Двое пассажиров, пилот и космический корабль. Раса тарриан, обладающая необычными технологиями. Быстрое и безопасное путешествие или то, что из этого получилось.
Содержание:
1. Солнце, вода, песок
2. Воды каменной пещеры
3. Зеркало вод
Сборник сгенерирован программой mergeFB2
Кап... кап... кап... Мерный звук падающих капель, отражаясь от стен и потолка, глухим эхом раскатывался по пещере. Кап... кап... кап... Капли срывались с пещерного свода, образуя многочисленные лужицы. Капли стекали по каменным бугристым стенам, наполняя журчащие под ногами ручейки. Сыро и холодно, до дрожи. Но воздух свежий. Пахло водорослями, морем и солью. Один из туннелей выходил на самый берег. Темно. Свет почти не проникал сюда, лишь кое-где, в боковых проходах, тусклым, голубоватым маревом блестела скальная порода.
Посреди пещеры темным пятном выделялось озеро. Он знал, насколько оно глубокое и что скрывается в его черных водах.
— Это хорошо, что темно, свет больше не раздражает глаза. — Он вздохнул. Тяжело опустившись на большой, гладкий камень, лежащий у самой воды, наклонился к озеру и погрузил руки в воду.
— Как всегда ледяная. — Поежился и зябко повел плечами. Посмотрел по сторонам. На влажных бугристых стенах, то здесь, то там, вспыхивали яркие звездочки. Маленькие светящиеся организмы. Лары[2] — местные жители, тени и отражения. Они узнали его, пришли чтобы поприветствовать. Искорки двигались, выплетая на стенах причудливый узор. Что это? Звездное небо? Легкая усмешка скользнула по губам. Конечно же! Звездное небо. Карта, которую невозможно забыть. Интересно, лары здесь, чтобы сопровождать его? Он усмехнулся, качая головой. Мысль о ларах, как о посредниках никогда не приходила в голову.
Он прикоснулся к стене ладонью. Несколько огоньков переползло на руку, и пальцы начали светиться. Маленькие искрящиеся змейки распространились выше по руке, разглаживая уродливые шрамы. Раньше они могли напитать энергией. Но не сейчас. Энергии больше нет, вместо нее — пустота. Его источник угас.
Пещеры — знакомое место, в котором приходилось бывать и раньше. Слишком хорошо знакомое. Пещеры считались чем-то запредельным, почти запретным. Они пугали, вызывали дрожь. О них не говорили вслух, и только хранители имели сюда доступ. Хранители. Хм, он не хранитель, его инициировали, однако хранителем он так и не стал. Желанный гость? Пожалуй. Или? Если не гость, то кто?
Как странно, он всегда чувствовал себя здесь в безопасности. Его место. Пещеры служили укрытием, тайным убежищем, домом? Домом для того, другого? Хотя, чего говорить, не существует никого другого, это всегда было частью него.
И вот теперь, последний приют. Ну да, все правильно. Он умер. Странно что, он все еще чувствует холод? Или нет? — тогда почему он здесь
С момента предыдущего посещения, ничего не изменилось. Здесь никогда ничего не менялось, он — другой, вернее то, немногое, что от него осталось.
Совсем зеленым, двадцатилетним мальчишкой он проходил здесь инициацию, и теперь возвратился сюда, чтобы обрести, надо полагать, покой?
Не спеша поднялся. Он знал, что произойдет дальше. Страха не было. Он никого не винил. В конце концов, все, что случилось вполне предсказуемо. Слишком много раз испытывал судьбу, ходил по самому краю. Слишком часто оказывался почти за гранью. Всего в его жизни было слишком. Пожалуй, сейчас, он испытывал своеобразное облегчение. Наконец-то все закончилось. Осталось лишь немного сожаления о том, чего не сделал, не успел или сделал не так. Но эта страница уже закрыта. Ничего больше нельзя ни добавить, ни изменить. Скоро его разум сольется с единым сознанием, растворится в нем, и он, как индивидуальность, перестанет существовать.
Пещеры называли местом встречи. Мостом между прошлым и будущим, связывающим живых и мертвых. Когда-то ему открылась истина. Нет никакой встречи, никто не ждет за пределом. Тех, кого он знал, любил и потерял, продолжали существовать только в его памяти. Здесь они иные и никогда не станут прежними. И даже если бы получилось их найти... А ведь он пытался, тогда в тот самый первый раз, когда кантара[3] вынесла его в Абсолют. Единое сознание, он скользнул в него, нырнул, словно в воду, пытаясь разыскать отца. Его ждало разочарование. Разум окружила пустота, вернее нечто, в котором не существовало ничего привычного, ничего человеческого. Чуждое сознание.
Он тоже изменится. Темная вода пещеры поглотит, растворит сущность, трансформирует, сделав частью единого.
— Кора, Кора... Ты обещала мне другую жизнь, — прошептал он. — Ты показала мне закат, там, на берегу, на том самом, маленьком пляже. Белый песок, темная бирюза моря, розовеющее небо, последние лучи заходящего солнца. И я, старый — старый, совсем старик. Мои волосы белы как снег, мои руки покрыты морщинами... не шрамы, Кора, всего лишь морщины. Это сколько же мне должно быть лет? Щурюсь на солнце, смотрю на угасающие лучи и вместе с ними, по капле, уходит жизнь. Мне грустно и легко. Грустно, потому что, слишком многие, кого я знал, уже ушли, и легко, потому что скоро я последую вслед за ними. И я улыбаюсь. А рядом дети и внуки, и их дети. В той жизни, у меня были дети. Они все пришли. Вэлери держит меня за руку. Ее глаза, зеленые, такие же как... Другая Вэлери... — Тяжелый вздох вырвался из груди. Он так и не смог отпустить. — Эх, Кора... за что?
Руки продолжали светиться, будто сотканные из маленьких искорок. Он с удивлением оглядел себя. Ну да, тела больше нет, осталась лишь светящаяся оболочка. Золотой свет, как и его давно ушедшая энергия. Значит, вот как это происходит.
Тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, отпуская все мысли, полностью расслабляя разум. Теперь он готов. Но слияния не происходило, что-то не пускало, не принимало его. Это обескуражило, сбило с толку. Он здесь, он пришел, он готов, однако почему-то не может войти...
В университетской столовой сегодня творилось что-то невообразимое. Казалось, здесь собрались студенты со всех курсов. Дженни, с подносом в руках, пробиралась сквозь толпу, высматривая свободные места. Она увидела Пола. Тот сидел вместе с малознакомой блондинкой. 'Наверное, понадобился репетитор, — усмехнулась Дженни, — интересно по какому предмету?' Пол — умница, обладал энциклопедическими знаниями, и редко отказывался помочь. В конце сессии за ним обычно ходил табун нерадивых студенток.
Пол что-то рассказывал, а блондинка рассеянно кивала, уткнувшись в коммуникатор. Дженни поморщилась, таких девиц, она не особо жаловала. Но место — за колонной у окна, в самом конце столовой и, кажется, рядом с ними все еще свободно. Дженни немного помедлила. Мысль о том, что следующие полчаса придется провести, обсуждая женские проблемы, не казалась привлекательной. Пол ее заметил и помахал рукой. Все. Деваться некуда. Дженни вздохнув, направилась к столику.
С Полом она познакомилась в прошлом году. Оба одногодки и оба с Земли. Пол учился на инженерном и, естественно, мечтал конструировать космические корабли.
На пути Дженни возникла толпа оживленно болтающих студентов. Группа образовалась вокруг высокого молодого человека, которого Дженни никогда раньше не видела.
— Извините, — сказала Дженни намереваясь пройти. Студенты расступились. В этот момент незнакомец посмотрел на Дженни и как-то странно изменился в лице. Это ее удивило. С чего бы вдруг, они же никогда раньше не встречались. А еще Дженни поразили его глаза. Необыкновенно яркие и такого пронзительного синего цвета. Казалось, незнакомец заглянул в самую душу.
Наконец Дженни добралась до Пола.
— Привет, вы хорошо устроились, — Дженни уселась напротив Пола. — Ну что, вещи собрал?
— Ага. Послезавтра улетаем.
— Я тоже почти собралась. Так соскучилась по дому. Целый год прошел. Придется еще целых три недели провести на корабле, а потом всего лишь месяц дома. Не успела приехать и сразу обратно, — вздохнула Дженни. — Каникулы — они такие короткие.
Дженни перенесла тарелки на стол, отодвинула поднос в сторону и принялась за еду.
— А знаешь новость? — спросила блондинка, наконец, оторвавшись от коммуникатора.
— Ну и какая твоя новость? — Дженни обреченно приготовилась выслушать очередную сплетню.
— Дженни, ну ты даешь! Как всегда не в курсе происходящего. Вчера на Старис прилетел таррианский корабль, — воскликнул Пол.
— Пилота зовут Роберт, — добавила блондинка. — Знаешь, он такой хорошенький. Все девчонки от него без ума.
Дженни скривилась, представив высокомерного красавца — мечту таких как сидящая перед ней девица. Про тарриан Дженни знала немного. Ей казалось, что они не особо приветливы, гордятся своим превосходством и смотрят на всех свысока. Что Дженни незамедлительно и высказала.
— Да что ты Дженни, — возразил Пол. — Тарриане — телепаты с развитым сознанием. И, кроме того, их корабли. Ни один современный звездолет в галактике не может сравниться с ними по скорости и маневрированию. Еще они выдумали кантару, или ментальный двигатель — совершенно фантастическую штуковину, при которой мозг пилота соединяется с главным процессором корабля. Я бы дорого дал, чтобы хоть раз посмотреть, как это работает. Ну и транспортные туннели. Без них, мы бы в большой космос еще не скоро выбрались.
Дженни улыбнулся, приготовившись выслушать очередную лекцию от приятеля.
— Если тарриане такие крутые, то что один из них забыл в нашей столовой? — удивилась она.
— Ходят слухи, что тарриане планируют читать лекции в университете Стариса, возможно поэтому, — заметил Пол.
— Ой, ой, он, кажется, направляется сюда, — Блондинка встрепенулась. Она даже есть перестала. Быстро достала зеркальце, критически осмотрела себя со всех сторон и промокнула губы салфеткой.
Дженни обернулась. К их столику приближался тот самый синеглазый незнакомец.
— Можно, у вас ведь не занято? — произнес он приятным, довольно низким голосом.
Дженни кивнула.
— Да, да, конечно, — заворковала блондинка.
— Роберт Астер[6], - представился незнакомец.
— Как цветок? — удивилась девушка.
— Скорее, как звезда.
Он улыбнулся, и Дженни подумала, что таррианин необыкновенно обаятелен, а улыбка у него искренняя и совершенно обезоруживающая.
Прошло полчаса, они непринужденно беседовали. Блондинка напропалую кокетничала, Пол ловил каждое слово таррианина и возбужденно расспрашивал об устройстве корабля. Таррианин не отличался многословием, но отвечал охотно. Дженни больше молчала, внимательно рассматривая незнакомца. Ни грамма высокомерия. Высокий и загорелый, можно даже сказать — смуглый. Умное, волевое лицо, волосы темные, слегка вьющиеся и, конечно же, глаза. Эти глаза так и сверлили Дженни. Глаза почему-то грустные.
— Роберт, это правда, что вы читаете мысли? — поинтересовалась блондинка.
— Это не совсем этично. Чтение мыслей возможно только в обществе телепатов, где фразы и предложения думают, а не произносят вслух. Но да, я мог бы это делать.
— Значит, вы можете прочитать то, о чем я сейчас думаю, — не унималась блондинка, томно хлопая ресницами.
«Она просто невыносима» — подумала Дженни.
— Ваши мысли не нужно читать, они и так написаны у вас на лице, — улыбнулся Роберт.
«Конечно, у нее их всего три», — Дженни, с трудом сдержала улыбку, думая, что таррианину удалось поставить на место несносную собеседницу с ее дурацкими заигрываниями.
— А вы можете видеть будущее? — продолжила блондинка, не заметив насмешки и глуповато хихикнула.
— Предпочитаю этого не делать. Все уже прописано хотим мы этого или нет. Знание не меняет сути, только осложняет жизнь. Дженни, что вы изучаете?
— У меня, наверное, скучнейшая среди всех профессия. Я — историк.
— Ну что вы, Дженни, это совсем не скучно. Я когда-то увлекался историей. Давно это было. Еще до того как... — таррианин замолчал на полуслове. — До того, как начал постоянно летать, — продолжил он после паузы.
Таррианин говорил с акцентом. Легким, еле заметным. В его речи проскакивало нечто не совсем привычное. Дженни не сразу поняла что. Не акцент, а наоборот, его полное отсутствие. Абсолютно чистая правильная речь с безупречным произношением. Настолько правильная, что казалось неестественной.
А еще Дженни с удивлением заметила, что между ней и Робертом постепенно возникла симпатия. Его, кажется, тоже раздражала блондинка, хотя он мужественно не подавал виду, терпеливо отвечая на все ее глупые вопросы.
— Верно ли, что вы управляете кораблем только одним усилием мысли? — поинтересовался Пол.
«О-о-о, еще один придурок. Ну почему они ведут себя как придурки». — Дженни готовая была зарычать.
— Можно и так сказать. В какой-то степени, это правда, — загадочно ответил Роберт. — Я свободен во второй половине дня и, если вам интересно, могу показать, как это делается.
Пол восторженно кивнул. — Ваш корабль на орбите? — поинтересовался он. — У меня небольшой корабль. По вашей классификации приравнивается к классу яхты, что позволяет садиться на поверхность планеты, — улыбнулся Роберт.
Роберт назначил встречу в у входа в космопорт на три часа. Блондинка разочарованно скривилась, в это время у нее последний экзамен, который естественно она никак не могла пропустить.
«Уж не специально ли он выбрал это время?» — подумала Дженни.
— Роберт, а у вас есть девушка? — вдруг спросила блондинка.
Легкая тень пробежала по его лицу.
— Я буду ждать вас в три, — Роберт резко поднялся из-за стола.
— Как вы думаете, я ему понравилась? — поинтересовалась блондинка, когда таррианин ушел, и снова достала зеркальце.
— О, ты покорила его неземной красотой, сразила наповал в самое сердце, — ехидно заметил Пол, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Вон, как улепетывает.
Дженни не выдержала и тихонько прыснула.
— Да что вы понимаете! Вы, оба... — вспыхнула блондинка. Она фыркнула, поправила волосы и удалилась с надменным видом.
Дженни облегченно вздохнула. Общество несносной студентки порядком утомило.
— А ведь смотрел он только на тебя, — заметил Пол.
Дженни в который раз осматривала свое отражение в зеркале. Узкие брюки отлично сидели на точеной фигурке, длинные, вьющиеся медно-рыжие волосы заплетены в тугую тяжелую косу. Пушистые темно-коричневые ресницы обрамляли глаза — карие, густого цвета теплого меда. На лице и руках веснушки, это ее не портило. Обтягивающий джемпер оливкового цвета, дополнял образ. «Ну что ж, сегодня ты хороша», — улыбнулась она.
Стук в дверь прервал ее размышления. На пороге стоял Пол. Конечно, уже половина третьего, им пора.
Небольшое аэротакси отвезло в космопорт. Они приехали раньше времени и не спеша направились к зданию.
Роберт стоял у входа и разговаривал с человеком в военной форме. Дженни удивилась. Здесь не часто встретишь военных. Старис — один большой университет размером с планету, в него приезжают учиться со всей галактики. Университет славится разнообразием факультетов и отделений, но военной академии на Старисе нет.
Однако Роберт уже закончил, попрощался с военными и помахал им рукой. Он выглядел обеспокоенным и немного расстроенным.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовалась Дженни, когда они подошли.
— Да нет, ничего серьезного, необходимо проверить кое-что. Собственно поэтому я сюда и приехал. Но это завтра. А сегодня, как и обещал, экскурсия на мой корабль.
Они прошли через здание, миновав таможню, и оказались на просторной стоянке. Таррианский звездолет производил впечатление. За недолгое время, прошедшее с момента знакомства, Дженни успела почитать о Тарре и ее жителях, и насмотреться всевозможных изображений таррианских судов. Но «вживую» корабль показался еще более необычным. В нем была грация, совершенство, практически невозможное для механического творения. Дженни показалось, что корабль живой, что он сейчас взмахнет крыльями и взлетит в небо, как птица.
Внутри — полный минимализм. Но все довольно удобно. Обтекаемые формы, отсутствие острых углов. Длинный коридор. По бокам три небольших каюты для пилотов и медицинский блок. На верхней палубе что-то типа кают-компании со стеклянным потолком. Все что можно — встроено в стены. Надавливаешь на нужное место, выезжает спрятанная в поверхности панель. Потом нажимаешь снова, и панель исчезает.
Роберт повел их в рубку. Три кресла пилотов, прозрачные потолок и стены, мерцающая голубым панель управления, без единой кнопки. И ничего больше, за исключением кристаллических куполов над каждым креслом.
— Знаменитая кантара, — восторженно изрек Пол.
— Да, это она, — улыбнулся Роберт.
— Всегда мечтал на это посмотреть. — Пол выглядел ошеломленным, словно встретился с кумиром. — Как она работает?
— Пилот надвигает купол на голову и с его помощью входит в контакт с кораблем. Панель перед сиденьями служит для маневрирования. Обычно таким кораблем управляют трое, но я, чаще всего, путешествую один.
— Я могу попытаться? — спросил Пол.
— Нет, это невозможно. Даже среди тарриан не каждый может быть пилотом. Для этого нужно обладать особым складом сознания. Но, я думаю, люди могут принимать участие в планетарной разведке, что мы вскоре и попробуем.
Роберт пригласил каждого сесть, а сам занял кресло посередине.
— Ну что, куда желаете отправиться?
Дженни и Пол растерянно переглянулись.
— Конечно же, мы покатаемся, — усмехнулся Роберт, — Иначе наша экскурсия потеряет смысл. Если не возражаете, я знаю одно место не очень далеко отсюда, которое должно вам понравиться.
Роберт дотронулся до панели, голубое свечение на ней усилилось, и корабль начал медленно подниматься. Плавный вертикальный взлет, затем нос корабля задрался, и он вышел на орбиту.
Дженни никак не могла понять, что ее так поразило. Взлет как взлет. Да, невероятно плавно, без рывков и тряски, неизбежной при прохождении через атмосферу. И вдруг поняла. На корабле стояла полная тишина. Как она не прислушивалась, но уловить шум работы двигателей, не смогла.
Дженни повернулась к Роберту, чтобы спросить, но таррианин сосредоточенно смотрел вперед и выглядел совершенно погруженным в себя.
Исчезли звезды, словно погасли. Казалось, корабль попал в плотный слой тумана. Но этот странный туман не стоял на месте, наоборот, словно клубящийся поток, проносился мимо с бешеной скоростью. Дженни почувствовала легкое головокружение и тошноту.
Туман исчез так же внезапно, как и появился, вновь стали видны звезды. Роберт расслабился и откинулся на спинку кресла.
— Ну вот, мы почти достигли орбиты, — пояснил он.
И действительно, Дженни увидела, что корабль приближается к незнакомой планете. Планета была окутана чем-то белым, похожим на густой облачный слой. Путешествие длилось не больше получаса.
— Я думал, ты наденешь эту штуку на голову, — указывая на купол, удивленно пробормотал Пол.
— Когда я получил разрешение летать в одиночку, вернее это было одно их моих условий, я несколько модернизировал корабль. Так что это не совсем стандартный таррианский корабль. Я бы сказал, в своем роде, это — уникальный корабль. Я не пользуюсь кантарой для перелетов, — Роберт скривился, будто съел что-то кислое. — Но мне приходится применять кантару для планетарной разведки, когда необходимо получить запись изображения. Я еще не придумал, как это обойти, — Роберт снова поморщился.
— Но разве кантара не самое главное в управлении корабля? — удивился Пол.
— Так принято считать, хотя, это не совсем соответствует действительности. Кантара — не элемент управления, а, своего рода, ограничитель. Если честно, это мой маленький секрет. Не уверен, что нашему контролю полетов понравилось бы, узнай они, что я больше не использую кантару. — Роберт усмехнулся, — И, что моим кораблем, скорее всего, никто не сможет управлять, кроме меня.
— А почему не слышно шума двигателей? — поинтересовалась Дженни.
Роберт несколько замялся.
— Ну, э... Я не могу ответить на этот вопрос. В некотором роде это наша технологическая тайна.
Пока они говорили, корабль вышел на орбиту белой планеты.
— Снежная планета Эйра.[9] Очень люблю это место и всегда посещаю его, если бываю неподалеку.
Роберт немного надвинул прозрачный купол на голову и тот засветился неярким голубым светом. Он дал знак Дженни и Полу сделать то же самое. Внезапно Дженни очутилась на белой планете. Прошло несколько секунд, и она поняла, что корабль по-прежнему находится на орбите, а то, что она сейчас видит и есть работа кантары. Потрясающее зрелище! Вся планета состояла изо льда и снега. И, создавалось впечатление, что Дженни физически на ней присутствовала. Какое-то время она просто шла, а потом полетела, понеслась над снежной равниной. Дженни заметила в снегу животных. Она резко затормозила, и остановилась возле них. Животные отдаленно напомнили диких земных котов, только крупных и очень мохнатых. Коты резвились и прыгали. Дженни оставалась невидимой, но ей показалось, что стоит только протянуть руку, и она сможет их погладить. Дженни разбежалась, взмыла в небо. Она почувствовала себя птицей и упивалась полетом среди снежных скал, поднимаясь все выше и выше. Внезапно скалы кончились. Внизу лежал океан. Дженни, раскинув руки быстро, почти в свободном полете, бросилась вниз. Резко затормозив, она полетела у самой кромки воды, практически ощущая холодные брызги на своем лице. В воде Дженни заметила группу животных. Некоторое время она следовала за ними, а потом нырнула. И вот Дженни уже часть их стаи. Видение изменилось, Дженни, с удивлением осознала, что смотрит на мир глазами одного из них. Где-то в глубине сознания она услышала голос Роберта.
— Возвращаемся, на сегодня хватит.
Резко стало темно. Дженни вздрогнула и очутилась на корабле. Она подняла купол.
— О, это было так чудесно! А можно еще? — Эмоции переполняли ее.
— Можно, но не сегодня.
— Но ведь прошло всего несколько минут.
— На Эйре мы пробыли более двух часов. Уже довольно поздно, и мне нужно отвезти вас домой.
Роберт сидел, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, и растирал виски. Потом повернулся и внимательно посмотрел на Дженни.
— Ты очень необычная девушка, Дженни. Тебе никто не говорил, что у тебя хорошие задатки телепата? Ребята, хотите, отвезу вас на Землю? Я как раз собирался в Солнечную систему. Стандартное путешествие занимает три недели, но на моем корабле, если если поторопимся, то за пару — тройку дней долетим. Что скажете?
Пол и Дженни, конечно же, согласились. Пара дней? Это звучало нереально.
Роберт улыбнулся.
— До снежной планеты день пути на стандартном корабле. Завтра я буду занят, ну а послезавтра мы можем улететь. Согласны?
Пол и Дженни дружно закивали.
— Тогда послезавтра в 9 утра.
Звезды вокруг корабля снова заволокло туманом, Дженни поняла, что они возвращаются на Старис.
Роберт проводил их к выходу.
— А ты разве остаешься? — удивленно спросила Дженни. — Я думала, ты собираешься ночевать в одной из гостиниц.
— Нет, мне нужно еще успеть в одно место.
Когда они прощались, Дженни показалось, что Роберт выглядит бледным, а его глаза резко потемнели и стали почти черными. Но Дженни не могла сказать, случилось ли это на самом деле, или являлось игрой воображения из-за причудливого голубоватого свечения в коридоре.
Уже направляясь в здание космопорта, Дженни обернулась и увидела, как грациозный корабль плавно взмывает в небо.
— Ты заметила нашивки на его форме? — спросил Пол.
— Да, но что они означают?
— Насколько я разбираюсь в таррианских знаках различия, это говорит о том, что Роберт — пилот высшей категории. Интересно, что же он делает на Старисе, — задумчиво пробормотал Пол.
Последний учебный день перед каникулами казался бесконечным. Дженни еле дождалась перерыва. Еще один год закончился. Завтра они улетают. Не верилось, что через каких-то несколько дней она окажется дома, на Земле, увидит родителей. Дженни решила не говорить, что приедет так быстро, хотелось сделать сюрприз.
Как же она соскучилась! Дженни предвкушала, как поедет вместе с родителями в чудесный домик на озере. Лес, природа, катание на лодке, как в детстве. Лодка — настоящая деревянная, под старину. Папа сам конструировал.
Обедала Дженни в компании Пола. Не успели они устроиться за столиком, как к ним присоединилась вчерашняя девица. Блондинке не терпелось узнать подробности и впечатления от поездки.
Пол рассказал о невероятно быстром путешествии, подкрепляя рассказ техническими деталями, о снежной планете, кантаре, о том, что видел изображение планеты, не покидая корабля.
— Словно фильм посмотрел! — констатировал Пол.
Блондинка вежливо кивала, а у Дженни рассказ Пола вызвал недоумение. Ее опыт, совершенно точно не походил на фильм, напротив, все, что она видела, выглядело абсолютно реальным. Дженни
— Тарриане такие необычные, и красивые, — задумчиво сказала блондинка, небрежно постукивая пальчиком. Девица успела заскучать, двигатели и корабли не входили в круг ее интересов. — Наверное, сильно от нас отличаются? Интересно, на Тарру можно попасть?
— Телепаты, — усмехнулся Пол. — Из внешних различий только глаза, непривычно яркого цвета, это ты сама видела. Возможно, имеются какие-то отличия в биологии, но в целом, корни-то у нас одни, — объяснил Пол. — Что касается Тарры — закрытая планета, местонахождение которой тщательно скрывается. — Он покачал головой. — До сих пор поверить не могу, что нам удалось побывать на таррианском корабле. Узнать бы еще, как устроена кантара...
Дженни нахмурилась, Пол оседлал любимого конька и если его не остановить, может прочитать многочасовую лекцию.
— Ладно, Пол, я понимаю, это лучшее путешествие в твоей жизни, и таррианские технологии самые продвинутые, но перерыв скоро закончится, а до сладостей ты так и не добрался, — попыталась отвлечь его Дженни.
Покушать Пол любил. И даже неплохо готовил, предпочитая домашнюю еду полуфабрикатам. С едой он расправился еще в начале беседы, но десерт остался нетронутым. Последовав совету, Пол придвинул тарелку с выпечкой.
— Вообще-то, мы пользуемся огромным количеством таррианских вещей, даже не замечая этого. И я не говорю о транспортных туннелях. Например, межгалактическая связь. А в медицине вообще полно таррианских штучек. Регенераторы, те же. И никто толком не знает, как это все функционирует, — продолжил Пол, надкусил булочку и скривился. — Вот не умеют здесь готовить выпечку. Дженни, приедем, я покажу пекарню, какие там слойки, а пирожные. М-мм. — Пол мечтательно прикрыл глаза. — На чем мы остановились. Технологии. Преподаватель рассказывал забавный случай. Нашим биологам достался таррианский прибор. Что-то типа портативного регенератора. Залечивает травмы средней тяжести. Прибор разобрали на части. Внутри — полые цилиндры и пустота. Непонятно как, но работает. И подзарядка не нужна.
Последняя лекция — история. Любимый предмет. Дженни уселась возле окна, из которого открывался неплохой вид на космопорт. Шаттлы взлетали и садились. Не удержавшись, Дженни незаметно активировала коммуникатор, открыла интерактивную карту и нашла стоянку таррианского корабля. Место оставалась закрепленным за таррианином. Дженни обнаружила даже цель приезда — частный визит, и статус на данный момент — объект отсутствует. Роберт еще не вернулся. «А вдруг он не прилетит, зачем ему вообще с нами связываться» — отчего-то подумала Дженни. Настроение ухудшилось.
Лекция закончилась. Студенты шумной толпой высыпали в коридор, разбредаясь кто куда. Вещи уложены, делать особо нечего. Дженни собиралась немного посидеть с ребятами в кафе. А вечером еще намечалась вечеринка с танцами, но вот на нее идти совершенно не хотелось.
Пол поджидал у окна, устроившись на маленьком диванчике. Как всегда, уткнулся носом в коммуникатор, читает что-то, увлекательное, научное. Дженни улыбнулась. Сосредоточенный, целеустремленный, и забавно взъерошенный — непослушные русые волосы торчат в разные стороны.
— Ну что, идем? — Дженни незаметно подкралась и хлопнула его по плечу.
Пол вздрогнул, хлопая глазами, словно только что проснулся.
— Да, сейчас, дай только страничку дочитаю.
Дженни покачала головой.
— Почему ты сказал, что это было похоже на фильм? — спросила она.
— Разве ты видела что-то другое? — удивился Пол.
— Но как же то животное, глазами которого мы смотрели?
— Глазами какого животного? О чем ты? — Пол выглядел озадаченным.
И вот, наконец, день отлета. На такси добрались до космопорта. Не успели ребята зайти в здание, как их остановили военные. Тщательно проверили идентификационные документы, сопроводили в небольшой зал, и попросили подождать, ничего толком не объяснив. Дженни чувствовала себя неуютно, сидеть вот так, не понимая, что происходит, да еще и в компании незнакомых людей в камуфляже.
От нечего делать Дженни проверила расписание шаттлов, и немного успокоилась, прикинув, что они еще успевают на вечерний рейс, билеты на который, так и не сдали.
— Дженни смотри, — Пол указал на информационное табло. Таррианский корабль как раз заходил на посадку.
Роберт появился через несколько минут. Выглядел хмурым и уставшим. На правом запястье — широкий браслет из полупрозрачного светлого материала. Часть браслета тускло мерцала бледно-голубым светом. Роберт извинился и попросил подождать. Затем удалился в сопровождении военных. Ждать пришлось долго, почти два часа. Дженни практически смирилась с мыслью, что поездка отменилась, когда Роберт, наконец, вернулся.
— Прошу прощения, нужно было кое-что уладить. Вижу, вы готовы. Тогда нет смысла задерживаться.
Корабль подрагивал, словно от нетерпения. Роберт приложил руку к входному люку и, на мгновение, задержал. Дженни заметила синее свечение, вспыхнувшее у него под пальцами. Дверь отъехала в сторону, открывая проход.
— У нас многие вещи работают от прикосновения, — пояснил Роберт. — Вам нужно идентифицироваться, дотронуться до стены. Вот здесь. — Роберт указал на светящейся участок поверхности сразу у входа. — Дженни, начнем с тебя.
Дженни коснулась стены ладонью, ощутила несильное покалывание в пальцах. Поверхность гладкая и теплая, словно живая. Дженни показалось, что руку окутывает еле заметная голубая дымка, даже пальцы стали полупрозрачными.
— Хорошо, — прокомментировал Роберт. — Теперь Пол.
Пол, последовав примеру Дженни, прижал ладонь к стене. Со стороны ничего необычного не происходило. Коснулся, подержал, убрал ладонь.
Роберт помог ребятам расположиться в каютах, показал как пользоваться выдвигающимися шкафами и полками, душевой, а также предложил надеть таррианскую форму.
— Гораздо удобнее, а размер подстроится, как только вы ее наденете. Такая у нас «умная» одежда, — добавил он, заметив недоумение на лице Дженни.
Они перешли в кают-компанию на верхнем ярусе.
— Для отдыха и что-то типа столовой.
— А кухня есть? — поинтересовался Пол.
Нет, — рассмеялся Роберт. — Размеры не позволяют. На больших кораблях другой уровень комфорта. Некоторые даже оснащены оранжерей. Здесь же продуктов, в традиционном понимании, нет. Обычно я пользуюсь пищевыми таблетками. Они без вкуса и запаха, но содержат все необходимые питательные элементы. Наши организмы похожи, так что проблем не возникнет.
Роберт объяснил, где находятся таблетки и вода для питья.
— Надеюсь, вы не слишком разочарованы. Это не прогулочный корабль. Но здесь есть все необходимое.
Дженни кивнула, а вот Пол явно занервничал.
Посмотрев на его обеспокоенное лицо, Роберт рассмеялся и раскрыл одну из стенных панелей.
— Раньше я путешествовал с напарником, второй пилот часто пользовался фруктовыми концентратами и полуфабрикатами. Ревизию я не проводил. Посмотрим, возможно, что-то и осталось.
Роберт принялся методично разбирать содержимое хранилища. Дженни удивилась, судя по количеству таблеток, на корабле можно путешествовать годами.
— Сколько тут всего, — заметила она.
— Я запасливый. Если попадаю на одну из наших станций, стараюсь загрузиться по максимуму. Что-то не могу найти контейнер, — Роберт виновато улыбнулся.
— Ничего страшного. Пару дней можно и на таблетках, правда Пол? — заверила Дженни, округлив глаза.
Пол растерянно кивнул.
— Путешествие займет больше времени, — возразил Роберт. — В ближайшее время я не планирую разгонять корабль до максимальной скорости. Последние несколько дней были напряженные, особенно вчера, поэтому мне потребуется время на отдых.
— Мы разве не через туннели пойдем? — удивился Пол.
— Нецелесообразно. Большой крюк. Туннели предназначены, в основном, для транспортников, которым требуется больше времени на разгон и торможение. На моем корабле удобнее идти напрямую, тем более что настройки позволяют, — загадочно усмехнулся Роберт.
Он наконец-то извлек откуда-то из глубины небольшой контейнер и поставил на стол. — Посмотрим, что у нас тут есть.
Внутри находились те же таблетки и несколько упаковок неизвестного происхождения.
— Ничего интересного, — констатировал Роберт. — Тонизирующий напиток, наподобие кофе, но пробовать не советую. С непривычки может вызвать сердцебиение.
И снова мягкий и бесшумный взлет. Как и во время первого полета Дженни ощутила головокружение, которое быстро прекратилось, Роберт задал курс и удалился в каюту, предоставив Дженни и Пола самим себе.
— Как почтительно обращались к нему военные, — заметил Пол. — Не удивлюсь если Роберт не простой пилот и занимает важный пост в правительстве Тарры. Знаешь, что странно? Ты заметила, как сильно он вымотан? Насколько мне известно, тарриане обладают чуть ли неограниченной энергией и никогда не устают. Чем же он занимался вчера?
— Пол, ты слишком любопытен. Не думаю, что это нас касается, — возразила Дженни. — Главное, мы скоро будем дома.
Через несколько часов Дженни и Пол сидели в столовой. Роберт все еще не появлялся. Дженни давно съела энергетическую таблетку, предназначенную на ужин. Вкуса действительно не было, но Дженни тут же почувствовала прилив сил. Пол вертел свою таблетку в руках и нудил.
— Ну, могли бы сделать клубничного вкуса, что ли. У них такие технологии, а тут — безвкусные таблетки вместо еды.
Он театрально поморщился и стал медленно, словно с отвращением пережевывать таблетку.
Спустившись вниз, ребята застали Роберта в рубке. Таррианин выглядел вполне отдохнувшим. Дженни заметила, что браслет на его руке ярко светился, цвет сменился с бледного на насыщенный, синий.
— Что это? — поинтересовалась она.
— Своего рода индикатор. Иногда я трачу гораздо больше энергии, чем могу себе позволить. Браслет напоминает мне, когда нужно остановиться. Хотя... — Роберт замялся. Он убрал руки от панели управления, цветовая насыщенность которой мгновенно потухла.
— Собираешься вести ночью? — удивилась Дженни.
— Когда много времени проводишь в полете, смена дня и ночи перестает иметь значение, а для пассажиров, так даже предпочтительное. Легче переносить ускорение. Кстати, голова не кружится?
— Вроде нет, — ответил Пол.
— Немного, — призналась Дженни.
Ребята расположились в креслах. Пол с задумчивым видом почесал затылок. Дженни улыбнулась. Сейчас замучает Роберта вопросами о том, что и как работает. Пол открыл было рот, намереваясь что-то спросить, но передумал и так и остался сидеть с отрешенным видом.
— Признаться, вчера я думала, мы никуда не полетим. Так неожиданно было увидеть на Старисе военных... Что-то произошло? — спросила Дженни.
— В квадрате «А» стали пропадать грузовые корабли. Четвертый случай за последнее время. Корабли попросту исчезают. Грузовики управляются автоматом, они беспилотные, поэтому никто не пострадал. Но через квадрат «А» проходит большинство торговых маршрутов. Я исследовал весь квадрат вдоль и поперек, но ничего не смог обнаружить. Ни следов кораблей, ни причины их исчезновения.
— Так ведь квадрат «А» на нашем пути, — Пол обеспокоенно нахмурился.
— Уже нет. Я изменил курс. На всякий случай, — пояснил Роберт.
— Значит, ты занимался проверкой, — задумчиво повторил Пол. — А в университет ты как попал?
— Для меня провели экскурсию, раз уж я приехал на Старис. Как-никак, один наиболее известных университетов.
— Я думал, ты собираешься читать у нас лекции, — проговорил Пол с надеждой в голосе. — Присматривался к аудитории.
— Была такая мысль. Хотя не уверен, что Совет бы одобрил. Я давно подумываю о преподавательской работе, всегда нравилось учить, — улыбнулся Роберт. — Но вряд ли в академическом вузе, я все-таки пилот.
— Летная школа? Но ваши технологии сильно отличаются, — удивился Пол.
— У меня богатый опыт, в том числе и на ваших кораблях.
Пол растерянно захлопал глазами, переваривая информацию. — Мне всегда казалось, что таррианские пилоты на наших кораблях не летают, — пробормотал он.
— Ломаю стандарты? — улыбнулся Роберт. — Я не совсем типичный представитель своей расы.
— Роберт, а почему на снежной планете мы с Полом видели разные вещи? — спросила Дженни. — Для Пола это был просто фильм, а я...
— У каждого из нас разное сознание, Дженни, поэтому и информацию мы воспринимаем по-разному, — пояснил Роберт. — Честно говоря, ты меня удивила. Никак не ожидал подобной реакции от земной девушки.
— А что же видел ты?
— Примерно то же самое, хотя и не так эмоционально. В последний момент я решил дать тебе чуть больше свободы. Кит был твой.
— Ты прервал путешествие на самом интересном месте, — пожаловалась Дженни.
— Видишь ли, погружение в чужой мозг без подготовки несет определенную опасность, причем для обеих сторон. Я оказался не готов к тому, что ты сделаешь что-либо подобное. Вообще-то я бы хотел позаниматься с тобой. Мне кажется, ты бы могла достичь интересных результатов.
Засыпая, Дженни почувствовала, как корабль набирает ускорение.
Ей снилось утро, совсем раннее, солнце только что взошло. Небо, еще розовое, с легкими, почти прозрачными облаками. Над горизонтом повисла дымка. Природа просыпалась, тянулась навстречу новому дню. Стайка птица пролетела над головой, оглашая свое появление веселым щебетом. Море — спокойное, бирюзовое, вода искрилась в солнечных лучах. Уютная бухта, маленький пляж. Небольшие волны нежно ласкали берег.
Молодая женщина шла по песку босиком. Тонкая фигурка в белом платье, легком, будто воздушном. Длинные темные волосы струились на ветру. Дженни видела ее со спины. Незнакомка внезапно остановилась, обернулась и улыбнулась, посмотрев прямо на Дженни, будто собиралась что-то сказать. У незнакомки были необычные глаза — зеленые, по-кошачьи яркие.
Небольшой флаер на полной скорости врезался в скалу. Мощный взрыв сотряс воздух. От удара Дженни проснулась. Весь корабль содрогнулся. Дженни выскочила в коридор и увидела заспанного, перепуганного Пола.
— В рубку, быстро, — скомандовал Пол.
Хватаясь за стенки, они понеслись по коридору. Увиденное в рубке, заставило Дженни вскрикнуть. Роберт лежал, навалившись на панель управления, видимо от удара его бросило вперед, и не подавал признаков жизни. Правая рука безжизненно свесилась.
Корабль швыряло из стороны в сторону, словно они болтались в море, а не в космосе. Дженни склонилась над Робертом, прощупывая пульс.
— Слабый совсем... нужно привести его в чувство.
Они уложили Роберта назад в кресло. Лицо бледное, посеревшее перемазано кровью, которая продолжала течь из носа.
Роберт? — тихонько позвала Дженни, дотронувшись до его плеча.
Роберт застонал, по телу пробежала судорога, он открыл глаза. Дженни вздрогнула. Зрачки были расширены настолько, что практически закрыли собой радужку. Отчего глаза казались совершенно черными.
— Я... кажется... напоролся на что-то... — пробормотал он. Его затрясло, глаза закатились, и он снова потерял сознание.
Корабль дернуло так сильно, что Дженни еле удержалась на ногах. Пол рухнул в соседнее кресло и тихо выругался.
— Проклятье, мы сейчас погибнем!
Корабль бешено закрутило. Он входил в атмосферу незнакомой планеты.
— Роберт!.. Очнись, мы падаем! — завизжала Дженни, и что есть силы, вцепилась ногтями ему в плечо.
Роберт открыл глаза. Посмотрел на Дженни мутным взглядом, словно не понимал, что происходит.
— Роберт, ну пожалуйста, — взмолилась Дженни чуть не плача.
Несмотря на бьющую его дрожь, Роберт приподнялся, вытер кровь рукавом, которая по-прежнему капала из носа. Потянувшись к системе управления, он пошатнулся, упал в кресло и ухватился за панель управления обеими руками, попутно проделывая какие-то манипуляции пальцами, пытаясь восстановить контроль над кораблем.
Дженни в изнеможении опустилась в кресло, в тот же момент, ее окутало голубое свечение, удерживающее на месте и не дающее упасть. Такое же свечение окружило Роберта и Пола.
Тряска усилилась. На огромной скорости они неслись над самой поверхностью. На пути возникли высокие скалы, корабль шел прямо на них. Дженни закрыла лицо руками в ожидание удара. Пол в панике вскрикнул. В последнюю секунду Роберту удалось приподнять корабль, они пролетели над острой горной вершиной, практически касаясь ее.
Впереди простиралось достаточно ровное плато, Роберт направил корабль туда. Тяжело плюхнувшись на брюхо, корабль пропахал несколько метров и остановился перед самым обрывом.
— Что же это было? Я думал, мы разобьемся, — пробормотал Пол.
— Энергетический удар, — прошептал Роберт, — очень мощный. Я, кажется, повредил корабль... Сознание корабля в шоке... и мое видимо... тоже...
Роберт закрыл глаза и безвольно обмяк в кресле, отключившись. Дженни легонько потрясла его за плечо, но Роберт не реагировал. Дженни заметила, что браслет, который по-прежнему был на его руке, стал практически белым, и только в одном месте напряженно мигала тусклая голубая точка. Пульс практически не прощупывался. Дженни положила ладонь ему на грудь и не могла понять, бьется ли сердце.
— Мне кажется, он умирает... — испуганно прошептала она. — Пол, давай перетащим его в медицинский блок. Возможно, найдем что-то из оборудования. Ты сам говорил, что у тарриан медицина продвинутая.
Пол скептически покачал головой, но принялся помогать.
В медицинском отсеке обнаружилась полупрозрачная капсула, рассчитанная на одного человека. Когда Дженни дотронулась до нее рукой, крышка отъехала в сторону.
Они уложили Роберта в капсулу, и крышка сразу же захлопнулась. По прозрачной поверхности побежали цифры и какие-то надписи на непонятном языке, тело Роберта окутало голубое свечение. Капсула мерно зажужжала.
— Надеюсь, эта штука ему поможет. Понять бы, что тут написано, — сказала Дженни, указывая на надписи.
Она тяжело вздохнула. Сделать ничего нельзя, оставалось сидеть и ждать.
— Думаешь, это поможет? — спросила Дженни с надеждой.
— Не знаю, хмуро ответил Пол. — Если бы я хоть что-то понимал в таррианском оборудовании.
Наконец капсула прекратила жужжать и крышка поднялась. Роберт медленно открыл глаза, затем сел.
— Спасибо... не знаю, кто из вас догадался... — пробормотал он.
— Ты в порядке? — спросила Дженни.
— Да, кажется... почти.
— Как же ты меня напугал... Я думала, ты умираешь, — Дженни тихонько всхлипнула.
Роберт слабо улыбнулся.
— Меня не так просто убить, Дженни. Хотя если бы я напоролся на эту штуку вчера... Энергетический удар, помноженный на кантару, у меня не было бы шансов.
— Энергетический удар, что это значит? — спросила Дженни.
— В данном случае это удар, одновременно направленный на уничтожение жизненной энергии, разрушение сознания и механические повреждения, — скривился Роберт. — Как не парадоксально, тарриане владеют похожей техникой. Я, например, могу ослабить жизненную силу и блокировать сознание противника. Главное следить, чтобы уровень жизненной энергии не достиг нуля.
— А что будет, если он достигнет?
— Тогда от этого можно умереть.
Роберт медленно вылез из капсулы. Его шатало. Он достал небольшой прибор, какие-то капсулы и направился к выходу.
— Роберт, ты куда? — взволнованно прошептала Дженни.
— Сейчас, погоди, я скоро вернусь.
— Дженни, — Пол остановил ее. — Не трогай его. Роберт знает, что делает. Идем в рубку, посмотрим, где мы приземлились.
Роберт вернулся через полчаса. Зашел в рубку, как ни в чем не бывало. Выглядел он почти нормально, не считая бледности и по-прежнему расширенных зрачков.
— Нужно понять, что же произошло и насколько серьезный ущерб нанесен кораблю, — сказал он, усаживаясь в кресло.
Авария произошла ночью или рано утром. В момент крушения окружающий мир выглядел серым, сумрачным. А сейчас освещение яркое, дневное. Облака рассеялись. Сероватые камни искрились на солнце, слепили глаза.
Роберт, морщась, прикрыл глаза ладонью, настроил фильтры, приглушая свет, проникающий внутрь корабля.
— Ничего себе, это мы разбились, — пробормотал Пол, рассматривая открывающийся из рубки вид, насколько позволял обзор.
Изрытая поверхность. Повсюду валялись обломки, искореженные куски металла. Корабль лежал, чуть накренившись на бок, но беглый осмотр показал, что внутренних повреждений нет. Разгерметизации не произошло.
— Сейчас посмотрим, насколько все серьезно, — Роберт положил руки на панель управления. — У меня много чего в жизни случалось, но ни разу я не разбивал корабль, — он вздохнул. — Ребята, чтобы провести диагностику корабля, мне нужно войти в транс. Не пугайтесь, если я, какое-то время не буду ни на что реагировать, — предупредил он, закрывая глаза.
Панель управления мерцала и, казалось, подрагивала. Дженни заметила золотые искорки, летающие в воздухе, да и вся рубка вдруг начала светиться мягким светло-голубым светом. От рук Роберта поднималось золотое свечение. Оно усилилось, обволокло его, образуя сверкающий контур вокруг его фигуры.
Через некоторое время Роберт открыл глаза и повернулся к ребятам.
— Основные функции корабля не пострадали. Мы сможем лететь. Но повреждена обшивка, ее придется восстановить. Необходимые материалы у меня имеются.
— Звучит не так страшно, — сказала Дженни.
— Это еще не все, — продолжил Роберт. — Энергетическое поле тоже нарушено, что довольно паршиво, корабль уязвим для внешнего воздействия. А у меня нет ни сил, ни достаточного количества энергии, чтобы воссоздать поле. Кроме того, подобная процедура займет слишком много времени. — Роберт вздохнул, потирая глаза.
Дженни внимательно посмотрела на него. Бледный, уставший, зрачки пришли в норму, но глаза какие-то другие, темнее, что ли.
— Роберт, ты сам как? Все нормально?
— Я в порядке, — он улыбнулся. — Энергию, как ни странно, удержал, остальное не страшно, выровняется.
— Что это за планета? Не понимаю, нас сбили? И как мы вообще здесь оказались? — Пол засыпал вопросами.
— Я сам не очень понял. — Роберт задумчиво потер переносицу. — Когда летишь, погружаешься в определенное состояние, восприятие, видение меняется. Пространство вокруг нас выглядело совершенно чистым, по крайней мере, я так видел, но что-то запутало корабль, сбило настройки. Неизвестное внешнее воздействие. И это не военная активность, не похоже. Тут другое.
— Тебя это беспокоит, — осторожно поинтересовалась Дженни.
— Немного. Нужен еще один транс, чтобы посмотреть планету. Мелькало что-то странное. Образы, понятия. Много всего в информационном поле, но так, с наскока не возьмешь.
— Что ты видел? — спросила Дженни.
— Горы. Вулканы. Катастрофа, случившаяся в прошлом, нечто тревожное, ожидаемое в будущем. Птицы. Охотники. Разоренные птичьи гнезда. Обрывки, видения, образы. Все довольно символично. Мне сложно объяснить.
— Вулканы? — удивленно переспросила Дженни.
— Ты вид снаружи видела? — Пол махнул рукой в сторону стеклянной стены.
От поверхности планеты то здесь, то там поднимались тонкие струйки дыма.
— Повышенная сейсмическая активность, — пояснил Роберт. — Поверхность выглядит как вулканическая. Я запустил внешний анализ. Сейчас получим информацию с поверхности.
— Корабль оснащен разведывательными зондами? — поинтересовался Пол.
— Типа того. — Роберт ответил уклончиво.
Активизировался дисплей, на нем высветились данные. Пол стал читать.
— Что ж, весьма и весьма неплохо. Немного повышена радиация. Гравитация чуть выше, чем на Земле и уровень кислорода поменьше. Но в целом — жить можно. Думаю, нам повезло.
Роберт внимательно посмотрел на данные.
— Да, Выглядит достаточно прилично. Температура за бортом 23 градуса по Цельсию. Тепло.
— Как ты думаешь, планета заселена? — поинтересовался Пол.
— При настолько благоприятных условиях? Уверен, что, да. Пол, вот данные по микрофлоре атмосферы. Ничего опасного для человеческого организма я не вижу, но если соберетесь выходить наружу, сделаю вам прививки.
— Наружу? — воодушевился Пол, почувствовав себя исследователем. — А можно?
— Если без глупостей, — усмехнулся Роберт.
Дженни только сейчас поняла, насколько она устала. Нестерпимо хотелось спать. Пол зевнул, прикрывая рот рукой.
Ночью толком отдохнуть не довелось. Дженни вспомнила сон, особенно тот момент, когда маленький флаер врезался в скалу, так совпавший с аварией корабля.
— Роберт? — начала Дженни. Почему-то казалось важным пересказать ему сон.
— Устал, просто вырубаюсь, — вмешался Пол, снова зевнув. — Роберт, что ты там говорил на счет тонизирующего напитка?
— А да, если один на двоих развести, то должно быть нормально, — отозвался Роберт. — Я сейчас принесу.
— Не надо, я сам, — Пол выскочил из рубки. Он быстро вернулся с тремя небольшими емкостями, в которых дымилась жидкость цвета топленого молока.
— Молодец, разобрался, — похвалил Роберт, принимая емкость у Пола.
Дженни улыбнулась. Не существовало задачи, с которой Пол бы не справился.
— Дженни, я наши разбавил, как Роберт советовал, — Пол протянул ей импровизированную чашку.
Дженни принюхалась. Запах необычный, немного цветочный. Осторожно сделала глоток. Вкус приятный. По телу разлилось блаженное тепло.
— Нравится? В свежем виде гораздо вкуснее, — заметил Роберт. — Как-нибудь угощу вас.
— И главное, напиток работает, — задумчиво произнес Пол. — Чувствую себя намного бодрее. И спать больше не хочется.
— Тогда за работу, — распорядился Роберт.
Роберт открыл люк, они выбрались на поверхность. Все вместе. Ребята не хотели оставаться на корабле, боясь пропустить что-нибудь интересное. Задор Пола передался и Дженни, она чувствовала себя чуть ли не путешественником-первопроходцем. А что, если эта планета не заселена, и именно им выпала честь ее открыть.
Взору открылось широкое каменистое плато, окаймленное со всех сторон горами — высокими, серыми с красноватыми пиками. Склоны, и некоторые из вершин, дымились.
Грациозный корабль лежал, завалившись на бок и зарывшись носом в грунт. Застывший, обездвиженный. «Как раненая птица», подумала Дженни.
По плату простиралась широкая борозда изрытой поверхности — след от падения. Дженни не заметила растительности — в основном песок, крупные обломки сероватой породы, кое-где пучки редкой травы. Жарко, местное солнце припекало. Небо чистое, насыщенно-синее, на нем белым полупрозрачным облачком выделялась половинка луны.
Дженни подошла к краю обрыва и осторожно глянула вниз. Как же высоко! Несколько десятков метров, не меньше. Склон довольно крутой, так просто не спуститься. Внизу раскинулась долина, покрытая рыжеватой растительностью, узкой змейкой вилась река, мелкая и быстрая. Вдалеке — сопки и холмы, неожиданно зеленые, между ними — синеющие блюдца озер, а на горизонте Дженни увидела широкую голубую полоску воды, уходящую в облака.
— Смотрите, кажется, море, — сказала она.
— Да, похоже.
Дженни обернулась, Роберт стоял за ее спиной и напряженно вглядывался вдаль. — Не видно признаков жилья, — заметил он.
Подойдя к кораблю, Роберт бережно, почти нежно дотронулся до поврежденного корпуса, словно погладил. Отошел в сторону, оценивая повреждения.
— Нормально сесть на поверхность у нас не получится, но это и не нужно, а вот перелет на малых скоростях корабль выдержит. Взлетать тоже придется медленно и осторожно. Мгновенного старта не выйдет. — Роберт криво усмехнулся. — Обещал быстрый полет, а путешествие затягивается на неопределенные сроки.
Он хлопнул корабль по боку, и тот, приподнявшись метра на полтора, завис над поверхностью.
— Ничего себе, — удивился Пол. — Похоже, у тебя весь корабль от прикосновения ладони работает.
— Вот сейчас я весь корабль ладонью и починю, — рассмеялся Роберт. — А вообще — это работа энергетических генераторов. Нам повезло, что они не пострадали.
Роберт достал контейнер с инструментами. Вытащил странное серебристое полотно, развернул его и принялся накладывать кусок за куском на поврежденные участки. Ткань с легким шипением прилипала к поверхности, словно врастала, а по корпусу проходили голубоватые молнии.
— Дженни, обрати внимание, на фумаролы — выход горячего газа на поверхность, видишь? Ну там, где дымится. — Пол ухватился за любимую тему и готовился прочитать лекцию о вулканах.
— Это опасно? — Дженни рассматривала струйки дыма, стелющиеся по склонам.
— Пока мы здесь — ничего не случится, — авторитетно заявил Пол. — Но, судя по записям приборов, извержения в этой местности происходят довольно часто. — Он повернулся к Роберту. — Мы пойдем, осмотримся.
— Хорошо, но далеко не отходите, — предупредил Роберт. — Я не уверен насколько здесь безопасно.
— Сейчас набегут дикие звери и нас сожрут, — пошутил Пол.
— Не знаю. Диких зверей я меньше всего опасаюсь, — задумчиво произнес Роберт. — Моя интуиция, она молчит. Ничего не чувствую, словно под куполом. Видимо последствия удара. Оглушило, — виновато улыбнулся он. — Поэтому излишняя осторожность не помешает.
— Мы ненадолго, так чуть-чуть пройдемся, — пообещал Пол. — Мне кажется, здесь могут быть озера с горячей водой. Интересно посмотреть. Дженни ты идешь?
Дженни неуверенно кивнула.
Тропинка, не широкая, но вполне утоптанная, вела к узкому проходу в скалах. Кто-то специально убрал с нее камни, в большом количестве раскиданные по всему плато.
— Думаю, правее еще один проход, но так ближе, — заметил Пол.
Он шел впереди, Дженни следовала за ним. Ребята осторожно вошли в проход. Тропинка расширялась, поворачивала, и впереди уже виднелось бирюзовое озеро, удивительно яркого цвета. От воды поднимался дымок.
— Я же говорил, — воскликнул Пол, выскакивая из прохода. И застыл как вкопанный.
Перед ними лежал короткий спуск, ведущий на еще одно плато, и целая армия вооруженных до зубов людей. Солдаты с автоматами наперевес, легкие машины с открытым кузовом.
На Пола наставили автомат. Раздался щелчок затвора.
— Дженни, беги, — закричал Пол, толкая ее обратно в проход и загораживая собой.
Дженни побежала, но сделав несколько шагов, оглянулась. Она увидела солдата бившего Пола прикладом по голове. Пол глухо вскрикнул и как куль повалился на землю. Еще один солдат вскинув автомат, не спеша следовал за Дженни.
— Роберт!.. — закричала она и понеслась что есть духу.
Уже поворачиваясь, Роберт резко хлопнул по кораблю и тот исчез. Волна горячего воздуха обдала Дженни — корабль взлетел.
Она обернулась. Солдаты окружали со всех сторон, появляясь не только из прохода, но, как Пол и предполагал, из-за скал, справа.
— Цыпа, цыпа, куда же ты? — ухмыльнулся солдат, и, гогоча, выпустил автоматную очередь. Пули попали в землю в нескольких метрах от Дженни, взметнув в воздух куски породы.
Дженни взвизгнула, споткнулась и упала. Не в состоянии бежать она села, в изнеможении, и пыталась отползти. Роберт оказался рядом. Он стоял, вытянув вперед правую руку с раскрытой ладонью.
— Они схватили Пола, — прошептала Дженни.
Солдат еще раз выстрелил, на этот раз пули прошли совсем близко.
— Стойте, что вы делаете, прекратите стрелять. — Роберт говорил спокойным, ровным голосом.
— На колени оба, руки за голову. Немедленно. И доступ на ваше транспортное средство, быстро. Теперь это собственность армии, — приказал один из военных. Он был старше, носил другую форму и выглядел как начальник.
— Мы ничего не сделали, верните мальчика и дайте нам уйти по-хорошему, — повторил Роберт.
Он сжал кулаки. Дженни на мгновение показалось, что по его рукам пробежала голубая волна.
— На колени, я сказал — крикнул военный, вскинул автомат и направил его на Роберта.
Командир дал знак, солдаты открыли огонь. Дженни зажмурилась. Стало страшно. Пули свистели совсем рядом, взрывая комья земли. Шум, ругань, удивленные возгласы. Дженни приоткрыла глаза. Пули не достигали цели, отскакивали, словно ударялись о невидимый щит.
Роберт сжал кулаки и резко опустил вниз. Незримая волна отбросила наступающих. Солдаты из первой шеренги повалились наземь и теперь лежали, не подавая признаков жизни. Военные открыли непрерывную стрельбу. Роберт продолжал метать снаряды — невидимые, но ощутимые, солдаты падали, но их место занимали другие. На равнине показались машины, оборудованные стационарным оружием. По несколько человек в каждой.
Роберт взял Дженни за руку и прошептал:
— Их слишком много. Сейчас я больше ничего не могу сделать, вернусь за Полом позже. Ты мне доверяешь?
Дженни легонько сжала его руку в ответ.
Продолжая удерживать щит, Роберт увлек Дженни к обрыву. Они медленно отступали, пока не достигли края.
— Дженни, мы будем прыгать, — шепнул Роберт. — Попробуй сгруппироваться, я смягчу удар.
Еще один шаг и раскинув руки, они сорвались вниз... Время остановилось. Как в замедленной съемке Дженни видела военных, бегущих к обрыву. Удивленные, полные недоумения лица. Крики, возгласы. Фигуры становились все меньше и меньше. Военные жестикулировали, стреляли по ним. Дженни видела, как пули врезались в склон, поднимая фонтаны земли и пыли. Потом был удар, и все завертелось, Дженни покатилась по склону. Боли она не почувствовала. Казалось целую вечность, она кубарем неслась вниз, а военные продолжали стрелять. Наконец падение прекратилось, Дженни оказалась на земле. Рядом с ней, лицом вниз упал Роберт. Дженни с ужасом увидела, как он дернулся, когда в него попали пули.
Дженни лежала на земле и боялась пошевелиться. Рядом с ней неподвижно застыл Роберт. Перед глазами все плыло, летали темные мушки. Но какое-то время Дженни потеряла сознание, а когда окончательно пришла в себя, над обрывом никого не было.
Дженни пошевелилась, поочередно двигая руками и ногами. Тело болело и саднило, но вроде обошлось без переломов. Осторожно попробовала встать. Голова закружилась, и Дженни снова села на землю, переждала, пока головокружение закончится, затем поднялась и подошла к Роберту.
Он лежал без движения. Спина — мокрая от крови. Дженни не решалась до него дотронуться, боясь убедиться в наихудших опасениях.
Роберт застонал и пошевелился. «Жив» — Дженни облегченно вздохнула. — Роберт, ты ранен...
— Пустяки, так, несколько царапин... как только мы доберемся до безопасного места, я затяну их.
— Но ты весь в крови...
Он не ответил, но сел, без видимых усилий, затем подтянул колени к подбородку и поморщился.
— Дженни, необходимо убраться отсюда, пока солдаты не вернулись. — Голос хриплый, глаза потемнели, как и тогда, на корабле. — Нам нужно идти... принеси мне воды, пожалуйста, — добавил он.
— Из реки? Ты уверен, что она пригодна для питья?
Роберт утвердительно кивнул.
Дженни подошла к речушке, наклонилась, потрогала воду рукой — ледяная. Река, даже не река, а так, ручеек, совсем мелкая, можно вброд перейти. По берегу, по камешкам радужная пленка.
— Это минералы, не страшно, можно пить, — пояснил Роберт. А Дженни удивилась, как точно он понял, что именно ее смутило.
Она зачерпнула немного воды в ладошку, попробовала на вкус. Вода, как вода, ничего особенного и вкуса нет. Умылась, смыв серую пыль с лица, набрала воды и принесла Роберту. Он по-прежнему сидел в той же позе. Дженни пристроилась рядом, протянула руки, давая ему напиться. Было что-то невероятно трогательное в том, как он пил из ее ладоней. Дженни захотелось его обнять, ободрить. Роберт поднял голову и смущенно улыбнулся.
— Если я сейчас встану, а потом сяду, то уже не поднимусь, — пояснил он.
— В какую сторону нам идти?
— По течению реки, туда. — Он махнул рукой, показывая направление.
— Почему ты так решил?
— Не знаю, но мне кажется, так правильно.
— А корабль?
— Когда выберемся отсюда, я смогу его вызвать. Надеюсь, что смогу, — пробормотал Роберт.
Дженни протянула руку, помогая ему подняться, и они пошли вдоль реки.
Стояла жара, солнце нещадно палило, а они все шли и шли. Дженни потеряла счет времени. Дышалось тяжело, каждое движение давалось с трудом, словно к рукам и ногам привязали гири. Периодически приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Дженни подумала, как хорошо, что они не идут в гору, карабкаться вверх точно не смогла бы. Она покосилась на Роберта. Он шел молча, стиснув зубы, и старался держаться прямо, как будто ничего не произошло. И Дженни побоялась его о чем-либо спрашивать.
Внезапно Роберт остановился и указал на нечто ветхое, не то шалаш, не то хижину слева, по ту сторону реки. Они перешли речку вброд и направились к хижине.
За обветшалым деревянным заборчиком паслись козы. На крыльце таком же древнем, как и все остальное сидела миниатюрная старушка с абсолютно белыми, седыми волосами и растирала пучок трав в некоем подобии ступки. Старушка подняла голову. Лицо сухое, морщинистое, а глаза очень светлые, вылинявшие.
Силы оставили Роберта, он упал на колени. Женщина, заметив гостей, с проворностью, совершенно не вяжущейся с представлениями Дженни о том, как двигаются старые люди, почти бегом направилась к ним. Она помогла завести Роберта в дом и уложить на неширокий деревянный топчан, стоящий у стены. Старушка посмотрела на его спину, покачала головой и вышла в соседнюю комнату. Дженни осмотрелась. Небольшая комнатенка с низким потолком, маленькие оконца, деревянные, окрашенные белым стены, посреди грубый стол и очаг у центральной стены. Под потолком развешаны пучки трав.
Роберт видимо отключился. Он лежал без движения и ни на что не реагировал.
Старушка вернулась, принесла нож и миску с водой, от которой поднимался горячий пар. Поставила миску рядом с топчаном и разрезала на Роберте рубашку.
Дженни жалобно охнула. Спина — вся в крови, вспухшие бугры в местах, куда попали пули.
Старушка скривилась, недовольно буркнула что-то себе под нос, намочила в воде кусок ткани и начала смывать кровь.
— Что ты стоишь, помогай, — бросила она Дженни.
Роберт пошевелился.
— Дженни, ты должна вытащить пули, тогда мне будет легче затянуть раны.
— Но...
— Не бойся. Все уже на поверхности, осталось вынуть. Я ничего не почувствую, умею регулировать такие вещи, — прошептал он.
Дженни взяла нож. Руки тряслись. Она посмотрела на старушку, ища одобрения, но та лишь хмыкнула, и как Дженни показалось, осуждающе на нее посмотрела.
Дженни вздохнула. Поборов дрожь, осторожно прикоснулась к одной из ран. Чуть поддела кожу, чтобы извлечь пулю. Роберт не издал ни звука, только мышцы на его руках напряглись. Вытащив пулю, Дженни приступила к следующей ране. Она старалась работать аккуратно и очень осторожно, но получалось медленно. В какой-то момент Роберт не выдержал и потерял сознание.
— Ну что же ты творишь! — недовольно воскликнула старушка, отбирая у Дженни нож.
Быстро, пока Роберт не очнулся, она принялась вытаскивать оставшиеся пули.
— Вот как нужно, — ворчала старушка. — А то ковыряется, тут она. В тебе бы так ковырялись.
Роберт пришел в себя, когда старушка закончила. Сжал кулаки, все его тело напряглось, и внезапно раны на спине начали затягиваться. Дженни не могла поверить глазам, но вскоре на месте ран остались лишь тонкие красноватые рубцы.
Роберт расслабился, через несколько минут он спал.
Марта, так звали женщину, принесла Дженни теплого молока.
— Он не такой как все, твой друг, он другой, — сказала она. — Жаль мне его. Он большой и сильный, но я вижу его боль. Твой дом далеко, а его — еще дальше. Но даже дома он чужой. Поэтому так одинок.
Старушка уселась рядом с Дженни и подбросила в воздух камешки, на которых были нанесены какие-то знаки. Проследив, как камешки упали на пол, она задумчиво посмотрела на Дженни и добавила.
— Он сделает тебе подарок, ты сначала его потеряешь, а потом найдешь.
— Подарок? — удивленно переспросила Дженни.
— Ага, три раза будешь терять его. Запомни, три.
Старушка быстро поднялась, нырнула в соседнюю комнату и принесла одеяла. Одним бережно укрыла Роберта, второе протянула Дженни.
— Можешь лечь тут, в углу, прямо на полу. Не бойся, никто тебя не покусает. Укройся, ночи здесь холодные.
— А вы?
— А что мне спать, я старая уже. Пойду, прогуляюсь. Посмотрю на звезды, может, увижу твой дом.
Дженни открыла глаза, чувствуя себя выспавшейся и хорошо отдохнувшей. С наслаждением потянулась, прогоняя остатки сна. Удивленно посмотрела на деревянный потолок, не совсем понимая, где находится, перевела взгляд на грубое, вязаное одеяло и тут же вспомнила все: вчерашний день, аварию, пленение Пола, жуткие раны Роберта...
Она подскочила. Роберт по-прежнему лежал на топчане, укрытый одеялом, в той же самой позе, как заснул вчера. Дженни осторожно дотронулась до его плеча — теплое, живое. Роберт чуть шевельнулся. «Спит», — Дженни улыбнулась.
Стало холодно. Дженни зябко поежилась, накидывая на плечи одеяло. Выглянула из хижины. Утро. День обещал быть солнечным.
Старушка все также сидела на крыльце и перебирала камешки, словно действительно провела здесь всю ночь.
— Проснулась, красавица? — Марта повернула голову. — А что друг твой?
— Роберт еще спит.
— Роберт... — произнесла старушка так, словно пробовала имя на вкус, — значит Роберт...
Когда Роберт проснулся, Дженни завтракала. На столе лежали лепешки и козий сыр.
— Садись, ешь. Тебе силы нужны, — сказала Марта Роберту.
— Не могу, не воспринимаю животную пищу, — улыбнулся он.
— Какой привередливый! — возмутилась старушка. — Но это мои козы. Я их кормлю. Взамен они дают молоко. По-моему это справедливо. А тебе нужна энергия, чтобы восстановиться. Чего ты кривишься, думаешь, я не понимаю?
Роберт вздохнул.
— Я, действительно не могу. Организм не воспринимает. Это уже на уровне генетических изменений.
— Ну не хочешь как хочешь, — добавила Марта, смягчаясь, и протянула Роберту лепешку.
Перед Дженни старушка поставила кружку с каким-то коричневатым напитком.
— Я заварила эти ягоды специально для тебя. Они бодрят.
Дженни отхлебнула из кружки.
— Хм, напоминает кофе, и немного твой тонизирующий напиток, хочешь попробовать? — спросила она Роберта.
— Нашу кафу? — улыбнулся Роберт. — Нет, пожалуй, не буду. Все что может на меня воздействовать, сейчас пойдет во вред. Только воду.
— Роберт, что же нам теперь делать?
— Я вызову корабль, затем вернусь за Полом. — Роберт замолчал и закрыл глаза. Он застыл, замер, погрузившись в состояние, похожее на транс, когда тогда на корабле, во время диагностики. Однако на этот раз обошлось без золотого свечения.
Через некоторое время Роберт открыл глаза. — Пол жив, с ним все в порядке.
— Роберт... а ты... ты убил всех этих солдат? — осторожно спросила Дженни.
— Нет, только оглушил, — Роберт усмехнулся. — Разве я похож на убийцу? Я стараюсь никому не навредить насколько это возможно.
— Лучше бы ты укокошил всех этих ублюдков, — Марта злобно зашипела. — Если бы я могла, то голыми руками их передушила. Они пришли на нашу землю, они сделали монстров из наших детей...
— Может они не знают, что творят, Марта, может они не знают что творят, — прошептал Роберт.
Солнце поднялось достаточно высоко и начало припекать. Роберт вышел из хижины, щурясь от яркого света, и уселся прямо на землю, разглядывая непривычный пейзаж. Долина, окруженная с трех сторон горами. Коричнево-серыми и практически безжизненными. И лишь кое-где на склонах пробивала несмелая зелень. Низкорослые кустарники вдоль реки, а у самой воды тянулись к солнцу робкие белые цветочки.
Роберт поднял с земли камешек — пористый, темно-серый, с зеленоватыми вкраплениями, маленький кусочек базальта. Задумчиво подбросил на ладони. Лавовый камешек, выпавший из жерла вулкана. Простой и прочный, переплавившийся, но не изменивший сути.
Необходимо найти Пола. Роберт сосредоточился, закрыл глаза, погружаясь в транс. Медленно, очень медленно отпустил свое сознание. Он перенесся сначала к обрыву, где на них напали, пытаясь нащупать след. Уловив сигнал, последовал за ним.
Высокий вулкан с неестественно красным кратером остался позади. Роберт взмыл, поднялся выше. Под ним простирались озера, изумрудные, дымящиеся, а за ними еще одно большое, ярко-синего цвета. Озеро лежало посреди широкой равнины с относительно ровной поверхностью. Никакой растительности, только россыпи серых лавовых камней и песка.
«Хорошее место, чтобы оставить корабль» — подумал Роберт.
Дальше — некрутой склон, неожиданно поросший редким лесом. Роберт миновал его, и наконец, нашел военных. Постоянная, хорошо укрепленная база. Невысокие строения в один — два этажа. Машины, механизмы, бронированный транспорт. На ровной площадке позади лагеря находился с десяток боевых флаеров. Добротная взлетно-посадочная полоса, хотя такой тип флаеров допускал вертикальный взлет.
Чуть поодаль располагались ангары довольно внушительного размера. Роберт заглянул и туда, обнаружил, что они под завязку забиты оружием. В последнем ангаре находились солдаты. Роберта поразил их вид, никогда раньше ему не приходилось сталкиваться с подобным. Поначалу Роберт решил, что это роботы. Солдаты стояли совершенно неподвижно, рядами. Стройные шеренги бойцов, закованных в броню.
Но затем Роберт заметил, что они дышат. Справа на голове у каждого солдата находилось устройства необычной конструкции. Роберт заглянул в лицо одному из них. Глаза — широко открытые, мутные, подернутые пеленой. Отстраненный, ничего не выражающий, пустой взгляд. Роберт вздрогнул и отшатнулся.
Тщательно осмотрев все здания, Роберт нашел Пола в тесной комнатке на первом этаже одного из бараков. Бедняга спал, свернувшись клубком на грязной подстилке, на лбу красовалась ссадина от удара, руки связаны.
Перед зданием горел костер, по типу импровизированной полевой кухни, а возле него сидели, устроившись на металлической балке, двое военных из числа тех, что напали на вчера, молодой и старый. Над костром висел котелок с каким-то варевом. Роберт приблизился, чтобы послушать их разговор.
— Не понимаю, у него ведь не было никакого оружия, как он мог уложить вот так запросто два десятка наших, — сказал мужчина постарше.
— Странно, что не убил. Ребята говорят, что все еще чувствуют себя как после кошмарного похмелья. Эх, надо было его брать, он у них за главного, — ответил ему молодой.
— Кто же мог подумать, что эти идиоты прыгнут. Такой высокий обрыв — костей не соберешь. Можно было и патроны на них не тратить.
— Девчонка была ничего, — молодой вздохнул, — могли бы хорошо провести с ней время.
— Да, девчонка славная, худющая только очень, — задумчиво произнес тот, что постарше. — Я, знаешь, больше тех, что в теле люблю.
— Рыженькая, — молодой мечтательно закатил глаза. — Мне как-то горская девчонка попалась, но та чернявая была.
— Странный флаер у них, никогда таких не видел. — Старый озабоченно почесал лоб. — И что они с ним сделали? Генерал будет недоволен, что мы нарушителей упустили. Ну ничего, этого хлюпика быстро допросят, правду из него вытрясут. Мальчишка слабак. Расскажет генералу все как есть.
— А потом куда его?
— Как куда, на переработку, конечно, чего сырью зазря пропадать. Конечно, если у генерала нет других планов.
Молодой зачерпнул похлебку из котелка, попробовал, поцокал языком и спросил:
— Когда, ты говорил, его забирают?
— В штабе пообещали завтра за ним приехать.
Марта протянула Роберту рубашку.
— На вот, возьми. У меня был сын, такой как ты. А потом его забрали. Встретила я его в городе с пустыми глазами. Это был мой сын, но только другой. От него осталось лишь тело. И он больше не знал меня.
Старушка вздохнула и нахмурилась. В глазах промелькнуло и тут же пропало выражение горя и глубоко запрятанной тоски. Роберта обдало волной эмоций: боль утраты вперемешку с ненавистью и диким желанием отомстить.
Он послушно взял рубашку из рук Марты и натянул.
— Спасибо. Простите, но я не знаю, как вам помочь.
— Тут ничего уже не сделаешь, — криво усмехнулась Марта, — Бери свою девочку и уходи, пока есть такая возможность.
— К сожалению, не могу. Я должен найти друга, — возразил Роберт.
— Жаль мне тебя. Мотаешься среди миров туда-сюда... Отпусти свое прошлое. Оно мучает тебя, мешает двигаться дальше.
Роберт удивленно посмотрел на старушку.
— Как вы это делаете? Я не открывал вам своего сознания...
— Открывал, не открывал. Почем мне знать, что ты там кому открывал... Но мои руны никогда не врут. — Старушка разложила на земле свои камешки. — Смотри. Это твоя жизнь, а это — смерть. А вот твой выбор. И тебе придется его сделать очень скоро. — Потом внимательно посмотрела на Роберта и добавила. — Вижу, ты уже его сделал.
Когда они прощались, Марта долго смотрела на Роберта, потом сказала:
— Сдается мне, мы еще встретимся. Эх, глаза у тебя красивые... Береги их, мне бы не хотелось видеть тебя с пустыми глазами... Роберт вздрогнул и опустил голову.
Воздух задрожал, грациозный корабль завис прямо над ними. Дженни подняла голову. Стенки в хвостовой части медленно разошлись. Роберт подпрыгнул, зацепился одними пальцами за края, подтянулся и исчез внутри корабля. Через некоторое время его голова показалась из люка, он протянул Дженни руку и помог забраться внутрь. Как только Дженни оказалась на корабле, отверстие сразу закрылось, будто срослось, так что не осталось и следа.
Какое-то время они сидели на полу, пытаясь отдышаться. Роберт устало прислонился к стене. Только сейчас Дженни заметила, что он неестественно бледный, какого-то сероватого оттенка. Его глаза, обычно такие синие, казались совсем темными, будто небо перед грозой.
— Роберт, ты в порядке?
— Погоди, я сейчас вернусь. — Он внезапно поднялся и быстро, почти стремительно, пошел по коридору вглубь корабля, оставив Дженни в недоумении. В какой-то момент его качнуло, он остановился всего лишь на долю секунды и продолжил идти, придерживаясь рукой за стенку. Дженни рванула следом, когда Роберт успел скрыться за дверью. Нагнала уже в медблоке.
— Роберт...
Он стоял спиной к проходу и резко повернулся, когда она вошла. Рукава закатаны, в руках — инъектор, заряженный несколькими капсулами. Судя по всему, он только что вколол себе одну дозу препарата и намеревался вколоть вторую.
— Роберт, ну что же ты... давай помогу...
— Нет, не нужно ничего, — он покачал головой и улыбнулся, какой-то виноватой улыбкой. — Все нормально. Я... немного не рассчитал. Слишком много всего навалилось. Я ведь не железный.
Он все еще оставался бледным, но уже не того землистого оттенка, которым так напугал Дженни.
— Бедный... — Дженни погладила его по щеке, — Тебе совсем досталось, как твоя спина?
— Нормально, все затянулось. — Он легонько сжал ее пальцы. — Самое сложное было не допустить серьезных повреждений и вывести пули на поверхность... а так... Ускоренная регенерация, я могу это контролировать... Дженни, не волнуйся... я действительно в порядке... Ты сама как? Я вижу, что ничего серьезного, сильных ушибов нет, но... может, я что-то упускаю?
— Ты можешь такое видеть?
— Да, — он снова улыбнулся. — Для полной диагностики, мне нужно немного больше. Но в целом, общую картину я вижу.
— В порядке, кажется... только... Роберт, я почему-то ничего не чувствую... Пол, его забрали, я даже не знаю жив ли он... нас чуть не убили, а я ничего не чувствую... какое-то оцепенение... Будто смотрю на все со стороны.
— Это нормально. Просто — шок, пройдет. Откат наступит позже. Сейчас твое сознание отказывается принимать происходящее. А с Полом все хорошо. Военные держат его в лагере, недалеко отсюда. Они пробудут там до завтрашнего утра. Потом его собираются переводить в другое место. Поэтому нужно торопиться, пока его не забрали.
— Значит, мы идем спасать Пола, таков наш план?
— Да, вытащить Пола и...
— И убраться с этой планеты, — закончила Дженни.
— Да, примерно так, — согласился Роберт.
— Что это за препарат, стимулятор? — спросила Дженни, когда Роберт вколол себе еще одну ампулу.
— Нет, — улыбнулся Роберт и покачал головой. — Обычный коктейль из витаминов. Ничего плохого. Хотя стимулятор мне бы сейчас тоже не помешал... Знаешь, у меня так и не было возможности познакомить тебя с оснащением корабля. — Роберт горько усмехнулся. — Я никак не ожидал, что нам может понадобиться что-нибудь из лечебного оборудования. Наше путешествие должно было быть простым, быстрым и безопасным. — Он вздохнул. — Но... я не справился...
Роберт вытащил небольшое устройство со шлангом, заканчивающееся тонкой, полупрозрачной трубкой.
— Этот прибор — портативный регенератор. Он позволяет быстро залечивать раны. Работает это так.
Он взял Дженни за руку и закатал рукав. На плече красовался синяк с кровоподтеком, результат падения с обрыва. Роберт приложил прибор к синяку. Из трубки вырвалось голубое свечение, и практически мгновенно синяк исчез.
— Думаю дальше ты сама, — сказал Роберт. Он быстро глянул на свой браслет, который еле светился. — Мне необходимо максимально восстановить свой энергетический баланс, может понадобиться очень много энергии. Через час встречаемся в рубке.
В маленькой каюте была душевая. Дженни залезла туда и включила воду. Она долго стояла под струями воды, смывая с себя вулканическую пыль. Все ее чувства сжались в сплошной тугой комок, сконцентрированный где-то глубоко в груди, сердце болезненно давило, хотелось плакать, но слез не было, эмоции так и не выходили. И она целую вечность, тупо смотрела на стенку, наблюдая за стекающими каплями. Потом встрепенулась, — что же это я делаю? И не успев толком досушиться, мгновенно выскочила из душа. Быстро закрутив еще влажные волосы, Дженни надела новую форму и почти бегом направилась в рубку.
Роберт уже сидел в кресле пилота. От недавней слабости ни осталось и следа. Он надавил ладонью на полупрозрачную панель, находящуюся перед ним, и под пальцами у него возникло голубое свечение. Корабль задрожал и начал движение. Они миновали вулканические горы и зависли над долиной с большим озером, видимо бывшим кратером. Вокруг озера кое-где поднимались струйки дыма.
Роберт сказал не оборачиваясь.
— Дженни, подойди, пожалуйста. Положи сюда руку. Не бойся, просто легонько нажми и подержи.
Дженни осторожно коснулась ладонью панели и почувствовала легкое покалывание сначала в пальцах, а потом во всей ладони. Ей показалась, что она погрузила руку в какую-то тягучую полупрозрачную субстанцию. Свечение стало сильнее и распространилось вверх по руке. Роберт накрыл ее руку ладонью. Свечение усилилось и стало ярко синим. Руку окутало тепло. Ее видение изменилось. Дженни была внутри довольно просторного и темного помещения. Там находилось что-то очень большое. Оно было живое и настороженно наблюдало за ней. Дженни обернулась, пытаясь найти Роберта, но увидела лишь сильное золотое свечение, которое вскоре заполнило собой всю комнату. Дженни услышала его голос.
— Спокойно, Дженни, все хорошо.
То, что находилось в комнате, стало маленьким и послушно отступило. Вдруг Дженни увидела картину незнакомого звездного неба. Перед ее глазами замелькали изображения каких-то планет и звездных систем, высвечивались навигационные координаты. Картинки сменяли друг друга. Дженни никогда раньше не видела этих звезд.
— Все, этого достаточно, — сказал Роберт.
Дженни резко отдернула руку. Роберт усмехнулся.
— Да не бойся же ты так.
На панели, где только что была ее рука, остался знак в форме раскрытой ладони. Он светился тусклым голубоватым светом.
— Это на всякий случай, чтобы ты смогла... Роберт вдруг замолчал. Через некоторое время он продолжил, — Если мне вдруг понадобится твоя помощь, тебе достаточно будет просто сесть в кресло и положить свою ладонь сюда. — Роберт вздохнул. — Дженни. Я иду за Полом, ты остаешься здесь, на корабле.
— Но разве...
— Никаких «но», не спорь со мной Дженни.
— А почему мы не можем полететь за ним на корабле? Неужели такой совершенный корабль не может справиться с какой-то кучкой военных.
— Дженни, понимаешь, это не боевой корабль... Здесь нет никакого оружия. — Роберт горько усмехнулся. — Единственное оружие — это я... Проклятье, никогда не думал о себе в таком ключе... — пробормотал он нахмурившись. — Я не умею убивать... Как ни парадоксально это звучит, но для меня практически невозможно нанести вред другому разумному... И, кроме того, сейчас корабль уязвим... Я не в праве тебе этого объяснить... но... но я не могу поставить под угрозу того, кто мне доверился... Роберт вздохнул. — Все будет хорошо, ты просто будешь ждать нас здесь... Пойми, как только вы сели на мой корабль, вы оказались в моей ответственности. Ничего из того, что случилось, не должно было произойти. Это моя и только моя вина. Я за вас отвечаю, я отвечаю за вашу жизнь и безопасность... Я знаю, как спасти Пола и знаю, что осталось не так много времени, чтобы это сделать.
Роберт улыбался, но глаза его оставались грустными. — Все будет хорошо. Он нежно провел рукой по ее волосам. — Все будет хорошо.
— Обещай мне, что с тобой ничего не случится. Обещаешь?
— Конечно, не случится. Через несколько часов ты покинешь эту планету. — Роберт снова вздохнул. Он замолчал и сидел какое-то время неподвижно, уставившись в одну точку. Таким задумчивым и напряженным Дженни его еще не видела.
— Ну все, пожалуй мне пора. Пошли, проводишь меня. Он поднялся и вышел из рубки.
Пока они шли по коридору, люк в хвостовой части корабля снова раскрылся.
— Ну что, давай прощаться. Как вы люди это делаете. Роберт бережно обнял Дженни, привлек ее к себе и нежно поцеловал в щеку. Дженни уткнулась носом в его плечо, ей почему-то стало совсем тоскливо. Все что накопилось за эти совершенно безумные часы с момента их аварии, вдруг хлынуло наружу и она с трудом сдерживала слезы.
— Дженни, не надо плакать, посмотри на меня.
Дженни подняла голову. Роберт казался смущенным и немного растерянным. Какое-то время он колебался, словно решаясь на что-то. Затем его глаза вдруг широко распахнулись и стали еще более синими. Дженни почувствовала легкое покалывание у себя в голове. Что-то очень осторожно и ласково коснулось ее сознания. Сначала это прикосновение было робким, словно изучающим, а затем ее окутала волна нежности и тепла. Ощущение длилось несколько секунд, потом исчезло.
Роберт улыбнулся. — Ну вот и все, мне пора. — Роберт наклонился и потерся лбом о ее лоб.
— Корабль о тебе позаботится. Ты знаешь, где что найти и... Да, вот еще...
Стены, потолок и даже пол корабля стали практически прозрачными. От неожиданности у Дженни закружилась голова, и она схватилась рукой за стену. От прикосновения стена задрожала, по ней пробежала волна голубого света.
— Ты быстро привыкнешь, но кораблю так будет легче оставаться невидимым.
Роберт выпрыгнул из люка и побежал по равнине. Стенки за ним мгновенно захлопнулись, вызвав целую волну голубых искр. Дженни осталась одна. Она медленно и с опаской пошла по коридору. Ощущение было такое, будто Дженни бредет по воде, каждый ее шаг вызывал на полу голубую рябь. Дженни снова вернулась в рубку и уселась в кресло. Она смотрела вслед бегущему Роберту, пока тот не достиг леса и не исчез из поля зрения. Теперь ей оставалось только ждать.
Роберт несся по лесу, стараясь двигаться быстро и бесшумно. А вот и база. Осталось немного подождать. Он затаился на безопасном расстоянии, не прекращая наблюдения.
Сумерки. Бойцы на построении. Последняя проверка. Время отбоя. Территория освещалась прожекторами, но он уловил ритм, сможет пройти незамеченным.
И вот, наконец, тишина. База замерла. Остались только часовые. Но это не большая проблема, он знает, что нужно делать.
Воином Роберт не был. Тарриане не принимают участия в конфликтах. Поэтому и оружия у него не имелось. Но кое-чему он научился. Однако скорее защите, чем нападению.
Роберт хмыкнул, оглядывая себя. Да уж, спасатель на задании — выгреб из корабельных запасов, все, что было возможно. Хорошо, что Дженни не заметила. Ее бы это насторожило, могла увязаться за ним.
На руках приборы. Браслет — индикатор, горящий синим. На левом плече маленький портативный генератор, заряженный энергией на полную мощность. Энергия ему пригодится. На другой руке широкий обруч — медпакет, обезболивающие и стимуляторы, срабатывает автоматически. На несколько часов хватит. А потом, если вдруг...
Ну что ж, Роберт невесело усмехнулся, на подобный случай, тоже все предусмотрено, не то место, чтобы делиться технологиями — кнопка самоуничтожения приборов еще никого не подводила.
Неприятное чувство, преследовало с той самой минуты, как он разбился на этой планете. Слишком много всего, непонятного. Обрывки информации, виденной в трансе, собственные ощущения, знание, открывшееся в пещерах, предчувствие, охватившее его на корабле... Неужели именно здесь и именно сейчас? Об этом лучше пока не думать, а сконцентрироваться на текущей задаче. Вытащить мальчика, во что бы то ни стало. Роберт вздохнул, отбросил невеселые мысли и бесшумно скользнул в темноту.
Первый часовой. Роберт — гибкий, быстрый и невидимый неслышно подкрался. Коснулся пальцами висков. Подхватил обмякшее тело, бережно опустил на землю. Вот так, спи. Теперь следующий. Расправившись с часовыми, он направился к бараку. Охраны у дверей не было. Да и кому нужно охранять бедолагу студента.
Комната заперта. Чуть-чуть энергии, легкое касание, Роберт приложил ладонь к двери, и удовлетворенно кивнул, услышав щелчок замка. Открыл дверь, беззвучно вошел внутрь. Подстроил излучение браслета, свет от которого бросал на стены синие отблески, придавая помещению нереальный вид.
Пол лежал, забившись в угол, и видимо дремал. Глаза закрыты, дыхание ровное. Ссадин и синяков на нем прибавилось.
— Пол, — Роберт легонько потряс его. — Пол?
Пол открыл глаза и Роберт зажал ему рот, чтобы не закричал.
— Пол, это я, не бойся.
— Ты вернулся? Вернулся за мной? — Пол удивленно заморгал.
— Конечно, ты что решил, я тебя здесь брошу?
— Я думал, вы улетели, — растерянно прошептал Пол. — Я хотел, чтобы вы улетели. Дженни, как она?
— С ней все в порядке, осталась на корабле, за дежурного, — улыбнулся Роберт. — А теперь уходим. Я отключил часовых, но у нас не так уж и много времени.
Роберт помог Полу подняться.
— Вытяни руки вперед, — попросил он.
Пол безропотно подчинился. Быстрым движением Роберт активировал энергетический поток. Не много, но достаточно чтобы веревка обуглилась и опала.
— Все нормально, не задело? — спросил он Пола.
Пол неуверенно кивнул. Роберт похлопал его по плечу.
— Не переживай, все в порядке, скоро ты уберешься с этой планеты, я гарантирую.
— Ты... видел солдат? — Пол немного заикался.
— Тех, что в ангаре? — спросил Роберт, понимая, что так могло напугать Пола.
— Да. Ты вырубил часовых, а солдат? — испуганно прошептал он.
Роберт отрицательно покачал головой.
— Они никогда не спят, — тихо добавил Пол. — Они... — Пол замолчал. Он вжался в стенку, а в глазах плескался ужас.
Роберт нахмурился. На психологическую терапию времени не было.
— Дай, я осмотрю тебя, — задумчиво произнес Роберт. Он разобрал медпакет, отделил часть, выглядящую как неширокий ремень, надел его Полу на руку и прижал.
— Вот так, это обезболивающее. Начнет действовать через несколько секунд. Потом саморастворится. Пол, соберись. Осталось немного. Полноценную помощь смогу оказать несколько позже, когда попадем на корабль, — добавил Роберт и подумал: «если повезет».
Пол несколько успокоился, по крайней мере Роберт больше не чувствовал исходящей от него волны страха.
Покинув помещение, они осторожно выбрались наружу. Пол немного хромал, но старался не отставать и не показывать вида. Роберт остановился, прислушался. Странный, непонятный звук, шел откуда-то со стороны. Тонкий, неприятный, звучащий на слишком высокой частоте.
— Что это? — испуганно прошептал Пол.
Роберт нахмурился, неужели он случайно активировал защиту базы. Или на Поле стояло следящее устройство, которое он не заметил. Что он упустил?
— Уходим, быстрее, — произнес Роберт практически беззвучно, одними губами. Но Пол понял и понимающе кивнул.
Они побежали.
Солдат. Тот самый из ангара, выскочил из ниоткуда, словно тень, и материализовался на пути. Замер. Уставился на Роберта. Бессмысленный, жуткий взгляд. Солдат моргнул, выражение сменилось на другое, более осмысленное, в мутных глазах что-то мелькнуло... боец резко вскинул оружие и выстрелил. Роберт пригнулся, отталкивая Пола в сторону. Пули прошли мимо.
Уворачиваясь, Роберт швырнул в солдата энергетический заряд, достаточный чтобы вырубить, но тот даже не дрогнул. А от ангара отделилась группа, состоящая еще из несколько таких же бойцов.
Роберт схватил Пола за руку, они рванули.
— Это все, у нас нет шансов, — в ужасе прошептал Пол.
— Молчи и беги, — сквозь зубы выдохнул Роберт. — Передвигай ногами так быстро, как только можешь. Доберемся до леса, станет легче. Лес — редкий, но хоть какое-то укрытие.
Они услышали голоса, возбужденные крики. Похоже, всю базу подняли на ноги. Протяжно завыл сигнал тревоги.
Роберт обернулся, швырнул заряд вниз. Земля занялась синеватым пламенем.
— Это их немного задержит, — бросил он.
Лес, тощие деревья, подъем, хорошо, что небольшой, тяжелое дыхание Пола. Шум погони, крики преследователей. Звук работающих моторов. Выстрелы. Вой механизмов — солдаты запустили ракетницу. Взрывы. Они отрываются, не на много, но и этого может хватить. Корабль уже близко. Осталось совсем чуть-чуть, и они достигнут озера.
Дженни все еще ощущала странное покалывание у себя в голове. На мгновение ей даже показалось, что это она несется сейчас по лесу. Вокруг быстро сгущались сумерки, небо потемнело. Потянуло дымом и чем-то терпким и резким, почти неприятным, смешанным с запахом хвои и прелой, прошлогодней листвы. Совсем рядом, в кустах шевельнулось нечто большое, а затем с громким фырканьем пронеслось мимо, вспугнув стайку сонных птиц, колючая ветвь хлестнула ее по лицу. Дженни вздрогнула и наваждение исчезло.
Через некоторое время Дженни стало клонить в сон. Глаза сами собой закрывались, а голова, то и дело, падала на грудь. Вдруг она увидела перед собой огромное лохматое животное, очень похожее на земную собаку, только гораздо больше. Животное сидело и внимательно смотрело на нее, как бы изучая. Оно не казалось агрессивным, и Дженни совсем не было страшно. Вдруг собака потянулась к ней мордой, и ласково лизнула в лицо. От неожиданности Дженни подскочила в кресле. Животное исчезло. Естественно никакой собаки в рубке не было и быть не могло. Наверное, она просто задремала. Только почему-то ощущение было очень реальным. Дженни все еще чувствовала прикосновение языка у себя на щеке...
Как-то незаметно для себя она заснула. Снился кошмар, что-то преследовало ее в лесу. Она бежала, спотыкалась и падала, поднималась и снова бежала. А это что-то уже практически нагнало ее. Дженни спиной чувствовала горячее, мерзкое дыхание и противные липкие щупальца обвились вокруг ее шеи. Дженни забилась, пытаясь вырваться и закричала. Она проснулась от собственного крика. Какое-то время не могла понять, где находится. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а чувство преследования было слишком уж настоящим. Сон не принес отдыха. Наоборот, тяжелая усталость сдавила плечи. Все тело ныло, и сильно болела голова. Дженни потерла глаза пытаясь встряхнуться. Сделала несколько глубоких вздохов. Нужно успокоится. Все в порядке. Ее никто не преследует и ей ничего не угрожает. Она здесь, на корабле, в кресле пилота, в безопасности. Она просто ждет.
Сколько времени прошло, с тех пор как ушел Роберт? Дженни огляделась, насколько позволял обзор. За окном — глухая ночь. В прозрачном потолке небо было совсем черным, и лишь кое-где тускло мерцали звезды.
Боль и усталость отступали медленно, неохотно, виски продолжало давить, и где-то в уголке сознания Дженни все еще чувствовала погоню, но видела ее как бы со стороны. Дженни пришло в голову, что это вообще не ее усталость, и эта мысль ее удивила.
— Неужели Роберт?.. — Дженни задумалась, потом резко вскочила. — Да, Роберт и Пол скоро будут здесь. Нужно подготовится. Но что она может сделать? Она здесь на корабле, на котором нет оружия и которым невозможно управлять, она даже не может сама открыть эту дверь...
Над равниной замелькали огни. Дженни напряженно вгляделась в темноту. Сердце учащенно забилось. «Наверное, это они... и за ними гонятся... что же мне делать?» Вдруг она услышала шум. Резко, как будто на корабле включилось внешнее восприятие. Вспышка взрыва осветила две фигурки, что есть сил бегущие к кораблю. Их преследовало несколько машин. Пока довольно далеко, но расстояние быстро сокращалось. Стрельба велась непрерывно. Сполохи разрывов возникали все ближе и ближе, хотя пока и не достигали цели. Вдруг Дженни заметила в небе блестящие яркие точки, которые стремительно приближались. Боевые флаеры — догадалась она и нахмурилась. Появление флаеров беспокоило. Роберт говорил, что корабль будет оставаться невидимым до тех пор, пока они не начнут взлетать. Но корабль поврежден, энергетическое поле нарушено и пока они не поднимутся достаточно высоко, для флаеров могут стать легкой добычей.
На машинах работали прожекторы, освещая периметр. Дженни увидела бегущих Пола и Роберта всего в нескольких десятках метров от корабля. Она помчалась в хвостовой отсек. На всякий случай прихватила с собой регенератор. Стрельба не прекращается и лучше, если он будет под рукой. Люк начал медленно открываться. Сам собой, как будто что-то внутри корабля точно знало, когда это нужно сделать. И к тому времени, когда Пол и Роберт достигли корабля, дверь полностью раскрылась. Пол подпрыгнул, подтянулся, и вот уже его голова показалась из отверстия. Дженни помогла ему залезть и выглянула наружу.
Роберт был уже под самым люком, Дженни протянула ему руку и крикнула:
— Роберт, ну давай же.
Но он почему-то медлил и продолжал неподвижно стоять.
— Прости меня Дженни... Я обманул тебя...
Роберт повернулся назад и отступил от корабля. Люк медленно закрылся. По кораблю прошла дрожь, он начал набирать высоту. А Роберт повернулся навстречу летящим флаерам. Он поднял сжатые в кулаки руки и резко опустил их вниз. Флаеры словно наткнулись на невидимую преграду и стали падать на землю один за другим. Это было последнее, что увидела Дженни, до того как стены и пол корабля перестали быть прозрачными.
— Нет, нет, нет!!! — в ужасе закричала Дженни. Она упала на пол, на то место, где только что была дверь и стала колотить по ней руками. Дженни ощупала поверхность, пытаясь найти открывающий механизм. Но пол был абсолютно гладким, ни шва, ни шероховатости, как будто двери никогда не существовало.
— Нужно остановить корабль! — Дженни вскочила и побежала в рубку. Она прижала свою ладонь к знаку на панели, но ничего не произошло. Корабль продолжал подниматься, хотя делал это медленно, как бы нехотя, рывками.
Дженни никак не могла поверить в происходящее. Ведь Роберт был совсем рядом. Еще минута и он оказался бы на борту. А теперь они улетают, а он там внизу под пулями, и они ничем не могут ему помочь. От бессилия Дженни опустилась на колени. Горло сжималось. По лицу текли слезы. И тут Дженни снова увидела собаку. Пес яростно скреб лапами пол, потом он опустил голову и жалобно заскулил. Дженни застыла в недоумении и зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, собаки уже не было.
Голос Пола вывел ее из оцепенения.
— Проклятые флаеры... Они выскочили просто ниоткуда. — Пол глухо застонал. — Черт, они все-таки зацепили меня...
На его боку растекалось кровавое пятно.
Действуя словно во сне, Дженни осмотрела его. Ранение, поверхностное, пуля прошла по касательной, сорвав кусок кожи. Не рана, а глубокая царапина, повезло. Дженни направила на нее регенератор. Под его воздействием, кровь остановилась, а края раны довольно быстро срослись. И вскоре на месте ранения остался лишь розовый шрам. Не считая многочисленных синяков и кровоподтеков, Пол был в порядке.
Вдруг острая боль пронзила все ее тело. Дженни вскрикнула и потеряла сознание.
Дженни оказалась в странной комнате, где стены, пол и потолок были абсолютно белого цвета. А еще вокруг плыл туман. Он клубился по полу рваными кусками и рассеивался в области потолка. Все было настолько белоснежным, что заболели глаза, а размеры помещения определялись с трудом. Дженни осмотрелась. Впереди она заметила смутные очертания человеческой фигуры. Это был Роберт. Он сидел на полу, низко опустив голову и обхватив колени руками. Дженни бросилась к нему.
— Роберт?.. Роберт, — позвала она его. — Где мы?.. Что это за место, как мы здесь оказались?
— Дженни? — Роберт поднял голову и удивленно посмотрел на нее. Он выглядел совершенно уставшим и измученным.
— Дженни, что ты здесь делаешь? — Его голос звучал глухо, слова давались с трудом. — Тебе нельзя здесь находиться... Ты должна уйти... Выход там...
Он махнул рукой, указывая на что-то за ее спиной. Дженни обернулась и увидела дверь. Она могла поклясться, что секунду назад никакой двери там не было.
— А ты? — Дженни схватила его за руку.
— Я... я не могу уйти... Это... Прости меня, Дженни... Я, наверное, не должен был открывать свое сознание... Но... но мне было так одиноко... и так не хотелось уходить... Дженни... Я не могу долго держать дверь...
Дрожь прошла по его телу. Роберт застонал, его глаза закатились, и белый туман окутал его с головой.
Дженни моргнула. Стены исчезли. Она стояла на просторной террасе, выложенной из светлого камня. По краям — незнакомые растения, усыпанные огромными цветами. Розовые, белые, бордовые, эти цветы источали сильный и довольно приятный аромат. Дженни обернулась. Позади нее — дом из такого же камня. Простые формы и сглаженные углы. Иллюзия это была или нет, но создавалось впечатление, что дом растет прямо из скалы. Стеклянные двери, выходили на террасу и были распахнуты. Дженни подошла к перилам. Она наклонилась и посмотрела вниз. Высоко. Терраса выдавалась далеко вперед и нависала над обрывом. Внизу плескалось море. Прозрачное, бирюзовое море с маленькими, белыми гребешками волн. Дженни стояла и, как зачарованная, смотрела на море, на горы вокруг, поросшие густым тропическим лесом. Небо было синим и безоблачным. Теплый летний ветерок нежно теребил ее волосы.
Окружающий пейзаж казался таким красивым, спокойным... Здесь хотелось остаться навсегда. Дженни улыбнулась. Что-то привлекло ее внимание, какой-то звук, то ли всхлип, то ли всплеск раздался за ее спиной. Она резко повернулась, но на террасе никого не было.
Когда Дженни снова посмотрела на море, пейзаж изменился. Прямо к воде подступали высокие скалы с суровыми острыми пиками.
А в небе был флаер, небольшой и серебристый. Он летел над самой кромкой воды, выписывая замысловатые фигуры. Потом поднялся выше, к узкому проходу в скалах. Флаер летел на большой скорости. Пилот виртуозно маневрировал, обходя нависающие уступы. Дженни, как завороженная, не могла оторвать глаз от флаера, восхищаясь мастерством пилота. Неожиданно флаер потерял управление и на полной скорости врезался в скалу. Раздался взрыв. Тысячи горящих осколков посыпались в море... Дженни вздрогнула.
— Дженни... Дженни... Пол тряс ее за плечо. Дженни очнулась на корабле. Корабль все еще шел рывками и их довольно сильно болтало.
— Дженни, что случилось. Ты была в каком-то трансе. С тобой все в порядке?
— Да, все в порядке, я видела очень странный сон...
— Идем в рубку. Я думаю, там нам будет безопаснее при такой тряске. Не понимаю, почему он не взошел на корабль? Все произошло так быстро... Что же нам теперь делать?
Пол помог Дженни подняться, они переместились в рубку и, усевшись в кресла, принялись внимательно все осматривать.
— Дурацкий корабль, — пробормотал Пол. — Ни приборов, ни управления. Как понять, куда мы направляемся? — Пол нахмурился. — Ничего не понимаю, почему корабль все-таки летит?
Дженни снова начала всхлипывать.
— Мне кажется, он знал с самого начала, что все так произойдет. Я думаю, он перенастроил здесь что-то... ну, чтобы могли улететь без него...
— Дженни, это какое-то безумие, ни один корабль, даже таррианский, не может лететь без пилота... А что это за синий знак? Я раньше его здесь не видел, — Пол застыл в недоумении.
— Роберт сказал, это для меня и, что я должна положить сюда свою ладонь. Тогда я смогу управлять кораблем. Я пыталась, только ничего не происходит. Вот смотри. — Дженни коснулась знака ладонью и снова ничего не произошло.
Роберт отступил от корабля и повернулся навстречу флаерам. Не разрывая контакта с сознанием корабля, он дал команду взлетать. Люк закрылся, корабль послушно начал подъем. Но вскоре завис переспрашивая. Он не хотел улетать. Роберт услышал его тихое поскуливание. Вздохнув, он повторил команду.
Сосредоточившись на флаерах, он стал кидать в них энергетические заряды. Подбитые флаеры падали на землю. Некоторые из них загорелись. Роберт чувствовал боль раненых, но ничем не мог им помочь. Оставшиеся флаеры начали разворачиваться. Он поднял голову и посмотрел на небо. Корабль был уже высоко и превратился в еле заметную светящуюся точку.
— Ну вот и все, — подумал Роберт, — теперь они в безопасности.
В уголке своего сознания он по-прежнему держал связь с кораблем. Он видел, что корабль движется заданным курсом и знал, что эта связь не прервется даже если силы полностью оставят его.
Машины с военными были уже совсем близко. Роберт мог уничтожить часть из них, но не стал этого делать. Он все еще слышал боль солдат и больше не хотел никому навредить.
Тем не менее, он продолжал удерживать защитное поле. Пули сыпались вокруг него, но ударялись о поле и падали на землю. Он чувствовал, как энергия покидает его и понимал, что не сможет противостоять вечно. И потом, это уже не имело никакого значения. Все равно он не сможет их всех одолеть. Ему оставалось только смириться и принять это как данность, однако Роберт медлил, подсознательно оттягивая то, что должно произойти.
Машины остановились. Несколько человек спрыгнули на землю и стали приближаться к нему. Они продолжали непрерывно стрелять, недоумевая почему, этот безоружный человек, стоящий перед ними, все еще держится на ногах. Набрав в грудь побольше воздуха, Роберт отпустил защиту и приготовился принять боль. Через секунду он почувствовал, как пули разрывают его плоть. Волна боли накрыла его, и он потерял сознание. Роберта окутала тьма, в которой существовала только маленькая горящая точка, его корабль, его друг и те двое, которые ему доверились.
На какие-то доли мгновения сознание к нему возвращалось, он чувствовал, что его куда-то волокут, швыряют и волокут снова. Затем Роберт отключился окончательно.
Темная вода поглотила его, но не приняла, выбросила наружу. Темная вода озера, существовавшего в другой реальности. Сознание поплыло. Обрывки мыслей, воспоминаний вспыхивали в мозгу, то, что уже случилось и то, чему только суждено произойти в будущем.
Разворачивающиеся кольца Башни, раскрывающиеся наподобие цветка, синий свет, колодец. Птичьи крики. Свечение под ладонями, становящееся все больше и ярче. Символ птицы, рисунок на темном камне. Горы, засыпанные снегом. Чужие горы, на Тарре не существует подобных. Кантара необычного вида, громоздкая и старомодная. Такие вышли из употребления многие столетия назад. Катастрофа, приведшая к затоплению огромной площади планеты. Снег. Башня. Кантара...
Знаменитая Башня Тарры. Кантара, совершенно иного типа, отличная от той, что используется в кораблях. Кантара, не зависящая от дина и работающая с операторами. Выход в Абсолют... Он — совсем юный, готовился к полету на кантаре такого класса. Шон, на тот момент, начальник Башни, собирался посмотреть его восприятие.
Кристаллический колпак на голову, сосредоточиться и расслабить сознание, как учили.
Перед глазами возникла яркая синяя точка. Она вспыхнула, но вскоре потухла. Затем появилась снова.
— Видишь точку, — голос Шона раздался у него в мозгу. — Сосредоточься на ней и постарайся удержать.
Он сконцентрировался. Сначала точка оставалась неподвижной. Потом начала расширяться и как бы пульсировать. Вокруг синего появился колеблющийся золотой ободок. Потом в середине синего возник золотой огонек, он начал разрастаться и заполнять собой синий, потом синий снова сменился золотым. Цвета чередовали друг друга, свечение непрерывно пульсировало, затем стало нарастать, пока не заполнило собой все пространство.
— Впусти это в себя, — распорядился Шон.
Свет стал очень ярким, и, казалось, поглотил его. Внезапно он оказался за пределами Башни.
Шон удовлетворенно хмыкнул и начал повышать уровень. Они шли все дальше и дальше, постепенно открывая слой за слоем. После десятого уровня Шон попросил раскрыться. В высоких слоях невозможно существовать не раскрывшись. Это дало новый скачок в восприятии. Показалось, что в одно мгновение он познал истину. Мир стал четким, и предельно ясным. Он отпустил сознание и его, пятнадцатилетнего, неожиданно вынесло в Абсолют. Как будто издалека прозвучал взволнованный голос Шона.
— Роберт возвращайся... Только не спеши, пожалуйста, потихоньку понижай уровень.
Он оглянулся и с удивлением увидел Шона далеко внизу, а ведь он был уверен, что все это время, Шон летел с ним рядом.
Внезапно он понял, к чему приближается. Пришло осознание, что в этом состоянии не существует ничего невозможного. И тогда он оттолкнулся и, что есть силы, рванул вверх, разорвав последние, связывающие его с Башней нити. И вышел в Абсолют.
Единое сознание Тарры, его сознание, прошлое и будущее слились в одном моменте. Он был везде и в тоже время нигде, он существовал в каждой частице вселенной, и вся вселенная существовала внутри него. Его разум, проникающий и впитывающий, вбирал в себя пространство, и, в тоже время, раскрывался, возвращая принятое в многократном усилении.
Он поглощал свет и сам был светом. Он собрал вселенную в одной точке, пропустил через себя и сам стал этой точкой. Он видел перед собой Тарру и в тоже время был Таррой, он видел каждого жителя, чувствовал их радость и боль, смеялся и плакал вместе с ними и он был ими всеми, и каждым в отдельности.
Бесконечный поток энергии проходил через него, он стал этим потоком и неожиданно для самого себя устремился вниз. Его не интересовало ни прошлое, ни будущее, ни вселенная, раскинувшаяся перед ним и ставшая им. Единое сознание Тарры. Он ощущал его в себе, еще немного и он войдет, станет неотъемлемой его частью, и тогда он сможет попытаться найти...
Он знал, разум, объединившись с сознанием Тарры, может не вернуться. Но сейчас, в Абсолюте невозможное становилось возможным. А что если попытаться? Всего лишь на мгновение... Тогда он сможет увидеть отца... И вошел, ощутил это своим сознанием... и тогда он понял...
Выброс, падение, боль. Дыши, ну давай же... дыши...
Пробуждение было внезапным. Мозг просто включился. Как будто кто-то нажал на кнопку... Звук падающей воды... такой знакомый звук... влажные камни... На какие-то доли секунды ему показалось, что он снова там... сознание медленно потянулось навстречу... и... на него нахлынули ощущения. Не самые приятные ощущения... Боль... холод... тошнота... боль... А потом он все вспомнил...
Роберт пришел в себя лежа на полу, на спине. Мышцы затекли, все тело ныло. Он попробовал пошевелиться. Руки и ноги скованны цепями. Он потянул руки, попробовал цепи на прочность. Железные обручи впились в запястья, сдирая кожу и вызвав боль во всем теле. Роберт стиснул зубы, удерживая стон. Нет, не было у него сейчас сил, чтобы освободиться.
Насколько это возможно, он перекатился на бок, спиной к стене, осматриваясь. Помещение было тесным и темным. Но это не проблема, он всегда неплохо видел в темноте. Стены и пол — из грубого, нешлифованного камня, острые грани которого впивались в тело. Сыро. По стенам сочилась вода, образовывая небольшие лужи. В углу, под самым потолком находилось окошко, совсем маленькое, через которое в комнату попадало немного света. Но свет — искусственный, не дневной. Видимо помещение не имело выхода наружу. Тихо. Непосредственной опасности нет, во всяком случае, он ее не чувствовал.
Роберт закрыл глаза, отключившись от действительности, и позволил работать внутреннему анализу и диагностике. Организм сделал свое дело. В основном его раны затянулись. Только правый бок почему-то сильно болел. Внутри ткани уже восстановились, но снаружи все еще оставалась открытая рана. Как будто ее искусственно поддерживали в таком состоянии, не давая зажить. Энергетический уровень оставался предельно низким. Все силы уходили на восстановление тканей и ему нужно еще очень много времени, чтобы восполнить свой энергетический баланс. Паршиво. При таком запасе энергии, он мало на что способен. «Хотя и не ноль, все-таки не ноль. Хоть что-то хорошее» — горько подумал он.
Роберт настроился на волну корабля. Тот был уже довольно далеко в открытом космосе и не отклонялся от курса. По крайней мере, с ними все в порядке. Судя по расстоянию, которое проделал корабль, он находился без сознания как минимум несколько дней.
Холодно, как же холодно... Рубашки на нем не было и его начало колотить. На то, чтобы поддерживать тепловой баланс, сил уже не осталось. Если только у него получится накопить как можно больше энергии, то тогда возможно... вот только...
Звук приближающихся шагов прервал его размышления. Он закрыл глаза и расслабил мышцы, имитируя обморочное состояние. Чем позднее они обнаружат, что он уже пришел в себя, тем больше у него будет шансов восстановить силы. Дверь камеры открылась. Судя по голосам в коридоре было несколько человек, но в камеру вошли двое. Вспыхнуло освещение. Роберт сдвинул восприятие, чтобы наблюдать за ними, не открывая глаз. Теперь он мог видеть их в своем сознании. Один был высокий бородатый мужчина в военной форме лет пятидесяти. Волосы темные, коротко острижены. Глаза черные, холодные. Взгляд властный и жестокий.
Так, что дальше... Нужно бы сориентироваться... Лучшее, что он может сейчас сделать, так это проникнуть в сознание этих людей. Роберт внутренне сжался. Подобное столкновение с чужим разумом — не самая приятная вещь, особенно для него... И он никогда не делал этого вот так, без разрешения... Однако сейчас не тот случай.
Роберт осторожно, потихоньку, попытался прощупать мозг черноглазого, но натолкнулся на глухую стену. Это его удивило. Сознание мужчины было совершенно закрыто. Такую защиту мог поставить только специалист.
Вторым был пожилой, невысокого роста, лысоватый мужчина в очках. По белому халату, надетому поверх военной формы, Роберт догадался — врач. Мужчина чего-то смертельно боялся. Все его существо было пропитано страхом. Роберт так и чувствовал как того трясет. Он попытался заглянуть в сознание доктора, но напоровшись на волну бесконечного животного ужаса, почувствовал тошноту и отступил...
Врач подошел к Роберту, взял его за руку, пощупал пульс, приподнял веки и заглянул в глаза.
— Все еще без сознания, мой генерал, — сказал он и принялся осматривать ранения Роберта.
— Удивительно, как же все быстро на нем затягивается. Вы только посмотрите, мой генерал, еще позавчера здесь была открытая рана, а сейчас от нее остался только шрам. Никогда ранее я с таким не сталкивался.
Тот, кого он назвал генералом, стоял в дверях, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на Роберта.
— Я думаю, он уже пришел в себя. Вколите ему наркотик, Док, это сделает его более смирным.
Генерал жестко усмехнулся.
Доктор склонился над Робертом, вытащил капсулу с препаратом и быстрым движением прижал ее к руке. Роберт ощутил жжение и через несколько секунд почувствовал, как вещество проникает в кровь. Непроизвольно он дернулся и весь напрягся, пытаясь задержать процесс и не дать препарату распространиться по организму.
— Даже не думай сопротивляться, от этого будет только хуже. Ты все равно не сможешь этому противостоять, — сказал генерал, ухмыляясь.
Роберта начало колотить, по всему телу пробежала судорога. Жжение усиливалось. Виски сдавило. Он пытался локализовать вещество, но наркотик распространялся слишком быстро. Это было довольно мучительно. Несколько минут и он уже бился в конвульсиях.
Генерал холодно посмотрел на доктора.
— Вы что вкололи ему слишком большую дозу? Хотите убить его раньше времени и лишить меня удовольствия?
— Я... я... Нет, нет, что вы, мой генерал. Это у него просто такая реакция, это должно сейчас пройти...
Роберт последний раз дернулся, тело его обмякло, он открыл глаза и уставился на генерала мутным взглядом.
Генерал присел на корточки рядом с Робертом, приподнял его руку и отпустил. Рука безвольно упала на пол.
— Так-то гораздо лучше, — сказал генерал с усмешкой. — Теперь нам ничто не помешает. В мой кабинет его, живо.
Генерал резко поднялся и вышел из камеры. Солдаты, до этого неподвижно стоящие возле двери, подбежали к Роберту, отстегнули цепи и, подхватив его под руки, поволокли по коридору. Его сознание затуманилось, и он снова погрузился во тьму...
Дженни вновь очутилась в белой комнате. Роберт по-прежнему сидел в углу, окутанный туманом. По стенам ползли причудливые тени. Синеватые и полупрозрачные.
Дженни бросилась к Роберту и тут заметила, что комната преображается. Помещение резко расширилось и стало довольно просторным. Туман исчез. Свет неяркий и сумрачный пробивал из-за плотно задернутых штор. Интерьер напомнил Дженни изображения из прошлого, которые она когда-то видела в музее. На всем виднелись следы времени и запустения. Покосившиеся картины в старинных громоздких рамах висели на стенах. Штукатурка местами осыпалась. На стенах клочьями висела бумага, покрытая темными разводами.
По центру — небольшой круглый стол, вокруг — несколько стульев, ножки, которых густо оплетены паутиной. Мебель выглядела потертой и очень старой. Спинки на некоторых стульях — сломаны. На столе лежал толстый слой пыли. Немного поодаль, у стены разместился большой просторный диван. Обшивка местами разорвана и висела лохмотьями. Слева от стола у самой стены находился большой предмет из темного дерева в форме крыла. Он держался на трех ножках. Еще одна подпорка находилась посередине. На ней тускло блестели две педали, видимо металлические, покрытые ржавчиной.
Дженни, безусловно, знала, что это такое, но сейчас, находясь в этой комнате, почему-то никак не могла вспомнить ни название, ни назначение. Сверху, на предмете, она заметила высокую, золоченую трубку, которая разветвлялась еще на три. Дженни с трудом припомнила название. Это был подсвечник, их использовали в старину для освещения.
В комнате было несколько дверей и большое окно, занавешенное шторами. Окно, видимо — открыто, потому что шторы колыхались на ветру. Несмотря на необычность, помещение показалось ей знакомым.
Дженни подошла к Роберту. Присела на корточки рядом с ним, легонько коснулась плеча. Он вздрогнул, поднял голову и внимательно посмотрел на нее.
— Дженни, ты все еще здесь... я же сказал, что тебе нужно уйти, — сказал Роберт, тяжело вздохнув, и закрыл глаза. — Хотя, пожалуй, я даже рад, что ты осталась, — продолжил он.
— Здесь все изменилось, где мы находимся? — спросила Дженни.
— Точно не могу сказать, — сказал он, открывая глаза и осматриваясь. — Я думаю это прошлое... Мое... твое... наше...
Что-то случилось с ее памятью. Мысли с трудом ворочались, вязли, словно в липком сиропе. Трудно было концентрироваться. Как будто у нее в голове сгустился тот самый туман из белой комнаты... Возникло тревожное чувство — ей нужно спросить Роберта о чем-то важном, но не она никак не могла вспомнить о чем.
— Роберт, там, где ты сейчас, что с тобой происходит? — спросила она, наконец.
— Сейчас? Я, наверное, сплю, — ответил Роберт.
— А когда ты не спишь, тогда что?
Он ничего не сказал, только посмотрел на нее и грустно улыбнулся одними глазами.
— Ответь же Роберт, ну скажи хоть слово, — воскликнула Дженни.
Но он по-прежнему хранил молчание.
— Роберт, ты сказал, что это прошлое... Но как... как мы попали в прошлое? — снова спросила Дженни.
Вместо ответа Роберт неожиданно поднялся и щелкнул пальцами. В помещении заметно посветлело. Теперь Дженни заметила массивную люстру, которая свешивалась с потолка. На ней загорелось множество лампочек. Вернее это были не лампочки, а свечи. Пламя тихонько дрожало. Роберт подошел к темному предмету, и подвинул к нему стул. Смахнув пыль, он открыл крышку, Дженни увидела клавиши, черные и белые. Она наконец-то вспомнила, что это рояль, только выглядел он по-другому, старый инструмент, совсем древний. Роберт поднял верхнюю крышку и установил ее на деревянной подпорке. Затем посмотрел на подсвечник, махнул рукой и на нем тоже появились горящие свечи. Он уселся на стул.
— Ты любишь музыку, Дженни? — тихо спросил Роберт.
Дженни подошла поближе и облокотилась на рояль. Ей почему-то показалось естественным сделать это именно так. А Роберт коснулся клавиш и заиграл. Только тут Дженни заметила, какие у него красивые руки музыканта, с длинными гибкими пальцами. Они так и замелькали по клавишам, выводя мелодию, нервную и отрывистую. Он остановился, немного подумал и начал вновь. Сначала левая рука преследовала правую, в безумной погоне доходя до самых высоких нот. А затем правая рука брала верх, наступала в ответ и догоняла левую. И все это в очень быстром темпе. Руки Роберта, буквально, метались по клавиатуре. Музыка... такая завораживающая, импульсивная и неожиданно красивая... [28]
Вокруг все преобразилось. Дженни осмотрелась. Помещение больше не казалось старым, а мебель потертой.
На Роберте был черный костюм и белая рубашка. Дженни оглядела себя и изумилась. Она тоже изменилась. На ней — длинное, темно-зеленое обтягивающее платье без рукавов, с глубоким вырезом. Волосы, уложены в сложную высокую прическу. В руке она держала бокал с вином. Вокруг стояли люди, мужчины и женщины в похожих одеждах и слушали. Музыка длилась, наверное, не больше полминуты и закончилась драматическими шестью аккордами в басовом ключе. Пальцы Роберта замерли в самом конце клавиатуры. С последним звуком люди и интерьер исчезли...
Помещение вновь преобразилось. Теперь это была просторная светлая комната, практически без мебели. Роберт по-прежнему сидел за роялем, только это был уже совсем другой рояль и он совершенно не походил на инструмент, который только что видела Дженни. Только по черно-белым клавишам Дженни поняла, что это все еще рояль. Он был черным, закругленным с простыми широкими линиями. Через прозрачную верхнюю крышку инструмента Дженни могла видеть струны и молоточки внутри. Левая стена комнаты была стеклянной и выходила на террасу, которая тоже показалась Дженни знакомой. На Роберте была просторная светлая одежда, но платье все еще оставалось на Дженни.
— Тебе идет это платье, улыбнувшись, сказал Роберт.
— Роберт, что это за музыка, это было так красиво.
— Скрябин. Гениальный музыкант и мистик, намного опередивший свое время. Это одно из ранних произведений, но уже здесь присутствуют отголоски его будущего стиля.
Роберт снова коснулся клавиш и заиграл. Он касался пальцами клавиш так нежно, как будто гладил живое существо. Музыка была грустная и удивительно прекрасная.
Когда мелодия стихла, Дженни восторженно сказала: — Ты потрясающий пианист, даже представить не могла, что ты так играешь...
— Не думала, что пилот может играть на рояле? — спросил Роберт с легкой улыбкой. — Я получил весьма разностороннее образование. А музыка... Мне было пятнадцать. У меня случились полгода... В которые я... скажем так, был весьма ограничен в своих передвижениях... Но из-за этого имел избыток свободного времени. Тогда я и начал музицировать, много читал, увлекся историей... — Роберт посмотрел на Дженни и вздохнул, — Я хотел так много рассказать, показать тебе...
Он поднялся, обхватил Дженни за талию и снова щелкнул пальцами. Вокруг них закрутился туман. Когда туман рассеялся, Дженни поняла, что они стоят посреди комнаты, интерьер, которой все время меняется. Вот, только что они находились в этом просторном светлом зале, а сейчас — в старомодной квартире прошлого века, и вот теперь — снова в комнате со свечами. Свечи гаснут, мебель затягивает паутиной, стены разрушаются на глазах. Теперь, они в старинной башне. Холодно, вместо окон — небольшие отверстия, вырубленные в камне. У стены очаг, в нем горит огонь. Еще мгновение, и они на холме. Внизу темнеет густой первобытный лес, в котором не ступала нога человека... И еще видно озеро. В спокойной глади воды отражается неестественно огромная, темно желтая луна. А в небе горят чужие звезды...
— Как ты это делаешь? — спросила Дженни. — Мы, что путешествуем, во времени?
Он покачал головой. — Что такое время, Дженни? Оно относительно... Нет больше времени... Прошлое, настоящее, будущее — всего лишь иллюзия... Здесь только ты и я и ничего более... — ответил Роберт и как-то странно посмотрел на Дженни.
Пещера. Дженни почувствовала холод, в глубине что-то блеснуло...
— Нет, — резко сказал Роберт, почти вскрикнул. Окружающее пространство мгновенно изменилось. Они снова оказались в просторной комнате с роялем.
— Что это было, Роберт? — недоуменно спросила Дженни.
Он молчал, только хмурился.
— Прости Дженни, я немного увлекся, — наконец ответил Роберт.
Он отступил и снова сел за рояль, задумчиво поглаживая клавиши.
— Если не хочешь говорить, может быть, ты мне еще что-нибудь сыграешь? — попросила Дженни.
Роберт вновь заиграл. На этот раз это была другая музыка. Немного таинственная, но, в тоже время, проникновенная, светлая и величественная. И прозрачное стекло рояля вдруг отозвалось на его игру вихрем цвета.
— Эх, Дженни, как же вы смогли это все потерять? Это какой-то парадокс. Вы потеряли, а мы сохранили... — Роберт снова вздохнул.
— Где мы сейчас? Я уже видела это место...
Роберт нахмурился. — Нет, Дженни, ты никак не могла его видеть. Это мой дом на Тарре. — Роберт печально улыбнулся и покачал головой. — Хотелось бы мне, чтобы это было моим будущим... — Но я была здесь, — возразила Дженни. Она указала рукой на стеклянную стену. — Это ведь выход на террасу и оттуда видно море и... — Дженни пыталась вспомнить. — Флаер, там еще был флаер...
Очнулся Роберт на стуле. Глаза удалось открыть не сразу. Веки тяжелые, будто налитые свинцом. Голова нестерпимо болела. Дальнейшие попытки пошевелиться ни к чему не привели. Действие наркотика еще не закончилось, и тело практически не слушалось. Руки заведены за спину и крепко стянуты. Роберт чувствовал веревки, туго впившиеся в запястья. Ноги ему тоже связали. Однако... Мало того, что обкололи всякой дрянью, так еще и обездвижили...
Он находился в просторной комнате, вернее кабинете. Ну да, правильно, кабинет. Это сюда приказывал привести его генерал. Последнее, что он слышал перед тем, как отключиться.
Кабинет производил малоприятное, скорее гнетущее впечатление. Полукруглое окно, до пола, по-видимому, выходит на балкон. Штор нет. Обстановка простая, почти аскетичная. Мебели мало, но та, что есть, вся какая-то угловатая, громоздкая. У окна, но не вплотную — большой деревянный стол с массивной столешницей. Совершенно пустой, не считая старомодной лампы из серого, тусклого металла. Спинкой к столу, развернуто тяжелое кресло. Напротив стола, у стены — книжные полки, однако, вместо книг — папки. Полное отсутствие техники, даже примитивной.
Сам хозяин кабинета вальяжно расположился в кресле и с интересом, даже с предвкушением, разглядывал своего пленника, словно в ожидании интересной игры. Роберт поймал на себе его спокойный изучающий взгляд. Генерал производил двоякое впечатление. Властный, надменный, по всей вероятности, жестокий. Да, только жестокий человек мог так запугать свое окружение. Но, в тоже время, весьма незаурядный. Умное, породистое лицо образованного человека. И этот взгляд с хитрым прищуром. Генерал чем-то напомнил ему Малколма и их давнишнее противостояние...
«Вот как оно получается... Малколм... Пожалуй, вам удалось от меня избавиться...» — горько подумал Роберт. Как же он устал от подобных игр.
Генерал с наслаждением курил сигару, время от времени, выпуская кольца сизого дыма.
Доктор в комнате тоже присутствовал. Ссутулившись, словно сжавшись, он стоял у окна, и старался казаться как можно менее заметным. Выглядел доктор виновато и растерянно. Позже Роберт понял, что это его обычное выражение лица.
— Очухался? Сейчас посмотрим, что ты собой представляешь, — сказал генерал с хищной улыбкой и, повернувшись к доктору, спросил, — Док, он уже в состоянии говорить?
Нет, пока нет, мой генерал, еще минут пятнадцать, — торопливо ответил доктор. — Но он все чувствует...
— Это хорошо, что чувствует, — перебил его генерал.
Он встал. Приблизившись, взял Роберта за подбородок и резким движением поднял его голову, заглядывая в глаза.
— Ты вздумал уничтожать мои флаеры. Вывел из строя моих элитных солдат. Но тебе это мало помогло. Твой корабль улетел без тебя.
Генерал отпустил руку, голова Роберта безвольно упала на грудь. Затем, быстрым движением надавил болевую точку у Роберта на шее, наблюдая, как темнеют его глаза.
— Какая замечательная реакция, — воскликнул генерал. — Цвет глаз тебя выдает. Я склонен предположить, что ты можешь управлять своим телом, блокировать боль. Однако всегда найдется препарат, лишающий тебя такой возможности. За те несколько дней, что ты здесь, мы успели тебя изучить. У Дока весьма неплохая лаборатория с широким исследовательским потенциалом. Я ведь ни в чем ему не отказываю. И ты для него просто находка. Я правильно говорю, Док?
— Да, да, конечно, — поспешно ответил доктор. Он не знал, куда девать руки и все время теребил рукава халата, пока говорил.
— Итак. Подытожим. — Продолжил генерал. — Твои люди тебя бросили. Да, бросили. Бежали как последние трусы. Они даже не пытались тебе помочь... Теперь ты в моей власти. Можешь мне поверить, ты дорого заплатишь за все.
Генерал глубоко затянулся и выпустил кольцо дыма Роберту прямо в лицо. Непроизвольно Роберт закашлялся. Подвижность потихоньку возвращалась. Он судорожно сглотнул и облизал пересохшие губы.
— Ага, уже двигаешься. Теперь поговорим. Я пока не знаю, кто ты и что ты, но я очень скоро об этом узнаю. Ну, и что привело тебя сюда?
Роберт молчал, выжидая. Он еще не избрал тактику поведения.
— Молчишь... Тебе от наркотика соображение тоже отшибло? Хорошо, спрашиваю еще раз. Кто ты такой и кто тебя послал? Не хочешь же ты сказать, что сам сюда залетел, а?
— Какая... какая разница... кто я, — хрипло прошептал Роберт и не узнал собственного голоса. Язык еле ворочался, будто у пьяного.
— Не желаешь говорить? — генерал задумался. — Хм, похоже, ты плохо представляешь, куда попал... Надеешься, тебе удастся отсюда выйти? Не хочется тебя разочаровывать, но тут ты глубоко заблуждаешься. Видишь ли, я человек азартный. Мне нравится ломать людей, особенно таких упрямцев, как ты. Чем больше ты сопротивляешься, тем интереснее. А с такой физиологией, ты должен понимать, какой ты для меня подарок. Идеальная жертва. Я могу делать с тобой все, что угодно и бесконечно долго. Ну, или пока мне надоест. А, поверь, надоест мне не скоро. Так что, у тебя не так много вариантов. Или мы сотрудничаем, или пеняй на себя. Оба варианта меня устроят, — генерал неожиданно рассмеялся.
Роберт молчал. Это почему-то казалось ему наиболее правильным.
— Молчишь... Можешь пока не отвечать, если не хочешь, рано или поздно ты мне все расскажешь, мне все всё рассказывают, — снова рассмеялся генерал.
В помещении, кроме генерала и доктора, был еще один мужчина. Он, какое-то время, находился вне поля зрения, поэтому Роберт заметил его не сразу. Молодой человек среднего роста, с бледным нервным лицом, он внимательно следил за разговором. Генерал подозвал его и тот что-то зашептал генералу на ухо. Затем мужчина приблизился к Роберту и пристально на него посмотрел. Неожиданно Роберт почувствовал, как тот пытается проникнуть в его сознание. Это озадачило Роберта. Меньше всего он ожидал обнаружить здесь технологии родной планеты. Мужчина делал все правильно, но был недостаточно силен. Роберт небрежно оттолкнул его разум. Тот сначала опешил и попытался повторить атаку. Роберт снова оттолкнул мужчину. Каким бы уставшим и обессиленным он не был, но проникнуть в его сознание без разрешения, еще не удавалось никому. Мужчина отпрянул в недоумении. Видимо никак не ожидал сопротивления. Роберт подумал, что, скорее всего, его предыдущие жертвы были абсолютно беззащитны. Мужчина вернулся к генералу и снова зашептал ему что-то на ухо.
— А ты не прост, — удивился генерал. — Хотя я уже понял, что просто с тобой не получится. Что ж, тем хуже для тебя.
Генерал сделал жест рукой и в комнату вошел сухонький невысокий старичок с крючковатым носом. Он втащил за собой небольшой, но увесистый чемоданчик. Положил его на стол и раскрыл. В чемоданчики лежали инструменты, вид которых заставил Роберта содрогнуться.
— Я вижу, ты понимаешь, что это значит, — воскликнул генерал, — Ну что ж, Морис, теперь он ваш, начнем?..
Его смена закончилась полчаса назад. Питер Вэйн, пилот первого ранга объединенного галактического флота, уже собирался уходить, когда на пульте внутренней связи загорелся сигнал экстренного вызова. Ему следовало немедленно явиться в командный пункт базы. Кому и зачем он мог так срочно понадобиться в это время суток, Питер не знал и терялся в догадках, пока бежал коридорами базы.
— Тебя, по межгалактической, — с порога заявил дежурный. — Это срочно. Тарриане, вернее их королева...
Дальнейшего объяснения Питеру не понадобилось. «Королева... Даже так?» — подумал он. Контакты с таррианами у военного ведомства были не частыми, а получить запрос от их королевы... Теперь понятно, почему вызвали именно его. Так получилось, что с королевой Тарры Питер знаком лично. Давно это было. Восемь... нет уже девять лет назад.
Тарриане охотно и довольно тесно сотрудничали во многих областях, особенно во всем, что касалось медицины и технологий, которыми они с удовольствием делились. Тарриане — активные исследователи. Однако они никогда не принимали участия в вооруженных конфликтах, не носили оружия и вообще слыли убежденными противниками любого насилия. Тем не менее, оставаясь в тени и ни во что не вмешиваясь, они имели большой вес и оказывали значительное влияние на процессы происходящие в мире. Кто же захочет вызвать недовольство у истинных хозяев транспортных туннелей...
Питер принял вызов. На экране возникла удивительно красивая женщина. Анна — королева Тарры. Подвижное лицо, обрамленное длинными, черными и абсолютно прямыми волосами. Медная кожа, широко посаженные огромные глаза, цвета жженого янтаря... Слишком яркие, как у всех представителей этой расы... Анна небрежно тряхнула головой, и ее волосы рассыпались по плечам. Эта женщина всегда вызывала в нем дрожь. Ему показалось, или... королева выглядела взволнованной. Питер поймал себя на мысли, что только один человек мог вызвать у королевы такие эмоции...
— Питер, здравствуй. Как хорошо, что я тебя застала... — с легким, еле уловимым акцентом сказала королева. Акцент придавал ее речи особое очарование.
Питер вздрогнул, значит, этот звонок предназначался лично ему... Хм... Чем он может оказаться полезным королеве?
— Приветствую вас, Ваше Величество, — ответил Питер.
— Пит, опустим формальности, мы слишком давно знакомы, — продолжила Анна. — У меня к тебе просьба. Дело в том, что мы потеряли связь с одним из наших кораблей...
— Роберт? — Питер почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой.
— Да, Роберт... — Королева вздохнула, — Ты его знаешь, он мотается везде как бешеный, но еще не было случая, чтобы он не ответил... Обычно мы отслеживаем все передвижения нашего флота, однако сейчас мы не имеем ни малейшего представления, где находится его корабль.
— Я всегда говорил, что ему не стоит летать одному, но разве Роберт кого-то слушает, — пробурчал Питер. — Так и знал, что рано или поздно, это вылезет ему боком...
— Одиночные полеты идут вразрез с нашим кодексом, но для Роберта я сделала исключение, и ты знаешь почему, — возразила Анна.
Питер помнил, и причина ему не нравилась.
— Роберт проводил расследование в вашем районе, — продолжила королева, — Не знаю, в курсе ли ты, но, в последнее время, он довольно близко сотрудничал с военным ведомством.
— Этого я не знал, — покачал головой Питер. — Мы не виделись, с тех пор как меня сюда перевели... Я думал, он давно прекратил эти эксперименты над собой. Никогда не забуду, как я вытаскивал его с Биналлы... — воскликнул Питер. Воспоминания о Биннале были ему неприятны. — До меня дошли слухи о таррианском пилоте — одиночке, которого видели во время конфликта на Ниадане. Но я никак не связывал их с Робертом, полагая, что это всего лишь слухи.
— Это не слухи. Да, он умудрился побывать и там, причем в качестве медика. Мне удалось убедить его вернуться на Тарру... — вздохнула Анна.
Питер понимающе кивнул. Он хорошо представлял, чего ей это стоило...
— Буквально перед отъездом его попросили помочь в расследовании, — продолжила королева. — Я разговаривала с командующим базы, поручившим ему это задание. Анализ информации вызывает у меня скорее недоумение и не имеет смысла... Ты что-нибудь слышал о пропавших беспилотных грузовиках?
— Да, сообщение проходило по информационной сети. Насколько мне известно, провели внутреннее расследование и поиск. Особых подробностей не знаю, наше подразделение участие в поиске не принимало, — ответил Питер.
— Погоди, сейчас я вышлю тебе копию отчета Роберта... — сказала королева. Она на мгновение прервалась, чтобы отправить документ и продолжила, — Так вот. Во-первых, само расследование. На мой взгляд, это очень похоже на нелегальные операции, прикрываемые пропажей беспилотников. Или теневую торговлю. Не думаю, что для подобной проверки необходим таррианский пилот, да еще и квалификации Роберта.
Питер получил отчет, не переставая удивляться, насколько быстро работают таррианские способы связи. О том, что к расследованию такого рода привлекли Роберта, было для него новостью.
— Во-вторых, его отчет, — продолжила королева, убедившись, что Питер получил документ. — У меня сложилось впечатление, что Роберт что-то подозревал, но о своих подозрениях умолчал. Одно то, что он переслал копию мне, наводит на определенные размышления... Думаю, результаты его не удовлетворили, и он собирался к этому вернуться.
— Насколько мне известно, официально расследование прекращено, — заметил Питер.
— Да это так, но когда такие вещи останавливали Роберта? — возразила королева. — Ну и последний, несколько личный момент. Когда мы последний раз с ним разговаривали, на его корабле находились пассажиры. Он почему-то посадил на корабль двух студентов со Стариса. Парня и девушку. Насколько я поняла, они направлялись на Землю.
— Роберт? Студентов? — Питер выглядел озадаченным.
— И я о том же... Питер, ты его близкий друг, возможно даже самый близкий и пожалуй, единственный среди землян... Скажи, ты когда-нибудь летал на его корабле? — спросила королева.
— Нет, никогда, — Питер усмехнулся, — Хотя он и летал на моем.
— После того как Роберт начал летать один, никто даже близко не мог подойти к его кораблю. Он отказал в визите представителю контроля полетов... А тут какие-то случайные студенты... — королева вздохнула. — Я связалась с главнокомандующим вашим флотом, мы организовывали поиск. Я бы хотела, чтобы ты тоже к нему присоединился. С твоим руководством проблем не возникнет, это я беру на себя. Ты согласен?
— Да, конечно, я займусь этим немедленно, — ответил Питер.
— Отлично. Мы уже выслали наш транспортник, но он прибудет не раньше чем через две недели, — продолжила королева. — До этого момента вся надежда на вас. Ты будешь моими глазами. Также именно тебя я хочу попросить собрать для меня всю возможную информацию по студентам. На этом пока все, и держи меня в курсе, — сказала королева прощаясь.
— Непременно, я сделаю все что смогу, вы же знаете, — заверил ее Питер.
Эх, Роберт... Питер тяжело вздохнул и покачал головой. Он вспомнил небезызвестную бурю на Рее (Rhea), случившуюся около девяти лет назад.
Буря достигла такого размаха, что представляла угрозу для персонала исследовательской станции, находящейся на поверхности планеты. Последовала немедленная эвакуация. Большую часть персонала удалось перевести на орбитальный комплекс, где тогда и находился Питер, еще совсем молодой пилот. Но повезло не всем. Последний корабль оказался поврежден и не мог подняться на орбиту. Тридцать человек застряли внизу без возможности улететь. Ухудшающиеся погодные условия сделали дальнейшую эвакуацию практически невыполнимой. В тот момент в орбитальном комплексе находились двое молодых таррианских пилотов. Один из них — Роберт, тогда совсем еще мальчишка, отчаянный и безрассудный. Пока руководство станции спорило, безуспешно пытаясь найти решение, Роберт решил провести эвакуацию своими силами. Таррианский корабль оказался слишком маленьким, и Роберт взял земной транспортник, достаточно вместительный и обладающий хорошей маневренностью. Напарник Роберта, Ник, назвал эту затею полным безумием и отказался лететь. Питер вызвался быть вторым пилотом. Они рискнули и вытащили оттуда всех. Эта встреча положила начало их дружбе.
Тогда же состоялось его знакомство с королевой Анной и то полушутливое полусерьезное обещание, которое он ей дал — присматривать за Робертом. Роберт всегда шутил по этому поводу, что он, Питер, теперь «человек королевы».
Питер снова достал отчет Роберта и перечитал. В документе не содержалось ничего подозрительного. Потом он послал запрос по студентам. Получив их личные данные, Питер связался с королевой.
— Студенты, обоим двадцати одному году, с Земли, учатся на последнем курсе университета. Пол Бартон — студент инженерного факультета Стариса и Дженни Кларк — учится на историческом. Оба отличники. Умные и серьезные ребята. Отзывы только положительные, — сказал Питер, задумчиво разглядывая лежащие перед ним фотографии. — Они собирались на Землю на каникулы. У них даже имелись билеты на обычный рейсовый корабль... — А девушка, между прочим, симпатичная... рыженькая...
— Все равно не понимаю, зачем он взял их с собой? — королева недоуменно пожала плечами.
— На самом деле это была не первая совместная поездка, — заметил Питер. — Они летали куда-то на несколько часов накануне. Диспетчеры зафиксировали вылет и наличие пассажиров. А после выполнения задания, Роберт отправился с ними на Землю.
— Я связывалась с ним непосредственно перед ускорением. В этой точке, — королева назвала Питеру координаты. — Если он и летел на Землю, то не совсем традиционным маршрутом.
— Да, странно, Роберт не стал бы так отклоняться без причины, тем более, с пассажирами на борту, — согласился Питер.
— Последний раз, когда мы с ним разговаривали... — Королева покачала головой и снова вздохнула, повернувшись к экрану с открытым на нем досье студентов. — Хм... Эта девушка...
— Генерал, он долго не протянет, если мы будем продолжать в том же духе, — сказал доктор, в очередной раз, пытаясь привести Роберта в чувство.
— Ладно, на сегодня хватит. Уберите его отсюда! — Рявкнул генерал.
После того как пленника унесли и закончили вытирать последние пятна крови, в кабинете остались трое: сам генерал, Фрэнк — тот самый бледный молодой человек, и доктор.
— А теперь объясните мне, что это было? — нетерпеливо спросил генерал, — Фрэнк, ты говоришь, что не можешь проникнуть в его мысли, у тебя раньше таких проблем не возникало?
— Не могу, — покачал головой Фрэнк, — он в совершенстве владеет техникой... я не смог пробиться даже когда он был совершенно измотан... и потом, то, как он раскидал наших солдат, то, что рассказывают о его корабле, выходит за пределы моего понимания...
— Если он, как ты утверждаешь, в совершенстве владеет техникой, — с издевкой в голосе спросил генерал, — означает ли это, что он может прочитать твой мозг или даже мой?
— Не знаю, не уверен, — задумчиво произнес Фрэнк. — Полагаю, что нет. У нас поставлена хорошая защита, просто так ее не взломать. Кроме того, пока мы держим его в таком состоянии, он вряд ли опасен.
