Всю жизнь я играл в компьютерные игры и был героем, уничтожающим целые континенты. Да я даже тренировал команду героев! В реальной жизни всё не так. Седло немилосердно натирает задницу, кольчуга тяжёлая, а ещё тебя пытается убить каждый встречный. И с героями в этом мире напряжёнка… А еще, не знаю чем я провинился в прошлой жизни, но вместо какого-нибудь ИМБА-навыка, божественная система подсунула мне какую-то лютую дичь, от которой вырубается всё вокруг, включая меня! Но это всё мелочи. Я ведь русич, а русичи не сдаются. Только победа! И что с того, что у русичей остался последний город на всей планете, с запада прут тевты, а с востока поджимает Орда?
Воздух наполнял аромат благовоний и пахучих трав. Много поколений это место считалось убежищем потерявших путь князей. Здесь всегда можно было привести в порядок мысли и спросить совета у предков. Всегда…до этого дня.
В небольшом срубе собрались сильнейшие владетели княжества. Седина не лишила этих людей остроты ума, а возраст не согнул спины. Много лет эти трое вели за собой народ и радели за его благополучие, по большим праздникам собираясь вместе.
Свет лучин на стенах вздрогнул, и в избу заглянул пожилой воин. Трое не шелохнулись. Они не отрывали свои взгляды от вбитого в пол клинка, внимательно наблюдая за происходящими изменениями.
— Ну что там, отцы? — нетерпеливо спросил воин. — Готовить княжича?
— Обожди, Никита, — тягуче ответил один из них. — Может, обойдётся ещё…
Хлопнула дверь и снова стало тихо. Только лучины тихо потрескивали, отмеряя минуты. Не обошлось. В какой-то момент древний меч пошёл трещинами и внезапно осыпался на пол невесомой пылью.
Взгляд старцев стал рассеянным, словно они смотрели куда-то вглубь себя, но видели они при этом одно и то же.
Внимание!!! Системное уведомление!!!
Вассалитет образования «Смоленское княжество» утратил силу ввиду гибели сюзерена!
Вассальный баланс восстановлен!
Возврат энергии по вассальной сделке в размере 20 % от номинальной силы домена осуществлён в полной мере!
— Пал верховный князь, — тяжко произнёс один из старцев. — Не сдюжил супротив недругов. И пятину боги вернули.
— Не поможет она нам, — хмуро проворчал второй владетель. — Тевты жмут. Со дня на день под стенами городища появятся. Ордынцы на востоке шастают.
— Это что же получается, братья? — потрясённо добавил третий. — Одни мы остались на Руси-матушке?
— Одни да не одни, — ответил первый. — Покуда стоит этот сруб — жива Русь. Падёт он — и мы все сгинем.
Внимание!!! Системное уведомление!
При потере контроля над образованием «Смоленское княжество», ввиду полного уничтожения кластера, объединение «Русь» будет ликвидировано!
Для выравнивания баланса территорий, правящему роду временно подключено усиление «Последний рубеж» (+50 % силы заклинаний и умений на своей территории)
— И то хлеб, — прочитав невидимые обычным людям строки, пару раз кивнул один из стариков. — Боги на нашей стороне, други. Теперь дело за нами. Никита!!!
— Да, старший? — мгновенно ворвался в избу тот же воин, терпеливо дожидавшийся приказов сразу за порогом.
— Готовь княжича, — произнёс старик. — Дай ему сонный отвар и неси к нам.
— Слушаюсь, — ответил ратник и пугливо стрельнул глазами в сторону горки пыли, оставшейся от реликвии рода.
— А если не выйдет? — тихо спросил крайний справа владетель. — Княжич и без того в поле силён. А если совсем сгинет опосля ритуала?
— Дадут боги, получится что-то дельное, — хмуро произнёс отдавший приказ старик. — Может, кто-то из предков откликнется и пошлёт нам сильную душу. Зело молод княжич. Горяч. Не сдюжит он один. Готовьтесь к ритуалу!
— Лёш, может всё же тебе стоит нормальную работу поискать? — доглаживая футболку с логотипом моей команды, устало произнесла Маринка. — Сороковник скоро, а ты всё по клавиатуре клацаешь!
— Марин, ну давай не сегодня! — пробегая мимо с бутербродом в одной руке и штанами в другой, миролюбиво воскликнул я. — Такой день! Мы столько лет к этому шли!
— А я столько лет уже нигде не была, не считая дачу родителей, — недовольно проворчала супруга. — Кум уже три фирмы за эти годы открыл!
— Ага, и две из них закрыл по банкротству! — охотно добавил я. — А мы ещё побываем! Вот финал закроем и можно вещи собирать! Это, считай, формальность просто. Даже если всухую сольёмся — мы всё равно уже чемпионы! Понимаешь, что это значит?
— Удиви меня! — с сарказмом ответила Маринка.
— А ну, брысь! — заметив возле своих до блеска намытых кроссовок наглую кошачью морду, рявкнул я. Барсик возмущённо фыркнул и неспешно удалился в спальню, а я обнял жену и ткнул пальцем в висевший на стене плакат. — Что это за место, малыш? Помнишь?
— Забудешь тут, — поудобнее устраиваясь в моих объятиях, проворчала супруга. — Через день пыль с этих воспоминаний стираю…
— Угадай тогда, где будет проходить чемпионат мира, и кто на него поедет? — весело спросил я.
— Прикалываешься? — недоверчиво посмотрела на меня Маринка.
— Сам вчера только узнал, — широко улыбнулся я. — Только представь! Целый месяц в Италии! Вино, пицца, гады морские и сухопутные… И только мы вдвоём…
— Знаю я твоё «вдвоём», — выворачиваясь из моих рук, вздохнула жена. — Опять тренировки эти ваши по двадцать часов в сутки будут.
Гнев сменился на милость, и я метнулся по квартире в поисках носков. Время уже поджимало, а опаздывать на сбор команды было не в моих правилах. Тем более сегодня! Сердце колотилось как бешеное, непрерывно сообщая, что я ещё жив. Что я у цели!
— Всё, побежал! — из прихожей выкрикнул я. — Чемпионство само себя не выиграет.
— Иди уже, чемпион, — чмокнув меня в щеку, вздохнула жена. — Мальчикам привет передавай.
— Обязательно! — хватая ноутбук, ответил я.
Лифта ждал невыносимо долго, но спускаться пешком с восьмого этажа было лень. Украшенная творчеством пяти поколений кабина, величественно распахнула передо мной двери и по ушам ударил радостный детский визг.
— Лёха! — рванул ко мне соседский пацан, но потом, будто вспомнив о собственной важности, резко замедлился и протянул мне руку. — Здорово, Лёха.
— Денис! — мгновенно залилась краской его мама. Причём, как это бывает исключительно у рыжих людей, залилась полностью и бесповоротно. — Что ты такое говоришь? Не Лёха, а Алексей Александрович! Простите, дядя Лёша, у него просто период сейчас такой…
— Ничего страшного, Катюша, — улыбнулся я. — Растёте не по дням, а по часам!
— Это точно, — смущённо улыбнулась соседка, которую я помнил ещё мелкой ябедой с рыжими косичками.
— Мам, ну я же правду говорю! — возмущённо воскликнул пацан, — Лёх, ну скажи ей! У него и ник игровой такой же. Единственный, кстати, на русском в его команде!
— Всё верно, Дениска, — усмехнулся я.
— Я тут это…Тренироваться начал — слегка смутился Денис, а его мать закатила глаза и постаралась подтянуть ребёнка поближе к себе, но тот вырвался и продолжил. — Я много тренируюсь, честно! Возьмёшь меня в Русичей?
— Конечно, возьму, — серьёзно ответил я. — Но у нас строгий отбор. Готовься к сдаче нормативов по спорту.
— Но я думал…
— Ты не думай, Дениска, — потрепав пацана по голове, ответил я. — Ты готовься. Хорошего дня, Катя.
— И вам, дядя Лёша, — улыбнулась соседка. — Удачи в сегодняшнем матче!
— Спасибо, — ответил я и бегом понёсся к выходу из подъезда.
От моего дома до арены физинститута было всего десять минут ходьбы. Одна остановка, так что ждать троллейбус я не стал. По пути на глаза то и дело попадались плакаты с изображением моей команды. Ещё бы! Звёзды киберспорта почти мировой величины. Для нашей губернии такое вообще редкость. Отчасти поэтому для меня стало такой неожиданностью предложение ректора института.
Провести финал турнира на самой большой арене города была чисто его инициатива. Для нас это особого значения не имело, но мне прозрачно намекнули, что люди с толстыми кошельками очень заинтересованы в нашей победе. Я не стал спорить, и команда в тот же день получила на майки логотипы трёх новых спонсоров. Причастными к нашим успехам хотели стать многие, хотя раньше о самом существовании Русичей даже никто не знал.
— Все в сборе? — врываясь в раздевалку, сурово спросил я.
Пятёрка моих бойцов утвердительно кивнула. До нас долетал гул собравшихся зрителей, и это нервировало парней больше, чем предстоящий матч. К такому вниманию они ещё не привыкли.
— Алексей Александрович, — осторожно произнёс Сашка — негласный лидер команды и лучший тактик из тех, кого я воспитывал. — Может, мы отсюда откатаем? Если налажаем, то весь город ржать будет.
— Кто налажает? — хмуро уточнил я, и все пятеро тут же подобрались. — Вы? Или Питер, который уже слил две катки и чудом добрался до финала? У вас есть всё необходимое для победы! Опыт, знания, тактика… Вспомните, чему я вас учил! Вам нет равных среди команд в России. Знаете почему?
— Почему? — улыбнулся Сашка.
— Потому что вы Русичи! — грозно двигая бровями, рявкнул я, — Последняя и единственная команда на Руси, которая чтит традиции и объединяет опыт нескольких поколений геймеров!
— Двух, — подал голос Юра.
— Двух, — кивнул я. — И этого более чем достаточно, чтобы порвать ваших соперников в клочья! А ну, бегом по машинам! У кого сегодня будут самые плохие показатели, тот будет таскать в Риме пиццу для всей команды! Вперёд, Русичи! Только победа!
— Только победа!!! — слаженно рявкнули пацаны и рванули к выходу.
Вообще, долго я шёл к этому дню. Слишком долго. Чёртов Ветеран киберспорта! Я начинал тогда, когда и названия такого официально не существовало, а компьютерные игры были только развлечением, из-за которого многие сокурсники сменили студенческий билет на кирзовые сапоги.
Уже тогда я верил и был лидером. И гонял, тогда ещё сверстников, требуя от них невозможного. «Только победа!» — этот девиз мне вспоминали до сих пор при встречах нынешние друзья, бывшие члены команды. Он стал своего рода тостом! Уже давно и первый, и второй составы отвалились, вернувшись в реальную жизнь, остепенились, завели семьи и занялись «нормальным» делом.
У меня же была мечта пробиться на мировую арену киберспорта, но с КонтрСтрайком и Дотой это так и не удалось. И тут появилась новая игра…
Ну и что, что члены моей нынешней команды по возрасту могли быть моими детьми. Наконец, Русичи стали лучшими! Держись, Мир!
Я услышал сигнал пятиминутной готовности. Пора. Русичам нужен их Ингейм-Лидер, или, играющий тренер, по-нашему.
— Только победа, — с улыбкой повторил я и потянулся к стоявшей рядом бутылке с энергетиком. Впереди мне предстояли два сложнейших часа и тотальный геноцид нервных клеток.
Место для тренера было организовано отдельно. Там стоял свой экран и полный холодильник напитков от одного из наших спонсоров. Вмешиваться в матч я не мог, и это беспокоило особенно сильно.
Битва двух команд состояла из нескольких этапов. И первым было формирование будущей арены сражения. Система генерировала карты случайным образом, и часто от этого полностью зависела тактика игры. На моём экране появился обратный отсчёт.
— Есть! — вскрывая новую банку с бодрящим напитком, радостно прошептал я. Русское поле. Один из наших самых любимых ландшафтов. Со стороны игроков послышались отрывистые команды лидеров. Следующие полтора часа нужно было потратить максимально эффективно. Сбор ресурсов, раскачка юнитов, постройка укреплений…
Слева уже какое-то время покалывало в груди, но я продолжал поглощать энергетики и неотрывно следить за экраном. Над ареной прозвучал сигнал о начале финальной схватки, и обе стороны бросили в бой все силы.
Результат боя оказался неожиданным даже для меня. Мои парни разгромили противника всего за десять минут, не оставив питерцам ни одного шанса.
— Победа! — чувствуя нарастающую боль в груди, подорвался с места я, — Победа!!!
— Русичи! — взорвались ликующими криками трибуны, — Русичи!!!
— Есть! — радостно выкрикнул бегущий ко мне Сашка, — Мы это сделали! Мы чемпионы!
— Чемпионы… — медленно опускаясь обратно в кресло, произнёс я. В ушах пульсировала кровь, а перед глазами всё плыло, — Победа…
Грудь сдавило стальным обручем и последним, что я увидел, стало перепуганное лицо Маринки, которая неизвестно как оказалась посреди гудящей толпы людей. Я попытался вдохнуть и сказать ей, что всё нормально, но не смог этого сделать и неожиданно провалился в пахнущую смолистым дымом и старым деревом темноту.
— Вставай Алексей! — ворвался в моё мутное сознание ласковый женский голос. — Ждут тебя, Алёша!
Алёша… Так меня только мама называла. Я улыбнулся и постарался поглубже зарыться под тёплое одеяло. Ноздри щекотали запахи свежего дерева и полыни. Сон был настолько реальным, что просыпаться не хотелось совершенно.
Давно такого не было… Обычно снится какая-то муть. Таблицы статов, ветки развития навыков. Жена смеётся всё время, что я даже во сне продолжаю работать. А тут кайф! Как в деревне у бабушки в почти забытом детстве.
Послышались тяжёлые шаги, и кто-то грубо сорвал с меня одеяло. Стало холодно и неуютно. Сон переставал быть интересным. Мою руку ухватили чужие пальцы и до боли вывернули кожу.
— Нафиг такие сны! — распахивая глаза, воскликнул я и удивлённо уставился на увешанного доспехами мужика в островерхом шлеме. — Ты ещё кто такой?
— Вставай, княжич! — грубо ответил мужик. — Некогда почивать. Старшие ждут уже давно.
— Что?! — я попытался подняться, но неожиданно подскочил над кроватью на добрых полметра. В последние годы такие трюки были мне не по силам. Иногда вообще через бочок вставать приходилось. Боли в пояснице были адские. — Что происходит? Где я?
Словно в ответ на мой вопрос, перед глазами побежали строчки программного кода, постепенно формируясь в привычные глазу слова.
Имя: Алексей Ростиславович.
Характеристика: Наследник образования «Смоленское княжество».
Статус: Призванный Герой.
Уровень владения: 0.
Уникальный навык: Дестабилизация.
— Что за хрень тут происходит? — пытаясь убрать навязчивый текст, который поворачивался вслед за моей головой, рявкнул я. — Это шутка такая? Да? Где камеры?
— Собирайся, княжич, — тяжело вздохнул воин. — Пора нам. Старшие тебе обо всём поведают.
— Какие, к хренам, старшие?! — зло бросил я. — Я с места не сдвинусь, пока вы мне не объясните, что происходит!
— Война к нам пришла, Алёша, — хмуро ответил ратник. — Снаружи тебя жду. Яра, помоги княжичу собраться! И чтобы мигом!
Из тёмного угла выскочила дородная женщина, которая тут же унеслась к стоявшим под стеной сундукам. По пути она успела плеснуть в деревянную кружку воды и сунуть её мне в руки.
— Попей, Алёша, — тем самым голосом, который я слышал во сне, пробормотала женщина. — А я пока наряд тебе приготовлю.
— Это шутка, да? — заглянув в кружку и рассматривая в ней собственное отражение, уже не так уверенно спросил я. Лицо было чужое. Моложе раза в два и мужественнее на порядок. Зарождающуюся лысину, которую я всячески скрывал, сменили длинные русые волосы, а тщательно взращиваемая борода бесследно исчезла. — Может у меня инсульт? Вот и мерещится всякое…
Я ущипнул себя за руку и недовольно поморщился. Боль была вполне реальной, как и руки, которыми я себя ущипнул. Здоровые, надо сказать, ручищи. Пока Яра хлопотала над сундуками, я внимательно осмотрел себя и даже потрогал.
Киберспорт отнимал у меня всё свободное время, а организм уже начал подводить. Даже встречи с друзьями-реконструкторами уже не помогали. Тем более что они всё чаще заканчивались обычным пикником с неизбежными обильными возлияниями и поеданием огромных порций шашлыка. Я уже несколько лет собирался пойти в тренажёрный зал и даже пару раз покупал себе абонемент. Это казалось мне очень важным, но нисколько не помогло.
Пивной живот продолжал расти, а спина болела всё чаще, но меня это не останавливало. Вернее, не толкало на совершение подвигов на почве спорта и здорового питания.
Мысли о привычной рутине помогли мне немного успокоиться и нормально осмотреться. Вокруг была классическая деревянная изба, какие иногда ещё встречались в глуши моей родной области. Где-нибудь в Угре… Только выглядели стены новыми и ухоженными. Вообще, вся обстановка до боли напоминала картинку из учебника по истории. Особенно костюм служанки. Или помощницы. Не знаю, кто она такая.
— Где мы сейчас находимся, уважаемая? — осторожно спросил я.
— В Смоленске, Алёша, — скорбно взглянув на меня, как на душевнобольного, ласково ответила Яра.
— Это я понимаю, — улыбнулся я, — А улица какая? Дом? Это ведь какая-то выделенная территория? Вроде развлекательного комплекса или базы реконструкторов?
В моём голосе ещё теплилась надежда, но она угасала с каждой секундой. И жалостливый взгляд служанки только ускорял этот процесс. Разум продолжал упрямо цепляться за привычные понятия и искал лазейку. Искал повод сказать, что всё вокруг чушь и сейчас меня везут в карете скорой помощи в областную больницу.
— Ты в родовых землях своего батюшки, Алёша, — со слезами на глазах, ответила женщина. — Здесь родился, здесь вырос. На моих глазах… Что же это делается-то…
Яра вытерла мокрые глаза и поспешила ко мне с охапкой вещей. Белая рубаха, полосатые штаны, странного вида обувь… Наряд до боли напоминал снаряжение Костяна, который на прошлой встрече отыгрывал барда. Вот только вокруг меня сейчас была реальность, хоть и крайне странная. Единственным плюсом в ситуации было то, что прямо сейчас меня никто не собирался убивать и даже, вроде как, наоборот — местные хотели что-то рассказать.
— Я готов, — выйдя за дверь и найдя взглядом дожидавшегося меня воина, произнёс я. — Веди к твоим старшим.
Ратник только неодобрительно покачал головой и направился к выходу из избы, которая оказалась самым настоящим теремом. В несколько этажей и с массой дополнительных элементов. Если мне не изменяла память, то подобную роскошь мало кто мог себе позволить в древности.
Воин проводил меня к почерневшему от времени срубу на окраине огороженной территории и оставил в одиночестве. За забором орали какие-то птицы, а налетевший ветер принёс с собой запахи сена и конского навоза.
— Входи, Алексей, — послышался из приоткрытой двери старческий голос. — Не стой у порога.
Я потянул дверь на себя и с трудом протиснулся внутрь. Привыкнуть к новым габаритам своего тела было непросто, но это была меньшая из моих текущих проблем. Окон в срубе не было. В тусклом свете единственной лучины я рассмотрел сидящих на лавке стариков. Троих, но говорил со мной только один из них.
— Здравствуйте, това… гхм… почтенные! — произнёс я, не решив, как к ним обращаться.
— Здравствуй, Алексей, — кивнул старик.
— Мы знакомы? — на всякий случай уточнил я.
— С тобой — нет, — сверкнул улыбкой старик. — А вот с прежним владельцем этого тела я в близком родстве. Он был моим внуком. Можешь звать меня Яромиром или дедом. Как тебе удобнее.
— Что со мной произошло? — как обращаться к собеседнику — я всё ещё не понимал. Просто по имени было странно, а никаких званий или титулов он не назвал.
— Ты умер, — просто ответил старик, — И боги дали тебе второй шанс.
— Всё-таки умер, — обречённо пробормотал я. Эта новость придавила меня, как огромный валун, мешая дышать и нормально думать. В голове появилась сразу тысяча вопросов. Маринка? Мама? Ребята? Рим? Что делать? Как же так…
— Не печалься, герой, — произнёс Яромир, — Прошлого не изменить. Ты уже здесь, и мы верим, что ты пришёл к нам ненапрасно. Боги видят больше смертных. И у тебя есть возможность доказать это делом.
— А если я откажусь? — внутри образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Окружающий мир больше напоминал бредовый сон, но я отчётливо понимал, что шанса проснуться у меня уже не будет.
— То ты умрёшь, умрёшь окончательно, — просто ответил старик. — Здесь и сейчас. А потом умрём мы.
— Почему? — не понял я.
— Потому что так заведено богами, — пожал плечами Яромир. — Слабые умирают. У них нет смелости бороться и нет сил сбежать.
— А я тут причём? — спросил я.
— Ни при чём, — неожиданно ответил мой собеседник, который всё это время не спускал с меня внимательный взгляд. — Я вижу, что мы ошиблись. Ты не воин, Алексей. И помочь нам ничем не сможешь.
— Как-то вы резко перескакиваете, — недовольно проворчал я. — То нужен, то не нужен… Я не кадровый военный, но в армии служил, понимание имею.
— Снаружи тебя ждёт Никита, — как-то устало и грустно произнёс старик. — Он проводит тебя к месту казни.
— Казни? — переспросил я. — В смысле?
— Я не вижу в тебе света богов, Алексей, — пояснил Яромир. — Прости.
— Какого света? — мозг резко отбросил все мечты о возвращении в прошлую жизнь и зубами вцепился в реальность. Умирать второй раз за неполный день я не хотел. — Про что вы вообще?
— Боги говорят с нами, — пояснил старец. — Подсказывают путь и дают новые возможности. В тебе нет их искры!
— Но… — протянул я, судорожно придумывая подходящий ответ. — Но я видел сообщение, когда проснулся. В нём говорилось, что я княжич и что у меня сила владения равна нулю.
Последняя фраза явно была лишней. Соседи Яромира синхронно покачали головами и уткнулись глазами в пол.
— Если это так, то скажи мне, каким Даром тебя наделили боги? — спросил старик.
— Даром? — поняв, что я на верном пути, уже бодрее переспросил я. — Что-то было… Дезинтеграция, деконструкция… Дестабилизация! Вот!
— Покажи, — попросил Яромир.
— А как? — спросил я.
— Обратись к богам, Алексей, — нараспев произнёс старец. — Посмотри внутрь себя и найди в себе их Дар. Коснись его и позволь этой силе проникнуть в мир.
— И всё? — уточнил я.
— И всё, — подтвердил Яромир.
Я уставился перед собой невидящим взглядом и попытался выполнить инструкции вредного старца. Честно пытался — минут пять. Пока не додумался просто вызвать системное окно, как это делал в самый первый раз, только мысленно, чтобы у местных не возникло подозрений в моей профнепригодности.
Окно с моими данными появилось почти сразу, и я облегчённо выдохнул. Начало положено, а дальше только вопрос времени. Интерфейс оказался крайне кривым и неудобным. По сравнению с новинками игровой индустрии, полное убожество.
После мучительных поисков я добрался до пустого полотнища, на котором одиноко светилась единственная активная иконка. Выбора особого не было, и я не придумал ничего лучше, чем тупо прожать единственный доступный навык мысленным пальцем. И только потом понял, насколько это было глупо.
Реальность вокруг меня пошла рябью, как поломанный монитор, а последним, что я увидел, прежде чем потерял сознание, стали оседающие на пол тела троих стариков.
Темно. Тихо. Все ощущения какие-то, мутные, словно сигналы идут с перебоем, а системник пьян вдрызг и не понимает, что от него хотят. Перегрузить бы роутер, да в прихожую идти неохота…
Стоп! Какая нафиг прихожая?!
В памяти вспух взрыв воспоминаний. Утро, турнир, злополучная банка газировки и странные люди в древних нарядах. Я мучительно пытался открыть глаза, и в воспалённый разум тут же ворвались десятки уведомлений. Они словно издевались надо мной, отказываясь складываться в нормальные слова.
…ска…
…шиб…
…гру…
…Кри…
Световые пятна кружились перед глазами, доводя меня до тошноты. Вместе с ними качалось всё вокруг или я качался, лёжа на жёстких досках пола. Тело отказывалось слушаться. Мышцы воспринимались кусками мокрой ваты. Перед носом торчал из доски крохотный сучок, который стал единственным островом стабильности в сошедшей с ума реальности. Хоровод окон замедлил бег и слегка увеличился в размерах.
…Крити…
…грузка…
…о…бка…
Решать этот ребус не было ни сил, ни желания. Я едва смог приподняться на дрожащих руках, как снова рухнул на пол. Чувствительность в конечностях пропала окончательно, зато мой деревянный ориентир рассёк мне при падении щеку, и это слегка прочистило буксующие мозги. Взгляд немного прояснился, но лучше бы я так и оставался лежащей на полу колодой. То, что я сумел рассмотреть во время краткого просветления, заставило судорожно сжаться внутренности.
Внимание!!!! Критическая ошибка! Требуется локальная перезагрузка системы!
— Что же я наделал?! — теряя по пути буквы и целые слова, промычал я. Смахнуть в сторону сообщение никак не удавалось, хотя мои жалкие попытки шевелить мозгами вряд ли кто-то вообще мог заметить. — Мать-перемать…
Сообщения превратились в единое полотно, полностью перекрыв обзор, но перед глазами так и остались три лежащих на полу тела в серых накидках. Если княжич был внуком Яромира, то его сын был князем, а сам старик… Хрен знает кто он был, но за убийство этого деда меня точно не похвалят. Лучше сразу убиться об стену, чем выйти из здания и сообщить о случившемся.
Словно удовлетворившись достигнутым эффектом, простыня растаяла, оставив меня наедине с жестокой реальностью и небольшим таймером, тикавшим в самом углу поля зрения. И тут меня тряхнуло по-настоящему. Снаружи тоже ведь были люди. Целый город! А если я и их всех… того… перегрузил?
Невероятным усилием подняв дубовое тело на четвереньки, я добрался до лавки и с её помощью принял вертикальное положение. Целую вечность после этого приходил в себя и собирался с силами, но до находившийся в двух шагах двери дотянуться сумел. И даже толкнул её от себя, чуть не выпав следом.
— Закончили ужо, княжич? — хмуро посмотрел на меня сидевший снаружи ратник. Он невозмутимо шаркал по лезвию своего меча камнем, и только моё появление заставило его отвлечься от этого важного занятия.
Я осмотрелся вокруг дикими глазами. В стороне какая-то девица тащила пару деревянных вёдер. Несколько свиней ворочались в луже, а за оградой территории всё так же надрывались птицы. Ратник вопросительно смотрел на меня в ожидании ответа, и я заставил себя найти для него силы.
— Ещё нет, — осторожно отступая назад, а по сути просто медленно падая, пробормотал я. — Минутку…
Дверь закрылась, а удар об пол я почти не почувствовал. В этот раз ощущения пропали очень вовремя, но вернулись они неожиданно быстро. Спину пронзила острая боль от гадского сучка, и я резко сел. Резче, чем следовало. Зрение чуть отставало, но это не помешало мне перекатиться поближе к телу Яромира и осторожно тряхнуть его за плечо.
— Дед! Ты жив? — пробормотал я. О правилах оказания первой помощи я знал чуть меньше, чем ничего. Известные мне абилки из различных игрушек для этого точно не подходили, и я продолжил оживление пациента так, как мог — начал трясти щуплое тело до тех пор, пока оно не стало подавать первые признаки жизни. — Очнись, дед! Враги у ворот! Русь в опасности! Очнись, я тебе говорю!
— Я верно служил роду, — едва слышно пробормотал Яромир, и я удвоил свои усилия. — Бури посмертия минуют меня. Вечный покой станет мне наградой.
— Покой нам только снится, Яромир! — рявкнул я. — Вставай, кому говорю!
Старик распахнул глаза и уставился в потолок. Пару секунд он пялился в пространство перед собой, видимо, читал сообщения системы или просматривал божественные новости. И только потом сфокусировал взгляд на моём лице.
— Мы умерли? — озадаченно спросил он.
— Если так, то для меня ничего не изменилось, — хмуро ответил я. Реанимационные мероприятия отняли у меня последние остатки восстановленных сил, и я тихо прилёг на пол рядом со стариком. — Показательные выступления закончены. Ты удовлетворён?
Вместо ответа старик поднял руки и резко свёл их вместе. Во все стороны ударила волна изумрудного света, и я ненадолго завис. Это что сейчас было? Магия? Сияние, тем временем, опустилось на двоих стариков, и те неожиданно начали шевелиться.
Мне тоже перепало от щедрот Яромира. Тонкая плёнка сияния краем задела ногу и тело мгновенно наполнилось невероятной мощью. Оно готово было куда-то нестись, прыгать и орать песни, но, в моём конкретном случае, я был рад уже тому, что мог нормально ориентироваться в пространстве и полноценно воспринимать слова собеседника. Которые для меня оказались крайне неожиданными.
— Взять, — коротко приказал Яромир и силуэты двух других стариков буквально размазались в воздухе. В следующее мгновение меня, как мешок с синтепоном, вздёрнули на ноги и профессионально заломили руки за спину. Такой прыти от престарелых мудрецов я никак не ожидал, а моя попытка вырваться из цепких рук осталась незамеченной. Сил у державших меня старичков было на пятерых бодибилдеров. — Слово правды.
Мне тут же до хруста вывернули локти, а твёрдые ладони помощников Яромира легли на запястья. Сам старик тяжело поднялся и хмуро посмотрел на меня.
— Судя по всему, проверку я не прошёл, — попытался пошутить я, но собеседники юмор не оценили.
— Сейчас я буду называть тебе имена, Алексей, — твёрдо произнёс Яромир. — Отвечай честно и быстро! Боги видят правду и накажут тебя за ложь.
— Ещё сильнее? — уточнил я. Справа тяжко вздохнул один из стариков и слегка надавил на мою вывернутую руку. В глазах мелькнули искры, но в этот раз никаких сообщений не было. Просто боль. — Да понял я, понял! Что за имена?
— Анатоль, — внимательно наблюдая за моей реакцией, произнёс старец. — Генрих, Теодор, Карл, Аз, Алаг, Банди, Игорь, Фома.
— Что я из этого должен понять? — недовольно спросил я, когда Яромир ненадолго прервался, а один из его помощников отрицательно покачал головой.
— Что тебе говорят эти имена, Алексей? — вместо ответа, спросил Яромир.
— Ничего! — резко ответил я. — Ну, Игорей, может, пару знаю. Один со мной в команде играл когда-то, но потом в бизнес ушёл. Да Толян есть знакомый — алкаш из соседнего подъезда, его, с натяжкой Анатолем назвать можно! Мы закончили? Может, уже отпустите меня?
Яромир помедлил пару секунд, а потом медленно кивнул. Меня отпустили, и я принялся растирать ноющие руки. Только в этот момент я осознал, что ушлые старики постоянно контролировали мой пульс. Мои познания в анатомии были не так велики, но как определить жив или мёртв человек — знал любой мой современник, кто посмотрел хотя бы пару сериалов про полицейских.
— Садись, Алёша, — кивнул на лавку старец. — Будем думать, что с тобой дальше делать.
— Вам же помощь вроде требовалась? — присаживаясь напротив собеседника, напомнил я. — А вы после этого меня обратно переправить сможете? Ну, когда я проблемы ваши разгребу?
— Нет, Алексей, — покачал головой старец, и я огорчённо вздохнул. Ну, хотя бы честно. Не стали кормить завтраками, как создатели финансовых пирамид. Легче, правда, от этого не становилось. — Здесь тебе жить теперь. И здесь умирать, коли придётся. А вот что с твоим Даром делать — я пока не знаю. Пошутили боги. Знатно пошутили!
— А что с ним не так? — не понял я, но тут же спохватился и добавил. — То есть я понимаю, что вы ожидали чего-то другого, но ведь можно его и не использовать. Я мечом неплохо владею. Из лука пару раз стрелял. На последней сходке реконструкторов даже отрядом покомандовать довелось…
Один из старцев печально покачал головой и вопросительно посмотрел на Яромира. В добрых, как все благотворительные организации мира, глазах отчётливо читалось предложение просто перерезать мне глотку и не мучиться.
— Не так просто всё с ним, — тем не менее вполне спокойно ответил мне Яромир. — Если ты его не будешь использовать, то он сам прорвётся наружу. Опасный он, Алёша. И ты вместе с ним. И так и так не выйдет. И то и другое плохо.
— А вы откуда знаете? — дерзко спросил я. — Может, и не опасный он вовсе. Ну да, в первый раз не справился с управлением, но это не значит, что не справлюсь во второй. Или в третий! Главное — тренироваться!
— Те имена, что я тебе называл, — неспешно ответил Яромир. — Они многое значат. Не все помнят, но в летописях древнейших родов земли русской остались упоминания о безумцах, бросивших вызов богам.
— Так а я тут при чём? — вопрос вырвался сам собой и сдержать его мне не удалось. — Я о вашем мире знать не знал до сегодняшнего дня!
— Предводителя армии безумной Орды звали Алан-Разрушитель, — произнёс молчавший до этого сосед Яромира справа. — Тридцать лет он сотрясал наш мир своими набегами и прошёл его полностью с востока на запад, оставляя после себя только смерть и разруху. Десятки родов и тысячи воинов навсегда остались в полях, пытаясь остановить это чудовище. Везде он находил сторонников, готовых пополнить ряды его чёрных полчищ. Повсюду встречались безумцы, готовые встать с ним рука об руку и поднять его мерзкие знамёна.
— Когда сражаться стало не с кем, и все земли от восхода до заката пали под натиском Разрушителя, он бросил вызов самим богам и захотел свергнуть их власть, — нараспев произнёс третий старик. — По всей земле стали строить капища, а сам Алан назначил себя новым богом. Он велел поклоняться ему, как поклоняются истинным богам. Каждый пятый мужчина на захваченных землях был принесён в жертву. Каждая вторая женщина — обесчещена на его алтарях.
— Этот Алан был знатным говнюком. Я надеюсь, что его зарезали его же помощники на какой-нибудь пирушке, — подвёл промежуточный итог я. — Но мой вопрос остаётся прежним. Какое отношение вся эта история имеет ко мне?
— Твой дар, Алексей, — ответил Яромир. — Разрушитель обладал таким же. Именно он позволил Алану совершить все его злодеяния. А чтобы развить его до нужной силы, Разрушитель уничтожил весь свой народ. Всю страну пустил под нож. В его исконных землях до наших времён остались только выжженные солончаки. Там даже трава не растёт. Ни одно из окружающих государств не решилось взять эти земли под свою руку. Они так и останутся навсегда чёрным пятном на карте.
— И вы предполагаете… — сопоставив полученные данные с хмурыми лицами собеседников начал я, но тут же оборвал сам себя. — Да это бред просто! Мало ли что случалось в древности? Тот же Атилла перебил массу народа, но свои его чудовищем никогда не считали!
— Атилла нёс на запад свет своей веры, — неожиданно назидательно ответил сосед Яромира справа. — Сами боги велели ему отправиться в великий поход и смешать свою кровь с народами у моря франков. Многие пали от его руки и рук его воинов, но никто не скажет, что Атилла боролся против богов. В летописях сказано, что армии многих родов расступались в стороны, давая орде гуннов пройти по нейтральной территории между ними.
— Может, сами рода отступили, — улыбнулся я. — Гибнуть под стрелами степняков удовольствие ниже среднего.
— Ты слишком мало знаешь о нашем мире, Алёша, — покачал головой Яромир.
— Так расскажите! — требовательно произнёс я. — У нас тут инструктаж или так, поболтать присели? В чём принципиальная разница между этим Аланом и Атиллой? И тот и другой лили кровь, как водицу. Как могли земли расступиться в стороны? На карте вполне, а в реальности? Я, конечно, всё понимаю, но пока ваши слова выглядят как пересказ скучного сериала. Он плохой, ты его потомок, и мы тебя убьём! Как-то не верится в это вот всё, товарищи!
— С древних времён земля отдаёт свою энергию сильным, — пояснил сосед Яромира слева. Надо бы уже узнать их имена, а то так и буду называть их Правым и Левым. — Она дарит своим хранителям навыки, а боги — таланты. Каждому свой, но все они важны одинаково. Волхвы древнейших племён первыми заметили, что в некоторых местах их силы значительно возрастают и передали свои знания вождям. В таких землях люди и скот плодились особенно хорошо, а посевы приносили богатый урожай.
— Ну, допустим, — скептически кивнул я. Пока всё выглядело, как обычная история о становлении первобытного общества, а там чего только не придумывали, чтобы объяснить обычную молнию, которая шарахнула по шалашу вождя.
— Боги передали своим детям дары, но на этом не остановились, — продолжил рассказ Правый. — Сильнейшим вождям и верховным служителям было открыто сокровенное знание. Око богов, с помощью коего каждый мог видеть свои сильные стороны и недостатки. Так возникли первые из древнейших родов. Божественная благодать осенила потомков вождей и все последующие поколения, но плата за это была высока.
— Кто бы сомневался, — усмехнулся я. — Дайте угадаю — Дары распространялись только на членов правящих семей и обычным смертным были недоступны?
— Ты зришь в корень, княжич, — одобрительно кивнул Яромир. — Однако понимаешь не всё. С тех, кому многое дано, и спрос во много крат больше. Обычному люду редко приходится беспокоиться о великих делах. С них спрос невелик. Правящий род же, утратив поддержку своей земли, вымирает до единого мужа и неважно, где их застала эта беда. В поле или за пиршественным столом.
— И в чём выражена эта поддержка земли-матушки? — постепенно вникая в ситуацию, уточнил я. Раз прежний хозяин моего тела имел отношение к правящей верхушке, то подобные нюансы касались меня напрямую. Сдохнуть в отхожем месте на другом конце света из-за того, что кто-то сломал артефактную иголку в родной деревне, мне не хотелось.
— В этом месте, Алексей, — обвёл рукой древний сруб Яромир. — Пока стоит это святилище — жив княжий род. Как вгонят вороги в родовое гнездо свой поганый знак, так и сгинем все до единого.
— Эмм… — задумчиво протянул я. — А можно узнать о текущей геополитической обстановке? Ну, там… Войны, союзы, пакты о ненападении, ситуация на фронте…
— Одни мы остались на Руси-матушке, Алёша, — хмуро ответил Яромир. — Давеча пал верховный князь, а с ним, видать, и дружина вся полегла. Полоцк седмицу тому ещё взяли. Со дня на день ворогов под своими стенами ждём. Одна была надежда, что предки сподобятся нам кого-то из древних героев в помощь дать, да и та не сбылась… С тобой вот теперь ещё делать что-то нужно.
Расклад получался не очень хороший. Дерьмовый, если честно, получался расклад. Сбежать я не мог. Это просто не имело смысла, если хотя бы часть сказанного стариками правда. Со своими текущими талантами в бою, где сражаются обученные убивать воины, я мог разве что подносить лучникам стрелы. А мой багованный Дар вызывал больше опасений, чем надежд. Куда ни кинь, всюду клин. Хотя на данный момент моей главной задачей было выбраться живым из этого сруба. Причём дежуривший снаружи ратник теперь напрягал меня не так сильно, как троица убеленных сединами старцев.
— А со мной что? — деланно удивился я. — Учитывая текущую обстановку, я полностью вас поддерживаю и даже готов принять участие в обороне города.
— Дар твой, Алексей, — напомнил мне Левый. — Коли на грань гибели встанешь, может он сам выплеснуться. А дальше что?
— Погодите, дедушка, — классическим жестом со старого плаката, остановил говорившего я. — Вот эта ваша система…интерфейс…око богов в общем! В ней что написано?
— Что? — не понял старец.
— А вот давайте откроем и посмотрим! — вызывая перед глазами меню управления местного разлива, ответил я, — Сказано тут, что я, Алексей Ростиславович, являюсь призванным героем и обладаю нулевым уровнем владения. Верно?
— Ну, допустим, — в точности повторив мою интонацию, хмыкнул Правый.
На ставшем уже почти привычном поле, глаз цеплялся за мелькающие внизу красноватые цифры. Если это была локальная вариация часов, то нужно будет непременно сменить их внешний вид. Нихрена ведь непонятно!
— И здесь ни слова не сказано о том, что я могу уничтожить весь мир, стереть с лица земли десяток народов и окончательно угробить Святую Русь! Верно?
— Верно, — неохотно кивнул Яромир.
— А значит, я вполне могу попробовать освоить свой Дар без критических разрушений. И если такие вдруг возникнут, то тогда вы уже с полным правом укоротите меня на голову, — воодушевлённо продолжил я. — Идёт?
— Идёт, — разом откликнулись старцы.
— А можно ещё вопрос? — произнёс я, — Как перенастроить часы в этом оке? Сильно глаз мозолят…
— Какие ещё часы? — тут же напрягся Яромир.
— Красные! — пояснил я. — Внизу экрана тикают, аж глаз дёргается.
— Волей коснись или у богов совета спроси, — явно тоже почувствовав что-то неладное, ответил Правый.
— Ага… Волей… — пробормотал я и ткнул в надоедливые цифры воображаемым пальцем. Они мгновенно развернулись в полотно системного сообщения и напряжённую тишину нарушил мой нервный смех.
Индивидуальное оповещение:
В связи с критической ошибкой и внеплановой перезагрузкой локальной системы мониторинга, образование «Смоленское княжество» признано уничтоженным.
В соответствии с регламентом территорий, объединение «Русь» будет полностью удалено из текущего кластера.
…
Дополнение:
В связи с рядом сбоев в работе системы мониторинга, для исправления ошибок необходимо подключить к образованию «Смоленское княжество» дополнительные мощности.
…
Дополнение:
В связи с рядом сбоев в работе системы мониторинга, назначен максимальный срок технической отмены решения.
…
Дополнение:
В связи с рядом сбоев в работе системы мониторинга, правящему объединению присвоен статус «Весь мир мой дом родной» (не действуют штрафы на понижение значения силы на нейтральных и враждебных территориях).
Приносим свои извинения за доставленные неудобства!
— Что боги говорят, Алёша? — исподлобья глядя на моё перекошенное лицо, спросил Яромир.
— Дерьмище, — хотя на язык так и лезли десятки более подходящих, но в разы менее культурных слов, выдохнул я.
— Хмм… — озадаченно протянул Левый и коротко взглянул на своих коллег по лавке. — Редкое знамение, братья. Как толковать его будем?
— Погоди, Искра, — остановил старика Яромир. — Поди не всё ещё…
— В общем так, отцы, — бледно улыбнулся я. — У меня для вас две новости. Как водится, хорошая и плохая. С какой начать?
— Ты говори, Алёша, — проявив неожиданную проницательность, проворчал Левый. — А уж мы потом судить будем, где добро, а где лихо.
Сыграть на хорошей новости и хоть как-то снизить вероятную истерику старцев не удалось. Эта троица слишком давно жила на свете, чтобы попасть в такую простенькую ловушку. Мне терять было нечего. Топор палача, или кто там у местных исполняет приговоры, и так висел над головой, поэтому я только глубоко вздохнул и на одном духу выпалил.
— Русь будет ликвидирована! Если не прикрутим дополнительные мощности в течение тридцати дней, то Смоленское Княжество будет уничтожено. И, вместе с ним, ясное дело, и Русь! Такие дела!
— Три декады, — сосредоточенно нахмурившись, пробормотал Яромир. — Коли князь вернётся с поля брани, сумеем собрать поход. Но готовиться нужно уже сейчас, братья. Не ровен час, погиб княже вместе с верховным, а нам за род беспокоиться надо.
— А дурная весть какая, Алёша? — подозрительно глядя на меня, уточнил Искра.
— В смысле? — растерялся я. — Вы чего, отцы? Месяц жить нам осталось, куда уж хуже-то?
— Со дня на день тевты под стенами встанут, Алексей, — ответил за всех Яромир. — Дадут боги, пару дней продержимся. Дома и стены помогают, но без дружины нам один путь — полечь на стенах всем до единого. Хоть сейчас с места снимайся, да в скитальцы иди.
— Позор, — покачал седой головой Искра.
— Позор, да! — угрюмо кивнул Левый. — Но, так хоть что-то спасти сможем.
— На кой? — спросил Яромир. — Коли род без земли останется — и жить незачем. Сколько поколений на скитания обречь придётся? Возьмёшь на себя такую ношу, Храбр?
Храбр неохотно покачал головой под испытующим взглядом главного старца. Насколько я понял, речь шла об очень серьёзном решении, которое принять было не так-то легко. Местным проще было погибнуть в бою, чем покинуть свой город.
— Вот то-то и оно, — назидательно произнёс Яромир. — Говорить все горазды, а как до дела дойдёт — так мне опять за род решать. Готовьтесь к обороне. Дадут боги, сын мой воротиться успеет, тогда и дадим бой ворогам.
— А почему вы их встретить в поле не хотите? — неожиданно для себя самого, спросил я. — На марше или как там это правильно называется? Пока они позиции у стен не заняли в общем…
— С кем встречать, Алексей? — прямо посмотрел на меня Яромир. — Из родовой сотни, после вассальной клятвы, превратившуюся в восемь десятков, тут десяток всего и остался, нас не считая, да княжну с малыми княжичами. Из дружины только Никита, да десятка два гридней дворовых наберётся. Бояр-то, княже всех с собой забрал! Дома ещё продержимся сколько-то, а в поле сомнут нас и не заметят. Так может люд ещё нас поддержит смоленский. Добр к ним княжий род всегда был. Не захотят они разом перед ворогом склониться.
— Мало толку с них будет, Яромир, — покачал головой Искра. — Полягут только, почём зря. Тевты сильны на Владеющих. Старый род. Войско большое. Сам Лендмейстер войско ведёт, по благословению Великого Магистра Ордена!
— Мы на своей земле, — неожиданно топнул ногой главный старец. — А они кто? Пришлые! Тьфу!
— Погодите, — снова влез я, поняв, что про меня банально забыли. — Я ведь ещё не всё сказал. Интерфейс… В общем, боги мне сообщили, что они на нашей стороне. Говорят, что у нас есть серьёзный баф — «Весь мир мне дом родной». Что-то про штрафы на нейтральной территории. Сейчас посмотрю…
— Не нужно просить совета по пустякам, — остановил меня Храбр. — Мы знаем такое благословение, но нам оно ничего не даёт. Вести дружину некому, даже если кто-то согласится выйти за стены. Да и нет, толком, у нас дружины-то…
— Так, а я на что? — возмутился я. — Вы меня зачем вызывали?
— Ты себя уже проявил, Алёша, — вздохнул Яромир. — Ступай. Мать проведай. А мы пока покумекаем, что сделать можно.
Я не стал спорить, хотя мне было что сказать. Если я хоть немного понимал сложившуюся ситуацию и местные реалии, то сейчас противник готовил захват вражеской территории сильно превосходящими силами. Эдакий раш на пустую базу противника, когда все ключевые персонажи ещё на респе. Вернее, никогда с него не вернутся.
Дурацкий интерфейс постоянно сбивал меня с толку, и я начинал воспринимать окружающую действительность, как какую-то невероятную игру. Странные люди, которые говорили пафосные речи с претензией на старину. Невероятные способности, которые местные подают как божественную магию. Враг у ворот! Родина тебя не забудет!
Ну бред же! Будто я смотрю трейлер исторического фильма и даже сам в нём немного участвую. При этом седовласые старцы в хламидах спокойно воспринимают мою обычную речь, в которой игровой жаргон заменил большую часть нормальных слов. А чудесные дары богов смотрятся, как обычные скилы из самых простых игрушек. И интерфейс этот ещё…кривой!
Мысли промелькнули в голове и уплыли вдаль. Скрипнула входная дверь, и густой аромат сушёных трав сменился пыльным ветром. На вопросительный взгляд сидевшего под стеной воина я только покачал головой, бросив ему.
— Жди. Планёрка у старших.
Ратник спокойно кивнул и вернулся к наблюдению за окрестностями. Это в очередной раз убедило меня в странности окружающего мира. Голова гудела от обилия мыслей и количества событий, словно внутри черепной коробки работал полноценный трансформатор. А может, и не только от тяжких дум меня хреновило, но это я понял уже позже. В следующий момент на меня обрушился оглушительный детский визг, и я словно выпал из реальности.
— Лёха! Привет, Лёха!
Лифт. Моя старая девятиэтажка. Турнир. Соседский пацан… Как же его звали? В глубинах сознания шевельнулась тень узнавания, а вместе с ней возникло какое-то странное давление. Так бывает, когда в соседней комнате кто-то включает телевизор и, параллельно твоим мыслям, в голове появляется бубнёж диктора. Ты вроде и не слушаешь его, но он есть.
— Лёха! Ты обещал взять меня на тренировки дружины! Помнишь?
— Помню конечно, — помимо воли улыбнулся я и потрепал рукой рыжие волосы на голове пацана. Денис! Ну конечно! Как же я мог забыть?
— Ярослав! — послышался справа возмущённый женский голос. Чужое присутствие в моей голове резко усилилось. Я ощутил себя так, словно пассажир резко выдернул из моих рук руль в машине. Голова сама собой повернулась к источнику голоса, и я увидел величественную женщину, которая неспешно двигалась в мою сторону. — Разве можно так обращаться к своему старшему брату? Алексей Ростиславович и никак иначе, горе ты моё!
В голове послышался треск помех, а следом за ним, как из разбитой рации, появился голос:
«Мама»…
— Мама, — эхом повторил я, и на моё сознание тут же обрушился шквал атак. Теперь неизвестный не просто пытался выдрать у меня из рук руль — меня самым неприятным образом собирались запихнуть в багажник собственной машины. С помощью ног и такой-то матери.
В глазах потемнело и меня повело в сторону. Рыжая голова исчезла из поля зрения и её сменило озабоченное женское лицо. Горящего лба коснулась прохладная ладонь и это неожиданно придало мне сил. Невидимый противник на мгновение растерялся, и я сумел вырваться из его стальной хватки. Облако помех, каким я видел странное существо, оказалось в багажнике моего мозга, и я надёжно запер его там на несколько виртуальных замков.
— С тобой всё в порядке, сын мой? — в глазах женщины скакали зелёные искры и мне не хотелось терять из виду ни одну из них. Это казалось мне очень важным. Наверное, самым важным во всём этом мире!
— Лёха! — снова заорал рыжий мальчишка и что было сил дёрнул меня за рубаху. Наваждение пропало, и я растерянно тряхнул головой.
— Всё в порядке, спасибо… ма… княжна, — через пару секунд ответил я, предсказуемо запнувшись на последнем слове. Из багажника послышалась пара ударов и зловещий вой, но я только слегка поморщился. — Просто немного устал…
— Ты уже встречался со старшими, Алексей? — с надеждой в голосе спросила княжна, хотя моя последняя фраза не укрылась от её умных глаз… Вот только материнское сердце не хотело верить в худшее… Какой ответ от меня хочет услышать женщина, я отлично понимал, но огорчать её не хотелось. То тепло, с которым княжна смотрела на меня, сложно было описать словами. Тревога, беспокойство, гордость, надежда… В нём столько всего смешалось, что я невольно потерял дар речи.
— А ну, стой, негодник, — неожиданно взревел Никита. Младший княжич каким-то чудом умудрился стащить у ратника кинжал и теперь, весело хохоча, носился с ним по двору. Воин изображал гнев и яростно ревел, но при этом периодически поглядывал в нашу сторону. Опытный мужик быстро разобрался в ситуации и сумел дать нам нормально поговорить. — Вот я сейчас тебе!
— Уже встречался, княжна, — хмуро кивнул я. — Ритуал прошёл… успешно. Извините… Успешно для меня… Теперь тело вашего сына принадлежит мне.
Больше всего я боялся увидеть в глазах женщины, так удивительно похожей на мою собственную мать, отвращение и ненависть. Признание стоило мне очень дорого, но скрывать эту информацию было глупо. Слишком многие уже были в курсе. Слишком многое для местных было поставлено на карту, раз они решились проводить опыты над прямым потомком правителя этой земли.
Крышка воображаемого багажника прогнулась сразу в нескольких местах, а виски прострелило болью. С этим пассажиром тоже нужно будет что-то делать. О том, что у меня будет номер с подселением, старики предупредить как-то забыли.
Княжна прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Факт, что её сына больше нет, а его тело теперь занимает какой-то левый мужик, правительница княжества приняла с царственным фатализмом. Вместо ожидаемой ненависти я увидел в её глазах великую печаль и тоску. Настолько огромную, что мне немедленно захотелось её как-то утешить. Даже запертый в чулане моего сознания княжич ненадолго затих.
Чувство оказалось для меня настолько странным и непривычным, что я невольно замер. Я видел эту женщину впервые в жизни. Да, она была прекрасна. Да, я очень сочувствовал её потере. Но не до такой же степени!
— Значит, Яромир не нашёл другого способа защитить род, — поднимаясь на ноги, горько произнесла княжна. Только сейчас я осознал, что сидел на земле всё это время. Нападение виртуального княжича не прошло бесследно, но в какой момент моя пятая точка прилипла к земле, я так и не вспомнил. — Быть по сему. Встань, Алексей. Будь мне названным сыном. Дадут боги — тебе удастся защитить род. Тогда и вернёмся к этому разговору. А до поры никто пусть не знает о твоём прошлом. Если князь вернётся, то с ним я сама поговорю.
Последняя фраза ничем не отличалась от остальных, но я почему-то отчётливо понял, что женщина не верит в возвращение супруга. Маловероятно, что он прислал ей сообщение с фронта, но в реалиях этого мира я всё ещё ничего не понимал. Может, и прислал.
Заметив, что наш разговор подошёл к концу, Никита ловко ухватил своего малолетнего противника за бока и принялся вытрясать из него своё оружие. Княжна с улыбкой смотрела на это представление, но её зелёные глаза по-прежнему были полны печали. Она смотрела на своего сына. Возможно, последнего в роду из тех, кто был ещё жив.
— Никита! — взревел появившийся на пороге святилище Яромир и смех младшего княжича мгновенно стих. Старца пацан знал и под его суровым взглядом быстро вернул ратнику кинжал, а сам поспешил укрыться за платьем матери. — Собирай гридней и остатки родовой сотни!
— Как велишь, старший, — кивнул ратник и поспешил к виднеющемуся на другом конце обширного двора срубу.
— Яромир? — подойдя ближе, вопросительно произнесла княжна.
— Здравствуй, Мирослава, — кивнул старец. — Рад тебя видеть. Передай детей нянькам и идём с нами. Будем совет держать. Думать, как жить дальше.
— Князь… — начала было женщина, но тут же осеклась под хмурым взглядом своего собеседника.
— Не могу сказать, дочка, — неожиданно тепло произнёс Яромир. Старец прекрасно видел, в каком состоянии находится Мирослава и понимал, какие выводы она сделала из его слов. Решение собрать военный совет без главы княжества могло быть принято только в двух случаях. Когда действующий князь погиб или когда его родичи уже не верили, что он жив. — Дадут боги — вернётся Ростислав. Будем ждать его и верить. Алёша, ты с нами идёшь.
Я неохотно кивнул. После нескольких лет руководства своей командой я уже отвык от начальственного тона и приказов посторонних людей. Спонсоры Русичей не то чтобы были очень уж щедрыми до последнего года, но на полноценную зарплату и мне, и мальчишкам хватало. Однако сейчас я отлично понимал, что время проявлять норов было неподходящее. Если меня приглашали на военный совет рода, то становиться в позу и выкатывать свою оскорблённую гордость на всеобщее обозрение было глупо. Каким бы странным ни казался мне этот мир, но сейчас на кону стояло множество человеческих жизней. И моя в том числе.
