла сделать. По руке бежали колючие мурашки.
- Возьми копье, - прошептала она. - Только осторожно. С ним что-то не то...
Михайка не с первого раза вытащил из ее руки оружие. Он не стал рисковать, поэтому действовал в неуклюжей рукавице. Повертел эльфийское копье так и сяк, даже поплевал на острие, ожидая, что оно зашипит, но ничего странного не произошло. Решившись, он осторожно прикоснулся к древку пальцем, а потом и вовсе взялся уже полной ладонью.
- Да вроде обыкновенное...
Экспериментируя с копьем, Михайка совсем забыл о лежащей на полу подруге. Та, раскидав помятые части рыцарских доспехов, с трудом поднялась и, прихрамывая, приблизилась к гобелену с кратирой. Долго-долго рассматривала дыру на ее шее. Потом дернула за край настенного ковра, заставляя его сорваться вниз.
Открывшаяся стена ничем не отличалась от тех, что составляли нутро подвала.
«Разве что вот этот камень чуточку темнее...»
Юля вытянула руку и осторожно ткнула его пальцем. Разочарованно отошла.
- Думаешь, в каменюке дело? - Михайка уже потерял интерес к копью и теперь пялился на отполированную поверхность одного из камней. Остальные на его взгляд были обработаны гораздо хуже. Рукой без перчатки он погладил один, потом второй. Разочарованно цокнул языком. - Непохоже... Слушай, а может, это тебе дух кратиры мстит? Той, которую ты убила?
- Не-а. Со мной такая штука происходит во второй раз. Первый раз был задолго до убийства кратиры. Помнишь, я собиралась на турнир? Тогда я тоже ткнула в гобелен копьем. Кажется, даже этим же самым. Так у меня потом долго рука...
- Болела?
- Не то что бы... Я даже не могу описать, - Юля задумчиво покусала нижнюю губу. - У нас на родине частенько в шутку говорят: «Раззудись, плечо! Размахнись, рука!»
Михайка открыл рот, наблюдая, как его подруга вертит в руках подобранный с пола предплечник. Она то складывала пополам защитный бортик, способный не дать мечу перерубить рыцарю шею, то распрямляла. Делала так легко, точно в ее руках была бумага.
- Так вот именно этот зуд я и чувствовала. Во мне будто бы клокотала немереная сила. Казалось, любой акробатический трюк, даже самый сложный, сделать как раз плюнуть. Захочу и взлечу...
- А ты и взлетела! Помнишь, как ты в прыжке срубила маковку на шлеме Изегера? Мы с ребятами сколько потом ни бились, повторить не смогли.
- Вот и сейчас у меня мурашки по руке бегут. Смотри! - Юля, даже не замечая, что исковеркала предплечник, отложила его в сторону, и взяла в руки пику - самую длинную и самую тяжелую и легко кинула ее вперед. Та воткнулась в дальнюю стену. Камень, в который вонзился наконечник, тут же осыпался.
- Вот это да! - обмер Михайка. - А ну-ка, дай я!
Он тоже выхватил одну из пик, наконечник которой сидел на деревянном древке, и потыкал им лежащий на полу гобелен.
- Нет? Мурашек нет?
- Нет, - разочарованно ответил Михайка.
- А попробуй в этот гладкий камень ткнуть. Он как раз был виден в дырку на гобелене.
И опять мальчишку постигло разочарование. Он провел копьем по всей стене, но мурашки так и не появились. От досады он хлопнул по камню рукой в рукавице. И тут же с грохотом отлетел назад.
- Есть! Есть мурашки! - закричал он, лежа на полу. - Это волшебный камень! И он действует через железо!
- Блин! - Юля надела Михайкину рукавицу на другую руку и осторожно дотронулась до камня. - Ух, ты! Работает!
Лежа рядом с другом, который с изумлением разглядывал свою ладонь, Юля делилась впечатлениями:
- Теперь у меня мурашки бегут по обеим рукам. Смотри, - она смяла рукавицу, сделав из нее корявый шар, и запустила в сторону двери. Дверь от удара расщепилась.
Михайка присвистнул, сноровисто поднялся, подхватил с пола шлем и ткнул им в камень.
- Ох ты ж! Смотри! Ударило!
- Михайка! Это сила! Ею можно подзарядиться через железо!
- Что такое «подзарядиться»? - Михайка увлеченно сминал шлем.
- Ну, это... как зарядить батарейку!
- А что такое «батарейка»?
- Все, забудь, - Юля села на сундук. - Тебе нужно знать только одно: хочешь стать невероятно сильным - дотронься до камня.
- Это что же получается? Мы нашли Камень Силы? - Михайка перестал ломать шлем.
- И он не чета тому, что был в венце леди Дэйте! - радостно подтвердила Юлька.
- Так это же несметное богатство... - сын прачки, остро осознав, какое сокровище прикрывал какой-то дранный гобелен, отшвырнул шлем в сторону и вытер потные руки о штаны. - Один кусочек Камня Силы стоит как целый замок! Да я сейчас их сотню наколупаю!
- Не смей! - только и успела крикнуть Юля, когда поняла, что собирается делать Михайка. Он, опьяненный силой, выломал у первой попавшейся пики наконечник и ударил им в самую середину камня. Ладонь мальчишки соскользнула по острию, и кровь из глубоких порезов оросила появившийся на камне скол.
- Ай! - зашипел от боли Михайка, прижимая руку к себе. - Надо было мне, дураку, взять топор!
Дом как-то странно шатнуло. Юля вцепилась в сундук.
- Божечки! Что это? - испугалась она.
В толще стены что-то с резким звуком лопнуло, и по подвалу понеслось гулкое эхо. С потолка посыпались мелкие камни.
- Смотри! - Михайка, забыв о ранах, дрожащими пальцами указывал на каменную кладку - по ней змеей поползла огромная трещина.
- Бежим! Сейчас все обрушится! - Юля схватила мальчишку за предплечье и потянула за собой.
Когда они добежали до двери, сзади послышался ужасающий грохот - это камни падали на рыцарские доспехи, ломали оружие и расплющивали сундуки.
- Мамочки-мамочки-мамочки! - вопили «нарушители порядка», преодолевая лестницу, которая страшно содрогалась. Стоило им выскочить в коридор, как та ухнула вниз.
Оставшееся расстояние до выхода Михайка и Юля пролетели на одном дыхании и уже на улице, отбежав от трясущегося дома на приличное расстояние, упали в снег.
Дом, разрушаясь, кричал. И это было так жутко, что сбежавшиеся люди начали молиться.
- Целы? - Юлю выдернули из снега сильные руки. Лорд Ханнор, убедившись, что «жена» дышит, обнял ее так крепко, что воздух приходилось втягивать мелкими глоточками.
Рядом, прижавшись спиной к Кулаку, стоял Михайка. Он размазывал по грязному лицу слезы и сопли.
- Мы не хотели! Это трещина, она поползла по черной стене и все...- как только появилась возможность, Юля попыталась оправдаться. Но договорить ей не дал грохот рухнувшего дома. В воздух взметнулись клубы пыли и снега, и то, что совсем недавно было основательным двухэтажным строением, превратилось в безобразные руины.
- Черная стена? - как-то безжизненно произнес Изегер. Он поставил Юлю на ноги и рассеянно поднес руку ко лбу. - Вот и все кончено...
- Что все? Что? - Юлия чувствовала, что происходит нечто более страшное, чем разрушение старого дома. - Что-то еще должно случиться?
Кто-то из женщин укрыл ее плечи теплым платком. Юля до боли в пальцах вцепилась в его края.
- Черный замок разрушен, милая...- лорд Ханнор грустно улыбнулся. - Пророчество Шальди сбывается.
- Какое пророчество? - Юле трудно было говорить - страх сковывал горло. Но ее будто не слышали.
- А ведь действительно, - Кулак повернул голову к Изегеру, - только в западном доме стены были черные.
- Его и называли когда-то «черным замком», - Юля вздрогнула, увидев рядом с собой Тень Карторы. Та была совсем плоха: контуры фигуры плыли, идущий от нее холод промораживал через одежду.
Прабабушка Изегера сложила руки на клюке. Кивнув на огромное строение за ее спиной, она протяжно вздохнула.
- Остальное построили гораздо позже. Серый гранит для главного замка привозили из Ущелья мертвецов. А на западный дом камней хватило из урийской пещеры. Была здесь когда-то такая. Ее заложили, боясь, что через нее есть проход в степь.
- Это там, где урийцы бараньей голове молились?
- А? - спросил Кулак, думая, что милорд разговаривает с ним.
- Здесь Тени, - подсказала Юля. Тиль Грасси только что обняла ее за плечи.
- А! - глава стражников попятился в сторону, увлекая с собой Михайку. - Не надо им мешать. Пусть поговорят, - зашептал он.
Картора кивнула, отвечая правнуку.
Юля закрыла рот ладонью, боясь закричать. Она только что поняла, что так долго искали урийцы в пограничной крепости. Камень Силы, по незнанию ставший одним из камней, пошедших на строительство первого замка, когда-то принадлежал им.
«Это он подпитывал Ури-цу, и без него степи не выжить».
Теперь Юлии как день было ясно, почему урийцы не посвятили ее в свою тайну. Как жене врага признаться, что великая Сила Ури-цы покоится в крепости лорд Ханнора? Да прознай об этом король Агрида, и Сила станет служить ему, а не степи.
- А что насчет пророчества? - прошептала Юля, обращаясь к Тиль Грасси, которая со слезами на глазах смотрела на место своего последнего приюта. - Я слышала только, что зеленая дева должна вернуть степи силу. Ну, как-то так. А причем тут пророчество про черный замок? И почему в глазах Изегера столько тоски?
- Ох, милая! - только и успела сказать Тиль, когда Юлю кто-то пребольно ущипнул.
- Ай!
Рядом с ней стояла Тень отца Изегера. Дульф щурил глаза. Губы его были так крепко сжаты, что казалось, они никогда уже не разлепятся.
- А все ты! - прошипел «свекор», разлепив-таки уста. - Теперь моего сына ждет смерть. Он следующий в предсказании.
- Но как же?! - Юля чуть не плакала.
- Сынок! - Тиль заломила руки.
- Папа, а ты как здесь?
- А я с королем, - Дульф высокомерно повел носом. - Его Величество ждет тебя в приемной зале.
- Ой, а я не одета! - забеспокоилась Тиль Грасси.
И никто не заметил, как странно повела себя Картора. Она отбросила клюку и побежала (тут уж как получилось, так и получилось) в сторону разрушенного дома.
Глава 55. Выхода нет
- Леди Картора?! Милорд, подождите! - Юля вырвала ладонь из крепкого захвата «мужа». Тот вынужден был обернуться.
Над развалинами, в которые превратился дом, разгорался огонь. Камин, растопленный в комнате, где спала Юлия, дал о себе знать. То, что могло уцелеть, теперь тонуло в клубах черного дыма и облизывалось языками жадного пламени.
Люди закричали.
Вся процессия, что только что с волнением шла в сторону замка, где лорда Ханнора ждал король, могущий как легко обласкать, так и покарать, развернулась. Лишь некоторые - те, кому посчастливилось родиться магами, смогли понять, что за драма разворачивается на их глазах, остальные смотрели на столб пламени, который грозился перекинуться на деревья, а по ним добраться до храма, который был совсем рядом с западным крылом замка.
- Воду, несите воду! - Кулак кинулся к резервуару с водой, где пограничники уже гремели ведрами.
Сбежавший по лестнице главного входа бледный как смерть Круст, увидев пламя, запричитал, то прикладывая пальцы ко лбу, то истово целуя их:
- Шаагиль, смилуйся! Что за напасть такая! Его Величество послал узнать, что за грохот, а тут такое! Шаагиль, смилуйся! Не дай погибнуть детям твоим!
- Хватит ныть! - зло одернул его милорд, волнуясь за Юлию, которая цеплялась за полупрозрачную тунику Карторы, пытаясь ее остановить, но та с непонятным рвением стремилась к развалинам. - Неси амулеты Огнеборца!
- Там ничего не спасти! - Юля изловчилась схватить Тень за руки. Картора, сморщив в плаче лицо, громко всхлипнула.
- Ты не понимаешь! Они вернулись, - прошептала она, не спуская взгляда с плотной завесы дыма. - Мои мальчики вернулись!
Юля уже было подумала, что именно так уходят Тени - в последний момент вспоминают тех, с кем не удалось попрощаться, обнять еще при жизни. Сын и муж - вот те родные люди, по которым дева-воин тосковала долгие годы, и чья судьба так и осталась нераскрытой. Ни могилы, ни причины смерти...
И вот сейчас Тень Карторы шагнет в пламя, и больше Юля ее никогда не увидит.
Но сзади послышался еще один истерический вопль. И уже Изегер пытался удержать Тиль Грасси, вдруг заразившуюся безумием от своей свекрови.
- Гарсий! Гарсий! - кричала она. - Ты, болван, отпусти меня! Там мой Гарсий!
Дульф, злящийся на Картору, которая так не вовремя закатила истерику из-за каких-то личных вещей, погибающих в огне, резко развернулся.
- Отец?! - не веря самому себе спросил он.
И было чему удивиться. Из серого облака дыма выступили двое.
Рослые, сильные воины, один из которых держал в руках окровавленный меч Гестиха, второй - за длинные черные волосы отрубленную голову.
За стеной, там, где замок отрезала от степи горная река Ягуд, послышался вой.
- Урийцы! - закричали с дозорной башни. - Урийцы идут! Их тысячи!
Пограничники побросали ведра и кинулись в оружейную. Оттуда уже бежали к крепостной стене, занимая привычные позиции.
Изегер, выпустив из рук плачущую Тиль Грасси, которая тут же кинулась к пожарищу, обернулся на Кулака. Галло, понятливо кивнув, принял командование на себя:
- Поднять мост, закрыть ворота!
Лорд Ханнор, переживая за своих женщин, не спускал настороженных глаз со странных воинов, чьи лица были искажены яростью, словно они только что вынырнули из кровавой битвы, и теперь, оказавшись в не меньшем хаосе, затравленно озирались. Несмотря на кровь, испачкавшую одежду, пошитую на старинный лад, незваные гости не излучали открытую враждебность. Скорее их стоило пожалеть - они находились в глубокой растерянности.
Седовласый воин отвел меч в сторону и сделал шаг назад, когда Тень Карторы оказалась рядом.
- Мильдрих! - плача позвала она.
Он неуверенно повел головой, взглянул на второго воина, который брезгливо вытирал окровавленную руку о штаны - брошенная им голова скатилась к черным камням и теперь оттуда скалилась в низкое небо, потом перевел взгляд на бегущую Тиль Грасси.
Нынешний лорд Ханнор не упустил, как в глазах седовласого мелькнуло узнавание - видимо, в старости Тиль изменилась не так сильно, как Картора.
Изегеру теперь не нужны были объяснения. Он уже точно знал, что происходит. Каким-то чудом в родной дом вернулись его предки. Те самые лорды, которые исчезли более двухсот лет назад.
- Мильдрих! - дева-воин все понимала: не так просто свыкнуться с мыслью, что любимая женщина, которая ловко управлялась с мечом Гестиха, скакала на перегонки с ветром и смеялась над любыми бедами, стала вдруг немощной развалюхой.
- Картора? - едва слышно произнес седой воин.
Она же, сделав последний шаг, упала перед ним на колени.
Мильдрих, желая поддержать жену, отбросил меч. Но стоило ему коснуться Тени, как его лицо побледнело.
Отложенная на годы смерть настигла лорда Мильдриха Ханнора в одночасье. Следом, обняв Тиль Грасси, упал и его сын - лорд Гарсий Ханнор.
Впавший в какое-то оцепенение Изегер вздрогнул, когда в его руку легла прохладная ладонь Джулии. Он сжал ее крепко-крепко, боясь, что и с ними может произойти такое же: вот только что ты был полон жизни и ярости, ты держал в руках меч, и на твоем лице блестели капли пота, а теперь лежишь бездыханным трупом.
Ревело пламя, кричали пограничники, а хозяину крепости слышал лишь приглушенный плач - это оплакивали своих мужей Тени Карторы и Тиль Грасси. Беспрестанно вздыхающий Дульф стоял над телом отца, опустив голову и сцепив руки в замок.
- Их нужно похоронить, - тихо произнес кто-то за спиной. - С почестями. Лорды годы провели в ловушке.
Изегер оглянулся.
- В ловушке? Какой ловушке?
- Потом. Все потом, - Элькассар Третий, кутаясь в шубу из голубого волка, печально кивнул хозяину приграничного замка.
- Почему вы здесь? - голос лорда Ханнора не слушался. Он хотел всего лишь спросить, отчего король подвергает свою жизнь опасности, почему не перенесется, воспользовавшись амулетами рода Рвущих Пространство, в более безопасное место, но тот понял иначе.
- Потому что здесь и сейчас решается судьба Агрида, - Элькассар перевел глаза на чумазое, заплаканное лицо Джулии. - Я знаю, ЧТО вы нашли в подвале этого дома.
Изегер непонимающе посмотрел на жену, которая непроизвольно сжала в его руке пальцы.