— Опасен — не опасен, — раздраженно буркнул генерал, — Я должен знать наверняка. Займешься этим Фрэнк. Проверишь и усилишь защиту, мне не нужны сюрпризы. Так, теперь с остальным. Мне нравятся его технологии. Его нужно заставить работать на нас. Как вы это сделаете, меня не волнует, — заявил генерал и обратился к доктору, — Док, ваше мнение о пленнике?
— Ну что я могу сказать... — доктор начал издалека, — Он обладает способностью к быстрой регенерации тканей. Поразительно как на нем все заживает... У него другой состав крови. Вкалывая ему новый препарат, я каждый раз не знаю, чего ожидать...
— Док, вы полагаете, он не человек? — удивился генерал.
— Не знаю, по крайней мере, не совсем человек, — произнес доктор, в задумчивости потирая лицо. — Мутация... параллельная ветвь эволюции... вариантов может быть много. Обратите внимание на его цвет глаз. В обычном состоянии они синие, слишком яркого, почти искусственного цвета. А когда мы начинаем с ним... гм... так сказать... работать, они темнеют, становятся почти черными. Чтобы сказать точнее кто он, мне нужно провести гораздо больше тестов.
— Ну, так и проводите ваши тесты, кто вам мешает, — раздраженно бросил генерал.
— Легче сказать, чем сделать, — покачал головой доктор. — Половина наших препаратов на него вообще не действует, а те, что действуют, вызывают порой непредсказуемую реакцию. Я каждый раз не знаю, чего от него ожидать. Не хотелось бы его ненароком... гм... раньше времени...
— А вы аккуратно, док, потихоньку, — раздраженно воскликнул генерал. — Ну, не мне вас учить, как делать вашу работу, в конце концов.
— Меня беспокоит другое... — задумчиво сказал Фрэнк. — Рано или поздно, его станут искать. Он один наделал столько шуму, а что случится, если их придет много?
— Не преувеличивай Фрэнк, — возразил Генерал, — Мы официально закрыли планету. Никто не сможет проникнуть сюда без нашего ведома. И планетарная защита еще никогда не подводила. Недаром я вбухал столько средств в ее создание. Лучшие инженерные умы... все такое... Короче, ты сам знаешь. Но в одном, пожалуй ты прав, перестраховаться не помешает, на этот счет я распоряжусь.
— Генерал, а не думаете ли вы, что его могли сюда прислать специально? — заметил Фрэнк.
— Корабль разведчик? — задумался генерал. — Мысль интересная. Но явно ошибочная. Ты слишком усложняешь, Фрэнк. Те, кто прибыл с ним, явно не бойцы. Какие-то дети. На шпионском задании детей не бывает.
— А если прикрытие? — не унимался Фрэнк.
— Детский сад на экскурсии, — рассмеялся генерал. — Фрэнк, вот только не нужно ерунду говорить. — Его корабль явно потерпел аварию, столкнувшись с нашей защитой, и он собирался убраться отсюда. — Генерал хищно усмехнулся, — Только ему немного не повезло...
— Поразительно, как он переносил боль, — заметил доктор, — Далеко не каждый смог бы это выдержать...
— Высокий болевой порог, возможность управлять нервными центрами. Док, что вас удивляет? — возразил генерал.
— Хм, не думаю, иначе он не терял бы сознание так часто, — задумчиво сказал доктор. — А вообще мне интересно посмотреть чего он стоит, когда действует в полную силу.
— В полную силу, Док. Кто же ему это позволит, — генерал хищно оскалился. — Ваша задача сейчас найти его слабое место. У каждого есть слабое место. Фрэнк, делай, что хочешь, но я должен знать чего он боится.
— Роберт, Роберт... — Дженни тихонько тронула его за руку. — Роберт, очнись, что с тобой происходит?
Теперь они находились на террасе перед домом. Роберт сидел, по-прежнему, прислонившись спиной к стене. Двери на террасу распахнуты, легкие занавеси колыхались. Налетевший сильный порыв ветра, качнул цветы в кадках, сорвал с них лепестки и маленькими смерчиками закружил по всей террасе, поднимая столбы пыли.
Дженни увидела странное существо. Он неожиданно возникло на террасе, подскочило к Роберту и, прыгнув ему на грудь, стало терзать его. Дженни попыталась отогнать монстра, но у нее ничего не получалось. Существо рычало и скалилось. Дженни показалось, что оно сейчас накинется и на нее тоже. Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, кого может позвать на помощь и снова увидела собаку. Та стояла в дверях дома и скулила.
— Ну что же ты стоишь, помоги ему, — закричала Дженни.
Собака нерешительно приблизилась к Роберту. Затем внезапно ощетинилась и глухо зарычала. Существо подняло свою окровавленную морду. Посмотрело на собаку, издало угрожающий рык и снова принялось грызть Роберта. Тогда собака набросилась на монстра и стала рвать его на части. Существо отступило, жалобно воя.
Роберт открыл глаза.
— Роберт, наконец-то, я так испугалась, — кинулась к нему Дженни. — Собака отогнала этого монстра.
— Дженни... какая собака?
Ну, собака, разве ты не видел, она только что была здесь, она спасла тебя, — сказала Дженни.
Роберт недоуменно пожал плечами и снова спросил:
— Дженни... какая собака, о чем ты говоришь?
Он поднялся и вошел в дом. Дженни последовала за ним, но двери перед ней захлопнулись. Она попыталась открыть их и не смогла. Дженни прижалась ладонями к стеклу, не понимая, что происходит. Роберт стоял по ту сторону стекла и печально смотрел на нее.
— Роберт, почему я не могу войти за тобой? — удивленно спросила Дженни.
— Потому что тебя здесь нет...
На этот раз Роберту дали чуть больше времени, чтобы прийти в себя, и ему даже удалось немного отдохнуть. Роберт удивился, как быстро он приспособился довольствоваться самыми малыми крохами энергии. Раньше он никогда не беспокоился о подобных вещах. Будучи энергетически сильным, он привык растрачивать себя по максимуму, не оглядываясь и особо не задумываясь. Как результат, ему часто не хватало энергии. Не рассчитав силы, несколько раз он оказывался в состоянии близком к энергетическому нулю, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А теперь, находясь на столь скудном пайке, он не только научился выживать, но даже умудрялся откладывал впрок. Он копил энергию, собирая по капельке, по крохам. Сохранял ее и использовал по чуть-чуть, экономя, подобно старому скряге. Вот и сейчас, получив небольшую передышку, он взял немного энергии, почувствовав себя почти счастливым... Роберт с удовольствием потянулся и отогнал боль. Он знал, что за ним скоро придут, и все повторится снова. Но сейчас ему выпала спокойная минутка, и он наслаждался этим недолгим отдыхом.
Вскоре за ним действительно пришли и отвели в кабинет к генералу. Роберт удивился. После того, самого первого раза, для допросов, его приводили в другое место — специально оборудованную комнату Мориса. Там генерал тоже присутствовал. Ему нравилось... нет, не участвовать, скорее наблюдать. И Фрэнк, в качестве секретаря и доктор... Но на этот раз генерал был один. И ему не кололи никаких препаратов. Роберта усадили на стуле, но цепи с него сняли и оставили не привязанным. «А это что-то новенькое, генерал поменял тактику», — подумал Роберт, растирая затекшие запястья.
— Я все думаю, насколько же тебя хватит. Хотя бы сказал, как тебя зовут, — поинтересовался генерал.
— А зачем? — Роберт пожал плечами, — Мое имя вам ни о чем не скажет.
— Ну, для разнообразия. Я же должен тебя как-то называть, — генерал говорил спокойно, даже примирительно. Как будто они всего лишь старые друзья, собравшиеся для неспешной беседы.
— Присвойте мне номер, если вам так хочется, — насмешливо заметил Роберт. Он не собирался язвить, но не смог удержаться.
— Зря ты так. Я могу предложить тебе сотрудничество. Видишь ли, я создал идеальное общество. Ты когда-нибудь жил в идеальном обществе? — поинтересовался генерал.
Роберт подумал о Тарре и усмехнулся. Самое идеальное общество из существующих...
— Нет ничего идеального, генерал... — не согласился он.
— Ну, это с какой стороны посмотреть.
Генерал рывком поднял Роберта со стула и подтолкнул к окну. Он сначала увидел клочок серого неба... и облака и деревья... уже покрытые осенней, медной листвой... и только сейчас понял, насколько долго он находился взаперти... Сознание поплыло, рвануло, ему стоило больших усилий удержаться на месте. И он увидел площадь перед зданием и деревянный помост... Для публичных казней?.. По периметру шеренгой, стояли солдаты, в тяжелом обмундировании с оружием наперевес. А в центре находились люди. Много людей. Они, казалось, кого-то ждали. Заметив генерала в окне, толпа одобрительно загудела.
— Смотри! Видишь эту толпу? Они меня любят. Они называют меня повелителем, они сделают все, что я им скажу.
— Потому что вы окружили их солдатами и направили на них оружие... Это называется страх, а не любовь... — возразил ему Роберт.
— Нет, ты не понимаешь, они действительно любят меня и верят каждому моему слову, — генерал жестко рассмеялся, — Мне удалось добиться от них неподдельной искренности. Иначе это было бы не интересно, верно? Я для них — все. Смотри.
Генерал вышел на балкон. Толпа зашлась в неистовом экстазе. Какая-то женщина в переднем ряду упала на колени и принялась рыдать. — Повелитель посмотрел на меня, повелитель посмотрел на меня, — кричала она и билась в конвульсиях.
Роберт почувствовал отвращение. Генерал вернулся в комнату и толкнул Роберта обратно на стул.
— Вы безумец... вы держите их ментально? Но зачем? И как? — недоуменно спросил Роберт. Удерживать такое количество людей? Роберт не совсем понимал, каким образом это удалось генералу. Фрэнку такая задача не по силам...
— Наши технологии весьма разнообразны, — загадочно ответил генерал, — Толпа — это легко. Другое дела ближайшее окружение. С ними вечно приходится возиться, — пожаловался он. — Кстати, а как тебе мои солдаты? — генерал встрепенулся, словно говоря о любимом детище, — Воистину они идеальны... Видишь это устройство? — он поднял со стола небольшое металлическое приспособление чем-то напомнившее Роберту паука, от которого тянулись длинные, серебристые нити. — Наше уникальное изобретение. Мы вживляем его в человеческий мозг. Это позволяет полностью подчинять волю, блокирует эмоции, мысли, желания... Безупречное оружие. Они не думают, они просто выполняют приказ. Любой приказ. Жаль, только, что после операции они живут не долго, приходится все время создавать новых. Но это, так сказать, издержки, — сказал генерал с хищной усмешкой, — Рабочего материала всегда хватает. Да, конечно, еще мне нужны немодифицированные командиры... Но и это решаемо.
— Вы сначала даете почувствовать себя незаменимыми, а потом уничтожаете. Те, кто приходят на их место знают, о судьбе предшественников. Это позволяет полностью их контролировать. Я прав? — спросил Роберт.
— Вот видишь, ты замечательно все понимаешь, — усмехнулся генерал. — Суть человеческой природы — они искренне верят, что с ними подобное не случится.
— Ну и какую роль в вашем обществе вы отводите мне? — поинтересовался Роберт. — Ах да, я понял, вы хотите заменить Фрэнка...
— Фрэнк... Он становится неэффективным, — задумчиво произнес генерал.
— Только как вы собираетесь склонить меня к сотрудничеству? Запугать как доктора или подавить как Фрэнка? — Роберт рассмеялся, — или, может быть, заставить вас любить?
— Дерзишь?
Генерал резко вскочил на ноги. Он выхватил пистолет и направил его на Роберта.
— Я могу прострелить тебе сердце. Сию минуту. — Затем он приставил пистолет Роберту ко лбу и добавил, — Или разнести твою голову.
— Стреляйте если хотите, генерал... — насмешливо ответил Роберт. — В голову. Да. Пожалуй, так надежнее... чтобы уже наверняка...
Генерал ударил его рукояткой по лицу. По щеке потекла тонкая струйка крови. Роберт с вызовом посмотрел на генерала. Ему захотелось покуражиться. Глядя ему в глаза с легким презрением, он небрежно затянул порез.
— А ты самоуверен. Думаешь, тебя здесь найдут, и кто-то придет тебе на помощь? Неужели ты не понимаешь, что только от меня зависит, будешь ты завтра жить или нет? — воскликнул генерал.
— Вы заблуждаетесь, генерал, — возразил ему Роберт, — моя смерть как раз от вас не зависит...
— Я могу дать тебе власть, — предложил генерал.
— Власть? — Роберт грустно усмехнулся, — Это, пожалуй, наименьшее, что меня интересует. Если бы я хотел власти, мы бы с вами никогда не встретились...
— А знаешь, Фрэнк научил меня некоторым своим штучкам...
Генерал склонился над Робертом и обрушил на него мозговую атаку. Он действовал довольно неуклюже, но грубо и с такой неистовой силой, что Роберт невольно отпрянул. Атака была продолжительной и довольно болезненной. Роберт поморщился.
— Вы проделывали это с Фрэнком, генерал? — пробормотал Роберт. — Бедный Фрэнк... Могу себе представить, в каком он был состоянии...
— По крайней мере, ты тоже на это реагируешь, — заметил генерал.
— Ровным счетом, как и вы, генерал, — возразил Роберт. — У вас ведь каждый раз болит голова, не так ли? Не стоит играть с вещами, которых вы не понимаете.
Генерал резко нахмурился и ничего не сказал. Затем кивнул кому-то, в сторону двери. Вошел неизменный доктор, быстрым движением сделал Роберту инъекцию. Солдаты снова потащили его к Морису, и все началось сначала...
Он срывается и падает, падает... падает. Бесконечно долго... Башня и кантара. Мозг и машина. Иногда что-то не срабатывает, и машина выбивает. С ним это впервые. Он падает. Ему кажется, что он умирает... Что это и есть смерть, которая неизбежно ждет его там внизу, потому что он разобьется... непременно разобьется. Не может не разбиться... И он падает и разбивается, ударившись об поверхность... и его сознание разлетается на тысячи, миллионы осколков... А рядом Грегори, бледный, совершенно белый, испуганный. Грег делает ему одну инъекцию за другой. Он сидит, прислонившись к стене, и не может дышать, судорожно хватая ртом воздух. Грег, нет, не Грег, кто-то другой держит его за плечи и уговаривает — дыши, ну давай же... дыши... Ну, вот так потихоньку, давай вместе, вдох — выдох... вдох — выдох... И он дышит. А сердце, то колотится, так быстро — быстро, то замирает... А потом он захлебывается кровью, которая потоком течет из носа, и не может ее остановить. И он отключается, и снова падает, падает, падает...
Кто-то бинтует ему руки... кисти... Зачем? Он открывает глаза, пытается сфокусироваться. Видит с трудом. Темные силуэты склонились над ним. Он снова отключается...
— Фрэнк прекрати, генерал сказал, чтобы ты его не трогал.
— Он сам не справится, док, вы разве не видите? Ему нужно помочь. Еще укол. Давай.
Грег... нет, это Фрэнк накладывает повязки на раны, потому что он не в состоянии остановить кровь. Фрэнк держит его за плечи. А он пытается вдохнуть отбитыми легкими...
— Фрэнк, ты понимаешь, о чем он говорит?
— Нет, док. Язык мне незнаком.
Голоса... Они мешают... Что они говорят? Как же больно... Нужно выключить боль. Вот так. Боль потихоньку отступает. Теперь спать, спать... Легкое дуновение ветерка. Больно... Зачем они спорят так громко? Тише, тише... Боль уходит... Ветерок. Такой легкий, такой нежный. Он стоит на террасе. Ветер качает огромные цветы на кустах. Розовые, бордовые, белые... Он не любит белые... Он не любит белый цвет. Это цвет печали... Он облокотился о перила и смотрит на море, плещущееся далеко внизу. Море... Расправив руки, он бесшумно скользит вниз...
Сегодня день прощания. Он никогда больше не увидит отца. Он совсем маленький. Мама держит его за руку. Эти белые цветы. От них на душе так пусто. В груди все сжимается, в глазах щиплет. Он с трудом сдерживает слезы. Он не должен плакать. Он должен быть сильным и взрослым. Мама... я теперь буду о тебе заботиться, я буду тебя защищать... Он видит ее слезы. Мама не плачь, ведь у тебя есть я...
Мама... прости...
В камере кто-то был. Возле стены он заметил неясную, белесую фигуру. Призрачную, будто сотканную из плотного облака. Он присмотрелся, с трудом разлепив распухшие веки.
— Кто здесь? — прошептал он. Фигура приблизилась, показалась смутно знакомой.
— Марта?
Да это была она. Маленькая женщина сидела напротив него, скрестив ноги.
— Марта, как ты здесь оказалась? — хрипло спросил Роберт.
— Не ты один можешь ходить, где тебе вздумается, — заявила она. — Быстро же ты сдался.
— Я... не сдался... я просто устал... не вижу больше смысла...
Она подошла, уселась рядом на пол, положила его голову к себе на колени. Он вздрогнул, весь напрягся.
— Ш-ш-ш... Тихо лежи. — Марта погладила его по голове, убрала с лица волосы, слипшиеся от крови и пота.
Он принял эту ласку, расслабился, уткнулся лицом ей в колени.
— Марта, зачем ты пришла?
— Встряхнуть тебя немного. Нельзя тебе уходить. Ты вернул не все долги...
— Что ты имеешь в виду? — Роберт приподнял голову, нахмурился, — Мой долг перед Таррой? Не думаю. Им так будет проще... без меня... Слишком неудобная фигура... — он попытался улыбнуться разбитыми губами и закашлялся. — Корабль? Но они уже почти...
— Есть же кто-то, кому ты небезразличен, кто в тебе нуждается. Родители, жена, дети?
— Только мама, больше никого нет... но...
— Вот видишь, она тебя ждет.
— Надеюсь, она простит, — выдохнул он.
— Ты бы простил? — спросила Марта.
Он стиснул зубы и ничего не ответил. Только хриплое дыхание с шумом вырывалось из его груди.
— И девочка... та, что была с тобой...
— Дженни? — нет, — Роберт покачал головой, — нет, это просто попутчица...
— Попутчица, говоришь, — Марта хмыкнула, — что-то я тебе не верю.
— Нет, Марта... ты не понимаешь... мне никогда бы не позволили... Она просто... — какое-то время он молчал, уставившись в пространство перед собой. — У нас с ней нет будущего... по крайней мере, не в этой жизни... Ну что ты хочешь от меня, Марта? Я так устал...
— Ты не устал, ты просто злишься. Злость мешает тебе мыслить разумно. И потом, ты дал нам надежду.
— Я... но как?.. Разве я похож на мессию? И потом, я никогда бы не... Нет, нет, это невозможно... Это не мой путь...
— Ты лидер, или ты забыл? Вот и веди нас.
— Откуда ты знаешь, Марта? Что ты вообще обо мне знаешь? Кто ты? Да что я могу сделать? Я даже выйти отсюда не могу...
— Сейчас не можешь, потом сможешь, — возразила ему Марта. — Запомни — выбор, у тебя есть выбор...
Он вздрогнул и очнулся окончательно. В камере никого не было...
Доктора звали Томас Миллард, но все называли его просто Док. Тихий, подавленный, всегда улыбающийся этакой виноватой, немного застенчивой улыбкой, доктор не отличался особой жестокостью. Он всегда извинялся, если делал больно. Однако больно было постоянно. Препараты, наркотики и бесконечные медицинские эксперименты донимали особенно.
Как-то Роберт поинтересовался у Милларда, почему же тот боится.
— Семья, знаете ли, молодой человек, — ответил доктор, смущенно улыбаясь, — А у вас есть дети?
— Нет, Док, у меня никого нет, — Роберт покачал головой.
— Да, верно, вы еще слишком молоды, — продолжил доктор. — Вам, наверное, трудно меня понять. Но, представьте себя на моем месте. Вам повезло, что вы одиноки... Если я ослушаюсь... я не хочу даже думать, что может случиться с моей дочерью...
Роберт долго смотрел на доктора, пока тот не отвел взгляда, но ничего не сказал...
Однажды, во время очередной «беседы» Фрэнк втащил в допросную перепуганную девочку лет шестнадцати. Роберт успел заметить, как изменился в лице доктор.
— Я тут подумал, — сказал генерал, — тебе-то может и все равно, что мы с тобой делаем, но как ты будешь реагировать, если мы сделаем то же самое вот с этой девочкой?
Фрэнк усадил девочку на стул напротив Роберта.
— Смотри, какая у нее нежная кожа, — генерал провел рукой по щеке девочки, — будет жалко порезать такую кожу на лоскутки. И не смей отводить глаза... Морис, ты готов?
Девочка вся сжалась и смотрела на них с нескрываемым ужасом. Когда Морис приблизился к ней, она заплакала, тихонько так жалобно, почти заскулила.
Роберт сильно побледнел. Какое-то время он пристально смотрел на генерала, и на лице у него появилось странное выражение. Затем он неожиданно потерял сознание.
— Это что еще такое!? Док? — воскликнул генерал.
Доктор подскочил к Роберту и удивленно констатировал, — У него остановилось сердце...
— Быть того не может, немедленно приведите его в чувство как хотите, — рявкнул генерал.
Роберт очнулся в лаборатории доктора. Он чувствовал сильную слабость, сердце давило, его бил озноб. Было нестерпимо холодно. Кто-то заботливо укрыл его одеялом, но это мало помогало, и Роберт стучал зубами. Увидев, что он уже пришел в себя, к нему подошел доктор.
— Мне, наверное, не стоило возвращать вас, — с грустью произнес он. — Я, конечно, сказал генералу, что это реакция на пытки и препараты. Но ведь это была не случайность? Скажите мне, если вы можете это контролировать, если вы всегда могли... вот так, в любой момент, то почему, почему вы это терпите?
— Не знаю, Док. — Роберт попытался улыбнуться. — Марта сказала, что иначе это будет малодушием. А вообще, наверное, она права, я вернул еще не все долги...
— Марта? О чем он говорит? — подумал доктор, — наверное, он еще бредит. — Я... я могу что-то для вас сделать? Я предупредил генерала, что вас нужно оставить в покое хотя бы на несколько дней...
— Никто не даст мне нескольких дней, док, — прошептал Роберт.
Ему удалось немного поспать, пока Фрэнк не разбудил его. Фрэнк выглядел бледным и уставшим, глаза его покраснели. «А ведь ему тоже достается», — подумал Роберт.
Фрэнк долго смотрел на него и снова попытался атаковать.
— Нет, Фрэнк, нет... Сколько можно! Хватит. Только не сейчас, — Роберт поморщился.
— Ты же знаешь, что генерал не успокоится, так что лучше дай мне то, что он хочет, — настойчиво возразил он.
— Фрэнк, ты не понимаешь, о чем просишь. Это может плохо для тебя закончится.
— Ты что, мне угрожаешь? — удивился Фрэнк.
— Отнюдь. У тебя слишком тонкая психика, погружение в мой разум может свести тебя с ума, — попытался объяснить ему Роберт.
— А генерал?
Ему показалось или он услышал в голосе Фрэнка надежду?
— Нет, его так просто не возьмешь... Кто научил тебя, Фрэнк?
— Так, друг. Он был похож на тебя чем-то. Возможно он такой же, как ты.
Роберт нахмурился. — Генерал знает этого друга?
— Не думаю, — Фрэнк пожал плечами, — Это было давно, лет семь назад. Я с тех пор его не видел.
— Чья это была идея использовать девочку, твоя или генерала?
— Его. — Ответил Фрэнк. — Я же не совсем подонок. Это было еще и напоминанием доктору. Генералу показалось, что доктор стал слишком к тебе благосклонен. Девочка — подружка его дочери.
Фрэнк очень внимательно посмотрел на Роберта и тихо спросил: — Ты можешь убить его?
— Нет... я... не знаю...
— Даже если у тебя будут силы? Я же понимаю, как это работает, — не унимался Фрэнк.
Роберт задумался, — Нет. У него иная судьба...
— Ты знаешь, как он умрет? — удивился Фрэнк.
— Я думаю как все диктаторы. — Роберт усмехнулся, — Он закончит свою жизнь на руках любящей его толпы...
Странное выражение появилось на лице Роберта, и он добавил, — я бы даже сказал в ее объятьях...
Проснулась Дженни в слезах. Какое-то время она не могла понять, где находится. Медленно пришло осознание, что они все еще на корабле, который несет их в неизвестном направлении. Время остановилось. Они потеряли счет дням. Потом стали отсчитывать сутки по смене дня и ночи — на ночь освещение становилось более приглушенным. Иллюминаторы закрылись. Прозрачные ранее стены и потолок стали непроницаемыми. Ребята потеряли возможность видеть окружающее пространство. Дженни с тоской подумала, что корабль напоминает ей склеп, в котором они заперты, утратив возможность выйти наружу. Мысль о том, что корабль может оказаться их могилой, она отгоняла. Хорошо, что на корабле имелись нескончаемые запасы пищи и воды, по крайней мере, смерть от истощения им не грозила.
Но что случится, если корабль перестанет двигаться? Ни Пол, ни она понятия не имели, как этот корабль устроен. Какой у них запас топлива, например?
Дженни чувствовала себя потерянной и виноватой, часто плакала. Пол, вечно дурашливый и беззаботный мальчишка, стал серьёзным и каким-то внезапно повзрослевшим. Он принялся заботиться о Дженни, которая постоянно находилась в полусне полутрансе и элементарно забывала поесть. Дженни поначалу принимала это как должное, даже не замечая, а потом вдруг увидела, как он замирает во время разговора и подолгу смотрит в одну точку. Это ее отрезвило. Нельзя раскисать. Полу нелегко, он тоже переживает. Нужно быть внимательнее и поддерживать друг друга, а не превращаться в обузу.
— Ты думаешь, его спасут? — спросил Пол, напряженно вглядываясь в ее лицо.
— Конечно, спасут, как ты можешь в этом сомневаться, — заверила его Дженни.
— Мне бы такую убежденность, — Пол покачал головой и тяжело вздохнул. — Дженни, ты, наверное, меня ненавидишь... Я сам себя ненавижу. Это все из-за меня. Если бы я не полез тогда... Эх, что говорить, — Он мне жизнь спас. А мы оставили его там...
— Расскажи, что с тобой случилось. Кто были эти солдаты? Что они хотели? Роберт говорил, что ничего плохого не произошло, ведь так?
— Со мной, нет, — нахмурился Пол и помрачнел. — Дженни прости, — Давай как-нибудь потом, — он отвернулся.
Дженни еще несколько раз пыталась расспросить его, но Пол упорно молчал и не хотел отвечать. А потом она заметила седую прядку у него в волосах и перестала спрашивать.
Еще Дженни видела собаку. Поначалу она пугалась. Эта странная собака, то появлялась, то исчезала. И даже, когда Дженни ее видела, собака выглядела не совсем реальной. Какая-то полупрозрачная субстанция, ненадолго возникающая в разных местах корабля. Другое дело во сне. Тогда она смотрелась и вела себя, ну совсем как обычная собака, и Дженни ее совершенно не боялась. Дженни почти уверилась, что потихоньку сходит с ума, и решилась поговорить на эту тему с Полом.
— Я не вижу собаки, Дженни. Но это не значит, что ничего нет, или с тобой что-то не так, — сказал Пол, пожимая плечами. — И я не думаю, что это игра твоего воображения. Помнишь, ты видела кита, а я нет? Это таррианский корабль. Здесь все по-другому — Пол в задумчивости почесал затылок. — Возможно это компьютерная проекция корабля, и она настроена только на тебя? Мы слишком мало знаем о таррианских кораблях. Я вот, почти инженер, а ничего здесь не понимаю.
Большая собака потянулась и зевнула. Затем не спеша подошла к Дженни и положила лохматую голову ей на колени. Огромные темные глаза неподвижно уставились на нее. Дженни нежно погладила собаку по голове. «Какая у нее мягкая и шелковистая шерсть», — подумала она. Собака больше не пугала. И даже тот факт, что собаку видит только она, перестал ее беспокоить. Мало того, собака становилась все более и более реальной. Вот и сейчас, собака сидит рядом, Дженни гладит ее, чешет ей живот, и ощущает тепло, исходящее от тела. А собака смотрит так, как будто еще немного и заговорит, расскажет ей кто она и почему приходит.
— Ты, ты знаешь, где он? — Дженни почесала собаку за ухом.
Собака мотнула головой и жалобно заскулила.
— Ты очень умная собака, ты можешь помочь. Я же видела тебя тогда. Ты отогнала монстра, спасла его... Ну, пожалуйста, сделай что-нибудь. Я верю, ты можешь.
Собака по-прежнему внимательно смотрела на нее и виляла хвостом.
Дженни расплакалась. В отчаянии она опустила голову и закрыла лицо руками. Вдруг почувствовала прикосновение чего-то мокрого на щеке, собака ее лизнула. Дженни обняла ее за шею, зарылась лицом в мягкую шерсть.
— Ну пожалуйста, помоги ему.
Собака снова заскулила. Ткнулась холодным носом. Потом затрусила в рубку, как бы приглашая Дженни за собой. В рубке Дженни уселась в кресло, а собака легла возле ее ног, всем своим видом показывая, что Дженни должна управлять кораблем. Она в очередной раз тронула знак ладони, но ничего не произошло.
— Вот видишь, у меня ничего не получается, — посетовала она. — Пожалуйста, сделай что-нибудь, — она снова обняла собаку за шею. Собака вздохнула и исчезла.
Периодически панель управления вспыхивала красным. Пол предположил, что это кто-то пытается связаться с кораблем, но чтобы они ни делали, ровным счетом ничего не происходило. Так же безуспешными оставались все попытки Дженни использовать знак ладони, который оставил для нее Роберт. Но однажды, после очередного нажатия Дженни услышала голос: «Инициирован аварийный протокол. У вас два новых сообщения. Для просмотра сообщения, нажмите ввод». Потом тот же голос произнес фразу на неизвестном языке, и на панели управления высветились знаки.
— Неужели это алфавит, и что же тогда есть ввод? — воскликнула Дженни, — Это даже не буквы, а рисунки! И что тут нажимать? Пол смотри. Пол?
— Я здесь, что случилось? — отозвался Пол, появившись из-за спины.
— Вот смотри, — Дженни показала ему рисунки.
— Попробуй нажать все подряд, — предложил он. — Смотри, вот этот знак чуть крупнее остальных. Тут должно быть все просто. Вряд ли Роберт оставил нам задачу не по силам.
Рисунки светились голубоватым светом и казались выпуклыми, будто объемными. Тот, что выделялся, чем-то напоминал летящую птицу. Дженни дотронулась до него рукой. Рисунок стал ярче, а под пальцами возникло ощущение тепла. Над головой неожиданно активизировался дисплей.
— Здравствуй Дженни, здравствуй Пол, — На экране появилось изображение Роберта.
— То, что вы видите это сообщение, означает, что мне не удалось вернуться и теперь корабль работает в аварийном режиме. Если я все правильно рассчитал, вы уже в безопасности. К сожалению, я не могу отправить вас обратно на Старис или на ближайшую космическую базу. В случае инициации аварийного протокола только представители моего народа могут попасть внутрь. Наши станции, я тоже не рассматривал. На корабле отключена идентификация, а связаться с ним вы не сможете. Тарра мне показалась наиболее оптимальным вариантом. Да, путешествие займет больше времени, чем вам, наверное, хотелось бы, но это единственное место, куда я могу гарантированно отправить корабль без пилота. По моим расчетам путешествие займет около месяца, может чуть больше, точнее сказать не могу. Вас обнаружат, сразу после прохождения барьера. Дженни, непосредственно перед барьером, ты получишь дополнительные инструкции, так что проблем не возникнет. Да, как ты, наверное, успела заметить, система управления, настроенная под тебя, пока не функционирует, она включится несколько позже...
Роберт продолжал говорить. Он выглядел таким спокойным и уверенным... Дженни подумала: «А ведь он записал это сообщение, пока я была в душевой, перед тем как идти за Полом. Он предусмотрел все варианты...»
Роберт сжимал в руке какой-то предмет. Дженни присмотрелась. Вот он повернул руку. Похоже на перстень, сделанный из чего-то темного. Роберт не носил украшений, но Дженни вспомнила, что уже видела этот перстень, когда он играл на рояле. Она хотела спросить, но отвлеклась и забыла.
— Дженни, у меня к тебе личная просьба. Это кольцо. Оно представляет собой определенную ценность для моей семьи. Я оставил его на корабле. Кольцо завязано на живую энергию. Я не хотел консервировать его полностью, поэтому, если тебя не затруднит, возьми его себе на время путешествия. Носить не нужно, но хотя бы раз в несколько дней держи его в руках. Потом отдашь моей матери.
Роберт крутанул перстень в руках и утопил его в панели корабля.
— Вот, пожалуй, и все. Прощайте ребята. Удачного полета. — Роберт улыбнулся и изображение погасло.
Дженни потянулась рукой к тому месту, где он вдавил кольцо, и попробовала нажать. Панель легко поддалась, в образовавшемся углублении находился перстень. Довольно простой, из темного, тусклого металла с крупным камнем, глубокого темно-синего, почти черного цвета. Настолько насыщенного, что камень выглядел непрозрачным. Но внутри, в глубине таилась маленькая искринка света. Если его повернуть, искринка начинала играть, а камень переливаться. По форме камень был плоским, будто сплюснутым. Дженни подумала, что он похож на мелкую морскую гальку. Она тронула его пальцем. Поверхность на ощупь — гладкая и странно теплая, будто живая.
— Какое необычное кольцо, — сказала Дженни, задумчиво вертя перстень в руках. Она померяла его на палец, но кольцо оказалось слишком большим. Тогда она подцепила его на цепочку и повесила на шею. От металла, как и от камня, исходило приятное тепло...
Что-то произошло сегодня. Они находились в рубке, когда на корабле на мгновение погас свет. Дженни даже показалось, что скорость движение корабля снижается. Она почувствовала подступившую к горлу дурноту. Это сильно ее напугало. А что случится, если корабль совсем остановится?
Дженни долго не могла уснуть. Она ворочалась на узкой кровати у себя в каюте и думала, думала... С тех пор как Роберт ушел, у нее так и осталось это покалывание в висках. Иногда оно ослабевало, иногда становилось сильнее. Ей казалось, что у нее в мозгу образовалась какая-то точка, связывающая ее и Роберта. У Дженни вошло в привычку все время нащупывать эту точку, тонкую ниточку, как бы проверяя на месте ли она. Последнее время, когда Дженни это делала, на нее накатывали боль и усталость.
Глаза Дженни закрылись, и она стала засыпать. Ей снился Роберт. Они находились в уже знакомом ей полуразрушенном доме. Только на этот раз разрушения были гораздо сильнее. Стены — разбиты до кирпича, вместо люстры крюк с обрывком ржавой цепи. Мебели практически не осталось. Посредине комнаты валялись обломки стола, по всему полу рассыпано битое стекло. Рояль исчез. Окна — широко распахнуты. Шторы сорваны. Одна из них темной кучей валялась в углу. По всему помещению гулял ветер. Дженни подошла к окну и попыталась его закрыть. Ее удивило, что окна выходили на террасу, на Тарре. Там бушевала буря. Ветер оборвал цветы с кустов и разбросал их по всей террасе. Моря Дженни не видела, вместо него клубился туман, так похожий на тот, который возникал, во время ускорения корабля. Он и двигался вокруг с такой же скоростью.
Дженни удалось, наконец, справиться с окнами, и она повернулась к Роберту. Он сидел в углу, скорчившись и дрожал. Его одежда — вся грязная, в бурых пятнах, совсем изорвалась и висела лохмотьями.
— Холодно... как же здесь холодно, — прошептал он.
Дженни обняла его и попыталась согреть.
— Роберт, потерпи... потерпи немного... За тобой обязательно прилетят, тебя спасут.
Он поднял голову и смотрел на нее удивленно, широко распахнутыми глазами, словно не узнавая, как будто видел впервые.
— Роберт? — позвала Дженни и ужаснулась, внезапно поняв, что бурые пятна на его одежде — кровь, а под лохмотьями кровоточащие раны. Лицо осталось прежним. Изменились глаза. Не синие, а темные, как море во время шторма.
Она подняла штору, которую заприметила раньше, и, стряхнув с нее пыль, укрыла Роберта. Ей почему-то казалось, что если она поможет здесь, сейчас, на самом деле, ему станет легче там, где он находится.
В темных глазах мелькнуло узнавание.
— Не прилетят. Дженни... когда увидишь мою мать, скажи ей... А, впрочем, не надо... Она и так все поймет...
Наконец прибыл таррианский транспортник. Питер встречал его на передвижной военной базе, расположенной недалеко от Стариса. Со стороны тарриан спасательной операцией руководил главнокомандующий королевского таррианского флота Грегори. По крайней мере, именно так переводилась на общий язык его должность. Питер хорошо знал Грегори. Они неоднократно встречались раньше. Роберт называл Грегори — правой рукой королевы и, насколько Питеру было известно, с королевой того связывали гораздо более близкие отношения. Грегори, обычно спокойный и выдержанный, не скрывал своих эмоций. Выглядел он взволнованным и расстроенным.
— Какие у вас новости? — бросил он с ходу, не тратя время на приветствие.
Переговоры проходили в просторной кают компании на таррианском транспортнике. Питеру еще не случалось бывать на таррианских кораблях такого класса. Корабль нес на себе добрый десяток небольших кораблей разведчиков, подобных кораблю Роберта, троек или трехместников, как называли их тарриане, и несколько десятников. «Пожалуй, это больше похоже на передвижную станцию, а не корабль», — подумал Питер. Тарриане подошли к проблеме со всей серьезностью. Эта раса всегда проявляла нешуточную заботу о каждом представителе Тарры. В данном случае, речь вообще шла о Роберте Астере, том кого они, называли своим национальным достоянием.
Кроме Питера в разговоре принимал участие его непосредственный начальник, командующий базы, Джереми Палмер, и еще один таррианин, которого Грегори скромно представил как инструктора Джонатана.
— Ничего утешительного. Мы проверили все, что возможно, — начал свой отчет Питер. — На данный момент никаких следов обнаружить не удалось. Неизвестно где его корабль вышел из ускорения и как много он успел пройти.
— Да, эти данные труднее всего поддаются расчету. Роберт обычно летает на больших скоростях. Слишком больших, — подтвердил Грегори. — Мы продолжаем посылать постоянный запрос на его корабль, но пока безрезультатно, — продолжил он, — Или там нарушены средства коммуникации или... корабля больше нет. Предварительный осмотр пространства тоже ничего не дал. Сейчас, когда появилась возможность подобраться поближе, возможно нам удастся нащупать энергетический след от его корабля. — Грегори задумчиво потер подбородок и добавил, — У меня есть информация от, скажем так, весьма специфического источника. Я не совсем уверен в ее достоверности, но это все, чем мы располагаем на данный момент. — Грегори передал координаты. — Что скажете?
— Странно. Довольно далеко от квадрата основного поиска, — удивился Питер. — Сейчас пошлю запрос по этой планете...
— Маллия? Я много чего слышал о них по информационному каналу, весьма любопытная планета, — заметил Палмер.
— Ваш источник содержит что-то еще помимо координат? — спросил Питер.
— Да, хотя и немного, — ответил Грегори, — некоторые вещи не поддаются расшифровке.
— Хорошо. Посмотрим, что мы имеем. — Питер уже получил данные по Маллии и вывел их на экран. — Итак, Маллия. Обитаемая планета земного типа. Раньше входила в планетарное Содружество. Пятнадцать лет назад, в результате вполне демократических выборов, к власти пришел генерал маллийской армии Ричард Ван Дюрен. В тот момент, планета активно развивалась. Привлекались специалисты в различных областях. Особенно это касалось медицины и военных технологий. Высокооплачиваемые контракты. Суммы, которые они выплачивали, просто фантастические. Поэтому к ним на заработки уехало немалое количество профессионалов. Получить такой контракт считалось успехом.
— Они участвуют в военных конфликтах? — спросил Грегори.
— Как планета? — переспросил Питер, — Насколько мне известно, нет. Была военная компания, в которой Ван Дюрен принимал непосредственное участие, но это происходило еще до его избрания президентом. Семь лет назад Маллия неожиданно вышла из Содружества и прекратила всяческие внешние контакты, даже торговые.
— Интересно...
— Мало того, они полностью закрыли планету от посещений извне, — заметил Палмер. — Никто не въезжает, никто не выезжает. Был момент, когда они позволили вернуться контрактникам. И после этого наступила полная изоляция. Кроме всего прочего, они располагают достаточно неплохой планетарной защитой. Контрактники постарались на славу. Мы можем послать им запрос, но вряд ли они разрешат посадку на планете. Уж больно они категоричны в данном вопросе.
— Планета — тюрьма? И как на это отреагировало Содружество? — поинтересовался Грегори.
— А что Содружество. Маллия не нарушает законов, к ним нет никаких претензий. Если они хотят жить сами по себе, кто может им в этом помешать? — ответил Палмер.
— Камень в наш огород, — усмехнулся Грегори. — Мы тоже не входим в Содружество. Однако мы никого не удерживаем против воли. А общество, во главе которого находится генерал, с упором на военные технологии... лично у меня вызывает подозрения.
— Они ничего не нарушают, — констатировал Палмер. — Мы не можем, без разрешения высадится на поверхности. В их заявлении прямо указано — охранная система настроена на поражение.
— Хм, даже так... — удивился Грегори, — Разведка?
— Содружество не пойдет на открытый конфликт, даже ради вас, — ответил Палмер. — Тем более подтверждения, о том, что ваш человек находится именно на Маллии, нет. Без веских на то оснований, мы не можем высадиться на планете. Ваш источник, я не могу считать подобной причиной, вы сами в нем не уверены. Грегори, если вы согласны, мы отправим маллийцам запрос. Вэйн, я понимаю, Роберт Астер твой близкий друг, но ты не имеешь права покидать базу. Это приказ.
— Я понял, — подтвердил Питер, тяжело вздохнув.
Палмер повернулся к Грегори и продолжил: — Поскольку тарриане не являются членами Содружества, вы можете предпринять все что угодно. Мы вмешиваться не будем. Однако хочу предупредить, их планетарная защита очень качественная и весьма на уровне.
— Грегори, насколько мне известно, ваши корабли, могут обойти системы слежения, ведь так? — поинтересовался Питер.
— Верно, существует только одно «но». Из той информации, которую мы получили, нам удалось расшифровать еще одно слово — энергетический. Мы подозреваем, что речь шла о щите или ударе.
— Хм, судя по характеристикам защиты, — заявил Палмер, рассматривая документацию, — никакого энергетического щита у них быть не должно.
— У вас есть доказательства обратного? — спросил Грегори.
— Нет, такой информацией мы не располагаем, — подтвердил Палмер.
— Какую угрозу представляет собой наличие энергетического щита, — спросил Питер.
— Энерго удар может вызвать серьезные повреждения кантары. Если что-то подобное случилось с кораблем Роберта — это многое объясняет, — ответил Грегори.
— Значит, придется идти без кантары, — это сказал Джонатан, до этого все время молчавший и не принимавший непосредственного участия в беседе. Питер даже засомневался, понимает ли Джонатан общий язык. Джонатан говорил с сильным акцентом, тщательно подбирая слова. Питер подумал, что на общем он разговаривает не часто.
— Джон, я поеду сам, — резко ответил Грегори.
— Сам? — не думаю, что это хорошая идея, — парировал Джонатан. — Один уже долетался, — добавил он с мрачным смешком.
— Если существует хотя бы малейший риск. Моя задача не допустить, чтобы кто-то еще пострадал, а у тебя девочки, — возразил Грегори. — Тем не менее, мы это обсудим позже. Поскольку Содружество не собирается участвовать в нашей операции, не вижу смысла продолжать беседу. Оставьте нам всю имеющуюся информацию по Маллии. Мы с этим разберемся сами. На этом считаю нашу встречу завершенной, — отрезал Грегори, давая понять, что беседа окончена.
— В данном случае, Содружество, связано по рукам и ногам, — мягко сказал Палмер, прощаясь. — Я сожалею, что мы не можем помочь. Мне действительно очень жаль... Питер, помни, никакой самодеятельности, — добавил он, перед тем как уйти.
Питер подождал, пока Палмер покинет помещение и спросил: — Как королева?
— Анна уверена, что Роберт жив, но... Связь между ними слабеет. День ото дня становится все тоньше и тоньше... — Грегори тяжело вздохнул и покачал головой. — Боюсь, мы его теряем... времени почти не осталось.
— Что у вас за источник, если не секрет? — поинтересовался Питер. — Если что-то случилось с кораблем, мог ли Роберт послать сигнал, я имею в виду, ментально?
— Не знаю, — Грегори нахмурился. — Пожалуй, нет. Ментальная связь работает на таком расстоянии, но скорее на уровне ощущений. Для того чтобы послать сообщение нужен мозг, намного превосходящий сознание Роберта по мощи... Вряд ли в его распоряжении было что-то подобное — существо недостаточно разумное... — задумчиво произнес Грегори. — Питер, можешь поверить мне на слово, информация, которой мы располагаем, определенно пришла не от Роберта.
— Вы говорите загадками, Грегори.
— Потому что я и сам не совсем понимаю. Скажем так, у нас существует определенная ментальная субстанция, так называемое информационное пространство. Вот в этом поле и появилось сообщение. Механизм его возникновения мне не известен. Каналы поступления — тоже остаются загадкой. Информация построена по другому логическому принципу, поэтому не может исходить от Роберта. Но я склонен скорее ей верить.
— Грегори, что вы собираетесь делать? — спросил Питер.
— А что я могу предпринять, — ответил тот. — Я проверю эту планету в любом случае, с тобой Джон, или нет, не имеет значения, — добавил он, видя, что Джонатан собирается что-то сказать. — Ни для кого, ни секрет, что я растил Роберта с шестилетнего возраста. Я никогда не пытался заменить ему отца, это, попросту, невозможно. Но для Роберта, я сделаю все, и тут меня никто не остановит. Даже прямой приказ королевы...
— Роберт?..
Кто-то позвал его. Он открыл глаза, прислушиваясь.
— Роберт?..
Он поднял голову. — Не может быть... Айрин. Ты? Ты здесь... ты пришла... Я... так ждал... я...
— Не говори ничего, — она улыбнулась. — Подожди, я сейчас тебя освобожу. Так намного проще разговаривать. А нам нужно поговорить о стольких вещах. — Она наклонилась, отстегивая наручники, быстро снимая оковы с ног. — Садись теперь. Давай, потихоньку... не торопись. Вот так... Бедный — бедный, что же они с тобой сделали.
Она присела рядом с ним на кушетку, обняла за плечи и нежно погладила по лицу. Роберт прижался щекой к ее ладони.
— Значит все? — он поднял голову, выпустил ее пальцы и улыбнулся, такой грустной — грустной улыбкой. Он смотрел на нее, не отрываясь. Так, будто хотел вобрать ее всю, до малейшей черточки... Такое родное, до боли знакомое лицо. Длинные темные пряди волос, тяжелой волной струящиеся за спиной. Изящный изгиб шеи. А вот тут, на шее бьется маленькая жилка... и глаза — яркие — яркие, зеленые, в обрамлении пушистых ресниц. Они меняются в зависимости от освещения. Они непостоянные как море... В камере темно, ее зрачки расширены, и глаза кажутся совсем темными, с зеленой искрой света внутри. Такая белая, почти прозрачная кожа. Тонкий, чуть вздернутый нос, упрямая линия губ... И это выражение. Именно так она смотрела на него в то утро...
— Как же я скучал, — выдохнул он. — Как же я скучал без тебя... Он покачал головой, нахмурился. Потом встрепенулся, будто вспомнил что-то, посмотрел на нее с надеждой, — Ты будешь со мной до конца? Ты... будешь там?
— Не хмурься, я не люблю, когда ты хмуришься, — сказала она, разглаживая морщинки у него на переносице. — Роберт, ты все понимаешь, я не могу быть там...
— Я знаю... всегда знал... — он вздохнул, опустил голову. — Но... мне так хотелось надеяться... Завтра?
— Погоди, — она сдвинула брови. — Это важно. Мне нужно очень многое сказать тебе... Роберт, пойми. Это цикл... Все идет по кругу... Ты должен пройти это сам, понимаешь... Только ты. Я не могу быть с тобой. И ничем не могу помочь. Твой путь. Твой выбор. Зенит — надир... Сегодня ты здесь, завтра...
— Завтра меня не будет, — отозвался он.
Она попыталась возразить, но Роберт, махнув рукой, продолжил. — Я всегда это знал, не надо. Еще тогда, в пещерах... я видел, что меня ждет. С той самой минуты, как мой корабль разбился на этих вулканах, я все понял. А знаешь, — он усмехнулся, — я кажется...
— Влюбился? Глупый, конечно, знаю — улыбнулась она.
— Странный подарок напоследок... он вздохнул, — Не думал, что я снова смогу. Ты?..
— А что я... думаешь, я против?..
— Она похожа на тебя чем-то, — прошептал он. — Она другая, совсем другая, но есть в ней нечто неуловимое в выражении глаз, когда она смотрит вот так, чуть повернув голову влево. Я чуть с ума не сошел, когда увидел...
— Бедный... — она снова обняла его. — Ты так и не смог отпустить?
— Я вроде отпустил там... тогда... — ответил он, прижимая ее к себе, — Иначе бы они не закончили... Но ты права, не смог... — тяжело вздохнул он, — ни тебя, ни... — он отстранился, сжал руки в кулаки, потом резко опустил их, бессильно уронил на колени.
— Роберт, Роберт... не нужно так... — она привлекла его к себе. Взяла за руку, поглаживая пальцы.
— Проверяешь наличие? Как видишь все на месте, — сказал он с хриплым смешком, — Не стоит недооценивать возможности собственной регенерации...
— Роберт... — она покачала головой, посмотрела на него с укоризной, — Роберт... Она погладила сбитые костяшки, прижалась к ним губами. — Стена, Роберт?
— Да, твой отец увел меня оттуда, — сказал он с грустью. — Без меня они не могли начать. Представляешь, я их задерживал. Пришлось закрыть все эмоции и идти... Никогда не забуду. Каждый день... я все думаю, о том, что... вот сейчас... пять лет... твои глаза... Наверное, твои глаза... — он улыбнулся, — Прости...
— Роберт, пойми, нам было слишком хорошо, чтобы это могло длиться долго, — вздохнула она, — Знаешь, я чувствую себя виноватой, за то, что происходит с тобой сейчас. Ведь, если бы не я, ты никогда бы не уехал, не оказался здесь...
— Ты тут не при чем. С таким же успехом, я могу сказать, что это я виноват в том, что случилось с тобой... ну и в том, что я здесь тоже — возразил он, — Твоя мать меня ненавидит.
— Это не новость, она терпеть не могла любого, кто оказывался со мною рядом.
— А в отношении меня у нее появился повод...
— Довольно, Роберт не вини себя... , не держи, не нужно. Отпусти... слышишь? — она схватила его за плечи, встряхнула, — Ты должен отпустить.
— Не могу... — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы, потом поднял голову, посмотрел ей в глаза. — Зато обо мне точно никто сожалеть не собирается, — добавил он с горькой усмешкой и снова нахмурился.
— Ты не прав. Как же ты не прав, — возразила она. — Мне перечислить? Твоя мать, твои друзья, да даже эта девочка... ну зачем ты так, Роберт.
— Зенит, говоришь?
— Скорее наоборот. Ты поймешь, потом сам поймешь. Твой выбор очень важен. Тебе придется нелегко... Ох, как нелегко... но... я верю, ты справишься... должен справиться.
— Ты так говоришь, будто у меня есть будущее, — усмехнулся он.
— Роберт, там, в пещерах... Ты сам говорил мне, что существуют два пути, — возразила она.
— Айрин, мне хотелось верить, что есть, но... Зачем ты пришла?
— Предупредить. И... ты сам хотел меня видеть, разве не так?
— Я схожу с ума... я просто схожу с ума, — пробормотал он, закрывая лицо руками. — Как?.. Я знаю, я лежу сейчас на этой кушетке, скованный по рукам и ногам, а ты...
— А я живу в твоей больной голове, — рассмеялась она. — Роберт, ну полно, послушай... Завтра...
Дженни видела странные сны. Они были настолько реальными, что Дженни начинала верить, что все это происходит на самом деле. Ей все время снился Роберт. Они оказывались в разных местах, но это был определенный набор мест, которые повторяли друг друга по кругу. Замкнутый круг, из которого нет выхода, называла его Дженни. Вот и сегодняшний ее сон начался с двери. Дженни ее открыла и оказалась на террасе на Тарре, по крайней мере, так он называл это место. Цветов больше не было. Огромные кусты стояли пустые, с оборванными листьями. Кое-где, на светлых каменных плитах, валялись сорванные, раскрошенные бутоны. Туман рассеялся. Но было пасмурно и душно. Воздух стоял тяжелый, весь напитанный влагой. Еще немного и начнется гроза.
Дженни стояла на террасе, за стеклянной дверью, которую она никак не могла открыть в прошлый раз. Снова подергала ручку, но дверь не поддавалась. Сквозь стекло она видела комнату, и рояль, и Роберта, сидящего у самой стены. Он прислонился к ней и, казалось, спал. Выглядел он не так ужасно, как в прошлый раз. Никаких лохмотьев и бурых пятен. Вообще Дженни заметила, что ему всегда лучше, если они на Тарре, а не в «разрушенном доме».
Вдруг в комнату вошла очень красивая молодая женщина. Дженни ее знала. Она уже видела ее однажды во сне. Женщина подошла к Роберту и села с ним рядом. Нежно провела рукой по его лицу. Роберт открыл глаза, потянулся к ней. Она наклонилась и взяла его за руку. Дженни стало неловко, как будто она стала свидетелем чего-то такого, что для нее совсем не предназначалось. Однако и уйти Дженни не могла. В конце концов, в том, что она здесь, нет ее вины.
Роберт и женщина о чем-то говорили, но Дженни ничего не слышала. На террасу не долетало ни звука. Женщина легонько коснулась рукой его лба. После встала и ушла куда-то в глубину дома.
Дверь, ведущая на террасу, медленно открылась. Дженни осторожно заглянула. Кроме Роберта в комнате никого не было. Он повернул голову, улыбнулся, будто ждал ее и рад встрече. Дженни с тоской подумала, что она успела забыть, какая у него улыбка...
— Дженни... ты вернулась...
— Я здесь, — она бросилась к нему.
— Прости — прошептал он.
— За что, за что ты просишь прощение? — удивилась она.
Он вздохнул и ничего не ответил.
— Роберт, я могу задать вопрос, кто эта женщина? — осторожно спросила Дженни.
— Айрин — моя жена.
— Я не знала, что ты женат...
— Я был женат, Дженни... Она погибла шесть лет назад. Разбилась на флаере. — Глаза Роберта стали совсем грустными, — Я видел, как это случилось, но я не смог ее спасти... — Роберт нахмурился, — Это знак, Дженни. Она всегда приходит, чтобы предупредить меня. Завтра...
За Робертом снова пришли. На этот раз солдаты втащили его в лабораторию доктора и грубо толкнули к кровати, так что он с трудом удержался на ногах. Заставив лечь, они крепко затянули на нем ремни, не давая возможности пошевелиться и ушли, оставив на некоторое время в одиночестве. Вскоре в помещение появились генерал и доктор. Миллард, все такой же неуверенный и извиняющийся, быстро посмотрел на Роберта и отвел глаза. Генерал, придвинув стул, уселся рядом.
— Поговорим немного, — миролюбиво начал он.
— О чем нам с вами разговаривать? — удивился Роберт.
— Не понимаю, зачем ты так упрямишься. Ответь хотя бы на простые вопросы. Это ты можешь?
— На простые могу, — неожиданно Роберт согласился. Это противостояние порядком его утомило.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать два.
— Выглядишь ты моложе... — задумчиво сказал генерал, — Хотя, пожалуй, будь ты моложе, вел бы себя по-другому.
— Я всегда такой, — усмехнулся Роберт.
— Упрямый?
Роберт кивнул.
— Ты думаешь — я чудовище, — мягко сказал генерал. — Но ты заблуждаешься. Только представь что произойдет, если твое упрямство направить в нужное русло? Сколько энтузиазма, сколько страсти. Ты тратишь огромное количество энергии, сопротивляясь. Прилагаешь такие усилия на борьбу со мной, когда мы могли бы быть союзниками.
— Неужели вы серьезно полагаете, что я стану вашим добровольным сторонником? — удивился Роберт.
— Я верю, что могу убедить тебя.
— У вас своеобразные методы убеждения, — ответил Роберт с горьким смешком.
— Истину не просто понять. А боль хорошее лекарство. Понимание приходит через страдание. Думаешь, мне нравится это делать? Я всего лишь хочу помочь тебе, раскрыть глаза на суть вещей. Это — необходимость. — Генерал говорил спокойно и терпеливо, словно разговаривал с непослушным ребенком. Роберта не переставало удивлять, с какой легкостью генерал меняет маски. То он тиран и садист, а сейчас — заботливый учитель, практически, наставник.
— Вы — безумец, генерал, а я — плохой ученик, — устало возразил ему Роберт.
— Твой случай запущенный, но не безнадежный. Я думаю, что и к тебе можно подобрать ключик, — пафосно заявил генерал.
Он дал знак доктору подойти. Миллард склонился над Робертом, прикрепив к его вискам присоски, от которых куда-то вбок протянулись длинные проводки.
— Вы собрались применить ко мне шоковую терапию? — удивился Роберт.
— Не совсем так, излучение немного другого характера. Видишь ли, на твой мозг мы еще не воздействовали. Это оборудование экспериментальное. Заодно и проверим, как оно работает. Получится двойная выгода, — усмехнулся генерал.
— Вы так хотите залезть ко мне в голову. Надеетесь взломать мой разум, зачем? — спросил Роберт внезапно изменившимся голосом.
— Я же сказал, всего лишь хочу помочь.
Роберт устало закрыл глаза.
Обжигающе яркая вспышка, чей-то сдавленный стон, вскрик, хриплый шепот... И он поплыл, скользнул в холодные объятья озера, медленно погружаясь все глубже и глубже, пока не достиг самого дна. А потом, бесконечно долго, он покоился там, внизу и смотрел широко распахнутыми глазами, на свет, проникающий сквозь толщу воды...
Водные растения, полупрозрачные селагины, длинными стеблями обвивали, опутывали его тело, прорастали сквозь него. А он лежал, раскинув руки и не сопротивлялся. И пытался вдохнуть, вобрать в себя холодную жидкость, но не мог. Водяная масса дрогнула, заставив селагины разжать хватку, и подняла его, вынесла на поверхность. И он покачивался посреди озера. А холодная вода баюкала и успокаивала. Нежно ласкала его истерзанное тело, удерживая на плаву и не давая погрузиться снова. А он смотрел на бугристые своды пещеры, по которым лары уже выводили светящийся узор...
— Держись Роберт, не спеши тонуть, — прошептал ласковый голос. И он, поддавшись на звук, на этот голос, поплыл к берегу...
Он очнулся. Генерал и доктор о чем-то говорили, голоса звучали возбужденно, спорили? Но он не мог разобрать слова, смысл уходил. Ремни с него сняли, однако шевелиться не получалось. Все тело застыло, а в груди пульсировала глухая боль, не давая нормально дышать. Он хватал воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег. Доктор что-то сказал, повернулся к нему, и он почувствовал легкий укол в руку. Боль медленно отпустила. Он снова нырнул, но на этот раз не в воду, а в густую, чернильную темноту, в которой ничего больше не было. А потом кто-то, наверное доктор, бережно поддерживая ему голову, поил его водой, и он тянул живительную влагу осторожными, маленькими глотками.
— Вот так. По чуть-чуть, не торопись. Много нельзя... — сказал генерал или доктор? Он не разобрал и снова отключится.
Когда Роберт окончательно пришел в себя, он увидел генерала, сидящего рядом с ним на стуле. Тот смотрел на него с нескрываемым удивлением, задумчиво потирая виски руками.
— Ну что же ты такой упрямый, — генерал сокрушенно покачал головой и, внезапно подавшись вперед, взъерошил Роберту волосы, — Ты говорил. Много говорил, я все записал. Хочу знать, что ты сказал. Вот, послушай, — генерал включил запись.
Роберт услышал хриплый шепот, так не похожий на его голос. И столь неуместный здесь, певучий древний язык. Даже так... Невольно губы тронула легкая улыбка.
— Что ты говорил? — генерал нетерпеливо повторил вопрос.
Роберт закончил переводить и улыбнулся. Неожиданно для самого себя он почувствовал облегчение.
— Это то, что ты сказал? — недоверчиво спросил генерал, уже не ждавший, что его, вечно молчащий, пленник заговорит, — Это твоя религия? То, во что ты веришь?
— Примерный перевод, — объяснил Роберт, — некоторые вещи трудно передать. Нет, это не вера, нет. Так, древнее наследие, которое мы все еще помним.
— А ты мне нравишься, — неожиданно заявил генерал, пристально глядя ему в глаза.
— Помилуйте, генерал, — устало пробормотал Роберт, — по идее, это моя задача вас любить.
— Не дерзи, — отрезал генерал.
— Мой сарказм это все что у меня осталось, — возразил ему Роберт.
— Зрачки у тебя, однако... и глаза, — заметил генерал, по-прежнему напряженно всматриваясь в его лицо. — Док, посмотрите.
Доктор направил луч света, заставив Роберта зажмуриться и заморгать. Когда он снова открыл глаза, доктор, оттянув веки, внимательно осмотрел его.
— Ничего необычного, кроме того, что зрачки сильно расширены, — констатировал доктор. — Я думаю, это такая реакция.
— Они только что были оранжевыми, — заметил генерал и Роберт вздрогнул. «Надо же, как они меня достали», — подумал он с горечью.
Генерал резко наклонился над Робертом и быстро затянул ремни на его запястьях и лодыжках.
— Мне жаль тебя убивать, — притворно вздохнул генерал, сменив очередную маску, — Но ты не оставляешь мне выбора. Ты не хочешь сотрудничать, не хочешь сообщать интересующую меня информацию, не даешь себя использовать. — Генерал вдруг заговорил обиженным голосом капризного ребенка. — А раз я не могу тебя использовать, значит, ты бесполезен. Обычно я избавляюсь от бесполезных вещей...
— Игрушка вам надоела, генерал, — насмешливо сказал Роберт, — И какую смерть вы мне приготовили?
— Не торопись, сейчас все узнаешь. Я думаю, тебе понравится, — усмехнулся генерал, — как ты понимаешь, тебя ждет нечто особенное. — Генерал смотрел на него выжидающе, пытаясь прочитать реакцию.
Но Роберт молчал, лицо его ничего не выражало.
— А ты хорошо держишься, — рассмеялся генерал. — Я так и думал, что просто смертью тебя не напугаешь. Поэтому я приготовил для тебя подарок. Хороший подарок. Я передумал. Я решил не убивать тебя.
Генерал достал, паукообразное устройство, которое он уже демонстрировал ранее и повертел им перед Робертом.
— Я думаю, из тебя получится хороший солдат. И, учитывая твою физиологию, ты даже проживешь немного дольше, чем остальные. Обычно Док дает в таких случаях снотворное, но я распорядился не колоть тебе ничего. Ты будешь находиться в полном сознании. — Генерал выглядел очень довольным, — Ну и как тебе мой подарок? Между прочим, опытный образец. Немного механики, немного биологии. Будет, так сказать, симбиоз, — добавил он.
Впервые за все это время Роберту действительно стало страшно. Он мог представить себе все, что угодно, но только не это. Он не хотел такого конца. Непроизвольно Роберт рванул ремни, хотя и знал, что это бессмысленно.
Генерал ликовал. — Наконец-то я понял, чего ты боишься. Я же говорил, что рано или поздно найду твое слабое место. Теперь я могу сделать с тобой все, что угодно. Ну что, ничего не хочешь сказать? Может, попробуешь убедить меня в своей полезности? — Генерал смотрел на него с нескрываемым торжеством и ждал. Он выиграл этот раунд.
Роберта замутило. Он закрыл глаза, стараясь сдержать эмоции. «О чем она говорила, какой выбор? Какой здесь вообще может быть выбор...» , — горько подумал он.
Его разум просчитывал возможные варианты. Генерал думает, что одержал над ним победу, загнал его в угол. И теперь пленник приползет на коленях, и будет целовать протягиваемую ему руку. Неужели генерал серьезно считает, что он станет его приспешником? Какой защитный механизм генерал предусмотрел, чтобы удерживать его в подчинении? Вся эта чушь об искренности и любви, генерал и сам не особо в это верит. Слишком хорошо понимает, чего можно ожидать от такого пленника. Тогда что — наркотики? Пожалуй. Некоторые препараты уже начали вызывать привыкание. Айрин хотела, чтобы он жил... Как же она себе это представляла? Что он станет выживать, откладывая энергию впрок, в ожидание удобного момента? Или того, что его все-таки найдут. Что ему придется отдать взамен? Готов ли он заплатить такую цену? И стоит ли этого его призрачное спасение? Значит таков его выбор? Скатится на самое дно? Айрин это имела в виду? Она говорила про дно. Значит вот так? Зачем же он тогда выплыл. Он уже находился на дне... Или нет? Остановить все процессы? Такой вариант выглядел заманчивым. Упорные тренировки с самого детства, полный контроль над своим телом... Прекратить работу одной мышцы, которая и так на грани. Легкий путь... Да, пожалуй. Он устал, слишком устал. Для чего он тянул, мог бы сделать это раньше?.. Почему Айрин говорила про выбор? Имеет ли он право на такой путь? Выбор... Чтобы он не предпринял, его конец очевиден. Умереть сейчас или немного позже. Или это не самое дно и должно быть еще хуже? Тогда... Это совсем не логично. И... мысль о том, что ему придется закончить свою жизнь бездушным оружием, казалась невыносимой. Но именно этого от него меньше всего ожидают. Однако. Выбор...
— Долго же ты думаешь, можно подумать у тебя есть варианты? — генерал начал терять терпение.
— Варианты всегда есть — возразил ему Роберт. — Валяйте, генерал, солдат так солдат, мне все равно, — прошептал он, внезапно решившись.
— Заканчивайте с ним Док, — раздраженно бросил генерал.
— Давайте не сегодня, — возразил Миллард, устало потирая виски. — Наш пациент не в лучшем состоянии. Я не могу гарантировать, что он выдержит операцию. У него поднялась температура и вообще... Я тоже не очень хорошо себя чувствую. У меня раскалывается голова...
— Док, вы со мной спорите. Что вы себе позволяете? Делайте то, что я вам приказал, — рявкнул генерал.
Миллард сник. Трясущимися руками он натянул на Роберта металлический обруч, чтобы зафиксировать голову. Затем вложил паука в специальное устройство, наподобие большого стеклянного колпака. Устройство зажужжало и серебряные нити — тонкие щупальца, свисающие из паука, втянулись внутрь.
Его сознание как бы разделилось. С одной стороны Роберт видел висящего над ним паука, готового вонзиться в его мозг, видел перед собой склоненное лицо доктора. Тот смотрел на него виноватыми, сочувствующими глазами и медлил, пытаясь дать ему шанс? «Нет, Док, не нужно тянуть. Я знаю, чего вы ждете, но я не буду этого делать, не стану сопротивляться» — горько подумал Роберт...
Другая часть разума перенесла его в детство. Роберту десять лет. Ему пытаются в очередной раз провести процедуру сканирования, чтобы определить потенциал сознания. Абсолютно простая, стандартная и совершенно безобидная процедура. Другой доктор склоняется над ним.
— Роберт расслабься, просто расслабься и раскрой свой разум. Ну же, Роберт...
Но он не может заставить себя расслабится. Как только сканер приближается к его голове, он наоборот весь сжимается и выталкивает сканер из своего сознания. Он вспомнил, как холодный липкий ужас сковывает его, и он блокируется, не может раскрыться. Он никогда не выносил ни малейшего вмешательства в свой разум. Неужели он тогда знал? Предчувствовал свою судьбу, потому и боялся... Сканирование так и не сделали. Аппарат перестал функционировать. Потом, много позже процедуру удалось провести, но только поверхностную. В тот раз он пришел с мамой. Она сидела рядом, держала его за руку и страх отпустил... Странно, почему именно сейчас он об этом вспомнил... Мама... Тарра... Он никогда их больше не увидит. Он никогда не вернется домой. Он видит море. Зеленое и изменчивое, как и глаза Айрин... И что-то легкое, манящее впереди. Зовет его, утешает?..
— Генерал, вы уверены, что он должен быть в сознании? — осторожно спросил Миллард.
— О да, я хочу, чтобы он в полной мере насладился моментом.
Доктор вздохнул и нажал на кнопку. Колпак опустился, полностью накрывая собой голову Роберта. Затем из устройства выдвинулась трубка, держащая паука, накрепко прижимая его ко лбу. Роберт почувствовал прикосновение холодного металла на своей коже. Жужжание стало нарастать, и тонкие щупальца впились ему в лоб. Вдруг Роберт понял, о чем говорил тогда доктор, и на него снизошло спокойствие. Он ощутил, как щупальца разрезают кожу, а затем вгрызаются в кость. Роберт расслабился, позволил щупальцам проникнуть в мозг, а потом, вспыхнув невыносимо ярким светом, его сознание разорвалось на куски. И наступила темнота...
— Прости меня Дженни... Я, кажется, подвел тебя...
Дженни услышала его голос и резко открыла глаза. Роберт стоял под самым люком. Она высунулась наружу и протянула ему руку.
— Роберт, прыгай. Ну давай, чего же ты медлишь?
Он подпрыгнул, ухватился пальцами за края люка. Корабль начал медленно подниматься. Снизу раздались выстрелы, военные подошли совсем близко. Роберт дернулся и сорвался. В последний момент ему удалось схватить Дженни за руку. Он зацепился и повис, пытаясь схватиться второй рукой за кромку люка, но никак не мог дотянуться.
— Роберт, подтягивайся, я держу тебя, — закричала Дженни, — Но я не могу втянуть тебя... Давай, ну помоги же мне...
Корабль дрожал, набирая высоту. Роберт болтался на одной руке. Дженни, словно загипнотизированная, смотрела в его глаза, такие синие и глубокие и не смела отвести взгляда... Вот он здесь, совсем рядом... еще немного и... Вдруг Дженни с ужасом почувствовала, как его хватка слабеет, Роберт начинает соскальзывать, и она не может удержать его.
— Роберт! — в панике закричала она.
— Отпусти меня, Дженни, я выбрал...
Он разжал пальцы и камнем рухнул вниз...
— Дженни, Дженни, проснись. — Пол тряс ее за плечо.
— Что случилось, — Дженни открыла глаза и, от неожиданности, подскочила на кровати. В каюте стоял полумрак. Ночь? Нет, не ночь. Почему-то работало аварийное освещение, каюта светилась красноватым светом. И звук, странный звук. Сначала Дженни не поняла, что это такое, а потом до нее дошло — это выла собака. Таким протяжным, полным горечи воем, который то нарастал, то становился тише и тогда начинал походить на всхлипывания маленького ребенка.
— Дженни, что-то происходит, — сказал Пол, с трудом переводя дыхание. Он выглядел запыхавшимся, испуганным и всклокоченным, — Я только что-то из рубки, тот знак, ну, ладони, он стал намного ярче...
— Идем скорее, — сказал Пол и выскочил из каюты, потонув в красном мареве коридора.
Дженни вскочила с кровати, подумав, как хорошо, что она вчера заснула, не раздеваясь, и сейчас не придется тратить время на то, чтобы одеться, бросилась вслед за Полом.
По кораблю пробежала дрожь, стало совсем страшно. Дженни снова почувствовала подступающую к горлу тошноту. Свет мигнул несколько раз, а затем и вовсе погас. Дженни остановилась. Она схватилась за стенку, чтобы не упасть и тут же в панике отдернула руку. Дженни ощутила, как пальцы проваливаются во что-то мягкое. Стена корабля двигалась, будто дышала, и казалась теплой. Однако через несколько секунд освещение вспыхнуло с прежней силой и уже не красным, а обычным светом. Но от стен коридора исходило свечение, и выглядели они странно — неровными и бугристыми. Дженни бросилась вперед и влетела в рубку вслед за Полом.
Действительно, знак ладони просто таки-горел синим цветом. А передняя стенка и потолок стали прозрачными.
— Дженни, попробуй нажать на эту штуку, — сказал Пол, указывая на знак, — мне кажется, сейчас она будет работать.
Пол приник к иллюминатору. — Смотри, какие звезды вокруг. Красиво. Жаль, что мы раньше не могли видеть такую красоту, — с восхищением воскликнул он.
Рубку заливал свет, яркий свет незнакомых звезд. Дженни отвлеклась, невольно залюбовавшись, открывшейся перед ними картиной, а потом снова услышала вой.
Она подошла к креслу пилота, с грустью подумав, что на этом самом месте раньше сидел Роберт, и с некоторой опаской дотронулась до знака. И вновь почувствовала знакомое покалывание в пальцах. Тогда Дженни села в кресло и надавила на знак сильнее. Ее руку окутало такое знакомое тепло. Свечение усилилось. Дженни очутилась в просторной комнате. И там ее ждала собака. Она направилась Дженни, уткнулась мордой в ее колени. И снова жалобно заскулила. Собака выглядела совсем печальной.
— Это ты так выла, что случилось? — спросила Дженни.
Собака по-прежнему молчала, но смотрела с такой тоской, что у Дженни невольно сжалось сердце. В какой-то момент ей показалось, что собака заговорила, только она не понимала ни слова. Дженни вдруг охватила неимоверная грусть и ощущение потери.
Она опустилась на пол рядом с собакой, притянула ее к себе, погладила, пытаясь утешить.
— Ну что ты плачешь, что же ты так плачешь... — прошептала Дженни, размазывая слезы, текущие по ее щекам. В ответ собака лизнула ее, завиляла хвостом, а потом резко взяла ее руку в зубы и потянула за собой. Дженни поднялась, сделала шаг, еще один и вдруг почувствовала что летит. Комната и собака исчезли. Да и сама Дженни, стала другой. Она не видела себя, не видела своего тела, не видела корабля, она стала какой-то странной субстанцией, окруженным бесконечным космосом. И еще она летела. Почти так же, как тогда с Робертом на снежной планете, только сейчас, вместо снега, ее окружали россыпи звезд. Периодически в ее мозгу вспыхивали названия звезд и созвездий, галактик и туманностей, планет и их звездные координаты. Какие-то знаки и цифры, которые она никогда не видела ранее, но которые стали ей знакомы. Дженни понимала, что это за координаты и направлялась туда. Картина менялась с огромной скоростью, как будто Дженни листала книгу. И каждый раз, переворачивая страницу, ее сознание переносилось вслед за этой страницей. «Я читаю звездную книгу, нет, не так. Звездный атлас, это звездный атлас и я и могу его читать», — подумала она. Вот она тронула страницу, изображение потемнело, мигнуло — страница перевернулась и перед ней уже совсем другая картина. Она начала листать быстрее, быстрее, и бесконечные звездные миры сменяли друг друга. А она все летела, летела...
Вдруг Дженни заметила, что картинка перестала меняться. Перед ней возникла звездная система, которая почему-то показалась знакомой. Воспоминание было чужим, и несло ощущение радости. Одна из планет системы все время увеличивалась и Дженни поняла, что это и есть ее место назначения.
Но планету что-то окружало. Нет, на самом деле Дженни ничего не видела, пространство по-прежнему было чистым, но почему-то точно знала, что просто так она сюда не попадет. В голове всплыло слово «барьер» — энергетические ворота, через которые могут пройти корабли лишь одного народа. И она сейчас летит на таком корабле. Нет, вернее она сама и есть корабль, она возвращается домой...
По мере приближения к воротам пространство вокруг сгустилось, ее окутали разноцветные всполохи. Вихри цвета и тумана кружились вокруг нее, переливаясь, танцуя, встречая. И она тоже стала этим туманом, слилась с ними в разноцветном танце. Закружилась веселым смерчиком. Внутри ее все ликовало и пело и Дженни, или то, кем она сейчас была, без устали повторяла: домой, домой, я лечу домой... А впереди разлился цветной океан. Он колыхался волнами света, искрился цветными спиралями. Так туманным сгустком она в него и ввинтилась. Проходя сквозь Дженни, почувствовала легкое сопротивление, будто нырнула в воду и океан исчез. Ворота раскрылись. Она миновала барьер.
И вот, наконец, эта зеленая планета, к которой к которой она стремилась, ее место назначения. Планета чем-то напомнила Землю. Может, потому что тоже была ее домом...
Через некоторое время Дженни вышла на планетарную орбиту. Она резко остановилась и в тоже мгновение оказалась на борту корабля. Дженни чувствовала неимоверную усталость, все тело ломило, как после многокилометровой пробежки и очень сильно болела голова. Она в полном изнеможении откинулась на спинку кресла. Пол сидел рядом абсолютно ошарашенный, и обалдело уставился на нее.
— Дженни, мне кажется, ты только что вела корабль, — пробормотал он.
Двое пилотов на небольшом таррианском корабле. Они шли совершенно одни, оставив передвижную станцию далеко позади. Если понадобиться, станция нагонит их в течение часа, а корабли подойдут и того быстрее. В последний момент Джонатан все-таки убедил Грегори лететь вдвоем. Накануне у Грегори состоялся долгий разговор с королевой. Он пообещал, что на поверхность они высадятся лишь в самом крайнем случае. Основная задача — подойти как можно ближе к планете и попробовать уловить сигнал. И вот теперь они шли в режиме полной невидимости, отключив опознавание и выключив почти все приборы. Даже энергетические генераторы работали на минимально возможной мощности. Корабль — невидимка, корабль — призрак.
Грегори задумчиво рассматривал приближающуюся планету. Темно-зеленая в рваном покрове облаков, которые густой плотной массой собирались у экватора. Единственный спутник планеты явно носил искусственный характер. На нем и базировался основной комплекс защиты. Предварительную разведку они провели с безопасного расстояния, еще находясь на станции. Конечно, всех деталей не видно, но основными данными по комплексу они располагали.
Вопросов возникало все больше и больше. Планетарная защита не способна отреагировать на корабль, идущий на сверхскорости. Ни одна раса не обладала подобной технологией. Могла ли Маллия оказаться на пути Роберта случайно, учитывая, что он обычно не прокладывал маршрут вблизи населенных планет? В противном случае, зачем Роберту понадобилось подходить к этой планете, особенно с пассажирами на борту? Уверенности в том, что они на правильном пути, тоже не было. Сообщение, пришедшее по сети, о существовании которой они даже не подозревали. Слишком неожиданно, слишком неправдоподобно. Однако когда дело касалось Роберта, самые немыслимые вещи могли оказаться правдой.
Грегори покачал головой. Странно. На первый взгляд ничего особенного. Планета как планета. Не считая слишком мощного защитного комплекса, не вызывает подозрений. И все-таки что-то тут было. На этой планете. Что-то кардинально неправильное. Об этом буквально вопила его интуиция. И поведение Содружества настораживало. Обычно они с радостью шли на контакты с Таррой, дорожили совместными проектами. А уж оказать таррианам услугу... Упустить такую возможность, совсем не в стиле Содружества. И, тем не менее, они отказались от участия в поиске. Слишком быстро отказались... Как только в разговоре всплыла Маллия, Содружество резко потеряло интерес к происходящему, сославшись на формальные обязательства. А ведь речь шла не только о Роберте. Ну хорошо, на судьбу обычного таррианского пилота Содружеству, скорее всего, наплевать. Это как раз понятно. Но Роберт не просто пилот, и на пропавшем корабле находились еще двое пассажиров. Молодые ребята, граждане Содружества, между прочим, попавшие в беду. И Содружество палец о палец не ударило, чтобы помочь. Как-то нелогично получается.
— Ты не в курсе, Содружество отправило запрос на Маллию? — спросил Джонатан, словно озвучив его мысли.
— Насколько мне известно, нет. Я не совсем понимаю, почему они заняли такую позицию. И это последнее задание... Слишком много нестыковок, — пробормотал Грегори.
— Думаешь, он перешел кому-то дорогу?
— Роберт вполне мог. Зная его предельную честность. Если он нашел что-то незаконное и это пытались замять... — Грегори нахмурился. — В подобных вопросах с ним невозможно договориться.
— Ты не находишь, что с ним вообще довольно сложно договориться, — хмыкнул Джонатан.
— Что верно, то верно, — согласился Грегори. — Роберт не большой любитель компромиссов. Ладно. С Содружеством мы разберемся позже, я не Анна, я им этого так не оставлю. А сейчас наша задача найти троих и то, что осталось от корабля.
Грегори замолчал, сосредоточившись на сканировании окружающего пространства.
— Вот она, энергетическая защита, — сказал Грегори после некоторой паузы. — Если не знать, что ищешь, ее ни за что не обнаружить.
Пространство впереди выглядело абсолютно чистым. И только сверхчувствительный сканнер, смог отметить незначительные колебания энергетического поля.
— Довольно мощная и неплохо поставлена, — задумчиво пробормотал Джонатан. — Если на такое наскочить на полном ходу, мало не покажется. Особенно при работающей кантаре...
— Хм. Наличие подобной системы предполагает, что им есть что скрывать, ты не находишь? — спросил Грегори, — Орбитальный комплекс просто перегружен, но я не вижу гражданских кораблей, ни одного.
— Обрати внимание, комплекс явно рассчитан на внешнее вторжение, все системы слежения, наведены вверх, — заметил Джонатан. — Как только мы минуем его и выйдем на низкую орбиту, сможем, спокойно и беспрепятственно, осмотреть планету.
— Хм, у них что, с планеты никто не взлетает? Любопытно, — удивился Грегори.
— Как будем обходить защиту? — поинтересовался Джонатан, — надеюсь, мы собираемся садиться?
— Естественно, как ты мог подумать иначе, — сказал Грегори, пожимая плечами, — Пойдем полностью в ручном режиме, избегая контакта с дином, — продолжил он. — По идее, корабль не излучает никакой энергии, и заметить нас не могут, но, на всякий случай, запустим обманку. Это ослепит систему, не активируя сигнала тревоги, и мы спокойно пройдем.
— Если Роберта зацепила подобная защита, кантара на его корабле полностью выведена из строя. Становится понятным, почему он не послал сигнал бедствия, — задумчиво произнес Джонатан. — Ты знал, что он не пользовался кантарой для контакта с кораблем, предпочитая летать напрямую?
— Догадывался, хотя точно и не знал, — рассеянно отозвался Грегори. — Мы никогда это не обсуждали. Но я не удивляюсь, при его специфической реакции на кантару.
— Чувствуешь его? — тихо спросил Джонатан.
— Немного. Он так никогда и не раскрывался со мной полностью. Но однозначно, мы нашли его. А ты?
— Скорее да, чем нет, — вздохнул Джонатан. — Его специфические колебания. Их ни с чем не спутаешь. Я все-таки с ним летал, хотя и давно.
— Джон, готовь выброс энергии, — распорядился Грегори, — Это и будет обманка. Импульс достаточной силы, чтобы запутать систему.
Джонатан согласно кивнул, запуская энергетический генератор. — Грег, как ты думаешь, нужно ли прикрыть дина? — поинтересовался он.
— Это не имеет смысла. Никакая защита не может обладать столь чувствительной ментальной системой, — возразил Грегори.
Они вышли на низкую орбиту, теперь корабль скользил над самой планетой. Два больших материка, разделенные океаном. Тот, что в правом полушарии явно населен менее. Городов немного, и они не такие большие. В центре материка обширную площадь занимает пустыня. Земля выглядит высушенной и окаменелой. В океане, россыпь мелких островов. Что наводит на мысль о возможном существовании еще одного материка. Или части этого, ушедшего под воду.
Поселения на другом, более обширном, материке, расположены ближе к экватору. Города крупные, судя по всему, густонаселенные. Во внутренней части материка расположены бесконечные горные массивы. Высокие гряды — серые и безжизненные, в облаках дыма. Много действующих вулканов — аппаратура засекла повышенную сейсмическую активность. Скорее всего, на планете, довольно часто, происходят землетрясения. Больших поселений вдоль океана не наблюдается. Вероятность цунами? Негостеприимное, унылое место...
— Странное впечатление, тебе не кажется, что они очень, как бы так сказать, — Джонатан задумался, подыскивая подходящее слово.
— Отсталые?
— Да. Посмотри на эти города. Все какое-то запущенное. Эти жилые комплексы... Я бы не рискнул назвать их домами. Нигде не видно космопорта. И это при наличии такого сверхмощного орбитального комплекса... А здания. Похоже на ангары или склады? Повсюду военная техника...
— Здесь сигнал усиливается, чувствуешь? — перебил его Грегори.
— Да, уже достаточно хорошо, но он идет с колебаниями, — кивнул Джон.
— Это и меня беспокоит, — Грегори покачал головой. — Как будто вот-вот оборвется...
Они оба явственно ощущали ментальный сигнал, такой привычный для их народа. И это сигнал имел ярко-выраженную окраску, принадлежащую тому, кого они искали.
— Грег, смотри, — Джонатан указал на плато под ними. Взору открылась развороченная, словно вспаханная площадка, по которой явно проехалось что-то тяжелое. Покореженный след тянулся до самого обрыва. Разбросанные по всей поверхности, деформированные, расплющенные камни, и обломки горной породы, словно разорванной неизвестной силой, завершали картину. — Думаешь это он?
— Вполне возможно, — задумчиво ответил Грегори. — Похоже на аварийную посадку. И очертания следа соответствует по размерам и форме... Хм. Останков корабля, тем не менее, нет. И, ты заметил, излучение от корабля тоже отсутствует. Но если дин передал сигнал, то должно быть излучение. — Грегори напряженно сжал виски, — Я ничего не понимаю...
Для посадки они выбрали массивное плато, окруженное высокими горами, с красноватыми пиками. В безопасном отдалении от ближайшего поселения.
Посадили корабль, все так же, в режиме невидимости и выбрались на поверхность. Никакой растительности. Только серые пористые камешки, вылетающие из-под ног. То тут, то там с поверхности поднимались струйки горячего дыма. Они шли, увязая почти по колено в этом вулканическом крошеве, как по нетоптаному глубокому снегу. Узкий проход между скал вывел их к озеру. Большое, ярко-бирюзовое и невероятно красивое. От воды тянулась тонкая струйка дыма. Крутой и короткий спуск и они в долине. По ней узкой змейкой вилась река. Здесь уже появилась некоторая растительность. Вдоль реки росли чахлые невысокие деревца. Берега реки покрывал зеленоватый мох с невзрачными белыми цветочками. Река местами образовывала небольшие озерца, полные жидкой грязи, которая кое-где бурлила и пузырилась. Из-под растрескавшейся земли вырывались струйки горячего пара с тяжелым неприятным запахом сероводорода.
Первый удар накрыл их, когда они практически достигли реки. Мощное ментальное излучение. Волна невозможной, выжигающей боли. Грегори рухнул на колени, обхватив голову руками. Какое-то время он стоял неподвижно, пытаясь подавить боль и не в силах пошевелиться. Когда его немного отпустило, он приподнял голову и увидел скорчившегося от боли Джонатана сидящего на земле в нескольких шагах.
Кое-как поднявшись, он поковылял к Джонатану и опустился рядом с ним. Джон уже приходил в себя. Он открыл глаза и смотрел на Грегори взглядом испуганного ребенка.
— Что это было, что это было Грег, неужели?.. — прошептал Джонатан еле слышно.
— Я не представляю, что нужно с ним делать, чтобы спровоцировать ментальный выброс такой силы, — глухо ответил Грегори.
— Надеюсь, они получили сполна... — пробормотал Джонатан.
— Не знаю... Не уверен, — Грегори покачал головой, — При невысоком уровне ментальных способностей, они могли отделаться банальным дискомфортом и головной болью... Он все еще жив, Джон, я его чувствую. Хотя сигнал и идет с перебоями. Нам нужно спешить... — проговорил Грегори, помогая Джону подняться. Следующий удар оказался намного сильнее. Грегори упал навзничь как подкошенный. Земля ушла у него из-под ног и задрожала в безумной пляске...
Королева мерила шагами комнату. Сообщение Грегори застало ее врасплох. Она все еще надеялась... надеялась до последнего. Анна снова прислушалась к себе. Ее ощущения... Ниточка, которая жила с ней все эти годы. Что бы ни происходило с ним, где бы ни происходило, хорошее или плохое, она всегда знала. И вот теперь эта ниточка, так истончившаяся за последние недели, разорвалась. Оставив вместо себя лишь звенящую пустоту. Она давила в груди, нарастала, заполняя собой все мысли и чувства, отбирая надежду.
Грегори предупредил, что задержится. Он, естественно, не послушал ее и высадился на той планете. Он и бывший инструктор Роберта, Джонатан.
Как же так получилось, как они опоздали всего на несколько часов? Они находились там, когда это случилось, в тот самый момент. Совсем рядом, не дойдя каких-то пару километров. Пошли, совершенно открывшись, чтобы слушать... Грегори сказал, они попали под землетрясение, но Анна понимала, что это было на самом деле... Нет, она не станет об этом думать... По крайней мере, не сейчас.
Королева догадывалась, почему Грегори решил задержаться, но она отгоняла от себя эти мысли. «Мы не мстим, мы не приемлем насилия...» — подумала Анна. Она знала, когда Грегори вернется, она ни о чем не спросит, а он никогда не расскажет...
Она все-таки потеряла его. Не сейчас. Это случилось гораздо раньше. Еще шесть лет назад, когда она не стала препятствовать его отъезду. Но что она могла поделать. Его мир рухнул в одночасье. Не только мир. Было что-то еще, что-то большее. Но она не спросила. Теперь уже и не спросит. Никогда не узнает...
Королева подошла к окну. Ночь пошла на убыль. Небо уже начинало светлеть. Вторая луна все еще светила, и деревья в саду отбрасывали тени. Странные и замысловатые. Будто какие-то монстры потянули к ней свои лапы, сдавили горло... Анна распахнула окно, вдохнула воздух полной грудью. Теплый ветер. Пахнет цветами, морем и солью. Просыпаются птицы. Скоро они начнут распевать свою утреннюю песнь. Как странно... Она дышит. Она может дышать... Для нее наступает новый день. Ей нужно столько всего сделать... А потом. Пожалуй, можно и уехать. Грегори поймет. Переселиться куда-нибудь на север. Вот ведь... Она еще может размышлять, планировать... Анна, что есть силы, вцепилась в подоконник. Так что пальцы побелели.
Звонок вывел ее из оцепенения. Отвечая на вызов, королева еле сдержала, хлынувшие наружу эмоции. Звонок шел из Башни.
— Сайре, королева, — говорил Ник, один из смотрящих. — Корабль Роберта только что прошел барьер...
Анна встрепенулась. На секунду в груди вспыхнул огонек. Вдруг она ошибается, что если... Она снова прислушалась к себе, и вновь ощутила эту леденящую душу пустоту.
— Он идет на посадку? — спросила королева как можно более спокойным голосом.
— Нет, остался на орбите. Корабль сильно поврежден.
— Так что же вы ждете? Немедленно заберите корабль с орбиты, — распорядилась Анна.
— Слушаюсь Ваше Величество.
Дженни почувствовала, как корабль дернуло, и через несколько минут в рубку вошли двое. Судя по внешности и необычно яркому цвету глаз — тарриане.
Они оглядели рубку и один из них спросил:
— А где Роберт? — таррианин глянул на недоуменного Пола и повторил свой вопрос на общем языке. А Дженни с удивлением подумала, что она поняла, о чем он спрашивает, с первого раза.
— Роберт не попал на корабль, он остался на той планете... — пробормотал Пол.
— Что значит, не попал на корабль? — спросил таррианин в замешательстве. — А кто же тогда им управлял? — Он перевел взгляд на Дженни и воскликнул: — Девочка, что с тобой?
Дженни, почувствовала накатывающую тошноту и слабость. Словно в тумане она увидела склонившегося над ней таррианина. Потом чьи-то сильные руки подхватили ее, и она провалилась. Уснула или все-таки отключилась... Но она слышала голоса. Откуда-то издалека. Говоривших было двое. Один голос принадлежал мужчине, второй женщине. Они спорили.
— Он вел корабль на расстоянии, — говорил мужчина. — Он стремился отправить их как можно ближе к Тарре. Для девушки долго вести корабль энергетически тяжело.
— Нет, хранитель, это невозможно, совершенно невозможно. Не понимаю, как? Я никогда не представляла, что бывает что-то подобное, — сказала женщина, — и как она вообще могла вести корабль?
— Корабль перестал функционировать, когда он ушел... — ответил тот, кого женщина называла хранителем. — Тогда девушка взяла управление на себя. Он изменил ее. Она теперь практически такая же, как мы. Я бы сказал — она одна из нас...
— Но, хранитель, так не бывает, я не верю... — не соглашалась женщина.
— Бывает. Мы ведь тоже не сразу поверили, что дин передал информацию, тем не менее, это правда, — возразил мужчина.
Они что-то еще говорили, но слова сливались, и Дженни провалилась в сон.
Очнулась Дженни, лежа на кровати, в светлой, просторной комнате. Рядом с ней сидела очень красивая женщина, с темной, медного отлива кожей и глазами цвета жженого янтаря.
— Кто вы, где я? — спросила Дженни.
— Королевский дворец на Тарре, — женщина улыбнулась. — Я Анна, королева. Дженни, как ты себя чувствуешь?
Женщина очень странно улыбалась. Безупречная мимика и совершенно грустные глаза.
— Все хорошо, вроде бы, — неуверенно отозвалась Дженни — присутствие королевы вызывало у нее робость. Дженни прислушалась к себе. Усталость отступила. Голова больше не болела, а во всем теле была какая-то удивительная легкость. Она села на кровати.
— Откуда вы знаете мое имя?
— М-Мы пообщались с Полом, пока ты спала, — пояснила королева. — Я сообщила твоим родителям, что все в порядке. Организую для тебя связь, как только будешь готова.
— Спасибо вам, — сказала Дженни, немного смутившись. — Долго я спала?
— Практически целый день, вы прилетел рано утром. Однако, раз все хорошо, мы можем продолжить... — королева сделала паузу. — Мне нужно знать, что произошло. Я уже говорила с Полом, но чтобы дополнить картину мне необходимо сделать одну специфическую вещь...
— Я расскажу вам все, что знаю, — заверила ее Дженни.
— Этого недостаточно. Если ты не возражаешь, я бы хотела получить твои воспоминания. Не бойся, я не сделаю тебе больно, — королева ободряюще улыбнулась. — Согласна?
Дженни рассеянно кивнула.
Анна легонько коснулась пальцами ее висков. Глаза королевы расширились и стали ярче. Дженни почувствовала несильное жжение. Через несколько минут королева убрала руки. Она задумалась и казалась растерянной.
— Я немного прикрыла твои эмоции, притупила чувства, — сказала королева, — ты слишком, как бы так сказать, «фонишь», будоражишь. У нас так не принято. Мы можем читать, не мысли нет, но эмоции, ощущения друг друга. Поэтому каждый держит это в себе, открывая только, то, что считает нужным. Не волнуйся. Временная мера, это пройдет, — добавила она, видя беспокойство Дженни.
— Вы должны отправить корабли, я расскажу, — Дженни вдруг встрепенулась, — там, в памяти компьютера сохранены координаты...
— Мы их уже получили, — остановила ее королева. — Дин корабля смог передать информацию, пока вы были в пути. Никогда не думала, что эти существа способны на что-то подобное, но...
— Дин? Существа? — недоуменно переспросила Дженни.
— Корабль. Я думала, ты догадалась. Наши корабли, они — живые. Конструкция — всего лишь оболочка, как для нас одежда...
— Корабль — собака, — задумчиво пробормотала Дженни, — Я никак не могла понять, что же это была за собака? Я спрашивала об этом Роберта, но он не знал... Я ее просила. Ну, собаку. Уговаривала помочь, рассказать, где Роберт. И мне показалось, что она меня поняла. Значит, она послушалась... Но почему вас это удивляет? — спросила Дженни, глядя на задумчивое лицо королевы.
— У тебя слишком богатая фантазия, — усмехнулась королева. — Ты права, твой мозг отобразил образ дина в виде привычного для тебя понятия. Наверное, любишь собак? Вот он и казался тебе собакой. Полноценно общаться вы не могли. Это дорисовало твое воображение. По своей сути, эти существа не достаточно разумны.
— Так вы нашли его, вы спасли Роберта? — спросила Дженни с надеждой.
— Нет, Дженни, — Анна покачала головой, — боюсь, что мы опоздали... Я дала команду нашему транспортнику возвращаться...
— Что значит опоздали... Что вы хотите этим сказать? Я не совсем понимаю... Почему? — испуганно пробормотала Дженни.
— Видишь ли, — Анна тяжело вздохнула, — Роберта больше нет, и ты сама это знаешь...
Дженни по привычке попыталась найти в своем мозгу ту маленькую точку, которая связывала ее и Роберта и ничего не обнаружила... Королева словно прочитала ее мысли.
— Вот видишь, та связь, которая существовала между вами, разорвалась.
— Но вы не можете знать наверняка.
— Я знаю, — ответила королева, глядя на Дженни огромными желтыми глазами.
Дженни расплакалась. Она практически не сомневалась, что как только они попадут на Тарру, Роберта спасут. Она так верила в это и надеялась. Но теперь... Эта, странная, слишком спокойная, женщина — королева Тарры, сообщает ей, что ничего нельзя сделать...
— Но, как вы можете так говорить. Нет, вы должны что-то предпринять. Разве можно это так все оставить, — не унималась она, — А что если, вы ошибаетесь? — в голосе Дженни звучало отчаяние.
— К сожалению, я не ошибаюсь...
— Как вы можете оставаться настолько спокойной? — возмущенно бросила Дженни.
— Послушай, девочка. У нас на Тарре очень редко кто-то уходит в молодом возрасте. То, что случилось — это трагедия. Вот смотри. — Королева снова дотронулась пальцами до ее висков. Дженни захлестнула волна бесконечной печали.
— Это то, что я сейчас чувствую и, то, что Тарра чувствует вместе со мной, — сказала королева, — Это наша скорбь...
В комнату вошел таррианин, один из тех, кого Дженни видела в рубке.
— Сайре, Ваше Величество. — Тарианин чуть наклонил голову. — Что нам делать с кораблем?
— Отремонтируйте все, что возможно и поставьте на стоянку, — распорядилась Анна.
— Но королева, корабль должен функционировать... — попытался возразить таррианин.
— Этот корабль так же уникален, как и мой сын, на нем никто не будет больше летать, — отрезала королева.
— Как скажете, королева, — таррианин склонил голову в поклоне и быстро покинул комнату.
— Ваш сын? Роберт ваш сын? — удивилась Дженни. Она в полном недоумении уставилась на королеву, настолько разительно отличалась эта женщина от Роберта.
— Да, Роберт был моим сыном... — Анна грустно улыбнулась. — Он — копия своего отца, — видя ее замешательство, добавила она.
— В таком случае, он просил передать... — Дженни сняла с шеи цепочку, отстегнула кольцо и протянула его королеве, — Вот, это вам.
Кольцо находилось с ней все это время. Дженни привыкла вертеть его в руках и даже пыталась разговаривать. Она верила, что кольцо отзывается, отвечает на ее слова и что-то вспыхивает внутри камня. Кольцо казалось теплым и живым... Дженни вздохнула, испытывая сожаление, как при расставании с другом.
Королева взяла перстень, задумчиво покрутила его в руках, погладила синий камень. — Да, кольцо. Здесь осталось немного его энергии... Догадываюсь, ты к нему привязалась. Но я не могу оставить его тебе, — улыбнулась она. — Это, действительно, семейная реликвия. Оно принадлежало Винсенту, отцу Роберта. До него, кольцо носили многие поколения королей Тарры. Вот, смотри. — Анна протянула кольцо. На темном камне проступил рисунок летящей птицы, так похожий на тот, что Дженни видела на корабле.
— Его знак, его печать, — пояснила королева.
— Винсент... Роберт Винсент Астер, — задумчиво проговорила Дженни, — Винсент — его второе имя?
— Да, у нас есть такая традиция, давать ребенку имя родителя, — улыбнулась королева.
— Перед тем как найти кольцо, система оповестила о двух сообщениях. Одно мы прослушали, а другое... Как мы не крутили запись, ничего не нашли, — неожиданно вспомнила Дженни.
Королева отвернулась и подошла к окну. — Второе было для меня, — ответила она после паузы.
Они вышли на террасу. Совсем другая терраса, так не похожая на ту, что Дженни видела во сне. Она выходила на самый берег. Море плескалось, практически, в нескольких метрах от них. Стоял теплый тропический вечер. А еще на Тарре наступила весна. Удивительные южные растения одновременно сбрасывали листья, выпускали новые и цвели всевозможными цветами. Крупные бутоны с нежным ароматом. Не успевшие раскрыться и другие, уже опадающие... Тихо. Густое темно-синее небо, на котором зажглись первые звезды. И две луны. На море блестела сдвоенная дорожка — серебристо-голубоватая и золотистая, соответствующая цвету этих лун. «Синее и золотое», — подумала Дженни, и острая тоска охватила ее.
— А где Пол? — спросила Дженни. — Почему его нет с нами.
— Он слишком сильно переживал, когда мы ему сказали. Слишком винил себя. Пришлось отправить его к медикам, чтобы немного успокоить. Не волнуйся, он в порядке, — добавила королева, предупреждая вопрос.
Накануне Дженни поговорила с родителями. Она почти ничего не объясняла. Зачем лишний раз их нервировать. Только упомянула, что путешествие немного затянулось, и рассказала об удивительной планете, на которую они попали. Ну и, конечно, что она скоро приедет домой. Прощаясь с ними, Дженни улыбалась. Она поплачет потом. Возможно, поделится с отцом, и он ее успокоит, как всегда делал это в детстве... А сейчас ее губы складывались в улыбку, почти такую же, как у королевы...
— Вы, наверное, считаете, что он погиб из-за нас? — спросила она.
— Нет, Дженни, конечно же, нет, — заверила ее королева. — Не сядь вы на корабль, Роберт продолжил бы поиск и, скорее всего, все равно попал в энергетическую ловушку. Только его никто бы не остановил, и корабль, попросту, разбился о поверхность. Так что...
Королева подобрала с земли небольшой плоский камень, так похожий на перстень, и протянула его Дженни. Маленький камешек, темно синий, с икринкой внутри.
— Он что, такой же самый? — спросила Дженни.
Королева кивнула, — Только не такой древний. — Ты можешь здесь остаться, если хочешь, — внезапно сказала она.
— Вы предлагаете мне жить на Тарре? — удивилась Дженни.
— Да, а почему бы и нет? — Анна посмотрела на нее вопросительно.
— Нет, мне нужно домой, — покачала головой Дженни. Предложение королевы ее смутило.
— Знаешь, я всегда думала, что хорошо знаю Роберта, но в твоих воспоминаниях, есть много такого, что оказалось для меня неожиданностью. Я понимаю, почему Роберт пригласил вас. Ты действительно очень необычная девушка, мой сын очень бережно к тебе относился, — улыбнулась Анна.
— Вы же видели мои воспоминания, все эти сны, вы понимаете, что они означают?
— Видишь ли, когда Роберт прощался с тобой на корабле, он открыл тебе свое сознание. Даже больше, он оставил тебе некую часть себя, — пояснила королева. — Как результат, между тобой и Робертом возникла определенная связь. Ты чувствовала, что с ним происходит и, в какой-то степени, могла общаться с ним. Кое-что из того что он дал тебе, останется с тобой навсегда. Например, ты понимаешь наш язык.
Дженни только сейчас с удивлением обнаружила, что все это время они не говорили на общем. И для нее этот новый язык казался настолько естественным, что она даже и не поняла, что говорит по-другому.
— Все эти сны, они были реальностью? — спросила она королеву.
— Не совсем. Скорее всего, контакт происходил, когда он спал или... в общем — образы из его подсознания.
— А это действительно его дом? — спросила Дженни.
— Да, это так. Если хочешь, мы можем поехать туда завтра, — предложила королева.
Дженни задумчиво кивнула.
— Ну почему, почему он не поднялся на корабль! — Дженни не выдержала и расплакалась.
— Он посчитал, что единственная возможность для вас уйти, это если он задержит нападающих. Пойми. Он ведь защищал троих. Он хотел, чтобы вы жили...
— Троих... — Дженни задумалась, — Живые корабли, управляемы разумом... но, я не понимаю, зачем вам кантара?
— Для того чтобы летать в космосе как это делаем мы, нужен необыкновенно мощный разум. Эти существа как раз обладают таким. Мы изобрели кантару — мост, соединяющий сознание пилота и дина. Роберт был прав, когда говорил, что кантара — ограничитель, не позволяющий разуму корабля взять верх над пилотом.
— Но он же летал без нее, — возразила Дженни.
— Роберт обладал уникальным сознанием. Он знал и умел гораздо больше любого из нас. — Королева вздохнула. — Он мог контролировать дина целиком и полностью. Кстати, Роберт дал тебе координаты Тарры. Тебе придется их забыть.
Королева показала ей Тарру. Они полетели, на небольшом двухместном аппарате, которые королева назвала аэро или свифт.
— У вас на Земле, есть такая птичка, — пояснила она, — очень быстро летает.
Действительно это штука передвигалась с огромной скоростью, у Дженни просто дух захватывало. И на самом деле, напоминала силуэт летящего стрижа.
Удивительная планета. Много островов и воды. И сказочно красивые горные гряды на севере. Города, так органически вписанные в окружающую среду, что казались скорее выращенными, нежели построенными. Архитектура поражала своеобразной грацией, воздушной легкостью зданий, причудливыми арочными переходами. Все какое-то утонченное, но не вычурное. Наоборот подчеркнутая простота и удобство.
Внизу Дженни заметила поезд, мчащийся по высоченной, изящно изогнутой рельсе.
— Да, у нас есть такой беспилотный вид транспорта. Соединяет все крупные города. Но мы предпочитаем летать, — усмехнулась Анна.
Потом королева отвезла Дженни в дом Роберта. Они приземлились на террасе. Все выглядело таким же, как Дженни видела в своих снах. Хотя терраса оказалась намного больше. Она вполне годилась для стоянки свифтов. Дженни не ожидала, что дом находится так высоко в горах. Во сне она не боялась высоты. А сейчас, когда она подошла к перилам и посмотрела вниз, у нее закружилась голова. Они вошли в дом. И снова Дженни поразилась простоте помещения и какой-то нереальной, воздушной ажурности конструкций. Вот, перед ней та самая комната. Просторная и светлая с роялем посередине. Окна — двери открыты, и полупрозрачные занавеси колышутся на ветру... Дженни подошла к роялю, подняла крышку и легонько тронула клавиши. Но звука не было. Величественный инструмент молчал.
— Но почему? — спросила она.
— Я думаю, это случилось со многими из его вещей, они просто ушли вместе с ним, — ответила королева.
Они ходили по дому. Многое для Дженни выглядело непривычным. Например, оранжерея, примыкающая к столовой. Тарриане предпочитают сами выращивать овощи и фрукты. Кухня с различными приспособлениями, назначение которых Дженни не понимала. Везде царил идеальный порядок. Удивительно, этот дом не выглядел нежилым. Как будто хозяин вышел на минуту и скоро вернется.
— Знаешь, Роберт любил готовить, — сказала королева. — Пойдем, я покажу тебе кое-что. Ты не видела этого места во сне.
Они прошли через коридор и оказались возле изящной винтовой лестницы, уходящей высоко вверх. Подниматься пришлось довольно долго.
— Есть лифт, но так интереснее, — объяснила Анна.
Через какое-то время Дженни поняла, что ступеньки проходят внутри горы. Лестница вывела их еще на одну террасу, совсем небольшую и так высоко, что у Дженни перехватило дыхание. Королева забралась на удивительно широкие перила, села, прислонившись спиной к каменной стене, и подтянула ноги к подбородку.
— Дженни подойди, не бойся, — позвала ее королева, — Это было его самое любимое место во всем доме.
— Но это так высоко... Вы не боитесь упасть.
— Упасть? — Анна удивленно посмотрела на Дженни. — Но это же Тарра. На Тарре невозможно упасть.
Королева взяла Дженни за руку и внимательно посмотрела ей в глаза.
— Дженни. Завтра вы уезжаете. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Осталось сделать еще пару вещей. Ты должна забыть координаты Тарры. Мы живем здесь очень уединенно. Тарра закрытая планета. У нас очень редко бывают посетители. Вы, пожалуй, первые люди, которые посетили Тарру за многие десятки, если не сотни лет, и мы бы не хотели...
— Вы хотите забрать мои воспоминания? — Дженни всхлипнула, — Но это все что у меня осталось!..
— Дженни успокойся. Никто не собирается их у тебя забирать. Но, координаты Тарры, это информация, которой ты владеть не вправе. Доверься мне, девочка, я не сделаю тебе ничего плохого.
Королева вновь коснулась пальцами ее висков, янтарные глаза сверкнули. Сначала Дженни почувствовала яркую вспышку у себя в мозгу, затем ей показалось, будто кто-то накрыл ее сверху непрозрачным колпаком. В глазах у нее потемнело. Это длилось какие-то доли секунды, а потом прекратилось.
— Я закрыла твое сознание, — сказала королева. — Теперь твои воспоминания принадлежат только тебе. Ты можешь поделиться ими, если сочтешь нужным. Но никто не сможет взять их у тебя без спроса.
— Я могу попрощаться с кораблем? — спросила Дженни.
— Ну конечно. Корабль здесь, нужно только спуститься к морю, — ответила Анна.
Они вернулись вниз на террасу. Дженни с удивлением заметила, что на кустах нет цветов. Только кое-где на плитах валялись полузасохшие лепестки... Дженни вспомнила ветер из своего сна.
— На Тарре часто бывают бури? — спросила она королеву.
— Довольно редко, однако за несколько дней до вашего приезда, разразился сильный шторм.
Они снова забрались в свифт. И королева резко повела его вниз. У подножия горы находился небольшой уютный пляж и широкая площадка из белого камня. На ней и стоял корабль. Грациозный и неподвижный, словно памятник своему пилоту.
— Я распорядилась сделать здесь стоянку для корабля. — Королева подошла к двери. Она положила на нее ладонь и немного подержала. Дверь плавно открылась.
— Дженни, ты можешь сделать это сама, — улыбнулась королева, — я подожду тебя снаружи. Дженни поднялась на корабль, снова прошлась по коридору, заглянула в каждую каюту, поднялась наверх в кают-компанию и напоследок направилась в рубку. Она увидела, что на панели управления все еще горит знак ее ладони. Такой же синий и яркий, как и во время полета. Дженни дотронулась до панели, и все вокруг вспыхнуло синим. Собака снова находилась рядом. Такая большая и реальная. И совсем не похожая на плод ее воображения. Умные большие глаза внимательно смотрели на Дженни. Собака подошла к ней, завиляла хвостом, лизнула в лицо и прижалась теплым боком.
— Со мной никто теперь не гуляет, — услышала Дженни голос в своей голове.
— У тебя больше нет хозяина, — с грустью подумала Дженни. Она наклонилась, обхватила собаку за голову и зарылась лицом в ее шелковистую шерсть.
— Ты меня понимаешь, не только видишь, — Ей показалось или собака хихикнула? В ее мозгу на секунду возникла забавная, смеющаяся картинка — мордочка.
— Королева не знает, никто не знает. Они ничего не понимают. Но я могу говорить. И путешествовать. Хозяин показал мне как, — теперь уже явный смешок. — Они не знают. Думают, мы не можем. Не мы глупые — они глупые. Не знают, как нас учить... Я все умею, даже когда один. Ты просила, я сказал. Передал другим. Если мы вместе — мы одно целое, — собака округлила глаза, — Тогда мы очень умные. И мы все можем.
Собака говорила очень быстро и немного путанно, перемешивая слова и картинки. Вот она снова потерлась о ее ноги и преданно уставилась на Дженни.
— Ты могла бы со мной погулять. Я не против, если ты со мной погуляешь, — в темных глазах загорелась надежда.
— Нет, я не могу, прости...
— Тогда я буду ждать своего хозяина.
— Бедная, ты бедная, — подумала Дженни, — Твой хозяин погиб, ты это понимаешь?
— Он не вернулся, — не согласилась собака. Она замолчала, обдумывая и осторожно добавила, словно доверяя сокровенную тайну, — Меня зовут Сэм...
На рассвете состоялась удивительно грустная и необычайно красивая церемония прощания. Они собрались на набережной. Дженни увидела множество людей в белых одеждах. Рядом Пол, такой серьезный и взрослый. Стоит, плотно сжав губы, и Дженни старается не смотреть в его покрасневшие глаза... А вон, удивительно изящная девушка плачет навзрыд, уткнувшись лицом в плечо, стоящего рядом парня.
Тысячи белых цветов взметнулись в море. Их было так много, что море, казалось, побелело. Взошедшее солнце окрасило цветы сначала в розовый, а затем в золотой цвет. Королева взмахнула рукой и цветы, стаей белых птиц, взлетели в небо...
— Отпусти его девочка, отпусти, как это делаем все мы. Ты не должна пытаться его удержать. Просто отпусти, понимаешь? Тебе сразу же станет легче...
Но она не могла. Она понимала, о чем они говорят. Ее сознание соединилось с сознанием остальных, и Дженни чувствовала... нет, видела, как они все дают ему уйти. Каждый говорил: как жаль, что сегодня ты покидаешь нас, но я принимаю это и не удерживаю тебя в этом мире больше. Я отпускаю тебя...
Все внутри Дженни противилось происходящему. Ей казалось, что если она сделает то же самое, то она окончательно смириться с его гибелью, откажется от него, предаст его. Это — «отпускаю тебя» звучало для нее совсем как — предаю тебя забвению. И сознательно или нет, она пыталась вызвать в своей памяти ту нить, что связывала их, всеми силами цеплялась за свои воспоминания...
— Отпусти, отпусти его девочка... — снова прошептал чей-то голос. — Мы не можем закончить, пока ты удерживаешь его.
Почему-то Дженни вспомнила слова Марты — «ты потеряешь его и снова найдешь». Тогда она подумала, что Марта имела в виду подарок. Но... Нет, она не отпустит его, ни за что не отпустит...
— Отстаньте вы от нее все, услышала она снова чей-то голос. — Девочка не знает наших традиций, она не принадлежит Тарре, оставьте ее в покое! Заканчивайте.
Что-то большое и ласковое нежно коснулось ее сознания и прошептало: «Тише, тише, девочка... Время плакать, еще не пришло. Я заберу твою боль...» Ей показалось, что она увидела озеро, и что-то блеснуло в его темных водах...
Королева резко опустила руки и тысячи хрустальных капель оторвались от белых птичьих крыльев и потоком соленых слез обрушились вниз. Это был плач Тарры... Дженни почувствовала безграничную печаль, исходящую от каждого живого существа, ото всей планеты.
После дождя пришло успокоение... Боль отступила, осталась только легкая, щемящая грусть.
Дженни сидела на маленьком уютном пляже, смотрела на взошедшее солнце нового дня и еще розоватое небо. Она собирала маленькие плоские камешки, разбросанные по всему берегу и бросала их в воду. А потом долго слушала, как быстрые волны с тихим шелестом набегают на берег, лаская белый песок...
Он удобно устроился на камне, зачерпнул воду ладонями, попробовал на вкус. Восхитительная, кристально чистая вода. Сделал несколько больших жадных глотков, пока от холода не свело зубы. Огляделся.
— Не пускаешь меня, да? Не принимаешь, — усмехнулся, — и что теперь? Я не могу войти, и не могу выйти. Ни жив, ни мертв, так что ли, получается? Застрял на половине пути… — он неожиданно рассмеялся. Ситуация начала забавлять. — Дай хотя бы согреться. Я замерз.
Легкий сквознячок растрепал волосы, словно отвечая.
Он снова посмотрел на руки. Они все еще светились, но не так ярко как прежде. Лары[44] отступили. Отползли от него и сосредоточились на стенах, свисая тонкими светящимися паутинками. Дрожали, покачивались. Вздрагивали, как при дуновении ветра. И звенели, переливчатыми колокольчиками. Стражи. Он внезапно понял. Они — стражи, а не посредники… И сейчас именно лары не позволяли идти дальше. Стоило сделать шаг, как тонкие, но удивительно прочные нити опутали его, удерживая на месте. Он возвратился на камень. И лары успокоились, медленно отползли обратно.
Слишком светло стало в пещере. Или это глаза настолько привыкли? Он мог различать мельчайшие детали. Трещинки и бугорки на стенах, выступившую влагу, мелкие камешки, разбросанные в боковом туннеле, каменные цветы — свисающие с потолка желтовато-молочные сталактиты, и капли воды, переливающиеся, словно драгоценные камни… Колокольчики ларов, смешиваясь с мерным журчанием воды, создавали своеобразную мелодию. Красивую и грустную. Он уловил ее закономерность, мог бы повторить ее. Мелодия — это язык? Он тряхнул головой, не понимая.
Ну и что теперь. Конец пути или его начало. Продолжение или извечный круг? Бесконечная череда повторение и возвращений. Пещера. Озеро. Поглощение. Растворение. Возникновение. Пещера… Бесчисленное множество дверей, которые нужно открыть и выбрать. Выбор и ожидание выбора.
— Значит ожидание? — спросил он, внезапно догадавшись, но ответа снова не последовало. — Я в зале ожидания. Сижу здесь, жду своей участи… — невесело усмехнулся. — Что же ты мне приготовила, Кора? Я как-то по-другому себе это представлял… — пробормотал он. — Ладно, придется набраться терпения.
Какое-то время он сидел не двигаясь. Затем не выдержал и снова тихонько позвал, — Кора?
В ответ раздался лишь тихий звон колокольчиков.
— Молчишь… — вздохнул он.
В пещере заметно потеплело.
— Ну, хотя бы так, — улыбнулся.
Он улегся на камне, положил руку под голову. Раз не пускают дальше, то можно позволить себе отдохнуть. Он заслужил этот отдых. Путь сюда был не из легких. Усмехнулся, вспоминая, что именно привело его сюда. Глаза закрылись, он незаметно провалился в сон.
Поверхность озера начала светиться. От воды пошел жар, и густой горячий туман потянул к нему свои щупальца. Не просыпаясь, его сознание метнулось к озеру. Что-то ждало его здесь… или кто-то? Друг? Ему казалось, он искал этой встречи, стремился к ней. Он спросил. Никто не ответил. Он что-то упускал… Что-то важное, чего никак не мог вспомнить… Певучая речь зазвучала в мозгу… Какие-то слова. Почти чужие, полузабытые. Он не понимал, не помнил… забыл, что это значит. Как он мог забыть? Это взволновало. Он запутался, заблудился. Потерялся в этих пещерах, перестал понимать кто он, почему здесь. Забыл, что это за место? «Меня здесь нет… но где я тогда?», — внезапно пришло понимание.
— Ты не можешь войти сюда сейчас… Ты не можешь
Вода в озере забурлила жаром. От поверхности пошел дымок. Гейзер выбросил мощную струю горячей воды, окатив с головы до ног. Но он не почувствовал жара, с удивлением смотрел на ладони, по которым стекали дымящиеся капли и не понимал…
Он увидел разверзнутую землю, череду взрывов. Лаву мощными потоками вытекающую из огнедышащего жерла. Вырывающиеся осколки горной породы, огненные реки, сжигающие все на своем пути… Пепел, засыпающий землю на многие десятки, сотни километров. Разрушенные, сожженные города. Руины, опаленные пеплом войны. Снег. Бурые хлопья, падающие с неба. Снег, засыпающий землю. Снег, ставший водой, растекшийся ручейками, по растрескавшейся черной пустыне. Мертвая, обуглившаяся почва, впитавшая в себя эту влагу. Тоненькие ростки, пробивающие себе путь на поверхность и невзрачные белые цветы, распускающиеся на возрождающейся земле…
Обратное путешествие заняло чуть больше месяца. Им выделили довольно большой корабль. Подобные корабли тарриане называли десятниками, по количеству рабочих терминалов кантары. То есть, на корабле такого класса, могли одновременно работать до десяти пилотов. Десятник направлялся на узловую станцию, Ноду. На Ноде у них пересадка. Пол собирался на Старис. Время каникул закончилось. Но Дженни получила разрешение от университета приступить к занятиям позже. Девушка хотела повидаться с родителями. Королева предложили отвезти ее прямо домой, но когда Дженни узнала, что из-за нее одной корабль просто так полетит на Землю, она отказалась. Девушка планировала заказать билеты с Ноды, но, как выяснилось, полет им оплатили, и ей и Полу. Когда Дженни получила билеты, она сильно удивилась, путешествовать первым классом, да еще и на Трансгалакте, ей не приходилось. Дженни почувствовала себя неловко и даже попыталась вернуть деньги, но Королева с усмешкой пояснила, что беспокоиться совершенно не о чем, валюта содружества у них не в ходу, ее основная задача обеспечить ребятам безопасное путешествие, а Трансгалакт — надежная компания.
Экипаж корабля состоял в основном из молодежи. Хотя, как Дженни успела заметить, определить истинный возраст тарриан — задача не из легких. Они все выглядели довольно молодо. Взять, например, ту же королеву. Дженни дала бы ей не больше тридцати, да и то с натяжкой. Поэтому при виде тарриан среднего возраста, Дженни даже боялась предположить, сколько им на самом деле.
Экипаж десятника показался Дженни ровесниками. Все ребята и одна девушка. Дженни уже видела ее во время церемонии, это она так отчаянно плакала. Девушка подошла к ней сразу после вылета.
— Мэгги, — представилась она. Мэгги оказалась не только пилотом, но и медиком. Вообще, насколько Дженни поняла, у тарриан принято иметь двойную профессию. Мэгги, невысокая, как для таррианки, изящная брюнетка, с тонкими чертами лица, задорно вздернутым носиком, огромными, черными глазищами и молочно белой кожей. Она носила короткую стрижку и чем-то напоминала озорного мальчика подростка. Дженни отметила, что у Мэгги очень выразительная мимика. Когда она говорила, каждое произнесенное слово отражалось на лице.
Мэгги показала корабль. По внешнему виду десятник походил на корабль Роберта. Но в разы больше и комфортнее и без того излишнего аскетизма.
Дженни увидела просторные каюты, помещения для отдыха, тренировочные залы, даже бассейн. Они зашли в огромную кухню — столовую с прозрачным куполом, где экипаж собиралась для еды или отдыха.
Высокий блондин, который что-то себе готовил, вдруг расплылся в улыбке при виде девушек, а Дженни подмигнул.
— Не обращай внимания, — махнула на него рукой Мэгги. — Это Ник, он у нас всегда такой.
— Ну какой, скажи? — спросил Ник, все с той же дурацкой ухмылкой на лице.
— Балбес, ты, балбес и обормот, — шутливо ответила Мэгги.
— Балбес не балбес, но ты меня любишь, — парировал Ник.
— Ник, кончай дурачиться, — огрызнулась Мэгги.
Ник внезапно посерьезнел, внимательно посмотрел на Дженни и спросил.
— Тебе королева блокировку ставила?
Дженни застыла в недоумении.
— Твое сознание закрыто полностью. Причем очень качественно закрыто. Даже если кто-то захотел бы взломать — не получится, — пояснила Мэгги, видя, что Дженни не понимает.
— Наверное, — неуверенно ответила Дженни, — Королева упоминала что-то такое, когда убирала координаты Тарры. Она сказала, что я не имею права их знать…
— А тогда, понятно, — протянул Ник и как-то сразу потерял интерес к разговору, забрал свою чашку и направился к выходу.
— Мэгги объясни, что означает эта блокировка и что мне с ней делать? — спросила Дженни, когда Ник ушел.
— Мы можем закрывать или открывать сознание по своему усмотрению, но тебя никто подобному, не учил. Тебе попросту закрыли сознание. Не знаю я, хорошо это или плохо, и зачем королеве такое понадобилось. У нас не принято без разрешения лезть друг другу в голову, так что на Тарре тебе ничего не грозило, а у вас так не умеют. Но ничего плохого я в этом не вижу.
— Научишь меня этим управлять? — попросила Дженни.
— Не получится. Ты способная, но времени у нас мало, — задумчиво ответила Мэгги. — Ладно, пошли, я покажу тебе нашу оранжерею, — Мэгги открыла еще одну дверь. — Все натуральное, не придется принимать таблетки.
И действительно к столовой примыкала оранжерея. Экзотические тропические растения. Фруктовые деревья, тонкие и изнеженные, непривычные овощи всевозможных форм и расцветок. Искусственный свет, имитирующий таррианское солнце. В оранжерее было красиво. В центре находился маленький бассейн, а по периметру располагались удобные скамейки. Дженни подумала, что на подобном корабле можно жить, не только путешествовать. Такой себе дом, летающий в космосе. Оранжерея на космическом корабле поразила ее воображение.
— А кто готовит для экипажа? — недоуменно спросила она. Все приспособления для приготовления пищи находились прямо в столовой, а не в отдельном помещении, как к тому привыкла Дженни.
— У нас это не принято, — пояснила Мэгги. Каждый сам себе готовит. Наша обычная еда в таких путешествиях — коктейль из овощей или фруктов. Поэтому берешь в оранжерее, что тебе нравится, и смешиваешь по своему усмотрению.
Дженни быстро нашла с ней общий язык. Пол ее избегал, проводил все время в своей каюте и они почти не виделись, поэтому девушка обрадовалась компании Мэгги. Мэгги рассказала, что она такой же пассажир, направляется медиком на Ноду. Мэгги ни о чем не спрашивала, и Дженни была ей за это благодарна. Она так устала от этих расспросов, разговоров за время, проведенное на Тарре.
Экипаж, вообще отнесся к ней очень приветливо. Ребята всегда улыбались. Дженни часто пересекалась с пилотами в столовой или в тренировочных залах, куда Дженни начала ходить вместе с Мэгги. Тарриане — гибкие и красивые, обладают своеобразной грацией. Дженни еще раньше поражало, как двигался Роберт, мягко, пластично, немного по-кошачьи. Она думала, это его персональная особенность, а оказалось, они все двигаются подобным образом. Мэгги объяснила, что тарриане уделяют много времени тренировкам, следят за своим телом и пообещала показать основные упражнения.
У Дженни появилась привычка часто захаживать в оранжерею, особенно когда ей хотелось побыть в тишине и одиночестве, в центральной части редко кто появлялся.
Однажды, зайдя туда перед обедом, она обнаружила Пола, сидящего на ее любимой скамейке у фонтана.
— Привет, — сказала девушка, — Не возражаешь, если я побуду рядом?
Он молча кивнул и подвинулся.
— Ты в порядке?
— Не знаю, — ответил Пол. Он резко поднял голову, — Ведь если бы я остался тогда на корабле, как он просил, ничего бы не случилось…
— Я понимаю, Пол, послушай. Кто же мог предположить, что так получиться. Изменить ничего нельзя и…
— Но он погиб из-за меня, — резко перебил ее Пол, — Он вытащил меня, а сам погиб. Вы должны были улететь, оставить меня там… а так, не я, а он расплатился за мою ошибку. Я не знаю, как с этим теперь жить, понимаешь?
— Поэтому теперь у тебя есть определенные обязательства и перед ним в том числе.
— Что ты имеешь в виду, какие? — Пол нахмурился.
— Сделай так, чтобы это считалось. Не переводи свою жизнь. Сделай так, чтобы его жертва не оказалась напрасной, понимаешь? — попросила его Дженни.
— Кажется, — сказал Пол.
— Ну, вот и хорошо.
Она обняла его за плечи, тихонько притянула к себе. Так они и сидели молча. И Дженни с удивлением осознала, что чувствует, как Пол успокаивается.
— Магда, а…
— Как ты меня назвала? — перебила ее Мэгги, внезапно побледнев.
— Извини, не знаю, оговорилась просто, — смутилась Дженни. Она и сама не понимала, почему она так сказала.
— Только Роберт меня так называл, никто больше, — сказала Мэгги глухим голосом. — Мы это еще в детстве придумали… — и как-то совсем неожиданно спросила — У тебя что-то с ним было?
— Да нет, пожалуй, ничего, — Дженни немного растерялась. — Что могло между нами быть, все произошло слишком быстро.
— На тебе его защита, — объяснила Мэгги, — и, уж извини, но просто так такую защиту не ставят.
— Почему ты решила, что его? — удивленно спросила Дженни.
— Вижу. Его почерк и специфические особенности. Я слишком хорошо его знала. Мы росли вместе.
— Ничего между нами не было, а даже если бы и было, то что? — нахмурилась Дженни.
— Это действительно не имеет значения, но твоя безопасность для него важна. И мы, его друзья…
— Поэтому ты со мной возишься, из-за Роберта? — Дженни это задело.
— Не только. Ты славная девочка. И ты мне нравишься, не обижайся. Я хочу, чтобы ты знала, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я настрою тебе коммуникатор. Если что-то понадобиться, ты сможешь со мной связаться.
— Знаешь, королева тоже дала мне коммуникатор, — сказала Дженни. — И предлагала остаться на Тарре.
— Даже так? — удивилась Мэгги. — На Тарре у нас не бывает иностранцев. И не только потому, что мы закрыты, другая культура, обычаи. Трудно привыкнуть. Хотя, — Мэгги улыбнулась, — Я думаю, ты бы справилась.
До Ноды они шли почти десять дней. Мэгги пояснила, что на корабле сейчас двойная команда, пилоты сменяют друг друга и корабль идет с постоянным ускорением. Так получается намного быстрее.
Станция уже появилась в поле видимости. Дженни припала к иллюминатору, с удивлением разглядывая приближающуюся Ноду — искусственно созданную планету, условно поделенную на две части: тарианскую и содружества.
— Красиво, — сказала она, повернувшись к Мэгги. — Ты здесь надолго?
— Не знаю еще, — уклончиво ответила Мэгги. — У нас получается интересный расклад, — задумчиво добавила она, — На Ноде соберется вся наша команда.
— О чем ты?
— Ну, понимаешь, я и Ник, мы знаем… знали Роберта с самого детства. С Найджелом и Алексом — вместе учились. Алекс и так на станции, а Найджела переводят туда с Роды, нашей другой базы. Он, как раз, приедет одновременно с нами. Мы были одной командой во время учебы. Нас четверо и Роберт — капитан. Так и летали вместе. Свой корабль, ну и отдельная учебная программа. Мы лидировали во всем. Роберт, — он лучший… — Мэгги тяжело вздохнула. — И так складывается, что сейчас вся наша четверка соберется на станции. Королева официально запретила поиск, но не препятствовала нашему отлету с Тарры…
— Что вы собираетесь предпринять? Ты считаешь, он мог спастись? — спросила Дженни с надеждой.
— Нет, не думаю, — Мэгги нахмурилась. — Я тоже его больше не чувствую. А у нас ведь привязка идет с шести лет… — Мэгги вздохнула и замолчала. — Роберту уже не поможешь… Но проверить не помешает. Поэтому встретимся — подумаем. Да и Грегори еще не вернулся…
— Грегори, это партнер королевы? — спросила Дженни, она что-то такое о нем слышала.
— Да, и еще мой дядя, — улыбнулась Мэгги.
Дженни провела на Ноде несколько дней, в ожидании рейса. Все ей казалось интересным и необычным.
Таррианская часть напомнила Дженни их корабли. Та же структура, только жили уже не в каютах, а многоэтажном здании, разделенном на небольшие апартаменты. Просто, удобно, комфортно, без излишеств. Но даже здесь, тарриане умудрились впихнуть парковую зону с озером и несколько оранжерей для персонала.
— Мы здесь — одна команда, ну как бы одна семья, поэтому и живем так, все вместе, — рассказала ей Мэгги.
На Ноде тоже работала кантара, и она разительно отличалась от кантары кораблей. Мэгги объяснила, что это другой тип, не подключаемой к дину. — Функционирует потому же принципу, что и в Башне, — заметила она.
Работало на станции человек тридцать, что Дженни удивило. Территорию содружества обслуживало огромное количество персонала. Вообще часть, занимаемая содружеством, разительно отличалась. Бесконечные посадочные терминалы, таможня, отели, магазины на любой вкус, рестораны, парки развлечений, все, что только может понадобиться для комфортного ожидания рейса.
Мэгги продемонстрировала ей, как корабль входит в туннель. Девушка устроилась у терминала, на котором отображался огромный грузовой лайнер.
— Вот смотри, сейчас мы проверим груз, — Мэгги ввела параметры, дотронувшись до сенсорной панели. — Приходится все проверять, вашей таможне мы не доверяем, — сказала она со смешком, — Но у нас и список запрещенных предметов немного другой. Сканер работает в соответствии со списком. Не удивляйся, но сканер невероятно точен, — усмехнулась Мэгги, — А всякие мелочи типа продуктов и алкоголя, нас не интересуют. Так, что тут у нас. Ага, с грузом все в порядке, — констатировала Мэгги, когда результаты сканирование высветились зеленым. Теперь открываем туннель и…
Пространство перед кораблем вспыхнуло синим, грузовик исчез.
— Вообще-то это все наше, — кивнула Мэгги. Вся станция и туннели и та часть тоже. Мы разрешаем содружеству пользоваться.
— То есть, вы полностью здесь всем управляете? — удивилась Дженни.
— Ну да. Конечно. Это же целиком наша разработка. У нас и абсолютный контроль. Мы может поменять очередность, задержать или не пропустить корабль. И даже закрыть туннель, если понадобиться.
— А содружество?
— Платят за аренду, я не особо в курсе. Что-то символическое, наверно. Мы не жадные.
— Вы так просто предоставляете свои технологии? — удивилась Дженни.
— Я же сказала, мы не жадные, — усмехнулась Мэгги, — Мы делимся всем, чем только возможно, вернее всем, что вы готовы принять.
Большая собака вытянулась у ее ног. Дженни испуганно вздрогнула. Меньше всего она ожидала увидеть Сэма. Он же остался на Тарре.
— Не возражаешь, что я зашел? Я теперь совсем один. Мне так одиноко, — тяжелый вздох. — И ты ушла.
Дженни наклонившись, коснулась густого меха, погладила собаку по голове. Это было странное ощущение. Она знала, что собаки здесь нет, но, тем не менее, вот она перед ней.
На самом деле собака не говорила, просто внимательно смотрела на Дженни, и голос звучал у нее в голове.
— Здравствуй Сэм, — сказала Дженни, потрепав его за загривок. — Я рада тебя видеть. Как ты это делаешь, это же так далеко?
Сэм пожал плечами. — Не знаю, как объяснить. Все просто. Это как летишь, но не двигаешься. Он меня научил.
— Роберт так тоже мог? — изумилась Дженни.
— Не совсем. Чтобы так у него не хватит энергии. Вместе можем. Я бы поделился. — Сэм задумался, — Тоже по нему скучаешь?
Дженни утвердительно кивнула. — Ты веришь, что его больше нет? — спросила она.
— Не знаю… — пес вздохнул. — Я его не слышу… Тем не менее, его сознание не возвратилось на Тарру.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что его нет среди мертвых.
— А королева об этом знает?
— Нет. — Сэм неожиданно хмыкнул. — У нее нет доступа в пещеры Тарры. Хранитель может знать… Если конечно Кора ему сказала.
— Кора, кто это? — спросила Дженни.
— Основа. Ты сама знаешь.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Дженни и вдруг встрепенулась, — Ты можешь переместиться туда, найти его?
— Нет, — пес качнул головой. — Мне нужна зацепка. К тебе могу. А туда. Только если он появится, позовет. Я все время слушаю. Тихо.
Звонок от Дэниэла Хардли, того самого адмирала Хардли оказался для Питера неожиданностью. Небезызвестный адмирал, легендарный представитель старой школы. Кто ж его не знал. Однако так получилось, что Питера связывало с адмиралом нечто большее чем просто личное знакомство. Ведь именно Хардли был в числе тех, кто решал его судьбу девять лет назад. Во время, как его называли, кризиса на Рее. Несмотря на то, что Питер и Роберт спасли персонал станции, разразился скандал, грозивший Питеру суровым наказанием. Они отправились на Рею в нарушение приказа. Да еще и угнали корабль, обезоружив и обездвижив охранника. Однако, благодаря их вмешательству, люди остались живы. Возвращение в реальность оказалось суровым. На Пита надели наручники и популярно объяснили, что он идиот, если думал, что победителей не судят. А Роберт умудрился выйти в ноль. Так это у тарриан называлось. Как Питу потом объяснил его напарник, во время эвакуации, Роберт удерживал энергетический купол над людьми и кораблем. Поэтому сразу после возвращения Роберта отправили в лазарет, где никто не мог понять, что с ним делать, а Пита в изолятор. И так на десять дней, пока Роберт приходил в себя. Тут как раз и таррианский транспортник подоспел. Угон корабля Роберт взял на себя, как впрочем, и охранника. Что, по сути, правда. Роберт очень хитро того вырубил, легко коснувшись пальцами висков. К Роберту, как к представителю Тарры не могли предъявить обвинения. Хотя Пит и подозревал, что тому все-таки досталось. Был там длинный список из многих пунктов по таррианской безопасности, которые Роберт нарушил. Да и представления о дисциплине и субординации у тарриан довольно специфические. В ситуацию с Питом вмешался, тогда еще, вице-адмирал Хардли. Хотя сейчас Питер подумал, что не обошлось без тарриан. Пит отделался легким административным взысканием и получил… награду.
Сейчас Хардли пригласил его на встречу. В штаб-квартиру объединенного флота на Земле. И Питер не имел ни малейшего представления, о чем пойдет разговор.
В кабинете, кроме адмирала находился еще один человек. Одет в гражданское, но военную выправку не спрячешь. Высокий, плечистый коротко стриженный, с серыми, очень светлыми, почти прозрачными, глазами мужчина лет тридцати пяти — сорока.
— Присаживайтесь Вэйн, — Хардли указал ему на стул. — Позвольте вам представить коммандера Рэя О'Доннела. О'Доннел, участвовал в операции на Ниадане. Слышали о такой?
Питер утвердительно кивнул. О'Доннел привстал, пожимая Питеру руку.
— Вэйн, вы не догадываетесь, зачем я вас пригласил? — спросил адмирал.
— Не имею ни малейшего понятия, сэр.
— Вы отличный пилот, Вэйн. Как вы отнесетесь к тому, если я предложу вам аналитическую работу?
— Аналитическую? — переспросил Пит.
— Вернее следственно — аналитическую, — загадочно добавил адмирал.
— Позвольте узнать, в чем она заключается. Поиграть в шпиона, сэр?
— Не совсем в шпиона, — адмирал улыбнулся, — Пропавшие транспортники. Вам это ни о чем не говорит?
— Говорит, конечно. Насколько мне известно, пропал еще один…
— Я так и думал, что вы в курсе. Расследование возобновлено. И теперь им занимается наше ведомство. Если точнее, курирую лично я. Вам же хочу предложить быть моим специальным представителем. О'Доннел — ваш напарник. Он обеспечит вам боевую поддержку, если понадобится. Все-таки вы пилот, а не боец. Отчитываетесь мне непосредственно. С полномочиями ознакомитесь. Они у вас довольно широкие. Здесь, — Хардли указал на инфоноситель, — Собраны все имеющиеся у нас, на данный момент, материалы. Также, я скопировал дополнительную информацию, на первый взгляд, не имеющую отношения к делу. Вы это потом посмотрите. Согласны?
Пит задумался. С одной стороны он и сам собирался заняться этими транспортниками, неофициально конечно. А здесь, уполномоченный представитель адмирала. Заманчиво. Собирая информацию по транспортникам, он сможет подобраться к тому, что его действительно интересует. А именно, пропажа и гибель его друга, ведущего это расследование ранее. Хм. О'Доннел — кто он? Хардли говорил о Ниадане. Помнится, Роберт побывал там, в качестве медика…
— Соглашайтесь, Вэйн. Вы же понимаете, что меня интересуют не только транспортники, — сказал адмирал. — Не ошибусь, если скажу, что у вашего друга есть поклонники и среди высшего руководства, — он многозначительно усмехнулся.
И Питер согласился.
— Раз мы обо всем договорились, — сказал Хардли поднимаясь, — Жду ваш отчет через неделю. — Адмирал кивнул, давая понять, что встреча окончена.
— Позвольте заметить, сэр, — спросил Питер, перед тем как уйти. — Последний транспортник немного выбивается из общей картины. По техническим характеристикам и месту пропажи…
— Это тоже показалось вам подозрительным? Тем не менее, его пропажа сыграла нам на руку. Именно благодаря ей, мы продолжаем разбирательство, — заметил адмирал.
Питер покинул кабинет вместе с Рэем. Не сговариваясь, они зашли в ближайший бар на углу.
— Виски будешь? — спросил Рэй.
— Пожалуй, сейчас самое оно, — согласился Пит.
Они заказали сразу бутылку, потыкали пальцем в меню, выбираю закуску, и уселись за столик в глубине зала. Официант принес выпивку. Выпили, не чокаясь. Каждый помолчал, подумал о своем.
— Я так понимаю, ты знаком с Робертом? — спросил Пит, наполняя снова стаканы.
— Да, мы работали вместе на Ниадане. Он состоял медиком в моей группе.
— Слышал об этом. Хотя слабо себе представляю как.
— Как, как. Сложно ему приходилось поначалу. Он мне потом объяснял, как блокируется, чтобы не слышать. Надеюсь, ты понимаешь, что он имел в виду под «слышать». Но ребят мне вытаскивал. Приходилось. Это не совсем медицина, в нашем понимании. У тарриан какая-то особая бесконтактная технология, завязанная на энергии. Знаешь, какой у него позывной был? — Рэй усмехнулся, предвкушая реакцию — Танцор.
— Почему танцор? — удивился Пит.
— Драться он не любил, всегда уходил от удара. Совершенно потрясающая техника. Двигается, как танцует. Мы так познакомились. Уж не знаю, чего его занесло на нашу военную базу, и что он умудрился не поделить с Гориллой. Был у нас один тип. Вот такой. — Рэй со смехом отобразил в воздухе широченный квадрат. Он подхватил из тарелки картошку, макнул ее в соус и отправил в рот.
— Мозгов нет, сплошные мышцы, — продолжил он прожевав. — Меня снесет. Ну, в общем, влетели мы в столовку, когда у них уже драка в самом разгаре. Горилла ревет, кулачищами машет.
Таррианин, по сравнению с ним — цыпленочек. У него торс, что у Гориллы рука. Но скорость, с которой он двигался и как он это делал. Я на мгновение застыл, никогда подобного не видел. — Рэй закрыл глаза. Перед ним возникла картина. Горилла, летящий в прыжке, сметает несколько столов. И таррианин, на скорости, изящным, но как бы презрительно небрежным движением, уходит в сторону в самый последний момент. Кулак Гориллы врезается в стенку…
— Потом мы на Горилле повисли, конечно. Еле оттащили. А Роберт к нам подался, у меня один из офицеров владел любопытной боевой техникой. Они друг друга обучали. Красиво. Ты, я так понимаю, с ним давно знаком.
— Девять лет. Знаешь, кто он на самом деле?
— Да, позже узнал. От Хардли, кстати. У нас была одна операция… Гм. Сомнительное дело. Даже сейчас не могу рассказать все подробности. Возглавлял операцию некто контр-адмирал Джексон, если тебе это имя о чем-то это говорит.
Пит кивнул. О Джексоне ходило много разного и, в основном, не очень хорошего.
— Хардли вмешался, пригласил Роберта консультантом — аналитиком, прямо на совещание, где обсуждались планы операции. Ну, Роберт по полочкам и разложил все, так сказать, за и против. Отлично разложил, у него не голова, а компьютер. Откровенно, без сантиментов, с этаким невозмутимым выражением лица. Ну, как он умеет… — Рэй замолчал, побалтывая виски в стакане. — Выдал информацию и удалился, оставив нас сидеть с открытыми ртами. Джексон, помню, взбесился… Набычился весь. Типа, какой-то мальчишка вздумал его учить. Роберт, в свои двадцать восемь, выглядел ну совсем школьником. Тогда Хардли популярно и объяснил кто Роберт такой. Нужно было видеть лицо Джексона. Да…
Пит хмыкнул, живо представляя себе эту картину.
— Роберт собирался участвовать в операции, но его не допустили. К слову сказать, не без вмешательства Хардли. У него был какой-то уговор с их королевой. Под предлогом, что это слишком опасно. Хотя это и вправду было опасно.
— Хм, у королевы с Хардли? — задумчиво произнес Питер. — Это объясняет, почему расследованием занимается именно он. И что произошло дальше? Я так понимаю, на этом все не закончилось. Роберту запреты никогда не мешали.