Через двадцать минут в просторной комнате того самого сруба, куда недавно ушёл Никита, собрался весь свет аристократии княжества, элита войск и лучшие маги рода. Возникал закономерный вопрос. Как все эти люди поместились в одной, пусть и большой, комнате?
И ответ на него был тоже простой, хоть и очень печальный. Нихрена у нас не было. «Аристократия», или как она тут называется, включала в себя пятерых человек, в том числе и княжну. Магов было четверо, и я всерьёз опасался совершать в их присутствии какие-либо резкие движения, переживая, что ветхие дедки просто развалятся. Яромир, со своими помощниками, выглядели рядом с остальными магами, как три наливных яблочка. Чуть сморщенных, но тем не менее…
С «элитой» войск всё было ещё хуже. Их представлял Никита, во главе двух десятков могучего вида молодцев. Ещё недавно я думал, что местные боги наделили меня богатырским телосложением, но сейчас я видел, что сильно заблуждался. Наверное, так чувствует себя завсегдатай спортивной площадки на турнире «Мистер Олимпия». Правда, минус в этой ситуации тоже был. Причём огромный.
Лица бравых воинов не блистали интеллектом. Совсем. То есть вообще. Если бы кто-то набрался храбрости и врезал по этим одухотворённым лицам поленом, то результат был бы абсолютно непредсказуемым. С равной вероятностью объекты столкновения могли треснуть. Ну, может, ещё парни спросили бы: «Где это стучат?».
С другой стороны, что можно было ожидать от «гридней» — младших дружинников? Не зря они в «бояре» — Старшую Дружину не перешли. Бои не только грубой силой выигрываются, я это знал, как никто другой!
Я тихо присел на лавку у выхода и некоторое время просто следил за ходом беседы. Тягучие речи верхушки местного социума можно было сократить в несколько раз и при этом нисколько не потерять в информативности. В какой-то момент я понял, что просто начинаю фильтровать лишние обороты. Это позволяло лучше следить за ходом разговора, и вскоре я понял, что мои усилия неожиданно увенчались успехом, словно я подключил к восприятию какой-то фильтр.
— Тевты должны закрепиться на захваченной территории, — спокойно произнёс Яромир. — Наместника в Полоцке оставлять они не станут, а значит, там сядет кто-то из их родовой сотни. С ним останется два десятка Владеющих. Меньше — не велят боги, а больше — сильно накладно для их конунга.
— Это всё равно слишком много для нас, Яромир, — возразил старцу один из магов рода. — Восемь десятков Владеющих, даже на нейтральной территории, сомнут нас. Про полную дружину Валдиса я не говорю. Никита хорош, но даже он не сможет влить в гридней столько сил, чтобы они могли сражаться против пятерых каждый. Наш шанс — держаться на стенах до подхода Ростислава.
— Боги видят, что мы сражаемся за правое дело, — ответил магу Храбр. — Взгляни на их благословения, Чернек. Если ты поможешь нам с подготовкой, то воины справятся.
Происходящее до боли напоминало мне подготовку к самому обычному рейду. Если я правильно понимал роли этих людей, то Никита отыгрывал лидера партии. Чернек был баффером, а его сосед справа — лекарем.
Остальные непосредственно принимать участие в рейде не планировали, и их можно было не учитывать. Ну и я ещё. Человек-катастрофа локального масштаба. Хотя не думаю, что за пределами города и, тем более в боевой обстановке мне предъявят претензии за применение моих способностей. Может даже наоборот, вот только при подобном подходе маловероятно, что кто-то из добровольцев выживет.
Атаковать в лоб готовую к бою армию, даже на марше, было полным самоубийством. К тому же наши противники как-то планировали брать Смоленск штурмом, а значит, и с божественным одобрением у них всё было в порядке. Или нет?
— А как эти тевты используют свою силу на вашей территории? — громко спросил я, и на меня одновременно уставились несколько десятков пар глаз.
— Точно так же, как и мы используем, — рассудительно ответил Храбр. — К богам обращаются и так силы ими дарованные применяют.
Должно быть мой вопрос показался участникам собрания довольно странным. Для местных это было на уровне обычных бытовых событий. Никто ведь не спрашивает, с какой стороны браться за топор или ложку?
— А в чём тогда разница? — попытался пояснить свой интерес я. — Что значат все эти штрафы и бонусы? Свой-чужой…
— Вот ты о чём, Алёша, — пригладив густую бороду, ответил один из магов. — Чай умом ты повредился, княжич! Слыхал я, недужилось тебе сильно! Забыл, что ли, что в походы войско с собой берёт землицу родную. Мы же батюшку твоего давеча собирали? Телеги родной землёй нагружали, чтобы нужды в силушке отец твой не знал?
— То есть противник тащит с собой обоз с такой же землёй? — не обращая внимания на ворчание старика, уточнил я. — И без него их скилы не работают или работают очень слабо? Тогда что если…
— Не можно так поступать! — категорично громыхнул Яромир. — Против законов это! И божьих, и людских. Свары человечьи это одно, а земля родная другое совсем. И думать об этом не моги, Алёша! Зазорно это. Даже скитальцы да бродяги безродные на родную землю не покушаются!
— То есть вы предпочитаете сами стать бродягами, но законов не нарушать? — нагло спросил я. — Тогда какой смысл в этом собрании? Давайте просто откроем ворота и встретим тевтов хлебом-солью! Вдруг во время защиты на их обоз стрела упадёт или камень какой свалится? Нехорошо ведь получится!
— Ты не передёргивай, Алексей, — недовольно проворчал Искра, а княжна неодобрительно покачала головой. — Не передёргивай! В бою всякое случается, но намеренно бить по чужой святыне мы не станем. И никто род смоленских князей не упрекнёт в таком святотатстве. Где это видано, чтобы на княжьем совете разорение обоза со святой землёй обсуждали?
— Дело ваше, конечно, — признавая своё поражение под десятком пышущих гневом взглядов, поднял руки я. — По мне, так сжечь эти телеги да и всё. Тем более, что такого удара тевты не ждут.
— Не можно, тебе говорят! — рыкнул Яромир. — Коли есть что сказать по делу — говори. А затею свою злую оставь. До добра она не доведёт. И тевты преступление такое не простят. Поколениями потом мстить будут.
Отчасти позиция старца стала понятна, но сути это не меняло. Упоминание святых законов и прочей мути являлось всего лишь отговоркой. Огрести вековую ненависть от сильного рода за единственную победу никто не хотел. А с другой стороны — ну какая, нафиг, разница, если этот род через недельку-другую придёт в город и спокойно вырежет гордых стариков под корень? Кому тогда будет легче? Но месть это да! Вот о чём нужно думать! Правда, мстить тогда будет уже некому, но это детали.
— Дело ваше, — повторил я и повернулся к Никите, — Какие комбинации умений вы уже отработали? Есть рабочие связки? Что с чем сочетается?
— Рабочие связки отработали, — быстро кивнул ратник, но под моим пристальным взглядом немного поник и уже не так уверенно покачал головой. — Не отработали…рабочие… Это самое…
Я спокойно кивнул и жестом попросил Никиту остановиться. На меня снизошло привычное спокойствие, как во время регулярной подготовки к схваткам моей команды. Рассуждать о моральном превосходстве родовитых смолян над жалкими ворогами можно было сколько угодно, но по факту мы имели следующее.
— Первое, — вслух продолжил рассуждать я. — Раз вы отказываетесь от прямой атаки на единственную уязвимую часть команды противника…
Я вопросительно посмотрел на собравшихся людей, и те вразнобой закивали.
— Отказываемся!
— Не можно это!
— …тогда мы вынуждены исходить из того, что у нас имеется, — продолжил я. — А имеется у нас хрен да нихрена!
— Ты не заговаривайся, княжич, — хмуро бросил бородатый маг. — Здесь только лучшие из лучших собрались. Земля родная поможет! Верно, братья?
— Хрен да нихрена! — с нажимом повторил я. — В прямой бой могут вступить два десятка пехоты, Никита и я. Остальные либо просто группа поддержки с помпонами, либо саппорты. Полноценный рейд мы организовать не можем, потому что толком не знаем, кто что умеет и что с чем работает. Несбалансированная пачка — это почти гарантированный провал. У соперника готовый к бою рейд с полноценным билдом, который уже обкатали на соседнем княжестве.
— Ты где таких слов набрался, Алёша? — подозрительно спросил один из Владеющих. Компания Яромира молча хмурилась. Княжна тоже молчала. Говорить об источниках моих знаний никто из них не хотел.
— В умных книжках, дядя, — хмуро ответил я. — Или в свитках… Что там сейчас в ходу?
— Береста, — подал голос Искра.
— Вот, — кивнул я. — Из бересты… Не суть в общем. Следи за руками, отец, и слушай внимательно.
В углу комнаты стояла бадья с репой. Её я заметил уже давно, но случая попробовать жёлтый корнеплод так и не подвернулось. В животе уже знатно урчало, но предложения пообедать в ближайшее время ждать точно не стоило.
— Это мы! — демонстрируя собравшимся налитую соком добычу, произнёс. Потом бросил репу на пол и указал на свой сапог. — А это тевты. При прямом столкновении двух объектов произойдёт следующее.
Я поднял ногу и с хрустом раздавил корнеплод. Пара стариков нервно переглянулась. По помещению мгновенно разлетелся аромат раздавленного демонстрационного экземпляра, и кто-то из гридней шумно сглотнул слюну.
— Предложения? — вопросительно осмотрев почтенное собрание, произнёс я.
— Какие там предложения, княжич, — хмуро ответил мне Никита. — Куда репе супротив сапога-то?
— Ну вы же планировали что-то делать? — настойчиво напомнил я. — Магия-шмагия… Грудь в грудь не вышло. Какие ещё варианты?
— Ежели так рассуждать, то не совсем ты прав Алексей, — произнёс молчаливый старик, которому предназначалась роль лекаря в нашей группе камикадзе. — Не всё так просто с нашей дружиной, доколе боги с нами.
От рук старца к размазанной по полу репе протянулась нитка зелёной энергии, и через минуту все присутствующие увидели уродливого веганского Франкенштейна, у которого местами не хватало деталей.
— Отлично! Только зомби нам не хватало! — кивнул я и с размаху впечатал уродца в пол. — Однако переубедить меня вам не удалось. Но попытка засчитана. Ещё варианты?
Рядом с горкой репового пюре лёг второй корнеплод. Гридни с интересом завозились на своих местах в ожидании нового представления. О том, что в ближайшем будущем на месте бесформенной жёлтой массы могут оказаться они сами, богатыри почему-то не думали. Шоу продолжалось.
— Мы, — указал я на одинокую репку и ткнул рукой в свой измазанный соком сапог. — Тевты. Наши действия?
На этот раз лекарь действовал более оперативно. Корнеплод покрылся толстой коркой и даже слегка увеличился в размерах. Следом за хилом в дело вступил Никита, но это я заметил не сразу. Объект издевательств незаметно стал ещё плотнее и обзавёлся десятком мелких шипов.
После очередного удара мне пришлось долго отрывать от подошвы впившиеся в неё колючки. К чести собравшихся, нужно сказать, что ударов в этот раз потребовалось целых два.
Постепенно эксперимент набирал обороты. Я упорно громил все усилия группы волшебников грубой физической силой, но те упорно продолжали находить новые способы воздействия на многострадальные корнеплоды. Я внимательно наблюдал за происходящим и тщательно собирал крупицы необходимой мне информации.
Когда бочонок в углу показал дно, а по полу уже был раскидан ошмётками полноценный обед для всей княжеской дружины, у нас случился прорыв. Прорыв моего несчастного сапога.
Лежавшая на полу одинокая репка сияла от десятка мощнейших бафов пятью разными цветами. Яромир что-то бормотал себе под нос, навешивая последний слой защиты на наш манекен. Трибуны замерли в предвкушении. Кто-то из гридней, украдкой жевал случайно прилетевший ему под ноги кусок дармового угощения. Остальные также не отрывали глаз от имитации нашей будущей группы, и я не стал медлить.
— Зар-р-р-раза! — болезненно рыкнул я и запрыгал на одной ноге.
— Получилось! — удивлённо воскликнул Храбр. — Цела репа осталась!
После нескольких десятков ударов доски пола не выдержали и проломились вместе с закованным в магическую броню корнеплодом. Несколько щепок крайне неудачно воткнулись между подошвой и моим сапогом. В этот момент я узнал, что кожаная обувь местного производства имела ряд безусловных недостатков. Например, слишком редкие швы.
— Боги дали нам знак, братья, — пока я добирался до лавки, провозгласил Яромир и указал на криво выломанную доску. Слом напоминал трезубец. Если очень сильно этого захотеть, конечно. — Встретим Валдиса у Седой горы. Его войско не минует этого места. У нас ещё есть время прибыть к мосту первыми.
— Эмм… — растерянно протянул я, наблюдая за поднявшейся суетой, — Вообще я немного не это имел в виду…
— Собирайся, Алёша, — подойдя ближе и положив руку мне на плечо, проникновенно воскликнул Яромир. — На твои слова откликнулись боги, тебе и вести дружину в бой.
— Может, я в штабе останусь? — неуверенно предложил я. Вероятность с ходу оказаться в гуще самой настоящей битвы резко охладила мой энтузиазм. Подготовка планов и стратегий как-то не вязалась у меня в голове с кровопролитным сражением. И как с реконструкторами тут точно не выйдет. Никто из тевтов не будет ждать, пока упавший противник поднимется и снова возьмёт меч. Максимум, на что можно рассчитывать — это милосердный удар острой железякой по шее. — Вдруг надо будет тактику пересмотреть или ещё чего…
— Нет, Алексей, — величественно покачал головой старец. — Если тебя с дружиной не будет, то и пророчество может не сбыться. А нам это допустить никак нельзя. Боги смотрят на нас!
— Ну, хорошо, — вздохнул я. Все присутствующие, довольно потирая руки, двинулись к выходу. На лицах многих, особенно на богатырских мордах гридней, я заметил нездоровый ажиотаж. Подобной реакции на начало кровавого похода я никак не ожидал. — Оружие мне хоть дадут?
— Дадут, Алёша, — тепло улыбнулся Яромир. — Голым животом родную землю не защитишь. Завтра подберём тебе что-нибудь по руке и умению.
— Завтра? — переспросил я.
— Завтра, Алёша, — кивнул Яромир. — Выступите с рассветом. А сейчас идём на прощальный пир. Проводим вас, как велели предки, в последний путь. Всё честь по чести.
— Ага, — вяло улыбнулся я. Несмотря на голод, идти на собственные поминки как-то не хотелось. Вернее, не хотелось очень и очень сильно, но старик крепко взял меня под руку и чуть не волоком попёр в княжий терем.
К моменту нашего появления вся компания уже расселась за длинным столом, а княжна заняла одно из двух кресел на небольшом возвышении. Кое-кто уже успел макнуть усы в объёмистые деревянные кружки с напитками. По просторной комнате расплывались густые запахи мёда и браги.
Через несколько минут к столу потянулась вереница слуг с разнообразными кушаньями на любой вкус и аппетит. Соленья, варенья, грибы сушёные и квашеные. Зелень и репа во всех возможных видах. Первый десяток крепко сбитых парней притащил только холодные закуски и собравшиеся не спешили приступать к еде.
Я же ел в последний раз ещё в прошлой жизни и желудок тут же мне об этом напомнил. Запахи кружили голову и заставляли слюнные железы работать на пределе своих возможностей. Чтобы банально не захлебнуться, я вынужден был под неодобрительными взглядами матерых придворных приступить к еде. И сам не заметил, как вошёл в раж и начал грести к себе всё, до чего мог дотянуться.
— Эк тебя разобрало, княжич, — крякнул сидевший справа от меня Никита. — Ты не торопись так. Не торопись! Не ровён час, подавишься или кишки порвутся.
— Ничего, — бодро ответил ему с другой стороны Яромир и от души врезал мне по спине. Кусок надкушенного мной гриба от такого издевательства, выстрелил через стол, повиснув в бороде лекаря. — В походе не до того будет. Там и придёт в себя. Ты ешь, Алёша, ешь и никого не слушай. Это перед боем наедаться вредно. Коли брюхо вспорют, то считай, покойник. Только кишки успевай собирать.
За столом грянул дружный смех, а у меня кусок застрял в горле. Чёрт, неужели это всё реально и мне действительно придётся убивать настоящих людей? В том, чтоэти люди попытаются убить меня — я нисколько не сомневался, а вот что при этом буду делать я — большой вопрос.
Тяжёлые мысли отбили мне аппетит, но ненадолго. Минут пять я слушал застольные речи, а потом снова начал есть. Правда, значительно медленнее. Первый голод уже прошёл, и я стал более придирчиво выбирать наиболее привлекательные блюда.
Ровно до тех пор, когда в пиршественный зал, как орда безумных степняков, не ворвались запахи горячей еды. Новая вереница слуг притащила несколько видов каш, жаркое из утки, фаршированных яблоками диких гусей, пару зайцев и блюда с тушёными овощами.
Никита первым протянул руку к румяной гусиной ноге и, обжигаясь и шипя ругательства, вырвал её с корнем. Над нежнейшим мясом поднялось облако пара, а запах ударил по мозгам, как гидравлический молот. Организм спешно начал подготовку дополнительных резервуаров для еды, раздвигая внутренние органы и судорожно трамбуя уже съеденное.
Я с новыми силами накинулся на еду и остановился только тогда, когда почти не мог дышать. Пришлось распустить ремень, чтобы не потерять сознание от удушья. Соседи с улыбками поглядывали на меня, потихоньку отщипывая куски от своих блюд. В основном все налегали на медовуху, не особенно отвлекаясь на еду. Я тоже был не против попробовать ароматный напиток, но места просто не осталось.
И только спустя час, когда всё многообразие княжеского стола пудовой гирей упало в желудок, я осознал всю глубину своей ошибки и неприязненно покосился на предателей, восседавших с двух сторон от меня.
Яромир с Никитой заметно оживились и разом обернулись к распахнутым дверям. Запахи твердили, что я пропускаю что-то очень важное, и вынуждали меня повернуться следом за соседями. И я даже попытался это сделать, правда, поворачиваться пришлось всем телом.
— Вот подстава, — с грустью глядя на раскрасневшихся слуг, пробормотал я. Парни с натугой тащили огромные блюда с исходившим ароматным паром грузом.
В ход пошла дичь покрупнее. Запечённые целиком поросята, идеально прожаренные и обсыпанные брусникой окорока, груды мяса, щедро посыпанные зеленью… При виде этого богатства желудок вяло шевельнулся и намекнул, что в районе горла ещё осталось немножко свободного места.
— Вот теперь можно и покушать, — довольно потирая руки, воскликнул Никита, — Налетай, княжич! Когда ещё такое отведаешь?!
— Я пропущу, пожалуй, — неохотно ответил я. Только теперь стало понятно, чего всё это время дожидались гости. Медовуха была мгновенно забыта, и помещение наполнилось стуком ножей и смачным хрустом. На противоположном конце стола какой-то богатырь с упоением долбил об стол здоровенной костью.
Разговоры смолкли и мне оставалось только наблюдать и слушать, как не избалованные правилами современного мне общества местные жители поглощают килограммы свежайшего запечённого мяса.
— Хоть бы музыку какую включили, — неприязненно пробормотал я. И словно в ответ на мою просьбу, в распахнутые окна ворвался тягучий звон одинокого колокола. — Ну вот! Другое дело!
Вот только реакция пирующих оказалась для меня полной неожиданностью. Пару секунд мужики смотрели друг на друга, а потом Яромир тихо и как-то обречённо произнёс:
— Не успели…
— К оружию! — взревел Никита и комната мгновенно наполнилась грохотом падающих лавок. Гридни первыми сорвались со своих мест и побежали к выходу. — Тревога у западных ворот!
— Очень не вовремя… Очень! — тяжело отдуваясь, выдавил я и попытался резво последовать за возбуждёнными ратниками.
Получилось неважно. Лавку я тоже уронил, но только потому, что иначе выбраться из-за стола просто не смог. В голове носились картины кровопролитных сражений из исторических фильмов, а в ушах навязчиво зудели слова Яромира насчёт пустого желудка перед боем.
К выходу из княжеского терема я пришёл последним. Остальные успели накинуть на себя брони и, держа наготове оружие, требовательно смотрели на меня. Без единственного представителя княжеского рода дружина в путь отправляться не собиралась, хотя этот самый представитель, в моём лице, был абсолютно не против такого самоуправства со стороны подчинённых.
Откуда-то появился хмурый Яромир, который одним движением накинул на меня серебристую кольчугу, похожую в солнечном свете на рыбью чешую. Плечи придавило тяжестью лучшей брони княжества, и я пошире расставил ноги, чтобы случайно не присесть от внезапной нагрузки. На игрищах реконструкторов в ходу были копии в разы легче, хоть парни и пытались всё время доказывать, что они полностью соответствуют оригиналам.
Куда там! Пятнадцать килограммов стальной рубашки легли на плечи серьёзным грузом. Правда, новое тело оказалось гораздо крепче моего прежнего и через пару секунд я почти перестал ощущать лишний вес. По всей видимости, княжич не пренебрегал физической подготовкой и регулярно таскал тяжести. Кольчуга однозначно была моей и по верхней части тела легла просто идеально. Только в районе живота возник неловкий момент, но там, к счастью, броня сидела свободнее.
Колокол давно стих и сборная дружина неуверенно поглядывала в сторону города. Пара стариков что-то колдовала перед строем. Я видел, как по стальным элементам брони воинов побежали синеватые искры.
— В путь, княжич! — протягивая мне меч в красивых ножнах, произнёс Яромир. — За род и землю родную!
— За род и землю, — неохотно повторил я, а потом негромко добавил. — Куда идти-то?
— Выступаем! — повелительно бросил старец и обернулся к дружине, — Никита! Веди дружину. Княжича беречь. В центре его поставьте, чтобы ненароком в бой не вступил.
Главный военачальник коротко кивнул и прорычал какой-то невнятный приказ. Полтора десятка гридней как-то ловко повернулись и разом превратились в единый организм. Видимо, так работал дар Никиты. Иного объяснения удивительной слаженности в движениях отряда я не нашёл. Гридни даже дышали в одном ритме, что уже совсем выходило за грань даже самой серьёзной подготовки.
Я пристроился позади основной группы, а за моей спиной встала ещё пятёрка дружинников. Таким порядком мы и покинули территорию княжеской резиденции. В последний момент я успел увидеть печальное лицо княжны в окне пиршественной залы. Этот момент запомнился мне особенно, словно супруга князя уже не ждала, что мы вернёмся обратно. Хотя это вполне могло быть моё разыгравшееся воображение, которое постоянно подстёгивал бряцающий при каждом шаге о стальную рубашку меч.
Паника набрала такие обороты, что я почти ничего не заметил из того, что встретилось нам по пути. Вроде были какие-то избы, вроде людей тоже встречали. Но в памяти всплывал только слитный топот сапог и забивавшая лёгкие пыль.
Очнулся я только у городских ворот, которые, почему-то, были настежь распахнуты. Ожидаемой стражи я тоже не увидел, а сопровождающие меня дружинники разорвали строй и рванули к выходу из города. Никита был в числе первых и мне пришлось сильно напрячься, чтобы его догнать.
Снаружи к городским стенам подходила колонна воинов, которые сопровождали пяток телег. Даже с такого расстояния было видно, что бойцы держатся исключительно на морально-волевых. Некоторые просто лежали на шеях своих лошадей и было непонятно живы они вообще или нет. Отряд возглавлял хмурый ратник в посечённом доспехе. К колонне спешили мои дружинники и несколько городских стражников.
Стоявший рядом со мной Никита бежать никуда не стал. Воин медленно стянул с головы шлем и невидящим взором уставился вдаль.
— Это кто? — осторожно спросил я. — Тревога отменяется?
— Бояре возвращаются, Алёша, — горько ответил военачальник. — Иди к телегам, сынок. Где-то там батюшка твой.
Задавать дополнительные вопросы или уточнять что-то я не стал. Своих мозгов вполне хватило для анализа ситуации. От княжеской дружины остались жалкие ошмётки. В отряде, на первый взгляд, не было и полусотни человек. Все побитые и раненые, а учитывая уровень местной медицины — считай, были почти мёртвыми ещё вчера. Ведёт группу какой-то левый мужик. Может, воевода или первый помощник правителя — неважно.
Раз князя не было среди конных, а Никита гарантированно его узнал бы, то он либо мёртв, либо так сильно ранен, что всё равно мёртв. Причём я склонялся к первому варианту, иначе войско неслось бы на всех парах к лекарю. В любом случае, нужно было идти к телегам и медлить я не стал.
Вот только дойти до повозок не успел. На половине пути меня заметил ведущий колонну воин. Он пришпорил коня и перекрыл мне дорогу. Возле телег уже суетились городские дружинники и, судя по их мрачным лицам, ничего хорошего меня там не ждало.
К тому же, для этого нужно было обойти живую преграду, которая вблизи оказалась просто огромной. Массивный тяжеловоз воеводы шумно понюхал мою голову и неприязненно фыркнул. Я всегда считал, что кони очень добрые и милые животные, но уверенности в том, что это чудовище тоже принадлежит к этому виду, у меня почему-то не было.
— Не признал тебя Бурый, княжич, — гулко, словно из бочки, пророкотал богатырь. — Устал с дороги, видать, родимый. Не стоит тебе сейчас к телегам ходить, Алёша. Ни к чему это…
Я неопределённо пожал плечами и, втайне опасаясь лишиться руки, похлопал чудовищного скакуна по огромной морде. Здоровенный глаз повернулся ко мне, а физиономия коняги приняла крайне задумчивое выражение, словно он не мог поверить в масштабы моей наглости.
— Где князь, воин? — невозмутимо убирая руку, спросил я. Вот так вот! Знай наших, гужевой транспорт!
Ратник качнулся в седле, и в следующее мгновение словно гора рухнула на землю. Грянула сталь, поднялось облако пыли, и я осознал, что смотрю в посечённый мечами нагрудник собеседника, а его голова находилась значительно выше. С той стороны прогудел хмурый бас воеводы.
— Не сберёг я отца твоего, Алексей свет Ростиславович, — в словах собеседника звучала такая горечь и боль, будто великан умер вместе со своим сюзереном. — Правильно молвишь, Алёша. Не след мне теперь богатырём зваться. И первым воином княжества не след. Буду теперь, как раньше — Прошка Незнаемый, пока снова веру твою не заслужу. А можешь прогнать меня прочь поганой метлой. Коли отвергнешь мой ряд — вовек меч в руки не возьму.
— Ты не горячись, Прохор, — судорожно пытаясь вырулить ситуацию, ответил я. Чёрт, если тут все такие нежные, то нужно поменьше болтать, а то совсем без войск Смоленск оставлю. — Не горячись! Ряд твой княжна примет. Она в городе осталась.
— Коли так велишь, княжич, — ещё больше поник богатырь. — Буду полы мыть, да вещи стирать, раз ни на что больше не годен.
Твою мать! Мне что, вообще молчать?! Если первый раз я, считай, выговор этому громиле сделал, то во второй серьёзно оскорбил. Если бы не текущее моральное состояние этого ратника, то я вполне мог нарваться на серьёзные неприятности. И даже чуть не нарвался.
Почуяв, что его наездника обижают, коняга заголила зубы и попыталась меня грызануть за плечо. Правда, дотянуться не смогла. Стальная рука, державшая повод, даже не шелохнулась, а лошадка словно в стену врезалась.
— Не могу я сейчас такие решения принимать, Прохор, — ухватившись за единственную, на мой взгляд, подходящую соломинку, нехотя ответил я. — Отец погиб. До того ли?
— И братья, — хмуро кивнул великан. Братья? Про братьев речи не было. Неужели все старшие родичи погибли? Хреновые дела. — До последнего спину верховного держали. Надо было силой забирать, да не поспел я… Эх! Да чего уж теперь кулаками махать…
Прохор взмахнул рукой и от этого простого жеста у меня шевельнулись волосы на голове. Мимо пронеслось закованное в стальную чешую бревно, которое, видимо, по какому-то недоразумению, этот человек считал своей рукой.
— Расскажи, как дело было, Прохор, — попросил я. — Знаю, что Яромиру потом заново пересказывать придётся, но мне нужно понимать, что стало с моим отцом.
Игра в почтительного сына влиятельного господина неожиданно нашла отклик в моей голове. Своего отца я не помнил и не знал, в отличие от прошлого хозяина моего нового тела. Я ощущал где-то на окраинах сознания боль утраты юного княжича и даже сопереживал. Немного, но всё же. Все окружающие люди были для меня чужими, как и их проблемы. В моменте я ещё мог считать себя частью этого общества, но только ненадолго. Едва возникала пауза в событиях, в голове неизбежно возник вопрос: «А нахрена мне вот это вот всё?»
— Готовились тевты давно, — тяжело ответил Прохор и неспешно двинулся в сторону городских ворот. Мимо пылили телеги, но к нам никто не подходил. Видимо, понимали люди, о чём мы беседуем, — Знали пограничье, словно подсказывал им кто. Верховный хорошо выбрал место для битвы. Вроде как и некуда деться Валдису было. По бокам холмы. Позади Днепр. Кто ж знал, что вражий конунг там своих воинов разместит? И когда успел…
Прохор надолго задумался, а я терпеливо ждал продолжения. С трудом верилось, что этот громила только что вернулся из самой настоящей мясорубки, в которой полегла целая прорва народа. Такой вайб даже нарочно не придумаешь. Особенно учитывая степень подготовки местных бойцов и их магическую поддержку. Кто-то знатно облажался, и я пока не мог понять, кто именно. То ли Верховный что-то не учёл и провалил тактику, то ли русичей просто слил кто-то из своих. Такое в моей практике тоже бывало, но масштабы, безусловно, были совсем другими. И теряли мы только пиксели нарисованной брони и очки в рейтинге.
— Полдня битва шла, — вынырнув из тяжёлых воспоминаний, неожиданно продолжил богатырь. — Насмерть стояли, но мало этого оказалось. Обошли нас. И в спину Пресветлому ударили. Там и батюшка твой был. И оба брата. А как спала с наших войск благодать Верховного князя, так и смели нас, будто и не было. Три дня бежали, как псы шелудивые. Я едва тела с поля боя забрать успел. По дороге уже кто-то из наших прибился, а кто-то может до сей поры по лесам шатается.
Гулкий голос великана широкими мазками рисовал передо мной картину разгромного поражения. Продуманная стратегия дала осечку. Дозорные просмотрели засаду и в самом начале боя фланги сводной дружины засыпали стрелами. Резерв тут же ушёл для ликвидации угрозы, но этого оказалось недостаточно. В бой вступили маги, и ситуация выровнялась. И держалась в таком состоянии ровно до того момента, как русичи не получили сокрушительный удар в спину. Этот нюанс я не понял. Даже лишившись командования, обученные сражаться войска могли продолжать битву. Даже победить могли, но, судя по словам Прохора, их просто смели и шансов на победу не было никаких. Почему? А как же телеги с землёй? Их тоже разгромили?
Прежде чем задать очередной нелепый вопрос, я украдкой заглянул в последнюю из проезжающих мимо телег. Там, кроме пары раненых и кучки стальных клинков, ничего не было. Из остальных тоже торчали только головы людей. Неужели тевты разнесли припас священной земли? А почему тогда мне Яромир запретил даже думать об этом?
— А как же подводы с родной землёй? — набравшись духу, спросил я. — Бросить пришлось?
В тот момент мне показалось, что даже богатырский конь посмотрел на меня с удивлением. Про моего собеседника и говорить нечего.
— Так нас же Пресветлый под свои знамёна призвал, княжич, — растерянно прогудел Прохор. — Стало быть, и сила его родовая с нами была. А она и ничейную землю родной делает… Кто ж знал, что эти коршуны на ставку позарятся? В самое сердце ударили! Жаль, нет у Пресветлого наследника. Зачахнет род. Поди поэтому и Яромир из своей берлоги вылез? Давненько я Старшего не видел. Тёмные времена настают…
— Ты даже не представляешь насколько, — рассеянно ответил я.
— Неужто со святилищем рода, что приключилось? — резко остановившись, пророкотал богатырь.
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, стараясь не вдаваться в подробности. Однако тут же вспомнил, что я, считай, самый главный дворянин в княжестве и, сурово сдвинув брови, добавил. — Это тебе Яромир расскажет, если посчитает нужным. Перед старшими лезть не буду.
— И на том спасибо, Алексей свет Ростиславович, — тяжело кивнул ратник. — Всему своё время и у каждого из нас свой час, богами отмеренный.
Дальше топали в тишине, и у меня появилась возможность нормально осмотреть город, который я знал с самого детства, но таким видел только на картинках в учебниках истории. На месте знакомых улиц и проспектов были узкие улочки. Из-за каждого забора кудахтали куры и блеяли козы, которых в моё время можно было встретить только в контактных зоопарках или на дальних подступах к городу, вроде Колодни или Пригорского.
Единственное, что осталось более или менее похожим — это храмы. Даже места постройки и материалы остались без изменений. Они были выстроены из камня, что ясно говорило о важности этих зданий для местных, у которых даже жилище князя было сделано из дерева. Правда, здесь тоже не обошлось без своих особенностей.
Дома богов лишились православных крестов и обзавелись длинными шпилями, больше похожими на высоченные антенны-ретрансляторы. Хотя, если вспомнить, как выглядели местные боги, ничего странного в этом не было. Я не сильно удивлюсь, если в каждом таком строении обнаружится вполне современный компьютер, а может, и что-то помощнее, учитывая встроенные в мозги местных жителей интерфейсы.
Мысли невольно перескочили с религии местных на происхождение странной системы. Поверить в божественное создание подобной штуки, человеку моего времени, было очень сложно. Слишком сложно. Слишком много факторов нужно было учесть при создании рабочих алгоритмов.
Я бы сказал, что простенький интерфейс был собран буквально на коленке, если бы не колоссальный объём данных, который эта система прокачивала каждую секунду. И её взаимодействие с реальностью… Те скилы, которые жители города упорно называют магией. Как такое возможно?
Если допустить существование чудовищных размеров серверов я ещё как-то мог… Хотя нет. Врать себе точно не стоило. В таком случае они должны быть размером с ядро планеты или… Или я нихрена не понимаю в технологиях существ, создавших эту систему. Может, сервера размером с обычный системник? А может, они существуют в параллельном пространстве?
Что я вообще знаю об этом мире? Только пару историй, услышанных от местных, и одну страшную сказку о самом-самом главном враге всего живого. Прямо Моргот во плоти! Хоть иди в городскую библиотеку и копайся в развалах бересты!
Правда, это тоже не особо хороший вариант. Кроме мутных историй и ещё более мутных пророчеств, я вряд ли что-то узнаю, а у меня и так каша в голове. И спросить особо не у кого. Только если Яромира пытать, но он не лучше той библиотеки…
Засада в общем! Причём кругом и везде. Без базовых знаний о мире я быстро сольюсь в первом же разговоре. Это уже доказано на практике. Печальная физиономия Прохора и не менее печальная морда его коня — тому яркое подтверждение. Добыть эти данные негде, по причине, опять же, малых знаний о мире. Есть всего пара человек, которые могут с этим помочь, но меня буквально завтра отправляют на фронт во главе отряда камикадзе. Опытные старцы со мной не пойдут. У них и дома дел по горло. С Никиты спрос невелик. Воин — он воин и есть. Прохор…
Я косо взглянул на шагающего рядом гиганта и уныло покачал головой. Тоже не вариант. Ещё хуже, чем Никита.
Может в интерфейсе справочник поискать? Должен же там быть базовый мануал для неопытных пользователей? Создатели, кто бы они ни были, должны были предусмотреть такие вещи? Это ведь основы программирования!
Рыться на ходу в закромах системы было неудобно, но это меня не остановило. Несколько минут я перебирал невидимые другим страницы божественной книги, но в итоге остался ни с чем. То ли я не знал, где искать, то ли лыжи не ехали. Обидно! А так ведь складно всё получалось…
А теперь что делать? Вот спросит меня кто-нибудь: «Алёша, а как называется этот здоровый ножик на поясе у Прохора? Ты ведь с детства эту сбрую знаешь…»
А Алёша что? Алёша не знает нихрена!
«Скрамасакс», — неожиданно чётко прозвучал в моей голове посторонний голос.
— Я так и думал, — тихо пробормотал я, — Просто сказать не успел.
— О чём подумал, княжич? — прогудел шагавший рядом Прохор, — Коли ещё что сказать хотел, так сейчас самое время. Дошли почитай уже. Плакальщицы уже собираются.
Со стороны княжеского терема действительно слышались тихие завывания. Разобрать слова с такого расстояния было нереально, но общая тональность голосов была очень узнаваемой.
— Да, нет, — отмахнулся я, — Это я с богами беседую. Не обращай внимания.
— Дело нужное, — одобрительно кивнул богатырь, — Позже не до того будет.
"Алёша?" — максимально громко подумал я, — "Ты здесь?"
"Предки не приняли меня," — хмуро ответил прежний владелец моего тела, — "Где мне ещё быть? Натворил ты дел, пришлый, со своей силой чёрной."
"А я тут причем?" — сдержать недовольство не удалось. Каждый встречный, будто специально, старался ткнуть меня носом в мой дар. Будто я сам его выбирал и теперь только и жду момента, чтобы применить свои способности на практике! Беспредел какой-то!
"Ты нарушил связь моего родового святилища с богами, пришлый," — как-то очень уж спокойно и рассудительно ответил Алексей, — "Я не смог покинуть своё тело вовремя, а теперь не могу сделать этого вовсе."
"То есть ты заранее знал, что тебя лишат тела?" — потрясенно переспросил я. Голоса плакальщиц стали значительно громче. Впереди показались ворота княжеской резиденции, возле которых потихоньку собирались мрачные горожане.
"Яромир мне всё рассказал перед ритуалом," — тяжело ответил княжич, — "Выбора у нас не было. Мой дар не подходил для защиты рода. Но твой оказался ещё хуже."
"А какой у тебя был дар?" — тут же спросил я. Недовольство требовало выхода. Хотелось хотя бы себе доказать, что я ничем не хуже, чем другие.
"Святая броня," — ответил мой собеседник, — "Почти как у Прохора, только он против обычной стали силен, а я против божественных сил врагов".
Я тут же скис. Такая ульта гарантированно могла решить исход серьёзного боя, особенно в сочетание с даром Прохора. Я мгновенно составил десяток вариантов использования такого полезного навыка и пришёл к выводу, что вообще не понимаю, на что рассчитывал Яромир. Куда уж лучше? Со всеми бонусами родной земли, они могли остановить почти любого противника ещё на подступах. Достаточно было обеспечить княжичу проход к чужим кастерам. Потом оставалось только добить деморализованное войска врага и можно было праздновать победу.
"Вот и я о том," — неожиданно вздохнул Алёша. Иметь в своей голове вторую личность, которая видела все твои мысли, оказалось очень обременительно, — "Правда, о таком использовании божественных даров мы не думали. Но чего уж теперь…"
"А почему ты не ушёл сразу после ритуала?" — неожиданно спросил я, — "Ну, ещё до того, как я применил свой навык. Ты говорил, что я помешал, но это же было после."
"Мать хотел повидать напоследок," — неохотно ответил парень. Наш симбиоз действовал в обе стороны и я ощутил в бесплотном голосе глубокую печаль и безмерную любовь, — "Одна она осталась. Яромир ещё перед ритуалом мне рассказал, что батюшка мой погиб. Не мог Смоленский князь допустить смерть Верховного, покуда жив был."
В словах княжича была такая железобетонная уверенность в собственном отце, что я ему даже позавидовал. Вот что значат крепкие семейные традиции! Не мог и точка.
"Прав ты оказался, Алексей," — ответил я, — "Хоть и не особенно легче тебе от этого, но прими мои соболезнования. Дальше жить нужно. Князь ведь не просто так умер. В бою. И бой этот странным мне каким-то кажется. Слышал что Прохор рассказывал?"
"Слышал," — отозвался княжич, — "В бою всякое может случиться. Может не учли чего-то полководцы или владеющие вражьи сильнее оказались. Кто теперь разберёт?"
Из безмолвной беседы меня вырвали самым наглым образом. Прохор давно ушёл вперёд, а я так и остался стоять посреди дороги, тяжёлым взглядом уставившись себе под ноги.
— Не горюй, княжич, — неожиданно раздался над ухом голос Храбра, а следом на плечо рухнула тяжеленная рука. И откуда только силы брались в таком тощем теле? — Тризну по Ростиславу честь по чести справим. По всем правилам и законам. Возрадуется батюшка твой и легко к предкам уйдёт. Только тебе для этого потрудиться немало придётся. Идём, Алёша, Яромир уже в длинном доме дружину собирает. В путь вам пора.
— Так на утро же выход назначили, — растерянно ответил я, — Похороны же… Тризна…
— Три дня плакальщицам слезы лить по покойному князю и сынам его, — уверенно подталкивая меня в сторону ворот, ответил Храбр, — Мне Прохор сказал, что в пути дозоры Валдиса видел. По пятам идут, собаки такие. Яромиру говорил и тебе скажу, княжич, не можно нам столько ждать, а не то тризну на пепелище справлять придётся. Коли поспешать будете, то завтра к ночи до места доберётесь. Дадут боги и воротиться успеете. А мы ужо всё подготовим…
Старикан толкал меня вперёд с неотвратимостью бульдозера. Мимо промелькнули мрачные физиономии стражей на воротах, десяток заплаканных женщин и печальное лицо княжны. При виде матери в моём сознании дёрнулся Алексей, но я быстро запихал его обратно.
"Не время сейчас, Лёха!" — зло рыкнул я, — "Как назад вернёмся, если вернёмся, ещё насмотришься. Может и обнять сможешь. Слово даю!"
"Я услышал тебя, пришлый," — проворчал в ответ княжич, — "И запомнил твои слова. Коли не совсем ты чёрный человек, то выполнишь данное слово. А пока я тебе помогать стану чем могу. Словом добрым или советом мудрым."
"Вот и хорошо," — с облегчением вздохнул я, хотя слышать подобные слова было для меня, по меньшей мере, странно. Какие мудрые советы мог дать взрослому мужику восемнадцатилетний пацан? Хотя в моем положении разбрасываться потенциальными источниками информации точно не стоило. Даже такими, — "Вот и ладушки."
В большом срубе уже собрался весь отряд камикадзе и главные старцы рода. Яромир хмуро посмотрел на стоявшего за моей спиной Храбра и качнул головой в сторону пустой скамьи.
— В путь вам пора, Алёша, — тяжело произнёс старец, — Недобрые вести вернувшиеся с собой принесли.
— В курсе, — ответил я, — Может тогда ещё кого-то с собой мне дадите? Прохора того же. Он вроде воин ого-го. И не ранен…
— Прохор в городе останется, — неспешно произнёс Храбр, — Из похода он только. Истощен и проку от него не будет в твоём деле, княжич.
Я припомнил внешность богатыря и с сомнением посмотрел на Храбра. Ни истощенным, ни даже немного уставшим громила не выглядел. Может я конечно плохо знал особенности местного населения, но все, кто хреново себя чувствовал, лежали в телегах или спали прямо на конях. Прохор ни к тем ни к другим не относился.
— Ну ладно, — не стал спорить я, — Нет так нет. Заряжайте парней и стартуем.
Внутри все дрожало и подергивалось. Уверенный тон дался мне с огромным трудом. Руки пришлось положить на колени, чтобы никто не увидел насколько сильно меня колотит. Мне всё ещё не верилось, что придётся отправляться в самый настоящий бой. И не просто отправляться, а вести за собой целый отряд. Против, мать его, настоящего войска!
— Добро! — кивнул Яромир, — Седлайте коней. Седая гора на границе нашего княжества. Там родная земля будет вам подспорьем. А мы уж поможем всем, что есть.
Одновременно со словами старца поднялись на ноги все маги рода. Владеющие выстроились цепочкой и пошли вдоль ряда гридней, надолго останавливаясь возле каждого. Полыхала энергия и цепочка сдвигалась на шаг дальше. Над всем этим странным ритуалом гудел в воздухе монотонный голос Яромира.
— Дары рода будут спать в твоей дружине, Алексей, покуда не возникнет в них надобности. На весь путь до Седой горы никаких сил не хватит и даже землица родная не поможет. Развеются они и толку не будет.
Старики встали вокруг меня и положили руки мне на голову. Куда получилось. Так что мне пришлось убрать пару сморщенных пальцев, чтобы нормально дышать.
— Тебе, княжич, вести в бой дружину, — продолжил тем временем Яромир, — Тебе и решать, когда силы скрытые в дело пустить. И для того даруем мы тебе ключи тайные, от других людей оберегаемые. И часть власти княжеской даруем, чтобы сомнений ни у богов ни у предков в правах твоих не возникло. А у воинов тем паче.
От рук кастеров пошли волны ощутимого тепла, а следом за этим по глазам резанули вспышки света. Через секунду я уже вообще ничего не видел. Отчасти потому, что глаза невыносимо слезились, а отчасти из-за того, что обзор полностью перекрыло здоровенное полотнище системного сообщения.
"Присвоен временный ранг командира подразделения младшего порядка.
Активирован командный интерфейс.
Получены активаторы командных усилений:
— каменная кожа,
— рассвет,
— малое восстановление сил,
— острота,
— тень,
— дух волка,
— лечение,
— дух медведя.
Дополнительные бонусы отряда доступны при верховой конфигурации. Часть командных усилений работает только в пешем строю."
— А вот это уже хорошо, — вытирая слезящиеся глаза, пробормотал я, — С этим уже можно работать…
— Как чувствуешь себя, Алёша? — участливо спросил Храбр, — Голова трещит поди. Пить хочешь?
— Не откажусь, — возвращаясь к изучению системного сообщения, из которого успел прочитать чуть больше половины, ответил я, — Я пока тут посижу, а вы готовьте всё. Минут десять-пятнадцать меня не трогайте. Как в себя приду — сам на улицу выйду.
— Добро, княжич, — хлопнул меня по плечу старец, — Добро! Весь в отца. За род болеешь.
Старики потянулись к выходу, за ними протопали дружинники, а кто-то поставил рядом со мной на лавку черпак воды. Я, не глядя, сделал пару глотков и углубился в чтение.
Помимо названий непонятных баффов для всего отряда, мне стал доступен список его участников. В привычной глазу таблице были перечислены по именам все гридни. Возглавлял список Никита с гордым званием десятника. Напротив его имени также горела иконка с личным баффом на всех подчиненных. Видимо, если кастер был в отряде, то все эти ключи и прочая мишура не требовалось, но мне с ними было гораздо комфортнее.
В довесок я получил полноценную командную строку, которую немедленно увеличил вдвое и привёл к удобному мне виду. Каждый член отряда обзавёлся своей ячейкой, а в нижнем ряду я расставил имеющиеся в моём арсенале заклинания. Все, кроме моего личного подарка от щедрых богов. Его я ставить в слот быстрого доступа не стал, опасаясь прожать ненароком и снова вырубить все к хренам.
Полученный командный модуль надёжно держался в самом низу зрения и почти не мешал. Для проверки работоспособности иконок я ткнул взглядом в первого попавшегося гридня, а пол минуты спустя в дверь дома заглянул взмыленный дружинник.
— Звал, княжич? — тяжело отдуваясь, прогудел воин.
— Что со сборами? — сурово сдвинув брови, спросил я. Признаваться, что просто развлекаюсь с новой игрушкой, не хотелось даже себе.
— Почти готовы, княжич, — ответил дружинник, — Поклажу грузим.
— Хорошо, — кивнул я, — Скоро буду.
Интерфейс работал просто отлично! При таком раскладе сражение вполне могло превратиться в привычный мне способ ведения боевых действий. Как в обычной стратегии, только вид от первого лица. Но это не проблема — бывало и гораздо хуже. А здесь даже отклик почти мгновенный. Только нельзя забывать, что респаун юнитов в местных реалиях не предусмотрен. И раны у них не исчезают после каждого раунда. И кровь льётся настоящая. Да и напротив не боты, а вполне живые люди…
Чёрт! При таком раскладе играть уже совсем не хочется… Я вернулся взглядом к панели навыков и внезапно заметил, что все иконки, кроме одной, стали серыми. Часть изменилась и стало понятно, что мои подчинённые уже забрались на коней. Вызванный мной гридень тоже посерел.
Суматошные поиски дали неутешительный результат — зона действия командного модуля ограничивалась радиусом в пятьдесят метров. Возможно, на более продвинутых рангах это было иначе, но доступа к ним у меня не было. Мои планы посмотреть на сражение дружины со стороны рассыпались, даже не успев толком оформиться. Младший командный состав, по логике разработчиков, обязан был находиться среди своих бойцов и, так сказать, воодушевлять и направлять их своим примером.
Тяжёлый вздох вырвался сам собой. Мои боевые навыки оставляли желать лучшего и приходилось надеяться только на грамотное планирование операции. Весь отряд и провожавшие его старейшины рода уже какое-то время ждали только меня. Задерживаться ещё дольше было уже неприлично, и я неохотно поднялся.
Звякнула кольчуга, скрипнула дверь и на меня обрушились приглушённые до поры завывания плакальщиц. Через десяток шагов панель управления отрядом налилась красками и к расставленным мной иконкам добавилось ещё несколько. Графика была простой до идиотизма и двоякого толкования не подразумевала. Может оно и правильно. Перепутать бегущую лошадь и стоящую на месте не сумел бы даже полный идиот.
Я себя таким не считал. Хотя временами искренне хотелось верить, что это я просто сошел с ума, а не весь этот странный мир, со своими правилами и законами…
Меня встретили хмурыми взглядами и суровым молчанием. Дружинники, в отличие от меня, не питали иллюзий по поводу итогов нашей операции. На лицах многих я видел суровую решимость защищать свою землю до последней капли крови. Они отправлялись в бой за свой род, своих близких и свой город. А куда отправлялся я?
Какой-то парнишка подвёл мне гнедого коня и опустился на одно колено рядом со стременем. Я пару секунд смотрел на него, пытаясь понять суть неизвестного мне ритуала. Мой опыт верховой езды ограничивался парой вылазок на природу. Одна закончилась без происшествий, а вторая — сильным ушибом и вывихом плеча. Лошадь чего-то испугалась и понеслась через бурелом, потеряв меня где-то на середине пути. С тех пор я любил этих грациозных животных издалека, но сейчас избежать близкого знакомства точно не выйдет.
— Обопрись, княжич, — шёпотом произнёс парень и качнул коленом, — Положено так, чтобы все силы на борьбу с врагом потратить.
Ну, положено, так положено. Я, стараясь не сильно давить на мальчишку, быстро забрался в седло и подобрал поводья. Дружина делала вид, что наслаждается отдыхом перед дальней дорогой и не видит моей растерянности. Храбр подошёл к моей лошади и что-то скормил ей с руки.
— Боги в помощь, Алёша! — тепло улыбнулся старик, — Ждём вас обратно с победой.
— В добрый путь, — напоследок взмахнул рукой Яромир и все старцы начали наперебой желать нам удачи и успехов во всех начинаниях.
Что-то подобное я видел на вокзалах, когда старшее поколение провожало сыновей и внуков в армию. Вот только сейчас мы ехали не в учебку, и у Седой горы нас не ждал старый прапор, который несколько месяцев с помощью мата и армейского устава будет учить нас ходить строем.
Никита возглавил колонну и весь отряд тронулся с места. На панели умений отразилась активация личного навыка десятника, и все гридни как-то разом подтянулись.
Отряд покинул княжий двор и двинулся по полупустым улицам в сторону западных ворот. Меня мучали противоречивые чувства и сомнения.
С одной стороны, новый мир открывал просто невероятные возможности. Здесь можно было прожить жизнь заново и научиться множеству удивительных вещей. То же исследование непонятной системы богов могло занять много лет. Я был уверен, что в ней скрыт просто невероятный потенциал, просто местные никогда не стремились его изучить.
А с другой стороны… Все эти чудеса были крепко замешаны на человеческой крови. Люди резали друг друга, как скот и мне было совершенно непонятно, из-за чего идёт эта грызня. Кто такой этот верховный князь? Кто такой Валдис и почему он идёт штурмовать Смоленск?
Чтобы как-то отвлечься от неприятных размышлений, я решил более подробно изучить доступные вкладки интерфейса. Око богов — по-местному. Начать стоило с самых азов. С инвентаря, если тут такой вообще имелся. Имелся. И в нем даже можно было найти цифровые характеристики всего моего снаряжения, включая коня. С которым, к слову, что-то явно было не так. Картинка моего скакуна с именем Рыжик была подсвечена зелёным. Но не обычным, а с каким-то гнилостным оттенком. Предчувствуя неладное я вызвал справку и увидел тревожное уведомление:
"Животное отравлено. Степень отравления — низкая. Скорость передвижения снижена на пять процентов."
Я пришпорил Рыжика и, с горем пополам, догнал Никиту. Колонна шла не особенно быстро, но узкие улицы и встречные прохожие затрудняли движение. Десятник чуть придержал своего скакуна и вопросительно посмотрел на меня.
— С лошадью моей что-то не так, Никита, — с ходу произнёс я. — В око богов заглянул, а там говорится, что отравлен Рыжик.
— Сильно? — осматривая животное, невозмутимо уточнил воин.
— Вроде нет, — неуверенно ответил я. — Написано, что отравление слабое. Может, вернёмся, пока далеко не ушли?
— Застоялся, видать, родимый, — улыбнулся десятник и ласково потрепал моего коня по шее. Лошадь Никиты недовольно фыркнула и даже сбилась с шага от такого возмутительного поступка своего наездника. — Или сожрал чего не то. Твой зверь тот ещё проглот. Если к ночи не пройдёт, то будем смотреть, княжич. Может, на заводного тебя пересадим, а Рыжик поклажу повезёт.
Впереди показалась крепостная стена. Через ворота двигался непрерывный поток людей в обе стороны и мне пришлось вернуться в хвост колонны, чтобы случайно никого не затоптать. Никита что-то крикнул стражникам, и те быстро расчистили для нас коридор. Горожане и приезжие проводили отряд хмурыми взглядами, но никакого возмущения среди них я не заметил. Княжеских дружинников уважали, а их привилегии воспринимались смолянами, как должное.
Вскоре город остался позади и за первым же холмом мне открылся потрясающий вид на зелёные поля и густые рощи. В моём мире и времени на месте этих просторов были только жилые районы и промышленные объекты. Люди безжалостно вырубали леса, освобождая место для своих целей.
Но здесь и сейчас вокруг была почти нетронутая природа. Даже утрамбованная до плотности камня дорога воспринималась как неотъемлемая часть пейзажа, а не как что-то инородное. Наверное потому, что вдоль неё не было полосы отчуждения шириной в десяток метров, заваленной мусором и бумажными стаканами из всевозможных забегаловок.
Воздух пах горячим разнотравьем и пылью. Кони перешли на рысь, а бойцы отряда стали внимательнее смотреть по сторонам.
— А ну, парни! — неожиданно рявкнул Никита. — Подмогнём животинкам, чтоб бодрей бежали.
Кто-то из дружинников затянул унылую песню, которую быстро подхватили остальные гридни. Что-то из разряда «Ой ты гой еси, добрый молодец». Возможности переключить трек на что-то повеселее у меня не было, и я вернулся к изучению интерфейса божественной системы, где обнаружил очередной сюрприз.
«Получено временное усиление отряда „Поход“ — скорость передвижения ездовых животных увеличена на пять процентов. Расход выносливости сокращён на десять процентов. Время действия — один час».
Заунывная песня заиграла новыми красками. Самое интересное было в том, что конкретного активатора у этого усиления не было. Оно как бы находилось вне системы скилов и было своеобразной аурой.