- Откуда? - выдохнула она, понимая, что опоздала. Надо было сразу рассказать Изегеру о камне.
- Михайка, - только и ответил король.
«Маленький болтун», - подумала Юля, но ее тут же переубедили.
- И вовсе он не болтун, - Элькассар смотрел ласково.
- У Его Величества на груди строн рода Читающих Мысли, - подсказал «супруг». При всем том хаосе, что творился вокруг, он радовался, что у Джулии испачкано лицо, и одета она не как светская дама.
- Надеюсь, я увижу вашу жену в другой обстановке? - произнес, улыбаясь одними уголками губ, король. Его холодные глаза встретились с потемневшим взором лорда Ханнора. - И не надейтесь. Я никуда не уеду, пока из-под развалин не извлекут Камень Силы.
Изегер беззвучно выругался, когда Элькассар Третий развернулся и не спеша пошел в сторону ждущей его поодаль свиты.
Запыхавшийся Круст, оббегая короля по кривой, принес своему хозяину амулет Огнеборцев. Стоило дунуть через отверстие в артефакте в сторону огня, как тот, будто бы не желая подчиняться, высоко взвился, заревел, закрутил огненные языки в тугой канат и, громко хлопнув, исчез. Лишь почерневшие балки, торчащие в небо обглоданными рыбьими ребрами, продолжали чадить.
Наблюдая, как уносят тела отца и сына Ханноров в храм, как обнявшись и беспрестанно плача идут следом Тени, как суетящийся Дульф выбрал другое направление и побежал туда, куда со свитой ушел король, Изегер ни на секунду не выпустил из своей ладони руку Джулии. Он понимал, что она устала и держится из последних сил, но не желал расставаться. Его останавливала не только боязнь, что с женой что-то может случиться, а он не успеет прийти на помощь, и не потому, что боль, которую кто-то словно в насмешку назвал любовью, изводит его куда меньше, если Джулия рядом. Нет, причина его страхов была в ином. Более серьезном и страшном. В Камне Силы.
Когда-то, когда отец перечислял дары, которые принесет жениху Дэйте, юный лорд Ханнор обратил внимание на вошедший в приданое венец, усиливающий магию. Тот самый венец Силы, что позже помог ему восстановить разрушенную паводком крепостную стену. В венце леди Витро камень был величиной с горошину, но Изегер чувствовал его опьяняющую мощь и знал, что будь тот чуть больше, и справиться с его магией было бы непросто.
- Михайка, воткнув наконечник пики в этот камень, сильно порезался...
Милорд крутанул Юлю так, что она едва не упала.
- Кровь? Его рука была в крови?
«Боже, что я делаю?»
Порывисто обняв заплакавшую «жену», он погладил ее по голове.
«Так что же за камень хранился у нас в подвале, если он стал ловушкой для двух сильнейших магов?»
- Вам с Михайкой просто повезло, что ловушка не успела поймать вас...
- Какая ловушка?
- Потом, все потом, - совсем как Элькассар Третий ответил Изегер. Он не мог даже представить, что бы с ним произошло, если бы Джулия вновь исчезла. Ее и Михайку постигла бы та же участь, что и пропавших без вести лордов: отец и сын века переживали убийство рыскающего в подвале шамана. Их история всякий раз начиналась и заканчивалась одинаково - брызги крови летели на Камень, который жадно принимал жертву.
«Боже, мы даже не подозревали, что прадед и дед не отправились в Валдунь по заданию короля! Никакого гномьего мира, только один и тот же день в Камне! Взмах мечом, катится голова и кровь на стене, убийство и кровь, убийство и кровь...»
- Мурашки по коже и такая одуряющая сила! Михайка сломал копье... - Джулия торопливо рассказывала свою историю. На морозе ее щеки раскраснелись, глаза от возбуждения блестели.
«Красивая...»
Изегер помнил, что Камень Силы, как и все магические амулеты, сохранял принцип равновесия: он не только отдавал, но и забирал магию. Стоило лишь разбудить его кровью. Одна капля на осколок в венце Дэйте, и маг, который наденет артефакт на голову, будет высосан досуха.
«Михайка не маг - он источник крови, а вот Джулия...»
- Потом дом затрясся, а по стене поползла трещина, и мы побежали, - Юля устало вздохнула.
- Ты сможешь узнать Камень?
- Когда до него дотрагиваешься рукой, ничего не происходит. А вот если ткнешь железякой... Изегер, а что будет с Камнем?
- Не нам решать. Скорее всего его заберет король.
- А как же степь? Камень принадлежит ей, правда?
- Отдать врагу мощное оружие? Это все равно, что подарить противнику ядерную бомбу. Я был на Земле в сорок пятом. Это страшно.
- Но без Камня степь умрет...
Лорд Ханнор и сам знал, что без Камня степняки обречены. Недавние похороны младшего сына вождя показали, что даже самые опытные маги не в силах спасти смертельно больного ребенка. И таких детей, не доживающих до совершеннолетия, в степи сотни.
Дикие звери же, почуяв немощь Ури-цы, перестают ей подчиняться.
«Это на нашей границе река сдерживает хищников, а вот эльфы жаловались, что нападения на людей и домашний скот увеличились. Степь не может прокормить свои создания, вот они и рвутся туда, где им не место».
- Все зависит от короля, - Изегер, заметив, что Тени скрылись за дверью в храм, повел жену в противоположную от гостевого крыла сторону. К себе. - Мы ничего не можем изменить. Видишь, - он показал на крепостную стену, где среди пограничников в серой одежде стояли королевские воины в синем. - Пока Камень не найдут, любая попытка выйти за ворота будет считаться предательством. Даже если я воспользуюсь перемещением. Степняки никогда не узнают, что их артефакт уже нашли. Но когда Камень Силы увезут, нам останется лишь молиться, чтобы степь продержалась как можно дольше, а Ягуд не пересох, как не раз бывало в особо жаркое лето.
- Урийцы догадаются, что Камень Силы больше не в замке. Урдук перестанет быть лечебным. Знаешь, он растет по всей степи. И даже у эльфов. Но только здесь, у нас, ягоды обладают магическими свойствами исцеления.
Изегер совсем забыл, что Камень Силы, особенно если он такой большой, как рассказывает Джулия, способен распространять свою силу на окружающих, в том числе и на растения.
«Я никогда не болел. И вообще не припомню, чтобы кто-то из замка жаловался. Ох ты ж! Вот в чем причина нежелания собак и диких животных жить в крепости! Они чуют силу! Им человеческой достаточно, чтобы начать подчиняться, а о магической и говорить нечего - они ее боятся! М-да... Урдук жалко. Сколько жизней он спас?»
Юля не замечала, куда ее ведут. И вопреки опасениям не чувствовала усталости: после того, как она дотронулась до Камня, Сила давала о себе знать покалыванием в руках.
Лишь смерть лордов и страдания Теней, которые обрели мужей и тут же их потеряли, поселили в ее душе тихую грусть.
И что-то еще, очень важное, что она упустила и никак не могла поймать, зудело в голове назойливой мухой.
«Нельзя выйти за ворота? В этом причина беспокойства? - Юля нашла в себе силы просто улыбнуться. - Мне не нужно выходить за ворота, чтобы позвать Раттара».
И она потрогала серебряную птичку, что пряталась за воротом рядом со строном рода Ханноров.
Глава 56. Как странно завершился день
- Раздевайся!
Юля, занятая думами, а потому упустившая возможность оглядеться, куда же она попала, схватилась рукой за ворот.
- Тс, - лорд Ханнор удрученно покачал головой. - Еще чего возомнила? Тебе помыться надо. Как бы мне ни нравилось таскать тебя за собой, сейчас ты выгладишь не лучшим образом.
Поморщил нос и без тени улыбки добавил:
- И пахнешь тоже.
Юлия понюхала ладошку, а потом кончик растрепанной, с вкраплениями каменной пыли, косы. Запах гари резанул.
«Золушка» обнаружила себя стоящей в помещении, где по центру располагалась огромная лохань, наполненная горячей водой. На ее поверхности колыхалась густая пена. Пар легким туманом поднимался к потолку.
Юля повела носом. «Аромат розовых лепестков?»
- Т-ты... Вы будете купаться вместе со мной? - поинтересовалась она на всякий случай. От открывающейся перспективы кончики ее ушей порозовели.
- Спасибо, но нет. Я уже купался, - отрезал Изегер и кинул смутившейся Юльке простыню. Дверь закрылась, обдав струей холодного воздуха.
- «Я уже купался», - передразнила Юля, скидывая на пол шерстяной платок и замшевые мальчишеские сапожки. К зимовке в замке она была не готова, а потому вновь порылась в вещах юного лорда Ханнора. - Дундук. Мог бы сделать вид, что не понял. Старпер!
- Я все слышу! - раздалось за дверью. - Для мага сто лет - не возраст. Время расцвета.
- А у меня мои двадцать бездарно проходят. Осталось совсем на ниточке и будет двадцать один. Доведись мне оказаться при смерти, и я ничего, кроме одного смазанного поцелуя на балу, не вспомню!
- Не ври, - дверь приоткрылась. Милорд не терял время: на нем остались лишь небрежно выправленная из-за пояса рубашка и штаны. - Я тебя целовал, и весьма страстно, сразу после того, как мы вернулись из подземелья. Забыла?
- Не смейте присваивать себе чужие заслуги! - Юля от такой наглости аж задохнулась. - Это я вас страстно целовала, а вы лишь отвечали! На вашем счету только тот вялый поцелуй, который и поцелуем-то назвать нельзя!
- Поцелуй был нормальным. Если бы меня не ударили по голове...
- Плохому танцору...
- Ах, ты ж! - поговорка оказалась знакомой, поэтому додумать, чем она заканчивалась, лорду Ханнору труда не составило. Дверь едва не сорвало с петель.
Юля получила свое.
Теперь стояла и краснела не только ушами. Жалела, что подначила милорда до того, как умылась и стала пахнуть розами.
«Бабочки в животе? Бросьте! Торнадо, который закрутил кишки в тугой узел и ударил по нижним, таким чувствительным органам».
- А купаться? - напомнила довольная «жена», когда после поцелуя неистовый Изегер подхватил ее на руки.
- Непременно! - ответил он, и Юля, как была в штанах и рубахе, с головой окунулась в воду. Пока отплевывалась и убирала пену с лица, милорда простыл след.
- Трус! - крикнула она, надеясь, что добьется своего и заставит вернуться. - А дальше продолжить слабо?!
Ответом была тишина.
- Ну хоть будет, что вспомнить в старости, - утешила себя брошенная супруга и принялась стаскивать мокрую одежду.
Пахнущая розами, вся такая чистая и хрустящая, с тюрбаном на голове и замотанная до самых пяточек в простыню, Юля на носочках прошмыгнула в милордовскую опочивальню.
- Блин.
Сегодня был день разочарований.
Расправленная кровать встретила горячим камнем, завернутым в тряпицу.
«Это тебе компенсация мечты о теплых простынях. Не-е-ет, надо будет в следующий раз просить не земного далекого бога, а местную Афарику. Она женщина и поймет все правильно. Правильно - это мужчина, согревающий постель, а не бездушный камень. Хоть и горячий».
Юля села на краешек кровати и вытянула ноги.
В дверь постучали.
Зря сердце забилось барабанной дробью.
Пришла служанка. В руках поднос с кувшином молока и аппетитно пахнущая булочка, моментально запустившая процесс слюноотделения.
«Черт, - Юля нахмурилась. - Я как собака Павлова. Одни рефлексы. И эта моя страсть к милорду из того же разряда. Строн ребенка требует, а я как дурочка ведусь. Все. Взяла себя в руки. Оделась, причесалась и пошла пророчество свершать! Степь ждет!»
И жадно вырвала кусок мякоти из теплого бока кулинарного произведения милордовской поварихи. Молоко пошло следом. Сон не задержался.
***
Изегер стоял над развалинами западного дома. Дым еще кое-где курился, но королевские воины в металлических рукавицах (ох уж этот Михайка!) уже приступили к разбору кучи камней, в которую превратился «черный замок» - первый приют пограничников из рода Ханноров, столичных вельмож, отличившихся в долгой войне с эльфами и ставших после ее завершения на защиту южных рубежей.
«Наша колыбель, наше действенное начало в служении Агриду».
Но вот появилась девочка c далекой Земли, и «колыбели» пришел конец.
«Всему пришел конец».
Последний из рода Ханноров вздохнул.
«Трус! А дальше продолжить слабо?!» - обидные слова звенели ее голосом в голове.
Дурочка. Не слабо.
Он, лорд из рода Рвущих Пространство, понимал, что потом возможны слезы. Женское разочарование - это то, чего мужчины не терпят. Особенно, если избранница забеременела и поняла, что совсем не любит отца своего ребенка. Страсть и наваждение, посланные родовым амулетом, останутся позади, а впереди... Тут любой может вписать собственное определение несчастливой жизни.
Глаз зацепился за прядь седых волос, которую трепал стылый ветер. Подойдя ближе, лорд Ханнор обнаружил за камнем отрубленную голову шамана. Свежие пятна крови, нетронутые тленом ткани, словно убийство произошло не два века назад, а сегодня утром.
«Нехорошо. Уриец должен обрести покой».
Пальцем подозвав застывшего недалеко охранника, приказал принести чистую простыню и деревянный короб, на подобии того, в котором арбалетчики хранят болты.
- Отнесите в заброшенную башню. Проследите, чтобы до ящика не добралось зверье.
«Как только появится возможность, передам шаманке. Это ее прадед. Яры-са сделает все правильно, - Изегер вспомнил рыжеватые косички, перетянутые цветными нитками, серьезное лицо маленькой девочки, в которой магии почти не было. - Следующее поколение будет еще слабее. Эх...»
- Что Джулия делает?
- Спит. Устала, должно быть. И не поела даже: ужин холодным унесли, - Круст стоял за спиной. Изегер чувствовал его дыхание.
«Чеснока наелся. Духа убиенного шамана боится».
- Мокрое полотенце с головы не сняла. Завтра волосы не вычесать. Надо бы цирюльника позвать, пусть лохмы отстрижет.
- Я тебе отстригу, - милорд двинулся к тому месту, где показалась ведущая в подвал лестница. «От нее до гобелена с кратирой рукой подать. Значит, и Камень близко». - Я сам жену расчешу.
- Ну-ну! - слуга шел следом. - До того ли будет? Урийцы хоть и топчутся на месте, не ровен час, пойдут в атаку. А вы с гребнем вместо меча.
- Иди в дом, Круст. Замерзнешь, - терпеть чесночный запах не было сил.
- Зато спать буду спокойно, - обиженно пробурчал друг, прекрасно понимая, отчего Изегер морщит нос. - И вам съесть зубчик чеснока советую.
***
- Кто вы?
Юля прижимала к груди сползающую простыню и чувствовала себя неловко. Зря сразу не оделась. Еще этот тюрбан сполз с головы, и волосы, сбившиеся в колтун, тянут на одну сторону, отчего приходится встряхивать головой, словно Юлия лошадь.
А у старика седые волосы гладко расчесаны, и в лунном свете блестят, будто мокрые.
«Тьфу-ты! Какая луна? Я же в Агриде!»
И глаза у него добрые. Малость подслеповатые, вон, как щурится, когда смотрит. И слезятся от напряжения.
«Ну, конечно. Это я в темноте даже игольное ушко разгляжу, а ему, старенькому, без света трудно».
Старик стоял посреди комнаты. На нем была надета чистая рубаха в пол. Морщинистые руки с синими венами едва видны из-под длинных рукавов. Ноги босые.
- Дедушка, а вам не холодно?
- Нет, девочка, мне уже не холодно...
- Я могу вам помочь? - пошарила ногой и нашла туфли. Они были сильно велики, но хотя бы такие. Полы ледяные. Ночные сквозняки быстро выдувают тепло едва теплящегося камина.
- Можешь, - он сдержанно кивнул и вновь замолчал. Будто боялся, что словами спугнет собеседницу. Повернулся и пошел к двери.
Юля поискала глазами шерстяной платок, но вспомнила, что оставила его у кадки с водой.
«Плащ! У Изегера в шкафу висят плащи!»
Первый попавшийся лег на плечи. Капюшон прикрыл безобразные волосы.
Стражник у дверей сделал резкий шаг вперед, но тут же застыл, точно замерз на бегу. Юля даже постучала костяшкой пальца по его нагруднику, и тот откликнулся металлическим звоном. А воин и усом не повел.
- Мы куда идем, дедушка?
- На южную стену.
- Ту, что смотрит на реку Ягуд?
- Ту, что смотрит на степь.
- Степь - это хорошо. Я люблю степь.
«Дивно то как!» - вроде и люди стоят вокруг, а никто ни ее, ни старика не замечает.
Степь дыхнула через бойницу теплым воздухом. Вот только что щеки кусал ледяной ветер, а тут на тебе. Будто на дворе и не зима вовсе. Даже пахнет свежескошенной травой.
Старик остановился у проема в стене. Закрыл глаза, втянул носом любимый запах.
- Ури-ца!