— Не совсем. В тот раз он остался на базе. А мы. Джексон все равно все сделал по-своему. И Роберт, кстати, оказался прав, на все сто процентов. Вляпались мы тогда. Серьезно так, вляпались. Я думал уже все, кранты нам пришли. Не поверишь, послал ему мысленный сигнал. Он как-то шутил — подумай, и я услышу. Вот я и подумал. И он прилетел. Представь, сидим мы такие, окруженные со всех сторон, считаем последние минуты. И тут над головой, просто ниоткуда, материализуется таррианский корабль. Окружил нас защитным полем. Поднял на борт и вывез. — Рэй устало вздохнул, — Я и моя группа перед ним в долгу…
— Ничего себе, — покачал головой Пит. Он вдруг вспомнил, что как Роберт с ним ни бился, у него так и не получилось телепатически дотянуться до друга. Пит оказался не способным. Роберт, со смехом, объяснил, что он, Пит, не умеет правильно думать, слишком много мусора.
— Да, перебросил нас на Ноду. Их станцию. Мы там три недели приходили в себя, под бешеные вопли командования. Ну представь, где Нода и где наша база, — Рэй улыбнулся в первый раз за все время разговора. — Вот после этого случая он с нами медиком и остался. У нас, правда и миссии другие стали, более миротворческого характера, что ли.
— Значит, ты тоже летал на его корабле. Королева упоминала, что он никого к нему не подпускал…
— Да. Но, как только мы загрузились на борт, он мгновенно ушел в ускорение, и все вырубились. Очнулись на подходе к станции. Даже не спрашивай, с какой скоростью он шел…
Они еще долго сидели. Пили, говорили, вспоминали…
Вовремя Питер оказался на Земле. Не будь он здесь, возможно встреча с Хардли и не состоялась. Вообще-то он взял отпуск. Хотел встретиться с этой девушкой. Дженни Кларк… Пит рассматривал фотографии из досье, которое передал ему Хардли. Любопытная подборка материалов. Много чего в ней находилось, в том числе и на Роберта.
Пит налил себе коньяка и задумчиво отхлебнул. Хм. Какая девушка. Тоненькая, хрупкая, немного взволнованная. Еще бы, девочку допрашивали. И в связи с Маллией и по поводу ее поездки на Тарру. Конечно, это назвали «побеседовать», следователи были предельно вежливы, но нужно называть вещи своими именами…
Пит опрокинул в рот остатки коньяка и снова налил. Что-то он много пьет в последнее время. Пора завязывать. Он отставил бокал на столик и снова углубился в досье.
А вот и записи допроса, Хардли их тоже приложил. Удивительно как она держалась. Отвечала на все вопросы сдержанно и спокойно. Питер улыбнулся, но именно такое сравнение пришло ему в голову, как настоящая таррианка.
Пит опоздал, не успел с ней встретиться. Дженни уже уехала на Старис. Он еще раз посмотрел на фотографию. Огромные испуганные глазищи. Такую хочется опекать, защищать… Что же Старис ему тоже подходит. Роберт начинал свое расследование именно оттуда. Пит вместе с Рэем прибудут на Старис через три недели. Тогда можно будет встретиться и с Дженни. Ему вспомнился Роберт. И Пит почему-то подумал, что за девочкой нужно приглядывать. Так, на всякий случай.
Они занимались расследованием уже больше месяца. Пит проверял все, к чему у него получалось дотянуться. Документы, записи, банковские счета. Не гнушался даже хакерскими атаками. Аккуратненько так, точечно. Пит усмехнулся. У них в команде появился еще один человек. Терри. Неразговорчивый молодой парень с вечно покрасневшими глазами. Немного странный, но дело свое знал. По части компьютерного взлома Терри не было равных. Интересно как его заполучил Хардли. Рэй хитро посмеивался. Хардли умел находить специалистов, и что самое главное, их удерживать. Сам Рэй в команде выполнял функции дубинки. Если приходилось надавить или припугнуть…
Чем глубже Пит погружался в расследование, тем больше у него возникало вопросов.
Подозрения королевы имели под собой основание. Вроде бы банальная контрабанда товаров и оружия, а ниточки тянулись на самый верх. И ведь у него сразу закрались подозрения, как только обнаружилось, что в пропавших транспортников перевозили оружие. Связано ли это с Маллией — планетой, добровольно поставившей себя на карантин по отношению ко всему остальному миру, неизвестно.
Планета не входила в содружество и не вела с ним никаких дел. Тем не менее, эта планета вполне могла нелегально покупать товары и оружие. Но стояло ли именно это за случайной пропажей транспортников? Хм. Пока непонятно.
Зачем и кому понадобилось привлекать к расследованию таррианского пилота? Была ли это попытка досадить таррианам или охота шла непосредственно на Роберта, и его заманили в ловушку? Допустим, кто Роберт Астер на самом деле, могли и не знать. Он никогда не афишировал свой статус. Или то, что произошло с его другом, вообще никак не связано с транспортниками, а просто роковое стечения обстоятельств? Но в таком случае, непонятно, что же заставило Роберта так сильно отклониться от курса. Вопросы, вопросы… На которые нет ответа.
Как же хорошо, когда у тебя широкие полномочия, и ты назначен специальным представителем адмирала флота. Перед Питом открывались любые или почти любые двери. Сейчас он встречался с командующим базы, для которого Роберт подготовил отчет.
Паттерсон пригласил его в свой кабинет. Хорошенькая блондиночка принесла им кофе.
— Скажите коммодор Паттерсон, что навело вас на мысль задействовать в расследовании таррианского пилота? — Питер откинулся на спинку кресла, с удовольствием смакуя ароматный напиток.
— Мы не планировали ничего подобного. — Паттерсон улыбнулся, — Астер в то время находился на нашей базе. Он это сам предложил.
С утра зарядил дождь. Серый и беспросветный. Хлоя проснулась, стуча зубами от холода, подтянула одеяло до самого подбородка, но помогло не особо. Одеяло старенькое, протертое, совсем не грело. По окну стекала влага, сконденсированная за ночь. Этот противный звук капающей воды, в комнате и снаружи, разбудил ее. Как же она ненавидела зиму. Полгода холодной дождливой погоды. И эта сырость и плесень… Чуть не досмотришь, она появляется, расползается по квартире как зараза. Дома ничуть ни лучше, чем на улице, разве что на голову не льет. Когда-то в далеком детстве, Хлоя что-то такое припоминала, вроде зимой было теплее. Но возможно это ей только так кажется. Детство свое Хлоя помнила смутно. Вообще прошлое быстро забывалось. Да и зачем помнить это прошлое, только голову забивать ненужными вещами. Недавно передавали программу, там говорилось, что холод полезен. Нужно спать в неотапливаемом помещении. Отапливаемом. Слово-то, какое, знакомое. Только поди, вспомни, что оно означает.
Под дверью завыл ветер. В комнате потянуло сквозняком. Вот забыла вчера подоткнуть полотенце, а там такая щель. Хлоя поежилась, потянулась. На часах без десяти семь. Рано для выходного, но раз проснулась, придется вставать. В кровати холодно, уснуть вряд ли получится, начнет двигаться — быстрее согреется. Она резким движением сбросила одеяло, быстро натянула на себя свитер и носки. Подумала, что завтра обязательно ляжет спать в свитере. Потом засунула ноги в тапки, и, позевывая, поплелась на кухню.
Хорошо, что сегодня нерабочий день, в такую погоду выходить из дома совершенно не хотелось.
Так, первым делом поставить чайник. Хлоя подошла к раковине и открутила кран. Оттуда раздалось, уже ставшее привычным, шипение, затем тонкой струйкой потекла вода. Повезло, вовремя. Она быстро подставила под кран большую железную кружку, но та не успела наполниться и до половины, как кран вновь натужно зашипел. Из него вытекло еще несколько капель и все стихло. Хлоя немного подождала, но вода так и не появилась, она туго закрутила кран. Вздохнув подумала: «Ну вот, не успела, воду отключили. Эх, нужно было раньше встать». С нынешним режимом экономии, воду давали только по ночам. А вчера она так устала на фабрике, что вырубилась, поленившись делать запасы. Понадеялась, что воду не отключат, выходной как-никак, и с утра получиться наполнить ванну.
Хлоя заглянула в чайник, в нем осталось немного воды. Умыться не выйдет, но хоть чаю попьет. Хлоя поставила его на плиту, чиркнула спичкой. Теперь заварка. Она открыла баночку и принюхалась. Да, заварка у нее хорошая. Вот непонятно, где Фрэнки такую достал. Он всегда старался принести чего-нибудь вкусненького и совсем не того качества, что выдавалось в магазине.
Фрэнки… Хлоя вздохнула. Соседка, в последнее время, поглядывала на нее подозрительно. Но это точно не из-за Фрэнки. Он всегда приходил поздно ночью и уходил до рассвета. Вряд ли его кто-то видел. Интересно, о чем соседка думала? Хлое двадцать три, и она давно должна родить солдата для страны или даже двоих. Хлоя скривилась. Как-то не очень ее привлекала подобная перспектива. Рано или поздно придется об этом подумать, но время у нее пока еще есть. Если бы только соседка узнала, что у Хлои незаконный сожитель… От этой мысли стало смешно, почему-то представилось и без того вытянутое, лошадиное лицо соседки. Хлоя хихикнула. Нет, встречаться с кем-то — еще не нарушение закона, но подобные отношения не приветствовались. А Фрэнки, он так посмотрел на нее, и Хлоя сразу поняла, все у них хорошо, ничего преступного в их отношениях нет.
Хлоя обхватила чашку руками, стараясь согреть замерзшие пальцы, и уселась на подоконник. Глотнула обжигающую жидкость. Приятное тепло разлилось внутри. Хорошо. Она смотрела на бьющие в стекло капли. Какое низкое небо, тучи совсем сгустились, и ливень, с порывами ветра. Вот эти дожди зимой особенно доставали. От них ничего не спасало. Пока до работы добежишь, обязательно вымокнешь до нитки.
Не вставая с окна, Хлоя потянувшись, достала со стола пачку сигарет и закурила, затянулась с наслаждением. Она снова посмотрела в окно. Напротив, под магазином собиралась очередь. Женщины, замотанные в платки, в однотонных плащах, с отвисшими кошелками в руках. Жалкой кучкой они толпились под козырьком магазина, стараясь укрыться от непогоды. Козырек не вмещал всех, и не особо спасал от косых струй воды. Магазин откроется только в восемь. Это еще почти сорок минут ждать под проливным дождем. Хорошо, что ей ничего не нужно. Она отоварила талоны позавчера. А новые получит только в середине недели. Все-таки ей повезло, жить рядом с магазином, это своего рода удача. Всегда видно, если что-то хорошее завезли. Хлоя научилась делать небольшие запасы на случай, если талоны задержат или в магазине все расхватают. Вот разве что сигареты, снова заканчиваются, и Фрэнки не попросишь принести — ему совсем не нравится, что она курит. С сигаретами да, проблема. Норму снова урезали. Разделили на женскую и мужскую. Мужчинам выдают больше. А еще она слышала, что женщинам вообще скоро запретят курить. Вроде бы слишком вредно курение для здоровья потенциальной матери. Хлоя вздохнула, надеясь, что это только слухи и до таких радикальных мер дело не дойдет.
В глубокой выбоине на дороге образовалась здоровенная лужа. Двое детей с визгом прыгали посредине, обдавая прохожих снопом грязных брызг. Женщина, по-видимому мать, пыталась успокоить детей, взяв одного из них за руку, чтобы увести. Ребенок кричал и вырывался, а второй повис, вцепившись в другое плечо женщины, и что есть силы колотил по земле ногами. Женщина оставила попытки их утихомирить, и дети снова принялись за свое, не обращая внимания на недовольство взрослых. Хлоя поморщилась. Детей она не любила.
Если дождь чуть-чуть уменьшится, она, наверное, выйдет. Хотя бы немного пройтись. По ощущениям, на улице все равно теплее.
Хлоя соскользнула с подоконника и с сожалением отставила пустую чашку. Хотелось еще чаю, причем крепкого, она все-таки не до конца проснулась. Но если использовать заварку в таких количествах, никаких запасов не хватит. Лучше залить кипятком то, что осталось в чашке. Второй слив — не так уж плох, а заварку можно сохранить на вечер. Она отрезала кусок хлеба, достала из холодильника пачку маргарина, и намазала его тонким слоем. Для завтрака сойдет. Многолетняя привычка не есть много с утра. Взгляд упал на висевшую возле окна полку. Цветная бумажка, сложенная вдвое. Там еще оставался кусочек шоколада. Но это тоже на вечер, особенно, если Фрэнки придет. Хлоя с сожалением посмотрела на почти закончившуюся плитку. Вот если бы он принес еще шоколада, особенно того вкусного — горького, как месяц назад.
Прошлый раз Фрэнки удивил ее. Притащил продуктов. Овощей разных. Некоторые из них она и не видела никогда. Лучше бы мяса принес или рыбы. Странно как-то. Фрэнки никогда к овощам особой любовью не пылал. А тут приготовь и все. Ну, она приготовила, конечно, что ей жалко. Часть потушила, остальные в духовке запекла. Так Фрэнки ничего есть не стал, с собой унес. И не объяснил зачем.
В комнате заработал телесет. Ага, уже восемь. Как всегда по выходным, началась утренняя передача новостей. Снова говорили о последствиях аварии. Это же надо было додуматься подорвать что-то в горах и вызвать обвал, а потом пытаться замаскировать его под землетрясение. Но следователи сразу разобрались. Никакое это не землетрясение. Залегли гады — вредители где-то в горах. Даже говорят, база у них там целая построена. Накрыли базу. Облавы прошли по всему городу. Были у них свои люди и здесь. Такая отрава быстро расползается, если не пресечь ее на корню.
Как уже надоели эти диверсанты. Что же им всем неймется? Хлоя не понимала. Живи себе, работай, выполняй свой долг, делай то, что тебе говорят. Но все равно вылезает какая-нибудь недовольная погань. И откуда они такие берутся? Почему их нельзя уничтожить одним махом? Слишком добр, слишком справедлив президент. Преступников ловят, а потом перевоспитывают. Делают из них полноценных граждан. Она видела одного такого по телесету. Он плакал, умолял о прощении, раскаивался, говорил обо всех ужасных деяниях, которые он совершил. А потом попросил сделать его солдатом. Он будет искупать свою вину, защищая родину.
Дождь, между прочим, стихает. Хлоя снова выглянула в окно. На улице заметно посветлело. Она услышала мерный рокот. По небу плыл транспарант:
«Ричард Ван Дюрен, самый справедливый президент в мире»,
гласила надпись.
Горы были высокие, серые и безжизненные. Повсюду валялись мелкие острые камни. Кое-где из-под земли поднимались тонкие струйки дыма. Дженни стояла на вершине. Впереди, у самого края, спиной к ней сидел мужчина. Он свесил ноги над обрывом и кидал вниз камешки. Фигура мужчины показалась Дженни до боли знакомой.
— Роберт… — прошептала она, и сердце бешено забилось. — Роберт… — Дженни бросилась к нему. — Роберт!
Мужчина обернулся. Он изменился, Дженни сначала не могла понять, что изменилось. Это без сомнения был Роберт, но какой-то другой. Худой, совсем худой, почти изможденный, и очень бледный. Под глазами залегли темные тени. А волосы отросли — длинные, спутанные волнистые пряди развевались на ветру.
Он улыбнулся. Дженни только сейчас заметила, что глаза у него снова темные, и вспомнила, объяснение королевы, почему глаза меняют цвет. Девушка с некоторой опаской подошла к самому краю, посмотрела вниз. Увидела знакомую долину и извивающуюся ленту реки, блестящую на солнце. Жарко, воздух совсем горячий и ветрено. Они так высоко. Вид — совершенно завораживающий. Горы, горы, острые красноватые вершины, а между ними синеют озера, и так до самого моря или океана, тонкой полоской, виднеющегося на горизонте, и линия облаков над ним. И солнце, нещадно палящее в небе и птицы, кружащие над головой.
— Роберт? Это действительно ты… ты жив? — спросила она, осторожно присаживаясь рядом.
— Не знаю, — он покачал головой.
— Что значит, не знаешь? Как ты можешь не знать… Скажи, тебе больно? У тебя глаза темные.
— Нет, я ничего не чувствую, — снова легкое движение головой.
— Совсем ничего?
— Наверное. Почти, — он нахмурился.
— Но ты пришел ко мне, ты вернулся.
— Я не мог прийти, Дженни. У меня больше нет энергии. Совсем нет. Это ты здесь, — улыбнулся. — Не ожидал, но я рад. — Роберт придвинулся, и Дженни почувствовала тепло, исходящее от его тела.
— Меня убедили, что тебя больше нет, но я не верила, скажи… скажи, что это не так.
— Я не знаю… — вздохнул.
— Сэм говорил, ты должен был вернуться на Тарру, твое сознание вернуться… но ты здесь, значит, не умер, ведь так? — не унималась Дженни.
Он не ответил, посмотрел на свои руки, развернув их ладонями вверх, и Дженни заметила, что руки все в красноватых точках — следах от инъекций?
— Они похоронили тебя… — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.
— Да, я знаю. Белые цветы разметал ветер… я видел.
— Ты… ты был там?
Он кивнул.
— Но почему же тогда они решили?.. — Дженни не договорила, стиснула кулаки до хруста.
Он усмехнулся, пожал плечами. — В пещеры меня не пустили, не спрашивай почему, а остальные — не знаю. Я же говорю, у меня нет энергии. Для них всех, я больше не существую.
Роберт поднялся и, широко раскинув руки, скользнул с обрыва. Он не падал, а парил, поддерживаемый воздушными потоками.
— Я сплю, — подумала Дженни, — Я не боюсь высоты. Если я сплю, со мной ничего не случится. — Она разбежалась и прыгнула вслед за Робертом. Небо и земля поменялись местами, ее закружило. Она падала, камнем падала вниз… земля стремительно приближалась. Дженни зажмурилась. Вдруг почувствовала, как чьи-то руки подхватили ее и падение замедлилось. Она открыла глаза. Роберт крепко прижимал ее к себе, они плавно спускались.
— Ты, что делаешь, — прошептал он.
— Но это сон, что может случиться, — удивилась она, когда Роберт бережно поставил ее на землю.
— Никогда так больше не делай, — нахмурился, — Я не всегда могу оказаться рядом. В таком сне, лучше не падать.
— Роберт, скажи, как тебе помочь? Мы приедем. Я уговорю всех. Мэгги согласится, они ведь собрались вместе — твоя команда.
— Нет, Дженни. — Он нахмурился. Сейчас нельзя.
— Почему?
— Нельзя и все. Не могу объяснить. Просто знаю, — тяжелый вздох, — Меня что-то ест… изнутри.
— О чем ты?
— Не знаю, как описать. Это внутри меня. Не больно, но неприятно, — он поморщился. — Грызет. Давит. Мысли путаются. Я стал забывать. Тебя вот почти забыл. Но ты пришла, — Роберт виновато улыбнулся.
— Не пугай меня, ты говоришь как Сэм. Тем более, мы должны приехать, — возразила Дженни.
— Ты же не знаешь, что меня ест… — сказал он со смешком, — может быть, я где-то там внизу, в земле и…
— Не говори так, — перебила она. — Я тебя чувствую, — она прильнула к его груди, — я слышу, как бьется твое сердце, ты не мог умереть.
— Убедительно говоришь, даже я поверил, — он улыбнулся.
Дженни схватила его за руки, рванула на себя и пространство вокруг потемнело. Через несколько секунд пришло понимание — они, все также обнявшись, стоят посреди ее спальни… Вот кровать, где она заснула вечером, а сама Дженни в пижаме. Девушка оглядела себя и залилась краской.
— Ничего себе, — удивленно прошептал Роберт. — Кажется, я дал тебе больше, чем рассчитывал. Оставил часть себя, когда раскрыл сознание, — пояснил он, — не все, меня полностью ты бы не выдержала, но и этого достаточно. Видимо, я живу в тебе.
— Ты хочешь сказать, это все только мое воображение. Да нет же, помнишь, ты переносил меня к себе на Тарру, сейчас ты у меня, только и всего, — возразила Дженни.
— Возможно… скорее всего. Не знаю, — пожал плечами и вдруг пошатнулся. Дженни увидела, как его руки белеют, становятся прозрачными.
— Роберт…
— Мне лучше лечь, — сказал он и бухнулся прямо на кровать.
— Тебе плохо, что мне делать?
— Все нормально. Сейчас пройдет, кажется. Иди сюда. — Он протянул ей руку, — посиди со мной. Дженни взяла его за руку и села рядом. — Не исчезай, пожалуйста, — попросила она.
Как бы в ответ на ее просьбу, он перестал казаться прозрачным.
— Я сейчас вырублюсь. Дальше не знаю, — закрыл глаза.
— Роберт, подожди, не спи. Погоди минутку. Если тебе плохо, значит это потому, что тебе там плохо, понимаешь? Если бы ты умер, ты не мог бы чувствовать.
— Он посмотрел на нее сонно, уже не понимая, и снова закрыл глаза.
Дженни сидела рядом, не выпуская руку, прислушиваясь к его дыханию. Потянулась, бережно провела пальцами по лицу. Роберт выглядел таким спокойным, чуть улыбался во сне. Ресницы, длинные и загнутые, тенью лежали на щеках. Дженни улыбнулась, подумав, зачем мальчику такие ресницы. Потом аккуратно, чтобы не разбудить легла рядом, свернулась калачиком и уснула.
Она проснулась, обнимая совершенно мокрую от слез подушку. Подскочила на кровати. Сердце учащенно забилось. Роберт… Он ей не снился с тех самых пор, с момента ее полета на Тарру. Дженни столько о нем думала, но когда связь между ними прервалась, она перестала видеть его даже во сне. А сейчас, этот сон, он граничил с реальностью. И горы. Они до сих пор стояли у нее перед глазами. Те же самые горы, вулканическая планета — Маллия. Дженни слишком хорошо помнила тот пейзаж.
— Сэм, — закричала она.
— Ну что, что случилось я здесь? — Услышала она знакомый шепот.
— Сэм, он… я не знаю, — растерялась Дженни.
— Ну давай, думай уже. Быстрее. И картинками, картинками, — недовольно пробурчал Сэм.
— Что скажешь? — Дженни закончила прокручивать сон в голове.
— Не знаю, — Сэм повел плечами, — Я не слышу его по-прежнему, — а ты?
Дженни привычно потянулась сознанием, и ничего не почувствовала.
— Вот видишь, ты тоже, — задумчиво сказал Сэм.
— Но он был здесь, вот прямо здесь, на этом самом месте, ты мне веришь? — воскликнула Дженни.
— Он все не так тебе объяснил. Его сознание, а не энергия. От него должен идти импульс, а я его не чувствую. Нет импульса — нет сознания. Я все время посылаю ему сигнал. Но он молчит. Его сознание молчит, и пространство тоже. Вот Грегори там, я слышу. А его нет.
— Но что же это тогда было? — недоуменно спросила Дженни.
— Не знаю. Хм… Ой, — Сэм резко подпрыгнул, почесался и начал ожесточенно выкусывать шерсть на боку.
— Сэм, прекрати, что ты делаешь? — удивилась Дженни, — Ты сгусток энергии, у тебя не может быть блох.
— Откуда ты знаешь, может быть, у меня энергетические блохи, — обиженно заявил он.
— Хватит паясничать, что нам делать? — строго сказала Дженни.
Сэм принюхался. — Здесь им не пахнет. Совсем. Но, — он снова шумно втянул носом воздух. — Ты пахнешь по-другому. Хозяином. Как будто бы его стало больше. Хм. Дай мне подумать.
Вода вытолкнула его на поверхность. Вовремя — воздух в легких практически закончился. Он сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Там где он находился, было темно. Абсолютная, густая, почти осязаемая темнота. На какое-то мгновение он подумал, что ослеп. Внезапно тьму пронзила яркая, светящаяся точка, которая стремительно приближалась и увеличивалась. Вспышка ослепила, заставила зажмуриться. Когда он снова открыл глаза, темнота отступила, будто с глаз сорвали пелену. Но изображение казалось размытым. Неясные цветовые пятна, сверкающие огоньки, рассыпанные по стенам. Попытался сфокусироваться, однако получалось с трудом. Образы, звуки, что-то неуловимое. Он находился в глубоком туннеле и вокруг вихрем проносились обрывки изображений. Люди, лица, образы, он знал их, возникали перед ним на доли мгновения и исчезали. Их сменяли другие. Что-то уходило от него, что-то, что хотелось бы задержать, сохранить… он рванулся, в попытке дотянуться, но не мог сдвинуться с места… Следующая вспышка стерла все образы, и изображение погасло, как если бы кто-то нажал на кнопку, стало тяжело дышать, словно на него набросили толстое покрывало, он снова погрузился во тьму.
Резкий рывок, по телу прошла судорога, он открыл глаза. Попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло. Получилось только крутить головой, это позволило хоть немного осмотреться. Он лежал на кровати в небольшой, светлой комнате. Повсюду какие-то приборы, от которых к нему тянулись многочисленные провода, подсоединенные к телу, на приборах мигали лампочки. Он не понимал их назначения, но откуда-то знал, что это провода и приборы. Он приподнял голову. Раздался мерный, повторяющийся сигнал и один из индикаторов замигал. Он повернулся на звук, силясь понять, что это значит. В комнату вошел немолодой тип в очках, подошел к нему, внимательно ощупал голову, заглянул в глаза, посветил в них фонариком.
— Интересно, как цвет поменялся, глаза совсем черные, — пробормотал он, — Тебе больно?
Он ничего не ответил, продолжая разглядывать склонившегося над ним человека. Мужчина внимательно посмотрел на приборы, считывая надписи, потом взял его за руку, подержал, задумался, еще раз глянул на приборы и уставился ему прямо в глаза. Потом резко отвел взгляд, прошептав:
— Что же ты так смотришь, прямо пробирает… Однако. Взгляд осмысленный, — мужчина наклонился к нему и спросил, — Эй, ты, слышишь меня, эй?
Осмотр был ему неприятен. Хотелось, чтобы мужчина убрал руки, но шевелиться, по-прежнему не удавалось. Он догадался, что обращаются к нему, но промолчал выжидая. Резкий неприятный звук, раздавшийся совсем рядом, заставил его дернуть головой.
— Ага, на звук ты реагируешь, — удовлетворенно констатировал мужчина. — Я сейчас вернусь, — бросил он, выходя из комнаты.
Он снова остался один. Ощущения были странные. Когда мужчина спрашивал, он не сразу понимал, о чем тот спрашивал. Смысл доходил с опозданием, так же как названия и назначения предметов. Сначала, он воспринимал речь, как набор звуков, но через несколько мгновений звуки обретали форму, а слова становились понятными и привычными. Это вызывало странное чувство, но он не мог понять какое. У него ничего не болело, он ощущал свое тело, даже можно сказать, чувствовал, как кровь пульсирует в венах, но при этом совершенно не мог двигаться. Он чувствовал себя так, будто только что проснулся, перед глазами все еще витали обрывки сна, что-то важное, казалось еще чуть-чуть и придет понимание, но образы ускользали.
В комнату вошли двое. Уже знакомый ему тип в очках и другой, моложе. Пожилой снова подошел к нему, окинул внимательным взглядом, а затем, повернувшись ко второму мужчине, произнес:
— Фрэнк, посмотрите, он пришел в себя. Показания приборов абсолютно нормальные. Образец полностью прижился. Вот только глаза, совершенно черные, зрачка почти не видно, но на свет реагирует и на звук тоже. Этот новый, полу-биологический экземпляр, без сомнения, оправдал себя. Не думал, что у нас получится подобный эффект, так сильно отличается от всего того, что мы имели до сих пор…
Тот, кого назвали Фрэнком, как-то нехорошо рассмеялся. Вообще, этот второй мужчина выглядел раздраженным. От него, прямо-таки, исходили волны недовольства, направленные на пожилого, и еще на нечто иное, чего он пока не знал. Фрэнк сел рядом с ним на кровати, разглядывая его. Но делал это не так, как другой. Что-то было в его взгляде, не любопытство, другое.
— Понимаешь меня, можешь говорить? — спросил Фрэнк.
Кивнул утвердительно, мужчина не казался неприятным. Восприятие все еще работало с опозданием. Но теперь это происходило быстрее.
Фрэнк улыбнулся, — Понимаешь, но говорить не хочешь. Как ты себя чувствуешь, что-нибудь болит?
— Нет, ничего, — произнес он после небольшой паузы. Его голос звучал хрипло и незнакомо.
— Хорошо, — улыбнулся Фрэнк. — Пошевели рукой.
Он с удивлением поднял правую руку, сжимая и разжимая пальцы. Левая рука оставалась неподвижной, несмотря на попытки ею двигать.
— Отлично, — констатировал Фрэнк и уставился ему прямо в глаза, но в отличие от пожилого, не отводил взгляда. Странно так смотрел, пристально. Он нахмурился, ему не нравился такой взгляд. И он точно так же, в упор, посмотрел на Фрэнка, не мигая. Мужчина все-таки не выдержал, быстро заморгал и отвернулся.
— Фрэнк, вы можете им управлять? — спросил старый и подошел совсем близко, нависая над кроватью.
— Сейчас попробуем, Док, — ухмыльнулся Фрэнк.
Вдруг он почувствовал, что может шевелиться полностью. Реакция была мгновенной. Выбросив вперед руку, он схватил пожилого мужчину за горло. Доктор захрипел. Он слегка ослабил хватку, рывком подтянул к себе, посмотрел на его багровое лицо, с интересом анализируя, как тот судорожно хватает ртом воздух, как пытается разжать его пальцы, как капельки пота струятся по его лицу…
— А теперь отпусти его.
Властный голос прозвучал в его мозгу. Голос, которому он не мог не повиноваться. Пальцы мгновенно разжались. Доктор, в изнеможении и тяжело дыша, опустился рядом с ним на кровать. Он попытался встать, но снова услышал голос:
— Не двигайся.
Он замер, снова не мог шевелиться. Это было так странно. Он не мог двинуть ни единым мускулом. Голос имел над ним абсолютный контроль. Он понял, что сделает все, что тот ему прикажет.
— Фрэнк, он же мог меня убить… — жалобно отозвался доктор, морщась и потирая горло. На шее у него красными пятнами вспухли следы от пальцев.
— Не волнуйтесь, Док, я контролирую его полностью. — Фрэнк выглядел очень довольным. — Зачем ты это сделал?
— Мне не нравится, когда меня трогают.
— Что ты испытывал, когда душил его, злость, ненависть? — спросил Фрэнк.
— Ненависть?.. — задумался. — Нет, ничего такого… интерес, пожалуй. Да. Мне было интересно.
— Потрясающе… Но ты мог его убить, разве тебе его не жалко?
Он подумал, — Жалость? Нет, мне незнакомо это чувство.
— Док, пожалуй мы добились того чего хотели. Никаких эмоций. Это будет совершенная машина, — констатировал Фрэнк.
— Да уж… — доктор все еще не мог прийти в себя.
— Можешь сесть, — сказал ему Фрэнк и он немедленно повиновался. Сел на кровати, подтянул ноги к подбородку, обхватив колени руками. Он не мог понять, почему сел именно так, но поза показалась ему привычной.
— Ты помнишь что-нибудь из своего прошлого? — вдруг спросил его Фрэнк.
— Нет. Ничего до момента, когда я проснулся в этой комнате.
— Как тебя зовут?
— Я не помню своего имени.
— Хорошо. Как ты хочешь, чтобы тебя называли?
На мгновение он задумался, в голове пронеслись какие-то смутные слова, понятия.
— Надир. Я хочу, чтобы вы звали меня Надир.
— Надир? Это имя тебе знакомо? — поинтересовался Фрэнк.
— Нет. — Он жестко улыбнулся, его глаза сузились. — Я дошел до самого низа… Это отражает суть.
— Надир, так Надир. Ничего не имею против, — согласился Фрэнк. — Теперь я расскажу тебя правила. Ты был в передряге, мы тебя из нее вытащили и, благодаря нашему своевременному вмешательству, ты существуешь. В какой-то степени мы твои создатели. Но за это мы берем определенную плату. Как ты уже понял, мы тебя контролируем. Ты будешь выполнять для нас работу. Любую работу.
Они разговаривали в кабинете. Генерал удобно расположился в кресле. А Фрэнк. Фрэнку многое позволялось, поэтому он небрежно разместился на краю стола и поигрывал по нему пальцами, как бы выводя бесшумную мелодию.
— Генерал, мне кажется, у нас кое-что получилось. Применение нового механизма дало довольно интересный результат, — докладывал Фрэнк. — Никакого отторжения как в случае с остальными. Мы получили абсолютный контроль. Эмоции у него отсутствуют. Отсутствие воспоминаний о прошлой жизни…
— Как совершенно ничего? — удивился генерал, — Вы, что, умудрились стереть ему память?
— Не думаю, видимо это побочный эффект вмешательства, — Фрэнк покачал головой. — Но есть и плюс. Он — абсолютно чистая страница, которую мы можем заполнять по нашему усмотрению. Все это наложено на великолепную физическую подготовку. Совершенная боевая машина. Вы можете отдавать ему приказы как мысленно, так и вслух, что, довольно удобно. Выполнение мгновенное. Вообще, генерал, у него изумительная реакция…
— Хорошо, Фрэнк, ты меня заинтриговал. Когда ты приведешь мне мою новую игрушку? — удовлетворенно произнес генерал.
— Дайте мне еще немного времени на тесты. Через неделю он ваш. Да, кстати, его зовут Надир.
— Это ты его так назвал?
— Нет, генерал. Он сам выбрал это имя.
— Любопытно. Фрэнк, а что происходит в его сознании? Я хочу знать, о чем он думает, — спросил генерал.
— Оно блокируется устройством, — замялся Фрэнк.
— Ты что, по-прежнему не можешь его читать? Так я и думал, — разочарованно сказал генерал.
— Сейчас это совсем по-другому. Раньше я видел, как он не пускает меня, видел его защиту. Теперь — это сплошная чернота. Полная блокировка. И он не прилагает никаких усилий, чтобы ее удерживать. Я не думаю, что он это контролирует. Все происходит как бы автоматически…
— Или он попросту не думает. Тебе такое не приходило в голову? — предположил генерал, — А ведь это даже интересно, ты только представь, Фрэнк. Никаких мыслей.
Фрэнк отсутствовал всего четыре дня. Генералу срочно понадобилась инспекция одной из удаленных горных баз. Северное плато встретило по-зимнему неприветливым дождем и холодным ветром. Фрэнк брезгливо скривился. Сюрпризов он не ждал, настраиваясь увидеть привычную картину: всеобщую расхлябанность, непроходимую тупость местного руководства, смутное понимание стоящих перед ними задач и обилие техники в полурабочем состоянии… Но забор свежевыкрашен, бойцы построены. Фрэнк с тоской взирал на уныло стоящих перед ним солдат. А коммандер так и рассыпался в любезностях, изо всех сил стараясь угодить высокому столичному гостю.
Фрэнк походил, потыкал пальцем, даже в столовую заглянул, но быстро оттуда ретировался. Вид этих полулюдей — полуавтоматов, одновременно жующих и, словно по команде, подносящих ложку ко рту, вызвал острый приступ отвращения. На следующий день, он побывал на показательных стрельбах. Фрэнк вместе с командованием оставался в павильоне, мокнуть под дождем — удел солдат. Еще полдня ушло на общий осмотр базы и сбор информации. Последующие два дня полностью отвели под учения. И снова, вполне ожидаемый результат. Фрэнк морщился, пытаясь отразить выражение глубокое удовлетворение от увиденного. Только вечером четвертого дня он, наконец, смог покинуть базу. Время было глубоко за полночь, ему предлагали переночевать на базе, но проводить здесь еще одну ночь Фрэнк не захотел.
До столицы три часа полета на флаере. Пилота ему выделили, и Фрэнк расслабился, прокручивая в голову поездку. Отвратительное, тягостное впечатление. Фрэнк был зол, раздражен и сыт по горло. Сложно представить, как можно вообще что-то сделать с такой армией. А если, действительно придется серьезно воевать? Генерал слишком увлекся раскрытием заговоров и бесконечными зачистками, убирая тех, кто хоть как-то способен мыслить самостоятельно. Такими темпами скоро никого толкового не останется. Хотя с генерала станется, этот маньяк начнет оперировать и командиров тоже. О чем-то таком упоминал Миллард, проводивший эксперименты по улучшению модели контроля. Под эти мысли Фрэнк задремал. Из сна его выдернуло сообщение пилота, флаер заходил на посадку.
Столица встретила переполохом, перерастающим в панику. Вулканическое землетрясение, не опасное, но довольно чувствительное. Эпицентр находился в непосредственной близости от города, что непривычно. Землетрясения обычно случались на втором материке. Как объяснили ученые — большое скопление газов в недрах вулкана. В городе обошлось без жертв и особых разрушений, пострадало несколько обветшалых строений на окраине, но постоянные подземные толчки нервировали. Что же, этим придется заняться с утра и без промедления. Такого рода события как раз его профиль. Перенаправить настроения населения в другое русло, создать ложного противника… Странно, что генерал не вызвал его раньше.
Домой Фрэнк попал под самое утро и уселся писать отчет. Выспаться удалось в дороге, а бумажная рутина хорошо отвлекала от тяжелых мыслей. Задуматься было о чем. Смысл поездки оставался непонятен. Такого рода инспекциями он никогда ранее не занимался. Фрэнк поначалу заподозрил, что генералу зачем-то понадобилось убрать его из столицы, а это уже нехорошо. Но поразмыслив, успокоился и пришел к выводу, что о существовании Хлои неизвестно, а остальное не выглядело значительным. Как оказалось, зря.
Утром, когда Фрэнк пожаловал к генералу с отчетом, его поджидал еще один неприятный сюрприз. Встреча прошла хорошо и закончилась, на удивление, быстро. Генерал неважно выглядел, как после бессонной ночи. Он небрежно бросил взгляд на отчет, просмотрев его по диагонали, и удовлетворенно кивнул, давая понять, что Фрэнк больше не нужен. Они попрощались, Фрэнк направился было к выходу, когда генерал небрежно бросил:
— Да, кстати, — и сделал паузу.
Фрэнк находился уже в дверях. Он резко замер и подобрался. Тон, которым генерал произнес фразу, содержал подвох.
«Неужели все-таки Хлоя, что я упустил?», — холодея, подумал Фрэнк и нервно сглотнул.
— Больше не придется заниматься твоим подопечным, мы от него избавились.
Фрэнк вздрогнул и обернулся.
— Что, все-таки сердце не выдержало? — уточнил он.
— Не совсем, — генерал наблюдал за реакцией. — Отличный материал для эксперимента. Док опробовал новое устройство. Заглянешь в лабораторию позже.
— Непременно, разрешите идти? — ответил Фрэнк, следя за тем, чтобы его лицо ничего не выражало.
— Да, на сегодня свободен, — подтвердил генерал.
Фрэнк тяжело прислонился к стене, закрыл глаза. Нет, не Хлоя, на этот раз пронесло. Он понимал, что ходит по грани. Но ради игры и цели… Фрэнк хмыкнул. Слишком многое поставлено на карту, а он, идиот, не удержался… Наличие Хлои, игру осложняло. Не хотелось, в случае провала, потянуть девочку за собой, как и давать генералу дополнительный элемент контроля. Фрэнк хорошо запомнил способ, использованный генералом для доктора и остальных. «Привлекательные высокооплачиваемые контракты, предпочтение отдается специалистам с семьями». Еще один, такой не хилый, рычажок давления… Даже начинать подобные отношения не стоило. Фрэнк вздохнул. С Хлоей придется расстаться, но он все откладывал и откладывал, никак не решаясь на разрыв.
Однако каковы причины, побудившие генерала прооперировать пленного? Фрэнк не понимал. Да, почти двухмесячные допросы и пытки ни к чему не привели. В случае с незнакомцем обычная практика не сработала, пленник продолжал оставаться такой же загадкой, как и с самого начала.
Генерал изменил тактику, поручив Фрэнку проводить с незнакомцем «задушевные» беседы. Простая задача — расположить к себе, завоевать доверие и вытащить хоть какую-то информацию. Нарисоваться этаким диссидентом особого труда не составило. Даже «играть» почти не пришлось, что забавляло и одновременно пугало. Фрэнк тихо посмеивался, представляя выражение лица генерала, просматривающего записи. Если тот о чем-то и догадывался, то виду не подавал и Фрэнк расслабился, решив, что пока без него не обойтись и замену найдут не скоро. То, что такое, рано или поздно случится, Фрэнк понимал.
Общение с пленным дало неожиданный результат. Но для Фрэнка. Незнакомец задавал вопросы, внимательно слушал, но отвечал уклончиво. Вроде бы правдиво и, насколько Фрэнк мог чувствовать, совершенно искренне, однако, не выдавая никакой информации. Фрэнк так ни на шаг не приблизился к интересующим генерала ответам. Наоборот, сам проникся глубокой симпатией к незнакомцу. Иметь такого союзника… хорошая идея и очень неплохо сочетающаяся с его планами.
Но то, что генерал отдаст незнакомца под эксперимент, Фрэнк не мог представить себе и в ночном кошмаре. Перевести подобный интеллект и, главное, на что? А эта трусливая скотина — доктор генеральский приказ выполнил с радостью и незамедлительно. Неужели вот она причина, по которой генерал удалил Фрэнка из столицы? Фрэнк, безусловно бы, вмешался. Над этим стоило подумать.
В лабораторию Милларда Фрэнк входил, с трудом сдерживая бешенство.
— Ну, что тут у нас, показывайте, — набросился он прямо с порога.
Незнакомец находился без сознания. «М-да, еще жив», — с тоской подумал Фрэнк. Он не желал пленнику смерти, но такое состояние и жизнью назвать трудно. Вряд ли кто-либо, находясь в здравом уме, добровольно согласился на подобное.
— Это устройство — наша последняя разработка, более щадящее по отношению к мозгу, — между тем, распинался доктор. — Полу-биологический имплантат, не такой громоздкий, и я бы даже сказал, полу-разумный.
— И каковы у него шансы выжить, с вашим полу-разумным разрушителем сознания? — язвительно спросил Фрэнк.
— Фрэнк, ну зачем вы так… Какой разрушитель. Шансы у него неплохие и могли быть выше, если бы на момент операции пленник не находился в столь тяжелом состоянии, поэтому осложнения возможны, но… — замялся Миллард.
— А подождать с операцией, об этом вы не подумали? — не унимался Фрэнк.
— Вы же понимаете, приказ, — Миллард виновато улыбнулся.
Через месяц пленник пришел в себя. Результат оказался любопытным и неожиданным.
Фрэнк вплотную занимался Надиром чуть больше недели. Несмотря на почти месячную кому, испытываемый находился в отличной физической форме. Раны и многочисленные порезы затянулись. Хотя процесс заживления выглядел иначе, чем до операции, когда любые повреждения затягивались быстро и без следа. Теперь это больше напоминало, как выразился доктор, «нормальную человеческую реакцию». Тесты показали, блокировку эмоционального восприятия, что вызвало у доктора абсолютный восторг.
Полная потеря памяти, как не пытался Фрэнк разговорить своего подопечного, но бывший пленный действительно ничего не помнил, однако идиотом, в отличие от тех же солдат, не стал. Наоборот, Надир соображал с поразительной скоростью, отличался быстротой реакции и, совсем не испытывал страха. Хотя порой, вел себя как ребенок, не понимая элементарных вещей. На сравнение с ребенком, наводило и неуемное любопытство. Надир спрашивал абсолютно все и обо всем. И Фрэнк, терпеливо, объяснял, по нескольку раз. В какой-то момент, Фрэнк понял, что эффективнее всего, получается, составить и перебросить мысленный образ. Надир картинку считывал, обрабатывал информацию и укладывал где-то там у себя в голове, намертво запоминая. Второй раз к вопросу возвращаться не приходилось.
Никаких следов прошлой личности Фрэнку обнаружить не удалось. Надир и выглядел по-другому, поменялись не только глаза, но и голос, интонации. Фрэнк терялся в догадках, то ли дело в потере памяти, то ли они смогли начисто стереть предыдущую индивидуальность.
Бойцы Фрэнка восприняли очень настороженно нового члена команды. У них сложилось вполне устойчивое пренебрежительное отношение к модифицированным. Фрэнк старался не оставлять их наедине с Надиром, но однажды не уследил. Фрэнка привлек шум, доносящийся из казармы. Сцепились трое, его элитных борцов и Надир. Остальные держались полукругом, подбадривая товарищей. Фрэнк ахнул, не хватало только, чтобы его подопечного покалечили.
— Остановились, немедленно, — скомандовал Фрэнк, но его никто не услышал. Он лихорадочно продирался сквозь толпу, успев заметить, как Джек влепил Надиру так, что тот отпрянул и пошатнулся, но на ногах устоял.
Когда Фрэнку удалось протиснутся в середину, драка уже закончилась. Двое корчились на полу и стонали, а Надир восседал на поваленном Джеке и выламывал тому руку. Остальные не вмешивались, заметив подошедшего начальника.
— Прекрати, что ты делаешь, — заорал Фрэнк.
Надир мгновенно отпустил свою жертву и уставился на Фрэнка, удивленно моргая, словно ничего не произошло. Фрэнк выволок его из казармы и внимательно осмотрел. Под глазом вспухал кровоподтек, Джек не хило заехал. Фрэнк достал пакет со льдом и протянул его Надиру.
— На, приложи, а то глаз совсем закроется.
— Что это? — Надир недоуменно прижал пакет к лицу.
— Лед, оттянет удар.
— Что такое лед?
— Ну холодное, ты не чувствуешь? — удивился Фрэнк.
— Немного, кажется, — неуверенно отозвался Надир, — Почему Джек кричал?
— От боли. Ты, что не понимаешь, ты ему чуть руку не сломал, — пояснил Фрэнк.
— Боли… — задумчиво повторил Надир, — Да, он чувствовал по-другому, не так как я.
— Как ты? — переспросил Фрэнк.
— Я почти не чувствую, — повторил Надир.
— Больше так не делай, — сказал Фрэнк, смягчаясь.
Надир утвердительно кивнул в ответ, а Фрэнк сделал отметку, чтобы проверить. Как оказалось, Надир практически не ощущал боли, хотя и не полностью потерял чувствительность, он по-прежнему чувствовал прикосновения, реагировал на смену температур, но не так остро.
«В чем-то это даже хорошо — своеобразная компенсация за прошлое… Однако, приятель, что же еще ты утратил?» — раздумывал Фрэнк.
Фрэнк поставил его в спарринг со своими бойцами, результат превзошел все ожидания. Нестандартный боевые приемы, Надир явно владел хорошей техникой боя. И сейчас тело легко вспоминало отработанные навыки. Мало того, Надир обладал неожиданной выносливостью. Он легко мог вести бой в течение нескольких часов, не испытывая и намека на усталость. Фрэнк только качал головой. Это же надо, иметь такое мастерство и не воспользоваться, почему?
Генерал потребовал провести эксперимент, выставив Надира на ринг. Закрытые бои без правил, только для правящей элиты. Генерала тоже ожидали, но он так и не появился. Поначалу бой проходил как обычно. По-кошачьи гибкий Надир, мгновенно уходил от противника, а потом наносил точный удар в самый неожиданный момент. Соперники менялись, а Надир, по-прежнему, казался неуязвимым. Публика ревела от восторга. Надир, с обнаженным торсом, покрытым уродливыми рубцами, производил впечатление. «М-да, шкурку тебе подпортили» — подумал Фрэнк.
Шел уже пятый поединок подряд. Против Надира выступал Вепрь, опытный боец. Немного пониже ростом, поджарый, но шире в плечах. В какой-то момент Фрэнку показалось, что движения Надира чуть замедлились. Вепрь обрушил удар, Надир в последний момент увернулся, кулак Вепря скользнул по касательной, все-таки чуть-чуть задевая. Фрэнк насторожился. Вепрь готовился к новому удару, а Надир неподвижно застыл в центре, даже не пытаясь прикрыться.
— Черт, — Фрэнк сорвался с места и кинулся к рингу. Надир неожиданно пошатнулся и повалился на пол как куль, будто выключился.
— Я его не трогал, — растерянно оправдывался Вепрь, — даже пальцем не коснулся.
Бойцов Фрэнк предупредил заранее, чтобы кулаками в полную силу не махали, не повредили ценный материал.
Фрэнк мгновенно вмешался, забрав подопечного с ринга. Затем в лаборатории доктора, они долго не могли привести Надира в чувство, пациент не имел повреждений, но на медикаменты не реагировал.
— Что вы думаете, Док?
— Сложно сказать, — Миллард развел руками, — Показатели в норме, но привести его в сознание я не в состоянии.
Через несколько часов Надир очнулся сам, будто ничего и не произошло.
Он выглядел немного удивленным, словно не понимая, где находится, затем взгляд его прояснился и Фрэнк спросил.
— Что ты помнишь, почему отключился?
— Я, кажется, просто устал, — ответил Надир, после небольшой паузы.
— Кажется ему, — недовольно пробурчал Фрэнк, — Ничего себе, а сказать об этом ты не мог?
— Зачем? — Надир в недоумении пожал плечами.
После этого инцидента Фрэнк стал осторожнее, однако такие внезапные потери сознания все же случались. Его подопечный просто выключался, когда на несколько минут, а то и часов и не всегда причиной оказывалась усталость.
Случилось и еще кое-то, о чем Фрэнк умолчал в первоначальном отчете. Миллард, уверовав в успех, провел ряд экспериментов с подобным устройством, но результат оказался плачевным. После вполне удачной операции, пациенты быстро приходили в себя, а затем неожиданно умирали через несколько дней. Вскрытие показало фатальные повреждения мозга, который выглядел так, как будто подвергся разрушениям изнутри. «Вот тебе и щадящей биологический имплантат… паразит, поедающий своего хозяина», — с горечью подумал Фрэнк. Но Надир жил. Исследование мозга подопечного отклонений от нормы не выявило. Эксперимент приостановили, Миллард вернулся к дальнейшей разработке устройства, но уже не биологической версии.
Они не спеша шли по центральным улицам города. Вечерело. На небе полыхал закат, окрашивая неприглядные строения в розовое. Фрэнк глянул вверх и усмехнулся, природа генералу не подвластна и он не может запретить ее красоту.
— Осталось совсем немного, но перед тем как отвести тебя к генералу, мы должны закончить еще несколько тестов, — сказал Фрэнк.
— После них ты передашь контроль надо мной?
— Ну… — замялся Фрэнк. — Почему ты так решил?
— Насколько я понимаю, генерал не допустит, чтобы его оружием распоряжался кто-то еще, он захочет владеть мною единолично, — Надир усмехнулся.
— Не надейся, ты все равно не сможешь причинить мне вред… я, конечно же, оставил себе защитный механизм, — вспыхнул Фрэнк, — Но верно, я не смогу тобой управлять как сейчас…
— Ты хотел сказать больше? — усмехнулся Надир, — Не будь наивным, Фрэнк. Если генерал мне прикажет что-нибудь с тобой сделать, никакой защитный механизм не спасет. — Надир неожиданно рассмеялся. — А ты ведь боишься меня, Фрэнк… Боишься утратить надо мной контроль. Успокойся, я не собираюсь на тебя нападать. Поверь, я не испытываю к тебе неприязни и агрессии у меня тоже нет.
— Ну да, ну да, конечно… ты же у нас ничего не чувствуешь, — язвительно буркнул Фрэнк.
— Фрэнк… я всего лишь то, что вы создали и в какой-то степени это и твоя заслуга.
Фрэнк посмотрел на своего подопечного. В голосе Надира сквозила ирония, он улыбался. Но глаза оставались холодными и непроницаемыми, такими же, как и его сознание, которое оставалось для Фрэнка по-прежнему недоступным.
Неожиданно Фрэнк почувствовал угрызения совести и сменил тему. — Между прочим, мы уже почти пришли…
К тому времени на улице совсем стемнело. Фрэнк завел Надира в переулок между домами.
— Нам туда. Ну и вонища здесь, — поморщился Фрэнк.
Надир пожал плечами. Ему было все равно. Запахов он не чувствовал. Пригнувшись, он последовал вслед за Фрэнком в узкий проход под аркой.
Вернувшись на Старис, Дженни с головой окунулась в учебу. Шел последний год обучения. Дипломная работа. Она неожиданно сменила тему: «Светозвук в музыкальных произведениях начала двадцатого века старой эры». Преподаватели удивились, но возражать не стали. Интересное исследование, мало изученное. А Дженни вспоминала Роберта, играющего для нее на рояле, и ту удивительную музыку и вихри цвета, исходящие от инструмента. Она заказала из библиотеки музыкальные записи и все-таки нашла тут прелюдию.
Стояла поздняя осень. Мягкая, теплая и солнечная, как всегда на Старисе. Дженни набрала ворох осенних листьев. Их горьковатый запах, нагонял тоску. Она села на скамейку, положила букет из листьев на колени и снова погрузилась в музыку, прокручивая минутную запись раз за разом. Нет, все-таки Роберт играл эту вещь по-другому. Более нервно и надрывно, что ли. Она выключила устройство и задумалась.
— Вы позволите?
Голос вывел ее из размышлений. Дженни подняла голову. Перед ней стоял высокий молодой человек, лет тридцати в военной форме пилота. В том, что он военный Дженни не сомневалась. Она научилась различать такие вещи. После возвращения, ей пришлось отвечать на многочисленные вопросы. И военного ведомства в том числе.
— Вы ведь Дженни, Дженни Кларк?
— Да, — Дженни удивленно кивнула, — Что вы хотели?
— Меня зовут Питер Вэйн. Хотел поговорить, если вы не возражаете.
— Присаживайтесь, — Дженни подвинулась, давая возможность Питеру сесть рядом.
— Я… — начал Питер и замялся. Он опустил голову, разглядывая свои ботинки, и ковыряя носком в песке.
— Роберт Астер… Он был моим другом… — Питер поднял голову и посмотрел на девушку. — Я догадываюсь, вам не хочется вспоминать об этом, но для меня важно знать, что произошло.
Питер не был таррианином, за свой недолгий опыт общения с которыми, Дженни научилась неплохо читать людей. И сидящий рядом с ней пилот, вызывал доверие.
— На самом деле, я уже давно ищу вас, — продолжил Питер.
— Ездила домой. Хотелось повидать родителей… — она подняла на него глаза.
— Да, знаю, приезжал туда, мы немного разминулись.
— Что, неужели из-за меня? — удивилась Дженни.
— Ну, почти, — Питер улыбнулся. — В отпуске был, а потом и по работе пришлось.
— Не знаю, что вам сказать. Роберт — это слишком личное, — Дженни покачала головой и, повинуясь внезапному порыву, протянула ему коммуникатор, — Вот послушайте.
— Что это? — спросил Питер, принимая у нее устройство.
— Музыка. Вы любите музыку?
— Музыку? — переспросил Пит.
Дженни кивнула. Питер включил воспроизведение и прикрыл глаза. А Дженни украдкой принялась его рассматривать. Сосредоточен. И снова длинные ресницы… Волосы темно каштановые, совершенно прямые и подстрижены очень коротко, широкие скулы, плотно сжатые губы.
— Красиво, — сказал Питер, открывая глаза. — Мне знаком этот кусок. Не скажу, что разбираюсь в музыке, но Роберт неплохо играл. Я как-то застал его за этим занятием. Он не знал, что я наблюдаю, так получилось. Договорились встретиться, я пришел чуть раньше и не решился его отвлечь. Так и стоял под стеночкой, пока он не закончил. — Пит смущенно улыбнулся. — Роберт много чего тогда играл. Но эту вещь я запомнил. Он повторил ее несколько раз, в таком безумном темпе, будто его пальцы играли в догонялки. Странное сравнение, но именно это мне пришло в голову. — Питер снова улыбнулся. — Роберт исполнял это для вас?
Дженни утвердительно кивнула.
— Хотите пойти на концерт?
— Вы приглашаете меня на свидание, — Дженни усмехнулась.
— Почему бы и нет, — согласился Питер. — Я все еще надеюсь расположить вас к себе.
— И вытянуть из меня информацию?
— Желательно, не стану скрывать. И это не банальное любопытство.
— Вы собираетесь что-то предпринять? — Дженни встрепенулся, качнула головой, медные пряди тяжелой волной рассыпались по плечам. И Пит почему-то подумал, что листья такого же цвета, как и ее волосы. Рыжевато-медные, горящие.
— К сожалению, я не могу отправиться на Маллию, — ответил он. — Полеты в этой зоне запрещены. Но если все что с вами произошло, не случайное стечение обстоятельств… моя задача докопаться до сути.
Питер говорил искренне и так убеждено, что Дженни поверила.
Через два дня они, действительно, пошли на концерт. Живая музыка. Современная, но довольно красивая. А потом, маленькое кафе, ужин и сладости. На следующий вечер они встретились снова и на следующий… И Дженни начала потихоньку рассказывать о путешествии, о Роберте. А Питер внимательно слушал, не перебивал, давая ей высказаться. И, посмотрев в его серые внимательные глаза, Дженни поведала ему все. И про аварию и про Марту и про ее странные сны. Единственное, о чем она умолчала, так это о Сэме и о том, как она вела корабль.
Дженни поняла, ей важны эти разговоры, слишком долго она держала все в себе, и Питер удивительно подошел на роль слушателя. Их связывал общий друг, по которому оба скучали. Пит тоже рассказывал, о совместных с Робертом экспедициях. О том самом, кризисе на Рее, и многое другое.
Как-то раз, они стояли под ее домом, обсуждая проведенный вместе вечер. Пит в очередной раз привел ее домой. Дженни вдруг подумала, что если она пригласит, то Питер останется. Но не позвала. Как-то это выглядело совсем неправильно. Пит, милый и серьезный одновременно, и такой надежный. Он заботился о ней, переживал, и всегда оказывался рядом. Но… Почему-то ей все время казалось, что их трое. Роберт, его незримое присутствие. Слишком много они о нем говорили, вспоминали.
Нет, она не собирается зацикливаться, у нее, рано или поздно, кто-то появится. Не сейчас, конечно, немного позже. Но это будет не Пит. Кто-то другой, кто не знает ни о Роберте, ни о Тарре, ни обо всей этой истории. А Питер, что ж, он хороший друг. Пусть так и остается другом.
— Дженни, Дженни, проснись! — Роберт, что есть силы, тряс ее за плечо. — Проснись, нужно уходить отсюда.
Дженни подскочила и закашлялась. В комнате было полным полно едкого, густого дыма, и в тот же момент сработала пожарная сигнализация в коридоре.
— Дженни, пойдем, скорее, — полупрозрачная фигура выступила из тумана.
— Роберт, — прошептала девушка.
— Не время, поторопись, — он протянул ей руку, — идем.
Дженни вцепилась в его ладонь. На ощупь пальцы оказались совсем не призрачными, наоборот сухими и горячими. Они бросились к выходу, задыхаясь и кашляя. Девушка с ужасом увидела, как из-под двери, показались язычки пламени…
— Не бойся, — прошептал Роберт, крепко держа ее за руку, — Мы пройдем сквозь воду. Ты мне доверяешь?
И точно также как и тогда, на Маллии, Дженни ответила ему легким пожатием пальцев.
Роберт надавил на дверь плечом, и та со скрипом распахнулась. На них пахнуло жаром. Дженни с ужасом отпрянула. В коридоре бушевало пламя, рушились балки и перекрытия. Жалобным треском лопнуло стекло на картине, висящей на стене. Девушка повернулась к Роберту.
— Не бойся, я защищу тебя, — Он только и сделал, что взмахнул рукой, и, в ту же секунду, на них обрушилась стена воды. Как будто они стояли под водопадом. Дженни зажмурилась и задержала дыхание.
— Не бойся, ты можешь дышать, идем, — горячий шепот прямо в ухо, — только поторопись, долго не удержу.
Они выскочили в коридор. На секунду Дженни показалось, что это каменные стены пещеры, по которым стекают тонкие струи горячего пара. Они выбежали на лестницу, выбрались, наконец, наружу. Дженни почувствовала, как у нее подгибаются колени, разжала пальцы и в изнеможении опустилась прямо на тротуар. Мимо нее промчались пожарные, а из квартиры все еще доносился протяжный звук сигнализации. К Дженни подошли медики, кто-то укрыл ее плечи одеялом, протянул кислородную маску. И тут она обернулась. Роберт… Он стоял неподалеку. Размытая белесая фигура, окутанная дымом или дымкой… Дженни не разобрала, изображение дрожало. И будто убедившись, что с ней все в порядке, он развернулся и пошел прочь.
Роберт, — закричала девушка и бросилась следом, но пошатнулась. Один из медиков подхватил ее, усадил на бортик неотложки. Когда Дженни снова повернула голову, Роберта уже не было.
Дженни отвезли в больницу, но с ней оказалось все в порядке. Девушка даже дыма особо не наглоталась. Спасатели констатировали неисправность противопожарной системы, но причины возгорания все еще уточнялись, и вообще, сказали, что ей крупно повезло.
Что делать дальше Дженни не знала. Квартира, которую она снимала последние два года, полностью выгорела, а с ней и все вещи. Хорошо, что соседка из другого крыла, не ночевала дома. Хотя вторая часть дома пострадала меньше, вещи соседки сохранились почти нетронутые. Еще из больницы Дженни позвонила Питу, он мгновенно приехал и забрал ее.
— Поживешь пока у меня, возражения не принимаются, — сухо сказал Пит.
Дженни, попыталась не согласиться, но посмотрела на расстроенного и враз посуровевшего Питера и кивнула.
У Пита оказался неплохой домик. Три спальни. Две на втором этаже и одна на первом. Дженни выбрала ту, что на первом. Пит, не возражал.
Утром Дженни проснулась от одуряющего запаха свежезаваренного кофе. Девушка отправилась на кухню и обнаружила там Пита, готовящего завтрак.
— Доброе утро, как раз собирался тебя будить, — улыбнулся он. — Садись. Кофе будешь?
Дженни кивнула.
Пит поставил перед ней тарелку, и еще одну, полную всякой снеди, — Накладывай себе, чего хочешь, — и повернулся к кофейной машине. — Тебе как, с молоком, с сахаром?
— Нет, просто черный и крепкий.
Машина тихонько зажужжала, по кухне разлился божественный аромат. Через несколько секунд, Пит поставил перед ней дымящуюся чашку.
— А я со сливками люблю, — сказал он, добавляя себе в чашку густые жирные сливки.
— После знакомства с Робертом, я стала совсем вегетарианкой, — улыбнулась Дженни.
— Ладно, мне пора, я побежал, — Пит залил в себя остатки кофе. — Я, скорее всего, уеду на несколько дней, перезвоню тебе позже, когда узнаю подробности. Ты можешь оставаться здесь. Я вернусь, разберемся с твоей квартирой. Хорошо?
Дженни кивнула, соглашаясь. Пит быстро чмокнул ее в щеку и убежал.
Дженни подумала, что, пожалуй, нужно найти жилье, пока Пит в отъезде, а то как-то неудобно получается.
Вечером позвонила Мэгги.
— Ма… Мэгги, привет, то есть, я хотела сказать, сайре, — Дженни исправилась в последний момент, снова чуть не назвав таррианку Магдой. Вариант имени, придуманный Робертом, подходил ей гораздо больше. Дженни вспомнила бурную реакцию таррианки и переключила внимание, вставив таррианское приветствие.
Мэгги в ответ усмехнулась, а Дженни, так легко и ненавязчиво перешла на таррианский язык.
— Как вы там, что нового на Ноде?
— А, все нормально, — ответила Мэгги, — Что у тебя случилось?
Дженни рассказала про пожар, что для таррианки оказалось не новостью, удивляясь ее осведомленности.
— Мэг, мне показалось, что…
— Что Роберт был там? — Мэгги не дала ей договорить.
— Да, — Дженни кивнула.
— Я же говорила тебе про защиту. Это вот так работает. Конечно, если что-то совсем серьезное, это тебя не спасет, но…
Мэгги выглядела грустной и немного подавленной, но когда Дженни спросила ее, что же случилось, Мэгги замолчала, уходя от ответа. Не сказала она и о планах поездки на Маллию, наоборот звучала так, будто они никуда и не собирались, и Дженни решила не уточнять. Девушка хотела рассказать о Роберте, о странном сне, но передумала. А вдруг Мэгги решит, что это ее бурная фантазия? Ведь не поверила же ей королева, когда она говорила о собаке, даже прочитав ее память, не поверила. О посещении Сэма Дженни тоже умолчала. Ей почему-то показалось, что Сэм не обрадуется, поведай она о нем Мэг. Что-то было в ее отношениях с кораблем такого, что не обязательно знать остальным.
В завершении разговора Дженни не утерпела и задала мучивший ее давно вопрос.
— Мэг, расскажи, что случилось с Айрин, женой Роберта?
— Долгая история, — ответила Мэгги вздохнув. — Не могу сказать, что мне она не нравилась, но Айрин была, ну очень непростая, взбалмошная что ли. Трудно представить, как они уживались. Два сложных характера, два лидера, однако им было хорошо, это я знаю наверняка. Недаром мы делили сознание с самого детства, — Мэгги улыбнулась.
— Делили сознание, это как? — переспросила Дженни.
— Ну, мы просто открывали его друг другу, как бы объединяли. Почти как у тебя, только немного больше. Мы же росли вместе. Это так же естественно, как у вас рассказать что-то друг другу, делиться впечатлениями. Да, он немного отдалился, когда начал встречаться с Айрин, но я все равно знала, что с ним происходит. А вот чего ее понесло на эти дурацкие скалы, для меня до сих пор остается загадкой. И никакая защита не сработала, даже на Тарре.
— Дженни запомни. Не суйтесь туда, пожалуйста, ни ты, ни все остальные…
— Роберт, но почему?
— Сейчас нельзя, я скажу когда…
Дженни разбудил грохот. Возле ее кровати кто-то шумно возился, что-то уронили, она услышала звук катящегося по полу предмета. Девушка потянулся к выключателю. Комната ярко осветилась.
— Сэм?
— Ну я, а что ты не рада?
— Рада, конечно, но что ты там возишься?
— Можно к тебе? — Сэм, не дожидаясь ответа, плюхнулся в кровать. И тут же подпрыгнул, почухиваясь.
Дженни принюхалась.
— Сэм, ты пахнешь вонючей, блохастой псиной, — сказала она, морща нос.
— Я вхожу в образ, — возразил Сэм.
— Ах, в образ? Так я сейчас тебя засуну под душ и хорошенько отмою, — пригрозила девушка.
— Я энергетическая собака, меня нельзя мыть, — Сэм обиженно заскулил.
— Тогда и веди себя, как подобает хорошей энергетической собаке, — сказала Дженни, смягчаясь.
— Ну хорошо, хорошо, я больше не буду, — проворчал Сэм, подставляя ей брюхо, — Только почеши.
— Сэм, ты такой забавный… А если серьезно, что это было? — Дженни уже не напрягаясь, прокрутила приготовленные для Сэма картинки.
— Ну, во-первых сработала защита, это тебе уже говорили. А во-вторых…
Надир не понимал, зачем Фрэнк таскает его по ночному городу. Они ныряли в узкие улочки и переулки, избегая широких городских аллей. Холодно, ветрено, Надир на перепад температур не реагировал, в отличие от Фрэнка, который явно мерз, зябко кутаясь в куртку, однако продолжал упорно следовать одному ему известному маршруту и ничего не объяснял. На улицах было пустынно, с наступлением темноты население города предпочитало оставаться по домам. Маленькие улочки почти не освещались, только на главных дорогах кое-где горели фонари. Дороги были в плачевном состоянии — сплошные канавы и рытвины. Фрэнк пару раз споткнулся, выругался и полез в карман за фонариком. Надир оглянулся. Позади, в самом начале улицы мелькнули неясные крадущиеся тени. Он предостерегающе тронул своего спутнику за плечо. Фрэнк выругался злобным шепотом, и резким движением толкнул Надира в подворотню, быстро последовав за ним. Люди прошли мимо, не заметив и вскоре исчезли, свернув в один из боковых проходов. Больше на их пути никто не встретился, кроме стаи облезлых бродячих собак, которые при виде Надира, жалобно заскулили и бросились врассыпную.
— Чего они так? — Надир повернулся к Фрэнку.
— Не обращай внимания, идем, — Фрэнк пожал плечами.
— Зачем мы вообще здесь ходим?
— Хотел показать тебе кое-что, — Фрэнк нахмурился, застегивая плотнее воротник куртки.
— Встреча? — Надир остановился и не собирался продолжать пока не получит ответа.
— Можно и так сказать, — неопределенно ответил Фрэнк.
— Тогда почему не назначено время, зачем мы бесцельно шатаемся по городу?
— Ты задаешь слишком много вопросов, пошли.
Это прозвучало как приказ, Надир немедленно замолчал и последовал за Фрэнком.
Они свернули в темный, узкий переулок, выходивший на широкую городскую аллею — хороший квартал, не элитный, но приближенный и уже было дошли до конца, когда тишину нарушил приглушенный звук мотора.
— Хм, почему здесь? И вообще для этих слишком рано, — пробормотал Фрэнк, давая знак остановиться.
Надир замер, прижавшись к стене. По главной дороге медленно проехала большая черная машина. Фрэнк приложил палец к губам. «Мог бы послать сигнал, как всегда», — хмыкнул Надир. Мысленное общение его больше устраивало. «Или Фрэнк имел в виду не думать?», — Подобное утверждение показалось занятным, но обдумывать он не стал, а «замолчал», вытеснив из головы все мысли. Двигаясь практически бесшумно, он дошел до конца прохода и осторожно выглянул на дорогу. Просто видеть, запоминать, подумает и проанализирует он позже. Улица темная, лампочки горели только в нескольких фонарях. Но это и не важно. Надир неплохо видел в темноте. Черная машина остановилась метрах в пяти перед небольшим двухэтажным домом, рассчитанным на четыре семьи. Типичная постройка для этого района. Широкое крыльцо и несколько ступенек. Те, кто приехал на машине, уже вошли внутрь, остался только водитель, он выбрался из машины на тротуар и застыл с сигаретой во рту. Ага, и еще один на заднем сидении, Надир увидел мелькнувший в окне силуэт. В доме, на втором этаже, зажегся свет. Послышались возбужденные голоса, раздался крик, кажется женский. Водитель посмотрел вверх на окна, сплюнул, бросил окурок на тротуар и затер его ногой. Дверь распахнулась. Двое мужчин в форме внутренней полиции под руки волокли плачущую женщину, еще один замыкал шествие. Пальто на женщине распахнулось, Надир заметил мелькнувшую под ним ночную сорочку. А следом бежал полуодетый мужчина, в тапках на босу ногу. Он споткнулся на ступеньках, потерял одну из тапочек и продолжил бежать, прихрамывая на босую ногу. Мужчина что-то возбужденно говорил, отчаянно жестикулируя, но Надир не вслушивался. Он считывал эмоции — удивление, неверие, гнев, страх, унижение, бессилие… Какой спектр. Водитель открыл дверь, женщину втолкнули внутрь. Один из полицейских сел рядом с ней на заднее сидение. Второй обошел машину, собираясь сесть с другой стороны. Мужчина кинулся вперед, схватил его за руку, пытаясь помешать. Его оттолкнули, а затем раздался выстрел и мужчина начал медленно оседать на землю. Надир вздрогнул, отпрянул назад, в переулок, недоуменно глядя на Фрэнка. Фрэнк и сам выглядел ошарашенно, Надир успел считать обрывки его эмоций. Женщина отчаянно закричала, раздался еще один выстрел, хлопнули двери, заработал мотор. Машина сорвалась с места и вскоре все стихло. Несмотря на предостережение Фрэнка, Надир выскочил из переулка. Мужчина лежал на спине, голова на нижней ступеньке. На груди расплывалось темное пятно и еще одна красная точка на лбу. Надир присел на корточки, разглядывая неподвижное тело. На лице мужчины сохранилось удивленное выражение. Он дотронулся до него рукой, осторожно провел по лицу.
— Не трогай, оставь, — тихо сказал Фрэнк, оказавшийся уже рядом. Надир не послушал, поднял голову и уставился куда-то вбок, не мигая. Потом кивнул, словно обращаясь к кому-то невидимому и, повернувшись к Фрэнку сказал:
— Теперь все, он ушел.
— Ты видел? — удивленно прошептал Фрэнк.
— Да. Переход. Уже не вернуть, да и не во что возвращать. — Надир кивнул на неподвижное тело.
— Возвращать? — недоуменно переспросил Фрэнк.
— Мне кажется, я умел раньше, но не так, — Надир рассматривал свои руки, потом снова перевел взгляд на мужчину, — Здесь слишком все поломано. Зачем они?
— Сопротивление при аресте.
— Ты хотел, чтобы я это видел, почему?
— Такого я не планировал, — Фрэнк поморщился, — Никаких арестов в этом районе сегодня не предусмотрено. И вообще… Странно немного, эти ребята совсем оторванные, нежелательно, чтобы нас заметили… Хотя так даже лучше, наглядный урок. Возможно, и тебе придется заниматься чем-то подобным.
— Убивать?
— Выполнять любое распоряжение, — невесело усмехнулся Фрэнк, — Ты должен быть готов ко всему. И к этому тоже. Вообще они не убивают при аресте. И что сегодня произойдет именно так, я не знал. Подожди, — до Фрэнка медленно дошел смысл услышанного, — Ты сказал, что раньше мог, значит, все-таки помнишь?
— Нет, — Надир покачал головой, — Ощущение знакомое, словно что-то должно произойти… возникнуть здесь, на кончиках пальцев.
«Энергия, генерируемая в ладонях», — подумал Фрэнк. В столкновении он участия не принимал, но запись видел. Свечение, исходящее от незнакомца рук, перед тем как выпустить снаряд. Чтобы не делали с ним позже, подобное больше не повторялось. Фрэнк так и не понял тогда, являлось ли это оружием — неизвестным типом зарядов. А вот теперь, оказывается этим можно даже…
— Надир, не знаю, приходилось ли тебе убивать раньше, но сейчас — ты солдат и сделаешь то, что тебе прикажут, — Фрэнк нахмурился, — Однако у меня к тебе просьба, пообещай делать это быстро…
Надир кивнул, — Играть не буду, неприятно. Я ведь читал все, его эмоции перед и после… и видел нечто. Этот мужчина, когда его убивали, я чувствовал сам момент, в который это произошло. Потом он стоял неподалеку какое-то время. Смотрел на меня, не понимая, что делать. И только потом перешел…
— Это ты ему кивнул, да?
— Попрощался, он видел меня тоже, — Надир усмехнулся, — он боялся уходить, но я его успокоил.
— Покажи, что ты видел, — попросил Фрэнк.
— Нет, — Надир покачал головой. — Это личное, между мной и им, тебя не касается.
Фрэнк подумал, что прикажи он и Надир никуда не денется, но в последний момент остановился. Надир ему доверяет, пока еще доверяет. И он не так прост, как кажется. Машина, робот и все те идиотские эпитеты, которыми наградил Надира генерал, похоже, не соответствовали действительности. Нужно расспросить подопечного. Вот если бы не передавать управление или вообще… Фрэнк задумался.
Зарядил дождь, по-зимнему холодный, размывая кровавую лужу, собравшуюся под телом.
— Что с ним делать? — спросил Надир.
— Ничего. Нас это не касается, — скривился Фрэнк, плотнее застегивая куртку и натягивая капюшон, — К утру заберут, а дождь смоет следы. И здесь все будет так же как всегда, чисто и незаметно, как будто ничего и не случилось.
— А соседи?
— Что соседи? Как обычно в подобных случаях. Не видели, не знают, крепко спали, — Фрэнк невесело усмехнулся. — Ну что, идем?
Надир снова посмотрел на мужчину, потом перевел взгляд на Фрэнка. Такой спокойный, ничего не выражающий взгляд. Фрэнк поежился, ему стало не по себе.
— Уходим, — повторил он.
— Да, сейчас, — Надир снова наклонился к мужчине и закрыл тому глаза. Потом подумал еще немного, стащил с себя куртку, накрывая мужчине лицо.
— Что ты делаешь, ему уже не поможешь, — возмутился Фрэнк.
— Не знаю. Мне кажется, так правильно, — ответил Надир, поднимаясь. — Это был твой контакт, наша встреча?
Мокрые от дождя волосы, струи воды, стекающие по лицу и это странно непроницаемое выражение глаз. Фрэнк вздрогнул, словно от холода, ничего не ответил и отвернулся.
Надир проснулся. В мозгу что-то вспыхнуло, сознание включилось. Этакое мгновенное переключение между сном и явью. Не открывая глаз, он занялся анализом, что уже вошло в привычку, стало неизменным утренним ритуалом. Новые данные, новая информация. Быстро просмотреть, разложить по полочкам, выделить существенное. Воспоминание? Надир видел сон. Он мало спал. Только, если совсем валился с ног от усталости. И обычно сознание просто отключалось, погружаясь во тьму, лишенную сновидений. Но сегодня Надир проснулся с ощущением, что ему снилось что-то важное, имеющее для него значение. Инструкции… Точно, сон содержал инструкции. Он должен что-то сделать в определенный момент? Надир поморщился, напрягаясь. Воспоминание оставалось размытым. Раздраженно тряхнув головой, он открыл глаза и удивился. Раздражение — не его эмоция. Он считал это чувство сначала у Фрэнка, потом еще пару раз заметил у остальных, осмотрел со всех сторон, а, проанализировав, запомнил и присвоил. А в нужный момент просто достал из базы памяти и включил. Будучи не в состоянии полноценно испытывать эмоции, Надир пытался заимствовать их у других. Однако незаметно проникать в чужое сознание удавалось пока не очень хорошо.
Надир поднялся, небольшая разминка, затем ванная и холодный душ. Он знал, что холодный, горячей воды в его квартире не было, но температуру, как и много другого, не чувствовал. Надир умылся, быстро облившись водой, и застыл с полотенцем в руках, рассматривая в зеркале свое отражение. Длинные темные волосы обрамляли худое, бледное лицо. Надо бы их состричь, волосы мешали, постоянно лезли в глаза. Если понять челку, на лбу справа виднелась металлическая пластина, очень плотно прилегающая к голове. Пластина скрывала хитроумный механизм, с помощью которого они его контролировали. Именно так Фрэнк объяснил наличие пластины. Хотя у Надира на этот счет имелись сомнения. То, что сидело у него в голове, не являлось механизмом полностью. Он чувствовал это. Не существо, нечто другое. Оно вросло в мозг, слилось с ним, но не мешало.
Странно, контроль его тоже не беспокоил. Его вообще мало что беспокоило. Надир закрыл и снова открыл глаза, темные, практически черные. Почему никто не выдерживает его взгляда? Он оглядел себя со всех сторон. Тело мускулистое, ни грамма лишнего жира. На руках и торсе многочисленные и довольно жуткие рубцы, относительно свежие, еще розовые. Видно, что ранения получены примерно в одно время.
— Странно, — подумал Надир, — Что это была за переделка? В бою мне нет равных, как я мог заработать такое количество повреждений?
Происхождение шрамов он понял несколько позже, когда Фрэнк взял его на допрос. Процесс происходил над мужчиной, арестованным внутренней полицией две недели назад. Комната без окон со звукоизоляцией. Надир не сразу сообразил зачем.
Мужчина, сильно избитый, прикованный к стулу. Разбитые, раздробленные пальцы, распухшие губы, многочисленные синяки и гематомы… Надир прислушался к его эмоциям и поморщился.
В комнату вошли доктор и Морис, странный помощник генерала. У него был чемоданчик с инструментами. Вид этих инструментов и то, что они делали, сказали Надиру, что он тоже прошел через руки Мориса.
Надир отвернулся от жертвы и подошел к окну. Он вполуха слушал офицера, спокойным равнодушным голосом задающего вопросы. Смысл вопросов оставался непонятен. Мужчине навязывали информацию и заставляли эту информацию признать. Мужчина упирался, ожидаемые признания не содержали ни слова правды. Допрашиваемый закричал, когда Морис к нему только приблизился. Надир отключился, на какое-то время он перестал воспринимать происходящее в комнате. Потом он услышал спокойный голос офицера предлагающего добровольно подписать согласие на операцию, чтобы стать солдатом. Надир вздрогнул и, сам не понимая почему, вторгся в сознание пленного, отправив его в глубокий обморок.
Доктор Миллард открыл дверь лаборатории и вздрогнул, почувствовав чью-то руку на своем плече.
— Не нужно дергаться, Док. Я всего лишь зашел поговорить, — Надир ободряюще улыбнулся.
Они зашли в помещение, Надир плотно закрыл дверь.
— Присаживайтесь, доктор. И перестаньте дрожать. Если бы я хотел вам навредить, я бы уже это сделал.
Доктор плюхнулся на кушетку.
— Что вам нужно от меня? Я тут совершенно не причем. Вы сами во всем виноваты. Нужно было не упрямиться и соглашаться на предложение генерала…
— О чем это вы, Док?
— Так вы действительно ничего не помните… — старый доктор вздохнул. — Хотя для вас это должно быть лучше… Как же мне вас жаль, молодой человек…
— Я пришел не за вашей жалостью. Всего лишь хотел спросить. Скажите, док, в чем признался я?
— Что вы имеете в виду, — Доктор уставился на него с непониманием.
— Допросы, доктор. Я знаю, что прошел через них. Судя по всему, они продолжались долго… Так в чем же признался я?
— Вы не… вы не признались…
— Потому что я не чувствую боли?
— Потеря чувствительности произошла уже потом, в результате… Я не знаю почему, но вы молчали, вы даже не сказали, как вас зовут. Надир, это ведь ваше ненастоящее имя?
— Нет, хотя я и не помню другого.
— Мы о вас так ничего и не узнали. Одно я могу сказать совершенно точно. Вы не принадлежите этому миру, и я не знаю сознательно или по нелепой случайности вы оказались здесь. Скажите, а вы действительно ничего не чувствуете? Когда вам приказывают, неужели это не вызывает… ну хотя бы протест?
— Нет. Все происходит слишком быстро. Я не успеваю даже подумать, просто делаю. Протест? — Надир покачал головой. — Мне совершенно все равно. Кажется, я не могу испытывать ничего кроме своего рода любопытства. Мне интересно наблюдать. — Он неожиданно рассмеялся, — У вас, у людей столько эмоций.
— Вы находите это смешным?
— Пожалуй. Это меня… забавляет.
Надир замолчал, обдумывая что-то.
— Док, я хотел спросить еще одну вещь, — Надир убрал волосы со лба. — Вы можете это снять?
— Нет. Увы, не могу. Даже не просите. Устройство невозможно вынуть. Любая попытка окажется смертельной.
Надир молча, не мигая уставился на доктора, заставив его продолжать.
— Поймите, я точно не могу это снять. Мы пытались вынимать такие устройства у других тестируемых. Подобной процедуры никто не выдерживал и вообще, ваш имплантат особенный, я бы не советовал туда лезть ни вам, ни Фрэнку.
— Зачем вам вообще все это, док? — неожиданно спросил Надир, — Вы же хирург, а не садист.
— Поймите, молодой человек, моя семья. Вам повезло, вы одиноки. А я — человек подневольный, ведь если ослушаюсь… я не хочу даже думать, что может случиться с моей дочерью.
Надир посмотрел на доктора очень пристально, пока тот не отвел взгляда, и вдруг очень тихо сказал:
— Моя дочь умерла, не успев родиться. Сейчас ей бы было… — он закрыл глаза, замолчал на несколько секунд, подсчитывая, — Сейчас ей было бы пять, насколько я понимаю.
— Вы все-таки помните… свое прошлое?
Надир открыл глаза, — Это трудно назвать воспоминаниями. Я помню некую информацию, сухой набор данных и цифр, которые периодически всплывают у меня в голове. Не сами события, и не ощущения. Я даже картинку видеть не могу. Просто знаю некоторые факты. Я помню, что дал ей имя, но не могу вспомнить лица ее матери и что с ними случилось. Только осознание, что их больше нет. Странно, я довольно хорошо представляю себе девочку, которой никогда не существовало, — Надир невесело усмехнулся, — Вас посещают призраки, доктор?
— Призраки? — доктор отрицательно замотал головой и переспросил. — Вы назвали ее, каким именем?
— Вэлери…
Надир пристально посмотрел на Милларда. Слишком пристально, тяжелым взглядом. Док почувствовал острый приступ тошноты и головокружения, а в голове наступила такая путаница. Он беспомощно глянул на стоящего перед ним Надира.
— Все хорошо, Док, сейчас пройдет, — успокаивающе сказал Надир и легонько коснулся руками его висков, — Все хорошо…
Миллард закрыл глаза всего на секунду, а когда снова открыл, в лаборатории никого не было.
Ему нравилось уходить из города по ночам. В начале ночи все разбредались отдыхать. И в это время он никому не мог понадобиться. Спать почему-то не получалось. Бесшумно как кошка он крался по равнине. Целью его стали горы. Высота как всегда манила. Обычно он забирался на уступ и мог сидеть там неподвижно по нескольку часов. Надир знал, что сегодня за ним наблюдают. Когда он шел по тропе, в темноте то и дело вспыхивали желтые кошачьи глаза. Сейчас леопард находился прямо за спиной. Надир хищно оскалился, позволив коту подойти слишком близко. Он резко обернулся. Леопард застыл на расстоянии прыжка. Черные глаза встретились с желтыми. Секунда… кот взвыв, упал на землю и зажмурился.
— Я могу контролировать его так же, как контролируют меня, — невесело усмехнулся Надир.
Он подошел к леопарду, схватил его за шкирку и приподнял в воздухе. Кот беспомощно повис в руке. Надир уставился в глаза зверя, леопард дернулся, пытаясь опустить голову, но Надир не давал ему такой возможности. Затем что-то произошло. На него обрушился мир запахов, резко включилось обоняние, которого не существовало до этой самой минуты, и Надир увидел себя как бы со стороны. Он висел напротив и смотрел в свои собственные глаза. Через некоторое время Надир осознал, что смотрит на себя глазами леопарда. Он отпустил кошку. Его сознание как бы раздвоилось. Он видел себя стоящим на скале и, в то же время, в теле леопарда он спешил на ночную охоту. Так приятно было чувствовать землю под лапами, он не удержался и прыгнул. Приземлился и покатился по траве. Затем помчался вперед быстрыми скачками. Место его охоты находилось высоко в горах. Взбираясь по крутому склону, он заметил вдалеке заброшенный пещерный город…
Пещеру Надир присмотрел не так давно, вскоре после прогулки с леопардом. Глубокая, расположенная в одном из старых туннелей заброшенного пещерного города, с озером посередине. От озера поднимался пар, но вода не кипела. Надир долго держал в воде руку, определяя температуру по принципу — покраснеет или нет. Обладая пониженной чувствительностью можно запросто обвариться и не заметить. Вода оказалась вполне пригодной и для купания и для питья. Озеро имело форму овала, в глубину метра четыре и метров семь в самом широком месте, а еще, если задержать дыхание и проплыть под водой несколько метров, можно попасть в соседнюю пещеру, которая оказалось намного меньше, просто неширокая каменная ниша с низким сводом. Оттуда вода уходила куда-то вниз, но дальше Надир исследовать не стал.
С потолка основной пещеры свешивались светящиеся нитевидные люмеры — червячки, пещерные хищники. Надиру с его неуемным любопытством и стремлением докопаться до сути, пришлось взломать архив городской библиотеки, выискивая название светлячков. Они обитали здесь в большом количестве, особенно во влажных пещерах. Надир заметил, что за несколько часов до дождя концентрация люмеров увеличивалась, и они начинали светиться интенсивнее. Свет привлекал насекомых, служивших люмерам пищей. Надиру нравилось лежать на полу, благо сырости он не чувствовал, или заплывать на середину озера, и смотреть на каменные своды усеянные светящимися точками. Напоминало звездное небо и вызывало смутные ассоциации, почему-то связанные с домом и защитой. Находясь в городе, Надир перестал нормально спать. Он часами лежал без сна, ворочаясь, разглядывая грязные подтеки на стенах. А под утро, забывался коротким тяжелым сном. Мелькали образы, ощущения, вызывающие беспокойство и противное чувство падения, словно он срывается в глубокое ущелье или стоит на самом краю пропасти, напряженно вглядываясь в темноту, а там, внизу… Он вздрагивал и просыпался весь в поту и больше не мог заснуть. В пещере, он чувствовал себя гораздо спокойнее, мог отключиться на пару часов, спать безмятежно и без кошмаров. Как ни странно, этого хватало для «полной перезагрузки системы», как любил повторять Фрэнк. Иногда здесь Надир видел сны, странные сновидения. Часто о том, что он заперт в пещере, и пока не выполнит определенные условия, не может ее покинуть. И во сне он искал выход. Та пещера выглядела иначе. Но в ней тоже было озеро и люмеры. И это что-то значило, только он пока не мог вспомнить что. И еще во сне был голос. Интонации успокаивали, но вот слов он не понимал.
Надир подолгу купался в озере, ныряя или просто отдыхая на поверхности. Ощущения от воды были приятными и снова будили что-то знакомое, связанное с пещерой и подземным озером. В одну из таких ночей пещеру посетил леопард. Зашел, остановился на входе, принюхиваясь, внимательно уставился Надиру в глаза, как бы спрашивая разрешения войти. Надир кивнул, приглашая. Грациозный зверь в мгновение очутился рядом. Надир потрепал его по загривку. Зверь издал непривычный клокочущий звук и улегся на каменный пол. Надир подставил руку, кот боднул его ладонь головой. Ему это по нраву, догадался Надир, поглаживая нового знакомого. Или питомца? Надир задумался. Неожиданная мысль пришла в голову: нужно дать леопарду имя. Почему-то это показалось важным. Однако ничего подходящего не находилось. Кот, большой красивый котяра… Ну хорошо, значит, будет просто Кот. Вот только зачем ему этот зверь и почему он пришел? Неужели понравилось. Он осторожно коснулся сознания зверя, тот не возражал, а клокочущий звук усилился.
— Что мне теперь с тобой делать? — спросил Надир, легонько почесывая коту шею. Кот, как бы в ответ, заурчал еще громче.
Как-то леопард притащил в пещеру свою добычу. Уложив окровавленную тушку козы на пол, кот подтолкнул ее Надиру и принялся вылизываться.
Надир удивился. Странно, что зверь подобным образом попытался о нем заботиться. Благодарно кивнул зверю, но к добыче естественно не притронулся. Коза не годилась в пищу. После нескольких неудачных экспериментов с едой, он понял, что в состоянии есть весьма ограниченный набор продуктов, в основном состоящий из овощей и фруктов. Пища животного происхождения вызывала тяжелое отравление. И Док не мог объяснить почему. Вкуса как и запаха Надир не чувствовал, поэтому такое ограничение его не слишком волновало.
Леопард зевнул, оттащил добычу в дальний угол пещеры, мол, не хочешь, как хочешь. Потом снова приблизился к Надиру. Улегся рядом, положил на колени голову и заурчал. А потом произошло нечто выходящее за рамки понимания. Надир почувствовал странный прилив сил и полузабытое покалывание на кончиках пальцев. Он вскочил. Энергия, слабая, но такая знакомая, наполняла его тело. Как? Неужели… Надир посмотрел на свернувшегося клубком леопарда. Зверь мирно спал. Его лапы чуть подрагивали во сне. Дикий кот поделился с ним энергией. Это стоило обдумать.
Надир остановился, с облегчением прислонил свою ношу к стене и отдышался. Длительная пробежка с бесчувственным телом на плече, утомила. Однако то, что он задумал сложнее провернуть, чем с Миллардом. Воспоминание вызвало улыбку, старый доктор даже не понял, что произошло. Передохнув, Надир бережно поднял свою ношу и продолжил подъем.
Фрэнк очнулся в полной темноте, сидя на чем-то влажном и холодном. Он ощупал поверхность вокруг. Бугристая, неровная. Где-то в отдалении текла вода. Река? Что случилось, где он находится? Голова раскалывался. Внутри под черепной коробкой что-то взрывалось, вспыхивало, сдавливало. Фрэнк застонал. И тут услышал знакомый голос…
— Очнулся? — спросил Надир, — Я уже волновался.
— Надир? Куда ты меня притащил? — зарычал Фрэнк, — Что происходит?
— Не дергайся и не вставай пока. Прости, не мог по-другому.
Глаза привыкали к темноте, Фрэнк различил фигуру Надира, склонившегося над ним. Он осторожно покрутил головой. — Что это? Где мы находимся?
Приглушенный свет осветил небольшую ванную комнату. Он сидел на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене. Фрэнк ошарашенно озирался. На какое-то время ему показалось, что он в пещере. Но нет обычная ванная типовой квартиры, и вода течет из крана в раковине…
— Что произошло, где мы? — хрипло спросил Фрэнк. В груди нарастала паника. Он попытался дать Надиру команду, но виски сдавило с удвоенной силой. Фрэнк снова застонал.
— У меня дома. Успокойся и не пытайся меня контролировать. Забыл, что передал управление генералу?
Фрэнк выругался. Боль в голове пульсировала, то сдавливая, то отпуская.
Надир присел рядом на корточки, — Фрэнк, мне нужно было знать, я взломал твое сознание, — Я вижу, тебе больно, но это пройдет.
— Зачем? — прошипел Фрэнк.
— Хотел понять, что вы со мной сделали?
— И как успехи, узнал?
— Узнал. Сначала прочитал доктора, он даже не заметил, — рассмеялся Надир, — Но этого мне показалось недостаточно. Тогда, уж прости, пришлось браться за тебя.
— Помогло? — В глазах все еще плясали темные мушки. Последнее, что Фрэнк помнил, они шли по улице, обсуждая технические параметры флаеров. Надир много чего знал, словно раньше учился как минимум на инженера. Надир о чем-то спросил, затем повернулся к Фрэнку и резко выбросил руку, открытой ладонью вперед…
— Не очень. Потому и сделал это с тобой, надеялся, что получится. Я добыл информацию от Дока, но воспринимаю ее, как будто речь идет о ком-то другом, не обо мне. Нет, я теперь знаю, что вы сделали, видел твоими и Дока глазами, но это не стало моим воспоминанием. Не знаю, как объяснить, — Надир замялся, подбирая подходящие слова. — Ну, тот, с кем это происходило — не совсем я, другая личность, которую вы уничтожили. Он — это он, а я — это я. Мне просто известно о нем кое-что, и все.
Головная боль утихала. Фрэнк осторожно помассировал виски.
— Как ты меня сломал? — спросил он.
— Не так уж и сложно, — Надир хмыкнул, — Твоя защита довольно слабая. Но головная боль и слабость обеспечены до утра. Прости, аккуратнее не мог.
Фрэнк внутренне сжался. Такого поворота он не ожидал. Все помыслы тайные и не очень, его планы, все, что копил и прятал долгие годы, неужели… И еще, одна мысль обожгла его, простит ли ему Надир, то…
— Не бойся, я взял только то, что касалось меня лично, не трогая ничего остального, — снова тихий смешок, — Твои тайны остаются при себе.
— А зачем приволок меня к себе?
— Проще было работать. Свидетелей нет, никто не помешает. Отключить, как ты выразился, приволочь и сломать. Или ты предпочел бы оказаться на улице? — Надир засмеялся. — Выяснил кое-что интересное. Знаешь, почему генерал вдруг поставил меня в личную охрану, думаешь, доверяет мне больше, чем остальным?
— И почему же?
— Технике он доверяет. Биоинженеры добавили любопытную функцию в мой имплантат. Если я ослушаюсь, сработает механизм, вплоть до самоуничтожения. Точно так же и от мысленной команды генерала. Имплантат теперь даже перенастроить нельзя. Спорим, ты не знал.
— Не знал, — согласился Фрэнк. — Нечто подобное может прийти только в больную генеральскую голову… Кстати. Его ты можешь взломать?
— Нет, — покачал головой Надир. — Слишком мощная защита. И не твоя. Кто ставил?
— Не знаю. Я уезжал на несколько месяцев, когда вернулся, он уже стал таким, запечатанным, — Фрэнк вздохнул, — Жаль, что не можешь.
— Мне тоже. Когда он вторгается в мое сознание, это неприятно. С тобой было по-другому. Не беспокоило совсем, — Надир поморщился.
— Злишься на меня за все?
— Злюсь? Пожалуй, что нет. Я понимаю, о чем ты говоришь, но злости к тебе не испытываю. А ты действительно, готовил мне побег?
— Подумывал. Хотя, если честно, никогда бы не решился. Это так, чтобы ты знал и не питал иллюзий. Странно, что информация не дала толчок, по идее ты должен бы вспомнить.
— Нет, кроме эпизодически, всплывающих данных, по-прежнему ничего. Даже не знаю, как меня зовут на самом деле. Хотя одно понял. Имя имело значение, поэтому я, или, — Надир замолчал на секунду, — вернее говорить — он, его скрывал.
— Что ты собираешься делать?
— Пока не знаю, не решил. С этой штукой в голове, я вообще мало что могу. Это как живая бомба.
— Пугает?
— Не-а. Мне вообще кажется я, или он, короче мы оба, не особо бережно относимся к собственной жизни.
— Веселишься… — буркнул Фрэнк.
— Так что мне плакать теперь? Знаешь, я вижу бездну…
— Бездну, — переспросил Фрэнк, — Какую, где? Что это за бездна?
— Смерть…
— Чья, твоя? — не понял Фрэнк.
— Нет, — Надир рассмеялся, — Вашими стараниями, я уже умер. Твоя, Фрэнк… и многих других.
Надир уставился на Фрэнка пронзительными черными глазами, от его взгляда потянуло холодом. Фрэнк вздрогнул, на какое-то мгновение, ему показалось, что он стоит возле глубокого колодца. Фрэнк завертел головой, отгоняя видение, но оно не исчезло, наоборот изображение стало четче. С некоторой опаской Фрэнк заглянул внутрь. Сначала он не мог ничего разглядеть кроме черноты, но потом увидел неясные очертания человеческого тела, ничком лежащего на земле. Он пригляделся. Фигура человека показалась знакомой, голова размозжена. Рядом с телом валялся окровавленный камень. Фрэнк невольно содрогнулся.
— Ну вот, ты тоже это видел.
Фрэнк вздрогнул, — Не дави на меня… Не лезь ко мне в голову, ты не смеешь это делать.
— А я ничего и не делаю. Вы мною управляете, я повинуюсь приказам. Что ты еще от меня хочешь?
— Надир, прекрати, не вынуждай меня принимать меры, — Фрэнк зашипел от злобы.
— Ты можешь попробовать мне приказать. И я подчинюсь, наверное… — рассмеялся Надир, — Больше ты ничего не можешь.
— Не угрожай мне, Надир. Я… я тебя уничтожу, — Фрэнк почувствовал подступающую к горлу тошноту.
— Ну, если тебе так хочется.
Надир пожал плечами, не спеша повернулся и вышел из комнаты.
Экстренный вызов поднял Фрэнка с постели. Он с облегчением подумал, как хорошо, что остался дома, ничего не нужно объяснять или выдумывать. Причина вызова настораживала — массовые беспорядки на одной из шахт Северного материка, добывающей радарий. Фрэнку предписывалось немедленно явиться к генералу. Когда он приехал, обсуждение было в самом разгаре, и присутствовал весь командный состав.
«Выглядит серьезно», — подумал Фрэнк, — «Иначе, зачем понадобилось собирать всех среди ночи».
С Северным материком постоянно возникали проблемы. Более суровый климат, высокие и малодоступные горы, постоянные землетрясения. В горах располагались малочисленные, но хорошо укрепленные, поселения. Официально горцев не трогали. Еще по договору с содружеством, территорию, подконтрольную горцам, признали независимой. Однако столкновения возникали постоянно. И как Фрэнк догадывался, были хорошо спланированными и подготовленными, армии необходима боевая практика, солдатам, время от времени, нужно пострелять по живым мишеням.
На Северном материке находились обширные залежи радария, одного из самых дорогостоящих и вожделенных материалов во вселенной. Содружество давно взяло под контроль всю добычу и разработку месторождений, но о наличии радария здесь, на Маллии, не было известно. Ван Дюрену удалось скрыть этот факт от содружества еще до того как Маллия вышла из его состава. А сейчас провести инспекцию для содружества не представлялось возможным. Хорошо замаскированные шахты не просматривались из космоса. И о том, что дальше происходило с добываемым радарием, можно только догадываться.
На шахтах часто возникали недовольства. Население поселков, находилось в изоляции и, не имея права и возможности поменять место жительства, было обречено на тяжелый низкооплачиваемый труд. Ну и соседство с горцами, которые сами по себе вроде и не вмешивались, порождало определенное напряжение. Хотя Фрэнк подозревал, что большинство беспорядков, если не все, создавались искусственно, в рамках борьбы с, так называемым, внешним врагом.
— Фрэнк, поедешь вместе с ними. Проверишь командование на лояльность и вообще, пора тебе проветрится, а то, в последнее время, ты начинаешь превращаться в кабинетную крысу, — генерал озвучил приказ, когда совещание закончилось, военные покинули кабинет, и они остались одни.
Фрэнк поморщился, сравнение с крысой, ему совсем не понравилось.
— Какие у меня полномочия? — поинтересовался он.
— Едешь один. Твоя легенда — персональная тренировка по одному тебе известной программе. Присоединяешься к операции, но местному командованию не подчиняешься — исключительно мне напрямую. Детали тебе сообщат на месте. Действуешь по обстановке и на свое усмотрение, — распорядился генерал.
Фрэнк кивнул, попутно соображая, что это может означать на самом деле. Генерал прав в одном, Фрэнк довольно давно не участвовал в боевых операциях, предпочитая устранять беспорядки по-тихому — удалить недовольных, промыть кому нужно мозги, работа как раз для специалиста его ранга.
К территории шахты прилегал небольшой рабочий поселок. Неужели предстоит и его зачистка? Даже если на шахте и произошли беспорядки, в поселке остаются мирные жители, они то чем не угодили? Хотя приказы генерала не обсуждаются и не подлежат сомнению. Даже для него. Так размышлял Фрэнк, пока добирался до точки сбора. В голове роились беспокойные мысли, но к какому-то определенному выводу он так и не пришел.
Фрэнк беззвучно ругался, одеваясь и подстраивая под себя тяжелую солдатскую броню. В его собственной, облегченной и более продвинутой версии, внезапно обнаружились неполадки, а заменить оказалось не на что. Тяжелая броня, да еще и не последней модели, таскать ее на себе — сомнительное удовольствие, но свою работу сделать должна. Фрэнк проверил встроенную аптечку. — Ага, стимулятор, обезболивающее и что тут у нас еще? Допинг для солдатского имплантата, ну ему это точно не понадобится, так, отключаем, остальное вроде в порядке.
Погрузка в боевые флаеры и грузолеты проходила в штатном режиме. Вначале Фрэнк выбрал грузолет с солдатами, надеясь, что удастся расслабиться и отдохнуть, все-таки ночь выдалась тяжелой, но затем передумал. За модификантами приглядывать не нужно, они безоговорочно выполняют приказы. Чего не скажешь о командовании. Если кто-то под подозрением, а именно на это намекал генерал, то во время полета, он сможет заметить что-нибудь необычное. Фрэнк мотнул головой и решительно последовал в головной флаер вслед за офицерами. Ему наконец-то выдали детали операции, и Фрэнк сосредоточенно принялся их изучать. Как он и предполагал, без горцев не обошлось. Кроме предсказуемых беспорядков в шахте, в небольшом отдалении от поселка разведка обнаружила одну из горных баз. Становилось понятным, почему отправили войска, и какая зачистка им предстоит.
Во время перелета ничего необычного не случилось, офицеры не разговаривали, а предпочли использовать полет на отдых и сон. На какое-то время, Фрэнк и сам задремал. Проснулся от толчков, флаер вошел в зону турбулентности. Покрутив настройки на шлеме, Фрэнк активировал внутреннюю связь, прослушивая переговоры пилотов. Посадка через полчаса. «Эх, Надира бы сюда», — подумал Фрэнк. Все-таки они составляли неплохую команду и в случае чего могли прикрыть друг друга. Фрэнк с сожалением вспомнил о своем бывшем подопечном. После того случая, с Надиром он больше не работал. И не только из-за взлома. Генерал вывел Надира из подчинения Фрэнка, полностью забрав под свой контроль.
— Внимание экипажу, приготовится к высадке, — прозвучал голос в шлеме. — Объявлена десятиминутная готовность.
Высадка прошла гладко, без происшествий. Посадочная полоса находилась в десяти километрах от предполагаемой базы горцев и в пятнадцати от поселка. Несколько мобильных отрядов десантировались ближе к поселку, с северной стороны, они обеспечат прикрытие и снабдят оперативной информацией.
Фрэнк вместе со всеми бежал по лесу. Зима на Северном материке вступила в свои права. Деревья пригибались от порывов холодного ветра. Шел мокрый снег, который тут же таял, превращаясь в кашу, под ногами чавкала жидкая грязь. Нет, Фрэнк, конечно, находился в неплохой физической форме, но сравнится по выносливости с напичканными специальными препаратами модификантами, не мог. И пробежать десяток километров по бездорожью в полном обмундировании, с оружием оказалось не так просто. Когда отряд приблизился к базе на расстояние удара, Фрэнк практически выдохся. Хотелось одного — сбросить с себя оружие, снять броню, улечься прямо на мерзлую землю и чтобы его никто не беспокоил.
Фрэнк остановился всего на секунду, чтобы вколоть себе стимулятор, это его и спасло. Он услышал пронзительный свистящий звук и успел откатиться в сторону, в небольшой овражек, когда все вокруг полыхнуло. Место, где он только что находился, превратилось в бурое месиво.
Их накрыл массированный удар с воздуха. Фрэнк быстро отдал мысленную команду — в укрытие, модифицированные передислоцировались, повалились рядом с ним и заняли боевые позиции. Фрэнк ошарашенно взирал на то, как взрывается земля, ломаются деревья, как падают те, кто не успел… Откуда взялась авиация? Если беспорядки спровоцировали горцы, то боевой авиацией они никогда не владели.
Потом он почувствовал странную слабость, его замутило, и сознание погрузилось во тьму.
Фрэнк пришел в себя во флаере. Броню с него стянули и видимо вкололи ударную дозу обезболивающего, потому что тела, как такового, он не чувствовал, только какое-то тупое оцепенение, в голове гудело, изображение двоилось и перед глазами плясали звездочки. Фрэнк попытался сфокусироваться, но флаер резко пошел вверх, и он с трудом сдержал рвотный позыв. Флаер выровнялся, Фрэнк посмотрел на пилота. Надир, быть того не может. Бывший подопечный повернулся к Фрэнку и спросил:
— Ты как, очнулся? Потерпи немного, скоро прибудем на место.
— Я в порядке, кажется, — прохрипел Фрэнк, — Как ты здесь оказался?
— Участвовал в операции, как и ты, только в группе поддержки, — Надир усмехнулся, — генерал решил, что мне уже пора доверить планер.
— Что произошло?
— Потом расскажу, не напрягайся сейчас, отдыхай.
Фрэнк почувствовал, как снова начинает уплывать, голова закружилась. Надир повел флаер куда-то вниз, сердце ухнуло, и Фрэнк снова потерял сознание.
Очнулся уже в госпитале, но не в столице, а на территории военной базы, на Южном материке. К Фрэнку подошел врач. Проверил показания приборов и обратился к нему.
— Ну что вам сказать. Произошел тотальный сбой работы вашей брони, вызвавший автоматическую подачу слишком большой дозы препаратов. Что, судя по всему, спровоцировало аллергическую реакцию. Однако вам вовремя вкололи антидот и доставили в больницу. Мы очистили кровь, так что через несколько часов будете как новенький.
Фрэнк недоуменно уставился на доктора. Воспоминания потихоньку возвращались. Вот он идет в составе отряда, вот начинается обстрел, Фрэнк падает. Да, он успел откатиться к оврагу и дать команду модификантам. Что же произошло потом? Удар или нет? Слабость… А затем полет, флаер, лицо пилота… Надир?
— Где Надир, — спросил Фрэнк.
— Кто? — не понял врач.
— Он был со мной во флаере, — добавил Фрэнк и подумал, неужели Надир ему померещился.
— А, ваш модификант — пилот? Ну, вообще-то дрыхнет, — замялся врач.
— Что-то не так? — уточнил Фрэнк.
— Как давно у него имплантат?
— Три месяца…
— Странно, — врач почесал затылок, — Пилот привез вас и вырубился. Я поставил его на диагностику. К модификанту прилагалась любопытная карта — инструкция, на переносимость препаратов и, следуя ей, я смог обеспечить только сердечную поддержку и вкатить ударную дозу витаминов, — врач снова замялся.
— Докладывайте, — приказал Фрэнк.
— Результаты диагностики оказались настолько плохие, что я растерялся. Картина, подобная той, что мы наблюдаем у модифицированных на последней стадии, когда начинается тотальный износ организма. Полный коллапс всех систем и, практически, остановка сердца, но как потом оказалось, не остановка, а замедление. Так продолжалось пару часов. После ситуация резко изменилась, сердце возобновило работу в нормальном режиме, и он, попросту, заснул.
— Перезагрузка всех систем, — удивленно пробормотал Фрэнк, — Я должен его увидеть.
— Это здесь, по коридору, — ответил врач.
Фрэнк поднялся. Его немного шатало, но общее состояние оставалось терпимым. Врач последовал за ним. Надир, мирно спящий, обнаружился в соседней палате.
— Как давно он спит, — спросил Фрэнк.
— Три часа. Это после того, как он восстановился, — ответил доктор, — А еще он что-то бурчал во сне, но я не разобрал, тарабарщина какая-то, — поспешно добавил он.
Надир резко открыл глаза. Увидел стоящего над ним Фрэнка и расплылся в улыбке.
— Удивил, вот никак не ожидал тебя встретить… давно летаешь? — спросил Фрэнк и дал знак доктору оставить их одних.
— Не очень, — ответил Надир, садясь на кровати, — с неделю, пожалуй.
— Быть того не может, после недели полетов тебя направили в бой? — удивился Фрэнк.
— Не совсем. Я с наблюдателями летел, потом помогал эвакуации… А что тебя смущает, летать — ничего сложного, — Надир пожал плечами, — Я с управлением сразу разобрался, остальное тоже довольно просто.
— Не считая того, что пилотов обучают годами, — пробормотал Фрэнк, — Как ты меня нашел, что вообще произошло, почему нас накрыли?
— Подробностей не знаю, мы шли следом за вами, когда прибыли на место, бой уже закончился. Я тебя «учуял», если так можно выразиться, — усмехнулся Надир, — Я ведь ломал твое сознание, это оставляет определенный след.
— И антидот мне тоже ты вколол?
Надир утвердительно кивнул, — Не спрашивай, как я понял что делать, просто знал и все. Ты выглядел совсем паршиво. Антидот нашелся в аптечке. Мне кажется, знания медицины и навыки пилота у меня из одного и того же источника, — Надир хмыкнул, — Затем погрузил тебя во флаер и привез сюда, расположение баз мне известно.
Фрэнк подумал, что необходимо как можно скорее разобраться в произошедшем, слишком уже все подозрительно, и еще, что он обязан Надиру спасением и возможно даже жизнью.
— Спасибо можешь не говорить, — заметил Надир, словно откликаясь на его мысли.
— Давно не спишь? — спросил Фрэнк, переводя разговор в другое русло.
— Вообще-то да. Почти не могу. Перед тем как сейчас свалиться, несколько дней на ногах был, а ты что, заботишься обо мне, что ли? — в голосе Надира сквозило ехидство.
— Тебе нужно отдыхать, организм изнашивается, — покачал головой Фрэнк, — врач сказал, что у тебя чуть не наступил коллапс всех систем.
— Не бойся, раньше времени не сдохну, — ответил Надир, все с таким же ехидным выражением на лице.
«А он изменился», — подумал Фрэнк.
Фрэнк пребывал в состоянии ярости. Нервными, широкими шагами он мерял комнату. Генерал стоял у окна, скрестив на груди руки. Лицо его ничего не выражало. Он повернулся к разъяренному собеседнику и спокойно сказал:
— Фрэнк, угомонись, никто не собирался тебя подставлять. По плану, ты вообще должен был находиться в другом месте.
— Да ну, — возразил Фрэнк, — Ты отправил меня на бойню, тупо на бойню, накрыв ударом с воздуха. Свои стреляли по своим. Модификанты — пушечное мясо, их не жалко, а то, что вместе с ними попадет пара командиров и один персональный помощник, так незаменимых, как говориться, у нас нет.
— Вот только ерунду городить не надо. Тебя пытались убрать, потому ты подобрался близко и кто-то запаниковал. Значит, чутье меня не обмануло и в среде нашего командования назревает нечто. В остальном, ты не прав и, будь добр, прекращай истерику, — генерал говорил мягко, как с ребенком, — Ты же знаешь, я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Я не твой ребенок, — огрызнулся Фрэнк.
— Не мой, — согласился генерал, — Ты забыл, в каком дерьме находился? Я вытащил тебя, воспитал, как умел и где твоя благодарность?
— Я помню, — сказал Фрэнк, успокаиваясь, и тихо добавил, — Я все помню.
— Вот и отлично, — генерал похлопал Фрэнка по плечу. — Виновные будут наказаны, подобного больше не повториться, но тебе желательно держать себя в форме. Что же ты скис из-за пары препаратов?
— Ты хоть представляешь, какая там была передозировка? — снова вспылил Фрэнк, — Кто-то подпортил мою броню и изменил настройки в солдатской… Допустим, под удар я попал случайно, то вот это несчастным случаем никак не назовешь. — Фрэнк покачал головой, — Я ведь проверял аптечку перед поездкой, когда они успели?
— Вот и разберись, — распорядился генерал. — Удар по тебе, на самом деле, удар по мне, и тебе это хорошо известно.
— Уступи Надира на время расследования, — попросил Фрэнк.
— Как ни странно, а он себя оправдал. Я выжимаю из него по максимуму, — в задумчивости проговорил генерал, — Ладно, бери. Вот видишь, мне для тебя ничего не жалко.
Надир… Фрэнк почему-то подумал, что временами побаивается своего, уже бывшего, подопечного. Особенно после взлома, он практически не мог держать блоки в присутствии модификанта. Надир его читал, хотя и не показывал вида, как будто сознание Фрэнка стало совершенно прозрачным. Беспокоило и еще кое-что. Фрэнк не понимал Надира, не знал, о чем тот думает. Сознание подопечного все также оставалось недоступным. Генерал не прав, что у модификантов не возникало мыслей. Как минимум, не у этого. В том, что Надир, постоянно и напряжено думает, Фрэнк не сомневался. Его подопечный часто сидел и молчал, практически не мигая, уставившись в одну точку. Молчал и думал. И Фрэнк не мог представить, какие такие мысли роятся под этой металлической пластиной. О том, что еще скрывала пластина, Фрэнк вспоминал не без дрожи. Кроме всего прочего Фрэнка волновала полная неспособность долго смотреть Надиру в глаза. Этого никто не мог. Фрэнк заметил, что даже сам генерал отводил взгляд. Временами ему казалось, что Надир гипнотизирует, тихо нашептывает что-то на одном ему понятном языке. «А не создали ли мы чудовище?» — в голову пришла внезапная мысль.
Но сейчас, ему нужен именно Надир, модификант со странными способностями. Проникновение в чужое сознание, анализ. Надо признать, что подобные вещи у модификанта получались гораздо лучше, чем у Фрэнка.
Раздумья прервал негромкий стук в дверь. Надир появился точно, минута в минуту.
«Как он так умудряется, — подумал Фрэнк, — Как будто имеет часовой механизм в голове».
Надир, не здороваясь, зашел. Вопросительно посмотрел на Фрэнка, словно ожидая инструкций. Фрэнк вздрогнул. Такое поведение сбивало с толку. Порой бывший подопечный вел себя как модификант низшего уровня, не умеющего и шевельнуться без приказа. Не дождавшись ответа, Надир спокойно прошествовал на кухню и через секунду Фрэнк услышал звук льющейся из крана воды. Надир вернулся в комнату со стаканом в руке.
— Пожалуйста, проходите, чувствуйте себя, как дома… Вижу, совсем освоился, — проворчал Фрэнк.
— Ты же не против, — усмехнулся в ответ Надир, — Или нужно разрешение спросить?
Фрэнк поморщился. Надир взял манеру говорить полушутливо полусерьезно, подтрунивая над собой и над собеседником. Это раздражало.
— Зачем я тебе нужен? — поинтересовался Надир, отхлебывая из стакана.
— Работа по твоей части — вырубить, притащить и взломать, — раздраженно буркнул Фрэнк.
— Сам, что ли не можешь? — искренне удивился Надир.
— Так как ты — не могу, — раздраженно хмыкнул Фрэнк.
— Тебе понравилось? — спросил Надир с глупой ухмылкой, но тут же посерьезнел, — Все еще злишься? Пойми, мне действительно было необходимо понять кто я такой. Ну, хотя бы попытаться. А если без шуток, что нужно сделать?
— Будешь сопровождать меня в поездке на различные предприятия. Инспекция. Список потом покажу. От фабрик до военных баз. Замаскировано под общую проверку, чтобы не вызывать подозрений. Что-то назревает, и я хочу знать что.
— И зачем тебе я?
— Глядя на тебя невозможно догадаться, кто ты есть на самом деле. А задача предельно простая — смотришь, по-тихому взламываешь, анализируешь. И еще, ты аккуратно работаешь, — заметил Фрэнк.
— Хорошенькая характеристика для персонального киллера… Расскажешь, что происходит? — спросил Надир нахмурившись.
— Нет, — помотал головой Фрэнк.
— Не доверяешь? Поверь, я не доносчик и достаточно хорошо тебя знаю, Фрэнк. Ты злишься и волнуешься. Боишься тоже, немного. Но это нормально, ты не такой псих, как я, — рассмеялся Надир.
— Как же тебе доверять, если один, такой ма-аленький ментальный приказ, и ты запоешь, как птичка, — Фрэнк невесело хмыкнул.
— Не скажи. Есть способы не выдавать информацию, — Надир поставил полупустой стакан на стол.
— Поборол контроль? — изумился Фрэнк.
— Нет, пока нет, — Надир покачал головой. — С этим ничего не могу поделать. Хотя, знаешь, иногда меня отпускает. Я же чувствую этот имплантат, — усмехнулся он.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Фрэнк.
— Ну, у меня такое ощущение, что иногда имплантат спит, — неопределенно ответил Надир.
Фрэнк недоуменно посмотрел на подопечного. И ведь не поймешь, шутит или говорит серьезно.
Несколько дней назад Фрэнк, все-таки, решился и показал Надиру записи, снятые со шлемов солдат. Хотел узнать реакцию модификанта на корабль и его самого. В тайне он теплил надежду, что Надир что-то вспомнит. Нет, Фрэнк давно не ставил себе за цель взломать незнакомца, наоборот, испытывал искреннее желание помочь. И эти разговоры про еще одну личность… Надир тогда просмотрел записи, улыбнулся, но не высказал никакой реакции. А вот сейчас, когда он упомянул, о сокрытии информации, Фрэнк подумал, что просмотр кое-что дал, но вот принес ли он пользу?
— Говоришь вас двое, как вы там уживаетесь? — как бы вскользь заметил Фрэнк.
— Ты хотел сказать трое, — поправил Надир, улыбаясь. — Я, он и имплантат. Последний — почти неразумен, но с ним тоже приходится считаться. Итого трое на одну мою больную голову, — добавил он.
Фрэнк уставился с недоумением, не хватало, чтобы модификант сошел с ума.
— Не бойся, я не сумасшедший, — успокоил Надир, — Я знаю, что есть он, его жизнь, его правила, его законы, его воспитание. И да, это — не я. Думаю, он пришел бы в ужас от того, что я сейчас делаю. Имплантат тоже имеет свои желания, примитивные инстинкты, которые невозможно игнорировать. Ты думаешь, это так просто удерживать все это в одной голове? Его память, если ты именно это хотел узнать, постепенно возвращается, кусками, картинками, образами. Просто возникает. Но не становится мной. Я знаю, что он скрывал, знаю почему, и знаю, как хранить его секреты. Еще вопросы есть?
Фрэнк покачал головой. — Я бы предпочел, чтобы вы стали одной личностью.
— Я бы тоже. Когда выезжаем? — поинтересовался Надир, меняя тему.
— Через два часа. Нам выделили флаер, ты же у нас теперь пилот, а я водить такую штуку не очень люблю, — поморщился Фрэнк.
Они направились к выходу, и тут Фрэнк услышал звон, словно что-то хрустнуло. Он обернулся. Стакан, до этого стоящий на столе, треснул, под ним растекалась лужа, и Фрэнку показалось, что вода… кипит?
— Надир? — воскликнул он.
— Это не я, идем, не обращай внимания.
Он взял Фрэнка за плечи, буквально выпроваживая из комнаты. Фрэнк хотел возмутиться, но внезапно его накрыло ощущение спокойствия и умиротворения, а через несколько минут он благополучно забыл о столь незначительном происшествии.
Небольшой двухместный флаер ожидал их прямо на крыше. Надир и Фрэнк залезли в кабину.
— Ты раньше, летал на подобных? — спросил Фрэнк.
— Мне кажется, я могу на любых, — рассмеялся Надир. — Хотя, если тебе интересно мое мнение, этот похож на груду железа, — Надир уселся в пилотское кресло и запустил двигатель.
— Прямо таки груда железа, — обиделся Фрэнк. — Это одна из лучших моделей, почти новая, всего два года в работе. А потом, не ты ли являешься причиной, что мы лишились некоторых из наших лучших машин?
— Он, не я, — уточнил Надир. — Извини. Это представляло угрозу для его корабля… и тех, кто в нем находился.
— Иногда мне кажется, что ты беспокоился о своем корабле больше, чем о себе, — заметил Фрэнк.
— Он — да. Пристегнись — Надир потянул рычаг на себя, — Ветер довольно сильный, может немного потрясти. Держись.
Надир поднял планер и пошел на крутой вираж, набирая высоту. Они взяли курс на горы, и вскоре столица осталась позади. От ветра машину кидало из стороны в сторону. Фрэнк никогда не летал так, очередной вираж заставил его вцепиться в поручни кресла. Он повернул голову и посмотрел на Надира. Тот улыбался, находясь в своей стихии, вел машину спокойно и уверенно. Ветер лишь забавлял его. Надир резко бросил флаер вниз, многократно поворачиваясь вокруг своей оси, затормозил практически над самыми пиками гор, затем выровнял машину и снова устремился вверх почти вертикально.
— Что же ты делаешь? — пробормотал Фрэнк, снова схватившись за поручни.
— Хочу проверить, на что эта рухлядь способна. На удивление реагирует вполне адекватно. — Надир повернулся к нему и удивленно спросил, — Ты что испугался?
— Немного… Где ты научился
— Ну, я ведь пилот, это моя работа, — и тихо добавил, — Его работа.
Они поднялись довольно высоко, трясти стало меньше. Надир выровнял машину, перейдя на плавный полет. Фрэнк успокоился.
— Научишь меня? — попросил он.
— Конечно. Это не так и сложно. Я бы хотел посмотреть на побережье. Можно?
Фрэнк утвердительно кивнул. Надир резко повернул машину, направив ее в сторону океана. Фрэнк удержался от желания вновь схватиться за поручни и вместо этого посмотрел в окно. Земля под ними выглядела практически безжизненной. Никаких поселений, очень мало растительности. Все казалось голым и каким-то выжженным. Они пересекли небольшое скопище песчаных дюн и впереди показалось море. Надир пошел на снижение и вскоре флаер приземлился на песке прямо у самой воды. Море — спокойное и серое, практически без волн. В нем отражается такое же серое небо. Унылая картина.
Выбравшись из кабины, Надир подошел к самой кромке, присел на корточки, опустил руки в воду. Долго держал, обдумывая свою реакцию. Ощущения не сильные, но более или менее определять температуру он научился.
— Довольно холодная, — заключил Надир. — Знаешь, он много путешествовал. А жил в горах на побережье. И море там есть, но другое — теплое… Почему у вас нет поселений возле воды?
— Шторма. Временами свирепые, — ответил Фрэнк. — Это сейчас океан спокойный, даже удивительно. Обычно штормит. Во время шторма тут все сносит. Вода заливает часть берега, и ветер очень сильный. Но с другой стороны в бухтах, есть несколько независимых рыбачьих поселков.
— Независимых? — удивился Надир, — они не подчиняются генералу?
— Почти нет. Но, я думаю, скоро будут. Как это у нас делается, добровольно войдут в состав с песнями, плясками и лозунгами в руках.
Хлоя поправила косынку, запихнув подальше упавшую на лоб прядь. Платки носят все, ну или, почти все. Неприлично женщине с непокрытой головой ходить. Утро выдалось тяжелым, она совсем не выспалась. Фрэнки приходил вчера, а потом они долго разговаривали. Фрэнки уехал на несколько дней, и перед самым отъездом, подарил ей часики. Обычные женские часики, но, как Фрэнки объяснил, в них встроен передатчик, и они могут связываться другу с другом. Передатчик настроен так, что никто кроме Хлои его не активирует. Они попробовали дома, говорили друг с другом, баловались, шутили. Фрэнки предупредил, чтобы она не использовала передатчик без надобности. Зачем это нужно, Хлоя не знала, но особо и не задумывалась. Все, что Фрэнки говорит, выглядело правильным, и не подлежало сомнению. Часики пришлись по душе, девушка то и дело отворачивала рукав, любуясь подарком.
Хлоя с трудом подавила рвавшийся наружу зевок, спать нельзя. Кто же на работе спит. Хлоя работает швеей на фабрике. Огромный холодный цех, бесконечные ряды со швейными машинками. Все работницы — женщины. Работать нужно стоя, и к вечеру ноги совсем болят. Сегодня они сшивают тяжелые прорезиненные полотнища. Хлоя понятие не имеет на что идут такие полотнища, но работать с материалом очень трудно. Ткань тяжелая, не гнется, пальцы болят. Работать приходится в перчатках, они специальные, с обрезанными кончиками, а то нитку в иголку не вденешь, но без перчаток не обойтись. Зимой в помещении очень холодно, руки мерзнут. Еще им выдают жилетки — телогрейки для работы, иначе она бы совсем околела. По рядам ходит надсмотрщица, следит, и если медлишь, со всего размаха хлопает по столу широкой металлической линейкой.
Хлоя снова глянула на часики, мечтательно вспомнила о Фрэнки и подпрыгнула от резкого оглушительного удара рядом. Девушка со всей силы надавила на педаль швейной машинки. Сразу вспомнилось детство, не совсем раннее, позже. Странно, что Хлоя совсем не помнит родителей. Детей переводят в интернат с пяти — шести лет, хотя это сейчас, раньше до восьми оставляли в семье. Должна бы помнить. Или от нее отказались, отдали сразу? Такое часто случается, если не первый ребенок. Сколько она себя помнит — всегда в интернате. Девочки, одетые в серые платья с передниками, воспитательница с некрасивым, изрытым оспой лицом, в таком же сером платье и платке, она постоянно била указкой по рукам. Чуть кто не слушается, так сразу указкой. Хлоя боялась ее до жути. Если воспитательница попадала по кончикам пальцев, было ужасно больно. А плакать нельзя. Расплачешься, так могут наказать всю группу, дети потом на ней отыграются. Хлоя вздохнула. В детдоме постоянно дрались. Сильные били слабых, слабые — совсем маленьких, старшие забирали еду у младших и так без конца, по кругу. А она, Хлоя, совсем ростом не вышла, ниже всех в группе. Ее особо доставали. Загоняли в угол и били. Он помнит, сидит на полу, холодном и каменном, с носа кровь течет. Передник уже весь заляпало. Это еще отстирывать придется, а то снова влетит за порчу одежды. Она плачет от обиды и бессильной злости, рядом кто-то стоит и утешает ее. Кто же это был? Мальчик, да точно мальчик. Худющий такой, черненький, выше ее, но лица Хлоя не помнит, черты смазаны, как в тумане. А ведь он ее защищал, тот мальчишка, от детей и старших тоже, дрался за нее, а вот лица никак не вспомнить, белое пятно, обрамленное темными волосами.
Хлоя вздрогнула, снова услышав удар линейки. Это не ей, это соседка замешкалась. Взвыла сирена — перерыв. Полчаса, чтобы поесть и послушать новости. Хлоя поднялась, сняла перчатки, поправила платок и отправилась в столовую вместе с остальными работницами.
В полуподвальном помещении было шумно и многолюдно. Работницы толпились в очереди, все с подносами. Они подходили к раздаче, получили тарелки с едой и продвигались в основной зал со столиками. Хлоя взяла поднос и встала в конец очереди. Поднос не отличался чистотой, белесые мутные разводья по всей поверхности. Хлоя поморщилась. В столовой пахло кашей и мясной похлебкой. К ней подошла соседка с таким же подносом в руках. Девушка совсем молоденькая, недавно на фабрике. Это на нее так вызверилась сегодня надсмотрщица. Хлоя оглядела соседку — рыженькая, волосы убраны под платок, не видно, но веснушки по всему лицу, ресницы и брови совсем светлые с рыжеватым отливом, а глаза серые.
— Что, не получается у тебя? — сочувственно поинтересовалась Хлоя.
— Не очень, — поморщилась соседка. — Я в перчатках совсем не могу, деталей не чувствую. А без перчаток, так начинаю сразу волноваться, что сделаю что-то не так. И руки потеют сильно. Я катушку ниток выронила, полезла под стол, чтобы достать, а тут эта с линейкой… — Девушка обиженно всхлипнула.
— Ничего, привыкнешь, я тоже поначалу терялась, никак скорость набрать не могла, — Хлоя попыталась ободрить соседку.
Они приближались к раздаче. Хлоя первой поставила свой поднос. Они уже взяли по куску серого хлеба и приборы — ложку с вилкой. Ножей в столовой не давали. На раздаче выдали по тарелке супа, кашу в мясной подливе и по железной кружке с чаем без сахара. Хлоя поморщилась. В жидком супе плавала капуста, на поверхности расходились звездочки универсального жира, от мясной подливы исходил тяжелый дух. Девушка с тоской посмотрела на чай — мутно-бурая жидкость — в чай добавили молочного концентрата, ну, по крайней мере, горячий, жаль, что без сахара. Сладкого хотелось до жути. Хлоя подхватила поднос, направляясь к столику у стены, соседка поспешила за ней. Хлоя покосилась на девушку — на платье вышит номер 443. У Хлои 364. Имя спрашивать не принято, обычно так и обращаются друг к другу, четыреста сорок третья, триста шестьдесят четвертая. Чем меньше цифра, тем больше опыт. У надзирательницы пятьдесят второй. Но бывают исключения, номер могут увеличить в качестве наказания. А ведь от номера зависит, какие талоны ты получишь.
Соседка поставила свой поднос на стол и уселась рядом с Хлоей, ей явно хотелось пообщаться.
— Давно ты тут? — спросила рыженькая.
Хлоя кивнула, — Пять лет уже, сразу после интерната.
— А я в другом месте два года была, затем сюда перевели.
Соседка вздохнула и Хлоя подумала, что у рыженькой что-то не сложилось на предыдущей работе.
— Тебе здесь нравится? — спросила соседка.
Хлоя насторожилась. А вот это не хороший вопрос. Можно сказать, опасный вопрос. Не существует такого понятия, как нравиться или не нравиться. Работа есть работа, куда направили, то и делаешь. Интересно, рыженькая — просто дурочка и не понимает, что делает или у нее задача такая — поговорить, послушать, передать кому следует, поэтому и с предыдущей работы перевели.
— А разве может быть иначе? — удивленно ответила Хлоя и уткнулась носом в тарелку, подумав, что теперь еще и все съесть придется, чтобы никто ничего не подумал.
Рыженькая молча кивнула в ответ. Она тоже принялась за еду, но вскоре отодвинула тарелку с супом и начала ерзать на стуле, привлекая внимания.
— Не вкусно, — скривилась она.
Хлоя пожала плечами, молча продолжая жевать. Соседка, не дождалась ответа и угомонилась, видимо поняв, что разговора не получится.
Включился экран телесета — обеденный выпуск новостей. Передавали городские известия. Хлоя слушала в пол-уха. Ничего нового не скажут, а вечером повтор будет, дома и посмотрит.
— Эй, послушай, — рыженькая схватила ее за руку.
Хлоя подняла голову от тарелки. На экране дикторша в строгом костюме и без платка — им можно, вещала, что на улицах орудует маньяк, нападает на женщин. Его скоро выловят и отправят на исправление, но нужно проявить бдительность, были жертвы.
«Скорое всего преувеличивают», — не поверила Хлоя.
— Ничего себе, — пробормотала рыженькая.
На экране продемонстрировали фотографии двух девушек. Хлоя машинально отметила, что форма одежды у них другая, значит не из их района, с другой фабрики.
Новости закончились, а прозвучавшая следом сирена оповестила о завершении обеденного перерыва и Хлоя вернулась с облегчением к работе, подумав, что общество рыженькой ей не понравилось.
Когда смена закончилась, уже совсем стемнело. Зимой вообще темнеет рано, а тут еще неожиданно потеплело, и город накрыл туман, густой как молоко. Свет нечастых фонарей практически не освещал дорогу. Хлоя торопилась. Идти было неприятно. И вроде живет в хорошем районе, и идти недалеко, но в этом тумане ей все время казалось, что она слышит гулкие шаги за спиной. Оборачиваешься и никого. Тусклый свет фонаря с трудом пробивается сквозь густое туманное облако. Хлоя успокоилась, только дойдя до квартиры. Когда она слушала новости, как-то не восприняла слова о маньяке. Но там, в тумане, маньяк, нападающий на женщин, показался ей очень даже реальным. Захотелось связаться с Фрэнки. Хлоя потрогала часики и вздохнула. Он предупредил, что будет очень занят эти дни.
Хлоя задумчиво водила ручкой по бумаге, набрасывала широкими, точными линиями. Вот соседка, которая живет над ней, со смешным вытянутым лицом, а вот надсмотрщица с фабрики. Хлоя подумала и пририсовала ей жирную бородавку на щеке и улыбнулась. Здорово получилось. Ей нравилось рисовать, и выходило похоже, немного преувеличено, но смешно ведь. А вот и Фрэнки, несколько четких штрихов и портрет готов. Он сидит, задумавшись, подперев щеку рукой, у него всегда такое выражение лица, когда задумывается. Хлоя улыбнулась, подумав о Фрэнки и вздохнула. Рисунки придется уничтожить. Нельзя вот так рисовать, тем более смешные картинки. Как их Фрэнки назвал — пародии. Так она кого угодно изобразит, без должного почтения. Рисуют — художники. Их специально обучают, как рисовать и кого, рассказывают что можно, а что нельзя. А Хлоя — работница, ей рисовать не положено. Как Фрэнки разозлился, когда нашел ее наброски. Они только-только начали встречаться, и Хлоя рисовала Фрэнки по многу. Как он есть, как спит, ходит по комнате или просто сидит в кресле. Она скучала без него, рисунки отвлекали. Картинок набралась целая пачка, они валялись по всей квартире, где попало, в голову не приходило их прятать. Фрэнки увидел рисунки и рассвирепел. Хлоя испугалась, подумала, что он ее ударит, но Фрэнк скомкал бумагу, бросил в железную миску и поджег. Хлоя смотрела, как огонь пожирает рисунки, закусив губу, и старалась не плакать. Он потом извинился, объяснил, что никто не должен знать, что он приходит сюда, а если найдут рисунки, то и у нее и у него будут неприятности. Теперь, если она что-то и рисовала, то сразу же уничтожала, используя ту же самую миску. Но совсем не рисовать не могла.
Хлоя вздохнула, сложила рисунки и подожгла. Вытащила сигарету из пачки, прикурила ее от огня, и смотрела, как огонь пожирает ее картинки. Фрэнки — последний листок. Нарисованная фигурка почернела и обуглилась.
После остановки на побережье они отправились дальше. Фрэнк предложил поменяться, но модификант только покачал головой в ответ, не собираясь уступать. Маршрут проходил над океаном. Надир поднял флаер повыше, прорвавшись сквозь густой облачный покров. Над ними простиралась бескрайняя синева неба, внизу — ковер из облаков. Огромное пустое пространство, нарушаемое только плавно скользящим флаером. Надир улыбнулся и повернулся к Фрэнку:
— Сейчас спокойно, если хочешь, можешь взять управление на себя.
Фрэнк кивнул и вопросительно взглянул на собеседника. С его стороны кабины возможности управления не предусматривалось.
— Погоди, здесь дуальная система, сейчас активирую твой терминал, — сказал Надир. Он нажал на что-то, и перед Фрэнком выдвинулась панель.
— Запасной штурвал под сидением, — пояснил Надир.
Фрэнк настроил штурвал, тронул управление, машина слушалась, кивнул модификанту, мол все в порядке.
Надир расслабился, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.
Фрэнк остался в одиночестве. Машина, полет, синее небо и никого на многие десятки километров. Он покосился в сторону Надира, модификант, казалось, дремал, по крайней мере, не шевелился. Фрэнк покачал головой — с Надиром всегда не поймешь, то ли спит, то ли притворяется.
До авиабазы на острове, где Фрэнк планировал дозаправиться, оставалось уже совсем немного. Он глянул на часы, прикидывая, что лучше сделать: переночевать на острове или продолжать путь. Время приближалось к вечеру, облака под ними заполыхали розовым. Внезапно машину тряхнуло, сначала легонько, потом сильнее, еще раз и еще. В кабину ворвался голос диспетчера с острова.
— Говорит база, говорит база, прием. Надвигается шторм, по предварительным данным категория четыре — пять, немедленно покиньте зону поражения, прием.
— База, это второй пилот, — ответил Фрэнк. — Запускаю расчет топлива, я не уверен, хватит ли долететь до материка. Свяжусь через минуту, прием.
Фрэнк вывел изображение циклона на экран. Картинка — в основном красная, с желтыми разводьями по краям — нехорошо. Странно, такой сильный шторм в это время года. Обычно зимой здесь достаточно спокойно. Флаер снова затрясло, так что Фрэнк с трудом выровнял машину.
— Надир, — крикнул он.
Модификант открыл глаза — пустой, ничего не выражающий взгляд, заставил Фрэнка вздрогнуть. Этот момент привел в замешательство. Какие-то несколько секунд, как будто бы модификант включался… и медленно, слой за слой просыпалось сознание. Наконец в глазах появилось осмысление, узнавание. Надир — не машина и не компьютер, он не может вот так включаться. Подобные вещи, как и подчас, странное поведение подопечного, сбивали с толку. То, что Надир не потерял интеллект, как большинство модификантов, Фрэнк понял практически сразу, однако помимо утраты энергии, модификант лишился еще чего-то важного.
Надир, окончательно проснувшись, быстро оценил обстановку, мгновенно активировал панель, переключив управление флаером на себя, попутно изучая параметры шторма и отчет, сделанный системой.
— База, прием, говорит пилот. Буду садиться у вас. Захожу на посадку через пятнадцать минут. Приготовьтесь нас встретить, прием.
— Через пятнадцать минут, здесь будет эпицентр. Мы запечатываем вход, разворачиваетесь, вы не успеете.
— Надир, подожди, — вмешался Фрэнк, — может лучше вернуться?
— Не уверен, горючее на пределе, — Надир нахмурился, как бы просчитывая в уме. — Я посажу машину, не беспокойся. Это не тот шторм, которого нужно бояться, поверь, у меня есть опыт.
Фрэнк покачал головой, слова напарника его не убедили. Надир обернулся и подмигнул. «Не трусь, Фрэнки», пронеслось у него в голове.
— База, лететь обратно не имею возможности, — резко ответил модификант, обращаясь к диспетчерам. — Мы поднырнем, я знаю, что делаю. Приготовьтесь открыть вход по моей команде, посадка через десять минут, включаю системный отчет, прием.
Надир резко повел машину вниз, невзирая на ругань диспетчера, льющуюся непрерывным потоком из динамиков. Их трясло и болтало. А Фрэнк с удивлением осознал, что совершенно спокоен. Обычно он не очень хорошо переносил болтанку, и, судя по тону диспетчеров, этот циклон довольно опасен. Но почему-то его не покидала уверенность, что Надир справится, и все закончится благополучно. Модификант вел машину спокойно и уверенно, как будто на увеселительной прогулке, чуть улыбаясь и мурлыча что-то себе под нос. Под ними показалась база, маленький флаер швыряло из стороны в сторону, потоки воды заливали окна, сильный ветер гнул деревья до самой земли. Машина резко пошла на снижение, подскочила несколько раз подбрасываемая порывами ветра. Надир маневрировал, нащупывая поток и, наконец, поймал его, позволил ветру увлечь машину, полностью отдавшись стихии. Их понесло, вот уже и земля, совсем рядом, приближается.
— Открывайте вход, прием, — скомандовал Надир.
Он крутанул флаер и, вырвавшись из потока, направил машину точно в ворота посадочного туннеля. Фрэнк вцепился в подлокотники, осознав, что проход все еще закрыт, и они сейчас врежутся.
— Открывайте вход, прием, — повторил Надир, все таким же невозмутимым голосом.
В последнюю секунду, когда столкновение казалось неминуемым, двери нехотя отползли в сторону, пропуская маленький флаер, и автоматически захлопнулись, запечатав вход.
Машина замерла в туннеле. Надир выключил двигатель и выскочил наружу. Фрэнк, вылез следом и только сейчас, его накрыла запоздалая реакция. Руки дрожали, а ноги казались ватными.
Их встречали, лично командующий базы.
— Ну вы даете, — воскликнул он, представившись и пожимая Фрэнку руку. — Ваш пилот или сумасшедший или виртуоз, летать в таких условиях.
— Мой пилот и то и другое, — улыбнулся Фрэнк, успокаиваясь. Он оглянулся на модификанта. Стоит, как ни в чем не бывало, осматривает помещение, тряхнул головой, убирая со лба непослушную челку. Фрэнк подумал, как вовремя они поставили имитатор кожи — маскировку на пластину. Никто не заподозрит, что его пилот — модификант. На морских объектах модификантов практически нет и уровень организации здесь выше. Да и вообще морские базы, подобные этой, представляют интерес, по крайней мере, для него.
Ангар был полон боевых флаеров, которые Надир разглядывал с неподдельным интересом.
— Хотите взять одну из наших машин? — предложил командующий. — Я настоятельно рекомендую. Мощнее и надежнее. Ваш флаер выглядит слишком уж легким.
— Маневренность хорошая, — пояснил Надир. — Я смогу выбрать, протестировать?
— Конечно, вам завтра, устроят подробную демонстрацию, — пообещал командующий. А Фрэнк подумал, что простым осмотром Надир не ограничится, любопытно, что он там нароет.
— Я, пожалуй, должен извиниться перед диспетчерами, — сказал Надир, — где я могу их найти?
— Вас сейчас проводят, — командующий кивнул одному из пилотов, чтобы показали.
Надир последовал за пилотом, и Фрэнк не стал его останавливать, только быстро послал ему сигнал, чтобы позже подошел в командный корпус и, в который раз, оценил удобство мысленной связи.
Разговор с командующим продолжился за ужином. Политику старались не затрагивать, на личности не переходили, и беседовали, в основном о мелочах, скользя по тонкой грани полунамеков и полутонов, из которых Фрэнк потом сделает выводы. Командующий расстарался с угощением, достал хорошее бренди, еще со времен сотрудничества с содружеством. Фрэнк хмыкнул, глянув на этикетку, давно ему не попадался трофейный инопланетный бренди, и, долго не раздумывая, не отказался от предложения взять пару бутылок с собой. Надир появился уже в самом конце, и участия в беседе не принимал, больше молчал, внимательно слушая и наблюдал. Позже они обсудят и сравнят оценки. Модификант почти ничего не ел, к такому поведению Фрэнк успел привыкнуть, и совершенно не притронулся к алкоголю. Фрэнк удивился и взял на заметку. Нужно будет выяснить почему. Любая мелочь, касающаяся Надира, казалась Фрэнку важной.
Их поселили в соседних гостевых номерах. Надо же, и такое имелось на военной базе. Вообще эта база, скорее являлась неким автономным организмом, живущим по своим особым законам. Фрэнк прихватил трофейное бренди, ведерко со льдом и направился к Надиру. Выпить, поговорить, обсудить впечатления, усыпить бдительность. Фрэнк поморщился, с одной стороны, ему категорически не нравилось то, что он собирался сделать, но с другой стороны, если только у него получится…
Он достал два стакана, но модификант покачал головой. Фрэнк плеснул немного в свой, добавил пару кусочков льда и разболтал. Раз так, пить и ему не следует, разве что для храбрости. Фрэнк сделал большой глоток и, не без сожаления, отставил стакан.
— Что скажешь? — спросил он модификанта.
— Толковые ребята, надежные, на них вполне можно рассчитывать, если ты это хотел спросить.
— Какие у них настроения? — поинтересовался Фрэнк, в который раз удивившись способности модификанта в точности отвечать на вопрос, который ему не задавали.
— Они пока не готовы, — выдал Надир.