Получалось, что местные жители тоже могли использовать магию, пусть и в таком, плохо контролируемом, виде. Никто из дружинников, кроме десятника, не принадлежал к Роду и собственного интерфейса у них не было. Однако коллективное творчество ратников напрямую влияло на ткань реальности. Именно ратников, потому что Никита петь не стал. Как и я.
Это наталкивало на определённые мысли. Возможно, в далёком прошлом этого мира божественные силы были доступны абсолютно всем. Но кого-то это не устроило. Была создана технология, которая искусственно выделила из человеческого общества правящую касту не только социально, но и на более глубоком уровне, создав барьер между знатью и обычными людьми.
Такой подход показался мне несправедливым. В моём мире так же делились финансовые ресурсы между разными слоями общества. Кто-то от скуки покупал яхты и самолёты, а кто-то едва сводил концы с концами, впахивая на трёх работах. Здесь принцип был тот же, вот только обычный крестьянин даже в лотерею выиграть не мог. Он так и оставался всю жизнь существом второго сорта. И его дети. И внуки… Если только кто-то из господ не снисходил до брака с кем-то из них. Неприятно это всё…
«Так заповедали боги!» — грубо вторгся в мои размышления голос бывшего владельца моего нового тела. — «И не тебе их судить, пришлый. У всех своя ноша и свои тревоги».
— Хорошо рассуждать, когда ты сидишь на самой верхушке пищевой цепочки, — пользуясь тем, что рядом никого не было, вслух ответил я. — Ты это крестьянам и горожанам скажи, которые от зари до зари спину гнут, чтобы ты хорошо кушал и одежду красивую носил.
«У всех свои проблемы», — упрямо повторил Алексей. — «Коли святилище рода враг займёт, то все родичи вымрут до последнего. А простой люд как трудился в поле, так и будет трудиться. Разве что платить захватчикам поболе придётся или гридни новые непотребства чинить станут. Мы жизнями своими землю родную защищаем, а они…»
— А они пашут изо дня в день, — грубо ответил я. — И им глубоко фиолетово, кто сидит в княжеском тереме. Ты, Валдис или ещё какой Прометей залётный. Вот об этом я и говорю, Алёша. Не людей вы защищаете, а власть и свою сытую жизнь.
«Родичи заботятся о горожанах. За всё княжество радеют!» — угрюмо возразил мне княжич. — «Без сильного рода не родит земля, а богатые города хиреют. Без твёрдой руки князя вразнобой живёт люд, и лихо всякое нарождается. Тати на дорогах и в сёлах лютуют. Мирному человеку трудиться мешают».
— Это тебе учителя твои сказали? — с интересом спросил я. — Или сам додумался?
«Отец мне так говорил», — гордо заявил Алексей. — «А ему его отец. Испокон веков так заведено. Люди трудятся, а князь с дружиной покой их оберегает».
— Понятно, — невозмутимо ответил я. Доказывать парню, что любая власть так или иначе держится на простых людях, я не собирался. Вступать в кухонные дебаты о судьбах мира желания не было никакого. У меня были гораздо более важные задачи, от которых напрямую зависела моя жизнь. И не только моя. — Помнится, ты мне обещал мудрым советом помочь при случае…
«Было такое», — с небольшой задержкой, подозрительно произнёс княжич. — «Что надобно?»
— Ты в ключах, которые мне старцы передали, разбираешься? — спросил я. То ли из-за того, что переданные мне скилы были чужими, то ли ещё по какой-то причине, но в моём списке отражались только названия. Кое-где ещё было указано время действия, но для полноценного планирования диверсионной операции этого было явно недостаточно. И тут я мог рассчитывать только на помощь моего штурмана. Видимо, зря…
«Нет», — коротко и однозначно ответил Алёша. В моём сознании пронеслось несколько десятков визуализированных матерных выражений, прямо или косвенно характеризовавших сложившуюся ситуацию. Кое-где в ярких образах встречался молодой княжич. Алексей ненадолго затих, переваривая моё возмущение, а потом виновато произнёс. — «Ключи редко очень используются. Почти никогда. Если князь с дружиной в поход идёт, то с ним всегда владеющие рядом. Не работают переданные силы долго, а поход не один месяц занять может. Извиняй, пришлый, но тут я тебе не помощник. Как использовать — худо-бедно подсказать могу, а с остальным даже пытаться не буду. Как бы дурного чего не вышло».
— Ты не переживай, княжич, — хмуро ответил я. — Ты пальцем покажи, а я уж дальше сам пробовать буду. Если про ключи не знаешь ничего, то может с самими усилениями мне помочь сможешь? По названиям определить свойства можешь? Ты же должен в способностях родичей разбираться!
«Должен», — отозвался Алексей. — «Могу. Наверное…»
— Смотри, — вызывая окно интерфейса и выбирая нужную вкладку, произнёс я. — Вот это вот что такое?
С первым навыком из списка всё было понятно. Скорее всего, это был вариант защитного заклинания, как в самых простых игрушках. Я даже припомнил момент во время репового безумия, когда один из плодов перед атакой покрыла жёсткая коричневая корка.
Мысленный палец указывал на вторую строчку, где было прописано неопределённое название «рассвет». Что оно означало, я даже не предполагал, а болтавшийся под иконкой регулируемый таймер только добавлял вопросов.
«Светозаров это тайный дар, пришлый», — неспешно ответил княжич. В голосе парня мне послышалось облегчение и уверенность в собственных силах. Хотя это могли быть действительно отголоски его эмоций, а не мои предположения. — «Редко его видел. Сильно много усердия требует. Коли приходится боярам к битве ночью готовиться, али атаку вражескую встречать, то одаривает их рассветным оком Светозар. За десять аршин с этим благословением воин даже мышь в тёмном погребе увидеть может».
— А таймер зачем? — уточнил я.
«Неведомо мне», — ответил Алёша. — «Один раз видел, как Светозар отряд ордынцев одним махом остановил. Словно солнце на землю упало и глаза их поганые выжгло. А потом дружинники подоспели и посекли их всех. Знаю только, что один всего дар у этого родича. Зато сильный".
Гордость за сородича переполняла моего собеседника и едва не била через край. Полученный ответ меня полностью удовлетворил. Если следовать логике, то всё действительно выглядело вполне разумно. Растянутый во времени навык передавал в мои руки комплект приборов ночного видения, а если его ужать до нескольких секунд, то я мог получить набор световых гранат. Целых шестнадцать штук. Ровно по количеству членов отряда. Удобно. И полезно…
Со следующим вопросов было меньше. Название как бы намекало, что навык может помочь восстановить силы, но совсем немного. В целом так и оказалось.
Следующий час нам с княжичем пришлось общаться мысленно, потому что дружинники закончили петь и объявили перерыв в программе до окончания действия активированной ауры. Разговаривать вслух, несмотря на топот копыт, стало как-то неудобно. Особенно в свете того, что ответов моего собеседника никто не слышал.
Если опустить множество сложных речевых оборотов и краткие справки из родословной княжича, то на выходе получалась довольно интересная картина. Путём проб и ошибок мне удалось криво прилепить к списку навыков собственные пометки в виде стилизованных кусков бересты. Аутентичный дизайн интерфейса начинал меня немного утомлять, и я планировал покопаться в его настройках при первом удобном случае.
— каменная кожа — временное усиление брони. В теории способно выдержать несколько прямых попаданий обычным мечом или стрелами.
— рассвет — прибор ночного видения/световая граната. По одному на брата.
— малое восстановление сил — может ненадолго превратить умирающего человека в еле двигающуюся развалину. Временно и не гарантировано, но может позволить доползти до укрытия.
— острота — штука, позволяющая игнорировать каменную кожу и спокойно рассекать простые доспехи. Три раза. Использовать с осторожностью.
— тень — можно спрятаться даже на открытом месте. Камуфляж-хамелеон. Видимо, местные просто не в курсе о существовании таких зверей.
— дух волка — десять минут быстрого бега и повышения реакции подопытного. Минус — после применения подопытный может тебя сожрать. Голод просто зверский.
— лечение — лечение. По идее, если исходить из описания Алёши, может восстановить треть здоровья. Но ограниченно. Если отрубят ногу, то не поможет.
— дух медведя — аналог волка, только на силу. Минусы те же, но голод гарантированно утоляет мёд. Нужно проверить его наличие в припасах.
С честью выполнив свою задачу, княжич гордо удалился в неизвестном направлении, и я остался один. На некоторое время меня заняло планирование комбинаций имеющихся навыков, но без привязки к местности это было больше развлечением.
Несомненным плюсом такого времяпрепровождения стала только обнаруженная случайно возможность раздельно ставить баффы на каждого члена отряда. Правда, при этом я лишился одного малого восстановления сил, а один из дружинников почти час беспокойно крутился в седле.
Вскоре оказалось, что использование ока богов имеет свой лимит и бесконечно торчать в этой сети невозможно. С одной стороны, это было даже здорово — пользователи не могли провести без сознания сутки напролёт, но того, что использование ока выжрет у меня столько сил, я, конечно, не ожидал.
Остаток дня и кусок ночи превратились для меня в настоящую пытку. Отряд ни разу не останавливался и неумолимо двигался вперёд. Я прослушал ещё семь разных треков, которые были для меня все на один мотив и еле нашёл в себе силы, чтобы улыбнуться, когда в окружающей темноте прозвучал хриплый голос Никиты.
— Привал! — рыкнул десятник. — Переждём до рассвета и дальше в путь.
— Подсветить нужно кому? — сползая на землю и пытаясь устоять на негнущихся ногах, предложил я.
— Побереги силы, княжич, — посоветовал мне десятник. — Здесь опасаться некого. Место надёжное и проверенное. Сами справимся.
Я настаивать не стал и вперевалку отправился к виднеющимся в темноте кустам. Приятная конная прогулка кардинально отличалась от сегодняшнего марша. Восемь часов в седле — это совсем не шутки! Даже подготовленное к таким поездкам тело княжича мне не помогло, хотя, скорее всего, я сам что-то делал не так. Ноги напоминали колесо и усиленно дрожали, а деревянное седло оставило на моей заднице не только ушибы, но и вполне реальные мозоли.
Через несколько минут, сделав все свои дела, я вернулся на поляну, где расположился отряд, и осторожно прилёг на расстеленное кем-то одеяло. Остальные бойцы расположились вокруг крохотного костерка, причём пятеро бойцов сидели к нему спиной. Присоединяться к остальным, по весьма серьёзным и побаливающим причинам, я не стал. Дружинники степенно обсуждали последние события в городе и строили предположения насчёт смерти князя. Правда, очень осторожно и периодически косясь в мою сторону.
В темноте всхрапывали и чесались кони. Окружающий лес бурлил своей тайной жизнью. Где-то ухали совы и заполошно перекликались мелкие птицы. Размеренные речи гридней текли неспешно и монотонно. Глаза начали слипаться сами собой, но тут рядом со мной уселся Никита.
— Ложись спать, княжич, — негромко произнёс десятник. — Стражу я распределю сам. До рассвета ещё долго. Дадут боги, завтра к обеду будем на месте.
— Мёд есть? — с трудом вырываясь из цепких объятий сна, спросил я.
— Сейчас принесу, — попытался подняться Никита, но я его остановил.
— Не надо. Раздай бойцам всем поровну, чтоб у каждого под рукой был. Мало ли что.
— Сделаю, княжич, будь спокоен, — уверенно кивнул ратник. — Сейчас и раздам, если велишь.
— Раздай, — кивнул я. — Ты у Седой горы был?
— Был, — отозвался десятник. — Глушь там. Окраина наших родных земель. Там гора — не гора, а высокий холм стоит, белым песком поверху усыпанный. Хотели заставу поставить ещё при Яромире, но так и не добрались.
— А кроме холма что есть? — спросил я. — Почему заставу там хотели поставить?
— Битву планируешь, княжич? — пытливо взглянул на меня воин и одобрительно кивнул. — Это хорошо. Это правильно.
— Так что? — настойчиво повторил я.
— Днепр там уже течёт, и место удобное для переправы большого войска, — неспешно ответил Никита. — Мост добротный и роща небольшая у подножия Седой горы. Ежели наверх забраться, то противника стрелами ещё на другом берегу тревожить можно и не только стрелами. На месте посмотришь всё, Алексей. Будет время ещё, а сейчас отдыхать нужно. Сил набираться.
Десятник ушёл, а я попытался снова задремать. Но сон не шёл несмотря на усталость. Звуки ночного леса стали казаться зловещим и опасными, в голову лезли всякие мысли, а под одежду пробирались какие-то насекомые. Эскадрилья комаров штурмовала все открытые участки тела и вскоре мне пришлось укрыться с головой. Почему-то в сказаниях о земле русской нигде не упоминалось об этой кровососущей напасти, мешавшей честным богатырям отдыхать. А из этого могла бы получиться неплохая история. Не хуже, чем про графа Дракулу…
В какой-то момент мысли начали путаться, и я наконец уснул. Всего на мгновение, но меня тут же начали трясти и дёргать за плечо.
— Что?! — с трудом выковыриваясь из одеяла, рыкнул я. Глаза неприятно кольнули лучи рассветного солнца, и я не сразу разглядел в тусклом свете серьёзное лицо Никиты.
— Прав ты был княжич, — хмуро произнёс воин. — Менять тебе коня нужно было. И не только тебе.
Я рывком поднялся и посмотрел мимо десятника. Полтора десятка лошадей, которые вчера, даже после длинного марша, выглядели бодро, сейчас были на последнем издыхании. Несколько скакунов безвольно лежали на земле. Те, что остались на дрожащих ногах, стояли плотной кучкой, опираясь друг о друга, чтобы не упасть.
— Как так вышло? — растерянно спросил я.
— Корм, видать, плохой был, княжич, — неохотно ответил Никита. — Или вода гнилая. Рыжик твой совсем плох. Потому, думается мне, что с зерном беда связана. Не успеть нам вовремя теперь к Седой горе. Пока коней выходим. Пока в путь двинемся…
— Валдис уже переправится, — закончил я фразу десятника. — А в поле мы ему не противники. Даже задержать толком не сможем.
Мысли хаотично метались в голове. Как минимум, необходимо было вернуть лошадей в строй и продолжить путь. В город возвращаться смысла не было. Нас наверняка догонят разведчики конунга ещё в пути. Терять драгоценное время на лечение лошадей было опасно с любой стороны. Любая задержка была смертельной. В прямом смысле.
— А если пешком? — предложил я.
— До Смоленска или до Седой горы? — видимо, рассуждая в схожем ключе, отозвался десятник. Опытный воин понимал перспективы лучше меня, а даже я видел, что расклад крайне хреновый.
Более неподходящий момент даже придумать было сложно. В любой другой ситуации мы могли выкрутиться. Вчера — вернуться в город. Завтра — дотянуть до Седой горы. Но у нас было сегодня. Когда до обеих точек было примерно равное расстояние. Одинаково непреодолимое.
— Если в город? — первым делом спросил я.
— То успеем предупредить стражу, — спокойно ответил Никита. Десятник был хмур, но рассуждал здраво. Я был уверен, что он примет любое моё решение и не станет указывать мне на трусость или обвинять в предательстве. Бессмысленно умирать никто не хотел, а именно такой вариант напрашивался, если мы продолжим путь.
— А до Седой горы? — всё же спросил я.
— Не поспеем мы, Алёша, — покачал головой воин, — Никак не поспеем. В лучшем случае, войско Валдиса уже на нашем берегу увидим. Да и то издали. Моё слово — надо коней бросать и в Смоленск бежать. Дадут боги, завтра к ночи доберёмся. Есть по пути деревня — там тебе коня раздобудем и вперёд отправим. А сами уж как-нибудь…
Я осмотрел серьёзные лица стоявших вокруг гридней и впервые ощутил, что для этих людей род был не пустым словом. Полтора десятка дружинников уже не думали о своих жизнях. Теперь их первостепенной задачей стало спасти меня, а там будь что будет.
— Не пойдёт, — покачал головой я. Кидаться грудью на вражеское войско я не собирался, но и просто использовать доверившихся мне людей, как живой щит не мог. Мерзко это было. Не по-людски. — Должен быть другой способ. Город один хрен не выстоит. Из дружины три калеки осталось и Прохор. Старики на стенах может и смогут что-то сделать, но долго они не протянут. Вперёд надо идти.
— Не поспеем, — упрямо повторил Никита. — На своих двоих, да в полной сбруе… Ежели и доберёмся к сроку, то там только лечь и помереть останется. Проку с нас не будет.
— Значит, нужно будет лечь и помереть, — неожиданно резко ответил я. — Всё равно это лучше, чем в пути разведку врага встретить и без толку сдохнуть!
— Ты ли это, пришлый? — подозрительно произнёс десятник, впервые упомянув моё иномирное происхождение. Дружинники переглянулись и все как один уставились на меня. — С каких пор ты за род и город так переживать стал? Или не тебя давеча всем миром в поход выступить уговаривали?
— Да насрать мне на род, — зло усмехнулся я, сам не понимая, что на меня нашло. Ну не получилось с диверсией! Бывает, чего уж там. Другой вариант поискать можно. Только уже без этих парней, которые наверняка сдохнут, прикрывая моё бегство. — Вы сейчас мой род. Если вас брошу, то какой смысл возвращаться? Раз облажаюсь — весь остаток жизни себя винить буду. Который, кстати, тоже будет не особо длинным и счастливым. Думать нужно. С конями что?
— Слабые совсем, — ответил один из гридней. Если бы не размеры и мощная мускулатура, то этот парень был бы очень похож на Сашку. Может, так тот выглядел бы, став культуристом, а не киберспортсменом. — Словно силу из них что-то пьёт. Как бы не померли вскорости.
Как проходит отравление у людей, я знал на собственном опыте. Пара выездов на курорты Турции сформировала у меня чёткий перечень признаков, по которым можно было ориентироваться. Способы лечения я тоже помнил назубок. Маринка заставила выучить, пока я торчал возле унитаза, не зная, какой стороной к нему лучше пристроиться.
— Корм где для коней? — переходя к активным действиям, спросил я.
— В сумах переменных, — озадаченно ответил Никита. — А тебе зачем, княжич? Нет с него проку. Не унесём ведь… Как бы доспех оставлять не пришлось!
Я добежал до валявшихся неподалёку сумок и запустил руку в первую попавшуюся. Внутри нащупал какие-то мешочки. Не то. Из следующей удалось добыть горсть зерна, и уже с ней я рванул к Рыжику. Конь лежал на земле и печально смотрел на меня. При моём приближении он сделал безуспешную попытку подняться и уныло заржал.
— На, родной! — протягивая скакуну угощение, произнёс я. — Кушай!
Конь набросился на зерно, словно ел в последний раз неделю назад. Гридни, молчаливой толпой шагали следом за мной. Никита повелительно взмахнул рукой, и парни разбежались к своим лошадям, повторяя мои действия. Ни одно животное от еды не отказалось. После короткого осмотра ночного пастбища я пришёл к выводу, что причину отравления нужно искать в другом месте.
— Дальше что, княжич? — напомнил о себе Никита. — Время уходит. Выступать пора.
— У тебя конь травился когда-нибудь? — вместо ответа, спросил я.
— Было дело, — кивнул воин.
— Как себя вёл? — уточнил я.
— Как вёл? — переспросил десятник. — Как скотина последняя! Весь двор загадил, а потом три дня на голой воде сидел, жрать отказывался.
— А здесь что видишь? — ткнул пальцем в истоптанную траву я.
— Поляна тут, — начал перечислять Никита. — Каштаны, вон, лежат…
— А между тем, в этом месте ночевало полтора десятка отравленных лошадей, — пристально глядя в глаза собеседнику, произнёс я. — Теперь что скажешь?
Десятник резко помрачнел и ещё раз осмотрел поляну. Самых явных следов отравления не было нигде. Вообще. Остальные гридни тоже переглянулись. В воздухе повис немой вопрос, который озвучил один из дружинников.
— Так это что же выходит? Не сами они отравились, а потравил кто-то?
— Этого мы сейчас уже не узнаем, — отозвался я, — Но, когда вернёмся, обязательно нужно задать пару вопросов ответственным лицам. Если лошади ядом отравлены, то нужно понять, как их привести в себя.
— Никак, — хмуро ответил Никита. — В том и беда. Без лекаря или конюха толкового, не разобраться нам. Да и времени на это нет.
Я открыл интерфейс и отыскал в нём вкладку со своим снаряжением. Рыжик сиял гнилостно-зелёным светом на пол экрана. Даже описание смотреть не нужно было, чтобы понять, насколько всё плохо. Если вчера было лёгкое отравление, то сейчас было отравление очень сильное.
Никита отдал приказ прятать лишнее и готовиться к пешему походу. Дружинники развили бурную деятельность, уже мысленно распрощавшись со своими четвероногими боевыми товарищами.
— Всем стоять! — пытаясь поймать за скользкий хвост мелькнувшую мысль, выкрикнул я.
Раз отравление не имело отношения к пище, то вполне могло быть магическим. Теоретически, я мог использовать для его снятия свой чудесный навык, однако тогда была велика вероятность остаться без выданных старцами плюшек. Так рисковать я не мог.
— Чего ещё, княжич? — вздохнул рядом со мной десятник.
— Можешь принять моего коня в дружину? — спросил я.
— Это ещё зачем? — не понял Никита. — Сроду лошадей в отряд не брали. Даже боевых. Скотина, она ведь скотина и есть!
— Можешь или нет? — прямо спросил я.
— Не могу, — покачал головой десятник. — Я людьми командную, а ты всем отрядом. Сам делай. А на кой оно тебе, княжич?
— Опять сам! — вздохнул я.
Рыжик лежал на прежнем месте и уныло следил за бродящими вокруг людьми. Я подошёл к своему скакуну и положил обе руки на его массивную голову.
— Нарекаю тебя другом и боевым товарищем, — косясь на скептическую физиономию Никиты, негромко произнёс я. — Принимаю тебя в дружину и присваиваю тебе звание младшего стажёра.
Во время своей странной речи я внимательно следил за панелью управления отрядом. В какой-то момент в одном из пустых окон появилась голова Рыжика, с гордым званием младшего стажёра под ним. Система работала до ужаса прямолинейно и даже не задавалась вопросом об уместности подобного конского звания в боевом отряде. Однако, сейчас меня гораздо больше интересовала реальность воплощения моей задумки в жизнь.
Идея моя была проста до абсурда. В моём распоряжении было целых два заклинания, которые могли привести наших скакунов в относительный порядок, но это был серьёзный риск для всей операции. Если один из скилов был относительно бесполезен, то второй мог спасти жизни дружинников и расходовать его, даже не добравшись до места назначения, было очень опрометчиво. С другой стороны, если не использовать его сейчас, то до места мы и так и так не доберёмся. Нужно выбирать. Но перед этим необходимо всё проверить.
Я привязал к иконке Рыжика выданные на моё имя заклинания и, втайне опасаясь жестокого провала, прожал виртуальную кнопку лечения. Тело коня покрыла изумрудная плёнка, а секунду спустя животное вскочило на все четыре ноги и ткнулось головой мне в грудь.
К сожалению, радостное ощущение первой победы вдребезги разбилось о суровую реальность, едва я открыл вкладку с состоянием нового члена моего подразделения.
«Среднее отравление. Скорость снижена на двадцать процентов. Выносливость снижена на тридцать процентов. Время действия — бессрочно».
Как и говорил княжич, лечение помогало не от всего и не всегда, однако прямо сейчас я выглядел для всех дружинников, как легендарный герой и спаситель отечества. Даже Никита удивлённо покачал головой и принялся собирать выпотрошенную сумку.
Следующий час я потратил на двукратное увеличение состава своего отряда. Заводного коня пришлось оставить и распределить поклажу поровну между всеми. На него лечения уже не хватило, а дополнительное заклинание взять было негде.
Никита прекрасно понимал, чем именно я вылечил лошадей, но говорить ничего не стал. Гридни сели верхом, и отряд двинулся в путь. К Седой горе. По молчаливому согласию, о возвращении в город упоминать не стали.
— Пойте парни! — внимательно отслеживая состояние всех стажёров, громко произнёс я. — И лучше бы погромче.
Вялые кони неохотно перешли на рысь, но, едва начала работать дорожная аура, прибавили ход. Я немного поковырялся с настройками второго скила и сумел запустить его в слабом режиме. Правда, приходилось постоянно перекидывать усиление между потребителями, потому что одно я вчера бездарно просрал во время испытаний.
В итоге мне удалось разогнать общую скорость отряда до всех ста процентов. Где-то на пару часов. Потом восстановление сил исчерпало ресурс. И я вместе с ним. Постоянный контроль жутко выматывал, и к полудню я чувствовал себя, как выжатый лимон. Леса сменялись полями. Дорога уже давно превратилась в едва заметную колею. Исчезли последние признаки существования в этих местах людей.
Лошадей хватило на шесть часов непрерывной скачки. Короткий привал особо ситуацию не изменил, и до самого вечера мы ехали уже гораздо медленнее. Гридни давно охрипли от песен. И, временами, неприязненно поглядывали на меня. С того момента, как я понял, что ауру можно разгонять ещё на тридцать процентов повторным исполнением народного творчества, парням пришлось горланить песни почти непрерывно.
Однако, всё было не зря. Выехав на опушку небольшой рощи, в сгущающихся сумерках я увидел вдалеке высокий холм, с присыпанной белым песком вершиной. Почти добрались…
Остаток пути преодолели уже на морально-волевых. У меня болела вся нижняя часть тела, у гридней саднило горло, кони едва плелись от усталости. Один Никита выглядел свежим и неприятно бодрым.
— Успели, княжич! — придержав коня и поравнявшись со мной, радостно воскликнул десятник.
— Откуда знаешь? — устало спросил я. — Может, прошло уже войско…
— Так поле же, Алексей, — широким жестом указав на волнующееся впереди разнотравье, ответил Никита. — Нетронутое, нехоженное. Даже дозоры передовые Валдиса ещё не проходили.
— Круто, — осторожно укладываясь на холку своего коня, ответил я. — Не зря, значит. Молодцы мы…
— Дальше что делать будем? — серьёзно спросил меня воин. — Ты план битвы продумал уже, княжич? Куда людей ставить будем?
— Никит, я даже лежу с трудом! — устало откликнулся я. — Какой план? Выспаться — вот мой главный план!
— Тебе решать, княжич, — не стал спорить десятник. — От тебя теперь судьба рода зависит. Раз сумел нас до места довести, то и дальше справишься. Верят тебе теперь парни, Алёша. Без оглядки верят. Как отцу твоему. Даже ряд новый готовы заключить. Не печалься, что лечение на скакунов наших растратил. Видел я всё. Правильно поступил ты. А коли поляжем все у Седой горы, то так тому и быть. За правое дело головы сложим!
— Что ж вы фаталисты все здесь все мрачные? Поляжем… Мы ещё посмотрим! — глядя в удаляющуюся спину ратника, проворчал я. На зубах заскрипела поднятая копытами коня Никиты пыль, а мысли невольно свернули в сторону грядущей диверсионной акции.
Если бы речь шла об очередном матче моей команды, то рассуждать было бы гораздо проще. И всё же это был самый простой для меня способ планирования. Просто выключить эмоции и представить на месте живых людей красочные модельки из сотен полигонов каждая.
Смешно. Раньше приходилось заставлять мальчишек вжиться в шкуру их персонажей, а теперь я сам, всеми силами, пытаюсь отстраниться от реальности.
Итак. Что мы имеем. Полтора десятка пехоты разной степени качества. Полтора десятка полудохлых коней. Пяток разной направленности скилов. И удобную позицию для подготовки атаки. Гора, река, мост, роща.
Я с трудом поднялся и внимательно осмотрел приближающуюся гору. Днепр возле неё делал резкую петлю и сильно сужался. Зачем местные жители оставили рядом рощу для меня было непонятно. Издалека скопление деревьев выглядело, как идеальное место для засады.
Очевидно, что не только для меня. Только там можно было скрытно разместить достаточное количество бойцов, чтобы быстро перекрыть мост. И именно поэтому использовать рощу для подобных целей было нельзя. Противник первым делом проверит опасный участок и только потом начнёт переправу. К тому же, у меня попросту не было в наличии столько юнитов, чтобы устроить полноценную засаду.
Я проверил продолжительность действия имеющейся маскировки и недовольно поджал губы. Если операция затянется, то мы могли оказаться в очень неприятной ситуации. Отступать будет поздно, а на своих дохлых клячах мы в любом случае далеко не уйдём. К тому же, у неприятеля будет полная пачка готовых к бою кастеров. Мои пукалки им, что слону дробина. А прямых атакующих заклинаний у меня в арсенале не было. Совсем не было, и этот факт меня сильно огорчал.
Сухой пересчёт имеющихся ресурсов неожиданно помог отстраниться от будущей мясорубки и взглянуть на задачу иначе. Мысли о вражеских магах потянули за собой мысли о святой земле. К моменту, когда отряд остановился, у меня уже созрел очень кривой и трудновыполнимый план. Правда, других идей всё равно не было.
Отряд спешился в сотне метров от подножия холма. Ближе подходить Никита запретил, чтобы не оставлять лишних следов. Пара гридней отправилась на вершину Седой горы, а остальные принялись рассёдлывать разгорячённых коней.
— Что надумал, княжич? — первым делом спросил у меня десятник. — Как вражью силу бить станем?
— Есть у меня один план, — отозвался я. — Только давай сразу договоримся, что ты не будешь возмущаться и топать ногами.
— Не пристало воину, как бабе базарной себя вести, — хмуро ответил Никита и слышавшие наш разговор дружинники одобрительно зашумели. — Коли будет что сказать — скажу, княжич. Но руки выкручивать себе не стану.
— Договор? — протягивая вперёд руку, упрямо повторил я.
— Договор, — степенно ответил десятник и обхватил моё запястье своей рукой.
— Вы венки плести умеете?
Лицо десятника налилось кровью, а ноздри гневно затрепетали. Никита набрал в грудь воздуха для резкого ответа, но я успел его опередить.
— Договор, — с тревогой наблюдая за багровой физиономией ратника, напомнил я. Никита отошёл в сторону, и секунду спустя послышался шум закипающего чайника. Воин потихоньку стравливал давление, чтобы не лопнуть, а его подчинённые удивлённо переглядывались между собой.
— Я умею, княжич, — наконец произнёс один из гридней и пошевелил в воздухе пальцами, словно перебирал что-то невидимое, — Колоском.
— Колоском и я умею, — неуверенно отозвался ещё кто-то, — Тут много ума не надо…
Вскоре выяснилось, что большая часть отряда владеет нужным навыком, и я принялся раздавать команды.
— Тащите одеяла и всю верхнюю одежду, — приказал я, поглядывая в сторону остывающего десятника. Что так возмутило его в моём вопросе — я так и не понял. Даже на наших сходках реконструкторов венки были одним из главных украшений немногих девушек, а в текущих реалиях других подарков местным красавицам ждать не приходилось вообще, — Режем на полосы вот такой ширины, — для наглядности продемонстрировав нужное расстояние расставленными пальцами, продолжил я, — Сверху и снизу оставляем ткань целой. Вы двое — нарвите травы. Чем больше — тем лучше.
Через несколько минут все дружинники были при деле. Я подробно объяснил задачу и даже показал на примере желаемый результат. Десятник всё это время стоял в стороне и хмуро наблюдал за деятельностью своих подчинённых.
— Прогуляемся? — закончив с инструктажем, предложил я Никите, — До реки. Заодно места посмотрим и обсудим всё.
— Прогуляемся, — степенно кивнул ратник, но направился при этом совсем в другую сторону.
— Никит… — озадаченно позвал я.
— Кругом пойдём, Алёша, — на ходу ответил воин, — И так близко подошли слишком. Как бы ни заприметили нас издали.
Я против ничего не имел и спорить не стал. Правда, быстро разочаровался в пешей прогулке. Усталые ноги с трудом тащили нагруженное доспехом тело, а высоченная трава постоянно запутывала сапоги, упорно предлагая мне прилечь и передохнуть. И я бы рад воспользоваться приятным предложением, но Никита пёр вперёд, как танк. У него будто тропинка под ногами была. Асфальтированная.
Через полчаса утомительной борьбы с растительным миром, мы добрались до рощи и идти стало легче. Трава под деревьями была в разы ниже, а вблизи реки вообще сходила на нет.
С обрывистого берега открывался отличный вид на Днепр. Стал понятен выбор места для постройки моста. Крутые берега здесь сходились очень близко, а быстрое течение не играло существенной роли. Перейти Днепр в другом месте было гораздо проще, но там и расстояние было больше. К тому же, возникали определённые трудности с обозом. Перетаскивать его на руках — удовольствие сильно ниже среднего.
Я подошёл к самому краю и внимательно осмотрел видимую с нашей позиции часть моста. Крепкие деревянные опоры посередине реки уходили под воду, а по краям стояли на длинных песчаных отмелях. От одного до другого конца конструкции было метров пятнадцать, не больше.
— В каком порядке войска Валдиса на марше идут? — закончив изучать местность, спросил я.
— Обычным, — пожал плечами десятник, но тут же, заметив мой недовольный взгляд, добавил, — Впереди разведчики идут завсегда. Три или четыре конных. После моста они в стороны разойдутся, а основное войско ждать станет. Дальше передовой отряд. Тоже конный. Они защищать переправу будут, ежели нападение случится.
— А если не случится? — спросил я.
— Ежели не случится, то дальше пойдут, — степенно ответил воин, — У нас в передовом смена постоянная идёт, чтобы разведчики не уставали сильно. Как у Валдиса служба выстроена — я не знаю, но вряд ли новое что-то конунг придумал.
— Хорошо, — присаживаясь на удачно подвернувшуюся корягу и с наслаждением вытягивая гудящие ноги, произнёс я, — Допустим, разведка переправилась и всё проверила. Следом реку перешёл передовой отряд и вся эта команда ушла дальше на поиски засад и хорошего пути для остальных. Что дальше?
— Дальше первая часть ратной силы перейдёт реку, — ответил Никита, — За ними конунг с ближним кругом. Потом подводы со священной землёй и остаток войска. Обоз с охраной последними прибудут и дальше уже силы вражеские снова в путь пустятся, землю смоленскую своими сапожищами погаными топтать.
— А почему землю везут в середине армии, а не в конце, вместе с обозом? — уточнил я.
— Так ведь святыня великая это, — удивлённо ответил десятник, — Владеющим подспорье и защита немалая.
— Защита? — не понял я, — Вроде передвижных валов на колёсах?
Никита посмотрел на меня так, словно я плюнул ему в суп. Раз пять, не меньше! Я терпеливо и с абсолютно непроницаемой физиономией ждал ответа. К счастью, ратник не стал мне зачитывать лекцию о том, что можно, а что не можно и ответил довольно коротко, хоть и эмоционально.
— Нет, княжич. Просто ни одна, даже самая пропащая душа, не ударит по этим подводам. Люди людьми остаются даже в тугую годину. Землю родную не тронет никто, даже чужую. А значит, и рядом с ней не случится ничего. Ни огня не будет, ни другого лиха.
Странный расклад какой-то получался. Все местные были благородными до мозга костей. Масса правил и приличий. Разве что дипломатическими нотами перед боем не обменивались. И при этом всём запросто могли прикрываться своими реликвиями от массовых атак. Это было всё равно что растягивать посреди расположения боевой части огромный флаг волонтёрской службы перед авиаударом. Все знали общие правила, а кто не выполнил — тот какашка и вообще нехороший человек.
— Маги с конунгом идут? — не углубляясь в размышления о причинно-следственных связях, задал следующий вопрос я.
— И с ближним кругом, — кивнул Никита, — Владеющим подле военачальника положено завсегда быть. Чтобы вовремя приказы его выполнять.
— Хреново, — подвёл итог я.
Полноценная пачка магов могла спутать мне все карты. С моими огрызками имеющихся навыков я мог рассчитывать только на собственную наглость и внезапность атаки. С последней, к слову, могли возникнуть проблемы именно из-за наличия рядом с целью огромного количества кастеров. Маловероятно, что все они были заточены исключительно под сражения. Скорее всего, были среди свиты Валдиса и медики, и какие-то местные аналоги друидов, которые следили за передвижением войск через своих питомцев.
Пока это были только предположения, но лучше было учесть такие моменты заранее, чем потом чесать голову, когда зомбированный голубь заметит с высоты в сотню метров чью-то задницу в траве. Доказать, что это случайность, и мы просто прилегли отдохнуть вряд ли получится.
— Отчего хреново, княжич? — не понял десятник, — Коли в битву вступить нам суждено, то чужих владеющих первым делом бить нужно. Без них не возьмёт Смоленск Валдис.
— Размеры войска конунга знаешь? — слезая со своей коряги на землю и собирая подходящие для моей задумки камешки, спросил я.
— Сложно сказать, Алёша, — чуть сдвинув шлем и почесав затылок, отозвался Никита, — После взятия Полоцка, да после боя с Верховным князем… Бояр душ триста, да воев с полтысячи. Больше вряд ли. Сильно быстро идут.
— Да можешь не мелочиться! Чего уж там! — с сарказмом ответил я, — Нам всего-то тысячу человек надо остановить. Плюс-минус сотня уже роли не сыграет. Спартанцы, мать их, нервно курят в стороне!
Я недовольно поморщился, представив приближающееся к нам войско, а десятник молча пожал плечами, всем своим видом показывая, что его дело маленькое. Это только в кино кажется, что тысяча человек не так уж много. Даже битвы футбольных фанатов, в которых участвовало вдвое меньше людей, превращались в настоящее побоище. И усиленные гвоздями биты были в разы безобиднее тех инструментов, которыми с детства учились владеть наши противники. На что вообще рассчитывали долбанные родовые мудрецы, когда благословляли меня на великий поход с горсткой дружинников?!
— Смотри, — тяжёлым вздохом прерывая затянувшееся молчание, произнёс я и нарисовал на влажной земле петлю, — Это Днепр. Это мост. Это, — я показал Никите десяток корявых палочек, — мы. Войско Валдиса пересекло реку. Дозоры ушли дальше.
Карта местности постепенно обрастала нужными деталями. Россыпь собранных камней заняла свои места по обеим сторонам реки. Несколько камушков я сдвинул вперёд, а обоз и подводы со священной землёй обозначил более массивными палками. Ставку военачальника и всех владеющих я изобразил одним цветным окатышем, установив его рядом с мостом на нашей стороне.
— Предложения? — закончив с расстановкой, произнёс я.
Ратник взял из моих рук макеты юнитов и задумчиво осмотрел карту. Пару секунд спустя он начал втыкать палочки в землю, сопровождая свои действия подробными комментариями.
— Двоих поставить на вершине холма. Если правильно подгадать момент, то они смогут устроить небольшой обвал и отвлечь внимание воев. Ещё трое останутся с конями. Четверых под покровом тени оставить у моста, а остальных единым отрядом скрыть прямо на пути конунга. Дадут боги, получится затаиться прямо посреди вражьего стана, — все палочки заняли свои места, и воин продолжил свою речь, — Как внимание войск отвлекут гридни, основная группа атаку начнёт. Остальным выждать нужно будет, пока схватка не разгорится, а потом в спину владеющих ударить. Под остротой, да с медведем, часть точно сумеют положить.
— А дальше что? — хмуро спросил я.
— Биться дальше, княжич, — просто ответил Никита, — За род свой, за землю родную, покуда рука меч держать будет, а в ногах сила остаётся.
Я молча осмотрел предложенную расстановку и поджал губы. Десятник готов был с лёгкостью пожертвовать своей жизнью ради успеха общего дела, но такой вариант меня не устраивал, а критиковать предложение подчинённого не хотелось. Я просто не мог найти в себе силы для этого.
— Новые вводные, — спустя минуту молчания, произнёс я, — Свита конунга задержалась на том берегу. На час. Что будем делать?
— Погибнем все как один, Алёша, — честно ответил ратник, — Но тут на всё воля богов. Мы за правое дело стоим. А коли помереть придётся, то предки нас с честью встретят.
— Тогда слушай мой вариант, — уже представляя себе волну негодования Никиты, произнёс я и начал переставлять палочки.
Минут через десять со стороны выдержанного воина слышалось только раздражённое шипение и виртуозные матюги. Никита оказался очень изобретательным в сфере выведения родословной всевозможных "бездушных иноземцев" от самых неожиданных существ и животных. Выслушав очередную порцию данных о собственном генеалогическом древе, я невозмутимо остановил собеседника и спросил:
— По существу возражения есть?
— Не можно это, — недовольно проворчал десятник, но уже значительно спокойнее, — Где это видано, чтобы люди, пусть и против ворогов лютых, подобное творили! Не пойдут мои парни на такое!
— А я разве говорил, что это будет кто-то из дружинников? — удивлённо спросил я, и мой собеседник со свистом выпустил набранный для новой отповеди воздух.
— А кто тогда? — озадаченно спросил он.
— Думаю, я сумею найти в нашем отряде добровольцев, — усмехнулся я, — И перед предками чисты будем.
Мы вернулись на стоянку отряда уже в полной темноте. Там вовсю кипела работа, но этой ночью спать никому уже не придётся, если мы хотели выжить. Проверка самопальной маскировки прошла успешно. С пяти шагов я уже не мог различить ни одного дружинника, даже точно зная, где они находятся. Часть наших бойцов отправилась на заданные позиции, чтобы к утру примятая трава поднялась, ничем не напоминая наблюдателям о присутствии посторонних.
Я, во главе с остатками своего подразделения и половиной состава стажёров, оборудовал себе полноценное логово прямо у основания моста. Это было единственное место, с которого мой куцый командный функционал доставал до всех подчинённых сразу. С одной стороны, место было само по себе опасным, но я надеялся, что лезть под настил никто не станет. С другой стороны, я вполне мог гордо покинуть место сражения, на болтавшейся у берега коряге. Нужно будет только пережить несколько залпов вражеского войска, но это уже мелочи.
С первыми рассветными лучами всё было готово. Я по-братски распределил имеющиеся усиления между всеми своими подчинёнными и плотнее заткнул выход из своей норы копной взятой с собой травы. Часть долгоиграющих скилов уже была активирована, и я несколько раз успел помолиться всем известным богам о кредите удачи. Бессонная ночь давала о себе знать. Глаза слипались, но я мгновенно взбодрился, услышав приближающийся перестук копыт.
Никита рассказал мне о некоторых нюансах управления отрядом, и теперь я внимательно следил за иконками своих разведчиков. Спустя добрых минут двадцать после разведчиков, послышался шум приближающегося головного отряда вражеского войска. Одна из иконок гридней моргнула дважды и я подальше забился в наспех вырытую яму. Среди передового отряда наблюдатель заметил владеющего и это было нехорошим знаком.
Большая часть дружинников была лишена покрова тени и довольствовалась только собственноручно сплетённой накануне маскировочной сетью. Маловероятно, что кто-то из местных смотрел фильмы про американских снайперов, но этого было и не нужно. Я ещё слишком мало знал о местной магии, но уже сейчас вполне допускал существование живых радаров среди кастеров Валдиса.
Несколько минут прошли в напряжённом ожидании. Запах сырой земли надёжно забивал все другие ароматы и в какой-то момент на меня напал приступ паники. На мгновение показалось, что я уже заперт в могиле и если прямо сейчас не выберусь…
— Спокойно, Лёха! — едва шевеля губами, прошептал я, — Ты почти на курорте! Считай, что принимаешь грязевые ванны в лучшей лечебнице минеральных вод.
Утешение, пусть и не сразу, но сработало, а пару минут спустя наблюдатели просигналили о приближении основного войска. Значит, разведчики уже ушли дальше, а передовой отряд рассредоточился для обеспечения охраны периметра. Пока всё шло по плану и мне оставалось только ждать. Как и всем остальным…
Голоса множества мужчин доносились до меня непонятным гулом. Земля надёжно блокировала звуки, а непрерывный грохот копыт по мосту напрочь лишал меня возможности подслушать крайне ценные переговоры свиты конунга. Хотя нет. Сейчас доски моста топтала только первая часть вражеского войска, но и свита, судя по сигналам засевших на берегу Днепра разведчиков, не собиралась от них отставать.
Когда стих топот первой партии дружины Валдиса, сверху ненадолго настала тишина. Я тревожно прислушивался к доносящимся сверху голосам, но разобрать ничего не мог. Пару раз рявкнул мощный бас, ему откликнулись несколько человек. Снова началось движение.
Следующего этапа переправы пришлось ждать долгих два часа. Во время ожидания я ещё раз проверил работу всех скилов и, не удержавшись, добавил на основную панель свой личный навык. Только установил его отдельно от остальных. Ну, мало ли что?
Я наконец услышал долгожданный скрип приближающихся телег. Почему их так долго не было, я так и не понял. То ли кто-то отстал, то ли что-то сломалось. Однако главное было не это.
Разведчики сообщили, что приближающиеся ко мне подводы тащат тот самый груз, о котором нельзя было говорить. Я специально дважды прошёл ночью мост из конца в конец, чтобы правильно рассчитать расстояние. Никита ответственно заявил, что даже самое крупное войско не могло взять с собой больше трёх телег с ценнейшим ресурсом этого мира. И ровно это количество одновременно помещалось на мосту надо мной.
— Что ж, приступим, помолясь, — прошептал я и одновременно, как опытный пианист, прожал сразу восемь кнопок на своей виртуальной панели.
Шестёрка четвероногих стажёров, по уши заряженная усилениями, рванула в разные стороны. Покров теней мгновенно слетел, о чём я получил соответствующее уведомление, зато всё остальное работало как часы. Медвежья сила и волчья скорость превратили отравленных лошадей в подразделение беспощадных бульдозеров. Кони неслись по рыхлому песку вдоль берега, словно у них под ногами была новенькая мостовая.
С обеих сторон реки послышались крики. В воздухе возник и быстро удалился басовитый гул. Одна из иконок стажёров стала красной, а потом исчезла с панели вовсе. Стрелы!
Второй залп последовал сразу за первым, но было уже слишком поздно. Я велел привязать коней десятиметровыми верёвками к опорам и спрятать под мостом. Набранная животными скорость превратила одновременный рывок в четырёх разных направлениях в самый быстрый демонтаж деревянных конструкций, который я когда-либо видел.
Чудовищный грохот перекрыл свист стрел. Крики сотен людей приобрели панический оттенок. Земля надо мной шевельнулась и начала подниматься вслед за падающими в реку брёвнами моста. Дико ржали перепуганные лошади. Прямо на моих глазах мимо выхода из норы пролетела вниз гружёная землёй подвода. Она была первой в колонне, а значит, остальные уже были в воде. Пора!
Новая серия приказов. Спрятанный посреди поля отряд спецназа из десяти дружинников начал прорыв к ставке командующего вражеской армией. Критическая нехватка боевых скилов частично компенсировалась личным навыком Никиты. Я не видел, что происходило наверху, но, судя по доносившимся до меня воплям ужаса, десяток одетых в травяные маскхалаты гридней сеял вокруг себя панику и смерть.
Что-то пронеслось по склону и рухнуло в реку. Я передвинулся ближе к выходу и попытался рассмотреть происходящее снаружи. Плеск повторился, а затем ещё и ещё раз. Через щель в обломках моста я видел, как десятки воинов конунга прыгают в реку, пытаясь спасти идущие на дно мешки со священной землёй. Один из моих дружинников получил пару лёгких ранений. Затем ещё один.
Численное превосходство противника медленно и неуклонно гасило продвижение моих юнитов. Чёрт, как же тяжело было так называть парней, с которыми успел лично познакомиться!
— Никита, — помня о том, что подчинённые могут меня слышать на коротком расстоянии, произнёс я, — Рассвет на счёт три. Раз, два, три!
Я прожал нужные кнопки, и сверху донеслись стоны боли. Описание навыка говорило, что радиус вспышки был не очень большим, но в рукопашной схватке много было и не надо, чтобы дать парням пару секунд выдохнуть и перестроиться.
— Три! — повторяя свои действия, произнёс я. И принялся раскапывать выход из своего логова, заваленный досками и комьями глины с половину моего тела размером.
Неожиданно в сознании, перебиваемый звоном железа и криками людей, возник голос десятника моих спецназовцев.
— Владеющих посекли, княжич. Конунг бежит!
— Да и хрен с ним! — усиленно выбираясь на поверхность, бодро ответил я. Главная цель операции была достигнута, вторичная тоже. Теперь оставалось только свалить из окружения деморализованного войска и дождаться, пока оно уберётся с нашего берега. Я отбросил последнюю преграду и наконец вдохнул чистый воздух. На противоположном берегу реки неподвижно стояли несколько сотен воинов, а позади гремел бой.
— К тебе уходит, Алёша, — послышался дикий рёв Никиты и я резко обернулся назад.
Ко мне приближался всадник на огромном чёрном жеребце. Чёрные латы и глухой шлем превращали Валдиса в бронированное подобие назгула. В том, что передо мной был сам конунг сомнений, почему-то, не возникло. Меня в этот момент больше интересовало длинное копьё противника, направленное точно мне в грудь.
"Падай", — коротко рявкнул в моём сознании княжич и я тут же растянулся на земле.
Надо мной мелькнуло брюхо чужого коня, а следом по глазам резанула яркая вспышка. Валдис исчез, а я долгую долю секунды ждал плеска воды, но так его и не дождался. Лошадь Валдиса пролетела половину ширины реки, а потом оттолкнулась от единственной уцелевшей опоры и оказалась на другом берегу. Бред какой-то! Ну не обезьяна же она, в самом деле?! Я попытался подняться, но тут же кубарем полетел в сторону от тяжёлого удара.
— Поберегись! — запоздало выкрикнул один из моих дружинников, который снёс меня своим щитом, как будто я был из пенопласта.
Однако, возмущаться было некогда. Благодарить тоже. Гридень своим рывком спас мне жизнь, потому что конунг уходил не один. Несколько десятков всадников неслись за своим повелителем, угрожающе вставив перед собой длинные копья. Как показала практика с первым наездником, шумно грохнувшимся в воду, эти летать не умели, а значит, избежать столкновения точно не получится.
Остальные мои подчинённые явно не успевали вмешаться. Никита прорывался в мою сторону сквозь толпу разбегающихся воинов. Вокруг клина смоленских дружинников взлетали в воздух отрубленные конечности и фонтаны крови. Единственный мой защитник смело шагнул вперёд, прикрывая меня своим щитом, а со стороны всадников разорвал воздух слитный рёв десятков воинов:
— Моооррр!!!
Вот такой поворот я точно не учитывал. Меня хватило только на судорожный рывок к панели навыков и активацию одиноко торчавшей на самом краю иконки.
Темнота.
Странный клёкот ворвался в сознание и мне, почему-то, сразу вспомнился эпизод старого фильма, где над мёртвым героем кружили грифы. Откуда здесь грифы?
Клёкот повторился, но уже значительно ближе. Следом послышались тяжёлые шаги. Кто-то схватил меня за руки и потащил. Если в этом мире водились птицы такого размера, то лучше бы я просто сдох, хотя и так долго мучиться не придётся. После нескольких ударов о встречные препятствия я пришёл к выводу, что всё ещё жив, хотя уточнить эту информацию было бы нелишним.
— Я умер? — с трудом разлепляя глаза, прохрипел я. Глаза открыть получилось, но, кроме вороха системных сообщений, рассмотреть мне ничего не удалось. Зато теперь точно было понятно, что я в том же мире, где был сегодня утром. Радоваться этому или нет, пока было непонятно.
— Жив ты, княжич, — напряжённо пропыхтел откуда-то сверху Никита, — На радость родичам, да назло врагам.
Я облегчённо выдохнул и наконец смог сфокусироваться на болтающихся передо мной уведомлениях. Десятник не проявлял признаков спешки или беспокойства, а значит, мы ни от кого не убегали и можно было спокойно заняться своими делами.
"Получен второй ранг военачальника. Доступно управление дополнительным отрядом. Радиус контроля навыка увеличен до ста метров."
Первое сообщение системы ушло в сторону, и я довольно улыбнулся, хотя делать это, когда тебя куда-то волокут, было довольно странно. Увеличение радиуса контроля юнитов было одним из самых главных моих приоритетов. Количество уже было второстепенным, хоть и шло приятным довеском. Если следовать логике моего прежнего мира, то система богов пересчитала результаты нашего сражения и повысила меня в звании. Это окончательно убедило меня, что наша безумная затея закончилась победой.
Дальше шёл перечень странных сообщений и более мелких наград, первой из которых, неожиданно, стал первый ранг владения силой. Комплектом к нему шли почти одинаковые приписки:
"Пользователь навыка Лечение. Бонус 10 %.
Пользователь навыка Дух Волка. Бонус 10 %.
Пользователь навыка Рассвет. Бонус 10 %."
И дальше по списку. Я получил дополнительные усиления всех использованных за время похода скилов, включая те, что потратил вчера на лошадей. Однако самым интересным оказалось не это.
Меня наградили новым навыком, описание которого занимало почти целую страницу бересты. Правда, большая часть текста состояла из воды и имён древних героев, которые впервые удостоились чести получить эту плюшку. Имена были настолько пафосные и возвышенные, что я сразу сделал вывод об огромной ценности полученного навыка. Ну разве могли дать какую-то хрень Всеволоду Покорителю Морей? Или Бодричу Расчленителю Печенегов?
Не могли. У меня пока никакого прозвища не было, но, по всей видимости, ненадолго.
"Получен новый активный навык Тактик. Позволяет использовать созданные заранее ключи во время боя дважды. При равных условиях даёт преимущество в скорости реакции воинам владельца навыка. Пассивное. Работает на весь радиус действия военачальника до третьего ранга включительно. Текущий бонус — 5 %. Изменяемое. Модульное."
Если с первой частью описания всё было понятно, то вторая вызывала у меня массу вопросов. Пассивный навык — это хорошо. Это всегда хорошо, потому что он не жрёт силы и не нуждается во времени на активацию, которого часто просто нет. Двойное применение ключей — вообще отлично! Только нужно будет напрячь старцев и заставить раскопать в своих закромах что-то помимо усилений. Десяток файерболов были бы очень кстати в сегодняшнем бою.
А вот смысла двух последних особенностей "Тактика" я так и не понял. По идее они означали то, что означали. Этот скил можно было изменить во что-то другое, или присоединить ещё к чему-то, чего у меня, скорее всего нет. Но подробного описания и детальной расшифровки я найти не смог.
Меня давно дотащили до места и аккуратно уложили в тень. Некоторое время никто меня не трогал, но вечно это продолжаться не могло.
— Вставай, княжич, — через пару минут произнёс Никита, — На переговоры идти надобно.
Из всего количества наградных сообщений осталось всего одно. Я быстро просмотрел его, краем сознания зафиксировав повышение своего основного навыка до первого уровня и, сделав зарубку в памяти, чтобы не забыть изучить все особенности доставшегося мне ядрен-батона, скинул его в сторону.
— С кем? — глядя на перемазанное чужой кровью лицо десятника, спросил я и тот молча кивнул головой куда-то в сторону.
Я тут же сел и развернулся в указанном направлении. К горлу сразу подкатил ком и я с трудом успокоил бунтующий желудок. Меня оттащили всего на несколько десятков метров от берега. Всё пространство до Днепра было завалено убитыми людьми.
Превращённый моими руками в чудовищную машину смерти десяток гридней, уничтожил за время боя больше двух сотен человек. Да, они напали внезапно. Да, нам удалось лишить противника его главного оружия, а на нашей стороне были увеличенные бонусы родной земли. Но это не отменяло того факта, что против нас сражались опытные воины. В броне… С оружием в руках…
Картина побоища полностью парализовала моё сознание, и я не сразу заметил нескольких гридней, неспешно бродивших по полю. Внезапно одно из лежавших вповалку тел шевельнулось и подчинённый Никиты, присев рядом, деловито всадил в горло раненого длинный нож. Послышался тот самый клёкот, который я слышал во время пробуждения и я невольно передёрнулся.