- Я однажды встречалась с ней, - прошептала Юлия. - Это такая богиня-старушка.
- Уже старушка? - старик в удивлении задрал бровь. Она была лохматой и совершенно белой. - Совсем недавно спелой степнячкой гляделась. Неужто меня так долго не было?
- Так чем я вам, дедушка, помочь могу?
- Позови степь. Пусть придет за мной. Сам не могу, во мне магии совсем не осталось...
- Услышит ли? Тут далеко. Да и река шумит.
- Услышит.
Юля помнила каждого урийца, с кем столкнула ее судьба: смущающихся невест, взбирающихся на спины своих мужчин, детей, что слушали ее сказки, раскрыв рты...
- Не все из них доживут до отрочества...
Юлия достала серебряную птицу-свистульку.
Но она не забыла и слова Изегера о предательстве. А вдруг навредит? И ему, и себе, и жителям замка?
Король не простит.
Теперь она понимала, что рассуждала совсем по-детски, желая позвать Раттара. Сын вождя придет. Юли-са знала, что придет. Но что будет после?
Оглянувшись, поймала тревожные взгляды пограничников, которые прилипли к бойницам, ожидая штурм. Где-то там, далеко, у западной стены, где виднелись всполохи костров, разбирали завалы «черного замка». Судя по грохоту, нагнали людей немало.
Со стороны крыла для слуг донесся детский плач.
У Юльки сжалось сердце - если вся та армада, что затихла на противоположном берегу Ягуда, хлынет в замок, кто поручится, что его жители уцелеют? Посудомойка Сапуня, прачка и ее любимый сын Михайка, ключница Зайрис, Кулак, Круст... Она, новоявленная леди Ханнор, может стать причиной их смерти. В горячке боя всякое может произойти.
- Нет, нет! Не хочу! Я не хочу, чтобы они все погибли!
- И я не хочу, - кивнул старик и погладил плачущую девочку по голове. Капюшон упал, но рука старца оказалась такой неожиданно горячей, что Юля не замечала ни ледяного ветра, дующего с гор, ни мороза, что только что щипал щеки. - А еще не хочу, чтобы умерла степь.
- Но как ей помочь?
- Просто позови.
«Она мудрая. Она не отнимет ничью жизнь. Я знаю...»
Юля открыла глаза и села.
Смятая постель, простыня, обернутая вокруг тела, тюрбан на голове, который ночью вроде бы сняла...
Тарилла играет лучами по морозным рисункам на стекле. Суетятся, хлопают крыльями птицы, склевывая зерно у пекарни. Перекрикиваются постовые на стене.
«Приснилось?»
Юля упала на подушки.
«Уф! Приснилось!»
Она не знала, радоваться, что не подвела Изегера, совершив необдуманный поступок, или печалиться, ведь Ури-ца так и не узнает, что в крепости ее ждет старик.
- Какой-такой старик? Откуда ему вдруг взяться? Дурочка. Какая же я дурочка!
Нашарила ногой башмаки Изегера, сдернула с головы тюрбан и поплелась к зеркалу.
- Как теперь расчесаться?
Произнесла и обомлела. Волосы были такими гладкими, словно над ними поработал мастер. Ни одного непослушного завитка. Шелк. Чистый шелк.
- А это еще откуда?
Сначала казалось, что прядь в зеркале высветлил луч Тариллы, а оказалось, что она на самом деле совершенно седая. И вспомнилось, что ночью старик гладил по голове.
- Они все-таки нашли Камень! - в зеркале отразился радостный Изегер. В его руках был гребень.
Глава 57. Не продохнуть
- У меня волосы поседели...
В глазах Джулии было столько страха, что Изегер, отшвырнув гребень, притянул ее к себе.
- Ничего не проходит даром, - он успокаивающе погладил «жену» по спине. - Страшные события оставляют свои отпечатки.
- Я боюсь...
- Все уже позади. Ничего не бойся, я с тобой, - милорд поцеловал «супругу» в самую макушку.
- Вы не понимаете, - Юля подняла лицо, и Изегер поразился, до чего оно было бледным. - Седая прядь - это знак. Знак, что я всех подвела.
- Я не любил западный дом, - лорд Ханнор улыбнулся. Если Джулия переживает, что развалила черный замок, то пусть не берет в голову. Пустяки-то какие. - С ним у меня были связаны не очень хорошие детские воспоминания. Мамы нет, отцу не нужен...
- Я позвала Раттара, - шепотом произнесла Юлия и показала зажатый в кулаке свисток. - И он придет. Не знаю как, но он скоро будет здесь...
Страшно наблюдать, как разглаживаются лучики улыбки у дорого тебе человека, как каменеет лицо, и руки, которые только что дарили тепло, вдруг причиняют боль.
- Что ты сказала?
- Я ночью была на крепостной стене и позвала урийцев.
- Ха! Ха-ха-ха! - Изегер задрал голову, и Юля увидела, как во время смеха напрягается шея. - Я испугался, что ты научилась разрывать пространство и вышла за пределы крепости.
- Вы не понимаете! Я позвала урийцев, чтобы они забрали того старика. Когда я заплакала, он погладил меня по голове.
- О чем ты говоришь, милая? - слово «милая» резануло слух. В нем сквозила нежность к глупому ребенку, но никак не к женщине, которая пытается донести до сознания свои страхи. - Какая стена, какой старик? Тебе все приснилось! Мне обязательно доложили бы, если бы ты выходила из комнаты. Видишь? - лорд резко распахнул дверь, и воин, что стоял за ней, вытянулся в струнку.
- Но седина там, где он гладил! - Юля чуть не плакала. Неужели на самом деле сон?
- Ну, хорошо, - примирительно произнес Изегер. - Ты встретила какого-то старика, хотя откуда ему в замке взяться, и ходила с ним на стену, чтобы позвать урийцев. Я даже соглашусь, что те услышали тебя, когда ты дула в хвостик этой птичке. Но я не вижу теплой одежды. Не ходила же ты прямо вот так, закутавшись в простыню?
- Плащ! На мне был ваш плащ! - Юля кинулась к шкафу и распахнула дверцы. И не нашла ничего похожего на серую накидку, пошитую из грубой шерсти.
- Ты его ищешь? - лорд прошел за кровать и поднял с пола искомую вещь. Подол плаща промок, и это яснее ясного говорило о том, что Джулия все-таки покидала комнату.
- Что теперь будет? - она прижала ладонь ко рту, едва сдерживая рыдания.
- Опиши мне старика.
- Ну, он был такой весь седой, длинные гладкие волосы, кустистые брови. Он говорил по-урийски...
- Одевайся!
- Мы куда? - Юля, выполняя команду, торопливо сбросила простыню и принялась натягивать первую попавшуюся рубашку милорда, не замечая, как у того вытянулась физиономия.
- М-да, надо бы тебе обновить гардероб...
Жар в лице не помешал надеть найденные тут же штаны, крепко подпоясать их, чтобы не потерять, натянуть на ноги шерстяные носки и сбегать за сапожками и платком, которые она оставила в «ванной» комнате.
Когда укутанная до макушки Юлия проходила, ведомая за руку, мимо разрушенного западного дома, ее сердце сжалось.
- Где теперь живут Тени?
- Они в храме рядом со своими мужьями. Завтра утром будут похороны.
- Тела лордов похоронят там же, где погребены каменщики и стражники? В ущелье?
- Нет. У нас за храмом есть склеп. Там покоятся все Ханноры.
- А-а-а. А куда мы идем?
- В разрушенную башню. Я хочу тебе кое-что показать.
- Я не хочу туда идти, - Юля потянула руку, пытаясь вырвать ее из захвата. - Там смерть. В башне умерли Эрдис и дочь Кулака...
- Не трусь. Я с тобой. Но в одном ты права, там смерть. В башне хранится голова шамана. И я хочу, чтобы ты на нее внимательно посмотрела.
В полуразрушенном здании оказалось не так страшно. Полы были чисто выметены, а на подоконниках лежали зеленые яблоки. Много яблок. Некоторые из них уже подмерзли, но некоторые выглядели так, будто их только что принесли.
Юля уже знала, что приятно пахнущие плоды не только символ любви Афарики к Шаагилю, но и местная традиция поминовения усопших.
Оставив Юлию стоять в центре небольшого помещения, лорд Ханнор отворил скрипучую дверь и через мгновение появился с деревянным ящиком в руках. Поставил его на подоконник и откинул крышку.
- Это он, тот самый старик! - прошептала Юля, отшатнувшись. Ей хватило одного взгляда, чтобы опознать ночного гостя. Он нисколечко не изменился. Про таких говорят: «Смерть не тронула их лица». - Но как?
- Зря я смелся над Крустом, который наелся чеснока, чтобы отпугнуть дух шамана, - милорд опустил крышку, чтобы больше не испытывать жену. Он видел, что она трясется не только от холода.
- Зря... - Юля обняла себя, провела ладонями по плечам. Мысленно вернулась к ночным событиям. - Старик сказал, что у него осталась лишь капелька магии. Он слаб. И надо, чтобы Ури-ца его забрала. Заберет?
Изегер отнес ящик на место. Вернувшись, обнял Юлю.
Она уткнулась в меховой воротник, что широкой полосой спускался по плащу чуть ли не до пояса, потерлась о него замерзшим носом.
- Если ночная история произошла на самом деле, то заберет.
Юля вздохнула.
- Война будет?
- Все зависит от решения Его Величества. Камень сейчас у него.
- Я боюсь, что он церемониться не станет. Погрузит на телегу и поминай как звали.
- Такую ценность под охранной целой армии пришлось бы везти, - Изегер распахнул плащ, а когда Юлия оказалась в теплом коконе и прижалась щекой к груди, тихо вздохнул. - Наш король и здесь не промах. Он приказал сделать амулет перемещения Камня в сокровищницу.
- А ты? - Юля опять забылась. Смущение перед откровенно желанным мужчиной заставляло выкать, но стоило тревогам возобладать, как мозг переводил стрелки на привычное обращение к близкому человеку. Испытания, выпавшие на долю Юлии и лорда Ханнора, сроднили, а тревога перед неопределенным будущим сделала чуть ли не сиамскими близнецами, с той лишь разницей, что их тесное единение было добровольным.
- Уже сделал. Но тяну время. Сам не знаю, чего жду.
- Милорд? - у башни послышались шаги. Снег под ногами бегущего человека скрипел. - Милорд, вы здесь?
- Да, Круст, - как не хотелось выпускать «жену» из объятий, сделать это пришлось. В груди поселился холод. - Мы здесь.
Рука лорда нашла Юлину ладонь.
- Его Величество требует явиться. Он в приемной зале. Серчать изволит, - слуга, увидев смущенную Джулию, развернулся, чтобы не мозолить глаза, но милорд заставил вернуться.
- Круст, отведи леди Ханнор в мои покои...
- Я с тобой! - Юля вцепилась в ладонь «супруга» второй рукой.
- Перед королем в моих штанах? - бровь Изегера намеренно заняла высокую позицию.
- Все новые вещи погибли вместе с домом, - начала оправдываться Юлия, но спохватившись, что виновата в том она одна, переменила тактику - сделала круглые глаза и убедительно зашептала: - Вам нельзя без меня к королю! А вдруг Ури...
- Я не пойду сейчас к королю...
Тут встрял Круст, недовольно зыркнув на девчонку, которая сбивает его господина с истинного пути.
- Но Его Величество гневается...
- Его Величество подождет, - твердо произнес милорд. - А я в лавку к Хильде. Моя супруга ни за что не нарушит правил приличия и не явится пред светлые очи в рубашке с чужого плеча.
Взмах рукой, и воздух расколола светящаяся линия, через секунду ставшая клубящимся тьмой проходом.
- Я с вами! - только и успела выкрикнуть Юлия, когда магическая прореха с тихим шипением затянулась, словно была недовольна тем, что кто-то посторонний пытается сунуть в нее нос.
- Вот так тратят магию по пустякам, а потом жалуются, что Тенями маленько побывать довелось, - Круст семенил по ледяной дорожке. Юлька, вынужденная слушать его ворчание, тащилась следом. - У них, у магов, Тенями долго жить почетно. Это как заслуга, что магию тратили рачительно. А наш милорд разбазаривает ее безбожно. Виданное ли дело, рвать пространство для визита в лавку?
- Наши люди в булочную на такси не ездят, - подлила масла в огонь Юля. Ворчание пошло веселей. Чтобы успевать за словами, Круст и ногами переступал резвей. Замолчал только тогда, когда, открыв дверь, застал милорда стоящим в центре комнаты, заваленной дамскими вещами.
- Все-все-все! - Изегер развернул слугу и выставил за порог. - Дальше мы сами!
Его лицо сияло.
- Я хватал все подряд, - радостно известил лорд.
Юля стыдливо подняла с пола кружевные панталоны.
***
Король сидел в кресле у окна. Монарший локоть покоился на подушке с золотыми кистями, а кулак упирался в щеку.
Лишь появление Изегера с супругой, о чем громко известил Круст, заставило Элькассара Третьего перестать смотреть на огромный черный камень, что покоился у его ног. Наличие стражи в полном вооружении, куча стронов, которые Его Величество нацепил на шею, мерцание защитного марева на окнах - все говорило о том, что властитель Агрида приготовился защищать свое сокровище.
Юля, делая приветственный поклон, успела заметить, что стражники непроизвольно сжимают и разжимают пальцы, что свидетельствует о бушующей в них Силе. Еще бы! Дотащить до приемной залы тяжеловесный булыжник задача не из простых.
- Амулет готов? - тон короля был жестким, не терпящим возражений. Казалось скажи сейчас Изегер «нет», и Его Величество испепелит взглядом.
- Готов.
- Почему не принесли? - не находя в руках вассала коробки, Элькассар напрягся. Его лицо пошло красными пятнами - знак высшего раздражения.
- Напитывается мощью, - лорд Ханнор наоборот был крайне спокоен. - Я не хочу, чтобы Камень вывалился на полпути в столицу только из-за того, что в вязи заклинания распадутся магические нити.
- Согласен. Сколько еще ждать? - объяснение лорда было принято. Короля даже немного отпустило - он откинулся на спинку кресла.
- До захода Тариллы.
Пальцы короля нервно отстучали дробь по деревянному подлокотнику. Он что-то прикидывал в уме. После длительного ожидания, когда в зале воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только стуком пальцев и редкими криками воронья за окном, Элькассар принял решение.
- Хорошо. Значит, есть время сделать то, зачем я прибыл в вашу крепость.
Легким кивком головы он дал знать, и из кучи придворных, что стояли вдоль стен, отрезанные строем воинов, выступила фигура советника.
- Волей Его Величества, - начал он зачитывать свиток поставленным гнусавым голосом (таким как правило отличались чиновники королевской канцелярии), но Элькассар Третий поморщился. Сейчас его раздражало все. Он сделал недовольный жест рукой, и советник, побагровев лицом, смолк.
- Я ценю заслуги рода Ханноров перед Агридом, - тихо произнес король. - От Его Высочества принца Леадия я наслышан о подвигах, которые вершились в стенах посольства, а потому готов наградить за отвагу и верную службу лорда Ханнора и его названого сына квалона Вейжика. Я слышал, что его истинный отец не пережил пленения?
- Да. Это так, Ваше Величество.
Изегер обернулся на скрип двери. В залу вошли трое - Вейжик и сопровождающие его лорды Цессиры. Гаррон подмигнул заулыбавшейся Юлии, Гердих остался собранным и серьезным.
Когда леди Ханнор вновь вернула взгляд на Элькассара Третьего, то невольно смутилась. Он задумчиво рассматривал ее.
Она выбрала самое скромное платье из того вороха, что притащил Изегер - с матросским воротником и множеством пуговиц-монет, и без вычурности собрала волосы в хвост, что заметно выделяло ее из строя придворных дам, позволивших себе зимой щеголять в нарядах с открытой спиной, которые спешно шились после триумфа дочери Цессира на балу. Даже матроны, грудь которых утратила упругость еще в прошлом веке, не удосужились надеть нижнее белье, что немало смущало стоящих рядом воинов. Нет, нет, но они останавливали взгляды на совсем ином богатстве. Сейчас Черный Камень интриговал мужчин гораздо меньше. Возбуждение, сдобренное магической Силой, обещало катастрофическое падение нравов.
«Надо будет попросить и Изегера на прощание дотронуться до Камня» - эта мысль заставила Юлю покраснеть, и взгляд короля стал еще боле внимательным.
Лорд Цессир кашлянул.
- Квалон Вейжик, - произнес Элькассар Третий, переводя взгляд на Вжика, приодетого по случаю во все новое. - Разрешаю вам озвучить свое заветное желание.
«Он уже знает!» - обрадовалась за друга Юлия. Король улыбнулся и коротко кивнул головой, словно отвечал на ее мысли.
- Ваше Величество! - голос Вейжика дрожал. - Я всю жизнь мечтал увидеть свою матушку. Ее давно нет среди нас, но я знаю, что вы можете позволить ей прийти в наш мир Тенью.
- Обращение к святой супружеской паре весьма дорого обойдется любому магу, - король поднялся и, обойдя Камень Силы, встал перед квалоном.