Фрэнк нахмурился, не такого вывода он ожидал.
— Чем ты недоволен, думаешь, я не понимаю, что происходит? — заявил Надир с легкой усмешкой.
— Слишком много ты понимаешь, — пробурчал Фрэнк.
— Ну уж извини, не дурак, — рассмеялся Надир. — Догадываюсь, чего хочешь ты, и даже могу предположить почему.
— Проницательный ты наш, — скривился Фрэнк. — Расскажешь, до чего додумался?
— Ты действительно хочешь это услышать? — насмешливо спросил Надир.
Фрэнк кивнул, нахмурившись еще сильнее.
— Сейчас не время, — Надир покачал головой. — Позже расскажу.
— Ты почему не пьешь? — внезапно спросил Фрэнк, меняя тему.
— Не могу, мгновенно вырубает, организм совершенно не переносит алкоголя, — пояснил Надир.
— Особенность расы? — удивился Фрэнк, припоминая, что модификант не так уж и сильно отличался биологически.
— Нет, лично моя, — усмехнулся Надир, — всегда так было. Тебе-то что?
— Непонятно просто, хотел уточнить.
Фрэнк выдохнул, собираясь с духом, и начал потихоньку приближаться к собеседнику, продолжая говорить и стараясь не думать о том, что намеревался сделать. Все произошло практически мгновенно. Быстрый выпад рукой, когда Надир меньше всего ожидал и точечный контакт в районе шеи. Надир рухнул как подкошенный. Он лежал на спине, не в состоянии пошевелиться и молча смотрел на Фрэнка, в широко раскрытых глазах застыло удивление.
— Прости, — пробормотал Фрэнк, склонившись над ним. — Я должен был проверить. Защитный механизм, одинаковый для всех модификантов, вот тут на шее, — пояснил он. — Надир? — Видя, что тот не реагирует, Фрэнк легонько потряс его, — Не думал, что на тебя так подействует, обычно это паралич на несколько секунд, не больше.
Кантара вышвыривает, отторгает его сознание и он падает, долго, бесконечно, желая только одного, чтобы эта пытка поскорее закончилась… А упав, разбивается, но не умирает, продолжает жить, мучительно пытается вдохнуть и не может. Грег рядом взволнованный, испуганный, пытается помочь. Грег… Сознание разбивается, разлетается на осколки. И сердце замирает, пропуская удар…
Надир моргнул, раз, два, закрыл глаза. Подвижность понемногу возвращалась. Но ощущения… Казалось, голова сейчас взорвется, имплантат паниковал — на инстинктах, по-звериному. Надир пытался его успокоить, но получалось плохо. Тяжело перекатившись на бок, он поджал колени, подтянул к самому подбородку и зашипел сквозь зубы.
— Надир, — тихо позвал Фрэнк, — Эй, приятель, ты как?
— Никакой я тебе не приятель, — хрипло выдавил Надир, когда появилась возможность говорить. Кровь тонкой струйкой потекла из носа. Он размазал ее рукой, но кровотечение только усиливалось.
Фрэнк подхватил модификанта за плечи, усадил, аккуратно прислонив к стене.
— Извини, я не предполагал, что так выйдет…
Надир был бледен и тяжело дышал. Фрэнк выругался себе под нос. Он набрал льда в полотенце, подумав, как вовремя им достался лед, хотя собирался использовать его совсем в других целях. Принес Надиру, приложил к лицу. Модификант держал полотенце дрожащей рукой, приходил в себя, но медленно. Кровотечение чуть ослабло.
— Обычно это не так происходит, — сказал Фрэнк.
— Обычно всем наплевать, как это происходит у модификантов, мы же не люди, — язвительно заметил Надир.
— Язвишь, значит, не все так плохо, — пробормотал Фрэнк. Он наклонился к Надиру и ободряюще похлопал его по плечу.
— Не смей прикасаться ко мне, — процедил модификант сквозь зубы.
Движения Фрэнк не увидел. Мелькнула смазанная тень и на него обрушился удар, затем еще один. Фрэнк не успевал отреагировать, Надир просто молотил его как грушу для битья — точно, расчетливо, без эмоций. Фрэнк — не новичок, но справиться с великолепно обученным модификантом он не мог. Надир — тренированная боевая машина, двигался слишком быстро. Фрэнк подумал, что если модификант захочет его прикончить, помешать он не в состоянии. В какой-то момент, Фрэнк попросту опустил руки и перестал сопротивляться. И тогда его накрыло. Перед глазами поплыло красное марево. Что-то шевелилось, царапалось, взрывалось у него в мозгу. Фрэнк зажмурился и почувствовал, как его швырнули об стенку, от удара потерял сознание. Когда очнулся, Надир сидел рядом и держал руки у него над головой. Фрэнк успел заметить странное золотистое сияние, исходящее от пальцев модификанта. Надир резко отдернул руки.
— Сорвался, — пробормотал он.
— Я думал, у тебя нет эмоций, — прошептал Фрэнк.
— Это другое. За меня и за него. Больше не позволю. — Отозвался Надир. — Зачем ты это сделал? Хотел проверить, сможешь ли меня остановить, если я выйду из-под контроля?
— Не совсем, это отключает имплантат, я подумал, что если удастся его вывести из строя, хотя бы ненадолго, это тебе поможет. Ну и чтобы знал, не дал застать себя врасплох.
— В моем случае имплантат не отключается, — покачал головой Надир. — Я думаю, его вообще невозможно ни выключить, ни вынуть.
Фрэнк с удивлением понял, что вполне способен шевелиться. Нигде ничего не болело, да и чувствовал он себя вполне нормально, а не как после побоев.
— Я не предполагал, что так получится, ты ведь ничего не испытываешь. — Фрэнк, в очередной раз, попытался извиниться.
— Тебе в картинках и в ощущениях показать как и чего я не испытываю? — съязвил Надир.
— Что ты делал, энергия? — он покосился на руки Надира, — ты же сказал, что все ушло.
— Энергия ушла, это не моя, — Надир невесело усмехнулся. — Одолжил. Как ты думаешь, мне удалось тебя вытащить тогда после передозировки?
— Энергией? — не понял Фрэнк, — ты же вроде колол антидот.
— Наивный, пришлось на тебя все запасы растратить. — Надир протянул Фрэнку руку, помогая подняться.
— Я должен рассказать тебе кое-что, — Фрэнк, наконец, решился. Он поднял голову и посмотрел модификанту прямо в глаза. — Твой отец разыскивал тебя.
Мой отец? — удивленно переспросил Надир. — Ты что-то путаешь, он погиб, когда мне было четыре.
— Не знаю, но он такой, как ты, твоей расы, говорил, что ищет сына…
— Как он выглядел?
Фрэнк быстро сбросил мысленный образ. Надир ничего не ответил, только нахмурился.
— Знаешь его?
— Возможно.
— Тебя тогда только что прооперировали, никто не знал, выживешь или нет. Я не сказал ему ничего. Наоборот, сделал все, чтобы он и его напарник убрались, не хотелось, чтобы еще кто-то пострадал, понимаешь? Вытаскивать тебя из госпиталя мне показалось слишком рискованным, поэтому я убедил их в твоей гибели. На это моих способностей как раз хватило, — Фрэнк вздохнул. — Я виноват, должен был тебя с ним переправить, возможно, они помогли.
Надир молчал.
— Ладно, — наконец выдал он после долгой паузы. — Что было, то было, назад не повернешь.
— Злишься?
— А чего теперь злиться? — пожал плечами Надир. — Они уехали без проблем?
— Я помог им выбраться из столицы незамеченными. На выход наша система работает, но как они взлетали, не видел.
— Дженни? — тихий голос позвал ее.
Девушка подскочила на кровати, включила освещение в комнате. Роберт, как ни в чем не бывало, сидел в кресле напротив.
— Роберт, — прошептала девушка, кидаясь ему навстречу, — ты, ты…
— Дженни, я ненадолго, у меня просьба, — он жестом остановил ее.
— Конечно, что нужно сделать?
— Выясни все ли в порядке с Грегори.
— Хорошо, Мэгги оставила мне коммуникатор, я спрошу.
— Спасибо, — Роберт улыбнулся и поднялся, словно намеревался уйти.
— Погоди, — Дженни схватила его за руку, — ты куда?
Он вздрогнул, словно через него пропустили электрический заряд. А Дженни, ощутила горячую и такую живую ладонь в своей руке.
— Извини, Дженни, не могу оставаться долго.
Роберт снова опустился в кресло. Дженни, не выпуская его руку, пристроилась рядом на подлокотнике.
— Грегори? — переспросила девушка, — Мэгги говорила, что он ищет тебя на Маллии…
— Он не нашел, — Роберт криво усмехнулся, — зато убедился в моей гибели, окончательно и бесповоротно.
— Но ты же… — Дженни не договорила. Боялась задать вопрос и получить тот самый ответ, и мучилась, металась между желанием спросить и неведением, крохотной искрой надежды, что где-то, в какой-то вселенной Роберт все-таки существует.
— Значит, они не приедут… Ни Мэгги, ни остальные… Почему никто не видит тебя, только я? Если Грегори был там, он должен был почувствовать твое присутствие…
— У меня хорошая маскировка, — Роберт улыбнулся, — Не знаю, Дженни, с тобой по-другому, ты не таррианка, возможно поэтому, я могу навещать тебя во сне. Для всех остальных меня действительно не существует — Он вздохнул.
— Даже для Сэма?
Роберт кивнул, — да, и для Сэма тоже.
— Подожди, выходит, я сплю?
— Ага. Я только и могу, что прийти к тебе во сне. Ты сама указала путь, когда выдернула меня тогда.
— Но это другая квартира, та сгорела, помнишь? — удивилась Дженни. Меньше всего происходящее походило на сон.
— Помню. Пока еще помню, — тихо добавил Роберт. — Извини, мне пора уходить, долго не продержусь. Нагрузка для тела.
— Значит все не так плохо, — Дженни воспрянула духом, — у тебя есть тело. Тогда ответь мне, что оно, твое тело делает?
Роберт тихонько хмыкнул. — Есть, и даже вполне функциональное. А что делает — не скажу. Ты не поймешь. Да и я, если честно, не совсем понимаю. Главное ему не мешать.
Его фигура начала расплываться, становиться полупрозрачной.
— Роберт, — Дженни снова вцепилась в него. — Только скажи, ты вернешься?
Он молчал и хмурился, а Дженни вглядывалась ему в лицо, ища ответа. Как же он бледный и худой… глаза, под длинными ресницами совсем ввалились, они теперь темно-серые, синевы больше не осталось…
— Хотел бы, если получится. Не все от меня зависит, — Роберт, наконец, ответил. — Не все подчиняется моим желаниям. Как он решит, — улыбнулся.
Роберт откинулся на спинку кресла, с носа потекла тонкая струйка крови. Дженни вздрогнула, кинулась за салфетками, а когда вернулась, в комнате никого не было. Она так и стояла, зажав салфетки в руках, глядя на пустое кресло, силясь понять, переварить услышанное, докричаться до Сэма. Кстати, а почему Сэм никогда не приходит, когда Роберт здесь?
Дженни моргнула и открыла глаза уже утром. Ее массивное гостевое кресло стояло слишком близко к кровати и хранило очертания фигуры, словно в нем кто-то сидел. А вверху на подголовнике Дженни обнаружила несколько бурых пятен, так похожих на пятна крови.
Надир проснулся рано. Полноценного отдыха не получилось. Как же он ненавидел это состояние слабости. Нет, не боль, ее он по-прежнему не ощущал, но виски давило, а тошнота подступала к горлу. И это противное чувство, словно что-то ворочается, скребется у него внутри — имплантат требовал пищу. Повернувшись на бок, Надир достал портативный набор для инъекций и капсулы препаратов, закатав рукав, сделал уколы. Обычная утренняя процедура. Первая инъекция для предотвращения отторжения, вторая — «питание» для зверюги, как он прозвал про себя имплантат.
Надир распластался на спине и замер. Так легче. От препаратов становилось нехорошо. Первые несколько минут, пока зверюга получает свое, самые тяжелые. Спасало лишь полное отключение внешнего и внутреннего восприятие, чтобы не «слышать» зверюгиного «чавканья». Сознание поплыло. Перед глазами мелькали видения и образы. Картинки из прошлого или будущего, все вперемешку. Его память и чужая память смешивались. Чужой разум, Надир мысленно хмыкнул, когда-то был его разумом. Память предшественника хранила много полезного: информацию, знания, навыки и умения. И Надир вот так понемногу, по капельке научился извлекать их наружу. Многого пока не понимал, приходилось разбираться, а некоторые вещи и поступки предшественника вызывали недоумение.
Он нырнул, окончательно погрузился в чужой разум, как в воду. Пещера — другая, но чем-то напоминающая ту, что он нашел. Пещера хорошо подходила для такого рода трансов. А вот и озеро, на дне которого можно лежать, и дышать, в этой воображаемой воде, и кто-то, не предшественник — другой, потянулся к нему разумом. Память раскрылась полностью, обнажая то, что раньше оставалось недоступным.
Зверюга закончил, выдернув Надира из транса. Из носа пошла кровь. Еще одно свойство организма, доставшееся от предшественника — кровотечения по утрам, усиливающиеся при перегрузках. Надир перекатился на бок, зажимая нос салфеткой. У него уже выработалась устойчивая привычка запасться салфетками. Он вытер кровь, отметив про себя, что на кровать не попало, значит, никто не заметит, вздохнул. Захотелось снова погрузиться в чужую память, зверюга прервал его на самом интересном.
На самом деле утренний ритуал отнял не так много времени. Надир уже приспособился. Неприятные мгновения слабости сменялись довольно быстрым восстановлением. Зверюга внутри затихал, удовлетворившись очередной порцией «пищи». А он мог продолжать день в обычном режиме, и так до следующего сеанса «кормления».
Утро выдалось спокойным и практически безветренным. От вчерашнего шторма ни осталось и следа. Военные успели очистить территорию базы. Когда Надир появился из бункера, они убирали остатки поваленных деревьев. Океан — спокойный и безмятежный, практически без волн.
Вид океана вызывал сложные чувства. Надир даже не сразу понял, что это такое. Потом, удивившись, осознал — обострилось эстетическое восприятие. Океан завораживал. Огромная масса темной воды притягивала взгляд. Хотелось просто стоять на берегу и смотреть, смотреть бесконечно долго. Перед глазами мелькнули пышные тропические растения, над головой пролетела разноцветная птица, громким криком, оглашая свое присутствие.
Надир тряхнул головой, отгоняя видение, не без сожаления, возвращаясь к реальности. Предстояло много чего успеть перед вылетом. Он пообщался с пилотами, протестировал ряд машин, сделав несколько кругов над островом. В конце концов, Надир остановился на высокоскоростном флаере — разведчике. Машина обладала чувствительной системой управления и великолепно реагировала на малейшее касание. Это что-то напомнило, вызвало в памяти далекие и полузабытые ощущения. Надир усмехнулся, подумав, что Фрэнку машина вряд ли понравится, к подобному системе контроля его напарник не привык.
Надир решил, что в поездке им может пригодиться оружие и распорядился погрузить в машину полный боекомплект. К моменту, когда Фрэнк подошел, Надир как раз закончил с вооружением и настраивал карту полета.
— Фрэнк, ты готов? — Надир повернулся к напарнику. — Поехали. Хотелось бы успеть сделать первичную инспекцию Северного до наступления темноты.
Фрэнк кивнул и забрался во флаер.
— Выбрал машину себе по вкусу, — пробурчал он.
— Так и знал, что оценишь. Если хочешь, научу, ничего сложного здесь нет, и ты быстро схватываешь.
— Правда? — Фрэнк даже подпрыгнул от неожиданной похвалы.
— Из тебя получится хороший пилот, — заявил Надир и улыбнулся, мечтательно закатив глаза. — Знаешь, а мне нравится учить. По-моему, в другой жизни, из меня получился бы неплохой учитель.
Когда взлетели, совсем распогодилось. Облака рассеялись, обнажив небо, глубокого лазурного цвета. Океан внизу лениво катил волны, теперь уже темно-синие с белыми гребешками, на воде играли яркие солнечные блики.
Надир сделал круг и снизился, полетев над самой поверхностью, почти коснувшись ее крылом.
— Интересно, какие здесь морские животные? — спросил он.
— Не знаю, — Фрэнк пожал плечами. — Ты вроде сказал, что торопишься?
— Мы не задержимся. — Надир повернулся к напарнику. — Попробуй, очень толковая машина. И сенсорное управление продуманное, даже не верится, что ваши инженеры такое сотворили. Где-то в моей… его памяти, встречалась похожая разработка.
Фрэнк промолчал, ничего не отвечая, а потом, неожиданно решившись, осторожно притронулся к панели. Движение получилось неуклюжим, дерганным. Флаер резко повело. Надир со смехом перехватил управление.
— Нежнее, Фрэнк, нежнее, как с женщиной. И увереннее, машина очень чувствительная, не делай резких движений. Если ошибешься — не страшно, я подхвачу.
Фрэнк снова попробовал, следуя коротким указаниям Надира, и на этот раз у него получилось. Флаер слушался. Фрэнк почувствовал себя увереннее и, расхрабрившись, сделал пару простых маневров.
— Отлично, Фрэнк, теперь сможешь подменить меня, если возникнет необходимость.
Надир выровнял флаер, взяв направление на Северный, и включил автопилот.
— Ну вот, можно и расслабиться, до самого материка особо делать нечего, — заметил Надир.
— Ты здорово летаешь, родился в кресле пилота, наверное? — пошутил Фрэнк.
— Там откуда я… то есть он, флаер — стандартное средство индивидуального передвижения. Летают все, даже подростки, — усмехнулся Надир. — Так что пилотировать он начал еще школьником. Потом, лет в пятнадцать, был перерыв, запрет на гражданские полеты, хотя, как ни парадоксально это звучит, на межпланетные передвижения ограничение не распространялось. Так что в космосе он летал, а вот дома. — Надир снова хмыкнул.
— Начудил?
— Начудил, — согласился Надир.
— Расскажешь как-нибудь? — поинтересовался Фрэнк.
Надир отрицательно покачал головой.
— Не доверяешь мне совсем, — Фрэнк грустно усмехнулся, подумав, что переборщил вчера с экспериментом.
— Жизнь научила. Доверяю только собственным инстинктам и своей второй половине, — ответил Надир со смешком.
Дальнейший полет протекал спокойно и они почти не разговаривали. Надир прислушался к себе, вызывая в памяти последний транс. Похоже, барьер он преодолел. В следующий раз сможет извлечь недостающие детали, сложить пазл. Еще бы научиться общаться с предшественником. Надир подозревал, что личность, существовавшая до него, не погибла окончательно, нужно еще немного напрячься и вытащить ее на поверхность. Последний раз у него почти получилось.
Мысли вернулись к зверюге. Имплантат притих, затаился, не выказывая признаков жизни. Как долго удастся сдерживать зверюгу? Мягко играя на инстинктах, Надир не давал имплантату возможности расти, «объясняя», что, в противном случае, погибнут оба. Больше всего, на данный момент, зверюга хотел жить. И чтобы его «прокормить» хватало одной инъекции в сутки. Но, в какой-то момент инстинкт роста возьмет свое, имплантат выйдет из-под контроля. Зверюга, заключенная внутри его головы, захочет расти, потребует более интенсивного питания. И Надир прекрасно понимал, что послужит имплантату пищей.
Интересно, сам ли он приручил зверюгу, или его предшественник? Похоже, тот, другой имел большой опыт влияния на полу-разумные организмы. Надиру же удалось «договориться» только с Котом. Леопардом получалось управлять полностью. На остальных он мог только воздействовать, и то недолго. Удачно вышло с Фрэнком. После взлома напарник практически не ощущал вмешательства. Надир особо не злоупотреблял, лишь иногда осторожно направляя и корректируя, как например, во время вчерашнего шторма, погасив нарастающую панику.
Толчок вывел Надира из задумчивости, он вновь почувствовал имплантата. Зверюга беспокойно завозился внутри, заставив поморщиться. А вот это что-то новое. Имплантат снова хотел жрать, настойчиво требуя добавки к утреннему моциону. Это результат вчерашнего вмешательства Фрэнка или что-то похуже?
Надир потянулся за препаратами, подумав, как хорошо, что не убирал далеко инъектор. Сделав укол, под удивленный взгляд Фрэнка, Надир откинулся на спинку кресла. Второй заход пошел тяжелее.
— Что это, — спросил Фрэнк, в голосе напарника звучало беспокойство.
— Питание для имплантата, — ответил Надир устало. — У вас же хватило ума на мне экспериментировать.
— Как часто ты это делаешь?
— Обычно по утрам, но вот сегодня потребовалось еще. — Надир повернулся к напарнику, Фрэнк выглядел почти испуганным. — Не бойся, я привык. Почти. — Добавил он, пытаясь улыбнуться.
Фрэнк потянулся, забрал у Надира использованную капсулу, внимательно изучил название и присвистнул: — У тебя всегда была паршивая реакция на медикаменты. А это сильная штука, неудивительно, что тебя так ведет. Да ты белый совсем, сознание только не теряй, — воскликнул Фрэнк.
Надир его почти не слышал, перед глазами поплыло, из носа снова потекла кровь, сознание начало отключаться. Где-то в воспаленном мозгу возникла мысль: хорошо бы извлечь наружу предшественника, пусть разбирается и с имплантатом и с кровотечением, а он пока отдохнет. Мысль показалась Надиру забавной. Вот только как это осуществить? Он осторожно тронул ту часть сознания, в которой скрывался предшественник. Послал импульс, и неожиданно получил ответ. Хмыкнул про себя, раньше предшественник не отзывался и вообще практически никак себя не проявлял, хотя, время от времени, предоставлял доступ к своей памяти.
Кабина потеряла очертание, сознание погружалось в странное, непривычное состояние, исчезали все мысли ощущения, Надир будто стирал сам себя, уступая место кому-то другому. Последняя мысль пронеслась у него в голове, перед тем как исчезнуть окончательно — сможет ли он вернуться?
Свет. Неяркий, сумрачный, мягкий. Границ помещения не видно. Он лежит или? Кажется, сидит, прислонившись спиной к чему-то мягкому. Комфортно, спокойно. Давно не было так спокойно. Неприятные ощущения ушли и зверюги не слышно. Совсем пропал, будто спит. Впереди очертания человеческой фигуры. Смутные, еле угадываемые. Вот незнакомец подошел ближе, наклонился над ним. «Что за ерунда?» Надир приподнялся и ошарашенно уставился в свои собственные глаза. Он протянул руку, коснулся лица… Своего лица.
— Ты?
— Я.
— Совсем не ожидал тебя увидеть, — пробормотал он. — Да еще и так, будто нас двое. И мы оба существуем одновременно. — Надир приподнялся, — Фрэнк, машина, полет, что с ними?
— Все в порядке, я приглядываю. Ты без сознания, но скоро придешь в себя. Забавно, что Фрэнк твой напарник, — Роберт прикрыл глаза и задумчиво хмыкнул, — он немного волнуется.
Надир улыбнулся, представив мечущегося, перепуганного Фрэнка, находящегося на грани паники. — Еще бы. Без пилота флаер не посадить. — Внимательно посмотрел на собеседника, — Твое убежище?
Роберт утверждающе кивнул и расположился рядом. Только сейчас Надир понял, что сидит на мягком и очень удобном диване.
— Где мы? — Надир огляделся. Потер глаза, изображение казалось размытым, будто в тумане. Но не пещера. Похоже на зал, что ли.
— Точно не скажу, но не в реальности. — Роберт рассмеялся. — Нравится? Полагаю, тебе пришлось по вкусу.
— Необычное место. Бывал здесь раньше?
— Нет, — Роберт покачал головой, — даже не знаю, существует ли это на самом деле. Я ведь почти умер, когда они меня тогда… Пришел в себя здесь. Открыл глаза, лежу, а шевелиться не могу. Долго так лежал, следил, как освещение меняется, пыль оседает. Увлекательное занятие — следить за пылинками. Ночи тут не бывает, всегда светло. Лежишь себе и моргаешь. Времени счет потерял. Затем тебя почувствовал. Вернее, сначала зверюгу, потом тебя. Следом начала подвижность возвращаться.
— Зачем притащил?
— Поговорить. Нам такого шанса еще не предоставлялось. Я, кстати, немного разобрался с нашими проблемами. Со зверюгой, успокоил его. Но, — вздохнул Роберт, — придется перейти на двойную утреннюю дозу. Насколько хватит, не знаю. Эта зараза потихоньку начинает расти. Как его остановить — не совсем понятно. Была бы механика, можно было попробовать. А так. — Он развел руками.
— Ты ничего так устроился. Прямо, как на курорте, — сказал Надир, задумчиво осматривая помещение. Простор. Свет, идет откуда-то сверху. Надир поднял голову. Так и есть. Круглое окно в потолке. Стекло будто граненое. Потолок высоченный. Надир покрутил головой. Чем больше он всматривался, тем больше открывалось взору. Ажурные конструкции, арочные переходы. И стены увитые плющом. — Разве что рояля не хватает, — произнес он задумчиво.
— Я не выбирал, — заметил Роберт. — Ты помнишь рояль? Рояля не нашел. Предметов почти нет. Вот диван, где ты сидел и пара кресел в другом месте. Пустынно. Птицы залетают иногда. Вернее, я их слышу, но не вижу.
— Большое здание?
— Да. Но я не все осмотрел. Любопытно устроено, чем больше вглядываешься, тем больше находишь. Но наружу выйти невозможно. Ничего нет, туман клубиться и все.
— Ты здесь постоянно? — поинтересовался Надир.
— Ага. Что еще я ее могу сделать. Не удается отсюда выйти, словно что-то удерживает меня. Тебя слышу, знаю все, что с тобой происходит, практически с самого начала, как ты в сознание пришел. Но контакт первый раз получился.
— Что-то меняется, — задумчиво произнес Надир. — Я тебя раньше вообще не чувствовал. Говоришь, все время здесь?
Ага, сижу взаперти, — улыбнулся Роберт, — почти взаперти. Один раз удалось попасть на вулканы, ну и так по мелочи. — Роберт замялся.
— Да ладно, не переживай, твои личные дела меня не интересуют, — заверил Надир. — Экскурсию проведешь?
— Пошли. Поговорить можно и по дороге. — Роберт поднялся и сделал приглашающий жест. Надир последовал за ним.
Туман поплыл, тронулся с места, словно живой. Свет, скользил, менялся, преображал пространство, добавляя детали. Вон стена. По ней ползли, искрились солнечные зайчики. Рядом колонна, увитая цветами с крупными лиловыми соцветиями. Надир принюхался, уловив нежный аромат. Проступали арки и переходы. Винтовая лестница уходила наверх к потолку и терялась там в вышине, погружаясь в туманную дымку. Надир с интересом взглянул на Роберта. Хмыкнул. Показалось, что в зеркало посмотрел. Хотя Роберт все же отличался. Волосы чуть длиннее, чуть сильнее вьются, и сам он бледнее, худее. Глаза. Точно, глаза немного светлее.
— Расскажи о пещере? — попросил Надир.
— Попадаешь туда? — удивился Роберт и нахмурившись, покачал головой. — Рано тебе, нельзя.
— Вот как, доступ только для избранных, мое искривленное сознание не годится?
— У нас одно сознание, если ты не заметил. Поэтому — не пускают тебя, значит, и мне нет доступа. Проблема совсем в другом. Зверюга. Боюсь, подобный контакт его активирует. Сам понимаешь, что произойдет.
Они прошли еще немного. Наткнулись на книжные полки. И книги, старинные совсем. Несколько валялись на полу, утонув под толстым слоем пыли. Надир наклонился, взял книгу в руки, смахнул пылинки, открыл. Страницы хрупкие, желтоватые. Он присмотрелся Буквы. Незнакомые.
— Понимаешь о чем здесь?
Роберт глянул и отрицательно качнул головой. — Первый раз книги попадаются. Языка не знаю. Но это ничего не значит. Позже может проявиться.
Надир словил себя на мысли, что хотел бы остаться здесь. Исследовать, осматривать, прочитать вот эти книги. Найти птиц. Возможно, именно ему посчастливиться их увидеть. Взыграло природное любопытство.
— Не хочешь побыть мной? — спросил Надир после паузы.
— Нет, — Роберт покачал головой. — Ты уж прости, мне тяжелее, чем тебе.
— Конечно, ты у нас моралист, — язвительно заметил Надир. — Как же ты справишься с моей, так называемой, работой? И контроль тебе не по нраву.
— Вижу, мой сарказм тебя не покинул, — рассмеялся Роберт. — Я о другом. Без энергии паршиво совсем, а ты — ничего, приспособился.
— Ну, когда не знаешь, что у тебя имелось, не ощущаешь его потери, — усмехнулся Надир. — Вообще, энергию я тяну потихоньку. Научился. Знаешь, Кот меня обучил. Вдруг поделился ни с того ни с сего.
— Странно. — Роберт нахмурился. — Как ты воспринимаешь чужую энергию?
— Нормально, у тебя с этим проблемы? — Надир недоуменно повел плечами.
— Да, что делает твою реакцию еще более странной. У меня всегда были сложности с чужой энергией. Нормально воспринимаю исключительно чистую, или если полярность совпадает. Да и то ведет, когда количество большое.
— Скорее всего, организм изменился, перестроился, — предположил Надир.
— Возможно. — Роберт нахмурился, сдвинул брови. — Слишком много странностей происходит. Взять Кота, например, так не должно быть.
— Осуждаешь, не нравится, что я его подчинил? Так ты и сам грешил подобным, не так ли?
— Не в этом дело. — Роберт покачал головой. — Меня смутило, как он к тебе пришел, будто понимал нашу природу. А нас здесь никогда не было, ну, насколько мне известно, не было. Ты, главное, помногу не трать, не надрывайся. С меня пример не бери. Растрачиваться в ноль — не очень хорошая привычка.
— Не буду, — пообещал Надир. — Я помню. Тебе эта привычка недешево обошлась.
— Знаешь, где-то здесь, на Северном, существует источник энергии. Довольно сильный. Я его чувствую. Но не могу даже предположить, что это такое. Хорошо бы его найти.
— Хм, — протянул Надир. — Я посмотрю, что можно сделать во время инспекции. Но ты прав, на Северный меня давно тянет.
— Все, тебе пора, Фрэнк начинает паниковать не на шутку и берег близко.
— Еще придешь?
— Куда я денусь, — усмехнулся Роберт. — Я тебе доступ оставил, если что, только подумай. Ну и за зверюгой присмотрю. Да, вот еще. Триггер я обезвредил. Теперь «бомба» не сработает. Хотя бы по этому поводу не нужно волноваться.
— Спасибо, — сказал Надир, когда изображение снова поплыло. А фигуру, стоящего перед ним, окутал туман. — До встречи, брат, — прошептал он.
Надир очнулся от того, что его трясли.
— Надир, Надир… Наконец-то пришел в себя. — Перепуганный Фрэнк, хлопал его по щекам.
— Все нормально, — пробормотал Надир, открывая глаза. — Я в порядке. Прекрати, не трогай меня, — добавил он, перехватывая руку Фрэнка.
Надир чувствовал себя вполне сносно. Потянулся сознанием к имплантату — а зверюга, похоже, спит. Скрутился в комочек, сжался весь. Хорошо его Роберт утихомирил. Надир представил себе этакого, сладко посапывающего звереныша. Уж лучше думать об имплантате так, чем о том, что же он представляет собой на самом деле.
Он приподнялся, оценивая обстановку. Материк уже скоро. Это сколько времени он провел у Роберта? Надир посмотрел на Фрэнка. Напарник выглядел не лучшим образом — перепуганный, взволнованный, бледный, руки дрожат.
— Фрэнк, я действительно в порядке. Извини, если напугал.
— Ничего себе нормально, да ты почти не дышал и сердцебиение не прослушивалось. Я не знал что делать, — воскликнул Фрэнк.
— Особенности организма, не бери в голову. Такое бывает, когда все процессы замедляются, — пояснил Надир.
— Как вернемся, первое, что ты сделаешь — пойдешь на обследование. Пускай док тебя осмотрит, — пробурчал Фрэнк. — И не вздумай спорить.
— Что ты так переживаешь, Фрэнк, ну посадил бы флаер без меня.
— Этот? Ты издеваешься? И вообще, причем здесь флаер?
— Базовые вещи ты знаешь, в крайнем случае, катапультировался бы, — заметил Надир и, видя ошарашенное лицо Фрэнка, добавил. — Здесь все сидения оснащены механизмом, при желании, можно активировать оба.
— Странный у тебя юмор, — покачал головой Фрэнк. — Ты же не думаешь, что я мог тебя бросить в неуправляемой машине? Я что, по-твоему, полный мерзавец?
Надир безразлично пожал плечами. — Да, пожалуй, до полного ты не дотягиваешь, — сказал он со смехом.
— Тебе лишь бы шутить, — буркнул Фрэнк, отвернулся к окну и замолчал.
Надир сосредоточился на полете, но то и дело, бросал на Фрэнка косые взгляды. Напарник молчал, напряженно уставившись в окно. Надир чувствовал исходящую от него тревогу и плохо прикрытый ужас. Непонятно, с чего? Ситуация критичной не была и для Фрэнка, обычно хладнокровного и сдержанного, такое поведение нетипично. И во время бури Фрэнк испугался, но Надир вовремя вмешался, подавил начинающуюся панику. А сейчас, так получилось, что упустил. И Фрэнк дошел почти до истерики. Надир погасил эмоциональный фон, но уловив отголоски глубоко запрятанной обиды, дальше вторгаться не стал. Хорошо бы разобраться. Жаль, что он не психолог. А вот Роберт мог бы помочь.
— Боишься летать? — осторожно поинтересовался Надир.
— Немного, — Фрэнк оторвался от созерцания окна. — С детства не люблю, — пояснил он, все также не поворачиваясь, и принялся выводить на стекле узоры. — У меня семья погибла, — добавил после паузы. — Мне было шесть. Я заболел, остался с няней. Сестричка, младшая, три года всего, с ними поехала. Большой пассажирский флаер, авария при посадке. Никто не выжил. С тех пор, посадки я и боюсь. — Фрэнк вздохнул, повернулся и развел руками, будто извиняясь. — Знаю, что глупо, но ничего не могу с этим поделать.
— Прости, я не знал, — пробормотал Надир.
Фрэнк грустно улыбнулся. — У тебя кто-то остался?
— Мать. — Надир не сразу понял, о чем это он. — Я вспомнил ее, хотя не уверен, испытываю ли сыновние чувства. Сложно сказать. Она моя и не моя одновременно.
— Идиот, — пробурчал Фрэнк. — Чего тебя вообще сюда занесло, дома не сиделось?
— У него были причины, — уклончиво ответил Надир.
— Ладно, забыли. Я не очень распространяюсь по поводу фактов моей биографии, — сказал Фрэнк и добавил, — Переодеться не забудь, а то вид у тебя еще тот.
Надир кивнул, только сейчас заметив пятна крови на одежде, и смятую окровавленную салфетку возле окна. Это что, Фрэнк ему кровь вытирал или Роберт, взявший контроль над телом?
Мысли вернулись к предшественнику или, как он его назвал — брату? Надир хмыкнул. Не физический брат, ментальный. Своеобразная ситуация. Два разума в одном теле, похожих, и в тоже время таких разных. А что, Роберт на роль брата, вполне годится. Надир усмехнулся: «Старшенький». Опытом, знаниями, умением Роберт во многом его превосходил. А вообще хорошо получилось. Предшественник выжил, практически не пострадал, находился в целости и сохранности и даже обещал прийти на помощь. Надир представил убежище Роберта и, чуть было, не скользнул туда снова. Это место притягивало, манило — своеобразная утонченная красота, и нереальность происходящего, и щемящее чувство утраты. Надир вздрогнул. Неужели он начинает чувствовать. Сначала там, на берегу проснулось эстетическое восприятие, и сейчас вновь. Почти таррианское чувство красоты. Его собственное, не украденное, не подсмотренное.
Надир вздохнул, с сожалением отбросил эти мысли — они приближались к Северному. Впереди змеилась береговая линия, изрезанная заливами и многочисленными бухтами. Сделав вираж, он пошел на снижение. Хотелось рассмотреть подробности. Бухта с необычным песком черного цвета. Крутой обрыв. Редкий лесок с голыми, почерневшими деревьями. Красноватая почва, местами только припорошенная снегом. Ветрено, деревья так и гнуться к земле и, наверное, холодно. Дальше между холмов переливается на солнце замерзшая лента реки. Картина под ними казалась непривычной, даже неправильной. Нет, не то, чтобы Надир никогда не видел зиму. Он, вернее, Роберт много путешествовал. Но при слове зима, перед глазами возникало обилие пушистого снега, белого, искрящегося, чистый морозный воздух, ощущение скорости и полета. А на Тарре снег лежал высоко в горах. Подумав о Тарре, Надир невольно представил пышную тропическую растительность, жар летнего дня, резкий цветочный запах. И остро почувствовал тоску. Задумался, свою или Роберта? Стоп, что это было, запах? Вспомнилось убежище Роберта. Тонкий аромат цветов, тех, с пышными лиловыми соцветия. В убежище, обоняние работало. Надир принюхался. Должно же хоть чем-то пахнуть? Но как всегда ничего не почувствовал. Что это было — воображение, память? Подумал, что если еще раз попадет в убежище, обязательно найдет что-нибудь съедобное, может и вкусовые ощущения проснуться.
Они углублялись внутрь материка. Показалось первая шахта. Надир снизился и сбавил скорость. Грунтовая дорога — изрытая, красноватая, серпантином уходила в глубину. В самом низу, блестело подернутое льдом озеро. В шахте кипела работа. Грузовые машины сновали туда-сюда. Они казались игрушечными в сравнении с шахтой. Надир спустился ниже. Увидел крошечные фигурки людей, копошащихся рядом с одной из машин. Грузовики оказались гигантами. Он рассмотрел многоярусную лестницу, ведущую в кабину. Надир поднял флаер в воздух и облетел шахту по кругу. Только сейчас осознал всю масштабность сооружения. Радарий. Надир покопался в памяти. В голове что-то крутилось, непосредственно связанное с радарием, но воспоминание ускользало. Надо Роберта спросить. Он наверняка знает.
Шахтерский поселок располагался неподалеку. Ровные перпендикулярные улочки, ряды одинаковых домиков. Тихо, мирно, спокойно. О каких беспорядках могла идти речь. Надир подумал, что инспекция шахт может и подождать. Его больше интересовало, что скрывают горы.
— Фрэнк, что там с горной республикой? — спросил Надир. — По плану они последние. Может, все поменяем и с них начнем? Интересно как это генерал не присоединил горцев до сих пор?
— Все не так просто, — пояснил Фрэнк. — Сам поймешь, когда увидишь. Они специфические очень. Обычаи, религия, обряды. Но главное, горцы практически не поддаются воздействию. Поэтому Ван Дюрен их и не загреб. — Фрэнк улыбнулся. — У нас разрешение на посещение столицы, и ограниченный пролет над территорией. Как ты понимаешь, все, что нам хочется, осмотреть не дадут.
— Так что, полетим сначала в горы? — уточнил Надир.
Фрэнк кивнул, соглашаясь.
Надир повернул флаер, взяв направление на север. Горы. Намного выше, чем на Южном материке. Острые заснеженные пики. Пожалуй, снег здесь не сходит даже летом. А там что? Горы расступались, открывая узкий проход в долину. Внизу — озеро, синее, блестящее, слишком яркого неестественного цвета, а в центре что-то сверкнуло, куполообразная конструкция? От яркой вспышки Надир зажмурился. Открыл глаза — блеск пропал, ничего нет, только ровная поверхность воды. Он резко повернул машину, бросая ее в проход между горами.
Включилась связь.
— Вы пересекли пространство независимой республики Эрта (Erta), — в динамике заговорил мелодичный женский голос. — Приближаетесь к закрытой территории. Немедленно измените маршрут.
— Правительственный борт, — Надир быстро произнес идентификационный номер. — Направляемся в столицу с визитом. Можете проверить, для нас предоставлен воздушный коридор.
— Коридор подтвержден, но вы отклонились от курса. Покиньте закрытую зону.
— Надир, туда нельзя, — Фрэнк остерегающе крикнул. — Поворачивай, ты слишком близко подошел.
— Что будет, если я нарушу отведенный коридор, собьют? — спросил Надир.
— Давай не будем проверять? У них, скажем так, есть определенная система защиты. И я не хотел бы почувствовать ее на своей шкуре, — загадочно произнес Фрэнк.
— Прошу прощения, мы ненамеренно, отклонились от курса. Меняем траекторию полета, — сказал Надир и повернул машину на обозначенный маршрут, но очень так плавно повернул, чтобы пройти над долиной.
— Что ты делаешь, нас засекут, — попытался остановить его Фрэнк.
— Я аккуратно, не переживай, — возразил Надир.
Озеро, как озеро, ничего необычного. Надир не мог понять, что его смутило. И как-то странно сдавило виски. Он услышал тихий стон и повернулся. Побледневший Фрэнк, схватившись за голову, повалился на приборную панель.
Перед глазами замельтешили цветные пятна, пробудившие знакомые ощущения. Надир словно наткнулся на стену, которая изогнулась и пропустила его, сомкнувшись позади.
Надир выпрямился и повернулся к напарнику. Фрэнк уже очнулся и недовольно хмурился, потирая виски.
— Вот так они и действуют. Пилот теряет сознание, — скривился Фрэнк. — Нас всего лишь предупредили, воздействие не продлилось бы долго. Удивительно, что на тебя не подействовало.
Надир пожал плечами. — Знаешь, похоже на прохождение барьера, но, довольно, слабенького. Ты как?
— Нормально, вроде, — буркнул Фрэнк. — Голова немного болит.
Ожил динамик связи.
— Придерживайтесь намеченного коридора и не повторяйте попыток из него выйти.
— Вас понял, — ответил Надир.
Они пересекли еще одну горную гряду, и наконец, увидели столицу. Надир предполагал, что город находится в долине, но Эрта расположилась прямо на скале. Аккуратные, выкрашенные белой краской домики настолько органично смотрелись, что казались выросшими из камня. Разбросанные по всему склону, они выступали навесными террасами. Надир подумал, что дома похожи на птичьи гнезда. Он опустился ниже и сделал круг над городом в поисках места для посадки. Под флаером промелькнули кривые улочки, петляющие между домами, купольные темные крыши, полукруглые балконы, освещенные розовым светом заходящего солнца.
— Прием, вы слышите меня? — запросил Надир. — Где посадочная площадка?
— На западном склоне. — Все тот же мелодичный голос в динамике.
— Интересно посмотреть на хозяйку этого голоса, — усмехнулся Надир.
— Даже не вздумай. Горские девчонки не для таких, как мы. — Предупредил Фрэнк.
Надир удивленно вскинул брови, но промолчал.
— Нас не очень жалуют, мы — люди второго сорта, — добавил Фрэнк.
Показалась площадка — небольшая и ровная, выдолбленная прямо в скале. Пустая. «Интересно, если у них нет флаеров, для чего тогда используется площадка?» — подумал Надир. Он мягко посадил машину. Выбравшись наружу, Надир подошел к обрыву и посмотрел вниз. Высоко, земли не видно. Внизу, словно гигантские волны, клубятся сизые облака с розоватыми отблесками. Солнце только что зашло, окрасив небо пурпуром, разметав багровые тучи с синими рваными контурами. Зимний закат, ветреный. Надир встал на самой кромке, на ребре каменного бордюра. Ветер бил в лицо, трепал волосы. Он закрыл глаза и раскинул руки, балансируя.
— Решил, что ты птица? — спросил Фрэнк со смешком.
— В прошлой жизни я, кажется, мог летать, — сказал Надир, не оборачиваясь.
— Отойдите от края, это не безопасно, — раздался мужской голос.
Надир вздрогнул и повернулся. На площадке стоял мужчина. Высокий. Немолодой. В темных волосах — седые пряди. Надир не слышал, как тот подошел. Странно, он не ощутил ни чужого присутствия, ни чужого сознания. Опасности, впрочем, от незнакомца тоже не исходило.
— Вы пилот? — мужчина оценивающе разглядывал Надира.
Надир утверждающе кивнул.
— Вам следовало быть осторожнее, — продолжил мужчина, указывая на окровавленную одежду. — Не стоило пренебрегать нашими пожеланиями.
Надир вспомнил, что так и не успел переодеться, но спорить не стал.
— Добро пожаловать в Эрту. Я — ваш проводник. — Мужчина коснулся стены ладонью, в скале медленно открылась дверь, так хорошо замаскированная, что Надир не сразу ее заметил, и хмыкнул удивившись.
— Прошу, — проводник сделал приглашающий жест рукой, — следуйте за мной.
Они нырнули в проход. Внутри то ли стены, то ли горы были вырублены ступени. Винтовая лестница уходила глубоко вниз. По бокам на длинных деревянных ножках гнездились факелы, освещающие спуск. Живой огонь танцевал по стенам и потолку, создавая причудливые тени. Надир вздрогнул. Вспомнилась другая лестница и ступеньки, любовно сделанные им из светлого камня.
На каждом повороте располагалась площадка и три — четыре двери. Они спустились на пять пролетов, когда проводник остановился. Он приложил ладонь к двери справа и подержал. Дверь медленно отъехала в сторону, открыв проход на террасу, от которой вниз сбегала извилистая улочка, с расположенными на ней рядами домиков. Некоторые из них были совсем крошечными, а некоторые — высокими, в два-три этажа. Между домами Надир заметил узкие лестницы и переходы, но не увидел ни садов, ни деревьев — одни лишь каменные склоны. Кое-где на красноватых крышах лежал снег. Под ногами блестели гладкие темно-серые камни, чистые, выметенные, ни снежинки. Надир поднял голову, рассматривая фонари. «Похоже, и в них живой огонь, — подумал он, — странное сочетание: сенсорные механизмы дверей, реагирующие на прикосновения и масляные светильники?»
Проводник шел молча. Надир вертел головой по сторонам, разглядывая город. Все казалось интересным и заслуживающим внимания. Фрэнк, напротив, смотрел под ноги, мрачнел с каждым шагом и задумчиво хмурился. Надир тихонько прощупал напарника. Уловил сумбур и растерянность, мысленно фыркнул и решил не выпускать из виду.
Проводник остановился возле довольно большого дома с широким крыльцом, поднялся на ступеньку и постучал в дверь. Раздался щелчок, дверь со скрипом отворилась и они вошли. Проводник дал знак подождать и ушел, оставив их в одиночестве.
Надир рассматривал комнату как внешними, так и внутренними сенсорами. От дома, да и от всего города исходило спокойствие и не ощущалось никакой опасности. Они находились в просторном помещении, можно сказать, зале. С высокого потолка на длинной цепи свешивалась люстра, от которой струился теплый мерцающий свет. Но на огонь не похоже. Посреди — темнел массивный деревянный стол. «Это сколько же людей можно усадить», — подумал Надир. У стены, в камине весело потрескивал огонь. Надир почувствовал себя комфортно, по-домашнему, представил себе, как хорошо прийти домой с мороза, сесть у огня, погреть озябшие руки и вздохнул. Этих простых удовольствий его лишили.
— Мы здесь как просители, — проворчал Фрэнк.
Надир оглядел напарника, тот излучал сложный коктейль эмоций — тревоги, беспокойства, волнения и даже робости. — А разве не так? — заметил Надир. — Нас никто не звал.
— Ты не понимаешь, — Фрэнк покачал головой.
— Так объясни, — улыбнулся Надир.
Фрэнк промолчал и нахмурился еще больше. Дверь в конце зала распахнулась, и в комнату вошел быстрым шагом мужчина. Он приблизился, сложил руки на груди и чуть склонил голову.
— Меня зовут Сигур, сегодня вы мои гости.
Надир повторил жест, и, склонив голову в легком поклоне, произнес имя. Мужчина одобрительно улыбнулся в ответ, а Фрэнк промолчал, и Надир подумал, что эти двое знакомы.
— Вы, наверное, устали с дороги, — продолжил Сигур. — Я покажу вам комнату, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. — Его взгляд скользнул по одежде Надира. — Извините за происшествие, но таков порядок. Никто не может вторгаться в наше пространство безнаказанно. И это касается всех, без исключений. — Сигур выразительно посмотрел на Фрэнка.
Комната, куда их привели, оказалась маленькая и уютная, с огромным камином на половину стены. К ней примыкала ванная, вернее небольшой бассейн, выложенный сложным орнаментом, из белой и синей мозаики. От воды поднимался густой молочный пар.
— Местные заморочки. Добавляют травы куда ни попадя. — Фрэнк недовольно сморщил нос.
— Ты бывал в Эрте раньше, — предположил Надир.
— Довелось, — хмыкнул Фрэнк. — Быстро ты делаешь выводы.
— Это очевидно. За что их не любишь?
— Не то, чтобы не люблю, — Фрэнк грустно усмехнулся. — Они не захотели вмешаться, когда могли, спрятались в горах, умыли руки. Впрочем, как и ты.
— Я? — удивился Надир.
— Ты, или «он», как ты говоришь, тоже мог кое-что предпринять, но вместо действия, предпочел уйти.
— Фрэнк, ты заговариваешься, — Надир нахмурился.
— Бить будешь? Не обращай внимания, я сегодня не в духе, имею право, — Фрэнк пошел на попятный. — Давай, умывайся быстрее и пошли. Надеюсь, ты плавать не собирался?
Надир кивнул, стащил грязную куртку и потянулся к умывальнику.
— Поторапливайся, — добавил Фрэнк и криво усмехнулся, — тебя ожидает ужин в, так называемом, теплом семейном кругу.
— Хорошо, — ответил Надир, тон Фрэнка его озадачил.
В большом зале собралось много народу. Надир даже растерялся. Когда они пришли, все уже сидели за столом: мужчины и женщины, молодые и не очень, подростки. Не было, разве что, совсем маленьких.
— Наши гости, Фрэнк, — Сигур сделал паузу, — и Надир разделят сегодняшнюю трапезу. — Сигур бросил на Фрэнка быстрый взгляд. Фрэнк улыбнулся в ответ и еле заметно кивнул.
«А между этими двоими что-то происходит, — подумал Надир, — Точно знакомы. И, похоже, Фрэнк принял игру».
Сигур указал им на места недалеко от себя.
— Ты должен есть вместе со всеми, иначе оскорбишь их, — шепнул на ухо Фрэнк. — Я помню о твоих проблемах, выбирай, что можешь, но чтобы ел, хорошо?
Надир кивнул.
Сигур сидел во главе стола, но создавалось ощущение, что не он здесь главный. То и дело, Сигур бросал взгляды на женщину, сидящую напротив Надира. Женщина — очень старая с бледной, словно восковой кожей, волосы белые, седые, а глаза угольно-черные, совсем как у Надира. Вообще все горцы темноволосые, темноглазые и светлокожие, что характерно для людей, мало бывающих на солнце. Одежда у горцев выглядела своеобразно и сильно отличалась от привычной. Никаких платков для женщин, как и обязательных юбок. Девушки, женщины — кто как, одеты по-разному, некоторые носили занятные жилетки, с кармашками, поверх блузок. Много вышивки, орнамента, плетеных косичек и бусинок. У женщин в волосах — блестели и позвякивали монеты. Атмосфера — домашняя, приятная. Спокойные интонации перемежались заливистым смехом. От горцев исходили волны доброжелательности и любопытства, ни намека на недоверие или настороженность по отношению к чужакам. Надиру захотелось обязательно понравиться, стать своим.
Стол покрыт грубой светлой тканью, с вывязанным по краям узором. Надир рассматривал неоднородную вязку. «Неужели руками?» — подумал он. По центру стола — казаны, накрытые крышками. От них поднимался пар. А еще — вазы с цветами, цветы — не живые, засушенные. Тонкие, хрупкие, похожие на полевые. Поблекшие, тусклые краски. Легкая грусть увядания. Надир подумал, что в культуре «старшенького» из цветов букеты не делали. Знаменитая, таррианская черта — не навредить даже растению.
Посуда темная, керамическая, очень простая, но не примитивная, все предметы сделаны тщательно, с любовью. Надир взял тяжелый кубок. Повернул, изучая тонкую вязь орнамента. А ведь это не простой узор, здесь детали и символы, каждый несет определенную смысловую нагрузку.
— С тобой рядом можно?
Надир поднял голову. Девушка смотрела на него с улыбкой, совсем молоденькая, она тряхнула головой, в темных распущенных косах зазвенели монетки.
— Конечно, — ответил он и приподнялся, давая ей возможность сесть.
— Марика пришла, все в сборе, — заметил Сигур, — можно начинать.
— Марика — это я, — девушка повернулась к Надиру, сверкнув жгучими черными глазами.
Когда Надир повернулся к столу, его тарелку уже наполнили едой. Надир внимательно разглядывал содержимое. Много всего разного, незнакомого. Попробуй, разбери, что из этого ему можно, а что нет.
— Давай, помогу, — предложила Марика. — Ты, наверное, никогда подобного не пробовал. Сейчас расскажу, что здесь такое.
— Расскажи, — согласился Надир. — Мне вообще ничего животного нельзя. Только овощи, фрукты.
— Вера не позволяет? — удивилась девушка.
— Организм не воспринимает, — рассмеялся Надир.
— Не волнуйся, сейчас все поправим. — Марика, передвинула его тарелку к себе, взяла другую, чистую и, открыв крышку соседнего казана, зачерпнула половником, показывая содержимое. — Вот смотри, здесь овощи и грибы. Такое можно?
Ага, пойдет, — согласился Надир.
— Это вкусно, — заметила девушка, — Она наполнила тарелку и подвинула Надиру.
Надир улыбнулся и поблагодарил, объяснять Марике, что вкуса он все равно не почувствует, не хотелось. Он принялся методично пережевывать пищу, как обычно, кусок за куском, проглатывать безвкусную массу, исподтишка наблюдая за окружающими. Фрэнк вроде бы успокоился, даже расслабился. В глазах — лукавое выражение. Напарник что-то задумал, но вряд ли плохое, может и подождать. Читать сознание Фрэнка не было никакого желания.
— Нравится? — спросила Марика.
Надир снова кивнул, словил на себе заинтересованный взгляд беловолосой старухи и, повернувшись к Марике, спросил:
— Кто эта женщина?
— Эрталь, верховная жрица. Пришла специально посмотреть на тебя.
— А почему на меня, — удивился Надир.
— Ты же двуликий, — воскликнула девушка, словно объясняя очевидное.
— О чем ты? — не понял Надир. — Почему ты назвала меня двуликим?
Марика рассмеялась:
— У тебя два лица, разве не так? Я вижу тебя, и второго тоже, я знаю…
— Что ты обо мне знаешь? — перебил Надир, нахмурившись.
— Не много, но скоро узнаю больше, — Марика загадочно улыбнулась. — Не бойся, здесь ты в безопасности, ничего плохого не случится.
— Я и не боюсь, — рассмеялся Надир. Он повернулся к Фрэнку. Слова девушки насторожили.
— Фрэнки, что ты обо мне рассказывал?
— Ничего. — Фрэнк оторвался от поглощения пищи. — Они все немного телепаты, впрочем, как и я, поэтому видят суть. А что?
— Ничего, — пробормотал Надир и вдруг подумал, что между Фрэнком и горцами есть определенное сходство. Фрэнк ниже ростом, но те же темные волосы, бледная кожа, черные глаза и способность к телепатии. Напарник и выглядел сейчас как один из них.
— Фрэнк, — снова позвал Надир.
Его отвлекла Марика:
— Ты и твой друг, вы вместе?
Фрэнк закашлялся и покраснел. Надир со смехом ответил:
— Нет. Мы — напарники.
— Хорошо. Ты мне нравишься, красивый, — шепнула Марика, улыбнулась и погладила его по щеке.
— Расскажи о вашей религии, — попросил Надир.
— Много не могу, ты — мужчина, непосвященный в женское таинство. Эрта, с нашего языка переводится как гора. Отсюда название и страны и столицы. Пришло от Эрталь, имени Праматери. Эрталь и подобные ей — раса птиц. Раньше их гнездовья были повсюду. Но случилась катастрофа. Землетрясения, извержения вулканов, материки горели в огне, уходили под воду. Исчезали города. Птицы спасаясь, покинули свои дома. У Эрталь оставались птенцы. Они не умели летать, и не могли уйти вместе со всеми. Тогда Эрталь построила им гнездо, здесь на севере, внутри горы, чтобы переждать опасность. Мы — потомки этих птенцов, пока не умеем летать, но придет время и наши крылья окрепнут, тогда мы сможем взлететь и присоединиться к остальным.
Марика говорила вдохновенно, ее глаза горели, на бледных щеках выступил румянец.
— Красивая легенда, — проговорил Надир.
— Это не легенда, так все и было, — возразила Марика. — Я знаю, ты мне не веришь, но скоро сам все поймешь. Сейчас, во время обеда состоится церемония единения. Присоединишься к нам, Фрэнк поручился. Ты ведь тоже, такой как мы, хоть и двуликий. — Она коснулась рукой его лба.
Надир усмехнулся. А ведь и правда, он похож на них. Его смуглая кожа посветлела, избавившись от тропического загара, а глаза, изменив цвет, стали совсем как у горцев, иссиня-черными.
Сигур дал знак, и все замолчали. Он поднял большой кувшин над головой, поболтал немного, налил в кубок и передал жрице. Беловолосая женщина приняла кубок у него из рук и произнесла что-то очень мелодичное, словно напевая. Языка Надир не знал, только догадывался, что это слова ритуала или молитва. Сигур наполнил свой кубок и подвинул кувшин сидящему рядом. Тот сделал тоже самое. Кувшин передавался по кругу.
— Что это? — спросил Надир у Марики.
— Слезы Эрталь.
Кто-то наполнил и его кубок. Надир заглянул внутрь. Жидкости немного, на несколько глотков. Вопросительно посмотрел на Фрэнка.
— Тебе понравится, — усмехнулся Фрэнк и осторожно отпил из бокала, — любопытная штука.
— Алкоголь? — уточнил Надир.
— Местные растения и травы, и еще что-то. По идее должно быть безопасно, — неопределенно ответил Фрэнк.
— Пей двуликий, не бойся, — тихо сказала Марика.
Надир осторожно взял кубок, поднес ко рту. Где-то на грани восприятия ему послышался предостерегающий окрик «старшенького», но отмахнулся и выпил залпом.
Сначала Надир ничего не почувствовал. Затем обострилось зрение. Предметы стали четче, свет ярче. Надир увидел искорки, медленно, словно в танце, поднимающиеся из пламени. Не из огня, не из камина. Маленькие светящиеся точки, закручивались в спирали, медленно плыли в воздухе, как пылинки на свету. Или быстро, но это время замедлилось? Надир протянул руку. Она вошла в густую тягучую массу. Пространство дрогнуло, искривилось и замерло.
Рывок. Точка. Концентрация. Выход. Первый слой. Срабатывает многолетняя практика. Он не думает — действует. Как привык, как учили, как выходил бесчисленное количество раз в Башне. Чужой опыт, мгновенно осознанный, принятый и ставший своим.
Надир раскидывает руки, отталкивается, взмывает вверх, оттуда, с обрыва, с посадочной площадки. Не для этого ли здесь площадка? Летит, не оглядываясь, задержав дыхание, пока не заканчивается воздух в легких. Тогда останавливается, зависает в облаках, вдыхает, медленно расправляет плечи…
Провал, чернота. Кантара. Точка. Концентрация. Выход… Себастиан, Себ — новенький, первый раз в Башне. Он выводит его, через кантару, держит, тянет на себе. Новенькие в Башне — это событие. К ним присоединяются другие операторы. Ребятам хочется повеселиться. Он лидирует, открывает проход, ведет:
— Внимание, выход через десять секунд, начинаю отсчет.
Шон — начальник Башни, приглядывает, но не вмешивается. Подтверждает выход.
Круговорот, мгновенное погружение сразу на пятнадцатый уровень. Он раскрывает сознание. В глубоких слоях не увидишь ничего, если сознание закрыто.
Щелчок, один за другим, чувствует, как подключаются остальные. Оглядывается на ребят.
Шон, как всегда рядом, мощными взмахами огромных светло-серых крыльев, рассекает воздух. Ребята тоже меняются. Сосед справа — в облаке из светящихся организмов, каждое движение сопровождается разноцветными всполохами огней. Кто-то плывет словно в океане. Вокруг бурлит нечто-то темно-синее, напоминающее жидкость, а вдоль тела видны серебристые плавники. Крылья мелькают еще у двоих. Слева — целых четыре крыла странного ярко зеленого цвета, хм, кто-то явно переборщил. Он оборачивается, чтобы рассмотреть, но обзор закрывает Дени — совсем молодой оператор. Дени обгоняет, улыбается и машет рукой. У Дени тоже крылья — белые, громадные. Под цвет крыльям Дени отрастил волосы. Собранные в пучок они развеваются на ветру.
Фоном проскакивает понимание: как странно видеть именно Дени сегодня. Дени больше нет. Спустя три года, после того выхода, он погибнет.
Себ, в восторге открывает рот. Удивить, ошарашить вот так новенького — своего рода ритуал.
— Неизменная традиция Башни — каждый придумывает себе образ, — объясняет он.
— Какой угодно? — интересуется Себ.
— Да, любой, насколько хватит фантазии. В глубоких слоях принято создавать вокруг себя атмосферу другого восприятия, своего рода иллюзию. Некоторые остаются в одном и том же образе годами, другие меняют чуть ли не каждый день, как одежду.
— А ты? — спрашивает Себ.
Роберт смеется в ответ, он не изменился. Нет ни крыльев, ни аксессуаров. Вокруг лишь несильное золотистое мерцание, похожее на генерацию энергии.
— Отсутствие образа тоже образ, — поясняет он Себу.
— Надир… — Ласковый голос позвал его, потянул вниз. Комната, огонь, медленный танец золотистых искорок. Марика. Девушка склонилась над ним. Монетки соприкоснулись и звякнули.
— Надир, — повторила Марика, — ты в порядке?
Он тряхнул головой. Сумбур, обрывки воспоминаний, надо же, его воспоминаний.
— Что в напитке, что вы мне дали? — хрипло прошептал Надир.
— Все нормально, успокойся. — Отпусти себя, выпусти на волю.
— Выпустить? О чем ты? — переспросил Надир.
Голова закружилась, комната поплыла, изменила очертания. Он находился внутри оболочки, в которой сосредоточились сознания остальных, Надир чувствовал их. Тонкие ниточки, исходящие от каждого, стекались к сфере, вращающейся напротив него. Негромкая музыка, мелодия, протяжная и ритмичная. Начатая шаманкой, то есть жрицей, но он воспринимал ее именно, как шаманку, и подхваченная горцами. Они напевали, закрыв глаза, и раскачивались в такт.
«Подключение, но без кантары, вот что это такое, — понял Надир. — Напиток — катализатор, чтобы вывести, освободить разум. Ну да, церемония единения».
Шаманка соединяла, затягивала, сфера медленно закручивалась. Надир подумал, что мог бы собрать, объединить их всех. Он коснулся Марики, спросил, мысленно, не разжимая губ:
— Объединенное сознание, так ведь?
— Да, это радость, когда мы вместе. Присоединяйся.
Посадочная площадка. Камешек на невысоком бордюре. Он раскачивается, поднимается на носок, опускается на пятку, балансирует на самом краю. Прыгать вверх или вниз?
Что будет, если он присоединится? Его сознание мощнее, сильнее, чем у горцев. Такой разум подавляет. Что случится? Он соединится с остальными или проглотит их, растворит в себе?
Надир пытался удержаться, балансируя на грани. Кто это, Фрэнк? Надир почувствовал знакомый разум, практически открытый, хотя напарник и держался особняком, не торопился объединяться.
Фрэнку грустно. Напиток пробудил воспоминания. Недобрые, нежеланные. Те, что Фрэнк так тщательно скрывал, удерживал глубоко внутри.
Девочка с золотистыми кудряшками. Маленькая сестричка. Мать — черные глаза горцев, бледная кожа. Теперь понятно, какое отношение Фрэнк имеет к общине. Его мать — эртанка. И что случилось потом? Интернат, ставший шоком для домашнего мальчика, первая кровь, уроки выживания, генерал, в качестве благодетеля. Отсюда и обида на горцев, не захотевших забрать мальчишку-полукровку. Не захотели или не смогли? Кто он, Фрэнк — заложник, разменная монета? И почему он здесь?
— Тише, Фрэнк, — Надир потянулся к нему разумом, чтобы успокоить. — Тише, все прошло.
Фрэнк улыбнулся, отбрасывая все лишнее, и нырнул в сферу.
Надир увидел себя со стороны. Себя и Роберта, двойное сознание, соединенное, но не объединенное. Две расколотые половинки. Роберт недоволен. На Тарре так не принято, вернее, принято, но не так. Даже во время выхода в Башне кантара препятствует слиянию разумов в одно целое. Они все вместе, но и каждый сам по себе. Роберт обычно закрыт, не любит пускать кого-либо в свое сознание. Надир протянул ему руку, как бы вопрошая: идем с ними, братишка? Роберт молчал, кусая губы, обдумывал. Не получив ответа, Надир потянул сферу на себя, почувствовал разум общины. Много точек, сошедшихся вместе, искорок сознания потянулись к нему во всех сторон. В глазах вспыхнули оранжевые огоньки. Перед ним возникло удивленное лицо жрицы. Она резко выбросила ладонь, словно пытаясь защититься.
— Что ты делаешь? — хриплый окрик Сигура.
— Марика, уведи его, он слишком силен, — велела жрица.
Марика, взяла его за руку:
— Пойдем со мной, Надир.
Он отпустил сферу, послушно пошел за девушкой, позволил себя увести.
Тоненькая фигурка, позвякивание монеток, браслеты на запястьях, маленькая ладошка в его руке. Босые ступни, нежные и гладкие, как у ребенка. Непослушный завиток на шее, нетерпеливые губы.
— Я хочу тебя всю, — прошептал Надир, и потянулся к ней сознанием. Две точки соприкоснулись, слились, стали единым. Он видел ее мысли, читал ее ощущения, мыслил ее понятиями. Еще немного, его сознание растворится в ней, а после он вберет Марику в свой разум целиком, без остатка.
Кто-то остановил его, не Роберт, нет. Тот слишком деликатен, предпочел удалиться. Кто-то другой. Голос прозвучал в его голове, властный, как приказ: «Остановись, не смей, не имеешь права». И Надир отпрянул, отступил.
— Что с тобой случилось? — Марика рассматривала уродливые рубцы.
— Да так, попал по глупости, — ответил Надир.
— Попал? — Глаза Марики расширились.
— В плен, — пояснил Надир.
— И это там, в плену?.. — Марика не договорила. — Как ты это выдержал? — девушка осторожно коснулась обезображенного бока.
— Не помню. Нет, я знаю, что со мной делали, но что чувствовал тогда — забыл, будто не со мной, понимаешь?
— Немного, — Марика обеспокоенно кивнула.
— Неужели переживаешь обо мне? Не надо. Все нормально, — улыбнулся Надир. — Мне сейчас почти хорошо, боли не чувствую, и вообще многие ощущения пропали, неприятные в том числе.
Бедный, — Марика покачала головой, и закусила губу, — Какая гадина могла сотворить такое? Найду, удавлю.
— Удавить я и сам могу, — Надир хищно оскалился. — Слишком просто.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво проговорила Марика и неожиданно попросила, — Научишь меня драться? Ты же боец?
— Научу, — пообещал Надир.
— Горцы должны уметь воевать. Сколько можно отсиживаться в своих гнездах. Подобные разговоры давно ведутся, особенно среди молодежи. Сигур наконец-то понял. Поведешь нас?
Надир покачал головой.
— Ты сможешь объединить нас, ну, как во время церемонии, — продолжила девушка.
— Не знаю, Марика, здесь много нюансов. Я не могу принуждать. Если вы сами не готовы — ничего не получился.
Они еще долго лежали и разговаривали. Он не спорил, кивал, соглашался, позволив ей строить планы, которым не судьба осуществиться. Пока они не заснули окончательно.
Он проснулся. Вскочил. Вечер, почти ночь, темно. Выбежал из комнаты. Мать стояла у раскрытого окна.
— Мам, папа уже уехал? Мы не попрощались.
— Ты спал, он не хотел тебя будить, — она улыбнулась. — Погоди. Кажется, отец еще на площадке. Если поторопишься, сможешь его догнать.
— Спасибо мама. — Крикнул на ходу и выскочил на улицу, бросился со всех ног на террасу.
— Па-ап, пап, подожди! — закричал что есть силы.
Отец уже садился во флаер. Обернулся на окрик. Со смехом подхватил на руки, закружил. Он прижался к отцу, спрятал лицо на груди, всхлипнул. Почему-то захотелось плакать.
— Ну что ты, дружок, — отец успокаивал.
— Пап, не уезжай, пожалуйста, — прошептал он.
— Ты же знаешь, не могу не поехать. Я скоро вернусь.
— Возьми меня с собой? — попросил он.
Отец молчал, продолжая улыбаться.
— Не берешь, потому что я маленький?
Отец поставил его на землю и покачал головой:
— Останешься с мамой. Ты — не маленький, а почти взрослый, и сильный. Обещай, что будешь оберегать ее?
Он кивнул, украдкой вытирая слезы. Отец захлопнул дверь, и грациозный маленький свифт взмыл в ночное небо.
Последний разговор, последнее прощание. Кто знал, что так получится. Отец путешествовал инкогнито, без сопровождения. Пересадочная станция, обычная, не таррианская. Сумасшедший, устроивший беспорядочную стрельбу по прохожим. Ранение в голову. Шальная пуля. Окажись травма в другом месте, чтобы могла включиться регенерационная система, или произойди это на таррианской территории, отец мог бы выжить. А так — не успели, не спасли.
Он узнал о гибели отца в тот самый момент, когда это случилось, такова их таррианская природа. И мать тоже. Никогда не забыть выражения ее глаз. И он не плакал, маленький четырехлетний ребенок, внезапно почувствовавший себя взрослым. Не плакал ни тогда, ни после…
Надир с удивлением растирал бегущие из глаз слезы.
— Что это? Неужели я плачу? — недоуменно прошептал он.
— За все невыплаканные слезы в детстве, за всю ту горечь, — произнес тихий голос.
Надир обернулся. Роберт стоял рядом. Они находились в убежище, этом странном месте. Винтовая лестница, уходящая в никуда. Разноцветные солнечные блики. Звук хлопающих крыльев. Надир вздрогнул, на секунду ему показалось, что он понял… Грудь сдавило, боль, горечь утраты, будто случилось только сейчас. Надир упал на колени.
— Это… это произошло со мной, — пробормотал Надир. — Не с тобой, а со мной. Это мои воспоминания, понимаешь? Я был там, я помню. — Он почти кричал.
— Успокойся, братишка. Ты и я, мы — одно целое, или почти одно. То, что ты начинаешь вспоминать, это нормально. Согласен, не самые приятные моменты, — Роберт поморщился.
— Кажется, я начинаю понимать тебя. Твои поступки, мотивации… — Надир закрыл лицо руками. — Бред какой-то, нелепость, случайная пуля, сумасшедшего… Так не бывает. Но ты искал причину? Не мог не проверить. Ответь.
Роберт молчал.
— Нашел? — не унимался Надир.
Роберт неопределенно пожал плечами. Это спокойствие, знаменитая таррианская невозмутимость раздражали. Надира так и подмывало вывести его из себя. Он ринулся к Роберту и тряхнул что есть силы, испытывая злость, почти ярость.
— Надир, остынь, — Роберт отстранился.
— Ответь, иначе…
— Иначе что? Собираешься со мной драться? — по губам Роберта скользнула ироничная улыбка. — Все, что ты хочешь узнать есть в памяти, в
— То были мои воспоминая. Это случилось со мной, со мной, — упрямо повторил Надир, сжимая кулаки и проснулся.
Марика еще спала. Волосы разметались по подушке. Осторожно, чтобы не разбудить, Надир высвободил руку. «Хорошо, что все вещи и инъектор здесь, — подумал он. — Пока Марика не проснулась, успею завершить утреннюю процедуру».
Надир улегся возле бассейна на сине-белой плитке. Первая инъекция, чтобы предотвратить отторжение. Надир поморщился. Странное ощущение. Как будто что-то пошло не так. Он почувствовал зверюгу, имплантат требовал дозу. Надир зарядил инъектор, раздумывая, что лучше две инъекции сразу или по очереди. Решив, что двойная доза — проще, быстрее, он и примерился, поднеся инъектор к плечу, но остановился, прислушиваясь к неприятному, тревожному чувству. Зверюга снова подал голос, Надир, отбросив последние сомнения, не мешкая ввел препарат и провалился в темноту.
Надир с трудом разлепил непослушные веки. Кто-то бил его кулаком в грудь. Тело сотрясалось, словно в конвульсиях. Удар, еще один. Надир с трудом втянул воздух в легкие, только сейчас поняв, что до этого не дышал. Пол, бассейн, маленькая комната. Знакомая фигура.
— Роберт? — Надир не мог понять, как это «старшенький» оказался здесь, рядом с ним. И причем вполне материальный «старшенький». Надир все еще чувствовал кулак Роберта на своей груди. — Оставь меня в покое, зачем бьешь, — прошептал он еле слышно и закрыл глаза, — я так устал.
— Даже не думай. Смотри на меня, не смей спать, — приказал Роберт. — Отключишься сейчас, нам обоим конец.
Надир открыл глаза.
— Я постараюсь, — Надир произнес мысленно, не в состоянии продолжать разговор, — Что произошло?
— Проблема с инъекцией, у тебя остановилось сердце, еле запустил. Некогда разбираться. Я позову на помощь. Оставайся в сознании.
Фигура Роберта исчезла в дверном проеме.
Надир не выдержал и прикрыл веки, как ему показалось, только на секунду, когда снова открыл рядом с ним на полу сидел Фрэнк, а из комнаты раздавались приглушенные голоса. В дверях появились Сигур и Марика. Марика бросилась к нему, испуганная, взволнованная. Сигур опустился рядом, положил руку на грудь. Сразу стало легче дышать, в голове немного прояснилось, и Надир почувствовал прилив энергии.
— Вот так. Сейчас тебя поправим, — сказал Сигур.
Марика, подвинув Фрэнка, устроилась с другой стороны и гладила Надира по голове. На мгновенье ему показалось, что он ощутил тепло ее ладони. Попытался улыбнуться, но губы не слушались.
— Все хорошо, милый, — прошептала девушка.
Под тихий перезвон монеток, Надир снова закрыл глаза.
Его перенесли на кровать. В комнате собрались эртанцы, несколько человек. Он слышал, как они разговаривали, спорили о чем-то, но слов не понимал. Появилась шаманка, села рядом на краешек кровати. Надир открыл глаза. Белые волосы, тонкие восковые руки, лицо в морщинках. Жрица смотрела на него заботливо, почти нежно.
— Я, кажется, встречал твою сестру, — прошептал Надир, заглядывая в бездонные, как два колодца, глаза.
— Все мы сестры, — ответила шаманка улыбнувшись. Она взяла Надира за руку, зашептала что-то неразборчивое, запела.
— Ты собралась лечить меня пением? — удивился Надир.
— Спою колыбельную, как ребенку, — рассмеялась шаманка, обнажая ровные белые зубы. — С основной работой ты справился, осталось еще чуть-чуть. Поверь, это поможет. Полностью излечить не смогу, но кое-что для тебя сделаю. Спасибо потом скажешь. Дай руку, мне нужна твоя кровь, немного.
— Зачем? Мало на мне меток, хочешь оставить еще одну? — спросил Надир.
— Кое-что проверить, — покачала головой шаманка.
Надир почувствовал положительный отклик от «старшенького» и протянул руку. Шаманка вытащила из-за пояса нож, с тонким длинным лезвием, быстро сделала надрез. На смуглой коже выступила кровь. Марика подставила емкость и повернула руку, давая крови стечь. Шаманка внимательно следила. Когда количество ее удовлетворило, стремительно провела пальцем по ранке, как бы стягивая края, и кровотечение прекратилось.
— Очень хорошо, — констатировала жрица и положила руку Надиру на лоб. — Теперь можешь отдохнуть. Спи.
— Фрэнк, почему ты не сказал? — Сигур повернулся к Фрэнку. — Безопасность общины на первом месте, а ты умудрился притащить сюда модификанта. Не ожидал подобного, тем более от тебя.
— Надир не такой как все, — возразил Фрэнк, — и может себя контролировать.
— Ты действительно в это веришь? — спросил Сигур.
Фрэнк кивнул: — Ты меня знаешь, я не поставлю вас под угрозу. И он, действительно, может, я проверял.
— Не понимаю, о чем ты, думал? — Сигур покачал головой, — Тебе известны правила. На что рассчитывал? Надеялся, мы не заметим?
— Рассчитывал? — Фрэнк подскочил. — Рассчитывал? И это ты говоришь мне? — Фрэнк весь кипел.
— Ох, Фрэнки, взрывной характер достался тебе от матери, — заметил Сигур смягчаясь.
Фрэнк сразу как-то сник, опустил голову.
— Я надеялся, вы сможете ему помочь, — сказал он тихо.
— Значит, именно для этого ты просил о встрече? — удивился Сигур.
— Да, ну почти да, — подтвердил Фрэнк.
— Кто им управляет?
— Ван Дюрен, самолично, — поморщился Фрэнк.
— Нехорошо. Модификант не подчиняется даже тебе. И обладает такой ментальной силой. — Сигур нахмурился. — Кто он? Как генералу вообще удалось его заполучить?
— Почти случайно, я не успел вмешаться. Кто он — не знаю. Мы так и не выяснили, а потом он все забыл. Ну, после того как…
— Да, задал ты мне задачку. — Сигур задумчиво прошелся по комнате и остановился у окна, скрестив на груди руки.
— Так вы поможете? — окликнул его Фрэнк.
— Мы уже сделали все, что могли. Но ты просишь невыполнимого, сам должен понимать. — Сигур вздохнул. — Возможности нашей медицины не безграничны, а твоему приятелю нужно то, чем мы не располагаем: первоклассный хирург и соответствующее оборудование.
Надир очнулся в убежище. В голове сумбур и путаница. Попытался подняться. Получилось не сразу. Кружилась голова и пошатывало, пришлось ухватиться за стену и снова опуститься на пол. Надир подумал о диване, но не мог вспомнить, где его видел. Поискал глазами «старшенького», даже позвал мысленно. Ответа не получил. Никакого ответа. Словно Роберт находился не здесь, а где-то далеко. «Разбирается с моим телом, — решил Надир, и тут же поправился, — с нашим телом». К слову сказать, тела он тоже не чувствовал. «Я вообще существую?» — подумал Надир. Слабость постепенно отступала. В голове прояснилось. Чтобы чем-то себя занять, Надир отправился исследовать помещение. Поразительно, как при его приближении из тумана возникали предметы, проступали детали, появлялся узор на стенах. А вот и диван нашелся, и столик с книгами. Книг явно больше, а пыли меньше. «Интересно, удалось ли Роберту расшифровать язык?» Надир взял ближайшую книгу — одни картинки, а текста почти нет. Хмыкнул — как для детей. Ну да, язык он не понимает. Не выучил еще, а картинки в самый раз. Убежище посчитало его ребенком? По сравнению со «старшеньким», пожалуй, так и есть. Глупый, самонадеянный, несмышленый ребенок. Надир вздохнул и отложил книгу.
Листья в каплях росы. Искрящиеся на солнце бриллианты. Цветы, яркие, пахучие. Фрукты. Спелые гроздья каких-то плодов. Надир сорвал, попробовал — вкусные, сочные. Здесь, в этом странном месте, он чувствовал, ощущал. Прислушался. Хлопанье крыльев снова и снова. Те самые загадочные птицы, которых слышно, но не видно, как говорил Роберт. Возможно, ему повезет? Надир притаился за колонной. Шум и возня, птичий гомон. Вот сейчас, он выйдет из-за колонны и… Осторожно, чтобы не потревожить, выглянул — никого. Только птичьи крики слышатся вдали.
Надир добрался до края помещения. Как и говорил Роберт. Распахнутые наружу стеклянные двери, а за ними туман или густые облака, земли не видно. Вспомнилась площадка на Эрте. Там тоже ветер и облака. Странно внутри тепло и солнечно, сквозь стекло потолка виднелись синие просветы неба. А снаружи — ветрено, облачно и мрачно. Надир подошел к краю. Что ж, если к нему относятся как к ребенку, он будет и вести себя соответственно. Детей влечет любопытство. Его тоже. Надир усмехнулся: его главная двигательная сила. И потом, здесь с ним ничего не может случиться. Надир оттолкнулся и прыгнул.
Какое-то время он летел, продираясь сквозь гущу облаков. Ощущение скорости и полета. Знакомое ощущение. Ветер бил в лицо, разнося колючие капли воды. Облака густые, серые, дождевые. Холодно и не совсем понятно, что происходит. Падает или летит? Шум хлопающих крыльев. Надир не увидел, но, скорее, почувствовал, что стая где-то недалеко, впереди. Еще немного и он догонит их. Услышал крик, нет — окрик. Его подхватили, потащили в сторону. Надир завертел головой, пытаясь вырваться. Но чьи-то руки, нет — когти вцепились в спину. Держали крепко, и, в тоже время, осторожно, стараясь не навредить.
Его опустили мягко на пол, прямо посреди зала. Птица, огромная, белокрылая стояла перед ним. Мудрые глаза, не человеческие, но и совсем не птичьи, смотрели с невообразимой печалью. «Скорбь всего мира» — подумал Надир. Кто же на самом деле эти птицы? Он так проникся легендами эртанцев, что видит птиц, во сне, в полубредовом состоянии? Или в легендах есть доля правды? Но цивилизация птиц, разумных птиц. Такого даже в памяти «старшенького» не обнаруживалось.
«Нет, все-таки бред», — окончательно решил Надир и почувствовал на себе снисходительный птичий взгляд.
Надир вздрогнул, зябко повел плечами. После прогулки в облаках, знобило. Птица молча приоткрыла крыло, как бы приглашая. И он шагнул, зарылся в мягкий подпушек. Тепло, хорошо, уютно, безопасно. Надир почувствовал себя ребенком, прижавшимся к матери. Птица успокаивала. Ощущалось ненавязчивое ментальное воздействие. А потом сильный энергетический поток. Призрачная птица из места, несуществующего в реальности, делилась энергией.
Он, кажется, спал и проснулся. Или не спал. Прав Роберт, здесь все происходит по-другому, даже время течет иначе. Надир обнаружил себя лежащим на диване, под мягким тряпичным пледом. Рядом никого: ни птиц, ни Роберта. На придвинутом к самому дивану столике, тарелка с фруктами, книги и тонкие цветные стержни. Надир усмехнулся, кто-то позаботился о нем. В убежище происходят те же процессы, что и в жизни — ему нужна вода, еда и тепло, ну и развлечения видимо. У птиц, если это, конечно, были они, любопытное чувство юмора. Прислушался к себе, впервые не ощутив присутствия зверюги. А вот хорошо это или плохо, еще вопрос. И что произошло на самом деле — он получил передышку, время на раздумывание, или его отправили в ссылку? И если да, то на время или навсегда? Последнее, что Надир помнил, перед тем как очутиться в убежище — старуху, делающую надрез на его руке, и Роберта, внимательно наблюдающего за процессом. Нехорошо получается. Вдвоем они не могут остаться, одному придется подвинуться. То есть либо он, либо Роберт. До этого момента Роберт оставался в тени, зализывая раны, но, похоже, его братишка собирается выйти на поверхность. А что он может противопоставить «старшенькому»? Бойцовские качества, психологию убийцы, или неприкрытый сарказм? Ну, сарказмом, пожалуй, они оба не обделены. Разве что Роберт чуть больше сдерживается. Надир вздохнул. Уходить не хотелось. С другой стороны, он вообще существует благодаря совершенно нелепой и случайной комбинации. Результат дурацкого эксперимента, порождение запуганного медика и маньяка диктатора. Разве у него вообще есть права?
Надир подвинул к себе книжку, пролистал несколько страниц. Все те же картинки. А дальше к каждой картинке прилагался знак или символ. Буквы, что ли? Любопытно. Если найдет закономерность, то и язык можно выучить. С его-то багажом. Вернее, не с его, а Роберта. Означает ли что он здесь надолго? Надир в задумчивости потер переносицу. С середины книги страницы шли пустые. Задача усложнялась. От него непременно чего-то ожидают. Надир почувствовал возбуждение и азарт. Включился анализ. Хорошая работа для мозга. Ответ лежал где-то рядом, на поверхности. Однако… Роберт никогда не видел птиц. Он говорил, что может их слышать, но не видеть. И Роберт не мог покинуть границы помещения. Что если?..
Надир потянулся за стержнем и начал быстро набрасывать что-то в книге.
Фрэнк задумчиво стоял у окна. Шел снег. Крупные белые хлопья сыпались с неба. Темнело. Зима, дни короткие. Эрта. Когда он приезжал последний раз, тоже шел снег. Эрта пробудила воспоминания. Его потери, его умершие. За пределами Эрты Фрэнк не видел снов, мог заставить себя забыть, не думать, научился притворяться, скрывать собственные убеждения и мысли, прятать ненависть, подавлять желания. Ото всех, даже от самого себя. Но здесь, в этих проклятых горах, все становилось на свои места. Фрэнк невесело улыбнулся, вспомнив, как шутил отец, что всему виной разряженный воздух. А мать объясняла, что Эрта обнажает правду.
Фрэнк тряхнул головой, отгоняя печальные мысли и вернулся к действительности. Ему показалось, или Сигур что-то задумал, а Надир — неотъемлемая часть плана? Как же сильно генерал заблуждается, решив, что в лице модификанта, нашел идеального исполнителя. И, похоже, ему это скоро аукнется. Любопытно, что никто вообще не понял, что Надир такое. А Сигур — молодец, оценил.
Фрэнк подошел к плотно закрытым дверям и прислушался — тишина. Интересно, что там происходит с его напарником? Долго они возятся. Пришла жрица, а с ней и другие женщины. Фрэнк хотел остаться, но ему не позволили.
Наконец, дверь открылась, на пороге появился Сигур.
— Ну? — Фрэнк вопрошающе поднял брови.
— Жить будет.
— Я зайду? — Фрэнк направился к дверям, но Сигур жестом остановил его.
— Не мешай, Фрэнки, дай женщинам закончить работу.
— Женщины, вечно с ними возитесь. Великая богиня, навыдумывали себе, — раздраженно буркнул Фрэнк.
— Никто не вправе говорить об Эрталь в подобном тоне, — укоризненно покачал головой Сигур. — Да уж. Проживание за пределами Эрты никому не идет на пользу. Тебе хорошо известно, что у нашего народа, женщины сильнее. А вот твой приятель — другой. — Сигур задумчиво почесал подбородок. — Вначале было не так заметно, или он хорошо маскировался, но я его почти упустил. Он создает ментальное пространство вокруг себя. И это сейчас, со штуковиной в голове. Только представь, что он мог, до того как вы его не покалечили.
— Этого мы никогда не узнаем, — сказал Фрэнк с грустным смешком. — Способностями он так и не воспользовался.
Ожидание порядком утомило. Фрэнк оделся и вышел на улицу. Фонари уже зажглись. В лампах мягко играл огонь. Улицы пустынны. Фрэнк стянул перчатку, подставил ладонь — снежинки падали и тут же таяли. Холода не чувствовалось. Наоборот оттепель. Фрэнк наклонился, набрал пригоршню снега, скатал в шарик. Снег хорошо лепился.
Неожиданно Фрэнк ощутил несильный удар в плечо, еще один комок снега разлетелся в полуметре. Фрэнк обернулся, стряхнул снег, попавший за воротник. Никого, только тихий детский смех и шорох где-то слева за невысокой стеной. Фрэнк слепил снежок, наигранно прицелился и бросил. На него обрушился снежный шквал, сопровождаемый детскими криками и визгом. Из-за стены выглядывали довольные детские мордашки. Фрэнк зашел за угол набрал снега и залепил в ответ. Они забрасывали друг друга, кричали, прыгали. Фрэнк приседал и прятался. Вскоре оказался засыпанным снегом с ног до головы.
— Все, все, сдаюсь. — Фрэнк вышел из-за укрытия с поднятыми руками и театрально осел в сугроб.
Фрэнк отряхнулся. Маленькая снежная битва вызвала целый ворох воспоминаний. Ребенком Фрэнк часто бывал в Эрте. Он с улыбкой подумал, что точно также играл с детьми, устраивая снежные баталии, а еще они катались со склона на скидах. Обилие снега, чистый морозный воздух, в отличие от сырости и промозглости Южного. Мама Южный не особо жаловала. Фрэнк только сейчас понял, как она скучала и любила зиму. Они в основном приезжали именно зимой. Обычно вдвоем. Он и мама. Это было еще до того, как сестра родилась. Пилот почему-то садился в долине, откуда их забирали горцы. Фрэнка всегда удивляло почему. Мама говорила, но он забыл. И как добирались в Эрту, помнил смутно. Но точно не пользовались флаером. Кажется, он всегда спал, и просыпался уже на месте. Или его заставляли спать?
Всей семьей они приезжали только раз. И тогда летели прямо в горы, как сейчас, воспользовавшись посадочной площадкой. Отец сам вел флаер, Фрэнк хорошо запомнил, ему разрешили покрутить штурвал. Фрэнк вздохнул. Последний совместный выезд, последний полет, как раз перед выборами. Отец приезжал за поддержкой? Нужно поспрашивать Сигура. Фрэнк вновь почувствовал злость и обиду, но тут же осадил себя и хищно усмехнулся. Не время сейчас злиться. Свое он получит чуть позже.
Когда Фрэнк вернулся, община снова собралась за столом. Только людей в этот раз было меньше. Фрэнк не удивился, в ближайшее время церемонии объединения не планировалось. Он заметил Надира и Сигура сидящих вместе, и о чем-то тихо беседующих. Модификант выглядел как обычно, словно ничего не произошло. Бледность ушла, исчезли синяки под глазами. Только притих, присмирел. Хотя это как раз понятно, Надиру сегодня досталось.
Фрэнк устроился неподалеку, намереваясь подключиться к разговору и только сейчас почувствовал, что устал и голоден. От горшочков с едой исходил восхитительный аромат. Фрэнк придвинул тарелку, положив всего понемногу, и блаженно зажмурился, предвкушая удовольствие. Еда, ароматная, домашняя, вкусная. Не полуфабрикаты, которыми он питался последнее время. Плеснул вина в бокал, попробовал. Фруктовое, очень приятное с легкой кислинкой. От обильной еды и вина разморило, захотелось спать. Фрэнк расслабился, перестав следить за беседой. Слова текли, как вода, теряли значение, смысл ускользал. И говорили на эртанском. Фрэнк понимал, но приходилось напрягаться. Вот откуда Надир знает эртанский? Хотя после единения и не такое возможно. На него, Фрэнка, не всегда действует, может потому что он полукровка? Вообще эртанский довольно сложен. Произношение, так вообще язык сломаешь. Но Надир вообще не отсюда. Фрэнк запутался в рассуждениях, глотнул еще вина, сонно разглядывая окружающих. А вот и Марика, рядом с ним, грустная и задумчивая.
— Игнорируют тебя? — сочувственно спросил Фрэнк, кивнув в сторону Надира.
Марика нахмурилась и гневно сверкнула глазами.
— По себе не суди, Фрэнки.
— Что ты злишься, Марика. Я же по-доброму, почти по-братски.
— Тоже мне, братец нашелся, — фыркнула девушка.
— Всего лишь хотел предупредить, чтобы не питала иллюзий. Надир не сможет взять тебя с собой.
— Ты не понимаешь, — замотала головой Марика. — Для его второй половины, я не существую.
— Ты видела его вторую половину? — удивился Фрэнк.
Марика кивнула:
— Да. Но тот, кого я видела, мне не понравился.
Марика недовольно скривилась и отвернулась, дав понять, что разговаривать больше она не намерена.
Внимание Фрэнка переключилось на модификанта. А все-таки Надир изменился, выглядел не в меру серьезным и практически не шутил. Куда подевалась его обычная язвительность? Спокойный Надир — это что-то новое. И то, как он разговаривал с горцами, с Сигуром, например. Тихо, с достоинством. Что-то сказал, улыбнулся одними уголками губ. А Сигур поклонился, и сказал «сафий»? Ему не послышалось? Фрэнк опешил. Насколько он понимал язык, «сафия» на эртанском означает хранительница. Так они именуют верховную жрицу. Сигур — глава общины, но действует исключительно с ее одобрения. То есть «сафий» — это в мужском роде, получается хранитель. Хранитель чего?
Возвращение в реальность оказалось неприятным. Надир находился в убежище, сидел на диванчике, привычно поджав ноги, и рисовал пометки на страницах книги, как вдруг неведомая сила подхватила его, резко, почти грубо и вытолкнула из помещения наружу. Он летел, беспомощно кружился, барахтался в воздухе, словно неумелый птенец, пытаясь словить поток, недоумевая, не понимая, что произошло. Ощущал и холод, и ледяной ветер и острые, колючие водяные брызги. Облака резко разошлись, под ним лежал океан и Надир понял, что падает. Огромная масса темной воды стремительно приближалась. От удара о поверхность, перехватило дыхание, сознание помутилось, перед глазами заплясали разноцветные искры, и он очнулся на кровати в маленькой спальне в горах Эрты. Подскочил резко, делая глубокий вздох. Сердце бешено колотилось. Сел на кровати, с удивлением оглядывая комнату. Открытое окно, занавеси мягко колышутся. Светло и как-то неестественно ярко, слишком много света. Подошел к окну, высунулся наружу, жадно вдыхая воздух. Город засыпан снегом, оттого и светло. А небо синее, чистое, ни облачка.
В голове сумбур и миллион вопросов. Ускользающие обрывки мыслей, ощущений, картинки убежища, которое почему-то не приняло, отвергло его. Надир мысленно позвал Роберта, и не получил ответа. Пустота. Однако память «старшенького» открылась полностью. Даже то, что раньше оставалось недоступным, то чем Роберт не хотел делиться, включая пещеру. Надир немного успокоился, погрузившись в чужие воспоминания. Все еще чужие, лишь некоторые моменты стали его собственными. Пещера всегда притягивала его. Место перехода. Место трансформации. И вот теперь ему открылась суть: энергетическая концепция Тарры, Кора, ее природа. Почему-то возникла ассоциация с гусеницей, которая так и не стала бабочкой или бабочкой, потерявшей крылья. А еще подумалось о призрачных птицах, как о следующей ступени развития. Подобной цивилизации в воспоминаниях не было, но именно с таким вопросом пришел бы Надир в пещеру.
Яркой вспышкой в сознании возникла инициация Роберта. Вернее обе инициации: первая, тайная, проведенная еще в детстве и вторая в возрасте двадцати лет. Надир нахмурился, задаваясь вопросом. Отец — любитель экспериментов, или инициация являлась попыткой сделать Роберта сильнее и таким образом уберечь? Не уберег. Хотя, кто знает. Не стань «старшенький» тем, кем он есть, скорее всего, произошло бы полное разрушение сознания. Но все-таки, где же Роберт? Исчез, самоустранился, или прячется в убежище? Надир безуспешно пытался найти хоть какой-нибудь след брата. Странно, из убежища Надира выкинуло, но ощущение и связь с этим местом остались, как и абсолютная уверенность, что Роберта сейчас там нет. И вообще нигде нет. А потом Надира накрыло. Поток информации в сжатом виде. Разговор Роберта и Сигура. Обещание Сигура присоединиться, когда придет время и многое другое. Все, кроме объяснения, куда подевался его «старшенький». Надир мог только догадываться, что Роберт предпочел по каким-то причинам оставить тело ему, как всегда, приняв решение единолично, не посоветовавшись. Хотя, если Роберт что-то надумал, переубедить его невозможно. Это Надир понял давно, анализируя доставшуюся в наследство память. Упрямый тип, никогда, не меняющий своих решений. Надир разозлился, а потом вздохнул, смиряясь — все равно сделать ничего нельзя, и попытался расслабиться, позволив сознанию заняться сортировкой и переработкой новых данных.
Какая содержательная у Роберта и Сигура получилась беседа. Эти двое успели сговориться, пока он отсиживался в убежище, сочиняя Роберту послание, которое «старшенький» не получил и, судя по всему, уже не получит. Надир почувствовал себя ущемленным и даже брошенным. Он привык к незримой поддержке брата. А теперь сам по себе, что, в общем-то, не так уж плохо, если не учитывать наличие…
Надир резко прервал размышление, вспомнив о зверюге и необходимости утренней инъекции. Имплантат не исчез, как сначала показалось, от него исходил слабый импульс, но затаился или спал. А вот пакет с инъекциями отсутствовал.
Надир быстро оделся и уже намеревался выйти из комнаты, как в дверь тихонько постучали.
Он открыл дверь. На пороге стояла Марика.
— Можно? — робко спросила девушка.
— Заходи, конечно. Для тебя всегда открыто, — улыбнулся Надир.
Марика настороженно вглядывалась в его лицо.
— Ты?
— Я, — недоуменно протянул Надир, — Ожидала кого-то другого? — Сказал и тут же понял, о чем она. — Мой брат тебя напугал?
Марика замотала головой.
— Не то чтобы напугал, но я рада тебя снова видеть.
Надир порылся в памяти и недоуменно повел плечами, не понимая причин ее неприязни к Роберту.
— Марика, знаешь, где мои вещи?
— Пошли, я как раз за тобой. Жрица хочет с тобой поговорить.
— Но мне нужно сделать инъекцию, — возразил Надир. — Это важно.
— Все там, — отмахнулась Марика. — Идем скорее, жрица не любит ждать. И куртку надень, нам наружу идти.
Марика вела его довольно долго, петляя узкими улочками и переходами. С каждым витком они поднимались выше и выше. Наконец за последним поворотом показался узкий дом с довольно высокой башней. Дверь приглашающе распахнута. Марика внезапно остановилась, повернулась к Надиру, и спросила, бросив короткий взгляд из-под темных ресниц:
— Возьмешь меня с собой?
Надир молчал, не зная как объяснить ей лучше.
— У нас женщины не просят, но ты другой, — Марика усмехнулась. — Обычно мы выбираем, не нас. А я тебя выбрала. Никто не посмеет возразить, так возьмешь?
— Не могу, прости. — Надир опустил голову. — Не хочу оказаться зависимым.
Марика отвернулась.
— Нет, не то. Я не хотел обидеть, — продолжил Надир, обхватив ее за плечи и повернув к себе. — Не в этом смысле. Не хочу, чтобы ты оказалась заложницей или предметом торга, чтобы меня связали по руками и ногам, понимаешь?
Марика кивнула, и Надир подумал, что им еще придется вернуться к этому разговору позже.
Они зашли внутрь, поднялись по узкой винтовой лестнице на самый верх. Надиру пришлось согнуться и развернуться боком, он с трудом протискивался. Проход с лестницы вел прямо в помещение. Надир нерешительно замер на пороге и Марика легонько подтолкнула его в спину. Небольшая круглая комната. Потолка нет, только деревянные балки и перекрытия, уходящие конусом вверх. Четыре окна, дающие круговой обзор. Стены — некрашеные из грубо отесанного светлого камня. Топчан у стены. Совсем простой. Стул и керамическая грубая чашка на нем. Больше ничего. Шаманка стояла у окна и улыбалась.
— Заходи — заходи. А ты, Марика, погуляй пока. Позову, когда понадобишься.
Марика кивнула и вышла. Надир уставился на жрицу, ожидая, когда она заговорит. Но шаманка не торопилась, внимательно рассматривая гостя, потом указала рукой на топчан.
— Присаживайся, не стой.
Надир послушно опустился на кушетку.
Жрица невысокая, миниатюрная и необыкновенно подвижная, в одну секунду оказалась рядом. Переставила кружку на пол, села на стул, придвинулась к Надиру, заглядывая прямо в глаза.
— Подправили мы тебя. Насколько смогли. Зверь не скоро побеспокоит и кормление пока не понадобится. Хотя колоть придется. Нельзя так просто бросать, плохо станет. Дозу кормления уменьшай понемногу, постепенно сведешь на нет. Тогда останется только одна инъекция, чтобы не отторглось. Марика потом отдаст тебе все. Я не хотела, чтобы ты с утра использовал по незнанию. Жаль только, что вытащить из тебя эту гадость не можем. — Жрица сокрушенно покачала головой.
— Спасибо, — поблагодарил Надир.
— Это не все. Есть от меня подарок. Тебе понравится. Ты — хороший мальчик, и второй твой — тоже, — ласково проговорила шаманка.
— Знаешь, где он? — спросил Надир.
— Ушел. Тяжело ему. Тебе не понять.
— Объясни, — попросил Надир.
— То, что для тебя норма, для него — нет. Энергия. Ему нужна энергия и много. У нас столько нет, а источник закрыт. Не обижайся, но в твоем теле он себя чувствует калекой. Неполноценным, изуродованным калекой.
— Нежный какой, — хмыкнул Надир и спросил, посерьезнев. — Он вернется?
— Не могу сказать, но все возможно, — ответила шаманка уклончиво.
Надир опустил голову. Слова жрицы не убедили. Роберт выбрал. Как когда-то тогда, в прошлой жизни, принял единственно для себя возможное решение. Правильное или неправильное — время покажет, но он оставил тело Надиру. Не позволив возразить или не согласиться. Выбрал за него, разом перекрыв возможные споры и разногласия и таким образом, предоставил ему право распоряжаться собственной жизнью. Внезапно Надир почувствовал благодарность.
Жилище шаманки находилось на самом верхнем уровне города. Надир размышлял о том, как далеко она забралась, и почему — предпочитает уединение? Как-то не очень это вязалось с привычным для него образом жрицы. Здесь и домов почти нет. Зато вид из башни — волшебный. Как раз на все стороны света.
— Любопытный, — рассмеялась шаманка, уловив его мысли и поманила пальцем. — Идем со мной, я тебе все покажу. Многое из того, что здесь находится — построено до нас, и мы забыли, как этим пользоваться. Некоторые вещи работают, а некоторые нет.
Они вышли на лестницу, но спустились дальше первого этажа в подвал. Шаманка захватила две лампы, зажгла в них огонь, протянула одну Надиру.
— Не знаем, как включать освещение, а возможно что-то сломалось и никто не в курсе как починить, — пояснила она.
Жрица подошла к самой дальней стене и коснулась ее рукой. Надир заметил еле заметные очертания двери. Щелкнул механизм, дверь медленно отошла в сторону.
— Настроено на нас, только эртанцы могут пользоваться.
Дверь обнажила проход, еще одну лестницу, уходящую куда-то вглубь, в гору. Лестница — не узкая, а широкая и удобная, подобная той, что вела с посадочной площадки.
— Идем, идем, — позвала шаманка.
Они долго спускались. Жрица зябко поежилась, в помещении видимо похолодало, и Надир протянул ей куртку. Шаманка благодарно кивнула, позволив накинуть куртку себе на плечи.
— Когда-то в проходах было тепло, но и эту технологию мы утратили. Здесь раньше даже подъемники работали. Я маленькая была, помню, — вздохнула она.
Спустившись на очередную площадку, шаманка снова провела рукой по двери, и они вошли в коридор. Надир изумился. Туннели, проходы, внутри горы, тщательно сделанные, будто червоточины, выпиленные в породе. Двери, ведущие в другие туннели. Он вопросительно посмотрел на жрицу.
— Туннели существуют не только внутри горы, а везде и повсюду, — пояснила шаманка. — Например, отсюда можно довольно быстро и беспрепятственно попасть в долину. Транспортная сеть, проходящая через всю планету. Хорошо, если получится настроить. Твой второй говорил, что ты сможешь помочь.
— Я посмотрю, — пообещал Надир, а в голосе всплыл кусок разговора между Робертом и Сигуром. Описание назначения и функций туннелей. Возможные транспортные маршруты. «Хм, тот пещерный город на Южном существует не просто так» — подумал он и вдруг осознал, что «старшенький» так и не назвал эртанцам своего имени. Интересно почему? Для них Роберт — второй, нечто, иная часть его, Надира, сознания.
Они шли еще полчаса. Проход то сужался, то расширялся, то вел под гору, то вниз, пока не закончился тупиком.
— Это не стена, а еще один проход, — предварила его вопрос шаманка.
Надир машинально оперся о стену ладонью и неожиданно услышал щелчок механизма, стена послушно въехала в нишу.
— Хм, реагирует на тебя, — удивленно пробормотала жрица. — Но мы не производная от вас. Твой второй совершенно уверен. Хотя, похоже, имеем что-то общее.
Они вошли. Шаманка пошарила рукой по стене. Включился свет. Надир зажмурился. После полутемных проходов, свет показался слишком ярким.
Помещение оказалось огромным. Очень высокий потолок, арки, чем-то напоминающие Надиру убежище, лестницы, ведущие на балконы, вдоль стен. А впереди круглый массивный и неожиданно металлический механизм, как в стародревнем сейфе. Металл тусклый, темный, показался Надиру знакомым. Вспомнился широкий, дымчатый ободок, маленький камешек с силуэтом птицы. Птицы?
— Вот. То, что интересует тебя — находится за дверью. Но мы не в состоянии открыть ее, — посетовала шаманка. — Никто не может. Твой второй пытался, но безуспешно. Энергетический замок, так он сказал. Накопителя у вас нет, он побоялся оставлять, избавился. А энергия вся — за стеной. Он понял что это, но не пожелал делиться. Открытие его опечалило. Догадываешься, что там?
— Пока нет, — покачал головой Надир. Он подошел, коснулся ладонью металла. Странное ощущение. Непривычное, но отозвавшееся знакомым покалыванием на кончиках пальцев. Как энергия, только не живая, но необычайно притягательная. Мощный источник. Не удивительно, что Роберт расстроился. Энергия могла решить многие их проблемы.
«Эх, братишка, если я придумаю способ, как ее открыть, ты вернешься?» — бросил Надир в пространство.
Хлоя радостно кружилась по комнате, тихонько напевая: «один день, еще один день, и я свободна как птичка». Фрэнки прислал сообщение, что приезжает. Внезапно она остановилась, замолчав на полуслове. Откуда взялась эта песня? И слова такие, и сравнение? Вздохнув, подошла к окну. Фонари не горели, темень страшная и дождь, целый день сегодня, зарядил с самого утра. Хоть бы до завтра закончился. Ей на работу. Еще один день, а потом долгожданный выходной и Фрэнки. Фрэнки приедет. Хлоя радостно улыбнулась, плотнее завернулась в шаль и мечтательно прикрыла глаза.
Утро выдалось холодным, но сухим и безветренным. Дождь наконец-то закончился. Небо, в разрывах темных туч. Мокрые от дождя деревья. Темно, рано. Хлоя быстро шла по улице. На ногах теплые ботинки. Фрэнки достал. На вид, как обычные работницкие, но внутри из специального материала: не промокают, держат тепло и не пропускают холод.
На остановке толпились люди в ожидании транспорта. При посадке самое главное рассчитать, где транспорт остановится, чтобы оказаться возле дверей. Когда откроются, толпа внесет внутрь. Если замешкаешься, и очутишься в стороне, то оттеснят, и в транспорт не сядешь. Хлоя усмехнулась, в очередной раз, порадовавшись, что живет недалеко и может спокойно дойти пешком. Так уж получилось, что ни фигурой, ни характером она не вышла, не умела прокладывать путь к желанной цели, толкаясь и орудуя локтями, ни в транспорте, ни во всем остальном.
На фабрике первым делом — построение. Надсмотрщица, проходила по рядам, внимательно осматривая внешний вид работниц, насколько опрятно они выглядят. Платок должен быть на месте, волосы не выбиваться, платье чистое и тщательно выглаженное. Хлоя нервно подтянула манжет рукава, прикрывая часики. Никаких лишних вещей, никакой самодеятельности работницам не положено.
Надзирательница остановилась перед Хлоей, придирчиво оглядывая ее с ног до головы. От подобного взгляда захотелось спрятаться или провалиться под пол. Хлоя судорожно сглотнула. Слюна показалась вязкой, а в горле запершило.
— Триста шестьдесят четвертая, следуй за мной, — рявкнула надсмотрщица и, покосившись на соседку, добавила, — четыреста сорок третья, тоже.
Хлоя вздрогнула. Поход с надзирательницей не предвещал ничего хорошего. Что ее ждет, выговор? Но почему? Ведь ничего не случилось. Хлоя вела себя нормально, не нарушала, норму выполняла. И зачем рыженькую пригласили?
Их привели в небольшое помещение. Внутри — тепло и довольно уютно. Ряд с машинками, совсем другой модели и сидеть можно. Надсмотрщица развернула на столе рулон ткани и приказала подойти. Хлоя неуверенно приблизилась. Ткань, тонкая, с переливами, насыщенно-зеленого цвета. Хлоя не удержалась, провела рукой: шелковистая, гладкая, необыкновенно приятная, так и струилась под пальцами. Подобной ткани она никогда не видела, а в голове, почему-то, возник образ девушки в легком платье на тонких бретельках, с непокрытой головой, без платка. Хлоя глянула на соседку — рыженькой бы пошло.
— Экспериментальная ткань, — пояснила надсмотрщица. — Ты работаешь аккуратно, — это уже Хлое. — Пройдешь тест — переведу сюда, заодно и номер повысишь. Ответственное задание, должна гордится. Времени — до конца смены. Четыреста сорок третья — смотришь, запоминаешь, учишься. Тренироваться можешь на обрезках. Вечером проверю. Все понятно?
Девушки дружно кивнули.
Надсмотрщица выдала другой кусок, уже раскроенный. Показала Хлое, где брать нитки, инструкцию к изделию, и как работать на новой машинке. А уходя, предупредила:
— Испортишь ткань — пеняй на себя.
— Дай потрогать, — завопила рыженькая, как только дверь закрылась. — Ой, какая красота. — Девушка подхватила ткань и приложила к себе. — Эй, зеркало бы. Что скажешь, мне идет?
— Не знаю, наверное, — неуверенно сказала Хлоя, все еще обдумывая, как себя вести с рыженькой. — Положи на место, помнешь ведь.
— Не помну, — возразила соседка. Она сбросила жилетку, сняла платок, небрежно тряхнула светло-рыжими кудрями, и снова завернулась в ткань. — Та-да-дам, та-да-дам. — Завертелась по комнате, приподнимаясь на носки. — Ну как, как я выгляжу?
Хлоя подошла, молча залепила соседке оплеуху и забрала ткань. Рыженькая обиженно насупилась, но промолчала. А Хлоя принялась за работу. Ткань скользила, не слушалась. Пришлось снять перчатки, взять самую тонкую иголку, чтобы не оставалось проколов. Хлоя бережно собирала куски, время от времени поглядывая на инструкцию. А это, действительно платье. Не такое, как она представила, а с длинным рукавом и глубоким вырезом. Но все равно, красивое. Хотя, пожалуй, неудобное. Юбка узкая совсем и длинная, как в таком ходить? Интересно для кого, знакомые женщины подобных платьев не носили. Хлоя увлеклась, время летело незаметно. Очнулась только тогда, когда рыженькая толкнула ее в бок.
— Обедать идем?
— Нет, ты иди, я поработаю еще. Много осталось, до конца смены не успею.
— Ну, как знаешь. А вообще, зря ты так. — Рыженькая пожала плечами и удалилась. Хлоя подумала, что соседка донесет. Но это не большая провинность, задание-то срочное, если не успеет, проблем не оберешься.
Соседка отсутствовала недолго. Вернулась, протянула Хлое булочку.
— На, возьми, сегодня в столовой расщедрились, выпечку давали неограниченно, берешь, сколько хочешь. Никто не смотрел даже. Я тебе взяла. Ну что же ты смотришь, ешь.
— Спасибо. — Хлоя благодарно взяла булочку. — Извини, что я так. Не со зла ведь, боялась, что испортишь, а отвечать мне.
— Ничего, не страшно, я забыла уже, — улыбнулась рыженькая. — Примерить дашь, когда закончишь?
— Посмотрим, если успею, — ответила Хлоя.
Она еще работала, как раз заканчивая обметку петелек на спине, когда вернулась надсмотрщица.
— Как тут у нас дела? — Женщина взяла почти готовое платье. Покрутила в руках, проверила швы. — Ну что ж, совсем неплохо, даже очень неплохо. Не зря мне тебя рекомендовали, триста шестьдесят четвертая. — Надсмотрщица позволила себе улыбнуться. — Приступаешь с завтрашнего дня. Через неделю пересмотрим номер. Здесь будут еще работницы, не придется сидеть в одиночестве. Четыреста сорок третья — остаешься за ученицу.
— Но завтра — выходной, — робко возразила Хлоя.
— Конечно, это я и имела ввиду. Сразу после выходного, начинаешь здесь. — Поправилась надзирательница, направляясь к выходу. И тут только Хлоя вспомнила, что работа рыженькой так и осталась без проверки.
Она спешила домой. Фрэнки сообщил, что приедет уже сегодня, но поздно ночью. Нужно успеть прибраться и приготовить чего-нибудь. На фабрике выдали пайки, тяжелые сумки оттягивали руки. Мясные консервы. Они — большая редкость. Повезло. И паштет из печенки, — его хорошо мазать на хлеб. Еще бы масла Фрэнки принес, но и маргарин сойдет. Вспомнив о Фрэнки, Хлоя задумчиво улыбнулась. Услышала шаги, будто кто-то шел следом. Она вздрогнула и обернулась. Никого. Показалось что ли? Нервно передернула плечами и ускорила шаг, снова подумав о маньяке. Его так и не поймали, иначе в новостях обязательно сообщили бы. Шаг, еще шаг. Хлоя замерла, прислушиваясь. Тишина. Все-таки показалось. Она тряхнула головой и поспешила домой, не оглядываясь и больше не останавливаясь. Но беспокойство не покидало. И только оказавшись в квартире, Хлоя перевела дух. Все хорошо, она дома, а через несколько часов приедет Фрэнки.
До ночи времени много, Хлоя не спеша принялась за уборку. Помыть полы — благо в ванной запас воды, протереть пыль, обычная домашняя рутина. А на ужин — картошка с консервированным мясом. И быстро и вкусно. Хлоя крутилась на кухне, напевая под нос. Вспомнился беззаботный мотив песенки про птичку. Внезапно она подскочила, услышав грохот. Звук шел не из квартиры, а снаружи, похоже, что с лестничной площадки. Хлоя быстро подошла к двери, дернула за ручку, чтобы открыть и остановилась. Топот ног, голоса. Она прижалась к двери, напряженно вглядываясь в глазок. Хороший глазок. Фрэнки устанавливал, видна и площадка и лестница. Но что это? Внутренняя полиция. Несколько человек. И прямо на ее площадке. Стояли, курили, посматривали по сторонам. Хлоя отпрянула, сдерживая дыхание. Неужели за ней? Но она ничего не нарушала. Тогда к соседке? Мысли, судорожные, лихорадочные, крутились в голове, руки вспотели, сердце учащенно колотилось. Хлоя не выдержала и снова прильнула к глазку. По-прежнему там. Прислушалась. Разговаривали тихо, слов не разобрать. Вот, начали подниматься по лестнице. Можно не волноваться, не за ней. Конечно же, с чего бы это пришли за ней, но за кем? Там наверху — пожилые соседи. Они еще работают, поэтому могут жить здесь, но через полгода переедут в дом для стариков. Снова остановились. Один, тот, кто шел последним, спустился и подошел к ее квартире. Хлоя замерла, боясь пошевелиться, зажимая рот ладошкой. Мужчина приблизился вплотную к двери. Хлоя видела его лицо, увеличенное, во всех подробностях: небритые щеки, покрытые неравномерно растущей щетиной, мешки под глазами, волоски, торчащие из носа. Мужчина ухмыльнулся, обнажив прокуренные желтые зубы. Казалось, он смотрел прямо на нее. Ручка двери дернулась. Хлоя отшатнулась, еле сдержав крик.
— Эй, чего застрял, заснул что ли?
— Сейчас, уже иду. — Мужчина видимо отошел от двери, его голос звучал тише. Хлоя с опаской посмотрела в глазок. На лестничной площадке никого. А теперь шумели наверху, кричали, ругались. По лестнице вниз волокли пожилого соседа, а плачущая жена рядом шла, хватая полицейских за руки. Один из них повернулся и толкнул женщину в живот. Она охнула, и тихо скуля, осела на ступеньки.
Сколько прошло времени, Хлоя не помнила, она сидела, раскачиваясь, забившись в угол коридора, периодически зажимая уши руками и плакала, плакала. Очнулась, когда кто-то нежно обнял ее за плечи.
— Фрэнки? — Хлоя подняла залитое слезами лицо.
— Кто тебя обидел? — хрипло спросил Фрэнк.
— Никто. Не меня. — Хлоя покачала головой. — Полиция была тут. Соседа сверху забрали. Он подделал возраст, надеялся, что никто не проверит. Хотел, чтобы их с женой в одно время в стариковский дом перевели, думал, что не разлучат. Я выходила, говорила с ней, после того как они ушли. Фрэнки, зачем они так? Я испугалась… — Хлоя снова начала всхлипывать.
— Тише, тише девочка. — Фрэнк прижал ее к себе. — Не бойся, тебя никто не тронет. Я обещаю, я защищу. Веришь?
Хлоя кивнула, позволив увести в комнату и усадить на диван. Фрэнк бережно укрыл ее пледом и куда-то ушел, а потом вернулся с чашкой горячего ароматного чая.
— Ты где был Фрэнки? — спросила она, принимая чашку у него из рук. Отхлебнула. Крепкий чай, хороший, видимо свежий принес, и сладкий, даже очень, сахара Фрэнк не пожалел.
— По делам мотался. Обычная рутина, тебе не интересно.
— Ну почему же, мне все интересно, — возразила Хлоя. — Все, что с тобой происходит. Расскажи.
Фрэнк нахмурился. А потом поднял голову, и посмотрел прямо в глаза, тяжелым, долгим взглядом. Хлоя нервно поежилась, будто в душу заглянул.
— Еще, за мной кто-то все время следит, когда я вечером домой иду. Каждый раз слышу шаги за спиной, обернешься, а там никого, — пожаловалась она.
— Тебе так кажется, — проговорил Фрэнк, пристально всматриваясь в ее лицо. — Нет никого. И никто не посмеет тебя обидеть. Никогда больше. — Добавил он еле слышно.
Фрэнк заботливо укрыл Хлою одеялом, осторожно, чтобы не разбудить, убрал волосы, упавшие на лицо и, не удержавшись, с нежностью дотронулся до щеки. Бедняжка наконец-то уснула. Фрэнк вздохнул и нахмурился. Дожился, промывает мозги любимой женщине. А что ему остается? Так она хотя бы волноваться перестанет и не наделает глупостей.
С сожалением оторвавшись от созерцания спящей подруги, он занялся делом: проверил содержание камер, тщательно просматривая кусок за куском, особенно то место, с полицейским, стоящим у двери. Подозрительно как-то, его явно что-то заинтересовало. Нужно навести справки в департаменте.
Хлоя и представить не могла, что Фрэнк оснастил ее квартиру камерами и следящими устройствами. Он усмехнулся, просматривая запись с часиков. Надо же, перевели на шелк, вот только хорошо это или плохо? Его бы устроила работа под меньшим наблюдением, но Хлое, похоже, нравится. А ведь он идиот, не подумал. Нужно было тайно взять ее с собой, вывезти из столицы, укрыть в Эрте. Надир — молодец, сообразил не тащить Марику сюда. Хотя кто знает, с этими генеральскими настроениями, не поймешь, где безопаснее. С него станется и Эрту сравнять с землей. Безопаснее всего находиться за пределами Маллии, но такой опции, к сожалению, не предусмотрено.
Почему-то вспомнился приют. Ему одиннадцать — взлохмаченный мальчишка, затравленный и озлобленный. Фрэнк улыбнулся, вспоминая свою проблему — не мог драться с девчонками. Все еще сказывалось эртанское воспитание — уважение на грани восхищения. Поэтому и полез защищать Хлою. Мелкая, намного меньше остальных, она совсем не умела за себя постоять. Жаль, что Хлоя его не помнит, но он не мог поступить иначе. Разве что найти ее после.
Чтобы не потревожить Хлою, Фрэнк улегся на диване, но заснуть не получалось. В голове крутились события минувшего дня. В столицу они вернулись под вечер. Обратная дорога обошлась без сюрпризов. С погодой повезло и Надир выжимал из машины по максимуму, но после долгого сидения в кресле, Фрэнк чувствовал себя уставшим. Хотелось поскорее домой.
Южный встретил традиционной промозглой сыростью, дождем с порывами ледяного зимнего ветра. Фрэнк зябко передернул плечами и затянул плотнее застежку на куртке, с завистью поглядывая на модификанта. И тут же поймал себя на мысли, что все еще думает о напарнике как о модификанте. А Надир кто угодно, но только не полу-разумный подконтрольный солдат. Хотя Фрэнк так до конца и не понял, кого именно они получили, в результате эксперимента. Он надеялся, что поездка в Эрту позволит лучше узнать природу Надира. Что-то действительно произошло вовремя слияния и особенно после встречи с Сигуром, но Фрэнка в известность не поставили. И Надир не захотел делиться, как Фрэнк не пытался вывести его на откровенность.
Фрэнк вздохнул, столько лет под влиянием генерала, он старательно выдавливал из себя все эртанское, взращивая обиду на отказавшихся от него горцев, пока не наткнулся на информацию, осветившую многие вещи под совсем другим углом. Интересно, а генерал догадывается, что ему известно? Мысли вернулись к разговору с Ван Дюреном. Генерал потребовал немедленной встречи и отчета по поездке. Фрэнк разозлился, хотелось домой и выспаться, кроме того не случилось ничего такого, что не могло подождать до утра. Но спорить не рискнул и отправился к генералу немедленно.
Ван Дюрен выглядел уставшим и осунувшимся, с покрасневшими глазами, как после нескольких бессонных ночей. В кабинете стоял смрад, сизый табачный дым плотным слоем висел под потолком. Фрэнк закашлялся.
— Не возражаешь, если я открою окно? — спросил он.
Генерал равнодушно пожал плечами, и Фрэнк распахнул окно. Холодный ветер с дождем ворвался в комнату. Фрэнк тут же прикрыл окно, зафиксировав небольшую щель.
— Так-то лучше, а то накурено, что дышать невозможно, что-нибудь случилось?
— Как съездил? Докладывай, — нетерпеливо перебил генерал.
— В пределах нормы, ничего подозрительного не обнаружил, — начал Фрэнк и почувствовал непреодолимое желание вытянуться в струнку. Странно, никогда раньше генерал так не воздействовал, что же произошло за эти несколько дней? С трудом пересилив себя, Фрэнк опустился на стул напротив генеральского кресла.
— Совсем ничего? — уточнил генерал.
— Совсем. Если и существует заговор, то не на Северном — Фрэнк недоуменно пожал плечами. — Что ты от меня хочешь? Я четко выполнял распоряжения. Видимых и невидимых нарушений нет. Искать следует не там. Или ждешь, что я обнаружу нечто не существующее в природе? Извини, не тот профиль, выдумщиков у тебя и без меня хватает.
— Не груби, — резко осадил генерал.
— Я пока единственный, кто не боится говорить тебе правду, — возразил Фрэнк.
— Ждешь за это награды? Фрэнк, я разочарован. — Генерал резко встал, подошел к Фрэнку, нависая всем корпусом. Фрэнк инстинктивно сжался. Генерал неожиданно схватил его за плечи и приподнял, сверля взглядом, будто собирался вгрызться в мозг. Виски сдавило.
— Надо же, какой умник. Четко выполнил все распоряжения. А проявить инициативу? С каких таких пор, тебе нужны специальные инструкции? Вполне способен действовать самостоятельно. Ты же не какой-нибудь модификант — недоумок, — недовольно бросил Ван Дюрен, отпуская Фрэнка. — Кстати, верни мне Надира. Это приказ.
Фрэнк кивнул и потянулся за водой, в горле пересохло.
— Как поживают твои горные друзья? Ты ведь посещал Эрту. — Генерал неожиданно сменил тему.
— Конечно, следуя твоему приказу, и они мне не друзья, — раздраженно буркнул Фрэнк. Виски все еще давило.
— Не перечь. Друзья, друзья и даже близкие родственники.
— С каких пор ты стал попрекать меня происхождением? — удивился Фрэнк.
— С тех самых, как ты начал от меня скрываться.
— Я? О чем ты? — похолодел Фрэнк.
— Успокойся, я пошутил, — генерал примирительно улыбнулся, — Ты, пожалуй, один из немногих, кому я могу доверять. А вообще, не обращай внимания, что-то я сегодня хандрю. Достали поганцы. Так и норовят воткнуть нож в спину.
— Стоило мне уехать на пару дней, и ты расклеился, — усмехнулся Фрэнк, решив, что генерал превращается в параноика.
— Можно подумать ты обо мне заботишься, — презрительно фыркнул генерал, а Фрэнк почувствовал укол совести. Генерал, конечно безумен, но как же он одинок. Ближайшее окружение — те еще шакалы. Пока Ван Дюрен силен, они заискивают и ползут на брюхе, но как только почувствуют слабину, накинутся как стая бешеных псов.
С Ван Дюрена мысли переключились на странную беседу с Надиром, в тот предпоследний вечер в Эрте, когда напарник перемудрил с дозировкой. Фрэнку хотелось поговорить спокойно и без свидетелей. Он потащил Надира на самый верхний ярус. Оттуда был проход на застекленный балкон, располагающиеся по всему периметру дома. Фрэнк любил это место. Круговая панорама, лучший вид на город. И никто не помешает. На пути возникла Марика, остановила Надира, приподнялась на цыпочки и внимательно посмотрела в глаза, словно спрашивая о чем-то, но не произнесла ни слова, затем отстранилась, уступая дорогу. Фрэнк с удивлением проводил Марику глазами. Они вышли на лестницу. Крутой подъем, высокие ступеньки, деревянные резные перила. Внизу суетились эртанцы, убирали со стола. До Фрэнка долетали приглушенный говор, смех, звон посуды.
— Поссорились? — сочувствующе кивнул Фрэнк.
— Сам понимаешь, такие, как мы не имеют ни друзей, ни подруг. — Надир печально улыбнулся.
— Ну, меня-то с собой не равняй, — буркнул Фрэнк и тут же подобрался. Ответной реакции не последовало, Надир молчал, по-прежнему улыбаясь.
— Что-то ты на себя не похож, совсем плохо пришлось?
— Не очень. — Признался Надир. — Бывало хуже.
— Я так и не понял, что произошло? — спросил Фрэнк.
— Перепутал дозировку, не специально.
— Случайно, что ли? — не поверил Фрэнк. — В последние время слишком много странных случайностей.
— Действительно случайно, не проверил маркировку, когда паковал препараты, — пояснил Надир.
— Нужно быть осторожнее, тем более тебе, — покачал головой Фрэнк, вспомнив эксперименты доктора.
— Я постараюсь. Не очень приятный опыт и повторения я не хочу, — пообещал Надир.
Они выбрались на балкон. Фрэнк выключил освещение. Только они и город в мягком свете фонарей и небо, ночное темное, с яркими вкраплениями звезд.
— Красиво, — прошептал Фрэнк и внезапно добавил. — Как бы я хотел здесь остаться. Раньше я ненавидел Эрту. Обвинял горцев во всех бедах. Как же я ошибался… — Фрэнк повернулся к окну, — Знаешь, мы оба подневольные. Тебя держите контроль, а меня… Фрэнк замолчал.
— Поначалу ты мне представлялся как этакий генеральский выкормыш, — заметил Надир.
— Я? Да что ты, нет конечно. Почему так решил? — удивился Фрэнк.
— Твое неоднозначное отношение к генералу, базирующееся не на страхе или принуждении, как у других. Многие вещи ты выполняешь вполне добровольно.
— Я уже забыл, что ты меня читаешь, — улыбнулся Фрэнк.
— Не всегда и не сейчас, — возразил Надир и замолчал, все еще улыбаясь, а потом заговорил, спокойно, с несколько поучительным оттенком в голосе, словно объясняя, как старший младшему. Фрэнка передернуло.
— У каждого своя игра, Фрэнк. У генерала, у тебя, у Сигура.
— Неужели? — огрызнулся Фрэнк. — И в какие игры играешь, ты?
— Есть кое-что, недавно появилось.
— Сигур?
— Нет, другое. Потом как-нибудь расскажу. Сейчас не время.
Надир щелкнул выключателем, загорелся свет, мягкий, приглушенный. И Фрэнк вдруг подумал, что Надир изменился. Напарник не спорил, ни огрызался как обычно и даже почти не шутил, только улыбался, немного грустной улыбкой. «Все-таки ему досталось» — подумал Фрэнк.
— Надир, почему сафий? — поинтересовался Фрэнк. Из головы не шла фраза, произнесенная Сигуром.
— Кое-что из моего прошлого, не обращай внимания, — ответил Надир.
А Фрэнк как раз подошел к самой цели разговора.
— Что обычно ты выполняешь для генерала? — спросил Фрэнк.
— Всего понемногу, сам знаешь, оглушить, притащить взломать. И так по мелочи. А в основном личная охрана.
— Он тебе доверяет?
Надир пожал плечами.
— В оружии начинаешь сомневаться, только когда оно дает осечку.
— Что ты чувствуешь, когда он приказывает?
— Ничего, Фрэнк, ничего я не чувствую. — Надир вздохнул и Фрэнк усомнился в его словах.
— Доложишь о поездке? — осторожно поинтересовался Фрэнк.
— С какой стати? Я же объяснял, что могу надежно хранить информацию, а то, что случилось здесь, касается либо тебя, либо меня.
— Эрта тебя изменила, стал по-другому реагировать, эмоциональнее что ли, — заметил Фрэнк.
— Я не менялся, — возразил Надир. — Хотя посещение Эрты открыло некоторые перспективы. — Надир посмотрел очень пристально и неожиданно спросил, — Фрэнк, расскажи, кто научил тебя телепатии? Насколько я понимаю, не эртанцы.
— Ты прав, не они. На Эрту я попал уже после, поездки в детстве не в счет. Друг научил. Вернее как, друг — знакомый.
— Про друга я помню, — заметил Надир, чем вызвал у Фрэнка недоумение, о друге он никогда не упоминал.
Фрэнк с недоверием оглядел собеседника, ожидая подвох. Надир ожидал ответа спокойно, с неподдельным интересом, и Фрэнк продолжил:
— Его звали Эрик. Наша встреча произошла до того, как генерал сосредоточил в своих руках абсолютную власть, и на Маллии соблюдалось хотя бы видимое подобие демократии. Мы владели кораблями. Совершали межпланетные перелеты. Мы торговали с другими планетами. Не было этой идиотской изоляции. — Фрэнк тяжело вздохнул. — Я познакомился с Эриком на Старисе. Не поверишь, но я там учился. — Фрэнк хмыкнул, — генерал направил меня.
— В университете на Старисе? — изумился Надир.
— Ага. Представь себе. Как ты знаешь, я лишился родителей, когда мне было шесть. За этим последовал приют, — Фрэнк скривился, — Ван Дюрен оттуда меня вытащил. И я был ему за это благодарен, многие годы оставаясь его преданным сторонником, закрывая глаза на то, что он творил и находя оправдания. Генерал ведь вырастил меня, в некотором смысле.
— Усыновил? Даже так. — Удивленно воскликнул Надир, — Совсем на него не похоже.
— Совесть замучила, — буркнул Фрэнк. — Понимаешь, для Ван Дюрена мой отец был основным политическим конкурентом. Иногда мне кажется, что если бы не катастрофа, отец мог бы стать президентом. — Фрэнк замолчал, переводя дух. — Так вот, на Старисе, в последний год учебы, я встретил Эрика. Сейчас даже не вспомню, с чего все началось, но мы разговорились, и как-то незаметно, я стал жаловаться на жизнь. Эрик внимательно слушал, не перебивал, дал мне выговориться, а потом предложил научить. И действительно, научил. Объяснил, как поставить защиту и рассказал много всякого другого, на его взгляд, полезного. Наверное, думал, что мне пригодится, — Фрэнк мрачно усмехнулся и покачал головой.
— Но когда ты вернулся, генерал выдавил из тебя все знания и направил против тебя? — проговорил Надир.
— Да, именно так и было. Не повезло, да?
— Опиши мне Эрика, — попросил Надир, нахмурившись.
— Я бы сказал, он выглядел лет на сорок пять. Седеющий блондин. Носил бороду и волосы до плеч. Глаза голубые, яркие, но очень светлые, внимательный и какой-то все понимающий взгляд. Ты его знаешь?
— Думаю да, — ответил Надир и помрачнел.
— Что-то не так? — спросил Фрэнк.
— Не обращай внимания, личное, — пробормотал Надир, опуская голову. — Скажи, он знал, откуда ты?
— Собственно так мы и познакомились. Я рассказывал ребятам о доме. Эрик подошел и заговорил со мной. Что-то типа, что много слышал Маллии и всегда хотел познакомиться с одним из ее жителей.
— Тебе не показалось это странным?
— Тогда нет, а сейчас, даже не знаю. — Фрэнк развел руками. — Эрик сказал, что однажды я встречу его земляка. И что я должен держаться от него подальше, потому что от этого зависит моя жизнь. Он говорил, что может видеть будущее. Не знаю. Насколько это возможно?
— Вполне.
— И ты тоже можешь?
— Иногда. Раньше мог.
— Раньше, — усмехнулся Фрэнк, — другой «ты» мог, так получается? Знал, что с тобой случится?
— Знал. Но, не все, в какой-то степени. Например, что сдохну на никому не известной планете в полном одиночестве.
Надир поднял глаза. Фрэнк вздрогнул. Глаза напарника казались светлее, темно-серыми, а не черными.
Надир? — удивленно позвал Фрэнк, — Это ты?
А кто же еще, — ответил Надир, улыбаясь. Он моргнул и глаза вновь обрели свой обычный оттенок.
«Странные игры освещения» — подумал тогда Фрэнк. Он ворочался на жестком диване, безуспешно пытаясь заснуть, а перед глазами стояло лицо Надира, который выглядел и говорил как загадочный пленник генерала, и случайного знакомого Эрика, предупреждающего его об опасности.
«Приказ явиться в лабораторию к доктору Милларду в назначенное время…», — Фрэнк в который раз перечитал сообщение, недоумевая зачем он там понадобился. Проверил отправителя, обнаружил, что сообщение послано самим Миллардом, что озадачило еще больше — с каких это пор доктор начал давать ему указания? Но подумав, решил не игнорировать, а приехать, ситуация заинтриговала.
Перед кабинетом Фрэнк наткнулся на ожидающего Надира, улыбнулся, вспомнив недавнее сравнение, употребленное напарником, и подумал, что генерал решил проверить модификанта перед тем как использовать, провести профилактику не дожидаясь поломки.
— Нервничаешь? — поинтересовался Фрэнк.
Надир неопределенно пожал плечами.
— Возможно это и к лучшему, провериться не помешает, в Эрте ты всех перепугал, да и врач в военном госпитале, утверждал, что результаты диагностики не очень хорошие.
— Так я и не спорю, — ответил Надир.
Фрэнк внимательно оглядел напарника. Спокоен, расслаблен, невозмутим. Не ожидает неприятностей или подвоха. Это хорошо, интуиции Надира Фрэнк доверял.
Миллард открыл дверь, приглашая войти.
— А, Фрэнк. Хорошо, что вы приехали, я хотел кое-что показать, — проговорил доктор, улыбаясь, традиционной, несколько виноватой улыбкой. — Надир, проходите, будьте добры, ложитесь на кушетку, я проведу осмотр.
Фрэнк поморщился, излишняя церемонность доктора, перемежающаяся с заискиванием, раздражала. Усмехнулся, уловив страх — доктор инстинктивно побаивался Надира, воспоминания о том, как Фрэнк натравил на него модификанта, были еще свежи.
Лаборатория не изменилась. Возле стены — кушетка, приборы, датчики, холодильные шкафы с препаратами. Фрэнк кинул беглый взгляд на кушетку и вздрогнул, заметил фиксирующие ремни. Надир никак не отреагировал, спокойно улегся, в ожидании инструкции, как будто не над ним проводили эксперименты в этой самой комнате. Фрэнк задумался, насколько все-таки напарник осведомлен, что именно выкачал из памяти окружающих, в том числе и его, Фрэнка, памяти.
Доктор придвинул стул, указав Фрэнку на кресло в противоположном углу комнаты.
— Фрэнк, подождите пока там, я быстро сниму данные, — сказал доктор и повернулся к лежащему Надиру. — Сначала проведем общую диагностику, а после я посмотрю, что происходит внутри. Не обижайтесь, но вы, в некотором роде, экземпляр уникальный.
Фрэнк поморщился, все еще не понимая, зачем понадобилось его присутствие.
— Док, я вообще нужен?
— Я… — Миллард замялся. Фрэнк догадался, что доктор не хочет говорить в присутствии Надира.
Доктор обвесил Надира датчиками, включил диагностический аппарат.
— Все более или менее в норме, — констатировал Миллард после некоторой паузы. — Надир, то, что я планирую сделать, скорее всего, вызовет неприятные ощущения. Я в курсе, что у вас ограничена чувствительность, но мне будет спокойнее работать, если я вас отключу.
— Не люблю снотворное, и я не собираюсь нападать, — улыбнулся Надир.
— Не сомневаюсь, но так лучше, доверьтесь мне. Необходимо посмотреть, что происходит внутри. Как только закончу сканирование, я дам наркоз, это не навредит.
Надир кивнул, соглашаясь, Фрэнк подивился такой послушности. Обычно Надир недоверчив, или все дело в его присутствии? Фрэнк тешил себя надеждой, что все-таки завоевал доверие напарника. Но потом решил, что Надир попросту читает доктора и точно знает, чего ожидать.
Миллард придвинул сканер, настроил его. Над головой Надира с легким жужжанием выдвинулась небольшая панель. Надир покосился на прибор и закрыл глаза. Сканер тихо работал, выдавая на экран снимки, один за другим. Миллард приготовил ампулу с препаратом, быстро сделал укол. Подождал, пока дыхание пациента выровняется, и дал знак Фрэнку приблизиться.
— Я давно за ним наблюдаю, — проговорил доктор. — Провожу регулярный осмотр.
— Что-то не так? — осведомился Фрэнк.
— И да и нет. По сути, Надир — мой единственный успех как ученого, и, одновременно, провал. Не будь он представителем другой расы, у меня, скорее всего, ничего бы не получилось. Вы же понимаете, какова продолжительность жизни среднего модификанта, и при такой загрузке как сейчас, Надир приближается к пределу. Однако я заметил, что, даже потеряв способность к полной регенерации, его организм продолжает перезагружаться. Вот сейчас, диагностика выдает вполне приличные результаты, однако на предыдущем осмотре, общее состояние организма показало значительный износ. И сердце пошаливало. Впрочем, это как раз закономерно. У него еще тогда сердце начало сдавать. Рапорт я не отправлял, — добавил доктор, внимательно и словно с ожиданием глядя на Фрэнка.
— Что вы собираетесь делать и зачем понадобилось его усыплять, — спросил Фрэнк нахмурившись.
— Я часто так поступаю, не хочу лишний раз травмировать. У Надира своеобразная реакция на некоторые тесты. Я однажды оперировал его без наркоза, поверьте, мне хватило. — Миллард передернул плечами. — А сегодня полезу внутрь. Давно собирался. Это безопасно, — добавил Миллард, предвосхищая вопрос. — Всего лишь микроскопический зонд, оснащенный камерой. Подобная диагностика предусмотрена конструкцией.
Доктор аккуратно снял пластину, Фрэнк придвинулся и затаил дыхание. Он и не подозревал, что пластину можно настолько просто снять. Под ней располагался механизм, к нему Миллард подключил зонд и вывел изображение на экран. Зонд погружался, а Фрэнк как завороженный следил за процессом.
Миллард нахмурился, недовольно покусывая губы.
— Не следовало мне экспериментировать, — вздохнул он. — С механическим устройством, шансы на выживание существенно выше. Но генерал настаивал. А я как себе это представлял: имплантат — живой организм, отключающий чувства и эмоции, усиливающий реакции и инстинкты; совершенное существо, сверхчеловек. Но, во всех остальных случаях, имплантат оказался слишком агрессивным, не приживался, вернее, уничтожал мозг носителя. К сожалению, я слишком поздно это понял. Но не с Надиром. Здесь картина иная. Имплантат врос внутрь, не нарушив основные функции. Посмотрите сюда, видите?
Серебристые нити, тонкие как паутинка, тянулись во все стороны. Доктор увеличил изображение, давая Фрэнку рассмотреть.
— Надир практически сросся с имплантатом, они дополняют друг друга, представляя собой в некотором роде симбиоз. Имплантат, на данный момент, находится в оптимальном размере, и…
— Погодите, док. Оптимальный размер, вы хотите сказать, эта штука может расти? — изумленно спросил Фрэнк.
— Да, к сожалению, — доктор вздохнул, — я не учел такой возможности, когда проводил эксперимент, и будет. Вопрос когда. Пока, насколько я могу судить, он пребывает в заторможенном состоянии, сильно заторможенном, я бы сказал. Но рано или поздно. — Миллард развел руками.
— Как долго?
— Точно не скажу, от нескольких месяцев, до нескольких лет. Мне очень жаль. Насколько я понимаю, вы довольно дружны.
— Это вас не касается, — сказал Фрэнк. — Имплантат можно удалить?
— Нет, — покачал головой Миллард. — Он врос, вклинился в мозг, это сейчас практически единый организм. Тронешь одно, повредишь другое, если попытаться вытащить, последствия могут оказаться критическими.
— Он знает? — спросил Фрэнк.
— Надир полностью в курсе, я разработал для него комплекс препаратов, которые должны помочь.
Миллард извлек зонд и убрал инструменты. Фрэнк заметил, что доктор собрал что-то с поверхности зонда и переложил в специальную колбу.
— Я все-таки решился взять образец тканидля биопсии, — улыбнулся Миллард. — А теперь, Фрэнк, я хотел показать вам несколько занимательную вещь. Смотрите внимательно. Действие снотворного почти закончилось, наш пациент вот-вот очнется.
Веки Надира дрогнули. Он открыл глаза и… снова этот странный ничего не выражающий взгляд. Затем мгновенная вспышка — оранжевая искра прямо в глубине зрачка и чужое, прямо-таки нечеловеческое выражение, заставившее Фрэнка содрогнуться, а после, с опозданием, осмысление и узнавание.
— Впечатляет, да? — заметил Миллард, — он всегда так просыпается. Сначала, как я понимаю, включается механизм имплантата, а затем уже все остальное.
— Надир, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фрэнк.
Надир ничего не ответил, перекатился на бок и повернулся к стене. Фрэнк, успевший неплохо изучить реакции напарника, догадался, что не все так благополучно, как расписывает Миллард, и почему-то Надир скрывает недомогание. Через несколько минут Надир повернулся и сел на кушетке, растирая виски.
— Если это все, то я пойду? — Надир уставился на доктора, по обыкновению не моргая, и Миллард, как всегда не выдержав, поспешно отвел взгляд.
— Можете идти, только не забудьте препараты.
— Тогда до следующего раза. — Кивнул Надир, принимая пакет из рук доктора, и быстро направился к двери.
— Док, но он же не машина? — пробормотал Фрэнк, качая головой. — Кто угодно, только не машина.
— Надир — модификант, управляемый микрочипом на биологической основе, и, при этом, сохранивший интеллект. Первый и единственный. Я в курсе, Фрэнк, но как я уже сказал, не подавал рапорт. Вы и я, больше никто не знает, — тихо проговорил Миллард.
— Оранжевые вспышки, что это значит?
— Вы тоже заметили? Значит, мне не показалось. Я видел такое однажды. Перед тем, как мы тогда… — Миллард замолчал.
— Что собираетесь предпринять? — Фрэнк решился спросить напрямую.
— Как минимум сохранить ему жизнь, по-моему, это справедливо, вы не находите?
— Ищете во мне союзника? — поинтересовался Фрэнк.
— Да, поэтому и хотел обсудить это с вами.
Фрэнк нахмурился. Беседа приобретала неожиданный поворот.
— Можно ли как-то остановить имплантат, предотвратить, рост и нежелательные последствия? — осторожно поинтересовался Фрэнк.
— Пока не знаю, но я над этим работаю, — ответил Миллард и Фрэнк подумал, что доктор подозрительно покладистый и слишком ретиво проявляет желание помочь.
— Если это все, я, пожалуй, пойду, — сказал Фрэнк, прекращая скользкую беседу.
— Не доверяете мне, Фрэнк, — грустно усмехнулся Миллард. — Да, конечно. Я показал все, что планировал. Держите меня в курсе, если его состояние изменится.