Мой отряд потерял всего троих. Один из гридней был тяжело ранен в грудь, а двое других убиты. Их тела лежали неподалёку от меня, видимо, чтобы можно было отвезти их обратно в Смоленск и передать родным. Я бездумно скользил глазами по полю и никак не мог понять, с кем Никита собирался вести переговоры.
— Другой берег, Алёша, — подсказал мне десятник и для верности указал рукой в нужном направлении.
На противоположной стороне реки неподвижно стояли двое. Один пеший, со знаменем конунга в руках, а второй конный. Валдис собственной персоной. Остальное войско противника отступило на пару сотен метров и выстроилось за спиной своего предводителя.
— Это обязательно? — уточнил я. Разговаривать с вожаком нападавших мне не особо хотелось. Тем более что я не знал большей части местных правил этикета и вполне мог ещё больше настроить Валдиса против своего рода.
Хотя куда уж больше, скептически осмотрев поле боя, вздохнул я. Ухудшить ситуацию я уже точно не смогу.
— Ты в своём праве, Алексей, — пожал плечами десятник, — Можешь просто уйти, но тогда род Валдиса затаит обиду на много поколений вперёд.
— А сейчас не затаит? — неохотно поднимаясь, спросил я.
— Не знаю, — ответил Никита, — Но за свои слова могу головой поручиться.
— Почему-то, я так и думал, — шагая в сторону разрушенного моста, отозвался я. Никита пристроился следом, откуда-то добыв штандарт смоленских князей, прикреплённый к длинному копью. Наверное, трофейному. В своём отряде я таких не видел.
По пути я старался гордо смотреть прямо перед собой и сохранять величественный вид. Отчасти это усложняло путь, зато позволяло не смотреть под ноги, где беспорядочно валялись тела мёртвых людей. Ветер дул в спину. Принося с собой запахи полевых цветов и свежепролитой крови. Забыть или отстраниться от окружающего пейзажа у меня не получалось, и настроение в связи с этим было крайне поганое.
— Правитель пяти городов и множества воев, хозяин крепостей и сел, мой господин и повелитель конунг Валдис хочет говорить, — раздувшись чуть ли не вдвое, выкрикнул знаменосец.
— Так пусть говорит, — проворчал я, — Кто ему мешает.
Никита, стоявший за моей спиной, чуть не подавился набранным в грудь воздухом, но сумел справиться с собой и на той же громкости ответил:
— Наследник Смоленского княжества, потомок властителя трёх городов и многих людей, мой повелитель и господин княжич Алексей Ростиславович, готов выслушать слова конунга.
Я попытался вернуть утраченный из-за рёва десятника слух и пару раз ковырнул левое ухо пальцем. Валдис подал коня вперёд и что-то прогудел из своего шлема, как из огромного ведра. Звук был громким и насыщенным, но я нихрена не понял.
— Что?! — чуть развернув голову в сторону далёких собеседников, громко спросил я.
Валдис повторил свою речь, но налетевший порыв ветра опять спутал все карты. Конунг говорил достаточно долго, но я снова ничего не смог разобрать.
— Ты что-нибудь слышишь? — не поворачиваясь к Никите, тихо спросил я и тот отрицательно качнул головой, — Ничего не слышно, Валдис, — приставив ладони ко рту на манер рупора, выкрикнул я, — Говорите громче, пожалуйста!
Предводитель множества городов и владелец местных аналогов газет, заводов, пароходов, в бешенстве сорвал с головы шлем и швырнул его в реку. На меня посмотрели яростные голубые глаза, но кольчужная сетка и валяный подшлемник, превращавшие могучего воина в копию детской куклы, немного смазали эффект.
— Теперь слышишь, отродье ночи?! — взревел конунг.
— Как грубо, — поморщился я, но всё же счёл необходимым соблюсти приличия. У нас всё-таки проходили переговоры государственного уровня, и я ответил, — Так гораздо лучше! Что вы хотели мне сказать?
— Скоро весь люд к западу от Днепра узнает о бесчестии рода Смоленских князей! — злобно выкрикнул конунг и даже конь под ним недовольно всхрапнул, — На восток слухи долетят не сразу, но и там быстро станет известно, что руки правителей Смоленской земли замараны в самом страшном святотатстве!
— А причём тут наши руки, господин Валдис? — выкрикнул в ответ я, — Никто из нас даже пальцем не тронул ваши вещи!
— Твоя ложь не обманет меня, осквернитель! — рявкнул в ответ конунг, — Мои воины видели, как твои кони разрушили мост! Ни одно животное не способно на это без поддержки божественных сил. Ваш отряд повинен в преступлении и кара будет неминуемой.
— Валдис, — выкрикнул я, — Где кони и где мой отряд?! Опомнись! Лошадей сроду в отряд не принимали. Скотина, она ведь скотина и есть!
Конунг не нашёл что ответить, а за моей спиной весело хмыкнул Никита. Однако на этом переговоры не закончились.
— Пусть так, отродье ночи, — наконец прорычал Валдис и поднял своего коня на дыбы, — Но о том, что смоляне родили меж себя нового Разрушителя, умолчать тебе не удастся! Жди гостей, Алексей Ростиславович. Скоро все правители вокруг Смоленска двинут свои войска к границе твоей земли.
Конунг резко дёрнул коня за повод и унёсся к своим войскам. Следом за ним поспешил знаменосец. Переговоры были закончены и я, развернувшись, чтобы покинуть место сражения, наткнулся на хмурый взгляд десятника моей дружины.
— Чудится мне, Алёша, что зря ты свой дар на поле брани применил, — негромко проворчал ратник и молча пошёл к своим бойцам.
— Чудится мне, Алёша, что зря ты свой дар на поле брани применил, — негромко проворчал ратник и молча пошёл к своим бойцам.
Я остался в одиночестве и впервые серьёзно задумался о своём будущем. После сегодняшних событий, рассчитывать на спокойную жизнь не приходилось. Мы добились удивительной победы. Именно победы, а не крохотной передышки перед штурмом Смоленска. Валдис придётся вернуться к себе на родину. Только там он мог пополнить запас святой земли, да и то далеко не сразу. А там уже осень настанет. Распутица, дожди… Но насчёт моего навыка Никита был прав и признавать это было неприятно.
— Будто у меня был выбор, — сплюнув на истоптанную траву, проворчал я и направился к отряд следом за десятником.
Сборы в обратный путь заняли достаточно много времени. Гридни сумели поймать целых два десятка разбежавшихся коней тевтов и почти три часа загружал их собранной добычей. Особо тщательно обобрали видящих конунга. Их тела специально оттащили в сторону и раздели почти до гола. Я старался не смотреть на марадерствующих дружинников. Я вообще старался ни на что вокруг не смотреть и сохранять в голове звенящую пустоту. Получалось плохо, но я очень старался.
Обратно скакали чуть ли не быстрее, чем к Седой горе. Отряд не останавливался до самого вечера, а к ночи я уже наизусть знал половину репертуара моих подчиненных. Лагерь разбили в удобной роще и уже не таясь разожгли костёр.
Я настолько устал, что даже не смог открыть око богов, чтобы изучить свой навык, хотя искренне планировал заняться этим перед сном. Однако, усталость оказалась сильнее и срубила меня прямо у костра. Как меня перекдадывали на одеяло я уже не помнил.
Утром я проснулся одним из первых. Возле догоревшего костра неподвижно сидел один из гридней. Его можно было не считать. Судя по осунувшемуся лицу, парень не спал уже давно.
— Давай сменю, — поднимаясь на ноги, предложил я.
— Спасибо, княжич, — приложив руку к груди, отозвался воин и почти сразу упал на землю там где сидел. Секунду спустя я услышал мерный храп. Гридень вырубился даже раньше, чем его голова коснулась земли.
Я открыл интерфейс системы и быстро добрался до описания своего личного навыка, который нагонял на местных жителей такой ужасный ужас.
"Дестабилизация. Активный навык. Временно разрушает логические схемы в пределах зоны действия. Радуис действия — десять метров. Реверсивное. Комбинируемое. Уровень 1.
Реверс: недоступно.
Комбинирование: недоступно."
Из описания следовало, что весь мир вокруг меня был одной сложной программой. Или система богов настолько глубоко в него проникла, что стала неотъемлемой его частью. Для меня особой разницы не было, но теперь я хотя бы понимал, почему во время применения этого уменч вокруг меня происходит падеж скота, людей и творится лютая дичь.
Две дополнительных особенности намекали на варианты будущего развития Дестабилизации во что-то более интересное. Второй сообщал, что я смогу в будущем собрать из своего чудесного дара что-то ещё более чудесатое, а первый… Реверс подразумевал обратное действие навыка, а значит однажды я смогу не только ломать, но и чинить всё вокруг. Но для этого навык нужно качать, а я обещал Яромиру этого не делать…
— Подъем! — неожиданно рявкнул за моей спиной Никита, — По коням, братцы! Дадут боги, к обеду увидим врата родного города.
Десятник не стал полагаться на волю богов и гнал отряд вперёд до тех пор, пока загнанные коне не начали ронять пену. А потом погнал дальше, потому что с высокого холма открылся вид на Смоленск. В итоге, на месте мы оказались даже раньше, но при этом от ворот города до княжеской резиденции пришлось идти пешком. После остановки, лошади просто отказались идти дальше и встали, как вкопанные.
— Проводи княжича, — коротко взглянув на шпиль княжеского терема, бросил Никита одному из стражников, — Тризна вот-вот начнется, а мы тут ещё не один час провозимся.
Воин браво вытянулся передо мной, а я с трудом слез с шатающегося коня и попытался нормально устоять на своих дрожащих ногах. Путь до родового гнезда смоленского рода показался мне бесконечным, но и он в какой-то момент закончился. Стражник попрощался и бегом отправился на свой пост, а в моем сознании вдруг шевельнулась тень княжича.
"Когда тризна начнётся, ты в бойцовый круг не ходи, пришлый," — неожиданно посоветовал мне Алексей, — "Сомнут тебя. Оглянуться не успеешь. А отцу моему печаль великая будет. К предкам сложнее уйти станет с такой ношей. И братья погибшие не порадуются…"
«И не планировал даже,» — представив себе кулачный бой против местных мордоворотов, ответил я.
«Позор,» — тяжело вздохнул княжич. — «Дадут боги, получится у меня уйти к предкам на тризне, хоть и не знаю, как в глаза родичам смотреть буду.»
«Ты бы не торопился,» — мгновенно поняв, что могу лишиться единственного источника информации, который будет всегда со мной, быстро ответил я. — «Может вместе поработаем? На благо рода, так сказать?»
Строить хитроумные ловушки для собеседника, который видит тебя насквозь, было глупо, но я обязан был попробовать. Княжич молчал секунд десять, видимо перебирая стопку моих аргументов, которые я не успел озвучить. Среди них попадались всякие, в том числе и весьма скользкие. Для получения собственного справочника я был готов на многое, если не на всё.
«Если с матерью поговорить дашь, тогда подумаю,» — прямо ответил бывший хозяин моего тела. Княжич оказался прямым, как рельса, но в этом были свои плюсы. Обманывать я его не собирался, но «подумаю» меня определённо не устраивало.
Я остановился в паре десятков метров от ворот. А потом, чтобы не мешаться на пути подходящих к месту прощания горожан, отошёл под стену. Возникшая в моей голове идея могла обернуться очень печальными последствиями. Хотелось бы добавить «для всего мира», но, будучи реалистом, я признавал, что скорее всего только для меня. Превращаться в бесплотный голос я не хотел.
«Тогда можем заключить договор,» — прикинув возможные варианты, и тщательно наблюдая за состоянием собеседника, предложил я. В голове царил настоящий бедлам. Мелькали картинки из фильмов, игр и рекламы. Параллельно я, безжалостно фальшивя, пел сразу несколько песен и бил в барабаны. Другого способа создать хотя бы видимость маскировки собственных мыслей я придумать не смог. — «Только договариваемся обо всем на берегу, чтобы потом не было мучительно больно за совершенные поступки. Идёт?»
«Перестань!» — неприязненно ответил княжич. — «Прекрати это непотребство! Если хочешь заключить ряд, то я не против, только останови этих скоморохов!»
Шум сработал как надо. Я слегка уменьшил интенсивность музыки, потому что сам толком уже не мог сосредоточиться, а картинок наоборот — добавил.
«Предлагаю тебе занять это тело на остаток сегодняшнего дня,» — мысленно произнёс я, — «Ты сможешь проститься с матерью, почтить память отца и поучаствовать во всех нужных ритуалах. Я не знаток местных обычаев, но вполне могу тебя понять. Когда умирает близкий человек — это всегда тяжело. В обмен я хочу получить твою помощь и подсказки про местный быт и законы.»
«И всё?» — подозрительно уточнил Алексей.
«И всё,» — ответил я и тут же ощутил возрастающее давление на собственное сознание. Тень княжича пришла в движение и попыталась сразу захватить наше тело, но я этого сделать не позволил и затолкал его обратно. На самое дно черепной коробки. — «Почти. После полуночи ты вернёшь мне контроль над телом и больше никогда не будешь пробовать его захватить силой. Только если мы с тобой об этом договоримся заранее или я сам тебя не попрошу.»
«Ряд,» — оставив свои попытки, коротко ответил княжич, — «Перед богами и предками, принимаю ряд рекомого Алексеем и клянусь блюсти его до куда пришлый будет блюсти свое слово!»
«Ряд!» — подумал я и, слово в слово, повторил клятву княжича.
В сознании что-то полыхнуло. Перед глазами мелькнул интерфейс божественной системы, в котором появилась странная отметка на одной из пустых страниц. Вообще-то я думал, что наши обещания — это обычный ритуал, но в этом странном мире всё оказалось немного сложнее.
Через какое-то время я очнулся в темноте. Вокруг мелькали очертания каких-то предметов, но все было смутным и невнятным. Кроме зрения, никаких чувств не было. Конечностей словно не было вовсе. Ах да… Я же отдал свое тело в аренду и их действительно не было…
Просто болтаться без дела не хотелось и я решил исследовать окружающее пространство. Нечасто выпадал случай вот так вот запросто погулять по просторам собственного мозга. Через пару минут усилий, мне удалось выцепить из темноты пролетавший мимо объект, который оказался куском воспоминаний младшего сына Смоленского князя. На тот момент самого младшего.
Изучение успехов в учёбе и воинских умениях юного Алёши заняло меня на некоторое время, но быстро наскучило. Жизнь членов правящего рода в этом блоке воспоминаний показывалась лишь частично. Маленький княжич особо не вникал в дела взрослых, больше занимаясь своими важными делами. А смотреть, как пацан пол дня гоняет по двору голубей было не особо интересно.
Рыскать в потемках, в поисках более свежих файлов было не очень удобно. К тому же совершенно непонятно на что я наткнусь. Если в то время, когда я находился у руля, Алексею приходилось также болтаться в темноте, то ему можно было только посочувствовать. Мне такое времяпровождение совсем не нравилось, но как изменить ситуацию я пока не придумал. Возможно изменить её было невозможно в принципе. Однако попробовать всё равно стоило.
Ещё возникал вопрос насчёт времени. Я искренне надеялся, что оно течёт в этом месте один к одному с реальным. Раньше я об этом, почему-то не подумал, а сейчас было уже поздно. Внезапно пришла мысль, что я могу застрять в этом месте надолго и это сразу вынудило меня шевелиться активнее.
Княжич со мной разговаривал, значит у него был полноценный канал связи с реальностью. Он хотел увидеть свою мать и даже начал действовать, когда она попала в поле моего зрения. Нужно было только понять, как настроить доступ. Ориентироваться в этой темноте было просто невозможно!
«Да будет свет!» — пафосно воскликнул я… если бы у меня был рот и все остальные органы. А так — просто подумал, но этого, к моему удивлению, оказалось вполне достаточно. Даже черезчур.
Окружающее пространство засияло и мои бесплотные глаза обожгло ярким светом. Видно стало ещё хуже, чем раньше. Вернее, теперь я вообще ничего не видел. Глаза закрыть не получалось. Свет бил прямо по мозгам и спрятаться от него было некуда. Единственное, что я придумал, это представить себе обычную крутилку, как на древнем телевизоре, и с её помощью уменьшить яркость.
Воображение творило в этом месте удивительные вещи! Всего через несколько мгновений глаза перестали вытекать из бесплотного черепа, и я наконец смог нормально осмотреться. Прямо перед собой я увидел ту самую крутилку, которую только что придумал. Я даже смог рассмотреть на ней трещины и сколы.
На разном удалении от меня величественно дрейфовали глыбы воспоминаний Алексея свет Ростиславовича. Между ними, временами, проносились яркие полосы мыслей и мимолетные образы. Все эти объекты были увязаны в единую систему, которая составляла личность молодого княжича. В этот момент мне стало дико интересно как выглядит мое собственное сознание изнутри, но удовлетворить свое любопытство я не смог. Может так же, а может Алёша видел в моих мозгах полную помойку, в которой смешались надоедливые песенки из рекламы и горы бессмысленных фактов из моей прошлой жизни, вроде продолжительности жизни слонов.
Может и парящие вокруг глыбы были наполнены чем-то подобным, но плавать от одной к другой у меня не было никого желания. На первый план вышла необходимость узнать текущее время в реальном мире. И вообще, неплохо было бы понять, что там происходит.
«Княжич!» — взревел я. — «Ты меня слышишь?»
От дальней глыбы отделилась яркая линия и на всей скорости понеслась ко мне. В момент столкновения, в разуме возник ответ Алексея:
«Куда от тебя денешься?»
«Я не вижу ничего,» — мысленно произнёс я. — «Что там у тебя происходит?»
«К воротам иду,» — ударил по мне ответ текущего владельца тела. — «Чего тебе ещё?»
Со временем вопрос был решён с неприятной для меня однозначностью. В этом месте оно текло в разы медленнее. Или снаружи бежало быстрее. Не важно. Главное, что появилась какая-то ясность. Я искренне верил, что отметка в интерфейсе не позволит Алёше меня обмануть. Потому что пребывать в подобном состоянии было крайне неприятно. Может и княжича, со временем, получится как-то вытащить отсюда. Парень точно не заслужил такой участи.
«Посмотреть хочу, что снаружи происходит,» — сообщил я. — «Ты же как-то видел отсюда?»
«В окно смотри,» — коротко ответил Алексей и я снова остался один. Интересно, что он имел в виду?
Словно в ответ на мой вопрос, где-то внизу, относительно моего положения, проступили очертания классической деревенской избы. Я направил свое сознание к странному объекту и даже сумел попасть внутрь сквозь плотно прикрытую дверь.
На меня тут же хлынул поток ощущений и звуков. Где-то за стенами обречённо выли плакальщицы и звенело железо. Слышались мужские голоса и ржание коней. В избе, почему-то, пахло пылью и потом, а я снова почувствовал своё тело и даже, на пробу, топнул ногой. Всё было настолько реальным, что мне пришлось себе напомнить об истинном положении дел. Что я находился в чужом сознании и что вокруг была симуляция. Как в кино…
Звуки действительно шли из небольшого окошка на одной из стен. Прямо под окном стояли стол и пара лавок. Видимо здесь и проводил всё своё время молодой княжич… рассматривая мир через мутную плёнку бычьего пузыря на крохотном окошке…
Такой вариант меня точно не устраивал! В конце концов, двадцать первый век на дворе! Был… У меня… Но это ничего не меняло! Раз я смог создать здесь пластиковый регулятор яркости, то и более комфортные условия наблюдения для себя обеспечить смогу! И я принялся за дело.
Путем проб и ошибок, мне удалось превратить деревянный сруб в более привычное моему глазу помещение. Эдакий опен-спейс с парой чахлых фикусов по углам и огромным столом в центре. Окно пока решил оставить, чтобы не терять связь с реальностью. У меня сложилось впечатление, что пока я нахожусь в этом помещении, временные потоки идут в одном ритме и у меня было больше шансов ничего не упустить из происходящего в реальности.
Помимо рабочего стола, я, чувствуя себя настоящим Властелином Вселенной, создал из пустоты огромный кожаный диван и столик с закусками. Вкуса у них никакого не было, но атмосферу они создавали прекрасно. Дальше настал черёд более современных систем наблюдения и тут у меня начались первые проблемы.
Если со звуковым рядом проблем не возникло, и я просто создал копию своих беспроводных наушников, то с изображением получился полный провал. Здоровенный монитор оставался чёрным, несмотря на все мои усилия. Я несколько раз менял форму и размеры дисплея, таскал стол из угла в угол и даже изобразил на стене розетку. Ну, мало ли. Может тут тоже нужно было соблюдать видимость реальных процессов?
Ничего не изменилось. Алёша уже успел добраться до крыльца княжеского терема и обнять свою мать. Княжна несколько растерянно пробормотала, что сейчас не место и не время. И что пришлым не положено обниматься с особами правящей семьи. Алексей промолчал и отошёл в сторону, издалека продолжая наблюдать за княжной. Это я понял, когда не удержался и посмотрел в мутное окошко. Плакальщицы немного стихли, и я услышал бряцанье металла и молодецкие выкрики. Народ зазывали смотреть на состязания во славу почившего князя.
За окошком мелькнула толпа людей. Алексей пошёл на ристалище вместе со своими родичами, а я никак не мог настроить технику. Такими темпами я всё мероприятие пропущу! Пришлось подтащить рабочий стол вместе со всем оборудованием к окошку. По пути оба наушника выпали и тут же растворились в воздухе. Видимо их нужно было поддерживать отдельно. За стеной что-то выкрикнул зазывала и в ответ неожиданно послышался голос княжича.
— Во славу князя Ростислава! — рявкнул Алексей.
— Во славу! — разом отозвалось множество голосов.
В этот момент я вдруг заметил, что край монитора, перекрывавший четверть окошка, в идеальном разрешении показывал происходящее снаружи. Вот я идиот! И как можно было об этом не подумать?!
У нормального человека был всего один зрительный канал и его роль в этом месте выполняло это самое окошко. Смотреть через другие места люди не умели. По крайней мере, я о таких уникумах не знал.
Рабочий стол наконец занял свое место. Гарнитура возникла прямо у меня в ушах, а по монитору прошла рябь, сигнализируя о секундной готовности до старта.
— ЦУП на связи! Как обстановка? — деловито произнёс я, но в этот момент экран наконец ожил и то, что я на нем увидел, мне категорически не понравилось. — Твою-то мать, Алёша! Ну как же так?!
Плюс в ситуации был всего один. Внешние потрясения нашего общего организма никак не сказывались на моем виртуальном офисе. На мониторе мелькнула пыльная земля, а потом его залило красным. Видимо ударом рассекли бровь. Парень смахнул рукой кровь и упрямо поднялся, а у меня перед глазами так и остался отпечаток здорового кулака со сбитыми костяшками.
— За род и землю смоленскую! — сплюнув кровавую слюну, прорычал Алексей.
Забавы местных жителей и раньше не казались мне безобидными, но происходящее на экране прямо перед моими глазами уже выходило за рамки. Пара гридней уверенно избивала княжича, который, почему-то, не бил в ответ, а только уклонялся. Причём далеко не всегда успешно.
В наушниках гремели подбадривающие вопли толпы, а за пределами круга мелькало бледное лицо княжны. Как бы то ни было, а тело её сына ещё было живым, и женщина отчаянно переживала за своего отпрыска. Рядом со вдовой стоял невозмутимый Яромир, которому, судя по его бесстрастной морде, происходящее никаких неудобств не доставляло.
Новая серия ударов и парень снова оказался на земле. Я не знал правил поединка, но щадить юного наследника рода никто даже не думал. Противники били в полную силу, методично превращая своими кувалдообразными ручищами тело Алексея свет Ростиславовича в отбивную. Моё, между прочим, тело!
— Что ты делаешь?! — резко выкрикнул я. — Вломи уже этим придуркам и иди пировать!
«Стойкость тела — первый порог,» — неожиданно твёрдо ответил княжич. — «Отец увидит мой подвиг и возрадуется!»
— Отец увидит, что у тебя тройное сотрясение и выбита челюсть! — завопил я.
«Таков завет,» — отозвался Алёша. Передышка закончилась, и парень снова поднялся на ноги.
— Завет такой, — пробормотал я. — Завет у него, понимаете ли! А мне потом с этим куском мяса что делать прикажешь?!
Княжич ничего не ответил. У него были более важные дела. В круг вышел третий дружинник и потеха закрутилась с новой силой.
Смотреть на собственное избиение, даже на расстоянии, было неприятно, но я нихрена не понимал в происходящем и помочь никак не мог. Или мог?
Судорожная мозговая активность выдала удивительный результат. Справа от меня возник на столе мой проверенный ноут, на дисплее которого имелся какой-то текст. Вселенная отреагировала на мой запрос весьма своеобразно, превратив сборище знаний бывшего хозяина тела в единую базу данных. Причём в удобной мне форме. Хотя нужно было подумать об этом в первую очередь, а не таскать битый час мебель из угла в угол!
Информации об обычаях местных жителей было хоть отбавляй, но меня интересовала только текущая ситуация. Юному княжичу вбили в голову массу необходимых любому уважающему себя представителю знати данных, но цвета погребальных одежд и очерёдность прощания с покойником меня сейчас мало волновали.
— Кулачный бой! — окончательно запутавшись в порядке изучения обрядов, рявкнул я. — Голосовое управление!
«Что?» — пришел запоздалый ответ Алексея.
— Ты за друзьями своими лучше смотри! — зло ответил я. — А то будем потом зубы заново отращивать!
Нужная вкладка открылась сама собой, и я впился глазами в текст. Так… Так. Гадство! Поединок в память почивших героев состоял из нескольких этапов. Первый — обычный мордобой, который должен был продемонстрировать умершим, которым, как мне кажется, было уже глубоко пофиг, стойкость духа и ловкость их потомков. Причём, чем больше будет противников у этих потомков, тем лучше. В небольшой статье говорилось, что в бою могут участвовать все желающие. Как со стороны простого народа, так и со стороны потомков.
И тут у Алёши были определённые проблемы. По факту, он был единственным прямым потомком князя. Десятилетнего пацана в расчёт можно было не брать, а больше никого и не было. Если княжич не соберёт противников больше, чем его отец на тризне своего батюшки, то будет великий позор на весь княжеский род. А таких было целых четыре человека, и Алексей это отлично знал.
Стоп! А кого тогда хоронили, если Яромир был дедом княжича? Голосовой поиск быстро помог найти ответ. Хоронили отца княжны, чей род прервался. Ритуалы должны были соблюсти и эту честь взял на себя муж княгини.
Чудно. Пятеро. Значит ждём ещё одного и можно выдыхать. Или нет? Я вернулся к прошлой статье и нашёл глазами второй пункт правил.
Второй этап — сила духа. Здесь уже потомок мог сопротивляться, но ему при этом навешивали вериги на всё тело, общим весом равным весу покойника. Так потомок доказывал родичам, что он сумеет сберечь род и погибший может спокойно отправляться к предкам. Радовало при этом только то, что в перерыве всех поединщиков приводили в изначальное состояние и давали небольшой отдых. Правда на этом плюсы заканчивались. Бой должен был продолжаться до тех пор, пока хотя бы половина противников не останется на земле. В нашем случае, учитывая их вероятное количество, трое.
Появление пятого гридня я пропустил, копаясь в мелких деталях ритуала. Поиски возможностей помочь княжичу привели меня к неожиданному выводу — таких возможностей на втором этапе попросту не было. Никакие силы использовать было нельзя, как и стороннюю помощь. Себя я отдельной стороной не считал, поэтому на этот пункт внимания не обратил. Зато заметил, что в бою потомок мог использовать все свои чувства по максимуму, отведенному ему матерью-природой и богами. А это немного меняло дело.
— Дух княжича крепок, как основы Смоленского княжества! — грянул в наушниках долгожданный голос Яромира. Ритуальная фраза прозвучала и гридни мгновенно перестали избивать еле живого княжича. Двое дружинников подхватили медленно оседающее тело парня и быстро потащили его к лекарям.
— За род и землю смоленскую, — как в бреду повторял парень. Хотя почему как? Судя по дрожащему от помех экрану ноутбука, насчёт трех сотрясений я оказался прав.
Вопрос о том, как княжич будет проводить второй раунд, так и остался незаданным. В дело вступили лекари и с ходу продемонстрировали все свои возможности. А было их очень много. Начиная от остановки кровотечения и заканчивая полным восстановлением взбитых до состояния лёгкого пюре мозгов.
— Зачем пошёл в круг, Алексей? — прозвучал откуда-то сбоку хмурый голос Яромира и парень тут же повернулся к своему старшему родичу. — Что в конце ритуала будешь делать? Или мало тебе давних злоключений?
— Таков завет, — упрямо набычившись, ответил княжич. — Я обязан почтить память отца.
— Не иди в круг в третий раз, — пристально глядя в глаза собеседнику, посоветовал старец. — Предки поймут, а боги простят. Не гневи их. И так лихо рядом бродит.
Преданность юного наследника традициям своей семьи просто поражала. Я уже не в первый раз всерьёз задумался о том, что местное население жило по совсем иным правилам. Не таким, как мои современники. В моем мире люди чаще стремились к собственной выгоде и до других им дела не было. Не всегда, но часто. Однако, одного я так и не понял. Почему парень не признался родичу, что это он у руля?
«Сожгут,» — внезапно горько ответил Алексей. — «Мёртвым не место рядом с живыми. Так заповедали боги. Дух предка может переродиться в его потомках, но не вернутся в прежнее тело. Как есть сожгут.»
— Хреново, — ответил я. — Как планируешь биться во втором раунде?
«Где?» — не понял княжич.
— Ну с грузом когда, — пояснил я. — С веригами.
«Не знаю,» — честно признался мой собеседник. — «Одолеть пятерых — великий подвиг. Ежели управлюсь, то силу рода не будет нужды доказывать. Но сложно будет. Батюшка мой зело силен был. Почитай шесть пудов живого веса. Боюсь не сдюжу…»
— А у вас с дружинниками одна школа боя? — обдумываю своё будущее предложение, уточнил я.
«Все ратники у одних умельцев учатся,» — ответил Алёша. — «Княжьи дети не исключение.»
— А вериги эти как выглядят? — задал следующий вопрос я. Княжича уже привели в порядок, дали черпак воды и благословили снаряжаться.
Вместо ответа, Алексей посмотрел на разложенные на земле гири разного размера и веса. Большинство из них могли превратить даже очень шустрого и выносливого человек в еле двигающуюся черепаху.
— Я тут вот что подумал, — на пробу создавая курсор на большом экране, неспешно произнёс я. — Стрелку видишь?
«Вижу», — отозвался княжич. — «Мешает.»
— Это временно, — успокоил собеседника я. — Ты сам можешь распределять вес грузов или тут тоже есть какие-то правила? И чем он крепится?
«Сам,» — коротко ответил Алексей и поднял с земли приличной толщины цепь. — «Этим.»
— Тогда я предлагаю такой вариант, — тыкая курсором в пару пластин, произнёс я. — Вот эту и эту соединяй между собой и вешай на грудь. Твои противники, в основном, били по корпусу и по голове. Шлем из этого хлама мы собрать не сможем, а приличную броню — вполне.
«Не можно так,» — с сомнением ответил княжич. — «Зазорно это.»
— Тебе предки помогать должны или где? — зло рявкнул я. — А ну давай одевайся, а не то оба на костёр пойдём!
Угроза прозвучала страшновато даже для меня, но княжич спорить не стал. Через десять минут, под моим чутким руководством, нам удалось собрать неплохой комплект варварской брони. Особенно меня порадовали защитные пластины на запястьях и небольшие гирьки в ладонях. Против последних даже гордый потомок древнего рода протестовать не стал, хотя штуковины были очень сильно похожи на обычные кастеты уличной шпаны.
— В общем так, — начал выдавать последние инструкции я. — Временами у тебя по краям зрения будут возникать вот такие штуки.
Я последовательно включил красные зоны по периметру своего экрана. Параллельно со снаряжением княжича, я немного модернизировал свое рабочее место и тоже был готов к бою. Монитор растянулся почти на весь стол и немного загнулся по краям. Мышку заменила странная штуковина всего с двумя кнопками. Ими я создавал красный эффект по краям экрана. Где-то читал, что у человека очень широкий угол зрения, из которого используется только малая часть. Особенно если периферию не развивать осознанно.
— Если я увижу опасность раньше тебя, то буду тебе сигналить этими вспышками, — пояснил я. — Всё понял?
«Да,» — ответил парень и неожиданно добавил. — «Спасибо, пришлый.»
— Не за что, — хмуро ответил я. — Одно дело делаем. И батьке твоему радость будет.
Зрители ревели в предвкушении нового зрелища. Шум стоял знатный. Я размял пальцы и приготовился ассистировать будущему чемпиону. Яромир, то ли что-то заподозрив, то ли просто проявляя свою природную подозрительность, не спускал с нас внимательного взгляда до того самого момента, как Алёша не вступил в круг.
Напротив него уже стояла пятёрка дружинников, которых снаряжение противника сильно удивило, а я только довольно потёр руки. Бока и спину княжича закрывали хорошо подогнанные пластины из надёжного металла, а на животе болтался самый большой кусок железа. Основной вес был распределен по верхней части туловища, чтобы оставить бойцу хоть какое-то подобие маневренности. Хотя, с сотней килограммов на плечах, особо бегать все равно вряд ли получится.
— Ну, погнали! — азартно воскликнул я и постарался максимально расслабить зрение. Что будет происходить в центре меня не интересовало — это была чужая зона ответственности.
Уже через несколько минут стало понятно, что наша подготовка не прошла даром. Гридни кружили вокруг княжича и периодически пытались нападать, но пробить символ единения с предками оказалось не так просто. К тому же голыми руками.
Самой большой опасностью было падение на землю. В первом раунде по ногам никто не бил, и я сделал вывод, что здесь это не принято. Правильный вывод. По крайней мере так мне казалось в начале боя.
Моя помощь Алёше практически не требовалась. Парень прекрасно чувствовал дистанцию и не позволял никому приближаться. Всего несколько раз за это время я просигналил княжичу о подкрадывающемся противнике, но это было скорее исключением.
Однако просто так признавать поражение дружинники отказывались и время играло против нас. Вскоре, после пары удачных атак, один из гридней упал на землю. Ещё один сломал руку о боковую пластину брони и тоже выбыл. Но и у нас всё было не так радужно.
Алёша начал выдыхаться. Пот парня заливал мой экран и даже смахнуть его возможности не было. Один из противников лихо прыгнул вперёд и ударил княжича коленом в живот. Я замер в своём кресле от напряжения, но падения удалось избежать. Более того, Алёша умудрился с оттягом ударить не ожидавшего такого поворота гридня локтем, вдребезги расквасив тому нос. Ещё минус один.
В этот момент я ненадолго отвлёкся, чтобы дать глазам отдохнуть и пробежался взглядом по ликующей толпе. В третьем ряду обнаружился хмурый мужик с раскосыми глазами. Который неотрывно смотрел куда-то в сторону. Мимо схватки.
— Голову поверни вправо, — тут же попросил я княжича. Тот дёрнулся выполнить приказ и чуть не пропустил очередной удар, но мне этого оказалось достаточно.
Мужик смотрел на второго из двоих оставшихся противников княжича и, самое интересное, что дружинник смотрел в ответ.
Секунду спустя, ситуация резко изменилась. Смоленский люд ахнул, а княжич, вместе со всем весом своего батюшки на плечах, грянулся о землю. Секундная тишина взорвалась возмущенными криками. Княжич тяжело поднялся и бой продолжился.
Ещё несколько падений выпили остатки сил юного наследника и он просто остался лежать на земле. Минимальный порог нам преодолеть удалось, но сути проблемы это не решило.
— Сила рода! — разнесся над притихшей толпой одинокий голос, которой тут же подхватили все собравшиеся.
— Сила рода!!!
— Сила рода!!!
На моем экране было заметно, как подозрительного дружинника отвёл в сторону Прохор и начал что-то у него спрашивать. Алексея снова подняли на ноги и потащили к лекарям. По пути сняли с него вериги и окатили водой. Кто-то поднёс парню кружку с каким-то отваром, и мой напарник осушил её до дна.
— Что будем делать? — спросил я.
«Попробую обойтись без дара богов,» — прерывисто ответил Алексей. — «Даже если проиграю — предки поймут. Но в круг все равно выйду.»
— Не смей продолжать! — прямо в ухо княжичу прошипел Яромир.
— А то что?! — неожиданно нагло спросил в ответ княжич. Такого поворота старец явно не ожидал и некоторое время молча сверлил собеседника колючим взглядом.
Я оставил семейные разборки близким родственникам и погрузился в изучение дара Алёши. На текущем уровне, он мог полностью закрывать свое тело от враждебной энергии, но только своё и только до определённого предела. Я несколько раз перечитал описание скила и серьёзно задумался. У навыка моего бойца были слишком заметные внешние эффекты. Аура светилась золотом по всему телу, а в момент столкновения с физическими объектами возникала вспышка яркого света.
— Лёха, ты умеешь свой дар использовать частями? — спросил я. Разговор с Яромиром закончился ничем, и старик просто ушёл, гневно качая головой.
«Это как?» — хмуро спросил княжич. Подобное поведение в отношении старших явно было парню несвойственно, и он сильно переживал из-за своего поступка.
— По частям, — повторил я. — Например защитить только ноги? Или только голову?
«Могу. С этого начинается обучение,» — нехотя ответил Алёша и тут же подозрительно добавил. — «Что ты задумал?»
— Кастуй ауру на руки, — произнес я, но тут же поправился. — Даром своим кулаки закрой. Больше не надо ничего пока.
Исходя из описания третьего раунда ритуала, получалось, что потомок должен был просто показать свое превосходство над обычными людьми. Если в первых двух княжичу надо было выжить, то в третьем выжить нужно было уже его противникам, у которых никаких божественных даров не было. Просто финальный аккорд в красивом представлении. Однако для нас он мог окончиться полным фиаско. Придётся изворачиваться.
Когда всё было готово, нас в очередной раз выпустили в круг. Я поискал в толпе узкоглазого подстрекателя, но на прежнем месте найти его не смог. Может и зря я на человека наговариваю, но уж сильно все на него сходилось.
Рядом с княжной маячила мрачная физиономия Яромира. Старик явно затаил обиду и ещё вернётся к прерванному разговору. Но это будет уже после.
Лёха дисциплинированно закрыл кулаки своим даром и пошёл в атаку. Теперь уже гридни осторожничали. Все, кроме того самого засранца, который свалил нас в прошлом раунде. Княжич это тоже помнил и решил начать именно с него.
Первый же удар закончился ослепительной вспышкой. Противник согнулся пополам, а на высоком крыльце, где стояла княжна, началась настоящая паника. Яромир смертельно побледнел, а мать моего чемпиона шагнула вперёд и вцепилась руками в резные перила. Что ей говорит старец она уже не слышала, полностью сосредоточившись на своём сыне.
Алёша не терял времени и успел добить своего противника. Остальные, почему-то, медлили и у парня появилась возможность осмотреться. В этот момент я наконец нашёл потерянного провокатора. Только совсем не там, где ожидал.
Странный мужик стоял на лестнице ограждавшего княжескую резиденцию частокола. В этом не было ничего удивительного. Некоторые смоляне также занимали места повыше, чтобы лучше видеть схватку в круге.
А вот лук в руках узкоглазого вызывал у меня массу вопросов. Особенно много их было в отношении слегка светившейся черным стрелы, уже направленной в сторону вдовы покойного князя Ростислава.
— Леха! — суматошно заорал я, одновременно подсвечивая киллера на стене. — Он сейчас выстрелит!
Княжич оттолкнул в сторону вяло копошащегося противника и метнулся к лучнику. Гридень, как клещ, вцепился в ногу Алёши и тот чуть не упал. Ему пришлось потратить на мутного дружинника ещё один удар, но драгоценное время было упущено.
— Тревога! — взревел княжич и понесся вперёд со скоростью набравшего полный ход локомотива. Вот только не к лестнице, где засел стрелок, а немного правее. Что он задумал мне стало понятно слишком поздно, но в любом случае, сделать я ничего не мог. — Враг в городе!
Алексей бежал к возвышавшемуся среди зрителей Прохору. Один неуловимый жест и великан, понятливо кивнув, присел и подставил княжичу руки. Через секунду мы уже оказались в воздухе и я, как в замедленной съёмке, увидел пролетающую перед самым моим экраном стрелу. Черную, слегка дымящуюся и оставляющую за собой чёткий след. След нашего жестокого провала.
Расчет княжича был правильным, хоть и весьма опасным. Его навык позволял блокировать магию, пусть и не всю. Риск, конечно, имелся, но Алексей легко сбросил его со счетов. Когда на кону стояла жизнь близких, думать о собственном благополучии было глупо. И тут я Лёху полностью поддерживал. Главной задачей было блокировать первый выстрел лучника. Если бы мы успели, то сделать второй он бы уже не смог. По многим причинам. Но мы не успели.
Княжич упал на землю и судорожно впился взглядом в крыльцо, на котором ещё пару минут назад стояла его мать. Меня накрыло такой волной тревоги и страха, что даже стены в моём офисе почернели.
Алексей не мог думать ни о чем другом, и я прекрасно его понимал. Крики стражи за спиной для нас обоих ничего не значили в тот момент. Как и хрипящий на земле дружинник, с торчащей из горла рукоятью ножа.
— Жива, — выдохнул Лёха и понесся к видневшейся под резным козырьком бледной княжне.
Все тревоги моментально остались позади, стены вернулись к нормальному цвету, а фикус в углу воспрял и развернул листья. Жива! Однако уже на подходе к княжеской ложе стало понятно, что всё не так гладко, как нам бы того хотелось.
Несколько родовых магов мрачно смотрели куда-то на пол, а сама княжна заливалась слезами. Только в этот момент я осознал, что среди ближней свиты правительницы Смоленска я не вижу её старшего родича.
— Яромир… — едва успел произнести я, как Алёша, в два прыжка преодолев ступени, оказался на крыльце.
В окружении хмурых магов и растерянной прислуги, на полу лежал старейший представитель княжеского рода. Из груди Яромира торчала та самая злополучная стрела, а по всем открытым участкам тела змеились антрацитово-черные вены. Они придавали телу старца очень зловещий вид и только главный лекарь рода набрался достаточно смелости, чтобы проверить пульс случайной жертвы нападения.
— Алёша, — едва завидев сына, бросилась ему на грудь мать. — Ты жив!
— Жив, матушка, — вздохнул княжич и робко погладил женщину по голове.
— Лёх, я понимаю, что не вовремя, но давай вы пообнимаетесь чуть позже! — на максимальном увеличении рассматривая рану Яромира, произнёс я. От стрелы непрерывно расходились едва заметные волны энергии. Если предположить, что это был магический яд, то старика нужно было срочно спасать. Именно эту картинку я и показал текущему владельцу нашего общего тела.
— Прости, матушка, — осторожно отодвигая от себя рыдающую княжну, произнёс Алексей и полностью развернулся к лежащему на полу деду. «Что делать?»
— Не знаю, — поняв, что последняя фраза была адресована мне, ответил я. — Ты же местный! Как тут у вас лечат? Я бы предложил тебе стрелу вытащить. Чудится мне, что она сильно Яромиру мешает жить.
«Смертельная она,» — хмуро ответил княжич. — «Этой заразой только ордынцы владеют. Казни с её помощью проводят, да злейших врагов убивают. Кто прикоснется — тот сразу к богам на суд уйдёт.»
— Ты же её ловить собирался? — напомнил я. — Или просто посмотреть на подарок в воздух подпрыгивал?
«То другое,» — смущённо возразил княжич и я осознал, что этот тип даже не подумал о том, что мог банально сдохнуть ещё в полете. Вместе со мной. — «Тогда не до рассуждений было.»
— Это я уже понял, — хмуро произнёс я. Беспечность собеседника пугала и восхищала меня одновременно. — Тогда давай так. Кидай ауру на руки и пробуй коснуться стрелы. Пока просто коснуться.
Не обращая внимания на тревожно перешептывающихся людей вокруг, Алексей выполнил мой приказ и осторожно ткнул оперение стрелы пальцем. Позади нервно охнула княгиня и её тут же кто-то, под белы руки, увёл в терем. Все присутствующие прекрасно понимали опасность магического снаряда и боялись даже дышать громче обычного.
«Жжется,» — поделился впечатлениями княжич.
— Если разом выдернешь стрелу, что будет? — уточнил я.
«Дыра в Яромире будет,» — озадаченно ответил Алёша. — «Кровь пойдёт…»
— Внешние эффекты какие будут? — злясь на собственную косноязычность, спросил я.
«Ничего не будет,» — осторожно ответил княжич. — «Свет божественный может снизойти, но это если броня не сдюжит. Нам уже без разницы будет. К предкам отправимся. Я отправлюсь.»
Последнее уточнение особого оптимизма мне не внушало. Куда отправлюсь при этом я было тайной за семью печатями и открывать ни одну из них я не хотел по понятным причинам. Старца начали бить мелкие судороги и нужно было принимать решение. Так глупо потерять главного мага племени ещё нужно было умудриться. И это на пороге той каши, что я заварил! Что уже вообще ни в какие ворота не лезло.
— Дергай стрелу! — скомандовал я и крепко зажмурился. Добавлять традиционное «и будь что будет» не стал. Потому что искренне надеялся, что ничего не будет.
Как оказалось, не меня одного мучали противоречивые чувства. Алексей собирался с силами долгих несколько секунд, которые превратились для меня в целую вечность. В какой-то момент я даже не выдержал и приоткрыл один глаз. По иронии судьбы, именно в это мгновение княжич вцепился в древко стрелы и, со своим родовым кличем на устах, вырвал её к хренам.
Яромир вздрогнул всем телом. Из огромной раны пошла чёрная кровь, а Алёша начал заваливаться навзничь вместе с отравленным артефактом в руке.
— Дай-ка я порулю, — прыгая к монитору, произнёс я и неожиданно погрузился в него по пояс. Со своими желаниями в этом странном мире нужно было быть аккуратнее. И это я обязательно учту. Потом.
Ноги меня не слушались, видимо потому, что так и остались на другой стороне экрана. Действовать только верхней частью тела было чертовски неудобно, но ядовитый артефакт мне выбросить удалось. Кое-как вернув себе прежнее положение, я осмотрелся по сторонам и пришёл к неутешительному выводу: спасать старейшину рода никто не спешил.
— Чего вы стоите?! — возмущённо заорал я на лекарей. Старец истекал чёрной кровью. И откуда в нем столько набралось? — Лечите его! Он же умирает!
— Боги примут Яромира, — внезапно послышался скрипучий голос из-за спин собравшихся родичей. — Они давно его ждут. Как и тебя, сбежавшего от них неслуха.
— В смысле?! — пытаясь найти взглядом говорившего, резко спросил я. — Ты ещё кто такой? Я князь или где?! Лечите, я сказал!
— Не должно покойникам указывать живым что делать, — насмешливо ответил тот же голос и я наконец увидел его обладателя.
Сморщенный, как прошлогодняя морковка, старик, выступил из-за спин отводящих глаза лекарей и прямо посмотрел на меня. Что это за хрен я даже не предполагал, но, судя по реакции родичей, его слова что-то значили для окружающих. Как минимум, старик имел больший вес в местном обществе, чем молодой княжич.
Несмотря на огромную силу и невероятную волю к жизни, Яромир умирал. Ни один человек не мог пережить такую потерю крови даже на родной земле. Возможно, даже яд для главы рода был не так опасен, как последствия лечения. Я злобно посмотрел на сморщенного старика, но тот только усмехнулся в ответ.
— И нечего пялиться на меня, нечисть, — нагло буркнул он. — Всем известно, что из-за реки Смородины нет возврата павшим. Яромир сам выбрал свою судьбу, раз решил устроить призыв. И поплатился за это. Поплатишься и ты, Алексей свет Ростиславович, раз уж воротился. Взять его!
Во мне вскипела такая ненависть, что я сам удивился. Меня, потомственного князя Смоленского, пытается нагнуть какой-то дед?! Не бывать этому!
Перед глазами послушно всплыл божественный интерфейс, и я мысленно ткнул в одну из двух иконок на пустом полотне книги своих навыков.
Очнулся я в своём уютном кресле. Экран то ли вырубился, то ли вокруг было темно. Может меня отправили в темницу или погреб какой. Нас отправили. Сколько прошло времени и что стало с Алёшей я не знал. Судьба моего соседа по телу неожиданно стала для меня важной частью обустройства в новом мире и мне было неприятно, что всё так повернулось. Однако при этом я ни о чем не жалел. Этот старый говнюк заслужил своё. Яромира только жалко. Не успеют откачать деда.
— Дерьмо дерьмовское, — зло прошипел я. — Надо же было так попасть!
— Лучше и не скажешь, — неожиданно послышалось из-за моей спины. Я замер на месте, а потом медленно оттолкнулся от стола и повернулся вместе с креслом.
На диване, хмуро уставившись в потолок, лежала точная копия полученного мной тела. Вернее, так в собственном сознании выглядел молодой княжич и надежда всего люда смоленского.
— А… — растерянно пробормотал я. — А ты почему здесь? И кто теперь там?
Я ткнул пальцем себе за плечо. Вероятность получить ещё одного постояльца в нашу малосемейку мне совсем не понравилась. За моей спиной был только чёрный экран, но пояснять свою мысль мне не пришлось.
— Никого, — тяжело вздохнул Алёша. — Меня обратно в пустоту твой дар выбросил. Остальные, наверное, тоже без сил лежат. Наделал ты дел, Алексей. Что-то будет теперь…
— Так иди обратно! — воскликнул я. — Мало ли что там будет? До полуночи ещё времени полно. Мать проведай, а лучше в безопасное место её отвези. Вдруг этот мудила старый задумал что-то?
— Пробовал, — устало ответил княжич. — Не выходит пока. А насчёт Тихона ты не заботься. Он странный, но тоже родич. Свой.
— Кто он вообще такой? — спросил я. — Почему его все слушаются? Я думал, что ты теперь главный…
— Брат Яромиров он, — отозвался Алексей. — Ещё когда дед на престол всходил, Тихон бучу знатную устроил, что их отец не ему власть отдал. Но потом успокоился. Дальним уделом правит. Потому, наверное, и к сбору совета родового припозднился.
— Ты слышал, что он сказал? — уточнил я. — Этот хмырь твоего деда на смерть обрек, а остальные даже не пошевелились!
— Слышал, — неожиданно серьёзно ответил княжич и пристально посмотрел на меня. — И так тебе скажу, пришлый — прав Тихон. От первого до последнего слова прав. И насчёт деда моего и насчёт меня, чего таить?
— В смысле? — в который раз за день возмутился я. — Что значит прав?! То есть, если нас через часок на костёр потащат, то ты сам пойдёшь? Может ещё и первый факел на дрова бросишь?
— Ты не передергивай, Алексей. Не передергивай! — слово в слово повторил княжич слова своего деда. Даже интонации были те же. — Коли говорю, что прав Тихон, то так и есть. Яромир не должен был призыв проводить. Не можно княжескую кровь с пришлыми мешать. Даже в такое лихое время не можно! И дед это знал!
— Дед твой за Смоленщину переживал, — резко ответил я. — На все был готов, а его подыхать бросили, как собаку у ворот!
Княжич мгновенно оказался рядом, словно просто телепортировался из одного места в другое, и мне в челюсть прилетел мощнейший удар. К счастью, виртуальное тело боль не передавало, да и физика в моем офисе явно хромала. Я пролетел несколько метров и с грохотом обрушился на кадку с фикусом. Возле кресла, фонтанируя праведным гневом, остался стоять взъерошенный княжич.
— Не смей хулить моего деда, пришлый, — злобно выплюнул Алексей. — И других родичей хулить не смей! Ты здесь никто и звать тебя никак!
— Ты уж как-то определись, юноша, — неспешно вставая на ноги, злобно прошипел я. — Или ты деда своего защищаешь и родичей. Или того мудака, что Яромира умирать бросил. Не сходится что-то, товарищ князь.
К новой атаке противника я был готов. На пути кулака княжеского возмездия возникло толстенное стекло, и Алёша с размаху ударил в преграду. В реальном мире это закончилось бы переломом костей. Но в реальном мире я бы ещё после первого удара остался лежать под столом. Другой мир — другие правила. И в новых реалиях, несмотря на малый опыт обычных схваток, я был значительно сильнее.
Вокруг Алексея появилось ещё несколько прозрачных блоков. Парень дёрнулся из стороны в сторону и вдруг выпрыгнул из ловушки, оказавшись на потолке. Мне пришлось переместиться к дивану и уже там начать строить новый барьер. Почти раздавленный в кашу фикус превратился в пучок хищных лиан и моментально сковал княжича по рукам и ногам.
Алексей создал себе меч и перерубил растение у самого корня. У княжича было достаточно навыков, чтобы справиться с подобным препятствием, но он всё равно безнадёжно проигрывал схватку за власть в собственном сознании. Потому что на моей стороне был не только опыт, но и вся фантазия режиссёров Голливуда и создателей сотен игр, которые мне довелось пройти за свою жизнь.
Растения сменялись всевозможными элементалями, доски пола цеплялись за ноги противника корявыми лапами, а на пути Алёши я непрерывно ставил множество препятствий.
Однако, потомок княжеского рода не сдавался и пер напролом, как фура с отказавшими на спуске тормозами. Оружие парня сияло золотом и без труда рубило всю ту хрень, что я ему подсовывал, как тот сказочный меч-кладенец. Судя по напряженному лицу княжича, он уже и сам толком не помнил из-за чего началась наша ссора и просто пытался добраться до меня всеми доступными ему способами.
А я помнил. Причём, если в первый момент действительно разозлился, то сейчас просто испытывал на практике все возможности этого странного места. Мне удалось существенно увеличить помещение и даже создать пару дополнительных комнат, в одной из которых я попытался скрыться. За толстой стальной дверью, которую княжич вскрыл, словно консервную банку.
— Не бывать тому, чтобы нечисть поганая среди родичей моих была! — яростно врезаясь всем телом в покалеченную дверь взревел Алёша. — Сам погибну, но и тебе не жить!
В памяти неожиданно всплыл эпизод из моей любимой звёздной саги. Снаружи зашипел воздух. Послышался сдавленный хрип и на стальной переборке, достойной защищать богатства всемирного банка, отпечатался гордый профиль юного князя Смоленска. Можно было ненадолго выдохнуть.
Я проковырял пальцем дырку в металле и освободил от брони лицо княжича. Парень злобно сверлил меня взглядом, а я устало смотрел в ответ. Выкрутасы с местным пространством неожиданно отняли массу сил. Видимо какая-то часть энергии моего сознания шла на обеспечение визуальных эффектов нашего противостояния.
— Ну и чего ты шумишь? — присаживаясь на пол, спросил я. — Что я такого сказал, чтобы ты на меня кинулся? В чем я не прав?
— Не должно… — сдавленно прорычал Алёша, но я только лениво отмахнулся от его слов.
— Это я уже слышал, — ответил я. — Должно или не должно обсуждать мы не будем. Я тебе не враг, Лёха. Даже, скорее, наоборот. Хочу помочь и во всем разобраться.
— Тогда не смей хулить…
— Хорош, княжич! — резко оборвал собеседника я. — Ты повторяешься. Как видишь, это ничего не даёт.
— Честь рода превыше всего, — хмуро ответил Алексей.
— Тут соглашусь, — кивнул я, — И именно об этом тебе предлагаю подумать. Твой отец и братья погибли. При странных обстоятельствах, надо сказать, погибли. Яромир, вполне возможно, сейчас умирает где-то рядом с нашим телом. На княжну совершено покушение. Во время поединка в священном круге один из верных дружинников вдруг начинает использовать против тебя запрещённые приёмы. Я видел, как он смотрел на лучника в толпе и готов спорить на твой сверкающий меч, что они работали в паре. Потом, вдруг откуда ни возьмись, появляется этот Тихон. Внезапный дед, пользуясь случаем, приговаривает своего давнего политического противника к смерти, а заодно отправляет на костёр единственного наследника княжеского рода. Между прочим, героя защиты земли Смоленской, с малым отрядом остановившего целое вторжение. И всё это за три неполных дня. Тебя ничего не смущает? Или ты так и будешь мне вешать на уши лапшу про единство рода и верность традициям?