- Я накопил! - Вжик суетливо сунул руку в карман и протянул королю небольшой амулет.
- М-м-м, накопитель магии... - Элькассар взвесил на ладони артефакт. - Давненько я не встречал столь старый экземпляр.
- Я взял подержанный, - смутившись, пояснил квалон. Лента, прикрепленная к накопителю тоже выдавала его возраст.
- Но его хватит лишь на пару минут общения с Тенью, - король удрученно покачал головой.
- Я готов поделиться магией, - вперед выступил Изегер.
- И я! - поддержала «супруга» леди Ханнор и смущенно прошептала: - Только не знаю, как это делается.
Король рассмеялся.
- Я вижу истинную любовь. Я слышу истинную любовь, - чуть понизив голос добавил он и многозначительно постучал пальцем по одному из своих стронов.
- У него амулет рода Читающих Мысли, - прошептал Изегер, тронув Юлю за ладонь
«Мама мыла раму. У Миши мяч. А у Маши шар...», - принялась прятать мысли Юлия, что еще больше развеселило Его Величество.
- Завидую, - отсмеявшись, сказал он. - Дорогой Вейжик! - вернулся король к беседе с квалоном. - На ваше счастье у нас есть Камень Силы, а потому... - амулет, вращаясь на ленте, лег на черный булыжник, - ...изымать хоть сколько-нибудь магии у супругов Ханноров мы не станем.
Амулет поменял цвет, посветлел, начал искриться. Потом исчез в сомкнутых ладонях короля. Он поднес их к губам, что-то прошептал, и через окно в залу под общий вскрик удивления влетел серебристый луч Тариллы и, ткнувшись в пальцы монарха, тут же погас.
- Боги услышали меня, - произнес король. В его ладонях, словно у балаганного фокусника, исчез кругляш амулета, лишь потрепанная лента мягко упала на пол. Гордо подняв голову, Элькассар Третий вернулся в свое кресло.
Только потому, как одна из придворных дам проскользнула к нему, спеша отдать свой платок, Юля догадалась, почему король так неестественно держит голову - у владыки Агрида носом шла кровь.
- Ступай! - благодушие короля моментально испарилось. Его голос снова стал сух. - Тень матери придет в твой дом ночью.
Вжик пошатнулся. Сморщив лицо, едва сдерживая слезы, он начал часто кланяться, пятясь при этом к двери.
- У вас время до утра, - полетело ему вслед последнее предупреждение.
Ровно через мгновение Вжик и то чудо, что совершил Элькассар Третий, были забыты.
Прямо из воздуха возле Черного Камня выросли три фигуры.
Глава 58. Компромисс
У Черного Камня стояли трое: воин, девочка и старуха.
Первым в себя пришел король.
- Взять их! - крик мощно разрезал тишину, ударился о стены и вернулся многоголосым эхом, заставившим присутствующих вздрогнуть. Всех, кроме уставившейся на Камень троицы.
Движение вперед зашитых в латы воинов оборвалось в один миг: старуха, в руках которой из ниоткуда появился посох, украшенный метелкой из степных трав, едва шевельнула им, и вся королевская рать застыла на месте.
- Это он? - присев и потрогав рукой Камень, спросила девочка. Ее косички, кончики которых были перевязаны цветными нитками с нанизанными на них бусинами, шевельнулись. По воздуху поплыл приятный уху перезвон.
Высокий воин, облаченный в кожу с металлическими нашлепками вместо лат, в ожидании ответа повернулся к старухе. Та кивнула, вытерев слезящиеся глаза сухой морщинистой ладонью.
- Элькассар, отзови своих магов. Мы пришли с миром, - произнесла старуха, чья немощь читалась и в слабом голосе, и в седых космах, и в сгорбленной фигуре, укрытой тонким, не по погоде, плащом. Но стоило ей повести бровью, как шары за ее спиной, что опасно заискрились в руках боевых магов, с шипением превратились в бесформенные сгустки черного дыма, которые легко разметал по зале сквозняк.
Король, зажавший в руке один из своих стронов, щурил глаза, пытаясь поймать взгляд дряхлой гостьи. Воин, сопровождающий ее, не сумел спрятать улыбку, и позволил себе прямо, без утайки посмотреть в лицо Элькассара Третьего.
Юлия, вынужденная наблюдать за развивающимися событиями из-за спины вставшего перед ней Изегера, сразу догадалась, что Раттар (а это без сомнения был он) нисколько не боится короля, считавшегося после изгнания Магистра самым могущественным магом Агрида.
«Неужели Ури-ца настолько бесстрашна, что может себе позволить явиться в стан врагов в одиночестве? Безоружный Раттар и шаманка не в счет», - Юля знала, что они оба не наделены сколько-нибудь значительными магическими способностями, а потому, при желании, Элькассар Третий мог одним пальцем стереть их в пыль.
Король оставил в покое строн рода Читающих Мысли.
«Видимо, нашел ответы в голове Раттара, - предположила Юлия и оказалась права, потому как правитель Агрида, преисполненный величия и достоинства, вновь занял свое кресло. Несмотря на немощь старой женщины, он заставил урийцев стоять. Те теперь однозначно выглядели как просители, пришедшие на поклон к монарху. - Интересно, а он догадывается, что к нему явилась сама Степь?»
Услужливые придворные тут же подложили подушку с золотыми кистями под локоть Элькассара. Его рука, унизанная перстнями, слабо шевельнулась, ознаменовав начало царственной речи, а потому шепот в зале моментально стих.
- Я верю, что в ваши намерения не входит возобновление войны, а потому прошу считать себя моими гостями. Позвольте узнать, что вас привело в мои владения?
- Мы пришли за нашим Камнем! - звонкий голос Яры-сы дрожал. В нем чувствовался вызов ребенка, жаждущего справедливости.
- Девочка, ты не права, - король улыбнулся, и вся стоящая у стен челядь поддержала его смехом. Затрепетали веера, скрывающие лица позволивших себе посмеяться над дикарями дам. Чтобы продолжить, Элькассар Третий вынужден был сделать успокаивающий жест рукой. - Все, что находится на моих землях, принадлежит мне.
- Камень испокон веков являлся собственностью степи, - спокойно, без горячности, свойственной юной шаманке, произнес Раттар. - Он наш.
- Вот пускай сама Степь за ним и придет, - король поморщился. Он знал, что спор «Мое! Нет, мое!» может продолжаться до бесконечности, поэтому решил поставить невыполнимое, на его взгляд, условие.
Лишь однажды, когда он был молод и горяч, ему посчастливилось увидеть Ури-цу - блистательную деву, чьи гладкие волосы стелились до самой земли, а наряд, сотканный из утреннего тумана и искристой росы, заставлял прикрыть глаза, иначе можно было ослепнуть от такой красоты. Богиня, плывя над высокими травами, лишь повернула голову, и степь, что простиралась за спиной принца из Агрида, окрасилась в красный цвет - маки раскрыли свои бархатные головки, и дурман, испускаемый ими, вскружил голову. Захотелось любви и свободы.
Оружие было брошено на землю, лань, в погоне за которой принц оказался на чужих, тогда еще дружественных, территориях, забыта, а пришедшая в степь ночь толкнула в объятия к прекрасной эльфийке, которая после акта любви на ложе из мягких трав подарила ему дочь.
Но разве боги спускаются из своих чертогов по требованию смертных, пусть и облаченных властью? Ни-ко-гда...
Элькассара забавляло явление разноперой троицы, где более-менее способным магом являлась старуха, рожденная еще в те года, когда ритуал у Черного Камня одаривал урийцев силой. То, что среди послов по такому важному делу, как возвращение древнего артефакта, находились сын вождя (а не сам вождь!), незрелая девчонка и старуха, для короля стало свидетельством упадка степи. Зачем церемониться с теми, кто бессилен ему противостоять? Ну, остановила старуха его воинов, ну, потушила огненные шары, которые были вызваны лишь для устрашения, но кто из его магов не сможет повторить такую же шалость?
Элькассар проявлял милость, не отдавая приказ на уничтожение незваных гостей. Он знал, что стоит ему захотеть, и лорд Ханнор одним Взглядом уложит всех троих.
- Мальчик, ты действительно желаешь увидеть Степь? - прошептала старуха, перекладывая свою метелку из одной руки в другую.
Король снисходительно улыбнулся.
- Желаю.
«Сколько ей лет? - размышлял он, замечая, как грязен подол плаща женщины, на который налипли былинки и веточки. - С утраченной возможностью урийцев жить долго, едва ли за сотню. Знала бы она, что этот «мальчик» видел молодыми ее праотцов, правивших в степи более двух тысяч лет назад...»
- Если Ури-ца явится, вы отдадите Камень без сопротивления? - вкрадчивый голос сына вождя заставил насторожиться.
«Позовут Степь, а она послушается? Их?!»
- Отдать Камень, чтобы ее сыны, напитавшись Силой, погребли мой Агрид под руинами? - Элькассар Третий откинулся на спинку кресла. - Мне уже порассказали, как степняки использовали его в своих диких ритуалах. Ложились на камень голой грудью и через железный медальон набирались Силы. Я теперь понимаю, почему они проиграли последнюю войну! Спасибо войскам лорда Ханнора, им удалось отбить у урийцев пещеру с этим самым магическим Камнем. А теперь покажите мне того правителя, который вернет артефакт, делающий его врага смертельно опасным.
- Но вы должны пойти на уступки! Нам без Камня нельзя! - лицо Яры-сы пошло красными пятнами.
- Я не безумец. Никаких уступок. Камень мой, - король был спокоен. Ему достаточно было взглянуть на Изегера, чтобы услышать живущую в нем ревность и готовность вцепиться в сына вождя. - «Хм... Раттар и леди Ханнор?»
- Что может заставить вас отказаться от Камня? Деньги, которые вы выручите, разбив его на сотни осколков? Клятва, что степняки не нарушат существующего мироздания? Или вы потребуете новый передел мира, где урийцы станут вашими рабами? - Раттар терял хладнокровие. - Что?!
- Вам нечего предложить мне взамен, - король театрально вздохнул. - Деньги? Я могу в два слоя покрыть ими всю вашу степь. Клятвы? Их, как правило, нарушают. Урийцы-рабы? Вы ими станете добровольно, когда ваша земля окончательно истощится.
Раттар взял себя в руки. К чему споры, если монарх соседнего государства не хочет понимать очевидного?
- Вы правы. Не будет Камня, не будет нас. Готовьтесь противостоять полчищам тварей, которые, изголодавшись в степи, кинутся на ваши территории. Попробуйте с ними заключить договор, взять клятву о ненападении, вручить им все те Камни, которыми владеете сами...
- Раттар-ка, зачем все эти слова? Разве ты не видишь, они смеются над нами! Пора говорить по-другому! - звонкоголосая девчонка рвалась вперед, но старуха, положив руки на ее плечи, удержала.
- Правитель Агрида уважает только силу, милая, - произнесла она. - Ури-ца - вот кто для Великого из Великих достойный собеседник, а никак не девочка-шаманка, сын убитого горем вождя и какая-то старуха. Зачем ему тратить время на тех, кто кажется слабым?
Король напрягся, чувствуя угрозу в словах женщины.
- Кажется слабым, - повторила она, делая ударение на первом слове.
Неожиданно родовой амулет Читающих Мысли сорвался с шеи Элькассара и, звякнув об пол, покатился к ногам старухи.
Король не успел покинуть кресло, а строн уже оказался в руках женщины. Она поднесла его к губам и легонько дунула.
Правитель Агрида вскричал от отчаяния, когда амулет Магистра вдруг распался на тысячу песчинок и просочился сквозь скрюченные болезнью пальцы на пол, где его разнес по углам вездесущий сквозняк.
- Король, ты больше не читаешь мысли! - как приговор произнесла старуха. Ее голос уже не дребезжал. Она с усмешкой посмотрела на воинов и магов, резво окруживших своего правителя. - Что еще, упорствуя, ты готов потерять? Строн Возрождающих к Жизни? А может быть, ты хочешь лишиться амулета Выращивающих Саар? - она ткнула пальцем в сторону королевского бастарда. Кларидий побледнел и прижал руку к груди.
Каждый из присутствующих, на чьей шее висел строн, схватился за него.
Старуха хищно огляделась.
- Чарующий Голос?
- Нет-нет-нет! - закричала бывшая фаворитка короля, пытаясь поймать свой амулет, но не успела. Он рассыпался, едва достигнув грязного подола «ведьмы».
- Так справедливо, мой король? - спросила она. - Так будет поровну?
- Что ты хочешь?! - вскричал Элькассар Третий, теряя самообладание. Только что с его шеи сорвался амулет Ходящих по Воде и, жалобно тренькнув, обратился в прах прямо у ног.
- Справедливости! - выкрикнула бойкая шаманка. - Права на жизнь!
Юлия, как и все, замерла. В ее кулаке был зажат строн Рвущих Пространство.
Сейчас она не думала о том, что без амулета ей будет трудно вернуться на Землю. В конце концов, пока жив Изегер, он в состоянии творить магию.
Юля ясно видела, что превратив все амулеты, находящиеся в этой зале, в ничто, Ури-ца способна разрушить многовековой уклад королевства, основанный на том, что магия родов передается из поколения в поколение. Без стронов нет роста способностей, а у магических семейств - возможности продвинуться вверх по иерархической лестнице. Ее ступени займут те, кому посчастливилось не присутствовать в замке Ханноров и не утратить свой строн по желанию «безумной старухи». Начнется передел власти.
«Война? В Агриде будет война?»
Прими король неверное решение, и он будет первым, кто потеряет магические привилегии. Сможет ли он удержать власть, лишившись особо важных для монархии амулетов? И не придется ли Агриду идти путем большинства миров, где магия не препятствует прогрессу?
«К звездам через тернии, а не по мановению волшебной палочки».
- Что делать? Что же делать? - Юля переживая, теребила рукав Изегера.
Милорд обернулся и, увидев отчаяние «жены», притянул ее к себе.
- Все будет хорошо, - он ободряюще улыбнулся. - Король мудрый правитель.
- Я знаю, как рушатся монархии. Это не раз случалось на Земле. Франция, Россия... - горячо шептала Юля. - Одна ошибка, и на улицах будут размахивать знаменами и кричать о равенстве и братстве, а на самом деле польются реки крови! Война...
- Тише, милая. Тише.
А она и не замечала, что почти кричит.
- Равенство и братство? - Юлия вздрогнула, когда поняла, что Ури-ца обращается к ней. - Ты, Юли-са, права. Это то, чего мы желаем. Равенства с Агридом. Только равный может не опасаться равного.
Король, глаза которого вновь заблестели, сделал шаг вперед, принуждая воинов и магов расступиться, очистить перед ним дорогу.
- Равные! - выдохнул он. - Равные части одного Камня. Я согласен только на таких условиях!
- Вот и классно! - веселый голос шаманки заставил Юлю улыбнуться. Их общение не прошло даром. - Делим камень пополам!
Ровно пополам камень не разделился. От огромного массива откололся небольшой кусок.
Король не возражал, когда этот осколок старуха передала Джулии.
«Пограничники должны быть сильными, - рассудил он. - Королевству от того спокойнее».
- Спасибо, зеленая девочка, - произнесла Ури-ца, протягивая руку к Юлиной голове. Подцепив седую прядь пальцем, Степь прошептала: - Теперь ты знаешь дорогу в мой шатер.
И «зеленую деву» поразило откровение - она вспомнила, как сидела на золотых подушках и пила душистый чай, рассказывая о своих чувствах Ури-це, которая у себя дома вовсе не была старой и немощной, а выглядела как сказочная фея - с длинными до пола волосами и в невесомом наряде, расшитом каменьями, похожими на капельки росы.
А та не упрекала, что Юли-са совсем забыла Раттара. Она понимала, что в ее сердце поселилась любовь совсем к другому мужчине.
Им было хорошо и весело. На прощание Юля передала привет от белоголового старика, который просил забрать его из замка лорда Ханнора.
Только тогда на лицо прекрасной Ури-цы набежала тень.
- Я приду. Я обязательно приду, - пообещала она, обнимая зеленую деву - спасительницу степи.
- Прощай, Ури-ца! - произнесла Юля, вытирая слезы. После того, как Степь коснулась Камня Силы, она начала меняться: волосы заструились по спине тяжелой копной, морщины разгладились, а глаза утратили ту белесую пелену, что свойственна старым людям, и теперь светились весенней зеленью.
Урийцы и Юля стояли в опустевшей зале. Король, как только получил свою половину древнего артефакта, потребовал от Изегера амулет, и немедля отбыл вместе с ним в лабораторию, куда потащили и Камень. Элькассар Третий совершенно не догадывался, что противился и едва не проиграл богине.
- И ты прощай, Яры-са.
Девочка-шаманка грустно улыбнулась. В ее руках был ящик с головой прадеда, который тоже возвращался в степь - туда, где его помнили и любили.
- Прощай, Раттар! Ой, - Юлия поспешно сняла с себя цепочку, на которой болталась зеленоглазая птичка. - Вот, возьми, это твое!