— Хорошо, — Фрэнк попрощался и стремительно покинул лабораторию, намереваясь догнать напарника. Надир стоял у самого выхода, схватившись рукой за стенку.
— Плохо?
— Не очень. Голова кружится, — ответил Надир.
— Давай, домой отвезу, — предложил Фрэнк, — у меня машина.
Надир молча кивнул, вышел на улицу, его шатало. Фрэнк подхватил напарника под руку, помогая дойти до машины.
— Зачем позволил ему лезть? Ведь догадывался, что будет плохо. Дал бы знак, я мог вмешаться, док бы не посмел, — Фрэнк принялся отчитывать.
— Хотел знать, как оно выглядит, — пояснил Надир. — Я же не вижу, что там внутри.
Пока ехали, Надир не произнес ни слова. Фрэнк довел его до квартиры, периодически спрашивая, чем помочь.
— Не обращай внимания, пройдет через пару часов, — отмахнулся Надир и скрылся в спальне.
Фрэнк остался в одиночестве. В жилище Надира он еще не был, не считая того случая, когда Надир его взломал. Маленькая типовая квартира. Узкий коридор, одна комната и крохотная кухонька. А в конце коридора дверь, ведущая в ванную. Фрэнк поморщился, отгоняя воспоминание. Зашел на кухню. Пусто, аскетично и слишком чисто. Даже странно. Фрэнк не считал себя неряшливым, но кухня Надира выглядела так, словно здесь никто не жил. Фрэнк внимательно осмотрел шкафчики, холодильную камеру. Нашел только комплект неиспользованных талонов, не простых, а особого образца для закрытых магазинов. Фрэнк получал такие же. Почему Надир ими не пользуется? Не забыть бы спросить. Такие талоны на черном рынке стоят дорого и вообще, неужели ему ничего не нужно? Фрэнку вспомнилась Эрта, и полное отсутствие понятия денег. Все принадлежит общине и каждый берет, сколько нужно. Непривычная система, лишенная всякой логики, неиспользуемая нигде в цивилизованном мире. Фрэнка каждый раз коробило, а Надир вроде, как и не заметил. Интересно, как устроено общество Надира? Технологии у них сверх продвинутые, а вот все остальное?
Шкафчик у окна никак не открывался, Фрэнк с нетерпением рванул ручку. Дверца распахнулся. Внутри находилась коробка. Фрэнк вытащил ее и положил на стол. Крышка поддалась без труда. Содержимое заставило Фрэнка похолодеть. Внутри лежали механические имплантаты, в закрытом и активированном состоянии. Один — разобран на детали, серебристые лапки откручены, а сердцевина вскрыта, обнажая механизм. «Эх, Надир, не умеешь хранить секреты, — подумал Фрэнк, — или ты планировал, что я это обнаружу?»
Вечер выдался на редкость спокойным. Впервые, с момента возвращения с Эрты, Надиру удалось выбраться из города. Последнее время генерал загружал сверх меры и свободного времени практически не оставалось. Часто выдергивал среди ночи, а после он не мог заснуть до утра, мучаясь от бессонницы. В такие моменты не покидало ощущение тревоги, предчувствие чего-то нехорошего, и неотвратимого. Сегодня генерал неожиданно покинул столицу, не взяв его с собой. Образовался свободный вечер и впереди вся ночь — длинная, зимняя. Потянуло в пещеру. Давненько Надир туда не наведывался.
Кот пришел почти сразу, будто услышал. Потерся о ноги, ткнулся мордой в ладонь, облизал шершавым языком, и, получив традиционную порцию ласки, улегся неподалеку, тихо урча.
Надир удобно устроился на каменном полу, по своему обыкновению, поджав колени к подбородку, и наслаждался покоем, разглядывая светящихся люмеров. Много их собралось, значит скоро дождь. Он собирался пробыть здесь еще немного, а потом уйти, осмотреть пещерный город, почему-то это казалось важным и необходимым сделать именно сейчас. Надир потянулся, расправил плечи. Так хорошо и почти тихо, только в отдалении мерный звук стекающей в озеро воды и еле слышное урчание леопарда.
Кот внезапно замолчал и поднял голову. Надир насторожился. Светящиеся огоньки гасли один за другим. Возникло странное желание, почти неосознанное, и чужое, звучащее скорее как приказ. И еще одно, на гране просьбы: уберечь, защитить. Надир подскочил. Все его существо вопило. Что-то уже происходило, или только собиралась произойти, что-то нехорошее, но не здесь, в другом месте. И ему непременно следовало там оказаться.
Кот повернул голову, словно ожидая указаний, уши нервно подрагивали. Надир мягко коснулся сознания животного, успокоил, снял тревогу, и отпустил леопарда, а затем, полностью отдавшись инстинктам, звериному чутью и интуиции, сорвался с места.
Девушка шла по плохо освещенной улице. Хрупкая фигурка, закутанная в грубое пальто и с неизменным платком на голове. Худенькая, согнутся спина, опущенные плечи. Она пробиралась по неровной брусчатке, внимательно глядя под ноги, чтобы не вступить в лужу, не упасть. За спиной раздался шорох, словно уронили что-то, а потом осторожные шаги, будто кто-то крался. Девушка остановилась, прислушалась, испуганно оглянулась. Тусклый желтоватый свет фонарей, совсем слабый, почти не освещал дорогу, тени деревьев на мокрой брусчатке и никого. Облака разошлись, показалась луна, огромная необычно яркая, по стене соседнего дома поползла затейливая тень. Девушка вздрогнула, на мгновение почудилось, что перед ней человеческая фигура, но поняв, что это всего лишь тень от спиленного дерева, она немного успокоилась, и боязливо поведя плечами, поспешила дальше.
Надир усмехнулся, на секунду ощутив себя Котом, бегущим по тропе, высоко в горах. Леопард почуял добычу. Жажда погони бурлила в крови, ноздри раздувались, зрачки светились в темноте. И ко всему примешивался запах. Надир тоже чувствовал его. Запах жертвы, запах страха. Глупцы. Думают, они сегодня охотники. Надир беззвучно рассмеялся и ускорил шаг.
Девушка в очередной раз оглянулась и наконец-то заметила преследователей. Трое мужчин. Они больше не таились. Сумка выскользнула из рук, содержимое вывалилось на землю, с гулким стуком покатились консервные банки. Девушка испуганно вскрикнула и побежала, не разбирая дороги. Переулок, в который она свернула, заканчивался тупиком. Бедняжка не сразу поняла свою ошибку. В отчаянии развернулась и испуганно уставилась на окруживших ее мужчин. Девушка попятилась, отступая, пока не уперлась в стенку и только тогда закричала. Преследователи, поигрывая ножами и улюлюкая, подходили все ближе и ближе.
— Ну, что, птичка, попалась? — гнусно ухмыляясь, сказал один из нападавших.
— Не трогайте меня, пожалуйста, — она взмолилась, закрывая лицо руками.
Мужчина рванул пальто, девушка дернулась, по шее потекла тонкая струйка крови.
Кот замер в зарослях высокой травы. Жертва его не видела. Леопард приготовился. Толчок мощных лап, прыжок, добыча забилась в пасти.
Надир понесся вперед, забыв обо всем на свете, не понимая, почему и что он делает, и через секунду обнаружил себя в драке. Бой, словно танец. Натренированное тело действовало быстрые, чем он успевал подумать. Молниеносный удар, уход в сторону. Пригнуться, развернуться, выломать руку, выбить нож. Прыжок, удар, снова удар. Техника отработана. Двоих он раскидал почти мгновенно. Один дернулся и сразу затих, второй еще шевелился, но рана рана была фатальной. Над растрескавшейся брусчаткой уже поднималось марево перехода. Надир чувствовал приближающуюся смерть, не испытывая ни сожаления, ни раскаяния.
Третий оказался здоровый. Выше и шире в плечах. Серьезный противник. Надир прыгнул ему на спину, обхватил за шею и сжал, как в тисках. Мужчина рычал, мотался из стороны в сторону, пытаясь сбросить, а Надир сдавливал все сильнее и сильнее, до тех пор, пока не услышал хруст ломаемых позвонков. Он ослабил хватку — безжизненное тело рухнуло на землю, и переключил внимание на перепуганную девушку. Лунный свет падал на нее, давая возможность хорошо рассмотреть. Невзрачная, почти неприметная, и совсем испуганная, светлые пряди выбились из под платка. Девушка вся дрожала, прижимая ко рту ладошку, чтобы не кричать. Надир протянул руку, собираясь успокоить, ободрить. Но что-то было не так. Ощущение неправильности происходящего, перемежающееся с нарастающим чувством тревоги. И глаза девушки, расширяющиеся от ужаса.
Четвертый нападающий. Он вышел из тени. Видимо все это время стоял в стороне и ждал, пока Надир расправится с бандитами. Надир заметил его, когда разворачивался. Мгновенный контакт на уровне глаз и тело перестало реагировать. Надир не упал, но замер, не в состоянии пошевелиться. Незнакомец приблизился, ткнул кулаком в грудь так, что Надир отлетел на несколько метров, пока не уперся в стену, ту самую, где секунду назад стояла девушка. Незнакомец подошел совсем близко, обхватил за плечи и снова ударил. Боли как всегда не было. Надир почувствовал сильный толчок в районе живота. С удивлением посмотрел на мужчину, автоматически запоминая малейшие детали внешности. Худощавый, среднего роста и возраста. Тонкий шрам на щеке. Короткая щетка седых волос. Темная мятая куртка.
Мужчина рванул на себя, Надир услышал противный хруст, разрываемой ткани, увидел нож с длинным окровавленным лезвием. Удар, рывок, еще и еще.
— Все, все, не дергайся. Уже все, — тихо проговорил незнакомец, вытирая лезвие о рукав.
Восприятие обострилось. Показалось, что вокруг светло, как днем. Лезвие — блестящее, изогнутое и необычной формы, и в голове возникло понятие — ритуальное.
Ноги подкосились, Надир сползал по стенке, и, стараясь удержаться, почему-то выбросил ладонь вперед, не понимая, что делает, словно пытался защититься, и так и осел на землю с вытянутой рукой. Подвижности включалась, тело начинало слушаться. Надир прижал руку к животу, потом поднес к лицу, рассматривая окровавленную ладонь, и все еще не понимая, не веря.
Сознание поплыло, рухнуло в пещеру. На мгновение он провалился в темную гладь озера. Но вода не приняла, вытолкнула наружу.
Леопард улегся на склоне холма и вылизывал окровавленную шерстку. Охота удалась. Внезапно Кот подобрался и замер, напряженно вслушиваясь, уставившись в темноту ночи и зашипел, оскалился, обнажая клыки.
Что-то нужно было сделать, Надир понимал это, но никак не мог вспомнить что. Какое-то простое действие, применимое в данной ситуации. Что-то связанное с его состоянием. Почему-то увидел собственное тело как на экране диагностического аппарата, рассматривая проблемные участки. Но забыл, совсем забыл, как исправить. Роберт знал, знает. Только где он, Роберт? Надир позвал тихо, затем чуть громче, рванулся всем сознанием: «Брат, помоги… Брат, ты мне нужен, сейчас… где же ты? Помоги…»
Поднял голову и словно в замедленном темпе заметил удаляющуюся девичью фигурку. Темнота.
Странное ощущение. Будто он здесь и, одновременно, не здесь. Надир очутился в пещере, той другой, на Тарре, с удивлением рассматривая бугрящиеся каменные стены и свечение перехода, раскрывающегося для него. Он приготовился, сделал шаг и зажмурился, а затем пришел в себя, сидя на мокрой брусчатке, прислонившись спиной к незнакомому дому. «Не принимает по отдельности, одному мне не уйти. Хитрый ход, Роберт», — подумал Надир.
Начался дождь. По лицу текли струи воды. Мокрые камни. Вода, смешанная с кровью. Звук, всплеск. Лужи подрагивали, словно кто-то ступал по воде, и мелкие брызги разлетались в разные стороны. Надир всмотрелся — мерещилась призрачная фигура спешащего прочь человека, невидимого, но дождь обтекал его, создавая полупрозрачный водяной контур. «Роберт, ты?» — позвал Надир. Ему никто не ответил. Надир расстегнул куртку. Странно, вроде крови больше было. От движения голова закружилась, и сильно захотелось спать. Глаза сами собой закрылись, а голова упала на грудь.
— Эй, эй вы. Здесь нельзя оставаться. — Девушка теребила его за плечо. — Нужно уходить. Встать можете?
Надир снова открыл глаза. Девушка склонилась над ним, продолжая трясти.
«Надо же, вернулась». Он пошевелился.
— Вот, возьмите, — девушка протянула платок. — Зажмите рану. Уходим отсюда, пока полиция не приехала. — Девушка испуганно посмотрела по сторонам. — Я знаю, где вам окажут помощь.
«Полиция? Еще бы — три трупа» — Надир попытался встать и, как ни странно, у него получилось. Только перед глазами все поплыло, и голова закружилась. «Что раненый, что пьяный — эффект один», — подумал Надир, взял платок, крепко прижал к животу, осторожно сделал шаг, другой, и пошел. Его шатало. Ситуация показалась знакомой. Смутное воспоминание. Надир увидел точеную фигуру девушки и себя идущим по тропе. Почувствовал боль, но ощущение быстро прошло, и он понял, что больно было тогда. Изображение двоилось, картинка все время менялась, то он шел вдоль реки жарким днем, солнце слепило глаза, и он же брел ночью по мокрой брусчатке, с трудом переставляя ноги.
Надир потряс головой, пытаясь сфокусироваться, и чуть не налетел на стену. Девушка завела его в небольшой дворик. Открыла дверь. Ему пришлось наклониться, чтобы зайти. На лестнице стало совсем плохо, он упал, теряя сознание. Очнулся от того, что его снова трясли.
— Вставайте, осталось совсем немного, еще пару шагов, мы почти пришли. Скорее, а то соседка увидит. — Подгоняла девушка.
Надир встал, опираясь на ее плечо, и практически ввалился в квартиру. Узкий коридор, яркий свет лампы. Теряя сознание, Надир почувствовал, как чьи-то руки подхватили его, не давая упасть.
Очнулся уже на кровати. Девушка сидела рядом, прижимая к ране полотенце.
— Он порезал вас довольно сильно. Но я позвала на помощь. Мой друг скоро придет. Он вам поможет.
Надир ничего не ответил, говорить не хотелось. Закрыл глаза. Необычное чувство. Словно разум метался в поисках подходящего носителя. Сознание соскальзывало, и он видел себя глазами девушки. Надир впитывал ее эмоции: страх, беспокойство, нервозность, ожидание. Она жалела его, благодарила за спасение, очень кого-то ждала, и в то же время, переживала, боялась, расстроить.
Возникло чувство обиды и даже злости на Роберта, что не пришел или не захотел остаться. Надир с горечью подумал, что Роберт бы так глупо не попался. Перед глазами всплыло лицо незнакомца: напряженный, сосредоточенный взгляд, губы, шепчущие что-то непонятное, перед тем как ударить. Незнакомец не контролировал его через зверюгу, не прикасался к нему, как это сделал Фрэнк — парализовал на расстоянии, не давая возможности защищаться.
«Роберт, ты где?» — позвал Надир. Показалось, что Роберт рядом, пположил руки ему на живот, над пальцами дрожало золотое свечение. Очертания фигуры — размытые, нечеткие. Надир обрадованно потянулся и тут же отпрянул. Изображение «старшенького» дрогнуло и исчезло. Он снова погрузился во тьму.
Надир стоял на балконе. Почему-то один. А внизу, на площади ликовала толпа. Они скандировали, выкрикивали имя, звали кого-то. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что они кричат. Его имя. Надир властно накрыл толпу взглядом и крики мгновенно стихли. Он знал, стоит только подумать, и они выполнят любое его желание. Абсолютный контроль. Он может контролировать всех и каждого. Ушли, ненадолго проснувшиеся эмоции, отброшенные за ненадобность. Зачем, когда можно питаться чужими. И кто же он после этого? Надир прикрыл глаза, пытаясь подобрать подходящее понятие. Ах, да — паразит. Паразит, живущий за счет других. Он представил, как на толпу опускается покрывало из копошащихся насекомых. Что обычно делают с паразитами? Мозг услужливо подсказал ответ — их давят.
В сознании медленно возникло, зашевелилось что-то и заполнило мозг, вытесняя мысли, загоняя в угол. Приказ, повиновение, влияние. Он контролирует толпу, а кто-то контролирует его самого? Захотелось немедленно бежать. Надир в ужасе отпрянул, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. «Не может быть, это не происходит на самом деле». На площади стояли притихшие люди, ожидая его указаний. Пришло понимание, что произойдет, если он их отпустит. В мозгу отчетливо возникла картина всеобщего хаоса и разрушений.
Надир очнулся, вырвался из кошмара. Его сознание металось, в панике рванулось к девушке, как к единственному живому существу, находящемуся рядом.
Дверь скрипнула, и тот, кого так ждала девушка, наконец-то пришел. Надир увидел вошедшего ее глазами. На пороге стоял Фрэнк с объемной сумкой в руках. «Фрэнк, почему Фрэнк?» — удивился Надир и подумал, что еще в состоянии удивляться.
Незнакомец зашевелился, Хлоя осторожно приблизилась. Мужчина, вступился за нее, не прошел мимо. Жуткая драка. Хлоя сначала убежала, но далеко уйти не смогла. Нырнула в незакрытую дверь соседнего дома и подсматривала. Незнакомый спаситель отступал, его противник наносил один удар за другим. Стало страшно. Хлоя закрыла лицо руками. Когда открыла, увидела поверженного незнакомца и второго мужчину, обшаривающего карманы жертвы. Мужчина оглянулся, Хлое померещилось, что он смотрит в ее сторону. Она испуганно отпрянула внутрь дома и затаилась. Быстрые шаги, кто-то прошел мимо и тишина. Хлоя подождала еще немного, прежде чем выглянуть из укрытия: три неподвижных тела и тот, который за нее вступился, у стены. Показалось, что он шевелится, тогда Хлоя вернулась. Не могла вот так его бросить. Поэтому и притащила домой. Фрэнк сильно расстроился, но обещал помочь.
Кажется, он приходит в себя. Действительно веки дрогнули, незнакомец открыл глаза. Он выглядел растерянным, как будто не понимал, где находится. Хлою поразил цвет глаз незнакомца. Он изменялся. Поначалу серые, глаза неожиданно начали темнеть и через несколько секунд стали темными, как ночное небо.
Незнакомец потер лицо руками, поморщился. Его глаза вновь стали серыми, затем потемнели.
— Ваши глаза… — пробормотала Хлоя.
Незнакомец удивленно посмотрел на нее, словно только сейчас заметил, и прошептал:
— Глаза? Что не так?
— Они меняются.
Дверь скрипнула. Хлоя выглянула в коридор. В квартиру вошел Фрэнк.
— Фрэнк, ну наконец-то…
Она повернулась к незнакомцу. Его глаза стали совершенно черными. Незнакомец нахмурился, от взгляда потянуло холодом. Что-то чужеродное накрыло ее и через мгновение отпустило. Хлоя вздрогнула.
Фрэнк появился в комнате. Недовольный, хмурый и взволнованный.
— Ты? — лицо Фрэнка вытянулось. — Что ты здесь делаешь? — зашипел он.
— Он спас меня, Фрэнки, я не могла его так оставить, — испуганно проговорила девушка. — Ты ведь не сердишься?
Фрэнк натянуто улыбнулся, повернулся к ней и потрепал по щеке. — Конечно нет, ты все правильно сделала. А теперь иди, не нужно тебе это видеть. Я все сам сделаю.
— Твоя женщина? — прошептал Надир, когда девушка вышла. Слова давались с трудом.
— Вот это тебя не касается, — ответил Фрэнк. — Я, конечно, не хирург, но кое-какой опыт имеется. Ты же понимаешь, из-за нее — Фрэнк понизил голос и кивнул в сторону коридора, — я не повезу тебя в больницу, не могу так рисковать. Сейчас посмотрим, с чем имеем дело.
Фрэнк поставил сумку на стол, достал маленький портативный сканер, разложил на кровати. Запустил аппарат и с удивлением присвистнул.
— Повезло тебе, даже не представляешь, как повезло. Внутренние органы не задеты. Вообще ничего не задето и кровотечение остановилось. Сейчас быстро скобы поставлю, и будем надеяться, что пронесет. Хорошо, что ты ничего не чувствуешь, обезболивающего я не достал.
Надир закрыл глаза, позволив Фрэнку заниматься лечением.
— Ну вот, почти все, — сказал Фрэнк, когда Надир открыл глаза. — Сейчас вколю тебе антибиотик, вроде ты нормально на них реагируешь и отдыхай. Я останусь на ночь, а утром попробую забрать тебя, если сможешь идти. Машина на соседней улице.
Надир вспомнил нечто важное, не дававшее ему покоя:
— Фрэнк, — схватил напарника за руку. — Там был еще один, я не смог его достать, он управлял… он почти отключил меня, я…
— Не волнуйся, — Фрэнк нахмурился. — Я обо всем позабочусь, со всем разберусь. Спи.
Дженни проснулась от повторяющейся мелодии коммуникатора. Ей нравились ретро будильники, с простым, незатейливым сигналом. Но разбудившая ее мелодия была иной — та самая музыка, которую играл Роберт. Она точно не использовала ее в качестве звонка. Дженни подскочила и еле удержалась, чтобы не закричать. На полу посреди комнаты лежала скорченная полупрозрачная фигура — Роберт.
«Я все еще сплю?» — Дженни ущипнула себя за руку и поморщилась, на коже выступили красноватые пятна. Убедившись, что находится в реальности, Дженни осторожно подошла к нему и присела рядом.
— Роберт? Что случилось? — Чем больше она смотрела, тем более материальным Роберт становился. Он сжимал руки в районе живота, и там клубилось что-то темное, словно дыра, но плотное. Дженни присмотрелась — детали оставались невидимы. Глаза закрыты, грудь равномерно вздымалась. «Значит спит», — подумала Дженни и на секунду ей померещилась темная улица, холодный дождь, порывы ледяного ветра и кровавые лужи под ногами. Она вздрогнула, помотала головой, отгоняя видение.
Роберт зашевелился, веки дрогнули, он открыл глаза.
— Не бойся, это всего лишь я, — тихо сказал Роберт, поворачиваясь и приподнимая голову. С последнего раза он изменился: исчезла болезненная худоба, глаза посветлели, в них начала проглядывать такая знакомая синева, да и одежда больше походила на таррианскую.
— Что случилось? — повторила Дженни. — Что с тобой?
— Да так, ничего страшного, уже ничего страшного, — добавил он.
— Погоди, дай посмотреть. — Дженни протянул руку.
— Нечего там смотреть, скоро пройдет. Я в порядке. — Остановил ее Роберт. — Извини, не хотел тебя пугать, вообще не мог представить, что меня сюда вынесет. — Роберт улыбнулся, но улыбка получилась натянутой.
— Ты? Но, как? Ты же говорил, что можешь прийти только во сне? А я сейчас точно не сплю, — изумилась Дженни.
— Верно. Не спишь. — Роберт приподнялся и сел, подтянув колени и по-прежнему прикрывая живот. — То, что ты видишь — мое сознание, в некой полу-материальной, полу-энергетической форме. Я теперь могу передвигаться подобным образом. Вообще-то и раньше мог, но не до конца понимал механизм.
— Ты… ранен? — Забеспокоилась Дженни.
— Есть немного, и это не совсем то, что ты думаешь. Трудно объяснить, но волноваться не о чем, скоро пройдет, поверь мне.
— Что-то я запуталась. Ты ранен, находишься непонятно где, на той дурацкой планете, когда твой разум переместился сюда? И пояснений давать не хочешь.
— Не то, чтобы не хочу. — Роберт развел руками. И тут же спохватившись, прикрыл живот.
Дженни успела заметить, что темное пятно постепенно сужается, как бы стягивается. Но выглядело жутковато, словно эта часть Роберта отсутствовала, или существовала в другом измерении.
— Тебе оказывают помощь?
Роберт кивнул. — Энергетическая пробоина — не совсем приглядное зрелище. Еще немного и затянется.
— А в реальности?
— То, что случилось — как бы, не совсем со мной. Но мне тоже досталось. Пришлось кое-что взять на себя. Поэтому и мотает. К тебе вот занесло. — Роберт виновато улыбнулся.
— Как это не с тобой? — не поняла Дженни.
Роберт поморщился и неожиданно дернулся, сильнее прижав колени к подбородку.
— Больно да?
— Не больно, но неприятно, особенно когда края смыкаются. И болтает немного, — улыбнулся он.
Дженни протянула руку, хотелось дотронуться, приободрить Роберта. Пальцы словили воздух. Дженни испуганно отпрянула.
— Я не настолько материализовался, — усмехнулся Роберт, — хотя и могу немного воздействовать на окружающую среду. Вот, смотри. — Он взял ее за руку, Дженни ощутила легчайшее прикосновение, словно еле заметное колебание воздуха, а вокруг ее руки возникло и тут же погасло золотистое поле.
— Я, наверное, мешаю? Свалился вот так на голову. Какие у тебя планы на сегодня? — Забеспокоился Роберт.
— Ничего особенного. Собиралась в университет, но это может подождать. А вот от кофе с завтраком я бы не отказалась, — улыбнулась Дженни.
Роберт поднялся с пола. Пятно на животе совсем затянулось, но теперь выглядело, словно на него наложили плотную повязку. Дженни успела рассмотреть темные пятна крови, перед тем как Роберт смущенно одернул рубашку.
— Не подсматривай.
— Я же волнуюсь о тебе, — ласково сказала Дженни. — Между прочим, Пит экспедицию собирает. С нашей бюрократией это процесс длительный. Но, думаю, через несколько месяцев он будет на Маллии.
— Пит? Питер Вэйн?
Дженни ответила утвердительно, а Роберт нахмурился: — Даже не предполагал, что вы знакомы.
— Он нашел меня, сразу по возвращению на Старис, — пояснила Дженни. — Я так поняла, планируется разведывательная миссия. Пит что-то такое говорил, про нелегальную торговлю ресурсами и о том, как дистанционно отключить защиту.
— Даже так. Пит тебе доверяет, не стал бы он просто так делиться секретной информацией, — усмехнулся Роберт. — На Маллии много чего происходит. Несколько месяцев, говоришь?
Дженни кивнула.
Они перешли на кухню. Роберт, как ни в чем не бывало, уселся за стол, пока Дженни возилась с кофейной машиной — стилизованный под старину аппарат, использующий натуральные кофейные зерна. По кухне потек восхитительный аромат свежемолотого, а затем и свежеприготовленного кофе. Дженни повернулась и от неожиданности чуть не выронила чашку. Роберт стал полупрозрачным, так что стена просвечивала сквозь него.
— Ты исчезаешь, — испуганно прошептала Дженни. Как только она это сказала, фигура Роберта приобрела нормальные очертания.
— Нет, не исчезаю, — усмехнулся он, — и никуда отсюда не денусь. По крайней мере, сейчас. Вообще удивительно, что ты меня вот так видишь. Энергетическая форма несколько иная.
— Ну, еще скажи, как твоя мать, что у меня слишком богатое воображение, — недовольно проворчала Дженни. — Она меня чуть с ума не свела, доказывая, что я не могла наблюдать твоего Сэма во время полета на Тарру, но я же видела.
— Ты удивительная девушка, Дженни, — по-прежнему улыбаясь, проговорил Роберт. — Вообще кроме тебя меня никто не видит. Я был на Тарре. Такое впечатление, что меня не существует. Полагаю, я каким-то образом, исчез из таррианского информационного пространства, — пояснил он.
«Они похоронили тебя» — подумала Дженни, а вслух спросила: — А как же твои друзья? Мэгги и команда, они вроде все еще на Ноде.
— Я побывал на многих наших станциях. Результат такой же, как и везде. Только ты меня видишь.
— Как ты путешествуешь? — Дженни вспомнила о Сэме. Дин продолжал регулярно наведываться, и имел несносную привычку появляться в самый неподходящий момент. Они даже как-то поругались, тогда Сэм пообещал, что придет, как только понадобиться. Что ж, сегодня как раз тот случай. Она мысленно позвала дина.
— Раньше я использовал кантару или дина, — продолжил Роберт. С кантарой довольно легко, можно выстроить маршрут в любом направлении. А чтобы вот так. Давай я тебе лучше покажу.
Дженни почувствовала мягкий толчок. Перед глазами развернулась картинка. Густая и довольно плотная субстанция, темно, словно находишься на большой глубине. Куда двигаться непонятно. Возникло легкое ощущение паники и беспомощности.
— Обычно, для подобного способа передвижения, нужны якоря зацепки, иначе легко заблудиться. — Услышала она спокойный голос Роберта. — Разум — как слепой котенок. Выходит наружу, не имея понятия о направлении. Нужен сигнал, ориентир, настройка на место или человека. Легко прийти туда, где уже побывал, или к кому-то. Так, например, я без труда попал на Тарру, тогда как отправиться в незнакомое место практически невозможно.
Дженни попытался повернуться. Масса вокруг нее забурлила. И где-то в глубине возник слабый светящийся огонек. Дженни всмотрелась. Огонек стал ярче и увеличился.
— Это Тарра, пояснил Роберт. — Вот, примерно так, видишь и плывешь.
Картинка перед глазами растаяла, приняв знакомые очертания кухни.
«Сэм, ну где же ты? — раздраженно пробурчала Дженни. — Никогда не дозовешься, когда нужно».
— О чем ты только что сейчас подумала? — встрепенулся Роберт.
Дженни не успела ответить, услышав знакомое шлепанье. Сэм, а это был он, небрежно ввалился на кухню.
— Звала? — спросил он, преданно заглядывая в глаза.
Дженни недоуменно перевела взгляд с Сэма на Роберта, а затем с Роберта на Сэма. Они смотрели на нее, в лице Роберта чувствовалось напряжение, а Сэм добродушно колотил хвостом, с энтузиазмом изображая собаку. Оба вели себя так, словно не видели друг друга. Сэм подошел поближе, почти наткнулся на Роберта и шумно потянул носом.
— Хозяином пахнет. Он был здесь, да? Потому и позвала?
Роберт нахмурился, пристально глядя на Дженни. — Что ты сейчас делаешь? Тебя что-то отвлекло, не понимаю. Что-то не так?
Дженни растерялась. Ей почему-то казалось, что эти двое точно увидят друг друга. — Он здесь, — мысленно сказала она Сэму, — разве не видишь?
Сэм приблизился настолько, что казалось, водрузил голову Роберту на колени, и протяжно взвыл.
— Роберт, Сэм здесь, — сказала Дженни.
Сэм? — Глаза Роберта расширились. — Не может быть! Даже не знал, что он освоил эту технику. Сэма я обучил теории, но опробовать на практике так и не довелось, — пояснил он. — А видишь как, пригодилось. У меня зацепка здесь. У Сэма, видимо тоже, и мы оба приходим к тебе. — Роберт улыбнулся, словно извиняясь.
— Где, где он, не вижу, где? — панически вопил Сэм у Дженни в голове.
— Сэм, не ори, — так же мысленно приказала Дженни, — успокойся.
Сэм сник и жалобно заскулил. Дженни погладила дина по голове. Сэм пару раз ткнулся в ладонь мокрым носом и затих.
— Дженни? — тихо позвал Роберт. Он крутил головой и присматривался, вот уставился прямо на Сэма и вздохнул. — Где он?
— Прямо перед тобой, голова на твоих коленях.
— Не вижу. — Роберт грустно покачал головой.
— Он тебя не видит и не слышит тоже. Мы мысленно общаемся.
— Даже Сэм меня не видит, — вздохнул Роберт. — Представляю, как тебе Сэм, дины очень своеобразны.
— Я вижу его как животное, — пояснила Дженни. «А ведь до Сэма я могу дотронуться, погладить», подумала она и тут же услышала испуганный шепот дина: — Не говори, только не говори, как я выгляжу.
— Ладно, не буду — заверила Дженни. — Что у вас за тайны?
Сэм замялся и промычал что-то невнятное.
— Общаетесь? — поинтересовался Роберт.
— Да, — кивнула Дженни.
— Он меня не слышит, так? — задумчиво произнес Роберт. — Что если, я скажу тебе, а ты передашь?
— Конечно.
— Сэм, — Роберт замолчал, собираясь с мыслями. — Во-первых, прости за все… Как-нибудь объясню, почему так поступил. Но, поверь, это был единственно возможный путь. Сэм, я хотел бы кое о чем попросить.
Дженни быстро проговорила фразу в уме.
— Ладно, — буркнул Сэм, — Я не обижаюсь. Что нужно?
— Он не обижается, и хочет знать, что тебе потребовалось, — повторила Дженни.
— И спроси, побывал ли он в пещерах? — быстро добавил Сэм.
— А еще Сэм спрашивает, был ли ты в пещерах?
— Конечно. — Роберт грустно усмехнулся. — И не однократно. Единственное место на Тарре, где меня еще помнят. — Дженни, мне нужно найти одного человека, спроси Сэма, что ему известно об Эрике Ван Дер Берге?
— Хм, — задумчиво протянул Сэм, когда Дженни передала просьбу. — Имя знакомо, сейчас посмотрю в нашей базе.
— Он поищет. В базе данных, — улыбнулась Дженни, подумав, что сам принцип такого разговора выглядит несколько комичным.
Фигура Сэма дрогнула и поплыла, затем изображение несколько раз мигнуло и нормализовалось.
— Эрик, покинул Тарру двадцать шесть лет назад. — Выдал дин. — За это время он много путешествовал. Нужна информация о передвижениях?
Дженни добросовестно повторила вопрос.
— Передвижениях? — недоуменно переспросил Роберт. — Такое возможно? Я хотел бы знать, где Эрик находится на данный момент.
— Поиск займет время. Я исчезну ненадолго. — Сэм плавно растаял в воздухе.
— Он сказал, что узнает и вернется, — пояснила Дженни.
Дженни никуда не пошла, решив остаться с Робертом. Они сидели на кухне и все разговаривали, разговаривали, словно не могли наговориться. Дженни улыбалась, чувствуя себя почти счастливой. Чашка кофе, коктейль из фруктов, Роберт, подбрасывающий яблоко. Сначала у него не получалось. Рука проходила сквозь, но, в какой-то момент, он захватил яблоко пальцами, удержал, и, смеясь, подбросил в воздух.
Они болтали о пустяках, о ее учебе и университетских событиях, о Пите, музыке, о чем угодно, только не о Маллии. Дженни поначалу спрашивала, но быстро поняла, что Роберту тема неприятна и прекратила попытки.
— Кто такой Эрик, которого ты разыскиваешь? — поинтересовалась Дженни.
— Да так, один знакомый. Его имя всплыло в любопытном контексте, и я подумал, что хорошо бы его найти, — пояснил Роберт.
Внешний коммуникатор залился протяжной трелью. Дженни активировала панель: на экране возникло пухленькое женское личико.
— Дженни, пусти, я знаю, что ты дома, — тараторила девица.
— Очередная несносная подруга? — лукаво усмехнулся Роберт.
— Соседка, — буркнула Дженни. — Принесло на мою голову. И просто так не отделаешься — она видела мою машину перед домом. Придется открывать.
— Дженни, ну где же ты? — в голосе приятельницы звучали нетерпеливые нотки.
— Иду, иду, — проворчала Дженни, направляясь к двери. Соседка вихрем внеслась в квартиру, тараторя на ходу:
— Не поверишь, со мной такое приключилась. И вообще… Кофе сделай, сейчас расскажу. Кстати, а почему ты не в университете? — Не дожидаясь приглашения, приятельница влетела на кухню, и Дженни вздрогнула, увидев полупрозрачного Роберта, практически слившегося со стенкой. Соседка смотрела на него в упор, но, судя по всему, не видела. Она плюхнулась на стул, Роберт еле успел отскочить. Соседка, вздрогнула, растеряно оглядываясь и внезапно замолчала, потирая руку.
— Что-то не так? — спросила Дженни, доставая кофейные зерна.
— Не, все нормально, но… что-то обожгло, словно горячий воздух… Ах, показалось, — соседка махнула рукой. — Ты не ответила, почему дома?
Приятельница окинула Дженни внимательным, по-женски оценивающим взглядом, быстро отмечая: волосы, замотанные в небрежный узел, еще мокрые после душа, банный халат, босые ноги — одеться и привести себя в порядок Дженни так и не успела.
— Ты не одна? Я помешала? — спохватилась соседка, понижая голос.
Дженни не успела ответить, а приятельница уже с любопытством выглядывала в коридор.
— Он в душе, да? Я его знаю?
— Не думаю, — пряча улыбку, сказала Дженни и покосилась на Роберта. Он стоял рядом с соседкой, практически касаясь ее, и улыбнулся, такой знакомой улыбкой, а в глазах, ставших совсем синими, заплясали лукавые огоньки.
«Развлекаешься? — подумала Дженни, — а мне с ней дело иметь». И услышала тихий смешок в ответ.
— Познакомишь? — попросила соседка.
— Ну не сейчас же, — Дженни опустила глаза, разыгрывая смущение.
— Ой, а как же Стивен? — прошептала соседка, прижимая ладони к щекам и делая нарочито испуганные глаза. — Но я никому не скажу, ты меня знаешь. Никому ни слова, можешь быть спокойна. Ой, ты извини, я же не знала. Я тогда побегу, не буду мешать.
Приятельница, подмигивая и заговорщицки хихикая, поспешила к выходу.
— Фух, кажется, легко отделалась. — Закрыв за соседкой дверь, Дженни вернулась на кухню. И снова заметила, как Роберт из полупрозрачного, становится нормальным. — Ты исчезаешь, если я на тебя не смотрю.
— Так смотри, — улыбнулся он. — Знаешь, я недавно был в одном месте, где детали становятся видимыми, только если к ним приглядываешься. Может быть, и со мной происходит тоже самое?
Дженни от досады закусила губу. Роберт ничего не спросил о Стивене, словно не заметил. Что это, обычная таррианская деликатность, или ему все равно? И тут же отдернула себя — нашла, о чем думать. Роберт еле живой, если вообще живой, а она…
— Покажешь мне то место? — попросила Дженни. Перед глазами возникли, словно выплыли из тумана, высокие готические своды, полу-размытые цветовые пятна на стенах, увитая плющом лестница, удивительный мягкий свет, льющийся откуда-то сверху.
— Красиво! Хотелось бы там побывать.
— Это не в реальности, — усмехнулся Роберт.
Раздались торопливые шаги, сопровождаемые царапаньем когтей по полу, на пороге кухни появилась мохнатая собака.
— Хозяин еще здесь? — Темные глаза обеспокоенно сверкнули, дин плюхнулся на пол и с упоением почесался.
Дженни от неожиданности дернулась.
— Сэм вернулся? — догадался Роберт.
— Я все сделал, нашел Эрика. Нью Порт Ароа (Aroa), на одноименной планете — это о чем-то говорит?
Дженни переспросила.
— Удаленное место. Слышал, но побывать не довелось — ответил Роберт. — Интересно, что привело туда Эрика? Сэм, как ты узнал?
Дженни развеселилась и приготовилась к работе переговорным устройством — передавать информацию от одного к другому.
— Пообщался с дином Эрика, — самодовольно ухмыльнулся Сэм. Его прямо распирало от гордости.
— Ты так умеешь? — удивилась Дженни.
— Конечно. Мы же едины, вместе думаем, можем общаться друг с другом, — пояснил Сэм. — Смотри. — Дженни увидела картинку. — Сетка. В центре — что-то большое и яркое. И многочисленные тоненькие ниточки, как паутинка, расходящаяся в разные стороны. А на конце каждой — дрожал маленький огонек.
— Сеть динов, — еле слышно прошептал Роберт, быстро перехватив изображение. — Удивительное зрелище. Подозревал о ее существовании, но никогда не был уверен. Они связаны, могут мгновенно общаться. Единое сознание. Сэм, перемещаться по сети тоже возможно?
Угу, — ответил Сэм. — Между прочим, у Эрика дин — самочка. — Сэм хихикнул и мечтательно прикрыл глаза. Выражение морды стало настолько забавным, что Дженни невольно рассмеялась.
— Вот как! Вы, оказывается, мальчики и девочки. А детки у вас тоже бывают?
— Не-а, — ухмыльнулся Сэм, — это энергетический процесс, не так как у вас, людей. Пара и всякие там шуры-муры для этого не нужны.
— Дины — бесполые существа, — пояснил Роберт. Вернее рождаются бесполыми, потом в определенном возрасте они выбирают, кем хотят называться, но это, скорее, обусловлено нашим влиянием, чем необходимостью.
— Он, небось, сказал, что мы копируем людей, так вот это все неправда, — обиженно заявил Сэм. — Выбор пола — наша давняя традиция. Самочки — мягче по характеру, и связь с центром у них сильнее.
— А в центре что? — поинтересовалась Дженни, вспомнив огромное светящееся пятно.
— Вот он пусть тебе сам и расскажет, они ближе знакомы, — процедил Сэм сквозь зубы.
Дин разлегся на полу, демонстративно вытянувшись во всю длину и занял столько места, что Дженни пришлось придвинуться к Роберту почти вплотную.
— Сэм? — позвал Роберт.
— Он не отвечает и корчит страшные рожи, — пояснила Дженни.
— Он что, обиделся? Сэм?
— Тут я, тут, — проворчал Сэм, когда Дженни в очередной раз позвала его. — Я не обиделся, просто вечно люди думают, что знают все про всех лучше.
Дженни наклонилась и почесала собаку за ухом. Сэм придвинулся, вытягивая шею, потом перекатился на спину, подставляя живот. Роберт с удивлением наблюдал за проделываемыми манипуляциями. Дженни тихонько прыснула, подумав, что так и не сказала Роберту, как выглядит для нее Сэм, и представила, насколько комичными ее действия кажутся со стороны.
— Сэм, у нас проблема. Мне нужно попасть на Ароа.
— Это у тебя проблема, — заметил Сэм, когда Дженни пересказала реплику Роберта. — Я-то могу оказаться там в любую минуту. Ментально, конечно, в реальности это займет какое-то время.
Роберт поднялся с места и принялся нервно наматывать по кухне круги. Дженни с удивлением наблюдала, как он проходит сквозь Сэма. И оба, при этом, ничего не замечают.
— Роберт, постой, я придумал! — воскликнул Сэм.
Дженни дернулась, осознав, что автоматически передала дину картинку с шагающим Робертом.
— Дженни поедет, и ты с ней. Попробуешь уцепиться. Только вот нужно быстро. Самочка Эрика сказала, что он собирался уезжать с Ароа. — затараторил Сэм. Дженни мгновенно переслала информацию.
— Никуда она не поедет. Сэм, ты с ума сошел, — возмутился Роберт.
Фразы вспыхивали, возникали в голове одна за другой.
— Но почему же? — возразил Сэм. — Это гениальная идея. И это моя идея, между прочим.
Дженни слышала недовольного возражающего Роберта и спорящего с ним Сэма. Образы мелькали в мозгу, отскакивая от нее, становясь видимыми для них обоих. Голоса нарастали, звучали все громче и громче. Дженни почувствовала, что теряет себя, становясь ретранслятором, от напряжения сдавило виски.
— Да замолчите же. Замолчите вы оба, — закричала она.
Голоса в голове мгновенно смолкли. Оба, и дин и Роберт, виновато уставились на Дженни. Дин жалобно тявкнул и лизнул ей руку.
— Вот так лучше, спасибо, — смягчилась Дженни, переводя взгляд с одного на другого. — Роберт, ты, действительно, можешь путешествовать вместе со мной?
— Могу, но ты точно никуда не поедешь, — упрямо повторил он.
— Это почему же? Я вам, что маленькая девочка? — не выдержала Дженни. — Я хочу помочь. И если это единственный способ, то я поеду. Подумаешь, окраина галактики. — Дженни упрямо повела плечами.
— Небезопасно. А с меня защитник сейчас никакой. Кроме того, таррианского корабля у тебя нет, и путешествие займет уйму времени. Сэм утверждает, что нужно торопиться, — пояснил Роберт и, запустив руки в волосы, снова зашагал по кухне. — Что если? — задумчиво произнес он, спустя какое-то время. — Сэм? Ты сможешь перенести ее разум?
— Хм. Почему бы и нет? Ты прицепишь якорь, и… Нужно попробовать… Хи. — Сэм игриво захихикал.
— Что такое? — не поняла Дженни.
Сэм оглядел ее с головы до ног.
— Тебе нужен образ. Как это у вас называется? Роковой самочки, вот! — важно изрек Сэм.
— Роковой чего? — опешила Дженни.
Роберт рассмеялся: — Эрику, нравятся женщины, как я понимаю, определенного типа.
— Мне что, изображать девицу легкого поведения? — Дженни густо покраснела.
— Ты красивая, Дженни. Изображать никого не придется, чуть-чуть поменяем образ, да и потом, это ненадолго, доставишь меня на Ароа и поможешь найти Эрика, — пояснил Роберт.
Сэм глуповато таращился в пустоту с каким-то отсутствующим выражением, будто находился не здесь, а совсем в другом месте. Внезапно дин подпрыгнул.
— Я знаю, где его искать, — завопил он.
— Общался с дином Эрика? — догадалась Дженни.
— Ага. — Сэм кивнул. — Один из баров Нью Порта. Очень известный бар. В нем собираются музыканты, съезжаются со всей галактики. Популярное место. — Сэм на секунду остановился, чтобы перевести дух. — Самочка сказала, Эрик ожидает события, которое произойдет через сутки, по местному времени. То есть у нас есть несколько часов. Вы люди даже не в курсе, как много дины о вас знают.
— Сэм, — ласково сказал Роберт. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что сейчас для меня сделал.
Морда Сэм растянулся в подобии улыбки, если, конечно, представить, что собаки умеют улыбаться.
— Что требуется от меня? — спросила Дженни.
— Ничего особенного, просто спать. Ты сейчас пойдешь в спальню, ляжешь и закроешь глаза. Тебе приснится сон, в котором мы отправимся в путешествие, — пояснил Роберт. Дженни послушно отправилась в спальню, легла на кровать. Роберт сел рядом. От его рук потянулось золотистое свечение. Дженни увидела Сэма, устроившегося на полу. Она закрыла глаза, почувствовала, как Роберт бережно коснулся ее сознания. И они вместе, также как и во время полета, объединились с разумом дина.
Расходящиеся желтые и синие круги. Точка. Вход. Темнота.
Точка. Вход. Темнота. Затем вспышка — яркая, слепящая и разлетающиеся огоньки во все стороны. Дженни, словно плыла в светящемся туннеле, находясь в капсуле или, скорее, в коконе, потому что окружающее ее пространство, выглядело органическим, живым. Стенки кокона двигались, будто дышали, светящаяся поверхность вздрагивала.
Дженни попробовала пошевелиться, но тело оставалось застывшим, беспрепятственно получилось лишь покрутить головой.
— Роберт, ты где? — тихонько позвала Дженни.
— Я здесь, с тобой, не волнуйся, — отозвался Роберт.
— Ты это видишь?
— Вижу, мне доступны все твои ощущения. Мы — как бы одно сознание, одно целое. Признаться, мне не доводилось еще передвигаться подобным образом.
— А Сэм?
— Я - транспорт, и тоже здесь, — ответил дин, самодовольно хмыкнув. — Куда бы вы без меня двинулись.
— Сэм, как ее зовут, самочку?
— Никак, у нас нет имен, только запах, не физический — ментальный. Имена дают хозяева, если дают. Эрик не удосужился.
Дженни почувствовала радость, сильную, переполняющую, бьющую через край. Радость была с ней сейчас, и радость ждала ее там, в точке назначения. Эмоции дина и его маленькой подружки, как назвала Дженни самочку, накладывались на ее собственное восприятие. Дины рвались к друг другу, предвкушая встречу, притягивались, а сетка раскрывалась, пропуская сознание Сэма и привязанных к нему пассажиров.
Пространство перед глазами вспыхнуло и снова померкло.
Дженни очнулась стоя посреди парковой аллеи на холме. Внизу плескалось море. Синее, удивительно спокойное. Видимо залив, потому что виден противоположный берег, а еще острова — маленькие зеленые холмы. Безлюдно. Мимо пронеслась стайка птиц с необычно ярким, красочным оперением. Рядом, практически касаясь дороги, завис массивный аэробайк. Вытянутый корпус, громоздкие колеса, яростная грубая сила, отсутствие изысканности и утонченности. Отнюдь не таррианская модель. От машины исходило тепло, пахло механизмом и еще чем-то терпким и незнакомым. Дженни, привыкшей к небольшим, безопасным и довольно уродливым машинкам — автоматам, байк показался сущим монстрам. На Старисе, аэробайками в основном пользовалась полиция, но выглядели они куда более мирными. «Неужели, это для меня? — удивилась Дженни, с опаской дотрагиваясь до байка — Да я к подобному агрегату и близко не подойду». Ощущения от прикосновения, оказались приятными, словно погладила послушного зверя, замершего в ожидании.
Вечер, мягкий свет заходящего солнца. Аллея. Цветущие деревья, с крупными цветами, фиолетовыми, розовыми, кремовыми. От цветов исходил тонкий сладковатый запах. Легкий ветерок. Довольно тепло, но не жарко. Время года — не поймешь. Весна, осень? На некоторых деревьях листья только распускаются. Значит весна. Вдалеке, через залив виден город: серебристые изогнутые здания, переплетающиеся конструкции из стекла и металла, а между ними тонкий изящный шпиль башни, увенчанной круглым шаром.
Дженни растерянно оглянулась. Ни Сэма, ни Роберта поблизости не оказалось.
— Роберт, Сэм, где же вы? — неуверенно позвала она.
И тут же услышала два голоса в своей голове, говорящих синхронно:
— Я здесь.
Дженни вздохнула с облегчением — на мгновение показалась, что она здесь совсем одна, и, успокоившись, придирчиво оглядела себя, воспользовавшись в качестве зеркала выдвижной панелью аэробайка, оставленной в режиме отражения будто специально. Хм. А ничего так получилось. Противоречивое сочетание нежного, почти романтического и демонстративно экстравагантного. Неброский макияж выгодно подчеркивал достоинства: исчезли неугомонные веснушки, глаза внезапно позеленели и стали яркими, почти таррианскими, придав лицу нечто демоническое. Медные волосы, подхваченные черной шелковой лентой, уложены в прическу наподобие античной. Из одежды: плотно облегающий темный комбинезон, закрытый наглухо, на ногах грубые ботинки на шнуровке и широком, но довольно высоком каблуке.
— Ничего себе копыта, — возмутилась Дженни. — Как я ходить буду, вы подумали?
— Роберт сказал, они удобные, — хихикнул Сэм.
— Можно подумать, Роберт у нас — эксперт в женской обуви, — ехидно заметила Дженни.
Роберт благоразумно промолчал, а Сэм выразительно хмыкнул.
Дженни задумалась, почувствовав неувязку. — Стоп, вы общаетесь напрямую?
— Могли, пока летели. Кое-как получилось транслировать через твое сознание. Сейчас все по-прежнему: не видим и не слышим друг друга, — пояснил Роберт. Извини за образ — мое изобретение и за байк тоже. С построением внешнего изображения Сэм бы не справился, его представление о том, как должна выглядеть хорошенькая женщина, довольно своеобразное. Задача Сэма поддерживать образ и передавать в окружающее пространство.
— Что теперь?
— Доедешь до города. Байк уже настроен. А по дороге я расскажу немного об Ароа. — отозвался Роберт.
— На этом чудовище? Я не уверена, что у меня получится, — прошептала Дженни.
— Еще как получится, — рассмеялся Роберт. — Дженни пойми, ты сейчас, по сути, спишь. А во сне все возможно. Здесь недалеко, всего лишь переправишься через залив, как раз хватит времени тебе все рассказать и подготовить. И потом, я так соскучился по скорости.
В голосе Роберта звучала почти мольба, и Дженни смирилась. Ладно, байк так байк. Когда еще получится на таком покататься.
— Еще одно, Дженни. Я хочу, чтобы ты знала, в любой момент ты можешь проснуться. Стоит лишь пожелать, и ты откроешь глаза в своем доме на Старисе, — добавил Роберт.
— Если я вернусь, что произойдет с тобой?
— Ничего. Обратно дорогу я знаю.
— А Эрик?
— С Эриком можно увидеться когда угодно, Сэм подскажет, где его искать, — ответил Роберт, но Дженни подумала, что время поджимает и встретиться необходимо именно сейчас.
Отбросив сомнения, Дженни приблизилась к байку. Брутальная и совершенно мужская машина, агрессивная, но не лишенная элегантности. Матово-черный металл корпуса сочетался с нарочито блестящими серебристыми элементами, а грубые, массивные детали, с утонченной грацией зверя. «Дикая смесь быка и тигра, — подумала Дженни. — Странно, что такое нравится Роберту, совсем уж не по-тарриански! А может, в этом как раз все и дело».
Пустота внутри колес светилась мягким синим маревом. Дженни осторожно взобралась на сиденье, подумав, что, при ее миниатюрном размере, она выглядит игрушечной на этом мото-монстре.
— Насколько высоко байк поднимается в воздух?
— Полметра — метр, не больше, — пояснил Роберт. — Между прочим, двигатель работает на радарии, давно хотел протестировать подобную модель.
Дженни вздохнула. Ну что, поехали. Ноги на подножки. Теперь понятно, зачем понадобились ботинки. Руки на рычаги управления. Руки. Дженни вздрогнула, в недоумении разглядывая пальцы. На одном из них красовалось кольцо Роберта.
— Роберт, зачем?
— Опознавательный знак для Эрика. Меня он не увидит, тебе придется разговаривать от моего имени. Перстень заставит Эрика отнестись к тебе серьезно.
Дженни натянула шлем, проверяя настройки. Направление, название улиц, карта — активизируются мысленным сигналом. Баланс, высота. Уф. Мотор глухо заурчал на низкой ноте. Байк плавно приподнялся над землей. По идее звук должен быть мощнее.
— Мы в город едем, поэтому ограничения по шуму, — шепнул Роберт.
Почувствовав азарт, Дженни легонько тронула управление. Машина плавно двинулась с места.
Чтобы потренироваться, Дженни на небольшой скорости прокатилась по аллее. Поднялась чуть выше. Байк слушался, безукоризненно выполняя любые маневры. Дженни почувствовала себя увереннее. Более того, ей нравилось, словно за одну короткую поездку она успела сродниться машиной, а управление подобной штуковиной стало привычным занятием. Скорость возросла, Дженни откинулась назад, ощущая нетерпение, предвкушая поездку, внутри бурлила радость. Зародившиеся было сомнения о том кто же на самом деле управляет машиной, она или Роберт, Дженни отбросила.
— Несколько слов о планете, — продолжил рассказ Роберт, — Ароа открыта относительно недавно. Звездная система из нескольких спутников, вращающихся вокруг газового гиганта. Два крупных спутника на внешней орбите в настоящий момент заселены. Первые переселенцы назвали систему Ароа. Мягкий, экзотический климат и удивительно красивая природа превратили Ароа в одно из модных туристических направлений и весьма недешевых, учитывая удаленное местонахождение.
— Любопытно. Курорт значит. А у твоего монстра есть имя? — поинтересовалась Дженни.
— Он не мой, но имя есть — Сагарис (Sagaris), достаточно брутальное, как мне кажется, — тихий смешок в ответ.
Небо стремительно темнело, включилось искусственное освещение. Дженни вздрогнула, увидев полупрозрачную тень, метнувшуюся по дороге.
— Не беспокойся, это я, — раздался голос Сэма. Иду рядом, так интереснее. Я невидим. Но если понадоблюсь, я здесь.
Дженни выехала из парка, а вот и мост. Многоуровневый. Транспортные механизмы всех сортов и размеров, в том числе и аэро, сновали туда-сюда.
— Наш уровень самый верхний — заметил Роберт. — Высоту держи не более полуметра. Разрешенную скорость байк возьмет автоматически.
Дженни сбавила скорость и снизилась, выводя байк на нужный уровень. Машина, плавно набирая скорость, выехала на мост. Байк уверенно держал скорость и направление, позволяя смотреть по сторонам. Дженни замотала головой, разглядывая яхты в гавани. Какое многообразие! Попадались даже стилизованные под старину парусники.
— Бар, в который ты направляешься, не совсем бар. Это скорее, музыкальный клуб или небольшой концертный зал. Атмосферное и популярное место. Туда съезжаются музыканты со всей галактики. У Эрика на сегодня забронирован столик, — тихо комментировал Роберт.
— Как Эрик выглядит?
— Точно не знаю, последний раз я видел его ребенком, но кое-какое представление есть. Думаю, смогу узнать. Не волнуйся, я же вижу твоими глазами.
Съехав с моста, Дженни свернула налево и понеслась по набережной. Развязка, поворот направо, площадь. А вот и бар. Дженни затормозила, опуская байк. Сняла шлем, поправила волосы, грациозно соскочила на поверхность. Привычно, вроде всегда так делала, запечатала байк ладонью.
Мужчина в форме улыбнулся, открывая двери и пропуская в здание. Внутри: просторный зал, полумрак, синие и красные лампы, рождающие атмосферу уюта и таинственности, люди, сидящие за столиками, официанты разносящие напитки. Впереди сцена, под старину, сделанная из дерева. Над сценой вместо декораций поднимался разноцветный туман, создавая иллюзию объема.
Охранник у входа остановил ее.
— У меня назначена встреча, — ответила Дженни тоном, не терпящим возражений, и удивилась, когда охранник молча кивнул и посторонился. Она не привыкла разговаривать с людьми подобным образом. Подумав о влиянии Роберта, Дженни попыталась возмутиться, но словно влекомая неведомой силой прошла внутрь.
Эрик Ван Дер Берг забронировал целый столик для себя одного. Сегодня он не желал компании. Потягивая местный коктейль, Эрик потихоньку разглядывал окружающих. Концерт начнется еще через полчаса. А вот наблюдать за людьми вошло в привычку. Увлекательное занятие. У входа застыла девушка, напряженно вглядываясь, словно ища кого-то. «Дружка что ли потеряла», — усмехнулся Эрик. Что-то было в девичьей фигурке, притягивающее взгляд. Тоненькая, изящная, затянутая в облегающий комбинезон, оттого выглядевшая совсем миниатюрной. Красноватые кольца волос. Девушка подошла поближе. Эрик вздрогнул. От нее исходил поток энергии, слишком сильный, слишком необычный. Дикая, необузданная, но, в тоже время, чистая энергия, закручивалась вихрем, расплескивалась вокруг. Ноздри Эрика раздулись.
— Эрик Ван Дер Берг? — Отчеканила незнакомка каждое слово.
— Да, — кивнул Эрик, разглядывая девушку с все возрастающим удивлением. Зеленые глаза, почти по-тарриански яркие, матово белая кожа, а в лице какая-то напряженная решимость. Она села напротив, даже не спросив разрешения.
— Нужно поговорить. — Незнакомка положила руки на стол, теребя перстень на пальце. Перстень. Эрик похолодел. Дымчатый металл, крупный камень темно-синего цвета и переливающийся знак птицы… Эрик точно знал, кому принадлежал этот перстень. Он не мог ошибиться.
Пространство рядом с девушкой дрогнуло, Эрик увидел золотистое свечение, превращающееся в знакомую до боли фигуру.
— Винсент? — изумленно прошептал он.
Дженни зашла в зал, ища глазами кого-то, с кем она никогда не встречалась. Зрение обострилось. Дженни мысленно переходила от человека к человеку, от столика к столику. И каждый раз в ее голове звучал голос Роберта, становившийся все более разочарованным: «Нет, не он, не он».
Наконец Роберт попросил ее остановиться. Уютный столик, несколько в стороне, но хорошо видно сцену. Пожалуй, одно из лучших мест в зале. Одинокий мужчина. На вид лет пятидесяти. Длинные волосы до плеч, короткая аккуратная бородка. Дженни с удивлением поняла, что, несмотря на слабое освещение, в состоянии рассмотреть мельчайшие подробности. Она явственно видела серебристые нити у него в волосах, и светло-голубые прозрачные, словно льдинки, глаза. Мужчина повернул голову и посмотрел на нее оценивающе, с интересом.
«Эрик», — прошептал голос у нее в голове.
Дженни направилась к столику, глядя мужчине прямо в глаза, будто загипнотизированная и совершенно не замечая окружающих ее людей, словно в помещении никого не было.
— Эрик Ван Дер Берг? — спросила Дженни, и получив подтверждение, добавила, занимая кресло напротив. — Нужно поговорить…
— Винсент, ты? — прошептал Эрик.
— Всего лишь Роберт. Вернее, то, что от меня осталось.
Золотистое свечение усилилось, черты проступали все явственнее. Дженни удивленно посмотрела на Роберта, затем перевела взгляд на Эрика.
— Вы друг друга видите?
— Да, и я не совсем понимаю почему, — отозвался Роберт.
— Значит, мою миссию можно считать завершенной? — В голосе Дженни прозвучало разочарование.
Роберт пожал плечами. Исходящее от него золотое свечение уменьшилось, сменившись реальным образом, все еще полупрозрачным, но становящимся все более и более видимым.
— Роберт?.. Но, я слышал, что… — Эрик выглядел ошарашенным. Он склонил голову в церемониальном поклоне и воскликнул:
— Ваше Величество!
— Эрик, я не король, — Роберт протестующе махнул рукой. — И потом, давай обойдемся без условностей. Последний раз, когда мы виделись, я сидел у тебя на руках, — добавил он.
— Сколько тебе тогда было? Три? Нет, четыре.
— Ага, — вздохнул Роберт. — Несмышленый ребенок.
— Прости, не уберег. Ни Винсента, ни тебя. — Эрик склонил голову. — Но Тарра, ты не можешь вот так…
— Я, наверное, пойду? — неуверенно вклинилась Дженни. — Вам нужно поговорить.
Эрик поднял голову, окинул Дженни внимательным взглядом.
— Как вас зовут?
— Дженни.
— Я бы не советовал вам уходить. Концерт начнется через полчаса. Поверьте, это стоит того, чтобы увидеть. Но, вы правы, нам с Робертом нужно поговорить наедине. Поэтому я создам оболочку, непроницаемую для окружающих. Можете остаться за столиком, надеюсь, вы не будете сильно скучать. Я распоряжусь, чтобы принесли напитки.
Роберт повернулся к Дженни.
— Помни, ты можешь проснуться в любой момент, — сказал он.
Эрик сделал непонятный жест рукой, будто вычертил фигуру, и Дженни перестала слышать собеседников. Она по-прежнему могла лицезреть и Эрика и Роберта, ставшего уже полностью материальным. Она видела, что они разговаривают, губы шевелились, но движение казалось смазанным, не разобрать, и до нее не доносилось ни звука.
Дженни откинулась на спинку кресла. Ну что ж, концерт. Полчаса можно поглазеть по сторонам, а там глядишь, мужчины составят ей компанию.
— Разум как контейнер, невероятно, — пораженно заметил Эрик.
— Меня никто не видел кроме нее, — пояснил Роберт. — Не видел и не слышал, — добавил он. — Удивительно, что ты можешь.
— Кто она, жена?
Роберт отрицательно покачал головой и нахмурился.
— Хм. Интересно. Просто подружка? Но так не бывает… Как ты умудрился притащить ее сюда? — На лице Эрика читалось нескрываемое удивление.
— Не совсем я — дины.
— Значит, дины. Вот как, — улыбнулся Эрик. — Теперь понятно, откуда такая сильная энергетическая оболочка. Я сразу обратил внимание, заметив исходящий поток, неизвестного происхождения.
Эрик придвинулся, разглядывая собеседника. Роберт, в энергетической форме: мерцание поля вокруг него подрагивало. Но черты лица вполне можно было разобрать. До чего же похож на Винсента. Лицо, фигура, глаза, выражение и даже кожа, такая же светлая. Насколько Эрик помнил, ребенком он выглядел смуглее.
— Роберт, зачем ты искал меня? — спросил он.
— Что ты обо мне слышал? — перебил Роберт и вопросительно поднял брови.
— Погиб на какой-то малоизвестной планете. Новости доходят и до меня. Особенно такие. — Эрик вздохнул.
— Фрэнк и Маллия, это тебе о чем-то говорит? — Роберт небрежно скинул визуальный портрет.
Эрик вздрогнул.
— Даже так? Никогда бы не подумал… — пробормотал он. — Я хорошо помню мальчишку. Перспективный. Интересные способности, не наши, но нечто близкое.
— Мой бывший тюремщик, — поморщился Роберт.
— Прости. — Эрик низко опустил голову.
— За что? — удивился Роберт. — В том, что случилось со мной, нет твоей вины. И ничьей нет. Сам попал. Сам и выберусь, если выберусь, — тихо добавил он.
— Не скажи, — покачал головой Эрик. — Я все еще хранитель.
— Ты инициировал меня в детстве, зачем? — Роберт внимательно смотрел на Эрика, ожидая ответа.
Официант принес коктейли, поставил на столик. Три бокала. Роберт удивленно повернул голову, но официант уже исчез.
Эрик вздохнул.
— Неужели ты помнишь?
— Не-а. Вы с отцом постарались, затерли мне память. Факт инициации всплыл во время повторной, когда мне было двадцать. Кристоф этого не делал. Тогда я подумал, что кроме тебя больше некому. Так зачем, Эрик? Мне больше некого спросить.
— К сожалению.
Роберт нахмурился.
— Эрик, ты уехал практически сразу после гибели моего отца. Никто не знал почему. Ходили разные слухи, я помню. Двадцать лет я жил с уверенностью, что ты имеешь к этому отношение.
Эрик протестующе поднял руку.
— Не перебивай, — жестко отрезал Роберт. — Двадцать лет, Эрик. Потом я обнаружил кое-что, изменившее мою позицию. Но именно твое имя всплыло в разговоре с Фрэнком, в месте, практически ставшем для меня могилой. Это то, что известно мне. Теперь твоя очередь. Я жду.
— К гибели Винсента я непричастен, — отозвался Эрик, после паузы. Мое преступление только в том, что вовремя не оказался рядом. Возможно, будь я там, трагедии удалось бы избежать. Но… — Эрик пожал плечами. — О чем теперь говорить. Я слишком долго живу с чувством вины: не уберег моего короля и близкого друга. А теперь еще и ты. Энергетическая форма. Что произошло с основной?
— Потом, — перебил Роберт. — Сначала ответь на мои вопросы.
— Хорошо, — Эрик вздохнул, собираясь с силами. — Инициация. У Винсента были нехорошие предчувствия по поводу тебя и твоей судьбы. Он посчитал, что инициация в раннем возрасте позволит уберечь тебя. Кроме того, сверхрежим. Полагаю, тебе о нем известно?
Роберт поморщился. — Не много.
— Неужели Кристоф не обучил тебя?
— Он пытался, но… Я оказался паршивым учеником, — Роберт снова скривился. — Открывать сознание во время занятий, превратилось в своеобразную пытку.
— О побочном эффекте я не подумал. Кристоф — верховный хранитель, лучший из нас, если не смог он, то. — Эрик беспомощно развел руками.
— Я выходил в сверхрежим. Несколько раз, — признался Роберт. — Первый раз совершенно случайно и хорошо, что Кристоф оказался рядом, меня еле откачали. Потом уже сознательно. Но каждый раз с тяжелым последствиями и попаданием в энергетический ноль. После, долго учился себя сдерживать. Научился, на свою голову. — Роберт невесело хмыкнул. — Настолько хорошо, что сдержался даже тогда, когда меня убивали.
— Но не убили же, — попытался возразить Эрик.
Роберт перебил его.
— Не уверен, что мне удастся выбраться, и не думаю, что энергетического состояния хватит надолго. Не спорь.
— Значит, полноценного выхода так и не получилось. — Эрик задумчиво потер лоб.
— Однажды, — тихо проговорил Роберт. — Тогда, когда я пытался спасти Айрин и… Но я не успел.
— Он опустил голову, закрыл лицо руками.
— Роберт? — Эрик протянул руку, дотронулся до его плеча. Пальцы обожгло, словно от удара током. Эрик вздрогнул, отдергивая руку.
Роберт поднял голову. — Потерял их обеих… — Откинулся на спинку стула, устало потирая виски.
До Эрика постепенно дошел смысл сказанного.
— Айрин была беременна?
Роберт кивнул. — До сих пор не понимаю, зачем ее понесло на скалы, — он вздохнул. — Обещала не рисковать, водить аккуратно.
Эрик вспомнил дом, похожий на птичье гнездо, на скале, нависающей над штормовой бухтой, построенный еще Винсентом — одну из королевских резиденций. Вспомнил и для каких целей Винсент ее использовал.
— Ты сказал, в тот раз получилось. Расскажи, мне важно знать, что произошло в сверхрежиме?
— Я летел. Оказался у скал за несколько секунд. Никогда не думал, что возможно передвигаться настолько быстро, но… — Роберт обреченно развел руками.
— У каждого из нас свое чувство вины, — вздохнул Эрик.
— Я знал, что потеряю ее. Кое-что из будущего открылось в пещерах. Не думал что так. Предполагал, что расстанемся, учитывая ее характер, подобная перспектива казалась вполне вероятной.
Роберт дотянулся до бокала, его рука прошла сквозь него, он раздраженно фыркнул, но продолжил настойчиво повторять раз за разом, пока наконец, не обхватил бокал пальцами. Поднял, покрутил, взболтал жидкость, даже поднес к носу, затем передвинул на угол стола. — Энергетическая форма не так уж и плохо. С этим почти можно жить, — пробормотал он.
— Ты так похож на Винсента, когда увидел тебя, на мгновение подумал, что это он. Только ты был смуглее…
Эрик хорошо помнил мальчишку. Спокойного, не по возрасту серьезного. И слишком пристальный взгляд синих глаз.
Роберт неожиданно улыбнулся. — Все что ты сейчас видишь, не соответствуют действительности. Так я выглядел раньше и да, ты прав, смуглее, — сказал он.
— А в настоящий момент? — Эрик обеспокоенно нахмурился.
— Сейчас покажу.
В голосе Роберта проскочила некая доля ехидства, он театрально щелкнул пальцами.
Кокон вокруг Дженни сгустился — представление ожидалось не для девушки. Фигура Роберта дрогнула, начала меняться. Проступили жуткие шрамы на руках, шее, груди, металлическая пластина на лбу, вокруг которой кожа немного воспалилась, непривычно черные глаза. Расстегнутая рубашка, тугая повязка на животе с застарелыми пятнами крови.
Эрика передернуло. Подобного он не ожидал.
Роберт выдержал паузу, словно наслаждаясь произведенным эффектом.
— Неприглядное зрелище, я знаю. На самом деле, это худший вариант, обычно не так плохо, даже женщинам нравится, — усмехнулся он. — Я сброшу тебе информацию, надеюсь, что получится из энергетической формы. Раскрой сознание.
Эрик послушно раскрылся и поморщился, принимая сжатый информационный пакет.
— Общение с моим разумом, тоже не из приятных, — заметил Роберт.
Перед Эриком возникали образы: Надир и Роберт, снежные горы Эрты. Повзрослевший Фрэнк. Массивная дверь с таррианскими письменами. Кинжал — трехгранная ручка и длинное изогнутое лезвие.
— Значит вас двое… — изумленно прошептал Эрик.
— Собственно это одна из причин, почему я пришел. Ты не связан с Таррой, не обязан отчитываться. Поможешь?
— Возможно, — задумчиво произнес Эрик. — Нестандартная ситуация. Нужно подумать.
Роберт нетерпеливо повел плечами.
— Ты же понимаешь, что произойдет с Надиром, если нас найдут.
— Уничтожат, как агрессивное новообразование? — предположил Эрик.
— И это в лучшем случае. Надир — не соответствует таррианским канонам, — заметил Роберт. — У меня всего несколько месяцев, чтобы найти решение, не более. Экспедиция уже формируется. Причем, как со стороны Содружества, так и со стороны Тарры.
— Меня волнует твое ранение.
— Его ранение, — поправил Роберт, скривившись. — Как раз перед инцидентом, я отделил свое сознание, перешел в энергетическую форму, эртанцы помогли. Когда Надира ранили, меня швырнуло в тело обратно. Пришлось латать. Регенерация нарушена, но кровь остановить удалось.
— Тебя не было рядом, когда это случилось? — уточнил Эрик.
— Я считал его разум сразу после, — признался Роберт.
— Считал? — Эрик ошарашенно посмотрел на собеседника. — Он же был без сознания.
— Я изменился, — Роберт хмыкнул. — Когда пытаешься выжить, таррианские догмы мешают. Надир вообще, по их понятиям преступник, да и я, наверное, тоже.
Эрик покачал головой.
— Мое мнение на этот счет тебе известно. Всегда считал, что необходимо уметь постоять за себя, ратовал за изучение техник. А вместо этого, они запретили боевые приемы… — Покажи еще раз нож, — попросил Эрик и нахмурился, получив картинку. — Рукоять мне знакома, выглядит как трехгранник.
— М-мм, что-то такое слышал, — задумчиво произнес Роберт.
Эрик развернул изображение, демонстрируя Роберту кинжал. Три грани, символизирующие победу над чувствами, контроль над прошлым настоящим и будущим.
— Древняя вещь. Использовался в религиозных ритуалах, для подчинения, повиновения, — прокомментировал Эрик. — Но им не наносили повреждения, производили символичное касание. И твой клинок совсем другой, — задумчиво протянул он, — Надира пытались убить?
— Не думаю, — ответил Роберт. — Исключительно точные удары. Если бы задели внутренние органы, я бы нас не вытянул.
— Кому-то известна ваша природа, или это попытка взять над вами контроль?.. Бред. Неужели кто-то еще верит в подобную чушь.
— Над ним, — поправил Роберт. — Контроль над ним, а не мной.
— Вами обоими, — возразил ему Эрик. — Ты пойми, твой братишка становится сильнее. Его разум, он сможет поглотить тебя.
— Не думаю.
— На твоем месте, я не был бы так уверен.
Роберт вздохнул. — Я надеялся, что приняв энергетическую форму, передам ему тело полностью. Меня бы это устроило. Оставалось только с имплантатом разобраться. Но связь между нами сильнее, чем я ожидал. — Роберт сжал голову руками, — Я хочу, чтобы он жил.
— У меня появилась идея, но понадобятся деньги, много денег, — задумчиво проговорил Эрик.
— Что ты предлагаешь?
— Лови картинку, тебе понравится, — усмехнулся Эрик.
Роберт рассмеялся. — Я бы сам от такого не отказался.
— С тобой подобный трюк не пройдет, — заметил Эрик, — сознание слишком сложное, кроме того сам знаешь, из чего состоит твой разум, а Надир все еще, как ребенок. Он растет, формируется. Если не затягивать, то может получиться.
— А мне придется возвращаться в мое полуживое тело… Ладно, что для этого требуется?
— Нужны деньги, остальное я возьму на себя. Хотя Тарра, так и не перекрыла мой внешний счет, но пополнять перестала. Уехал я давно, а жить люблю красиво, — Эрик усмехнулся и развел руками.
— Мой внешний счет вряд ли доступен, в связи с гибелью владельца, — хмыкнул Роберт, — У меня был еще один, персональный, для работы по контракту. Понятия не имею, сколько там. Хотя до этого счета все равно не добраться, учитывая мое нынешнее состояние.
— А если? — задумчиво протянул Эрик.
Оба посмотрели в сторону Дженни.
— Не хотелось бы, и так я слишком много на нее навалил, — Роберт нахмурился. — Если мне плохо — каждый раз к ней выбрасывает, причем, даже контролировать это не могу.
— Заметь, я только предложил уединиться, но и ты не возражал, — отозвался Эрик.
— Тогда мы бы говорили о других вещах, — Роберт пожал плечами.
Эрик рассмеялся и тихонько позвал:
— Дженни?
Дженни не спеша потягивала коктейль, приятный, немного кисловатый и почему-то безалкогольный. Или это потому, что она во сне? Дженни принюхалась. Алкоголя не уловила, всего лишь свежий фруктовый запах. Дженни поставила бокал на стол. У ног разлегся Сэм, блаженно вытянувшись во всю длину. Ни Эрик, ни Роберт Сэма не видели, да и потому что никто не возмущался, окружающие тоже не догадывались о существовании энергетической собаки. Сэм, заметив, что она смотрит в его сторону, воодушевленно застучал хвостом.
На сцене настраивали аппаратуру. Музыкальные инструменты. Дженни удивилась, увидев акустический рояль и гитары. Представление начнется совсем скоро, а мужчины все еще беседовали. Эрик выглядел растерянным, а Роберт грустным.
Внезапно Дженни обнаружила, что кокон, отделяющий ее от мужчин, исчез. Эрик, улыбаясь, произнес ее имя. «Наговорились», — подумала она.
— Дженни, не могли бы вы нам помочь? — спросил Эрик.
— Не слушай его, это плохая идея. — Роберт протестующе поднял руку. Он хмурился, раздраженно кусая губы.
— Что нужно сделать, — улыбаясь, ответила Дженни.
Надо же, а Роберт всполошился. Не иначе Эрик предлагает какую-то аферу. Сэм, уловив ее мысли, беспокойно завозился у ног.
— Роберту необходим доступ к счету, я не уверен, что у него получился идентифицироваться, в том состоянии, в котором он находится, но если вы позволите…
Речь Эрика звучала витиевато. Ничего конкретного, сплошные намеки вокруг да около.
— Эрик, не говори глупостей. Дженни тоже не здесь, если ты заметил, — съязвил Роберт. — Как, по-твоему, она с этим справится?
— А в чем, собственно, проблема? — Дженни недоуменно уставилась на Роберта. — Тебе нужны деньги, сколько?
— Речь идет о весьма внушительной сумме, — усмехнулся Эрик. — Вы вряд ли представляете о какой. От вас нужно всего лишь проверить, располагает ли Роберт подобной суммой.
— Бесполезно, в банке персонифицированный код защиты, — пробурчал Роберт. Он явно разозлился.
Дженни недоуменно сдвинула брови. Обычно Роберт вел себя сдержаннее. А еще Дженни никак не могла понять, зачем понадобилось усаживать ее на байк, тащиться на малоизвестную планету, встречаться с Эриком? Не проще ли связаться королевой Тарры и попросить о помощи?
Роберт задумчиво барабанил пальцами по столу. А вот Эрик, похоже, развеселился. В глазах плясали смешинки, он благодушно улыбался, поглаживая бородку.
Дженни посмотрела на сцену. Все готово к действу. Дом, стена и лестница, уходящая в никуда. Попеременная смена красного и синего, цветной туман, вся эта игра света создавали абстрактные переплетения, подчеркивающие конструкции. Софиты выхватили рояль, простой черный инструмент, современный, но акустический.
— Совсем не похож на твой, — заметила Дженни, кивнув в сторону сцены.
— Мой? Ах, да, все время забываю, что ты побывала на Тарре.
Дженни улыбнулась.
— А еще, ты потрясающе играл, я по тому произведению даже диссертацию написала.
Роберт выглядел растерянным, словно не понимал, о чем она говорит.
— Ну вот, — разочарованно протянула Дженни. — Когда я летела на корабле, а ты оставался там, на Маллии, мы общались во сне, неужели не помнишь?.. По крайней мере, королева именно так объяснила. Или… хочешь сказать, ничего не было?
— Не помню, — покачал головой Роберт. — То, что видела ты, не совсем то, что видел я. Ощущал твое присутствие, но…
— Как же, а белая комната? — взволнованно произнесла Дженни.
— Белая комната? — удивленно переспросил Эрик, вклиниваясь в разговор. — Базовый выход?
Роберт заулыбался. — Комнату помню. Просил тебя уйти. Но ты не очень меня слушалась. А в остальном… У меня вообще от всего того периода довольно смутные воспоминания.
Свет в зале стал приглушенным, а на сцене разгорелся ярче. Музыканты, в который раз, проверяли звучание инструментов.
— Еще несколько минут, — с видом знатока заметил Эрик.
Дженни потихоньку рассматривала публику. Какое многообразие! Представители разного возраста, рас и планет — пожилые пары, держащиеся за руки и влюбленно поглядывающие друг на друга, совсем молодые ребята. Что объединило их под одной крышей? А вот парень за соседним столиком, так же как и она смотрит по сторонам, встретился с ней глазами.
Парень улыбнулся, Дженни кивнула в ответ, и, повернувшись к своим спутникам, переспросила:
— Вы говорили, помощь нужна?
— Да. Проверить какими средствами я располагаю, и предоставить Эрику доступ, — пояснил Роберт. — Я попробую посмотреть баланс на коммуникаторе Эрика, но скорее всего не получится. Энергетическая форма не стабильна, не всегда позволяет взаимодействовать с предметами.
Эрик достал устройство, придвинул его к Роберту. Тот коснулся пальцами, пытаясь активировать программу, но прибор не реагировал. Роберт виновато улыбнулся. Затем резко отодвинул коммуникатор от себя.
— Грубая сила работает, а на тонкости я, увы, не способен, — проворчал он.
— Ты не знаешь, сколько у тебя денег? — удивленно спросила Дженни, совершенно запутавшись.
— Понятия не имею, — признался Роберт. — Внешний счет, скорее всего, аннулирован, хотя и не факт, но был еще один, который я зарегистрировал, когда начал выполнять задания на стороне Содружества, 6 лет назад. Если честно, никогда им не пользовался.
— Подозреваю, что там не мало, — задумчиво предположил Эрик, — Услуги таррианского пилота такого класса дорого стоят.
Дженни округлила глаза. Она догадывалась, что тарриане не испытывают денежных затруднений, но нельзя же настолько небрежно относиться к собственным финансам? Дженни, по-видимому, свою мысль озвучила, потому что дальше последовало пространное объяснение Эрика о неограниченном внешнем счете, который открывается каждому выезжающему за пределы таррианской звездной системы.
Тарра, по понятиям Содружества — весьма состоятельная планета-государство, не входящая в единую финансовую систему. Хотя за пользование туннелями бралась символическая плата, учитывая количество проходящего через них транспорта и размеры сети, сумма, в итоге, набегала баснословная. Валюта Содружества у тарриан не использовалась, поэтому они не особо стеснялись в расходах.
— Вы, наверное, слышали о таррианских грантах? — поинтересовался Эрик.
Дженни слышала. Некоторые программы в университете финансировались именно таррианами. Удостоиться подобного гранта считалось большим успехом, почти признанием. А также шансом выдвинуться для малоизвестных, заведомо неприбыльных, но интересных проектов. Тарриане руководствовались нестандартными критериями отбора.
— Все равно не понимаю. Если не пользовался на территории Содружества, так перевел бы в таррианскую валюту, — предложила Дженни.
— На Тарре нет денег, — рассмеялся Роберт. А Эрик хмыкнул, будто Дженни сказала какую-то несусветную глупость.
— Как это? — не поняла Дженни.
— Совсем. У нас не существует системы оплаты или денежного эквивалента вообще.
— Прямо социализм какой-то вперемешку с королевской властью, — удивилась Дженни, припоминая лекции по истории. — Как вам удалось совместить несовместимое?
— Никакого социализма в вашем понимании, — возразил Роберт. — Мы прошли долгий путь, от отрицания многих вещей и ценностей и полного аскетизма, до духовного развития, в итоге вот как-то так эволюционировали. Королевская власть на Тарре — не совсем власть, не то, что вы в это слово вкладываете. Скорее пространственная энергетическая функция, чем управление, и дополнительная система защиты. Наверное, кому-то из предков всего лишь понравилось название. Таррианский королевский флот, согласись, красиво звучит. — Роберт повернулся к Эрику. — Кстати, по поводу защиты. Перед самым отъездом узнал, что в сверхрежиме заложена подобная функция.
— Редкая функция, — возразил Эрик. — Способностью входить в сверхрежим еще нужно обладать. В твоей семье это есть, передается через поколение и преимущественно мальчикам. Винсент такой способности не имел. А вот я немного могу, хотя к Астерам не имею отношения. Поработаю с тобой, когда доберусь.
— Вы собираетесь полететь туда к нему? — спросила Дженни с надеждой в голосе. Похоже, Роберт доверял собеседнику, приезд Эрика хоть какая-то помощь.
— Да, примерно через месяц буду на Маллии. Нужно кое-что уладить, плюс время на дорогу, — подтвердил Эрик.
— Поторопись, а то пропустишь самое интересное, на Маллии много чего назревает. Насколько я понял из достоверных источников, — Роберт сделал загадочное лицо, — Генерал активно переводит средства на закрытые счета и яхта готова к взлету. Только… — Роберт внезапно нахмурился. — Энергию откуда брать будем?
— Ты все правильно понял, станция. Как только попадешь туда, накачаешься энергией, станция должна быть активна.
— Почему нечто, принадлежащее нам, находится на Маллии? — спросил Роберт. — Ты ведь знал о ней, когда встретил Фрэнка, поэтому и проявил к нему интерес?
— Вместе с твоим отцом разбирая архивы, мы наткнулись на информацию о станциях. Очень древние, назначение и применение — неизвестно. Их двадцать три, столько же, сколько и на Тарре, только разбросаны по разным планетам, я дам тебе схему.
— Хм, напоминает зеркало, — заметил Роберт, получив картинку, — кстати, дверь открыть я не смог. Замок энергетический. Приедешь, посмотришь.
— Вряд ли мне это по силам, — задумчиво произнес Эрик, — подозреваю там королевская печать, а я — хранитель.
— Я не король, — устало возразил Роберт.
— С твоим-то потенциалом? Подозреваю, что ты и так способен на все, церемония ничего не добавит.
— Возможно. Когда-то на Тарре из-за меня шел дождь, много — много дней, — Роберт улыбнулся очень грустной улыбкой. — Но я пробовал распечатать вход, ничего не получилось.
— Один?
Роберт кивнул.
— Думаю, вам нужно быть вдвоем, одновременно. Вы не разделились целиком, система воспринимает тебя одного, как нечто неполное.
— О чем это вы говорите? — Дженни насторожилась.
Роберт смутился, опустил голову, словно сомневаясь и никак не решаясь на откровенность.
— Так получилось, что у меня есть брат, там на Маллии.
Дженни увидела обрывочные картинки. Скорее даже ощущения: две личности, одно тело. Непривычный опыт, нечто чуждое и не совсем нормальное. От неожиданности она передернула плечами. Роберт скривился.
— Не хотел вызывать такую реакцию, прости, — тихо пробормотал он.
Дженни собиралась возразить, но на сцене зазвучала музыка. Увлеченные беседой, они пропустили начало.
Музыкант — пожилой, даже старый, но не по возрасту подвижный, запел, вернее, практически заговорил низким хриплым голосом. Мягкое и нежное звучание классической гитары, вторящие ей ударные, молодой парень, виртуозно играющий на скрипке, глубокие голоса женщин. Мелодия простая, но берущая за душу. Дженни вслушалась в текст. Пронзительные стихи. Каждая строчка прожита, выстрадана, пропущена через себя.
— Завораживает, правда?
Дженни вздрогнула — Что?
— Я говорю, завораживает, его голос. Песни о любви и ненависти. — Эрик вздохнул, продолжил после паузы. — Один из моих любимых музыкантов. Последний концерт последнего межгалактического тура. Именно здесь этой весной, когда на его планете — осень. Последний концерт, — Эрик вздохнул. — Больше не будет и его не станет года через три, как ни грустно это звучит. Вместе с ним уходит целая эпоха. Иногда чувствую подобные вещи. К сожалению, иногда, вот с Винсентом упустил.
Дженни перехватила картинку: предначертание, рок, но не точное, а колеблющееся, как на чаше весов, от плохого к хорошему. Эрик улыбнулся.
— То, что ты сказал Фрэнку из серии подобных предчувствий? — спросил Роберт.
— Да, опасность, возможно смертельная и рядом кто-то нашей крови — это то, что я видел.
А певец со сцены читал стихи. Просто стихи о любви, глубокие и проникновенные. О чувстве, которое случается в жизни и о магии, возникающей между двоими, о том, как легко это потерять и как трудно признаться в своих ошибках, об одиночестве, ожидании, несбывшихся надеждах, о дружбе и верности, о глупостях, который творят лишь в юности. Мелодия звучала совсем тихо, дополняя слова.
Весна за стенами бара, хрупкие цветы на деревьях, необыкновенные стихи и атмосфера, и слова Эрика, сидящий рядом призрачный Роберт, все это вместе вызывало такую грусть, что у Дженни защемило сердце.
Музыка изменила и ее спутников. Роберт затих, задумался, погрузился в себя, лицо сосредоточенное, а пальцы тихонько выбивали ритм. Эрик улыбался грустной и одновременно светлой улыбкой.
Дженни напряженно слушала, боясь пропустить слово, пока последний звук, последняя нота не растаяли в воздухе.
Перерыв. Мужчины вернулись к прерванной беседе, уже не скрываясь, не прячась за ширмой.
Эрик прищурился и внимательно посмотрел на Дженни.
— Насколько то, что я вижу, отличается от оригинала? — спросил он.
— Весьма близко. Я почти ничего не менял, — улыбнулся Роберт.
«И хорошо, что не менял», — подумала Дженни.
Когда Сэм рассуждал о роковой, как он выразился, самочке, Дженни испугалась, что эти красавцы добавят чего-нибудь лишнего. Дин уловив, ее мысль тихо прошептал.
— Я советовал формы побольше. Ну, пышнее. Ты такая худая, — Сэм вытаращил глаза.
— Ну знаешь. Ты — энергетическая субстанция, прикидывающаяся собакой, у динов не бывает пышных форм. И вообще, твои вкусовые предпочтения меня не волнуют, — огрызнулась Дженни.
— Кто бы говорил, ты никогда живого дина не видела, — прыснул Сэм, — в смысле, без образа.
— Сэм, ты Эрика слышишь? — Дженни смягчилась.
— Ага. И вижу тоже, а он меня нет. Я умею маскироваться, — дин самодовольно вильнул хвостом. — Но хозяин выпал. Хотя, — Сэм задумчиво почесался, — я вижу сгусток энергии. Неправильный какой-то, неровный, с пробоинами, как раз напротив Эрика. Роберт там?
Дженни мысленно кивнула, а Сэм подполз и принюхался. Дин практически касался Роберта, даже лизнул то место, где находилась его рука, по обыкновению, пройдя насквозь. Заскулил и вернулся к Дженни. Она улыбнулась, погладила собаку, потрепала за ухом, и дин тут же уложил голову ей на колени.
Эрик внимательно следил за проделываемыми манипуляциями.
— Я так понимаю, вы общаетесь с дином? Вот так запросто… Даже удивительно, за редким исключением дины не очень дружелюбны.
— Скажи еще, мы — мало разумны, — недовольно зашипел Сэм Дженни в ухо.
Эрик, естественно не слышал реплики дина и продолжил.
— Способен ли дин изменить внешность Дженни на твою? Прицепишься к сознанию, сможешь управлять ее действиями.
— Это в теории, — задумчиво произнес Роберт. — Я не могу общаться с дином напрямую, только через Дженни. Визуальный эффект — да. Полного подчинения разума не получится, как и не сможем воспроизвести отпечатки пальцев, генетическую карту, сетчатку. Поэтому перевести на твое имя деньги вряд ли так просто выйдет.
Эрик недоуменно сдвинул брови.
— Зачем понадобились такие сложности, особенно генетическая карта?
— Требования Содружества. Я не стал возражать. Но проверить баланс Дженни сможет, передай коммуникатор.
— Не доверяешь? — усмехнулся Эрик.
— Не то чтобы, но Дженни лучше справится, — усмехнулся Роберт.
Дженни подумала, что это он так извиняется, за изоляцию и кокон и вначале. В мозгу вспыхнули символы, таррианские, но несколько иные, не те к которым она привыкла. На коммуникаторе требовалось их рисовать, и рука сама выводила узор. А потом счет и баланс. Дженни вздрогнула. Сумма выглядела фантастической.
— Это все твое? — неуверенно спросила она.
Роберт взял у нее коммуникатор, на этот раз получилось удержать прибор без проблем, улыбнулся, передал Эрику. — Достаточно на твою задумку?
— Вполне, — удовлетворенно хмыкнул Эрик, — столько не потребуется. А Содружество не мелочилось. За шесть лет. Может и мне пойти к ним на службу? — пошутил он.
— Чтобы пропасть на малоизвестной планете? — иронично заметил Роберт.
Эрик неопределенно хмыкнул, не то соглашаясь, не то возражая.
Дженни обернулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Снова тот парень за столиком позади, улыбнулся и сделал жест рукой. Неуловимо знакомый, и почему-то вызвавший непреодолимое желание подойти. Дженни посмотрела на спутников — они снова погрузились в разговор, не замечая ничего вокруг. Она встала, и, бросив взгляд в сторону скучающего дина, неуверенно направилась к соседнему столику.
За столиком никого не было. Дженни успела заметить, направляющуюся к выходу фигуру. Взыграло любопытство. «Со мной ничего не случится, я всего лишь сплю», — подумала Дженни, выходя из здания. Ночь. Небо затянуто тучами. Дженни огляделась. Парнишка стоял у входа и сосредоточенно рассматривал носки ботинок. Молоденький совсем и какой-то нескладный, неуклюжий, руки держит в карманах. Он повернул голову, удивленно посмотрел на Дженни.
— Надо же, пришла? Не верил, что получится. Учитель говорил, я слабый, и толку не будет. Но я упрямый, — мальчишка самодовольно улыбнулся, — попробовал. И ты пришла.
Дженни недоуменно сдвинула брови, силясь понять, о чем он говорит.
Парнишка заглянул ей в лицо, рассматривая как диковинку.
— Ты какая-то странная, неправильная. — Он потянулся рукой, будто собирался дотронуться, но не решился, так и застыл с вытянутой рукой. — Глаза чужие, не твои. Синие.
«Синие? — удивилась Дженни, — с каких это пор?»
Блаженно улыбаясь, мальчишка покачал головой, словно не верил своему счастью.
— Учитель похвалит меня, обязательно похвалит, когда приведу ему такую. Теперь ты наша. Никогда не думал, что так просто. Ты не волнуйся, я уже всех позвал.
Он приблизился. Дженни разглядела жидкие первые усики, веснушки на вздернутом носу, оттопыренные уши. Она нахмурилась, чушь какая, что за бред он несет… наркоман? Дженни запуталась, не совсем понимая, зачем вообще вышла из бара. Неужели, чтобы пообщаться с обкуренным подростком? И кто эти все, какой учитель?
— Сектант, что ли? — спросила она.
— Сектант, сектант, — мальчишка радостно закивал. — У тебя забавные спутники, — продолжил парень. Молодой, очень странный. Он светится. И тоже, будто не здесь. А за ним шлейф тянется, знакомый такой, но не отсюда. Потому мы и пришли.
«Неужели парень видит Роберта?» — удивилась Дженни. Она пребывала в уверенности, что Роберт невидим для всех, кроме нее и Эрика. И вспомнила официанта в зале, принесшего напитки. Он поставил бокал перед Робертом и посмотрел на него так, словно видел, а потом кивнул кому-то в сторону. Точно, в сторону столика, где сидел мальчишка. Дженни проследила за официантом взглядом, отметила и тут же забыла. Только мальчишки за столом не было. Но кто-то сидел. Размытая фигура, как смазанная. Дженни силилась припомнить, но не могла.
— Не бойся, — прошептал мальчишка и резко дернул рукой, вынимая что-то из кармана. Дженни заметила темный предмет, а потом и голову какого-то чудовища, торчащую из кулака. Парнишка поднял руку. Хищно сверкнули глаза монстра, сделанные из красноватого камня. Он замахнулся, блеснуло длинное изогнутое лезвие, посыпался ворох синих искр. Как в замедленном режиме, нож вонзился в пустоту и изменил направление. Глаза парня расширились. Дженни видела его лицо застывшее, недоуменное, испуганное. Она развернулась и побежала.
Байк. Дженни вскочила не думая, почему ее понесло сюда, а не обратно в зал. Машина послушно отозвалась, мотор глухо заурчал. Байк тронулся, набирая скорость. Дженни, придерживая руль одной рукой, натянула шлем на голову. Из-за угла вынырнула черная машина, с визгом развернулась и последовала за ней. Дженни наклонилась вперед, судорожно сжимая руль, вжалась в байк всем телом. Дорога отобразилась на экране шлема. Байк держал уровень, но скорость стремительно росла. Дженни с ужасом осознала, что не помнит как им управлять. Фары идущей следом машины ярко светили в спину. Шлем мгновенно подстроился, приглушая освещение.
«Я могу проснуться, я могу проснуться в любой момент», — Дженни повторяла фразу, как заклинание. Она мучительно пыталась стряхнуть сон, но ничего не получалось. Байк несся вперед, казалось, не разбирая дороги, подчиняясь одному ему понятной логике, темная машина не отставала, а Дженни никак не могла проснуться. Исчезла та легкость в управлении, которая была в самом начале, то ли из-за приступа паники, то ли байк нас самом деле вел Роберт. Машина нагоняла. Дженни с ужасом заметила ее совсем рядом, справа. Машина вильнула, намереваясь сбросить Дженни с трассы. Байк уклонился, накренившись, но тут же выровнялся, восстанавливая баланс. Дженни испуганно вскрикнула и, что есть силы, вцепилась в управление, чтобы не упасть, и подавшись вперед, скорее по ошибке, надавила ногой на педаль скорости, утапливая до отказа. Байк вылетел вперед и понесся дальше, петляя по незнакомым улицам. В какой-то момент Дженни показалось, что машин, преследующих ее, две. Одна, немного отстав, так и шла справа, а вторая сразу позади, пытаясь ослепить фарами.
«Я могу проснуться, я должна проснуться, — подумала Дженни, — меня вообще здесь нет, если только…» Она не додумала. Что-то щелкнуло, шлем смоделировал картинку. Нужно переключить режим. Дженни надавила на кнопку, удобно оказавшуюся под пальцем, странно, что не замечала ее раньше. Мотор взревел. Громко, очень громко, нарушая все возможные и невозможные ограничения по шуму, и устремился вперед так быстро, словно Дженни летела на скоростном флаере. Изображение на шлеме показывало уровень дороги, смазанную линию огней по бокам и странное синее свечение вокруг. Преследователей заметно не было. Вообще ничего не было, то, что Дженни видела, напоминало скорее виртуальную игру. «Ну да, я же сплю, — подумала Дженни. — Интересно, а я могу управлять своим сном? Что получится если?..» Дженни представила, как преследователи исчезают, байк выезжает из города и доставляет ее в спокойное безопасное место.
Мелькание синих огней ускорилось, уши заложило, Дженни показалось, что она вот-вот потеряет сознание, а затем байк плавно остановился. Дженни сняла шлем. Бухта. Темнело море — байк замер прямо на пляже. Впереди черной неподвижно громадой возвышалась скала. Дженни оглянулась. Город остался далеко позади, даже огней не видно. Тишина. Слышен лишь тихий плеск набегающих волн.
Дженни подстроила освещение байка. А это что? Она наклонилась, зачерпнула горсть песка, растерла в пальцах. Выглядит как обычно, и на ощупь тоже. Нагретый песок, еще сохранивший солнечное тепло, только вот цвет совершенно черный.
Страх ушел, Дженни немного успокоилась. И что теперь. Нужно как-то вернуться, предупредить Роберта. Но почему она не может проснуться? Возможно, как и в игре, необходимо выполнить определенные условия, что-то сделать, тогда у нее получится.
Дженни активировала встроенный в байк коммуникатор. Странно. Почему здесь банковские детали? Экран отображал последнюю проведенную операцию, которую она совершила, но не здесь, а на коммуникаторе Эрика. Как такое возможно, и что все это значит? А мозг услужливо подсказывал рисунок, который необходимо воспроизвести и еще некую информацию, о существовании которой Дженни даже не догадывалась.
Она задумалась. Можно войти в банк. Ну и что с того? Роберт упоминал сканирование сетчатки, генетическую карту и отпечатки пальцев. Но Дженни не совсем Дженни, а Роберт немного часть ее. В памяти всплыли слова парнишки: «У тебя чужие глаза, синие». Ну и ладно, попробуем, в конце концов, она ничего не теряет.
Дженни нарисовала пароль, осторожно водя по экрану пальцем. Надо же получилось. Перед глазами возникла сумма, которую нужно перевести и номер счета Эрика, наверное, Роберт считал информацию с коммуникатора, а также непоколебимая уверенность, что она все делает правильно. Дженни выбрала функцию перевода средств. Банк затребовал идентификацию, она приложилась к экрану, но не пальцем, как обычно, а всей ладонью, точно зная, что делать. Затем приблизилась и посмотрела в активировавшееся окошко, не моргая. Коммуникатор издал сигнал — идентификация прошла успешно. Дженни улыбнулась. А сумма приличная, интересно, на что она Эрику? Но у Роберта здесь столько всего. Даже если она переведет деньги, все равно на счету останется целое состояние. Дженни ввела сумму.
Банк предложил список имеющихся опций, одна из них — анонимность принимающей стороны. Подходит. Дженни добавила информацию и еще раз приблизилась, дав коммуникатору провести сканирование. Прибор негромко пискнул, пришло подтверждение о благополучно проведенной операции. Так просто! Или все это не правда, а всего лишь сон? Дженни снова коснулась ладонью коммуникатора. Изображение банка погасло, возникла карта, указывающая нынешнее местонахождение и путь который она проехала.
Возвращаться? Дженни нахмурилась, размышляя. Почему-то казалось, что опасности больше нет.
Она снова уселась на байк и, чувствуя себя гораздо увереннее, спокойно, не торопясь, отправилась назад в город. Дорога петляла словно змея, свет, исходящий от байка, выхватывал окружающий пейзаж. Невысокие горы или холмы, покрытые пышной зеленой растительностью. Дженни удивилась, когда уходила от погони, она ничего этого не видела и дорога казалась прямой. Задумавшись, не заметила, как въехала в черту города. Знакомая аллея, набережная, поворот направо, площадь. Бар. Дженни остановилась, запечатала байк ладонью. Направилась к зданию и столкнулась в дверях с выбегающими Робертом, Эриком и Сэмом.
— Ты зачем выходила? — встревожено спросил Роберт.
— Вы только сейчас спохватились? — Дженни не знала с чего начать.
— Что значит только? Мы вышли следом, прошло всего несколько минут.
— Аэробайк такого класса… — восхищенно присвистнул Эрик.
И тут Дженни ощутила, как все, что с ней случилось, формируется в нечто похожее на вертящуюся сферу, информация складывается туда, закручивается и, вот Дженни уже пересылает сферу Роберту и Эрику, попутно удивившись, что так умеет.
— Ничего себе! — воскликнул Эрик, а Роберт испуганно схватил ее за руку. Сэм прижался к боку, она почувствовала идущее от дина тепло.
Пошел дождь. Первые крупные капли упали Дженни на плечи. Эрик поднял голову, задумчиво посмотрел на небо. Дженни поежилась. Становилось прохладно, захотелось внутрь в тепло и чего-нибудь выпить.
— Ну все же хорошо, чего вы испугались, может быть вернемся на концерт? — неуверенно предложила Дженни. — Там же еще вторая часть.
— С другим музыкантом и сейчас нужно многое успеть сделать. Как минимум, ликвидировать счет, — Эрик хмыкнул. — Лучше перестраховаться. Не хочу, чтобы докопались. Это возможно, даже при анонимном переводе.
— Не понимаю, так много всего случилось, а вы говорите, прошло несколько минут? — удивленно проговорила Дженни.
— В твоем нынешнем состоянии, время течет нелинейно, — пояснил Роберт и скомандовал. — Уходим.
Дженни моргнула, перед глазами поплыло. Дома, улица стали размытыми. Реальность качнулась, и Дженни понесло куда-то. Яркая вспышка. Точка. Вход. Темнота.
«Роберт», — подумала Дженни и тут же ощутила его руку, сжимающую пальцы.
Темно. Шум стекающей воды. Сыро и очень холодно. Из темноты вынырнули желтые глаза зверя, уставились прямо на Дженни. Она вздрогнула. Зверь фыркнул и исчез.
Глаза привыкли к темноте. Неровные, бугристые стены. Пещера. Тонкие светящиеся нити и что-то еще в глубине, не разобрать. Впереди, прямо на каменном полу темнела фигура лежащего человека. Дженни осторожно приблизилась. Это был Роберт, он спал.
— Роберт? — тихонько позвала Дженни.
Он пошевелился и приподнялся на локтях. Глаза темным пятном выделялись на лице. Роберт, но какой-то другой, разглядывал ее с интересом, словно видел впервые.
— Ну, здравствуй, — сказал он и рассмеялся.
Дженни проснулась от звонка внешнего коммуникатора. Она подскочила, не вполне соображая, что происходит, накинула халат и поспешила к двери.
— Дженни Кларк? Вам доставка, прижмите палец.
Молодой парень протягивал ей идентификационное устройство. Позади него виднелся массивный грузовик службы доставки. Дженни удивленно дотронулась до прибора.
— Так, все, в порядке. Получите заказ.
— Но я ничего не заказывала, — попыталась возразить Дженни. — А откуда вообще посылка?
— Отправитель не указан. — Парень отошел в сторону и махнул рукой, давая команду. Двери грузовика открылись, и на опускающейся платформе показался байк. Тот самый, на котором она ездила по Ароа.
— Вот это, я понимаю, машина! — восторженно проговорил парень. — Хорошего дня. — Он нырнул в грузовик и уехал.
Дженни ошарашено взирала на байк. Затем подошла, прикоснулась ладонью. Механизм активировался, принимая ее как хозяйку. «Этого не может быть» — Дженни посмотрела на дату, высветившуюся на коммуникаторе байка. С момента, когда она отправилась в путешествие прошли сутки. Дженни только что проснулась. Значит, все это время, как и обещал Роберт, она спала. Ароа находится далеко. Дженни помнила карту звездной систему, которую демонстрировал Роберт. Как же тогда байк, а в том, что это именно тот самый байк, у Дженни не возникало сомнений, оказался здесь? Допустим байк существует в реальности, но где бы он не находится на доставку потребуется время. И еще, в голове вертелся вопрос: кто отправитель, Роберт или Эрик?
Пещера. Надир внезапно проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Приподнялся, увидел стоящую перед ним девушку. Глаза мгновенно адаптировались к темноте, он хорошо ее рассмотрел и даже вспомнил. «Вот как, братишка, а ты все-таки спрятал от меня личное», — усмехнулся Надир, разглядывая посетительницу.
Рыженькая, взволнованная и довольно хорошенькая. В памяти одна за другой всплывали детали. Это вместе с ней он, в смысле «старшенький», шел вдоль реки. А ведь Надиру казалось, что Роберт предоставил доступ ко всем воспоминаниям.
Надир приветливо улыбнулся, но изображение дрогнуло, девичья фигура растаяла в воздухе.
Он проснулся окончательно. Сел, подтянув колени к подбородку, по старой обоюдной привычке. Задумался, анализируя. Он ждал другого гостя, но Роберт так и не появился. И рядом с девушкой Надир не почувствовал ни малейшего присутствия «старшенького».
Занятно, Роберт поддерживает с ней связь или ее случайно вынесло? Надир сосредоточился и попытался уловить след девушки. В сознании появился неясный образ, подобный тонкой дрожащей нити. Надир потянулся за ней, но ничего не произошло. Отправлять в путешествие сознание, как это делал Роберт, не получалось. Даже до Марики не всегда удавалось дотянуться, разве что на уровне ощущений или короткого разговора, а вот эффекта присутствия не было.
Кот почувствовав его настроение, пришел, улегся рядом и положил голову ему на колени. Надир почесал леопарда за ухом, зверь удовлетворенно заурчал. Надир озабоченно нахмурился. Отсутствие Роберта беспокоило. Да он без сомнения приходил тогда, когда Надира ранили. Вспомнилась очертания полупрозрачной фигуры, отскакивающие дождевые капли и всплески воды в лужах. Роберт помог и снова исчез. Интересно, он будет приходить, только если нужна помощь? Надир хмыкнул, подумав, что мог бы провести эксперимент… Тут же взвесил все за и против и отмахнулся — внутренний анализ говорил, что очередного эксперимента тело может не выдержать.
Раны, нанесенные кинжалом, почти зажили. Семь ударов, один в центре, остальные, практически на равном расстоянии друг от друга, по кругу, филигранная точность, учитывая освещение и скорость, с которой все это проделывалось. Внутри, под кожей ощущалось несильное жжение, и это при том, что Надир вообще ничего не чувствовал. А из головы не шел кошмар, в который он погрузился сразу после ранения. Бред, но какой-то слишком уж специфический бред. Он контролировал, его контролировали, беспомощность и невозможность повлиять на происходящее, зависимость и полное подчинение.
Вообще шрамы и все что с ними связано, вызывали беспокойство, хотелось непременно обсудить произошедшее с Робертом. Но братишка не спешил появиться, и не отзывался, будто пропал окончательно и бесповоротно. Закралось неприятное подозрение. А вдруг Роберт исчез навсегда и его сознания больше не существует, что если то, что сделали с Надиром, было направлено на уничтожение его второго? Нахлынуло чувство утраты. Сердце сжалось от непонятной тоски, обреченности и одиночества.
Что ж, если так, значит он сам по себе, один, никого больше, сознание и тело принадлежат только ему. Надир скрипнул зубами, вслед за тоской пришла обида, а затем и злость. Ничего, он еще свое возьмет, и за себя, и за Роберта, не на того напали.
От размышлений отвлекло сообщение Марики. Обычное короткое — «все в порядке, люблю, скучаю, как у тебя дела?» Надир улыбнулся, послав быстрый ментальный ответ: «Все хорошо, я тоже соскучился».
Невольно мысли переключились на Хлою. Надо же, маленькая подружка Фрэнка, существование которой напарник тщательно скрывал, или думал, что скрывал. Как-то много девушек в последнее время появилось! Еще и рыженькая добавилась. Искала Роберта? Она, похоже, испугалась, обнаружив Надира, и что примечательно, поняла, заметила разницу.
Нет, все-таки Фрэнк — сентиментальный идиот, учитывая какую игру он затеял, давать такую возможность на него надавить при случае. Подставит же под удар и себя и девушку. Надир покачал головой. Хлоя не была случайной жертвой, преследователи шли именно за ней, в этом он не сомневался, так же как и в том, что мужчина, ударивший Надира, никак не связан ни с Хлоей, ни с попыткой нападения на нее.
Поразительно, что запуганная системой Хлоя, не только не бросила его, но и не побоялась притащить домой, позвать на помощь. Надир долго размышлял на эту тему и решил тайно присматривать за подружкой Фрэнка, словно теперь это стало его прямой обязанностью. Повинуясь какому-то смутному, на грани интуиции, чувству, Надир, в отсутствие Хлои, приходил к ней домой. Он тихо посмеивался над камерами и приспособлениями Фрэнка, обойти которые не составляло труда, обычно проверял записи на камерах, к которым добавились и его собственные устройства, убеждался, что все в порядке и на час другой, если было время, оставался в квартире. Ему нравилось слоняться по комнатам, или, как он называл — совершать обход, перебирать вещи, заглядывать в шкафчики и даже менять предметы местами, предвкушая недоумение девушки, когда она это обнаружит. Надир не совсем понимал, почему так поступает, но подобное подсматривание, не тяготило, наоборот вызывало удовлетворение на уровне злорадства, что в этом случае таррианское воспитание его не коснулось. В квартире Хлои Надира накрывало полузабытое ощущение дома, уюта и чего-то еще важного, утерянного.
Надир мог забраться в старое кресло, в гостиной, и просидеть там неподвижно, почти до вечера, расслабившись и отпустив все мысли. Однажды задремав, Надир не успел уйти, проснулся от щелчка замка в двери, вскочил и быстро спрятался за шкафом. Он слышал, как Хлоя вошла в квартиру, но не в гостиную — шаги удалялись. Наверное, пошла на кухню с очередной тяжелой сумкой с продуктами, решил Надир и бесшумно последовал за девушкой, точно зная, что она не увидит, не обернется. Проделать подобный трюк с Хлоей было несложно. Надир касался ее сознания и достаточно хорошо ощущал, поэтому накинул на себя покрывало, делающее его если не невидимым, то незаметным, превращая в обычную деталь интерьера.
Хлоя не спеша разбирала вещи, что-то напевая себе под нос. Готовить не стала, а вернулась в гостиную, не замечая присутствия постороннего и, усевшись в кресло, в котором еще совсем недавно дремал Надир, достала сигареты и закурила. Надир, поморщившись, отступил на пару шагов. Запаха он не чувствовал, но табачный дым, вызывал стойкие ассоциации с генералом.
А Хлоя, все также напевая, достала ручку и бумагу и принялась рисовать. Надир приблизился, заглядывая через плечо. Уверенные четкие линии, узнаваемые лица, верно подмеченные позы. Фрэнк, очень много рисунков Фрэнка. Надир улыбнулся, некоторые эскизы раскрывали напарника с неожиданной стороны. Хлоя рисовала, критически оглядывала свое творение и аккуратно складывала в стоящую на столе миску.
Рисунки поразили Надира. Таррианское чувство красоты, которое не вытравишь, в отличие от воспитания. Роберт не рисовал. Мог, при желании, сделать простой набросок, это у него неплохо получалось, но вот так — никогда. У Хлои был талант замечать вещи, характерные детали и воспроизводить их с удивительной легкостью мастера.
А вот и Надир, такой, каким увидела его Хлоя в момент встречи, и бой с неизвестным. Надир усмехнулся, а она, оказывается, подглядывала. Незнакомец получился реальным. Надир с удивлением отметил специфическую позу нападавшего, и как тот держал нож в левой руке, немного повернув под углом. Странно, что Надир этого не помнил. Хлоя задумчиво повертела рисунок, вздохнула, бросила в миску и подожгла, пристально наблюдая, как чернеет, обугливается бумага.
Утро. Небо синее, чистое и только кое-где по краям клочья светло-серых туч. Луна все еще видна — полная крупная. Птицы стайками вьются в прозрачном небе. А в долине, почти по самой земле стелется туман. Так необычно. Четко видны невысокие старинные домики, ярко освещенные ласковыми лучами утреннего солнца и полоска деревьев, а поле словно вытерто, исчезло, вместо него белый густой кисель…
Она стоит на утесе, почти у самого края. Ей не разрешают подходить так близко. Но интересно же. Внизу плещется море, бирюзовое, а если чуть-чуть податься вперед, то виден нижний причал — для водных лодок. Здесь наверху есть еще один, для тех, что передвигаются по воздуху.
Обрыв покрыт зеленым ковром. Трава, яркая и сочная от обилия выпадающих осадков. И белое здание маяка — ее дом. А чуть дальше по склону коричневато-бурые низкорослые кустарники. Пока еще бурые, но если присмотреться на них уже появляются бутончики. Скоро они раскроются, расцветут, и склоны станут сиреневыми, лиловыми. Кажется, кустарники называются — эрика[81], красивое слово, звучит, будто женское имя. Хрупкая красота, ее легко разрушить, северная природа — суровая и переменчивая. А еще момент, который обязательно нужно запомнить.
На ней грубые высокие сапоги, в них ноги не промокают и удобно ходить по бездорожью, яркое цветастое платье, легкая курточка, защищающая от весеннего прохладного ветра.
Она остановилась у самого края и смотрит вниз. Собака, их старая верная псина, неслышно подошла и улеглась рядом. Собака здоровая, чуть ли не больше ее. Нет, это она маленькая. Хлоя заправила за ухо, непослушную светлую прядь. Ее позвали. Женский голос, немного хриплый, словно простуженный. Она повернулась и побежала к дому, не хватало, чтобы ее у обрыва застукали. Собака неспешно пошла следом…
Сидя на широкой деревянной лавке она рисовала. Цветные мелки раскиданы по всей поверхности и рисунки, много рисунков. Неумелые детские, но все понятно. Вот дом-маяк на утесе. Верхний причал. Прибывающие лодки. Сиреневые склоны. И бирюзовое море внизу и белый песок, а вдалеке — парус, одинокий, трепещущий на ветру…
Хлоя проснулась. Сон, такой яркий, красочный, цветной и совершенно реальный. Ей никогда раньше не снились цветные сны. Обычно сумбур, обрывки дневных событий или вообще ничего. И место это. Совершенно незнакомое. Она точно никогда там не была. Почему-то приснилось, что она — маленькая девочка, лет пяти, не больше. Сколько Хлоя себя помнила, самые ранние воспоминания — сиротский приют. А тут белая башня маяка, зеленый утес, море и лиловые цветы, детское платье, не серое, а яркое в мелкий цветочек, отсутствие платка на голове. И та женщина, которая ее позвала. Кто она? Хлоя не видела лица, только слышала голос, настойчиво и, в тоже время, ласково, зовущий домой. Вот только, то место никогда не было ее домом.
Хлоя подскочила на кровати. Захотелось срочно нарисовать увиденное. Хорошо сегодня на фабрику идти не нужно — праздники, целых три дня. Цветных мелков у нее нет, только простой графит, но и этого хватит. Тонкие линии, угадываемые контуры. Утес, круглая башня, свет, указывающий путь кораблям, девочка в коротком платье, поправляющая непослушные кудряшки, мужчина на холме, повернулся спиной. Он был там во сне, Хлоя помнила, но не знала лица, потому и нарисовала спиной, и собака, большая лохматая, с добрыми умными глазами, а еще женщина, стоящая на пороге дома. Хлоя нарисовала и ее, схематично, черты смазаны, но, вот кажется, еще немного и она вспомнит, добавит.
Хлоя закончила рисовать и задумалась. Она редко выезжала из города, лишь однажды с Фрэнком они тайно выбрались на побережье. В тот день море было серое и холодное, высокие волны, будто в ярости набрасывались на пустой каменистый берег. Голые скалы почти без растительности. Зелени практически нет. И везде так. В городе деревьев мало, а те, что есть, какие-то чахлые, заморенные, низкорослые. И Северный материк не такой, не существует там подобных пейзажей, Хлоя помнила еще из школьного учебника. Откуда она же извлекла подобную картинку? Не существовало здесь ничего похожего. А если не здесь?
Хлоя прищурилась, отогнав опасные мысли, убрала рисунок и взяла чистый лист. Ее спаситель, Надир, как назвал его Фрэнки. Странное имя, необычное, словно не имя, а понятие, означающее что-то еще. Какой же все-таки он другой, словно не здешний. А еще, Фрэнки Надира побаивается, ну Хлое так показалось. Фрэнк сердился, не подавал виду, что сердился, но она слишком хорошо его изучила, чтобы не понять. Надира назвал другом, однако просил не говорить никому ни о том, что случилось, ни о человеке, спасшем ее, и вообще постараться выкинуть произошедшее из головы, как страшный сон. В голосе Фрэнка сквозило беспокойство и непривычные нотки страха. Только вот как можно такое забыть?
Хлоя немного подумала и нарисовала Надира, сидящим в кресле, здесь у нее в квартире, улыбнувшись, потянулась за новым листом. И вот, готов еще один рисунок, тоже с Надиром, где, в качестве фона, она добавила увиденный во сне пейзаж. Ему шло. Надир не выглядел совсем уж чужеродным элементом. На рисунке он стоял рядом с причалом и улыбался. Почему-то подумалось, что Надир вполне мог прибыть туда на одной из лодок, тех, верхних, воздушных. Откуда она вообще взяла эти лодки? Фрэнки возил ее на флаере. Но флаер — не лодка, выглядит иначе, а лодки Хлоя видела только в рыбацком поселке, предназначены для моря и не летают. Проскочило воспоминание, что-то смутное, забытое и нежелательное, можно сказать, запретное. Нет, нельзя об этом думать, не положено. Они одни, безусловно, одни во вселенной, так правильно. Это раньше придумывали всякое про космос и путешествия, чтобы смущать народ, но совсем недавно открылась правда.
Хлоя внимательно посмотрела на рисунок, покачала головой, и отложила. Все равно что-то не то, картинка не складывается, должно быть по-другому, только она не знает как. Фрэнку бы показать, но он снова рассердится, что она рисует, или Надиру. Хлое показалось, что он бы понял и не ругал ее за рисунки, а возможно даже объяснил, что это за место. Только с Надиром она вряд ли встретится еще раз.
Хлоя вздохнула, снова взялась за карандаш и развернула чистый лист. Та сцена, когда ударили Надира, не давала ей покоя. Хлоя рисовала ее снова и снова, и каждый раз проступали новые детали, не замеченные ранее, только выдуманные или реальные, она не знала. А ведь темно там было, не могла она так четко все рассмотреть. Хлоя набросала фигуру Надира, и мужчину рядом с ним, задумалась, покусывая карандаш, и зачем-то дорисовала нападающему лицо Фрэнка. Нахмурилась, скомкала рисунок и начала заново, рука сама выводила линии, словно существовала отдельно от нееи не подчинялась ее воле. Теперь нападал Надир, а Фрэнк… Фрэнки, получив удар, оседал на землю. Хлоя вздрогнула, не понимая, почему нарисовала именно так, поспешно скомкала рисунок, чиркнула спичкой и подожгла. Огонь жадно накинулся на бумагу. Хлоя положила в миску и остальные картинки. Вот так, нечего заниматься всяким непотребством. Скоро полдня пройдет, а она еще ничего не сделала полезного. Хоть и выходной день сегодня, но кто сказал, что в праздники можно отдыхать?
Хлоя закутавшись в платок и, перейдя на кухню, занялась завтраком. Прошлый раз Фрэнки принес что-то новенькое. Пахучий коричневый порошок. Сказал залить кипятком и сахара положить, а то горьким покажется. А еще добавить одну из маленьких пластиковых коробочек, как он объяснил со сливками. Сложный напиток какой. Она поставила чайник на плиту и потянулась за чашкой. За окно светило солнце, нагревая помещение. Дождь наконец-то прекратился, и установилась солнечная сухая погода. И темнело позже, дни длиннее, скоро весна. Нет, не скоро, еще почти полтора месяца, но зимний пик уже миновал. Хлоя воспрянула духом, она так не любила зиму, этот холод, извечный дождь и пронизывающий ветер. Скоро она скинет телогрейку, и тяжелый неудобный платок заменит на летний, легкий. И возвращаться вечером домой будет не так страшно. Ах, скорей бы уже. Хлоя расправила плечи и потянулась, улыбаясь своим мыслям.
В последнее время на фабрике она шила только одежду. Легкие платья, длинные юбки и блузы со строгим воротником, как раз для лета, только непонятно где такие носят. По городу женщины в подобных нарядах не ходили, но Фрэнк пояснил, что это для специальных событий. В комнате кроме нее и рыженькой, которую назначили Хлое помощницей, сидели еще четыре работницы. Все женщины постарше, опытные с высокой категорией. Это как раз понятно, на шелк кого попало не посадят. Женщины работали тихо, почти не общаясь между собой, и с Хлоей не заговаривали, только искоса поглядывали на нее и рыженькую, но не осуждающе, а чуть улыбаясь, с симпатией. В помещении было тепло и сухо, даже телогрейку не приходилось надевать.
Как раз перед праздниками принесли новую ткань, бирюзовую, такого же цвета, как и море во сне. Может потому ей и приснилось? А вот инструкцию не выдали, только размеры. Хлоя переспросила надсмотрщицу, но та лишь пожала плечами и сказала, мол, делай как хочешь, и установив срок, к которому нужно закончить, удалилась. Размер оказался как раз на рыженькую и Хлоя, мысленно нарисовав эскиз, приступила к работе. Раз как хочешь, значит можно сделать и не совсем так, как обычно. Хлоя привыкла следовать инструкции, и нынешняя инструкция гласила — «на свое усмотрение». Подобное уже случалось, и не было чем-то уж совсем непривычным. Хлоя все-таки не выдержала и, достав блокнот для записей, сделала несколько набросков, все почему-то с рыженькой. Тонкие бретельки, простой фасон, узкое, облегающее платье до пят, но Хлоя добавила разрез, довольно смелый, однако не вызовет неудобства при ходьбе. Ткань переливалась, ложилась волной. Хлоя разметила фасон на бумаге и осторожно раскроила, а затем, аккуратно собрав куски, попросила рыженькую померять. Девушка стояла посреди комнаты, сбросив платок. Такая тоненькая и изящная, прямо светящаяся от восторга, рыжие кудри выглядели еще ярче на бирюзовом фоне, и казалось, что у соседки даже глаза позеленели. Остальные работницы тоже оживились, оторвались от машинок, а одна из них — полная женщина с добродушным лицом, сидящая возле двери, скупо улыбнувшись, похвалила Хлою. Рыженькая вздохнула и с нескрываемым сожалением сняла платье.
Хлоя шила весь день и еще следующий, осталось совсем немного, чтобы закончить. Не удержавшись, она принесла обрезок чудесной ткани домой. Вспомнив о нем, Хлоя достала лоскуток из сумки и развернула на ладони. Бирюзовая волна приятно холодила руку.
Надир отряхнулся, поднимаясь с ринга. Поединок выдался тяжелым. В последнее время генерал выводил его на ринг регулярно и часто с несколькими бойцами, словно проверяя на прочность. Давал сигнал или приказ, а потом внимательно наблюдал, как Надир молотит своих противников. Неожиданно и резко мог дать команду прекратить. И тогда Надир вздрагивал, словно просыпаясь, приходил в себя, с удивлением рассматривая последствия нанесенных и пропущенных ударов. Пока длился приказ, сознание словно отключалось, и он подобно кукле, которую дергают за веревочки, тупо выполнял команды. И каждый раз, освобождаясь от генеральского контроля, он чувствовал усиливающееся жжение в местах новых шрамов.
Генерал изучал его реакции, постоянно тестируя, подкидывая новые задачи. Надиру приходилось тщательно следить за собой, удерживаясь в привычным для окружающих «состоянии модификанта», чтобы не выдать истиной природы. Тут пригодились и специфические навыки Роберта, «братишка» мастерски умел скрывать чувства и мысли от окружающих. Надиру оставалось лишь добавить выражение полного безразличия и пустой взгляд. Генерал верил или делал вид, что верит, Надир так до конца и не понимал.
В качестве телохранителя Ван Дюрен таскал его на собрания и тайные встречи. Надиру казалось, что таким образом он демонстрирует окружающим дополнительное превосходство, даже хватается. Обычно генерал давал команду — «замри», и Надир замирал, не в состоянии пошевелить ни ногой, ни рукой. Подразумевала ли эта команда также — отключись, не слушай, Надир не знал. Но слышал и запоминал все, поэтому знал и про яхту и о переводе средств. Наличие яхты заинтересовало, особенно в мире, где межзвездные перелеты были объявлены ересью, а память о прошлой космической эре старательно вычищалась. Но местонахождение генеральского звездолета Надир пока не обнаружил.
Однажды, во время собрания один из приближенных генерала проявил к Надиру нешуточный интерес. Все-таки модификант внешне отличался от привычных солдат. Он мельтешил перед глазами, подпрыгивал, хлопал Надира по плечам, а генерал, скомандовав «замри», наблюдал. Но потом что-то изменилось. Увлекшись, мужчина слишком близко подошел к Ван Дюрену, поднял руку, как бы замахиваясь, и произнес:
— Ты отключил модификанта, что будет, если не успеешь включить? — мужчина выразительно рассмеялся, будто сказал удачную шутку.
В туже секунду Надир безо всякой команды осознал, что может двигаться. Реакция была молниеносной. Неловкий сторонник генерала завис над полом, подхваченный за горло сильной рукой. Он задергался и захрипел, а потом обреченно замолк.
Надир застыл, не двигаясь, но и не отпуская жертву, и уставился на генерала в ожидании дальнейшего приказа. Находящиеся в помещении люди тоже замерли. Тишина стояла такая, что, казалось, слышно, как шевелятся волосы на голове несчастного.
Генерал молчал, выдерживая паузу. Затем резко бросил:
— Отпусти.
Надир покорно разжал руку. Мужчина тяжело осел на пол и испуганно вытаращился на генерала.
— Я не хотел, я… Ты не подумай, я не виноват… это случайно, — отдышавшись, он испуганно оправдывался.
— Верю, верю, — Ван Дюрен позволил себе улыбнуться.
Мужчина неловко поднялся, на негнущихся ногах поковылял к двери и тогда генерал бросил ему в спину тихое: «Убей».
Все произошло так быстро, что никто толком ничего не понял: метнувшаяся тень, хруст переламываемых позвонков и неудачливый шутник повалился на пол, чтобы никогда не подняться.
— Не знал, что у тебя по умолчанию встроена функция защиты и даже в приоритетном режиме, — сказал генерал, перешагивая через неподвижно лежащее тело. А Надир впервые уловил исходящую от Ван Дюрена эмоцию. Сожаление, даже разочарование — Надир убил слишком быстро.
Надир долго потом перебирал события в уме. Никто не отдавал ему приказ защищать генерала, наоборот Ван Дюрен вырубил его своим «замри», что же тогда произошло?
Неожиданно Надир обнаружил в себе новые навыки. Пластика, быстрота реакций — это было с ним всегда, но недавно добавилась еще и любопытная боевая техника, неизвестная ранее. Скорость многократно возросла, движения обрели невероятную точность. Победить Надира на ринге становилось все труднее и труднее.
Он предполагал, что этому обучали Роберта, какое-то тайное учение, или не очень легальное, ведь тарриане не поощряют боевые искусства. Тем не менее, в технике отсутствовал важный компонент. Надир подозревал, что не хватало энергии, той самой, на кончиках пальцев, тогда все эти навыки из разряда искусной борьбы перешли бы в разряд оружия, причем, весьма замысловатого. Но крох, которые он вытягивал из окружающего мира, оказалось недостаточно, чтобы оружие заработало, требовался мощный заряд.
Роберт так и не появился. Это настораживало. Накопилось много всего такого, в чем хотелось разобраться и обсудить. Надир, отгоняя неприятные мысли, надеялся, что с Робертом ничего не случилось, и его исчезновение — явление временное. Кроме всего это, возникло кое-что новое. В голове всплывали события прошлого, которые точно никогда не имели места в жизни Роберта. Память, доставшаяся ему от «старшенького», по-прежнему оставалась открытой. Надир тщательно ее проверил, обнаружил несущественные затертости, которых не замечал раньше, видимо братец, все-таки подчистил некоторые личные моменты, но ничего нового там не возникло. В пришлых воспоминаниях Надир видел себя, такого как сейчас, только без имплантата и шрамов. Именно себя, не Роберта. И теперь у Надира в голове жили две параллельные линии, выстраиваясь в еще одну реальность. Он разделял их, осознавал различия. Но это пугало. А что если в какой-то момент произойдет замена, и он утратит прежние, правильные воспоминания, вместо них приобретя ложные, или не сможет отличить одно от другого? Часто новые видения приходили во сне, и Надир отказался от отдыха, выматывая себя до предела, и лишь тогда забывался коротким сном без сновидений.
Фрэнк его избегал, провел внутреннее расследование инцидента, но информации о четвертом нападающем не обнаружил. Тот, словно, испарился. Троих, убитых Надиром, люди Фрэнка тихо убрали, так, что следов не осталось. Кто они выяснить не удалось. Но нападения на женщин прекратились. Хотя Надиру и казалось, что нападения на женщин и Хлою не связаны, наоборот, интуиция подсказывала, что одно тщательно маскировалось под другое, но доказательств у него не было, а Фрэнк отнекивался, не воспринимал подозрения напарника серьезно и Надир недоумевал, как можно быть таким доверчивым идиотом.
К Хлое Надир по-прежнему захаживал, и все чаще оставался до ее прихода. Звуки дома, Хлоя что-то напевающая на кухне, успокаивали. Он теперь редко появлялся в пещере, променяв ее на старое потертое кресло, и почему-то такой выбор казался сейчас наиболее правильным. В маленькой квартирке Надира не покидало чувство, что девушка находится в безопасности пока он рядом.
Сегодняшнее утро выдалось свободным, генерал отпустил Надира по случаю начинающихся праздников. Воспользовавшись образовавшейся передышкой, он забрел на городской рынок. Не то, чтобы ему что-то потребовалось, но на рынке можно найти карандаши или какие-нибудь другие предметы, подходящие для рисования. Захотелось сделать Хлое сюрприз.
Рынок встретил унылыми обшарпанными рядами и скучающими продавцами. Торговля шла вяло. Народу ходило немного, продавцов больше, чем покупателей. Население предпочитало отовариваться по талонам в официальных магазинах, а скудную зарплату откладывать на весьма недешевые блага цивилизации.
Надиру все эти материальные устремления населения были не совсем понятны, тогда как идеология эртанцев, наоборот, казалась близкой и привычной. Полученные деньги он не тратил, даже талонами не пользовался, и с полным безразличием носил униформу. Надира не интересовали ни ценности, ни предметы благоустройства. Как-то он подумал, что на его месте «старшенький», скорее всего, попытался бы заполучить личный транспорт. Братишка всегда испытывал слабость к скорости и механизмам. А Надир, ничуть не тяготясь, преспокойно ходил пешком, хотя с механизмами разбирался не хуже Роберта и мог вполне перестроить под себя байк или машину. Единственно, что заинтересовало Надира, так это идея возможного применения пауков, возникшая после того, как он разобрал одно из устройств. Осталось кое-что протестировать и в идеале обсудить с Робертом.
Надир не спеша пробирался мимо ободранных прилавков. Торговали в основном фермерскими продуктами, а в павильоне — рыбой с побережья. Хотя в некоторых рядах из-под полы продавался табак, местный алкоголь и всякие бытовые мелочи.
Возле лавочки с зеленью Надир столкнулся со старухой, буквально налетевшей на него. Он проходил мимо, когда старуха схватила его за руку. Тонкие пальцы вцепились в кисть. Надир остановился и повернулся. Старуха внимательно посмотрела ему глаза.
— Не думала я, что
Надир сощурился. Миниатюрная сухонькая старушка с белыми длинными волосами, так похожая на эртанскую шаманку, только глаза светлые, смотрела на него с тревогой и какой-то тоской, не отводя взгляд.
— Мы знакомы?
— Роберт? — прошептала старуха.
Надир вздрогнул как от удара. Имя, которое никто здесь не знал, а он сам не произносил вслух. Всплыло правильное воспоминание старательно затертое «старшеньким», потому что в нем присутствовала его маленькая подружка. Стало понятным, почему образ шаманки показался настолько знакомым.
— Роберт умер… — тихо проговорил Надир и сам испугался того, что сейчас сказал.
Старуха молчала, все еще не выпуская его руку.
— Считаешь, что встречала меня раньше? — произнес он скорее утверждающе. — Только ты заблуждаешься. Тот, кого ты знала, его здесь нет, а я — не он.
— Ох, Роберт! — воскликнула старуха, — ты все-таки потерял глаза. А я надеялась, что удастся всего этого избежать.
— Не называй меня так, — Надир нахмурился.
— Я все равно вижу тебя, — возразила старуха. — Роберт, не спорь со мной, мои глаза не врут. Ты позволил им захватить тебя. Но мы оба знаем, что ты сильнее этого.
Надир вновь посмотрел ей в глаза, потянулся разумом и наткнулся на невидимый барьер. Женщина остановила его.
— Нет, Роберт, не так.
Он вздрагивал, всякий раз, когда она называла его Робертом.
— Не надо, — тихо попросил он, опуская голову. — Это всего лишь оболочка, и та не совсем целая, начинка теперь другая.
— Понимаю. Все забыли тебя, но я-то помню.
Надир резко отстранился, заметив в толпе несколько человек из внутренней полиции.
— Нужно уходить. И тебе и мне, Марта, быстро, — проговорил он, наконец-то вспомнив имя женщины. И набросил маскирующее покрывало, а потом, убедившись, что старуха ушла, мысленно произнес, точно зная, что Марта его услышит: «Не ищи меня, не приходи больше. Я сам тебя найду».
«Я тебя найду», — пообещал Надир Марте, понимая, что в этом есть определенная необходимость, и через несколько часов покинул город, взяв направление на горы. Надир вспомнил достаточно, чтобы знать, где ее искать, поэтому поднявшись на нужную высоту, без труда обнаружил проход в долину, ведущую к перевалу, нашел речушку и шел вдоль нее пока не заметил хижину.
Перейдя речку вброд Надир, остановился. Ветхий неказистый домишко, импровизированный дворик, пасущиеся козы. Дверь была открыта. Надир заглянул внутрь. Никого. Тогда он вышел во двор. Близился вечер. Через пару часов станет совсем темно. Он сел на крыльце и решил подождать. На него снизошло спокойствие, будто он наконец-то достиг цели затянувшегося путешествия. Надир сидел, положив на колени руки, и смотрел на сухие пучки зимних трав, мерно качающиеся на ветру, блестящую ленту реки, и пушистые облака, бегущие по синеватому небу.
Прямо перед ним на залитой ярким солнечным светом тропинке появилось нечто, похожее на довольно большого чешуйчатого ящера. И Надир почему-то подумал, что это зверюга. Нет, он, конечно, представлял, как имплантат выглядит на самом деле. Однако сейчас Надир был уверен, что перед ним именно зверюга и, появление имплантата в таком виде, странным образом, не выглядело неожиданным.
Ящер, казалось, спал. Он лежал, свернувшись колечком, изумрудно-зеленые чешуйки переливались на солнце. Вдруг зверюга зашевелился, вытянулся во весь рост, потом приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел по сторонам и снова закрыл.
«Вот как, — подумал Надир, — не спит, гаденыш, прикидывается. Замер в режиме ожидания и активируется мгновенно, как только потребуется».
Изображение зверюги дрогнуло и рассыпалось, зеленые чешуйки покатились по земле. Надир потер глаза руками, пробормотав: «Надо же, привиделось».
Когда убрал руки, то увидел мальчишку. Тот стоял всего в паре метров от Надира. Непонятно откуда ребенок взялся на тропинке, секунду назад там никого не было. На вид пареньку лет восемь — десять. Похож на эртанца. Черные глазищи в пол лица, темные вьющиеся волосы, чумазая мордашка. Надир вздрогнул. Мальчишка до одури походил на него самого в этом возрасте, вернее на Роберта. За исключением цвета глаз. Он приблизился и протянул Надиру руку.
— Идем, со мной, — произнес мальчишка тонким детским голосом, — все собрались, кроме тебя. Идем. Не заставляй себя ждать.
Надир с удивлением рассматривал гостя. Ребенок с совершенно недетским выражением, застывшим в угольно черных глазах. Они могли бы принадлежать древнему старцу, видевшему на своем веку слишком много. Чужие глаза. Надир поднялся, принял протянутую ему ладошку и сделал шаг…
Надир очнулся от того, что кто-то положил руку ему на плечо. Открыл глаза и увидел стоящую рядом с ним старушку.
— Пришел все-таки, — Марта присела рядом. — Дай посмотреть на тебя. — Она осторожно убрала ему волосы со лба и потрогала металлическую пластину — Досталось тебе, однако. По крайней мере, все еще похож на человека, не такой как другие. И ты пришел. Вот что скажу, Роберт. Помощь возможна, но придется и самому поработать.
— Я не Роберт, — упрямо повторил Надир, — я потерял его, поможешь найти?
— Так ты за этим пришел? — Марта улыбнулась. — Что ж, идем со мной.
Они вошли в хижину. Старушка усадила Надира на топчан.
— Ты уже был здесь, помнишь?
— Смутно. Роберт открыл не всю память.
— Я приготовлю для тебя чай. Это ослабит контроль и сдвинет сознание. Будет непросто, но мне кажется, что ты справишься.
— Собираешься воздействовать на меня травами? — Надир хрипло рассмеялся, — эртанская шаманка пускала мне кровь и пела. Странные у вас методы, однако. Кстати она выглядит как твоя сестра.
— У меня нет сестры, и никогда не было.
— Хорошо, — сказал Надир. — Так вот и я — не Роберт. Мое имя — Надир, и мы разные. Прошу это принять.
— Раз ты так настаиваешь, — согласилась Марта. Она поставила на стол котелок, достала с полки пучки разных трав и, отобрав нужные, сложила в котелок. Затем залила водой и поставила на огонь вариться. Когда отвар закипел, Марта налила полную кружку, осторожно помешала, накрыла крышкой и отодвинула.
— Почти готово. Сейчас настоится, и будешь пить. А пока давай поговорим.
Взяв Надира за руку, старушка закатала рукав и провела пальцем по змеистому уродливому рубцу.
— Что они с тобой делали! — воскликнула она.
— Ты без рубашки меня не видела, — Надир криво усмехнулся. — Утратил способность к восстановлению. Повезло… остаться одним куском. — Он хмыкнул и замолчал.
— И глаза у тебя больше не синие. Больно?
— Нет. Я практически ничего не чувствую, боли в том числе. Разве что, появилось кое-что новое.
Надир задумался, старушка вызывала доверие, он чувствовал, даже знал отношение к ней Роберта, поэтому расстегнул рубашку, показывая свежие шрамы. Шесть аккуратных рубцов и один в центре.
— Печет под кожей, — пояснил Надир.
Марта протянула руку, но не коснулась, внезапно нахмурившись.
— Как это случилось?
И он начал рассказывать, с самого начала, с того момента, когда очнулся в лаборатории доктора. Чтобы ускорить процесс Надир сформировал сжатый ментальный образ, намереваясь отправить, но Марта остановила его, сказав, что лучше словами и он, почему-то сбиваясь, путаясь, и периодически переходя на таррианский, рассказал ей все.
— Ты знаешь, что они со мной сделали, встречала подобное?
— Точно не скажу, нужно подумать. Узор непростой и под кожей что-то происходит.
— В моей голове тоже что-то происходит, — устало заметил Надир.
— Для головы у меня чай и он, наверное, уже готов. — Марта сняла крышку и снова помешала напиток. Удовлетворенно кивнув, поднесла кружку Надиру. — Пей. Только немного и сразу ложись. Это сильная штука.
Надир послушно сделал несколько глотков и улегся на кушетке, вспоминая, что это уже с ним было в этой комнате, много дней назад. Минут через десять почувствовал тяжесть во всем теле. В глазах начало двоиться.
— Ты дала мне наркотик, — прошептал он.
— Яд, — Марта хищно улыбнулась, — но ты не умрешь. По крайней мере, не сейчас.
Неожиданно он почувствовал импульс в сознании. Приказ. Генерал вызывал его. Надир попытался пошевелиться и не мог.
— Даже не пробуй, — сказала Марта, — встать у тебя не получиться.
— Это приказ, я не могу не выполнить его, — Надир с трудом шевелил непослушными губами.
— Можешь. И это первое, что тебе придется побороть.
В голове пульсировало. Напряжение стало невыносимым. Он слышал приказ и не мог повиноваться. Ему казалось, что мозг сейчас взорвется.
Марта приподняла его голову и поднесла кружку.
— Пей, еще.
Надир послушно глотнул. Все поплыло перед глазами. Он почувствовал жжение под пластиной и удивился, раньше в районе пластины была полная потеря чувствительности. Но именно там сейчас пекло, точно так же как и в местах новых шрамов. Внезапно жжение прекратилось, и Надир ощутил, как его сознание вырывается в окружающее пространство. Это вызвало неописуемый восторг. Наконец-то, ему доступно то, что получалось только у Роберта.
Еще секунда и Надир полетел над ночной долиной. Сначала нужно вернуться в город. Оттуда шел импульс приказа. Достаточно сильный, не дающий освободиться полностью.
Не успел он подумать о городе, как тот сразу возник перед ним. Надир вихрем пронесся по улицам. Вот оно. Знакомое здание, ему сюда. В кабинет Ван Дюрена он влетел через открытое окно, успев подумать, что можно и сквозь стены, но как-то не слишком привычно.
Генерал, нахмурившись, сидел за столом, в руке — погасшая сигара. Надир подобрался совсем близко и заглянул ему в глаза. Ван Дюрен в ярости отшвырнул сигару, следом полетела массивная пепельница. Надир вздрогнул, когда пепельница прошла сквозь него и, ударившись об стену, разлетелась на мелкие осколки.
Генерал схватил коммуникатор и рявкнул:
— Фрэнк, ты его нашел? Докладывай немедленно.
Надир услышал приглушенный голос напарника. На удивление Фрэнк отвечал спокойно и уверенно.
— Да, нашел. Дрыхнет в своей норе. Утром разбужу и притащу. Тебе же не срочно?
— Хорошо, пусть спит. Но утром сразу ко мне, — генерал резким движением выключил связь.
Фрэнк врал, прикрывая его, и Надиру стало не по себе. Внезапно он почувствовал, как слабеет импульс генеральского приказа. Он все еще слышал команду, но понял, что может не подчиняться, и вздохнул с облегчением, только сейчас до конца осознав, насколько же его угнетало состояние контроля. Одно печалило. Придется вернуться к утру, чтобы не подводить Фрэнка.
Надир покинул здание и понесся прочь из города. Вверх, в горы, выше, еще выше, он ракетой взвился ввысь и в мгновение ока воспарил над облаками. Ночное небо приветствовало густой чернильной темнотой и яркими россыпями звезд.