Запаянный в металл княжич набрал в грудь воздуха для ответа. Затем выпустил его и снова набрал. Сказать парню было нечего. В этот момент со стороны моего рабочего места послышались первые голоса. И среди них были, до боли знакомые нам обоим.
— Алёшенька! Сыночек! — сквозь горькие рыдания, произнесла княжна. — Горе-то какое…
— Тащите его на задний двор, — проскрипел следом голос Тихона. — Сожжем нечистого, пока не оклемался, а не то весь город нам порушит и род изведет!
— Что теперь скажешь, сокол? — хмуро спросил я. — Этот дед времени терять не будет. Сейчас дров накидают и спалят нас к хренам.
— Значит, так тому и быть, — упрямо нахмурился Алёша. — Не должен я был в мире живых остаться. И ряд с тобой заключать не должен был. Может Ярослав с бедой справится. На него теперь вся надежда?
— Твой младший брат? — удивлённо спросил я. — Ты серьёзно, Алёша? Пацану десять лет всего!
— Одиннадцать, — поправил меня княжич.
— Да хоть тринадцать! — возмущённо воскликнул я. — И что он сможет сделать? Ты о матери своей подумал? Её кто защищать будет?
— Дружина и весь род за княжну костьми ляжет, — уверенно заявил Алексей.
— Ляжет, — охотно кивнул я. — Причём очень быстро и гарантированно. Или ты забыл про наш разговор с Валдисом? Думаешь он просто пошутил насчёт гостей из окрестных земель? Их кто останавливать будет? Тоже твой младшенький?
— Что ты предлагаешь? — нехотя спросил княжич. Одна эта фраза далась ему сложнее, чем весь предыдущий бой. Признавать мою правоту он не хотел, но другого выхода сейчас не видел.
— Выжить, — коротко ответил я. — А вот как это сделать — уже вопрос к тебе, мой дорогой. Ты же сейчас нашим телом управляешь.
— Нельзя мне возвращаться, — отозвался Алексей. — Перед судом богов подтверждение нужно. Дар проявить, чтобы сомнений у родичей не было и совесть их не мучала. Если сделаю — сожгут. Если не сделаю — тоже сожгут. Всё одно криво выходит.
— А если я твоё место займу? — в очередной раз проявлять доставшийся мне подарок богов было опасно. Мы и так в себя прийти не смогли вовремя, но если других вариантов нет…
— Не позволит ряд, — попытался покачать головой мой собеседник, но упёрся лицом в край стального листа. — Сними оковы, пришлый. Говорить будем. Не нападу на тебя больше.
— Никогда? — тут же уточнил я. Общение с юристами в моем прошлом мире неожиданно оказалось полезным в мире новом. Точность формулировок здесь имела даже большее значение.
— Сейчас, — нехотя ответил княжич. Ну, хотя бы честно…
Я убрал всю воображаемую мишуру, включая дополнительные комнаты и вернул нас к дивану. Прислушавшись к доносившимся из реальности голосам, вопросительно посмотрел на своего собеседника. Теперь слово было за ним. Я в особенностях местного права разбирался не лучше, чем Алёша в геймдизайне.
— Яромир как-то рассказывал, что божественный ряд нерушим, — сосредоточено произнёс княжич. — Боги следят за правдой и жестоко карают отступников. Но бывали случаи, когда ряд изменяли по общему согласию.
— У нас как раз такой, — усмехнулся я. — Как это сделать?
— Того не ведаю, — честно ответил Алеша. — Дед говорил, что можно, а как — не сказал.
— Интерфейс можешь открыть? — уточнил я.
— Что открыть? — не понял Алёша.
— Око богов, — пояснил я. — Я там вкладку видел с нашим договором. Может напрямую правки внести получится.
Мой интерфейс не отзывался. Это я проверил первым делом. Видимо странная штуковина была крепко завязана на физическое тело и доступ к ней имел только текущий пользователь организма.
— Могу, — уставившись взглядом в пространство перед собой, ответил княжич. — И ряд вижу. Что дальше?
— Открывай документ, появится всплывающее окно. В нем нужно выбрать пункт «привязать дополнительное соглашение». — начал наугад выдавать инструкции я. Самым неожиданным в ситуации оказалось то, что княжич, сосредоточено сопя, двигал бровями и скользил по невидимым строчкам пустым взглядом.
— Готово, — сам ошалев от успеха, внезапно сообщил Алексей. — Что писать?
Я тоже пребывал в шоке и сразу ответить не смог. В том, что раньше подобных возможностей у кривого интерфейса богов не было, я не сомневался. Возможно, так действовало на систему пространство разума княжича, а может я просто не знал куда нужно смотреть. В любом случае, выход был найден и нужно было его использовать.
— Пиши слово в слово, — откашлявшись, ответил я. — По обоюдному согласию сторон, было принято решение о продлении действия основного договора до его полного исполнения. Общий срок выполнения условий пребывания Алексея Ростиславовича в его прежнем теле остаётся неизменным. Стороны также постановили, что остаток времени можно будет использовать по обоюдному согласию и в согласованное сторонами время.
— Готово! — довольный собой и проделанной работой, произнёс Алёша. — Что дальше? Сохранить или выйти без сохранения?
— Сохранить! — быстро ответил я и, дождавшись появления на лице собеседника осмысленного взгляда, спросил. — Ну что? Получилось?
— Не ведаю, — пожал плечами княжич. — По мне так ничего не поменялось.
— Жди здесь, — ответил я. — Сейчас проверю.
Проверка, в моем исполнении, была весьма проста и незатейлива. Я просто разогнался и нырнул в чёрный экран монитора, втайне надеясь, что не разобью себе голову.
Со всех сторон навалились ощущения и запахи. Чьи-то руки крепко держали меня под локти, а ноги волочились по земле. Пахло крепким мужским потом и чесноком. И был, среди прочих, ещё один аромат, который мгновенно заставил меня распахнуть глаза и упереться сапогами в подвернувшийся камень. И был это запах горящего где-то неподалёку костра.
— А ну стоять всем! — диким взглядом осматривая пару дюжих гридней, взревел я. — Отмена миссии! Шашлыка не будет!
— Очнулся, голубчик, — проскрипел за моей спиной Тихон. Торчать позади меня уже входило у этого неприятного старика в привычку. Особенно когда вокруг происходила какая-то дичь. — Так даже лучше будет. Ни у богов, ни у предков к нам вопросов не возникнет.
Чуть дальше маячило бледное лицо княжны. Женщина уже успела взять себя в руки, но при одном взгляде на меня её губы снова начали подрагивать.
— Что с Яромиром? — выдираясь из рук дружинников, резко спросил я. — Где он?
— Помер глава рода, — зловеще усмехнувшись, ответил Тихон. — Из-за твоих козней чёрных помер, нечисть поганая! Держите его крепче, покуда сбежать не надумал! Боги правду видят. Они этому поганцу соврать не дадут.
— А ты кто такой вообще?! — возмутился я. — И по какому праву тут приказываешь?
— Старейшина рода я теперь, — нагло ответил Тихон. — Заместо брата своего, тобою убиенного.
«Врет,» — неожиданно холодно произнёс в моём сознании княжич. — «Чтобы посох старейшины рода получить, нужно единое слово всех старших услышать. Для этого совет собирается. Иногда споры не один день идут.»
— Врешь, — не менее нагло усмехнулся я в ответ. — Посох где? Кто тебя старейшиной выбрал? Или Совет рода тебе уже не указ?
На мою будущую экзекуцию посторонних не позвали. Смоленский люд шумел где-то, с другой стороны терема, где своим ходом продолжалась тризна по погибшим, а вокруг стояли только родичи и самые верные дружинники, включая Прохора. Последний, немало меня удивив, первым отреагировал на мои слова.
— А ведь прав Алёша, — прогудел великан. — Не было ещё сбора общего. Не во власти ещё Тихон.
— Раздор между родичами посеять вздумал, поганец?! — злобно прошипел Тихон. — Не бывать этому! Един род, покуда святилище предков нерушимо стоит!
Я наконец вырвался из рук дружинников и отошёл в сторону. Говорить с местными вывертами было трудновато, но я старался, чтобы все присутствующие понимали меня без переводчика. От реакции собравшихся людей зависело очень многое, и я очень хотел, чтобы они оказались в итоге на моей стороне.
— Так ты и есть разрушитель родовых традиций! — обвиняюще ткнув пальцем в тощую грудь Тихона, воскликнул я и забрался на подвернувшийся ящик, чтобы лучше видеть реакцию публики. — Темные времена настали, братцы. Князь пал в неравной битве, а у наших границ собрались враги. Я сам, во главе малой дружины, остановил вражеской войско, но Валдис обещал вернуться и на травить на нас всех соседей. Прямо посреди Смоленска коварно убили главу совета, а на вдову Ростислава задумали напасть прямо посреди тризны по супругу её. Ты, Тихон, вздумал пойти против заветов предков и захватить власть! Долго же ты дожидался своего времени… Да ещё и меня решил со свету белого сжить, чтобы не мешал тебе козни строить!
Чувствовал я себя, ни много ни мало, как давно забытый всеми вождь пролетариата на собрании партии. Только вместо броневика под ногами был шаткий ящик. Но это уже детали. Судя по лицам родни, многие серьёзно задумались над моими словами. Тихон этот момент тоже не пропустил.
— Ложь! — гневно выкрикнул старик. Он и так был невысокого роста, а сейчас, из-за ящика, вообще смотрел на меня снизу вверх. — Кому, как не мне, взять тяжкую ношу за весь род?! Я ближайший родич Яромира. Я сильнейший после него владеющий. Я способен всё исправить. Только за счёт моего удела Ростислав смог собрать дружину и отправиться в поход! Если бы не я, то сидел бы он сиднем в Смоленске и мхом порастал!
Последнее заявление моего оппонента явно было лишним. Державшиеся в сторонке старики переглянулись и начали что-то шёпотом обсуждать, видимо припоминая истоки княжеского бюджета. Тихон резко обернулся к толпе зрителей и гневно взмахнул руками.
— Кого вы вообще слушаете? — выкрикнул старик. — Нечисть с того света вернувшуюся? Или пришлого, что Яромир на княжича нашего променял? Где ваше единство родичи?!
— То есть ты понимаешь, что мог ошибаться? — достаточно громко, но как бы между делом, уточнил я. — Что удачно Яромир ритуал провел? Но всё равно меня сжечь собрался?
— Я видел святую броню на твоих руках, Алексей! — злобно прошипел в ответ Тихон. — И все видели! Будь ты хоть трижды пришлым, а от силы княжича, всем показанной, не отвертеться тебе! Как и от того, что быть мне главой совета в скором времени!
— Так-то Храбр не меньше тебя прав имеет, Тихон, — негромко прогудел Прохор, но его голос эхом разлетелся над притихшими людьми. — В одном колене вы с ним. И возраста одного. Только Храбр все годы свои Смоленщине отдал, а тебя и не видел никто давно уже.
— Верно, — воскликнул один из лекарей. — Мне Храбр с грамотами помогал. Без него я бы так и не начал смолян пользовать.
— А мне с соседом помог спор уладить, — поддакнул ещё кто-то. — Теперь живём, как братья родные.
— И мне…
— И мне…
Вскоре стало понятно, что один из двух ближайших помощников Яромира был настоящим любимчиком рода и чуть ли не святым. Не было человека, кому он не помог в чем-то. Не было никого, кто сказал бы про Храбра что-то плохое. Буквально через пару минут Тихон остался в полном одиночестве и только злобно зыркал по сторонам из-под кустистых бровей.
— Я требую суда богов! — упрямо выкрикнул старик. — Все видели святую броню! Пусть докажет пришлый, что он это, а не мертвец вернувшийся!
— Не нужно суда! — прозвенел над толпой голос матери Алёши, и все удивлённо обернулись в её сторону. — И так вижу, что не мой это сын.
— Спасибо, княжна! — низко поклонился я. — Хоть и горько мне слышать такое, но правда есть правда. И я тебе сразу об этом сказал.
— Помню, — подойдя ближе, величественно кивнула женщина. Я слез со своей трибуны и прямо посмотрел ей в глаза. — И благодарна тебе за это. Одно скажи, герой, чтобы сомнений у нас не было и кривотолков в роду не осталось. Как ты сумел дар сына моего применить?
— Не смог Алексей к предкам уйти вовремя, — честно ответил я. — По пути застрял. Хотел напоследок тебя обнять и за честь батюшки своего на тризне сразиться. Братьев порадовать. Не хотел я его последней радости лишать. Так и вышло всё.
С каждым моим словом глаза княжны наполнялись слезами и в какой-то момент запруда не выдержала. Из глубины моего сознания поднялась огромная волна печали, смешанной с благодарностью. Я буквально видел, как Алёша приник к экрану и тщательно запоминал каждую черточку на лице матери.
— А дар твой, Алексей, применять не стоит, — послышался справа рассудительный голос Храбра. — Ни к чему это на людях. Да и не на людях ни к чему. Прав был Яромир… Зачем ты у терема его использовал?
— Спасти Яромира думал, — с головой погрузившись в чужие эмоции, рассеяно ответил я. — Стрелу Алёша выдрал, но яд в крови деда остался. Я его убрать хотел. Думал вылечить успеете… Не успели…
— Кровью истёк старший, — печально кивнул Храбр. — Пока оклемались все после удара твоего — к предкам ушёл уже. Что за времена настали…
— Плохие времена, — хмуро кивнул я. Ситуацию утрясти удалось, но легче от этого не становилось. — А могут стать ещё хуже. Войско нам собирать нужно. Прохор! Остались у тебя бойцы?
— Человек семь наберется, — отозвался богатырь. — А что нужно?
— Не тут, — кивнув на полыхающего гневом Тихона, произнёс Храбр. — После поговорим. На пиру или перед ним.
Я понятливо кивнул и отошёл в сторону. Народ начал потихоньку расходиться, но перед этим Храбр объявил, что завтра состоится сбор совета старейших представителей рода. Просто на всякий случай. Потому что с другой стороны терема уже доносился шум гуляющих людей. Смоленский люд собирался весело проводить своего князя к предкам.
Прохор двинулся вместе с остальными, но я тихо свистнул, привлекая внимание богатыря, и кивнул головой в сторону лестницы, ведущий на частокол. Великан что-то сказал шагавшему рядом с ним лекарю и направился следом за мной.
— Чего хотел, Алексей? — осторожно спросил громила. — Или как мне теперь тебя называть?
— Так и называй, — осматривая окрестности на предмет любопытных ушей, отозвался я. — Тезки мы с княжичем.
Прохор вопросительно смотрел на меня и первым начинать разговор не спешил. После моего признания насчёт переселения душ, воин стал относиться ко мне совсем иначе. Этот момент надо будет исправить. Без серьёзной поддержки со стороны местных я далеко не уеду.
— О чем ты говорил с дружинником возле круга? — спросил я.
— Каким дружинником? — уточнил богатырь.
— Тем, что Алёшу…меня, — быстро поправился я. — на землю уронил. После второго боя.
— О том, что не можно в священном круге ордынские приёмы использовать, — поняв о чем речь, охотно ответил мой собеседник. — Грязные они. И не наши к тому же. В бою разное бывает, а на тризне не можно такое. Увидят предки — позор великий будет. Даже проклясть могут.
Значит не показалось… Гридень действительно с убийцей Яромира переглядывался. И приёмы эти только после использовать начал. Как-будто команду получил.
— Что со стрелком стало? — прежде чем вываливать на Прохора свои подозрения, уточнил я.
— Издох в корчах, — ответил богатырь, — Сбежал, поганец, от лютой казни. Я только добежать до него успел, как он на землю свалился. То ли сожрал что-то, то ли амулет использовал. Старшие разберутся. Они ворога забрали — будут смотреть откуда пришёл и с кем знался. Да поздно уже. Он из Мёртвых, вестимо. Повидал я их. Та ещё погань…
— Кто такие? — уточнил я и получил в ответ удивлённый взгляд великана. — Я же не местный, забыл? Не в курсе ваших дел. Считай, ребёнку несмышлёному рассказываешь.
— Забываю всё время, — хмуро ответил Прохор. — Тело то же, а ум другой совсем. И зачем Яромир обмен затеял…
— Не отвлекайся, — поморщился я. — Что за Мёртвые?
— Верные сыны Эрлик-хана, — нехотя ответил воин и опасливо посмотрел по сторонам. — Его жнецы и посланники. Они умирают с его именем на устах и убивают так же.
— Неприятный тип этот Эрлик, — понятливо ответил я. Скудные знания истории подсказывали, что некоторые правители специально создавали отряды убийц, которые считали их богами. Правда, я считал, что это распространено на востоке, да и то далеко не везде. — Это он сейчас командует ордынцами?
Прохор смерил меня удивленным взглядом и опасливо покосился на небо, будто ожидая, что из ближайшего облака по мне шарахнет молния. Даже отодвинулся слегка. Видимо я опять что-то не то сморозил. Но мне простительно, и я даже напомнил об этом собеседнику.
— Ну да, — неохотно кивнул богатырь. — Ты же пришлый… Мёртвые служат Эрлик-хану с начала времен. Многие считают, что так могут заслужить его милость ещё при жизни и занять место в рядах его слуг после смерти.
— То есть он не человек? — не понял я.
— Эрлик-хан — бог мёртвых и хозяин подземного мира, — со вздохом ответил Прохор. — И его слуги никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдут против его воли.
— Погоди, — остановил воина я. Масштаб проблем в моем сознании мгновенно изменился. К такому меня точно не готовили. — То есть ты хочешь сказать, что напасть на княжну приказал бог смерти?
— Нет, — покачал головой богатырь, но облегчённо выдохнуть я не успел. — На княжну напали слуги Эрлик-хана. Видимо они считают, что её час пробил или кто-то ещё так считает.
Ответ Прохора меня окончательно запутал. Я честно пытался свести концы с концами, но у меня ничего не выходило. Убийца был служителем бога мёртвых. Служители никогда не нарушают волю этого Эрлика и свято чтут его заветы. При этом было непонятно кто мог ещё решить прикончить правительницу Смоленска, чтобы эти отмороженные сектанты кинулись выполнять приказ с фанатичной улыбкой на лице и именем своего бога на устах.
«Слуги Эрлик-хана считают, что любая смерть принадлежит их повелителю,» — неожиданно пришёл мне на помощь княжич. — «Если кто-то приговорил человека к смерти, то Мёртвые с радостью приведут этот приговор в исполнение. Особенно если сделать щедрое пожертвование в храме их бога.»
— Так они обычные киллеры? — на мгновение забывшись, вслух произнёс я. — Наёмники?
— Можно и так сказать, — неспешно кивнул Прохор. — А ты не так глуп, пришлый. Схватываешь все на лету.
«А ты откуда об этом знаешь?» — бледно улыбнувшись собеседнику, мысленно спросил я.
«Род моей матери вырезали Мёртвые,» — неохотно ответил Алёша. — «Только она в живых осталась, да и то потому, что к отцу моему в Смоленск уехала.»
«Давно?» — быстро спросил я. Возможно я случайно наткнулся на хвост давней истории, начало которой не застал. Мне это особо ничего не давало, но информация лишней точно не будет.
«Две дюжины зим назад,» — ответил княжич. Я чувствовал, что Алексей не хочет об этом говорить. Давняя трагедия его семьи уже покрылась пылью на полках истории, однако сейчас могли пригодиться любые данные. И княжич это понимал.
— Если ты всё спросил… — заметив мой отстраненный вид, прогудел воин.
— Погоди, — остановил его я.
«Их нашли? И что с ними стало? Кто был заказчиком?» — выдал серию вопросов я.
«Нашли,» — хмуро ответил Алёша, — «Возле каждого члена рода по одному убивцу лежало. Даже рядом с малыми детьми и стариками. Никого не пощадили Мёртвые. И сами, все как один, померли. Кто зарезался, а кто яд сожрал.»
— Так же, как и наш стрелок, — задумчиво произнёс я и посмотрел на терпеливо дожидающегося меня богатыря. — Дружинника кто зарезал?
— Какого дружинника? — удивлённо спросил великан.
— Всё того же, Прохор, — терпеливо пояснил я. — Всё того же. Который меня на землю ронял.
— Не ведаю, — покачал головой богатырь. — Там толкотня большая началась после твоего крика. Все на лучника смотрели. И я вместе со всеми. Может случайно затоптали. Ты же его на землю бросил. Поди оклематься не успел, вот и пропал, почём зря.
Ага… Пропал… С ножом в горле и за те несколько секунд, что мы в воздухе болтались. Этого я говорить не стал. Мои подозрения всё ещё оставались подозрениями и озвучивать их было рано. Может и не прав я, хотя шанс ошибиться исчезающе мал.
— Лучника старшие забрали, — спустя пару секунд произнёс я. — А других пострадавших и ушибленных куда относят?
— На месте пользуют, — рассудительно ответил воин. — А коли к богам ушёл, то в дружинный дом несут. Потом родне передают, если есть такая. Если нет — сжигают или земле отдают. Как при жизни завещал погибший.
— Идем-ка, друг, в этот длинный дом, — произнёс я.
— Дружинный, — поправил меня Прохор.
— Да хоть бригадный, — отмахнулся я. — Только быстрее давай. Как бы не опоздали мы.
Идея проверить мутного гридня пришла ко мне уже давно. Вот только тогда я не знал всех нюансов работы Мёртвых. Если у них на каждый заказ были одноразовые сотрудники, то размеры секты должны быть просто огромные. Так никаких людей не напасешься. Значит должны были быть какие-то исключения.
Рассуждать о мотивах и тактике самого настоящего ордена убийц было как-то дико, но другого выхода у меня не было. И я пытался подтянуть к решению задачи весь свой опыт и знания из прошлой жизни. А ограничивался он, в основном, криминальными сериалами и фантазией маститых авторов исторических романов, в которых каждый второй был той ещё паскудой и всегда держал под рукой отправленный кинжал.
— Расскажи мне про этого гридня, — едва поспевая за широкими шагами Прохора, попросил я. На каждый шаг великана мне приходилось делать целых два своих. Давно я не ощущал себя отстающим от взрослого ребёнком!
— Про Святко? — уточнил воин и я быстро кивнул. — Нормальный мужик был. Три зимы назад в Смоленск пришёл. Ряд с князем заключил. Всё честь по чести. Даже в старшую дружину почти попал. Все испытания прошел, но перед походом захворал сильно и дома остался.
— А откуда пришёл? — спросил я. Прохор вёл нас в обход основного двора, где гулял народ, но даже тут приходилось повышать голос, чтобы друг друга услышать.
— С востока откуда-то, — пожал плечами богатырь. — Не принято у нас в душу людям лезть. Пришёл и пришёл. Значит лучшей доли искал. Ряд боги приняли, значит не думал дурного против князя и родичей его. Большего нам не нужно.
— Может странное что-то за ним замечал? — задал следующий вопрос я. Мучительные поиски каких-то зацепок дико бесили. Особенно в свете того, что я особо не понимал, что именно нужно искать. Детектив из меня был тот ещё и роль славянского Шерлока Холмса мне не понравилась, — В баню там со всеми не ходил или пропадал надолго?
— Знаю, что к родителям уезжал Святко временами, — задумчиво ответил Прохор. — Плохие они у него совсем были, да к богам все никак уйти не могли. А что?
— Не знаю, — честно признался я. — Понять пытаюсь, как наш род Мёртвого среди дружинников пропустить мог и чем он тут занимался все эти годы…
Прохор резко остановился, а я прошёл по инерции ещё пару шагов и обернулся к нему. На лице великана удивление мешалось с недоверием и отвращением в примерно равных пропорциях.
— А ну давай за мной, княжич, — прогудел Прохор и сорвался с места, словно им выстрелили из пушки.
Через пару минут мы вломились в длинный сруб у самого частокола. Не хватало только традиционного требования, чтобы никто не двигался. Но зверская физиономию моего спутника и его полуметровый нож вполне заменяли простые слова.
— Святко где? — хмуро спросил Прохор у сидевшего под стеной гридня.
— Так это… — растерянно ответил дружинника. — Забрали его уже. Только что и забрали… Мать приходила. Горевала сильно. Я ей сам помогал Святко на телегу грузить. Случилось что?
— Нет, — коротко ответил мой спутник и метнулся обратно на улицу.
В толпе гуляк за Прохором осталась настоящая просека. Мне оставалось только бежать следом и перепрыгивать ругающихся людей на земле. Это тоже требовало определённой сноровки, и я немного отстал, догнав воина уже у самых ворот.
— Святко куда увезли? — спросил Прохор у дежуривших на входе охранников.
— К Днепру, — отозвался один из гридней. — Мать его сказала, что в воде сын похоронить его велел.
— К Днепру, — снова переходя на бег, пробормотал Прохор. — Собака такая… Хворая значит была? Два года не вставала уже?
Ворчание спутника никак не влияло на его дыхание. Я тоже держался отлично, хотя сам от себя такого не ожидал. Пробежка через весь город заняла минут двадцать, но по пути мы ни одной телеги так и не встретили.
— Зря торопились, — параллельно пытаясь отдышаться, произнёс я. — Если она действительно из секты этого Эрлика, то наверняка не поехала к реке.
— Раньше чего не сказал об этом? — хмуро спросил громила, на котором наш забег вообще никак не отразился. Хотя он был в полном доспехе, а я нет.
— Не успел, — отозвался я. — Ты же несся вперёд, как конь!
— Ушла нечисть, — зло сплюнул на дорогу Прохор. — А жаль. Может живьём бы удалось взять…
Мы двинулись в обратный путь. Результат облавы на служительницу Эрлика не устроил нас обоих. Но если я особо сделать ничего не мог, то Прохор был вполне способен объявить местный анолог плана «Перехват». Хотя бы перекрыть ворота из города и отправить на поиски патрули стражников. Но этого не сделал. И спешка тут была ни при чем. Делать этого он не планировал изначально.
— Почему стражу не поднял по тревоге? — в итоге не выдержал и спросил я.
— Шумно сильно, — прогудел в ответ богатырь. — Едва клич по городу разлетится — почитай потеряли бы мы погань эту.
— А так что? — хмуро ответил я. — Лучше вышло? Один хрен ни с чем остались…
— А так мы два только о кознях вражьих знаем, — отозвался Прохор. — Знать будем, что веры никому нет.
Дальше шли молча. Где-то на середине пути моё внимание привлекло рычание из неприметного переулка. День уже клонился к вечеру и густые тени домов превращали обычную улочку в довольно мрачное место.
— Это что? — привлекая внимание спутника к невнятному шуму, произнёс я. — Рычит кто-то…
Я вполне допускал вариант, что в подворотне делили кость бродячие собаки, но новый мир заставлял иначе относится к привычным опасностям. Особенно когда с тобой в группе идёт главный танк Смоленского княжества. Принципов работы местной системы я не знал, но мне встречались случаи, когда от общей силы пачки зависела мощь всех окрестных монстров. Встретить по дороге домой голодного оборотня эпического уровня мне вовсе не улыбалось. К тому же Прохор, как на зло, свернул именно к этому промежутку между двумя глухими стенами домов.
— Псы грызутся, княжич, — беспечно ответил воин. — Хорошо, что заметил. Здесь путь сильно срезать можно.
— И подумали так не только мы… — увидев за что именно насмерть сражались несколько облезлых собак, произнёс я.
Из глубокой, заполненной мутной водой, лужи торчала нижняя часть тела крупного мужчины. Псы воевали за доступ к дармовому лакомству, хотя его и так хватило бы на всех. Запах свежепролитой крови смешивался с вонью навоза и каких-то отходов. Сапоги с покойника кто-то успел снять. Причём один из них вместе со ступней.
— А ну кыш! — гулко рявкнул Прохор и собаки метнулись прочь. Голос великана пробирал не хуже ультразвука. По крайней мере, мысль послушаться его приказа возникла даже у меня. — Совсем городская стража обленилась. Посреди бела дня тати орудуют!
Прохор шагнул в лужу и одной рукой выволок утопленника на берег. Почти минуту мы оба молчали. Где-то за поворотом поскуливали собаки, которые не захотели окончательно покинуть переулок.
— Всё как завещал, — рассматривая мёртвое лицо погибшего гридня, первым нарушил тишину я. — В воде похоронили.
— Ты вот что, княжич, — возвращая тело на прежнее место, прогудел Прохор. — О том, что видел сегодня не говори ни с кем. Ни с дружиной, ни со старшими. Пока не разошлись вести — будем тайну хранить. И о думах своих тоже молчи.
— Нога куда делась, как думаешь? — вид мёртвого человека ввёл меня в ступор. Окружающая действительность перестала восприниматься, как что-то реальное и превратилась для меня в странную игру. Фильм, в котором я мог участвовать и отыгрывать свою роль.
Я никогда не боялся мертвецов, но сейчас дело касалось не просто умершего от старости родственника или жертвы дорожного происшествия. Сейчас речь шла о новых реалиях этого безумного мира, в котором люди запросто резали друг друга и даже могли забрать ногу противника в качестве сувенира. Бред какой-то!
— Алексей! — тряхнул меня за плечо воин. — Ты меня услышал?
— С ногой что? — тупо повторил я. От запаха крови меня начало подташнивать. Я думал, что после побоища у Днепра уже не буду так остро реагировать на подобные вещи, но сильно ошибся. В горле встал ком и мне с огромным трудом удалось сдержаться, чтобы не заблевать стену соседнего дома. — Зачем она ей?
— Метка там, наверное, была, — хмуро ответил Прохор. — Все слуги Эрлик-хана её носят. Кто где прячет. Для чужих глаз не предназначен этот знак, но по нему Мёртвые узнают друг друга. Говорят, что в нем ключ к загробному миру содержится. Владениям их господина. Без него души будут просто обычными грешниками.
— То есть этому парню отрубили ногу, чтобы он не смог попасть к своему хозяину?! — потрясенно спросил я. Такая жестокость просто не укладывалась у меня в голове. Зачем? Вот реально, зачем это делать? Парень уже умер. И его, по сути, просто выкинули на обочину. В канаву! Как мусор и даже последнего билета в царство мёртвых лишили.
— Не знаю, — покачал головой воин. — Ты слова мои главное запомни, Алёша. Никто знать о том не должен, что Святко с Мёртвыми якшался. Помер и помер. Духи предков ему в помощь… Хотя теперь и не понятно примут ли сына своего они и кто он вообще такой.
— Ты мне ноги свои босые покажи сначала, — сглатывая тягучую слюну и борясь с внезапным приступом подозрительности, ответил я. — И остальное тоже. А потом говорить уже будем. Хрен знает что у вас тут творится, но веры у меня теперь никому не будет. Ни тебе, ни старшим, на даже княжне и мелкому княжичу.
— Верно рассуждаешь, пришлый, — нисколько не обидевшись, кивнул Прохор. Воин легко содрал с себя сапоги и по очереди показал мне голые стопы. — С остальным, извиняй, но позже. Не до того сейчас. Вернёмся в терем и как есть всё покажу. Мне таить нечего. Я с Ростиславом уже, почитай, две дюжины лет в походы хожу. Старшего сына его на руках нянчил.
— Идем обратно, Прохор, — хмуро кивнул я. — Пока ещё чего-нибудь не случилось…
«Что думаешь?» — по дороге к резиденции местного правителя спросил я у бывшего владельца своего тела.
«Не думаю ничего,» — отозвался Алёша. — «Не знаю, что думать. Тёмные времена настали…»
«Это и так понятно,» — мысленно произнёс я. — «За что Мёртвые род твоей матери вырезали?»
«У них надо спрашивать,» — ответил княжич. — «Меня тогда на свете ещё не было.»
«А где это было хоть?» — спросил я. — «Что с родовыми землями стало?»
«В Переяславле дальнее колено осело. Из Чернигова,» — немного подумав, произнёс Алексей. — «С батюшкой моим они не знались, а мать вовсе из книги рода вычеркнули. С тех пор и нет связи между нами. Чужие они нам стали.»
«А до этого как было?»
«Торговали много,» — после долгой паузы, отозвался княжич. У меня сложилось впечатление, что он занят чем-то другим и поэтому отвечает мне с такой задержкой. — " Родами дружили. Даже породнились. Вот после этого и случилось всё.«
«Что ты там делаешь?!» — возмущённо спросил я.
«Бочку вскрыть пытаюсь,» — смущенно ответил княжич. — «Странная какая-то. Ломать не хочу, а как дно выбить не понимаю.»
Я вспомнил об установленном в углу моего виртуального офиса кулере и тяжело вздохнул. У всех были свои сложности сегодня, но поведение молодого наследника княжеского рода переполнило мою чашу терпения.
«Синий рычаг внизу нажми и будет тебе счастье,» — недовольно проворчал я и вырубил связь. Вернее, изолировал сознание Алексея от своего. Нужно было подумать.
Ситуация со странным орденом полностью перевернула моё представление о мире. До этого я считал, что местные верят в каких-то абстрактных богов, которые когда-то создали систему и с тех пор не вмешивались в дела людей. Кто они были на самом деле сейчас уже не так важно, тем более, что теперь на сцене появились более конкретные персонажи.
Другие боги, вроде Эрлика, серьезно влияли на жизнь княжеств и племён. Имели свои культы и верных последователей. Пока что секта бога смерти выглядела просто мрачной организацией наёмных убийц и фанатиков. Такие встречались и в моем мире, но что-то мне подсказывало, что здесь одними наркотиками и промывкой мозгов с самого детства дело может не ограничиться.
Тот же Святко явно попал к Мёртвым во взрослом возрасте. Что его заставило к ним прийти? И почему его лишили пропуска во владения их господина? Не достоин? Не оправдал ожиданий или его изначально не планировали туда пускать?
Вопросы, вопросы и ни одного ответа. Голова уже закипала от обилия мыслей, и я охотно принял из рук какого-то улыбающегося мужика объемистый ковш с пенным напитком. К этому времени мы добрались до заполненного людьми двора и окунулись в шум гуляющей толпы.
— За честь и славу князя Ростислава! — выкрикнул смолянин и выжидательно посмотрел на меня. Судя по всему, после этого клича я должен был до дна осушить ёмкость. К слову, против я ничего не имел.
— За честь и славу! — приподняв ковш, ответил я, но выпить не успел. Только мазнул губами по шапке пышной пены. Прохор надавил на мои руки, и я чуть не выронил сосуд.
— Горюет княжич ещё, — гулко произнёс великан. — Что не успел на состязаниях всю удаль свою показать. В полночь к тризне присоединится.
— Добро! — кивнул мужик.
— Добро! — послышались голоса невольных зрителей.
— Пить не вздумай ничего, — буксируя меня к казарме дружинников, посоветовал Прохор. — И есть тоже. Если невмоготу, то из нянькиных запасов бери или сам в погреб лезь.
— Почему? — не понял я. Народ вокруг ел и пил, как в последний раз. После ужина я не был особо голоден, но что-то попробовать уже мог.
— Знаешь, как погиб род княжны, Алёша? — остановившись в дверях сруба, спросил Прохор.
— Мёртвые убили, — ответил я.
— А как убили знаешь? — продолжил допытываться воин.
— Нет! — воскликнул я. — Это так важно?! Четверть века уже прошла!
— Отравили их. На честном пиру, — прямо глядя мне в глаза, произнёс Прохор. — И их, и гостей, и слуг. И все колодцы на три версты вокруг. Слуги Эрлик-хана сами пили и ели со всеми. И померли каждый подле своей цели.
Я шумно сглотнул и быстро пришёл к выводу, что не так уж сильно проголодался. И вообще, человек может жить без воды несколько дней, а без еды вообще пару недель. В крайнем случае, можно будет поискать пропитание за пределами города. Там же и воду можно найти.
— Я учту, — осторожно произнёс я, — Спасибо за предупреждение.
— Идем, княжич, — кивнув головой в сторону дружинного дома, ответил Прохор, — Тело моё посмотришь, чтоб лихого на ум не шло, да думать станем, как дальше быть.
В другой ситуации я бы может и напрягся от подобного предложения двухсоткиллограмового громилы, но точно не сейчас. В княжеской резиденции я мог чувствовать себя в безопасности только рядом с Прохором. Никита, со своими подчинёнными, всё ещё разбирал добычу, а больше никому верить я не мог. Особенно после рассказа богатыря про выверты фантазии сектантов.
— Иди гуляй, паря, — едва мы зашли в сруб, бросил дежурному мой спутник, — Почти память князя и сынов его, а я уж, так и быть, присмотрю тут.
— Спасибо, Прохор, — радостно подскочил ратник, — Я и за тебя чарку подниму, воевода! Будь спокоен!
— Не сомневаюсь, — хмуро ответил богатырь и плотно прикрыл дверь на засов за радостно ускакавшим на гуляния подчинённым.
После этого воин отошёл в угол и принялся раздеваться. Я деликатно отвернулся и почти сразу ощутил на своей шее стальную хватку чужих рук. В глазах потемнело, а секунду спустя Прохор выдохнул мне в ухо.
— Во имя Эрлик-хана!
— Что?! — прохрипел я и попытался вырваться, но чуть не потерял сознание от удушья, — Какого хрена, Прохор?!
— Ты мёртв, Алёша, — разрывая захват и бросая меня на пол, недовольно проворчал великан. Гортань напоминала смятую консервную банку, через которую я судорожно пытался втянуть воздух, — Именно так закончится твоя жизнь, пришлый, если ты не начнёшь глядеть по сторонам. Зачем мы сюда пришли?
Из одежды на громиле оставались только штаны, которые он содрал с себя и зло бросил на пол, оставшись полностью голым.
— На тебя, красавца, посмотреть, — уже понимая что имеет в виду мой спутник, прохрипел я. Остро захотелось промочить горло и, желательно, чем-то покрепче простой воды. После безумной гонки предыдущих дней, последнее на что я рассчитывал, это оказаться в окружении убийц и предателей. Причём, прямо посреди княжеского терема!
— Тебя только что пытались убить посреди бойцовского круга, — злобно сверкая в полутьме глазами и расхаживая передо мной туда сюда, прорычал Прохор, — Мёртвые совершили покушение на княгиню, убили Яромира, у тебя есть подозрения, что вокруг враги. Ты пришёл в закрытую от посторонних избу с воином, который многократно превосходит тебя в силе и что ты сделал, Алёша? Что ты сделал, чтобы выжить?!
— Так уж и многократно, — недовольно проворчал я, — Можешь одеваться. Я уже все рассмотрел. Поздравляю, моя самооценка ещё никогда не падала так низко.
— Ничего! — не слушая меня и специально подойдя ближе, проревел мне в ухо воевода, — Ничегошеньки! Ты доверился человеку, которого видел всего несколько раз! Запомни раз и навсегда, княжич, теперь ты не можешь никому верить в этом городе!
— Нет, — жёстко ответил я и прямо посмотрел своему собеседнику в глаза, — Здесь ты не прав, Прохор. Я могу верить тебе. Иначе бы я уже был мёртв. Я могу верить Никите. Иначе бы я был мёртв уже давно. И я могу верить тем парням, которые сражались на поле у Седой горы. Иначе бы никто из нас не вернулся, а скорее всего и до самой горы бы не дошёл.
— Почему не дошел? — подозрительно уточнил богатырь, — Что там вообще произошло и как тебе удалось Валдиса отбросить? За этой маетой недосуг было узнать.
— Не дошли, потому что коней наших ещё в городе отравили, — хмуро ответил я, — Магической дрянью какой-то. Хотя теперь понятно откуда прилетело. Видимо этот Святко не только в бойцовском круге мне нагадил…
— Ну, судя по тому, что вы с победою воротились, напасть удалось победить, — рассудительно ответил великан. Он уже успел одеться, хотя я вообще не мог понять как. У меня складывалось впечатление, что этот человек мог двигаться в десять раз быстрее обычного. Вот я вижу его голый зад, а через тридцать секунд он уже идёт обратно в полной сбруе, — С Валдисом как дело было?
Я постарался максимально подробно пересказать собеседнику все события предыдущих дней, уже предчувствуя водопад неодобрения со стороны блюстителя традиций и законов войны.
— Добро, — полностью разрушив моё представление о себе, в итоге кивнул богатырь, — И что выход нашли такой, добро. И что телеги со святой землёй конями догадались опрокинуть, добро. Других способов остановить Валдиса всё одно не было. Сам бы так поступил, но с конями ты хорошо придумал, княжич. И не придерешься.
— Прохор! — неожиданно расчувствовался я. Выслушивать очередную порцию обвинений я морально был готов, а вот к тому, что меня кто-то поддержит, приготовиться не смог, — Знал бы ты, чего я от Никиты наслушался, пока пытался его убедить по этому плану действовать!
— Знаю, — степенно кивнул великан, — Сам бы тебе то же самое сказал. А то, может, и по шее бы надавал.
— Вот тут не понял, — озадаченно ответил я.
— Боги всё видят, пришлый, — насмешливо ответил Прохор, — И дурное видят и хорошее. Кабы не стал спорить с тобой Никита, то могло и не выйти у вас ничего. Не можно, чтобы в одном роду все такой план поддерживали сразу. Гнилой он тогда. И нет в нем проку. Боги могли мост укрепить или ещё чего… Не так просто всё со святой землёй. Она сама по себе великая сила. Иногда без всяких владеющих родовых благословения раздаёт. Помню, был случай, когда обоз отца твоего по воде, аки по суху прошёл. Мы тогда половцам в спину ударить смогли. Много воинов спасти удалось.
Мне тут же вспомнился невероятный прыжок конунга через всю реку. Если бы телеги сумели переправиться, то нас бы не спас ни мой навык, ни остатки боевых скилов, ни умения гридней.
— И часто такое бывает? — без особого желания услышать ответ, спросил я.
— Редкость это великая, — отозвался воевода и я облегчённо выдохнул, — Только на своей земле бывает. Когда силы родной земли вместе складываются.
— Надо Никиту и остальных дружинников звать, — произнёс я, — Проверим их всех и вместе держаться будем. Может старшие что-то надумают или стрелка сумеют опознать. Мне им тоже про поход рассказать придётся. Надо к осаде готовится. Валдис на трепло не похож. Наверное, уже письма разослал всем знакомым.
— Я за Никитой сам схожу, — шагая к выходу и убирая в сторону засов, прогудел богатырь, — А ты здесь пока посиди, Алёша. Подумай крепко, что будешь старшим говорить, а о чем умолчать лучше стоит.
— В смысле? — переспросил я, — Я ведь нихрена не понимаю в ваших правилах, Прохор. Мне сказали остановить нашествие — я остановил. Тем более ты сказал, что других вариантов все равно не было.
— Мало ли что я сказал, Алёша, — усмехнулся великан, — Я воин, а у нас своя правда. Старики другие. Им традиции пуще жизни важны. Да и про Тихона забывать не стоит… Дверь запри за мной. Как вернусь, четыре раза стукну и голос подам. Потом открывай.
Я вернул засов на место и без сил опустился на лавку. События этого дня неслись, как снежный ком с высокой горы. Вместо триумфального возвращения, меня чуть не сожгли на костре. Вместо весёлого праздника, пристрелили главного мага рода. Бессмысленная погоня, труп в подворотне. Странную женщину, которая назвалась матерью Святко, мы найти так и не смогли. Вполне возможно, что она уже вернулась на тризну и сейчас пьёт и веселится в десятке метров от меня. Только и выжидая момент…
Стоп! Стоп, стоп, стоп! Так я себя загоню до того, что даже вылезать из дружинного дома будет страшно. Нужно попытаться разложить ситуацию на части и найти причины нападения. Данных у меня критически мало, но попробовать все равно стоит.
Итак. Что мы имеем. Жило-было сильное княжество Смоленское и правил в нем крепкой рукою князь Ростилав. Была у него жена и четыре сына. Все было хорошо, а потом началась непонятная дерьмина.
Князь погиб. С ним полегли старшие сыновья. Род под угрозой. Старейшины это видят и призывают меня. Очень быстро обнаруживается, что не все так славно в этом королевстве. Единственного наследника коллективно отправляют в самоубийственную атаку на огромное войско противника. Противника, который наголову разгромил не только самого князя, но и его начальника. В дорогу нас снабжают добрым словом и отравленными конями. Параллельно идёт подготовка к устранению остатков княжеского рода и убийству княжны.
Что-то с грохотом ударило в дверь и я чуть не подпрыгнул на своей лавке от неожиданности. Снаружи послышалась пьяная ругань вопросительного содержания и новый удар.
— Кого там принесло? — грубо спросил я.
— Княжич? Ты что ли? — пьяно икнул неизвестный, — А чего с людом смоленским отца к предкам не провожаешь? На по рангу тебе это?
— Горе у меня, — припомнив слова Прохора, резко ответил я, — Постуюсь до полуночи.
Мой ответ гостя особо не интересовал. Убедившись, что попасть внутрь не получится, он шумно удалился восвояси и я смог вернуться к своим размышлениям.
Покушение проходит с частичным успехом. Княжна жива, но глава рода и, по совместительству, самый сильный и опытный маг получает стрелу под ребро. Меня тут же пытаются сжечь, раз уж не вышло скормить конунгу. Где-то между этими событиями в городе появляется мерзкий старик по имени Тихон. Мутная личность, которая много лет мечтает о княжеском троне. Видимо, чтобы перед смертью посыпать его песком.
Итог. Кровавая каша, которая заварилась в Смоленске при моем появление, была далеко не первым блюдом в списке. Те, кто устроил покушение, прекрасно знали ситуацию в городе. Знали, кто я такой и откуда пришёл. Они готовились к сегодняшним событиям не один год, а значит истоки проблемы нужно было искать в событиях задолго до смерти князя. Его смерть стала всего лишь закономерным итогом долгой подготовки. Ростислава слили Валдису так же, как пытались слить меня. И княжну. И Яромира.
Каждый человек, имевший отношение к правящей семье попал в зону внимания Мёртвых и их нанимателя. Пока что, на эту роль просто идеально подходил всего один человек. Много лет назад затаивший злобу на правящую семью и наконец получивший свой шанс. Нужно будет обязательно обсудить мои предположения с Храбром. После проверки на принадлежность к культистам, разумеется, хотя старик вряд ли охотно пойдёт на это. Может придётся подключить Прохора. Здоровяк имеет огромный вес в местной иерархии.
Возникла мысль обратиться за советом к моему соседу по телу, но я не стал этого делать. Княжич, судя по его искреннему негодованию и попытке, вопреки логике и рассудку, защитить каждого члена рода, вряд ли сможет мне помочь. А устраивать второй раунд битвы чемпионов в собственной голове я не хотел. Мне и так предстояла целая бойня с блюстителями мирового равновесия с их бесконечными "можно" и "не можно". Тут, кстати, тоже возникало множество вопросов.
Безбожно соврать старцам насчёт методов отражения вражеского нашествия точно не выйдет. Во-первых, у них достаточно опыта в таких делах и придумать какую-то достоверную версию у меня вряд ли получится. Во-вторых, помимо меня, в бою участвовало ещё полтора десятка человек и кто-то из них наверняка проболтается, даже если я попытаюсь обсудить с ними общую версию. Ну и в-третьих — в моих рассуждениях остаётся огромное белое пятно в виде местных законов, правил и магических штучек.
Кусок мха или какая-нибудь заколка древнего героя, которые реагируют на ложь, легко могли разбить все мои россказни в хлам. В таком случае я гарантированно получал оппозицию из самых влиятельных магов рода и статус вруна в придачу. Ни первое, ни второе мне было не нужно, а как избежать клейма я пока не придумал. Придётся импровизировать.
За стенами дружинного дома гулял народ. Скорее всего, в самом тереме уже начался пир и скоро возникнут вопросы по поводу отсутствия наследника рода. Вряд ли допрос и разбор полётов начнётся прямо за столом. Там будет много посторонних, а выносить сор из избы в местных реалиях было не принято. Да и в моё время тоже. Тут менталитет смолян не особенно изменился за прошедшие века.
Минут через двадцать томительного ожидания, когда я уже дважды порывался выйти наружу, наконец раздался мощный стук в дверь. Хрупкая преграда с честью выдержала испытание и даже если бы Прохор промолчал, спутать его с кем-то было нереально.
— Открывай! Свои! — прогудел великан и я поспешно убрал засов.
— Что за спешка, Прохор? — заходя в помещение вслед за воеводой, недовольно спросил Никита, — Ты мне объяснишь, что происходит или так и будешь молчать, как налим на берегу?
— Привет, Никита, — кивнул я десятнику, — Парни с тобой?
— Здрав будь, княжич, — удивлённо ответил десятник, — Со мной, где ж им быть? А ты чего не в палатах пируешь?
— Вас жду, — хмуро ответил я, по головам пересчитывая входящих в сруб воинов. Когда вошёл последний из гридней моего отряда, я закрыл дверь и вышел на середину комнаты, — Раздевайтесь, господа. У нас внеплановая медкомиссия.
— Что? — озадаченно переспросил кто-то из дружинников.
— Одежу долой, — прогудел стоявший рядом со мной Прохор. В руке воеводы угрожающе поблескивал его боевой нож, — Догола раздевайтесь и по одному ко мне.
— Что происходит, Алёша? — первым скидывая кольчугу, подозрительно спросил Никита. Прохора он словно не замечал, однозначно выделяя меня в качестве организатора странного мероприятия.
— Потом все вопросы, Никит, — отозвался я, — Если мне веришь, то делай, что говорю. Потом всё обсудим.
Десятник молча кивнул и быстро скинул с себя остатки одежды. Воевода детально обследовал первого кандидата, не упустив из виду ни одного сантиметра кожи. В отличии от меня, Прохор не страдал излишней стеснительностью и забрался всюду, куда мог. Подмышки, промежность, волосы на голове, стопы. Даже между ягодиц заглянул. Всё время осмотра Никита дисциплинированно выполнял команды и неотрывно смотрел на меня.
Глядя на своего командира, остальные дружинники тоже принялись раздеваться. Я периодически поглядывал на их лица, но на них не было ни тени волнения или сомнений. Воевода сказал надо, значит надо. В этих парнях я не сомневался, но проверку нужно было провести по всем правилам. Возможно, в этой комнате сейчас собрались те немногие воины, на которых я действительно мог положиться.
— Отойдем на минутку, — закончив с досмотром, кивнул Прохор на отдельное помещение в дальнем конце дружинного дома и добавил, уже обращаясь к гридням, — Вон там лавка у стены. Кто с неё подымется до моего возвращения, того личным своим недругом считать буду.
Дружинники удивлённо переглянулись и перебрались на противоположную сторону сруба, оставив все своё снаряжение возле меня. Офицеры ушли и не было их ровно тридцать секунд. Может тридцать две. Оказалось, что Прохор умеет быть лаконичным и очень убедительным. Обратно Никита шёл всё такой же голый, но уже с обнаженным мечом в руках.
— Посиди в сторонке, княжич, — на ходу произнёс десятник, — А мы тут сами посмотрим что к чему.
Нагота воина нисколько не смущала и он сразу приступил к делу. Конвейер голых мужиков получил, в лице Никиты, вторую линию и дело пошло быстрее. Я остался без дела и некоторое время просто следил за ходом проверки. Правда, сидеть просто так мне быстро наскучило. Я и так уже второй час торчал в четырёх стенах. Такими темпами, лавки скоро начнут вызывать у меня стойкую неприязнь.
Чтобы немного размяться, решил прогуляться до отдельной комнаты в конце сруба. Там хранились личные вещи офицеров и стояла стойка с оружием. Видимо личным, потому что на ней был всего один меч. В воздухе плавал лёгкий дымок, а где-то за стеной уютно потрескивал костёр. Я с удовольствием втянул носом аромат горящего дерева и только в этот момент понял, что в дружинном доме был всего один очаг и находился он совсем в другом месте. Дым сочился прямо через бревна и с каждой секундой его становилось больше.
— Вы закончили? — выскочив обратно в главную комнату, быстро спросил я.
— Тут не стоит спешить, Алёша, — невозмутимо ответил Прохор, — Не тот случай, когда спешка пользу принести может.
— Дом горит, — резко ответил я, — Это достаточно веская причина поторопиться?
Прохор насмешливо фыркнул и неспешно прошёл к единственной двери из сруба. Засов ушёл в сторону и богатырь легко толкнул дверь наружу. Вернее, попытался толкнуть, потому что ни после первого толчка, ни после пары мощных ударов, хлипкая дощатая преграда даже не покачнулась.
— Заперли, — сообщил очевидную новость Прохор. Ни у кого из присутствующих не возникло сомнений в этом заявлении. Скорее у многих появился другой вопрос. Что такого можно было сделать с обычной дощатой дверью, чтобы она могла выдержать несколько ударов пудовыми кулаками воеводы.
— Следующий, — нарушил возникшую тишину голос Никиты. Среди дружинников осталось всего четверо, кто не прошёл проверку и десятник намеревался завершить начатое вопреки всему.
Из дальней комнаты уже выползали первые клубы дыма. Часть гридней принялась одеваться. Парни выжидательно посматривали то на меня, то на Прохора, который задумчиво смотрел на выход из дружинного дома.
— Потолок рубите, — не выдержав, приказал я, — Есть тут люк на чердак или ещё что-то?
— Не поможет это, княжич, — хмуро ответил богатырь, — Коли прав я, весь дом теперь один большой капкан для нас всех.
— Это ещё почему? — спросил я.
— Кто к тебе приходил, пока меня не было, Алексей? — вместо ответа спросил воевода.
— Никто не приходил, — быстро ответил я, но тут же опомнился, — Хотя стой! Был алкаш какой-то. Внутрь я его не пустил и он ушёл сразу почти.
— Что спрашивал? — сосредоточенно спросил Прохор.
— Почему я отца со всеми не провожаю, — ответил я, — Он меня по голосу узнал, когда в дверь ломился.
— Следующий! — рявкнул за нашими спинами Никита и ещё один гридень принялся одеваться.
— А чего мне не сказал? — недовольно проворчал воин.
— Так ты не спрашивал, — удивился я, — Да и не до того было. А почему через крышу вылезти нельзя?
— Преграда там стоит скорее всего, — ответил Прохор, — Живым нет хода через неё. Другой выход искать надобно.
— Скорее всего или точно? — настойчиво повторил я, — Если у тебя пока только предположения, то есть смысл…
Богатырь слегка присел и выстрелил своим телом в потолок. Плечо воеводы врезалось в доски, но те даже не покачнулись. Более яркой демонстрации не требовалось.
— На территории полно людей, — произнёс я, — Неужели никто не видит, что начался пожар?
— Не видит, княжич, — тщательно обследуя последнего дружинника, произнёс Никита, — Коли не совсем дурни ловушку делали, то пламя прикрыли от посторонних глаз покровом. Все видящие сейчас в тереме княжеском, а простому люду дела до небольшого костра не будет. Дымит и дымит себе потихоньку. Может и не горит там толком ничего. Один дым, но нам и его хватит с лихвой.
— Могу навыком своим шарахнуть, — предложил я, — Магию точно снесёт, а с обычными дверями вы и так справитесь.
— Если успеем, — проворчал в ответ Прохор, — Вороги ждать не будут. Как поймут, что заклятие их спало, так и зайдут внутрь, пока мы в себя не пришли. Нам-то вряд ли достанется, а тебя, как пить дать, зарежут, пришлый.
Озвученная перспектива мне не понравилась. На данный момент я использовал дестабилизацию уже трижды и итог постоянно ухудшался. Первый раз я пришёл в себя сам, второй раз меня вытащил с поля боя Никита, в третий — под руки тащили на костёр. Не хотелось бы завершить эту удручающую серию на четвёртом эпизоде с ножом в горле.