- Оставь себе, - горячие пальцы сына вождя обожгли ладонь. - Ты же помнишь, тебе стоит только позвать, и я приду. Если не для любви, то в беде...
- Но Раттар, - Юля замялась, не зная, как признаться, что у нее уже есть защитник.
На помощь пришла Яры-са.
- Оставь. Эту птичку и я услышу. Позовешь, когда захочешь погулять по степи, поваляться в маках...
- ...забраться на спину урийцу, который будет ждать...
- Раттар! - шаманка топнула. - Юли-са, ты права. Оставь свистульку себе только в том случае, если не хочешь забыть одного наглого урийца.
- Я не хочу забывать никого из вас. И обязательно приду навестить. Когда-нибудь, - она стыдливо опустила глаза. - Лорд Ханнор мой муж, и его спина - моя стена. Прощай, Раттар, - Юля опустила свистульку в его ладонь. Сын вождя тяжко вздохнул. - Посвисти в нее, когда встретишь девушку, готовую уйти с тобой в травы. Я хочу услышать, как ты счастлив.
Раттар сунул птичку Яры-се, а сам наклонился за Камнем. Ему предстояла великая честь вернуть древнюю ценность степнякам.
Юлю обманул его маневр. Вместо камня в руки урийца попала она.
Жаркий и вместе с тем горький поцелуй расставания обжег ее губы.
- Прощай Раттар, - произнесла она, когда троица, так же, как и появилась из ниоткуда, исчезла в никуда.
- Джулия! - в залу вбежал запыхавшийся Изегер, и его «жена» поспешно убрала руку от припухших губ.
Глава 59. Эксперимент
К моменту возвращения лорда все вещи, которые он притащил из модной лавки и которые Юлия впопыхах разбросала по комнате, исчезли. Их судьбу выяснять молодая хозяйка не спешила. Ей было не до того.
Она, смущенная дерзким поцелуем Раттара и трясущаяся от страха, что сей поступок мог увидеть милорд, который весь путь до покоев молча тащил ее за руку, лихорадочно подбирала слова оправдания.
И когда Изегер завел «неверную жену» в комнату и, сведя брови к переносице, обхватил ее лицо ладонями, она первая же выпалила:
- Я не виновата, он сам...
Брови «рогоносца» медленно поползли вверх.
- Он?!
- И вообще, ты не так все понял...
- Я?!
- Это был прощальный поцелуй. Сначала меня поцеловала бабушка, потом Яры-са, а потом...
- Раттар?!
Она кивнула. Вернее, попыталась кивнуть, потому как ладони, обхватившие ее лицо, стали железными.
Взгляд Изегера соскользнул на губы «супруги». Та быстро их облизала.
- И как? Понравилось?
- Э...
- Я заставлю тебя его забыть.
Заставил.
А потом Юля взяла инициативу на себя, пока не дошла до состояния «о, боже, кто такой Раттар?», а позже, когда власть вновь взял Изегер, поцелуй урийца если и не был вычеркнут из списка «приятных», то спустился на последнее место в череде всех возможных, в том числе таких, как «чмоканье друга в щеку в детском саду».
Юля пришла в себя только тогда, когда поняла, что она и милорд совершенно голые и сейчас произойдет «то самое». От страха она непроизвольно напряглась. И зажмурилась. И кажется, даже перестала дышать.
Изегер, который как раз собирался раздвинуть ноги «жене» и сделать ее таковой без условных кавычек, почувствовав одеревенение ее тела, застыл. Он никогда ничего не делал против воли женщины. Те случаи, когда Картора и Тиль Грасси поспособствовали в осуществлении права первой ночи, вообще не в счет. Тогда все казалось сном, а слезы чужих невест, если таковые и были, засчитывались как счастливые.
Юля, сообразив, что продолжение буксует, открыла один глаз.
Ее поразило лицо Изегера. Куда делся кураж страсти? Отчего такой задумчивый вид?
Открыла второй глаз, но картинка не поменялась.
- Что? - выдохнула она.
Он медленно покачал головой.
- Ты меня не хочешь? - слова произносить стало трудно, поскольку рот моментально пересох.
- Хочу, но...
- Но? - Юле вдруг стало стыдно. Он смотрит на нее, а она лежит словно распластанная лягушка. И что это еще за «но»? Она стыдливо потянула простыню на себя, резко спихнув с колен ладони Изегера, который не очень-то противился, и скрутилась в позу эмбриона.
Милорд, понимая, что промедлив, допустил оплошность, улегся за спиной «жены» и прильнул к ней так тесно, что она попой ощутила его не спадающее напряжение. Обнял, не позволяя даже шевельнуться, и... заговорил:
- Я хочу тебя так, что могу взорваться в любой момент. Разлететься на тысячу кусков. И каждый из этих кусков будет сдыхать от желания обладать тобой.
- Весьма образно, - пробурчала Юля. «Но что еще ждать от солдафона? Объясняется в любви как может».
- Я зацеловал бы каждый миллиметр твоего тела и мне было бы мало...
- Так в чем же дело? - настроение возвращалось, а воображение бурно рисовало ликование всех этих крохотных миллиметров.
- Все дело в строне.
- Он закрывает целых двести двадцать пять квадратных миллиметров? - Юлия посмотрела вниз, пытаясь определить истинную площадь, грозящуюся остаться незацелованной.
Рука милорда обхватывала уже не так крепко, мало того, она переместилась и теперь лежала на груди, которая от такого прикосновения начала посылать импульсы в нижние отделы организма, отвечающие за продление рода.
Юлька поерзала попой и вызвала шипение Изегера.
Когда он вновь смог говорить, то привел такой веский довод, что протесты смысла не имели.
- Все дело в строне. В родовом амулете, который пробуждает в супругах желание, преследуя определенную цель - зачатие наследника. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обманутой.
- Если я забеременею, ты перестанешь меня желать? - Юлия уже развернулась, но не смотрела на «супруга», до ужаса страшась найти в его глазах ответ еще до того, как он заговорит.
- Боюсь, это ты перестанешь меня хотеть, - Изегер грустно улыбнулся. - И как только я увижу, что у тебя на шее болтается амулет Обожания, я сразу пойму, что все кончено. В Агриде в большинстве магических семей так и случается.
- Поэтому ты не признаешься мне в любви? - теперь она жаждала узнать правду, но «муж» закрыл глаза. Очевидное заставило сердце сжаться. - Ты просто не знаешь, любишь ли меня на самом деле?
- А ты знаешь?
Юля зажала строн в кулаке, подергала цепочку, силясь разорвать ее, хотя понимала, что та гораздо крепче брачных уз.
- А если взять в процентном выражении, то сколько супружеских пар в Агриде несчастны по вине строна?
- Много. Слишком много.
- Это не ответ.
- Девяносто девять процентов.
- Ага! Значит, у нас с тобой есть шанс оказаться счастливыми - целый процент! Это же здорово!
Изегер не успел оглянуться, как Юля уже сидела на нем верхом.
- Ты рискуешь! - предупредил он, проводя ладонями по ее ногам от самых пяточек вверх. Замерли руки только на талии: усилия воли сурового военачальника на это хватило.
- Я все придумала, - радостно известила Юлия, тыча пальцем в грудь «мужа». - Мы проведем эксперимент.
Видя его удивленный взгляд, пояснила:
- Помнишь, ты говорил, что строн на Земле обязательно снимется?
- Н-ну, да...
- Так вот, - Юля беспокойно поерзала, снедаемая совсем другим возбуждением, но едва сдерживаемое терпение военачальника лопнуло, и ладони, сделав рывок, сжали полушария груди. Юлька взвизгнула и отбила атаку простым шлепком. - Не мешай!
- Все! Все! Сдаюсь! - Изегер убрал руки. - Продолжай!
- Мы можем узнать, любили ли друг друга по-настоящему только в том случае, если я сниму строн на Земле.
- Я понял, - помрачневший Изегер пересадил Юлю на кровать, а сам поднялся. - Я отправлю тебя на Землю, как и обещал. Совсем скоро. И если ты обнаружишь там, что не любишь меня, нам даже не придется прощаться.
- Нет-нет-нет! Не уходи, - Юлия схватила лорда за руку. - Если ты уйдешь, то сорвешь эксперимент. Помнишь, нам дан всего один процент, что мы счастливая пара? И я хочу использовать его прямо сейчас.
- А если ты поймешь, что чувств не было? - Изегер не обернулся, но руку вынимать из Юлиных пальцев не стал.
- Ну, тогда я буду знать, каково это заниматься любовью по принуждению артефакта. Блин! А вдруг мне понравится, и я захочу еще?
- Если любви нет, это просто секс.
- Есть один процент что нас все-таки зацепило, помнишь? Давай не упустим его.
- Прямо сейчас?
- Прямо сейчас, - Юля проворно соскочила с кровати, встала на цыпочки и поцеловала Изегера. Чтобы не вырывался, обхватила лицо ладонями. А потом ногами его бедра.
Милорд и не думал вырываться. Какой мужчина откажется поучаствовать в эксперименте, когда его руки покоятся на ягодицах женщины? И если сегодняшняя «проба» окажется просто сексом, так пусть тот станет незабываемым.
Пропуская через пальцы волосы дремлющей жены, на верхней губе которой после очередного раунда «незабываемого секса» блестели капельки пота, Изегер задержал взгляд на седой пряди. Сердце ужалила мысль, что у леди Ханнор, благодаря прикосновению духа шамана, навсегда останется память об урийцах, а значит, и о Раттаре, с которым еще предстоит посчитаться за ворованный поцелуй.
Свесившись с кровати, лорд нащупал в ворохе своей одежды кинжал, с которым в тревожное время не расставался. В момент, когда он приготовился срезать седую прядь, Юлия открыла глаза.
- Это дорога в золотой шатер Ури-цы, - тихо произнесла она, сразу поняв намерения мужа. - От даров богов отказываться нельзя.
- Я не хочу, чтобы однажды ты сбежала туда. Когда мы будем вместе, всякое может произойти: ссоры в семье случаются.
Юля фыркнула.
- Представляю. Я собираю вещички и кричу «я ухожу к маме!», а сама иду в степь...
- Ничего смешного.
- Ты ревнуешь?
- Разве?
- Д-д-а, - далее последовало неразборчивое. Юля просто не могла болтать, когда ее целуют в ямочку под ухом.
Принесли ужин. Стук приборов, которые расставляли слуги в соседней комнате, вызвал урчание в животе.
- Не одевайся, - Изегер выхватил сорочку, которую Юлия пыталась натянуть на себя. - Нам не будут прислуживать. Я сам тебя накормлю.
Встреть такое в любовных романах, Юлия непременно поморщилась бы и пошла прополоскать рот от излишней сладости. Однако, когда дело касается тебя, и голый мужчина обещает приключение, все видится совсем иначе: восторг и смущение, когда с твоей груди слизывают каплю соуса языком.
Сегодня Юля ела особенно небрежно.
«Чего уж там. Эксперимент требует».
- Ты знаешь, я уже был женат, - лорд Ханнор решил вернуться к разговору о седой пряди, а заодно открыть жене те факты из своей личной жизни, которые следует рассказывать самому. - И слова капризной невесты, чуть что заявляющей «я ухожу к маме», не раз заставляли задуматься о будущем.
- Ты убил ее? - Юля, промокнув губы, отложила салфетку.
- С чего ты взяла?
- Ну, судя по всему, однажды тебе надоело...
- Нет. Она исчезла. Вместе с мамой.
Последние слова многое объясняли.
- Черт! А вдруг ты до сих пор женат?
- Нет, Верочки давно нет. У вас на Земле так долго не живут.
- Так она русская? - жаба, по имени Ревность, шевельнулась в Юлькином сердце. - Вера была красивая?
- Да, - просто ответил Изегер, - Мне нравилась.
- Родовитая? - Юля вспомнила основной критерий отбора, который был ей предъявлен при появлении в Агриде. «Безродная».
- Как это у вас говорят? - лорд поднял глаза к потолку, подыскивая нужное слово. - Из благородных дворян.
- Черт.
У леди Ханнор пропал аппетит.
Изегер, улыбаясь, встал и прошел в соседнюю комнату. Юля не могла не посмотреть на его задницу. Но вспомнив, что сердится, отвела глаза в сторону.
Покопавшись в секретере, милорд вернулся с весьма хорошо сохранившейся фотографией, на которой его запечатлели в самый торжественный момент - он держал за руку Верочку Ртищеву, облаченную в свадебный наряд.
- Прошлый век? - удивилась Юлия. Изегера трудно было узнать. Усы, напомаженная челка... - А почему она сбежала?
- Не сбежала. Ее увезли в больницу после того, как я надел на нее строн. Не выдержала. А потом... потом в России была революция. Я искал жену тридцать лет. Константинополь, Париж...
- Подожди, я знаю это кольцо! - Юлька поскребла на фотографии знакомое украшение.
- Не может быть, я заказал его у царского ювелира Кехли. Оно было в одном экземпляре.
- Нет-нет! Это точно оно. Надо бы попросить папу привезти его сюда. Я оставила кольцо в своей комнате в столичном особняке. Ты сразу узнаешь его. И да, мой жених рассказывал о своей русской бабушке... - Юля широко раскрыла глаза, ее голос сорвался на шепот: - И строн я взяла там же!
- Подожди, подожди! Таких совпадений не бывает!
- А я о чем!
Изегер потом долго смотрел на фотографию Веры. Так, совсем нечаянно, он узнал ее судьбу. И она же, словно добрый дух, прислала к нему его Джулию.
- Надо бы при случае Арслану вернуть кольцо. Он, наверное, думает, что я воровка...
- Я сам навещу его. Вам не надо больше видеться.
- А строн? Неужели и его ты вернешь?
- Сделаю похожий. Они не заметят разницы.
Юля облегченно вздохнула. Наконец-то в ее жизни появился человек, который возьмет все заботы на себя. Конечно, если не считать папу. И брата.
«Это просто счастье!»
Уже под утро Юля озаботилась новой проблемой.
- Черт! - она резко села и испуганными глазами воззрилась в никуда. - Мы не предохранялись!
- Не бойся, беременность тебе не грозит. Пока я сам не захочу.
- Сам?!
Речь о равенстве полов и эмансипации, угрозы «Пойду-ка я в степь» и даже слезы Изегер смог прервать лишь напомнив об эксперименте, который может быть смазан побочным эффектом. Пойди потом разберись. На этом и успокоились.
- Я тебя люблю, - шепот и последний предрассветный поцелуй в висок.
- Запомни эти слова. Я захочу их услышать еще раз.
А лорд Ханнор думал, что его жена уже спит.
Глава 60. Прощания, прощания, прощания…
Над крепостью плыл погребальный звон. Пришла пора попрощаться с лордами, которые плутали в Камне Силы более двухсот лет, но все равно вернулись назад.
Картора и Тиль Грасси стояли у изголовья постамента, на котором лежали тела их мужей. Между женщинами застыл в скорби Дульф. Все трое были облачены в черные балахоны, в руках по остро наточенной косе - знак того, что смерть обязательно настигнет каждого из магов.
- Картора совсем прозрачная, - шепнула Юлия Изегеру. Теперь она не стояла в сторонке как приживалка, а на правах леди Ханнор шествовала рука об руку с мужем по проходу, образованному расступившимися людьми.
- Ее время истекает, - ответил милорд и большим пальцем погладил ладонь жены.
В храме звучала тихая музыка, густо пахло яблоками.
Прихожане, скорбно сложив руки, изредка перешептывались.
- Неужели прабабушке нельзя помочь? - проходя мимо тел, Юля опустила глаза. Она не хотела смотреть на изменения, произошедшие с сильными мужчинами, так похожими на Изегера.
- Я предложил поделиться с ней магией, но она отказалась. Хочет вместе с мужем уйти в чертоги святой пары.
Лорд и леди Ханнор заняли место чуть поодаль от постамента. Им не хотелось хоть на минуту отвлекать Картору и Тиль, таких трогательных и беззащитных в скорби.
Тени роняли на балахоны хрустальные слезы.
- А разве лорды не должны стать Тенями? Они же маги...
Юля переживала за своих подруг и наставниц. Если Картора уйдет, то Тень ее мужа будет прозябать в крепости в одиночестве.
- У них не осталось и капли магии, - Изегеру приходилось наклоняться, чтобы его ответы никто кроме Джулии не слышал. - Камень всю высосал.
- Так вот почему Картора отказалась от помощи! Ей нечего делать в Агриде без супруга. Вместе в горе и в радости!
Милорд поцеловал свою жену в макушку.
«Вместе в горе и в радости».
- Ой, выходит, Тиль Грасси останется совсем одна? Ведь ее муж уйдет с Мильдрихом?
Ветреного Дульфа Юлия в расчет не брала.
- Нет, - Изегер слабо улыбнулся. - Она не отказалась от помощи. Тиль и мой дед еще побудут с нами.
- Хорошо, - Юля сделала маленький шажок в сторону мужа. От его тела исходило приятное тепло. С недавних пор ей нравилось тесно прижиматься к нему.