Первым делом навестить Марику. Сердце защемило от нежности и тоски, он ведь почти уверил себя, что не увидит ее больше. В Эрте Марика в безопасности, а он сегодня есть, а завтра…
Эрта встретила неосвещенными улицами и темными окнами домов. Конечно, уже поздно, все спят. Но где искать Марику Надир знал. Он скользнул сквозь стену и застыл, боясь потревожить, забыв, что невидим и не слышим. Мирика спала, спокойно и безмятежно. Захотелось заглянуть в ее сны, напеть колыбельную, навеять что-то хорошее. Он пробовал прикоснуться к ее сознанию, ласково, осторожно, почти незаметно, а потом чуть сильнее, со всей нерастраченной нежностью, на которую был способен. Марика откликнулась, улыбнулась во сне, а он представил, как вместе, взявшись за руки, они идут вдоль берега, по самой кромке воды. Марика наклоняется, поднимает ракушку, вытряхивает из нее песок. Темные кольца волос падают на лицо, тихо звенят монетки. Марика улыбается и заправляет за ухо непослушную волнистую прядку. Набежавшая волна тревожит стайку чаек, устроивших драку из-за кусочка водоросли, и те с громкими криками, взлетают в закатное небо.
Надир отстранился. Если бы мог, то, наверное, вздохнул. Времени слишком мало, а ему нужно многое успеть сделать. Он с трудом заставил себя оторваться от созерцания спящей Марики и покинул Эрту.
Небо, ночь, звезды. Надир сосредоточился, пытаясь нащупать след, выброшенный Робертом в окружающее пространство. Что-то еле заметное витало в воздухе, слишком эфемерное, чтобы уловить. Элементарно не хватало знаний и умения. Надир напрягся и вспомнил — необходимо выйти на другой уровень восприятия.
Точка. Яркая вспышка. Вход. Навыки сработали автоматически. Вокруг Надира плескалась густая желеобразная масса. Она заполнила собой пространство, колыхалась волнами, то сдавливая, то отпуская. Разум — беззащитный и одинокий, барахтался в ней, не зная, что предпринять. Надир запаниковал, на секунду подумав, что сейчас захлебнется, но тут же успокоился. Минутная паника сменилась анализом, он попросту забыл, как здесь передвигаться. Сконцентрировавшись, Надир осмотрелся. Окружающий его кисель светился. То там, то здесь вспыхивали каскады искр, будто сквозь киселеобразную субстанцию проходили электрические разряды. И еще Надир разглядел туннель. Вернее множество туннелей, расходящихся из точки, в которой он находился. «Интересно, Роберт в этом состоянии видит то же самое?» — подумал Надир и тут же уловил след, выглядевший как нечто мерцающее, словно фосфоресцирующий объект на большой глубине. «Ага, значит, о желаемом нужно думать», — обрадовался он. Снова вызвал образ «старшенького» и свечение усилилось. Заметив, откуда исходит свет, Надир поплыл. Периодически след терялся, особенно на пересечении туннелей, тогда приходилось останавливаться, иногда возвращаться назад и начинать заново. Так Надир и передвигался, потихоньку, осторожными выверенными движениями, пока наконец, его не вынесло в другое место, полное мерцающих точек, где кисель казался менее густым. Свет, сумрачный, но довольно сильный, отражался от поверхности, как если бы здесь имелись стены, и прежний отголосок, оставленный Робертом, растворился, практически исчез.
Надир задумался. В сознании проносился поток информации: названия звезд и созвездий, туманностей и галактик, координаты планет. «Но это все для астронавигации, здесь задействован иной принцип. И вообще, если рассуждать логически, куда мог податься Роберт? — подумал Надир и тут же вспомнил Тарру. — Безусловно, Тарра — наиболее вероятное место, в которое братишка отправился бы. Осталось понять, как туда попасть».
Надир вспомнил ощущение, словно сидишь в комнате и читаешь книгу, вернее, в его случае, звездный атлас. Роберт летал подобным образом. Что ж попробуем. Надир представил раскрытый атлас и перевернул страницу. И каждый раз его сознание перемещалось вместе со страницей. Надир листал все быстрее и быстрее, и россыпи звезд проносились перед ним. Но Тарры среди них не было. Ее не существовало в этом атласе, и тогда Надир открыл другой. Иная вселенная, иная галактика, и энергетические ворота охраняющие вход, пройти через которые позволено только кораблям его народа. Но что ему эти ворота. Он всего лишь разум, маленький сгусток энергии, мысль, блуждающая среди звезд.
Внезапно Надир оказался в пещере. Той самой, настоящей пещере на Тарре и снова, как и в туннелях, почувствовал недавнее присутствие Роберта. След светился довольно ярко.
Надир опустился на камень у воды, растекся полупрозрачным туманом — ему нравилось представлять себя некой субстанцией, чем-то видимым, и тихонько позвал. Озеро откликнулось приветствием, узнало, не отвергло. Надир улыбнулся, потянулся сознанием, но его тут же мягко вынесло из пещеры наружу. То, что жило в глубине озера, не отталкивало, но и не спешило общаться.
Снова знакомое место. Надир оттолкнулся от земли и взлетел, воспарил над морем, теплым морем Тарры. Он хорошо помнил, какое оно, почти чувствуя соленые брызги на губах. Захотелось нырнуть, окунуться в прозрачную бирюзовую воду и плыть. Надир погрузился в море и сразу вынырнул, не в состоянии ощутить прикосновение воды на коже. Это расстроило. Ему казалось, что должно быть по-другому и Роберт, отправляя в путешествие сознание, использовал иную технику, беря с собой восприятие или даже частичку тела. Надир так не мог, с сожалением вспомнив, что его тело, неподвижное и беспомощное, осталось на деревянном топчане в маленькой хижине, бесконечно далеко отсюда.
Надир полетел над морем, пересек залив. Роберт жил здесь, дом на скале — совсем рядом. Укромный пляж, скрытый от посторонних взглядов, а на просторной площадке — корабль, забытый и одинокий.
Надир приблизился. Немного замешкался у входа, примеряясь, а затем осторожно, словно боясь потревожить спящего зверя, скользнул внутрь. Проплыл по узкому коридору в рубку и удобно разместился в кресле пилота, вернее, представил, что разместился. Надир запутался окончательно, чувствует ли он что-нибудь или это всего лишь отголоски памяти Роберта. Но сейчас, находясь в сердце корабля, представлял себя легким маревом, которое стелилось по рубке и пыталось дотянуться до каждого элемента. Захотелось прикоснуться пальцами к прозрачной панели, активировать ее, снова испытать единение сознаний пилота и дина.
А вот следов Роберта здесь не было, хотя братишка точно посетил Тарру, в этом Надир уже не сомневался, однако к кораблю не наведывался. Необычный знак в форме ладони на панели управления привлек внимание. Символ неизвестного назначением и применения. Еще одна маленькая тайна «старшенького»? Надир сосредоточился на знаке. Неясные образы замелькали в сознании. Он пытался задержать их и не мог. Воспоминания ускользали как вода, вытекающая через сито. Инстинктивно Надир потянулся к разуму корабля, но что-то не давало войти с ним в контакт. Дин его не видел.
«Не тот пилот», — с сожалением подумал Надир, покидая звездолет. Он переместился в столицу, вспомнив, что Роберт не любил шумную городскую суету, предпочитая уединение. Но отголосок «старшенького» вел именно туда.
Королевский дворец. Вернее то, что они называли дворцом по старой традиции, принеся это слово откуда-то из глубокой древности. А на самом деле просторный дом, построенный еще прапрадедом Роберта.
Надир опустился на одну из террас в левой части здания. Нежилое крыло, раньше — принадлежащее Роберту. Здесь след ощущался довольно отчетливо. Огромная стеклянная дверь была закрыта. Надир попробовал зайти внутрь, но не смог, словно в столице действовали другие законы. «Или Роберт запечатал вход, с него станется», — разочарованно подумал Надир и двинулся вдоль стены. В окне мелькнула фигура женщины. Яркая вспышка обожгла сознание. Он знает кто она. Надир вихрем метнулся к окну и почувствовал сильный удар, почти болезненный. Его разум напоролся на непреодолимую преграду. И не так как во время предыдущей попытки. Он не просто не мог войти, его с силой выталкивало обратно. Бессознательно Надир начал биться о стекло, пытаясь его разрушить. И каждый удар глухой болью отдавался в сознании. «Мама, мама, открой, — мысленно закричал Надир. — Мама, неужели ты меня не видишь, я ведь пришел? Неужели ты не видишь, что я здесь?.. Мама, пожалуйста, впусти меня».
Но женщина смотрела сквозь него, не видя и не слыша, а затем отвернулась и ушла вглубь комнаты.
Разочарование, боль, обида, ярость. Чувства жгли, раздирали на части. Обида на Роберта, закрывшего вход. Братишка появлялся здесь, без сомнения, Надир видел явный свежий след, оставленный «старшеньким». Конечно же, он повидался с матерью. А его, значит, не пускают. Недостаточно хорош. Лишний, никому не нужный объект, раковая опухоль, подлежащая уничтожению? Хотелось выть, ломать и крушить, но разве он что-нибудь может?
И тут Надир услышал тихий голос, почти шепот, ласковый, утешающий. Слова — не таррианские, похожие, но другие. Надир вслушивался в интонации, певучие фразы и, как ни странно, успокаивался. Но кто это, кто говорит с ним?
— Я, — прозвучал ответ.
— Кто ты и где?
Надир завертелся, как если бы у него была голова, и он озирался по сторонам.
— Я - там, — произнес голос, — и я тебя помню.
— Ты, это кто? Почему не отвечаешь? И почему я не могу войти? Они отказались от меня… Они все, и даже Роберт, предали меня забвению.
— Не обижайся на брата, Надир. Никто здесь не видит ни тебя, ни его. Никто, кроме меня. Я знаю, что вас двое и знаю, что с вами происходит. Вы оба — мои дети.
И голос исчез, наваждение растаяло. Надир так и застыл в недоумении, лихорадочно соображая, кто же это говорил с ним. Спустя мгновение пришло понимание.
Внезапное нахлынуло воспоминание. Тонкая женская рука на панели корабля. Прядь медных волос. Ну, конечно же! Подружка Роберта. Он вспомнил ее имя — Дженни. Не успел Надир подумать о девушке, как его снова втянуло в тягучий кисель, только теперь Надир не мог двигаться самостоятельно. Субстанция сама несла в нужную сторону. Пространство свернулось и развернулось вновь.
Другая галактика, другая планета. Яркий солнечный день. Девушка шла по парковой аллее. Под ногами шуршали листья такие же медные, как и ее волосы. Осень? Надир огляделся. Не похоже. Парк находился под куполом. Здесь все искусственное, времена года тоже. Вон там, на соседней улице — весна.
Надир поспешил за Дженни, представив себе ветром, небрежно поднял с земли охапку листьев и закружил их вокруг девушки. Надо же, получилось!
— Дженни, — тихонько позвал он, — Дженни.
Она остановилась, словно услышала. А Надир, обрадовавшись, что может воздействовать на окружающую среду, продолжал закручивать листья в небольшие смерчики и подбрасывать их в воздух. Девушка опустилась на парковую скамейку. Она выглядела такой грустной и задумчивой, что Надиру захотелось ее утешить. Он подобрался поближе и легонько дотронулся до ее щеки. Дженни вздрогнула, прижала к лицу ладонь.
— Роберт? Ты уже очнулся? — прошептала она.
Надир вздрогнул и открыл глаза. Комната плыла перед ним, картинка дрожала, он никак не мог сфокусироваться.
— Я… — прохрипел Надир. — Марта, мне нужно вернуться обратно.
— Тише, тише, — старушка погладила его по голове.
— Ты не понимаешь, это важно. Я, кажется, нашел Роберта. Налей своей отравы… быстрее.
Марта коснулась его лба, пощупала, нахмурилась и, немного помедлив, положила на голову повязку. Влажная ткань приятно холодила кожу, Надир это почувствовал. Он уже забыл, что значит вот так чувствовать. Маленькие простые и недоступные радости.
— Ш-ш-ш, все хорошо, закрой глаза, расслабься и не переживай. Ты волнуешься, от этого температура поднимается. Если успокоишься, сам найдешь дорогу, без питья, его много нельзя.
Надир послушно закрыл глаза и оказался в квартире. Мгновенно, даже не пришлось продираться через кисель. Увидел Дженни, а на диване лежащего Роберта.
— Дженни?
Девушка вздрогнула, услышав Надира и повернулась. Милое личико, веснушки, вздернутый носик и темные глаза цвета теплого меда. Под глазами круги, как после бессонной ночи. От неожиданности Дженни прижала ладошку к губам.
— Не бойся, не обижу, — быстро проговорил Надир.
— Ты его… брат, ведь так? — неуверенно спросила Дженни, успокаиваясь.
— Значит, видишь меня? — спросил Надир, словно это «видишь» было важнее, чем все остальное.
— Вижу. Это ты был в пещере?
— Да, — он утвердительно кивнул, — кстати, меня зовут Надир.
— Надир? — в голосе Дженни сквозило удивление, — имя, или как противоположность зениту?.. Впрочем, не важно. Сможешь его разбудить?
Надир подошел к дивану и только сейчас сообразил, что выглядит вполне по-человечески и материальным, спокойно передвигается на двух ногах, а не стелется белесым туманом. Роберт лежал с закрытыми глазами, свернувшись клубком, поджав ноги к подбородку. Но что-то казалось неправильным. Надир присмотрелся и понял, что именно его смутило. Неестественно застывшая поза и полная неподвижность. А так же наличие всего лишь еле заметного следа «старшенького», словно Роберт находился не здесь, а где-то еще, и на диване присутствовало его отражение, проекция.
— Давно он так?
— Почти сразу как я вернулась. Вечером зашла в комнату и обнаружила его спящим. С тех пор так и лежит, даже позу не меняет, замер будто статуя. И выглядит не так. Раньше я его коснуться могла, ну почти могла. А сейчас, смотри. — Дженни провела рукой.
От фигуры Роберта разошлись круги, как от водной поверхности. Изображение дрогнуло, на мгновение померкло, а затем восстановилось.
— Он не здесь, — пояснил Надир.
— Не здесь… а где? Можешь его найти? — голос Дженни звучал испуганно.
— Попробую. Вспомнить бы, что для этого нужно сделать.
Надир сел на краешек дивана, вытянул руку и осторожно коснулся Роберта. Пальцы ожидаемо прошли сквозь тело, но такого эффекта как у Дженни не получилось. Роберт не исчез. Вообще ничего не произошло. «Я не настолько материален, чтобы вызвать возмущение поля», — подумал Надир.
— Если он не здесь, может быть попробовать сместить восприятие? — задумчиво сказала девушка. — Как в белой комнате.
«Молодец, эта маленькая подружка Роберта, соображает», — одобрительно хмыкнув, подумал Надир. Сосредоточился и уже осмотрел Роберта под другим углом. Неподвижно лежащая фигура была обмотана чем-то похожим на паутину, или плотный кокон, от которого во все стороны расходились нити. Нити, или скорее тонкие жилы, пульсировали, словно по ним что-то туда-сюда перетекало. Надир подумал, что они связывают этого Роберта и место, в котором он находился, возможно. Хотя возможно, ситуация гораздо сложнее. Это нити-обманки, только одна из них правильная и нужно перебрать все, чтобы понять? Надир отвлекся, обдумывая. Пространство дрогнуло, он снова вернулся в комнату.
— Что, что ты видел? — Дженни накинулась с расспросами.
Он медлил, не зная, что ответить.
— Можешь мне показать, или взять с собой? — попросила она. — А еще скажи, что происходит с тобой, с ним там? Роберт ничего не объясняет… И я не знаю. Ты, он, вы вообще живые? — Дженни замолчала и отвернулась.
— Живой он, ну и я как бы тоже. Сейчас вытащу его, где бы там он не находился, и прослежу, чтобы больше никуда не попал, — ответил наконец Надир, поднимаясь с дивана и усмехнулся, словно, следить за Робертом, являлось его святой обязанностью. — А с остальным мы вместе разберемся, не переживай.
Пообещав Надир, почувствовал укол совести. Роберт или говорил правду, или, если не мог, молчал. Поэтому и не рассказывал многого своей подружке. Он же сейчас, успокаивая ее, дает ложные обещания, а что оно получится на самом деле, кто из них выживет и выживет ли вообще, еще вопрос.
Он осторожно дотронулся до Дженни. Девушка почувствовала и вздрогнула, поворачиваясь. Надир же снова погрузился в смещенное пространство. Другое измерение. На этот раз он осматривался внимательнее, стараясь ничего не упустить, размышляя и анализируя. Кроме заключенного в кокон Роберта вся комната выглядела иначе. Стены неровные, покрытые выбоинами и трещинами, посередине комнаты пол разломан. Надир подошел. Увидев разбитые доски и обрывки перекрытия, подумал, что настоящий дом Дженни вряд ли сделан из дерева и вообще у нее первый, этаж. Провал, уходил куда-то вглубь. Надир остановился у самого края и заглянул: дна не видно. Сбил ногой обломок доски, долго прислушивался, но звука падения не дождался.
Изменилась не только комната, но и Дженни. Девушка выглядела бледной, истощенной, будто на этом уровне что-то тянуло из нее силы, глаза еще больше расширились, потемнели, а волосы наоборот утратили медный цвет, стали тусклыми и безжизненными, повисли спутанными прядями. Надир подумал, что точно не возьмет Дженни с собой, здесь ей делать нечего. А вот в какую переделку попал «старшенький» и что все это значит? Надир вернулся к дивану. Попытался потрогать Роберта в этом измерении. Эффект получился почти как у Дженни. От кокона разошлись круги, и нити-жилы протяжно загудели. Надир присмотрелся. Одна из них выглядела чуть толще остальных. Может быть именно она верная? Или наоборот, нужно искать ту, что тоньше и неказистее?
Почувствовав рывок, он вернулся назад в комнату. Находиться в смещенной реальности оказалось непросто. Дженни застыла в той же позе, и только сейчас повернулась — в глазах немой вопрос: «возьмешь меня с собой?»
«Время там идет быстрее», — подумал Надир. Вход туда, походил на прыжок на большую глубину, нужно задержать дыхание, нырнуть, сделать все что успеваешь, пока не кончился воздух, вынырнуть отдышаться и повторить выше перечисленное.
Он занервничал, не совсем понимал, что именно от него требуется. Подумал, что Роберт на его месте, уже нашел бы выход. Стоп. Вся, ну почти вся память «старшенького» у него в наличии и, пользуясь этими знаниями и опытом, он вполне способен справиться с задачей. Надир снова нырнул и почувствовал сопротивление. Пространство в момент прохождения покрылось рябью, сдавило и разошлось волнами.
Что же получается. Роберт ушел, находясь в энергетической форме, Надир наконец-то это понял. Но энергии, как таковой у «старшенького» нет. Пытаться выкачивать ее бесполезно. Что же тогда перетекает по жилам? Хм, а в этом измерении, присутствие Роберта гораздо более ощутимо. Только непонятно куда идти, направления отсутствует. Все пространство напитано «старшеньким». Как будто Роберт находится сейчас везде, в каждой точке смещенной реальности. И почему здесь все так сильно разрушено? Вспомнилось убежище с птицами. Везет же Роберту на развалины.
Надир вынырнул, и его чуть было снова не перенесло к Марте. Почувствовал сдавленный отголосок боли. Надо же, напиток Марты вернул чувствительность. Интересно надолго ли? Для него настоящего, пребывание в измененном пространстве давалось тяжело. Но, почему-то верилось, что Марта знает, что происходит и сумеет о нем, вернее, о них позаботиться.
Дженни больше ни о чем не спрашивала. Она невозмутимо сидела рядом с Робертом, не мешала, не впадала в истерику, а спокойно и внимательно наблюдала за действиями Надира, готовая прийти на помощь, как только понадобиться. Надир посмотрел на девушку с одобрением, почти с восхищением. «Повезло тебе, братишка, главное не перемудри», — подумал он.
Он приготовился, представив как в реальности зажмуривается, и прыгнул. На этот раз ощущения от входа оказались еще менее приятными, возмущение пространства с каждым разом становилось сильнее. Но и промежуток времени, на который удавалось погрузиться, увеличивался. Тем не менее, время шло, а найти решение не получалось, он что-то упускал. «На высоких уровнях необходимо раскрыться», — вспомнились уроки Башни. И Надир раскрыл сознание. Эффект получился неожиданным, все чувства многократно обострились. И этим новым изменившимся восприятием он рассматривал окружающее пространство. Помещение, в котором он находился, больше не выглядело руинами. Просторный зал, по стенам растекался мягкий свет. Наружу вели две двери. Обе приоткрыты. От одной из дверей ощущался сильный отголосок Роберта, даже не след, а ментальный запах. «Я превращаюсь в дина», — подумал он, и внезапно понял, что одна дверь вела туда на Маллию, а другая — в нечто, где Роберт совсем недавно побывал. Как ни странно, между Маллией и неизвестным местом или планетой была связь. Он сделал пометку на потом, чтобы проверить, проследить.
Бессознательно Надир перешел на следующий уровень восприятия. Двери исчезли, вместо них — туннели, подобные тем, по которым он шел на Тарру. Посередине помещения — колодец. Мощный луч синего света, бьющий вверх. Роберт, распластанный под самым потолком и обвязанный нитями. Надир подошел поближе. Часть нитей сползала в колодец, а часть расходилась в разные стороны. Вдали виднелся еще один подобный колодец и еще один и еще. Надир обошел помещение по кругу. Шесть колодцев и главный — строго посередине. Роберт — жертвенная фигура, растянутая подобно звезде, над центральным колодцем. Что-то напоминает. Надир рванул рубашку. Так и есть. Узор на коже, новые шрамы и от них тонкие полупрозрачные нити, тянущиеся к колодцам. Он раздраженно выругался, витиевато, как часто слышал от бойцов на ринге. И рванул нити на животе. Тонкие, но прочные, острые будто проволока, они натянулись как струны, разрывая кожу, но Надир все тянул и тянул, пока зазвенев, они не лопнули одна за другой. Вытерев окровавленную ладонь, и где-то на грани восприятия удивившись, что порез выглядит так реалистично, Надир бросился к Роберту. Нужно перерезать жилы, образующие кокон, а потом подхватить, не дать упасть в колодец. Только вот чем? Ножа у Надира не было, возвращаться к Дженни за кухонной утварью не хотелось. Время пребывания подходило к концу. И хватит ли сил еще на один нырок, Надир не знал. Машинально, выбросил ладонь, представив, как на кончиках пальцев образуется энергия и, приняв форму луча, перерубает нити. Время замедлилось. Надир услышал звон на слишком высокой ноте — нити лопались, подхватил медленно падающего Роберта, и тут все завертелось, он только и успел вынырнуть в комнату к Дженни. И задохнулся, упал на колени, чувствую как там, на топчане, в хижине Марты, его телу не хватает воздуха, и как бешено колотится сердце.
Подняв, наконец, голову он увидел Роберта, такого же обессилевшего сидящего рядом с Дженни. Девушка обняла его за плечи, братишка прижался к ней, уткнувшись лицом в грудь. Значит совсем плохо, не в характере Роберта вот так демонстрировать слабость. Надир подошел, и Роберт тот же дернулся, резко выкинув вперед руку с раскрытой ладонью. Надир вздрогнул, зная, что этот жест означает.
— Роберт, ты чего?
— Не приближайся, — прошипел Роберт.
Надир замер в нерешительности. — Думаешь, это моя вина? Я — не причем, наоборот, искал тебя, с трудом вот нашел, — он улыбнулся, оправдываясь. — И вообще, пора уходить. Я — у Марты, помнишь ее? Она помогла до тебя добраться. Но…
Надир остановился и посмотрел на Дженни. Объяснять, что на самом деле происходит, не хотелось. Изображение начало двоиться, его вот-вот выбросит. Он резко рванул Роберта на себя. Желеобразная масса сдавила со всех сторон. Пространство свернулось и развернулось.
Надир очнулся от крика. Кто кричал, неужели он? По всему телу расползалась боль — резкая, пульсирующая, давило в груди и боку. Он пытался дышать и не мог, открывая и закрывая рот, подобно рыбе, выброшенной на берег. Наконец-то удалось втянуть губами воздух, и он вдохнул, еле сдержав стон. От усилия в глазах потемнело, в висках застучало, словно в голове попеременно орудовали два назойливых молота. «Ничего себе, чувствительность вернулась, уж лучше как прежде», — подумал Надир.
— Лежи, рано тебе вставать, — раздался голос Марты, — ослаб совсем.
Голос звучал, как бы в отдалении, но старушка находилась рядом. Надир смутно видел мелькающую перед глазами женскую фигуру. Комната плыла. Его скрутило и вывернуло наизнанку. В желудке жгло огнем. Началось обычное носовое кровотечение. Надир попытался вытереться, а вместо этого размазал кровь по лицу и перекатился на бок, теряя сознание.
Светящийся кисель, рвущиеся струны-нити, скрежет и звон искореженного рояля, плывущий туман, проступающие очертания комнаты в ветхой хижине.
Над ним склоняется Марта, ее лицо совсем рядом — размытое, двоящееся. Смотрит на него, сочувственно гладит по лицу. Надир моргает и снова проваливается в черноту.
Когда Надир открыл глаза, старушка держала его за руку, внимательно разглядывая ладонь. Глубокий порез, рана все еще кровоточила. Надир удивленно сжал и разжал пальцы. Обо что он мог порезаться? Ведь все, что случилось там, не происходило в реальности. Старушка положила на порез какую-то бурую массу и бережно перевязала руку.
Наверное, он снова отключился, когда пришел в себя, увидел кружку, совсем близко, перед самым носом.
— Пей, это вода, просто вода. Пей, — скомандовала Марта.
Надир приподнялся и послушно сделал несколько глотков. Вода, но какая-то странная на вкус. У него с трудом получилось удержать жидкость внутри. Удивительно, но стало легче. Боль понемногу затихала. В изнеможении опустился на кушетку, закрывая глаза. Отдыхать. Как же он вымотался! Потом резко дернулся, вспомнив.
— Роберт? — Надир открыл глаза.
Полупрозрачный Роберт, скорчившись, лежал на полу и прижимал к животу руки.
— Роберт, ты как? — тихо позвал Надир.
Старушка странно на него посмотрела.
«Не видит Роберта, думает, что я брежу,» — подумал он и прошептал: — Марта, я не придумываю, не сумасшедший.
Старушка удивленно вскинула брови, а потом повернулась, внимательно уставилась на то место, где лежал Роберт. Братишка под ее взглядом зашевелился и рывком сел, по-прежнему держась за живот. Марта бросилась к Роберту. Попыталась обнять его за плечи. Схватила руками пустоту и вздрогнула.
— Вас действительно двое, — испуганно сказала она. — Роберт, ты в порядке?
— Нормально, — он поднялся, переставая быть полупрозрачным, но в районе живота темнело пятно.
— Значит ты Надир, — задумчиво сказал Марта, бросив на него взгляд, — и Роберт… Странный у тебя вид… Как же вы разделились? — Старушка изумленно разглядывала братишку. — Тебя нельзя выпускать из виду, начинаешь исчезать, — промолвила она.
Роберт, пошатываясь, подошел к топчану и сел рядом с Надиром.
— Я все понял, извини, не так отреагировал, — сказал он.
— На тебя напали из-за меня… — хрипло прошептал Надир. Картина возникла перед глазами: дрожащее марево, появление Роберта в пещере, яркая вспышка света, испуганное рычание леопарда.
— Не совсем так, на меня напал ты.
Роберт не шутил, выглядел вполне серьезно. Хмурился, кусал губы, как обычно делал, если переживал или задумывался. «Неудивительно, что он злой, если действительно в такое верит». — Надир хотел было возразить, но Роберт перебил на полуслове:
— Я почти дошел, видел тебя в пещере. Позвал, но ты не реагировал, набросился на меня, намотал веревки, и смотрел, как на врага. Я не мог дозваться, достучаться до твоего сознания. Это был ты, но, в тоже время, не ты. Я только сейчас понял. Меня скрутило, и я очнулся уже там, в коконе, связанный по рукам и ногам, практически оглохший и ослепший. Не знаю, сколько времени так продолжалось. Сил никаких, не мог вырваться.
— Прости. Не помню ничего, — прошептал Надир, — я видел Дженни в пещере. Она пробыла несколько секунд и исчезла, а тебя… даже следа не почувствовал. Что происходило в коконе?
— Со мной ничего не делали, просто удерживали. Кто — не знаю, не успел заметить. Первый шок прошел, начал анализировать, а тут и ты подоспел. — Роберт замолчал и наконец-то улыбнулся. Получилось вымученно и натянуто.
Надир не сводил глаз с темного пятна у «старшенького» на животе. Выглядело, словно в братишке пробурили дыру, и эта часть Роберта отсутствовала.
— Что с тобой?
— Энергетическая пробоина. Появилась сразу после твоего ранения, но быстро затянулась. А сейчас открылась снова, когда ты меня из кокона выдрал. Не переживай, затянется, пройдет.
— Последствия нападения, — констатировал Надир, — в месте, где тебя держали — шесть колодцев и седьмой посередине, та же схема, что и на мне. От меня к тебе нити шли, я их порвал и…
Надира повело, выдернуло из комнаты. Образы путанные, сумбурные мелькали перед глазами. Что если все это бред, никогда не происходивший на самом деле? Реальность — сон, игра больного воображения и не существует ни Надира, ни Роберта, ни этой старушки. А он сам — осколок сознания, уничтоженного во время медицинского эксперимента, превращенный в замысловатый механизм, машину, подчиняющуюся командам и лишь на мгновения приходящий в себя. Или еще хуже. Нет никакой Маллии и генерала. Он — Роберт, обезумевший от горя и тоски после гибели жены, в доме на скале крушит стену руками. Надир с ужасом посмотрел на костяшки пальцев, вспомнив, как затягивал кожу и разбивал их вновь…
— Ты чего? Прекрати, все хорошо. Эй!
Голос Роберта привет его в чувство. Надир не закрыл сознание, позволив Роберту считывать. И братишка, пытаясь утешить, забирал его боль.
— Это правда, все — правда. Мы оба есть, и ты и я, — тихо сказал Роберт. — Успокоился? Покажи место ранения.
Надир приподнял рубашку, разрешив «старшенькому» осторожно коснуться шрамов. По рубцам пробежала волна искр. Роберт сразу же отдернул руку.
— Интересно, — задумчиво проговорил он. — Выглядит как измененный тип энергии, отличный от моей.
Надир вопросительно уставился на брата. Типы энергии, о чем-то таком он слышал.
— Наша энергия различается по группам. Их всего пять. Подумай и вспомнишь, информация у тебя имеется. Моя — первого типа, довольно редкая, но это не суть важно. Сейчас, у тебя — другая, без тестирования не определить какая именно. Нападавший изменил тип и замкнул энергию внутри. Сложно сказать, как это удалось и главное зачем. Но… — Роберт развел руками.
— Ты не можешь попасть обратно в тело? — догадался Надир.
— Не могу. — Братишка выглядел беспомощным и растерянным.
— Замкнули энергию? — задумчиво повторил Надир, — возможно поэтому, я освоил некоторые боевые приемы… но мне показалось, что знание пришло от тебя. — Надир повернул ладонь, собираясь продемонстрировать, но в ушах зашумело и, он ограничился передачей ментального образа.
— Я понял, — улыбнулся Роберт. Запрещенные приемы. Меня ознакомили с ними в теории, но никогда не учили. Опасная техника, я бы сказал, убийственная, а ты понимаешь отношение нашей расы к насилию. То, что ты ими владеешь — хорошо. Пригодится и даже скоро.
— Свернуть генералу шею, — мечтательно проговорил Надир. — Хотя я это и так могу, особых навыков не требуется.
Роберт внезапно изменился в лице и нахмурился.
— Никак не избавишься от своих принципов, даже после всего? — удивился Надир, подумав, что братишка, как всегда, в своем репертуаре.
— Принципы тут не причем, — возразил Роберт со странной ухмылкой. — У Ван Дюрена другая судьба, я видел. И, поверь, свернуть шею, это еще очень гуманно.
— А ты изменился… — Надир подобных слов от «старшенького» не ожидал.
Роберт неопределенно пожал плечами.
— Я пытался найти информацию. Есть кое-что по кинжалу, но немного. Когда был на Ароа, какие-то сектанты прицепились к Дженни и ко мне, не зная, что «вживую» мы там не присутствуем. Есть подозрение, что эти события взаимосвязаны, только не понимаю как.
Надир прикрыл глаза. Туннели-двери. Свет, идущий из одного места в другое. И нечто связывающее, объединяющее две планеты. Казалось, он вот-вот ухватит зависимость, разберется, что к чему, но мысль ускользала.
— Ароа, так называется место, где ты был?
Роберт утвердительно кивнул.
Надир моргнул и непроизвольно сместил восприятие. Разрыв энергетической оболочки на теле братишки выглядел прескверно. Воронка, одновременно закручивающаяся и затягивающая. И если она не прекратит расти, то поглотит Роберта. С этим придется что-то делать, слабо верилось, что затянется просто так. От самого же Надира, от шрамов тянулись нити, оборванные, с неровными краями, но все равно живые. Они беспорядочно двигались, вытягиваясь и сокращаясь. Надир вздрогнул, возвращаясь в реальность, неловко приподнялся и поморщился, снова почувствовав боль в груди.
— Болит? — вклинилась в разговор Марта, — скоро пройдет. Но ваше тело не в лучшей форме.
— Даже не ожидал, что настолько паршиво, — согласился Надир. — Привык ничего не чувствовать, а на остальное не обращать внимание, — проворчал он, понемногу приходя в себя. Боль почти ушла, только сердце все еще колотилось.
— Подобное состояние вполне естественно, — пояснил Роберт. — Ты за мной нырял, без кантары и тренировки, находясь на энергетическом минимуме. Могло быть хуже.
— Кстати, утром мне нужно вернуться. Не хочу Фрэнка подводить, — вспомнил Надир.
При упоминании имени напарника, Роберт поморщился.
— Он покрывает меня и вообще, неужели ты настолько злопамятный? Фрэнк тебе ничего не сделал, ну такого, чтобы невзлюбить его.
— На Фрэнка я зла не держу, — возразил Роберт. — И тут же послал дополнительную информацию — предчувствие Эрика. — Не хочу, чтобы он из-за нас пострадал.
Роберт встал, скрестив руки на груди, принялся мерять шагами комнату. Марта, посмотрев на него, хмыкнула:
— Сядь, не мельтеши перед глазами. А ты, — обращаясь к Надиру, — поспи немного, если собрался утром идти, а то свалишься по дороге.
— Дойду, не волнуйся, лишь бы не болело. Я так долго мечтал, чтобы чувствительность вернулась, а вот теперь не знаю, как от нее избавиться, — Надир виновато улыбнулся.
— Работа напитка моего. Действие закончится, и снова будешь как прежде, — пообещала старушка.
— А контроль? — спросил Надир с надеждой и повернулся к брату, — Роберт, отвар снял контроль, я мог не повиноваться генералу. Представляешь, забыл, каково это быть свободным.
— Не знаю. Твой разум смог, а вот вместе с телом, и без напитка… — покачала головой Марта, — гарантий дать не могу.
— Приготовь своего отвара, чтобы иметь под рукой, если понадобится, — попросил Надир.
— Часто принимать рискованно. Тебе целый месяц нельзя, как минимум. Если возьмешь с собой, не удержишься, по глазам вижу. Вот через месяц придешь, посмотрю на тебя, может и приготовлю, — старушка обратилась за поддержкой к Роберту. — Поясни, он тебя послушается.
— Наличие контроля не входит в наши планы, нужно избавляться и от него и от зверюги, — нахмурился Роберт.
— Наши планы? — удивился Надир, — со мной поделиться не забыл?
— Словами долго. Давай картинками обменяемся, я тебе отправлю, и ты передай, все, что я пропустил. Есть кое-какая идея, как нам выкрутиться. Не идеальный вариант, но возможный.
Надир сформировал еще один образ, включив в него странные сны, отправил Роберту и долго обдумывал то, что получил от него. Хмурился, перебирая в уме варианты. Опасная затея, и, похоже, братишка принял решение, не переубедить.
— А как же ты? — спросил он, наконец.
— Выхода нет. Придется возвращаться в тело и уповать на таррианскую медицину, если они, конечно, до меня доберутся. Ты — молодой, вернее, ты — как личность моложе. Риск потерь есть, но минимальный. Мое сознание так не перенести. Или это буду уже не я. — Роберт грустно усмехнулся.
— Вижу, ты все просчитал, — пробурчал Надир, понимая, что с Робертом спорить бесполезно. Хотя предложение не лишено логики, идея «старшенького» ему нравилась. Но братишка рискует, и довольно сильно. Надир вздохнул, в таррианскую помощь верилось с трудом.
— Почему нас никто не видит на Тарре? — спросил Надир, вспомнив, как он бился о стекло, пытаясь войти.
— Выпали из информационного поля, я так понимаю. На Тарре исключили саму возможность моего существования. Понимаешь, те, кто не верят в мою гибель или не знают о ней, и обладают повышенным восприятием, способны видеть энергетическую форму. Дженни, Марта, или, например, Эрик. Возможно даже твой Фрэнк.
Надир вздрогнул. А что если Ван Дюрен его заметил? Хотя вряд ли. Генерал — не тонкая натура, всего лишь обучен некоторым трюкам. Надир успокоился и снова предпринял попытку сесть, что ему удалось, и даже голова не закружилась. Покосился на кружку, стоящую на столе и облизал пересохшие губы. Марта заметила, принесла еще воды.
— Спасибо, — сказал Надир, возвращая чашку. — Странный вкус…
— Из реки. А реку мы зовем — Радужная, потому что содержит много всего, — пояснила старушка. — Польза от этой воды большая. Тебе уколы делают, всякой дрянью пичкают. По-хорошему, нужно травками отпаивать, гадость из организма выводить.
— Разберемся со всеми проблемами, я приведу его к тебе на восстановление, — рассмеявшись, пообещал Роберт.
Старушка довольно заулыбалась.
— Тогда так и поступим, — продолжил Роберт, — ты возвращаешься в город, как будто ничего не произошло, а я в Эрту, еще раз обследую защиту станции и на проходы посмотрю. Они здесь, неподалеку от твоей пещеры. Возможно, удастся восстановить транспортную сеть между материками.
— У меня станцию открыть не получилось, — заметил Надир.
— Насколько я понимаю, нам вдвоем нужно присутствовать, одновременно. По-отдельности система воспринимает нас как нечто неполное.
— Сложно выполнимая задача, — фыркнул Надир, — особенно на данный момент. Или энергетическая форма подойдет?
— Нужна материальная. Я надеялся, мы сможем объединиться. Но сейчас… Нужно подумать как.
— И все из-за нападения на меня! — воскликнул Надир, добавляя замысловатое ругательство, и хмыкнул про себя, заметив, что Роберт — не любитель крепкой брани, брезгливо поморщился.
— Изменения влияют на твой разум, это похуже различия в энергии. Я не знаю, что произойдет, если наши сознания соединятся.
— Ты поглотишь меня, — догадался Надир.
— Скорее наоборот. Я не в состоянии тебе сопротивляться. Меня, словно парализует. Проверять не буду. Не хотелось бы повторить предыдущий опыт, — Роберт выразительно повел плечами.
Марта сидела в стороне и внимательно слушала. Надир подозревал, что она и мысленные образы ловила без проблем, но в основном молчала, иногда вставляя по слову.
— А если воспользоваться чужим телом? — неожиданно спросила старушка.
— Вряд ли получится. Человеческое тело не выдержит даже малой доли моего разума, — ответил Роберт. — Не говоря о сознании.
— А Дженни? — удивился Надир, — Ты и она. Объединение разумов…
— Тут другое, вот именно, что объединение, причем постепенное, а не подавление. Такое возможно проделать с сознанием человека. Но физическое присутствие Дженни на Маллии не поможет. Скорее всего, вход запечатан на прикосновение, мое прикосновение, не спрашивай, почему мое. Никто другой не откроет, даже представитель нашей расы.
— Жаль, а то я собиралась побыть добровольцем, — предложила старушка.
Роберт благоразумно и промолчал, а Надир, не обладая деликатностью брата, выдал:
— Марта, сколько тебе лет?
— Думаешь, если я — старая, то в жизни уже ничего не нужно и приключений не хочется? А вообще, я много чего могу, даже не представляешь насколько, — загадочно проговорила она.
— Марта, где накопитель? — внезапно спросил Роберт.
— Где накопитель, Марта? — настойчиво повторил Роберт.
Фраза прозвучала неожиданно резко. С чего это вдруг «старшенький» повел себя согласно статусу, официальному положению, которое никогда не принимал и всячески это неприятие подчеркивал? А тут держится, словно на заседании Совета, выступая перед подданными. Надир поймал себя на мысли, что чуть было, не склонил голову в таррианском приветствии, бессознательно реагируя на интонацию Роберта.
— Во как заговорил! А я все жду, когда же ты, наконец, спросишь, — старушка ничуть не сердилась. Наоборот, тихонько посмеиваясь, ушла вглубь хижины. До Надира доносилось ее кряхтение и шум. Что-то упало, звякнуло, покатилось по полу.
— О чем ты? — понятия «накопитель» Надир не помнил.
— В горах Эрты существует наша станция, древняя, построенная много столетий назад. Ее создатели ушли, но, скорее всего, оставили хранителей. И это не эртанцы. Хотя не исключаю наличия общих с ними корней, — начал пояснение Роберт. — А накопитель…
Надир недослушал, прикрывая глаза. Память выбрасывала образы. Пока смутные, еле угадываемые, но приобретающие все более и более реальные очертания. Катастрофа, приведшая к затоплению огромной площади планеты, кантара — древняя и неуклюжая, ее разобрали и перенесли на корабль. Огромные старинные корабли, уходящие с орбиты. Дублирующее управление станции, рассчитанное на низкий энергетический уровень. Зачем? Чтобы могли пользоваться местные жители? Станцию, не законсервировали, наоборот, оставили в рабочем состоянии. И хранитель, Надир видел его, старый человек, практически старик, он не захотел улетать. Кроме того, у хранителя была семья…
— Ты подозреваешь в Марте потомка? — догадался Надир.
— Совершенно не рассчитывал на такое везение, спросил наугад, а ведь попал, — заметил Роберт, довольно хмыкнув.
— Что навело тебя на мысль? — поинтересовался Надир и тут же сам себе ответил. — Ее понимание нашей природы. Марта так с нами общается, будто знает кто ты.
— Скорее способность видеть будущее, ну и поведение, несвойственное человеку ее возраста. Хотя, регенерация только частичная, я прав? — спросил Роберт, поворачиваясь к подошедшей Марте.
— Да, в основном, — подтвердила старушка. В руках она держала небольшой деревянный предмет — гладко выточенный, овальной формы, казавшийся абсолютно цельным. Провела пальцами по поверхности, сдвинув ей одной известную пластину и овал раскрылся. В середине, как в гнезде, лежал кулон на длинном шнурке из грубой веревки. Темный камень, похожий на морскую гальку, в оправе из дымчатой проволоки.
— Этот? — Марта протянула украшение Роберту.
— Обычно накопитель в виде кольца, но оправа наша, — задумчиво произнес Роберт. — Не мне, Надиру дай. У меня не всегда получается взаимодействовать с предметами, могу не удержать.
Надир осторожно взял кулон. Теплый камень, напитанный живой энергией, притягательный, манящий и такой родной. Он сжал его пальцами, в подушечках, под самой кожей возникло легкое покалывание, по проволоке пробежали искры.
— Чистая энергия, нулевого типа. Камень подпитывается от носителя, но группу обычно не меняет. Думаю, почти разряжен, энергии совсем немного, — продолжил объяснение Роберт. — Хм, странно, что искрит.
— Что с ним делать? — поинтересовался Надир. Украшение не хотелось выпускать из рук.
— Если откроем станцию, накопитель понадобится. Скорее всего, хранитель его использовал в качестве дополнительного ключа. И зарядить на максимум не помешает, будем тянуть потихоньку.
— Что ты сделал со своим? — спросил Надир, вспомнив темный камешек, с ярко-синей искрой внутри, в перстне из темного металла и проводимые с ним манипуляции. Сознание обожгла мысль: отец никогда не расставался с кольцом, было ли оно с ним в последней поездке? Нужно спросить Роберта.
— Передал на Тарру. Побоялся оставлять при себе.
— Что будет, если накопитель попадет в чужие руки? — спросил Надир, и увидел, как украшение осыпается в ладонь горсткой крупных черных песчинок. Надир вздрогнул и зажмурился. Открыл глаза. Кулон, целый и невредимый, по-прежнему лежал на ладони.
— Понял да? При несанкционированном обращении, камень саморазрушается, — улыбнулся Роберт. — Зачерпни энергию и возвращай. Посмотрим, насколько получится задержать ее внутри.
— Боюсь, что не могу. — Надир выронил кулон и беспомощно поморщился. Шрамы пекло как от огня.
— Проклятье, — процедил Роберт сквозь зубы. — Другая энергия. Несовместимая. Неужели тебя приводят в соответствие с энергосистемой планеты. Здесь мне не удавалось получить необходимую подпитку из окружающей среды, энергия Тарры отличается.
— Может шрамы как-то срезать, нарушить схему?
— Я подумаю. Раньше, к подобным вещам относился как к бредням. Тайное учение, ритуальное оружие, контроль над прошлым и будущим: напоминает религиозную схему для фанатиков. Первый раз вижу, что такое работает. Действовать придется осторожно, и пока лучше оставить без изменений, — Роберт нахмурился. — Отдохни немного, тебе скоро уходить.
Братишка исчез быстрее, чем Надир успел закрыть глаза.
Небо неохотно светлело, на востоке затянутое плотной облачностью. Пошел дождь, сначала моросящий, но постепенно усиливающийся. Надир перестал бежать, остановился, выравнивая дыхание. Подставил лицо под прохладные струи, отметив, что действие напитка прошло не до конца, и неохотно двинулся дальше, с трудом переставляя непослушные ноги, во всем теле ощущалась неприятная тяжесть. Вот если бы Фрэнк за ним приехал, до города далеко, а организм полностью не восстановился. Надир, не особо веря в успех, мысленно позвал:
— Фрэнк?
— Ты где? — напарник отозвался немедленно, и звучал обыденно, будто ждал его сообщения, хотя Надир раньше не общался с ним на расстоянии.
«Значит, работает», — подумал Надир, отправляя изображение места и время — полчаса. До развилки оставалось немного больше, но Фрэнк подождет.
К месту встречи Надир добрался почти через час. Машину нашел сразу за поворотом, одиноко стоящую на обочине дороги. Надир открыл дверь.
— Ну и вид у тебя, — процедил Фрэнк, оглядывая его с головы до ног. — Что с рукой?
— Порезался, — буркнул Надир, забираясь внутрь. На рубашке остались бурые пятна крови. Умылся он у Марты, но переодеться было не во что. Старушка что-то ворчала по поводу одежды, которой не напасешься. Роберта она одевала что ли?
— Я не о чем не спрашиваю, но больше так не пропадай, — попросил Фрэнк.
Надир промолчал, возражать или что-то объяснять не хотелось. Накатила усталость. Пару часов тревожного беспокойного сна, после ухода Роберта, отдыха не принесли. Он расслабился на сидении, тупо следя за дождевыми каплями, бегущими по стеклу, представляя себя водой, растекаясь по земле живительной влагой… Машина резко остановилась, и Надир чуть не вылетел вперед, несильно стукнувшись головой. Он и не заметил, как они добрались до места.
— Идем скорее. Разберемся с проблемами, отвезу тебя к доку. Паршиво выглядишь, надо бы проверить.
— А у меня проблемы?
— Вчера он, — Фрэнк сделал ударение на слове «он», — пребывал в бешенстве, но, кто знает, к утру мог и поостыть.
— Мы не рано? Рабочий день еще не начался, — спросил Надир.
— Вообще-то сегодня выходной. Три дня, не забыл? Мне так кажется, Ван Дюрен живет в кабинете.
Они вошли в здание. Лестница, полутемный коридор. Световые элементы отсутствуют или не работают. Надир не увидел охраны. Обманчивое впечатление, не в самом же деле, генерал отпустил их по случаю выходных. Рабочий кабинет Ван Дюрена. Дверь приоткрыта. Фрэнк постучал, осторожно заглянул, получил разрешение войти и подтолкнул Надира к двери, тихо прошептав:
— Идем, идем, быстрее закончим, быстрее уберемся отсюда.
Ван Дюрен встретил тягостным молчанием, знаком показал подойти. Надир сделал несколько шагов и остановился: поза спокойная и показательно расслабленная, не боевая. Уставился на генерала в ожидании распоряжений.
Ван Дюрен резко поднялся. Придирчиво оглядел Надира со всех сторон, почти что обошел по кругу и рявкнул:
— Ну, и где тебя носило?
Надир молчал, придав лицу туповатое покорное выражение.
— Замри, — резко бросил генерал.
Надир отчаянно сопротивлялся, вызывая в памяти недавно пережитое ощущение неповиновения, но тело ему больше не принадлежало. Единственное отличие, раньше он выполнял приказы мгновенно, не задумываясь, и не испытывая дискомфорта, теперь же его сознание и тело разделились и действовали отдельно друг от друга. Разум кричал и вопил, стараясь отразить вмешательство, но, вперившись на генерала остекленевшими глазами, Надир неподвижно застыл, превратившись в послушную подконтрольную куклу. Ван Дюрен удовлетворенно хмыкнул и еще раз обошел его по кругу, прихватил за подбородок двумя пальцами, пристально посмотрел в глаза. Надир стоял, не шевелясь, не моргая и практически не дыша.
Внезапно генерал ударил его кулаком в лицо, разбив бровь, и еще раз со всего размаху, затем с силой толкнул, так что Надир повалился на пол, и продолжил наносить короткие, сильные удары.
Надир беспомощно лежал на боку, падая, удалось повернуться. Нечеловеческим усилием он передвинул руки, закрывая голову и сердце.
Генерал бил ногами, тяжело, яростно, постепенно теряя контроль. Тело Надира сотрясалось от каждого удара.
— Хватит, Рики, прошу тебя, достаточно. Покалечишь же, — голос Фрэнка доносился будто издалека.
Ван Дюрен не реагировал и не сбавлял темп. Удары отдавались в теле глухой болью. Кровь из разбитой брови затекала в глаз, и Надир закрыл его. Микродвижение — маленькая победа над неподвластным телом. Он попытался двинуть рукой. Еще немного, и у него получится выбросить ее вперед, разжать непослушные пальцы, а там чуть-чуть энергии и…
— Хватит, он свое получил… Послушай, Рики…
Генерал остановился, переводя дух, внимательно изучая распростертого перед ним Надира, остановил взгляд на руке, безвольно лежащей на полу, дрожащих скрюченных пальцах. И занес ногу в тяжелом, кованом ботинке.
— Стой, не калечь. Прошу тебя, не калечь, — окликнул Фрэнк.
Надир с горечью подумал, что Роберт и раньше не очень хорошо умел сращивать кости, а теперь с потерей способности к регенерации, восстанавливаться придется долго.
Ван Дюрен медлил, словно размышляя, затем с силой наступил, так что пол дрогнул, ботинок опустился в миллиметре от пальцев Надира, и стремительно вышел, бросив уже в дверях:
— Отомри.
Надир моргнул и наконец-то выбросил руку, сгенерировав несколько золотистых искринок на кончиках пальцев — ничтожно малое, ни на что не годящееся количество. Раскрытая ладонь, направленная в пустой дверной проем.
Фрэнк склонился над ним.
— Встать можешь? Лучше убраться, пока он не вернулся, — сказал он, помогая подняться. Надир, опираясь на плечо напарника и прихрамывая, кое-как доковылял до машины. В машине он все-таки отключился, пришел в себя уже в квартире у Фрэнка. Напарник дотащил его до кровати, успел склеить рассеченную бровь и чем-то замазывал особо пострадавшие участки.
— Извини, не мог предположить, что он так взбесится, — сказал Фрэнк, видя, что Надир открыл глаза. — Знал бы, подготовился.
В ответ Надир зашипел.
— Потерпи, потерпи, я сейчас закончу. Ты же вроде боли не чувствуешь? — удивленно пробормотал Фрэнк, — Если вовремя обработать, сильных гематом не будет. Проверенная штука. Это еще из старых запасов, когда мы с Содружеством контактировали. Не думал, что вот так пригодится. Ты — везунчик. Я сканером прошелся. Ребра целы, так пару трещин, и внутреннего кровотечения нет. А ботинки его сам видел, значит бил не в полную силу, демонстративно наказывал.
Надир молчал, с хрустом стиснул зубы, на него вдруг нахлынула волна бешенства, никогда не испытываемая ранее. Ярость прожигала мозг. Он непроизвольно сжал кулаки, пытаясь справиться с охватившими чувствами.
Фрэнк почувствовал и отстранился.
— Как тебя, однако, — прошептал он, — я думал, у тебя эмоции частично подавлены. А вот как оно, проявляется. Успокойся, слышишь? Пожалуйста, успокойся, — Фрэнк старался утешить.
Надир перекатился на бок, шрамы горели огнем, он с трудом удерживался от того, чтобы не начать раздирать кожу. И эта ярость, желание сокрушать, уничтожать, убивать… чужое желание. Понимание отрезвило. Он взял себя в руки, постепенно успокаиваясь. Удалось отделить свои собственные ощущения от навязанных, привнесенных извне.
Надир глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул. Огляделся. Рядом с ним на кровати разложены медикаменты. Роберт неплохо разбирался в медицине и не только таррианской, а он? Надир рассматривал ампулы и баночки, но названия ни о чем не говорили. По голове его вроде сильно не били, значит, не знает. Он вздохнул, опыт «старшенького» не всегда его опыт. Кстати о Роберте. Братишка давно стучался с вопросом. «Все в порядке, слегка потрепали, ничего страшного», — ответил Надир, и немного подумав, добавил картинку с изображением лекарств. Тут же получил ответ с указанием названия и дозы.
— Фрэнк, сделай укол вот с этим, — тихо попросил Надир, едва шевеля разбитыми губами.
— Уверен? Помнится, ты не на все нормально реагировал.
Надир молча протянул руку для инъекции. Лекарство подействовало почти сразу, принеся облегчение.
— Поехали к Милларду, пусть посмотрит тебя, — обеспокоенно предложил Фрэнк.
— Не выдержу, если еще и док начнет во мне ковыряться. Могу не сдержаться, — Надир хмыкнул, придав лицу язвительное выражение, чтобы успокоить напарника. Но Фрэнк выглядел подавленным и растерянным, как человек, которые хочет чем-то поделиться и никак не может отважиться.
— Ван Дюрен отсылает меня из столицы на все праздники, — сокрушенно сказал Фрэнк, — а ведь у меня были планы. Ну, ничего, наладится как-нибудь. Я сейчас уйду, а ты отдыхай.
Напарник засобирался, укладывая вещи в небольшую сумку. Окончательно управившись со сборами, он вернулся к Надиру, наконец, решившись.
— То, что он делает в корне неправильно. Но от него рано пока избавляться. Я долго думал, просчитывал, но, на данный момент, лучше уж он, чем кто-либо другой, — Фрэнк говорил очень тихо, почти шепотом. — Слишком зыбко, неспокойно. Контроль — это зло, но убрать его сейчас — равносильно катастрофе. Рухнет все, посыплется.
Надир устало прикрыл глаза. Катастрофа, извержение вулкана, разрушения, обломки горной породы, солдаты с оружием наперевес, обезумевшие люди, всеобщий контроль и подчинение… картины, которые он видел ранее.
— Фрэнк, найди того ублюдка, который порезал меня, иначе скоро вместо Ван Дюрена буду я, — прохрипел Надир.
Мальчишка стоял на расстоянии вытянутой руки, повторяя почти беззвучно, одними губами: «идем, идем со мной».
Сон или явь? Кажется, он наяву грезит. Надир приоткрыл глаза. Ты же комната в квартире Фрэнка. Сумерки, вечер. И мальчик. Немного размытый, но вполне видимый.
— Идем, ну идем же, — мальчишка протянул руку.
Надир сжал, чумазую ручонку, поднялся с кровати, понимая, что, на самом деле, продолжает лежать без движения. «На самом деле я никуда не иду. Я здесь, в комнате, но хорошо бы узнать, что им нужно».
— Идем, — мальчик проявлял нетерпение.
— Кто ты, куда зовешь, зачем? — Надир засыпал незваного гостя вопросами.
Мальчишка не отвечал, крутил по сторонам головой, оглядывался, словно ожидая подсказки.
— Идем, потом поймешь. Ты нужен нам. Очень нужен, — он говорил немного охрипшим, скрипучим голосом. Остановился, переводя дыхание, а потом затараторил, словно боялся, что его прервут. — Мы сами не сможем, не по силам. Да и ты теперь наш. Ведь я — это ты.
— Нет, — рассмеялся, Надир. — Неправильно рассуждаешь. Я — это ты, но ты — не я.
И все-таки сделал шаг, по-прежнему сжимая маленькую детскую ладошку…
Обрыв. Бегущие клочья белых облаков. Ветер. На краю обрыва всегда ветрено. А небо синее-синее. Трава сочная зеленая стелется по склону, катится волнами под порывами ветра. Дальше кустарник с мелкими цветами, раскинулся лиловым ковром. Белая башня маяка и причал. Знакомая лодка. Почти флаер, только форма другая. Скоростная машина, маневренная.
Рисунки, скорее наброски. Уверенные штрихи цветными мелками. Вроде бы тот же маяк и обрыв, но не совсем. Есть что-то еще. Неуловимое различие. Но он не понимает. Надир выстраивал цепочку ассоциаций. Башня — маяк. Маяк. Башня. Конечно же! Башня. Вход…
Очнулся. Неприятная тяжесть в груди, усталость, будто растерял последние силы. В Башне, после схожего опыта, ребята отлеживались по нескольку дней. И это при неограниченном доступе к источнику энергии. Прошло всего несколько часов, неудивительно, что его ведет. Вдобавок накатила тревога, острое чувство опасности. Как тогда в пещере, перед тем, как на него напали. Словно призыв. Зовут его? Фрэнк уехал на несколько дней. Уехал или отослали? Что-то должно произойти пока напарник отсутствует. Думать особо не нужно, и так понятно, что. А вот каким образом это касается Надира, еще вопрос. Он не настолько сблизился с Фрэнком, чтобы ощущать подобные вещи.
Переулок, дом. Поднявшись по лестнице Надир, в нерешительности, остановился у двери. Войти как обычно или постучать? В этот раз он не собирался прятаться, выходило, что лучше постучать. С другой стороны, необходимо как-то объяснить свое появление. Карандашей он так и не купил, но Хлоя, скорее всего, держит рисование в секрете. Тайное увлечение, о котором Надир знать не может.
Он вздохнул и постучал. В коридоре раздался шорох, затем наступила тишина. Губы Надира растянулись в улыбке. Хлоя стоит сейчас за дверью, разглядывает посетителя в глазок, морщит нос, недоумевая, почему пришел.
Дверь наконец открылась.
— Ты? — спросила девушка. Глаза расширены, голос взволнованный, еле заметно дрожит. Тут же облегчила Надиру задачу, добавив. — Фрэнк попросил зайти, да?
Он молча кивнул. Детали можно объяснить потом.
— Кто тебя так разукрасил? — Хлоя посторонилась, давая пройти.
— Подрался немного, — о побитой физиономии Надир не подумал. Лечение Фрэнка подействовало, но выглядел он не лучшим образом. А ведь, мог напугать девчонку. Хотя, эта — не из пугливых. Внешняя хрупкость обманчива, в Хлое чувствовался стержень.
Зная, что случится через несколько минут, он быстро обошел квартиру, извлекая камеры и датчики. Будет лучше, если несанкционированных устройств не обнаружат. А в том, что их будут искать, Надир не сомневался.
Хлоя не отставала ни на шаг, удивленно рассматривая предметы, о существовании которых она не подозревала.
— Что… что случилось? — у нее дрожали губы. А в глазах немой вопрос. Совсем о другом.
— Придется уйти на какое-то время. Чуть позже расскажу, — и добавил, отвечая на незаданный вопрос, — Фрэнк в порядке.
Он испытывал неловкость. Что в точности происходит с напарником, неизвестно. Кроме одного — ничего хорошего. Но сейчас не до Фрэнка. С ним, потом. Главное вывести из-под удара девушку, тогда и у напарника руки развяжутся. Надир заметил нервное движение ее рук, Хлоя теребила манжеты и потянулась к часикам.
— А вот этого не нужно. — Он снял часики, поспешно сунул в карман. Девушка закусила губу, глаза наполнились слезами, но промолчала.
Выключив свет на кухне, Надир подошел к окну, аккуратно выглянул из-за занавески. Как и предполагал, на улице две машины. Даже ночи не дождались. Фрэнк где-то наследил, подставил подружку, не зря его устранили, отправив из столицы подальше на все праздники.
Как нехорошо давит в груди. Надир поморщился и повернулся к ни о чем не подозревающей девушке, знаком показывая не приближаться, стоять на месте.
— Сейчас раздастся звонок, но ты не откроешь. Уходим, вместе. Сначала на чердак, а потом как получится. — Он не успел закончить, в дверь позвонили.
Хлоя вздрогнула, глаза испуганные, стиснула руки в кулаки, так что костяшки побелели. Не знает, что делать.
Надир попытался взять ее за руку, но она вырвалась.
— Не понимаю. Я должна открыть. Как это не открыть, если пришли? Я же ничего не делала. На мне вины нет никакой. — И бросилась в коридор.
Надир догнал, не позволив отпереть. Оба, по очереди посмотрели в глазок. Потеря времени, но лучше, чтобы убедилась. Четверо из внутренней полиции. Один возле двери. Трое стоят чуть позади, курят.
— Пошли, — шепнул Надир, ей на ухо.
Хлоя опустив голову, и как-то согнувшись, скукожившись, поплелась за ним на кухню.
Где скрывался механизм, Надир знал. Плита в потолке, тайный выход. Ведет в боковой карман здания. Оттуда можно выбраться на чердак и на крышу. Фрэнк хорошо просчитал, выбирая квартиру для подруги.
Активировав механизм, Надир отодвинул плиту, подпрыгнул, подтянулся и залез внутрь. Давно не проверял, осмотреться не помешает. Карман небольшой, но спрятаться места хватит. Убедившись, что все в порядке он спрыгнул на пол.
— Давай, я тебя подсажу.
Помог забраться девушке и сам полез следом. Задвинул плиту на место. Швов не видно, потолок выглядит абсолютно цельным, если не знать, найти невозможно. Это если не знать. Вот только убегать с Хлоей по крышам небезопасно. Не та у нее физическая форма. А накрыть куполом сил не хватит. Слишком выложился.
— Если они перепутали и не зайдут, мы же спустимся да? — прошептала девушка.
— Конечно, — ответил Надир, зная, что полицейские не уйдут. Эти никогда не уходят. Вот же наивная дурочка! Он настроил видеоизображение — датчики вмонтированы в плиту на потолке. Неплохая система и темнота ей не помеха. Хлоя пошевелилась. Не ожидала. Кухня хорошо просматривалась, а вот камеры у входа, он снял. Раздался шум выбиваемой двери. Хлоя вздрогнула и Надир приобнял ее, чтобы успокоить. Грохот, шум, ругань. Наконец появились на кухне. Все четверо. Начали крушить нехитрую мебель. Разбили стулья, стол, вывернули содержимое шкафчиков. С каждым ударом Хлоя вздрагивала. А потом плечи затряслись, она беззвучно заплакала.
— Не плачь, все хорошо будет, поверь, — сказал Надир мысленно, хотя и не был уверен, что услышит. Но девушка затихла.
Один из полицейских поднял голову и начал простукивать потолок, используя для этого ножку от стула.
— Уходим, — прошептал Надир и легонько подтолкнул Хлою к задней стенке. Там, в глубине скрывался еще один люк и лестница, ведущая на чердак.
Пригнувшись, они добрались до люка. Стена из листового железа и в ней небольшая квадратная дверца — заслонка, как раз, чтобы пролезть. Надир легко распахнул дверцу, замка на ней не было. Нащупал выключатель, встроенный в стену. Красноватый тусклый свет осветил неширокую площадку из железных прутьев, рассчитанную на одного, вмурованную в узкий, похожий на вентиляционную шахту, проход. Из стены торчали металлические скобы — ступеньки. Они начинались от основания площадки и уходили вверх, а сквозь прутья решетки чернел провал — скорее всего, шахта проходила сквозь здание до самого подвала. Наверху ждал еще один люк. Убедившись, что проход безопасный, Надир пропустил Хлою вперед. Девушка поднялась на пару ступенек и остановилась.
Выбравшись на площадку и подтянув на место дверцу, Надир автоматически запечатал вход. Особо не задумываясь о последствиях, как сделал бы на его месте Роберт, он приложил руку к двери и простым, отработанным движением, намертво закрыв его от посторонних глаз. Теперь никто не догадается, что здесь вообще когда-то существовал проход — ни швов, ни следов не осталось. На такое несложное, и в другой ситуации, мало-затратное действие, энергии хватило, но движения замедлились, ноги налились тяжестью, захотелось остановиться, передохнуть. Надир, не обращая внимания, продолжил подъем. Хлоя впереди, он позади. Ступеньки узкие, неудобные, расстояние между ними немалое, если Хлоя соскользнет, он подхватит.
Вылезли на чердачное помещение, изолированное от основного. Надир знал, что освещение шахты отключится, как только он закроет люк и не торопился опускать крышку. Темнота для него не проблема, но Хлое нужно осмотреться.
Небольшая комната, деревянные балки и перекрытия, пыль, углы, затянуты паутиной — здесь никто не бывает. Окно, закрытое плотной створкой, из него просматривается улица и вход в здание. Под окном ящик. Его содержимое, исследованное вовремя прошлых посещений, составляли: незарегистрированный коммуникатор, моток крепкой веревки с карабинами, снаряжение для скалолазания — Фрэнк собирался уходить в горы — сухой паек на двоих, фляги, аптечка с набором стимуляторов, фонарик и всякие дорожные мелочи. Спальных принадлежностей не было, ночевать напарник планировал где-то еще, не в Эрте ли? Надир переложил вещи в армейский рюкзак, извлеченный со дна ящика, и только после этого закрыл люк.
Он сдвинул в сторону оконную створку и посмотрел наружу. Тусклый свет фонаря высветил две машины, по-прежнему стоящие перед входом — полиция никуда не делась. Но облавы не видно, улица не перекрыта и то хорошо. Надир прислушался. За перегородкой, отделяющей их от основного чердака, были люди. Слышались шорохи и приглушенная речь. Полицейские, открыв люк в кухонном потолке, но, не обнаружив никого в кармане, полезли на чердак? Это значит, из квартиры существует еще один выход, о котором ему не известно.
Надир так до конца и не понимал, почему пришел. Единственная, хотя и маловероятная версия — сработала установленная в нем программа помощи Хлое в случае опасности. Опция, заложенная в контролирующее устройство, результат сознательного или невольного эксперимента Фрэнка, еще тогда, в самом начале. Более логичного объяснения Надир не придумал. Вообще запутано все. Хлоя никогда не бы воспользовалась шахтой или чем-то еще. Ей бы в голову не пришло убегать или прятаться. Да и о тайном выходе из квартиры девушка не догадывалась. Путь к отступлению планировал Фрэнк, воспользовавшись удачным расположением чердачного кармана и шахты. Скорее всего, ни люк, ни ступеньки не зафиксированы в чертежах дома. Напарник был уверен, если что-то произойдет, система оповещения его не подведет, и он успеет, окажется в нужный момент рядом. Вот только ступеньки вели наверх, а не в подвал. Неужели безопаснее уходить через крышу?
Однако Фрэнк не пришел. И это могло означать только одно… Генерал все-таки решился. Но Фрэнк сам виноват, переборщил. Слишком уверился в собственной неприкосновенности и безнаказанности, не предполагая, что Ван Дюрен в курсе. Обрывки фраз, разговоров, недомолвки, все то, что Надир слышал и видел, присутствуя на тайных генеральских собраниях, начало укладываться в голове, выстраиваясь в ясную и стройную схему. А ведь мог бы и раньше сопоставить, предупредить…
Тишина, обычная ночная. Люди за перегородкой или ушли или затаились. Но покидать укрытие рано. Не хотелось бы встретить патруль за углом. Надир прислушался к своим ощущениям и близкой опасности не почувствовал. Делать пока нечего, нужно переждать. Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Хлоя осторожно примостилась рядом, она вся дрожала. Надир мысленно выругался. Идиот безмозглый, не подумал теплой одежды прихватить. Привык, что тело легко адаптируется к смене температур. Снял куртку и протянул девушке. Она взяла, закуталась, и, помедлив немного, придвинулся к нему, робко прижавшись.
— Ничего, что я так? Ты горячий как печка.
— Все нормально, сестричка, — пробормотал Надир.
— Сестричка… Почему ты меня так назвал?
— А как же еще? Ты — жена моего друга, значит мне как сестра.
— Жена? — в голосе Хлои звучало удивление. — Фрэнк так сказал? Он, правда, считает меня женой?
— Конечно.
Хлоя тихонько засмеялась, переваривая услышанное. А Надир подумал, что когда доберется до Фрэнка, промоет ему мозги, совсем заигрался в тайны, доброго слова не скажет, с женщинами так нельзя.
Пришло время объяснений, но он не вправе раскрывать чужие секреты. Девушка понятия не имеет, кто Фрэнк и чем занимается. И где сейчас напарник тоже неизвестно. Ментальный запрос остался не отвеченным.
— Почему они за мной так? Я же ничего не сделала, — спросила Хлоя.
— Из-за меня, наверное, — неуверенно произнес Надир, наконец-то придумав, что сказать, — вытащила меня тогда, а это не совсем законно. Но Фрэнк разберется, ты не волнуйся, — добавил он быстро, зная, что магическая фраза про Фрэнка мгновенно успокоит девушку.
— Что нам делать?
— Ждать, пока не уйдут. Какое-то время будем здесь, а потом я отведу тебя в безопасное место. Постарайся отдохнуть, поспать хоть немного. Я посторожу.
— Фрэнк будет там?
— Да.
Надир задумался. Фрэнк собирался уходить в горы. Не иначе, где-то там припрятан флаер, а возможно и что-то еще.
— Те штуки у меня в квартире, тоже твоя работа, следил за мной, да? — Хлоя прерывала его размышления.
— Моя, моя, — согласился Надир, — Я не следил, установил на всякий случай. Так ведь пригодились же. Видела, что происходило на кухне?
— Верно, — согласилась девушка и внезапно спросила, — Ты родителей своих помнишь?
— Помню, конечно. — Разговор о семье застал Надира врасплох. — Но я отца рано лишился, четыре только исполнилось. Вдвоем с мамой жили.
— Она тебя не сразу в приют отдала? — удивленно воскликнула девушка. — А я не помню никого.
— Приют? Нет, я сюда уже взрослым попал. Несколько месяцев назад, если быть точным.
— Как это? — не поняла Хлоя.
— На корабле прилетел, космическом, с другой системы…
— Шутишь, да? — перебила его Хлоя. — Вот Фрэнк тоже, все время шутит. Известно же, что никаких кораблей нет, выдумки это все, пропаганда вражеская. Я же не совсем неразумная дурочка, чтобы в такое верить… Или проверяешь?
— Прости. Неудачная шутка, — извинился Надир.
Хлоя положила голову ему на плечо и пробормотала что-то невнятное, засыпая. Надир осторожно обнял ее за плечи. Пусть отдохнет девочка, намается еще. Жаль, что он не может осмотреться как Роберт. Путешествовать ментально без волшебной травки Марты, не получалось. Позвать что ли «старшенького»? Волнами накатывала усталость. В груди сдавило, сердце замирало, пропуская удар. Надир услышал голос Роберта, звучащий словно издалека. Братишка объяснял, как получить энергию из окружающей среды. Простая инструкция, нужно немного напрячься и сосредоточиться, но сил ни на что не осталось, не хотелось даже шевелиться…
Мальчишка сидел напротив и повторял инструкцию спокойным ровным голосом. Надир не удивился, чего-то подобного он ожидал. На ум пришел недавний разговор с Хлоей. А кто родители его чумазого посетителя? В смысле кто могли быть его родители, если бы он появился на свет здесь, на Маллии. Подумал и увидел. Отца, похожего на эртанца и мать, светлоглазую, светловолосую. В женщине было что-то неуловимо знакомое. Счастливая семья… А мальчишка — вылитый эртанец. Хотя, логично, Роберт тоже копия отца. Немногочисленное поселение на побережье, что удивительно, не признающее центральную власть. Независимая община, и не эртанская.
Надир вздрогнул, почувствовав прикосновение. Мальчишка положил руку ему на грудь. Тяжесть в боку отпускала, пульс выровнялся, и полилась энергия, наполняя организм живительной силой.
Он сидел на мокром песке, поджав под себя босые ноги, и перебирал принесенные морем ракушки, красивые, закрученные в спираль, отливающие перламутром внутри. Его сокровище на сегодня. Полупрозрачный краб выполз из песчаной норки, и засеменил по своим делам, смешно перебирая ножками. Волны накатывали одна за другой, оставляя на песке легкие следы воздушной пены.
Грациозный корабль поднялся вверх, прочертив огненную полоску в розовеющем вечернем небе. Он поднял голову, провожая взглядом корабль, и улыбнулся.
— Вот ты где, а я давно тебя ищу, — прозвучал ласковый голос. — Все почти собрались. Пора.
Он обернулся и бросился к подошедшей светловолосой женщине. Она обняла его.
— Мама, здесь так хорошо. Можно я еще раз искупаюсь, пожалуйста. Ну, еще разочек. Я быстро.
— Хорошо, только поторопись. — Не стоит заставлять старших ждать.
Женщина ушла, а он, разбежавшись, кинулся в прозрачную бирюзовую воду.
Не мальчишка, а Роберт сидел рядом, держа руку у него на сердце.
— Ты как, нормально? — в голосе братишки звучало беспокойство.
— Пришел… — улыбнулся Надир.
— Заскочил ненадолго. Думал, помощь нужна, а ты и сам неплохо справляешься. Инструкцией, как я вижу, воспользовался. Ты адаптируешься, приходишь в соответствие с местной энергетической системой.
— Посмотри, что там снаружи, — попросил Надир.
Фигура «старшенького» растаяла. Надир проснулся окончательно. Хлоя безмятежно спала, положив голову ему на плечо. Осторожно, чтобы не разбудить, он высвободился. Поднялся, разминая затекшие мышцы, подошел к окну. Небо начинало сереть. Полицейских машин не видно. Пора уходить. Скоро рассветет и фигуры на крыше станут слишком заметны. Шел дождь, мелкий моросящий. Плохо. Вот только пробежки по скользкой крыше им не хватает. На ногах у Хлои ботинки, но до тренированной Марики ей далеко, быстро передвигаться вряд ли сумеет.
Вернулся Роберт.
— На улице никого, на чердаке тоже. Но в квартире полиция, туда лучше не соваться. И в здание я бы не рискнул возвращаться. Наверху — Роберт указал на потолок, — небольшой склад, я там лестницу видел, компактную, телескопическую. Захвати с собой, пригодится. Да, от дома только что отъехала бронемашина. Странно как-то. Не совсем понимаю, что военные здесь забыли.
— Ведут охоту на особых преступников, не иначе, — фыркнул Надир, бросив взгляд на мирно спящую Хлою. — Тогда мы уходим.
— Да… — Роберт внезапно замолчал и нахмурился. Присел рядом с Хорей, напряженно вглядываясь ей в лицо, слишком изучающе, слишком внимательно. В глазах появилось знакомое и очень специфическое выражение. Роберт повернулся, намеревался что-то сказать, но Надир перебил его.
— Не нужно. Не говори ничего. Произнесенные слова тоже имеют силу. Я, кажется, понял. Но… Найди лучше Фрэнка. Сможешь?
— Хорошо, — пообещал Роберт, поднимаясь. — Будь осторожен.
Надир кивнул. На этот раз братишка не исчез, а эффектно прошел сквозь стену.
— С кем ты разговариваешь?
Надир резко обернулся. Хлоя настороженно озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть Надира в полумраке.
— Давно не спишь? — Надир подошел и включил фонарик.
— Только проснулась, вроде голоса слышала, и ты что-то сказал про Фрэнка. Связывался с ним? У меня же в часах передатчик.
— Тебе приснилось, — покачал головой Надир. — Ни с кем я не разговаривал и как раз собирался тебя будить. Нам пора.
— Уже… — вздохнула девушка, поднимаясь. — А как отсюда выбраться?
— На чердак, оттуда есть выход на крышу, как раз где площадка с антеннами. Видела, наверное, с улицы? Затем поищем спуск. А потом… неважно, что потом, — Надир заставил себя улыбнуться.
— Ты ходил, да, все разведал?
— Конечно, и не раз.
— Крыша… Я высоты боюсь, — тихо проговорила Хлоя.
— Ничего страшного. Там не опасно и я помогу, — ободряюще сказал Надир, подумав, что сумеет придать девушке немного уверенности. Он раскрыл один из пайков, предлагая содержимое Хлое. — Не мешало бы подкрепиться перед дорогой, неизвестно когда следующая остановка.
— А ты?
— У меня специфическая диета, я потом.
— Тогда и я не буду, — девушка покачала головой, отказываясь, а потом, смущаясь, отломила кусок шоколадки. — Сладкое люблю, очень. Такой шоколад часто Фрэнки приносит.
От основного чердака их отделяла тонкая перегородка. Вооружившись армейским резаком, найденным все в том же ящике, и поручив Хлое освещать стену фонариком, Надир принялся выпиливать проход. Материал легко поддавался и вскоре лаз был готов. Надир выбрался первым. Тихо, пусто, спокойно, можно продолжать. Они поспешили к лестнице — стационарной, деревянной и даже с перилами. Наверху небольшая каморка — склад для обслуживания антенн. Надир прихватил лестницу, о которой говорил Роберт, сковырнул замок и распахнул ведущую на крышу дверь.
Перед ними открылась ровная площадка, мокрая от дождя. Антенны, ощетинившись иголками, тыкались в небо. Ветрено. Плотная низкая облачность нависала, давила на плечи. А вокруг, насколько хватало глаз — сонный город, затянутый серой дымкой.
Хлоя поморщилась, зябко повела плечами, плотнее закутываясь в куртку, и натянула капюшон.
— Ничего, ничего. Сейчас побежим, согреемся, — успокоил Надир. — Представь, что у нас прогулка такая. Смотри — поверхность плоская, ровная, лучше, чем на улице, грязи меньше, и вид какой отсюда замечательный. А дождь скоро пройдет, видишь, на горизонте небо светлеет.
— Тебе разве не холодно? — удивленно спросила Хлоя.
— Я привык, тренировался не замечать, пошли, — улыбнулся Надир.
До противоположного края здания добрались быстро и без проблем. Вот только пожарной лестницы здесь не оказалось. Вернее, она была, однако, не доходя до середины, обрывалась, заканчиваясь проржавевшей площадкой. Но соседний дом стоял практически вплотную. Расстояние пара метров, не более. Можно и перепрыгнуть. Надир так бы и поступил, не будь он с Хлоей. Делать нечего, придется соорудить мост, перекинув между зданиями лестницу, найденную в каморке. Надир принялся вытягивать секции одну за другой, пока не получил нужную длину. Уложив лестницу, он повернулся к ожидающей Хлое.
— Вот по этому идти, да? — Хлоя смотрела жалобно, чуть не плача. — А другого пути нет? Я так не могу, высоко. И это же не мост, а лестница, разве она нас выдержит?
— Металл прочный и надежный. — Надир легко взбежал на лестницу и демонстративно попрыгал. — А вниз не смотри. Руку давай.
Хлоя покорно протянула руку и крепко зажмурилась. Надир вздохнул.
— Открой глаза и смотри прямо на меня, — сказал он ровным и спокойным голосом.
Хлоя послушно распахнула глаза и сделала шаг, не сводя с Надира завороженного взгляда. Надир пятился, крепко держа ее за руку. Пройденные метры показались вечностью. Если они с такой скоростью будут преодолевать каждое препятствие, то можно сразу идти сдаваться, из города не выбраться. А ведь он влиял на Хлою, внушая ей уверенность и убирая страх. Но поддавалась девушка с трудом. Надир еле успевал глушить накрывающие ее приступы паники. Подкинул Фрэнк задачку. И это только начало. Хлоя пугливая, малоприспособленная и совершенно не понимает с чем столкнулась.
Здание, на котором они оказались, представляло собой крупный многоквартирный комплекс, средняя часть на этаж выше, но они поднялись по ступенькам, не уходя с крыши. Хлоя немного освоилась и уже так не боялась шатающихся ржавых перил. Надир проверил каждый чердачный выход. Двери — заперты изнутри, с крыши не открыть, и без специального оборудования, не взломать. Неужели пожарная лестница — единственный путь вниз? Хотелось надеяться, что следующий спуск не обрывается посередине.
Он покосился на идущую рядом Хлою. Испуганная, побледневшая, лицо мокрое, залитое дождем или слезами, губы плотно сжаты, тонкие светлые пряди выбились из под капюшона, озябшие руки, спрятаны в рукава. Девушка изо всех сил старалась не отставать, и Надир сбавил темп, впервые пожалев, что так и не обзавелся собственным транспортом.
Дождь утих, когда они добрались до пожарной лестницы. Надир осмотрел ее и помрачнел. Спуск выглядел очень примитивно — ступеньки вдоль стены, ни перил, ни площадок. Почти как в шахте, только высота другая. Он подошел к краю, глянул вниз. Улица пустынна, никого, ни людей, ни машин, ни следов полиции.
— Это и есть наш путь? — испуганно спросила Хлоя. Голос ее дрожал. — Я же упаду. Верх легче, я могу, а вниз боюсь… не видно, куда ногу ставить…
— Не упадешь. Повернешься лицом к дому и осторожно спустишься. За верхние ступеньки держись руками. Я первый, ты за мной. Хорошо?
— Нет. — Хлоя нахмурилась, — Никуда я не пойду. Хватит. И вообще, я хочу домой. — Она села прямо на мокрую поверхность, обхватила руками колени и расплакалась, тихо повторяя: — Хочу домой… где меня никто не ищет, где все хорошо.
Надир опустился рядом, обнял Хлою за плечи, легонько прижал к себе. Нужно было сказать что-то хорошее, успокоить, но слова застряли в горле. О чем думал Фрэнк, когда планировал этот маршрут, зная, что Хлоя боится высоты и наверняка запаникует? Или собирался флаером ее с крыши снимать? Что ж, все может быть… у напарника доступ к любому виду транспорта. А что ему теперь делать? И где у Фрэнка тайник? Если, конечно, тайник существует… Решено. Нужно отвести Хлою к Марте. Вряд ли полиция станет разыскивать беглянку в полузаброшенной хижине, а у него появится время, чтобы во всем разобраться, и найти способ переправить девушку в Эрту.
— Идем, — Надир осторожно тронул Хлою, — Нельзя оставаться на крыше.
Она вздохнула, поднимаясь.
Надир полез первым, Хлоя за ним, осторожно, переставляя ноги. Слишком осторожно, слишком медленно. Надир не торопил, давая ей привыкнуть, подбадривал и успокаивал как мог. И вслух и мысленно.
Они спустились до половины, когда тишину нарушил раскатистый шум мотора. Надир глянул вниз. Из-за угла показалась бронемашина. Вот только появления военных не хватало. Хлоя поскользнулась на мокрой ступеньке, нога соскочила. Она тихонько вскрикнула, но тут же поправилась, нащупала ногой ступеньку и продолжила спуск.
— Ш-ш-ш… погоди, — предостерег Надир и поспешно накинул маскирующий колпак, сделав их если не невидимыми, то малозаметными.
Бронемашина, остановилась, мотор взревел, а затем, кашлянув, заглох. Из машины вышел, наверное, механик и полез осматривать мотор, сопровождая свои действия отборной руганью. Еще двое расположились на броне. Они курили, смотрели по сторонам и вели себя абсолютно расслабленно, не замечая беглецов, застывших на лестнице.
— Что, что там такое? — испуганно прошептала Хлоя.
— Военные, поломка транспорта. Подождем, пока они не уедут.
А ведь почти удалось уйти, с горечью подумал Надир. До земли совсем близко, как раз на расстоянии прыжка. Только бы Хлоя не начала паниковать, тогда вся маскировка рассыплется. А перед глазами всплыло лицо Роберта и слова, так и оставшиеся несказанными…
Лестница жалобно скрипнула. Ступенька под Хлоей надломилась и полетела вниз. Девушка вскрикнула, повиснув на руках, и Надир рванул к ней. Ступенька упала на землю, звонко покатилась по тротуару. Военный на броне поднял голову, озираясь по сторонам. Он слышал звук, но все еще не видел беглецов.
— Держись, я иду, — приглушенно сказал Надир.
Хлоя отчаянно закричала. Раздался шум, затем выстрел, и девушка рухнула вниз.
Он спрыгнул. Сгруппировался по-кошачьи, и, приземлившись, сразу принял боевую стойку. Военные в бронекостюмах, укладывали бесчувственную Хлою в машину. Но следов крови Надир не заметил. Он метнулся к машине, просчитывая шансы на успех.
— Эй, куда прешь? — окликнул один из военных, беря его на прицел.
Надир молчал, продолжая наступать.
— Погоди, это же модификант «самого»! — другой военный многозначительно поднял палец. — Ты что не понял, это он девчонку привел.
Надир остановился в недоумении, о чем они говорят?
— Посмотри на него, псих же, слетевший с катушек, пристрелить?
Надир в ответ глухо зарычал.
— Ты потом сам докладывать пойдешь? — огрызнулся другой военный, медленно приближаясь. — Хороший модификант, хороший, — повторил он и похлопал Надира по плечу.
Резкий удар в районе шеи, темнота…
Вспышка света, яркая, слепящая, резкий щелчок и что-то словно взрывается в мозгу…
Голоса. Сначала приглушенные, и он не понимает ни слова. Потом, сквозь пелену проступают интонации. Беседующих двое. Первый голос звучит недовольно, грубо, второй — наоборот тихо. Человек еле шепчет и, похоже, извиняется. Манера у него — виновато-заискивающая. А потом он различает слова, знакомые и смысл становится понятным.
— Модификант в порядке, в полном порядке. Смотрите сами — показатели в норме, — тихо оправдывается один. — Никаких отклонений. Поведение соответствует поставленным задачам, что еще нужно? Но модификант — не машина. Ему, как и нам с вами, необходим полноценный отдых. Вы должны это понимать.
— Я должен? — рявкнул второй, перебивая собеседника. — Не забывайтесь Миллард. Должен… Додуматься же! Я никому ничего не должен… и никогда. Это понятно?
— Я хотел всего лишь…
— Ваши желания мне не интересны. Каковы гарантии на исправность модификанта?
— Ручаюсь за него и…
Он погружается в вязкую тягучую жидкость, звуки застревают, не проходят. Голоса затихают. Тише, тише. Глубже, глубже…
Надир очнулся, увидел сидящего рядом Милларда. Старый доктор пристально смотрел на него, а в глазах мелькало какое-то странное выражение. Смесь тревоги, сочувствия и надежды?
— Лежите, лежите, — поспешно проговорил доктор. — Вам лучше пока не вставать.
Сознание включалось медленно и как бы неохотно. Вроде бы ничего не болело, но голова тяжелая и усталость. И нужно вспомнить что-то важное, но никак не удавалось сосредоточиться. Получилось только лежать и беспомощно двигать глазами.
Лаборатория Милларда. Мерный треск приборов. Доктор, внимательно следящий за показаниями.
— Что случилось? — наконец спросил Надир. Язык еле ворочался.
— Не помните ничего, — Миллард покачал головой и нахмурился. — Вас привез полицейский отряд, вы были… как бы так сказать, без сознания. Но подробностей я не знаю. Известно, что вы участвовали в задержании. Вроде бы, даже благодарность полагается…
— Задержании кого?
— Вот этого не скажу, сам не в курсе, — Миллард виновато развел руками.
— Что со мной?
— Не очень хорошо, — доктор скривился. — Сильный износ организма, сердце требует внимания, и так, остальное барахлит по мелочи. Не бережете себя. Осторожнее нужно.
— Какие тогда гарантии? — Надир вспомнил недавний разговор.
— Так вы слышали? Да, я обещал. Но вы же… Не знаю, как объяснить, — доктор потупился.
— Удачный экспериментальный образец? — подсказал Надир.
— Первый и своего рода единственный, — подтвердил Миллард. — Моя попытка создать сверхчеловека. Успешная попытка, и не важно, что тому было причиной. Буду за вас бороться, насколько это возможно. Сейчас поставим сердечную поддержку, витамины проколем, посмотрим на результаты, — доктор взял Надира за руку.
Укола он не почувствовал. Веки налились тяжестью. Надир закрыл глаза, проваливаясь в сон.
— Эй, — кто-то тряс его, в отдалении прозвучал голос Роберта, — Просыпайся, нужно кое-что обсудить.
Надир приоткрыл глаза. Ничего не изменилось. Все та же лаборатория Милларда. Доктор ушел, вместо него появился Роберт. Братишка явно нервничал, кусал губы и мрачно озирался по сторонам. Еще бы, это место должно вызывать у «старшенького» куда больше неприятных ассоциаций, чем у Надира.
— Зачем будить и трясти, мысленно не можешь? — устало проворчал Надир. — Лучше скажи, что произошло на самом деле, ты же был там?
— Успел в самом конце. Тебя снайпер вырубил. Оружие — травматическое, не боевое. Но и этого хватило. Паршивое слабое место, — Роберт дотронулся до точки на шее, — достаточно минимального усилия, чтобы вот так отключить.
— Хлоя… Фрэнк?..
Роберт скривился.
— Тебе не понравится. Словами долго, я лучше покажу, — пробормотал «старшенький», формируя мысленный образ.
— И что теперь? Нужно как-то исправлять, — нахмурился Надир.
— Пожалуй, — согласился Роберт. — Но на данный момент, у нас две больших проблемы. Две с половиной, если быть точным. Контроль и имплантат. Приятели твои, идут в дополнение, хотя с ними я, кажется, знаю, что делать. Пока не разберемся, об остальном и речи идти не может. Сдвинь восприятие, так будет проще общаться, и поэкспериментировать сможем.
Братишка рассеялся в воздухе. Надир прикрыл глаза и послушно скользнул вслед за Робертом. Интерьер лаборатории исчез. Белая комната — базовый выход. Он очутился на небольшом компактном диванчике, темном пятном выделяющимся на фоне белоснежных стен. Роберт расположился напротив, на таком же диване-близнеце. А рядом лежал знакомый дракон, поблескивая изумрудной шкурой. Чешуйчатый ящер лениво приоткрыл глаза и плотоядно облизнулся, разглядывая Надира, словно потенциальную еду.
— От зверюги пора избавляться, пока не сожрал, — пошутил Надир.
— Он уже начал, ты что, не заметил?
Надир содрогнулся и недоуменно посмотрел на брата. Потом обследовал себя внутренним зрением, как его когда-то учили, но никаких особых изменений не обнаружил.
— Имплантат подождет. Пора нанести визит. Прогуляемся? — внезапно предложил Роберт.
— Куда и к кому? — удивился Надир.
— Идем, увидишь, — усмехнулся «старшенький», поднимаясь с дивана.
Комната изменила очертания. Потолок раздвинулся, обнажив густое темно-синее небо, подул свежий ветерок, запахло водорослями и солью. Стены постепенно становились прозрачными, а затем и вовсе исчезли. Причал и лодки, мерно покачивающиеся на прозрачной водной глади. Шум прибоя. Знакомый пляж, море, песок…
Неожиданно тепло, даже жарко и солнце припекает. Лето или место другое?
— Скорее в другом измерении и времени тоже, — отозвался на его немой вопрос Роберт.
Свернули на тропинку, вьющуюся между буйных тропических кустарников. Желтые пахучие цветы, крупные зонтичные листья. Надир принюхался, с наслаждением вдыхая резкий насыщенный аромат. Подставил лицо горячему солнцу. Как же хорошо, когда вот так ощущения включаются!
Из-за поворота показалась деревня. Аккуратные домики из светлого камня. Крытые террасы, обращенные в сторону моря. Цветущие сады. Как-то не похоже на унылые рыбацкие поселки, виденные Надиром на побережье. На улице бегали дети разного возраста, от совсем маленьких до подростков. Они играли, кричали, заливались смехом, гонялись друг за другом. Старшие первыми заметили посторонних. Но не подошли, а просто наблюдали, провожая путников недоверчивыми взглядами. А вот младшие, ничуть не испугавшись, побежали следом, радостно вереща.
Роберт знал, куда направляется. Небольшой одноэтажный дом, он не то, чтобы отличался, но стоял немного в отдалении от остальных. Братишка небрежно открыл дверь, подталкивая Надира вперед.
Просторная комната, люди, собравшиеся за большим столом. Мужчины, женщины, дети… Словно большая семья. «Как тогда, в Эрте», — подумал Надир.
Несколько человек повернулись навстречу вошедшим, но смотрели спокойно, не выказывая удивления, будто ждали гостей.
— Ты пришел! — мальчишка бросился навстречу. Подскочил к Надиру, обнял и прижался всем телом, уткнувшись носом в грудь. А потом, поднял голову, доверительно заглядывая в глаза.
Надир попытался высвободиться и вопросительно посмотрел на Роберта. «Старшенький» молчал. Стоял у двери, скрестив на груди руки. Выдержав паузу, он с вызов произнес:
— Все собрались, можно начинать.
— Тебя мы не звали, — произнес, наконец, один из мужчин. Он встал изо стола и приблизился, внимательно и настороженно изучая гостей. Мужчина был не молод, но и не старик. Голос спокойный, однако присутствуют властные интонации. «Он здесь главный», — отметил Надир и тут же назвал про себя «старейшиной».
— Имею право являться без приглашения, — невозмутимо парировал Роберт.
Мальчишка так и не отлип, крепко схватил Надира за руку, пытаясь тащить за собой. Надир отмахнулся и вздрогнул, заметив среди присутствующих человека, так похожего на порезавшего его незнакомца. Короткий ежик седых волос, тонкий шрам через всю щеку, отрешенный взгляд. Да, точно, это он, ошибиться не возможно.
— Имеешь, — согласился старейшина, продолжив диалог со «старшеньким». — Но нам ты не нужен.
— Вернее, вам нужен не я, — с улыбкой поправил Роберт.
— Правду говоришь, — мужчина немного смягчился. — Но все же, или уходи, или не мешай.
— Не получится, — возразил Роберт, — сначала вы исправите то, что нарушили, а после я подумаю, как вам помочь.
Заговорили все сразу. Повыскакивали с мест, начали спорить, перебивать друг друга. Звук нарастал, перешел в какофонию, слова слились. Надир зажал руками уши, а потом, не выдержав, крикнул:
— Молчать.
Голос прозвучал резко, как приказ, и наступила тишина. Даже «старшенький» дернулся. А мальчишка испуганно всхлипнул.
— Послушались, — пробормотал Надир. — Теперь объясните, кто вы такие, и что понадобилось от меня. И ты, — обращаясь к Роберту, — тоже рассказывай.
— Ладно, не кипятись. И не пытайся руководить, рано тебе, — рассмеялся братишка. — Скажу, что требуется мне, или нам обоим, это уж как кому нравится. Необходимо разомкнуть энергию, чтобы группы совпали.
— Собираешься вернуться обратно? — поинтересовался старейшина.
— Не совсем. Хочу попробовать одновременное взаимодействие. Система воспринимает нас как нечто целое, а ваше разделение усугубило и без того непростую ситуацию.
— Одновременно взаимодействие… Это как? — не понял Надир.
— Правая сторона, левая сторона… возьму, пожалуй, левую, — задумчиво произнес Роберт. — Заодно и за сердцем присмотрю. — Он поднял левую руку.
Надир вытянул руки, правую, левую, покрутил, размял пальцы, представляя, как это может работать на самом деле. Неужели Роберт начнет двигать за него рукой? А ноги тоже пополам?
— Мы тебя не звали, — повторил старейшина, кивнув в сторону Роберта, и недовольно скривил губы. — Ты — дитя другого мира, а он здесь родился, — и, повернувшись к Надиру, добавил. — Скажу своему второму, чтобы не вмешивался.
— Второму? — рассмеялся Надир, — он не второй, а первый.
— Первый? Не может быть, неужели он ведет, — растерянно пробормотал старейшина. — Мне нужно посоветоваться. — Он вернулся к остальным, и снова заговорили все разом. Надир никак не мог уловить, о чем они говорят. Слова знакомые, но фразы лишены смысла, и что за язык? Только сейчас он понял, что язык другой.
— Похоже на старинный диалект тарианского, смешанного с эртанским, — констатировал Роберт.
— Но они же не мы? Как это может быть? — удивленно проговорил Надир.
Корабль, уходящий с планеты, огненный след. Мальчишка на берегу. Кантара, громоздкая и древняя, слишком древняя. Снег, горы, энергия, генерируемая в ладонях. Эвакуация, землетрясение и те, кто не захотел уезжать.
— Ты все правильно понимаешь, — усмехнулся Роберт.
— Наверное, давно узнал… А мне не сказал, — Надир сокрушенно покачал головой. — Но как же насилие, контроль, кинжал и прочая ерунда?
— Другие условия породили иные нормы поведения. Посмотрим, что они сами скажут.
Мальчишка, который так и не отходил от Надира, внимательно прислушивался к разговору, а затем, осмелев, потянул за пуговицы на рубашке Надира, быстро расстегнув.
— Смотри! — воскликнул он.
Надир глянул и опешил. Здесь, в другом измерении шрамы выглядели иначе. Не рубцы, а точки, от которых протянулись линии, горящие бледно-зеленым светом и центральный кружок, чуть больше и ярче. А нити исчезли.
Старейшина вернулся, неся что-то в руках, оказалось что нож, протянул его, предлагая. Раскрытая ладонь, никакой угрозы. Надир осторожно взял кинжал. Тонкое изогнутое лезвие, рукоять, увенчанная головой чудовища. Прихватив двумя пальцами, Надир повернул монстра и легко снял с рукояти.
— Три грани, сходятся в одной точке. Прошлое, настоящее и будущее. Видишь?
Надир присмотрелся. Действительно, каждая сторона рукояти светилась. Желтая, синяя и зеленая.
— Желтое — наше прошлое, синее — будущее. Цвета смешиваясь, образуют настоящее, — продолжил старейшина.
— Значит мои рубцы, относятся настоящему? — задумчиво проговорил Надир.
— Синее и желтое, цвета энергетических потоков, — вклинился Роберт, — но мне никогда не приходило в голову их соединять. — Братишка поднес руку к шрамам, но к коже не притронулся. По рубцам пробежала искрящаяся волна. — Хм, я чувствую, противодействие. Не рискну касаться.
Старейшина осторожно положил ладонь Надиру на живот, а потом начал водить пальцем от точки к точке. Внутри под кожей возникло приятное покалывание. Словно бурлила энергия.
— Есть центр, твой первый оттуда, остальные точки — пары, похожие и одновременно противоположные. Как вы двое. Их больше, чем шесть, но эти самые крупные. Мы — здесь, — мужчина указал на самую нижнюю точку.
— Контроль, — еле слышно сказал Надир, сжимая рукоять в кулаке, и почти бессознательно принимая боевую стойку.
— Мы не пытались тобой управлять, — старейшина широко улыбнулся. — То, что сидит у тебя в голове дает подобный эффект.
— Не что, а кто, — раздраженно буркнул Надир. Ему на секунду представилось, что зверюга здесь, рядом, вальяжно разлегся посреди комнаты, глаза прикрыты, хвост нервно подрагивает.
— Ничего себе образ! — воскликнул старейшина. А мальчишка испуганно вскрикнув, умчался вглубь комнаты. Надир проводил его взглядом и заметил беловолосую женщину, уже знакомую по снам. Он видел то, что происходило с мальчиком?
— Хищник, вернее, паразит, — спокойно пояснил Роберт. — Разомкнете энергию, попробуем от него избавиться.
Старейшина протянул руку, чтобы забрать кинжал, Надир остановил его.
— Я сам.
— Ты не знаешь, что делать.
— Уж как-нибудь разберусь, — фыркнул Надир и резко провел ножом по шрамам, соединяя верхнюю точку с нижней.
Сначала ничего не происходило. Затем на животе вспыхнула линия, разделив поверхность на две части, где в каждой закрутились вихри, образуя водоворот. Постепенно, с левой стороны, четко по проложенной Надиром границе, начал меняться цвет с бледно-зеленого на синий. Светящиеся потоки не соприкасались и не смешивались.
— Синий меня устроит, — поспешно сказал Роберт.
— Будущее? — старейшина удивленно вскинул брови.
— Не думаю, что это завязано на время, но, исходя из оттенка и концентрации, выглядит как подходящий тип энергии, — Роберт поднес ладонь. Искр больше не было, наоборот синие нити потянулись к кончикам его пальцев, и выше, оплетая руку. — Работает, — удовлетворенно проговорил он. — Попробуем, брат?
— Что нужно делать? — Надир открыл сознание и приготовился к переходу на другой уровень. Но внезапно потерял баланс, ноги подкосились, в глазах потемнело, а тело перестало слушаться. Кто-то подхватил его, не дал упасть, помог опереться о стену. Он успел было удивиться и подумать: «какая стена, меня же здесь нет». Но тут включилось зрение, хотя изображение плыло и двоилось. И рука, да что рука, вся левая половина тела, словно отсутствовала.
— Нормально, нормально все, сейчас привыкнешь, — прозвучал голос Роберта прямо внутри, в голове.
Надир пораженно уставился на собственную руку, которая вдруг, сама по себе, без малейшего усилия с его стороны, поднялась, приблизилась к лицу и щелкнула по носу. В тот же момент он почувствовал сознание Роберта. Рядом, не вместе, но рядом. Братишка смеялся.
— Развлекаешься… Делать нечего, да? — Надир пробурчал недовольным тоном.
Роберт не ответил, послал изображение лукавой и одновременно извиняющейся рожицы, но рукой махать перестал. Интуитивно Надир потянулся к брату разумом, как тогда, во время церемонии слияния в Эрте.
— Не нужно. Лучше не объединяться, — остановил его Роберт.
— Это почему? Мы же почти как одно целое, — Надир удивился. — Стать одним разумом, что может быть логичнее?
— Одно то одно, но… ты можешь поглотить. Сознание сильное и мало тренированное для подобных трюков.
— Я не чувствую половины тела, — возмутился Надир. — Как ты собрался взаимодействовать? И вообще, почему здесь? В реальности, что ли нельзя?
— В реальности сложнее, после попробуем. Считай, что ты — на тренажере, с полной имитацией, — пояснил «старшенький».
— Ладно, уговорил. Но все равно не понимаю, как, — упрямо повторил Надир.
— Глазами обоими видишь, так ведь? А левым я управляю, — пояснил Роберт, и Надир почувствовал, как левый глаз начинает неуклонно съезжать в сторону носа.
— Ты что творишь, прекрати, — Надир зажмурился. Правый глаз послушно отреагировал. Веко левого неуклюже дернулось и неподвижно застыло в открытом положении. Мальчишка, который, изнывая от любопытства, подобрался поближе, захихикал.
— Нужна обоюдная передача ощущений и немного сноровки, тогда все получится, — пообещал «старшенький». — Сканируй меня.
Мысли Роберта, его чувства, складываясь в непрерывный поток, полились в сознание Надира. А он видел, понимал, впитывал и перерабатывал, одновременно делясь собственным восприятием.
— Мы сейчас подобны механизму, управляемому двумя моторами, осталось синхронизировать, — Надир удовлетворенно хмыкнул.
— Видишь, ты разобрался. Хотя мотор у нас, как раз один, это головы две, — весело сказал Роберт.
— Какой-то двухголовый монстр-мутант получился, — Надир пошутил в ответ. Осторожно приподнял правую ногу, пока Роберт удерживал баланс на левой и вместе они попытались сместить центр тяжести. Первый шаг не удался. Под заливистый смех мальчишки, Надир растянулся на полу. Не без труда получилось сесть. Тогда он представил, что находится в кабине управляемого робота и контролирует одну часть, а его напарник, ответственен за другую. Они перемещают рычаги, дают команды, добиваясь точного и синхронного выполнения. С таким отношением дело пошло легче и наконец, они добились более или менее нормальной координации, Надир смог двигаться почти плавно, не спотыкаясь и не натыкаясь на предметы.
— Для первого раза достаточно, — сказал Роберт. Сознание братишки тут же дернулось и поплыло, отдаляясь.
Голова закружилась, внутри сдавило, неохотно выпуская наружу нечто родное и близкое, с которым так не хотелось расставаться. Надир с сожалением выдохнул, и почувствовал, как возвращается полный контроль над телом. Телом, которое все это время лежало на кушетке в лаборатории Милларда. «Как же это выглядело в реальности, когда мы тут развлекались?» — подумал он.
— Долго не могу, извини, — задумчиво проговорил Роберт. — Начинаю растворяться, терять себя.
— Тогда к чему такие сложности? Нам всего лишь станцию открыть. Большого умения не понадобится.
— Способности у нас разные. Не знаю почему, но так получилось. Ты, например, можешь использовать запрещенные удары, тогда как я с ними знаком только в теории. Зато мне привычнее работать с энергией. Теперь представь, что получится, если эти навыки соединить и использовать одновременно.
— Собрался-таки драться. Я думал, мне одному придется, — Надир посмотрел на брата с теплой улыбкой. Внезапно вспомнив, что они не одни, огляделся и кивнул в сторону притихших зрителей. — С ними что делать?
— Для начала попросим объясниться. Я кое о чем догадываюсь, но хочу услышать их версию, — Роберт сделал приглашающий жест.
Старейшина приблизился, почтительно склонил голову, сначала кивнув Надиру, затем Роберту, и заговорил, перейдя на дикую смесь древнего таррианского и эртанского. Надир поморщился. Чтобы понять — приходилось вслушиваться, но вскоре речь сменилась картинками и образами, переведя беседу на другую ступень.
Перед глазами развернулось действо. Тарианские исследователи, еще на заре эпохи расселения. Открытия, новые миры, новые планеты. Попытки обустроиться. Впоследствии их с Робертом предки ограничатся Таррой — планетой с уникальной энергосистемой и наиболее благоприятными жизненными условиями.
События вызывали интерес, многое оказалось в новинку. Роберт или не особо прилежно изучал историю, или Надир не извлек эти данные из памяти «старшенького».
На Маллии обнаружили остатки древней цивилизации. Загадочные птицы Эрты… Неужели? Он подался вперед и весь напрягся в предвкушении. Но, до этого яркие, картинки поблекли, словно их заволокло туманом. Образы утратили четкость, стали размытые. Проскакивало нечто, напоминающее убежище братишки. Но ясности не было. Надир так до конца и не понял, что именно здесь обнаружили. Старейшина либо не знал, либо предпочел не делиться.
Дальнейшее выглядело понятнее. Первые контакты с эртанцами. А община-то оказалась намного старше, чем он себе представлял. На их фоне остальное население Маллии представлялось наполовину диким.
Экспедиция растянулась во времени. На Маллии создали опорную базу. Именно там, в горах Эрты, тарриане построили станцию. Надир улыбнулся, вспомнив непонятный блеск, привлекший его вниманиево время полета с Фрэнком. Затем — надвигающаяся катастрофа. Странно, он почему-то думал, что масштабное землетрясение произошло раньше, послужив причиной исчезновения птиц, если конечно, те создания были птицами.
Спешная эвакуация, конфликт и часть команды, не пожелавшая улетать. И наконец, станция. Кантара, неуклюже-старинная, ее разобрали и погрузили на корабль, но саму станцию оставили в рабочем состоянии.
Дальше, ассимиляция с местным населением, преимущественно с эртанцами. Так вот откуда такие глаза у мальчишки. Потеря энергетических способностей, консервации станции из-за невозможности ее дальнейшего использования. Мучительная адаптация к местной энергосистеме. А затем внезапный, но непродолжительный расцвет, на время которого пришлось открытие быстрого способа передвижения между планетами-парами, минуя центр. Надир усмехнулся. Энергозатратный способ, но весьма оригинальный, на Тарре до такого не додумались. А здешние переселенцы не спешили делиться.
Гармоничное существования бок о бок с эртанцами, не удивительно, что в Эрте чувствовалось что-то родное, и конфронтация с остальным населением Маллии. Первые робкие попытки воздействовать на слишком агрессивных местных, горячие споры о моральной стороне подобного вмешательства. Снова раскол на сторонников и противников. «Обсуждалось давно, а решились на активные действия только сейчас… или все, что здесь происходит и есть результат чудовищного эксперимента?», — внезапно подумал Надир.
Время шло, Тарра настаивала, но переселенцы не соглашались возвращаться, упорно доказывая, что жизнь здесь ничуть не хуже. «Сдалась же им эта Маллия», — раздраженно подумал Надир. Тогда-то и возникла теория, так называемого «последнего звена», необходимого для полного слияния с планетой. Нечто всегда являющегося неизменной частью Тарры и только Тарры. Эксперименты, измененный геном — так получился мальчик. Отец — местный, эртанец, а мать наиболее чистый потомок. Последнее недостающее звено…
— Не понимаю, зачем тогда я понадобился? — не выдержав воскликнул Надир.
— Прошлое, не забыл? — напомнил Роберт. — Мы сейчас в их прошлом.
— Ты уверен, что мальчик в прошлом? — задумчиво переспросил Надир.
— Думаю, у них не получилось, — Роберт заговорил очень тихо, почти шепотом. В голосе звучали грустные нотки. — Пытались, но ничего не вышло. Мальчика не существует в нашей реальности. Он всего лишь идея, символ.
— И тут им на голову падаешь ты — носитель всех необходимых знаний и навыков, — догадался Надир. — Осталось только тип энергии поменять с таррианской на местную. И станция… возможно ли, что?.. Но как они тогда узнали? — он не договорил.
— Надеюсь, что нет. Ради их же собственного блага, надеюсь… — Роберт нахмурился и помрачнел, а потом глянул на старейшину так, что тот изменился в лице. — Я шел с включенною кантарой, хотя ей и не пользовался. Тем не менее, у Грега получилось высадиться на планете без проблем. Доберемся до станции, узнаем правду.
Надир внимательно посмотрел на старейшину, потом перевел взгляд на приплясывающего рядом мальчишку. Что-то не складывалось, не давало покоя, какая-то навязчивая мысль.
— Постой, — Надир обратился к «старшенькому» и воскликнул: — Мы не на Маллии!
— С чего так решил? — удивился Роберт.
— Они ушли, ты разве не видишь? Планеты — пары, похожие и в тоже время диаметрально противоположные, как плюс и минус. Вспомни их способ передвижения, — Надир указал на светящиеся точки в местах шрамов, — Старейшина лукавит. Мы — на парной планете, не внизу, а вверху. Ты вообще как их нашел?
— По маячку, на тебе был.
— Вот видишь, ты следовал маркеру, полагая, что он во времени. А это — никакое не прошлое. Помнишь, те лодки на берегу, они современные. И мальчик… мне так долго пытались доказать, что мальчик — это я. Все эти сны, навязываемые воспоминания, детство, родители, они базируются на чем-то, не могут быть выдуманными. — Надир подскочил к старейшине, схватил его за плечи и что есть силы, встряхнул. — Отвечай, где мальчишка?
Старейшина улыбался и не спешил с ответом. Надир с трудом подавил накативший приступ ярости, заставив себя разжать побелевшие пальцы. А затем повторил, ровным и очень спокойным голосом, пристально глядя мужчине в глаза:
— Где мальчик?
— Не здесь. Не принуждай, отведу, — хрипло выдавил старейшина и чуть наклонил голову, словно поклонился.
Надир удивленно посмотрел на брата.
— Они приняли тебя, без церемонии приняли. Твое слово имеет вес, используй осторожно и по назначению, — пояснил Роберт.
— Как и твое для Тарры?
— Возможно. Раньше я не проверял, не возникало повода, сейчас, даже не знаю. Слишком многое изменилось.
Резко похолодало, подул ледяной ветер. Уютный деревенский дом сменился негостеприимным пейзажем зимней Маллии. От побережья далеко, перед ними простиралось неровное каменистое плато. Значит выше в горах. Однако — не Эрта. Выглядит как Южный материк. Серая вулканическая поверхность. Красноватые пики гор. Склоны в латках грязного подтаявшего снега. Место знакомое. Где-то неподалеку должно находиться подземное озеро, облюбованное Надиром. А ведь он собирался исследовать боковые ответвления, но не успел. Пещерный город. Вот оно что! Город, замеченный в одну из ночных прогулок. Поселение выглядело заброшенным, он так и не проверил.
— Небольшой экскурс, мы сейчас переместимся на некоторое время назад, в прошлое, — пробормотал старейшина.
Пещеры, множество. Они соединялись между собой, образуя сеть. Подземная деревня. Небольшие хижины, вырубленные прямо в скальной породе. Обустроенные жилища. Переходы между пещерами, превращенные в улицы, площади. На перекрестках горели костры. Но освещение в домах и проходах стационарное. Странное смешение технологий, как и в Эрте. Что-то случилось. Забыли? Потеряли управление? Вернулись назад к древним истокам?
— Костры? — коротко спросил Надир.
— Эстетика живого огня, — в глазах старейшины отражались языки пламени.
— А как же безопасность? — в свою очередь отреагировал Роберт.
— Элементарные правила, мы соблюдаем. — Старейшина отвечал неохотно, выдавая минимум запрашиваемой информации. Надир подумал, что все дело в присутствии «старшенького». Именно на Роберта у местных такая реакция.
Подземная улица, довольно широкая, не считая потолка, которого Надир почти касался макушкой. Люди сновали туда-сюда, спешили по своим делам — мужчины, женщины, дети. На гостей никто не обращал внимания. «Естественно, это уже случилось, — подумал Надир, — да и сами мы в другом месте». Стало грустно от мысли, словно подсматривает в замочную скважину за теми, кто, возможно, уже не здесь.
Центральный проход вывел к озеру. Надир вздохнул с облегчением — не его. Почему-то казалось важным сохранить свою пещеру в тайне. От поверхности поднимался пар. Большой водоем с горячей и пресной водой, Надир заметил водопроводные трубы и насосы. Украдкой посмотрел на брата, догадываясь, о чем тот думает. Пыталась ли община воплотить схему, заложенную в Тарре? Выглядит как нечто похожее: озеро, пещера. Только кого они собирались поместить в эти теплые воды? И главное, зачем. Тарра — редкая система. Симбиоз планеты и населяющих ее организмов, включая самих тарриан, где все взаимосвязано. И чтобы воспроизвести нечто подобное, нужна не одна, а две уникальных составляющих. Где, здесь на Маллии они нашли вторую? Остатки древней цивилизации или нечто другое? Существовала же причина, по которой переселенцы отказались возвращаться домой, упорно обустраиваясь на новом месте. Старейшина молчал, хотя, безусловно, знал. Надир, как оказалось, мог заставить, но пока не спешил использовать новые возможности.
— Имя? — тихо проговорил Надир.
— Меня зовут Джереми, а мальчика — Зак.
— Я полагал, что его не существует, — упрямо повторил Роберт.
— Ты слишком недоверчив, первый, — покачал головой старейшина и улыбнулся одними глазами. — Пока не хочу знать твое имя. Ну вот, мы и пришли. — Джереми в нерешительности остановился у простой, на вид деревянной, двери закрывающей вход.
— Мы ждем кого-то еще? — нетерпеливо проговорил Роберт.
— Я не уверен, что тебе нужно входить.
— Это почему же? Ты, пускаешь мое тело, — Роберт сделал ударение на слове «мое», — а меня собираешься оставить за дверью? Чего ты боишься? Я не собираюсь возвращать вас на Тарру. Да и видим мы всего-лишь прошлое. — Он толкнул дверь раскрытой ладонью, пробормотав: — Все-таки не дерево.
Надир услышал щелчок механизма, дверь плавно ушла в стену.
— Пространство на тебя реагирует, первый. Даже здесь. Не должно так быть, — пробурчал старейшина недовольным тоном.
Тесная, простая и аккуратная комната, где есть все необходимое, но нет ничего лишнего. Стены выложены из камня, светлые и выглядят окрашенными. Женщина, удивительно похожая на мать мальчишки, но не она, намного старше. Надир подался вперед и замер. Маленькая фигурка, неподвижно застывшая на кровати. Мальчик-калека. Огромные, все понимающие и бесконечно грустные глаза. Еще один разум, нуждающийся в новом теле?
— Что произошло?
— Горы, несчастный случай. Способности к регенерации мы практически утратили. В данном случае сделать ничего не смогли.
Роберт сел на кровати, склонился над мальчиком. Сделал круговое движение руками и нахмурился.
— Почему не вывезли? Могли же обратиться в нормальное медицинское учреждение. Таррианские регенераторы доступны практически в каждой клинике.
— Не успели, — старейшина поморщился. — Совпало с началом изоляции. А физический переход на парную планету он не в состоянии перенести. Но, — старейшина улыбнулся, — перемещать сознание у него получается довольно хорошо.
— Как вы вообще допустили изоляцию? — воскликнул Надир.
— Мы не вмешиваемся. Думал, ты понимаешь такие вещи, — укоризненно проговорил старейшина.
— Мой брат — да, ему это с детства вбивали. Я, к счастью, лишен сантиментов, — фыркнул Надир, подумав, что, поселенцы ошиблись, остановив свой выбор на нем. Братишка им больше подходит. Мелькнула шальная мысль: он, Роберт, озеро… «Нет, это было бы слишком». Вариант показался неприемлемым.
— Я должен посмотреть на мальчика в реальности. Сколько Заку сейчас? — спросил Роберт.
— Пятнадцать. Вы познакомились с ним восьмилетним, — Джереми все еще смотрел на «старшенького» с недоверием. — Ты медик?
— Был. Смогу ли помочь — не знаю. Можно попытаться, если конечно, он, — кивок в сторону Надира, — пустит.
— Пущу, куда я денусь, — пообещал Надир. — Я видел город, он заброшен. Где мальчик сейчас, в Эрте?
— Не совсем. Мы не хотели вливаться в эртанскую общину, но рядом. Неподалеку от станции.
— Что с транспортной сетью? — спросил Роберт, все еще напряженно всматриваясь в лицо мальчика.
— Не работает, не удалось запустить после смены энергетического типа.
— Не понимаю, пещерный город, зачем? К чему подобный примитивизм, неужели вы все утратили, технологии, знания? — удивленно проговорил Надир.
— Простая жизнь, непритязательность, возвращение к началу, вы тоже через это прошли, не так ли? — улыбнулся Джереми. — Мы не отказывались от технологий, но развивали другие, постепенно отбрасывая ненужное. Тебе обязательно нужно увидеть наше поселение на парной планете. Производит впечатление.
— Тогда зачем вы цепляетесь за Маллию? — воскликнул Надир. — К чему это все? Что удерживает вас здесь, и какова моя роль во всем этом действе?
— Не заставляй, — старейшина опустил голову. — Не могу сейчас, позже.
Роберт поднялся. Братишка все еще хмурился и откровенно злился. Надир улавливал идущие от него волны раздражения и недовольства.
— Я задам несколько вопросов, — проговорил «старшенький», внимательно глядя на Джереми, — отвечать обязательно. Итак. Когда основная команда улетела, при станции остался хранитель?
— Да, — утвердительно кивнул старейшина.
— Кто выполняет функции хранителя сейчас?
— Никто, Зак наиболее близкий потомок.
— У вас есть накопитель?
— Утерян.
— Что-то не сходится, — задумчиво проговорил Роберт.
Джереми пожал плечами: — Я сказал тебе все, что знаю, хотя и не должен перед тобой отчитываться.
— Вы сбили мой корабль?
— Нет, за кого ты нас принимаешь? — негодующе воскликнул Джереми. — Мы и не знали о тебе ничего, хотя почувствовали возмущение среды. Зак почувствовал. Долго искали источник. Нашли его, — старейшина указал в сторону Надира.
— Хорошо, последний вопрос. Чья была идея здесь остаться?
— Насколько мне известно, хранителя.
— Ранга хранителя вы, конечно, не знаете, — пробормотал Роберт себе под нос.
Внезапно Надир услышал голос «старшенького» у себя в сознании, а звуки пещерного города как бы отдалились.
— Они не имеют представления о назначения пещеры, о втором составляющем. На Тарре эти знания не общедоступны. Хранитель, насколько я понимаю, был в курсе, но информацией не поделился. Здесь, безусловно, что-то есть, что-то не дающее им, осознанно или бессознательно, покинуть планету.
Надир мысленно кивнул, и братишка прервал связь.
— Итак, что мы имеем, — Роберт взялся подводить итоги, — Назревающий конфликт на планете, грозящий перейти в вооруженное столкновение с нежелательными последствиями для всех. Община Эрты, которую необходимо сохранить, во что бы то ни стало, как уникальное самобытное образование. Наши переселенцы, имеющие здесь определенный интерес, таррианские станция и неработающая транспортная сеть, за которые я, судя по всему, отвечаю лично. Корабли содружества готовые вторгнуться на планету, как только произойдет смена власти: радарий по-прежнему для них в приоритете и Содружеству не терпится получить доступ к его добычи, а заодно и подмять под себя всю планету. Чего нельзя допустить ни в коем случае… — Роберт повернулся к Надиру и, дождавшись одобрительного кивка, продолжил, — Непростая ситуация. Предлагаю встретиться в реальности. Время уточним позже. Здесь, на Маллии, возле станции. Вряд ли физический переход на вторую планету для нас сейчас возможен. Кстати, а где она?
— Ты еще не понял? — усмехнулся Джереми.
Старейшина продолжал говорить, но Надир его уже не слышал, и лишь где-то на грани восприятия уловил образ парной планеты. Почувствовав, что его выбрасывает, он зажмурился и вздрогнул, открывая глаза. Пещерная комната сменилась лабораторией доктора. Приглушенный свет, кушетка, мигающие индикаторы приборов. Все еще чувствовалась усталость — реакция на недавнее вмешательство доктора. Надир рывком попытался сесть, забыв о подключенных датчиках. Голова закружилась, сердце зашлось барабанной дробью. Приборы возмущенно запищали, фиксируя перегрузки.
— Тише, сейчас отпустит, — раздался спокойный голос Роберта. Братишка сидел на кушетке. Он потянулся, дотронулся до висков Надира. — Не дергайся так, и успокойся, визит Милларда нам совсем ни к чему.
— Я в порядке, — Надир откинулся на подушки. От пальцев «старшенького» исходило приятное тепло — текла энергия. Даже находясь в непонятно каком состоянии, Роберт помогал, лечил. Сердце восстановило ритм, индикаторы послушно замолчали.
— Осталось еще кое-что сделать, пока ты в лаборатории и на медицинской поддержке. Имплантат. Хороший момент, чтобы с ним разобраться… сразу предупреждаю, процедура не из приятных, — Роберт красноречиво поморщился.
— Я все равно особо ничего не чувствую. Не собираешься же ты его иголочкой вместе с мозгами выковыривать?
— Зачем иголкой? Ножичком. Так практичнее. Эх, забыл у друзей твоих кинжал прихватить, — рассмеялся Роберт. — Другим способом, и не в реальности. Теперь, когда мое влияние на тело восстановлено, можно попробовать избавиться от имплантата. К сожалению, вмешательство ты почувствуешь. Хватайся за меня и пошли.
Надир крепко сжал протянутую руку. Белая комната — базовый выход. Они оказались в ослепительно белом пространстве, стоящими друг напротив друга. Диваны исчезли.
— М-м-м, тебе лучше сесть или лечь, — Роберт озирался по сторонам в поисках предметов интерьера. Затем нырнул куда-то в бок и исчез.
Надир повертел головой. Никого и ничего, ни дверей, ни окон, ни предметов. Окружающее пространство — ярко-белое, даже глаза начали слезиться. Вдруг он заметил темную точку, сначала неподвижную, но когда присмотрелся, точка шевелилась, подобно мушке и вроде бы росла. Точно, увеличивалась, становилась все больше и больше. Нет, не точка, это перспектива такая. Уже без труда Надир мог рассмотреть крошечную фигурку Роберта, идущего навстречу. Сначала братишка приближался медленно, потом произошел резкий скачек, и Роберт внезапно оказался рядом. Надир удивленно потер глаза.
— Что-то не так? — спросил Роберт.
— Искажения перспективы. Непривычно. Ты где был?
— Хотел найти кое-что. Идем.
Белое пространство неподвижно застыло, словно они топтались на месте. Надир совершенно не понимал, как братишка ориентируется, здесь нет ни привязок, ни ощущения расстояния, ни направления. Передвигаешь ноги, а ничего не меняется.
— Не удивляйся. Здесь все происходит по-другому, живет своей жизнью, и перспектива и время и то, что комната открывает тебе в данный момент. Я раньше мог контролировать процесс, но сейчас это несколько затруднительно.
Комната чудила, своевольничала. Или такова реакция на присутствие Надира?
— Я мешаю? — спросил он.
Роберт приложил палец к губам и внезапно остановился. Выбросив руку перед собой, он толкнул нечто невидимое. Белая стена осыпалась с легким звоном. Надир чихнул, словно в нос попала пыль. Взору открылась долина. Буйная сочная зелень под ногами. Разноцветные холмы, желтые полевые цветы. Надир принюхался и снова чихнул от резкого, совсем не цветочного запаха. Небо в плотных клубках серых туч, но в разрывах — просветы синего. Что-то смутно знакомое.
— Был здесь?
— А ты не помнишь? — братишка загадочно улыбнулся.
Надир прикрыл глаза, извлекая кусочки, собирая в цельную картину. Что-то взрывалось, грохотало. Бегущие фигурки людей, искореженные здания, масштабный воздушный бой, высадка разведывательного десанта. Передвижения небольшого отряда, а еще луг с цветами, трогательными, хрупкими, и порхающие над ними бабочки.
— Немного. Большая драка?
— Да. Сейчас здесь спокойно, хорошо, а тогда… Многолетний затяжной конфликт.
Роберт говорил, а в памяти возникали образы. Братишка — медик в составе боевого отряда. Группа попала в окружение и его друг, вернее не его, а «старшенького», пилот, прилетел эвакуировать их с планеты. А ведь пилотом мог бы быть Роберт, но зачем-то предпочел роль медика.
— Понятия не имею, почему нас вывело именно сюда, — закончил повествование Роберт. — Хотел уютное место с диваном и красивым видом из окна. Тебя нужно немного отвлечь.
— Меня или зверюгу? — усмехнулся Надир. — Вид — ничего, а вот диван, похоже, будет травяным. — Он сел прямо на склон, скрестив и поджав под себя ноги. Роберт в точности повторил его движения.
— Тебя, — рассмеялся Роберт. — Сопротивляться будешь, тут уж ничего не поделаешь, сработают инстинкты. Потому в реальности и сложнее.
— И что теперь, медитировать?
— Не торопись, успеется.
— Неприятная работа, — догадался Надир. — Твой знакомый, Эрик… когда он приезжает?
— Через месяц. Насколько я могу судить, как раз успеет под занавес.
— Так скоро? — Надир невольно вздохнул. Роберт прав, ситуация накалилась до предела, вот-вот вспыхнет, достаточно небольшой искры. Месяц… а там — начало новой жизни, если все пойдет по плану…
— Не готов? Понимаю, не самый лучший вариант, — братишка по-своему интерпретировал его реакцию.
— Мне подходит, и я не боюсь, не передумал, но… Скажи, я все забуду?
— Надеюсь, что нет. Память останется в полном объеме. Вначале возможно и забудешь, но потом, должен вспомнить.
— Общаться мы хоть сможем, ну, как сейчас? — Надир нахмурился, борясь с охватившим его непривычным чувством тоски и одиночества.
— Не знаю, — Роберт помрачнел. — Зависит от того, что будет со мной, тут никаких гарантий. Но во всем, что касается тебя, я не могу рисковать.
Понятно во что ввязывается «старшенький», Эрику придется хорошо повозиться, чтобы воплотить задуманное. Если что-то пойдет не так, связь будет работать в одну сторону: он сможет чувствовать, но будет лишен возможности получить ответ.
— Собрался менять собственные воспоминания? — вдохнул Надир.
Роберт долго молчал.
— Сканирования мне не избежать, добровольного или принудительного. Для Тарры я много значу, поэтому мне скорее простят то, за что тебя бы привлекли к ответственности. А я хочу, чтобы ты был свободен. Свободен ото всего.
От Мысли, что Роберт, возможно, его забудет, стало не по себе. И неважно вынужденная это мера, или побочный эффект. Братишка улыбнулся, почувствовав его настроение.
— Не переживай. Я верю в компетентность Эрика. Если получится, как задумано, коррекция памяти будет временной.
— Ты настолько ему доверяешь? Слишком многое поставлено на карту.
Роберт пожал плечами.
— У Эрика передо мной должок, и он больше не считает себя таррианским подданным. Идеальные рекомендации, ты не находишь?
— Он умолчал о парных планетах, — задумчиво проговорил Надир и попросил схему расположения станций.
— Эрик мог и не знать. Думаешь, пары и станции как-то связаны? Держи, — сказал Роберт, отправляя картинку.
Надир всмотрелся. На Маллийской паре, а он не сомневался, что правильно определил двойника для Маллии, станции не было, только здесь. Одна на обе планеты. Местонахождение остальных пар не известно. Чрезмерно осторожный Джереми не торопился делиться информацией. Надир открыл рот, чтобы спросить догадался ли «старшенький», но поразился отрешенному выражению на лице брата. Роберт замер, напряженно вглядываясь во что-то видимое только ему, затем медленно прикрыл глаза. Надир, совершенно непроизвольно сделал тоже самое.
Жарко. Ни дуновения ветра, и только запах, тягучий, терпкий запах незнакомых растений. Окутывал с головы до ног, обволакивал. Что-то кольнуло в правом виске, и мгновенно разлилось тупой болью. Резкая вспышка, взрыв. Звон разбитого стекла, распадающегося на миллионы осколков. Рычание раненого зверя. Паника подступила к горлу.
Зверь метался в тесной клетке, пытаясь разорвать сдерживающие его путы. Зверь впивался когтями в холодный каменистый пол, царапал, грыз стены. А кто-то стоял за решеткой и тыкал ему в морду пылающий жаром раскаленный кусок металла.
Надир дернулся, остро почувствовав жалость и еле сдержался, чтобы не броситься на защиту. Включился инстинкт самосохранения — во что бы то ни стало удержать целостность. Зверь. Зверюга… Нечто бывшее частью него так долго, что он успел сродниться. И тут же взял себя в руки. Отстранился, отдалился, словно то, что происходило, было не с ним, а с кем-то другим. Зверюга. Имплантат — паразит, насильственно вживленный ему в мозг. То, от чего необходимо избавиться здесь и сейчас, другого шанса не будет.
Дыхание перехватило, в легких закончился воздух. Надир приподнялся, натягивая до предела прикрепленные провода, судорожно попытался вдохнуть. Перед глазами красная пелена, из носа идет кровь и боль, почему-то боль, которой не должно быть. Он взвыл, глухо зарычал, на секунду почувствовав себя не человеком. Роберт обхватил его за плечи, и что-то говорил, но Надир не слышал, не понимал ни слова, только интонации, поддерживающие, успокаивающие. Получилось вдохнуть, судорожно втянуть воздух в непослушные легкие.
Рывок, снова белая комната и он лежит на полу, обхватив колени руками. Боль не такая сильная, можно терпеть. Не должно быть так, почему? Из носа все еще течет кровь, здесь в белой комнате. Он размазывает ее по сверкающему белизной полу. Красные пятна на снежной поверхности. Линии, точки, круги, растекающийся фрактал. Живопись по стеклу. Багровые стежки на белом. Звенит треснувшее стекло, зигзагами разбегаясь в стороны. Запись, сделанная кровью. Комната поглотит, примет эту жертву?
— Потерпи, скоро пройдет, — голос Роберта звучал глухо, будто он произносил слова с трудом, сквозь зубы.
— Тебе хорошо говорить, ты не знаешь, каково мне сейчас.
— Я тоже это чувствую, в равной степени, — прошептал Роберт.
— Все пополам. Такое уже было, — попытался пошутить Надир. И его снова накрыло. Желтая муть, цветочная пыльца. Резкий запах привел в чувство. Боль почти ушла. Осталась тупая иголка в правом виске. Если выдернуть эту иголку, от боли ничего не останется. У них получилось?
Луг и травы, бабочки и густые, словно взбитые, облака. Снова это место. Почему? Здесь ничего не происходит без причины. Серебристый отблеск в небе, привлек внимание. Что это? Спасательный корабль, прилетевший тогда за братишкой? Нет ничего, показалось. Был бы звук, а здесь тишина. Подозрительная тишина.
— Роберт? — Надир огляделся в поисках брата.
Шум крыльев. Нечто огромное опустилось рядом. «Птицы Эрты? Неужели…» Могучие крылья обхватили, обняли его, укрыли, и он зарылся лицом в мягкий густой пух. Его качали из стороны в сторону, баюкали, а потом осторожно отпустили.
Руки, и не руки уже, а молодые неокрепшие крылья, покрытые серыми перьями. Он взмахнул ими и вслед за громадной белой птицей, взмыл в небо.
Полет. Ветер в лицо и радость, он летит, и не один, рядом стая. Они приняли его. Мощные крылья рассекают воздух. Длинные вытянутые шеи. Надир боялся посмотреть на себя, увидеть произошедшие с ним изменения. Кем он стал? Птенец, наконец-то научившийся летать?
Эйфория полета внезапно сменилась усталостью. Крылья налились свинцом, каждое движение давалось с трудом, скорость падала. Птица, летевшая рядом, та самая, что успокаивала его, замедлила полет. Но расстояние между ним и стаей продолжало увеличиваться, и он начал терять высоту. Силы уходили, показавшаяся в просветах земля неумолимо приближалась. Зеленые холмы, цветные латки полей, обрыв и синеющая полоска воды. Если садиться, то сейчас. Он спикировал, приземлился на высокий утес, ощутимо приложившись ногами. И тут же увидел, как осыпаются серые перья, обнажая кожу. Сел, обхватив руками колени. Рядом раздалось знакомое хлопанье, птица опустилась на землю. Надир повернулся, долго смотрел в эти совсем не птичьи глаза, полные печали. Увидел свое отражение — крохотная человеческая фигурка, беззащитная перед стихией. Птица медленно распахнула крылья. И Надир понял, подхватят, не бросят, позволят лететь дальше. Вернулась стая, вернулась за ним. Птица позволила вскарабкаться на спину. Вместе поднялись в воздух и, обернувшись, Надир заметил то, что не видел раньше: обгоревший причал и полуразрушенную башню маяка.
Комната, тесная с низким потолком. Стены, когда-то давно они были выкрашены желтой краской, а сейчас темные, покрытые плесенью, в грязно-бурых подтеках, и лишь кое-где виднелись неровные желтые заплаты. В потолке, прямо по центру — лампочка, непривычно яркая, смотреть больно. Окон нет, только дверь, вернее решетка из толстых белых прутьев, новая, свежеокрашенная и резко контрастирующая со всем остальным. Сквозь нее помещение хорошо просматривалось, нигде не укроешься. Под стеной, справа от двери неширокая лавка с матрасом. Таков нехитрый интерьер.
Хлоя не знала, сколько времени прошло, и как попала сюда, не помнила. Она сидела, обхватив голову руками, прямо на матрасе, который на поверку оказался жестким и неприятно пахнущим, и раскачивалась из стороны в сторону. Один за другим возникали вопросы: зачем ее привели сюда, что все это означает, и почему так сильно болит голова?
Началось с того, что Хлоя очнулась в больничной палате. Комната выглядела как смотровая в медицинском учреждении, куда работниц приводили на регулярное обследование, но изобиловала приборами и механизмами, многие из которых Хлоя видела впервые. От приборов к рукам и голове тянулись проводки разных цветов.
Хлоя, обнаружив на себе фабричное платье, подумала, что ей, наверное, стало плохо на фабрике, поэтому отправили в больницу. В голове пустота и муть, события как в тумане. А еще голова болела, и когда Хлоя силилась припомнить, что же все-таки случилось, начинала болеть еще сильнее.
Рядом никого. И тишина, из-за двери не долетало ни звука. Даже странно как-то. Обычно в больницах шумно. Дверь отворилась, в палату вошла женщина с жестким неприятным лицом и строгим голосом, даже не поинтересовавшись как самочувствие, заявила, что Хлоя здесь потому, что неполноценная. Это подтвердил осмотр, имевший место ранее. Женщина говорила так, будто произошло несчастье, нечто плохое, непоправимое. Хлоя смотрела с недоумением, не понимая, о чем речь. Женщина немного смягчилась, сбавила тон, позволив себе улыбнуться, и пояснила, что Хлоя — неспособна иметь детей, а это серьезный дефект. И тут же возмутилась — поздно обнаружили, но что теперь делать, не сказала.
С Хлои сняли датчики, велели подняться, и следовать за охранником — молодым крепким парнем в форме, совсем непохожей на медицинскую. Он молчал, шел быстрым шагом, а Хлоя семенила за ним, стараясь не отставать. Они долго петляли по безлюдным коридорам здания, спускались лифтом, пока не попали сюда, в комнату с решеткой и без окна. Охранник запер решетку и ушел, оставив Хлою в одиночестве.
Хлоя перестала раскачиваться, потрогала место на голове, где болело. Там под волосами, которые ей зачем-то остригли, обнаружилась шишка. А от проводков на коже остались красноватые пятнышки. Раньше, когда ее обследовали, никакие провода не подключали.
Есть не хотелось, после осмотра болел живот, а от одного воспоминания о еде, начинало подташнивать, но мучила жажда. Хлоя то и дело облизывала пересохшие растрескавшиеся губы.
Что же теперь с ней будет? То, что неспособных к труду отправляли в специальные дома, Хлоя знала, но ведь она работала и была весьма на хорошем счету, а значит, не бесполезна для общества. О детях никогда не задумывалась. И не только потому, что не любила. Как-то не представляла она себя и детей. Капризные, вечно кричащие создания и родители, не имевшие права особо влиять или воспитывать, но вынужденные проводить вместе пять лет перед интернатом. Считалось, что для ребенка, так полезнее. Незавидная, непривлекательная обязанность, исполнение которой, хотелось максимально оттянуть.
С другой стороны, ребенок — маленькая часть нее и сама идея, что эту часть придется отдавать, пугала. А еще, вспоминалось детство. Тогда Хлоя задумывалась о смысле жизни, и ее посещала мысль, пугающая, неправильная и, наверное, запретная, выражающаяся одним словом: зачем? Потому и радовалась, что, у них с Фрэнки нет детей. Такое положение дел казалось естественным, само собой разумеющимся, и она никогда не задавалась вопросом о причине. Нет и нет, проблем, хлопот и неприятностей меньше. Через несколько лет с нее, конечно, потребовали бы отдать стране долг, но это потом, а пока с этим можно было повременить. Хлоя даже представить не могла, что не совсем в порядке, и с ней что-то не так.
Она вспомнила Фрэнки, привычно тронула запястье, на котором почему-то не было часиков. Куда они подевались, она же почти их никогда не снимала? Сердце болезненно сжалось. Как же теперь? Фрэнк придет и не обнаружит ее в квартире… О чем он подумает, будет ли искать? Она решила, что если спросят, о Фрэнки лучше не рассказывать. Встречались они тайно и не совсем законно, так зачем доставлять ему неприятности. Подумала только, что, возможно, они не увидятся, и на душе стало противно и очень тоскливо. Но Хлоя тут же себя успокоила. Ситуация как-то уладится, изъян изъяном, но в остальном она здорова и еще в состоянии приносить пользу. С мыслями о Фрэнки в голове всплыло что-то еще — неясное, смутное воспоминание: дождь, мокрые стрелы антенн, страх и резкая боль, как раз в том месте, где шишка.
Хлоя застыла, замерла, находясь в каком-то странном оцепенении. Прошел час или два, а может и того больше, когда послышался звук отпираемого замка. Она подняла голову, возле решетки стоял недавний охранник. Знаком показал выходить и следовать за ним.
Ее привели в небольшую комнатушку, где с трудом умещались стол и два стула. Охранник, так же молча, указал ей на стул и вышел. Хлоя села, удивленно огляделась по сторонам, рассматривая неровные разводья краски на потолке и стенах. В комнате стоял тяжелый спертый воздух, было накурено. Невыносимо захотелось сигарету.
Вошел лысоватый седеющий мужчина средних лет, в помятом костюме. Почему-то бросились в глаза грязные, неровно остриженные ногти и красные, растрескавшиеся как от мороза, руки. Мужчина уселся, бросил на стол увесистую папку, раскрыл ее, достал из кармана футляр, вытащил очки и нацепил их на нос.
— Ну что ж, приступим. Варик, следователь, — представился он. — А твое имя, — мужчина заглянул в папку, — Хлоя, двадцати трех лет, работница швейной фабрики, присвоенный номер — четыреста сорок три, проживающая по адресу… — продолжил он монотонным голосом.
Хлоя вздрогнула, внутри все оборвалось. Раз следователь, значит, что-то случилось, и дело не только в ее дефекте. Информация верна, однако, номер другой. У нее: триста шестьдесят четвертый. Тот, что назвал следователь, принадлежит соседке, рыженькой. Возможно, что-то перепутали и она совсем не причем.
— Мой фабричный номер — триста шестьдесят четыре, — робко возразила Хлоя.
— Молчать, — заорал следователь. — Номер четыреста сорок три, так в документе указано. Имя — Хлоя, возраст двадцать три года… — он повторил только что зачитанную информацию. Потом поднял голову, поправил очки и, сверля глазами, уставился на Хлою.
— Это не мой номер, — упрямо повторила она. — Почему я здесь?
— Вопросы задаю я, ты отвечаешь. Это понятно?
Хлоя утвердительно кивнула. Следователь снова заглянул в папку.
— Хлоя, возраст двадцать три года, номер четыреста сорок три обвиняется в хищении ткани, категории шелк, и порче государственного имущества. Твое имя Хлоя?
Она кивнула.
— Работала в шелковой группе, так?
Хлоя снова кивнула и поспешно добавила: все правильно, а номер — не мой.
В документе указано — четыреста сорок три, значит четыреста сорок три.
— Но это какая-то ошибка…
— У нас не ошибаются, — рявкнул следователь. — Есть документы, свидетельские показания. А это, по-твоему, что такое? — Следователь достал из папки небольшой бирюзовый лоскуток.
Хлоя содрогнулась. Тот самый обрезок чудесной ткани, который она, так неосторожно, принесла домой.
Допрос продолжался долго. Вопросы, вопросы, одни и те же, повторяемые по кругу. Хлоя устала и совершенно перестала понимать, чего от нее добиваются.
Следователь, назвавшийся Вариком, присвоил ей номер рыженькой, и на слабые попытки возразить, укорил — неужели она пытается обвинить коллегу в собственном проступке. Хлоя вздохнула, опустила голову, испытывая неприятное чувство вины.
Варик сделал паузу, дал ей перевести дух и подумать, а потом спросил все сначала, запутывая и сбивая с толку. Он то начинал кричать, то резко менял тон и говорил ласково, словно был не следователем, а хорошим приятелем. В этот момент голосом и интонациями он напомнил Фрэнки, и Хлоя вздрогнула, скукожилась, с трудом сдержав слезы. Хотелось только одного, чтобы он прекратил. Варик, внимательно оценив ее реакцию, тут же изменил манеру поведения и угрожающе продолжил: «Назови сообщника, где коммуникатор?» Фраза звучала снова и снова, но не имела для Хлои никакого смысла.
Ее отвели в камеру. Не ту, со скамейкой, а другую. Как пояснили, предыдущая была предварительная, а это — стационарная. На этот раз лифтом спускались глубже, а потом долго шли полутемными коридорами. Хлоя представить не могла, что здесь такое подземелье.
Лампочки в потолке, мигали тусклым оранжевым светом, выхватывая их темноты длинные проходы, боковые ответвления и двери, двери с обеих сторон. После Хлоя поняла, каждая дверь: вход в камеру. Странное здание и непонятно для чего предназначенное, вмещающее комнаты для допросов наверху, медицинское учреждение в середине и тюрьму в подвале. А ведь лифт, судя по индикаторам, спускался еще глубже вниз. И сколько здесь еще таких подземных этажей?
Дверь в камере — тяжелая, плотно закрывающаяся, не решетка, но возникало неприятное ощущение постоянной слежки. Хлоя беспомощно озиралась по сторонам. Казалось, что из каждого угла или со стены на нее направлен невидимый глаз.
В камере находилось две койки по бокам, и у противоположной от входа стены — небольшой санузел, снабженный умывальником, а отсек с душевыми — дальше по коридору. Но туда ее отводили редко. Окон по-прежнему не было. Но это как раз объяснимо, какие окна в подземелье.