— Варианты? — спросил я, но в ответ окружавшие меня воины только покачали головами, — Прохор, есть возможность старших дозваться? Может ты ещё в отряде состоишь? Или своих кого позовешь? Никита?
— Распустил я дружину, княжич, — нехотя отозвался великан, — Вольная у них.
— Мои здесь все, — коротко отчитался Никита, — Прохор нас разом всех собрал.
— Хреново, — подвёл итог я.
Ситуации было ещё далеко до критической. Общий зал дружинного дома был достаточно просторным, но запах дыма уже неприятно лез в ноздри, а белесые клубы поднялись до щиколоток. Запах показался мне немного странным, словно горели не дрова, а куча листвы.
— Закрывайте рты, — ещё не до конца сформировав мелькнувшую мысль, выкрикнул я и первым бросился к бочке с водой, — Тряпки в руки. Дышать только через них.
— Выполнять! — рявкнул Никита и поспешил за мной.
По сути это был самый логичный способ ускорить наше убийство. Я не знал прав ли я, но проверять не хотел. Лучше перестраховаться, чем прилечь на пол и неожиданно задремать. Однако, эти меры могли помочь только временно. Ещё минут десять-пятнадцать и мы просто задохнемся в дыму.
Я быстро прошёл весь дом из конца в конец, прикидывая расстояние. От стены до стены получалось пятнадцать метров. Благодаря крайне своевременному улучшению, мой дар теперь накрывал площадь диаметром в двадцать метров. Никак не укрыться… Диаметром… Диаметром?!
Я мгновенно открыл окно божественного интерфейса и перечитал описание навыка. Черт, в этом дыму мозги совсем не соображают. И темно как-то вдруг стало…
— Все в дальний угол! — осторожно присаживаясь на пол у выхода, хрипло произнёс я, — По моей команде выносите дверь. И меня. Отсюда. Три!
Я прожал скил и впервые увидел, как он работает. Отравленный дым странно искажал восприятие, но удивительным образом подсвечивал энергию вокруг меня. Странно, что раньше я этого не замечал. Красиво…
Во все стороны от моего тела разбежались бледные голубые лучи, мгновенно сформировавшие идеальный круг. Пространство внутри него заполнили сотни сложных символом, выстроившихся в строгой последовательности. В какой-то момент мне даже показалось, что я улавливаю принцип их построения, но уже в следующее мгновение знаки сдвинулись и вся идеальная архитектура превратилась в жуткую мешанину световых линий.
Я с трудом поднял взгляд и увидел несущегося ко мне Прохора. Тело воина покрылось коричневой плёнкой, от которой во все стороны разлетались длинные искры. Следом за воеводой бежали дружинники Никиты, напомнившие мне своим видом орду демонов из одной старой игрушки. Красные тела слегка колыхались в дыму, а потом изображение съехало и демоны побежали по стене. Забавно…
Рядом, с оглушительным грохотом, что-то ударило в дверь. Это "что-то" ревело смутно знакомым голосом и занимало в пространстве столько места, что я вообще ничего не видел кроме него.
— А если вот так, — задумчиво пробормотал я, представляя себе только что увиденный круг и пытаясь повернуть его в другую сторону.
Воображаемый эксперимент был прерван самым варварским способом. Кто-то дёрнул меня за ногу, по глазам резанул яркий свет, а следом мне на голову обрушился поток ледяной воды.
— Какого хрена?! — возмущённо взревел я и попытался подняться, но не смог и тут же получил сверху вторую дозу бодрящей жидкости. Мимолетное видение и чувство близкого триумфа мгновенно исчезли, сменившись ощущениями насквозь промокшей одежды и жуткой головной боли, — А ну прекратить!
— Ты как, княжич? — появившись в моём поле зрения, спросила расплывающаяся физиономия Никиты. Десятник выглядел дерьмово, но явно чувствовал себя лучше меня. По крайней мере, на ногах он стоял твёрдо.
— Нормально, — скрипуче ответил я. Горло пересохло до такой степени, что могло работать измельчителем древесных отходов. Я не знал что за дрянь была намешана в дыму, но действовала она с ужасной эффективностью, — Воды бы…
— Держи, — отстегивая с пояса деревянную флягу и протягивая её мне, ответил десятник, — За городом брал. На последнем привале.
Я жадно припал к сосуду с живительной влагой и еле заставил себя остановиться. Неизвестно сколько ещё нам предстоит быть в окружении, а запасы не бесконечные. Вокруг было подозрительно тихо. Только где-то в отдалении слышались голоса множества людей.
— Где мы? — возвращая флягу её хозяину, спросил я.
— В дальний край ушли, — ответил Никита, — Чтоб людей не тревожить. Прохор сейчас очевидцев опрашивает, но вряд ли толк с этого будет.
— Почему так думаешь? — осторожно поднимаясь на ноги, спросил я.
— Больно удачно всё выстроено, — ответил десятник и показал мне кусочек джутового шнурка, — Хорошо подготовились Мёртвые.
— Это что? — не спеша брать в руки подозрительный обрывок, уточнил я.
— Барьер это, княжич, — ответил Никита, — Чуть жизни нам всем не стоивший. Кабы не ты, лежали бы мы все сейчас в дружинном доме мертвее мёртвого. На дверях и всех окнах по такой вот штуке висело, особым узлом завязанные. До чердака ещё не добрались мои парни, но и там то же самое будет. Заранее всё готово было. Оставалось только на дверь заклепку поставить, чтобы капкан захлопнулся.
— Значит кто-то это сделал, как только вы вошли внутрь, — произнёс я, — Нужно искать свидетелей. Может кто-то видел того мужика, который через дверь со мной разговаривал.
В голову словно залили пару килограммов свинца, которые постоянно перемещались. Думать в таком состояние было крайне сложно, но я отчётливо понимал, что другого времени может и не быть. Такими темпами, следующая атака могла стать последней, а я так и не понял пока кто на нас нападает. Если с конями ещё можно было свалить вину на Святко, то сейчас было предельно ясно, что действовал кто-то другой. Возможно даже не один.
— А люди возле сруба? — спросил я, — Их уже опросили?
— Гуляет народ, княжич, — хмуро ответил Никита, — Не до того им.
— В смысле не до того?! — воскликнул я и тут же поморщился от новой вспышки головной боли, — Их вообще что-то беспокоит, кроме тризны? Я все понимаю, проводы князя и всё такое, но это уже перебор! Убийца напал на княжну посреди праздника? Нормально! Убили старейшину рода на глазах у нескольких сотен горожан? Вообще отлично! Веселимся! Весь ближний круг валяется без сознания? Единственного наследника тащат на костёр? Гуляй народ! Тризна же! А что дружинный дом горит, всем похер! Это как так, Никит? Им вообще на все насрать?
— Не суди строго простой люд, княжич, — хмуро ответил десятник, — Невдомек им до тягот правящего рода. А что стрелял кто-то, так взяли мерзавца стражи. Остальное и не видел никто. Наверняка кто-то из старших покровом крыльцо закрыл. Испокон так было. У князей — свои тяготы, у люда простого — свои.
Я представил себе, как посреди праздника в честь девятого мая кто-то пристрелил заметного политика и только покачал головой. Как минимум, началась бы жестокая паника. Бегство, давка, нашествие силовиков. А потом долгие годы разбирательств кто где стоял и что при этом делал.
Местное население, безусловно, не так остро реагировало на смерть отдельных людей, но какая-то реакция должна быть? Почему никого не заинтересовала суета ближнего круга княжны? Почему, даже когда я вырубил весь совет рода, никто не подошёл и не спросил в чем дело?
— Что-то не верится мне в такое безразличие, Никита, — покачал головой я, — Криво это всё выглядит. С какой стороны не посмотри.
— Прохор идёт, — кивнув куда-то мне за спину, произнёс десятник, — Может ему что-то узнать удалось.
Я развернулся и вопросительно посмотрел на приближающегося воеводу. Прохор на ходу покачал головой и что-то жестами показал Никите. Десятник коротко кивнул и отправился к толпе шумящих за углом людей.
— Не найдём мы хвостов, Алексей, — хмуро прогудел богатырь, — Рядом с дверью половина горожан побывала. И женщины и мужчины. Каждый второй, по традиции, ленту на дверь повесил, в память о воинах павших. Парни сейчас ещё вопросы задают, но не верится мне, что найдут они что-то. Тебя Храбр искал. Говорит, не можно наследнику княжества на проводы отца не прийти. Не ешь, не пей, но за столом будь, дабы память родителя почтить.
— Опять это "можно-не можно", — зло сплюнул я, — Княжна как? Видел её?
— Не ведаю, — покачал головой Прохор, — Идем, княжич. Сам посмотришь, а я рядом посижу. Может и насмотрим чего.
— Тоже думаешь, что организатор поджога с нами за одним столом сидеть будет? — прямо посмотрев на собеседника, спросил я.
— Будет, — уверено кивнул воевода, — Только мы эту пакость сразу не увидим. Жаль, брат твой старший погиб. Он бы сразу правду найти сумел. Сильный дар у Михея был, да без него теперь как-то обходиться придётся.
— Старики меня при встрече словом правды проверяли, — шагая ко входу в терем, припомнил я, — Если его применить?
— На всех? — с сомнением в голосе, уточнил великан, — То ведь другое, Алёша. Слово правды на опыте и знаниях старших основано. Вопрошающий одно видит, стражи — другое. А потом вместе всё складывают. Яромир свои знанию отцу твоему передал, а тот старшему сыну.
— И теперь их у нас нет, — подвёл итог я.
— Нет, — подтвердил Прохор, — Да и не пойдёт на это никто из уважаемых людей. Словом только татей лютых, да предателей рода проверяют. Предложить такое кому-то из старших — обида смертельная.
— Классно, — зло усмехнулся я, — Одним махом всё княжество лишили инструментов для определения истины, а то, что осталось, использовать нельзя. Обидятся ведь! А то, что мы на этом пиру все сдохнуть от яда можем, это не беда. Это так, мелочи житейские…
— Мы знаем, что враг засел в княжьих палатах, Алексей, — негромко ответил Прохор, — Из того и будем исходить. Коли выдаст себя чем лиходей, то будет повод его схватить. А ежели нет — ждать случая удобного придётся.
— Посмотрим, — хмуро ответил я. В сложившейся ситуации можно было найти всего один плюс. Теперь я наверняка знал, что никакого зелья правды или соответствующих артефактов у местных нет. А значит они будут исходить только из моих слов. Утешение слабое, но какое есть.
Мы наконец добрались до пиршественной палаты и Прохор распахнул передо мной двери.
— За честь и славу павшего князя и сынов его! — прогремел над столом чей-то громкий голос.
Три десятка мужчин поднялись в едином порыве и сдвинули вместе свои чаши, щедро поливая стол напитками, во славу богов, предков и погибших.
— За честь и славу! — ударил по ушам слитный рев.
Большинство из присутствующих я видел впервые. Некоторые лица были знакомы и всего нескольких я знал лично. Скорее всего, каждый из гостей имел полное право находиться в этом зале. У них было полно заслуг перед князем и даже какая-то часть крови правящего рода в жилах. Однако, меня не оставляло ощущение, что среди этих людей скрывается враг. Один он или нет, я не знал, но он точно был здесь. И даже по первой реакции собравшихся можно было сделать какие-то выводы…если бы я владел нужными навыками.
— Приветствую достойных мужей, — привлекая к себе всеобщее внимание, громко произнёс я, — Здравствуй, княжна.
Разговоры мгновенно стихли и на меня уставились несколько десятков пар глаз. Даже те, кто сидел ко мне спиной, не поленились развернуться. Некоторые смотрели с интересом, некоторые с удивлением, но многим я был просто безразличен. И только Тихон, сидевший по левую руку от вдовы князя, не сумел сдержаться и желчно проворчал:
— Вот и пришлый пожаловал. Что-то не торопился ты почтить память племянника моего. Дела, видать, важные были?
Я молча улыбнулся и прошёл к пустому месту во главе стола. Раньше там сидел князь. Высокое резное кресло было накрыто белой тканью, а поперёк подлокотников лежал меч.
— Здравствуй, герой, — поднимаясь мне навстречу, тепло произнёс Храбр и добавил так, чтобы слышали все, — Слышал, скорбишь ты сильно, что не сумел всю удаль молодецкую в круге показать. Оттого и решил от участия в тризне воздержаться.
— Верно всё, Храбр, — кивнул я, — Не до того мне было, но Прохор мне слова твои передал. Не стоит чернить память Ростислава непочтением. Никому не стоит.
При этом я прямо посмотрел на Тихона и тот неприязненно тряхнул жидкой бороденкой. Старик не выглядел удивленным или взволнованным моим появлением. Скорее я просто ему не нравился. Потому что я — это я, главная помеха на его пути к княжескому трону. Княжну Тихон, почему-то, в расчёт не брал. Хотя мне были известны случаи, когда такие вот одинокие женщины творили очень большие дела.
— Как дело было? — с интересом спросил Храбр, — Нет лучшего способа порадовать предка, чем поведать о подвигах ратных во славу земли родной и княжества Смоленского.
— Слушаем тебя, княжич, — прогудел кто-то с противоположного конца стола и его слова тут же подхватили все гости.
— Слушаем!
— Поведай о походе своём великом, Алексей Ростиславович!
— Сколько воинов против тебя Валдис выставил? — с интересом спросил сидевший неподалёку родовой лекарь.
— Так ли это важно? — спросил в ответ я.
— А что же важнее? — удивлённо ответил старик, — Подвиг твой и так велик, но коли войско большое одолеть удалось, то он выше во сто крат!
В этот момент княжна величественно поднялась со своего места и достала из небольшого ларца потертую медную чашу, с парой мелких камешков на ободе. Судя по всему, ценность этой штуки заключалась не в красоте, а в чем-то другом. Мои подозрения тут же подтвердил Прохор.
— Следи за словами, княжич, — прошептал мне на ухо воевода, — Кубок предка твоего дальнего. Основателя рода. За правду мёдом хмельным наградит, а коли кривду почует — ни капли не даст.
— Возьми, Алексей, — ласково улыбнувшись, передала мне в руки зловещий артефакт княжна, — Пусть люд честной всю правду о подвигах твоих узнает. Чтобы батюшка твой и братья возрадовались.
Вот дерьмо! Алгоритм работы кубка был для меня полной тайной и как он отреагирует на мои слова было неизвестно. Вдруг проклятие выдаст за осквернение святыни противника? Черт, а я ведь уже поверил, что никаких детекторов лжи в княжестве не осталось!
— Так сколько? — продолжил допытываться лекарь, — Сто, али двести? Ближние бояре только, али вои ещё были?
— Сколько-то было, — хмуро ответил я и чаша в моей руке вздрогнула, словно живая, — Не в том суть ведь. Главное, что остановить нам Валдиса удалось.
Вибрация кубка набирала обороты. Взгляды всех гостей скрестились на артефакте с таким жадным вниманием, что я сам невольно заглянул внутрь. Со стороны Тихона послышался ядовитый смешок, а кое-кто кто из присутствующих попытался скрыть улыбки. На дне кубка вращался крохотный водоворот из десятка капель медовухи, но я посчитал это подтверждением правильности выбранной линии. Жаль, что только я.
— Видать, ни такими великими силами конунг в поход шёл, — проворчал один из гостей, — Сколько бояр там было, княжич? Двести душ хоть набралось.
— Пусть будет двести, — не стал спорить я и схватил бунтующий артефакт обеими руками.
— Не верится что-то, — проскрипел Тихон, — Может это только передовой отряд был? Ты хоть убедился, пришлый? Или сразу в Смоленск сбежал, как их увидел?
— Не сразу, Тихон, — широко улыбнулся я, — И посмотреть успел, и убедиться, и даже с Валдисом поговорить довелось, после того, как он на свой берег обратно сбежал.
— Ой ли, — скептически хмыкнул старик, — Чтой-то кубок Весемира не спешит твои слова подтверждать, пришлый!
Слова Тихона я почти пропустил, полностью сосредоточившись на чаше в моих руках. С ней что-то явно происходило, но я никак не мог понять что именно и снова, под сдержанные смешки знатных гостей, заглянул внутрь.
— Ой ли, — удивлённо повторил я слова Тихона и едва успел поставить чашу на стол, уперевшись всем телом, как из неё в потолок ударил мощный фонтан волшебной медовухи.
Хмельной мед залил половину стола и всех гостей поблизости. В помещении на мгновение воцарилась полная тишина, а секунду спустя её напрочь разорвало от ликующего рёва десятков здоровых мужиков. Я качнулся в сторону от мощного удара плечо. Именная кружка какого-то древнего предка княжеского рода вывернулась из рук и обдала сидевшего напротив меня Тихона водопадом липкой жидкости.
И без того куцая борода желчного старика окончательно слиплась, но я неожиданно для себя самого заметил, что дед улыбается. Впервые на моей памяти честно и открыто. Правда, длилось это недолго. Физиономия брата погибшего старейшины рода быстро вернулась в привычное состояние и тот гордо спрятался под столом от начавшего утихать потока медовухи.
— Ну княжич, — ревел над моим ухом незнакомый воин в сверкающей кольчуге, — Ну орел!!! То-то порадуется Ростислав, что такого молодца заместо себя оставил!
— За честь и славу князя и сынов его! — подняв кубок, выкрикнул Храбр, — Уж теперь земля Смоленская точно против любых ворогов выстоит! С таким защитником, да при нашей поддержке, не бывать тому, чтобы Русь перестала быть. Покуда стоит на этой земле святилище предков!
Пирующие сдвинули кубки, на на многих лицах радостные улыбки быстро сменились напряжением. Я видел нахмуренные брови и вопросительные взгляды, направленные на Храбра. Собравшиеся в этом зале представители рода всегда были в курсе последних новостей. Они умели анализировать ситуацию и делать правильные выводы. И слова первого помощника Яромира очень не понравились многим из них.
— О чем толкуешь, Храбр? — озвучил общий вопрос лекарь, — Что Полоцк тевты забрали ведомо многим, но твои речи совсем тёмные.
— Пируйте, други, — поняв, что сболтнул лишнего, натянуто улыбнулся старик, — Тризна сегодня. Проводим павших к предкам, а поутру решать будем, как живым дальше быть.
— Коли начал, то до конца молви, — хмуро взглянув на старца, поддержал лекаря тот же воин, — Княжич Валдиса, как кутенка нашкодившего, за Днепр вышвырнул. Самое время победу праздновать, а ты хмари нагоняешь, да мути всякой. По делу говори! Чай не дети малые в палате собрались.
Храбр виновато посмотрел на меня. Старший явно не планировал портить мой триумф, но его настолько беспокоила дальнейшая судьба княжества, что он не сумел сдержаться. И я его понимал. После моего выступления в святилище рода, княжество стояло на краю очень глубокой пропасти, на дне которой ничего хорошего не было. Отчасти, я ощущал и свою вину за случившееся, а потому решительно отодвинул Храбра в сторону и громко произнес:
— Беда не приходит одна. Мне удалось отбросить Валдиса, но он не разгромлен и вернётся снова. Многим из вас известно, что Яромир, перед лицом великой опасности, решился провести ритуал призыва. Ритуал прошёл успешно и я занял место Алексея, но старейшина знал о возможных опасностях и решил подстраховаться. Решил проверить меня перед глазами предков. В результате этой проверки произошел локальный сбой. Мой дар временно вырубил связь святилища с оком богов и произошла ошибка.
— Сколько времени у нас есть? — неожиданно проскрипел Тихон. Старик успел вернуться на свое место и всё это время внимательно следил за моей речью.
Я молча открыл окно божественной системы и нашёл в интерфейсе вкладку оповещений. Их было не так много, а где искать я отлично знал. Можно сказать, это было моё первое оповещение. Ознакомительное, так сказать. Однако, точный срок в сообщении указан не был. Что означали слова о максимальном сроке я не знал. Это мог, с равной вероятностью, быть как один месяц, так и один век.
— Назначен максимальный срок, — надеясь на знания опытных пользователей, вслух зачитал я.
— До весеннего равноденствия, — тихо и как-то обречённо, пробормотал лекарь, — Вот так дела, братцы…
Люди за столом разом помрачнели и стали переглядываться между собой. Я немного растерялся от такой реакции. На дворе стояла середина лета и до назначеного времени оставался ещё почти целый год. За это время не только поход можно было организовать, но и целую войну выиграть. Естественно, при достаточном количестве ресурсов. А с этим делом у нас как раз было очень кисло.
— Не всё это, родичи, — произнёс Храбр, — Не все чёрные вести на этот день. Многим ведомо, что вместе с нашим князем пал в бою Светлейший со всей своею дружиной. Там и бояре в поле остались и обычных воев полегло несчитано. Боги вернули нам пятину, Светлейшему отданную.
— Что не было у него наследника, то всем ведомо, — прогудел Прохор, — Беда это великая. Пограничье теперь некому прикрывать. До конца лета ещё увидим ордынцев и прочую погань на своих землях. Полезут, как только молва разойдется.
— Боги Яромиру не только об этом сказали, — негромко произнёс Храбр. Члены рода ловили каждое слово старца. Многие даже дыхание задержали, чтобы лишний раз не мешать, — Одни мы на Руси остались, братцы. Простите меня, не сдержался. Тяжко одному такую ношу нести. Искра не даст соврать. С нами он был и своими глазами руны богов зрел. Коли падёт Смоленск, то не быть больше Руси.
— Быть того не может! — громко, так, что вздрогнули все соседи, треснул кулаком по столу дородный мужик рядом с лекарем, — Что Полоцк взяли тевты — не так велика беда. Отобьем, чай не впервой. В Киеве новый князь сядет, пусть и не из главной ветви. Пограничье сложнее держать станет, но не нам одним. А Чернигов как же? Новгород? С ними что? Не было ни вестей ни слухов, что лихо там какое прошло!
— Правду Храбр молвит, — тяжело произнёс молчавший до этого момента Искра, — Коли не верите нам, то у богов сами совета спросите. Членам рода они не откажут. Не скрывали мы ничего и лихого не думали. Недосуг было обо всем вам поведать. Случая подходящего ждали, да не дождались.
В следующую секунд я стал свидетелем типичной перемены в старшей школе. Сработавшие в роли звонка слова Искры спровоцировали стихийное отключение всех присутствующих от реальности. Три десятка здоровых мужиков уставились в пространство перед собой бессмысленными взглядами и принялись рыскать по всей сети в поисках подтверждений.
— А почему всех так расстроил названный мной срок? — пока все были заняты делом, тихо спросил я у Прохора.
— А ты походы по осенней распутице, да по зимним морозам водил? — так же тихо спросил в ответ богатырь, — Когда кони ещё до полудня намертво встают, а мечи к ножнам примерзают так, что не всякий кузнец отлепить может? Да и некого нам отправлять. Город бы сохранить в целости. Дадут боги, к весне новых гридней набрать да обучить поспеем. Раньше никак.
Блин. Периодически я напрочь забывал о местных ритмах жизни. В моем мире, от приказа начать атаку до начала военных действий проходили часы, если не минуты. И начаться они могли вообще на другом конце земного шара.
Тут же все было иначе. Даже спешный выход Ростислава на призыв своего господина занял не один месяц и, скорее всего, готовился с самой весны. При таких скоростях не было ничего удивительного в том, что разведка была в курсе всех телодвижений противника. Один всадник однозначно мог успеть передать информацию раньше выхода войск. А были ещё голуби всякие, а может и магические штучки ещё…
В одном Прохор был точно прав. Даже если я сейчас наскребу достаточно людей и отправлюсь на завоевание соседнего княжества, то мне придётся оставить город полностью голым и беззащитным. Да и пара сотен воинов вряд ли что-то сможет сделать при штурме полноценного города. О походе думать точно не стоило. Тут бы свои проблемы разгрести.
— Отойдем? — наклонившись к Храбру, произнёс я, — Разговор есть. Не для посторонних ушей.
Старик неспешно кивнул и поднял руки, привлекая всеобщее внимание, а я подобрал со стола древнюю чашу и подошёл к княжне.
— Пируйте, други, — громко произнес Храбр, — Пусть думы тяжкие не тревожат вас. Проводим павших, а потом судить да рядить станем, как жить нам всем в эти лихие времена.
— Спасибо, — с поклоном передавая кубок женщине, произнёс я, — За веру и за доверие.
— Тебе спасибо, сын мой названный, — тепло ответила вдова покойного князя, — За подвиг твой великий, предками отмеченный. И за правду о том, что в землях наших творится. За то, что не стал ты родичей во мраке неведения оставлять и как есть все рассказал. Коли нужда какая возникнет, ты в палаты мои приходи. Чем смогу — помогу.
— Спасибо, — ещё раз произнёс я и с грустью вспомнил собственную супругу. Как там она? Сколько времени прошло? Маринка всегда боялась похорон до одури…
— Идем, княжич, — потянул меня к выходу Прохор, — Прости, княжна, пора нам.
— Где Храбр? — с трудом выныривая из тяжёлых мыслей и возвращаясь в реальность, спросил я.
— Ушёл уже, — прогудел Прохор, — Сказал, будет в малых покоях ждать.
— Веди, — коротко приказал я.
Через пару минут, миновав несколько комнат и поднявшись по широкой лестнице на этаж выше, воевода открыл украшенные искусной резьбой двери и первым вошёл внутрь, подозрительно осматривая все углы.
Старик уже сидел за столом, терпеливо дожидаясь моего появления. Странное поведение Прохора у Храбра негативной реакции не вызвало. Даже наоборот — старик одобрительно кивнул, заметив усердие богатыря.
— О чем ты хотел говорить, Алёша? — прямо спросил меня старший, — Ежели терпит это, то лучше бы нам на пир вернуться. Чего доброго, начнутся пересуды, да кривотолки среди родичей, что нет им доверия от тебя.
— А его и нет, — криво усмехнулся я и сел на лавку напротив собеседника, — Куда тело стрелка отнесли? Кто-то уже проводил опознание?
— На ледник я велел убрать нечисть эту, — невозмутимо ответил Храбр, — Охрану надёжную приставил, чтоб следили за ним.
— Предположения насчёт личности убийцы есть? — задал следующий вопрос я. Прохор встал рядом со мной и положил ладони на свой пояс. Так, чтобы рукоять его тесака была прямо под рукой. После сегодняшних событий, громила не доверял никому. Может, даже мне, но этого я знать наверняка не мог.
— Откуда бы им взяться, — пожал плечами старик, — Да и неважно это. Слугу Эрлик-хана и его силу грязную и так за версту видно. Эту погань даже каленым железом жечь смысла нет. Только орать, да молиться будет.
— То есть, ты в курсе, что он Мертвый? — удивлённо уточнил я.
— А ты откуда об этом проведал, Алёша? — подозрительно спросил старец.
— Коли знаешь про Мёртвых, то сам понимать должен, что не будет ответа Храбр, — прогудел за моей спиной Прохор, — Извиняй, старший, но без проверки говорить я ничего не стану. И пришлому не дам.
Старец хмуро посмотрел на воеводу, но тот спокойно смотрел в ответ.
— Прохор проверку уже прошёл, — произнёс я, — И Никита со всеми дружинниками, кто в походе со мной был. Остальные под вопросом. И ты в том числе.
Помощник Яромира рывком поднялся и молча принялся раздеваться. Происходящее явно выходило за рамки местных правил этикета, но поступить иначе мы не могли. В какой-то момент мне даже стало неловко, что мы вынуждаем члена совета рода проходить унизительную проверку на принадлежность к сектантам, но я тут же напомнил себе о словах Прохора. Одновременно с этим воспоминанием сильно зачесалась шея. Тело ещё не успело забыть стальной захват воеводы.
— Смотрите, — гордо отбрасывая в сторону одежду, недовольно проворчал Храбр, — Мне скрывать нечего.
Сухопарое тело престарелого владеющего больше подошло бы опытному спортсмену. Даже в таком почтенном возрасте старик умудрялся сохранять мышцы сильными и подтянутыми. В районе ключицы старца я увидел крупное пятно непонятного происхождения и его заметил не только я.
— Это что? — внимательно изучая морщинистую кожу и стараясь лишний раз не раздражать старика дополнительными требованиями, указал на пятно Прохор. По понятным причинам, голым Храбра ни я ни воевода до этого дня не видели. Оскорблять старца никто не собирался, но пояснение было бы не лишним.
— Пятно родимое, — невозмутимо ответил Храбр, — У отца моего такое же было. И у дочки моей погибшей. Коли не верите, то Искру зовите. Али банщика. Он наверняка подтвердит.
— Всё! — осмотрев стопы подозреваемого, облегчённо выдохнул воевода и низко поклонился Храбру, — Извиняй, старший, не со зла мы, а ради правого дела старались.
— Всё? — хмуро уточнил старец.
— Всё, — подтвердил Прохор.
— А голову почему не проверил? — внезапно возмутился старик, — А бороду? Шею? Учишь вас, учишь, а всё одно проку нет.
Я не подозревал, что обычный человек может уметь изменять свой цвет. Как оказалось, богатырь обладал этим навыком в совершенстве и без лишних просьб продемонстрировал его на деле. Меньше чем за секунду лицо великана превратилось в рубиновый маяк, но это не помешало воину закончить осмотр и уже после этого тихо отойти обратно на своё место.
— Теперь точно всё, — смущённо пробормотал великан.
— Всё у него… — подбирая с пола свою одежду, проворчал старец, — Вот получил бы княжич спицу отравленную в глаз или нож в горло, а потом бы кумушки наставнику твоему ещё с пол века кости бы перемывали. Остальных тоже так проверял, горе?
— Там полностью, — быстро ответил Прохор и я удивлённо уставился на старика. В личности учителя богатыря сомнений не было, но образ седобородого старца у меня как-то не вязался с громадной фигурой воеводы. Особенно если представить Прохора в роли несмышленного рекрута. Я вообще до этого момента думал, что великан так и родился — с мечом в руках и кольчугой на всем теле.
— Смотри мне, — свернул глазами Храбр, — Так о чем говорить станем, княжич?
— В княжеской тереме сидит наниматель Мёртвых, — произнёс я, не забывая наблюдать за реакцией собеседника. Опыт нужно было на чём-то нарабатывать и текущая ситуация была ничем не хуже других, — Помимо него, на территории действуют ещё несколько слуг Эрлик-хана. Сколько точно мы не знаем, но больше одного.
— Почему так думаете? — явно прикидывая правдивость моих слов, нахмурился старик.
— Нападение на нас было только что, Храбр, — присоединился к разговору Прохор, — В дружинный дом, где мы проверку устроили, кто-то дым с сон-травой пустил. Насилу выбраться удалось.
— Препону нашли? — тут же уточнил Храбр и я наконец-то смог слегка расслабиться. Наличие в наших жидких рядах опытного в местных делах человека сильно упрощало задачу. Старцу не нужно было всё объяснять на пальцах и это существенно облегчало всем жизнь.
— Части только, — ответил Прохор, — Шнурок зачарованный там был и узлы странные. Мы такими не пользуемся.
— Мне всё несите, — ответил старший и снова посмотрел на меня, — С чего решили, что не один Мертвый был?
— Минимум трое, — ответил я, — Но это только те, о которых мы точно знаем. Стрелок, женщина неизвестная и Святко.
— Святко? — удивлённо переспросил старик.
— Да, — уверенно кивнул я, — Он на меня в бойцовом круге напал и на землю свалил. После этого третий тур решили устроить. Прохор видел всё.
— А Мёртвые тут при чём? — не понял старец.
— У Святко мать была, — произнёс Прохор, — Хворая сильно. Он её проведывать часто отлучался. После того, как его в дружинный дом унесли с собственным ножом в горле, она тотчас его забрала. А потом мы его недалече в канаве нашли. С ногой отрубленной.
— Ох и тёмные времена настали, — потрясенно покачал головой Храбр, — Коли зараза эта в дружину княжескую пробралась, то всех до единого проверять придётся. И бояр, и гридней, и воев, ежели набирать кого вздумаем. Кто ещё обо всем этом знает?
— Мы втроём, — ответил я, — И Никита со своими парнями. Больше не говорили никому.
— Ты, Алёша, ступай на пир, — после пары минут раздумий, произнёс Храбр, — С родичами побеседуй, да за княжной присмотри. Только со стола не бери ничего. Ежели решили слуги Эрлик-хана правительницу нашу со света сжить, то на одной стрелке не остановятся. Пригляд за ней нужен.
— А с заказчиком что? — тут же спросил я.
— Не найти нам его пока, — покачал головой старец, — Не вдруг такое получится. Есть у меня одна мысль, но проверить её надобно. Навык твой, богами дарованный, при тебе ещё? Помнишь как пользоваться?
— При мне конечно, Храбр, — осторожно ответил я, — Куда же он денется? А что за идея?
— Думается мне, что не всё так просто с этими нападениями, — рассудительно произнёс старец, — Слуги Эрлик-хана — нечисть лютая. Им родного отца убить, что водицы колодезной выпить. Коли решил их кто нанять, то ни чести у такого человека нет, ни достоинства. А значит и врагов он будет в каждом встречном-поперечном видеть. И ежели ему такого врага дать, то будет он, по мысли моей, поболе других ядом брызгать, да виновных искать, честность свою доказывая.
— Мне не очень понравилась фраза про общего врага, — честно признался я, — Если ты насчёт истории с тем товарищем, которые весь мир кошмарил своими выходками, то я пас.
— Слава Алана-Разрушителя живёт в веках, — ответил Храбр, — Его именем по сию пору стращают детей и отроков, а зрелые мужи избегают говорить о нем меж собою.
— Вот я про это и говорю, — охотно кивнул я, — Как-то не особо хочется, чтобы меня его новым воплощением считали. Считаю, что нужно искать другой вариант. Нам Валдиса одного хватит, чтобы сплетни пошли. Потом разгребать замучаемся.
— Конунг тевтов — не баба базарная. Попусту трепать языком не станет, ежели слова свои ему подтвердить нечем будет, — отмахнулся старец, а я только поджал губы и покачал головой. На пиру было рассказано далеко не всё о моем триумфальном походе и Храбр это мгновенно понял, — Али не ведомо мне что-то?
— Можно и так сказать, — бледно улыбнулся я.
— Дабы преимущество в бою получить, опрокинул княжич телеги со святой землёй в реку, — прогудел за моей спиной Прохор, — Но там чисто сработали. Хитрую штуку сумел Алёша придумать.
— Горько и неприятно мне это слышать, — покачал головой член совета рода, — Но и судить тебя, Алексей, не могу. Нечего тебе было вражьей силе ответить. Но и не так страшно это. Не всегда получается все заветы предков соблюсти, особливо когда судьба отечества на кону стоит. Раз Прохор говорит, что заботиться не о чем, то и выкинь это из головы. О другом думать сейчас нужно.
— Это не всё, — негромко ответил я и прямо посмотрел на своего собеседника, — После того, как рухнул мост, мои дружинники в атаку пошли. Их Никита вёл. Парни уничтожили большую часть владеющих тевтов, а уже потом Валдис на другой берег сбежал. В два прыжка через Днепр перебрался.
— На коне? — уточнил Храбр и я утвердительно кивнул, — Родовой навык это его. Зверя своего силами разными одаривать. Не раз конунг так оборону чужую рвал.
— За ним конница попыталась уйти, — продолжил я, — А я на берегу остался. Прямо на их пути. Уйти уже не успевал никак. Ну и вдарил по конным дестабилизацией. Валдис это видел всё. Он узнал мой навык и обещал всем соседям вести разослать, что на Смоленской земле новый разрушитель появился.
— Сколько нам времени боги отвели, Алёша? — хмуро уточнил старец, — До весны? А многие ли зиму переживут? О том ли думаешь, княжич? Валдиса гонцы ещё не скоро до родов соседних доберутся, а ворог, среди рода затаившийся, здесь уже. О нем надобно думать. С остальным позже будем решать. Ежели доживём.
— И что ты предлагаешь? — скептически спросил я. Идея старика мне откровенно не нравилась. Изображать из себя чудовище, которого опасается весь цивилизованный мир, я не хотел. К тому же, Яромир чётко дал понять, что использование моего дара в пределах города нежелательно. Совсем.
— На пиру сейчас собрались все родичи ближние, — ответил Храбр, — Ежели ты свой навык используешь, то многих из них разом коснуться сможешь. Там и без того пересуды идут, что не всё чисто с твоей победой. Коли силу свою проявишь и повиноваться всех вынудишь, станут сопротивляться родичи, а ворог главный — сильнее всех.
— Нет, — коротко ответил я и ощутил на себе сразу два удивленных взгляда. Храбр не ожидал, что с ним будут спорить во время проявления его вселенской мудрости, а Прохор впал в ступор из-за того, что я осмелился спорить со старейшиной рода, — Это плохой вариант сразу по нескольким причинам. Первая — какое-то время вся верхушка рода будет полностью беззащитной. Даже если Прохор заблокируют двери, у нас нет никаких гарантий, что зал не попытаются взять штурмом. Более подходящего момента для убийства всех несогласных даже представить нельзя.
— Дело говорит пришлый, — поддержал меня воевода, — Кого на защиту звать станем, если веры никому нет?
— Второе — вот вообще не факт, что эта затея сработает против предателя, — продолжил развивать собственную мысль я, — Вполне возможно, что он просто затаится и будет ждать удобного случая для новой пакости. Третье — что я предъявлю родственникам? Прикажу всем встать на колени или поклониться мне в пояс? На такие требования любой нормальный человек начнёт возмущаться, а там пируют не последние люди в городе.
— А ежели за случайность это выдать? — предложил Храбр, — Будто не сумел ты в узде силу дара своего удержать. И вредить никому не хотел, но само вышло.
— И что это нам даст? — задал встречный вопрос я и подозрительно осмотрел своего собеседника. Маниакальное желание старца заставить меня использовать свой навык на глазах у всех вызывало во мне подспудную тревогу и желание сопротивляться. Я вообще не понимал мотивов собеседника и придерживался в этом вопросе мнения Яромира, — Его уже видели многие. Некоторые даже успели ощутить удар на себе, когда я пытался спасти старейшину рода.
— Я не могу тебя принуждать, Алексей, — помедлив пару секунд и собравшись с мыслями, ответил старец, — Я лишь предлагаю тебе свой вариант поиска предателя. Он может быть неприятным, но от этого не становится менее действенным. Чёрная слава Разрушителя может помочь нам сейчас. Многие боятся Алана до сих пор и мы можем использовать этот страх к своей пользе. К пользе рода и нашей отчизны.
— Как? — снова спросил я, — Допустим, я использую свой навык прямо во время пира. Допустим, нам удастся списать это на мой слабый контроль. Дальше что?
— Дальше за родичами смотреть будем, — уверенно ответил Храбр, — В ком страха больше, тот сразу избавиться от тебя пожелает, а кто роду и Яромиру верен, те поддержку великую окажут.
— А если нет? — уточнил я, — Если все, как один, меня убить решат?
— Не может того быть, — гневно сверкнул глазами старик, — Не могут родичи супротив своего пойти. Тем паче против наследника рода и владеющего неопытного. Все мы учились и все ошибки совершали. Батюшка твой, за время обучения, семерых гридней калеками сделал и никто слова поперёк не сказал.
Аргументы собеседника выглядели довольно жидко. Особенно в свете того, что пару часов назад меня всей честной компанией бодро тащили на костёр. И тогда все старшие тихонько молчали, не особенно заботясь о единстве рода и многовековых традициях. Вернее, именно им все и следовали, собираясь сжечь меня к хренам по подозрению в связях с загробным миром. Где был в этот момент Искра? Где был Храбр? Даже княгиня плакала, но покорно шла следом за остальными.
— Я подумаю, — поднимаясь с лавки, произнёс я, — Позже дам ответ.
— Как знаешь, княжич, — не стал спорить Храбр, — Об одном прошу — себя береги и за княжной присматривай. А мы уж поищем ворога. Верно, Прохор?
— Верно, — прогудел богатырь.
Я вышел за дверь и нос к носу столкнулся с Искрой. Второй помощник Яромира подозрительно посмотрел по сторонам и кивнул головой, призывая меня следовать за ним. Первым порывом было позвать с собой воеводу, но я сумел его подавить. В конце концов, вырубить одного старика с помощью своего навыка я очень даже мог. В крайнем случае, передам управление второму пилоту, если в себя прийти не успею.
Искра молча шагал впереди меня и внимательно поглядывал по сторонам. Через какое-то время я начал узнавать окружающие комнаты. Этим маршрутом меня вёл Никита после первого пробуждения в новом мире. Я предположил, что мы идём в мои личные покои и оказался прав.
— Яра! — негромко произнёс старик, когда мы зашли внутрь и навстречу из соседней комнаты выбежала та самая женщина, что меня одевала, — Снаружи постой. Ежели придёт кто, всем говори, что отдыхает княжич.
Служанка, несмотря на свои внушительные габариты, ловко просочилась в коридор и оттуда сразу же послышался её недовольный голос.
— А ну, тихо вам! Ни сна ни отдыха не даёте! Всё гремите железом почём зря.
Кого там распугивала инициативная женщина так и осталось загадкой. Правда, меня больше сейчас интересовал хмурящий брови старик у окна.
— Уходить тебе нужно из Смоленска, Алёша, — после минутного молчания, проворчал Искра.
— Это ещё зачем? — подозрительно спросил я. Слова старика застали меня врасплох. Я ожидал какого-то невероятного инсайда с просторов конференции родственников, угроз или прямого нападения, но никак не предложения сбежать.
— Недолго Смоленскому роду у власти оставаться, — прямо глядя мне в глаза, ответил Искра, — Ежели в силах ты, то бежать нужно. Бери ближнюю дружину, Прохора бери и всех верных собирай. Брата своего младшего тоже возьми. Ни стоит мальчишке гибнуть почём зря. Хорошо бы к ночи за стены вам выйти, а там ищи ветра в поле.
— Какого ветра, Искра? — резко переспросил я, — Или не вы мне с Яромиром и Храбром на пальцах объясняли, что при потере святилища весь род вымрет? Далеко ли я уйду, если последую твоему совету? Да и куда мне идти?
С ходу начинать спорить со стариком я не хотел. Нужно было попробовать получить от него максимум информации и уже потом принимать решение. Беседа с Храбром оставила после себя неприятный осадок в виде смутных подозрений и, судя по всему, на этом лимит неприятных впечатлений ещё не был исчерпан.
— Розное возможно на белом свете, — спокойно ответил старец, — Молод ты зело и неопытен. Многого не знаешь.
— Так расскажи, — падая на пуховую перину, предложил я, — Сейчас вокруг столько всего происходит, что у меня голова кругом идёт.
— На южной границе нашей земли есть владение небольшое. С десяток домов и терем, — глядя в окно, неспешно произнёс Искра, — Там недалече Тихона вотчина. Места тихие и спокойные. Глухие там места, чего уж. Ни путей проезжих рядом нет, ни рек крупных. Любил батюшка твой там бывать, когда время свободное от тягот княжеских выдавалось. Охотился, да забавами всякими развлекался.
— Летняя резиденция, — собрав в кучу смутное описание, подвёл итог я, — И ты предлагаешь мне там спрятаться?
— Нет, пришлый, — покачал головой старик, — Коли прав я, не будет тебе покоя на родной земле. Дальше уходить придётся. В Чернигов или в Новгород. Доля безродного странника незавидна, но с тобой будут опытные воины. Дадут боги, наймешься к купцам в охрану или ещё что придумаешь.
— Тогда про резиденцию ты к чему упоминал? — не понял я.
— Есть там штука одна, — задумчиво отозвался старец, — Чтобы связь с родовым святилищем не терять, амулет тайный Ростислав создал, а мы ему в этом помогали. Сильный оберег, что частью родной земли любое место делает. Новый род ты с ним основать не сможешь, Алёша, но от гибели он тебя убережет. И всех, кто с тобой будет.
— Это всё очень здорово, — проворчал я, — И я искренне признателен тебе за заботу, Искра. Правда. Вот только я нихрена не понимаю почему я должен бросать всё и куда-то бежать, когда прямо в княжеской тереме такое дерьмо творится, что ни в сказке сказать!
— В лихую годину живём, — согласно вздохнул старший и горько покачал головой, — Не думалось мне никогда, что род наш так изнутри прогниет, что с Мёртвыми якшаться станет.
— Какими Мёртвыми? — попытался удивиться я, но вышло настолько плохо, что даже сам не поверил.
— Теми самыми, — усмехнулся мой собеседник, — Что нападение устроили на Яромира и тебя сжечь пытались.
— Ты в курсе последнего нападения? — осторожно спросил я.
Ситуация постоянно менялась и я не успевал перестраиваться. Несколько минут назад я считал Искру подозреваемым в связях с сектантами и все время нашего разговора не убирал свой виртуальный палец далеко от иконки дестабилизации. Это изрядно нервировало и я ощущал себя героем вестерна, который обязан был выхватить свою магическую дубину первым.
После слов о побеге я немного растерялся, а теперь вообще не знал как себя вести. То ли предлагать старику раздеться, то ли тихонько выйти за дверь и найти Прохора. Собственных знаний критически не хватало и я очень боялся совершить какую-нибудь ошибку, за которую потом будет очень и очень стыдно.
— Не поспел я к вам, княжич, — неохотно ответил Искра, — Почуять неладное смог, а что именно происходит не разобрался. Очень уж хитро слуги Эрлик-хана защиту поставили. Не абы чем, а нитями, в святилище бога своего заговоренными. В них ни один владеющий подвоха не найдёт, даже если в руках держать будет.
После этих слов я очень сильно напрягся. О повязках на дверях и окнах знали только дружинники и Прохор. Ну Храбр еще, но он точно не мог об этом поговорить со своим коллегой. Осведомленность моего собеседника прозрачно намекала на его глубокое знание темы.
С одной стороны, старик, по долгу службы, обязан был разбираться во множестве вещей. Может он был куратором службы сопротивления всяким шпионам и убийцам в аппарате князя или хранителем архива. А с другой стороны… Всё это вызывало столько вопросов и опасений, что нормально рассуждать я уже практически не мог и с трудом удерживался от того, чтобы просто не свалить из комнаты.
— Гадаешь, откуда мне столько всего известно? — понимающе улыбнулся Искра, — Уж не один ли из Мёртвых затесался в совет рода, думаешь?
— Есть такие мысли, — честно признался я и медленно подтянул под себя ноги, чтобы, в случае чего, можно было быстро подняться.
— И не зря, — ещё шире улыбнулся старик и рванул ворот своей холщевой рубахи, обнажив костлявое плечо.
На груди старца белел застарелый шрам очень странной формы. Словно на этом месте когда-то был сложный рисунок и его вырезали из тела вместе с мясом, а потом ещё и прижгли раскаленным железом.
— Это то, что я думаю? — осторожно спросил я.
— Молод я был, — негромко ответил старик, — Горяч и до тайных знаний жаден зело. Силу владеюшего рано в себе обнаружил, да не справился с ней. Много бед тогда наделал. А когда невмоготу совсем стало, слуги Эрлик-хана меня нашли. К себе приняли и братом своим признали. Семь лет я служил их богу верой и правдой. Себя почти потерял, да не до конца.
Рассказ старика напомнил мне признание анонимного наркомана из какого-то фильма. Те же интонации, та же грусть в словах и признание вины за прошлые ошибки. Вот только мой собеседник не себе здоровье портил, а людей убивал. Много и часто. Выбраться из подобной секты самостоятельно практически невозможно и в связи с этим возникал закономерный вопрос.
— И кто тебя вытащил? — внимательно наблюдая за поведением старца, спросил я.
— Однажды меня и ещё троих братьев послали отправить на суд нашего господина общину земледельцев. Сейчас я уже понимаю, что их староста просто отказался платить культу дань, но тогда я горел праведным гневом. Я жаждал лично покарать нечестивцев, которые посмели противиться воли хозяина загробного мира.
Искра отошёл в угол комнаты и набрал черпаком воды из бочки. Коротко блестнула вспышка красной энергии и старик приложился к черпаку, утоляя жажду. Я сглотнул сухой ком в горле, но говорить ничего не стал. Лучше перестраховаться.
— Четыре десятка душ, — невидяще глядя в стену перед собой, произнёс Искра, — Мы собрали их на площади селения и отправили на суд господина. Одного за другим. Детей, женщин, стариков… Всех. Там меня и нашёл Яромир. Я стоял на коленях посреди мёртвых тел и молился. Та деревня принадлежала ему. Братья бросились прочь, а я не решился прервать свой разговор с богом.
— Почему он тебя не убил? — спросил я.
— Потому что думал, что я давно мёртв, — развернувшись ко мне, горько усмехнулся старик, — Семь лет — большой срок. Никто не станет столько ждать отступника, который сбежал от справедливой кары. С тех пор я служу Яромиру и Смоленскому княжеству. Уже сорок лет прошло, а память о том дне так и не стерлась.
— Почему ты предлагаешь мне сбежать? — спросил я, посчитав рассказ обеседника законченным. Мои подозрения никуда не делись, но теперь я хотя бы получил частичное подтверждение преданности старца. После такого люди очень редко предают. Для этого они буквально должны переломить себя. По крайней мере, я очень хотел в это верить.
— Я всегда был рядом с Яромиром, — чётко ответил Искра, — Все эти годы. В бою и на пиру. И на тризне по его погибшему сыну я тоже был с ним. Я стоял рядом со старейшиной рода перед его смертью и видел всё.
— Ты говоришь загадками, — поморщился я, — Там было полно людей. Мало ли кто что видел?
— Княгиня видела лучника, — прямо глядя мне в глаза, произнёс старик, — Она знала что должно произойти и отступила в самый последний момент, когда сделать что-то уже было нельзя. Не вдова Ростислава был целью убийцы, а старейшина рода.
Перед глазами мгновенно появилась кровавая муть, а рука, помимо моей воли, метнулась к мечу. Княжич, о котором я ненадолго забыл, рвался к рулю, а в моем сознании гремел его яростный рев.
"Ложь!!!" — бесновался Алексей, пока я отчаянно пытался удержать контроль над собственным телом. В ход пришлось пустить вторую руку, которой я схватил себя за запястье. Должно быть, со стороны это смотрелось довольно забавно, но мне в этот момент было не до шуток, — "Убью! Как ты посмел! Мерзкий предатель, боги покарают тебя за грязные наветы!"
"Тихо ты!" — рявкнул в ответ я, — "Непонятно ещё ничего! Может ошибается он. Угомонись!"
"Кому ты веришь, пришлый? Мертвяку бывшему?!" — снова кинувшись в атаку, взревел Алёша, — "Давить их, гадов таких, без суда божьего и людского! Не бывают они бывшими!"
— Вижу, не веришь ты мне, княжич, — по-своему истолковав мои метания, проворчал Искра, — Сам бы не поверил в такое, да иной раз жизнь пуще всякой небылицы штуки крутит.
"Убью!" — внезапно успокоившись, холодно произнёс в моем сознании княжич и от уверенности в его голосе мне стало очень не по себе, — "Как есть убью, сволочь такую."
"Лёха, не горячись," — делая вид, что серьёзно задумался, ответил княжичу я, — "Давай я его сначала поспрашиваю, а потом уже выводы делать будем. В Смоленске такое дерьмо кипит, что я уже ничему не удивлюсь."
"Веришь Мертвому, значит, пришлый," — зловеще прошипел Алексей, — "Он клевещет, а ты и рад слушать. Счастлив, поди, что на матушку мою наговаривают."
"Так-то Искра в Совете рода состоит," — напомнил я. Привычка последовательно доказывать свою правоту никуда не делась и вылезала в самые неожиданные моменты, — "Твоего рода, Лёха, между прочим. И уже почти пол века. Раньше ты что-то об этом не сильно беспокоился."
"Раньше я живой был и о другом думал," — огрызнулся княжич, — "Покуда отец жив был, головы недруги поднять не смели, а нынче повылазили все. Один другого краше!"
— Кто ещё знал о твоей метке, Искра, — чтобы немного успокоить второй номер своего экипажа, вслух спросил я.
— Яромир знал, — невозмутимо ответил старик, — Он мне знак Эрлик-хана своей рукой сводил. Ростислав знал и сын его старший, что княжество принять должен был после отца.
"Ловко," — желчно бросил Алёша, — "И не спросишь ни у кого. Всех к предкам отправили сотоварищи его!"
— Почему думаешь, что княгиня с нападением связана? — задал следующий вопрос я и в моей голове презрительно фыркнул княжич, — Может случайно вышло? Или почудилось тебе?
— Может и так, — неохотно кивнул Искра, — Глаза уже не те у меня, да только силу родовую, от мути незнаемой отличить мне по силам. Неладное с матерью твоей творится что-то, княжич. И не первый раз я за ней странности всякие замечаю.
— Поясни, — слегка перекосившись от мысленного усилия и заталкивая поглубже буйного соседа, попросил я.
— Год назад это началось, — начал свой неспешный рассказ Искра. Если бы не дергающийся в конвульсиях ярости Алексей, то я бы с удовольствием слушал плавную речь старца. Ещё бы пожевать чего-нибудь или напиток какой-то — вообще красота, — Ростислав в дальний обход с дружиной уехал, а Мирослава к родичам своим ехать надумала. Да не сложилось. В пути напал на них кто-то. Всю охрану перебили, а сама княгиня чудом спаслась. Одна вернулась. Верхом на коне чуть живом. Ростислав, как узнал о том, всё княжество с ног на голову поставил, но татей найти так и не сумел.
"Знаешь про эту историю?" — тут же спросил я.
"Вестимо," — хмуро ответил княжич, — "Сам две седьмицы по полям рыскал."
— Как пришла в себя княгиня, то первым делом всех девок от себя убрала, — продолжил тем временем Искра, — И служанок и кормилицу, тебя с братьями с пелёнок няньчившую. А заместо них юродивую с улицы у себя пригрела. Всю зиму она в тереме провела, а после исчезла одним днем.
— Шок у человека был, — предположил я, — Боялась может или не верила никому. Я вот тоже готов только в дружинном доме теперь спать, чтобы с ножом в горле не просыпаться.
— Так-то оно так, — кивнул старец, — Да только поменялась совсем Мирослава. Нелюдимая стала. Только недавно на пирах да праздниках появляться начала.
— Это никак не объясняет твоих обвинений, Искра, — устало ответил я, — Я знаю случаи, когда люди, после серьёзного потрясения, полностью меняли образ жизни. В религию ударялись или наоборот — во все тяжкие.
— Верно речёшь, пришлый, — снова кивнул Искра, — Это всё мелочи. Может и не заметил бы я. Не обратил внимания. Да случай заставил. Про дар Мирославы знаешь поди?
— Нет, — покачал головой я.
"Животину любую мама может одним прикосновением исцелить," — подсказал мне Алексей, — "Даже после тяжёлой болезни на ноги поставить могла. Многим помогала в Смоленске."
"Помогала?" — тут же зацепился за оговорку парня я.
"Перестала княгиня зверей пользовать после того случая," — неохотно ответил княжич, — "Советом помогала, да словом добрым, а насчёт дара своего говорила, что боги не велят."
— Зверей она могла лечить всяких, — продублировал слова Лёхи старец, — Что диких, что своих — всё едино. У меня тогда беда на подворье случилась. И за помощью к матушке твоей обратиться пришлось. Одним днем всех подняла. Нарадоваться мои домашние не могли.
— И в чем проблема тогда? — теряя нить повествования, спросил я.
— А издохли они, Алёша, — просто ответил Искра, — Седьмицы не прошло, как померли всё. В страшных корчах бились, покуда не забили их мои домочадцы.
— Погоди, — остановил собеседника я, — А княгиня тут причём? Если честно, то сейчас мне кажется, что ты перегибаешь палку. Обвинять правительницу города в предательстве из-за того, что у тебя год назад сдохла пара коров… Ну такое себе доказательство…
— Я к Мирославе опосля зашёл. О беде своей рассказать. Не первый день землю топчу. Знаю, что всякое бывает, — невозмутимо ответил старец, — Вся скотина, что матушка твоя пользовала, отравлена чем-то была. В тот раз я впервые заподозрил неладное. На трупах даже мухи дохли.