Изегер обернулся, нет ли храмника за спиной, а потом аккуратно обнял жену, не упустив возможности погладить ее по попе. Его Джулии очень шел румянец и смущенная улыбка.
Церемония была торжественной и печальной. После нее тела лордов укрыли стягами рода Ханноров и перенесли в фамильный склеп. Вслед за Тенями туда прошли храмник, милорд с супругой и немногочисленные гости из высокородных семейств, живущих по соседству. Из числа тех, кто помнил если не прадеда, то деда нынешнего лорда Ханнора.
Юлия, впервые попав в достаточно большой грот, вырубленный прямо в скале, с боязнью осмотрелась, но здесь совершенно не пахло смертью. Свечи с благовониями и опять-таки яблоки. Крупные и мелкие, зеленые и красные, они лежали повсюду.
Храмник и Юле сунул два. Она непонимающе посмотрела на него, но тот уже перешел к стоящим рядом людям. В его руках была большая корзина, и каждый из присутствующих получил по два зрелых плода.
Больше не было речей, лишь редкие всхлипывания да шаркающие шаги нарушали тишину.
Вслед за мужем Юля прошла к нишам, в которые уложили тела, и оставила на каменных выступах по яблоку. Тиль Грасси улыбнулась ей и поправила воротник у подаренной Изегером шубки. А Картора вдруг, отложив косу в сторону, порывисто обняла.
- Я люблю тебя, моя маленькая ученица, моя славная девочка. Я буду наблюдать за тобой из небесных чертогов. - Пьющая кровь, как называла свекровь Тиль Грасси, сунула ей в руку что-то холодное. - На память.
Это был кристалл оживающей памяти. Стоило нажать «пумпочку», и перед Юлией предстала бы дева-воин Тора - юная Картора, готовая дать отпор и научить правилам боя.
- Спасибо, - Юля уже хлюпала носом.
- Но только попробуй обидеть моего правнука, и я приду к тебе с мечом Непобедимого Гестиха.
- Не слушай ее, Джулия, - Тиль тут же оказалась рядом. - Нам есть чем ответить. Мы убьем ее Взглядом.
И глаза ее задорно блеснули.
Смех сквозь слезы.
Юля рыдала на груди у Карторы, а Тиль нежно гладила внучку по спине
- Ну все! - Картора дернула плечом. - Мне пора. Мильдрих ждет.
Юлия подняла голову и увидела, что рядом с ними стоят еще две Тени - лордов Гарсия и Мильдриха. Последний был такой же прозрачный, как и Картора. Пока Изегер прощался с прабабушкой, старейший из рода Ханноров шагнул к новоиспеченной родственнице, галантно поцеловал ей руку и, подняв глаза, прошептал:
- Изегер будет любить тебя всегда. Я знаю. Я сам так люблю.
Потом повернулся к жене и протянул ей ладонь, та, улыбаясь и смущаясь, словно делала это впервые, в ответ протянула свою.
В это же время по склепу пронесся вздох восторга и удивления.
К такому зрелищу вряд ли кто может привыкнуть: через круглое отверстие в своде скалы неожиданно хлынул яркий свет и упал к ногам Мильдриха и его жены. По призрачной лестнице, вершина которой пропадала за снежными облаками, поднималась не старая Картора-развалюха, а дева-воин с толстой косой за спиной, которая не спускала влюбленных глаз со своего мужа. И чем выше они поднимались, тем прозрачнее становились их Тени. А вскоре и они растаяли вместе с сиянием небесного света.
Юлия и не заметила, когда оказалась в объятиях Изегера.
- Что тебе сказала Картора? - тихо спросил он. - Последние слова Теней очень важны.
Юля вздохнула, подняла голову и долго-долго смотрела на милорда.
- Картора сказала, что если ты разлюбишь меня, то она отлупит тебя мечом Гестиха. А Тиль убьет Взглядом. Да.
- Хороший стимул, - глубокомысленно заключил лорд Ханнор.
Поминальная трапеза, на которую пришли все гости и жители замка, тоже не обошлась без слез.
- Дорогая! - у входа в залу Юлию окликнула Тиль Грасси. Красиво одетая и причесанная, она буквально светилась от счастья. - Мы пришли попрощаться. Дульф пригласил нас пожить в столичном особняке. Изегер не против.
Юля оглянулась. Ее муж разговаривал с кем-то из гостей, печально кивал ему в ответ, но нет-нет и посматривал в ее сторону.
- Западный дом разрушен, - продолжала увещевать Тиль, - а жить в замке, пусть и в дальнем крыле... И еще не хочется надоедать вам, когда у вас так все чудесно складывается...
- Она соскучилась по жизни при дворе, - выдал с головой жену лорд Гарсий.
- Мы с мамой всегда предпочитали жить в золотом особняке, - Дульф поправил кружевные манжеты. - Она здесь торчала из-за Карторы.
- Ей было одиноко...
- Я не против, - Юлия обняла бабушку Изегера. - И я вам очень благодарна. За все.
- Учти, когда ты родишь, мы будем тут как тут. Должен же кто-то прививать малышке приличные манеры! Все-таки наш Изегер такой... пограничник. Ну-ну, дорогая! К чему эти слезы?
Никогда еще Юлии не приходилось слышать так много льстивых слов и заверений в дружбе.
Гости желали лично познакомиться с леди Ханнор, во-первых, для того, чтобы убедиться, что на ее груди горит камнями самый настоящий строн рода Рвущих Пространство, а не подделка, на которую способны искусные эльфы, а во-вторых, всегда интересно посмотреть на женщину, обласканную судьбой. Дейте Витро чуть ли не сто лет билась за лорда Ханнора, а эта пришла из ниоткуда, и Изегер уже не сводит с нее глаз.
«Чем она его взяла?»
По королевству бродили всякие слухи. Поговаривали, что она заинтересовала Ханнора несвойственным леди поведением: одевалась в мужскую одежду, пила как каменщик кремвиль, а потом на турнире, вырядившись эльфом, уложила его, опытного воина, обыкновенной скалкой.
- Да, да! И сбежала в степь!
- Смотри-ка! Умная девчонка! Знает, как можно разбудить в мужчине охотничий азарт.
- А когда услышала, что лорд Ханнор желает породниться с Цессирами, мигом объявилась.
- Я сама видела, как на зимнем балу он флиртовал с дочерью Гердиха!
- Изегеру за это проломили голову, - тут собеседники переходили на шепот. - То ли она людей подослала, то ли сам король вмешался. Ему не нужен крепкий союз Ханноров с Цессирами.
- Тс! Она идет! А, леди Джулия! Как вы прекрасно выглядите! Такая молодая, красивая. Лорду Ханнору повезло с вами... Да-да, очень жаль, что мы встретились по такому печальному поводу... А вот на весеннем балу... Король обязательно пригласит вас, мы уверены... Вы с мужем сейчас у него в фаворе...
- Лицемеры, - Юля устало опустилась в свое кресло, скинула с ног жмущие туфли. - Ай!
Кто-то тронул ее колено. Леди Ханнор подняла богато расшитую скатерть и обнаружила под столом улыбающегося Вжика. Тут же вспомнилось, как она бежала с квалоном из трактира от разъяренной Эрдис, чуть ли не на животе проползая под столами, стремясь добраться до люка в подпол.
- Это тебе подарок. На память, - он протянул Юле тонкую дудочку. «Еще одна свистулька?»
- Если будет скучно, подуди.
- Боже, Вжик, а ты куда уходишь?
- Я забираю его с собой, - подошедший лорд Цессир наклонился, чтобы поцеловать в лоб дочь, которая после объятий поспешно встала.
Веера сплетниц опять зашелестели. За их трепыханием были видны приподнятые брови и округлившиеся от возмущения глаза.
«Вы видели? Гердих ее поцеловал! Да что в ней такого?»
Под строгим взглядом лорда Цессира Вжик поторопился выбраться из-под стола.
- Он показал себя отважным малым. Ему пора заняться тем, что у него лучше всего получается.
- Шпионить?
- Тс! - шикнул на Юлию отец и загадочно улыбнулся. - Не выдавай государственную тайну. Ему еще предстоит пройти тяжелое обучение.
- Но мне уже доверили надевать маски! - восторг в глазах Вжика заставил улыбнуться.
- Но как, он же не из рода Меняющих Лики? - Юля посмотрела на отца. - Я думала только они... то есть мы...
- Эх, ты, сестра! - внезапно появившийся Гаррон так крепко стиснул, что Юля закашлялась. - Не только твой муж мастер по амулетам, мы не хуже умеем.
Довольный Вжик многозначительно постучал по кругляшу, край которого высунул из-за ворота.
- Хочешь, я Изегером стану? - квалон подергал бровью.
- Упаси боже! Я люблю тебя таким, какой ты есть. Вы когда уезжаете? - она тонула в объятиях брата.
- Прямо сейчас, - отец устало потер лицо ладонями. - Служба.
Прощаясь с ними, Юлия опять плакала. Вроде столица не так далеко, и видеться они могут часто, ведь Изегер обещал научить рвать пространство, чтобы не тащиться через всю страну на лошади, но вот же незадача: слезы лились не спросясь.
Только успокоилась, как рядом послышалось восторженное:
- Джулия!
- Ах, Михайка, только не говори, что и ты уезжаешь!
- Я? Не. Я туточки останусь. Мне же вместо Кулака охота главой заставы сделаться. Ну, когда он стареньким станет, - увидев подарок Вжика, мальчишка моментально отвлекся. - Ой, а это что у тебя?
- Свистулька, Вейжик на прощание дал, - она погладила пальцем отполированную деревянную поверхность. - Он в столицу вернулся. Теперь, когда мне станет грустно, буду на дудочке играть.
- Уехал? Уже? Эх, не успел порасспрашивать, как сделаться магом. Мне очень надо.
- Зачем?
- Ну, там... Теней видеть, например... Ты слышала, к Вжику ночью Тень матушки приходила? Он после такой счастливый был.
- Исполнилась его мечта, значит. Здорово! А тебе для чего видеть Теней?
Михайка замялся.
- Ну, тут не в Тенях дело... Мне магом надо бы заделаться. Иначе никак. И в пограничной службе пригодится. Начну огненные шары в руках вертеть.
- Зачем тебе? Кулак, вон, обходится без всякой магии.
Мальчишка огляделся, подошел ближе и, сложив ладошки ковшиком, зашептал:
- Я влюбился.
- Опять Алельку поразить хочешь?
- Да ну ее. Дура, - Михайка собирался было в знак презрения сплюнуть на пол, но вовремя опомнился, что под ногами камнями выложенная мозаика. - Нет. Я жуть как влюбился в девчонку с косичками. Ну, такими, - он покрутил в воздухе пальцами. - С бусинками.
- В Яры-су?! В шаманку? - теперь Юлька поняла, зачем Михайке быть магом. Чтобы соответствовать ее статусу.
- Тише! Еще кто-нибудь услышит...
- Да где же ты ее видел? - при явлении троицы Михайки в приемной зале точно не было. Кто бы его туда пустил?
- В деревне. Там сейчас урийцы по лавкам разгуливают. В трактире все столы заняли, пироги с зайчатиной нахваливают. Мир же!
- И что? Люди не боятся?
- А чего их бояться? Они добрые. И сильные. Моя мамка отцу говорит, если он и дальше пить будет, уйдет в степь. Ей уже предлагали. Она же у меня красивая.
- И что отец? - Юля уже не знала, что и подумать. Всего один день, а жизнь вон как переменилась.
- Клялся, что больше к кремвилю не притронется. У нас в поселке многие мужики задумались. Это что же будет, если все наши женщины к урийцам намылятся? Говорят, по весне мост строить начнут.
- А пограничники? Что, всех подряд на нашу сторону пропускают?
- У реки причал сколотили. Лорд Ханнор распорядился пошлину брать. Деньгами или товаром. Все казна богаче будет. Новое оружие прикупим.
- Прикупим? А сам в степь к шаманке собрался.
***
- Устала?
Юля лежала звездой на кровати и категорически не хотела менять позу.
- Я не могу шевельнуть ни ногой, ни рукой.
- Где болит?
- Здесь, - она показала на коленку. Ее тут же поцеловали. - И здесь...
Глава 61. Сто одна причина побывать на Земле
За окном бушевала снежная буря. Ветер завывал словно изголодавшийся и замерзающий волк, зовущий в надежде, что его услышит собрат, который прибежит и прижмется теплым боком, чтобы им обоим не было так холодно и одиноко.
Скрипели флюгеры, сотрясались флагштоки, били о камни тяжелые траурные стяги. Редкая перекличка дозорных тонула в шуме белой круговерти. Колючие снежинки больно хлестали по щекам, заставляя воинов натянуть капюшоны как можно ниже.
Еще год назад урийцы непременно воспользовались бы непогодой, чтобы проникнуть в крепость. Такое случалось. И не раз. Сейчас же, когда тайна Камня раскрыта, и горы со степью перестали называться вражескими территориями, стражам Агрида, казалось, можно и передохнуть, но...
В любом деле есть свое «но».
Начавшееся возрождение степи не всем придется по нраву.
«Как только они узнают...»
Урийские степи на жарком юге граничили с многочисленными племенами, подчиняющимися одному хату - грозному царю песков. Кузры Свирепый только и ждал падения Ури-цы, чтобы вслед за дикими тварями, что от голода рванут на более благодатные земли, обескровить Агрид, а вслед за ним Эльфийское княжество и Северные Земли.
«Эх, если бы не Сытый император, уничтоживший посольство, северяне могли бы стать достойной подмогой».
Теперь, когда многолетнее ожидание песчаников оказалось неоправданным, и бывшие враги стали добрыми соседями, могло произойти всякое.
Лорд Ханнор ждал провокации.
Он знал, что коварный хат в угоду своим интересам способен насмерть рассорить два государства. Такое уже бывало. По вине песчаников Эльфийское княжество и Агрид, только-только оправившиеся от кровопролитной войны, едва не развязали новую.
Где-то лет пять спустя после того, как Изегер вернулся с Земли, так и не найдя свою жену, его направили на западную границу, куда по королевскому призыву стягивались самые опытные охотники.
- Тебе предстоит участвовать в засаде на волка-людоеда, - Элькассар держал в руках открытый конверт. Пятна крови на острых краях бумаги говорили о важности сведений. - Весьма непростого волка. Умного, хитрого, наделенного магией...
- Магией? - одно дело горная кошка, чья шерсть волшебным образом делает женские талии тонкими, совсем другое кровожадный хищник. - Такого быть не может! В природе нет животных-магов.
- В том-то и дело. Волк не боится оберегов. И всегда приходит с территории эльфов и уходит туда же. Люди Цессира уже на месте.
- Это происки эльфов? Они хотят войны?
- Похоже на то. В западном приграничье не осталось ни одной семьи, где на двери не висел бы траурный венок. Твоя цель не убить волка, а выяснить, кто его натравливает на нас.
Было до ярости обидно часами сидеть в засаде, а наутро узнавать, что волк «пировал» в соседнем селении...
Но его все-таки выследили. Он поистине оказался ужасной тварью - изворотливой и быстрой. Даже раненый он легко ушел от конной погони. Его гнали до самых южных земель Ури-цы.
В азарте охотники не сразу заметили, что ступили на территории песчаников. Они осадили лошадей лишь тогда, когда, взрывая толстый слой песка, на поверхности появилась голова огромной змеи, которая одним выпадом выбила сразу двух всадников из седел.
Позже, когда отряд отошел в степь, не досчитались шестерых воинов, не успевших даже вытащить мечи. Боевые маги прятали глаза. Такого еще не случалось, чтобы магия не слушалась. Они не только не дали отпор песчаной твари, но даже не сумели сплести простейшее заклинание. Сила как вода утекала в песок.
«Вот почему обереги в домах не помогали...»
Оставшиеся в живых охотники в оцепенении смотрели, как волк-убийца скрывается в песках. Многие потом клялись, что видели улыбку на его морде.
И только Изегер, а после его доклада и король, знали, что, уйдя на приличное расстояние, волк превратился в смуглого мужчину, который хромал из-за раны на бедре, а змея - в красивейшую женщину с глазами темнее ночи. Элькассар Третий принял решение о тайне песчаников не распространяться, дабы не вызывать панику среди простого населения, но на границах бдительность не снижать. С тех пор придворные маги трудились если не над созданием оружия против оборотней, то хотя бы над действенной защитой от них.
Лорд Ханнор прекрасно понимал, почему короля вдруг ослепила жажда единоличного обладания огромным Камнем Силы - усиливающие магию венцы могли бы стать решением проблемы с противостоянием оборотням. И по этой же причине Элькассар не стал противиться тому, чтобы старуха оставила крупный осколок леди Ханнор. Пограничникам первым принимать на себя удар.
«Степь хотела защитить свою спасительницу. Пока Ури-ца недостаточно сильна, песчаники воспользуются шансом. Будет провокация. Будет. Вот только когда?»
Время. Лорду Ханнору, главе пограничной заставы, стоящей на пути в Агрид, оно было остро необходимо. Кузры Свирепый не будет ждать, пока эльфы в общей беде объединятся с агрицами, степь пополнит ряды сильными воинами, а ополовиненный Камень Силы позволит Элькассару Третьему создать против оборотней оружие.