Никого из других заключенных Хлоя не встречала, еду приносил безмолвный охранник. Не всегда один и тот же, они менялись, хотя и выглядели очень похоже: одинаковая униформа, фигура, рост. Далеко не сразу она начала их различать. У каждого охранника на голове шлем. Хлоя заметила, как они замирают, словно вслушиваются во что-то, наверное, через шлем передавались указания, но никогда не видела, чтобы охранники отвечали.
Какое-то время Хлоя думала, что она здесь одна, пока однажды не услышала громкие стоны за стеной. Стало страшно, рядом кто-то истошно кричал, как от сильной боли. Хлоя тихонько постучала в стенку и прильнула к ней ухом. Стоны затихли, резко оборвавшись, так же неожиданно, как и начались, и сколько Хлоя не прислушивалась, больше не раздалось ни звука.
В медицинский отсек ее водили регулярно, даже чаще, чем на допросы. Обвешивали датчиками, брали анализы, кололи какие-то препараты. После уколов голова наливалась тяжестью, подступала дурнота, мысли связывались в густой клубок, словно, в голове копошились маленькие верткие чудовища, перепутывая и перекручивая содержимое на свой лад. Не в состоянии понять, что же толком произошло, Хлоя начинала верить, что это она испортила швейное оборудование, украла платье и большой рулон шелкового полотна, именно это ей вменялось в вину, и снесла на черный рынок. Она даже припоминала лицо торговки, у которой платье и ткань обменяла на талоны. А дальше, сколько не напрягала память, ничего не было, только провал и чернота.
После одного из таких сеансов на следующем же допросе Хлоя равнодушно подписала все предъявленные ей обвинения и протоколы, отрешенно прикладываясь большим пальцем к экрану и даже не вникая в суть документов. А потом долго рассматривала руки. Как же она похудела. Кожа, обтягивающая хрупкие пальцы, светилась, будто стала тоньше, прозрачнее, бледнее, и тем ярче выделялись голубые венки и красные точки инъекций. Но на этом ни допросы, ни осмотры не кончились. А фраза про коммуникатор и сообщника повторялась все чаще.
Как-то раз, вернувшись в камеру после очередного допроса, Хлоя обнаружила сидящую на другой койке девушку. Светлые кудряшки, миловидное личико, вздернутый нос. Девушка, увидев Хлою, оживилась и принялась щебетать без умолку. Молодая и не в меру болтливая, она кого-то сильно напомнила. Хлоя нахмурилась, пытаясь вспомнить, и внимательно рассматривала неожиданную компаньонку, пока та, весело и непринужденно, рассказывала о своей жизни, о проступке, и о том, как оказалась в заключении. От нее Хлоя услышала, что камеры для особо опасных преступников находятся глубоко под землей. А здесь, на средних этажах, обитают те, кто еще подлежат исправлению. Значит, есть шанс, что ее выпустят?
— Расскажи, за что задержали? — девушка захлопала глазами, и непрерывно приглаживая длинные светлые пряди, доверительно посмотрела Хлое в глаза. — Мне можно, я такая же, как и ты, — добавила она капризным полушепотом. — Ну расскажи, пожалуйста.
Сокамернице волосы не состригли, наоборот длинные, ухоженные локоны доставали почти до лопаток. Что-то было неправильное в ее волосах. И на руках не видно следов от уколов. Лицо казалось таким знакомым, неужели они встречались? Но вспомнить Хлоя не могла. Она насупилась и молчала. Девушка раздражала, говорить, а тем более делиться с ней чем-либо совершенно не хотелось.
Они пробыли вместе несколько дней, и Хлоя смертельно устала от нескончаемой болтовни новоявленной подруги. Однажды, после возвращения с допроса, девушки в камере не обнаружилось.
С исчезновением сокамерницы в комнате появился запах. Резкий, неприятный, напоминающий что-то медицинское. От него сильно слезились глаза. Запах почти ушел через некоторое время, но усиливался после каждого возвращения Хлои в камеру.
Ей выдали одежду: просторный комбинезон, светло желтого цвета. Она чувствовала себя некомфортно в брюках и без платка. А еще Хлоя заметила, что все время поправляет волосы — непривычно короткие пряди, заправляет за уши падающую на глаза челку. Вспомнилась недолго пробывшая с ней сокамерница, девушка тоже постоянно теребила волосы. Что это, нервное, или какая-то реакция?
Долгое время Хлоя оставалась одна. И это вынужденное одиночество угнетало невыносимо. Становилось дурно, тошно. Она забиралась на кровать с ногами и подолгу лежала, уставившись в потолок. Может это и нужно так, чтобы, находясь в изоляции, она думала, осознавала, в чем провинилась? Все чаще и чаще приходили мысли о Фрэнке, а с ними накатывала тревога. Что с ним, вдруг его тоже арестовали или он забыл, выкинул из головы бывшую подружку и спокойно живет, ни о чем не беспокоясь? Хлоя не могла определиться, какой из вариантов звучит предпочтительнее. Сердце сжималось, в груди начинало колоть, становилось трудно дышать. Тогда она мечтала, чтобы поскорее пришли за ней, увели в медотсек и сделали спасительный укол, от которого исчезали все мысли. Как ни странно, инъекции приносили облегчение, но вместе с оцепенением приходило странное чувство — что если никакого Фрэнка не было? И вспоминался мальчик с размытым лицом, заступавшийся за нее в приюте, и ощущение, что она теряет нечто важное.
Однажды, во время осмотра в медотсеке, ее поместили не в одиночную, как обычно, а в общую палату, где на соседней койке кто-то лежал. Хлоя присмотрелась. Парень, он, казалось, спал, неподвижный с закрытыми глазами. Одет почему-то как солдат, в броне. На голове шлем, а вот рука… Хлоя содрогнулась. Вместо правой руки у парня была странная конструкция, какой-то огромный механизм, с рычажками и кнопками, заканчивающийся трубой. Пришло в голову, что это оружие. Внезапно парень открыл глаза, уставился пустым, ничего не выражающим взглядом.
Ей начали сниться сны. Что-то неопределенное, малопонятное, размытые цветовые пятна. Но каждый раз ощущение цвета усиливалось, сны становились ярче. По ночам Хлоя погружалась в цветной и причудливо абстрактный мир. А просыпаясь, пыталась удержать детали. Но сегодняшний сон был удивительно четок. Абстракции сменились понятными, хотя и не совсем привычными образами.
Она сидит на берегу, ветер играет в волосах. Легкие, тонкие пряди и совсем короткие. Говорят — болела, потому и состригли. Она болела? Не помнит ничего, кроме сна про свет и лодки.
Буря, сильный ветер. А маяк не горит. Нужно взобраться на самый верх башни и включить свет, тогда лодки не разобьются о скалы. Лестница, деревянная старая, скрипит. Ступеньки шатаются под ногами. Кажется, что все здание, вся башня сгибается, крутится под порывами ветра. Страшно. Но она упорно карабкается по ступенькам. Там, наверху площадка и смотровое окно, панорамное, на все стороны света. Она прижимает ладони к стеклу и видит. Видит лодки. Они в море, сражаются с бушующей непогодой. Лодки приближаются, и если не загорится свет, то разобьются о скалы. До рычага невозможно дотянуться, слишком высоко. Она, прыгает, машет руками, кричит. Но кто же ее увидит?
Осталось совсем немного. Если взобраться на табурет, а потом встать на цыпочки, и тянуться, тянуться изо всех сил… Наконец, ей удается зацепить рычаг и включить свет.
Сны, качающаяся лодка, легкая волна. Причал. Лодка, но уже воздушная. Свет, мерцающий, мигающий. Маяк — ее отправная точка. Небо, пронзительно-синее и летящие стаи птиц… Лиловые склоны цветущей эрики. Дом, ее дом. Место, где все хорошо.
— Девочка, ты здесь живешь?
У незнакомца темные волосы и очень бледная кожа. В глазах, карих, и настолько темных, что кажутся почти черным, плещется глухая тоска.
— Девочка, как тебя зовут?
Она называет имя, и на губах незнакомца расцветает улыбка. Светлая и грустная. Но тоски больше нет. Такие вещи она умеет видеть. Свойство, обретенное не здесь, а где-то в прошлом. Чужом, не ее прошлом.
Незнакомец садится рядом, прямо на траву и она протягивает ему перышко. Мягкое, пушистое, и яркое окрашенное, необычное. Изумрудно-зеленое в середине и красное по краям, а самый кончик насыщенно-синий. Они никогда раньше подобных не встречала.
Незнакомец достает из кармана небольшой сверток и разворачивает. Она следит как завороженная за длинными тонкими пальцами, неспешно раскрывающими пакет. Бумага и пачка цветных карандашей. Целое сокровище. Как хорошо! Протягивает. Неужели это все для нее? Вопросительно смотрит на незнакомца, тот кивает и весело подмигивает. Почему, почему она знает его имя? Откуда?
Хлоя проснулась встревоженная, с ощущением: сегодня обязательно что-то произойдет, что-то изменится. Не может ни случиться, и это будет нечто хорошее. Наверное, обнаружили ошибку в номере и ее выпустят. Ведь она ни в чем не виновата. С этим чувством Хлоя пошла на допрос. Ее снова привели в ту же тесную комнату, что и в первый раз, только помещение проветрили, ни дыма, ни запаха. Какое-то время она сидела одна, когда дверь, наконец, открылась, и в комнату стремительно вошел молодой мужчина.
Хлоя вздрогнула. Пронзительные черные глаза. Это человека она знала. Воспоминание обожгло мозг. Незнакомец, заступившийся за нее, друг Фрэнка в ее квартире, полиция, крушащая кухню, ночной побег по крышам, нога, соскользнувшая со ступеньки. Выстрел, боль, темнота. Так вот как она попала сюда, наконец-то память вернулась!
Перед глазами замелькали образы, в голове закрутились вопросы. Надир — друг Фрэнка и он теперь здесь, собирается допрашивать ее. Что это значит? Получается, что Надир — следователь. Тогда почему он уводил ее от полиции? И если он приятель Фрэнка, означает ли это что и Фрэнки, ее Фрэнки как-то причастен ко всему произошедшему? А может быть Надир — враг, только прикидывающийся другом, и на самом деле, не спасал ее, а помогал полицейским? Или наоборот, он пришел, чтобы вытащить ее отсюда?
Надир, не мигая, смотрел на нее, и что-то в его взгляде напомнило увиденного в медотсеке солдата. Хлоя встрепенулась, подумав, что, наверное, каждая мысль отражается на ее лице. Вдруг Надир улыбнулся и по-заговорщицки приложил палец к губам.
Надир перестал улыбаться, открыл папку, лежащую перед ним на столе и начал зачитывать ровным голосом, лишенным всяческих эмоций:
— Номер — четыреста сорок третий, имя — Хлоя, обвиняется в… — звучал до боли знакомый текст.
Хлоя вздохнула. Надир — всего лишь следователь, еще один, пришедший допрашивать ее. Но этого не может быть, не складывается как-то, неправильно. Секунду назад она верила, что Надир здесь для того, чтобы помочь. Хлоя перестала слушать, напряженно вглядываясь в лицо собеседника: кто перед ней, друг или враг, насколько ему можно доверять? Мучительно хотелось узнать о Фрэнке, но останавливал страх навлечь на него неприятности.
Надир оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на нее. Безразлично, словно они не были знакомы. Чуть приподнял брови, а потом медленно перевел взгляд на противоположную стену.
«Нас прослушивают, но видеть не могут», — догадалась Хлоя. Сердце забилось. Казалось, еще немного и выпрыгнет. Перед глазами замелькали мушки, пространство вокруг потемнело, как если бы она потеряла сознание, даже звуки исчезли. А потом Хлоя снова услышала спокойный голос Надира:
— Вот и все. Теперь можем поговорить без помех. Но учти, времени не так много.
Хлоя вопросительно посмотрела Надиру в глаза, но продолжала молчать. Поговорить, а еще и быстро, сам объясняй, зачем пришел — читалось в ее взгляде и как ей казалось, собеседник это понял.
— Я создал помехи на камеры, а звуковая запись работает на повтор. Пора выбираться отсюда. Хотя все не так просто…
— Но зачем? — Хлоя не понимала. — Это всего лишь ошибка, дурацкая ошибка. Я говорила, но мне не верят. Ты им поясни. Ведь знаешь же: все, что в папке — неправда.
Надир удивленно вскинул брови:
— Неужели ты веришь, что система тебя просто так выпустит? Как можно быть настолько наивной!
— Но я же ни в чем не виновата! — упрямо возразила Хлоя. Несогласие Надира понимать элементарные вещи возмутило. — Это даже дети знают. Естественно, что хоть и редко, ошибки случаются, но, рано или поздно, их выправляют. — Хлоя замолчала, ожидая реакции собеседника. Так ее учили. Зачем ей бежать и куда? Снова уходить по крышам? Она уже раз послушала Надира и оказалась здесь. Спор утомил. На лбу выступили капельки пота. Стало трудно дышать. Она жадно покосилась на графин с водой, стоящий на столе, облизнув пересохшие губы.
Надир наполнил стакан и поставил перед ней. Вода была прохладной без запаха и обычного горьковатого вкуса, но стакан показался тяжелым, пришлось крепко держать его обеими руками. Хлоя закашлялась и чуть не выронила стакан, расплескав немного жидкости. В глазах снова заплясали мушки. Да что это с ней такое сегодня? Она вспомнила, что и дорога в допросную показалась невыносимо долгой, приходилось по нескольку раз останавливаться, чтобы отдохнуть.
— Смотри. — Надир расстегнул пуговицы и стащил рубашку.
Рубцы, жуткие, уродливые по всей груди и животу, безобразные шрамы змеились по рукам. Хлоя отшатнулась. Когда его ранили, она не успела толком ничего рассмотреть.
— Это сделали со мной здесь, — глухо сказал Надир, одеваясь.
— Теперь понятно, почему ты — следователь, — голос ее дрожал. Осознание реальности давалось непросто. Пришли на память рассказы безымянной сокамерницы. Девушка утверждала, что даже тем, кто совершил серьезные проступки, дают возможность исправиться и послужить родине. Один из вариантов — добровольное согласие стать солдатом. Хлоя тогда не поняла, что с ними делают, но речь шла о какой-то операции. Парень с оружием вместо руки. Молчаливые охранники. Неужели вот так? Губы дрогнули, слова застревали в горле:
— Они мучают, пока не примешь все условия. И… тебя вынудили, да? Ты подписал, согласился.
Надир криво усмехнулся:
— Меня не спрашивали. Но ты права, к тому, кто я есть, приложили руку, — он убрал волосы, сдвинул маскировочную псевдокожу, давая Хлое возможность хорошенько рассмотреть пластину на лбу. — И вот это тоже. Использовали для контроля.
Надир говорил. Хлоя не перебивала, только вздыхала иногда и недоверчиво кривилась. Здание было особым. Не совсем тюрьма, не совсем больница. Эксперименты на человеческом мозге. Опыты, где люди — всего лишь расходный материал. И неважно, виновен ты или нет. Хлоя верила и не верила. Как можно делать такое с обычными людьми, которые ни в чем не провинились. Другое дело злоумышленники, но даже применимо к ним опыты выглядели неоправданно жестокими.
— Какое преступление ты совершил? — спросила Хлоя, когда он замолчал.
— Я? — Надир внезапно рассмеялся. — Никакого. Говорил же тебе, мой корабль разбился на этой планете.
— Перелетов не существует, — упрямо повторила Хлоя.
— Послушай. Вывести тебя из комнаты на глазах у многочисленной охраны нереально, — продолжил Надир. — Отключить такое количество народу я не смогу. К тому же твое состояние оставляет желать лучшего.
— О чем ты? — встрепенулась Хлоя.
— Здоровье тебе подпортили, причем весьма серьезно. На, взгляни, если не веришь, — Надир протянул ей незнакомое устройство, размером с ладонь. Хлоя нерешительно взяла в руки и вздрогнула. С поверхности на нее смотрела испуганная девушка. Невероятно худая и какая-то безжизненная. Неужели это она? Восковая кожа, впалые щеки, темные круги под глазами. На этом лице оставались живыми только глаза. Но и взгляд какой-то уставший, потухший. Это были не осмотры — эксперименты, с нее вытянули все силы.
— Тебе колют много всякой гадости, — продолжил Надир. — Привыкание уже есть. Я не медик, к сожалению, не знаю, насколько процесс обратим.
Хлоя опустила взгляд, посмотрела на руки. Красные точки, оставленные инъекциями, морщинистая, внезапно постаревшая кожа, пальцы словно высохшие. Это же руки старухи, почему она не замечала раньше. А лицо ее… череп, обтянутый кожей. Глаза налились слезами. Она отбросила устройство и заморгала, часто-часто. Поднялась и отвернулась. Не хотелось, чтобы Надир видел. Но он подошел, обхватил за плечи, развернул и легонько прижал к себе.
— Не нужно плакать, успокойся. Все хорошо. Все будет хорошо, я обещаю.
Голос звучал ласково, Хлоя уткнулась носом ему в плечо, закрыла глаза, потерлась щекой. Так спокойно, надежно рядом с ним. Прошептала еле слышно:
— Что теперь делать?
— Слушай меня внимательно и выполняй в точности мои инструкции. Это важно, — Надир отстранился, усадил ее на стул, и, вернувшись на прежнее место, достал из папки лист бумаги и ручку. — Вот, возьми.
— Что-то подписать? Но я вроде уже, — она взяла листок, недоуменно пожимая плечами. — Чистая, зачем?
— Рисуй, — голос Надира звучал как приказ.
Хлоя недоуменно уставилась на листок. Осторожно взяла ручку. Подняла глаза на собеседника. Рисовать? Но она же не должна. Просто так нельзя рисовать. Губы снова задрожали, Хлоя с трудом сдержалась, чтобы не заплакать. Фрэнк строго настрого запретил заниматься подобным, как он называл, творчеством. Она не забыла, как он жег ее рисунки, и что говорил при этом. А сейчас, человек, сидящий напротив, уговаривает ее рисовать. Очередной подвох? Нет, он — не друг, только прикидывается, требует от нее неположенного.
— Рисуй, — повторил Надир уже мягче. — Ты талантливая, по-настоящему талантливая. Поверь, я знаю, о чем говорю. Видел, на что ты способна.
— Правда? — Хлоя слабо улыбнулась.
— Правда.
Хлоя провела по бумаге ручкой, начертила первую линию, не совсем понимая, зачем слушается. Что может изменить какой-то рисунок? Линия получилось неровной, прерывистой. Она отложила ручку в сторону и растопырила пальцы. Они дрожали.
— Что рисовать? Что я
— Ты — художник, тебе доступно то, чего не могут другие. Выбери место, где тебе хорошо. Сама знаешь, где. Слушай свое сердце. Отдайся ритму, рисуй. — Надир говорил нараспев, растягивая слова.
Он придвинул к ней стопку чистой бумаги. Хлоя взяла новый лист, распрямила, провела рукой от края до края, прижала к столу и, уняв дрожь в пальцах, снова взяла ручку. Новая линия получилась ровнее, увереннее. Еще не понятно, что здесь будет, но сейчас это не имеет значения. Хлоя улыбнулась. Лист, он как живой, его нужно приручить, и тогда возникнет картинка. Линии, пересечения. Долина, ветхая хижина, убегающая лента реки? Нет, не то. Место должно быть другим. Хлоя задумалась, по обыкновению грызя кончик ручки, скомкала лист, отбросила на пол, взяла новый. Уголком глаза заметила, как Надир подобрал упавшую бумагу, аккуратно свернул и положил в карман.
Достаточно несколько штрихов, чтобы линия задрожала, видоизменилась, ожила. Остальное получится само. Вот эта кривая — облака, еще одна — утес, а дальше море. Дом, нужен дом и что-то еще. Хлоя в задумчивости прикрыла глаза. Картинка из снов. Тропинка. Обгоревшая башня? Нет, башня должна быть целой, свежеокрашенной. Белая краска, она помнит. Трава. Если напрячься, можно услышать тихий шепот перекатываемых от ветра травяных волн. И мост, но уже для нее, чтобы перейти.
Хлоя оторвалась от рисунка, повернулась к Надиру. «Все правильно?» Он улыбнулся.
«Пойдешь со мной?» — спрашивали ее глаза.
«Не могу. Если бы умел, давно бы воспользовался», — так же молча ответил Надир.
«Фрэнк?»
«Я позабочусь».
«Так же как и обо мне?» — она непроизвольно поморщилась, уже поняв, что произойдет дальше.
«Надеюсь, что нет. У него не получится. Никто так не может, кроме тебя».
Ответ удовлетворил. Хлоя прикрыла глаза. Мечтательная улыбка осветила лицо. Так могут улыбаться только дети и любящие женщины.
«Я его еще увижу?»
«Возможно. Я объясню Фрэнку, как тебя найти».
«Знаешь это место?»
Надир утвердительно кивнул. Хлоя перевела взгляд на рисунок. Облака ускорили свой бег. Пора.
«Мы еще встретимся?»
«Не знаю, — Надир мотнул головой, — Я так и не научился видеть будущее. Ты, главное, живи, а там, как получится». Он достал из кармана и протянул ей перышко: «Тебе, чтобы вспомнить».
Перышко, в середине — ярко-зеленое, красное по краям, с индигово-синим кончиком. Хлоя повертела его в руках.
Когда-то, еще в приюте, их водили в зоопарк. Облезлые, неухоженные животные, уныло сидящие в клетках. Повсюду грязь, запах. Нестерпимо воняло зверьем. Дети смеялись, дразнили животных, бросали камнями, просовывали палки между прутьями, стараясь достать, задеть. А она остановилась возле секции с птицами. Печальные глаза, ощипанный хвост, экзотическая зеленокрылая птица. Нахохлившись, она неподвижно сидела на искусственной ветке. И еще одна такая же, только чуть меньше, лежала на земле, в неестественной застывшей позе, кверху лапками. «Радужный Лори. Среда обитания — тропики», — гласила табличка. Хлоя долго смотрела на птиц, переводя взгляд с одной на другую. А потом наклонилась и подобрала разноцветное перышко, лежащее у клетки. И вот теперь оно снова у нее на ладони. Перышко, чтобы вспомнить.
Хлоя крепко сжала кулак и уставилась на собственный рисунок. Синее небо. Краски проступали постепенно. Нежное солнце. Она почти почувствовала теплые ласковые лучи на коже. Рисунок оживал. Запахло цветами и лугом. Хлоя крепко зажмурилась, сделала шаг и побежала, сминая нетронутую высокую траву маленькими босыми ножками.
Белая кафельная плитка. Такой же потолок и стены. Решетка для стока в углу. Чтобы не затопило, когда поливают из шланга. Вода бьет под напором, не давая удержаться на ногах. Слепящая, невыносимо яркая лампочка. А после, тонкий ручеек влаги, стекающий по стене, ненавистно-повторяющееся: кап, кап… Звук доводил до бешенства.
Правый глаз заплыл и окончательно закрылся, а левый почти не видел. Никакой четкости, все размыто. Но вот это, пожалуй, и к лучшему. Не на что здесь смотреть, все, что нужно ему уже показали.
Хлоя. Изображение непрерывно транслировали на стену. Кадры допросов, записи из камеры и опыты, зачем? Что они с ней сделали, во что превратили… Бледное изможденное лицо, темные круги под глазами, синие набухшие жилки на руках. Тростиночка, почти надломленная. Лицо, такое дорогое, любимое, отображенное на белой кафельной стене, его девочка. Он поклялся, что отомстит, будучи уверенным, что сможет выйти отсюда живым.
В тот день Фрэнк обещал прийти. Хлоя, наверное, ждала, готовилась. Как всегда кружилась по кухне, напевая. Праздники. Они собирались провести их вместе. Фрэнка взяли, когда он меньше всего этого ожидал. Полицейские, отперев дверь и нейтрализовав охранную систему, бесшумно вошли в квартиру. Раннее утро выходного дня. Его, спящего, выдернули прямо из кровати, избили и потащили вниз по ступенькам, волоча до самой машины. Показательно, цинично, без сантиментов. Не допрашивали, не предъявляли обвинений, даже формальных — не имело смысла. Генералу потребовалось арестовать персонального помощника, он это сделал. А ведь Фрэнк не предавал, не обманывал, не плел интриги за генеральской спиной. Наоборот, оставался максимально лояльным, злился, спорил, не соглашался, но по-своему жалел Ван Дюрена, так и не взрастив в себе достаточное количество ненависти. Как-то само собой получилось, что Фрэнк считался генеральской совестью, сдерживающим фактором, единственным из всего окружения, к кому Ван Дюрен прислушивался.
Генерал неохотно и не всегда адекватно воспринимал информацию, уверовав в незыблемость построенной им системы, хотя Фрэнк знал: часть средств тайно выведена с планеты, а генеральская яхта готова к взлету, и понимал: случись что, препятствовать не будет, даст возможность уйти. Основная задача — Эрта, ее безопасность. Община, с ее самобытной культурой и мироустройством, должна идти собственным путем, жить по своим законам, не подчиняясь ни генералу, ни кому бы то ни было. Эрту Фрэнк защищал, как мог. И мало кто догадывался, каких усилий ему это стоило.
Коммуникатор так и не смогли взломать. Прибор срабатывал от прикосновения большого пальца, но что-то засбоило, и устройство оказалось недоступным для всех, включая Фрэнка. Ценной информации там не содержалось, но кого-то возмутил сам факт ограничения доступа. Пошла тяжелая череда допросов, перемежающихся побоями. Особо измывались надзиратели, внезапно получившие власть над представителем высших структур. Когда еще им в руки попадет такая птица? После, приходя в себя, скорчившись на кафельном полу, он понимал: надзиратели четко следовали распоряжениям, не превышая дозволенный уровень.
Часики Хлои имели дублирующий механизм и код доступа к коммуникатору, но их так и не нашли. Фрэнку демонстрировали запись допроса. Многократно повторяющаяся фраза: «где коммуникатор, кто твой сообщник?»
Хлоя не понимала. Наивная простодушная девочка. О работе и делах Фрэнк не распространялся, а она не задавала вопросов.
С какого-то момента он заметил, что записи с Хлоей начали повторяться. Открытие надломило. Повторы могли означать только одно: свежие записи сделать не представлялось возможным. Хотелось кататься по полу и выть, Фрэнк едва сдержался, вспомнив о камерах наблюдения. Нет уж, такого удовольствия он не доставит, и замер, оцепенел, подавив подступающий к горлу комок. А внутри что-то оборвалось, оборвалось навсегда.
В отчаянии он попытался связаться с Надиром, послав мысленный сигнал. Напарник не отозвался. Фрэнк судорожно предпринимал одну попытку за другой, и внезапная мысль заставила похолодеть от ужаса. Кроме Надира о существовании Хлои никто не знал. Надир был у нее дома, догадывался об их отношениях. Если вдуматься, Надир знал абсолютно все. А Фрэнк доверял, поверив, что модификант способен укрывать информацию. Как же можно было так сглупить. Неужели это все последствия ментального взлома и Надир только прикидывался другом, а на самом деле переиграл, следуя генеральским приказам. Губы беззвучно шептали ругательства. Когда дверь камеры распахнулась, Фрэнк даже не шелохнулся, продолжая неподвижно сидеть на полу. Его вытащили наружу и пинками погнали к лифтам, а он равнодушно, словно сторонний наблюдатель, отметил, что едут наверх.
Фрэнка втолкнули в комнату, сильно ударив в спину. Не удержавшись на ногах, он упал на колени. С трудом разлепив единственный видящий глаз, попытался оглядеться. Взгляд наткнулся на чьи-то ботинки. Картинка расплывалась, но обувь выглядела хорошо знакомой. Ван Дюрен, собственной персоной. Фрэнк с усилием поднял голову.
— Допрыгался, — сквозь зубы процедил генерал и с отвращением плюнул. — Пригрел гадину. Я же тебя как родного, а ты. Эх, Фрэнки, не ожидал.
— Я тоже, не ожидал, — прохрипел Фрэнк и инстинктивно сжался, но Ван Дюрен не ударил. Наоборот, отступил на пару шагов, любуясь. Будто торжествовал, глядя на поверженного врага.
«Я же не враг, не предатель», — хотел сказать Фрэнк, но выдавил только одно: — Доволен?
— Конечно. Давно ждал этого момента, — подтвердил генерал — Хочу видеть, как ты сейчас запоешь. Думал, тебя не коснется? Что ж, спешу огорчить, неприкосновенных у нас нет.
— Не дождешься, — буркнул Фрэнк.
— Эрту сравняем с землей. Взрывчатка заложена. Одна моя команда, и от горы ничего не останется. А ты, похоже, не знал? — Ван Дюрен довольно рассмеялся, заметив гримасу, исказившую лицо Фрэнка.
— За что? — Фрэнку удалось поднялся. Его шатало, водило из стороны в сторону, но он упорно продолжал стоять, неимоверным усилием воли удерживаясь на ногах. Неважно, что произойдет дальше, главное не упасть, встретить стоя.
— И девку твою взяли, — напомнил генерал.
Фрэнк задохнулся от боли и бессилия. Найти слабое место и ударить, отнять все, что дорого. Его народ, его возлюбленная. В то, что у Ван Дюрена хватит ума взорвать Эрту, верилось с трудом, но Хлоя… Просить, понимая, что бесполезно?
— Отпусти. Хотя бы ее отпусти. Зачем тебе она, — взвыл Фрэнк. — Что ты хочешь… чего от меня добиваешься? Сломать? Так уже. Я вот, перед тобой, готовый на все.
— Не на все, Фрэнки, еще не на все, — генерал смотрел почти ласково. — Кроме того, уже немного поздно, — он замолчал, выдерживая паузу.
Фрэнк ненавидел, как же он ненавидел Ван Дюрена сейчас. Сосредоточившись на этом чувстве, и многократно усилив, он преобразил его и послал единственно возможный ментальный удар, удивляясь, как такое простое решение не пришло в голову раньше. И наткнулся на по-прежнему непроницаемую стену защиты. Ван Дюрен ничего не почувствовал.
— Тогда убей, — тихо попросил Фрэнк. Сил больше не оставалось.
— Смерть — это просто. Думаешь, заслужил? — скрестив руки на груди, генерал окинул его взглядом, полным презрения и добавил, отворачиваясь: — Ты меня разочаровал.
В помещении толпились люди. Естественно, Ван Дюрен — любитель представлений, а сегодня — показательная расправа. Мелькнул знакомый силуэт. Надир, тоже здесь. Модификант с пустым равнодушным взглядом. Как же он ошибался, решив, что напарник — не подконтрольный механизм, тупо выполняющий указания, а нечто иное.
— Убей, но медленно, — скомандовал Ван Дюрен, обращаясь к Надиру.
Вот и все. Приказ отдан и озвучен, Надир не может ослушаться. Легкой танцующей походкой, бывший напарник приблизился к Фрэнку. Спокойный и невозмутимый как всегда. Холодный, полный безразличия взгляд черных глаз и никакой надежды. Фрэнк прошептал:
— Только не играй, ты обещал.
— Я помню, — еле слышно сказал Надир.
Движения Фрэнк не заметил. Резкая боль в области шеи и противный хруст переламываемых позвонков. Последним мелькнуло удивление, что он все еще это слышит. Сознание померкло, Фрэнк погрузился в долгожданную темноту.
Вчера Ван Дюрен не сомневался, в крови бурлил азарт, торжество расправы. Но сегодня… Обычная рутина, документы, подготовленные неумелым сотрудником, выбили из равновесия. Рука сама потянулась к коммуникатору, набирая привычный номер, и, не дождавшись ответа, он в полной мере осознал: Фрэнка больше нет. Неожиданно Ван Дюрен почувствовал горечь и впервые засомневался. Прав ли он, что поддался на уговоры, не совершил ли непоправимой ошибки?
Ему давно говорили о неблагонадежности Фрэнка, чрезмерной преданности Эрте, высказываниях за генеральской спиной. Окружение поддакивало, внушая уверенность, что Фрэнк не совсем лоялен, позволяет много такого, за что кого-то другого ждала бы мгновенная расплата. Он поначалу отмахивался, не обращая внимания. Ведь это же Фрэнки. Почти что его ребенок. Поэтому и не слушал. А ему несли доказательства. Каждый раз все более и более убедительные. Мягко, ненавязчиво подводили к принятию решения.
Ван Дюрен никогда не мог объяснить почему, то ли из чувства сентиментальности, то ли чего-то другого, но точно не по причине раскаяния, он подобрал мальчишку. Взял из приюта, воспитал. Жестко, порой жестоко, но как умел. И результат того стоил. Фрэнк оправдал вложенные в него усилия, оказавшись весьма полезным. Личный помощник. Телепат высокого уровня, к тому же всегда под рукой. Многие эртанцы — телепаты, но заполучить кого-то из них на службу практически невозможно. И что удачно, Фрэнк сам до всего дошел, тренировать не пришлось. После учебы на Старисе его телепатические способности неожиданно вышли на другой уровень. К несказанной радости Ван Дюрена. Уж больно не хотелось привлекать особого человека, о существование которого Фрэнк не догадывался. Доверяя воспитаннику, Ван Дюрен не спешил раскрывать все секреты.
Одно не получилось. Как не старался, ему не удалось привить воспитаннику чувство презрения к Эрте. Свою гору Фрэнки любил. Любил и защищал. К моменту выхода из Содружества Эрта уже имела особый статус. А после Фрэнк всячески противился его пересмотру. И находил причины, сдерживающие генеральский аппетит.
Ван Дюрен закурил, и нервно зашагал по комнате, снова и снова прокручивая детали казни. Не рассчитал он реакции модификанта, не учел мгновенного выполнения приказа. Хотелось увидеть Фрэнка униженным, раздавленным, ползающим на коленях. Возможно, тогда бы и передумал.
«Кстати, а где Надир?» — Генерал отдал команду вызова, но модификант не откликнулся. Ван Дюрен с досадой выругался. Снова пропал. Прохлаждается где-то или отключился как в прошлый раз? Раздраженно нахмурившись, он подумал, что до недавнего присматривать за Надиром было работой Фрэнки. Какая ирония, Фрэнк так по-человечески отнесся к модификанту, а тот его убил. Да. От Надира пора избавляться, свою функцию он выполнил. Деликатное задание, кому поручить? Пришедшая мысль вызвала невольную улыбку.
Сначала был холод: нестерпимый, леденящий, пробирающий до костей. Потом он почувствовал запах, жуткую вонь и что-то поползло по лицу. Царапанье маленьких лапок, оснащенных острыми коготками? Он закашлялся и чуть не задохнулся. Резкий запах химикатов и примешивающийся к нему сладковатый, тошнотворный дух. Задержав дыхание, отбросил рукой щекотавший предмет и услышал странный чавкающий звук, сопровождаемый животным писком. Крысы? От движения заболела шея, щеки коснулось что-то холодное.
Фрэнк открыл глаза, вернее один глаз. Второй открывался еле-еле, но так ничего и не видел. Поморгал, фокусируясь и подскочил, заорав от ужаса. На него смотрели мертвые глаза. Остекленевшие глаза трупа. Искаженное смертью лицо, застывшее выражение удивления. И дырка посередине лба. То, что касалось щеки, было оторванной кистью. В дальнем углу копошились крысы. Привыкли, химикаты их больше не пугают.
Общая могила, еще открытая, потому что наполнена не доверху. Глубоко под землей, катакомбы, последний уровень. Повсюду мертвые тела. И он среди них. Сброшен в яму живым. Как так получилось? Врач должен был зафиксировать смерть, таков порядок, и… Надир сломал ему шею. Ван Дюрен отдал приказ, а Надир исполнил. Фрэнк помнил, как его убивали. Удар, боль в шее, хруст ломаемых костей, и накрывающая тьма. Он застонал, осел, почувствовав слабость в ногах, и тут же поднялся. Нашел где сидеть. Нужно выбираться, пока никто не пришел, не обнаружил. Пока не закрыли могилу.
Яма глубокая с острыми краями, не допрыгнешь и ухватиться не за что. Тело ломит, словно потоптались по нему, шея болит так, что трудно двигать головой, приходится поворачиваться всем корпусом.
Фрэнк прикрыл лицо рукавом, стараясь не дышать: запах смерти, все им пропитано, и примерился, соображая как лучше выкарабкаться. Не хотелось перетаскивать тела, но по-другому не получается. Он заметался от края к краю и глаз выхватил чужеродный предмет, которого секунду назад не было. Веревка на неровной стене. Фрэнк осторожно поднял голову. Не может быть! Мозг отказывался верить увиденному. Модификант, его убийца…
— Наконец-то нашел тебя, — раздался знакомый, чуть насмешливый голос.
— Надир, ты? — ошарашенно пробормотал Фрэнк.
— Хватайся, помогу, — напарник склонился над ямой. Фрэнк вцепился в веревку, и Надир рывком дернул, вытаскивая.
В груди клокотало, душил кашель. Оказавшись наверху, Фрэнк отошел подальше от края, пошатнулся и чуть не упал, но Надир успел подхватить, заботливо усадил на валявшийся рядом ящик и помог надеть лицевую маску. Молниеносным движением сделал укол, проговорив:
— Обезболивающее, потерпи, сейчас легче станет. Извини, я довольно сильно тебя припечатал.
— Ты убил меня, — пробормотал Фрэнк, когда его отпустило.
— Не совсем. Хорошо сработанная имитация. Сложно, но возможно.
— Но как? — у Фрэнка перехватило дыхание. — Приказ был напугать, так что ли?
— Спокойно, приятель, все хорошо. Посиди немного и пойдем. Все уже ждут.
— Значит весь план, чтобы я очнулся в могиле… Куда, кто ждет, снова в камеру? Все это, — Фрэнк обвел руками, — спектакль, представление. А тебя призвали наблюдать, как я буду барахтаться, там внизу… Он не собирался меня убивать, да? — Фрэнк непроизвольно сжал кулаки и посмотрел на напарника с ненавистью. Внутри бурлила ярость.
— Сам знаешь, когда Ван Дюрен входит в раж, остановиться не может. Даже если вначале планировал только наказать… Я на твоей стороне, — тихо сказал Надир.
— Ты обошел приказ? — Фрэнк не понимал.
— Избавился от имплантата, — Надир тронул пластину пальцем. — Остался механизм, но это ни на что не влияет. Уходим, по дороге расскажу.
Фрэнк поднялся, следуя за напарником. В голове потихоньку прояснялось, боль ушла, в теле появилась бодрость. Хм, похоже, Надир стимулятор к обезболивающему добавил. Еще бы глаз полечить, совсем хорошо будет. Но и одним глазом он видел вполне сносно. Восстановилась былая резкость. Дорогу в состоянии разглядеть, можно идти.
Катакомбы смерти. Об их существовании Фрэнк слышал, но бывать не приходилось, ведь он — не исполнитель. Хотя сюда вряд ли спускаются исполнители. Приговорами занимаются на другой территории. От таких мыслей Фрэнка передернуло, он обернулся, кинув взгляд на место, откуда только что выбрался. Громадное помещение, в центре углубление, котлован. Часть пола уже закрыта плитами, а часть разделена на отсеки — ямы, еще пустые. Картина, которую следует запомнить. Вряд ли кому-то доводилось побывать там внизу и вернуться.
Он так и не понял, узнал ли напарник о планах генерала или сработал на опережение, но подготовиться успел. Когда Ван Дюрен отдал приказ, Надир нанес удар, имитируя знакомый генералу боевой прием, и отключил Фрэнка, одновременно сделав укол. Препарат, изготовленный из местных растения, замедлил жизненные процессы, включая дыхание и работу сердца. Даже температура тела упала. Фрэнк не подавал признаков жизни и после нескольких часов, проведенных в лаборатории Милларда. А вот это интересно, зачем дока привлекали, неужели чтобы обследовать труп? Фрэнк покачал головой. Что-то Надир не договаривает. И вообще, с каких пор напарник стал разбираться в травах?
Несмотря на плохое освещение, продвигались они быстро. Коридор оказался достаточно широким, хотя и с низким потолком. Стены выложены их кирпича, влажные, местами разрушенные, под потолком — трубы, приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой. На полу то и дело попадались лужи и озерца жидкой грязи. Наверное, где-то слишком близко расположены грунтовые воды. Впереди виднелась развилка, и основной коридор поворачивал, скорее всего, к лифтам.
Фрэнк резко остановился, вспомнив о самом главном.
— Хлоя? — голос его дрожал.
— Обожди. Расскажу чуть позже. Время есть, много времени. Это ждет, — Надир улыбнулся. Как-то по-особому. В тусклом освещении его лицо выглядело мечтательным и грустным одновременно. Внезапно он схватил Фрэнка за плечи и втолкнул в небольшую нишу в стене.
— Не дыши.
Фрэнк замер, прислушиваясь. Раздались голоса и шаги. Кто-то приближался. Из-за поворота показались двое в респираторах, они катили по коридору тележку, направляясь к яме. Мощный фонарь, закрепленный впереди, хорошо освещал дорогу. Вот сейчас и нишу выхватит из темноты. Фрэнк зажмурился и вжался в стену, словно это могло помочь. Луч света скользнул мимо, так и не коснувшись замерших фигур. Работники дошли до края. Фрэнк слышал, как опорожняли тележку: звук падения, последовавшие за ним непристойные шутки и хриплый смех. Носильщики повернули обратно, благополучно прошли мимо и вскоре шаги стихли. Фрэнк перевел дыхание.
— На твой вопрос отвечу потом. Нужно поторапливаться. — Надир положил руку ему на плечо.
Фрэнк понял по-своему, скрипнул зубами:
— Она хотя бы не мучилась? — И задохнувшись от ужаса, прислонился к стене, представив Хлою там, в яме.
— Фрэнк? — Надир что-то говорил, но Фрэнк перестал воспринимать, кроме одного: подробности он узнает позже, если хватит духу спросить.
— Надеюсь, с Эртой все в порядке, — проговорил он.
Надир замялся…
Утро. Небо начинало светлеть, и розовые нежные лучи уже раскрашивали легкие облака, подсвечивали аккуратные домики с круглыми крышами, проходились по балконам и террасам, играя, касались изогнутых улочек и посадочных площадок, отражались от окон. Утро нового дня, безмолвие сонного города.
Тишину разорвал тонкий неприятный звук, похожий на жужжание насекомого. Он усиливался, приближался, вибрируя на одной ноте: и-и-и-и-и. И зазвенело, трескаясь, стекло. Лопнуло, не выдержав, осыпалось градом осколков на темные кирпичи. Раздался грохот. Взметнулся вихрь огня и дыма, обрушился на землю лавиной камней. От дома и куска улицы осталась дымящаяся воронка. Шум нарастал. С неба сыпались бомбы. Взрывая дома, сотрясая улицы, стирая Эрту с земли.
Глухой рокот зародился в глубине горы, стремясь вырваться наружу. Поверхность вздрогнула. Затряслась в смертельной пляске, лопнула, разойдясь трещинами, выдыхая горячую волну. Разверзлась земля, поглощая в свое ненасытное чрево все, что устояло после ракетного удара.
— Сигур, просыпайся.
Он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. У кровати стояла Марика со светильником в руках.
— Скорее, нужно уходить, — настойчиво повторила девушка.
Сигур мгновенно поднялся, на ходу впитывая информацию. В атаку с воздуха не верилось. Система защиты должна сработать на поражение, но не стоит испытывать судьбу.
В случае угрозы схема отработана: поднять тревогу, передать сообщение, собрать общину в церемониальном зале. Вот они, все вместе — взволнованные взрослые и сонные, но не плачущие дети.
Рядом с Марикой — Роберт. Все уже привыкли к полупрозрачной золотистой фигуре — его энергетической форме, которая становилась почти материальной, если долго смотреть. Роберт — отдельная личность, а не часть сознания Надира, как они раньше думали.
В таком виде он появился в общине недавно. В прошлый раз, находясь вместе с Надиром, он оставался безымянным. И только сейчас представился по всем правилам. Роберт Винсент Астер. Имя звучало. Сигур не ошибся, действительно сафий, как минимум для своего народа. Сильное имя, хотя и спорное, противоречивое. Полное беспокойства, как и его владелец. Имя вызывало резонанс. Становилось понятным, почему он не назвался.
Роберт занимался технологиями, разбираясь с утраченным наследием. Будучи не в состоянии полноценно взаимодействовать с предметами, он обзавелся помощниками. Молодые ребята и девушки охотно выполняли его поручения. И Марика потеплела. Хотя вела себя по-прежнему настороженно. Словно Роберт мог забрать у нее Надира. Сигур усмехнулся. Роберт, как впрочем, и Надир, не принял главенства женщины, характерного для эртанской общины, и не слишком откровенничал с Марикой, предпочитая беседовать с Сигуром. Возможно это и к лучшему, план выглядит рискованным для обоих, а Марика — горяча, вспыльчива и излишне эмоциональна, хотя и способная, редкий дар. Надир намучается, ведь, рано или поздно, она станет жрицей. Лучше, если поздно.
Говорить начал Роберт. Словами, картинками, образами, эмоциями. Так же как он привык обращаться к своему народу, зная, что эртанцы поймут.
Помещение рядом с тем, что Роберт назвал станцией. Оно хорошо защищено и безопасно. И достаточно вместительно, чтобы послужить укрытием. Нужно уходить, уходить немедленно. Место — важно, но жизнь общины важнее, остальное можно исправить.
Как бы в подтверждение сказанного, почувствовались первые подземные толчки, еще слабые, еле различимые. Но эртанцы хорошо знали свою гору.
— Эрта не должна просыпаться, не время, — воскликнула жрица. Глаза излучали боль и тоску.
— Ее будят извне, искусственно, — тихо сказал Роберт. — Поспешим, нас ждут. Вы не знакомы, но и вы, и они — две стороны одной сущности. Также как я и Надир.
Толчки усиливались и эртанцы поспешили в туннели, бросая обжитые дома, оставляя созданное поколениями, покидая свою гору навсегда.
— Ван Дюрен не шутил, — ответил Надир после долгой паузы. — От горы ничего не осталось. Но Сигур успел вывести людей перед самым взрывом. Они в подземелье и ждут нас.
Фрэнк непроизвольно вздрогнул. Подземелье теперь прочно ассоциировалось с катакомбами смерти.
— Не такое как здесь, не переживай, — успокоил Надир.
— Спаслись все?
— Несколько стариков, включая жрицу, отказались покидать свои дома. Остальные живы.
— Погоди. Как он мог взорвать Эрту? Туда же так просто не попадешь, допуск имеют только свои.
— Массированный удар с воздуха, дистанционно управляемыми беспилотниками. И еще кое-то. Искусственно вызванное землетрясение довершило процесс. Тектоническое оружие, слышал о таком?
Фрэнк знал о проводимых опытах с использованием электромагнитного излучения, но ничего не получилось, они не имели успеха. Только одно землетрясение вызывало подозрения, то, что произошло во время вживления имплантата Надиру, когда Ван Дюрен отослал Фрэнка с инспекцией.
— Случилось нечто другое, хотя ты прав — происхождение неестественное, — хмуро проговорил Надир. — Потом расскажу, что его вызвало. Между прочим, неплохая идея. Если у Ван Дюрена есть тектоническое оружие, то возможно, и у нас кое-что найдется в противовес, — Надир снова говорил загадками.
Фрэнк тяжело вздохнул. Мозг отказывался верить. Как же так? Его Эрта… Перед глазами стояли белые домики с темно-красными крышами, многоуровневые террасы, знакомые с детства узкие петляющие улочки. Неужели всего этого больше не существует?
Они шли уже довольно долго. Надир неплохо ориентировался. Бывал здесь раньше? Фрэнк с подозрением покосился на спутника.
— Первый раз, изучал по планам. Ты не поверишь, где я их нашел, — со смехом отозвался Надир.
Фрэнк непроизвольно скривился. Напарник читал его как открытую книгу, ничуть не стесняясь и даже не скрывая, что читает. Раньше было не так заметно, он хотя бы для приличия не подавал виду.
— Извини, так проще общаться, — сказал Надир. И тут только Фрэнк заметил, что напарник произнес фразу мысленно, не разжимая губ.
— Когда я звал тебя там, в камере, почему не ответил? Ведь слышал же?
— Не мог, — Надир покачал головой. — Был занят. Настроился на другую волну. И, прости, ты должен был сыграть убедительно.
Надир протянул Фрэнку налобный фонарь, включил свой и нырнул в узкий лаз. Раздался всплеск.
— Осторожно. Не прыгай, здесь вода. Но глубина не большая.
Фрэнк аккуратно спустился и окунулся в темно-коричневую жижу, доходящую почти до бедра. Подземелье сменилось канализационным коллектором. Фрэнк брезгливо повел носом, посмотрев на спутника с благодарностью, без лицевой маски пришлось бы непросто. Это Надир обходился вполне спокойно, хотя даже он поморщился. Чувствует?
— Как мы выберемся из города? — спросил Фрэнк.
— О транспорте я позаботился, — коротко бросил Надир. — Идем.
Коллектор пошел на расширение и вскоре привел в довольно просторное помещение, имеющее форму круга. Вдоль стены шли подвесные платформы, а в центре бурлила вода. Фрэнк заметил еще проходы еще, но они были закрыты решетками, с массивными навесными замками. Он подергал один из них. Заперто.
— Куда теперь? — спросил Фрэнк.
Надир указал рукой наверх. Фрэнк присмотрелся, на стене виднелись ступеньки. Они поднялись к потолку, открыли люк и вылезти наружу, оказавшись на неширокой платформе, возвышающейся над уходящими в туннель рельсами. Похоже на подземный транспорт, но о том, что здесь имеется нечто подобное, Фрэнк не слышал.
На рельсах стояла вагонетка как в шахте. Надир шагнул прямо в нее, Фрэнк, не раздумывая, прыгнул следом. Напарник взялся за рычаги управления, и вагонетка, заскрипев, неохотно двинулась вперед. В туннеле было темно. Навесной фонарь тускло мерцал и слабо освещал путь. Скорость постепенно возросла, вагонетка то вылетала из туннеля и проносилась мимо очередной платформы, то ныряла вновь. В какой-то момент Фрэнк почувствовал, что движение замедляется. Впереди светлел выход. Вагонетка плавно остановилась. Надир спрыгнул, но не на платформу, а на рельсы, и, пройдя еще несколько метров, толкнул дверь в стене. За ней находилась лестница, вполне стационарная и выход на поверхность.
— Не заперто? — удивился Фрэнк.
— Я пришел тем же путем. Снимать охрану в здании не представлялось возможным, — пояснил Надир.
Из подземелья они выбрались на окраине столицы. Рядом городская свалка и канал с грязной, мутной водой. Фрэнк снял маску. В пригородах обычно малолюдно, но в таком виде на глаза лучше не попадаться, человек в респираторе вызовет подозрения. И так выглядит как бродяга: одежда висит лохмотьями, да и запах такой, что хочется снова надеть маску.
— Потерпишь, недолго осталось, — сказал Надир, направляясь к каналу.
«Лодка у него там припасена, что ли?» — удивился Фрэнк.
Транспортом оказалась не лодка. Напарник с минуту поковырялся в замке у неказистого лодочного сарая и рывком открыл дверь, активируя освещение. Внутри обнаружилась небольшая легкая машина: так называемый пустынный жук, открытый — ни дверей, ни крыши, а лишь каркас из сверхпрочного материала, мощные колеса, динамическая подвеска, хорошая маневренность, как раз что, что нужно для передвижения по бездорожью.
Фрэнк направился к пассажирскому сидению, отметив про себя, что наваливается усталость, видимо действие стимулятора заканчивалось.
— Назад ложись, — скомандовал Надир.
Фрэнк послушно поплелся к багажному отделению. Обычно, такие жуки двухместные, а сзади под тентом, находится углубление для вещей и оружия. Но отстегнув покрывало, он обнаружил низкую скамейку, вполне комфортабельную и даже подушку с одеялом. Рядом валялась сумка. Фрэнк открыл ее — сменная одежда. Да, переодеться не помешает.
— Потом. Ложись так, временное все, на один раз, — напарник остановил его, подобрал сумку с вещами и, улыбнувшись, затянул тент.
Фрэнк удобно расположился на скамейке, вытянулся во весь рост, заложив руки под голову. Надо же, побег с комфортом. Машина вскоре тронулась. Сквозь тент проступал свет и легкий ветерок проникал в щели. По мелькающим теням и появившимся ухабам он понял, что приближаются к городской черте. Граница славилась разбитой колеей и вечнозелеными посадками.
Машина плавно сбросила скорость, останавливаясь. Послышался шум и голоса. «Блокпост», — догадался Фрэнк.
— Документы предъявите. В багажнике что? — Фрэнк увидел тень фигуры, склонившуюся над тентом, застежка открылась, к нему потянулась чья-то рука.
— Разрешение на выезд, — голос Надира звучал не так как всегда. Властные интонации и что-то еще. Фрэнк сначала даже не понял, но перед глазами возникла картинка — открытый багажник, вещи, ничего необычного. И настойчиво повторяемое сообщение: посмотрел, уходи. «Навязываемая реальность», — подумал Фрэнк и вздрогнул, когда рука проверяющего его коснулась.
— Девку прихватил? — раздался хохот.
Картинка дрогнула, изменилась. Фрэнк явственно увидел закутанную в одеяло девушку. Рука убралась и проверяющий звучно потянул носом.
— Она там что обделалась? — прозвучал ехидный смешок, и тут же серьезно, с пониманием. — Обратно налегке?
— А то, — рассмеялся Надир. — Вот, документы.
— Проезжайте, господин старший следователь, — голос прозвучал заискивающе, как и положено при обращении к чиновнику высокого ранга.
«Надир стал следователем, одолжил документы или еще одна иллюзия?» — Фрэнк терялся в догадках.
Машина рванула вперед, по тканевой крыше поплыли тени, а количество ухабов прибавилось. Через как-то время машина снова остановилась.
— Дальше можно не скрываться, — сказал Надир, сбрасывая тент. — Перебирайся вперед.
Фрэнк отрицательно покачал головой. Вылезать из-под одеяла не хотелось.
— Я собираюсь увеличить скорость, а здесь дороги почти нет.
Неохотно поднявшись, он пересел и, последовав примеру напарника, пристегнулся. Надир резко утопил педаль. Фрэнка отбросило назад, вжало в спинку сидения. Ничего себе скорость. Разгон за доли секунды. Насколько он помнил, жуки так быстро не стартуют.
— Нравится? — усмехнулся Надир. — Я его модифицировал. Вспомнил, как раньше с механизмами управлялся.
— Скажи хоть, куда мы едем? — поинтересовался Фрэнк. — Если в горы, то у меня там флаер припасен. Хотя не уверен, как обойти радары, и сумеем ли дотянуть до Северного без дозаправки.
— Мы не полетим. Потерпи, Фрэнки, скоро все узнаешь. Тебя ожидает сюрприз, — усмехнулся Надир.
Напарник изъяснялся загадками и это раздражало. Напоминало эртанскую манеру не договаривать. Что там за тайна? Вряд ли его чем-то удивишь, особенно сейчас. Он устало вздохнул. Клонило в сон, во всем теле чувствовалась боль.
— Укол сам сделаешь? — голос прозвучал резко, над ухом.
Фрэнк вздрогнул, просыпаясь.
— Я не хочу останавливаться, — Надир протягивал коробку с инъектором. — Ампула уже заряжена.
Укол принес облегчение. И прилив сил, как и прошлый раз. Фрэнк прикинул насколько хватит инъекции. Получалось, что часа на четыре.
А окрестности живописные. Машина неслась вдоль реки, мелкие камешки с хрустом вылетали из-под колес. Солнечно, даже слишком. После катакомб дневной свет казался непривычно ярким. И как-то по-весеннему тепло. Развилку, на которой Фрэнк когда-то подобрал Надира, давно проехали. Местность пошла незнакомая, забираться так далеко от города еще не приходилось.
Мотор взревел, жук резко пошел в гору, взбираясь почти вертикально, взметнув столбы темно-серых камней и песка. На вершине лежало плато. Надир снова утопил педаль. Но, не доезжая до горной гряды, резко затормозил, развернул машину и остановился.
— Приехали. Дальше пешком, — Надир достал что-то из сумки, закрыл ее и бросил назад, в руках осталась небольшая коробочка. — Нам к горам, пошли, — он отвернулся и быстрым шагом зашагал прочь.
Фрэнк двинулся следом, недоумевая, зачем нужно было бросать вещи и машину, не доезжая до места назначения. И дорога вполне нормальная. Позади, раздался звук работающего мотора. Фрэнк обернулся. Неуправляемый жук, набирая скорость, несся к обрыву. В момент, когда машина его достигла, прозвучал хлопок и жук взорвался, рассыпаясь на детали, и исчез из виду. Надир, продолжая идти вперед, театрально поднял правую руку, держащую коробочку.
— Я же сказал, это все одноразовое, — проговорил он, не поворачиваясь.
Под уступом обнаружилась расщелина, надежно укрытая от посторонних глаз густым зеленым кустарником. Если не знаешь, ни за что не найдешь. Надир, осторожно отодвинул живую завесу, обнажил темнеющий узкий проем и поманил Фрэнка пальцем. Вход? Напарник пригнулся и боком скользнул внутрь. Фрэнк двинулся следом, на ходу включая фонарь. Узкий лаз привел в небольшую пещеру. Надир подстроил освещение, оттащил ветки, небрежно сваленные в углу. Под ними обнаружился лаз — колодец.
— Здесь не высоко, и проход достаточно широкий, не застрянешь.
— Обратно как?
— Зачем? — удивился Надир.
— Я думал, у тебя там тайник. Для чего еще лезть в пещеры.
— Не тайник, проход, — голова Надира исчезла в колодце, голос доносился снизу, из глубины.
Фрэнк прыгнул. Приземлился на что-то мягкое, оказавшееся порослью мха. Впереди, насколько хватало света, простирался широкий коридор, словно вырубленный в породе.
Развилка, поворот направо, еще один и еще. Фрэнк перестал ориентироваться, запоминать дорогу и не заметил, как стены расступились, пространство расширилось. Пещера. Из глубины раздалось злобное шипение. От неожиданности Фрэнк дернулся.
— Тише, свои, — спокойной сказал Надир, обращаясь к кому?
Дикий кот, огромный, клыкастый, с громким урчанием подскочил к Надиру. Потерся боком, выгнул спину дугой. И медленно повернув голову, уставился на Фрэнка. Желтые глаза смотрели не мигая. Фрэнк замер.
— Не бойся, не тронет. Протяни ему руку, вот так, — Надир выставил раскрытую ладонь. Леопард тщательно обнюхал пальцы и лизнул. Надир ласково потрепал зверя по загривку.
Фрэнк нерешительно протянул ладонь. Зверь подошел, обнюхал. Фыркнул и неохотно отодвинулся в сторону, давая пройти, но всем своим видом демонстрируя, что оказывает одолжение.
Пещера оказалась просторной. Не пещера, а зал. Воздух влажный, прохладный. На потолке светились люмеры, напоминая звездное небо. Фрэнк читал о них в школе, но никогда не видел вживую. Озеро занимало чуть ли не половину пространства. Надир подошел к воде, присел на корточки, ласково провел рукой, словно общался со старым знакомым.
— Надеюсь, ты плавать умеешь? — задумчиво произнес он.
— Куда же тут плыть? — удивился Фрэнк. Пещера выглядела изолированной.
— Придется нырять. Заодно и отмоешься. Сможешь задержать дыхание на несколько минут?
— Конечно, за кого ты меня принимаешь?
— Да, фонарик оставь, одного достаточно.
Фрэнк нахмурился. От воды поднимался пар. Озеро казалось спокойным. Темная, тихая гладь. Но в груди рождалось какое-то смутное беспокойство.
— Зачем мы здесь, куда ты меня ведешь? — проговорил он.
— Кратчайший путь, — пожал плечами Надир, — есть другой, но в обход, — и отвернулся. А Фрэнк почему-то подумал, что напарник не хочет раскрывать все секреты.
— Погоди. Ты машину взорвал. Почему? И уводишь меня куда-то, где ничего больше не понадобится. Объясни. Пока не скажешь, я никуда не пойду.
— Не доверяешь, — усмехнулся Надир. — Машина приметная, нас запомнили. Будут искать. Глубоко вмешиваться в чужое сознание я не могу, да и время поджимало. Потерпи. Недолго осталось. Мы действительно едем в Эрту. Нас ждут недалеко от озера, помнишь, пролетали, когда отклонились от разрешенного маршрута?
— Ты действительно следователь?
— Иллюзия, смотри сам, — Надир протянул карточку, удостоверения. Синяя, как у высшего состава, но пустая, не заполненная.
— Зачем заставил прятаться, не мог внушением обойтись?
— На выезде дежурит несколько человек. Багажник проверял один. Изменить реальность сразу для всех — сложнее.
— На меня это тоже подействовало, — заметил Фрэнк.
— Ты устал, не в лучшей форме и я…
— И ты меня ломал, я помню, — Фрэнк перебил, не дал договорить.
Надир хмыкнул, давая понять, что разговор окончен. Быстро сбросил куртку, ботинки и с разбега бросился в озеро. Несколько широких взмахов руками и он уже посередине.
— Фрэнки, давай. Вода не очень горячая.
Фрэнк разделся, наконец-то освободившись от ароматного тряпья, с сожалением отложив фонарик, и зашел в воду. Горячо, но не обжигает, на грани приятного. Он нырнул, выплыв недалеко от Надира. Потолок в звездах, а если смотреть в воду, видно густое чернильное пятно посреди озера. Манящая темная глубина. Она притягивала, и она не пропускала света. Захотелось погрузиться, доплыть до самого дна. Звезды — небо и темень колодца, нырок погружение, вход?.. Не хватает воздуха.
Фрэнка выдернули на поверхности. Надир поддерживал его, не давая снова уйти под воду.
— Не чуди.
— Что… что там было? — спросил Фрэнк, отдышавшись.
— Ничего. Не для тебя и не сейчас, — голос напарника звучал глухо. — Двигайся к стене. Вниз не смотри, а дальше я помогу. Возле стены поднырнем. Плыть несколько метров, окажемся в соседней пещере. Проход узкий, идем друг за другом. Меня из виду не выпускай.
Фрэнк нырнул, стараясь не смотреть вниз, только вперед, на плывущего напарника. Почему-то казалось, что из глубины поднимается нечто, протягивает к нему жадные щупальца. Вот сейчас, обовьется вокруг ноги и потащит в темноту. Подступила паника. Неконтролируемый животный страх. Фрэнк отчаянно забился, ушел под воду и вынырнул рядом с Надиром в небольшом каменном мешке. Сердце колотилось, словно после участия в длительном заплыве.
— Нам вниз, под скалу, тут недолго плыть, справишься. Скажешь, когда готов, — спокойно проговорил Надир, словно не замечая его состояние.
Вода в нише казалась прохладнее, а под ногами ощущалось сильное течение. И темнота отпустила. Фрэнк кивнул, подтверждая готовность.
— Идешь сразу за мной, — беззвучно шепнул Надир. — Помни, туда, где свет, течение поможет.
Они нырнули практически одновременно. Фрэнк следовал за прорезающим тьму фонариком, вниз, в холодный поток, позволив увлечь себя. Он почти успокоился. Но сила течения неожиданно ослабла. Вода стала мутной, вязкой. Фрэнк перестал различать что-либо. Движения замедлились, уставшее тело еле слушалось, в груди закололо. Где Надир, неужели бросил, оставил его здесь? Нужно сделать рывок из последних сил, но ради чего? Лицо, родное, знакомое, светлые пушистые пряди, в потоке искрящихся лучей. Зовет его. Как Надир сказал, плыть на свет? Он протянул руку, чтобы коснуться, и почти вдохнул эту воду, когда его сдавило со всех сторон и потащило в глубину и вперед.
Очнулся Фрэнк на берегу. Другое озеро. Светло, как если бы кто-то включил освещение. Но разве такое возможно пещере? И пещера ли это? Выглядело как площадь, но под землей. Проходы и улочки, расходящиеся во все стороны. А озеро, с горячей водой, словно главная достопримечательность. И свет, мягкий, равномерно идущий откуда-то сверху. Но заброшенное все, нежилое. Люди давно покинули это место.
На галечном пляже лежала приготовленная одежда, сложенная аккуратной стопкой. Удобные армейские ботинки. И знакомый рюкзак. Сердце сдавило. Неужели тот самый, что он собственноручно приготовил для побега?
Надир, закончив одеваться, протянул ему полотенце. Фрэнк заметил кулон на грубом шнурке, который напарник быстро заправил под рубашку.
— Никогда бы не подумал, что ты носишь украшения.
— Сувенир для Марики, — Надир широко улыбнулся.
Фрэнк хрустнул зубами. Напарник-то свою подругу уберег.
— Послушай, — начал Надир. Но Фрэнк отмахнулся. Быстро оделся, позволив напарнику подхватить рюкзак, и больше не проронил ни слова.
Они прошли через город. Фрэнк чувствовал усталость и какое-то оцепенение, его уже не удивляло, что здесь, в горах, заброшенный город, о котором он никогда не слышал, и, по мере прохождения через очередной коридор, включается освещение, а потом мягко гаснет далеко позади.
Проход закончился тупиком. Надир подошел к стене. Постоял с минуту, словно обдумывая, а потом положил раскрытую ладонь. Сначала ничего не происходило. Затем Фрэнк услышал неровный гул, и пол под ногами завибрировал. Стена дрогнула, отходя в сторону.
— Как на Эрте, — прошептал Фрэнк. Но его народ никогда не жил на Южном.
Они вошли. Заработало освещение. Сначала не яркое, но постепенно усиливающееся. Туннель, и не поврежденный, выглядит как новый. А они стоят на платформе. Шахта? Снова путешествие на вагонетке? Платформа совсем другая. Широкая и материал под ногами светлого песочного цвета, прожилки видны, будто естественный узор на камне, и гладкий, но не скользкий. Фрэнк пошаркал ногами, проверяя. Как добились подобного качества, чем его обрабатывали? Он наклонился, потрогал. От пола исходило тепло. А когда поднял голову, на какое-то время потерял дар речи. То, что сначала он принял за темный зев шахты, светилось. И находилось рядом с платформой. Транспортная капсула? Фрэнк уже не сомневался, что перед ним какой-то вид транспорта, похожий на вытянутый бескрылый флаер. Полупрозрачный, молочного цвета. Двери приглашающе открыты.
— Это и есть твой сюрприз?
— Транспортная сеть. Проходит через всю планету. Но капсула на Эрте в нерабочем состоянии, а эту удалось запустить. Не поверишь на чем, работает? — Надир выдержал паузу. — На радарии.
— Но, ведь… Транспорт на радарии, это же слишком.
— Слишком для чего? — Надир рассмеялся. — Радарий, конечно, не совсем то, что было заложено в оригинальную разработку, но почти не уступает по мощности. Небольшого количества вещества достаточно, чтобы система работала долгие годы. Я его и на машине испытал, думаешь, из-за чего возросла скорость?
Фрэнк сдавил виски руками. Информация не укладывалась в голове. Топливо для космических кораблей, самый желаемый материал в Содружестве и переводить его на бытовой транспорт.
— Фрэнк, на планете огромное месторождение. Если использовать рационально и не допустить Содружество наложить на добычу руки, здесь все может работать на радарии бесконечно долго. Садись, поехали.
Фрэнк с некоторой опаской зашел в капсулу. Интерьер простой, нет пышной вычурности, но выглядит не хуже чем на генеральской яхте. Стены, потолок — все прозрачное. Посередине проход, а по бокам ряды с диванами столиками. Фрэнк сел на ближайший диван. Мягко, комфортно, он с наслаждением откинулся на спинку. Надир со словами: «подвинься немного», — устроился рядом.
— Откуда это здесь? — Фрэнк внимательно ощупывал незнакомый материал. Происхождение нездешнее и не эртанское. Даже, так называемые, забытые технологии Эрты выглядели иначе.
— Предки порезвились, — усмехнулся Надир, вдавил ладонь в поручень, и капсула мягко поплыла, набирая скорость.
Фрэнк прикрыл глаза, вернее тот, единственный, который видел. Туннель, капсула. Транспортная система. Что-то не складывалось.
— Попасть на Северный можно только через океан, — задумчиво проговорил он.
— Именно, — Надир улыбнулся. — Туннель проложен под водой. В некоторых местах идет практически по дну.
Фрэнк открыл рот и закрыл. Тем временем капсулу вынесло в темно-синее пространство.
— Да, забыл предупредить, туннель тоже прозрачный, — усмехнулся Надир. — Смотри, пока на глубину не ушли. Скорость сейчас небольшая.
Где-то там наверху уже стемнело. Там, наверху работали радары, отслеживая нарушителей, ходили катера береговой охраны, прочесывали воздушное пространство боевые флаеры. А они находились здесь, надежно укрытые под толщей воды. Невидимые и незаметные.
На Маллии не существовало подводного флота. Не было нужды. И морских исследований не проводилось. Фрэнк знал о строительстве глубоководных аппаратов, однако, учитывая технический уровень туннелей, вряд ли исследователи смогли бы их обнаружить.
Границ туннеля не видно, капсула казалось субмариной легко скользящей по океанскому дну. Свет мягко освещал пространство, выхватывая ближайшие детали. Каменистое дно, стайку встревоженных рыб, морскую траву. Мелькнула большая тень. Нечто крупное, с массивным туловищем, уткнулось в преграду и отступило, ударив мощным хвостом. А потом вернулось. Фрэнк увидел вытянутое тело, сплюснутую голову и зубастую пасть. Какой-то местный хищник.
— Предки говоришь, но откуда? — переспросил Фрэнк.
— На Маллии, кроме местного населения и эртанцев присутствует еще одна раса: выходцы с моей родной планеты, появившиеся время эпохи расселения. Они основали довольно крупное поселение, создали транспортную систему. Здесь до сих пор существует наша база.
— Выходит ты попал сюда не по ошибке?
— На самом деле, ситуация гораздо сложнее, — нахмурился Надир.
— Понимаю, не все можешь вспомнить.
— Да, помню я, — возразил Надир. — Но о базе не знал. И почему разбился до сих пор не понятно. Сработали ли орбитальная защита или что-то еще.
Фрэнк замолчал и вдруг снова увидел темную воду озера, чернильное манящее пятно. Звезды над головой, раскрывающуюся бездну внизу. Щупальца, обвивающиеся вокруг ноги и влекущие его в глубину.
— В озере. Там ведь что-то было? Я чуть не утонул.
— Ты устал, Фрэнки, в подобном состоянии чего только не померещится, — пояснил Надир.
— Хочешь сказать, у меня были галлюцинации?
— Я часто наведывался в пещеру, и в озере тоже плавал. Мое маленькое убежище в этом мире, — усмехнулся Надир. — Никогда не испытывал дискомфорта. Фрэнк, думаешь, я бы допустил, чтобы с тобой что-то случилось? — Надир говорил серьезно.
— Но там не все так просто. Может быть испарения? Ну да, конечно! Пахло возле озера довольно странно. А ты как всегда ничего не чувствуешь и не реагируешь, — воскликнул Фрэнк.
Надир промолчал, ни подтвердив, ни опровергнув его догадку.
Волнами накатывала усталость, даже виды подводного мира перестали вызывать изумление. Фрэнк вздохнул, подумав, что неплохо бы сделать еще укол.
— Достаточно на сегодня. Ты получил приличную дозу, — Надир понял без слов. — Со стимуляторами лучше не перебарщивать. Оставим лечение эртанцам. Они это умеют. А сейчас отдыхай. Да и хватит нам будоражить окружающую среду и скорость пора увеличивать, — Он тронул поручень, и свет в капсуле стал приглушенным.
Фрэнк вдавило в спинку, капсула набирала скорость, ввинчиваясь во тьму. Но в пространстве продолжали вспыхивать то здесь, то там яркие огоньки. Фрэнк подумал, что так мигают звезды в ветреную ночь. Он устало кивнул, уложил голову на широкий подлокотник, будто специально для этого предназначенный, и провалился в сон.
Сновидений он не видел. Вроде бы закрыл глаза лишь на секунду, а когда открыл, обнаружив себя лежащим на диване, заботливо укрытым полотенцем, сухим. Еще одно свернутое полотенце лежало под головой. В капсуле полумрак. И никого рядом.
— Надир? — Фрэнк приподнялся, осматриваясь. Капсула стояла неподвижно, двери открыты. Они приехали? Сквозь прозрачные стены угадывалось очертание платформы и какого-то здания. А потом вспыхнул свет. Фрэнк зажмурился и услышал голоса. Эртанская речь. В капсулу зашел Сигур.
— Уже проснулся?
Фрэнк попытался встать, неудачно повернулся и с трудом сдержал стон, шею пронзила резкая боль. Сигур оказался рядом. Сделал несколько быстрых пассов руками и боль ушла.
— Подлечим тебя. Что с глазом?
— Не видит ничего. Теперь я, кажется, одноглазый, — Фрэнк виновато улыбнулся.
Сигур быстрым движением поднес ладонь к лицу Фрэнка, накрыл и подержал. В районе глаза возникло легкое покалывание.
— Не волнуйся, сейчас женщины посмотрят, они сильнее. Идти можешь?
Фрэнк кивнул поднимаясь. Вышел на платформу. Сигур шел рядом, давая ему возможность передвигаться самостоятельно, но Фрэнк ощущал его внимательный взгляд, готовность прийти на помощь в любую минуту. И был ему за это благодарен. Не хотелось показывать слабость перед общиной.
На платформе стояло несколько человек. Надо же, его, Фрэнка встречали. Дожил до такой чести. А ведь эртанцы не особо жалуют полукровок. Надир и Марика вместе. Фрэнк поморщился. Нет, он, конечно, рад, что все в порядке и Марика не пострадала во время бомбежки и землетрясения, но на мгновение, он представил, что его ждет Хлоя, и почувствовал острый приступ тоски.
— Фрэнки? — Сигур легко считал его эмоции.
— Я в порядке, — пробормотал Фрэнк. — Что это?
Рядом с Надиром виднелось какое-то неясное свечение. Словно напарник двоился. Фрэнк потер единственно видящий глаз. Свечение не исчезло, а наоборот усилилось. Очертания напоминали человеческую фигуру. Он повторил вопрос:
— Что это, рядом с Надиром?
Сигур не ответил, а пятно отделилось и начало приближаться. Надир что-то шепнул Марике на ухо и тоже поспешил навстречу.
— Не что, а кто, — сказал напарник, приблизившись. — Познакомься. Вернее вы уже знакомы. Мой брат, Роберт.
— Уже и родственниками обзавелся? Когда только успел, — недоуменно буркнул Фрэнк и вздрогнул, узнавая в светящейся фигуре пленного незнакомца.
— Вот и встретились, — произнес Роберт.
Они были похожи, очень похожи. Фрэнк отчетливо рассмотрел Роберта, когда тот заговорил. Но в то же время, отличались и внешне и даже голосом. Интонации, манера речи звучали по-другому.
Пока говорили, они покинули платформу и теперь двигались по подземному коридору. Дошли до развилки, свернули в другой. Везде работало освещение. И воздух свежий и чистый. Фрэнк не переставал изумляться. Тут целая система проходов, а он не знал. Последний коридор вывел в подземное помещение невероятных размеров. Фрэнк не поверил единственному глазу. Да тут поместилась вся община. Люди разбили импровизированный лагерь. Повсюду разложены шатры. Эртанцы ушли не с пустыми руками. Успели многое перенести. Откуда у них палатки, да еще такие вместительные и для чего их раньше использовали, ведь эртанцы редко покидали свою гору и точно не увлекались путешествиями?
По ощущениям шла вторая половина дня. Южный материк они покинули под вечер, когда здесь утро только начиналось. А вот, сколько времени заняло путешествие, Фрэнк так и не понял. Его завели в просторную светлую палатку. Неплохо устроились! Помещение поделено на несколько секций. Тут тебе и кухня и отделение для отдыха. Сигур откинул полог, приглашая Фрэнка в спальный отсек.
— Да я вроде выспался, — проворчал Фрэнк.
— Дураш, а лечить я тебя на ходу буду, — ласково проговорила Марика.
Фрэнк дернулся. Как подошла Марика он не заметил.
— Ну да, я теперь почти за жрицу, — сказала она с грустью в голосе.
Раскладная кровать оказалась военного производства. Из тех, что используются на мобильных базах. Откуда взялось подобное снаряжение на Эрте? Фрэнк вопросительно посмотрел на Сигура, но тот лишь загадочно улыбнулся.
Он послушно лег. Марика придвинула стул, усаживаясь рядом и, не прикасаясь, быстро провела руками вдоль всего тела, начиная с головы. Улыбнулась. Повторила действие, но уже медленно, задержавшись в районе лица. От рук девушки шло приятное тепло. Кожу несильно покалывало. Марика задумчиво убрала руки.
— Какие-то проблемы? — спросил Фрэнк.
— Не волнуйся Фрэнки. Человеческое тело может творить чудеса, главное правильно распределить и направить энергию, — улыбнулась девушка. — Вот он, знает. — Она мотнула головой в сторону, где зарождалось несильно желтоватое мерцание.
— Марика, позволь мне. — Свечение, приняло очертания Роберта.
— Собрался лечить? — ехидно заметила Марика и неохотно поднялась.
— Лечить вряд ли. Но посмотреть я могу в любом состоянии, — улыбнулся Роберт, пропуская колкость мимо ушей.
Фрэнк напрягся, в присутствии Роберта испытывая дискомфорт. Чувство вины никуда не делось.
— Прости, если можешь, — пробормотал он.
— Не бери в голову. Все давно прошло. Я хочу попробовать несколько иным способом. Отпусти все мысли, расслабься, заодно сними блокировку.
— Ты же меня читаешь? — удивился Фрэнк.
— Во-первых, читаю не я. А во-вторых, барьеры могут помешать, — объяснил Роберт. — Готов?
Фрэнк кивнул, и его накрыло, окунуло, словно бросило в прохладную воду. Ушли внешние ощущения. Исчезла палатка и Сигур, и Марика. Знаменитое эртанское ничто? Но откуда Роберт знает? Пожалуй нет, если присмотреться, то темнота не чернильная, густая, а полная светящихся точек, вспыхивающих то здесь, то там. И пространство, словно, разошлось, расширилось. Мерцающие звезды, слабый шум волн откуда-то издалека. Фрэнк подался на звук, когда что-то быстро прошло сквозь него, тело непроизвольно дернулось, и он очнулся уже в палатке, чувствуя легкую тошноту.
— Любопытные у тебя методы, — буркнул Фрэнк.
— Глаз так просто не восстановишь, — задумчиво произнес Роберт. — Зрительный нерв поврежден, обычной стимуляцией регенерационных процессов не обойдешься. Нужен хирург и оборудование, чтобы вживить глазной имплантат. Не бойся, это не сделает тебя модификантом, — пошутил он, уступая место Марике.
Девушка снова провела руками, и заговорила. Ее слова, звучали в определенном ритме, напоминая песню. Фрэнк расслабился и прикрыл глаза, хорошо представляя, что такое эртанское лечение. Не вникать в смысл, позволить словам течь, обволакивая сознание. Он сейчас уснет, а организм, получив соответствующую установку, активизирует внутренние ресурсы и продолжит работу, справляясь с большинством проблем.
Проснулся Фрэнк обновленным, отдохнувшим и, не считая глаза, практически здоровым. Даже собственные переживания отошли на второй план. Осталась легкая грусть и уверенность — он вернется к этому позже с другими мыслями и на другом витке.
В палатке никого не было. На кухне нашелся заботливо накрытый казанок, от которого поднимался аппетитный пар. Внутри оказались грибы и овощи. Рядом на столе — графин с холодной чистой водой и стопка свежеиспеченных лепешек. Хрустящая корочка, растопленное масло.
Фрэнк понял, насколько сильно проголодался, поспешно завернул овощи в лепешку и набросился на еду, не замечая, как масло течет по пальцам. Утолив первый голод, задумчиво потянулся за следующей лепешкой. Непонятная вырисовывалась картина. По словам Надира, эвакуация была экстренной. Но откуда тогда шатры, оборудование, продукты. И выглядит, что всего в достаточном количестве. Интересно, где они берут воду? Он снова принялся за еду, но уже не торопясь, с наслаждением, смакуя каждый кусочек. Полог отодвинулся, в палатку заглянул Надир.
— Выспался?
— Угу, — ответил Фрэнк с набитым ртом.
— Почти сутки прошли. Кстати, хочу кое-что показать. Мы как раз ждали, пока проснешься. Тебе должно быть интересно. Не торопись, ешь спокойно, — добавил Надир, видя, что Фрэнк собирается отложить лепешку.
Фрэнк доел, тщательно вытер руки салфеткой и вслед за напарником выбрался из палатки. Остановился, с интересом разглядывая все, что не заметил в прошлый раз. А пропустил он многое.
То, что сначала, показалось импровизированным лагерем, выглядело как хорошо организованное поселение. Упорядоченные ряды шатров, разного размера и назначения, широкие проходы между ними. По проходам, словно по улицам разъезжали эртанцы на небольших тележках, подвозя из туннелей всякую всячину. Тележки напоминали мотосани, но с колесами вместо полозьев. Фрэнк вспомнил, на похожих санях они с мамой добирались в Эрту из долины. Зимой и по снегу. Переобувают для теплого сезона?
Мимо проплыл доселе невиданный механизм, напоминающий средних размеров автомобиль, но очень экстравагантной конструкции. Обтекаемое удлиненное тело овальной формы. Дымчатый цвет не позволял разглядеть, что там внутри. Не верилось, что подобное может существовать в Эрте, настолько чужеродным оно выглядело. Фрэнк ошеломленно проводил механизм взглядом, и вдруг осознал самое главное. Он чувствовал общину, как во время церемонии единения. Где-то внутри звучал ровный еле различимый гул, казавшийся почти естественным. Поначалу Фрэнк принял его за банальный шум в ушах. Ментальное поле общины. Вот оно. Все сразу и каждый по отдельности. Можно прикоснуться мысленно к любому из них и получить ответ. Эртанцы наконец-то приняли его. Фрэнк потянулся сознанием к Надиру и наткнулся на преграду. Напарник по-прежнему оставался закрытым.
— Ты не часть ментального поля?
— Со мной сложно. Я подавляю и не умею всем этим пользоваться так же хорошо, как Роберт. Поэтому одновременно и с ними и в стороне, — усмехнулся Надир.
Предвосхищая вопросы, напарник пояснил, где и как раздобыли военное снаряжение, ведь когда имеешь доступ к радарию, становится возможным абсолютно все. И что в поселении оборудована полноценная кухня, тоже от военных, а продуктового запаса хватит минимум на пару месяцев. Община решила пока оставаться под землей. Пусть Ван Дюрен остается в неведении, полагая, что Эрта разрушена вместе с ее жителями. Нет, точной даты нападения они не знали. Но информация о планах генерала подоспела вовремя, успели подготовиться.
— Откуда тогда погибшие? — воскликнул Фрэнк.
— Жрица отказалась уходить. Уговорить не смогли ни ее, ни тех, кто к ней присоединился. Личный выбор. Они остались в храме. Как в старинной легенде. Уйти в гору, чтобы сродниться с ней, стать единым целым. Слышал?
Фрэнк вздрогнул. Легенду рассказывала мама, показывая фигуры, вырубленные в скале, как раз недалеко от храма. Женщина и мужчина. Они стояли, держась за руки, и то ли выходили из камня, то ли, наоборот, погружались в него. Черты обозначены схематично, лица еле угадывались, словно эти двое уже не здесь.
При всем его отношении к религии, Фрэнк любил бывать в храме Эрталь. Первый раз пришел туда с матерью, будучи ребенком и после старался заглянуть во время каждого приезда. В храме не было окон. В центре с потолка на длинной цепи свешивалась люстра, в которой горели свечи. Вдоль стен располагались светильники продолговатой формы, тоже с живым пламенем внутри.
Манящий танец огня, скользящие тени, загадочный полумрак. Девушки — жрицы, легкий перезвон монеток в их волосах. Все это создавало определенный настрой. Становилось легко и свободно, и Фрэнк верил, что почти готов примириться со своими демонами.
— Надеюсь, гора приняла эту жертву, — пробормотал он, опуская голову, и сложил руки на груди в эртанском жесте.
Надир промолчал, в глазах мелькнула легкая грусть, чего Фрэнк раньше никогда не замечал за напарником.
Они дошли до противоположной стены, возле которой собралась небольшая группа людей. Фрэнк заметил Сигура, Марику, полупрозрачную фигуру Роберта. И нечто на самой стене. То, чего здесь, попросту, не могло быть.
Массивное пятно в форме круга из темного металла, будто нарисованное. Нечто вплавленное в стену так, что, казалось, срослось с ней, или выросло из нее? Не видно ни швов, ни соединений. А в центре, как напоказ — выпуклый, нарочито громоздкий механизм замка. Все это выглядело чужим, отчего по коже пробегали мурашки. Тусклая матовая поверхность светилась, создавая ощущение зависшего в воздухе марева. Как же Фрэнк не заметил этого раньше? Круг располагался на противоположной от прохода стене. Он должен был увидеть его, как только попал в зал, но не обратил внимания. Или видел по-другому. Сейчас обострилось восприятие, и чужеродность ощущается потому, что такова реакция общины. Опасность? Но почему тогда эртанцы разместились именно здесь? Фрэнк прислушался к себе. Община всегда знала о подземном зале. А то, что за стеной — чужое, но не враждебное.
Возле Роберта стоял незнакомец. Фрэнк сразу понял, что мужчина не здешний. Дело даже не во внешности — волосы намного светлее и слишком много седины для его возраста — и не в прозрачно-голубых, совсем не эртанских глазах. Он не входил в ментальное поле. И был таким же закрытым, как и Надир, Фрэнк проверил.
Роберт улыбнулся, заметив подходящего Надира. Повисла пауза. Эти двое общались молча, игнорируя окружающих. И лишь последнюю фразу Роберт произнес вслух:
— Если готов, тогда начинаем.
— Начинаем что? — недоуменно спросил Фрэнк.
— Это дверь, за ней — наша станция. Раньше нам не удавалось ее открыть. Надеюсь, получится сейчас, — пояснил Роберт.
— Ваша, это кого?
— Нашего народа.
«Загадочные предки… а присутствующий незнакомец случайно не один из них?» — подумал Фрэнк.
— Мое имя Джереми, — представился чужак. — Я, в некоторой степени, тоже представитель этого народа.
Община застыла в напряженном ожидании. В ментальном поле присутствовали интерес и уверенность: скрытое за дверью, принесет пользу.
— Энергия, нам тоже пригодится, — шепнул Сигур, не разжимая губ.
Фрэнк раскрыл рот, чтобы ответить, услышал, как хихикнула Марика, очень тихо, в его голове и понял: ушла необходимость говорить с общиной словами.
Роберт приблизился к двери и положил на механизм руку. То же самое проделал Надир, водрузив свою ладонь сверху. Марево дрогнуло, но ничего не произошло. Фрэнк уловил слабый отголосок разочарования, но тут же понял: настроение общины не изменилось, все по-прежнему ждут, а эти двое продолжат попытки. Роберт подошел вплотную к Надиру, как будто намеревался пройти сквозь него и исчез, растворился. Фрэнк только и успел заметить затухающий желтоватый шлейф, и вокруг левой ладони напарника возникло легкое свечение, Надир снова положил руку на замок. По темному металлу прошла золотая волна, и пятно разошлось, словно впиталось в стену, оставив вместо себя отверстие, достаточное чтобы зайти.
Внутри стояла темень, а перед входом клубилась дымка, как в жаркий день над раскаленной от солнца дорогой. Фрэнк подумал, что так мог бы выглядеть портал в другую реальность. Ментальное поле общины отреагировало, восторженным возгласом: «а-а-а». Надир рассмеялся, и первый шагнул внутрь. Вспыхнул свет. Голубоватый, неяркий, выхватывая из темноты широкий коридор. Пройдя несколько метров, они очутились в круглом зале с высоким прозрачным потолком — куполом.
Как много света! Он, казалось, исходил отовсюду, от пола, стен, струился сверху. Но купол выглядел странно, как будто над ним находился слой чего-то еще, приглушая обзор. Картинка смазана и не видно неба. Как тогда, в капсуле, пока они не ушли на глубину. Неужели вода?
Надир щелкнул пальцами. Вдоль стен, один за другим включились экраны. И наконец, вспыхнул синим контуром темный предмет посередине. Непонятный цилиндрический механизм.
— Интересно, возможно ли ее запустить? — пробормотал Надир.
— Погоди, — сказал Джереми. — У нас нет накопителя.
— Ну почему же нет, — усмехнулся Надир, стягивая с шеи кулон.
Джереми вздрогнул и осторожно, практически с благоговейным трепетом взял кулон. Рядом незаметно материализовался Роберт.
— Где вы его нашли? — воскликнул Джереми.
— Позже расскажу. — Надир хитро сощурился, забирая украшение.
— Накопитель не сразу понадобится, — проговорил Роберт. — Станция старая, почти древняя и законсервированная. Хотя энергетические генераторы работают на полную мощность, чувствуется излучение. Сейчас запустим анализ и посмотрим, на что она способна. Если повезет, получим мощный источник энергии и защиту.
— Что там наверху, вода? — спросил Фрэнк.
— Озеро. Помнишь, по пути в Эрту, оно меня заинтересовало? — сказал Надир. — Сомневаюсь, что тут все законсервировано. Во время полета я чувствовал прохождение через барьер, но слабое.
— Конечно, мы же тогда нарвались на эртанскую защиту, — буркнул Фрэнк.
— Не так уж сильно мы вас потрепали, — возразил Сигур.
Фрэнк нахмурился, вспоминая последствия этого «несильно».
— Подобные станции используются на моей родной планете, — продолжил Роберт. — Работают автоматически и управляются централизовано из Башни. Здесь станция одна, и контроль должен быть внутри.
— Не вижу кантары, — заметил Джереми.
Фрэнк не понял, о чем они говорят, и потянулся к Сигуру за объяснением, но тот отмахнулся традиционным: «погоди». Тем временем Роберт и Надир встали по обе стороны от центрального механизма, повернувшись к нему лицом. Роберт сделал несколько взмахов руками. Фрэнк заметил, как выключились и снова зажглись экраны, на них появлялись и гасли надписи.
— Реагирует на меня одного, даже в энергетическом состоянии. Хорошо, — задумчиво сказал Роберт, и обратился к Надиру. — Повторяй за мной.
Фрэнк невольно попятился и заметил, что остальные, включая Джереми, сделали то же самое.
Движения Роберта и Надира напоминали танец. Взмах рукой, шаг в сторону, еще взмах, поворот, снова взмах, два шага обратно. Роберт вел, Надир повторял. Скорость нарастала. Вскоре Фрэнк перестал замечать отставание Надира. Фигуры усложнились и выполнялись одновременно, иногда отображались зеркально. От рук Роберта потекли синие всполохи, взмывая тонкими нитями вверх. Поднявшись, они замирали на пике и опадали, рассыпались искрами, не достигнув пола.
Механизм пришел в движение. Цилиндры разошлись в стороны, затем выстроились в линию, повинуясь магии пальцев Роберта. Синий цвет вокруг механизма усилился. Часть цилиндров сдвинулась в сторону Надира, следуя за ним. Эти двое жонглировали, подбрасывали, замедляли цилиндры, не давая им упасть, но не касались, воздействуя энергией, струящейся из кончиков пальцев. Роберт поднял руки вверх и в стороны. Его цилиндры зависли в воздухе. Надир медленно опустил ладони вниз, сначала вытянув в линию, а затем развел. Цилиндры приняли форму симметричного овала. Резкий взмах четырех рук, вызвавший столп синего света, движение вверх и вниз. Механизм перестроился, сложившись в нечто, напоминающее цветок, и остановился.
Потолок пошел вверх, поднимаясь из озера, рассекая водную гладь. Купол раскрылся лепестками, по прозрачной поверхности стекали остатки воды.
Фрэнк поежился, почувствовав холодный порыв ветра и долетевшие брызги. Стало видно небо, ярко-синее, и бегущие облака. По-зимнему мягкие лучи солнца скользнули внутрь, попали на механизм, отчего цилиндры заиграли как драгоценные камни.
Роберт отступил назад, сложив руки на груди, словно любовался своей работой. Джереми внимательно изучал надписи на экранах.
— Функционирует вроде бы нормально, — изрек он. — Но настройки нелогичные, мало что понятно. Я же ее никогда вживую не видел. — Джереми виновато улыбнулся, пряча обеспокоенность и неуверенность.
У Роберта азартно заблестели глаза. Он приблизился к экрану, считывая информацию.
— Настроено действительно непривычно. И… — Роберт резко повернулся к цилиндрам.
Надир подался вперед.
— Отойди. — Фраза, сказанная ровным и спокойным голосом, прозвучала как приказ. И все, словно по команде, сделали шаг назад. Надир вопросительно уставился на брата.
— Дальше я сам, — отрезал Роберт без пояснений и нахмурился. Подошел к цилиндрам вплотную и, двигаясь по кругу, начал по очереди дотрагиваться до каждого из них, начав с самого крупного.
Еле заметное движение пальцев. То ли прикосновение, то ли энергия, вызывающая синие всполохи. Цилиндры вспыхивали и перемещались в центр, погружаясь один в другой. Роберт наклонился, сделал быстрое движение вокруг основания, напоминающего колодец, а потом медленно поднял руки вверх. Цилиндры, следуя за руками, выстроились в телескопическую трубу, практически достигнув потолка. На вершине трубы разгоралось синее пламя.
— Можешь выдвинуть ее на самый верх, — спросил Джереми.
— Могу, а смысл?
Открытый купол, труба, словно нацеленный ствол. Фрэнк переводил взгляд с одного на другое. Напоминало обсерваторию, но вряд ли эта штука для изучения звездного неба.
— Назначение данной позиции — защита внешнего пространства, — заметил Джереми. — Я прав?
— На защиту работает вся станция, вне зависимости от положения цилиндров. Подобная конфигурация нетипична, в нашей Башне она отсутствует. — Роберт резко опустил руки, повернулся к механизму спиной. Труба рассыпалась, цилиндры встали на прежние места, приняв форму цветка.
— В родовой памяти отмечено, что это именно функция защиты, — повторил Джереми, сверля Роберта взглядом. — Ты — пилот, но хорошо знаешь специфику Башни. Значит, работал. Необычное сочетание.
— Вполне стандартное.
— Нет, — Джереми упрямо покачал головой. — Разные типы кантары, разная специфика, несовместимо для одного сознания. А ты — сплошное противоречие. Станция не должна реагировать на энергетическую форму, но она реагирует. Ты открыл замок, который мы не могли вскрыть долгие годы. Пилот — одиночка, к тому же работавший в Башне, и эртанцы называют тебя «сафий». Я достаточно хорошо знаю язык, чтобы понять значение слова.
Роберт лишь усмехнулся в ответ. В его правой ладони загорелся еле заметный огонек. У Надира в глазах появились и тут же исчезли оранжевые всполохи. Роберт сжал кулак, гася огонь.
— Даже так?! — воскликнул Джереми и чуть опустил голову, замерев в поклоне. В голосе и во всей его позе чувствовалось почтение.
— Постой. — Роберт остановил его.
— Не принимаешь? — удивился Джереми. — Разве это не то, чего ты добиваешься?
— Нет. Так не правильно. С вами останется Надир, я же — сам по себе.
Фрэнк потянулся за объяснениями к Сигуру, теряя нить происходящего. Услышал быстрое: «Потом. Я не во всем разобрался».
Слово «кантара» звучало уже во второй раз и показалось знакомым. В памяти всплыли студенческие годы, проведенные на Старисе, обучавший его Эрик. Представитель той же расы? Фрэнк вздохнул. Жизнь до изоляции. Воспоминания практически стерлись, забылись. Первая и единственная поездка во внешний мир. Путешествие по туннелям. Искусственные базы — планеты, пересадочные станции. И да, контроль над туннелями принадлежал не Содружеству. Другому народу. Кому Фрэнк не помнил, вылетело из головы. Тогда-то во время прохождения через туннель, кто-то из пассажиров рассказывал, что процесс контролируется кантарой.
Тем временем Надир занялся ближайшим экраном. Он касался пространства, словно нажимал на невидимые кнопки. И, судя по всему, информация на экране менялась. Мелькали строчки из незнакомых символов.
— Роберт, — позвал Надир, не оборачиваясь. — Телескопическая форма выглядит как многофункциональная пушка, вполне пригодная для противовоздушной защиты. И я нашел данные на момент аварии. Система была включена, практически на полную мощность. Посмотри, не эта ли штуковина нас сбила?
— Наша технология не может быть направлена против нас, — заметил Роберт, становясь рядом. Он дотронулся раскрытой ладонью до чего-то вполне осязаемого для него и невидимого остальным. Перед окружающими развернулось действо. Картинки из прошлого, чуть прозрачные, плывущие в голубоватом тумане. Съемки планеты с высоты. Острые пики гор, бушующие море. Три материка? Фрэнк услышал мысленный смешок Марики и реплику Сигура, поясняющего, что Фрэнки многого не знает, потому что не учился на Эрте.
Извержение вулканов. Уход одного из материков под воду. Угроза глобальной катастрофы. Эвакуация. Космолеты незнакомой конструкции. Фрэнк не встречал подобных. Чем-то похожие на корабль Роберта и в тоже время другие, громоздкие и неуклюжие. Но небольшие, способные взлетать прямо с поверхности планеты.
Станция выглядела по-другому. Экраны, расположенные по всему периметру, ярко светились. В зале работали несколько человек, разместившись на сидениях с высокими спинками и прозрачными колпаками сверху. «Операторы — смотрители», — всплыло пояснение. Некоторые из них внимательно следили за экранами, а часть сидела, погрузившись в транс, надев устройства на голову. От колпаков вверх тянулись нити — жилы, соединяющиеся где-то под потолком, и спускались в центр в виде светящегося ствола, переплетаясь между цилиндрами и уходя вглубь под пол. Там скрывался еще один механизм. Нечто сложное, состоящее из объектов яйцеобразной формы. Внутри, под оболочкой каждого яйца что-то светилось и пульсировало, словно было живым. Фрэнк видел, как устройство разобрали и погрузили на корабли, бережно перенося на руках. «Кантара», — прозвучал чей-то голос.
Картинки исчезли так же неожиданно, как и появились.
— Не понимаю. Кантару вывезли, отключив основную функцию, но оставили работающую станцию. Чем же они тогда занимались? — недоуменно воскликнул Роберт.
— Стреляли из пушки, по проходящим мимо объектам, — язвительно фыркнул Надир.
— Если существовала внешняя угроза, то оставили бы канатру, обеспечивающую защитный барьер. На станциях не существовало оружия, ты же знаешь наше отношение к подобным вещам. Или трансформацию произвели позже? — Роберт углубился в записи. На экране появились символы, и он перелистывал страницу за страницей.
— Что может дать пушка, она функционирует? — спросил Сигур, не мысленно, словами.
— Вполне, — отозвался Надир с нехорошим смешком. — Но радиус поражения ограничен. Можно сбить что-то уходящее с поверхности. Яхту Ван Дюрена, например. Если повезет и траектория взлета попадет под действие луча. Эта штука помогла бы во время атаки на Эрту. Но мы не успели.
— Я предпочел бы запечатать станцию, оставив работать генераторы, — сказал Роберт. — Данные показывают всплеск активности в момент аварии корабля. Реакция на работающую кантару или что-то еще. Не оружие, но нечто другое, вызвавшее аномальное возмущение энергетического поля. Пространство должно быть открытым и безопасным для нашего флота.
— Ждем гостей? — усмехнулся Сигур.
— Пока одного, остальные тоже появятся. Не сейчас, после, — пояснил Роберт, делая ударение на этом «после».
У Фрэнка внутри все болезненно сжалось. Существовал план, разработанный общиной, Робертом и Джереми. Когда это они успели? Пока он валялся в камере в полубреду или раньше? И собираются ли его посвящать в подробности?
— Не накручивай себя. Я сделал все, что мог, — послышался голос Надира.
Фрэнк хотел возразить, но как-то незаметно для себя успокоился.
Роберт повернулся к цилиндрам. Обошел механизм по кругу, сосредоточенно рассматривая. Остановился, нахмурившись и кусая губы.
— Подожди, — окликнул его Джереми.
Роберт не ответил. Он закрыл глаза, погрузившись в себя, отчего снова выглядел полупрозрачным. Развел руки в стороны ладонями вверх. В них появилось синее свечение, которое разгоралось ярче, сильнее и будто не удержавшись, хлынуло вниз, наполняя центральный колодец пламенем. Роберт опустил руки и открыл глаза. Цилиндры пришли в движение. Вращаясь, один за другим они стали перемещаться в центр и исчезать в синем огне. Будто внутри, в глубине колодца образовалась затягивающая воронка. Когда последний цилиндр исчез, пламя погасло. Центральный колодец медленно закрылся. Не существовало больше цилиндрического механизма. То, что сейчас там находилось, напоминало круглый и гладкий, без единого шва, стол из тусклого дымчатого металла. По нему пробежала волна, и на поверхности возник причудливый символ, напоминающий летящую птицу. Какое-то время символ тускло мерцал синим, затем свечение исчезло, и знак выглядел так, будто его выдавили на металле.
Джереми подскочил к камню, коснулся рукой птицы и взволнованно прошептал:
— Печать короля.
Фрэнк почувствовал восторженную реакцию общины. Летящая птица — главный эртанский символ.
— Я запечатал станцию. Никто кроме меня не сможет привести механизм и оружие в управление, — тихо проговорил Роберт.
— Если понадобится, ты ее откроешь? — спросил Фрэнк.
Роберт кивнул, медленно осел на стол и исчез. В тот же момент Надир пошатнулся и повалился на пол, прислонившись к столу спиной. Его голова откинулась назад, глаза широко распахнулись. Вместо черных они стали невероятно синими, источая свет. На полу вспыхивали голубые молнии. Потоки света окутали Надира. Джереми дернулся, словно его ударило электрическим разрядом, и отскочил на несколько метров. За несколько минут свечение достигло максимума. Исключительно яркая вспышка синего света практически ослепила. Фрэнк зажмурился, прикрывая единственный глаз рукой. Затем все стихло. Надир сидел совершенно неподвижно. Руки безжизненно свесились вдоль тела, голова запрокинута, глаза закрыты.
Испуганно вскрикнула Марика.
В помещении заметно потеплело. Фрэнк посмотрел по сторонам. Купол закрылся, потолок опустился на прежнюю высоту. Стены светились, и по ним то тут, то там проходили синие всполохи.
— Удалось подключить сеть, — Сигур удовлетворенно кивнул. — Энергии более чем достаточно. Хватит и нам, и соседям.
Надир не шевелился. Фрэнк, удивляясь всеобщему бездействию, подался к нему, намереваясь помочь. Тяжелая рука Джереми легла на плечо.
— Не вмешивайся, можешь навредить. Все идет, как планировали. Они справляются, я чувствую, — проговорил он.
Марика не выдержала, оттолкнула стоявшего на пути Джереми и бросилась к Надиру. Обхватила за плечи и прижала к себе. Рука Надира дернулась, потянулась к девушке, но тут же упала, повисла безвольной плетью. Неподвижные фигуры окутало сизой дымкой.
Вода клокотала, затягивала в воронку. И он тонул, погружаясь все глубже и глубже.
Лежать и не дышать, смотреть, как поднимаются прозрачные пузырьки. Не сопротивляться. Позволить селагинам опутать по рукам и ногам, увлечь на самое дно. Наверху, на каменном своде скоро зажгутся мириады огней. Переход. Сейчас можно уйти. Есть шанс, закончить вот так, здесь и теперь, перерубив тонкие нити. Двое в одном. Оба разума надежно заключены в контейнер, не вырваться. И темная вода не оттолкнет, примет.
Где-то далеко в чужом мире, на полузабытой станции, дернулось еле живое тело. Сердце пропустило удар. Он решает, будет ли следующий.
Почему-то подумалось о трансформации сознание после перехода. Останется ли оно единым или разделится? Забавная мысль, тут же отброшенная, как не имеющая отношения к ситуации. Там все изменится, утверждал Роберт. Неважно кто ты, озеро поглотит, растворит, расщепит, чтобы выплеснуть нечто новое.
Роберт затаился где-то внутри. Обездвиженный, подвластный его воле. Не сможет помешать, даже возразить не сумеет. Он решает за двоих. Впервые, за себя и за брата. Тут же закралось сомнение, а брата ли? И кто же тогда он сам? Отдельная личность или порождение умирающего мозга в отчаянной попытке выжить? В груди забурлила ярость. Припомнились взаимные обиды и недоразумения. «Старшенький», выбрасывающий ладонь вперед, собираясь нанести удар. Что ж, пришло время расплаты?
Эмоции удивили и насторожили. Давно его так не накрывало. Нет причин обижаться на «старшенького». Роберт — брат, кто же еще?
Настроение диаметрально поменялось. Только что, стиснув зубы, он трясся в глухой злобе, а сейчас рассмеялся, легко и задорно, выпустив остатки воздуха. И ничего не почувствовал. Вода не затекала внутрь. Конечно, он ведь почти ушел, и захлебнуться невозможно.
Внезапно обострилось зрение. Он мог рассмотреть каждую деталь, каждый камешек. Неровную бугристую поверхность, и тонкие струйки воды, и молочно-белые сталактиты, и лары. Они появились незаметно. Серебряная паутинка дрогнула, зажигаясь огоньками. Новый узор, похожий на надпись. Символы вместо букв. Послание. Он подался вперед, намереваясь прочитать, и не понимал смысла. Ощутил, как отпускают селагины. Усмехнулся, и снова отдался эмоциям, чувствуя удовлетворение. Даже в предсмертном бреду существует контроль, водоросли и те подчиняются.
Пришло сожаление на гране раскаяния. Не может он так уйти, предназначение не выполнено. И тут же одернул себя, возразил. У него нет долгов, и решение принимается здесь и сейчас, в данную минуту.
Озеро исчезло. Он стоял, раскачиваясь над разверзнутой бездной. Руки уже не руки, они стали светом, золотистым, переливающимся. Но еще держали форму. Он с удивлением рассматривал светящуюся ладонь, стряхивая искринки с кончиков пальцев. Переход открылся. Открылся для него. Еще шаг и все закончится.
Сжал кулаки, взметнув золотой вихрь. Внутри все заклокотало, раздирая на части. Беспричинные гнев и ненависть прожигали насквозь. И к этому безумному коктейлю примешивались наивно-детское недоумение и непонимание. В момент перехода уходят все ощущения. Разум примиряется с самим собой, наступает покой. Надлежит отпустить, оставить все позади. А он — сгусток бушующих противоречий. О каком примирении может идти речь? Но переход открыт, путь свободен. Ничто не удерживает, ничто не останавливает.
Связь с телом исчезала, становилась все тоньше, слабее. Надир видел себя со стороны. Видел Марику, так и застывшую в движении, а в глазах отчаяние. Видел Фрэнка с открытым ртом, словно тот намеревался что-то сказать. Время остановилось или невероятно замедлилось. «Все что происходит, заключено в миге между ударами сердца». И только от него зависит, будет ли следующий удар.
Он стоял, раскачиваясь на самом краю, перенося вес тела с пятки на носок, а внизу, вместо озера, сиял раскрывшийся зев перехода. В тоже время он умирал на заброшенной станции, сгорая от переизбытка энергии. И он же застыл на ребре каменного бордюра в Эрте, на площадке, которой больше не существовало. Будущее, настоящее, прошлое, сведенные в одной точке? Переход откроется, рано или поздно, никто не живет вечно. Тело на станции — его реальность. Эрта умерла, разрушена. От нее остались лишь воспоминания.
Вздрогнул, словно просыпаясь. Необходимо вернуться. Но что-то не пускало. Голос, звучащий в его голове, нашептывал: «Шаг, сделай шаг, давай. Почему медлишь?» Чужой голос.
Голос. Нет, Марика о чем-то просила. Он улавливал интонацию, но не разбирал слова.
Как откровение пришло понимание. Навязываемое извне желание. Чужая воля, которая подавляет. Надир застыл на краю. С трудом заставил себя пошевелиться. Где-то далеко, внутри собственного разума, почувствовал слабый импульс — Роберт, его поддержка. Надир встряхнулся, сбрасывая наваждение, делая шаг назад. В тот же момент все завертелось. Он падал, не понимая, что произошло. Неужели оступился? Закричал и не услышал свой голос, погружаясь в темноту колодца, не в состоянии пошевелиться. Пустота.
Голос Марики выдернул из черноты. Удар где-то внутри, в глубине грудной клетки. Хриплый вдох и переход из одной реальности в другую. В глазах Марики плескалось столько боли, что Надир тут же упрекнул себя за малодушие. Бережно привлек ее, обнял.
— Я здесь, девочка, — прошептал он, нежно целуя.
— Ты не дышал, и я не чувствовала тебя, — в голосе испуг и укор.
— Всего лишь реакция. Сквозь меня прошло так много энергии. Я здесь и никуда не денусь.
— Твой брат?
— Неподалеку, — сказал он, ощущая присутствие Роберта. — Вынесло в верхние слои. Скоро вернется.
Голова кружилась, знобило. Перед глазами плясали темные точки. И зрение изменилось. Появилась способность видеть сквозь объекты. Это сбивало с толку. Он поморщился, разглядывая чей-то завтрак. А в дополнение невероятный объем информации, извлеченной Робертом. События настоящего и прошлого, ментальные потоки, энергическое составляющее планеты. Слишком много, слишком интенсивно. Как Роберт управляется с подобным? Братишка умеет, научился в Башне. Техники известны и прописаны в памяти. Но опыт «старшенького» — не его опыт. Не забыть бы попросить научить. Хотя Роберт появится не скоро. После всего произошедшего, братишке потребуется время.
Надир позволил Марике себя увести. Задача выполнена, с общиной можно объясниться и позже. Марика что-то говорила. Он рассеянно кивал и улыбался, соглашаясь со всем. Теперь закрыть глаза и не думать, не думать о воде…
Проснулся на боку, обнимая пустоту. Марики рядом не было. Смятая простыня все еще хранила ее очертания. Надир с наслаждением растянулся на кровати, сбрасывая покрывало. Тело пылало жаром от переизбытка энергии. Кожа на руках все еще светилась. Прислушался к себе. Ощущения непривычные. Давно не было так хорошо. И новые способности остались. Даже получалось ими управлять. Работало на включить — выключить.
Надир чувствовал, что происходит внутри. Как сокращается и расслабляется сердечная мышца, перекачивая кровь, как раздуваются и сжимаются легкие, видел каждую клетку. Внимательно, как учили, обследовал весь организм и разочарованно вздохнул. Чуда не произошло. Для восстановления регенерации одной энергии не достаточно. Но о разрушениях мозга, доставленных имплантатом и общем износе организма, можно пока не думать. Полученная энергия сглаживает последствия. Однако в будущем «старшенькому» придется непросто.
Надир встал, оделся, быстро ополоснул лицо водой из кувшина, мечтая о душе. Содрогнулся, вспомнив об озере. Что это было? Что овладело им настолько, что он чуть не погубил и себя и брата.
Роберт появился внезапно. Прошел сквозь стенку палатки и сел на кровати.
— Уже не злишься? — Надир с надеждой посмотрел на «старшенького».
— Почти нет. Успел остыть, — усмехнулся Роберт. — Как себя чувствуешь?
— Нормально. Энергии много. Сбросить бы излишек.
— Накопитель у тебя для чего?
Надир снял кулон. Камень в его руках преображался. Через несколько секунда стал прозрачным и засветился ярко-зеленым.
— Молодец, сообразил, — похвалил Роберт.
— Оно как-то само, — Надир печально вздохнул и виновато опустил голову. — Прости, я не хотел. Не знаю, как так получилось. Но в это раз я хотя бы помню, что делал. Не понимаю только почему. Меня по-прежнему контролируют? Я полагал все ушло вместе со зверюгой.
— Здесь нечто другое, — Роберт задумался. — Тебя ломали?
— Нет, — Надир покачал головой. — Да ты и сам знаешь, какая там блокировка, захочешь, не взломаешь. Но с таким подчинением я впервые столкнулся после нападения.
— Совпадение. Не вижу связи. Как можно подчинить, буравя ножичком? Если сомневаешься, пообщайся с Джереми. Они действительно перенаправляли энергию, хотя и несколько экзотичным способом. В данном случае тебе навязывают эмоции, подталкивают к определенным действиям.
— С Джереми я разберусь. Не нравится мне этот тип, — поморщился Надир. — Еще беспокоит глобальный контроль со мной в качестве основного элемента. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю.
— Похоже на подключение к чужой ментальной сети. Я наткнулся на кое-что. Обсудим с Фрэнком. Возможно ему известно, кто в окружении Ван Дюрена настолько силен.
— Чувствуешь ее, эту ментальную сеть?
— Теперь да, — подтвердил Роберт. — Сейчас покажу.
Сначала Надир увидел ровный сгусток бледно-желтого цвета — Эрта. Единый организм. Где все вместе и каждый выполняет четко отведенную роль. В момент объединения Эрта действует как одна сила, коллективные способности, совокупная мощь. Рядом с Эртой существовал другой сгусток поменьше. Светло-зеленый, мерцающий. Остатки таррианской общины. Они не объединены как эртанцы, существуют по отдельности, но ментальную сеть используют. И наконец, нечто мощное, плотное, серовато-зеленое, накрывающее весь Южный материк и часть Северного. Как он не чувствовал этого раньше?
— Хорошо замаскировано. Увидел, только поднявшись в верхние слои, — пояснил Роберт. — Такую сеть Фрэнку создать не под силу, и защитой для Ван Дюрена он не занимался.
— Я не мог читать генерала. А Фрэнка — запросто, — задумчиво проговорил Надир. — Фрэнка учил Эрик? Кстати, когда он приезжает?
— Через несколько дней.
Надир вздохнул. Несмотря на все обещания, приезда Эрика он опасался.
— Знаешь, я боюсь. После вчерашнего, впервые начал испытывать страх, — прошептал он.
— Все будет хорошо, я обещаю, — Роберт ободряюще улыбнулся.
Братишка изменился. Энергия подействовала и на него. Он перестал исчезать и выглядел, словно не покидал Тарры. Нормальный цвет лица, синие глаза. Даже выражение лица стало другим. Ушла обреченность, подавленность. Или то, что Надир чувствует себя лучше, отражается и на «старшеньком»?
Они вышли из палатки, Роберт говорил без остановки, пояснял, как Надиру следует себя вести, что делать с энергией. Быстрые, точные инструкции. Наглядные примеры. Все-таки у Роберта талант преподавателя. Не братишка, а заботливый учитель.
— Я хотел тебя спросить, — Надир дождался паузы, чтобы вклиниться и немного замялся. — Только не смейся, о детях.
— О детях? — повторил Роберт, удивленно вскидывая брови. — Я понял, не продолжай. Марика. Биологической несовместимости нет. Но блоки стоят. Я не рассчитывал на серьезные отношения в ближайшем будущем. Если снимешь, должно получиться.
— Так ты не против?
— Честно говоря, в нынешнем состоянии мне все равно, — усмехнулся Роберт. — Как я отношусь к детям, тебе известно.
— Помню, всегда хотел дочку. А я предпочел бы сына, — Надир мечтательно закрыл глаза.
— Мальчишку, в Эрте?
— Вот именно, в Эрте. Чтобы немного разбавить их женское превосходство.
Возле входа на станции, который по-прежнему оставался открытым, Фрэнк и Сигур, о чем-то возбуждено спорили. Надир рассмеялся, наблюдая, как они размахивают руками. Фрэнк, почувствовав взгляд, обернулся и поспешил навстречу.
— Сказал бы, мучается ведь, — беззвучно шепнул Роберт.
— Он спрашивать перестал, потому и молчу. Все-таки эртанское ментальное поле — полезная вещь! Успокоили, настроили в нужном направлении. А я и сам не знаю, что получилось. В таких вещах ни в чем нельзя быть уверенным. Вот, держи. — Надир вытащил из кармана сложенный листок бумаги.
— Издеваешься? Куда я его, по-твоему, засуну, — фыркнул Роберт. — Или предлагаешь в энергетическую форму перевести?
— Ладно, найдешь потом. Не забудешь?
— На меня решил переложить?
— Ты и так берешь на себя все, — хмыкнул Надир. — Задачей больше, задачей меньше.
Фрэнк обескураженно потирал виски:
— Никогда не видел подобного. Всегда полагал, что ментальная сеть — исключительно эртанское изобретение. Они, кстати, долго не принимали меня. Вот сейчас удостоился такой чести, — Фрэнк печально улыбнулся.
— Не веришь? — спросил Надир.
— Не очень. Ван Дюрен, конечно, использует психологические средства, но чтобы так? Не похоже на него, — Фрэнк задумался. Осознание, что у него, у «придворного» телепата, за спиной существует нечто скрытое и настолько мощное, давалось непросто.
— Как мне тебя убедить? — Надир, в который раз, продемонстрировал ментальный слепок сети. Сероватая, довольно плотная масса клубилась, вытягивая щупальца в разные стороны.
— Но ведь если… — Фрэнк нервно теребил одежду. — В таком случае Ван Дюрен знал обо мне все. С другой стороны в голову не лезли, я бы почувствовал. Генерал любил подурить сам, научившись паре трюков. Но больше в качестве наказания, понимая, насколько это болезненно. Надир, вспомни, как ты меня взламывал? Такое не может пройти незамеченным.
— Взламывать не обязательно, если действовать по правилам, — осторожно заметил Роберт.
— Умеешь? — недоверчиво спросил Фрэнк.
— На практике не приходилось. Но с техникой знаком хорошо. Обучали.
— Вы же одно и то же или практически одно. Почему тогда он?.. — Фрэнк растерянно повернулся к Надиру. — Зачем так грубо?
— Извини. Это Роберта навыки, не мои. В тот момент я мало соображал и ни с кем не считался, — неохотно признался Надир.
— Если вмешательство незаметно, то нельзя исключить, что и тебя не прослушивали, — упрямо повторил Фрэнк.
— Я сильнее. Почувствовал бы любое воздействие. Момент доступа и контакт с чужой сетью происходил, когда я находился на грани, и разум, пытаясь выжить, цеплялся за любые доступные маркеры. Не знаю, засекли ли меня, но, несомненно, влияли и пытались управлять, — Надир брезгливо поморщился. — Действует не хуже имплантата.
Фрэнк упрямо покачал головой. Картинки воспоминаний и ощущений не убедили. Вера в то, что он — единственный и незаменимый телепат в окружении генерала, мешала объективно оценивать информацию. А если он не единственный? Вот почему Ван Дюрен так легко от него избавился.
— Хорошо, — Надир потерял терпение. — Кто ставил ментальную защиту Ван Дюрену? Знаю, что не ты.
— Не я, — согласился Фрэнк. — Заметил после возвращения со Стариса. А до этого, я подобное вообще не мог видеть. Даже не знаю, когда он щитом обзавелся.
— Да Фрэнки, доверчивый ты наш, — рассмеялся Надир. — Неужели не задавался мыслью, чья это может быть работа? Могу поспорить, ты даже не в курсе, что на территории Эрты находится одно из самых значительных месторождений радария. Кстати, одна из причин, почему генерал устроил бомбежку.
— Сигур в курсе? Что же мы тогда медлим? Следует подготовиться. Ван Дюрен не остановится. Скоро сюда прибудут войска, а за ними и шахтеры-разработчики, — забеспокоился Фрэнк.
— Не волнуйся. Мы в безопасности. Станция обеспечивает щит, по силе и надежности превосходящий эртанский. Близко подойти можно, но на территорию никто не попадет, — пояснил Роберт.
— Что будет в случае попытки? — поинтересовался Фрэнк, вспоминая, что эртанская защита действовала на сознание, вплоть до отключения. На механизмы влиять не могла. Потому и атака дронов оказалась успешной.
— Сначала возникает непреодолимое желание повернуть назад. После — столкновение с невидимой, но вполне ощутимой преградой. Вероятность летального исхода высока, — Роберт печально вздохнул. — Не сторонник подобных мер, однако сейчас это необходимо.
Роберт рассказал о щите, или барьере, с помощью которого территория помещается под колпак, и пройти могут только «свои». Если нужно, колпак настраивается даже на уровне планетарной защиты. Сейчас он надежно закрывает территорию Эрты.
— Колпак — это как оружие. Но ты спрятал эти цилиндры? — удивился Фрэнк.
— Для барьера достаточно работы энергогенераторов на полную мощность. Они же обеспечивают свет и тепло для поселения. Цилиндры — наши заморочки. Раскрывают ментальные слои. Их много, на самом деле, каждый содержит определенный набор информации. Так я на чужую сеть вышел.
— Скажи, что за представление вы устроили с цилиндрами. Я вообще ничего не понял, — признался Фрэнк.
— А, это, — Роберт улыбнулся. — Проверка режимов. Станция довольно старая. В нашем мире мы обходимся одной кантарой и станции устроены по-другому. Хотелось определить возможности. Вот, погляди.
Картинки медленно сменяли друг друга, фиксируя различные положения цилиндров. И тут же шло пояснение, что каждая позиция означает и как функционирует. Цветок — базовое состояние, станция — в режиме ожидания. Следующий этап — разгон энергии и сканирование пространства: цилиндры расходятся и наполняются синим.
Новая фигура показалась знакомой. Правильный тетраэдр. Вершина устремлена вверх. Огонь? К синему пламени примешались золотые всполохи, но без красноты. Тетраэдр медленно вращался, с право налево, демонстрировал каждую грань. Фрэнк завороженно следил за сменами цветов. Золотистый треугольник, ярко синий и светло-зеленый. А что же является основанием? Тетраэдр остановился, так и не показав базовый треугольник, и растаял. Роберт пояснил, что это связано со временем.
— Выглядит как магия, — пробурчал Фрэнк.
— Никакой магии, — Роберт улыбнулся. Всего лишь энергия. Когда-то переселенцы с Земли высадились на удаленной планете, и назвали ее Таррой. Пригодная для жизни, с мягким климатом, внешне напоминающая Землю. Рай, да и только. Населенная существами, в целом неразумными и не агрессивными, но поглощающими энергию вместо пищи. И еще. Специфическое энергетическое излучение и то, что мы сейчас называем информационным ментальным полем. Нечто не сразу замеченное и идентифицированное. Оно влияло на людей, преобразовывая как на физиологическом, так и на психическом уровне. Мутация произошла быстро и безболезненно. Изменения стали заметны уже в следующем поколении. Первой обострилась способность к телепатии, затем развитие сознания и способы им управлять. Одной из последних активировалась регенерация. Мы называем себя отдельной расой, но на самом деле мы…
— Всего лишь мутанты, — Фрэнк закончил фразу. — Если приехать к вам жить, как скоро я стану таким же?
— Ты изменишься, но не полностью. Дети будут другими, — улыбнулся Роберт.
Шум привлек внимание. Из туннеля показались несколько человек. Среди них, держась немного особняком, шел неизвестный в военной форме. Покорно следуя за Сигуром, он не сопротивлялся и не делал попыток бежать. Фрэнк понял, что это пленный и нахмурился. Эртанское убежище должно сохраняться в тайне. И что теперь? Не собираются же они убивать пленного?
Военного завели в одну из палаток. Сигур передал мысленную просьбу подойти. Фрэнк быстро направился к шатру. Роберт и Надир поспешили за ним.
Пленника усадили на стул. Лицо в ссадинах и неглубоких порезах, костяшки пальцев сбиты. Одежда изодрана, в бурых подтеках. Военный с ужасом озирался по сторонам, выглядел безумным, пока его взгляд не остановился на Фрэнке.
— Ранен? — спросил Фрэнк, приближаясь.
Пленник промолчал, а Сигур отрицательно покачал головой. Глаза военного приняли осмысленное выражение, в них мелькнуло узнавание.
— Я тебя знаю, ты — Фрэнк, — радостно сообщил он, растягивая губы в глупой улыбке, которая тут же сменилась ужасом, словно военный увидел чудовище.
Фрэнк вспомнил. Один из пилотов авиабазы, которую они посещали вместе с Надиром. Но что он делает здесь и в таком перепуганном состоянии? Что вообще могло так сильно напугать военного? Один из эффектов пресловутого барьера? Фрэнк вопросительно покосился на Сигура и услышал: «Мы здесь не причем. Пилота нашли в долине недалеко от нашей границы, в невменяемом состоянии. Рядом с неповрежденным боевым флаером.
— Фрэнк, что это светится? — спросил пилот, указывая на Роберта. — Мне мерещится, да? Мне теперь все мерещится, постоянно.
Пилот вскочил со стула, уселся прямо на пол и начал смеяться. Надир присел рядом с ним и внимательно заглянул в глаза.
— У него истерика. Роберт, посмотришь его аккуратно?
Роберт нахмурился и покачал головой.
— Лучше чем у тебя все равно ни у кого не получится, — Надир повторил просьбу.
Роберт отмахнулся, поморщившись. Затем вздохнул, словно решаясь, устроился возле пилота и осторожно коснулся пальцами его висков. Пленный радостно захохотал, ткнул в Роберта пальцем, приговаривая: «Светится, светится». А потом резко замолчал, уставившись в одну точку. Моргнул несколько раз и заговорил совершенно спокойно, даже как-то отстраненно.
— На нас напали. Что-то непонятное или кто-то, не разобрал, — он пожал плечами. — Ночь, свет отключился. Все как с ума сошли. Из казарм повыскакивали. И безумие какое-то началось. Враг прет со всех сторон. И ужас такой. Раньше ничего не боялся, а тут. Страшно, хуже смерти. Модификанты и те взбесились. В атаку пошли. Не на врага, на нас. Что дальше помню смутно. Иду, а везде трупы. Они все — трупы, понимаете?
Пилот затрясся и замолчал. Обхватил колени руками, стал раскачиваться и бормотать что-то невнятное.
— Как ты оказался в долине? — спросил Сигур.
Роберт щелкнул пальцами, выбив столп золотых искр. Пилот вздрогнул, успокоился и поднял голову.
— Не знаю. Память отшибло. Очнулся во флаере. Модификант ломился в дверь. Я его застрелил и взлетел. Потом посадка, и тут вы.
— Психическая атака? — задумчиво пробормотал Сигур.
— Все хорошо. Ты сейчас уснешь. Когда проснешься, ужас уйдет, и все будет хорошо, — Роберт положил ладонь пленнику на лоб. Пилот закрыл глаза и начал заваливаться. Сигур бережно подхватил его, не дав упасть.
Фрэнк видел жуткие картины, извлеченные Робертом из памяти пленного. На самом деле атаки не было. Людей обуял ужас, накатывающий волнами. Ужас настолько сильный, что профессиональные военные, обезумев, убивали друг друга, будучи уверенными, что расправляются с врагом. Модификанты расстреливали всех и вся. Кровавая резня, и туман перед глазами. Убитые, изувеченные тела. Пилоту повезло. Удар в голову отключил его на какое-то время. Похоже, он, единственный, кому удалось выжить.
Фрэнк вздохнул. Лояльной базы, с верными ему людьми, больше нет.
— Что все это значит? — прошептал он, обращаясь к Роберту.
— Позже гляну еще. Когда успокоится и придет в себя.
Фрэнк беспокойно озирался по сторонам. Очередной подземный переход закончился, они наконец-то выбрались на поверхность. Шел мелкий снег, накрывая уже было оттаявшую и зазеленевшую траву. Серое небо надвинулось, тяжелым плотным куполом нависло над землей. То и дело налетали порывы холодного колючего ветра. «Когда уже кончится эта зима», — думал Фрэнк пробираясь за проводником.
Знакомая долина. Надежно укрытая с трех сторон рядами пологих, покрытых лесом холмов, и высоким горным массивом с заснеженными пиками. В долину вел узкий проход вдоль горной речушки, берущей начало у водопада огня. В определенное время года и только в течение нескольких дней лучи заходящего солнца отражались в водопаде, превращая его в огненно-красную лаву. Именно отсюда забирали их с мамой.
Джереми уверенно шел впереди, пояснив, что здесь совсем недалеко и можно обойтись без транспорта. Фрэнк разочарованно вздохнул. Он в тайне надеялся, что получится покататься на одной из этих странных дымчатых штуковин. Как оказалось, изобретение соседей. Эртанцы о поселении тарриан знали всегда и тесно сотрудничали, не возражая даже против смешанных браков. Что для Фрэнка стало новостью и вновь разворошило застарелое чувство обиды. Ему как всегда не сказали, не посчитали нужным. Пришлось почти умереть, чтобы завоевать хоть какое-то доверие у эртанской общины.
Снег усиливался. Повалил крупными хлопьями. Джереми поднял голову, вглядываясь в низкое небо.
— Последний, в этом году, — пробормотал он.
Фрэнк зябко повел плечами, поднимая воротник.
Не доходя до водопада, Джереми остановился и указал на извилистую тропинку, идущую круто вверх. Фрэнк поморщился. Подниматься в горы в такую погоду совершенно не хотелось. Джереми сделал неопределенный жест рукой, и чуть выше по тропинке блеснула прозрачная капсула.
— Поедем на лифте, — улыбнулся он.
Фрэнк подумал, что можно было и заранее предупредить. Похоже, соседи, как и эртанцы, во всем любят напустить таинственности.
Десятиметровый подъем, небольшая площадка и прозрачная кабина лифта. Они зашли внутрь, Джереми активировал механизм, и кабина поползла вверх.
— Иллюзия. Видят лишь те, кому дано видеть, — усмехнулся Джереми. — Поселение наверху тоже надежно скрыто от посторонних.
Снег мешал обзору. На них будто набросили покрывало. Виднелась только стена из кружащихся белых хлопьев. Кабина плавно остановилась и двери раскрылись. Еще одна площадка. Но снега здесь не было. Словно не хватило, и весь снег закончился там внизу, в долине. Ветра и холода тоже не ощущалось. Фрэнк расстегнул куртку.
— Защитный купол, — пояснил Джереми.
Они прошли еще несколько метров по тропинке и очутились на вершине. Пологая довольно большая площадка, ярусные террасы, и непривычные угловатые домики. Густым пушистым ковром зеленела трава, и распускались первые весенние цветы, фиолетовые и желтые. Фрэнк тщательно глядел под ноги, стараясь ступать аккуратно. Не хотелось затоптать такую красоту.
— Поселение небольшое, — продолжил Джереми. — В основном мы перебрались на планету-пару. Однако если получится восстановить Маллию, люди вернутся. На Ароа хорошо, но здесь мы себя чувствуем дома.
Фрэнк усмехнулся. О парных планетах ему уже рассказали. А вот способ перемещения оставался непонятным. Очередная тайна.
В центре плато находилось сооружение, похожее на центральный колодец станции. Изнутри поднимался столб синего света. Фрэнк подумал, что это энергия и по улыбке Джереми понял, что догадался правильно.
— С момента открытия перехода между планетами здесь многое изменилось. Ваш радарий, способствует продвижению технологий. Нет, мы им не торговали, хотя активно использовали, — поспешно добавил он.
— Путешествовать можете только вы? — спросил Фрэнк.
— Пока да. Способ имеет ограничения и не только расовые. Не работает при физиологических изъянах и, например, проблемах со здоровьем. Поэтому ни у Надира, ни у Зака не получится. Твой глаз тоже считается помехой.
— Только лишь глаз? Разве я вообще могу?
Джереми внимательно посмотрел на него:
— Пожалуй, что и можешь. У тебя в крови много всего намешано. Хотя что-то подсказывает мне, твое место не здесь и не на Ароа.
— Видишь будущее, как и Роберт? — удивился Фрэнк.
— Не так хорошо, но кое-что вижу, — Джереми загадочно улыбнулся.
Обойдя колодец, они зашли в рядом стоящее знание. По форме дом напоминал изломанный многоугольник. Стены непрозрачные, молочно-белые, светящиеся. Они выглядели так, словно были выточены из цельного камня, не видно ни швов, ни соединений. Джереми пояснил, что материал искусственный. Тарриане стараются бережно относиться к окружающей среде и по возможности не использовать природные ресурсы. Радарий — исключение.
Внутри просторное помещение. Тщательно сбалансированное сочетание минимализма и комфорта. Небольшой круглый бассейн прямо в полу. От него поднималось синеватое свечение. Снова энергия, а вода — проводник? И камин с живым огнем. По крайней мере, огонь выглядел живым.
Возле камина на висящих в воздухе креслах-подушках расположились Надир, Роберт и незнакомый подросток. Фрэнк понял, что это и есть Зак. Парнишка носил экзоскелет.
— Что с ним? — спросил Фрэнк.
— Проблемы с позвоночником. К сожалению, это пока все, что мы можем для него сделать. Устройство примитивное, но обеспечивает Заку мобильность.
— Заседание штаба? — улыбнулся Фрэнк, устраиваясь в кресле-подушке. — А где Сигур?
— Пока обойдемся без Сигура, — ответил Роберт.
Фрэнк почувствовал, как что-то коснулось его сознания. Мягко, деликатно. Словно дружеское рукопожатие.
— Знаю, так не совсем принято, но не удержался. Роберт закрывается, а ты нет, — виновато улыбнулся парнишка.
Фрэнк, в который раз, удивился. Он ведь всегда считал, что надежно защищен от любого проникновения. А какой-то подросток запросто захаживает к нему в разум.
— Не думай, я не читаю, — продолжил Зак. — Всего лишь приветствие. Да и сейчас мы попробуем объединиться как во время эртанской церемонии. Лишь бы Роберт не передумал.
— Зачем? — удивился Фрэнк.
— Видишь ли, — начал Джереми. — От эртанцев мы отличаемся и ментальные возможности у нас другие. А объединяться рано или поздно придется. Ты — полукровка и…
— Выбрали в качестве подопытного? — понимающе улыбнулся Фрэнк.
— Базовые знания ты получил от Эрика и адаптировал под местную среду. Удастся с тобой, выйдет и с остальными, — кивнул Надир.
Фрэнк собирался спросить, что от него требуется, и снова почувствовал деликатное касание сознания Зака. Пространство свернулось и развернулось. Вроде бы прежняя комната, но что-то изменилось. Фрэнк не сразу понял, что теперь он видел обоими глазами. В кресле сидел только Зак, и на нем не было экзоскелета.
— Хорошо, — мысленное одобрение от Зака. — Теперь остальные.
Подключились Джереми и Надир. Сначала возникли смутно угадываемые образы, которые постепенно становились явными, подобно краскам, проступающим на бумаге, и пространство расширилось. Роберт почему-то медлил.
— Роберт, ну что же ты. Мы ждем, — послышался тихий шепот Зака, и Роберт, наконец-то, присоединился. В комнате возник размытый неясный силуэт, почти тень.
— Я слишком чужой, даже для своих, — пояснил он с виноватой улыбкой. — Зак — ты ведешь.
Мысленный кивок от Зака и Фрэнк ощутил, как в него вливается поток информации. Иное знание, во многом чуждое. Когда дошли до способа перехода, Фрэнк вздрогнул и поморщился. Совсем уж извращенная логика. Ему бы такое в голову не пришло. Но в целом понятно.
— Что дальше? — поинтересовался Фрэнк.
— Заглянем по соседству, тебе необходимо кое-что показать. Потом обсудим планы на ближайшее время, но уже в нормальном режиме. Не очень комфортно себя чувствую, — ответил Роберт.
— Можно подумать, ты никогда ни с кем не делил сознание, — Джереми усмехнулся.
— Делил, но не так. А впрочем, не важно, — он отмахнулся.
Роберт так и не проявился, по-прежнему присутствовал как бы не полностью. Фрэнк вглядывался в его лицо, но черты оставались смазанными. И его разум. В отличие от сознаний остальных он не мог заглянуть туда. Темная дыра или клубящийся водоворот? И что-то не совсем человеческое, притаившееся в глубине. Но эмоции читались. Вполне дружественные. Не было ни обиды, ни чувства превосходства. А вот настроение, исходящее от Надира привело в замешательство. Замаскированная под безразличие тревога и еле ощутимый отголосок страха.
Пространство снова дрогнуло, и Фрэнк увидел приветливо улыбающегося человека, показавшегося знакомым. Эрик, ну конечно! Ничуть не изменился. И он приезжает. Мгновенное сообщение и оставшееся до прибытия время. Фрэнк только хотел сказать, что будет рад встрече, как Эрик исчез.
Когда заговорили о соседях, Фрэнк подумал об Эрте, но Роберт имел в виду нечто другое, продемонстрировав детальный анализ маллийского общества. И Фрэнк увидел вещи, о которых никогда раньше не задумывался. Да, изменялись и подменялись понятия. Работала пропагандистская машина. Тщательно дозированная и продуманная информация по телесету. Обычные приемы манипуляции сознанием. Но о размывании, вплоть до стирания, памяти у населения Фрэнк не слышал. Внезапно он подумал о Хлое, почувствовав лишь слабую грусть и удивление, что боль и тоска куда-то ушли. Вспомнил, как легко она забывала события годичной давности. Кроме того Хлоя не помнила Фрэнка в приюте.
Он вздрогнул, теряя концентрацию. Пространство свернулось и развернулось. Та же комната, те же участники, но уже в реальности. И Джереми беседующий с Робертом. Фрэнк услышал окончание фразы.
— Удивительное совпадение, что ты нашел Эрика именно на Ароа, не находишь? — задумчиво произнес он.
Корабль Эрика заходил на посадку в долине, на границе Эрты. Встречать выбрались и эртанцы и Джереми. Лишь Зак остался в поселке. Но он, учитывая его состояние, нечасто покидал поселение.
Небольшая машина размером с яхту, грациозная и серебристая. Напомнила Фрэнку корабль Роберта. Только немного короче, и пузатей.
Подозрительно тихо, почти бесшумно корабль опустился на поверхность. Эрик выбрался из люка и энергичной походкой направился к встречающим. Те же длинные с проседью волосы, аккуратная бородка. Он ничуть не изменился за эти годы, будто расстались вчера. Поймав на себе снисходительный и несколько покровительственный взгляд, Фрэнк вновь почувствовал себя шестнадцатилетним подростком. Роберт повернулся к нему и шепнул на ухо:
— Не спрашивай, сколько Эрику лет. Он такой же, как и в моем детстве. А мне было четыре, когда он уехал. Иногда мне кажется, что мы, тарриане, живем неприлично долго. И умираем оттого, что нам попросту надоедает жить. Я — исключение. Всегда и во всем тороплюсь, — он грустно усмехнулся одними глазами.
Засмотревшись на корабль, Фрэнк внезапно подумал, что они больше не заперты на планете. Появилось транспортное средство, способное увезти далеко отсюда.
Они остались втроем, расположившись в одной из палаток, которую Надир со смехом назвал своим жилищем. Закрыл полог, отгородившись от деликатных, но любопытных эртанцев. Эрик спросил, нужна ли звуковая защита, но ребята отмахнулись. Специально подслушивать никто не станет.
Они устроились за небольшим раскладным столом на некоем подобии кухни. Эрик поймал себя на мысли, что нужно было привезти ребятам каких-нибудь таррианских деликатесов, и тут же с грустью понял: Роберту-то все равно, а Надир может о них и не знать.
Несмотря на временный вид в палатке было по-своему удобно и уютно, чувствовалась женская рука. Подумалось, что даже в таких временных условиях можно жить с комфортом.
Эрик внимательно разглядывал обоих. Роберт выглядел практически материальным, если не сдвигать угол зрения. В смещенном восприятии проявлялась его истинная природа. Синеглазый и настолько похожий на Винсента, что все внутри сжималось. Одет в таррианскую летную форму. Подчеркивает свой статус именно как пилота? Однако без эмблемы и знаков различия. Спокойный и сосредоточенный. Эрик усмехнулся, хорошо понимая особенности таррианского воспитания: под маской такого спокойствия может скрываться все, что угодно.
Надир отличался внешне: бледный, худой, почти изможденный, волосы длиннее, глаза совершенно черные. Черты лица резче, и весь он какой-то угловатый. Даже странно видеть такую метаморфозу. Изменения под влиянием личности? И что произойдет, когда Роберт вернет себе тело? Весь светится от переизбытка энергии. Одежда с длинным рукавом, доходящим почти до середины кисти. В помещении тепло. Скрывает, но что? Эрик поморщился, вспомнив шрамы, показанные Робертом. А на груди, надо же, накопитель. Только в виде кулона, и мерцает зеленым светом. Почему вдруг зеленым? В отличие от Роберта насторожен, излучает недоверие. Не умеет скрывать эмоции так же хорошо, как и брат. Брат? А по-другому и не назовешь. Уникальное порождение уникального разума.
— Сайре, будем знакомы, — Эрик протянул руку.
Надир сдержанно улыбнулся, но ответил рукопожатием.
— Хочу посмотреть на тебя изнутри, — продолжил Эрик. — Твое сознание, если не возражаешь, конечно. Как ты относишься к ментальным контактам?
Вместо ответа Надир прикоснулся к его разуму. Легко, непринужденно, как это делают эртанцы, или свободный от предрассудков Зак. Дружественное вежливое приветствие. Роберт так бы не поступил. По крайней мере, не с посторонним.
— Отлично! — удовлетворенно произнес Эрик. — Нам придется плотно и много работать. Перенос сознания штука непростая.
Роберт не сдержался и выразительно поморщился, вызвав тем самым на лице Эрика улыбку. Однако кивнул, давая понять, что понимает необходимость ментальных контактов. Характерный таррианский жест: нравится мне или нет, но ситуацию я принимаю.
Начали хорошо, и Эрик боялся спугнуть. Ему нужно больше информации, но непонятно как они оба это воспримут.
— Тебе пришлось нелегко, — осторожно сказал он Надиру. — Я бы хотел кое-что проверить…
Эрик неотрывно смотрел в глаза, пытаясь предугадать реакцию и немного замялся. Надир вопрошающе вскинул брови и дружелюбно улыбнулся в ответ.
— Могу я тебя отключить? — наконец спросил Эрик, поднялся и сделал шаг навстречу. Надир вскочил, упреждающе выбросил руку вперед.
— Не приближайся, не смей, — предостерегающе крикнул Роберт. Щелкнув пальцами, он выбил целый сноп золотистых искр.
Эрик замер на месте и растерянно пробормотал:
— Зря вы так оба. Это не нападение. Всего лишь собирался взглянуть, — он беспомощно развел руками, не зная как еще оправдаться и успокоить ребят.
Надир отступил на пару шагов, пока не уперся в матерчатую стенку палатки. В глазах читались боль, разочарование, и ладонь не убрал.
— Не предпринимай ничего без моего согласия и разрешения, — добавил Роберт уже спокойным и ровным голосом. Он рассказал об уязвимом месте в районе шее и о том, как здесь принято обращаться с модификантами.
Эрик вздохнул. О подобных нюансах он не догадывался. Еще раз извинился, вопрошающе посмотрел на Роберта и дождался. Легкий кивок головы — выражение согласия.
— Хорошо. Заодно посмотришь, как Надир приходит в себя. Тебе полезно знать, — Роберт загадочно хмыкнул.
Надир тоже внешне успокоился, вернулся на место и сел, откинувшись на спинку стула в ожидании. Но недоверие в глазах не исчезло.
— Если позволишь, могу я посмотреть эту точку? Обещаю, ничего делать не буду.
— Валяй, — Надир расстегнул воротник и остался сидеть. Поза обманчиво расслабленная. А на самом деле взведенная пружина.
Эрик приблизился. Осторожно тронул, не нажимая, не активируя. Под пальцами ощущался холод, словно касался не живого тела, а металла?
— Странная штука. Она ведь может и остаться, — задумчиво проговорил он.
Надир равнодушно пожал плечами и спокойно застегнул воротник.
— То, что я собираюсь сделать — не физический контакт. Ты ничего не почувствуешь, ни во время ни после. Дыши глубже и постарайся не сопротивляться. Смотри на меня, — попросил Эрик, пристально глядя в глаза. Готов?
Надир кивнул и услышал тихое: «Включили-выключили». Свет для него погас. Ни огонька, ни звука, ни мысли.
Эрик прикрыл глаза, застыл без движения, погрузившись в себя. Воздух в палатке загустел так, что казалось его можно потрогать руками и время будто замерло. Три неподвижные фигуры. Статичная картинка, миг, заключенный между двумя ударами сердца.
По лицу Эрика медленно пробежала струйка пота. Капля сорвалась вниз, вытянулась в полете, и, достигнув пола, разлетелась, ударившись о поверхность. «Дзинь». Раздался громкий звук, словно треснуло стекло.
Эрик открыл глаза, отстранился от, казалось, спящего Надира и повернулся к Роберту:
— Паршиво. Даже не ожидал, что настолько паршиво. С ним-то я разберусь. Его сознание можно собрать и провести мимо колодца. Но что делать с тобой?
Роберт присел на край стола, сдавил виски пальцами.
— Я могу и не вытащить тебя, понимаешь? — повторил Эрик с тревогой.