— А княгиня что сказала? — спросил я.
— Что не виновата она ни в чем, — хмуро проворчал старик, — Да только с того случая перестала она дар свой использовать. А потом стали за стенами терема трупы собачьи находить. То раз в седмицу, то раз в месяц. И со всеми одно и то же. Думали ужо хворь какая по городу пошла, но дальше псов бродячих не розошлась напасть.
— И? — не понимая к чему ведёт Искра, протянул я.
— И со всеми одно было, — отозвался старец, — Яд в жилах и мошки дохлые вокруг. Я к себе их забирал. Всё понять в чём дело хотел. Да только и смог, что силу незнаемую в них найти. Крохи малые. Те же, что в моей скотине были.
— То есть ты считаешь, что дар Мирославы настолько изменился, что убивать стал, а не лечить? — уточнил я, — И такого никогда раньше не случалось? Может новый уровень взяла или навык прокачала?
— А скрывать это от родичей зачем? — вместо ответа спросил Искра, — Новый дар — подарок богов за усердие и жизнь праведную. Не принято такое скрывать.
— Всё равно не сходится, — покачал головой я, — Собаки, коровы… Даже если навык княгини изменился и она этого стесняется, то это её право. Ты же при этом говоришь, что она устроила покушение на меня и своими руками организовала убийство Яромира. Это совсем разный уровень.
— Не говорил я того, что Мирослава это всё устроила! — недовольно отозвался Искра, — Сказал лишь, что видела стрелка она. Выплеск силы я почуять успел той самой, что раньше находил. За его счёт отстраниться она успела, хотя и предупредить всех время было у неё.
— Да чушь это всё! — возразил я и поднялся, намереваясь вернуться на пир, — Нет чтобы подойти к княгине и прямо спросить! Надумываешь себе неизвестно что. Ты со своими коровами совсем уже берега потерял, Искра.
— Не коровы то были, Алёша, — не стал спорить со мной старец, — Коней я разводил. Хороших коней. Лучших в княжестве. Дело твоё, но ты о моих словах помни. Кроме ближних своих — не верь никому.
Я взялся за деревянную ручку, но открыть дверь не успел. Так и замер на пороге, переваривая слова собеседника. Верить я и так уже никому не верил. Приходилось по десять раз проверять слова всех собеседников и это начинало сводить меня с ума.
— Что ты сказал? — медленно оборачиваясь, переспросил я.
— Что веры теперь нет никому, — повторил Искра.
— Нет, — покачал головой я, — До этого.
— Что коней развожу, — озадаченно ответил старик, — По сию пору этим занимаюсь. Выжило ведь несколько, кого болезнь не коснулась. И приплод хороший дали.
— Какие симптомы были после лечения? — возвращаясь на своё место, спросил я, а княжич в моем сознании притих и перестал ворчать, — Как себя животные вели?
— Два дня хорошо всё было, — не обратив внимания на незнакомое слово, ответил Искра, — Потом вялые стали все, особливо Горыня, что больше других хворал. Пить есть не переставали, а то и поболе обычного овса переводили. На пятый день слегли все и не поднимались уже. На седьмой почернели кожей и в корчах биться стали. Забить пришлось, но это я говорил уже.
— А почему конюха толкового или лекаря не позвали? — припомнив слова Никиты, уточнил я.
— Так Мирослава не велела, — грустно усмехнулся старик, — Две седмицы сказала ждать, пока полностью вылечатся, а они и до конца первой не дотянули.
— Характеристики и статусы коней проверял? — задал следующий вопрос я.
— Так скотина же ж, — неожиданно отвёл глаза в сторону старец, — Боги не велят око для мелочных целей пользовать.
— Проверял или нет? — чувствуя, что собеседник пытается уйти от ответа, повторил я. Слишком сильно Искра заботился о своих питомцах, раз даже сейчас всех по именам помнил. Не верилось мне, что старик не пытался все доступные инструменты использовать.
— Отрава на них была, — мрачно, словно признавался в постыдном проступке, проворчал Искра, — На четвёртый день я нарушил завет богов, да поздно уже было. Зелёным пламенем горели кони. Большой яд око показало. Я, дурень, думал пройдёт всё, как срок Мирославой назначенный выйдет, да не сложилось.
— Вот это поворот, — откидываясь на стену, пробормотал я и добавил, уже обращаясь к княжичу:
"Теперь что скажешь?"
"К матери идти нужно," — угрюмо отозвался Алёша, — "И как есть все спрашивать. И про ту историю давнюю и про коней Искры…и про остальное всё."
Княжич упорно избегал даже в мыслях признавать правоту Искры, но игнорировать очевидное он не мог. О состоянии наших коней во время похода я никому не говорил. Вернее, об отравлении знали дружинники и Прохор. Даже Храбр не знал всего и уж точно никто не мог рассказать Искре о цветах отравления, которые я видел в божественном интерфейсе. Об этом вообще знали всего два человека и оба обитали в одной голове.
Был велик шанс, что я пытаюсь натянуть сову на глобус. Этого я не исключал. Вполне возможно, что куцый функционал местной системы показывал любое отравление одинаковым цветом и для него было неважно чем отравился объект. Печенькой или дозой отменного яда. Общими для обеих ситуаций оставались всего несколько вещей. Сроки смены стадий от лёгкого недомогания до серьёзного отравления. Поведение животных и их отменный аппетит.
Я ещё во время первой ночёвки предположил, что в деле замешана магия. Отложенное действие чужого навыка отлично укладывалось в эту схему. Если допустить…
"Не может этого быть!" — рявкнул княжич.
"Почему?" — тут же спросил я, но уже примерно представлял ответ.
"Потому что не может быть никогда!" — полностью подтверждая мои предположения, резко ответил Алёша, — "Род един. Ты сейчас говоришь о моей матери, пришлый. О жене князя Смоленского и правительнице города."
"С которой год назад произошло непонятно что и которая скрывает от всех свои изменения," — добавил я и тут же продолжил, опережая чужую волну возмущения, — "Ты пойми, Лёха, я ведь сам не рад, что такие подозрения на Мирославу упали. Мать — это святое. Но и нам разбираться в ситуации нужно. Просто так всё оставить нельзя. А если Искра прав? Если это она коней отряда отравила? Что тогда? Кто следующий? Я? Храбр? Или твой младший брат?"
"Не верю я в это," — упрямо повторил княжич, — "Это что же должно сделаться, чтобы мать родная сына своего предала, специально на верную смерть отправив?"
"А вот это неплохой вопрос, кстати," — задумчиво ответил я и посмотрел на Искру, всё это время терпеливо дожидавшегося ответа.
— Не верится мне в это вот всё, — произнёс я, — Допустим, что во время нападения с княгиней что-то сделали. Ну мало ли… Ритуал какой-то тёмный или ещё чего. Допустим даже, что она совсем не в себе и наняла Мёртвых для убийства меня и Яромира.
— Не она это, — уверенно ответил Старец.
— Почему? — осторожно спросил я, — Ты же говорил, что не она была целью убийцы?
— Видеть стрелка Мирослава видела, — неспешно ответил старец, — Но заранее о нем не знала. И предупредить могла старейшину, но делать этого не стала, до последнего обзор закрывая. Другой кто-то Мёртвых нанял.
— Ну, этот момент мы скоро выясним, — пообещал я, — Проверку уже запустили. Храбра осмотрели, а сейчас они с Прохором остальных родичей и дружинников на предмет меток Эрлик-хана осматривают.
— Хорошее дело, да только пустое, — невозмутимо ответил Искра, — Так искать хозяина Мёртвых смысла нет. Ни меток на нем не будет, ни других следов. Да и сила родовая сразу предателя выдаст. По себе знаю. Предки разом того, кто метку принял, из рода вычеркивают. Боги не дремлют и пакость всякую сразу видят. На то клятвы есть, да ряд, богами утверждённый.
— Среди дружинников мы одного уже нашли, — заявил я.
— Быть того не может! — ни секунды не сомневаясь, ответил старик, — Обманулся ты, пришлый. Али ещё чего. Ряд нам на то и дан, чтобы в людях не сомневаться. Коли нарушишь его шашнями с другим родом, али богом чужим, вмиг жизни лишишься.
— А вот с этого момента поподробнее, — попросил я, — Вводные такие, в бойцовском круге на меня напал дружинник. Святко. Он переглядывался с лучником и я это видел. В момент нападения я потерял его из виду, а потом обнаружил с собственным ножом в горле. Его из дружинного дома забрала мать, которую все считали больной. А потом мы нашли его в канаве с отрубленной ногой. Это как тогда объяснить?
— Жаль парня, — печально ответил Искра, — Глупо погиб. За чужой интерес. Помню его. В бояре всё рвался, занятиями себя истязая.
— Мы с Прохором думаем, что он к культу Эрлик-хана относится, — добавил я, — Иначе зачем было ногу забирать?
— Так, да не так вы думаете, — проворчал в ответ старик, — Задурили голову парню, да поверить в кривду заставили. Наобещали, поди, с три короба, а он и поверил. Не Мертвым он был, а мечом в чужой руке. Ещё в молодости моей так делали. Коли не было возможности к цели подобраться, искали среди ближнего круга недовольных. Сам, бывало, метки ложные рисовал, чего уж там. Наставники только всегда говорили, что убирать за собой их нужно, чтобы повелитель дурного на слуг своих не думал и чужака за своего на Калиновом мосту не принимал.
— Гадство, — по-новому глядя на ситуацию, выругался я, — И сколько таких засланцев может быть в дружине?
— То мне неведомо, — пожал плечами Искра, — Всех смотреть нужно. Одно могу сказать наверняка — хозяина их не найти нам. Разве что убивца какого живьём взять, но то не удавалось ещё никому. Да и знать они не знают ничегошеньки.
— Должен быть способ, — упрямо произнёс я, — С поличным гада взять или подставу какую-нибудь устроить! Не знаю… Может бухгалтерию культисты ведут? Как-то же они доходы свои учитывают?
— Есть такое, — внезапно ответил старец, — В каждом храме Эрлик-хана книга есть священная. В ней все имена числятся. Да токмо не вдруг до неё доберёшься.
— И в каждом храме своя, — недовольно добавил я, — Концы хрен отыщешь!
— Одна книга всего, — возразил Искра, — На всех одна, но у каждого настоятеля своя.
— То есть имеется общая база заказов? — уточнил я.
— И так сказать можно, — кивнул старик.
— А где, говоришь, ближайший храм располагается? — на всякий случай, спросил я.
— Ближний на пути в Чернигов был, — ответил мой собеседник, — В ничейных землях был спрятан. Может и нет уже его.
— Но шанс есть?
— Есть. Большой шанс, да только не взять тебе обитель малыми силами, — ответил Искра, — Не одно войско головы в свое время сложило, выжечь заразу эту пытаясь.
— Это я уже сам как-нибудь решу, — хмуро возразил я, — Ты пальцем покажи, куда двигаться, а я подумаю на чем ехать. Давай дальше по списку. Что с княгиней могло произойти? Почему она против рода пошла?
— Есть у меня одна мысль, но не сильно она тебе понравится, Алёша, — неохотно проворчал старик.
— Мне вообще, в последнее время, ничего не нравится, — дерзко ответил я, — Ни ты, ни вся эта каша вокруг рода. Княгиня, мёртвые, убийцы на каждом шагу… Рассказывай давай!
— Ты про печенегов что знаешь, Алёша? — уточнил старец.
— Про кочевников? — переспросил я, — Конница у них. Луки. Скотоводы, вроде бы.
— Не ведаешь, значит, нисколько, — вздохнул Искра, — Есть у них искусство одно древнее. Много бед от него было. На их языке не известно как называется, а славяне, меж собой, одинаково кличут. Ментальное перепрограммирование.
— Что? — подумав, что ослышался, переспросил я. Услышать подобный термин от почтенного старца я никак не ожидал. Местные использовали систему богов много веков, но при этом переводили её сообщения на привычный для себя манер.
— Ментальное перепрограммирование, — терпеливо повторил Искра, — Что непонятного?
— Всё, — честно ответил я и осторожно спросил, — А ты знаешь что такое программирование?
— О то ж, — усмехнулся старик.
— Может и сам какие-нибудь языки программные знаешь? — окончательно растерявшись, спросил я.
— Каждый владеющий их знает, — поучительно ответил Искра, — А язык тут один — божественное наречие, да токмо каждый своей лишь крупицей его пользоваться может, а печенегам и то недоступно. Зато чужие силы портить они научились. Пакостный народ. Своего не делает ничего, а чужое портить горазд.
— А… — произнёс я, но в голове было пусто и слышался только треск армии сверчков, — Это…
"Проверять нужно," — вздохнул на дне моего сознания Алёша, — "Айда к матери моей, пришлый."
— Вот и подумалось мне, что ордынцы на Мирославу тогда напали, — задумчиво продолжил тем временем старец, — В тот год они на запад кочевали. Как водится, по ничейным землям. Да и с юродивой той сильно складно получается. Чтоб не развалилось колдовство темное, пригляд за ним нужен постоянный.
— А смысл в чём? — немного придя в себя, спросил я, — Ну переписали они княгиню. Так она не сильно на дела княжества влияла, пока Ростислав жив был.
— То-то и оно, Алёша, — хмуро посмотрел на меня собеседник, — То-то и оно.
— Слишком сложно, — представив себе всё количество телодвижений, которые нужно было предпринять для реализации такого плана, покачал головой я. Тут и поход князя, и нападение тевтов, и смерть верховного правителя, и хрен знает что ещё. При таком количестве действующих лиц и сил, продумать все нюансы было просто невозможно. На пять шагов, даже на десять — вполне. Но не пятьсот же!
— Я тебе, княжич, что знаю сказал и что думаю поведал, — произнёс Искра, — А решение, как дальше быть, тебе уже принимать. Коли помощь моя понадобится, то я завсегда рад. А потом что будет, одним богам ведомо. Идём на пир, Алёша. Поди ищут нас уже по всему терему.
— Ладно, — не двигаясь с места, ответил я, — Допустим, ты прав. Хрен знает как, но допустим. Если нанимателя Мёртвых мы прямо сейчас найти не можем, то княгиня здесь и ни от кого не скрывается. Как мы можем её проверить? Тесты? Ритуалы?
— В том и беда, Алёша, — печально ответил Искра, — Никак этого не сделать. Тем страшны печенеги, что сила рода такие перемены не видит. Потому и предложил бежать тебе, жизнь свою сберегая. Покуда живы были Ростислав с Яромиром, по старшинству своему и власти, богами дарованной, могли они Мирославу к ответу призвать. А сейчас она правительница и слово её — закон. Родичи ни тебя ни меня слушать не станут, а сама она не признается ни в жизнь.
— Куда прешь, худосочный! — внезапно послышался из коридора голос Яры.
— Ты язык-то, поганый свой, попридержи! — скрипуче ответили женщине и поголосу сразу стало понятно, что это Тихон, — С кем и как разговаривать думай сперва, а потом ужо рот открывай! Княжич где? Видела пришлого?
— А тебе что? — резко ответила служанка, — Коли видела, то тебе всё одно не скажу. Иди, вон, пируй! Князя нашего, Ростислава, к предкам провожай.
— Ты мне не указывай! — зло прошипел Тихон. Я прямо видел, как агрессивно встопорщилась его жидкая борода, — Видела, али нет? Али здесь он?
— Куды прешь?! — громогласно рявкнула женщина, — Не велено в покои пускать никого. Отдыхает, Алёшенька.
— Здесь значит пришлый, — довольно отозвался Тихон и за дверью послышались звуки какой-то возьни.
Я, на всякий случай, обнажил меч, а Искра зажёг в ладони небольшой красный огонёк и убрал руку за спину. Я очень сомневался, что щуплый старик попытается взять мою комнату штурмом, но, после всех историй Искры, игнорировать такую возможность уже не мог. Кто его знает? В текущем замесе уже отметились тевты, Мёртвые и даже печенеги. Может Тихона какие-нибудь викинги обработали и он сейчас, как берсерк вынесет дверь и с ходу бросится в бой?
В следующую секунду с треском распахнулась дверь и в помещение ворвался всклокоченный берсерк. Тихону тяжело дался его рывок. Грудь старика ходила ходуном, кафтан был слегка растянут, а в бороде не хватало нескольких прядей. Следом за кандидатом на пост старейшины рода, прибыла тяжёлая артиллерия в виде Яры. Женщина неспешно вошла в помещение и брезгливо стряхнула на пол несколько седых волос.
— Не велено, говорят тебе! — хищно прищурившись, прошипела служанка и Тихон тут же с гневом обернулся к своему противнику.
— Угомонись, баба! — попытался грозно прореветь в ответ Тихон, но, из-за особенностей голоса, вышло явно не так впечатляющие, как он рассчитывал, — Дело у меня к княжичу! Поди прочь, покуда цела!
— Яра, спасибо, — поняв, что сейчас на моих глазах начнётся форменное избиение пожилого человека, быстро произнёс я, — Дальше мы сами. Ты иди отдохни пока. На тризне погуляй или выходной себе возьми.
Яра недовольно фыркнула и степенно покинула мои покои. Тихон недовольно одернул перекрученный кафтан и злобно сверкнул глазами в мою сторону.
— Совсем ты распустил её, пришлый! Ни к старшим прочтения нет, ни к представителям рода Смоленского!
— Ты меня зачем искал? — прямо спросил я, — По делу или так, язык почесать?
— По делу, вестимо! — подозрительно зыркнув в сторону Искры, отозвался Тихон, — С глазу на глаз хотел побеседовать, дабы дурного между нами ничего не осталось.
— Серьёзно? — от наглости этого старика у меня перехватило дыхание, — Ты меня на костёр пару часов назад чуть не отправил. Как ты думаешь, какого я о тебе мнения?
Перечислять весь остальной список подозрений я не стал. Это заняло бы слишком много времени и совершенно не имело смысла. Для любого нормального человека было достаточно и первого пункта, чтобы осторожно относиться к подобному персонажу очень долго, если не весь остаток жизни.
— То другое, пришлый, — проскрипел в ответ Тихон, — О пользе рода я заботился. И не я один! Искра соврать не даст, токмо у других духу не хватило ношу эту на себя принять.
— Пойду я, — неожиданно произнёс Искра, — Ежели нужен буду — зови, княжич.
Судя по реакции Искры, каких-то проблем со стороны Тихона он не ожидал. А, учитывая тему нашей с ним беседы, означать это могло только одно. Старец не считал кандидата на пост старейшин рода опасным и не видел в нем врага. В отличии от меня. Говорить с гадким стариком мне абсолютно не хотелось. Особенно если он сейчас начнёт меня убеждать какой он белый и пушистый.
Тихон провожал конкурента подозрительным взглядом до тех пор, пока за ним не закрылась дверь. После этого он посмотрел на меня и несмело, словно это давалось ему с огромным трудом, улыбнулся.
— Ты на меня зла не держи, Алексей, — пытаясь изобразить доверительный тон, произнёс Тихон, — Умерь пыл сердца своего горячего и с холодной головой к делу подойди. Разве мог я без внимания оставить, что мертвый из-за Калинова моста воротился, беду на род навлекая?
— Если голова холодная, то человек мёртв, Тихон, — хмуро ответил я.
В этот момент я впервые понял, почему все правители были такие измотанные и нервные после полного рабочего дня. Каждому было что-то нужно, каждый преследовал свои цели и не стеснялся идти по головам. Только за последний час я успел пообщаться аж с тремя серьёзными людьми из верхушки княжеского рода и ни один из них мне особо не понравился.
Первый, несмотря на хвалебные песни всех своих знакомых, показался каким-то мутным. Чего хотел добиться Храбр я так и не понял. За массой красивых слов и готовностью помогать всем и каждому, очень сложно было рассмотреть истинные мотивы поведения старца.
Второй вывалил на меня гору подозрений и каких-то догадок, превратив, и без того поганый, день в полнейший хаос. Искра показался мне вполне адекватным, несмотря на вопли княжича и прямые доказательства связи помощника Яромира со слугами Эрлик-хана. Однако его предложение тоже было очень странным и сильно попахивало предательством.
Третий… Третий вообще вызывал у меня крайнюю степень отторжение и сейчас заискивающе заглядывал мне в глаза, от чего меня начинало откровенно тошнить.
— Не то я имел в виду, княжич, — впервые назвав мой титул вместо унизительной клички, произнёс Тихон, — Шутишь поди? Это хорошо! Только сильный духом в такую годину тяжёлую шутки шутить может.
— Давай к делу, Тихон, — неприязненно ответил я, — Что тебе от меня надо?
— Тут вот какое дело, Алёша, — видимо посчитав, что на этом ситуация с моим несостоявшимся сожжением полностью исчерпана, доверительно произнёс старик, — Завтра совет рода собираться будет. Нечасто родичи вместе сходятся, но тут сами боги велели. Тяжко будет Смоленску без твёрдой руки. С Мирославы что взять? Женщина, она женщина и есть. Не княжеством править, а детей нянчить ей нужно.
"И этот ещё на нашу голову!" — возмущённо воскликнул Алексей, — "Никак сговорились они все?"
"Не знаю," — устало ответил я, — "Да и знать не хочу, если честно."
— Я вот к чему веду-то, — продолжил тем временем Тихон, — Промежь прочего, старейшину на Совете избрать нового надо будет. Надёжного кого-то. Кто в лихое время укорот ворогам дать сумеет, да люд смоленский от поступков дурных удержать.
— Кто бы это мог быть? — с сарказмом спросил я.
— Не так много достойных, Алёша, — степенно ответил старик, но его глаза при этом алчно блестнули, — Искра может, я, да Храбр ещё. Но, как по мне, не сильно он на это место подходит. Больно мягок. Не удержать ему род, да и кривотолки о нем ходят. Слышал, поди, что люди говорят?
— Нет, — коротко ответил я. Мне срочно нужен был душ. Или хотя бы бочка с водой. Из-за общения с Тихоном у меня возникла острая потребность помыться. Я чувствовал себя настолько грязным, словно искупался в накопителе очистных сооружений свинофермы, — И не хочу знать.
— А напрасно, Алексей Ростиславович, — гадко усмехнулся старик, — Напрасно. Тебе князем быть, как время наступит. А князь всё о родичах своих знать должен. И хорошее, и дурное. И то, что Храбр, никому не сказав, в Чернигов ездил. И то, что на подворье его тати всякие шастают.
В этот момент я окончательно убедился, что мой собеседник не имеет отношения ни к одной из задействованных в распиле Смоленска группировок. Такая мелочная и гадкая тварь просто неспособна была на что-то серьёзное. Даже если речь шла о предательстве собственного рода, этот ублюдок скорее лично сдал бы всех участников, чтобы заслужить похвалу действующего правителя, чем всерьёз впрягся в подготовку заказного убийства.
— А тебе какое до этого дело? — брезгливо спросил я, — Ну ездил человек в другой город по делам! В чём проблема? А насчёт татей — этот бред я вообще слушать не хочу! Ты с чего это взял? Где услышал?
— То моё уже дело, Алёша, — быстро ответил Тихон, — Людей нужных знаю и словам их верю. С Черниговом уже как дюжину лет Смоленск дел не имеет никаких. Что там старшему могло понадобится? Да тайно ещё? Может не тати то были на его подворье, а убивцы, что Яромира сгубили?
— Яромир умер от потери крови, — жёстко ответил я, — По твоей вине. Именно ты не дал оказать ему первую помощь и мой дед просто истёк кровью на глазах у всех.
— Никто ему не помог! — недовольно бросил в ответ мой собеседник. Видимо тут ему крыть было нечем и он попытался перевести тему, — Все на том крыльце были и ни один на помощь Яромиру не бросился!
— Пусть так, — кивнул я, — Но твоей вины в смерти старейшины не меньше, чем того говнюка, который стрелу выпустил. Ты всё услышал, что хотел? Может что-то добавить?
— Не можно власть в сомнительные руки передавать, — снова завёл своё Тихон, — На Совете голоса родичей собирать станут. Ежели печешься ты о своём городе и отчизне своей, то моё имя выбери. А иначе пропадёт город. И весь род вместе с ним сгинет.
— А знаешь что, Тихон? — резко вставая с кровати и по-братски хватая старика за щуплые плечи, спросил я.
— Что? — осторожно попытавшись высвободиться, спросил старик.
— Иди ты в задницу! — резко ответил я и оттолкнул его в сторону.
За спиной хлопнула дверь. Я был просто в бешенстве. Эмоции требовали выхода иначе я мог просто взорваться. Мимо мелькали комнаты, какие-то лица, новая дверь, двор. Увидев в отдалении бочку я прямиком направился к ней и засунул голову в холодную воду.
Насрать, что кто-то мог меня спокойно утопить в этот момент. Насрать, что вода могла быть отравленной. Мне в этот момент на всё было плевать и я в очередной раз серьёзно задумался о возможности вернуться домой.
Там не было всего этого дерьма. Не было мерзких интриг и ожидания, что твой собеседник, с милой улыбкой на лице, спокойно вгонит тебе нож между лопаток. Здесь каждый второй был предателем, а каждый третий — убийцей. В прямом смысле. На счету каждого из веселившихся в отдалении дружинников был не один десяток трупов.
Дома такие сидели по тюрьмам или переезжали из одной горячей точки в другую. Обычные люди жили мирной жизнью и не переживали, что их могут в любой момент зарезать.
Дома осталась Маринка. Дома были парни из моей команды. Обычные рутинные хлопоты и постоянные перепалки знакомых. Безвредные баталии в сети и ещё много всего. Всего, что я никогда уже не увижу.
Эта мысль оказалась неожиданно холодной и чужой. Я бы подумал на княжича, но тот сидел тихо, где-то в глубине моего сознания пережидая вспышку охватившей меня ярости. И это была моя мысль. Я знал, что никуда деться от этого кровавого мира уже не смогу. Это знание сводидо с ума всякий раз, когда хоть немного отступали текущие проблемы и страх за собственную жизнь.
Да. Врать себе было глупо. Я отчаянно боялся лишиться своего второго шанса. Возможно, многие из моего старого мира не задумываясь променяли бы свою жизнь на новый мир. Ещё бы! Система, как в любимых игрушка. Общественный статус… Я ведь не абы кто теперь, а наследник целого княжества…
А что в довесок идут реки пролитой крови, яд в каждом кубке и возможность сдохнуть за первым же углом всем было насрать. Кто задумывается о том, что седло натирает задницу, когда ты можешь запусть во врага самый настоящий огненный шар? Не я конечно, но в принципе. Я в этом отношении ещё и с базовым скилом пролетел.
— И что теперь делать? — усевшись на небольшую скамеечку возле бочки, на которую ставили ведра, вслух пробормотал я.
— Жить, дядя, чего же еще, — неожиданно послышался сверху тонкий мальчишеский голос.
Я поднял голову и увидел над собой покрытую веснушками физиономию пацана лет семи. Мальчишка лежал на скате крыши и рассматривал звёздное небо. Я даже не обратил внимания, что вокруг было уже темно.
— И то правда, — неожиданно для себя самого, улыбнулся я, — А как жить, когда веры никому вокруг нет?
— Так и жить, — пожал плечами пацан, — Оно ведь как, ежели беда вокруг, то потом просвет будет. Ежели зиму пережили, то весне радоваться надо. Тятька мой завсегда так говорит. Мы ведь русичи. А русичи не сдаются и рук не опускают.
— Русичи, — эхом повторил я, — Только победа…
— Только победа, — важно кивнул мальчишка.
— Спасибо, парень! — поднимаясь и уверенно шагая в сторону терема, произнёс я.
— Бывай, дядя! — крикнул мне вслед конопатый оракул. В словах мальчишки скрывалась мудрость многих поколений его предков. Мудрость, которую я сам сделал своим лозунгом по жизни и даже не задумывался откуда она пришла.
— Только победа! — зло рыкнул я и ворвался в терем. Да, здесь были предатели. Да, меня могли убить в любой момент. Но теперь это был мой мир и мне предстояло в нем жить. Хочу я того или нет. А значит и проблемы его решать придётся. Теми методами, которые здесь приняты, раз других нет.
В сумерках коридора мне навстречу спишил какой-то воин и я тут же взялся за рукоять меча, не сразу узнав Никиту.
— Живой, — облегчённо выдохнул ратник, — Мы уже с ног сбились, княжич. Думали достали тебя Мёртвые, пока все заняты были.
— За мной, десятник, — на ходу бросил я, — Пообщаемся с высоким собранием на их языке.
По пути нам встретились ещё три встревоженных дружинника из отряда Никиты. Каждый раз парни облегчённо вздыхали и молча пристраивались следом за нами. Они не задавали вопросов и это наполняло меня тихой уверенностью в том, что этот мир прогнил не до конца. Я отчётливо понимал, что в нем ещё остались люди, на которых я мог положиться и которые готовы были пойти за мной, несмотря на последствия.
— Минуточку внимания! — пинком распахивая дверь в пиршественный зал, выкрикнул я. Следом за мной невозмутимо зашли в помещение дружинники и Никита. В неверном свете множества лучин угрожающе поблескивали кольчуги и оружие моих сопровождающих.
Степенные разговоры мгновенно стихли и представители рода уставились в мою сторону. За столом я заметил всех своих сегодняшних собеседников, включая Прохора. Воевода сидел рядом с Храбром, который что-то обсуждал с лекарем рода. Эту пару я тут застать не ожидал, но так было даже лучше.
— Вот и герой наш вернулся, — довольно воскликнул тот же воин, что задавал неудобные вопросы помощнику Яромира, — Слава Алексею, сыну Ростислава!
— Слава! — вразнобой донеслось со всех концов палаты.
— Насколько я понимаю, — полностью игнорируя поднятые в воздух кубки, громко произнес я, — Сейчас здесь собрались все представители Смоленского рода, кто имеет хоть какую-то значимость?
— Знамо дело, — насмешливо ответил родовой лекарь, — Али забыл ты, княжич, как родичи твои выглядят?
В ответ послышались сдержанные смешки. К этому времени я добрался до кресла княгини и отлично видел всех присутствующих. Под моим тяжёлым взглядом, редкие улыбки быстро скисли и гости начали переглядываться между собой.
— Случилось чего, Алексей Ростиславович? — осторожно спросил крупный мужик, сидевший на дальнем краю стола, — Али помощь наша в чем потребна?
— Случилось, — хищно улыбнулся я. В груди кипела безбашенная ярость. Больше я не собирался прятаться или скрываться, изображая из себя покорную овечку, которую всем миром пытаются пустить на шашлык, — Не раз и не два уже случилось!
— Ты дело говори, княжич, — степенно произнёс кто-то из гостей, — Чего попусту очами сверкаешь, да людей в неведении держишь?
— И то правда, — зло усмехнулся я, — Начнём с того, господа, что прямо здесь, среди вас, есть крыса. Возможно, даже не одна. Кто не понял, тому поясняю — один из людей в этом зале предал наш род и нашу землю. Предлагаю вам посмотреть друг на друга. Может это ваш сосед справа или человек, который сидит напротив. Не стесняйтесь!
— Больно дерзок ты, Алёша, — хмуро произнёс крупный воин, — Горе горем, а за языком следить надобно. Дабы честь свою пустыми наветами не поганить! Здесь почтенные мужи собрались. Каждый крови за род пролил не одну бочку. Ежели нечего сказать по делу, то и оскорбиться ведь можем на слова твои дурные.
— Да пожалуйста! — невозмутимо ответил я, — Вот только не изменит ничего ваша оскорбленная невинность. Кто не виноват ни в чем, тому и беспокоиться не о чем. А ту тварь, что с Мёртвыми связалась и меня уже трижды убить попыталась, я один хрен найду и на дверях терема вывешу! Слышишь меня, говнюк? — бешеным взглядом обводя всех присутствующих, прорычал я, — Найду! И не спрятаться тебе от меня! Не скрыться!
"Спокойнее, Алексей," — внезапно произнёс в моем сознании княжич и меня словно окунули в холодную прорубь, — "Ведать не ведают они ничего. Оттого и не верят тебе."
— Не можно словами такими попусту бросаться! — резко ответил мне лекарь, — Правду говорит Демид, на наших плечах род держится. Отдохнул бы ты, Алёша, да повинился потом перед родичами, что мёду хмельного перебрал. Где это видано, чтоб крамолу такую черную на весь род возводить? Чем подтверждать слова свои будешь, пришлый?
От такого обращения глаза моментально налились кровью. Каждый засранец за этим столом, пел мне хвалебные песни, пока я делал всё, чтобы спасти их шкуры. А как только посмел возмутиться, сразу стал пришлым. Изгоем, который непонятно как оказался в княжеском тереме. Такое двуличие я искренне ненавидел в своём прошлом мире. И в мире новом ничего не изменилось.
— Доказательства?! — тихо прошипел я, — Какие например? Может рассказать вам, как коней моего отряда отравили в Смоленске? Как раз перед выездом на встречу с Валдисом? Или напомнить, что Яромира прямо посреди праздника пристрелили, как собаку безродную? Ещё могу рассказать, как меня сжечь пытались. Не в тот раз, когда вы меня всей толпой на костёр тащили, а чуть позже. Вместе с Прохором, Никитой и остальными дружинниками!
Краем глаза я увидел, как лицо Мирославы резко побледнело. Если бы не мой недавний разговор с Искрой, то я бы неприменно поверил, что женщина смертельно перепугалась за своего сына. Однако, верить я ей уже не мог, а горестный вздох её сына в моей голове ничего не менял.
— Да неужто? — первым напрягся Демид и стал осматриваться по сторонам в поисках поддержки, — Братцы, али не понимаю я чего? Кто мог на такое пойти из нас? Кто мог со слугами Эрлик-хана снюхаться? Али выдумал княжич чего, от беды своей великой?
— Правда это, Демид, — пророкотал со своего места Прохор. Говорил великан негромко, но во внезапно наступившей тишине его слова услышал каждый из присутствующих, — С ним я был и за каждое слово могу поручиться. Мёртвые у терема княжеского орудуют, а может и внутри уже. И хозяин их где-то здесь. Среди нас.
— Так уж и Мёртвые? — неожиданно проскрипел Тихон, в один момент переключив на себя внимание всех присутствующих. Реакция многих родичей была неоднозначной. Кто-то презрительно поморщился, а кто-то, наоборот, внимательно уставился на старца, в ожидании продолжения, — Может тати обычные, каких тайком в город провезли?
— Кто провёз? — тут же напрягся лекарь, — Коли знаешь чего, Тихон, то не молчи. Пусть и родичи все о том узнают!
— А то не у меня надо спрашивать, — ощутив, что настал его звездный час, гордо тряхнул бородой Тихон, — Храбра, вон, спросите. А то он молчит, да молчит всё. Будто и не знает ничего…
— Алёша… — тихо произнесла за моей спиной княгиня.
— Позже, матушка, — отозвался я и только одним богам известно, чего стоило мне сохранить спокойный тон в голосе. Внутри всё буквально тряслось от желания немедленно высказать этой женщине все свои подозрения. Заставить её показать свою силу и найти хотя бы одного из виновных во всех своих проблемах, — Позже.
"Не спеши с выводами, пришлый," — одновременно с моим глубоким выдохом, посоветовал мне княжич. Медитация на переполненный едой и напитками стол не особенно помогала. За хрустящей прожаренной корочкой мясных деликатесов и богатыми разносолами мне мерещился яд, а за смущенными взглядами гостей — мерзкий оскал предателя. Я не мог отделаться от мысли, что все присутствующие могли умереть ещё до восхода солнца. И я ничего не мог с этим сделать, — "Дело хитрое ты задумал, но тут удача великая нужна. А не то попадём почём зря."
"Знаю," — грубо ответил я, но тут же об этом пожалел. Княжич, несмотря на сложившуюся ситуацию и собственную веру в родичей, пытался мне помочь. Даже за обвинения своей матери предъявлять ничего не стал, — "Ты не принимай это на свой счёт. Нервничаю сильно."
"Вижу, но с матерью моей точно спешить не стоит," — коротко ответил Алексей и замолчал.
Я и сам прекрасно понимал, что такие обвинения в адрес Мирославы могли стать последней каплей. Если сейчас в головах большинства гостей толкались серьёзные сомнения насчёт моей адекватности, то мои нападки на собственную мать однозначно закончатся плачевно. Меня дружно упакуют и отправят на лечение в дальний удел. Вот только туда я, скорее всего, не доеду и сдохну где-то на пол пути. В глухих лесах Смоленщины.
— И что же жаждешь ты от меня услышать, Тихон, что не постеснялся об этом при честном народе сказать? — с интересом спросил Храбр, — Поведай добрым людям, а уж я скажу правда то, али нет.
Разговор уходил в сторону от намеченного мной сценария, но влезать я не торопился и старался найти в ситуации свои плюсы. Можно сказать, что я даже немного обрадовался такому повороту. Градус недоверия среди родственников сильно упадёт, да и насчёт двоих подозреваемых появится какая-то ясность. Или нет. Однако, я был в выигрыше в любом случае.
Если Тихон окажется прав, то я смогу избавиться от части своих подозрений. Если же нет, то я с удовольствием посмотрю, как мерзкого старикашку макнут носом в дерьмо, которое он раскопал. Ну и ещё, у меня появилась возможность со стороны оценить реакцию родственников на текущую обстановку. Сейчас обвинения исходили не от сопливого юнца, а от весьма уважаемого члена совета рода. Соответственно, и внимание к перепалке старцев было в разы выше.
— Ведомо мне, что давеча покидал ты Смоленск, Храбр, — картинно играя бровями, напыщенно произнёс Тихон. Старик истекал аурой величия такого масштаба, что мне даже стало смешно. Видимо, ощутили это и другие члены рода. По крайней мере, часть из них начали следить за беседой ещё внимательнее, — Было, али не было такого?
— Было, — невозмутимо ответил Храбр. Помощник Яромира спокойно взял со стола свой кубок и слегка пригубил напиток, домонстрируя полное безразличие к обвинениям своего оппонента. Унизить Тихона ещё больше можно было только начав есть, но делать этого Храбр не стал, — По делам рода ездил.
— Было, значит, — удовлетворенно отметил Тихон. Наверное так должен был выглядеть прокурор, которому признался во всех смертных грехах бывалый уголовник. Причём при свидетелях и прямо во время суда. На реакцию собеседника он вообще не обратил никакого внимания. Тихона интересовали только слова и он услышал то, что хотел. В следующую секунду, наверное, чтобы придать себе больше значимости, старик вскочил с лавки и ткнул корявым пальцем в сторону помощника Яромира, — А какие такие дела у нашего княжества с Черниговом, Храбр?! И кого ты с собою привёз из поездки?! А?! Расскажи добрым людям, коли скрывать тебе нечего!
Тихон победно оглядел всех присутствующих, словно он только что обнародовал досье с самыми мерзкими тайнами своего оппонента. Члены рода ждали ответа, но его всё не было. Храбр хмурил брови и явно не знал что сказать. Такой реакции от старца не ожидал не только я. В голове мелкнула мысль, что поиск нанимателя Мёртвых оказался не таким сложным, как я предполагал, а на Храбре скрестились десятки вопросительных взглядов всех присутствующих.
— Молчишь?! — гневно воскликнул Тихон.
— Неужто получилось? — с надеждой произнёс Демид.
Об голоса прозвучали одновременно, но рев массивного воина мгновенно заглушил шипение гадкого старикашки. Я посмотрел на воина и уведел, что тот всем телом подался вперёд, боясь упустить малейшее слово. Либо этот мужик был потрясающим актёром, по которому лили горючие слезы режиссёры Голливуда, либо интерес был вполне реальным.
— Храбр?! — настойчиво спросил Демид, — А чего сразу не сказал? Мои домочадцы извелись ужо все. Как она? Али рано ещё спрашивать?
— В порядке, — внезапно тепло улыбнулся Храбр, — Завтра ко мне приходи. Как раз дочка твоя поднимется уже. Отступила хворь. Не зря ездил.
— Слава богам! — вскинул обе руки к потолку воин, — А мы уж оплакать кроху нашу успели. Спасибо тебе Храбр! Долг за мной великий теперь.
— Какое там, — смущённо отмахнулся старец. Никто из гостей не понимал о чем речь.
— Прикрыть надумал, подельника своего? — поняв, что инициатива ускользает из рук, снова вылез с обвинительной речью Тихон.
— Молчал бы ты уже, Тихон, не позорился! — грубо ответил воин. На лице Демида читалось огромное облегчение. Казалось, что сейчас он готов любить весь мир. Почти. Кроме Тихона. Гадкий старик в этот список, предсказуемо, не попал, — Прежде чем на добрых людей наговаривать! За лекарем Храбр ездил для дочки моей. У Весемира спроси, коль мне и старейшине будущему не веришь! Наш лекарь сам велел на стороне помощи искать. Беда у меня в доме случилась, а ты и рад радешенек! Всё пользу свою тёмную выгадать пытаешься. Как только предки душу твою черную в книге рода терпят?!
Тихон злобно свернул глазами и прошипел что-то невазумительное. Из всей речи воина, судя по выражению лица старичка, он вычленил только одну фразу, но её было вполне достаточно, чтобы напрочь испортить настроение амбициозному претенденту на безраздельную власть над Смоленским родом. Словосочетание "будущий старейшина" ударило по Тихону сильнее, чем неодобрительный гул родичей. Думаю, если бы сейчас в этого засранца ударил настоящий таран, то эффект был бы в разы меньше.
За время перепалки, я успел изучить поведение большинства присутствующих и сделать для себя неутешительный вывод. Никто из родственников не спешил проявлять бурю эмоций по поводу моих слов. Возможно, именно поэтому Храбр предлагал мне шарахнуть по ним дестабилизацией. Какие-то средства попроще вряд ли могли вывести этих мастодонтов из равновесия. Однако, у меня был ещё один вариант и я собирался его отработать, прежде чем переходить к крайним мерам.
— С этим разобрались, — пару раз стукнув по столу, чтобы привлечь общее внимание, хмуро произнёс я, — Вернёмся к нашим баранам. Вернее, к моему вопросу. Предатель, затаившийся среди нас, не торопится показать свое истинное лицо. У меня есть серьёзные основания предполагать, что еда в этом зале может быть отправлена. Все вы знаете, как погибла семья моей матери. Все вы помните, что Мёртвые не остановятся ни перед чем на пути к своей цели.
Часть гостей немедленно выплеснули содержимое своих кубков на пол. Жест был настолько естественным, что этих людей можно было смело вычёркивать из списка потенциальных предателей. Остальные, недовольно переглянувшись, молча уставились на меня. Испугать собравшихся обычным ядом было нереально, но я особо на этот аргумент и не рассчитывал.
— И что ты предлагаешь, княжич? — спросил у меня Храбр, — Как татя ловить станем?
— Есть у меня одна идея, — широко улыбнулся я, — И вы все мне её исполнить поможете. Хотите вы этого или нет.
— Ты толком говори, Алёша, — недовольно проворчал Демид. Насколько я успел понять, для этого мужика решающую роль всегда играла чёткость в понимании ситуации. Кто? С кем? С чем? Зачем? Никто не задавал столько вопросов, сколько этот тип, — А мы ужо думать станем, как тебе помочь.
— И скажу, — нагло ответил я, — Только я никому из вас не верю, а потому разговаривать буду с каждым по отдельности. Когда там сбор совета назначен? На завтра? Вот на нем и поговорим. А кто до этого времени ко мне в комнату на частный разговор не придёт, того сразу буду считать своим личным врагом. И после совета пусть пеняет на себя. Приятного вечера, господа!
Я коротко кивнул всем присутствующим и направился к дверям. От чужих взглядов невыносимо чесалась спина, но до самого выхода я так ни разу и не оглянулся. В последний момент послышался шорох и тяжёлые шаги. Вслед за мной из зала вышел Никита со своими парнями. Потом Прохор, который плотно прикрыл за собой дверь.
— Дальше что, княжич? — осторожно спросил воевода, — Родичи сейчас судить да рядить станут, как дальше быть. Большую смуту ты в них посеял. Прав был Храбр, одному слову твоему не поверят они.
— Дальше? — словно не услышав большую часть речи своего собеседника, задумчиво переспросил я, — А дальше, друг мой, начинается игра на выбывание. Я разворошил змеиное гнездо и теперь мы будем смотреть что из этого получится. Идём ко мне. Нужно подготовиться. У нас впереди длинная ночь.
Я уже неплохо ориентировался в тереме. По крайней мере, найти дорогу к собственной комнате мне удалось всего со второго раза. Внутри было пусто. Яра, воспользовавшись моим предложением, давно ушла, а больше в мои палаты никто не заходил.
Тем не менее, бойцы Никиты бдительно осмотрели все полторы комнаты и, удовлетворившись результатом, ушли в коридор. Со мной остались только воевода и десятник. Причём обоих так переполняли вопросы, что они даже дышали с трудом.
— Прохор, бери бересту, или что там у нас для письма, и пиши список гостей, — усевшись на кровать, приказал я, — Всех кто был. Имена, вид занятий, статус, уровень важности для рода… Всё, что знаешь пиши. Сейчас нам любая информация пригодится.
— Что задумал, княжич? — осторожно спросил Никита.
— Скоро узнаете, — обкатывая свою идею в голове, рассеянно ответил я. Подобные штуки с живыми людьми мне делать ещё не доводилось.
Игры — играми, но там всё было совсем иначе. Выстроить схему на понятных алгоритмах было в разы проще, чем провернуть что-то подобное в реальности. К тому же, махинации с составом рейдовых групп никогда не сказывались на жизни такого огромного количества людей и, как минимум, одного настоящего города. Однако, другого выхода я не видел. Может, плохо смотрел, но первый ход уже был сделан и врубать заднюю было поздно.
Великан запалил ещё одну лучину и согнулся над небольшим столом в углу, усердно царапая по поверхности свитка специальной палочкой. У меня ещё, периодически, случался коллапс мозга от подобных противоречий. Местные легко использовали в быту магию, умели работать с полноценным системным интерфейсом, но при этом жили так же, как их далёкие предки.
Для меня было глубоко непонятно, почему за те нереальные тысячи лет, что людям была доступна магия, они продолжали строить деревянные дома и чуть ли не вручную вспахивать поля. Где магические двигатели? Где средства связи на больших расстояниях? Отопительные артефакты? Иногда казалось, что жители моего нового мира просто не хотят развиваться…или не могут…
— Думается мне, что не придёт никто к тебе на поклон, Алёша, — вырывая меня из отвлеченных размышлений, проворчал Никита, — Больно дерзко ты с родичами беседовал. Сильно выше себя поставил. При Ростиславе не можно младшему сыну себя так вести было.
— Так то младшему сыну, — криво усмехнулся я, — А теперь я один из двух оставшихся наследников. Первый после княгини. Так что не переживай, Никита. Придут, как миленькие. Если не права качать и на место меня ставить, то из интереса придут.
— Проверять будем? — хмуро уточнил десятник, — Али так к разговору допускать всех?
— Думал об этом, — отозвался я, — Не вижу особого смысла заморачиваться. Мы же нанимателя ищем. А ему на себя зачем метку вешать? Лучше предупреди своих парней, чтобы по одному гостей пускали.
— Никак думаешь, что очередь к тебе выстроится, — насмешливо хмыкнул воевода, — Кабы так не вышло, что втроём до утра просидим.
— Ты пиши, Прохор, пиши! — посоветовал я, — Не отвлекайся. Вода осталась у кого-нибудь?
Никита молча передал мне почти пустую флягу и я сделал всего один глоток, сберегая драгоценную жидкость. Мелькнула мысль отправить гонца за границу города, но сейчас это не имело уже особого смысла. Во-первых, разыгравшаяся подозрительность всё равно не позволит мне нормально утолить жажду. А во-вторых, это займёт слишком много времени.
— Готово, княжич, — гордо продемонстрировал мне исписанный корявым почерком свиток Прохор, — Всех до единого записал. Всё как ты хотел.
— Вот и зачитывай теперь, — мгновенно поняв, что почерк воеводы в разы хуже, чем у хирурга с двадцатилетним стажем, ответил я, — По порядку. Меня интересует первая очередь на должность старейшины рода. Кто их поддерживает? Какие перспективы?
— Так Храбр первый, вестимо! — отозвался на мой вопрос Никита, — Тут и думать особо нечего, княжич. Я за него голос свой отдавать буду.
— Что Храбр кругом молодец я и так знаю, — грубо ответил я, — А насчёт голоса твоего я ещё не решил. Рано пока.
— Мой голос за мной останется, — возразил десятник, — За кого считаю нужным, за того слово своё и отдам. Так предками заведено и богами заповедано.
— Иди ты в задницу со своими заповедями, Никит! Вот честно! — резко ответил я и лицо ратника моментально побагровело. Видимо, я глубоко ранил тонкую душу своего подчинённого, свято чтившего традиции рода, но это беспокоило меня в последнюю очередь, — Нас тут на части режут, а вы всё с законами со своими носитесь! Тот ублюдок, что нас сжечь хотел, думаешь он о законах думал? Эта тварь сидела в зале вместе со всеми. Охала и ахала, возмущаясь несправедливостью мира. Мы даже поесть нормально не можем, чтобы от отравы не сдохнуть!
— То они, а то мы, — прогудел Прохор, — Ежели так же делать станем, то никакие выверты нам не помогут. Сгинет род.
Оба воина смотрели на меня почти одинаково. Исподлобья и явно неодобрительно. Я прямо сейчас мог привести два десятка доводов, почему нужно поступить именно так, а не иначе, но это ничего не даст. Даже сотня ударов головой о стену не могла нанести вред стене, если это не голова Прохора конечно. Тогда были и другие варианты.
— Хорошо, — с силой потерев руками лицо, проворчал я. Так или иначе, но для меня была очень важна поддержка именно этих двоих людей. Им я доверял. И нужно было, чтобы они доверяли мне, — Вы знаете кто предатель?
— Кабы знали, то не сидели бы здесь, — хмуро ответил Никита.
— И я не знаю, — произнёс я, — И узнать мы это прямо сейчас никак не можем. Сколько их?
— Не много, — пожал плечами воевода, — Может двое-трое, а может и один вовсе. Не верю я, что много родичей в этом замешано.
— Отлично, — кивнул я, — Пусть будет трое. Завтра у нас совет рода. Мы можем прямо сейчас лечь спать и ничего не делать. Тогда завтра старейшиной выберут одного из предателей и мы, со спокойной совестью, отправимся за стены города. Потому что внутри делать будет уже нечего. Здесь нам останется только тихо сдохнуть в каком-нибудь тёмном углу. Подходит вам такой расклад? Если да, то можем расходиться.
— Не станет предатель главой рода, — неуверенно проворчал Никита, — Не допустят этого предки!
— Супер! — радостно ответил я, — Тогда на этом закончим. Если предки не допустят, то нам не о чем беспокоиться! Это железная гарантия того, что предателю путь во власть закрыт. Идите отдыхать тогда, парни. Никит, оставь одного дежурного у двери. Пусть всем говорит, что собрание отменяется по техническим причинам.
— А ежели прав он, Никита? — прогудел воевода, — Ежели мы гада эдакого своими руками на престол поднимем?
— Ты в наставнике своём сомневаешься? — прямо спросил десятник, — Так за него треть рода уже сейчас говорит!
— Сколько людей в списке? — спросил я.
— Три десятка душ, — сверившись со своими записями, чётко ответил великан.
— И десять человек из них голосует за Храбра, — произнёс я, — А остальные что? Где гарантии, что прямо сейчас противник не вербует себе сторонников? Всего одиннадцать голосов надо, чтобы кто-то другой старейшиной стал. Если наберётся шестнадцать, то даже спорить смысла не будет. Можем мы поручится, в текущей обстановке, что этого не произойдёт? Не знаю как вы, а я бы этого делать не стал.
— Так что делать-то будем? — нехотя спросил Никита. Извиняться десятник не стал, но мне было достаточно и этого вопроса, чтобы понять, что можно двигаться дальше.
— Анализировать, господа, — ответил я, — И думать. Кто ещё претендует на пост старейшины?
— Искра может, — задумчиво ответил десятник, — Тихон может. Демид ещё. Весемир по статусу и годам подходит, но он завсегда вдали от государственных дел держался. Не его это.
— А выборы как проходят? — задал следующий вопрос я, — Открыто или закрыто?
— А это как? — не понял воевода.
— Когда все знают кто за кого голосовал, — пояснил я.
— Старейшину вслепую выбирают, — произнёс Никита, — Дабы не было потом вражды между родичами, да мыслей тёмных. Кто достоин больше, тот и сторонников больше имеет.
После того, как подчинённые поняли наконец чего я от них хочу, дело пошло гораздо быстрее. Постепенно у меня сформировался список из пяти кандидатов, которых я вынес в отдельный свиток. Позже к каждому из них добавились имена сочувствующих и сторонников, а через час я предъявил воинам результат нашей коллективной работы.
— Теперь что скажете? — с интересом спросил я, — Расходимся или продолжим?
— Удивил ты нас, княжич, — с молчаливого согласия десятника, ответил за обоих Прохор и озадаченно почесал затылок, — Нечего сказать…
— Вот и я про это, — рассматривая почти одинаковые списки, ответил я. Некоторые имена повторялись по нескольку раз и на их обладателях я планировал остановиться отдельно.
По большому счету, наши рассуждения основывались на голых предположениях, но более весомых аргументов под рукой не было. И времени их искать тоже.
— Гость к тебе пришёл, княжич, — заглянул в комнату один из дружинников.
— Кто? — уточнил я.
— Демид, — коротко ответил воин.
— Зови, — кивнул я.
Демид относился к ярым сторонникам Храбра. Переубеждать его в чем-либо было глупо и бессмысленно. Я прекрасно помнил сказанные им за столом слова и, не углубляясь в детали, просто обсудил с ним варианты подозреваемых в измене. Воин подкинул мне пару неожиданных вариантов и спокойно ушёл.
Пир не затихал. Время перевалило за полночь, а в мои покои жидким ручейком текли родственники. Через пару часов я уже охрип от постоянных разговоров и безумно устал повторять одно и то же. Грамотная подготовка будущих выборов выжирала огромную кучу энергия и только сейчас я начал понимать за что брали такие сумасшедшие деньги политтехнологи.
Некоторые родственники были настолько упертыми и долгими, что за дверями успевала скопиться небольшая очередь, прежде чем я мог добиться от них вменяемого ответа. Гарантировать исход кустарной подготовки было невозможно, но я отчаянно старался добиться максимального эффекта. Даже выдумал специальные знаки, чтобы создать у собеседников ощущение причастности к тайному обществу.
За окном начало светать. Подчинённые, честно выполняя поставленную мной задачу, хмурили брови и степенно кивали на любую дичь, которую я с честной рожей внушал родственникам. В некоторых случаях мне казалось, что кто-то из них не выдержит и начнёт откровенно ржать.
Самый острый момент был, когда я убеждал Весемира голосовать за Тихона. Все присутствующие отлично знали мерзкую натуру брата Яромира и мой душещипательный рассказ о его честности мог вызвать разве что смех. В середине моей проникновенной речи, Никита бурно закашлялся и отправился проверять стражу. Десятнику хватило сил сохранить лицо и даже в коридоре он сумел сдержаться. Видимо, сыграли свою роль ожидающие там аудиенции члены рода.
Прохор оказался покрепче и стойко продолжал кивать, убеждая своим примером моего собеседника, что на стороне Тихона уже чуть ли не все родичи, а я сам искренне желаю ему победы. И похрен, что он пытался меня отправить на костёр перед этим. Он же за традиции и род болел! А что может быть важнее?