Как бы Изегеру не хотелось расставаться с Джулией, он отправит ее в безопасное место. На Землю. К маме.
«И как же вовремя она затеяла эксперимент! Не надо искать оправдание своему поступку».
Лорд Ханнор не бился головой, когда разведал, что Джулия у урийцев, поскольку знал, что те, верные своим устоям, женщину не обидят, но вот песчаники...
Рабство, гаремы местных князьков, страшная гибель в море, через которое они переправляют человеческий груз на Дикий континент.
Изегер в том шумном порту был. Он видел все своими глазами. И лорд Цессир наверняка навестил недружелюбный край.
Гердих с сыном не отбыли в столицу, как полагали многие. Цессиры затаились в замке Витро, который сразу же при переходе в собственность королевской семьи был укреплен. Туда же, на болота, за одну ночь с помощью амулетов перемещения стянули отборные войска.
Отец Джулии был первым, кто потребовал, чтобы она вернулась на Землю.
- Оборотни могут жить среди нас. Сейчас она лакомый кусок для шантажиста. Я не хочу выбирать между дочерью и долгом...
«Время. Нам нужно время. Королевские маги должны успеть сделать венцы, усиливающие магию».
Еще год назад, когда Изегер по всей степи искал жену, он поклялся, что вернет ее на Землю. Не ведая, что уже влюбился, не зная, что расставание дастся так непросто.
Пока Джулия жила у урийцев, у него появилась возможность подготовиться.
Что такое для мага, рвущего пространство, отлучиться на день-два в Россию? Все свершалось по мановению руки. Утром ты в Москве, вечером в крепости или у эльфов.
Лорд Ханнор уже не был тем зеленым юнцом, которому для первого прорыва понадобилась бы магия слабой Тени.
«Эх, мама, мама. Прости меня».
Будучи мальчишкой, он не понимал, почему Тень мамы молчит.
Теперь он знал, что ей нечего было ответить на злые, смешанные со слезами вопросы. Как объяснить сыну, что любовь к мужчине может подтолкнуть к смерти?
Лишь когда он потерял Верочку, пришло осознание, что любовь приносит не только радость, но и боль. Поэтому мечта Вжика увидеть Тень матери была Изегеру понятна.
«Всем нам хочется знать, были ли мы любимы...»
Мысли вернулись к строну.
«А вдруг Джулия не любит? Вдруг захочет остаться на Земле? - Лорд Ханнор поправил одеяло, спрятав под ним голое плечо жены. Камин догорал. Скоро рассвет - время расставания. - И Валаах с ним, со строном. Пусть сгинет. Если любви нет, он мне не нужен».
***
- А в Москве весна! - Гаррон сидел на скамейке в небольшом сквере между высотными домами и прятал нос в вороте дутой куртки. Облачко пара, вырвавшееся изо рта, быстро растаяло. Под ногами хлюпала снежная жижа.
- Пошли, у нас нет времени, - вышедший из подъезда Изегер, одетый в элегантное пальто, отодвинул рукав, чтобы посмотреть на часы, с которыми почти не расставался. На улице было серо и пустынно, что совсем не удивительно для промозглого воскресного утра.
- Ты бы шапку надел. В такой холод можно и уши отморозить, - Цессир-младший надвинул вязанную шапочку почти на глаза.
- Сейчас согреешься. В Турции плюс двадцать.
Гаррон только и успел подхватить неоновый рюкзак, как его утянуло в портал.
- Блин, - выругался он, мазанув рукой по заднице. - Скамейка, оказывается, была мокрой.
- В штанишки наделал? - ухмыльнулся лорд Ханнор и кому-то помахал рукой.
Перед мужчинами выросла машина с тонированными стеклами. Обещанное тепло, салон-люкс и поднимающаяся перегородка за спиной водителя немного успокоили оконфузившегося друга. Он сноровисто вытряхнул на сиденье содержимое рюкзака, с сомнением повертел в руках спортивное нижнее белье, содрал этикетки и, вздохнув, принялся раздеваться.
- А ты не будешь? - поинтересовался он у Изегера, стягивая майку. Почесал волосатую грудь и, поймав брезгливый взгляд друга, спросил: - Что? У Джульки такого нет? Ты точно помнишь?
- Что за песья кличка? - лорду Ханнору пришлось отвернуться, когда брат Джулии принялся стаскивать трусы.
- Хорошо, я буду называть себя Юлией. Ведь так на Земле звучит мое имя?
Пора бы Изегеру привыкнуть к Меняющим Лики, но он не удержался, чтобы не обернуться, когда услышал голос жены.
Перед ним сидела Джулия и нагло улыбалась. Правда, колени не сжала, как делают все женщины, а держала их широко расставленными. Пришлось пихнуть по ноге, чтобы поза перестала выглядеть вульгарной.
- Что не так? - обиделся Гаррон.
- Здесь поменьше, - лорд Ханнор неопределенно повертел рукой у груди (слава Афарике, не волосатой!), - а здесь фигурно выбрито.
Тыкать пальцем туда, где должно быть все аккуратно, супруг не стал.
- И подмышки тоже без растительности.
- Ты думаешь, я начну перед Арсланом раздеваться?
- Черт, - Изегер вновь уставился в окно, за котором плыла панорама курортного городка. - Забудь.
Машина остановилась перед двухэтажным домом с зеленой лужайкой. Здесь, у моря, вовсю властвовала весна.
- Арслан нас ждет?
- Да. Я предупредил.
Из салона выбрались двое: смущающаяся Юлия в джинсах и ветровке и мужчина в черном. Пальто он небрежно бросил на заднее сиденье.
- Вах! Бесстыжая! - со второго этажа за прибытием «гостей» наблюдали сестра Арслана и сам обманутый жених. Гордый турок зло сузил глаза, заметив, как требовательно бритоголовый взял его бывшую невесту за руку. - Надо было тебе не танцевать вокруг нее халай. Видишь, она только силу признает.
Через полчаса молчаливого разглядывания друг друга, так и не продвинувшись дальше холла, первым заговорил бритоголовый.
- Я пришел вернуть...
- Мы не примем воровку назад! - визгливо выкрикнула турчанка, но тут же осеклась, когда гость в черном полез во внутренний карман пиджака явно мирового бренда.
Желваки Арслана заходили ходуном.
Юлия, наконец, соизволила поднять глаза. Одинокая слеза медленно текла по ее щеке.
Бывший жених беспомощно посмотрел на непримиримую сестру, которая едва заметно выдохнула, поняв, что резать ее бритоголовый не станет. В его руках появились старая фотография и черный бархатный мешочек.
- Я пришел вернуть дорогие вам вещи, - из мешочка на ладонь вывалились кольцо и цепочка с кулоном.
- Вы из полиции? Из интерпола? - поинтересовался Арслан, не спуская глаз с Юлии. Сестра в это время никак не решалась взять с руки «полицейского» кулон. Подпихнув локтем брата, заставила его отвести взгляд от воровки, которая чуть не стала ее невесткой. Драгоценности перекочевали к турку.
- Нет. Я родственник Веры Игнатьевны Ртищевой, вашей русской прабабушки. Юлия, - бритоголовый едва заметно повернул голову к девушке, - знала нашу семейную историю, поэтому, увидев кольцо и родовой амулет, не удержалась...
- Я хотела всего лишь обрадовать лорда Ханнора, что след его потерянной во время революции в России родственницы отыскался, но фотографируя украшения у окна - там свет падал лучше, нечаянно выронила их на улицу. А по лестнице уже шли вы... Я поторопилась их достать, но не удержалась. Сорвалась. Там, - Юлия робко указала пальцем в совсем противоположную сторону от того места, куда выходили окна прабабушки, - у вас росли розы. В общем, я упала. Оцарапала лицо, порвала платье, подаренное Арсланом... Я не могла показаться в таком виде перед родственниками будущего мужа, поэтому вынуждена была сбежать. А на соседней улице меня сбила машина. А дальше я ничего не помню.
- Она была в коме, - подтвердил лорд Ханнор. Костяшки его сжатых в кулак пальцев отчего-то побелели. Юлия зажмурилась и вжала голову в плечи.
- Волнуется, джаным, - глаза сестры Арслана потеплели. - Вах, что же мы стоим? Проходите, гости дорогие. Валид! Неси кофе!
- Муж нашей Веры-ханум очень похож на вас, - хозяйка любезно пододвинула тарелку с пахлавой. Ей до слез было жалко старика, который до самой смерти искал пропавшую жену.
Свадебная фотография прабабушки подрагивала в руках Арслана.
- Это семейная черта Ханноров, - Изегер поставил чашечку на стол и успокаивающе похлопал по подскакивающей коленке Юлии.
Арслан поджал губы и вернул старый снимок сестре.
- История печальная, но могу вас заверить, что Вера-ханум не была несчастной. Ее... кхм... второй муж, мой прадед, очень любил ее. Как и все мы.
- Спасибо вам, - Изегер церемонно поклонился. - Если бы не случайность, тайна исчезновения Веры Игнатьевны так и не была бы раскрыта.
- Уже уходите? А я хотела угостить вас долмой...
- Лорд Ханнор, - Арслан тоже поднялся, - раз уж мы выяснили, что являемся почти родственниками, я хотел бы поделить между нами оставшиеся в наследство вещи Веры-ханум.
- Отдай кулон, - шепнула сестра, вновь пихнув брата локтем. - Кулон.
- Вы очень любезны, - Изегер поцеловал руку хозяйке, и та сочувственно покачала головой, заметив свежий шрам, просвечивающий сквозь короткие волосы гостя. - Если вы не против, я хотел бы взять кольцо. Оно дорого мне как память. А вот кулон советую продать. Ему не одна сотня лет, и он великолепно сохранился. По приблизительной оценке, на вырученные с него деньги вы могли бы купить половину вашего города.
Турчанка схватилась за сердце.
- Я оставляю фотографию. Это копия. Оригинал хранится в замке Ханноров.
- Это где? - рассеянно поинтересовался Арслан. Его взор вновь был обращен на Юлию.
- В Агриде, - коротко кинул Изегер и легонько подтолкнул мнущуюся на месте «жертву комы».
- Подожди, мне надо попрощаться с Арсланом, - Юля сделала шаг в сторону турка.
Тот тяжело вздохнул.
- Ты очень, очень, очень хороший, - прошептала бывшая невеста, повиснув на шее толстячка, - но я не могу остаться.
- Хорошо, - просто сказал тот и еще раз вздохнул. - Я бы не смог тебя оставить, джаным, как бы ни хотел. Я уже женат.
Юля вспыхнула и, не прощаясь, выбежала из дома. На улице она нырнула в спасительное нутро поджидающей машины.
- Арсла-а-ан, - протянула турчанка, махая рукой вслед отъезжающему автомобилю, - а разве под окнами Веры-ханум когда-нибудь росли розы? Ты не хотел бы сходить к ювелиру и проверить ту безделушку, что они нам всучили? Валид! Посмотри, не пропало ли чего в доме!
Через полгода Арслан и его семья стали владельцами дорогой яхты. Агрид на карте так и не был найден, с русским партнером, с которым после исчезновения его падчерицы турок разорвал бизнес, он больше никогда не встречался. Родившуюся дочь, глаза которой были такие же черные, как и у русской прабабушки, счастливый отец назвал Вера-кызы.
Глава 62. Как выбрать сковороду по руке
Юля, как только открыла глаза, сразу поняла, что находится на Земле. Она отвыкла от индустриального шума, который сейчас, спустя всего лишь год странствий по чужому миру, казался противоестественным, даже пугающим. Транспортный поток за окном шуршал шинами, плевался выхлопными газами, нет-нет выплескивал недовольство резкими сигналами.
Юля села.
Незнакомая комната, белая мебель, смятые простыни лишь на одной, ее, половине кровати.
- Изегер? - Юлия поспешно укуталась в покрывало и направилась к двери, волоча за собой шлейф из шелка. Ее пугала тишина.
Огромная квартира встретила идеальной чистотой и отсутствием каких-либо запахов. Надежда, что милорд выйдет из ванной комнаты с зубной щеткой в руках или улыбнется жене, опустив на стол чашку с кофе, которого в деревенской агридской лавке не сыщешь, не оправдалась. Во всех апартаментах - красивых, современных, оформленных со вкусом, где чувствовалась рука профессионала, Юля была совершенно одна.
Замерев от нехорошего предчувствия, она потрогала шею. Потом распахнула покрывало, нервно потрясла его и, перешагнув через тяжелую ткань, метнулась в спальню в надежде, что родовой амулет Ханноров остался на кровати. Но даже сдернув подушки и простыню на пол, строн не обнаружила.
«Изегер забрал его?!»
Она, пораженная поступком супруга, опустилась на кровать, зябко подтянула к груди колени и обняла их.
«Понял, что не любит и даже не стал прощаться?»
Горе. Разрушающее, всеобъемлющее горе навалилось и придавило монолитной плитой. Ни рукой шевельнуть, ни вздохнуть полной грудью.
«Но как же так? Ведь я его... люблю».
Юлька ткнулась лбом в колени.
«Дура я. Зачем надо было экспериментировать? Жили бы себе в неведении. Хоть несколько месяцев или даже дней, но в счастье... А что теперь?!»
Самобичевание прервал назойливый жужжащий звук.
- Мобильник? - Юлька вытянула шею и в своем желании понять, где подает признаки жизни земное средство связи, стала похожа на настороженного суриката, вертящего головой в разные стороны. Телефон, тренькнув еще пару раз, замолчал.
- Давай, давай, позвони еще!
Она точно гончая, потерявшая след, металась по комнате, пока не догадалась, что повторяющийся звук доносится из огромного шкафа-купе. Замерла на краткий миг, когда увидела ряды женской одежды с бирками. Среди теплых, явно зимних вещей висели легкомысленные и яркие летние. Мелькнула паническая мысль, что Изегер сделал все, чтобы она задержалась на Земле надолго. Если не навсегда.
Лишь немного успокоило, что телефон звонил из кармана мужского пиджака, который вместе с несколькими рубашками занимал минимальное место.
Трясущимися руками Юлия вытащила мобильник на свет и тут же села на пол. Ноги не держали. И в очередной раз расстроилась - то был не вызов, а сработал будильник, настроенный на повторные звонки.
- Да что же это?
В контактах сиротливо разместилась одна-единственная запись - номер маминого телефона. Первый же порыв позвонить ей Юля усилием воли подавила. Прежде чем с головой нырнуть в чужую жизнь, сначала нужно разобраться со своей.
«Засыпала я на плече у Изегера, так? Так. А почему не помню, как оказалась на Земле, и где это самое плечо? И куда подевался строн?»
То, что он снялся, радовало. Теперь можно было не сомневаться в своих чувствах. Юля любила. До боли в груди, до онемения кончиков пальцев, до сбившегося дыхания и подскакивания пульса.
Обнаружение родового амулета казалось жизненно важным - как подсказка к тому, куда мог деться супруг. Юля рассматривала лишь два варианта развития событий, причем кардинально противоположных: строн где-то здесь и ждет, чтобы она нацепила его на себя (конечно, нельзя упустить шанс повидаться с мамой), и второй, катастрофический - Изегер понял, что любви нет, и ушел. Вместе с амулетом.
- А ты живи, Юлька, как тебе заблагорассудится, но уже без меня, - слезы лились градом, когда на одной из полок в красивой бархатной коробке обнаружились важные бумаги, а строна среди них не оказалось. - Вот тебе квартира, новые документы на имя Эйжении Цессир (не Ханнор!), куча шмотья и карточка с валютой, - истерические нотки в собственном голосе категорически не нравились. Юля зажала рот рукой.
- Отступные, значит? Но зачем же здесь мужские вещи?! - она требовательно подергала пиджак за рукав, будто он мог ответить, зачем его оставили в шкафу. - Черт, черт, черт! А если это папина квартира? И папин же пиджак?
Юля вдруг почувствовала себя вещью, которую вернули как ненужную.
- А-а-а-а! - заголосила она. - Вот и платьишко мое, зелененькое!
На вешалке за пиджаком сиротливо поблескивало атласом платье, в котором она появилась в Агриде. Юле больше не нужен был носовой платок, она рыдала, прижав душную ткань к лицу.
***
- Строн легко снялся? - Гаррон вновь переодевался.
- Надо будет запатентовать такой способ развода, - Изегер задумчиво смотрел в окно. - Не потребуется идти на поклон к королю.
- Угу, - Цессир-младший наматывал шарф на шею. Предстоял переход в Агрид, где еще свирепствовала зима. - Организуй туры на Землю. Прибыльное дело.
- Узнай маги о такой возможности, цены на мои амулеты взлетели бы вдвое, - лорд Ханнор расправил пальто и накинул его на плечи. - Но зачем мне мертвому большие деньжищи?
- И то верно. Если Элькассар узнает об утраченной возможности вершить судьбы, он не простит. Многие ломанутся на Землю, - похлопав по карманам, Гаррон достал сигареты. - Мне по-свойски за полцены отдашь амулет перемещения?
- А что, невеста уже не мила? - Изегер вырвал пачку из рук опешившего друга и, смяв ее, вышвырнул в приоткрытое окно.
- Есть тревожные звоночки, - новоявленный родственник поморщился. На Земле он расслаблялся, позволяя себе не только сигареты. - Даже если судить по тому, как она вытребовала бабкину диадему. Хорошо, что Джулия ее отдала, иначе быть чьей-нибудь смерти.
- Знаешь, я до последнего сомневался, что строн снимется. Слишком уж ненадежен был источник. Хотя первая жена как-то сумела...
- Дульф разнюхал?
- А кто еще так сильно хотел избавиться от безродной? Прости. Это было еще до того, как он узнал, что Джулия из рода Цессиров. Отец всю королевскую библиотеку перевернул, благо Теням туда вход не запрещен.
- Наемного убийцу не предлагал? Нет? С Дульфа станется... Кстати, что ты сейчас чувствуешь, брат? - Гаррон озорно блеснул глазами. - Как тебе без магии строна?
- Здесь болит, - Изегер кулаком стукнул по груди.
- Сильно?
- Сильно. Но я потерплю. Главное, чтобы Джулия была в безопасности.
«Это и есть любовь, брат», - Гаррон закрыл глаза. Ледяной ветер опалил дыханием. Лорд Ханнор прямо в машине рванул пространство в Агрид.
***
Юля обнаружила строн в коридоре. Он висел на ключах будто обыкновенный брелок.
В этот раз леди Ханнор плакала от счастья.
«Он любит! Просто боялся увидеть, что я к нему равнодушна!»
Трудно представить, что герой, убивающий Взглядом, боится чего-либо. Юлька готова была сразу надеть амулет, но вспомнила, что еще не навестила маму.
Сердце сжала печаль. Как она там? Что скажет?
- Я уже знаю, что ты нашлась! - голос мамы был резким, Юля поковыряла пальцем ухо.
- Откуда?
- Отец твой заходил.
- Папа? Господи, когда успел?
- Не делай из меня дуру, - и отключилась.
Визит к маме закончился на удивление быстро. Она не простила дочери побега из-под венца, грызла Юльку так, словно они расстались только вчера.
- Ты не понимаешь, в какое положение поставила меня и Виталия! Как ты посмела обратиться к отцу?
Юля терялась в догадках и жалела, что нет возможности расспросить королевского шпиона, навестившего бывшую возлюбленную.
- Но, мама...
- Мама? Если бы ты считалась со мной, сейчас мы все жили бы в Турции! И как ты вообще его отыскала?
- По фамилии...
- И он сразу же примчался вызволять дочурку, которую злая мама хотела хорошо пристроить и сделать счастливой?
- С Арсланом я бы не была счастлива...
- А теперь? Теперь ты счастлива? Живешь на иждивении отца, не учишься...
Юлька как никогда почувствовала себя приживалкой. Хотела было возразить, что не зависит от отца, но тогда пришлось бы признаться, что так и не стала самостоятельной. Но она будет учиться, обязательно! Только вот разузнает, где маги получают образование. Изегер вроде бы окончил какую-то академию...
- Мама, - Юля обняла разбушевавшуюся родительницу, - я счастлива. Я люблю, и меня любят...
- Кто?!
- Лорд Ханнор... - Юлька прикусила язык, но было поздно.
- Лорд?
- Э... да...
- Отец пристроил? Господи, хоть на что-то сгодился! - тон матери изменился. - И где живут лорды?
- На границе королевства, - и опять бы прикусить язык, но...
- Великобритания, что ли?
- Почти... - Юля засуетилась, побежала в коридор, где бросила пакеты, думая, что мать встретит с распростертыми объятиями. - Вот, он прислал подарки.
- А самому явиться слабо? Ах, ну, конечно, куда нам! С нашими свиными рылами да в калашный ряд!
- Мама, прекрати! - Юля сунула ей в руку коробку, в которой лежали кольцо и браслет. Ираида всегда мечтала о таком комплекте. Юля выбрала самый дорогой, благо денег на карте было предостаточно.
- Ой, что это? - глаза мамы загорелись хищным блеском.
- Вот еще для Виталия и моего... моей...
- У тебя брат, Игорешка... - Ираида рвала упаковку за упаковкой. - Иди в спальню, он, должно быть, уже проснулся.
Юлия взяла в руки дудочку, которую ей подарил Вжик. Малышу понравится, она даже не сомневалась.
Ребенок хлопал ресницами и удивленно рассматривал склонившуюся над ним родственницу.
- Здравствуй, милый, - как можно ласковей произнесла она, но нижняя губа ребенка затряслась, выдавая, что сейчас последует плач. - Тише, тише! Посмотри, что я тебе принесла.
Юля повертела дудочку в руках, отвлекая на нее внимание мальчика. Прелестного, светловолосого, чем-то неуловимо похожего на сестру.
Она нашла дудочку в сумке, которая висела в коридоре рядом с ключами и строном. Там же она обнаружила амулет, подаренный Карторой, и еще кое-какие магические вещицы, которыми обзавелась в Агриде. Лорд Ханнор позаботился, чтобы они остались у хозяйки, если та не захочет вернуться к нему.
«Глупый! Куда же я денусь? Вот только ты, пожалуйста, люби меня...»
Юля поднесла дудочку к губам. Стоило дунуть, как из нее полилась веселая мелодия, которую «зеленая девочка» когда-то слышала в трактире. В тот самый день, когда ее спас Вжик, и она вместе с ним убегала через подвал.
Ребенок затих. А Юля улыбалась сквозь слезы. Друг знал, как напомнить ей о себе - о неунывающем квалоне, спешащем на помощь тем, кто попал в беду.
- Прощай, малыш! Я люблю тебя! Надеюсь, мы еще свидимся...
Расчувствовавшаяся мама позволила обнять себя.
- Звонить-то хотя бы будешь? Или нос задерешь?
- Мам, мой муж пограничник. И там, где мы живем, телефоны не работают.
- Так и знала, что тебя загнали в какую-то глухомань, иначе давно позвонила бы, - в голосе мамы слышалась ревность.
- Мам, я люблю мужа. И куда бы его по долгу службы не загнали, я за ним как ниточка за иголочкой...
- Так он муж тебе или сожитель? Покажи паспорт!
- Я не взяла с собой...
- Жду фотографии той страницы, где должен быть штамп.
- У них не принято ставить штампы в паспорте...
- Значит, сожитель.
- Мама, какая разница, если мне с ним хорошо?
- Учти, назад не приму. Ты сама устроила свою судьбу.
- Я не вернусь.
Юле еще в подъезде хотелось надеть на шею строн, но она вспомнила об оставленном амулете Пьющей Кровь.
- Вот и все! - произнесла Юлия, окинув последним взглядом квартиру, так и не ставшую «родной». Застегнула шубку (мало ли где окажется Изегер), накинула на плечо сумку и решительно надела на шею строн.
Закрыла глаза и затаила дыхание.
И... ничего. Строн не сработал. И не прилип намертво, как это случалось с ним в Агриде.
Юля надевала его так и эдак, но амулет оставался безучастным. Не нагревался и не холодел. Да и выглядел как безделушка с поддельными камнями.
Что испытала Юлька за две недели? Она прошла почти все стадии Кюблера-Росса, которые точно определил врач, наблюдавший за реакцией больных на оглашение смертельного приговора: отрицание, торг, гнев, депрессию и принятие.
Почему почти все? Юлька не дошла до депрессии.
Родовой амулет Ханноров сработал именно тогда, когда она, предаваясь гневу, выбирала по руке сковороду. Тефлоновая была отметена сразу же.
- Только чугунная, да потяжелей, да чтобы рукоятка удобно легла...
Покупатели шарахались от нее как от безумной, а продавцы тревожно переглядывались, когда она, размахивая кухонными предметами, приговаривала:
- Я не я, если не порву пространство. И вот тогда, милый, держись!
Юлия свято верила, что однажды ей удастся. Она уже приступила к тренировкам и, вспоминая записи в дневнике юного Изегера, рвала простыни на лоскуты. Как-то вечером даже почудилось, что в воздухе прямо перед ней зазмеилась молния, но сколько потом Юля ни старалась, повторить чудо не удалось.
Убийственный Взгляд тоже вроде получался, но разгневанная женщина никак не решалась опробовать его на ком-либо. Стать виновницей гибели ни в чем не повинного человека, пусть он будет самым последним забулдыгой, воспитание не позволяло.
- Сначала сковородой отхожу, а потом уже и Взглядом приложу...
- Ну, здравствуй, жена! - Изегер широко раскинул руки. На его лице, кроме улыбки, светился огромный синяк. - Ты, похоже, с гостинцами?
«Так ведь и дурачком сделается!» - у Юльки мелькнула жалостливая мысль.
Сковорода выскользнула из пальцев, наделав немало шума.
Эпилог
Уже утром, когда тело болело от чрезмерной дозы любви, выпавшей Джулии после долгой разлуки с мужем, она узнала причину своей «временной отставки»: эксперименты с осколком Камня Силы закончились плачевно. Чуть ли не половина замка была разрушена, и только милостивое вмешательство Элькассара Третьего, выделившего своих магов для ускоренного возведения стен, позволило полностью восстановить пограничный замок.
Много позже леди Ханнор выпытала у Михайки (конечно, не без применения шантажа), что же на самом деле произошло в те две недели, когда она на Земле предавалась отчаянию и готовила месть.
Изегер смягчил ситуацию. Сильно смягчил.
На эльфийскую границу и замок Ханноров напали чуть ли не одновременно. Степные твари - волки размером с теленка, были столь яростны и кровожадны, что противостоять им смогли только те воины, что напитались силы от Камня. Даже стены дрожали под натиском хищников, бой шел не только снаружи, но и внутри замка, разрушение которого завершил пожар. К счастью, среди магов, призванных королем, были и представители рода Огнеборцев.
- Ох, и рубился наш милорд! Кулак Галло до сих пор раны от когтей той зверюги, что запрыгнула ему на спину, залечивает. У него вот такенный шрам! - рука Михайки закончила свой путь на ягодицах.
У Юли померкло в глазах. Она поняла, что ей специально не позволяли вернуться. Лорд Ханнор призвал строн лишь тогда, когда опасность миновала.
- Погибшие есть?
Михайка кивнул.
- Много?
- Три пограничника и тетка Сапуня. Она не успела спрятаться в леднике. Оставалась одна на кухне, когда случился прорыв. Наверняка волков в замок провел кто-то из наших, кто хорошо знал тайные ходы. Предатель...
- Или лазутчик жил среди нас, - Юля помнила посудомойку. Та всего лишь на год пережила мужа, погибшего при обрушении стены. - Так и не поймали?
Опять мотание головой.
- Теперь поди, разберись, кто это был. Несколько семей из поселка съехало, в город подались. Страх погнал подальше от границы.
И на западе не обошлось без жертв. Эльфийские пограничники и селение, где устраивались ярмарки, не обладали артефактом Силы, а потому быстро сдались. Волки накатили огромной волной и, устроив кровавое побоище, вновь отошли в степь.
Хрупкий мир с вероломной Ури-цей, натравившей своих тварей на пограничные селения, был нарушен. Эльфы готовились вступить в войну с урийцами и призывали Агрид выступить единым фронтом.
- Лорд Ханнор сразу все понял и старался убедить эльфов, что Ури-ца не виновна! Он изловил одного из волков и показал, что тот не может быть посланником степи. Тварь до ужаса боялась Камня Силы. А разве сыны Ури-цы его боятся? Потом пришел Раттар с моей шаманкой...
Юля улыбнулась, услышав Михайкино определение «моей», но мальчишка так увлекся рассказом, что не обратил внимания на реакцию подруги.
- О! Эльфы долго не верили! «Если волки пришли из песков, почему же они не тронули урийцев? Те лагерем стояли у нашей границы, и ушли за час до нападения!» - передразнил мальчишка посла, сделав надменное лицо.
- А ты откуда знаешь? Подглядывал? - догадалась Юлия, вспомнив, как Михайка однажды спас ее от принца, напустив в комнату через камин крыс.
- Н-у-у, это... я за урийцами следил. Там же Яры-са была...
- И чем закончилось дело?
- Раттар накинул на волка венок, сплетенный из трав, и он прямо на глазах превратился в песчаника... Видела бы ты, какие они свирепые!
«Ури-ца и здесь не оставила своих детей!»
- Эльфов это убедило?
- Еще как! Теперь они тоже возводят крепость на границе со степью. Почище чем наша!
- А как же урийцы? - этот вопрос уже был задан Гердиху Цессиру, когда он пришел перед отбытием в столицу попрощаться с дочерью. Он уже повинился, что побывал на Земле вскоре после того, как услышал историю Юлии-попаданки. Выставил себя перед Ираидой эдаким Джеймсом Бондом, который организовал похищение дочери, не желающей выходить замуж за турка.
- За урийцев не беспокойся. Камень Силы им в помощь. Они бы и к нам в крепость не сунулись, если бы знали, что у нас есть осколок. Ури-ца сделала щедрый дар. И все благодаря тебе. Я горжусь тобой, дочь.
- Но опасность еще не миновала? Песчаники могут вернуться? - беспокойство съедало Юлию. Здесь, на границе, а не в блистательной столице, она собиралась вить семейное гнездо. Так когда-то сделала свой выбор Картора, которая быстро сообразила, что от короля и придворных лучше держаться подальше.
- Пока есть люди, желающие править миром, опасность войны всегда будет сохраняться, - «успокоил» Цессир.
- А Гаррон? Он не придет попрощаться? - Юлия поискала глазами брата, который мог затесаться среди пограничников, бурно прощающихся с людьми главного сыщика королевства.
- Нет, он уже отбыл, - Цессир загадочно улыбнулся и прошептал, чтобы его услышала только Юлия. - Судя по всему, его свадьба откладывается.
- Как?!
- А вот так. Он предпочел отправиться в логово врага, лишь бы не связывать себя брачными узами.
Юля догадалась, что ее брат ушел к песчаникам - они сейчас были единственными врагами Агрида.
- А это не опасно? Ведь там оборотни...
- Не опаснее, чем при нашем дворе. И не надо делать такие большие глаза. В песках тоже живут люди, а Меняющие Лики нигде не пропадут. Это наш девиз.
- Я хочу пойти учиться. Не смейся, - Юлия шутливо стукнула Изегера по плечу.
- Начиталась про магические академии? Там не так интересно, как рассказывают ваши книжки.
- Что? И ни одного красавца-ректора?
- Помнишь, как выглядел Магистр?
- Такой же тысячелетний старикан? Не, ну так не интересно. И ни одного принца-задаваки? - надежда ее не оставляла. - А приключения?
Изегер отрицательно помотал головой.
- Одна зубрежка магических формул.
- Но все-таки, - настаивала Юлия. - Я в институте была отличницей, а тут стану домашней клушей.
«Свить семейное гнездо» - вот то, что ее натолкнуло на мысль, что она превратится в ту самую курицу.
- Я сам тебя всему научу.
- И диплом дашь? - кисло спросила леди Ханнор.
- Совсем другой статус, если ты имеешь диплом мага, да, Джулия? Уж не маме ли собралась что-то доказывать?
Юля скривилась.
- Понятно. Первое сентября у тебя начнется завтра. Через пять лет диплом нарисуем - от настоящего не отличишь.
- Ну, раз пошли такие танцы, то не мог бы ты и штамп о браке в моем паспорте нарисовать, а?
- Эх ты, отличница...
- А почему первое сентября завтра, а не сегодня?
- Сегодня у нас свадьба. Самая настоящая. С фатой и дурацкими фотографиями. Я все приготовил.
- А это еще зачем? - покосилась на улыбающегося Изегера Юлия. «Подвох. Как пить дать подвох».
- Помнишь, я говорил, что детей не будет, пока я не захочу? Так вот, я хочу. А заговор бесплодия можно снять, только если провести самую настоящую свадебную церемонию. Как у вас, в России.
- С пьянкой, дракой и похищением невесты?
- Все, что пожелаешь.
- Желаю.
- Я сам так придумал, - не без гордости сообщил лорд Ханнор, поправляя ворот на рубашке жены. - Картора и Тиль Грасси как ни старались, так и не смогли догадаться. Подглядывали за мной, когда я купался. Все выискивали, нет ли у меня знака наведенной порчи. Иначе я давно обзавелся бы кучей бастардов.
- Но-но! Никаких бастардов. Только законные. Клянись!
- Клянусь! - Изегер козырнул, а потом трижды на деревенский манер поцеловал пальцы.
- О, а давай мы в последний раз попробуем, как оно без снятия заклятия. А потом сразу после свадьбы. И сравним, не изменилось ли чего. Вдруг станет хуже?
- Эксперимент?
- Эксперимент, - Юлька скинула с себя рубаху, которую только что старательно застегивала. - Попробуй переплюнуть сам себя.
- Уже и про учебу забыла?
- Одно другому не мешает... - Юля ловко запрыгнула на кровать.
Лорд навис над ней, улыбающейся в предвкушении.
- Ну, здравствуй, жена...