Голос я окончательно потерял уже к утру. Вода закончилась и, временами, я жадно смотрел на полную бадью в углу комнаты. После каждого гостя мы тщательно вносили правки в имеющиеся списки. Мне оставалось принять у себя всего четверых родственников, но с тремя из них и так всё было понятно, а четвёртого я видеть вообще не хотел. Однако, первым пришёл именно он.
— Здравствуй, княжич, — от порога поприветствовал меня Тихон, — О чём говорить хочешь?
— О выборах старейшины, — сипло ответил я, — О чем же ещё?
— Не можно такое обсуждать при других, — покосившись на моих помощников, проскрипел старик, — Личное это дело.
— Не переживай так, Тихон, — усмехнулся я, — Эти парни со мной до конца. И своё решение мы уже приняли. Ты ещё не передумал насчёт должности старейшины?
— С чего бы? — осторожно ответил кандидат, — Я для того самый достойный и тебе ужо говорил об этом. Никак меня надумал поддержать, Алёша?
— Сам говоришь, что другие по рангу не подходят, — ответил я, — Но я переживаю, что не поймут меня родичи, если голос свой за тебя отдам. Это я знаю, что ты не виноват ни в чем и с Мёртвыми не связывался, а многие другого мнения.
— Это кто же? — с вызовом посмотрел на меня старец, — Демид? Али Храбр со своей кодлой? Так на них и смотреть смысла нету. Они завсегда свои дела только отстаивают. До рода им и дела нет. Вон чего удумали! В лихую годину по своим нуждам разъезжают, а княжества беды плевать им!
Учитывая, что Храбр ездил за лекарем для больной девочки, слова Тихона выглядели, как минимум, странно. Однако, удивить меня они не смогли. Мой собеседник легко мог вывернуть любое событие наизнанку, чтобы доказать свою точку зрения. Какой бы мерзкой она не была.
— Вот и я об этом, — с трудом сдержавшись, чтобы не сплюнуть от отвращения, ответил я, — Если мы втроём за тебя проголусуем, то этого слишком мало будет.
— Четверо нас, — уверенно ответил Тихон, — И это те только, что здесь собрались.
— То есть, ты за себя голосовать будешь? — осторожно уточнил я.
— А как же иначе-то? — удивлённо ответил старик, — Предки велели за достойного токмо голос свой отдавать. А кто ещё достоин власть в роду принять, как не я?
О таком варианте я как-то не подумал. Не о том, что Тихон может проголосовать за себя, это как раз было очевидно, а о том, что такое в принципе возможно. Эго старца затмевало горы и с такой высоты он очень хреново видел происходящее под ногами. А там было много интересного. Например изменение текущего расклада сил.
Если остальные посетители чётко выразили свою позицию или приняли необходимую мне сторону, то оставшиеся родичи могли испортить все мои усилия и заставить их изменить своё мнение у меня уже не получится. Вернее, я не смогу их заставить принять чью-то сторону, потому что каждый из них и был этой стороной.
— А какой перевес в голосах нужен, чтобы победить? — задумчиво спросил я.
— Боги говорят, что один в поле не воин, — прогудел Прохор, — А двое не сила. Коли три голоса кто из родичей перевес наберёт, то признают его право другие, а предки благословение своё дадут.
— Всё так, — степенно кивнул Тихон, — А коли не наберёт никто достаточно силы, то без главы род останется. Новый сбор токмо через три седьмицы собрать можно будет. А до тех пор Мирослава править княжеством станет. Так что, други, завтра решать судьбу Смоленска нужно нам. Одним богам ведомо, чего баба за это время натворить успеет.
От слов Тихона мы втроём синхронно поморщились. Было в них что-то гадкое и унизительное. Словно для этого человека вообще не было в жизни ничего святого. Однако, в его словах был свой извращенный смысл. И именно они натолкнули меня на нужный путь решения одной из важнейших задач.
— Тихон, ты среди нас лучший знаток всех законов рода, — произнёс я, — Я понимаю твою тревогу за будущее Смоленска. Может есть варианты как ограничить власть моей матери до следующего сбора совета? Три недели — большой срок. Мало ли что? Вдруг не хватит нам сил тебя старейшиной сделать?
— Есть такое, княжич, — величественно кивнул Тихон. Старик светился от собственной значимости и ему было плевать на косые взгляды моих подчиненных. Он уже ощущал под своей задницей кресло главы рода, — Но то дело непростое. Одни родичи тут не справятся. Предков на помощь звать придётся. Только они власть правителя ограничить могут, да и то лишь на время.
— Как? — прямо спросил я. Видимо, слишком резко спросил. Или слишком настойчиво.
— Ты, никак, сомневаешься в решении совета, Алёша? — вынырнув из своих розовых фантазий, нахмурился Тихон.
— Разное может случиться, — нехотя ответил я, — Нам же о судьбе всего рода думать надо. Врагов много и нужно любые случайности предусмотреть. Вдруг они нас перехитрить смогут? А мы им вето!
— Вето токмо князь наложить может, — ответил старик, — Тут другое надобно. В двух словах и не объяснишь толком.
— А мы не торопимся, — усмехнулся я, — Ты рассказывай. До утра ещё времени полно.
В окно стучался рассвет. Ну как, стучался — заполошно орал петухами. Тихон давно ушёл. После него ко мне заглянул Храбр, но с ним у нас разговор не сложился. Старец был сильно недоволен моим поступком и, с порога высказав всё, что думает о слишком много возомнившем о себе пришлом, ушёл восвояси.
Невыносимо хотелось прилечь и полежать с закрытыми глазами. Часов десять-двенадцать. Может, за это время всё как-то образуется… Или кто-нибудь тихо проберется в мои покои и перережет мне глотку, чтобы можно было не беспокоиться больше о вот этом вот всём…
— О чем задумался, княжич? — с интересом спросил перебиравший бумаги Прохор, — Опять хитрый план выдумываешь, как супостатов одолеть?
— Можно и так сказать, — устало ответил я, — Что там у нас в итоге получилось?
— Ровный счёт вышел, Алёша, — отозвался Никита. Десятник дремал на лавке у двери, но следить за происходящим это ему не мешало, — Дадут боги, выгорит твоя затея. Ежели все родичи слову своему последуют, то не будет старейшина избран.
— Хорошо, если так, — хмуро ответил я, — У нас тридцать человек ближних родственников и пять кандидатов.
— Тридцать один, — поправил меня воевода, — Твой голос наравне с другими членами рода прозвучать должен будет. Иначе не состоится совет. Предки не признают его.
— Странно, — удивился я, — А если не успел кто-то приехать?
— Для того всех родичей заранее гонцы извещают, — не открывая глаз, пояснил Никита, — Не так часто совет собирается, чтобы не поспели все. Да и не было такого ни разу. Загодя всех зовут.
— За сколько? — неожиданно спросил я. Десятник открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Во взгляде Никиты читалось удивление и тревога.
— За седмицу бывает, — медленно ответил воин, — А то и за две, ежели дальний удел на границе княжества.
— А как тогда они все в городе на тризну собрались? — задал очевидный вопрос я, — Нас же всего три дня не было…
В комнате повисло гнетущее молчание. Каждый раз видеть происки предателя в действиях родичей становилось трудно даже мне. А моим подчиненным, для которых преданность роду была краеугольным камнем мироздания, это было ещё сложнее.
— Сейчас велю узнать, кто гонцов отправлял, — качнулся встать десятник, но я его остановил.
— Сейчас ты концов не найдёшь, — произнёс я, — Одна половина терема без памяти лежит, а вторая друг в друга тыкать начнёт. Нам от этого ни холодно, ни горячо.
— Седмицу назад ворог знал уже о том, что князь в бою падёт, — развернувшись к нам, нахмурился Прохор, — Не можно пакость такую с рук лиходею спускать.
— Можно, не можно… — с завыванием зевнув, отозвался я, — А сейчас мы ничего сделать не можем. Вздремнуть бы часок, а то я уже не соображаю ничего. На сколько сбор совета назначен?
— До полудня соберутся родичи в палатах княжеских, — ответил Никита, — Не все ещё с пира ушли.
Здоровью местного населения можно было только позавидовать. Среди гостей не было ни одного безусого юноши, который мог бы только за счёт резерва своего молодого организма вытащить после крупной ночной попойки полноценный рабочий день.
Среди родичей были только зрелые мужики. И пили они соответствующе. Медовуха лилась рекой, а пропускать тосты в местном обществе было не принято. Причём, я нисколько не сомневался, что на собрании, вместо похмельных рож, я увижу три десятка сосредоточенных родственников, готовых решать судьбу княжества.
Мне бы так. Вроде и не пил ничего, а даже сижу с трудом. Глаза слипаются, и слова подчиненных слышу через раз. Я, титаническим усилием воли, пошире открыл глаза. Для этого пришлось задействовать массу мышц, включая брови и весь лоб.
— Насчёт наших трех голосов решить вопрос ещё нужно, — произнёс я и оба воина скептически посмотрели на мою сонную физиономию, — И не надо на меня так смотреть! У меня день был длинный… И вообще, устал я!
— Все устали, княжич, — неожиданно улыбнулся Прохор, — Прав ты, отдохнуть надо бы. Перед советом решим, как дальше быть.
— Нет! — с силой потерев ладонями лицо, проворчал я, — Решать надо здесь и сейчас. Чтобы потом к этому вопросу уже не возвращаться. Что будет, если вы не проголосуете?
— Каждый родич обязан отдать свой голос, — терпеливо пояснил Никита, — Таков завет предков. Не можно, чтобы не было доверия в роду. Каждый кому-то да верит. Ежели многие верят одному, то он достоин вести за собой всех и стать старейшиной.
— Отлично, — вздохнул я, — Просто прекрасно. А теперь, будь добр, ответь на мой вопрос. Что будет, если вы не проголосуете?
— Так я же ж… — растерянно посмотрел на меня десятник.
— Предки сами сделают выбор, — прогудел Никита, — Прочтут в разуме сомневающегося и помогут ему определиться. Бывало и так, что умом одному верил человек, а душой другому. Если не смог сам определиться, то помогала ему сила родовая.
— Тогда, — поднимаясь с кровати и беря в руки исписанные листы, протянул я, — Ты за этого голосуешь. А ты, Прохор, за этого.
— А ты сам за кого, княжич? — поинтересовался десятник.
— Не знаю пока, — честно ответил я, — Надеюсь, что не придётся. А может на предков положусь. Они ведь лучше нас всё понимают, верно?
— Верно, — одновременно улыбнулись оба воина, а я только устало вздохнул.
И ведь опытные мужики. Не одну битву прошли. Оба — ровесники моего прошлого тела. Я понимаю, что в этом мире всё совсем иначе, но как можно так слепо верить непонятному образованию под названием "предки". Кто они? Кто там у руля? Если парни вроде Яромира, то ещё куда ни шло, а если там пара сотен Тихонов сидит?
"Ты бы за думами своими следил, пришлый!" — гневно воскликнул дремавший в глубине моего сознания княжич, — "Род на том и стоит, что родичей павших почитает. От них сила в святилище нашем идёт, да от богов. Коли не будет кого из них, то оскудеет род."
И этот туда же. Тяжёлый вздох вырвался сам собой. Возражать или спорить с Алёшей я не хотел. Ни сил, ни желания для этого у меня не было. Да и доказать ему я бы ничего не смог. А все мои аргументы о происхождении божественной системы цели не достигнут.
— Спать надо ложиться, вот что, — установив вокруг своего сознания качественную изоляцию, произнёс я, — В каком порядке дежурить будем?
— А ни в каком, — усмехнулся в ответ Прохор, — Сейчас наша первая задача, чтобы выжил ты, княжич. И чтобы соображал на совете внятно. А потому спать ложись, а мы постережем. Чай, не впервой.
С одной стороны, мне было как-то неловко. Подчинённые не меньше меня сегодня носились по городу, разве что сжечь меня пытались на один раз больше. А с другой стороны, наследник я княжеского рода или так, случайно зашёл? Воинам…
Додумать эту жизнеутверждающую мысль я так и не успел. Едва голова ощутила подушку, я провалился в крепкий здоровый сон. Юному организму княжича было плевать на все тревоги и стрессы, на бродящих поблизости убийц и жуткие заговоры. Хочется спать? Будем спать!
Снилась мне при этом опять бабушкина деревня. Запахи деревянного терема вызывали стойкую ассоциацию с детскими воспоминаниями и, даже полностью понимая, что это всё сон, я с удовольствием смотрел на лица родных. Моих настоящих родичей. На хмурую бабушку, которая всегда вставала с первыми лучами зари и уносилась во двор греметь вёдрами. На добрую улыбку матери, которая молча смотрела на меня и удивлённо качала головой. На грустную Маринку, которая сидела рядом и просто смотрела в окно. На Яромира, который за окошком помогал бабуле кормить орущих благим матом гусей…
Стоп! Что? Яромир? Гуси? Словно в ответ на мой немой вопрос, старец высыпал на землю горсть корма и прямо посмотрел на меня.
— Род един, пришлый, — весело улыбнулся мертвый старейшина, и я увидел на его груди растекающееся кровавое пятно. Маринка протянула ко мне руку и грубо тряхнула за плечо, — И нет для него преград. Вставай, Алёша. Пора!
— Вставай, Алёша! — ещё раз дернула меня супруги, но голос был уже не её. Хотя она и не говорила ничего. Тем более таким басом, — Пора! Скоро родичи собираться станут. Тебе бы себя в порядок привести.
— Что? — распахивая глаза, воскликнул я и обнаружил рядом с собой Прохора, — Какой порядок?
Вместо ответа, воевода повернулся ко мне боком, подставив мне под нос начищенный до блеска кусок брони. В ней я увидел свою взлохмаченную и деформированную физиономию. Спорить и доказывать, что я только прилёг, не имело смысла. Мне всё равно вряд ли кто-то поверит. Судя по слегка осунувшимся лицам воинов, ни один из них так и не сомкнул глаз.
Мне стало немного стыдно, но я тут же добрался до бадьи в углу и смыл неприятное чувство холодной водой. Пить, несмотря на отчаянную сухость во рту, не стал. Просить воду из запасов воинов — тоже. Теперь можно было выдвигаться. Подумал я, но серьёзно ошибся.
В отсутствии Яры, моими сборами занялись два крайне далёких от этого дела мужика. Новый комплект одежды уже был готов, и я оказался в нем даже раньше, чем мог представить. Половина волос осталась на костяном гребне, но через пять минут я уже окончательно проснулся, перестал материться и вышел из своих покоев, готовый сходу вступить в бой или кого-нибудь убить.
Стражники, почуяв моё настроение, вытянулись во весь рост и сделали вид, что в последний раз спали ещё в детстве, а красные следы от кольчужных рукавиц на щеках — это боевые шрамы от тяжёлой службы.
Я, гневно сверкнув глазами, прошёл мимо, но на первом же перекрёстке остановился и пропустил вперёд Никиту. Куда идти — я не знал, а так можно было всё списать на почётный конвой моей драгоценной тушки. Нужные нам покои располагались не так далеко от пиршественного зала, где проходила тризна.
В просторном помещении уже собрались первые родичи и степенно беседовали о серьёзных делах важных людей. При нашем появлении, разговор ненадолго стих, но я не стремился присоединяться к беседе и только молча кивнул родственникам.
Мои сопровождающие, в отличие от меня, обменявшись с присутствующими традиционными приветствиями, с любопытством прислушались к разговору. Я остался в полном одиночестве и неожиданно почувствовал себя некомфортно. Стремно я себя почувствовал, словно остался один на сходке матерых уголовников, каждый из которых легко мог пырнуть меня ножом и пойти дальше. Никита и Прохор воспринимали собрание родичей, как великое событие. А я… Я так не мог.
Моего плеча коснулась чья-то рука и, от неожиданности, я вздрогнул всем телом. Слегка звякнула кольчуга, а мгновением позже я увидел печальные глаза Мирославы.
— Как почивал, сын мой названный? — кротко спросила княгиня.
— Хорошо, матушка, — натянуто улыбнулся, — Хорошо, но недолго.
Я смотрел в добрые глаза этой женщины и не мог заставить себя поверить, что это она отравила коней моего отряда. Не укладывалось такое у меня в голове, а одобрительное ворчание княжича на дне моего сознания только усиливало это ощущение.
— В народе говорят, что краткий сон часто бывает вещим, — улыбнулась Мирослава, — Когда человек замирает на границе яви, предки могут говорить с ним и подсказывать верные решения. Что тебе снилось, Алёша?
— Дом, — вырвалось у меня, — Родня снилась…
— Это хороший знак, — кивнула женщина, — Предки смотрят на тебя, Алексей. Помни, что они всегда рядом.
— А что снилось тебе, княгиня? — с интересом спросил я.
— Я крепко сплю, — печально улыбнулась Мирослава, — Если вообще могу уснуть. Идём, Алёша. Проводи меня до моего места.
Где должен был сидеть наследник рода — я не знал, но не видел ничего плохого в том, чтобы проводить свою матушку до установленного у дальней стены пары кресел. Одно из них было накрыто белой тканью и явно предназначалось погибшему князю. В палате были расставлены скамейки и столы для всех родичей. Скорее всего, рассаживали всех согласно установленной иерархии, потому что я ощутил на себе ревнивые взгляды болтающих в отдалении мужчин.
Странно. Я же наследник, вроде как. Неужели они считают, что я буду тихо сидеть в углу и помалкивать? Видимо, так и должно было быть. Княгиня величественно опустилась на свой деревянный трон и благодарно кивнула. Я постоял пару секунд, не зная, куда идти дальше, а потом плюнул на все местные традиции и занялся обустройством собственного места.
Одну из лавок, с душераздирающим скрипом, перетащил в сторону. На меня удивлённо посмотрели замолкшие родственники, но я не обращал на них внимания. Следом за лавкой последовал стол. Теперь уже тише, потому что я старался его приподнимать над полом. Всего за пару минут мне удалось соорудить приличный наблюдательный пункт, с которого были видны весь зал и единственная дверь. В которую, с завидной периодичностью, стали заходить люди.
Через десять минут, когда я уже во всех деталях изучил лежавшую на столе невзрачную дощечку, в зал совета прибыл Тихон. Старик буквально внёс себя в помещение и гордо осмотрел всех присутствующих. Этого кандидата сопровождали сразу трое сторонников, которые не отставали от него ни на шаг. И даже в мой угол они пришли все вместе. И выражения лиц у них было примерно одинаковое.
— Проблемы? — прямо спросил я, отметив странное поведение старика.
— Какое там, Алёшенька, — добродушно отмахнулся гадкий старик, — Чай, свои люди! Али что мы, разместиться не сможем?
Только сейчас до меня дошло, что занятый мной стол должен был достаться Тихону. Это неожиданно подняло мне настроение, и некоторое время я с интересом наблюдал, как все четверо на пальцах выясняют степени родства и статусы друг друга, чтобы правильно вычислить изменившееся расположение мест.
Полный состав рода собрался ровно в полдень. Последним прибыл Храбр, который уверенно закрыл за собой дверь на тяжёлый засов и огласил начало совета рода. После этого старец встал перед всеми собравшимися и обвел их тяжёлым взглядом.
— В лихое время живём, братцы, — сурово произнёс Храбр, — Не думал я, что на этом совете нового старейшину избрать нам суждено. Рано ушел Яромир, но, думается мне, что достойное место он занял среди предков нашего рода. Многое нам обсудить сегодня придётся. Как дальше жить и куда род вести. С чего начинать будем? С выборов главы рода, али с дел прочих?
Я мельком осмотрел всех присутствующих и увидел множество разных реакций. Кто-то грустил, кто-то хмурился, а кое-кто просто ждал продолжения. И только Тихон нетерпеливо перешептывался с троицей своих прихлебателей.
— С выборов, знамо дело! — нагло заявил Тихон, — От того и дальнейшие дела зависеть будут. Коли род достойного изберет заместо Яромира, то и дела прочие пересматривать придётся. Надо ли двойную работу делать?
— Верно речешь, Тихон, — тут же поддакнул его сосед. То ли купец, то ли просто благополучный горожанин. В свите Тихона, в отличие от всех остальных кандидатов, не было ни одного воина. Видимо, прямая натура местных военных не терпела соседства с таким неприятным типом, — Все мы люди занятые. А так и до вечера просидеть можно!
— Ежели почтенные родичи не против… — начал Храбр, но его тут же перебили.
— Не против! — сообщил второй подпевала Тихона, — Ещё как не против!
— Тогда с выборов и начнём, — смерив мгновенно сдувшегося родственника испепеляющим взглядом, продолжил свою речь Храбр, — Кто первым слово возьмёт?
Дальше ничего удивительного не было. Началась стандартная предвыборная гонка, с поправкой на местные реалии и текущую ситуацию в княжестве.
Я крутил в руках дощечку и внимательно слушал каждого из кандидатов, стараясь отметить для себя важные моменты. Возможно, кто-то из пятёрки самых достойных по мнению родственников мужчин и был предателем, но я всё больше задумывался о том, что мог ошибиться. Я слишком плохо знал местную обстановку, чтобы наверняка рассуждать о виновности любого из этих людей.
Из всех выступавших, Тихон больше всех был похож на политика из моего старого мира. Он обещал всем золотые горы и мир во всем мире. Как он будет этого добиваться, вопрос не поднимался или его сознательно обходили.
Демид топил за полную милитаризацию и укрепление границ, но при этом всячески поддерживал Храбра, а в конце своей речи прямо заявил, что свой голос отдаст за него.
Весемир вообще ничем мне не запомнился и выглядел, как классический человек со стороны. Просто для галочки.
Искра был более внятным, но в его словах я тоже не увидел особого желания получить власть в свои руки.
Дольше всех говорил Храбр, но суть его речи можно было свести всего к двум фразам. "Мы в заднице" и "Выход где-то там".
Родичи внимательно слушали всех и иногда кивали. Временами я ловил на себе вопросительные взгляды и тогда приходилось вспоминать разработанные ночью тайные знаки, чтобы поддержать сомневающихся.
— Все высказались? — уточнил в конце своей речи Храбр, — Али ещё кто желает перед членами рода право своё заявить?
На призыв зама Яромира никто не откликнулся и старец вытащил на середину пустого пространства массивную чашу в форме какой-то птицы. Чаша оказалась местным аналогом урны для голосования. Родичи по одному стали подниматься со своих мест и относить дощечки.
Деревяшки так и оставались пустыми. Это я видел отлично. Никто свои бюллетени не скрывал, но каждый раз из чаши полыхала вспышка бледного сияния. Когда свою дощечку в общую кучу положила Мирослава, все взгляды скрестились на мне.
— Твой черёд, княжич, — хмуро произнёс Храбр, — Последний ты остался.
— Я воздержусь, — невозмутимо ответил я, и в зале моментально поднялся гул недовольных голосов.
— Не можно это! — выкрикнул со своего места Демид, — Поконом заведено, что все родичи голос свой отдать должны и нет среди того исключений!
— Как же так, Алёшенька? — кротко спросил Тихон, вот только выражение лица старика сильно противоречило тону. Дед был в ярости и с трудом сдерживал себя, чтобы не начать шипеть проклятия в мой адрес. Не знаю, насколько он рассчитывал на меня в голосовании, но то, что я его нагрел во время личной беседы, Тихон понял мгновенно. И даже оглянулся на сидевшего за ним Прохора, надеясь подтвердить свои подозрения.
Воевода нагло ухмыльнулся в лицо старцу. Скрывать дальше своё истинное отношение к кандидату на место старейшины великан не собирался. Гул голосов набирал обороты и в какой-то момент послышался громкий хлопок.
Звук оказался настолько резким, что все члены рода мгновенно затихли и начали озираться в поисках источника шума. Им оказался Храбр, с размаху врезавший сухой, как деревяшка, ладонью по столу.
— Отчего против традиций решил пойти, пришлый? — голос старца, в наступившей тишине, прозвучал особенно зловеще, — Али нет в тебе и капли уважения к роду, что тебя в этот мир призвал?
Храбр очень редко упоминал моё иномирное происхождение. Почти никогда. А делал это перед всем родом вообще впервые. Чего хотел добиться своими словами заместитель Яромира — я примерно понимал. Не понимал я другого.
Почему именно сейчас? Выставлять меня против всего рода было очень рискованно. Для всех местных я и так был чужаком, а напоминание об этом от Храбра могло стать моим приговором. Старик не стремился устроить смуту среди родичей и прямо смотрел мне в глаза, словно предлагая прислушаться к его словам.
— Ты прав, Храбр, — широко улыбнулся я и со всех сторон послышалось недовольное ворчание, словно я намеренно дразнил стаю голодных собак, — Я пришлый и ваши традиции для меня ничего не значат. В моем мире нет божественных сил, там никто не прислушивается к мнению мёртвых и люди живут совсем иначе. И я привык думать своей головой, а не полагаться на решения высших сил.
— Экую гадость Яромир призвал, — проворчал Тихон, — Ни уважения, ни почтения в нем нет. И как предки такого в роду терпят?
— Так же, как и тебя, Тихон, — резко ответил я, — И как того говнюка, который род предал и сейчас спокойно сидит среди вас. Да, я не местный. Да, я нихрена не знаю о ваших правилах и законах, но это не мешает мне видеть, что род смоленских князей превратился в змеиное гнездо. Вы сами это допустили и бывший старейшина принял решение обратиться за помощью на сторону. Что это значит? Может то, что Яромир не верил никому из вас?
— Ты говори, да не заговаривайся, пришлый! — зло рявкнул Демид, — За себя говоришь — то как хочешь, а деда своего покойного порочить не смей! Без году неделя, как объявился, а уже с ног на голову всё ставишь. Кого мы слушаем, братцы? Духа незнаемого, что тело княжича занял? На кой нам его голос вообще?!
— Героя мы слушаем, Демид, — сухо кашлянув в кулак, чтобы привлечь внимание, проворчал Искра, — Богатыря, уже дважды княжество спасшего, за неполных три дня. Воина, которого кубок основателя рода достойным признал. Али забыл ты уже, кто Валдиса отвадил?
— Забыть не забыл, — хмуро ответил Демид, — Да токмо там и не ясно ничего ещё. Мы бы и сами управились. На родной земле, да за стенами Смоленска — ни один ворог нам не страшен.
— Так чего сам в поле не вышел? — язвительно спросил Искра, — Чай, твоя личная дружина поболе будет, чем тот отряд, с которым Алёшу на верную смерть отправили!
— И пошёл бы, — окончательно стушевался воин, — Да вовремя на сбор общий не поспел, а там уже поздно было…
— А кто собрание совета объявлял? — вроде как между делом, спросил я.
— Искра мне гонца отправлял, — отозвался Демид и названный старец удивлённо посмотрел на воина, — Что? Али скажешь, что не было такого? У меня и письмо сохранилось с печатью твоей.
— А меня сам Яромир звал, — произнёс кто-то из родичей.
Спустя несколько минут мне стало понятно, что вообще ничего не понятно. Чаще других среди приглашающей стороны мелькали имена кандидатов на место старейшин рода, но встречались и многие другие. В итоге выяснилось, что все позвали всех, но никто точно не знал почему. Сказано — дело срочное, значит ноги в руки и в столицу! Потрясающая лояльность центральному правительству!
— И после этого вы хотите мне сказать, что я должен слепо вам верить? — пользуясь минутным затишьем, спросил я, — Когда вы сами не знаете? почему сюда приехали? А между тем, тот, кто вас вызвал, отлично знал все расклады, а может и сам принимал в них активное участие. Вы как хотите, но я в выборах нового старейшины принимать участия не буду. Не верю я никому из вас! Так что, дорогие мои родственники, вскрывайте свою кубышку без меня!
— Ежели предки дадут открыть наши голоса, то нет меж ними недовольства нашим решением, — степенно произнёс Храбр, — В своём праве пришлый. Коль отказывается от традиций, поколениями предков установленных, то так тому и быть. Что скажете, братья?
— На родовом укладе весь мир держится, — неожиданно произнёс Весемир, — Ежели отказывается княжич его блюсти, то и от всего рода отказывается! Нет в княжеском тереме места такому!
— Алексей ныне сын мой названный, — холодно произнесла молчавшая всё это время Мирослава, — О том место ему здесь или нет — я только решать буду. Яромир призвал из другого мира душу героя, и он уже успел доказать свою силу.
— Негоже супротив рода идти, княгиня, — язвительно проворчал Тихон, — Так и до раздору недалече.
— Ежели признают родичи достойного и выберут сегодня старейшину, то я прислушаюсь к слову главы рода, — неожиданно жёстко ответила родственнику княгиня, — А до тех пор — моё слово закон!
Пат. Ситуация зашла в тупик, который меня полностью устраивал. Роду нужен был старейшина, чтобы объединить в одних руках власть и соблюсти все традиции. Местные придерживались своих правил даже на грани разрушения всего княжества, и это играло мне на руку.
Чтобы избрать старейшину нужны были голоса всех родичей. Я отказался голосовать и родственники, без малейших колебаний, решили изгнать меня из отчего дома. Причём, с этой инициативой выступил человек, от которого я такое услышать ожидал в последнюю очередь. Ничего непоправимого не произошло, но вопросики к лекарю у меня появились. И я непременно задам их при случае.
Княгиня вступила в игру последней и на корню зарубила инициативу Весемира. Её текущий расклад устраивал практически полностью. И любое изменение ситуации могло пошатнуть единоличную власть Мирославы. Чтобы удержать в своих руках бразды правления, женщине даже не пришлось сильно напрягаться. Она просто защищала своего ребёнка, и я видел, что многие поддерживают это её решение.
Голова постепенно нагревалась от обилия мыслей. Давал о себе знать недосып и меня начинало раздражать затянувшееся молчание членов совета рода.
— Предки всё видят! — громко воскликнул я, — Они в курсе, что я не местный. Вы тоже. Если этого достаточно, то души родичей не будут препятствовать вам установить мир в княжестве. Нет ничего хуже для родителей, чем грызня детей за власть.
Моя пафосная речь должна была подтолкнуть всех собравшихся к единственной мысли. Если я член рода только условно, то все уже проголосовали и можно наконец перейти к оглашения результатов. Простая вроде бы идея доходила до всех присутствующих ужасно долго.
— А ведь и правда, — прогудел Прохор, — Княжич пришлый. Может и без него сила рода позволит нам старейшину узнать.
— Точно, — послышался с задних рядов приглушенный голос Никиты, и я только незаметно улыбнулся. Оба воина не были в курсе моего решения, но сумели вовремя перестроиться и помочь мне в решающую минуту. Где-то внутри стало тепло и спокойно от этих мыслей, — Испроси предков, Храбр. Уж они-то всю правду видят!
Заместитель Яромира неохотно поднялся и подошёл к птичьей чаше. Руки старца полыхнули голубым огнём, и я слегка вздрогнул. За последние сутки столько всего произошло, что я уже успел забыть о том, что меня окружают настоящие маги и волшебники. И что я сам тоже маг, хоть и с дефектом. Разговоры — разговорами, а за каждым мужиком в этом зале стояла мощь системных навыков неизвестного размера.
Никита сидел в последних рядах, а он, к слову, мог одним усилием мысли превращать десяток бойцов в единый организм. Вряд ли остальные были слабее. Просто сферы приложения сил у всех были разные.
Храбр резко толкнул сосуд в сторону. Весь зал затаил дыхание. Я тоже, но больше из чувства солидарности. Чего ждать на самом деле от выходки старца я не знал.
Тем временем чаша качнулась в сторону и раздвоилась в воздухе. Я даже успел протереть глаза, но ожидаемого грохота металла об пол так и не услышал. Вместо него, донесся шорох разлетающихся во все стороны дощечек и зал взорвался радостными криками.
— Предки одобрили решение рода, — веско произнёс Храбр, — Пусть прозвучат голоса родичей и будет выбран достойный занять место главы рода!
Взгляды всех присутствующих жадно впились в рассыпанные по полу деревяшки. Я думал, что сейчас Храбр бросится собирать дощечки и скрупулёзно раскладывать их по кучкам, но всё оказалось несколько сложнее. И в разы более зрелищно, чем я мог представить.
Сила рода проявила себя весьма красочно. На каждой из трех десятков деревяшек проступили сияющие призрачным светом символы. Это были не обычные надписи, а что-то более сложное. Я бы назвал эти знаки рунами или иероглифами, но не был уверен, что это правильный термин.
Вскоре доски одновременно поднялись в воздух и начали вращаться вокруг невидимой оси. Скорость нарастала до тех пор, пока в центре свободного пространства не возник светящийся круг. Я сидел сбоку и только поэтому не попытался уклониться, когда в сторону членов совета выстрелили сразу пять светящихся досок. Они зависли в метре перед первыми столами и я увидел, как Тихон нервно перебирает в руках какой-то металлический предмет. Печать. С точно таким же символом, как на замершей перед ним деревяшке.
Пять кандидатов. Пять столов в первом ряду. Самые знатные и уважаемые члены рода, достойные занять место старейшины. Храбр вернулся на свое место и только после этого магический круг приступил к голосованию.
Новая партия досок присоединилась к первой и над зависшими в воздухе символами появились дымящиеся энергией столбы света. Я с удивлением узнал классическую диаграмму. Создатели божественной системы не стали изобретать велосипед и применили обычную схему отображения цифровых значений, только украшенную яркими эффектами.
В зале стояла полная тишина, нарушаемая только гулом кружащегося магического вихря. Напряжение родичей заполнило всё пространство, и его буквально можно было пощупать руками. Все понимали, что сейчас решается судьба рода и даже дышали через раз.
За второй партией досок последовала третья, за ней, с задержкой в пару минут, четвёртая. Появился первый лидер в предвыборной гонке, но до финала было ещё далеко. Наверное, так выглядел предвыборный штаб президентской команды в ночь подсчёта результатов, когда всё возможное было уже сделано и оставалось только ждать итогов.
В какой-то момент я понял, что странное образование под названием "сила рода" не просто визуализирует голоса всех участников. По каждому случаю шла полноценная проверка и именно поэтому отбор шёл так долго. Возможно, я поторопился с утверждением о полной бесполезности мёртвых родственников. Как минимум, они были объединены в общую вычислительную сеть и занимались проверкой соответствия решений голосующих их профилям.
Если это было действительно так, то я бы с удовольствием покопался в их архивах, которые служили исходником базовых значений. Опыта в таких делах у меня было не так много, но в своих силах я был уверен. Жаль, что мне никто не позволит этого сделать. Хотя бы потому, что никто не знал, как полноценно взаимодействовать с предками.
Следующую партию дощечек я пропустил, серьёзно задумавшись о ключевых настройках местной системы. Она просто обязана была иметь какие-то хранилища данных. Физические или нематериальные, но они должны были где-то существовать. В моем мире множество людей считало, что все данные хранятся прямо в интернете и берутся буквально из воздуха. Мало кто задумывался, как это происходит на самом деле, и ещё меньше людей знали о гигантских дата-центрах, забитых серверами и больше похожих на крепости.
Здесь все могло быть иначе, но принцип, судя по диаграммам передо мной, был тот же. А значит, нужно искать. Или в собственном интерфейсе или пошарить в храмах местных богов. Не зря же у них на крышах стоят такие здоровенные антенны?
Члены рода начали потихоньку оживать. Послышались негромкие голоса и в них чувствовалось серьёзное удивление. Это меня порадовало и обнадежило. Такая реакция полностью соответствовала выстроенному мной плану, однако, реальность оказалась не такой радужной, как мне бы того хотелось.
— Вот засранцы, — рассматривая диаграмму с текущими результатами кандидатов, едва слышно выдохнул я.
Несмотря на все мои усилия, кто-то из моих ночных собеседников меня кинул. Я недовольно осмотрел зал, но никаких подтверждений своим подозрениям найти не смог. Определить, кто именно меня обманул, было нереально. Три десятка мужиков сидели с одинаковыми кирпичами вместо лиц и неотрывно следили за последней пятеркой дощечек, уже готовой вырваться из круга.
Диаграмма чётко показывала текущего лидера и им, предсказуемо, оказался Храбр. Старец набрал уже семь голосов, в то время как пара его ближайших конкурентов едва дотянули до пяти. Искра и Демид дышали заму Яромира в затылок, но разрыв был слишком велик. Всего один голос отделял Храбра от статуса старейшины и такой вариант меня категорически не устраивал.
Неподалёку недовольно пыхтел Тихон. Гадкий старик явно ожидал большего от своих родственников и его сильно не устраивали имеющиеся у него четыре голоса. Судя по всему, они принадлежали самому Тихону и троице его подпевал. Остальные родичи оказались достаточно вменяемыми, чтобы всеми своими силами перекрыть этому кандидату дорогу к власти.
Весемир тоже набрал четыре голоса, чем оказался немало удивлён. Видимо, лекарь считал, что исход голосования давно предрешен и вообще не рассчитывал, что у него есть какие-то шансы. Да и, по большому счету, не нужны они ему были.
Последние голоса присоединились к болтающимся в воздухе стопкам и магическая диаграмма снова изменилась. Один достался Тихону и по два Искре и Демиду.
— Предки услышали наши голоса и позволили сделать выбор, — неспешно произнесла Мирослава. Голос княгини звучал в полной тишине. Я не слышал в словах женщины торжества или злорадства, но при этом отчётливо понимал, что сам факт того, что она первой взяла слово, говорил о её громадном волнении, — Нет единства среди нас, родичи. Не думала я, что нести мне эту ношу придётся на своих хрупких плечах. Объявляю новый сбор совета через три седмицы, а до тех пор принимаю власть над княжеством в свои руки.
Никто не высказался против. Даже Тихон, сидевший с перекошенным от ярости лицом, только нехотя кивнул. Спорить с многовековыми традициями члены рода не собирались.
Выполнившие свою задачу дощечки, растворились в воздухе. Пульсирующая энергией рода чаша снова стала обычным кубком, а люди вокруг перестали напоминать готовых к прыжку хищников. Решение было принято, и в течение следующих трех недель пройдёт второй тур, во время которого будут вербоваться сторонники и создаваться новые союзы.
Конечно, это только в том случае, если мы до этого момента доживём. В чем я сильно сомневался.
— Дела текущие… — хмуро произнёс Храбр, но договорить он не успел.
— Минуточку внимания, — трижды ударив своей дощечкой по столу произнёс я. Родичи недовольно посмотрели в мою сторону и я продолжил только когда на мне скрестились все взгляды, — Раз уж единства в роду нет, то стоит обратиться к ещё одной древней традиции.
— О чём ты, Алексей? — ворчливо спросил Весемир, — Предки одобрили наш выбор. Трое достойных получили равное количество голосов. А потому…
— А потому, — перебил лекаря я и прямо посмотрел в глаза княгине, — Я требую право надзора!
Несмотря на весь мой негатив к брату погибшего Яромира, определённая польза от общения с ним была. Тихон очень глубоко разбирался в хитросплетениях родовых традиций и правил, хоть и пытался постоянно вывернуть их к своей извращенной выгоде. И одной из таких забытых всеми традиций было право надзора.
Я смотрел в глаза Мирославы и пытался определить её реакцию на мою выходку. Хоть какую-нибудь… Однако, на лице княгини не дрогнул ни один мускул. Она спокойно выдержала мой взгляд, а потом ласково улыбнулась.
Черт! Такого я не ожидал! Словно я был ребёнком, который на полном серьёзе объяснял родителям, что вода берётся из крана, а туда её приносят маленькие эльфы. Какого хрена? Неужели эту женщину вообще невозможно вывести из равновесия?!
— Хоть и гадко мне это признавать, но прав тут пришлый, — с фальшивым страданием в голосе, проворчал Тихон, — Коли нет единства и веры среди родичей, то одни старые заветы род спасти могут. Раз пришла нужда, то не нужно печалиться, Мирослава. Поддержим тебя всем миром и ношу тягостную на всех разделим по-братски.
Старик не оставлял надежды уцепиться за власть хотя бы краешком. Хоть одним сломанным пальцем, но удержаться за уносящуюся вдаль мечту. Упорство, достойное лучшего применения. Правда, в текущей ситуации я был не против поддержки со стороны представителей совета. Даже такой.
О праве надзора мне рассказал Тихон. Согласно древней традиции, у которой было столько оговорок и условий, что никто не воспринимал её всерьёз, в сложный период перехода власти от одного князя к другому члены рода могли устанавливать свой контроль над правителем княжества. Контроль очень поверхностный и относительный, но вполне достаточный для того, чтобы юный самодур не наделал глупостей.
Равное число голосов на выборах старейшины было одним из этих условий. Я рассчитывал на пятерых надзирателей, но получилось собрать только троих. Это в любом случае было лучше, чем гарантированный выбор нового главы рода.
— Обдумать надобно такое решение, — неуверенно произнёс Демид, — Нужно ли оно и так ли важно? Через три седмицы новый совет будет собран. Стоит ли доверие к Мирославе правом надзора порочить?
— Нам это что даст? — спросил Весемир, — Только хлопот прибавит, а толку чуть. Чай не малая девчонка на престоле. Почитай две дюжины лет о правую руку Ростислава княгиня была.
— Дело говорит княжич, — прогудел Прохор, — Сидеть рядом с князем одно, а другое совсем — Смоленском править. Не во вред, а по незнанию просто, Мирослава может дурное что сделать. И нет в надзоре урона достоинства княгини. Только и всего, что помогут ей старшие, да опытные более родичи. Как Ростиславу помогали и отцу его тоже. Всегда к словам родичей правители прислушивались. Нового только, что четыре печати на указах будет, заместо одной.
— Отчего не шесть? — ревниво спросил Тихон, — Коли уж зашла речь о том, что присмотреть нужно за исполнением законов, то надобно всех достойных в один ряд ставить.
— Ты за себя говори, Тихон, — возразил старику Весемир, — Коли сам до власти дорваться жаждешь, то твоё дело. А всех на себя не ровняй. Род выбор свой сделал, и ты не у дел остался.
— Отчего же? — неожиданно спросила Мирослава, — Единства средь нас никакого. Кто влево, а кто и назад смотрит. Пятерых достойных сила рода признала, а что голоса наши иначе разделились, так то другой разговор.
— Истинно говорит княгиня, — тут же уцепился за свой единственный шанс Тихон, — Пятеро нас на этом Совете признано было. И на следующем так будет. А значит и ношу тяжкую всем вместе нести.
— Страдалец ты наш, горемычный, — насмешливо проворчал Искра, — На что только идти не приходится…
— Что скажете, родичи? — обернувшись к сидящим за его спиной людям, спросил Храбр, — Прислушаемся к словам княжича? Али доверим Мирославе народ смоленский вести и нас всех за собой?
Я обвел напряжённым взглядом весь зал и увидел откровенное сомнение на многих лица. Представители рода пришли выбирать старейшину и решать свои текущие дела, а не вот это вот всё…
Обижать княгиню никто не хотел. На моей стороне были Прохор и Тихон. Весемир и Демид были откровенно против моей идеи. Храбр, фактически, воздержался, передав право решать этот вопрос другим родичам. Искра толком свою позицию не выразил, и пока что я проигрывал. Веса в роду у противников надзора было намного больше, чем у сторонников. К тому же, Прохор не относился к пятёрке избранных и вообще мог не учитываться.
Нужно было как-то дожать родичей и заставить их принять нужное решение. Я отчаянно нуждался в стабилизации ситуации в княжестве. Без нормальных противовесов и хотя бы небольшой отсрочки, все мои дальнейшие планы были обречены на провал.
У меня в запасе оставалась только информация, полученная от Искры, но применять её было слишком опасно. Княгиня вполне могла съехать на какую-нибудь заповедь предков и отказаться демонстрировать всем свой дар. Заставить её я не мог и тогда бы неизбежно остался в вонючей куче собственных голословных обвинений и луже неблагодарности.
Ситуацию вырулил Искра. Старик хмуро осмотрел всех присутствующих и поднял вверх руку.
— Надзор, — веско произнёс старец и его мгновенно поддержала четвёрка родичей, во главе с Тихоном. Следом поднялась рука Прохора, затем проголосовал Никита и это словно пробило брешь в стене сомнений, охвативших членов Совета. Руки стали подниматься одна за другой. Одним из последних и явно нехотя присоединился к общему решению Храбр.
— Да будет так, — кротко произнесла со своего места княгиня, и я увидел крохотную искру разочарования в её взгляде. Это стало единственным намёком на мою правоту. Его было недостаточно для подтверждения моих подозрений, и я вполне допускал, что сильно заблуждаюсь насчёт Мирославы. Однако, извиниться перед женщиной позже мне никто не мешал, а вот исправить последствия излишней доверчивости было невозможно, — Пятеро достойных, что признала сила нашего рода, на три седмицы примут право надзора. Силой своей клянусь, что буду придерживаться их слова и доверять им, как самой себе.
Секунду спустя, вся пятерка кандидатов повторила клятву, с поправкой на смену договаривающейся стороны. Серия коротких вспышек над головами родичей, вероятно, сообщала, что клятва принята, но это было только моё предположение. Можно было выдыхать и отправляться по своим делам.
— Рад, что вам всем удалось договориться, — громко произнес я, — Так как к избранным я не отношусь и в делах рода не особенно разбираюсь, то хочу покинуть почтенное собрание.
— Не годится это никуда, Алёша, — покачал головой Храбр, — Дела рода важнее наших всех и такие вещи даже тебе понимать нужно. Предки смотрят на нас и ждут верных решений.
— Так это же ваши предки, Храбр, — возразил я, — Не мои. Или ты забыл, что я пришлый? Сам ведь мне об этом только что напоминал!
— Тело твоё наследнику Смоленского рода принадлежит, Алексей, — хмуро возразил мне старец, — И сам ты за род уже крови немало пролил. Ежели перед нами всеми от предков общих отрекаешься, то недолго и благодать их потерять. А там и имя твоё из книги рода исчезнет.
Время уходило. Все основные задачи на этом собрании я уже выполнил и планировал использовать остаток дня совсем иначе. Сейчас все подозреваемые в измене находились в одном помещении и я мог не опасаться, что схвачу за стенами терема случайное проклятие. Конечно, где-то там ещё оставались адепты Эрлик-хана, но это были уже привычные риски.
— Предки смотрят за делами своих потомков, а не за тем, как они обсуждают размеры урожая и налогов, — встав со своего места и подойдя к дверям из зала, хмуро ответил я, — Мне сложно рассуждать о том, чего я не понимаю, но, на мой взгляд, если кто сейчас на нас смотрит, то должен понимать, что сидя на месте ничего не сделаешь. Если и есть способ восстановить порядок в Смоленске, то он точно не в городе. И я найду его, хотят этого ваши предки или нет!
Говорить о своих планах я изначально не собирался. Тем более при всех. Однако, даже сейчас я понимал, что своевременно отреагировать на мои действия предатели не смогут. У меня была фора в целый день и дополнительное преимущество в виде смутной цели, о которой никто не знал. Без поддержки рода реализовать мою затею было крайне сложно, но варианты все равно были. Осталось только выбраться из зала совета.
Вместо ответа, Храбр поднялся и преградил мне дорогу. Взгляд старика ненадолго потерял фокус, словно он смотрел на что-то невидимое и я тут же подумал о том, что дед нырнул в интерфейс.
Останавливать меня подобным образом было довольно глупо. Если я не выражал должного почтения покойным предкам, то устраивать на их глазах показательную порку было весьма сомнительным решением.
Тем не менее, я навёл мысленный курсор на иконку дестабилизации и приготовился активировать навык. В прошлый раз я пришёл в себя раньше других и с каждым разом это давалось мне всё легче. Достаточно было выбраться за пределы зала и путь на свободу был открыт. Местным не хватит духу открыто пойти против собственных традиций и последовать за мной. Они так и будут разгребать дела и мелкие тяжбы, пока не выполнят свой долг.
Неожиданно на краю зрения появился красный моргающий сектор. В какой момент княжич успел освоить установленное мной оборудование я не знал, но он явно мне на что-то указывал.
"Предки услышали тебя," — отреагировал на мои мысли Алексей, и я наконец повернул голову к оставленному только что месту.
Одиноко лежавшая на столе дощечка слегка светилась тем же призрачным светом, что и её копии получасом ранее. Никто не обратил на это внимания, пока мы с Храбром стояли друг напротив друга, как два заправских ковбоя.
— Вернись на место, княжич, — негромко произнёс Храбр, — Али мне придётся воротить тебя силой.
— А сможешь? — дерзко улыбнулся я. Зал совета был не таким уж огромным и я не сомневался, что накрою своим навыком всех присутствующих. Жаль было оставлять в городе Никиту и Прохора, но я надеялся, что у меня получится с ними связаться позже.
Парням могло неслабо прилететь за мою выходку, если родичи начнут искать виноватого. Был ещё вариант, что меня просто вычеркнут из книги рода и тогда все эти заморочки полностью потеряют смысл. Что произойдёт в таком случае я не знал. Возможно я лишусь доступа к интерфейсу и стану обычным крестьянином в этом мире. Перспектива не такая уж и плохая, а тот факт, что Искра уже пережил подобную бюрократическую процедуру, намекал что это возможно и в моем случае.
"Леха!" — внезапно рявкнул в моем сознании княжич и я невольно отшатнулся в сторону. Это словно послужило сигналом для дальнейших событий.
Руки Храбра окутались красноватым сиянием и в мою сторону полетел сгусток энергии. Уклониться я от него уже не успевал, но, мгновением позже, понял, что этого делать и не придётся.
Забытая всеми дощечка полыхнула силой на весь зал и словно заморозила в полете заклинание старца. Сам Храбр удивлённо посмотрел на замерший сгусток и перевёл взгляд мне за спину.
Странная штуковина, обеспечивавшая связь представителей рода с предками, взлетела над столешницей и словно увеличилась втрое. Все люди в зале уставились на светящийся кусок дерева, как на величайшее проявление высшей силы. На плоской поверхности, одна за другой, поступили три руны, значения которых я не понимал. Если у остальных это были личные имена, то сейчас я видел настоящее послание из загробного мира.
— Великий поход, — потрясенно выдохнул Искра, — Во славу рода и укрепления духа княжича. Боги всемогущие, я и не ведал, что смогу узреть знамение предков своими глазами!
Члены Совета начали удивлённо переглядываться и посматривать в мою сторону. Странная аномалия моментально превратила меня из злодейского нарушителя законов рода, в светоч надежды и благополучной жизни. Подобный переход был настолько же странным, насколько неожиданным. А больше всего меня шокировало поведение Храбра.
— Прости меня, Алексей свет Ростиславович, — склонившись чуть ли не пополам, покаянно произнёс старец, — В погоне слепой за соблюдением заветов, не увидел я всю чистоту твоих помыслов и пыл твоего сердца. Предки указали тебе путь и только ты можешь по нему пройти до конца. Горько признать, но ты больше нашего о роде печешься и даже супротив совета пойти не постеснялся. Не можно мне судить тебя за такой поступок. И никому не можно!
"Что происходит?" — осторожно спросил я у княжича. Проникновенная речь Храбра выглядела откровенно фальшиво. Минуту назад этот тип чуть меня не угрохал, а теперь рвал волос из бороды и каялся во всех грехах.
"Предки оказали тебе великую честь, пришлый. Мало кому из ныне живущих выпадало пройти по стопам древних героев и вернуть правду на родную землю," — ответил Алёша и тут же насмешливо добавил, — "А до смерти твоей далеко ещё было. Храбр в тебя чесоткой запустил. Он нас в детстве этой пакостью завсегда наказывал за непослушание. Походил бы седмицу в волдырях и всего делов."
Провокация. Это была самая тупая провокация, которую я только мог себе представить. Старик чуть не заставил меня вырубить весь совет и пуститься в бега обычным дешёвым фокусом! Видимо, Храбр не оставлял надежды применить мой навык на всех родственниках сразу, а я так и не понял, зачем это ему нужно.
Пока я размышлял о превратностях гладкой натуры старшего поколения местного рода, все собравшиеся организованно поднялись со своих мест и потянулись ко мне. Я на секунду напрягся, но потом осознал, что сейчас начнётся раздача пряников. Это мы уже проходили и тут опасаться было нечего. Разве что теперь участников благотворительной акции было в разы больше.
Со всех сторон ко мне тянулись руки, а по глазам били разноцветные вспышки. Каждый родственник стремился принять участие в моей подготовке и список доступных мне навыков стремительно увеличивался. Последней ко мне подошла Мирослава и ласково коснулась моего плеча рукой.
— Радость переполняет меня, сын мой названный, — произнесла княгиня, — Не ведомо мне, куда заведёт тебя твой путь, но всюду будет с тобой моё благословение. Возвращайся с победой, Алексей. А мы будем ждать. И готовиться.
Последняя фраза прозвучала немного зловеще, но полноценно обдумать её я не успел. Ответить княгине тоже, хотя из меня так и рвалась фраза о том, что благословение не булькает. Мирослава снова обошла общие правила и ограничилась только напутствием, вместо нормального навыка. Со всех сторон грянули радостные крики, и я слегка оглох от воплей родственников.
Члены совета начали расходиться по своим местам, а я всё ещё светился от обилия чужих сил, как новогодняя ёлка.
— В добрый путь, Алёша! — широко улыбнулся Храбр и, по-отечески, похлопал меня по плечам, — Бери коней и всё потребное, что нужным посчитаешь, а уж мы тут за всем присмотрим.
Я молча кивнул и повернулся к совету. Поймав взгляды Прохора и Никиты качнул головой в сторону выхода и оба моих подчиненных мгновенно поднялись со своих мест. Я не стал ничего говорить даже когда Храбр убрал с двери засов и почтительно склонился, предлагая мне покинуть зал совета. Это было лишним и могло испортить всю дутую торжественность момента.
И только отойдя на десяток метров и услышав, как с шорохом встал на место засов, я позволил себе нервно выдохнуть и резко обернуться к своим спутникам.
— Прохор, собирай всех наших, — быстро произнёс я, — Времени в обрез. Нам нужно уйти подальше пока все родственники ещё в зале совета. Никита, на тебе лошади. Бери любых из конюшни и отправь кого-нибудь к воротам. Те коняги, на которых мы приехали, ещё там?
— Там, княжич, — уверенно ответил десятник, — Не успели их ещё в княжескую конюшню перевести.
— Значит бери любых здесь, а своему человеку скажи, чтобы нас ждал за стенами, — быстро прикинув варианты, произнёс я, — В течение часа нам надо отсюда свалить. Встречаемся у ворот. Ходу, господа! А то далеко мы не уедем!
Подчинённые рванули в разные стороны, а я поспешил к выходу. Началась безумная суета и я искренне надеялся, что мне дадут уйти хотя бы за пределы города без приключений.
Всего полчаса потребовалось моим военачальникам, чтобы собрать все необходимое и взобраться на коней. В этот раз нас не провожали лицемерными улыбками, но настроение было ничуть не лучше. Перед боем с Валдисом я думал, что происходит что-то странное, а сейчас наверняка знал, что княжеский терем тонет в дерьме.
Только выехав за пределы городской стены, я сумел вздохнуть свободно. Здесь не было убийц за каждым углом и мутных родичей, преследующих свои цели. Меня ждал впереди настоящий поход и его исход зависел только от меня. Жаль, что сроки были сильно ограничены. Возвращаться в город абсолютно не хотелось, но я знал, что всё равно это сделаю. Потому что теперь слишком многое зависело от меня. И моих прошлых ошибок.
Я открыл интерфейс и привычно пролистал в самый низ лог системных сообщений. Пока родственники бились за право возглавить род и получить единоличную власть, часики тикали и время играло против нас. Я, пару раз прочитав одно из первых оповещений, свернул интерфейс, но текст так и остался висеть перед глазами.
Об этом сообщении знали только Яромир и его помощники. Но ни Искра, ни Храбр, почему-то, о нём не говорили. Все остальные свято продолжали верить, что у нас впереди ещё три четверти года, а это было огромное заблуждение. Смертельное…
— До ликвидации объединения Смоленское княжество осталось тридцать дней, — еле слышно пробормотал я, — И четыре из них уже прошли…
https://author.today/reader/222158