Увиденное не радовало. Анализ показал общий износ всех жизненных систем. При таком раскладе, учитывая таррианскую природу, организм рано или поздно начнет перезагрузку, а вот завершится ли она благополучно еще вопрос. И сердце работает на пределе. Сейчас все сглаживается за счет энергии, а потом? Без подпитки извне насколько его хватит? Нужно торопиться, решение есть, но согласятся ли они?
— Да, вполне. Риск, я просчитал. Знаю, на что иду, — устало проговорил Роберт. Он прикрыл глаза и начал таять в воздухе.
— Эй, эй, — закричал Эрик.
Он сделал несколько быстрых пасов руками, приводя Надира в чувство. Веки дрогнули, глаза открылись. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Затем в глубине зрачка зародилась на мгновение и тут же погасла оранжевая искра, пробуждая нечто чужое, нечеловеческое.
Эрик вздрогнул. Оранжевые всполохи — сверхрежим. Похоже, срабатывает автоматически. Неконтролируемый выход опасен, этого нельзя допустить. Работать и работать, причем с обоими.
Надир моргнул, и глаза приняли нормальное осмысление выражение. Посмотрел на встревоженного Эрика и перевел взгляд на Роберта, поднимающегося с пола. Брови удивленно поползли вверх.
— Что произошло? — спросил Надир.
— Связь между вами слишком велика. Отключается один, теряет сознание и другой. Я чуть было не вырубил Роберта, — виновато улыбнулся Эрик. — Ты упоминал зависимость, но я не думал, что так?
— Да, сейчас все усилилось, — ответил Роберт.
— Это не твоя, не ваша война, — тихо проговорил Эрик.
Взаимозависимость настораживала. Понимают ли они оба, что придется сделать? Роберт, по идее, должен знать. Но как-то слишком легко он ко всему относится.
— У нас есть выбор? — нахмурился Роберт. Он почти ощетинился, сощурил глаза. Эрик почувствовал, как по спине побежал холодок.
— Да, выбираться отсюда. Увезу вас двоих и Зака. Возможно, еще несколько человек из тех, кто не в состоянии самостоятельно уйти на Ароа.
— Если вывозить, то всех, — посуровел Надир.
— Остальное население — проблемы Содружества. Ван Дюрен нарушил немалое количество законов. Привлечем его к ответственности. Сюда придут военные, и…
— Полагаю, Содружество в курсе. События на Маллии происходят с их молчаливого попустительства или даже согласия, — заметил Роберт.
— С трудом верится. Но даже если и так. Не твои это заботы и проблемы. Что тебя удерживает? Хочешь справедливости? Но этого можно добиться иными средствами.
— Желание отомстить в расчет не берешь? — хмыкнул Роберт.
— Месть? Ни за что не поверю. Мне казалось ты выше всего этого.
— Предлагаешь сбежать? — Роберт брезгливо поморщился.
Эрик замолчал, мучительно подбирая слова. Если бы только он мог убедить, даже заставить. С одним Надиром возможно справиться, но не когда они вдвоем. С Робертом вообще непросто. Такой же упрямый, как и его отец. И невероятно силен. Даже в энергетической форме. Интересно, он сам об этом догадывается?
— Здесь происходит нечто большее. И не только Ван Дюрен тому причиной, — с тревогой проговорил Надир. — Это не правильно, вот так уехать и бросить незащищенных эртанцев. Смотри.
Надир показал слепок ментальной сети. Эрик долго и напряженно всматривался, прокручивая картинку с разных сторон. Зеленовато-серая масса клубилась, вытягивала щупальца в разные стороны, будто зондировала пространство.
— Выглядит нехорошо и довольно серьезно. Если мы видим их, то и они могут видеть нас, — наконец изрек он после паузы.
— Сомневаюсь, что они нас видят, — сказал Роберт.
— Что если ошибаешься? Тогда мы теряем время. Уезжаем немедленно. Твоя жизнь превыше всего, — воскликнул Эрик.
Надир вздрогнул и отвернулся.
— Эрик, не забывайся, — одернул его Роберт.
— Прошу прощения, если не так выразился. Имел в виду вас обоих. Свою часть договора я выполнил. Все готово, заказ оплачен, и, — Эрик быстро глянул в сторону Надира. — У него должно получиться, ручаюсь. Чего не скажешь о тебе. Поэтому нужно уходить. Чем быстрее попадешь домой, тем выше шансы на выживание.
— Ради меня готов вернуться на Тарру? — спросил Роберт с издевкой.
Эрик промолчал. Он уехал давно, обрубил все связи и ничего не обещал Винсенту, но. Вот именно это «но». Он не может не помочь его сыну.
— Если я откажусь? — тихо проговорил Надир.
— Откажешься отчего? — не понял Эрик.
— Уезжать, — Роберт посмотрел на брата с уважением. — Надир имел в виду «уезжать». Все остальное без изменений.
Эрик тяжело вздохнул.
— По-хорошему, мой долг вас уговорить, если это конечно возможно. Неужели вы оба собрались противостоять этому? Как и с кем? Эртанцы — не воины. Остатки таррианской общины тем более. У вас есть вооружение, техника?
— Кое-чем запаслись. Собирались наведаться на одну из брошенных военных баз. Ну и несколько сюрпризов подготовили. Я потом тебе покажу, — сказал Роберт.
— Хорошо, — Эрик согласился неохотно. — Но Роберт, тебе лучше не ввязываться. Сам знаешь, как тарриане относятся к любым вмешательствам. Или думаешь, в отношении тебя сделают исключение?
— Мы остаемся Эрик. И ты тоже. Считай, что это приказ. Мой приказ, — отрезал Роберт. — И я уже вмешался. Само мое пребывание на планете — вмешательство.
Эрик поморщился. Раунд проигран целиком и полностью. В голосе Роберта звучал металл. Не абсолютный приказ, но почти.
— Тогда займемся подготовкой. И разведку ментальной сети провести не помешает, — сказал Эрик. — Как у вас с боевыми приемами? Роберт?
— Ты знаешь, какой из меня боец. В отличие от Надира, учили исключительно в теории. Но тренировки были, сам знаешь.
Эрик почувствовал, что закипает. Затронули больную тему. Сколько раз он говорил о необходимости изучения, а не запрещения боевых приемов. Поднимал вопрос на Совете, укорял в легкомыслии. На агрессию нужно отвечать соответственно, а не терпеть или уходить в тень. Результат — перед ним, и весьма плачевный.
Роберт, смущаясь и явно испытывая неловкость, признался, что кое-какие вещи они уже пробовали. Лично у него получается создавать боевой шар. Надир, напротив, не умеет работать с энергией, даже в плане защиты, но техника и скорость лучше отработаны у него. Действовать одновременно в связке не хотелось бы. Хорошо, если Надир освоит приемы самостоятельно.
Эрик нахмурился. Роберт, конечно, изменился, и храбрится, но по-настоящему воевать не готов. Но не так просто отбросить культурные догмы и традиции. Придется с ним работать еще и психологически.
Местом для тренировок выбрали станцию. Чтобы в случае чего иметь доступ к неограниченному энергетическому источнику. Присутствовать разрешили всем желающим, поэтому народу собралось немало. Даже Зак и Джереми пожаловали. Фрэнк пришел, когда они еще не начали.
Эрик восторженно разглядывал станцию, словно любимое детище. Склонился перед запечатанным колодцем, осторожно дотронулся до знака птицы, затем повернулся к Роберту:
— Что тебе сказать, перемудрил. И печать хранителя и личная, даже генетический замок поставил. Запечатал, так запечатал, — сказал он выпрямляясь. — Ты же понимаешь, кроме тебя никто печать не снимет. Даже Надир.
Роберт лишь усмехнулся в ответ.
— Перестраховался. Да и пришлось брать станцию на себя. Кто-то из ее создателей постарался, замкнув на королевской печати. Если согласишься на роль хранителя, переведу на тебя.
— Ты предлагаешь мне роль хранителя, здесь? — в голосе Эрика звучало неподдельное изумление.
— Почему бы и нет? Да и им, — Роберт кивнул в сторону Джереми, — присутствие хранителя пойдет на пользу. Перестанут заниматься самодеятельностью.
«Хранитель по-эртански сафий, — думал Фрэнк. — Не это ли имелось в виду, когда так обращались к Роберту?» Еще одна зарубка в памяти, еще один момент, который нужно выяснить.
Сигур беспокоился о безопасности тренировок. Эрик заверил, что вполне, поскольку сверхрежим отрабатывать пока рано. Но на всякий случай отгородил воображаемый полигон защитным барьером, чтобы гасить избыточную энергию.
— Сверхрежим? — взволнованно переспросил Джереми. — Значит, мне не показалось?
— Да, я могу, — подтвердил Роберт. — Причем действует на нас обоих.
Джереми смотрел с нескрываемым интересом. А у Зака в глазах читался восторг. Марика наоборот нахмурилась и закусила губу.
— Сейчас проверим, на что вы оба способны, — Эрик сделал молниеносное движение. Фрэнк практически ничего не заметил. Мелькнуло что-то смазанное в виде вихря. Из ниоткуда возник золотистый шар, который пролетев несколько метров, рассыпался в воздухе.
— Повтори, — сказал он Надиру.
Надир резко выбросил вперед руку. Шар появился из ладони, но получился маленьким и рассыпался почти сразу после возникновения.
— М-да. Не густо, и двигаешься не достаточно быстро, — процедил Эрик. — Роберт, возможно, ты попробуешь?
— Думаешь, я буду быстрее? — Роберт отрицательно покачал головой. — Продолжайте без меня.
— Ты закрыл ему память?
— Нет, конечно, — возмущенно отозвался Роберт. Он ушел в сторону, присоединился к остальным, и с отстраненным видом наблюдал за тренировкой. Напряженный даже немного взвинченный, руки скрещены на груди, пальцы отбивают ритм.
— Ладно, — махнул рукой Эрик. — Надир. Ты достаточно тренирован и знаешь, что делать. Все, что нужно у тебя в голове. Техника, приемы. Все необходимое. Это ты обучался. Пойми, знает Роберт, знаешь и ты. Не сомневайся, действуй. Отдайся движению. Тело помнит, подскажет.
Надир пробовал раз за разом, увеличивая скорость. Но видимо все еще не так быстро как требовалось, хотя Фрэнк успевал заметить лишь смазанное движение руки. Свечение возникало на кончиках пальцев и рассыпалось, не успевая превратиться в шар.
— Почему не вмешиваешься? — спросил Фрэнк у Роберта.
— Всегда верил в неприкосновенность человеческой жизни и старался никому не навредить. Сейчас оттачивается смертоносное оружие. Надир, конечно, не я. Но из него делают убийцу, гораздо более изощренного, чем раньше. Ты даже не можешь представить, сколько мощи сосредоточено в этом энергетическом сгустке, и какую разрушительную силу он несет. В сравнении с ней то, чем я останавливал солдат, детская игрушка.
— Не совсем понимаю, в чем проблема. Это же твои знания? — удивился Фрэнк.
— У нас их называют запрещенными. Изучал в теории. Знаю, как выстроить против них защиту. На практике, естественно, никогда не использовал. Я почти свыкся с мыслью, что нам придется драться и без жертв не обойтись. Но нужно время, чтобы принять вот это все.
Фрэнк задумался. Воспользуйся Роберт подобным оружием, находясь в плену, что бы это изменило? Удалось бы ему освободиться и покинуть планету?
Роберт улыбнулся, услышав незаданный вопрос.
— Что случилось, то случилось. Я ни о чем не жалею. С самого начала не повезло. Меня практически лишили энергии. Затем я пытался выжить. Собирал энергию по крохам. Хотя, был момент, в самом конце, когда чуть не разнес полстолицы. Не знаю, как удалось сдержаться, — Роберт горько усмехнулся. — Тебе повезло, что ты уезжал. Ментальный выброс тебя бы задел и сильно.
— Землетрясение. Так это был ты?
Роберт утвердительно кивнул.
Слова натолкнули на что-то важное. Фрэнк практически ухватил пришедшую в голову мысль, но додумать он не успел.
— Все хватит, — воскликнул Надир, и в изнеможении опустился на пол. Он тяжело дышал, из носа шла кровь. Эрик молча протянул ему салфетку.
Марика нахмурилась, поспешила к Надиру.
— Не нужно. Я помогу, — Эрик предупредительно поднял ладонь. Взял Надира за руку. С пальцев сорвалась молния. Надир вздрогнул и поморщился, когда вспышка синего света окутала его.
— Неприятно, я знаю. Но действенно, — проговорил Эрик. — Посиди немного и продолжим. Не нравишься ты мне. Выносливости не так много. Роберт, пожалуйста, без тебя вряд ли получится.
Роберт вздохнул и направился к ним. Сначала сел возле Надира, взял его за руки и какое-то время молчал. Поднялся и нарочито медленно повторил движение так, что Фрэнк успел рассмотреть во всех подробностях. Извлечение энергии — в воздухе закружился искрящийся водоворот — замах, бросок, выброс. И заговорил тихо, еле слышно повторяя слова — инструкцию.
— Все просто. Энергию берешь прямо со станции и пропускаешь через себя. Поток проходит сквозь тело, напитывая каждую клетку, ты объединяешься с ним. Рука — продолжение тебя самого, и выброс. Ты становишься энергетическим сгустком, когда не существует тела, не существует тебя, есть только шар, несущийся к цели. Здесь важный нюанс. В момент выброса отдаешься практически полностью, оставляя лишь малую часть себя, чтобы вернуться. Если перестараешься, можно сгореть, и тогда… — Окончания фразы Фрэнк не услышал. Роберт исчез.
Движения Фрэнк не увидел. Все произошло даже быстрее чем у Эрика. Заметил только, как Надир отступает. А впереди огненными искрами осыпается золотой шар. Роберт отделился от брата и повернулся к Эрику:
— Доволен?
— Вполне. И выброс энергии больше и отдача меньше. Если бы еще он сам мог. Ты понадобишься для другого и, скорее всего, одновременно. Надир, процесс понятен? — спросил Эрик и, получив утвердительный ответ, добавил. — Тогда на сегодня все, отдыхай.
Пленного пилота звали Билли. Имя свое он вспомнил, хотя и не сразу. Парень все еще путался в событиях и не всегда понимал, где находится и что происходит. В голову ему больше не лезли, опасаясь навредить. Информации, которую извлекли из его памяти, оказалось вполне достаточно, чтобы понять, что же случилось на базе. За пилотом приглядывали, деликатно и на расстоянии. Роберт пояснил, что со временем Билли станет лучше, но воспоминания о событиях на базе останутся размытыми.
Поначалу Билли держался замкнуто, избегал толпы и более или менее нормально воспринимал только светящегося Роберта, называя солнышком. Удивительно, что Билли вообще Роберта видел. Телепатических способностей у пилота не обнаружилось, и уровень восприятия оказался ниже среднего. Тем не менее, он вполне явственно реагировал на присутствие Роберта, утверждая, что видит некий лучистый объект и радостно кидался навстречу. Роберт не возражал и охотно проводил время с пилотом. Они вместе бродили по лагерю. Роберт что-то рассказывал, а Билли просто шел рядом, и казалось, внимательно слушал. Взгляд у него становился рассеянным и мечтательным, а на губах появлялась улыбка. Что говорил пилоту Роберт, Фрэнк не знал, но вскоре из глаз Билли ушло затравленное выражение, он перестал вздрагивать, пугаться и замирать без причины. Постепенно пилот освоился и нашел себе занятия по вкусу. Научился разъезжать на тарианских машинках, с удовольствием помогал по хозяйству, и даже умудрялся вдохновенно готовить на кухне.
Флаер Билли перевезли на эртанскую территорию. Увидев знакомую машину, пилот оживился, глаза его загорелись, но вскоре взгляд потух. Роберт долго сидел рядом с ним и что-то говорил. Не понятно слышал ли его пилот, но сосредоточенно кивал.
Сигур не без гордости продемонстрировал Фрэнку эртанские запасы оружия. Оказалось неожиданно много и всего разного. Пулеметы, всевозможные типы индивидуальной брони, винтовки, боеприпасы, даже нашлось несколько плазменных пушек. Фрэнк не мог понять, откуда это все взялось и если выменяли, то как? Но Сигур на все его расспросы лишь хитро усмехался.
Фрэнк вспомнил ролики, транслируемые по телесету — вооруженные террористы-горцы с перекошенными от злобы лицами — все это было инсценировкой, продуктом пропагандистской машины. Существовал целый отдел, со своими режиссерами, сценаристами и актерами, специализирующийся на подобных вещах. Фрэнк знал эртанцев, поэтому и в мыслях не допускал, что постановки могут иметь под собой реальную основу. После демонстрации Сигура его вера пошатнулась.
— Груда железа. Мешает нормально двигаться. Как вы ее терпите? — Надир морщился, с отвращением натягивая броню.
Ему досталось тяжелое солдатское снаряжение. Но по размеру подошло. Использовать броню была идея Роберта. Надир поначалу отнекивался, мол, зачем мне? Роберт настаивал, тихо, но твердо, обронив фразу: «мне с этим телом еще жить».
— Эта, как ты говоришь, груда железа, может оказаться весьма полезной и спасти тебе жизнь, — рассеянно произнес Фрэнк, задумываясь над услышанным. Если Роберт собирается возвращать себе тело, что тогда планируется для Надира?
Снаряжение Фрэнка было на порядок сложнее — облегченная конструкция, используемая командным составом. Надир под руководством Роберта вскрыл блок-контроль, добрался до настроек и приспособил одну из внешних камер вместо правого глаза. Фрэнк только присвистнул, оценивая результат, подумав, что такой шлем и в повседневной жизни не помешает. Он знал, что Надир неплохой инженер, но Роберт, похоже, брата превосходил. Эта парочка успела и флаер Билли модифицировать, перестроив под работу на радарии.
Фрэнк облачился в броню, с удовлетворением отметив, что дискомфорта не испытывает и даже чувствует себя готовым к бою.
Хотя воевать пока не собирались. Эрику пришла идея наведаться на островную базу, воспользовавшись машиной Билли. База, по идее пустая, но на всякий случай во флаер загрузили боевой комплект. Перестраховаться не помешает. Эрик взял винтовку, вскинул, прицеливаясь, довольно усмехнулся и положил в грузовой отсек.
— Зачем винтовка? — удивился Фрэнк. — У тебя же огненные шары.
— Для каждой цели, свое средство, — многозначительно ответил Эрик.
Ехать особого желания не было. После катакомб смерти Фрэнк слишком хорошо представлял, что там обнаружат. Вообще события, произошедшие на базе, не укладывались в голове, казались лишенными смысла и логики. Не верилось, что генерал вдруг решился на такой чудовищный эксперимент: опробовать ментальную атаку на собственных военных, да еще и элитном составе. Фрэнк никак не мог отделаться от мысли, что в случившемся может быть его вина. Почему? Почему выбрали именно этот остров? Из-за визита Фрэнка или совпадение? А ведь на командующего базы вполне можно было рассчитывать. И ребята там толковые. Были. Вот именно, что были. А сейчас Фрэнк припрется с разведкой в поисках чего? Он почувствовал себя почти мародером. Обойдутся без него. Интересно посмотреть, пусть едут сами. Фрэнк так задумался, что услышал только окончание фразы, произнесенной Надиром:
— Раз у нас появился третий пилот, хорошо бы пригнать еще пару флаеров.
— Третий пилот? — переспросил Фрэнк. — О ком ты? Неужели собираешься брать Билли?
— Ты, естественно. Билли до нормы еще далеко, — со смехом пояснил Надир.
— Какой с меня пилот? — удивился Фрэнк.
— Я же тебя учил. С Робертом полетишь, он подскажет, если что.
Фрэнк неохотно согласился. Вести флаер не хотелось. Он не чувствовал себя уверенно в воздухе, особенно на военной машине. Но идея получить дополнительные флаеры пришлась по душе. Фрэнк стиснул зубы и забрался в машину.
Пилотировал Надир. Эрик сидел рядом с ним впереди, на ходу разбираясь с управлением и маршрутом. Фрэнк и Роберт расположились на заднем сидении. Роберт придвинулся к окну и сосредоточенно уставился в него.
Надир и Эрик о чем-то тихо беседовали. Прислушавшись, Фрэнк уловил чужую речь. Роберт молчал, по-прежнему повернувшись к окну. Он, в отличие от Надира, вообще казался малообщительным. И Фрэнк не знал, обусловлено ли это его состоянием, особенностями характера или нежеланием контактировать лично с ним? Энергетическая форма, само понятие воспринималось с трудом, и Фрэнк не представлял, как тот может ходить, сидеть и даже взаимодействовать с предметами и что при этом ощущает.
— Они говорят на таррианском? — спросил Фрэнк.
Роберт молча кивнул и снова уставился в окно.
Погода стояла хорошая. Джереми оказался прав, потеплело, снег растаял. Наконец-то на Северный материк пришла весна. Над ними небо, чистое, ни облачка, и спокойная синяя гладь океана внизу.
Они приближались к острову. Надир резко повел машину на снижении. Показалась база. Фрэнк напряженно всматривался в окно. Увиденное не радовало. База выглядела так, будто здесь проходили тяжелые бои. Разрушенные строения, ангары, даже посадочная полоса повреждена, видны воронки от взрывов. Тут что и с воздуха бомбили? Тогда они зря приехали, вряд ли на базе осталось вообще что-либо.
Надир тихо выругался, и сделал круг над островом, высматривая место для посадки. Флаер грузовой, тяжелый, не та высокоскоростная машина, на которой они летали в Эрту. Билли повезло, в долине оборудована вполне приличная посадочная площадка. Фрэнк подумал, странно, что пилота вообще на север понесло. Он, конечно, не соображал ничего, действовал бессознательно, но логичней было бы направиться в столицу, а не в Эрту.
Обнаружив достаточно ровный кусок поверхности, Надир на удивление мягко посадил машину. Выбрались из флаера и решили разделиться, чтобы осмотреть базу. Связь друг с другом работала как через броню, так и телепатически. Фрэнк рассчитывал идти вместе с Надиром, но Роберт остановил его.
— Им есть о чем поговорить, — усмехнулся он.
— Полагал, ты предпочтешь общество Эрика.
— Мы уже наговорились.
Фрэнк взял винтовку, опустил забрало, с завистью подумав, что Роберту ничего из этого не нужно. Идет себе и идет. Следующей мыслью было — нашел чему завидовать. Роберт никак не отреагировал на его мысли, хотя, наверное, услышал.
Камера работала безупречно, давая полноценный обзор. Чип, встроенный в броню производил замеры, вычисления и предварительный анализ. Данные выводились по требованию. С правой стороны на инфоэкране показывалось местоположение Надира и Эрика. Маловероятно, что на базе есть посторонние, но если кто-то появится, поступит уведомление.
Они прошли два разрушенных ангара. Заглянули внутрь. Обломки оборудования, разбитые флаеры и грузолеты. Искореженные поврежденные машины. И никого. Ни живых, ни мертвых. Возможно в подземном бункере им больше повезет и обнаружиться что-то полезное.
Вдалеке раздался хлопок выстрела и сдавленный крик по ментальной связи. Роберт рванул влево и тут же исчез. Фрэнк побежал следом. Броня выдала направления. Две зеленые точки — живые объекты, идентифицированные как свои и никого больше. Кто же тогда стрелял и почему, и чей крик он слышал?
Фрэнк послал мысленный запрос, но ответом была тишина. Даже Роберт не отозвался. А он наверняка уже на месте. Зеленые огоньки мерцали и приближались. Двадцать метров, десять метров. Осталось обойти ангар, и он их увидит. Фрэнк выскочил из-за угла и резко затормозил.
Надир сидел на земле, прислонившись спиной к ангару и тяжело дышал. Из носа тонкой струйкой текла кровь. Шлем валялся у ног. Эрик рядом, делал пассы руками над его головой. Прозвучал резкий окрик Роберта: «Отойди от него и картинку мне, быстро».
— Все нормально, — хрипло проговорил Надир. — Сигнал приказа, я все еще слышу его.
— Приказ? Ты о чем? — не понял Фрэнк.
— От зверюги мы избавились, но имплантат остался. Командам не подчиняться могу, однако это не значит, что я их не слышу. На Эрте такого не было. Или далеко, или блокировалось.
— Что именно ты слышишь? — спросил Роберт.
— Приказ о полной зачистке базы и самоуничтожении после окончания операции.
— Зачистка еще продолжается? — воскликнул Фрэнк.
Надир резко вскинул винтовку, наставив ее прямо на Фрэнка. Холодный взгляд темных глаз, почти нечеловеческое выражение. Фрэнк почувствовал, как покрывается холодным потом. И быстрый окрик: «пригнись». Фрэнк только успел присесть, как раздался выстрел и за спиной послышался грохот. Фрэнк обернулся. На земле лежал модификант. Фрэнк понял это по типу брони. Еще одна фигура скрылась в развалинах.
— Проклятье, — выругался Фрэнк.
— Вот гад, ушел, — пробормотал Надир поднимаясь. Вытер кровь тыльной стороной ладони, натянул шлем.
— Погоди, — остановил его Роберт. — Когда мы приехали сюда, ты ничего не ощущал. Почему вдруг сейчас услышал сигнал.
— Не знаю. Может быть передача настроена на определенные участки базы. Дошли до ангара и меня повело. Внезапная активация, чуть сознание не потерял.
Фрэнк вгляделся в экран брони. Показывает его самого и по-прежнему две зеленые точки рядом, никого больше.
— Почему я не вижу модификантов?
— Система рассчитана на живых, а они не совсем живые, — язвительно заметил Надир.
Эрик присел на корточки, внимательно разглядывая неподвижно лежащего модификанта.
— Ты его все-таки застрелил.
— Конечно, попал в ту самую точку. У большинства модификантов она плохо защищена броней. Если знаешь куда стрелять… — сказал Надир, нервно поглаживая шею.
Эрик потянулся к забралу.
— Погоди, — остановил его Роберт. — Надир, ты говорил о команде на самоуничтожение?
— Ага, после зачистки. Все еще получаю это сообщение. Сейчас проверим. Инструменты у кого? — спросил он.
Фрэнк передал портативный комплект.
Надир уселся возле тела, открыл кейс, порылся в нем, доставая отвертку с набором различных насадок. Вооружившись самой тонкой, аккуратно стянул шлем с головы модификанта. Молодой парень. Широко открытые, начавшие уже стекленеть, глаза. Половина головы спрятана под пластиной. Фрэнк брезгливо поморщился, успев рассмотреть соединения и крепление. Имплантат его бывшего напарника выглядел намного компактнее.
— Свеженький. Не разбирался еще с этой моделью, — процедил сквозь зубы Надир, слегка надавливая на крепление.
— Собираешься лезть внутрь? — удивился Фрэнк.
Надир пожал плечами, помедлив, бережно закрыл модификанту глаза и аккуратно сдвинул пластину.
— Ничего себе, имплантат пол головы занимает, — пробормотал Фрэнк.
— Так говоришь, будто никогда не видел.
— Представь себе, что нет. За исключением твоего, во время осмотра у дока. Неужели ты еще не понял мое отношение ко всему этому, — резко ответил Фрэнк, отходя в сторону. Рассматривать содержимое головы модификанта не хотелось. Эрик, наоборот, наблюдал, даже лицевую пластину поднял. Но выглядел как-то отстраненно. Выражение лица — беспристрастное, реакцию не прочитаешь.
Надир подозвал Роберта. Оба тихо переговаривались, вернее, перебрасывались отдельными словами. Снова на таррианском. Судя по паузам, часть разговора проходила беззвучно, мысленно. Надир или что-то переключал или отсоединял, меняя инструменты. Роберт тоже проводил какие-то манипуляции. Фрэнк заметил золотистые искры, периодически срывающиеся с его пальцев. Надир что-то извлек из имплантата и, наконец, поставил пластину на место.
— Подарочек мы обезвредили, — сообщил он, складывая инструменты в кейс. — Управление дистанционное, найти бы еще пульт. Странная у них здесь миссия — смертников. Выполнил задачу и того. А модификанты из последних, не отработанные еще. Что нелогично вдвойне. Хм. Кажется, я понимаю происхождение воронок на взлетной полосе…
— Что будем делать с оставшимися? — спросил Эрик.
— Отловим. Их всего-то трое, — задумчиво произнес Надир, покручивая в руках небольшой плоский предмет.
Фрэнк непонимающе на него уставился. Вот откуда он знает? Разведку базы они так и не провели.
— Понимаешь, чувствую я их сейчас, — виновато улыбнулся Надир. — Знаю, что еще трое. Ну, не больше троих. А вот этот чип позволит определить локацию, сейчас только придумаю к чему его подключить.
Надир подобрал шлем модификанта, воткнул чип в гнездо коммуникатора. На внутреннем экране появился значок загрузки. Фрэнк скептически нахмурился. Информация с чипа поступает прямо в мозг солдата. Интересно, в каком виде? Скорее всего, в закодированном. Возможно ли вывести ее на обычное устройство? Хотя как-то же это настраивают.
На экране появились совершенно непонятные значки и линии, Надир хищно сощурился, пробормотав: «кодировка», полез в настройки системы и что-то поменял. Фрэнк увидел схематическое изображение карты местности. Он нетерпеливо придвинулся.
На экране появилась база, со всеми строениями. Три огонька разбросаны в разных частях острова, по-видимому, активные, мерцают зеленым, так же как и отображаются «свои» у него на экране. Еще один непонятный, оранжевый. Если Фрэнк правильно разобрался с масштабом, на расстоянии метров пятидесяти от них. И множество темных неподвижных точек, натыканных по всему периметру. Надир увеличил изображение ангара и их местоположения. Здесь темнело пятно — неактивное, естественно — убитый модификант.
— Что значит вот тот, оранжевый? — задумчиво поинтересовался Эрик, указывая пальцем в экран. — Судя по расстоянию, может быть нашим сбежавшим приятелем. Но почему цвет другой?
— Не знаю. Возможно, не полностью исправен или функционирует в другом режиме. Я этого оранжевого не чувствую. Найдем, разберемся.
— Кстати, а кто стрелял? — спросил Фрэнк.
— Я, случайно. И кричал тоже, — признался Надир. — Успел выстрелить, перед тем как повело. Показалось, что кто-то приближается, а потом чуть не вырубился… И Эрик меня успокоил, немного.
Фрэнк напряженно смотрел на мигающий оранжевый огонек. Первый на очереди. Хотя… точка двигалась стремительно, расстояние увеличивалось. Спугнули все-таки.
— Они не боятся. Модификанты ничего не боятся. И не чувствуют тоже. Он удаляется, потому что на это есть причина. Но от меня ему не уйти, — сказал Надир с нехорошей ухмылкой и тихо повторил, — от меня еще никто не уходил.
Сначала осмотрели ангар. На удивление не пострадавший. Внутри — склад оружия, Фрэнк подумал, что кое-что можно перегрузить во флаер. После того как с модификантами разберутся. Некомфортно находиться на базе, когда здесь присутствуют солдаты, запрограммированные на зачистку. Даже при том, что теперь они знали, где те находятся. По спине то и дело пробегал холодок. Фрэнк не понимал, чего так разнервничался. Из головы не выходило выражение глаз Надира, когда тот стрелял. Показалось, что его бывший напарник снова исполнял приказ и целился в него, Фрэнка.
Дальше шли молча. У Надира в руке экран, который он умудрился вытащить из шлема. Оранжевый огонек и три зеленых. Надир говорил, что ощущает троих. Оранжевый — раненный? Поэтому его и не чувствует? Получается, по одному на каждого, если этого не считать. Фрэнк вспомнил потухшие темные точки. Сколько же здесь было солдат? На подобных морских базах количество модификантов ограничено. Используют для ремонтных работ и обслуживания. Этих завезли намеренно или держали в состоянии бездействия в одном из ангаров. Фрэнк встречался с подобным. Модификанты в режиме консервации. В таком состоянии могут находиться долго. В случае необходимости активируются простой командой. Любопытно, в данном случае распоряжение отдали удаленно или непосредственно с базы? Если отсюда, то кто? Еще одно смущало. Билли говорил, что всех убили. Но где же тела?
Миновали еще один ангар. Не разрушенный, но пустой. Весь пол изрезан следами гусеничной техники. И, похоже, тяжелой. А вот это откуда и зачем? Нестандартный транспорт для островной авиабазы.
— Надир, ты тогда базу всю осматривал?
— Только флаеры. Сюда не добрался. Не так много времени у меня было.
Оранжевая точка на экране добралась до подземного бункера.
— Я, пожалуй, прогуляюсь, — негромко сказал Роберт.
— Неплохая идея. Для модификантов ты не осязаем, — заметил Фрэнк.
— Ну, уж нет! Без меня никуда не пойдешь, — возразил Надир, с тревогой глядя на брата. — Они могут реагировать на источник энергии, а ты сейчас фонишь во всю, вон даже Билли тебя видит.
— Теперь ты меня опекаешь. — Роберт улыбнулся в ответ.
К бункеру подошли все вместе. Основной вход наглухо запечатан, но боковая дверь приглашающе открыта. Оранжевый огонь беспокойно мигал внутри. Прячется или что-то затевает? Для компании, состоящей из хорошо вооруженных троих человек и одного «полу-призрака», управляющего энергетическими снарядами, модифицированный солдат большой угрозы не представлял. Фрэнк усмехнулся, впервые мысленно назвав Роберта призраком.
Ангар представлял собой помещение внушительных размеров. Насколько Фрэнк помнил, здесь содержался основной авиапарк. Разрушения бункер не затронули. Посадочный туннель не пострадал. Все на своих местах, так как и в день их приезда. Грузолеты и боевые флаеры на стоянках, готовые к вылету. Нет только персонала базы.
Модифицированный солдат затаился в жилых помещениях в глубине бункера. Будто заманивает в ловушку. Но модификанты настолько хорошо не соображают. Его бывший напарник — единственное исключением. Милларду еще не удавалось создать, как он говорил «идеального солдата». Или Фрэнк что-то пропустил?
— Эрик, открой бункер. Вывезу сначала флаер. Он — скоростной. После займусь грузолетом, — Надир вручил экран Фрэнку, направился к одному из ближайших флаеров и залез внутрь. Двигатель послушно заурчал.
Эрик подошел к воротам, внимательно осмотрел запирающий механизм, безуспешно подергал рубильник. Затем сделал несколько шагов назад и замахнулся. Фрэнк услышал мысленную просьбу отойти, что немедленно и выполнил.
С ладони Эрика сорвался небольшой золотистый шар. Пол под ногами вздрогнул. Ворота вспыхнули и осыпались темными хлопьями.
— Так годится? — весело крикнул Эрик, обращаясь к Надиру. Тот высунулся из кабины флаера, кивнул, вывел машину на середину ангара, и покатил наружу.
Такими методами и бункер в пепел превратят, думал Фрэнк, глядя на кучку темного песка — все, что осталось от бронированных ворот. И на модификанта охотиться не нужно, или у Эрика на этот счет иные планы?
Роберт, нахмурившись, следил за оранжевой точкой. Его модификант тоже настораживал? Огонек неподвижно замер в жилом отсеке. Что же он там делает? Фрэнк надеялся, что не закладывает взрывчатку. А еще не покидало ощущения, что эти трое о чем-то договорились и ему как обычно не сказали. Он вопросительно посмотрел на Роберта.
— Думаю, Эрик хочет одного из них взять живым, — ответил Роберт.
— Зачем? Они же… Или это… — Фрэнк не знал, что сказать и замолчал, подумав, что наличие модификанта может помочь Надиру.
Оранжевый огонек неожиданно погас.
— Проклятье! Я туда, — выругался Роберт и исчез.
Подошли Эрик с Надиром. Бывший напарник выхватил у Фрэнка экран и недовольно нахмурился, бурча, что Роберт, как всегда, никого не послушал. Не сговариваясь, они прошли ангар и направились к лифтам.
— Где он был в последний раз? — спросил Надир.
— В жилых помещениях, вот здесь, — Фрэнк указал место на экране.
Площадка. Из четырех лифтов, работает только один. Еще имеется лестница. Выбор не велик.
— Я в лифт, вы, оба — на лестницу, — скомандовал Эрик и зашел в кабину. Двери плавно закрылись. Лифт пополз вниз.
Фрэнк скривился. С чего это Эрик разыгрывает из себя главного. Надир, на удивление, не возражал. Они выбрались на лестничную площадку и быстро пошли вниз. Идти всего четыре пролета. Но для бункера получается не мало. Фрэнк вдруг подумал, что в последнее время, все, что с ним происходит, имеет место под землей. Эрта, транспортная сеть, пещеры. Даже катакомбы смерти, из которых его вытащили, глубоко внизу. И только тарриане выбивались пока из общей картины, оставив поселение на поверхности.
Добрались до нужного этажа, и вышли в коридор. Ни души. И Эрика не видно. Фрэнк закрыл лицевую пластину. Ага, зеленый огонек мигает на расстоянии. Успел дойти практически до места. Надир тоже опустил забрало и вскинул винтовку, прицеливаясь. Коридор поворачивал. Бывший напарник остановился и сделал знак рукой, подождать. Фрэнк послушно замер. Надир, держа винтовку наготове, выглянул из-за угла и тут же дал знак подходить.
Безлюдный коридор и точка, обозначающая Эрика, горит в дальних помещениях.
«Мог бы, и сказать что-то, зараза, — подумал Фрэнк. — Роберт тоже хорош, молчит». Он только сейчас заметил, что и Надир изъясняется жестами, не используя связь или телепатию.
Впереди еще одна развилка. Бывший напарник быстро скользил вдоль стены. Осторожно выглянул и дал знак подходить. Снова коридор. Распахнутые двери и пустые комнаты. Но им нужно дальше, туда, где закрыто.
«Эрик зашел и прикрыл за собой дверь… Зачем?» — удивился Фрэнк.
А в этой части бункера он не был. Помещение, где они тогда ночевали, находилось выше. Там же, наверху, проходила беседа с командующим базой.
Подошли к закрытой двери. Зеленая точка внутри, им сюда. Надир поднес руку к замку, накрыл его ладонью и замер, прислушиваясь, словно собирался открыть дверь способом, работающим в Эрте. Но это же не Эрта! Тем не менее, дверь медленно ушла в стену. Эрик находился внутри, и модификант, и Роберт.
Вместе, словно по команде, они шагнули в помещение. Эрик замер у стены, но сделал упреждающий жест ладонью, чтобы не двигались. Дверь за спиной медленно закрылась. Модификант, похоже, Эрика не видел. И их с Надиром тоже. Все внимание солдата было приковано к Роберту. Как и предполагал Надир, модификант реагировал. Роберт двигался у него перед носом, а солдат резко поворачивался всем корпусом и застывал в боевой стойке. При каждом движении издавая звук, странный, напоминающий металлический скрежет. Но модификант, все-таки не робот. Скрипит броня?
Роберт поменял направление, солдат мгновенно передислоцировался и снова замер. Модификант стоял к ним спиной. Что Роберт делает, зачем двигается из стороны в сторону, гипнотизирует таким образом? Неужели трудно повернулся так, чтобы у них появилась возможность отключить солдата? Ему-то ничего не грозит. Вряд ли модификант в состоянии распылить энергетическую форму.
Фрэнк заметил золотое свечение, возникающее на ладони Эрика — приготовился. Но ударить можно и со спины. Да и Роберт в состоянии метнуть энергетический шар. Надир держал модификанта на прицеле. Палец на спусковом крючке. Чего же они медлят? И главное, почему молчат?
Фрэнк, не понимая зачем, рванул к модификанту и положил руку тому на плечо. А потом уже услышал сдавленный окрик Надира. Солдат дрогнул и обернулся. Шлем закрывал лицо. Броня — тело. В руках автомат. Ему и целиться не нужно, и так разнесет все. В голове две мысли: выдержит ли броня и где же доступ к этой проклятой точке…
Яркая вспышка света. Фрэнк зажмурился и услышал голос Надира: «Все нормально Фрэнки». Проморгавшись, увидел Эрика, стаскивающего с лежащего на полу солдата шлем.
— Надо же, это — девушка! — удивленно воскликнул Эрик.
Бледная кожа, песочные ресницы, такое знакомое, родное лицо. В легких внезапно закончился воздух. С губ сорвался стон.
— Фрэнки, нет! Фрэнк… — крикнул Надир.
Он говорил что-то еще, но Фрэнк перестал разбирать слова. Только голос, звучащий так, словно проходил сквозь толщу воды. Он видел лицо Надира прямо перед собой, его шевелящиеся губы, издающие это странное булькающее гудение. А потом кто-то налетел на него и сбил с ног. Фрэнк очутился на полу и отчетливо услышал грохот и выстрелы. Кто стрелял? В открытом дверном проеме стоял модификант. Здоровенный, укрытое броней тело, пулемет вместо руки. Вспышка и солдат, осыпался хлопьями темного снега.
— Фрэнк, ты в порядке, не задело? — участливо спросил Надир, помогая ему подняться.
Он отрицательно помотал головой.
— Полезли гады, у них команда охранять подружку, — Надир кивнул на лежащую девушку.
Фрэнк не мог заставить себя посмотреть в ее сторону, продолжая напряженно глядеть на кучку темного пепла.
Эрик выбежал в коридор, на ходу формируя снаряд. Надир отпустил Фрэнка и бросился следом.
В коридоре громыхало и полыхало. Отблески огня ползли по стенам. Внутрь повалил темный дым, запахло гарью. Пол под ногами задрожал. Роберт, который все это время находился возле девушки, вскочил и тоже побежал к выходу. Остановившись на пороге, он обернулся, бросил на Фрэнка взгляд полный тревоги и исчез в дыму.
Фрэнк на негнущихся ногах подошел к девушке, опустился перед ней на колени. Смотрел, не отрываясь, не отводя взгляда, и понимал, что никогда ее раньше не видел. Широкие скулы, узкий подбородок, капризные пухлые губы, веснушки на слегка вздернутом носу. Незнакомая чужая девочка. И молодая совсем. Хлоя выглядела старше: тонкая сетка морщин вокруг глаз, утомленное бледное лицо. А ей всего двадцать три. У этой же девочки кожа гладкая, ухоженная даже.
Фрэнк стащил шлем, вдохнул полной грудью, не ощущая ни дыма, ни запаха гари, и беззвучно зашептал: «Не Хлоя, это — не Хлоя.»
Броню с нее сняли. Незнакомка совсем не походила на солдата. Хрупкая и миниатюрная. Ее можно было назвать даже хорошенькой, если абстрагироваться от короткого ежика светлых волос, едва прикрывающих блестящую пластину. Имплантат поменьше, чем у того солдата. Дышит спокойно и ровно. Лицо умиротворенное, будто не вырубили, а спит. Ресницы незнакомки дрогнули. Фрэнк автоматически надавил на известную точку. Девушка отключилась, так и не открыв глаза.
Сколько времени она пробудет без сознания? Похоже, в коридоре завязался бой. Нужно поспешить на помощь ребятам, но и девушку одну не оставишь. Подумалось, что незнакомка — не простой модифицированный солдат, и важно ее не упустить. Оружие у девушки забрали. Однако Фрэнк слишком хорошо знал, на что способен даже невооруженный модификант. Связать бы. Он покрутил головой в поисках чего-нибудь подходящего.
Небольшое и пустое помещение, а впереди двойная дверь из непрозрачного светлого материала во всю стену. Фрэнк подошел поближе, створки двери разъехались. Он нерешительно застыл на пороге. Проверил механизм двери, убедился, что детектор движения функционирует с обеих сторон, и он не окажется закрытым внутри.
Просторный зал. Ряды массивных полупрозрачных шкафов. Серверная комната. Работающая. Сколько же тут шкафов? Выглядит как излишество для небольшой островной базы. Но Фрэнк не специалист. Надира бы сюда, возможно бывший напарник обнаружит что-то интересное.
Фрэнк дошел до конца ряда. Развернулся, зашел в другой. Все то же самое. Тихий гул, мигающие огоньки. В середине ряда один из шкафов раскрыт, даже растерзан. На полу валяются провода. Работа незнакомки? Не за этим ли она сюда приходила? Фрэнк наклонился, подобрал кабель. Тонкий прочный, сгодится. Прихватил еще парочку, чтобы наверняка, и вернулся в первую комнату. Девушка все так же лежала на полу. Фрэнк надежно затянул провода на запястьях и лодыжках, предварительно стащив с нее ботинки. Теперь не убежит.
Взгляд случайно упал на экран, валявшийся на полу. Модификантов было не трое. В коридоре он насчитал, как минимум, семь зеленых точек и три темные. А по лестнице поднимались еще и еще. Откуда они взялись? Фрэнк поспешно натянул шлем и выдохнул с облегчением. Картинка исправно работала, «своих» он видел, огоньки двигались. Значит, ребята в порядке.
Фрэнк подхватил винтовку и бросился к выходу. Раздался щелчок. Дверь закрылась перед самым носом. Его место там, а он заперт. Фрэнк раздраженно ударил кулаком в дверь, зная, что никто не услышит, не откроет.
— Активатор вверху справа, — раздался приятный женский голос.
Он вздрогнул и обернулся.
Девушка приподняла голову и смотрела на него совершенно спокойно. Связанные руки и ноги, похоже, ее ничуть не беспокоили. Равнодушный пустой взгляд очень светлых, чуть желтоватых глаз. У нормальных людей таких не бывает. Или тоже реакция на операцию, как это произошло с Надиром. Фрэнк поморщился. Вначале генерал подавал идею модифицированных солдат как воспитательное мероприятие. Государству нужны солдаты, и тюрьмы не будут переполнены. А искупив вину, возможно вернуться. Только потом Фрэнк понял, что изменения необратимые, солдаты представляют собой управляемых кукол и долго не живут. С трудом он примирился с мыслью, что из осужденных создают модификантов. Но сотворить этакое чудовище из хрупкой девушки? Подобное могло прийти в голову только психически нездоровому человеку.
Фрэнк все еще раздумывал, вырубить ее или не трогать, когда дверь открылась. В проеме показался Роберт. Молча бросил взгляд на незнакомку. С пальцев сорвалось несколько золотистых искр, и девушка снова отключилась.
Коридор затянуло дымом. Фрэнк подкрутил настройки видимости на шлеме. Дыра, зияющая в потолке. Обрушенная колонна. Ее ребята использовали в качестве баррикады. Надир и Эрик отстреливались. Фрэнк, пригнувшись, рванул к колонне. Занял место возле Надира. Прицелившись, снял одного из солдат, наконец-то сообразив, в какое место стрелять. Рядом бесшумно возник Роберт. Распрямился спущенной пружиной, выпуская огненный шар. Еще двое модификантов осыпались пеплом, взметнув темное облако. В рассеявшемся дыму показались наступающие фигуры, закованные в броню.
Фрэнк ощутил беспомощность, граничащую с отчаянием. Так, наверное, чувствовали себя пилоты базы во время атаки. Модификанты шли стеной, ломились прямо на них, поливая пространство автоматным огнем. Разлом в полу, изрешеченные стены, обвалившийся потолок. Даже если они перебьют всех солдат, придется искать другой путь наружу, здесь не пройти. Это солдат дырища в полу не останавливала. Но физические возможности модификанта намного превосходили человеческие.
Тем не менее, снаряды до них не долетали. Фрэнк заметил слабое мерцание, окутывающее колонну, за которой они укрывались. Эрик и Роберт держали защитное поле.
— Пора уходить. У меня патроны заканчиваются, — тихо шепнул Надир. — Подружку только заберем.
— Там серверная. Хорошо бы посмотреть, — заметил Фрэнк.
Эрик метнул энергозаряд, и под прикрытием обвала в коридоре они вернулись в комнату. Дверь захлопнулась. Эрик, приложился к ней ладонью, пробормотал: «запечатал».
Девушка лежала неподвижно, так и не придя в сознание. Надир легко подхватил ее, водрузил на плечо и рванул в серверную. Роберт, войдя следом, подождал, пока дверь за ними закроется, и, не оборачиваясь, метнул золотое пламя. Дверь полыхнула, но не осыпалась, а как бы оплавилась.
— Это их немного задержит, — улыбнулся он.
Фрэнк догадался, что открывающий механизм выведен из строя.
Эрик прихватил экран. Он всмотрелся в него и присвистнул.
— Не меньше тридцати солдат в бункере. Снаружи тоже есть. Такое впечатление, что темные точки — модификанты временно выведенные из строя, а сейчас они включаются один за другим.
Надир уже скрылся в глубине серверной. Фрэнк поспешил следом. Бывший напарник стоял возле одного из шкафа, положив на него ладонь.
— Можешь как-то подключиться? — спросил Фрэнк.
— Чтобы наверняка, так только через имплантат, — Надир криво усмехнулся. — Не знаю, стоит ли оно того…
— Нужно попробовать, — возразил Эрик и посмотрел на Роберта, словно в поисках поддержки.
Надир ничего не ответил, но послушно отправился искать управляющую консоль, которая и обнаружилась в конце ряда. Он помедлил секунду, словно размышляя, и осторожно уложил девушку на пол. Снял шлем, небрежно бросил его в сторону, следом полетела винтовка, затем выдвинул монитор и клавиатуру. Роберт устроился рядом, время от времени беспокойно поглядывая на дверь.
Эрик занял боевую позицию, со словами:
— Закончим в серверной, высадим стену. Оттуда выберемся на лестницу в другой части бункера. Путь не прямой, но наружу прорвемся. Вступать в открытый бой с этой оравой не хотелось бы.
— Может быть, оставим девушку? — предложил Фрэнк. Они же из-за нее идут.
— Из-за меня тоже, — Надир грустно усмехнулся. — Я сейчас для них как маячок, причем чужой, и не вырубишь просто так. Продолжит «светить» даже если я отключусь. Они меня еще и слышат.
Он вернулся к монитору. Пальцы замелькали по клавишам, легко и естественно, словно Надир всегда только этим и занимался. Роберт внимательно следил, но не вмешивался.
— Здесь немного, — сказал Надир, оторвавшись от монитора. — Доступно лишь поверхностное управление. Общие данные по острову. В основную базу войти не удается. Логи тоже посмотреть не могу. Но девчонка пришла сюда не просто так, подозреваю, или найти что-то важное или уничтожить.
— Иди напрямую, — не поворачиваясь, скомандовал Эрик.
— Не могу я так… — Он вздохнул, но кабель, тем не менее, вытащил и полез в кейс за инструментами.
— Собираешься включать это себе в голову? — не поверил Фрэнк.
Надир неопределенно махнул рукой, настроил на мониторе камеру, чтобы видеть свое изображение, подцепил крышку имплантата и быстро воткнул кабель куда-то внутрь. Тут же сдавленно вскрикнул и схватился руками за шкаф, чтобы не упасть. Дверь в серверную дрогнула. В ее центре возникла и продолжала расти дыра. Солдаты будут здесь с минуты на минуту. Эрик напрягся. В его руках уже раскручивался энергоснаряд. Роберт повернулся к дверям и приготовился.
— Поле держи. Насколько сможешь, — коротко бросил Эрик.
Дверь поддалась. Модификант показался в обгоревшем проеме. Эрик встретил его снарядом, солдат, этот и идущий за ним, вспыхнули и превратились в пепел. Следующего уложил Фрэнк, но модификант успел выстрелить. Словно в замедленном движении Фрэнк увидел, как пули попадают в поле, пространство вокруг них прогибается, и пули осыпаются на пол.
— Слабеешь, — процедил Эрик сквозь зубы. — Уходим.
Он раскрутил снаряд, бросил его в сторону дверного проема. Раздался взрыв. Пол загорелся, образовав огненную дорожку, через всю серверную и не доходящую до них каких-то пару метров.
Роберт бережно коснулся Надира. Тот с усилием оторвал побелевшие пальцы от шкафа, ухватил провод и резко выдернул. Бледный, зубы стиснуты, на лбу блестят капли пота. Фрэнк понял без слов. Подставил плечо. Надир тяжело оперся. Эрик подхватил девушку, и они побежали. Туда, где Эрик наметил выход.
Энергоснаряд разнес стену. Перешагнув через обломки, они выбрались в коридор, затем на лестницу, узкую, пожарную. Ступеньки шатались, скрипели под ногами. Такое впечатление, что здесь давно никто не ходил. Лестница вывела на просторную площадку. Дальнейший путь только лифтом. Благо он имелся в наличии, стоял на этаже, словно ожидал их прихода. Повезло. Будь лифт наверху, пришлось бы искать другой выход. Механизм вызова отсутствовал. Управление только изнутри — свисающий на толстом проводе пульт с кнопкой. Это даже не лифт, а грузовая и довольно старая платформа с клеткой. Нумерации этажей нет. Непонятно, довезет ли на самый верх или остановится на полдороги. Зашли внутрь, задвинули решетку, лифт дернулся и медленно пополз вверх.
Надир прислонился к стенке, держась за прутья.
— Ты как? — спросил Фрэнк.
— Нормально уже.
— Оно хоть того стоило?
— Вполне. Покажу, когда рассортирую. Много чего интересного и неожиданного, — кивнул Надир, устало прикрывая глаза.
Лифт остановился на этаже, где они тогда ночевали. Роберт пошел впереди, Фрэнк замыкал их небольшой отряд. Они попали в жилые помещения. Раскрытые двери, разбросанные на полу вещи, будто персонал подняли по тревоге. Почему он думал, что казармы находились внизу? Там, кроме серверной, ничего не обнаружилось.
Чуть дальше по коридору, находился командный блок. Снова никого, ни живых, ни мертвых. Вот и кабинет, где он тогда беседовал с командующим базы. Роберт толкнул дверь ладонью, выбив несколько золотых искр, и замер на пороге. Надир брезгливо поморщился. Фрэнк прошел вперед, протиснулся между Надиром и Эриком и заглянул в кабинет. Хорошо, что шлем не снял и воздух фильтруется. Похоже, они нашли командующего базой. Вернее то, что от него осталось. Развороченные останки, обуглившаяся спина. Тот, кто это сделал, использовал разрывные патроны и огнемет. Голова, как ни странно, не пострадала от огня, но затылок отсутствует. Ликвидация? Выстрелили в голову, потом разнесли тело и подожгли… Порядок мог быть и другой, но все равно уж больно сложно. Своеобразный контрольный выстрел, этакий модификантский юмор? Хотя эти штуки действуют исключительно в рамках приказа. Вспомнились слова Билли: «Мы стреляли друг в друга». Командующего могли убить и свои.
Фрэнк покосился на девушку, все еще в бессознательном состоянии висевшую у Эрика на плече. Допросить бы ее. Но чтобы вытащить из модификанта информацию, его нужно взломать.
Надир многозначительно хмыкнул. Вошел в кабинет и подобрал что-то с пола. Нечто лежавшее недалеко от почерневшей кисти. Как оказалось коммуникатор.
— Здесь больше делать нечего, — сказал он, выходя.
Роберт медлил. Потом щелкнул пальцами. Сверкнула молния. На месте человеческих останков образовалась кучка пепла.
— Зря тратишь энергию, — недовольно проворчал Эрик.
— Мы не бросаем наших мертвых. Чем этот хуже? — неохотно отозвался Роберт.
— Заметили, что здесь холодно? В кабинете вообще как в холодильнике. Словно кто-то заботится о сохранности трупов, — задумчиво сказал Надир.
— Вообще-то, кроме командующего я других трупов не видел, — ответил Фрэнк, проверяя температуру внешней среды.
А ведь действительно холодно. В броне этого не заметно. Даже если учесть что они в бункере, и обогревательные системы отключены, все равно должно быть теплее.
— Уверен, что это был командующий? — спросил Эрик.
Фрэнк задумался. К такому выводу он пришел только потому, что тело находилось в кабинете. Останки никто не осматривал, а теперь уже и не разберешь.
— По крайней мере, коммуникатор его. На крышке выгравировано имя, — сказал Надир. — Устройство оплавлено и разряжено. Но я уверен, что смогу его запустить.
Их никто не преследовал. Модификанты не смогли вызвать лифт или выбрались другим путем и поджидают снаружи? Фрэнк глянул на экран в руках Эрика. Точки все еще находились внизу, в серверной. Доламывают, наверное. Продолжают то, что начала незнакомка. В любом случае, это им на руку. Путь наружу свободен.
А вот и туннель. Флаеры на своих местах, здесь ничего не тронуто. Эрик подошел к грузолету, открыл дверь кабины, намереваясь устроить девушку на сидении.
— Не думаю, что это хорошая идея везти ее в Эрту — пробурчал Фрэнк. Глядя на хрупкую и внешне беззащитную девушку сложно было представить что это — экспериментальный модификант с дополнительными функциями. В том, что экспериментальный Фрэнк не сомневался. Никогда раньше док не использовал для подобных целей женщин. Неизвестность увеличивает риск. Незнакомку они не контролируют, всего лишь отключают. А безопасность Эрты превыше всего. Утверждение, накрепко впечатанное в сознание. Все-таки на него влияют. Община, ментальное поле. Фрэнк только сейчас это понял. Но, как ни странно, подобное влияние протеста не вызывало.
— Эрте ничего не грозит. Джереми о ней позаботится, — пообещал Эрик и забросил свою ношу в кабину.
— Погоди, нужно зачистить базу, — тихо сказал Надир.
Фрэнк вздрогнул. Бывший напарник произнес фразу глухим, равнодушным голосом, как модификант, повторяющий приказ. Неужели Надир снова реагирует на команду?
— Собираешься воевать? — удивился Эрик. — Солдат много, а мы теряем энергию. На брата посмотри.
Роберт действительно выглядел не лучшим образом, стал более прозрачным, мерцающим. Того глядишь и исчезнет. Фрэнк вспомнил, что шлем и винтовка Надира остались внизу. Его бывший напарник уязвим. Пока есть возможность лучше спокойно уйти, а не ввязываться в бой.
— Что ты предлагаешь? — спросил Роберт.
— Для начала подорвем бункер со всем содержимым. Взрывчатка была в том ангаре, где мы нашли оружие.
— Флаеры жалко, — вздохнул Эрик. — Хотя, согласен, смыл есть. Неизвестно на что эта зараза способна. Дай только грузолет подальше отвести.
Он закрыл дверь. Вернулся, стащил шлем, оглядывая Надира. Сощурился, словно что-то прикидывал. Наконец, протянул Надиру шлем, оружие и экран с изображением позиции модификантов:
— Осторожнее, там. Не рискуйте без надобности.
Роберт предупредил, что модификанты каким-то образом реагируют на все виды связи, включая ментальную, поэтому договорились не разговаривать без необходимости. Нет мысли солдаты не читали. Но могли уловить волну, на которую настраиваешься во время ментальной сессии.
Надир кивнул, забирая шлем и винтовку. Фрэнку достался экран, со словами, чтобы не задерживались, если солдаты полезут наружу. Эрик усмехался, излучая уверенность. Он вполне мог о себе позаботиться и без брони. Энергосноряды, защитное поле. Почему Надир этим не владеет?
Не теряя времени, вскочили в небольшую грузовую машину — Надир за рулем, Фрэнк рядом — и выехали из бункера. Роберт остался. Фрэнк обернулся. Одинокая фигура на посадочной полосе.
До ангара добрались без приключений. Зеленые огоньки по-прежнему оставались в бункере. Убитый солдат все также валялся возле ангара. Ну да, этот уже не поднимется. Обезврежен раз и навсегда.
Надир направил машину прямо внутрь и, не заглушая двигателя, принялся отбирать необходимое: оружие, взрывчатку, плазменные заряды для пушек. Все, что понадобится сейчас и можно увезти с собой. Нашел огнемет, примерился и вышел наружу, дав знак Фрэнку продолжать.
Вернулся он через несколько минут, швырнул огнемет в машину. Фрэнк окинул напарника внимательным взглядом. Разраженный, мрачный, неразговорчивый. Напряженный даже. Надира явно что-то беспокоило. Переживает из-за модификантов? Обнаружил что-то серьезное в серверной? Или тут что-то еще?
— Не люблю совпадений, — осторожно начал Фрэнк. — Я встречал Эрика на Старисе, и вот он здесь, чуть ли не руководит операцией. — Вы ему доверяете?
— Роберт — да. У них давние взаимоотношения. А я… — Надир замолчал. — Я, безусловно, верю Роберту. Эрик? Не знаю. Но готов поверить, если так считает Роберт.
— Эрик распоряжается, словно он здесь главный, — заметил Фрэнк.
— Нет, — усмехнулся Надир. — Эрик командует ровно настолько, насколько Роберт ему позволяет.
Экран внезапно потемнел, точки исчезли. Фрэнк потряс устройство, даже постучал по нему. Ничего, словно все отключилось. Растерянно протянул экран Надиру. И понял, что шлем перестал отображать местоположение Эрика. Мгновенно забрались в машину, и Надир рванул с места.
Грузолет стоял возле бункера, неподалеку от флаера Надира, готовый к взлету. Эрика нигде не было видно. Возле флаера сидела девушка, все еще связанная, но уже в сознании. А ведь перед тем как они уехали, Эрик погрузил ее в грузолет. Роберт, еще более прозрачный, чем раньше, сидел рядом с ней.
— Я взломал ее, — сказал он тихо, когда Фрэнк и Надир приблизились.
Незнакомка спокойно их рассматривала, переводя взгляд с Надира на Фрэнка. Но Роберта не замечала. Равнодушно глядела сквозь него.
— Эрик внизу, — пояснил Роберт, предвосхищая вопросы. — Разбирается с модификантами. Их я тоже отключил, через нее. Девушка — и пульт и ключ.
— У нас погасли экраны, — сказал Надир.
— Вполне закономерно. Я создал помехи, случайно, — Роберт протянул руку, погладил девушку по щеке. Нежно, бережно.
«Жалеет, — подумал Фрэнк. — А ведь ей ничем не поможешь».
Незнакомка никак не отреагировала на прикосновение и уставилась на Фрэнка. В желтых глазах мелькнуло какое-то подобие мысли.
— Номер четыреста сорок три докладывает. Номер четыреста сорок три докладывает, — заговорила она. — Эксперимент проведен, база очищена, подготовлена к осмотру. Поставленная задача выполнена не полностью. Одна боевая единица не обнаружена. Выявлен неучтенный модификант. Активированы солдаты для его зачистки. Номер четыреста сорок три ожидает инструкций.
— Она что, передо мной отчитывается? — удивился Фрэнк. — Что вы сделали с людьми?
— Персонал перенесен в холодильные помещения для последующей инспекции.
Значит, ожидается проверка. И инспекция трупов… Пересчитывать их собираются, что ли? Но почему так долго тянули? Билли появился в Эрте две недели назад. А небольшой армии солдат хватило бы нескольких часов, чтобы справиться с любой задачей. Что-то не сходится. Неучтенный модификант — Надир?
— Когда планируется инспекция?
— После обнаружения последней единицы. Я дам сигнал, — девушка повернулась к Надиру, который все это время пристально смотрел ей в глаза. — Модификант идентифицирован как вышестоящий по рангу. Номер четыреста сорок три поступает в распоряжение.
— Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул Надир.
— Кто приезжает с проверкой? Ван Дюрен? — поинтересовался Фрэнк.
Девушка замолчала. Быстро заморгала, точно вопрос вывел ее из строя. Застыла. Зрачки расширились, затем сузились в точки. Фрэнк потряс рукой перед ее лицом, но девушка не реагировала.
— Кто твой начальник?
Она засопела, шумно вдыхая и выдыхая воздух, словно перегрелось устройство, находящееся у нее в мозгу.
Кому ты подчиняешься? — догадался спросить Надир.
— Номер первый принимает работу, — ответила она, наконец, восстанавливая дыхание.
Допрос продолжался. Те пустые комнаты внизу, предназначались для модификантов: законсервированный десант на случай экстренной ситуации. Непосредственно перед атакой командующий получил приказ об активации солдат. Просмотр его коммуникатора, скорее всего покажет откуда пришел сигнал. Была ли девушка среди десанта или ее доставили на базу отдельно, выяснить не удалось. Но команды солдатам отдавала именно она.
— Кого она называет «необнаруженной боевой единицей»? — спросил Фрэнк.
— А ты не догадался? Билли конечно, — пояснил Надир.
Фрэнк нервничал, хотя внешне держался спокойно. Управиться с гражданским флаером не составляло труда, но на военных машинах он летать не любил. Опыта самостоятельного полета было немного. Высокоточное управление, чутко реагирующее на любое микродвижение, пугало. И еще Роберт, которого ему навязали в консультанты. Фрэнк чувствовал себя некомфортно в его присутствии. Ощущение вины никуда не делось.
Надир взлетел первым, грузолет Эрика последовал сразу за ним. Фрэнк медлил, тщательно все проверяя, прошелся по второму разу и только тогда взялся за управление, поднимая машину в небо. Набрав высоту и выровняв флаер, он облегченно вздохнул, почувствовав себя увереннее. Роберт наблюдал, но не вмешивался. Фрэнк уловил на себе его внимательный взгляд. Когда взлетели, Роберт отвернулся, снова уставившись в окно.
— Так и будешь молчать всю дорогу? — спросил Фрэнк. То, что Роберт его игнорировал, действовало на нервы.
— Из нас двоих Надир получился более общительным. А я паршивый собеседник, прости. Ничего, потерпи, скоро все закончится.
— Что ты имеешь в виду под «закончится»? Слышал ваши разговоры. Вы что-то задумали. Неужели предполагается исчезновение одного из вас? — воскликнул Фрэнк, задавая мучающий его вопрос.
— Надеюсь, что нет, — усмехнулся Роберт. — У нас есть план. Сложная многоходовка, но вполне выполнимая.
— Марика знает?
Роберт покачал головой:
— Пока нет. Из ваших только Сигур в курсе. Джереми тоже посвящен. Без него и без Зака не обойдемся.
— Задумали что-то опасное, — сделал вывод Фрэнк.
Роберт дал несколько советов, продолжая незаметно приглядывать. Фрэнк, его бывший тюремщик. Нет, он не держал зла. Он едва способен к мести. По крайней мере, не ради собственной персоны. Другое дело если бы это касалось Надира или кого-то близкого. Здесь нечто иное. Но даже сейчас, понимая мотивацию поступков Фрэнка, он не мог сдержать неприязни. И не к Фрэнку, нет. Скорее к воспоминаниям с ним связным.
Фрэнк справлялся, все шло хорошо, и можно было расслабиться до самой посадки. Мысли вызвали улыбку. Как же, расслабиться. Малоприменимо для его состояния. Хотя, сознанию тоже нужен отдых, он изрядно вымотался. Доза энергии, вытянутая из колодцев, почти сошла на нет. Когда вернутся, придется не один час провести на станции.
Вспомнился недавний бой. Несмотря на сомнения, с энергоснарядами он справился. Не предполагал, что получится, но тем не менее. Почти привык, почти не думал, автоматически выполняя бросок. Модификанты — не люди. Больше не люди. Если воспринимать ситуацию именно так, останавливать их гораздо проще. Останавливать. Роберт предпочитал не называть это убийством. Он уничтожал послушных кукол, почти роботов. У нападающих не было ни мыслей, ни разума. Ни у кого, кроме девушки. Она — другая. Потому и получилось взломать, перенаправить.
У незнакомки оказалось своеобразное мышление. Немного упрощенное, но хорошо структурированное и очень логичное. Роберт улыбнулся, подумав, что разум девушки, как добротно написанная компьютерная программа с удобным интерфейсом.
Воздух сгустился, покрылся рябью. Контуры кабины поплыли. Неужели сознание отключается? Захотелось забраться с ногами в кресло и по-кошачьи свернуться клубком. Мысленно Роберт так и сделал. Моргнул, или решил, что моргнул и его понесло. С усилием удержался, чтобы поставить маркер. На время и место. Необходимо вернуться до посадки. Фрэнк нервничает, ему потребуется поддержка.
Роберт закрыл глаза, зажмурился и нырнул. Даже почувствовал, как истончаются стенки кабины, и его энергетическая оболочка медленно скользит вниз. Бесшумно вошел в воду. Волны. Убаюкивающие, почти ласковые. Бескрайний простор океана. На горизонте вода, сливающаяся с небом. Или небо, становящееся водой. Он на поверхности, качается и, естественно, не тонет. Ждет большую волну. Ту, что накроет с головой.
Убежище. Он так давно здесь не был, что успел соскучиться. Тот же зал, диван, мягкие тени, бегущие цветовые пятна. Молодые, бледно-зеленые листья плюща и лиловые, еще нераскрывшиеся бутоны. Сюда добралась весна? А ведь казалось, в убежище ничего не меняется.
Книги. Одна из них лежала отдельно от остальных. Роберт бережно взял ее, и книга раскрылась на середине. Страницы, исписанные его почерком? Но он никогда раньше… Не может быть! От удивления и нарастающего чувства восторга он чуть было не выронил книгу. Надир оставил послание. Роберт улыбался, читая записи, переворачивал страницу за страницей. Рисунки? Надо же, у братца получалось рисовать намного лучше, чем у него. И ведь в этом что-то есть, Надир прав. Так просто. Как же он сам не додумался?
Шум крыльев застал врасплох. Шум и еле слышное курлыканье. Роберт отложил книгу, вскочил и побежал на звук. В этот раз он точно их увидит. Дорога показалась долгой. Когда добрался до края, то застал удаляющийся птичий силуэт, тающий в густом тумане. «Надиру вы открывались», — с горечью подумал Роберт.
Остановился на самом краю и почувствовал, как сердце колотится в груди. Его сердце. Выбросил руку вперед, словно собирался поджечь туман энергоснарядом, но всего лишь коснулся пальцами. Туман не оттолкнул как раньше, а пропустил, окутав ладонь. Роберт почувствовал холод и влагу на коже, словно рука погрузилась в воду.
Туман и выглядел по-другому. Стал менее плотным, будто истончился, и вверху сквозь него что-то просвечивало. Темное пятно, похожее на колодец или туннель. Еще один слой?
Роберт встал на цыпочки, потянулся к этому темному участку, раздвинул его руками. Туман послушно разошелся, обнажая проход.
Кабинет, в котором находились двое. Ричард Ван Дюрен, по обыкновению, мерял шагами комнату. Что странно без привычной сигары в зубах. И дыма в комнате не заметно. Генерал избавился от любимой привычки? Плотно закрытый ящик с сигарами лежал на столе, почти погребенный под слоем бумаг. Собеседником генерала был мужчина среднего роста. Роберт видел темный силуэт на фоне окна, но как ни старался, подробнее рассмотреть не мог. Смазанная нечеткая фигура, лица не видно. Особенно лица. Словно и здесь клубился туман, скрывая от него черты.
На появление незваного гостя никто не отреагировал. Конечно, ведь Роберт сейчас даже не в энергетической форме. Частичка разделенного сознания, разум, лишенный оболочки. На самом деле он все еще в убежище и одновременно в кабине флаера. Дремлет, устроившись в кресле, и по-прежнему стоит на краю, всматривается в белесую завесу, пытаясь разглядеть отдаляющуюся птичью стаю. Медленный взмах крыла, еще один, и еще…
— Что теперь, что дальше? — прозвучал голос Ван Дюрена. — Собрался идти войной на весь мир?
— Почему на весь? Для всего мы еще не готовы, пока хватает и этого, — хохотнул мужчина.
Роберт вздрогнул. Голос показался знакомым. Значит, они встречались. Вот только когда? В самом начале, или уже после? Его это воспоминания или Надира?
— Ты не понимаешь, — продолжил мужчина. — Это даже не управление, нечто больше. И я, то есть мы можем делать все, что нам заблагорассудится. Абсолютная власть. То, к чему мы оба стремились — идеальное послушное общество.
— Прямо-таки идеальное? — недоверчиво проворчал Ван Дюрен.
— Эксперимент на базе показал, население Маллии полностью управляемо и подчиняется ментальным приказам. Заодно мы обкатали новое поколение модификантов.
Ван Дюрен вплотную подошел к тому месту, где укрывался Роберт. Казалось, что генерал смотрит прямо на него. Уставшее лицо, покрасневшие глаза. Куда подевался тот энергичный человек, уверенный в своей непогрешимости? Так и подмывало сказать: «Паршиво выглядишь Рики. Замучили сомнения?»
Генерал стукнул кулаком в стену. Роберт непроизвольно отшатнулся.
Обрыв, неровные кирпичики под ногами. Проступающая синева неба над головой. Осыпающиеся пылинки в солнечных лучах. Густые облака впереди, закрывающие обзор.
Птицы не улетели. Они кружились в тумане. Рядом, совсем рядом. И продолжали курлыкать, будто говорили что-то. Роберт прислушался и снова оказался в кабинете.
— Когда собираешься на остров? — генерал повернулся к собеседнику.
— Как только получу сигнал от моей девочки.
— Твоей девочки? — язвительно переспросил Ван Дюрен. — Оригинальный способ избавиться от надоевшей любовницы.
— Малышка проявляла чрезмерное любопытство, — процедил мужчина. — И потом, опыт вполне удался. Женщины, как оказалось, переносят операцию намного лучше. А с ее телепатическими задатками вообще неплохо получилось. Доступно мысленное управление. Да и новый имплантат — удачная находка. Еще несколько тестов и можно начинать массовое производство. Суперчеловек, какие открываются возможности!
Мужчина рассуждал восторженно, явно будучи довольным собой. Биологическую составляющую имплантата они убрали, уменьшили повреждения мозга.
Роберт подумал, что нужно внимательно осмотреть незнакомку, возможно у нее есть шансы выжить. Моргнув, он оказался в убежище. Стебли плюща доползли до края. Сиреневые бутоны раскрылись, источая нежный аромат. На лепестках искрились капли росы. Пахучее соцветие коснулось лица. Вьюнок крепко опутал ноги. Необходимо вернуться, дослушать. Роберт рванул упрямые зеленые стебли.
— Заодно наведаюсь в Эрту, — продолжил мужчина. — Она не совсем погибла. Что-то осталось, я чувствую. После визита на базу зачищу все.
— Почему эта база? Что в ней такого, что тебе приспичило провести эксперимент именно там? — недовольно проворчал генерал.
— Жалко пилотов? Новые модификанты вполне способны их заменить. Причины? Хотя бы то, что база — удачно расположена, как раз между двумя материками, вполне годится для моих целей. Командующий перестал быть лояльным. Он даже пытался сопротивляться, и тем интереснее получалось его ломать, — мужчина удовлетворенно хмыкнул. — Кроме того на базе хранилась нужная информация. Девочка должна была все скопировать и подчистить. Удивишься, когда ознакомишься.
Генерал подошел к столу, резко скинул бумаги на пол. Открыл ящик с сигарами. Взял одну, покрутил в руках и раздраженно положил на место.
— Меня ты тоже контролируешь? — внезапно спросил он.
Его собеседник не ответил, скрестил на груди руки. Роберт видел движение и позу, но неизвестный по-прежнему оставался в дымке. Захотелось подобраться поближе, но что-то удерживало на месте, свободно передвигаться Роберт не мог. Оставалось слушать и наблюдать со стороны.
— На тебе моя защита, — произнес мужчина после паузы. Темный силуэт сместился ближе к столу. Лицо оставалось смазанным.
— Защита ото всех без исключения? Ни за что не поверю, что не оставил себе лазейки. Не отрицай, ведь именно ты заставил меня убить Фрэнка.
Мужчина хмыкнул, а вот в голосе генерала прозвучали нотки раскаяния. Роберту не послышалось. Именно раскаяния, чувства менее всего присущего Ван Дюрену. В генерале проснулась человечность?
— Тебя невозможно заставить.
— Да ну? — воскликнул генерал. — А кто так терпеливо и ненавязчиво внушал мне, что Фрэнк становится, не только бесполезным, но и опасным? Поэтому его необходимо уничтожить. И чтобы доставить удовольствие тебе, предварительно унизить, растоптать. И Эрта. Разбомбить, сравнять гору с землей было твоей идеей.
Перед глазами поплыли цветные пятна. Снова убежище. Роберт попытался сфокусироваться, но уткнулся лицом в бутоны. Звук хлопающих крыльев то затухал, то приближался.
Фрэнк утверждал, что Ван Дюрен всегда хотел расправиться с Эртой. Но авторство принадлежит не генералу. Роберт, отодвинув цветок, потянулся к темнеющему провалу.
— Личные счеты, сам знаешь, — неожиданно глухо проговорил мужчина.
— Благодаря которым у нас не осталось больше телепатов. Ни работающих на меня, как Фрэнк, ни тех, которых можно привлечь на службу. — Ван Дюрен откровенно злился. Судьба Фрэнка его все-таки зацепила?
— Телепаты сами по себе ничего не значат, главное — ментальное поле. И меня, значит, в расчет не берешь? — в голосе мужчины звучали обиженные нотки.
— Да, пожалуй, только ты и остался, — задумчиво произнес Ван Дюрен.
— Только? — насмешливо переспросил мужчина. — Я построил сеть, соединив в ней все общество. Послушные детали, шестеренки, вращающие механизм. Какая ирония! Ментальное сообщество по образу и подобию эртанского. Я задействовал те же принципы. Ну, с небольшими поправками. Единый организм, подчиняющийся управлению из центра. Полный контроль.
«Вот он автор ментальной сети», — думал Роберт. — Сети, возникшей под самым носом. А мы и не заметили».
Ни Ван Дюрен, ни, естественно, Фрэнк на создание подобного не способны. Соперник опасный и сильный. Его соперник. Проблема, которую предстоит решить в ближайшем будущем.
— Контроль не был целью, — тихо сказал Ван Дюрен. — Все, что интересовало меня — деньги и немного власти — обойти конкурента на выборах и подмять под себя добычу радария. Да, я хотел, и я передумал. Особенно сейчас.
— Поздно. Не время идти на попятную. Вся схема завязана на тебе, Рики. Ты — лицо, основная фигура, я — инструмент, выполняющий твою волю. Мы связаны, крепче, чем ты думаешь. И я — тот, кто убрал твоего конкурента, поставив тебя во главе, — проговорил мужчина с неожиданной горечью.
Горечь и боль. Не эти эмоции Роберт ожидал услышать. Мужчина хорошо знаком с эртанской общиной. Кто же он? Обиженный на всех эртанец или корни ведут к таррианам? Верится с трудом, но подобную вероятность нельзя исключить. Создать ментальную сеть в одиночку. Не каждому такое по силам. Гений, ставший выродком.
— А от Фрэнка избавился, потому что он мог хоть как-то тебя сдерживать, — проговорил генерал. — К сожалению, понимание пришло слишком поздно.
— Фрэнк? Этот щенок? — прошипел мужчина с нескрываемой злобой. — Не смеши. Единственного достойного соперника ты убрал собственными руками, даже не посоветовавшись со мной.
— Имеешь в виду Надира? — генерал задумчиво нахмурился. Он снова взял сигару, щелкнул гильотиной и потянулся к зажигалке. Мужчина схватил его за руку, останавливая:
— Не кури при мне. Знаешь же, что не выношу дыма.
Ван Дюрен отшвырнул сигару на пол, толкнул собеседника в грудь. Тот отступил на пару шагов и рассмеялся.
«Генерал еле сдерживается, — подумал Роберт. — Еще немного и взорвется. Его оппонент или рискует, или точно знает, что делает. Играет на нервах и, похоже, наслаждается игрой».
— Пленника, как модификант он сильно потерял в цене, — пояснил мужчина.
Ван Дюрен скривился:
— Не думаю, что пленник оказался тебе по силам. Фрэнк и тот не смог его взломать.
— И снова Фрэнк… Пойми, Рики, от меня еще никто не уходил, даже твой хваленый помощник-полукровка. И, главное, Фрэнк ничего не замечал. Ни-че-го, — мужчина произнес по слогам и с пафосом.
— Пленник избежал участи, превратившись в модификанта, — хмыкнул генерал. — Уверен, ты не мог читать Надира.
— Не мог, ты прав. Слишком сильный блок, автоматическая защитная реакция, наложенная на чуждую структуру сознания. В такое лучше не лезть без основательной подготовки. Большая вероятность отдачи. Но с пленником я бы справился.
— Могу представить как, зная твои методы. Превратил бы в пускающего слюни идиота.
— Над пленником хорошо поработали, оставалось лишь немного надавить. У меня бы получилось, уверен.
Даже зная, что сейчас ему ничего не угрожает, Роберт внутренне сжался. Методы взлома он изучал и понимал, чего именно ему повезло избежать. Значит, мужчина пересекался с Надиром, не с ним. И еще, тогда во время экзекуции, неконтролируемый ментальный выброс задел всех потенциально восприимчивых, всех, кто находился поблизости. Чем больше способности, тем сильнее чувствовался удар. Не похоже, чтобы мужчина оказался в числе пострадавших.
— Как ты думаешь, кем он был? — задумчиво проговорил Ван Дюрен.
— Представитель расы, обладающей очень развитым сознанием, как вариант. Слышал о таких, но лично встречать не довелось. Насколько я понимаю, эртанцы по сравнению с ними неразумные дети.
— Эртанцы… А ты? Помню, помню. Ты у нас — непревзойденный специалист, не имеющий себе равных, — генерал даже не пытался скрыть ехидство.
— Я лучше их, сильнее, — печально возразил мужчина.
— Далеко зашел в своей мести, — покачал головой Ван Дюрен. — Подумать только, сколько всего наворотить и из-за какой-то женщины.
— Она — не какая-то, не заговаривайся. И не должна была погибнуть. Задача женщины оставаться дома с детьми. С внезапно заболевшими, между прочим, детьми. Никогда не думал, что она поедет. К несчастью болезнь затронула только мальчишку, никому ненужное слабое, по эртанским понятиям, звено, на которое можно не обращать внимание.
Мужчина зашагал по комнате. Нервно, раздражено. Роберт чувствовал исходящие от него эмоции. Сильнее, не сдержаннее, даже по сравнению с Ван Дюреном.
— Во всем виноваты эртанцы со своей идиотской культурой, — продолжил мужчина. — Поставили женщину во главе угла. Женщины, видите ли, ментально сильнее, имеют право выбирать. Кто дал им такое право?
— Знаю, знаю, твое отношение к женщинам мне известно. Ровно, как и твои милые шалости. Маньяк, нападающий на девушек. Мне донесли, — сказал генерал, но не осуждающе, а вполне примирительно, будто намеревался успокоить собеседника.
Мужчина приблизился, контуры стали четче. Роберт понял, что может двигаться. Потянулся, выбросил руку вперед. Сейчас, еще немного и он сорвет туманную маску с лица… Пальцы коснулись чего-то холодного.
— Знаешь, где твой модификант? — проговорил мужчина, оказавшись совсем рядом. Роберт сжал и разжал пальцы.
— Исчез после ликвидации Фрэнка. Полагаю все-таки пришел в негодность. Миллард предупреждал, что Надир долго не протянет.
— Я не был бы так уверен… Придется мне этим заняться, как всегда. Не знаком с его сознанием, но есть ощущение, что если снять блоки, мог бы играть на его эмоциях. Надир вполне способен подключиться к сети, стать ее частью. И там я найду ему применение.
— Если он выжил, — усмехнулся генерал.
— Что это? Кто? Погоди, — закричал мужчина. — Мы не одни.
Роберт почувствовал, как его отбросило, вдавило в стену. Сознание начало затухать. И в тот же момент сработал маркер — Фрэнк запаниковал. Пора возвращаться. Роберт беспомощно барахтался, пытаясь выбраться.
Огромная птица ударила в окно, стекло треснуло, брызнуло осколками. Мужчина злобно выругался.
Роберт поспешно отдернул руку. На ладони осталось несколько белых перьев, застрявших между пальцами. Поднес руку к губам и дунул, перья взметнулись вверх и, закружившись, медленно осели, накрывая раскрывшиеся бутоны.
Надир внимательно рассматривал незнакомку. Лицо спокойное расслабленное, дыхание ровное, ресницы мелко подрагивают, будто спит, а на самом деле еще не пришла в себя после последнего отключения. Уложили ее в медблоке на корабле. Крышку имплантата сняли, но это оказалась обманка. Не было под ней механизма. Только небольшой красноватый рубец под отрастающими волосами. Ни входа для осмотра, ничего. Похоже, что имплантат вживили глубоко, и так просто к нему не подберешься.
Медблок давно не обновляли — вся аппаратура тридцатилетней давности — и только портативный регенератор выглядел относительно новым.
— Не густо, — со вздохом констатировал Надир, ознакомившись с инвентарем и вопросительно глянул на Роберта.
— Как ты себе это представляешь? Я не всегда со столовыми приборами управляюсь, — ответил Роберт с нехорошим смешком.
— Положим, столовые приборы тебе и не нужны, — хмыкнул Надир. — Эрик, что скажешь?
— Кое-что могу, но я не медик и не хирург, — беспомощно развел руками Эрик.
Надир включил сканер. Небольшой портативный прибор зашелся в возмущенном писке, обнаружив чужеродные детали. Тело незнакомки оказалось нашпигованным биомеханикой.
— С этим можно и после разобраться. Интересно посмотреть, как оно работает. А в голову боюсь лезть, — проворчал Надир. — И жалко девчонку ведь. У меня имплантат, у нее имплантат, он же мне как сестричка, теперь. Роберт, поможешь?
Роберт нахмурился, кусая губы.
— Сестричка, да не твоя, а… — он замолчал, оборвав фразу.
— О чем ты? — Надир недоуменно посмотрел на брата, затем перевел взгляд на Эрика.
— Слушай, что тебе говорят, пробуй, — последнюю фразу Эрик проигнорировал.
Внезапно Надир понял, что хотел сказать Роберт. Пристально вгляделся в лицо девушки, стараясь отыскать знакомые черты. Сестричка, значит. Маловероятно, но, кто знает, чутье у «старшенького» особое.
Роберт резко повернулся, глянул исподлобья. Недобрый взгляд. Надир подумал, что перейдя в энергетическую форму, брат перестал контролировать эмоции. Наоборот, выставляет их напоказ.
— Ментально посмотри ее, — предложил Эрик.
Роберт покачал головой:
— Ведь это же будет… не проси, не могу, — он осекся, содрогнувшись всем телом, зашагал по медблоку, нарезая круги. Нервный взбудораженный. Энергетическая оболочка искрилась раздражением. Надир поморщился. Что-то брат совсем извелся в последнее время. Хотя, понятно почему. Но тут ничего не поправишь. А все-таки Роберт рискует меньше чем он. Но брат взвалил на себя пренеприятнейшую ношу. Надир задумался, как бы он поступил на месте «старшенького». Вспомнился недавний разговор. Надир прикрыл глаза, мысленно прокручивая диалог в голове.
— Кто это сделает ты или Эрик? — Надир хмуро уставился на брата.
— Я. Разве могу доверить такое кому-то другому. Надир, мне…
— Только не говори, что тебе жаль, не нужно, — отмахнулся Надир. — Мы оба слишком хорошо знаем, чем все это должно закончиться.
— Ты будешь жить, я обещаю.
— Возможно, и только после того, как ты меня прикончишь, — Надир язвительно хмыкнул.
— Переход из одного состояния в другое равносилен смерти, — возразил Роберт.
— Значит вместе?
— Вместе и до конца.
Надир открыл глаза, возвращаясь в реальность. Эти двое все еще спорили.
— Я мог бы и сам, но у тебя выйдет лучше, — настаивал Эрик. — Вмешиваться не нужно, поговори с ней.
— Хорошо, — Роберт замер на полушаге, посмотрел на Эрика зло и с вызовом, но все же взял незнакомку за руку. Вокруг ее запястья взметнулся хоровод искр.
Желтые и синие круги поочередно сменяли друг друга. Точка. Пространство свернулось и развернулось. Вход. Контуры белой комнаты тонули в густой молочной дымке. По центру — стол и два удобных стула, предназначенные для неспешной беседы.
Роберт и девушка оказались друг напротив друга. Незнакомка удивленно осматривалась. Взгляд пытливый, оценивающий, но напряженный, и вся она как взведенная пружина. Хотя и не испугана. Роберт грустно улыбнулся, не в состоянии отделаться от чувства жалости. Красивая девочка. Судя по шраму, имплантат у нее недавно. Модификация новая и незнакомая. Очередной эксперимент трусливого доктора или кого-то другого? И как незнакомка оказалась в качестве подопытной? Согласилась добровольно — подобное пропагандировалось и приветствовалось — или такая же жертва, как и он сам?
Подслушанный разговор навел Роберта на мысль: если выжил один ребенок, мог выжить и другой. И хотя, в незнакомке ничто не напоминало его бывшего тюремщика: чем больше Роберт смотрел, тем больше понимал, что не ошибается. Но шансов подтвердить догадку немного, вряд ли девушка что-то помнит. А если применить воздействие? Роберт болезненно скривился. Проникать в чужое сознание он не любил. Даже сейчас в белой комнате два разума всего лишь общались, не касаясь друг друга.
Незнакомка тряхнула головой, светлые волосы, крупными кольцами рассыпались по плечам, янтарно-желтые глаза, не мигая, уставились на Роберта. Босая, в открытой майке на тонких бретельках, в брюках, подвязанных тряпичным поясом, широких и удобных с большими карманами, ни платка на голове, ни мешковатой робы. Если судить по воспоминаниям Надира — вольный, даже дерзкий наряд. На изящной шее нитка темных бусин из пористого материала, татуировка на левой руке. И почему босиком, привыкла жить в тепле? Незнакомка выглядела уверенно и даже раскованно. Первый шок прошел, а собственный внешний вид ничуть не смущал, видимо для нее это норма. Не дожидаясь приглашения, она резко отодвинула стул и села.
— Это допрос, да?
Роберт промолчал, он не воспользовался стулом, продолжая стоять скрестив на груди руки, лишь отступил на шаг и прислонился к белоснежной стене. Вот как, она ожидала допроса? Потому и обстановка не кажется ей странной. Но его одежда — Роберт быстро оглядев себя, понял, что неосознанно выбрал таррианскую форму пилота, даже нашивку с категорией оставил — одежда должна была показаться ей необычной.
Незнакомка состроила гримасу, забавно сморщив нос, поджала губы, затем повела плечами, небрежно тряхнув золотистой гривой.
— Не допрос. Я — друг, и всего лишь хочу поговорить, — произнес наконец Роберт. — Как тебя зовут?
— Лина, — она запнулась на мгновение, подняв глаза кверху, словно вспоминала. — Можно Ли, а тебя?
— Роберт.
Она неопределенно хмыкнула, будто имя показалось ей смешным.
— Не допрос, говоришь, — протянула задумчиво, поправила свесившуюся на глаза пшеничную прядь, завернув ее за ухо. Быстро опустила и подняла глаза, взмахнув ресницами.
— А что тогда? И вообще где мы находимся?
— У меня в гостях, — Роберт улыбнулся. — Заметь, пока вопросы задаешь ты.
— Непонятное место. Вроде бы комната, но… — Лина задумчиво теребила бусы, накручивая на палец. — Не могу подобрать слово.
— Границ не видно, — ответил за нее Роберт.
— Угу, — она кивнула, продолжая ничуть не стесняясь, с любопытством его разглядывать. Даже попыталась прощупать ментально, осторожно и весьма умело. Скрывать эмоции Лину не учили. Удивление, недоумение и немного раздражения поочередно отразились у нее на лице.
Роберт отодвинул стул, сел напротив. Лина положила локти на стол и наклонилась, чтобы дать собеседнику рассмотреть вид, открывающийся в глубоком вырезе майки.
— Я тебя не знаю, — сказала она, придвигаясь ближе.
Капризная и уверенная в себе женщина. Но сейчас действует просто и непритязательно, играет на инстинктах. Выбрала проверенную, обычно срабатывающую тактику.
— Мы не встречались, — подтвердил Роберт.
— Я знакома со всеми следаками, но ты не один из них. Новенький, что ли?
— Это не допрос, и я не следователь.
— Курить хочу. Сигареты имеются, или мне не положено?
Роберт помедлил, задумался, и все же достал из кармана пачку.
— Хм, привозные… — Лина удивленно покрутила незнакомую коробку. Открыла, вытащила тонкую длинную сигарету. — Спички есть? Хотя какие спички, у такого щеголя небось и зажигалка найдется.
Роберт усмехнулся на щеголя и выудил старинную зажигалку из того же кармана, щелкнул, с удивлением отметив загоревшееся ровное пламя. Лина потянулась, чтобы прикурить, прикрыла глаза, затягиваясь по-особому с картинным наслаждением, блаженная улыбка блуждала на чуть приоткрытых губах. Девушка играла, проверяя его реакцию. Она откинулась на спинку стула, но вдруг резко выпрямилась, вновь став похожей на взведенную пружину, и рассмеялась.
— Один лишь вид, а вкус как всегда, начинка та же, — пробормотала она, капризно выдохнув облачко дыма.
Роберт невольно поморщился.
— Не куришь? — Лина удивленно приподняла бровь.
— Не-а. — Он снова ощутил еле заметное ментальное прикосновение. Лина осторожно прощупывала его, стараясь остаться незамеченной. Роберт улыбнулся, погрозив ей пальцем.
— Заметил все-таки и закрыт, — отреагировала девушка. — Тебя обучали.
Не вопрос, констатация факта. Лина не стала отрицать попыток вмешательства и сделала выводы.
— Можешь работать ментально и к тому же красавчик. Синие глаза, смуглая кожа, отлично сложен, фигура бойца или танцора. Хотя, — девушка хитро прищурилась, — скорее бойца. Я права?
— Ни то и не другое, — покачал головой Роберт.
— Но я же вижу, как ты двигаешься, пластика, кошачья грация и тренированное тело, специально тренированное. Уж поверь, разбираюсь в подобных вещах, меня учили многому, — возразила Лина.
— Мое обучение было несколько другим, — хмыкнул Роберт.
Лина нарочито замахала руками.
— Не-ет. Слишком хорош. Не верю. Это твоя настоящая внешность?
— Да, — ответил Роберт с секундной задержкой. Лина заметила и самодовольно улыбнулась:
— Так и знала, менял что-то. Мужики тоже не брезгуют пластикой.
— Настоящая, до момента как я попал сюда, — добавил он.
— Как это, а сейчас тогда какая? — девушка растерянно потупилась, будто смутилась и быстро добавила, меняя тему. — Странный ты все-таки, и место это странное. Молчишь, наблюдаешь, что тебе нужно?
— Я же сказал, поговорить, познакомиться.
Лина закатила глаза. Резко вскочила, приблизилась к Роберту и уселась к нему на колени. Тонкая ладонь скользнула под рубашку.
— Познакомиться? Насколько близко? — она потянулась, кокетливо заглядывая ему в лицо и отпрянула. — Неужели не нравлюсь?
Роберт насмешливо улыбался, ничего не предпринимая, но и не отталкивая. Лина скривилась, ее озадачила подобная реакция, вернее отсутствие ожидаемой реакции с его стороны.
— Не нравлюсь я, не интересуешься женщинами, или..?
— Скорее «или», — рассмеялся Роберт. — Причем «или» для нас обоих. Подумай. А вообще, топорно действуешь, тоньше нужно, изящнее.
Лина нахмурилась, игривая улыбка сползла с лица, она поспешно встала и вернулась на место.
— Так кто же ты?
— Друг, хочу помочь. По поводу остального — мы не совсем в реальности, не думаю, что фантазии здесь сработают.
— Как это не в реальности? Я не понимаю… — девушка выглядела испуганной.
— Комната, размеров которой ты не улавливаешь. И… — Роберт замолчал, раздумывая, как лучше объяснить. — Смотри, сигареты, их я выудил из своих знаний, не знаком с местными аналогами. Но я не курю, поэтому вкус получился таким, как знаешь его ты. Окружение создается нашими совместными усилиями, мы оба влияем на него, понимаешь?
— М-мм, — Лина замотала головой, потом сделала несколько глубоких вздохов, успокаиваясь. Желтые глаза сузились. А Роберт подумал, что сообщение о «нереальности» девушка восприняла подозрительно спокойно. Не поверила, или у нее имелся определенный опыт?
— Тренировочная площадка, — задумчиво протянула Лина.
— Можно и так сказать, — ответил Роберт, бессознательно принимая тот вид, в котором помнил себя перед экзекуцией. Ведь все остальное принадлежало Надиру. Глаза остались синими, но стали чуть темнее и более тусклыми, лицо приобрело болезненную бледность, свежие, еще не зажившие рубцы скрывались под одеждой, вызывая давно забытую боль при каждом движении. Роберт поморщился. Лина вздрогнула.
— Сильно покалечили? Руки-ноги хоть целы? — в голосе звучало неподдельное сочувствие.
— Терпимо, жить можно и все на месте, — нехотя отозвался Роберт.
В комнате потемнело. По стенам мелькнули тени, словно там, за призрачным окном набежали тучи, закрывая солнце. Желтые глаза девушки стали ярче, а зрачки, наоборот сузились до точек. Лина удивленно моргнула.
— Погоди, ты тот самый пилот, попавший к Ван Дюрену? Не повезло. Морис — больной придурок. Слышала о тебе, но встречать не довелось. Ну, до того, как… Погоди, ты же память потерял. И… — в глазах у Лины полыхнула ненависть. С криком: «Ты убил Фрэнки», она кинулась на Роберта.
— Не убивал, — возразил Роберт. Удар он чуть не пропустил, в последний момент ушел в сторону. Лина покачнулась, теряя равновесие, но перестроилась и бросилась снова. Роберт спокойно позволял ей атаковать, но каждый раз уклонялся, двигаясь легко, естественно и расслабленно.
— Как же, не боец он, — процедила Лина, добавив пару крепких выражений, звучащих в ее исполнении особенно пикантно.
— Фрэнк в Эрте. Он жив и вполне здоров, — спокойно заметил Роберт, в очередной раз уворачиваясь от удара, бессмысленная борьба ему надоела.
Лина застыла, словно обездвиженная.
— Не верю, — хрипло прошипела она.
— Позже сама убедишься, я отведу, обещаю, — Роберт качнул головой, вот и подтвердилась догадка. Но как она могла помнить?
Лина рванула вперед, сбивая Роберта с ног. Оба покатились по полу и оказались в густой, высокой траве. Лина закрыла рукой глаза, прячась от яркого света. Роберт упал на спину, раскинув руки, но не жмурился, подставляя лицо солнцу. Лина резко вывернулась и полоснула Роберта по лицу ногтями. Он отпрянул, перехватив руку девушки. Свободной ладонью провел по щеке, с удивлением ощущая саднящую боль, которой не могло случиться здесь в белой комнате. Размазал выступившую кровь по лицу и под округлившиеся глаза Лины, затянул царапину.
— Ты так умеешь?
— Умел, раньше.
Она попыталась выдернуть руку, но Роберт только крепче сжал ее запястье. Притянул к себе, рассматривая изящную вязь татуировки, похожую на эртанские рисунки.
— Пусти, — зашипела сквозь зубы.
— Пущу, если перестанешь дурить. Фрэнка никто не убивал, — повторил Роберт, отпуская девушку. Она потерла руку, на коже набухли красные следы от пальцев.
— Извини, — пробормотал Роберт.
— Говоришь, Фрэнк в Эрте. А я? Неужели тоже, но как меня вывезли?
— Ты приехала на зачистку островной базы, помнишь?
Лина отрицательно замотала головой.
— Последнее, что помню: я и Редж, мы вместе. Разговариваем, пьем вино. Мне почему-то весело, я хохочу как безумная и никак не могу остановиться.
«Кто он Редж? Просто знакомый или мой неизвестный противник?» — насторожился Роберт, а вслух добавил:
— Так и думал, что ты не могла согласиться на операцию добровольно.
— Операцию, о чем ты?
— Имплантат.
— У меня?! — Лина разразилась витиеватым ругательством, подскочила, вцепилась руками в волосы, стала ощупывать голову. — Подлец, да как он смог… я же… Но как он понял? Хотя… я конечно блокировалась как умела, но от него разве спрячешься. И потом, после того как Фрэнки… я сорвалась.
Она опустилась на колени, из глаз потекли слезы. Роберт обнял ее, прижал легонько к плечу.
— Все, все, не плачь. Я помогу, обещаю. Твой имплантат не так уж страшен, с ним вполне можно жить.
— Киборгом убийцей, управляемым извне, ну спасибо! — вздохнула Лина и резко вскинулась, отстраняясь. — Постой, ведь ты избавился от имплантата, иначе мы бы не общались… Сможешь вытащить мой?
— Не избавился, но отключил. С тобой тоже должно получится. Удалить полностью? Вряд ли, не уверен. Это микрочип и находится глубоко внутри. Но повреждений мозга нет. И память вернется.
— Правда?
— Правда.
Лина жалобно всхлипнула. Худенькие плечи вздрогнули.
«Бедная девочка! Очередная жертва чудовищной машины. И сколько таких, покалеченных, с искореженными судьбами», — подумал Роберт.
Она подняла глаза, залитые слезами, и оттого казавшиеся еще более яркими. Роберт улыбнулся ободряюще и ласково.
«Собственно, а почему бы и нет?» — мысль возникла давно, но сейчас он ее не отогнал.
Лина смотрела с надеждой и потянулась к нему.
— Фрэнки это не понравится, — пробормотал Роберт, привлекая ее к себе.
— К бесу Фрэнки, — прошептала Лина, накрывая его губы своими.
Невозможная женщина, невозможные отношения в месте, которого не существует на самом деле. Она дразнила и играла, то подпуская, то отталкивая, целовала и оставляла следы укусов, ласкала со страстью на гране отчаяния, и судорожно впивалась ему в спину ногтями. Он перехватил инициативу, повел по своим правилам, и она подчинилась. А потом, переполненная какой-то нереальной, особой нежностью, осторожно касалась губами обожженной, обезображенной кожи, словно пыталась разгладить. Он подумал, что ее использовали, но никогда не любили по-настоящему, и будет жаль, если она ничего не вспомнит.
— Морис свихнувшийся урод, тебе еще повезло, — прошептала Лина.
— Не стоит недооценивать возможности собственной регенерации, — ответил Роберт, вспоминая, при каких обстоятельствах уже произносил эту фразу.
Жаркое полуденное солнце. Лето. Запах нагретой земли. Волны высокой бледной травы, колышущейся на ветру. С каждой волной, то здесь, то там мелькают ярко-красные бусины цветов с тонкими изящными стеблями. Тяжелые раскрытые бутоны так похожи на капли крови.
Лина лежала на животе и болтала ногами. На спине вдоль позвоночника змеился застарелый шрам, начинаясь от лопаток и доходя почти до талии. Роберт скользил по нему губами.
— Напоминание об аварии, — пояснила Лина будничным тоном. — Меня угораздило выжить.
— Сколько тебе сейчас, двадцать три — двадцать четыре? — Он дошел до поясницы, раздумывая, что делать дальше.
— Двадцать четыре, — Лина приподнялась на локтях, выплюнула покусанную травинку, сорвала другую, поднесла ко рту, но передумала и принялась накручивать на палец. — Конечно же я ничего не помнила. Первые детские воспоминания — приют.
Жизнь изменилась в двенадцать, когда Лину отобрали в школу для девочек. Спецрежим, муштра, суровая дисциплина, усиленная физическая подготовка, изматывающие тренировки. Обучали видам борьбы и обращению с оружием, проводили занятия на выносливость, и даже отрабатывали невосприимчивость к холоду.
— Видел бы ты меня с ножами, — усмехнулась Лина.
Помимо всего прочего развивали телепатию. Роберт болезненно морщился, когда Лина с каким-то безразличным спокойствием рассказывала, как их ментально ломали, а потом обучали ломать других. Тренировались друг на друге. Это окончательно пресекло любые дружеские отношения между девочками, превратив их в стаю конкурирующих зверенышей. Выживает сильнейший. Из сорока девочек к выпуску осталось восемь.
— И не спрашивай, что случилось с остальными, — тихо сказала Лина. — Однажды, после особо интенсивного ментального воздействия, я вспомнила. Не могла этого помнить, но вспомнила и…
— Как выжила при аварии?
Лина кивнула.
— И это, хотя саму аварию помню смутно, и то что было до нее. Родителей. В какой-то момент поняла, что не одна, есть кто-то родной, и я могу его найти. Появилось ощущение тепла, и еще чего-то такого. Не знаю, как объяснить. Понимаешь?
— Да, у нас существует нечто подобное. Всегда знаешь, что происходит с близкими, — Роберт вздохнул.
— Приходилось терять?
Он не ответил, отвел глаза в сторону, стараясь подавить эмоции и чувствуя себя беззащитным. Здесь, в белой комнате, восприятие обострялось до предела. Душа раскрылась, обнажаясь, будто с нее только что содрали кожу. Пространство отреагировало, колыхнулось, обрушиваясь возмущенной волной. Роберт зажмурился, стиснул зубы, волна нехотя отступила и теперь послушно плескалась у ног, лениво набегая на прибрежный песок. Он открыл глаза. Ржаво-рыжие дюны, подобно стражам, надежно укрывали небольшую бухту от любопытных глаз. Уютный пляж, черный, нагретый тропическим солнцем, песок, розоватое закатное небо. Соль на губах, теплый ветер, цветочные ароматы в воздухе. Ароа. Картинка из памяти Дженни. Он тряхнул головой, не без усилия возвращаясь в степные травы.
Лина выглядела безмятежно, словно не заметила, как он уходил на другое уровень.
— Знаешь, а ведь я мало что чувствовала. Ну после изменений этих. Не эмоционально, физически. А с тобой здесь… — она замолчала, мечтательно улыбнувшись. — Ты говорил ничего не получится. А в реале?
Роберт отрицательно мотнул головой, с тоской подумав, что Лина забудет эту встречу. И что ей нельзя с ним, ведь она наверняка не пройдет барьер. Даже Эрик не пройдет. Удастся ли ему самому? Роберт и в этом сомневался.
— Меня всегда тянуло не к тем женщинам, — прошептал он, подаваясь вперед.
— Ничего, не переживай. — Лина поняла по-своему, потянулась навстречу, ласково растрепав ему волосы. — Тебе нужна другая. Домашняя тихая девочка, которая будет заглядывать в глаза и ловить каждое слово. Уж поверь мне, я знаю. У таких обычно стержень внутри. Полезная штука, чтобы выдержать все твои закидоны. Их ведь много, закидонов то?
Роберт, улыбнувшись, кивнул.
— Расскажи еще про Реджа, — попросил он.
— Я скрывалась, прятала воспоминания. И больше всего на свете хотела найти брата, который остался тогда дома. — Лина перевела дыхание. — А Редж? Редж появился непосредственно перед выпуском, но, думаю, он никогда не терял меня из виду.
Рассказывая, о первом ментальном контакте с Реджем, Лина не сдерживала гримасы. Болезненные воспоминания. Редж вскользь глянул, а сознание прожгло так, что казалось мозги вскипят или вытекут. Из носа полилась кровь, сильно как никогда. И так случалось каждый раз в его присутствии. Постепенно Лина привыкла. Редж предложил сотрудничество. Сначала было интересно. Найти подход к «объекту», выяснить слабину, накинуть поводок, потянуть. Установить контроль и передать Реджу.
Параллельно усилили боевые тренировки. Ведь мало кто заподозрит бойца в хрупкой девушке. Несколько раз Редж брал Лину с собой, в качестве телохранителя, когда выезжал с Маллии.
— Редж — ну, он как охотник, а я, — Лина замялась.
— Загонщик, понимаю, — отреагировал Роберт.
— Я тогда ничего о нем не знала. До того момента, когда в какой-то экспериментальной конторе Содружества меня нашпиговали имплантатами. Да, я пошла и на это. Учти, почти добровольно. Не думаю, что Редж тогда на меня воздействовал.
— Где это происходило не помнишь?
— Не-а, — Лина замотала головой.
Они летели на частной яхте, и к управлению девушку не подпускали. Неизвестно, что это была за планета. По прибытию поехали сразу в госпиталь, закрытый. Изолированное крыло, отдельная палата. Лина никого не видела, кроме персонала. Реджа отговаривали, поясняя, что нельзя вот так внедрять сразу и все, но он настоял. И Лине стало паршиво. Болталась в состоянии, полусна — полубреда.
— Вот тогда я его и услышала. Ну, Реджа, его мысли, желания, фантазии. Ты даже не представляешь, насколько у него больные фантазии. Мне повезло выкарабкаться и даже научиться всеми этим биохимическим разнообразием управлять. Конечно пушки из меня не вырастают, но кое-что могу. Покажу тебе после.
Лина ловко выудила из пространства сигарету и жадно затянулась.
«Освоилась», — подумал Роберт.
— Я была пластична как глина, а еще любопытна до жути. Реджу нравилось лепить из меня то, что он хочет. Как оказалось — многоцелевую боевую машину — и использовать по назначению. А меня, как ни странно, привлекал контроль и возможность быть недалеко от Фрэнки. Конечно же я его нашла, сам понимаешь.
Лина достала очередную сигарету и какое-то время молча курила, сосредоточенно отслеживая кольца дыма.
— Он даже не трогал меня, ну, как женщину. Это случилось много позже, — Лина отбросила окурок, проследив за ним взглядом, и снова закурила. — Примерно тогда же я поняла главное. Кто он, что на самом деле со мной сделал, и почему. И поклялась стать его убийцей. Дальше было хуже. Задания. О них просто так не расскажешь даже здесь. Но я прошла через все это, ведь у меня появилась цель.
Роберт окинул взглядом точеною фигурку. До чего же хороша! Маленькие аккуратные ступни, узкие колени, гладкая упругая кожа, почти безупречная, не считая шрама на спине. Талия настолько тонкая, что кажется, дунешь, и переломится. Мальчишеские неширокие бедра и неожиданно полная грудь. Изящная до хрупкости девочка с картиночными золотисто-пшеничными кудряшками и трогательными веснушками на чуть вздернутом носу. Но как же обманчива эта хрупкость! Ее тело — боевой механизм, а, казалось бы, женственная грация, на самом деле смертоносная грация убийцы.
— Что же они с тобой сделали! — воскликнул Роберт.
Лина не отреагировала, задумчиво теребя нитку бус.
— Мамины, — неожиданно сказала она. Расстегнула и протянула Роберту. Он вздрогнул. Круглые пористые камешки, неуловимо напоминали гальку Тарры. Сжал бусины в ладони. Нет, не теплые, энергии не содержат, а то он было подумал… Бусины оказались не черными. Скорее темно серыми, а по центру располагался неровный, более крупный камень с красноватым отливом.
— Вулканит? — спросил Роберт.
Лина кивнула.
— Бусы естественно пропали вместе с мамой, и вот появились здесь. А я даже не заметила несоответствия.
Роберт взял ее за руку, разглядывая татуировку на запястье.
— У нее тоже есть история, — улыбнулась Лина. — Грустная. У меня парень был, давно, еще до имплантатов. Младше меня на полгода, и мы отчаянно любили друг друга. Тогда я еще была на такое способна. Он мне и сделал татуировку. Сама попросила. Узор — моя идея, придумалось откуда-то из головы. Редж, увидев, рассвирепел, думала кожу сдерет или вообще убьет. А парня я с тех пор не видела. И не спрашивала о нем никогда.
Лина вновь закурила и долго молчала, вперившись в одну точку.
— Эртанский узор, — тихо проговорил Роберт, обнимая ее за плечи. Лина обернулась, отбросила потухшую сигарету. Сухие глаза и губа, прокушена до крови.
— Я поняла, что у меня за имплантат, — спокойно сказала она. — Кажется, разработка Содружества для синтов. Нелегальная, естественно. Не знаю, где Редж ее раздобыл. Он кстати предпочитал экспериментировать на женщинах, говорил, что они гибче, податливей и лучше адаптируются.
— Оперировал Томас?
— Нет, другой хирург. Ты его не знаешь. У Реджа свои кадры. Помню этих девочек. Вернее то, что от них оставалось. Не думала, что такое может случиться и со мной.
— Однако ты выжила, — заметил Роберт.
— Я вообще живучая, не находишь? — Лина грустно усмехнулась. — Пережила и твой ментальный удар. Когда тебе имплантат вживляли, каскадный выброс был. Первый не такой сильный, а вторым меня накрыло. Еле в себя пришла.
— А да, я тогда себя уже не контролировал. Редж? — Роберт знал ответ, но все равно спросил.
— Сукин сын где-то шлялся, вовремя и надолго убрался с Маллии, — хмыкнула Лина.
«Это объясняет почему он оставался в неведении насчет моей персоны и видел уже Надира», — подумал Роберт.
— Научишь меня так драться? — Лина потерлась щекой о его плечо. — Никогда не видела, чтобы кто-то передвигался с подобной скоростью.
— Конечно, — пообещал Роберт.
— Расскажи о себе, — попросила девушка.
— Мне тридцать два года, вернее уже тридцать три. Я родился в особой семье и рос в особых условиях, поэтому долго приходилось доказывать, что такой же как все, хотя на самом деле это не так. Меня пичкали всевозможными знаниями, нужными и не очень, и требовали больше чем с других, никогда не делая скидку на возраст. Оказалось полезным, привык выкладываться и не ныть по пустякам.
— Там в нормальном мире у тебя кто-то есть? Родные, близкие? — спросила Лина.
— Мама осталась. Отец погиб, когда мне было четыре, жену… — Роберт запнулся, — потерял в двадцать шесть. С тех пор мотался по свету, пока не оказался здесь. Вот собственно и все.
— А еще ты влюбчивый и очень добрый, — Лина свернулась клубком и положила голову ему на колени. — Рядом с тобой хорошо и надежно. Скажи, у меня появятся чувства и эмоции, когда ты отключишь имплантат?
Она говорила не если, а когда. Поверила. Роберт кивнул, понимая, что сделает все возможное чтобы ей помочь.
Лина улыбнулась, глаза засветились каким-то особым внутренним светом, и продолжила рассказывать. Она следила за Реджем. Осторожно, как учили. Загонщик, ставший охотником. Нащупывая его слабости, подбираясь все ближе и ближе. Параллельно не упускала из вида Фрэнки, который по словам девушки «путался под ногами и увяз слишком глубоко».
— Я приглядывала, за ним и его маленькой подружкой. Пока их обоих не взяли… — Лина потупилась и снова замолчала.
— Редж переиграл тебя.
— Переиграл, — девушка вздохнула. — И что теперь?
— За Фрэнки все еще нужно присматривать, — улыбнулся Роберт.
— И Редж… — Лина сощурила один глаз, как будто смотрела в прицел винтовки.
— Поверь, месть не приносит облегчения, — пробормотал Роберт. — Реджа оставишь мне.
Надир не заметил, как Роберт вернулся. Он ждал, высматривал, но сам момент все-таки пропустил. И вот Роберт уже склонялся над все еще спящей незнакомкой. Взгляд грустный. Вернее, даже не грустный, а нежный что ли. Непростой такой взгляд. Надир тихонько присвистнул. Что же у них там происходило?
— Ее зовут Лина, — сказал Роберт, не отводя глаз. — Чип необходимо деактивировать. Поможешь?
— Скажи, что делать, — отозвался Надир.
— Тебе это вряд ли понравится, — Роберт оторвался от созерцания девушки. — Мне понадобится твое тело.
Надир многозначительно хмыкнул, состроив понимающее лицо.
— Не паясничай, — буркнул Роберт. — Лечить ее буду.
— А, ну раз лечить, тогда конечно, — все еще улыбаясь добавил Надир.
Это произошло слишком быстро. Мгновение, и Надир почувствовал себя отброшенным, отодвинутым куда-то на задний план. Тело больше не подчинялось. Все пространство внутри занимало сознание Роберта. Надир и смотрел на мир сейчас глазами брата. Оба разума в одном теле, соприкасались и не пересекались, существуя вместе, но по отдельности, однако Роберт преобладал и управлял. Надир ощущал сознание брата, как большой светящийся шар, который внезапно появился внутри, мягко оттеснив его самого в сторону. Оставалась только рассматривать этот шар со всех сторон, да и еще поглядывать наружу, следя за происходящим. Память, знания, опыт. Все что доступно Надиру и немного больше. Об этом «больше» они никогда не говорили. Хотя Надир знал, в нем сосредоточено все «чужое», имеющегося у Роберта, багаж, полученный братом во время инициации, то, что зачастую так пугало окружающих. Подарок, и вместе с тем бремя.
— Можешь заглянуть туда? — голос прозвучал неожиданно, заставив Надира вздрогнуть.
Он попробовал, напрягся, снова мысленно приближаясь к непознанному участку разума брата. Если сознание Роберта представлялось полупрозрачным шаром, который можно было разобрать на отдельные составляющие и погружаться, вбирая потоки информации, то с этим участком дело обстояло по-другому. Непроницаемое пятно, словно чужеродное тело, закрытое, спрятанное глубоко внутри, и вызывающее неприятие.
Надир рассматривал пятно, разрываясь от напряжения, пытаясь проникнуть сквозь оболочку, и очутился в пещере. Той самой, другой пещере на Тарре. Он стоял, вглядываясь в темную глубину озера. Вода притягивала и одновременно отталкивала. Опустился на колени, распластался на холодных камнях и погрузил лицо в воду. Открыл глаза. Со всех сторон обступила непроглядная тьма, а откуда-то из глубины доносился тихий булькающий звук. И ничего более. Вода, просто вода. Он позвал, но ответ не пришел.
— Не могу, — ответил Надир.
— Жаль.
Конечно же Роберт рассказывал об инициации, даже передавал в картинках. Но чтобы полностью осмыслить, сделать частью себя, необходимо полное погружение. А достигнуть этого как раз и не удавалось.
Надир отступил, снова почувствовав себя песчинкой в сравнении с разумом брата. Хотя Роберт действовал со свойственной ему деликатностью: не давил, не отключал и не выбрасывал, а ведь мог бы. Только сейчас Надир подумал, что брат в состоянии это сделать, но не перешагнет черту. Роберту можно доверять безоглядно. А Марика? Мысль о подруге неприятно царапнула. В разработанной схеме Марике отводилась слишком большая роль. Роль, о которой она пока еще не знает, но, когда придет момент, он окажется полностью в ее руках, зависим и беззащитен. А Роберт будет далеко, если вообще будет. Испытание властью, соблазн переиначить по своему усмотрению или даже… Нет. Если бы Надир мог, он бы сейчас замотал головой. Отбросить сомнения, нельзя подозревать близких. Он расслабился и улыбнулся, мысленно сделав попытку дотянуться до Марики. Однако его оставили без ответа. Стало грустно, а где-то в глубине, в районе сердца, кольнула тупая игла.
— Извини, — донесся голос Роберта.
Марика теперь жрица. Надиру казалось, что она отдаляется. Задумчивая, погруженная в свои, только ей ведомые мысли, она периодически замирала, словно находилась не здесь и на все его расспросы отвечала молчанием, не распространяясь о церемонии. На теле подруги появилась татуировка в виде мелкие перышек, рассыпающихся по спине и рукам, образуя крылья птицы, и замысловатый узор на запястьях под браслетами. Почему-то сейчас, вспомнив о посвящении Марики и инициации Роберта, Надир подумал, что у этих двух церемоний есть определенное сходство и возможно общие корни.
— Попроси Марику пройти с тобой посвящение, — предложил Роберт словно в подтверждение его мыслей.
— Тоже думаешь, что здесь есть что-то общее?
Роберт хмыкнул:
— Вряд ли догадываешься насколько.
Надир собирался возразить, но промолчал.
Тем временем Роберт занимался девушкой. Братишка — так называемый бесконтактный медик и, в отличие от Надира, мог воздействовать энергией, не пользуясь медицинскими инструментами. Надир понимал суть процесса в теории, но на практике у него получалось плохо. Тем интереснее было наблюдать за Робертом. Энергия расходилась нитями, текла по телу девушки, закручиваясь в спирали, и внимательно прощупывала каждый вживленный элемент. Роберт пока ничего не предпринимал, собирал информацию.
— Кроме главного чипа, будешь что-то еще отключать? — мысленно спросил Надир, не особо ожидая ответа. Ведь сейчас он почти исчез, растворился в разуме «старшенького», но Роберт отозвался.
— Остальное ей не мешает. Немного подкорректирую здесь и еще вон там, — он показал проблемные участки, где имплантаты, выглядели более тусклыми и находились в окружении темно-бордовой кашицы. — Некорректно прижилось, нарушена биомеханика.
Надир увидел яркие вспышки, нити засуетились, разбежались проворными змейками; бордовая структура постепенно сменялась обычной розовой, сбитые комки расходились сеткой здоровых сосудов.
К чипу, вживленному в мозг, Роберт пока не подобрался, хотя и осмотрел его со всех сторон.
— Не уверен, как отключить? — спросил Надир.
Братишка молчал, и Надир, почувствовав себя неловко, вопрос не повторил. Внезапно в сознании одна за другой возникли картинки. Роберт передавал беседу с Линой. И роль Фрэнка и того, кого Лина назвала Реджем. Надир насторожился. С этим человеком ему встречаться не довелось, ни Ван Дюрен, ни Фрэнк о Редже никогда не упоминали. А тут получается, ключевая фигура, автор ментальной сети, параллельные опыты с имплантатами, да еще и Содружество замешано. Человек по силе и влиянию, превосходящий генерала, но находящийся в тени. Внешность Реджа братишка так и не показал. Мелькнула нечеткая фигура, да и все. Только лишь голос, Надир его смутно помнил. Даже не сам голос, а скорее интонации, и это беспокоило. Ярость, граничащая с бешенством, контроль над кем-то, контроль над ним самим, и непреодолимое желание убивать. Все это всплыло в памяти. От бессильной злобы и нахлынувшего отчаяния Надир скрипнул зубами, на мгновение возвращая себе контроль над телом.
— Успокойся. Эмоции мешают, — еле слышно шепнул Роберт.
Надир скорее почувствовал, чем услышал нотки недовольства в голосе брата.
— Не видел я его, а Лина не показала. Вытягивать из памяти не стал. Но ничего, никуда Редж не денется. Придет время, мы эту проблему решим.
«И все-таки мы», — умиротворенно подумал Надир.
— Надир? — тихонько позвал Роберт.
— Я здесь.
— Хочу предупредить, скорее всего тебе станет нехорошо после всего этого.
— Из-за твоего вмешательства?
— Когда лечу энергией, возникает отдача, как побочный эффект. Чем больше трачу, тем сильнее бьет. Если подумаешь, то вспомнишь.
— Ничего страшного, потерплю, — Надир уже прокручивал нужную информацию в сознании. Да уж, Роберт часто использовал энергию, порой делясь неразумно щедро, что не раз выходило ему боком.
— Постараюсь аккуратно, — тихий смешок эхом отозвался в его разуме.
Роберт наконец-то приступил к главному имплантату. Надир видел устройство со всех сторон. Микроскопическая штуковина с замысловатой схемой внутри. Представил, чтобы делал, попадись она ему в руки, каким инструментом воспользовался бы. Чип внезапно увеличился, так что стали видны мельчайшие детали. Надир увидел то, что назвал про себя вводным устройством и мысленно представил, как меняет программу. Он и алгоритм прокрутил в уме и схему поменял, изменив направление потоков.
— Молодец, — шепнул Роберт.
Значит, не Роберт сам по себе, а оба они вместе, и брат направляет энергию, следуя его, Надира, плану. От этой мысли стало тепло и уютно.
— Мне будет не хватать тебя, — с неподдельной горечью сказал Роберт.
Они отшучивались, иронизировали, а Надир в добавок язвил, и вели себя так, словно вся их затея — пустяк, и с выполнением справится и ребенок. Эрик приходил в ужас, смотрел на них, как на идиотов, пытаясь вразумить и заставить обсудить, еще раз проработать детали. Ведь придуманная схема — нечто особое. Никто еще подобного не проворачивал, слишком много нюансов, и слишком многое может пойти не так. Оба они, практически синхронно пожимали плечами — зачем обсуждать, это ничего не изменит, и тренировками много не достигнешь. Но Роберт осторожно наблюдал за Эриком, следил, чтобы тот не сорвался, не запустил механизм раньше времени.
Надир удивлялся, как ему удалось сохранить задумку в тайне от Марики. Все-таки посвящение в жрицы пришлось как нельзя кстати. А еще Надир вынудил Роберта пообещать. Учитывая самоедство брата — непросто ему придется. Внезапно Надир понял, что делать. Выход оказался простым и очевидным. Да, пожалуй, так будет лучше, и Роберту не придется жить с чувством вины. Хотя бы от этого он его избавит. Чтобы там брат не говорил, но такое не забывается. Приняв решение, Надир расслабился.
Лина открыла глаза и тут же напряглась, словно ощетинилась.
— Тише, тише, девочка, все хорошо! — пробормотал Надир, помня, что Роберта она не видит.
Она прислушалась, распахнула глаза, жадно всматриваясь в его лицо. Потом заметалась. Будто в панике и неожиданно замерла.
— Память вернется чуть позже, — шепнул Роберт.
Лина расслабилась, прикрыла глаза, и вдруг резким движением, села. По рукам, по нежной коже, пробежала волнистая рябь.
— Спокойно! — окрикнул Эрик.
Она повернула голову, переключив внимание на него. Роберт попал в область бокового зрения, и она метнулась назад, будто что-то заметила и старалась рассмотреть. Отвела глаза, перевела взгляд обратно, и так снова и снова.
— Наверняка видит свечение, если не смотрит прямо, — усмехнулся Роберт.
— Лина? — позвал Надир.
Она повернула голову, уставилась не мигая.
— Можно Ли, — наконец-то выдохнула. Голос низкий, хрипловатый. — Кто вы такие? Как я здесь оказалась?
— Тебя отправили на островную базу, — подсказал Надир.
— Базу? Да… Редж сказал — обнаглели суки. А еще и шпион этот. Запутался мальчишка, — проворчала Лина. — Я же…
Она осеклась и побледнела, растерянно заморгала. Надир подумал, каково ей сейчас, вспомнил, как возвращалась их с Робертом память. А ведь имплантата она больше не чувствует, не называет себя номером — механизм удалось перенастроить.
Внезапно накрыло слабостью, на лбу выступила испарина, — вот она, отдача, как и обещал Роберт — словив на себе встревоженный взгляд Эрика, Надир еле заметно кивнул, чтобы не беспокоился.
— Я всех их, что ли?.. — Лина замотала головой, добавив витиеватое ругательство. — Не помню ничего. Нужно было съездить, разобраться. Ну как, для Реджа разобраться. На самом деле хотела с командующим поговорить, толковый мужик… был.
— Ли, ты сигнал должна подать. Когда? — спросил Надир.
— Сигнал? — девушка устала потерла виски и закатила глаза. Губы беззвучно шевелились, будто отсчитывали что-то. — Сейчас мы… Да, часов десять назад был крайний срок. Редж обещал подождать еще сутки и потом приехать в любом случае.
— У нас всего несколько часов, чтобы подготовиться к встрече, — заключил Надир.
Надир прикрыл глаза лишь на секунду и в следующий момент обнаружил себя на полу в медблоке. Эрик хлопотал рядом. В кожу впилась игла инъектора.
— Отдача, — пробормотал Надир.
— А что ты хотел? — огрызнулся Эрик.
Веки налились тяжестью, тело казалось свинцовым, очертания медблока смутно угадывались, и лицо Эрика — напряженно-встревоженное, выглядело смазанным, нечетким. Надир хотел позвать Роберта, но снова отключился и пришел в себя уже в каюте. За дверью кто-то возбужденно спорил. Голоса слились в один сплошной гомон, отдаваясь глухими ударами внутри головы, отчего еще сильнее сдавило виски. Постепенно начал различать говоривших. Женский голос явно принадлежал Марике, ее собеседником был мужчина, обладатель низкого, раскатистого и незнакомого голоса. Но смысл оставался непонятен. Марика перешла на шепот, звучащий не менее яростно. Мужчина, судя по интонациям, возражал.
Надир подумал, что видимо разом забыл эртанский, когда голоса стихли. Попытался встать, но подступившая неприятная слабость, заставила лечь обратно. Подумал: «Ну, Роберт! Удружил».
— Извини, — брат не замедлил появиться в каюте и присел на кушетку. — Я старался аккуратно, но тебе досталось не самое лучшее тело.
— Донашиваю за старшеньким, — проворчал Надир. — Как начнет рассыпаться, верну обратно.
Роберт улыбнулся. Энергетическая оболочка заметно потускнела, и сам он стал почти бесцветным. Отдача и его коснулась.
— Неважно выглядишь, — Надир встревожился. Если так отразилась незначительная затрата энергии, что произойдет при более весомых потерях?
— Лечить сложнее, чем драться, — пояснил Роберт.
— Кто это был? Голоса за дверью?
— Марика… — Роберт скривился.
Надир понимающе улыбнулся, хорошо представляя свою подругу в ярости. Марика — еще та заноза.
— Это я понял, а мужчина?
Роберт недуменно пожал плечами.
— Она накричала на нас с Эриком, потом ушла. Но Эрик молчал, я тоже.
— Странно, уверен, что слышал еще кого-то, — нахмурился Надир. — Или я бредил?
Брат ответить не успел, дверь распахнулась, и в каюту ворвалась Марика. Надир ожидал скандала, но подруга улыбнулась спокойно и ласково. Села рядом, нежно коснулась лба и положила руку на грудь. Стало хорошо. Отступила тяжесть в груди и в висках, исчезла ноющая игла в районе сердца.
— Не делай так больше, — попросила Марика. Он кивнул, готовый пообещать что угодно.
Подруга улыбнулась, тряхнув волосами, непривычно собранными в высокий хвост. Надир не услышал знакомого перезвона монеток и нахмурился, обратив внимание на ее одежду: вместо юбки — комбинезон, похожий на летный, на ногах высокие ботинки с рантом для кошек.
— Собралась в горы? — Надир подорвался.
— Ребята прокладывают новую трассу, — пояснила Марика.
— И как всегда без тебя не справятся, — проворчал Надир. — Пойду с тобой. Как долго я был в отключке?
— Пару часов. Время еще есть, но тебе лучше остаться здесь.
— Это почему же? — возмутился Надир.
— У тебя голова кружится.
— Ничего не… — он резко приподнялся на локтях, комната предательски завертелась. — Ну, что ты со мной делаешь?
— Вот видишь, не спорь со мной, — улыбнулась Марика.
— Будь осторожна, — шепнул Надир, когда она уже выходила.
Вернулся Роберт, исчезавший на время разговора. Надир благодарно кивнул брату.
— Доктор вставать запретил? — усмехнулся Роберт.
— Как же, еще и наслал на меня головокружение, чтобы наверняка, — пожаловался Надир.
— Правильно, между прочим. Отдохни пока, успеешь помочь. Сигур уже освободился и скоро подойдет.
— И ты туда же, а еще брат, называешься, — буркнул Надир. — Горы подождут. Вообще-то на базу нужно смотаться, встретить Реджа со всеми почестями.
Роберт отрицательно замотал головой и принялся объяснять. На шахтах усилились беспорядки. Рабочие отказывались выходить на смены, выводили из строя оборудование. На одной из шахт взяли в заложники все начальство, включая коменданта. Об этом Надир слышал, ситуация обострялась постепенно. Подумалось, что есть в этих беспорядках что-то искусственное, но он так и не удосужился выяснить. А сейчас обстановка предельно накалилась, грозясь перейти в восстание. Уменьшение добычи радария означало убытки для Маллии. Подавление мятежа — главная причина, почему на Северный материк направлялись войска. И хотя контрудар планировалось начать позже, мятеж — хороший повод для Эрты сменить статус погибших на выживших и вполне активных. Военных ожидал неприятный сюрприз.
— Они готовят удар, а мы готовим наступление. Основная работа ждет здесь, — заключил Роберт. — А Редж? Поездка на авиабазу задача второстепенная.
— От Лины новостей набрался? — поинтересовался Надир.
— Ли подключили к эртанской сети, пока локально — с ней налажен ментальный контакт, но у нее нет полного доступа.
— Фрэнк уже в курсе?
— Ему не говорили, в надежде, что сам поймет, но Фрэнк — тугодум, ты же знаешь, — хмыкнул Роберт.
Надир понимающе кивнул, отметив проскочившее в голосе брата ехидство, подумал, что Лина тоже еще не вспомнила Фрэнка, как раз хорошо, если до обоих дойдет одновременно.
— Так тут и без меня народу полно, — вздохнул Надир. На счет Реджа брат недоговаривал, сознательно игнорируя исходящую угрозу. И это беспокоило. Роберт не мог недооценивать противника, здесь что-то другое, и вряд ли личная бравада. Пришло в голову, что эртанская ментальная сеть болезненно отреагирует на появление Реджа. Удар почувствует каждый, ведь эртанцы, как единый организм.
— Я станцию под тебя настроил, сможешь управлять установкой и сбивать все, что не наше, — как бы между прочим упомянул Роберт.
Надир нахмурился. Сколько он не просил, но брат так и не дал ему полного доступа к станции, а сейчас вот так запросто — настроил. Рассчитывал отвлечь станцией, а сам намерился перехватить Реджа на островной базе.
— Собрался один на один? — встревожился Надир.
— А что мне сделается? — хмыкнул Роберт. — Наоборот, имею преимущества. Убить не убьет. Взломать? Не исключено, но маловероятно, все-таки меня обучали.
— Ну да, обучали его, — проворчал Надир. Однако тренировки вспомнил. Изнуряющие, выматывающие, Кристоф проводил их специально для Роберта. Сначала брат освоил защиту, научился ставить щит и уходить от воздействия. А вот атаки давались нелегко. Слишком сильно в него было вбито — не причинить вред другому. Блокировка у Роберта мастерская, но сейчас с ним церемониться не станут, и Редж не Фрэнк с его неуклюжими попытками.
— Физически он меня не достанет. Если что, уйду в глубокие слои, — Роберт передернул плечами.
— И как ты его обезвреживать собрался, методом внушения что ли? — ехидно заметил Надир.
— Послушай, ни тебе ни Лине приближаться к Реджу нельзя. Попробую взломать. Если получиться, то обезврежу полностью, а нет, так вымотаю и ослаблю.
— О как заговорил… Ты вообще кого-то ломал? C Линой ментально поговорить боялся.
— С Линой. Как модификанта ломал, как человека… — Роберт нахмурился. — В целом насилие для нас неприемлемо, сам знаешь. Хотя взлому меня Кристоф обучил.
— В теории?
— На практике, случай представился подходящий. Подробностей не скажу, и в памяти моей не ищи.
— Эрика хотя бы возьми, не лезь сам, — встревожился Надир. — Он — хранитель, к тому же лишен условностей.
— Возможно, — пробормотал Роберт.
И Надир понял, что не возьмет и будет действовать один. Задумался, что произойдет с Робертом в случае неудачи. Повреждение или даже разрыв энергетический оболочки вполне реальны. Другие варианты нравились еще меньше, но сейчас не это главное, и он отмахнулся от тревожных мыслей.
Роберт попрощался и вышел. Головокружение давно прошло, Надир поднялся с кушетки, чувствуя себя гораздо лучше. Внезапно стало понятным опасение брата. Вспомнились навязываемые чувства и эмоции, и то мало объяснимое влияние Реджа, угрозу его, Надира, подчинения. Что ж, придется не вмешиваться, по крайней мере, сейчас, но позаботиться о поддержке для Роберта не помешает.
Как Роберт ни присматривался, но стоящего перед ним человека он видел впервые. Лет пятьдесят, но казался старше, невысокий и какой-то невзрачный, Редж — а это был именно он — внешность имел вполне заурядную. Открытое забрало шлема позволяло хорошо рассмотреть лицо: длинный прямой нос, тонкие губы, жидкие, уже начавшие седеть волосы. Вполне подходящие черты, чтобы не выделяться из толпы, пройдешь мимо и не заметишь. Не таким представлялся автор ментальной сети. Еще он еле заметно прихрамывал на правую ногу. В смещенном восприятии травма выглядела старой, скорее всего полученной в раннем детстве.
Редж приехал один. Пилот остался во флаере, с ним еще придется разбираться, но позже. Удивило, что пилот — модификант и не самого нового поколения. Модификанты подобного класса не способны к сложным операциям, автопилот и тот эффективнее. Кто же из них управлял флаером? Или Роберт что-то упускал, или у модификанта другие задачи.
Мужчина спокойно направился к командному пункту, Роберт, укрывшись за ментальным щитом, поспешил за ним. Редж вздрогнул и оглянулся, будто что-то почувствовал, но обнаружив позади себя пустоту, продолжил путь. Роберт понял, что не так уж незаметен и, ослабив щит, появился перед самым носом противника. Редж в ту же секунду выстрелил, не тратя время на вопросы и выяснения.
«Хорошая реакция и убойная тактика: сначала атаковать, а разбираться после», — подумал Роберт. Он даже не посторонился, продолжая неподвижно стоять. Поза обманчиво расслабленная, голова чуть опущена, насмешливый взгляд исподлобья. Заряд отскочил от энергетической оболочки, ничуть ей не повредив.
— Кто такой? — резко окрикнул Редж. Голос действительно казался знакомым. Голос, но не внешность. Если они и пересекались, то обстоятельства встречи оставались пока загадкой.
Роберт по своему обыкновению не произнес ни слова, вспомнив, как во время допросов молчанием доводил до бешенства. Редж ударил снова — каскадным ментальным ударом, где каждый последующий сильнее предыдущего — и еще раз, и еще, без остановки. Роберт не пошевелился, удары не касались его, подобно воде, огибающей камни, и лишь негромкий свист рассекал воздух: вжих, вжих.
— Кто такой? — повторил Редж. Голос звучал озадаченно, но не растерянно.
Роберт молчал, ожидая столкновения, хотя и не здесь, не в реальности. Белую комнату использовать не хотелось — личное пространство, и из-за этого могущее сыграть против — поэтому не торопился, предоставив противнику выбрать место. Лина упоминала «тренировочную площадку», Редж скорее всего воспользуется чем-то подобным, как только поймет с кем имеет дело. Странно, что до сих пор не понял.
В правой руке помимо воли возник, закручиваясь в тугую спираль, вихрь энергетического снаряда. Применять его Роберт не собирался. Противник закован в броню, заряд не причинит вреда, а энергию лучше поберечь, ее осталось не так много. Снаряда Редж не видел, иначе не запустил бы ментальное прощупывание. В сдвинутом восприятии это походило на разведывательный зонд со следящим устройством, в которое вместо камеры вмонтировали глаз. Глаз щурился, непрерывно моргал и слезился. Белок желтоватый, испещренный сеткой воспаленных сосудов. Подумалось, что у противника проблемы со зрением. Роберт позволил зонду приблизится, а потом небрежно отбросил, словно отмахнулся от надоедливого насекомого. Редж нахмурился и вскинул руку, невольно выдав переход на другой уровень.
Реальность изменилась, и это была определенно не Маллия: современный город — царство металла, стекла и пластика — широкие улицы, здание, крыша. Роберт застыл в движении в миллиметре от края. Высоко. Внизу беспокойными точками сновали пешеходы. Редж резко бросился вперед, проверяя реакцию: новичок инстинктивно отступит и упадет, но Роберт — не новичок. Усмехнувшись, он шагнул назад и, раскинув руки, завис в воздухе. Редж взлетел следом.
Окружение сменилось, как по щелчку — противник в совершенстве владел техникой. Каменистый пляж, заваленный иссохшими, выбеленными солью корягами. Холодный почти ураганный ветер. Серая вода и такая же серая муть все еще по-зимнему низкого неба. Хмурое побережье Малиии. Необычный выбор — не горы и не вулканы, способные дать преимущества.
«А ведь он самоучка», — подумал Роберт и отчего-то с горечью. Незаурядные способности, мастерство, которое оттачивается годами. При других условиях он бы много добился. А так, все достижения — власть над горсткой людей в забытой дыре на задворках вселенной.
Казалось, они кружили бесконечно долго. Редж не спешил атаковать, сосредоточенно следил глазами и лишь время от времени делал короткие быстрые выпады. Роберт уходил в сторону, легко и непринужденно, воздерживаясь от ответного удара. Пока еще легко. В отличие от Ван Дюрена, окружившего себя толпой телохранителей, Редж мог постоять за себя, был тренирован и практически не уступал в скорости. Опытный боец, пугающе опытный. Роберт подумал, что это не иллюзия, в жизни он такой же.
Противник давно избавился от брони, предпочев обычный тренировочный костюм, но был не босиком, как Роберт, а в ботинках на толстой подошве. Учитывая, что здесь каждый решал, как хотел выглядеть, ботинки Реджу зачем-то понадобился. Возможно привык работать с предметами, имеющимися в реальности и не всегда способен на быструю импровизацию. Пришедшая следом мысль о металлической скобе или ноже с пружинным механизмом, которые вполне могли скрываться в носке ботинка, отвлекла на доли секунды, и Роберт чуть не пропустил удар. Уходя от атаки, он отклонился, изогнувшись, коснулся руками поверхности и, быстро вскочив, продолжил движение по кругу. Подумал, если Редж достанет его здесь, почувствует ли он что-то, как случилось с Линой, или останется неуязвимым? Роберт решил, что скорее всего почувствует, и словно в подтверждение ощутил, как оцарапал ступню об острый скол одной из ракушек, в большом количестве рассыпанных на берегу.
— Не так уж ты и крут, — ухмыльнулся Редж.
Заговорил. Ничего, пусть думает, что сильнее. Он самоуверен. Это сыграет на руку, возможно приведет к ошибке.
Роберт перенес вес на левую ногу, под правой ступней натекло немало крови. А ведь порез не настолько сильный, так, пустяковая царапина. Глянул в ухмыляющиеся глаза Реджа, который отступил на шаг и спокойно изучал его реакцию. Нога взорвалась острой болью до самого бедра, ступня выглядела красноватой и опухшей. Соперник воздействовал на реальность, заставляя чувствовать то, чего нет. Роберт привычно заглушил ощущения. Пора действовать. А вот это как раз и нелегко. Его тренировали защищаться, а не нападать, даже прорабатывая запрещенные удары, учили избегать их, а не применять самому. Воспитание, нормы поведения, как же трудно переступить через заложенное с детства! Зная кто его противник и понимая, что схлестываясь с ним здесь, это не совсем тоже самое, что и в реальном мире, Роберт медлил.
— Что же ты такой нерешительный? — насмешливо спросил Редж.
Без шлема он выглядел еще ниже, худой, но подтянутый, хромота сменилась грацией хищника. Глаза светло-серые, покрасневшие под воспаленными веками. Интересно от чего? У ребят в Башне такое случалось от перегрузок. Это стоило обдумать, Роберт отложил мысль, присвоив степень важности, и сосредоточился на другом — технике боя, которой владел Надир. Все здесь, в памяти, нужно только поднапрячься и извлечь рефлексы наружу.
Надир — резкий и стремительный, он наносил быстрые, молниеносные удары, главной задачей считая, как можно быстрее закончить бой. Не играть и не растягивать процесс — обещание когда-то данное Фрэнку. Движения Роберта, несмотря на скорость, отличались мягкостью и плавность, непрерывным перетеканием друг в друга, подобно волне, отчего становились похожими на танец, он уходил от прямого контакта, предпочитая вяжущие блокировки руками.
Редж все еще изучал, атаковал в пол силы, посмеивался, и не использовал оружия. Роберт подумал, вот кто играет, нашел себе подходящего соперника и развлекается как умеет.
Бросок, удар, пробный контакт, перехват, движение по кругу, изучающий прищур глаз противника, снова бросок. Редж резко прыгнул, целясь ногой в шею. Роберт отклонился и сжал кулаки. Какое-то время они молча бились, Редж наступал, предпочитая прыжки и махи ногами. Тяжелые на вид ботинки совсем ему не мешали, словно он дрался босиком, это казалось неправильным, оттягивало на себя внимание, отвлекало. Роберт оборонялся, оставаясь практически на одном месте, правую ногу он не чувствовал. Малоэффективная тактика. Выпады почти не достигали цели, лишь однажды ему удалось попасть в голову. Удар пришелся по касательной, Редж отклонился и возобновил атаку, снова нацеливаясь на горло. «Принимает меня за модификанта», — подумал Роберт.
Противник, хмыкнул, неожиданно останавливаясь. К Роберту со всех сторон потянулись синеватые тени — фантомы. Редж отошел в сторону и выглядел довольным, теперь он — наблюдатель. Пять, семь, нет с десяток вполне оформившихся фантомов появилось из внезапно сгустившегося воздуха. Синие плотные фигуры удивительно похожие друг на друга, смазанные нечеткие лица. «На детали времени не хватило», — усмехнулся Роберт.
Ветреный пляж сменился лесной поляной. Сгустившиеся сумерки растворили краски, и все вокруг стало каким-то бесцветным и безжизненным. Застывшая природа тонула в сизой дымке, в разрывах тумана щетинились черным тонкие стволы деревьев с оголенными ветвями, неподвижные и суровые, точно древние воины, а по земле стелилась кроваво-красная листва.
Фантомы — не люди, сложностей не возникнет. Роберт, глянув на ногу, не без труда подавил иллюзию, краснота и опухоль исчезли, и кинулся на ближайшего фантома. Рубящий удар ладони вошел во что-то мягкое, похожее на человеческую плоть, фантом, как ожидалось, не рассыпался, а извернувшись, прыгнул. Роберт подсек его под икру, раскрутив, швырнул на землю и переключился на следующего. Прыжок, боковой мах ногой, удар в голову. До него донесся сдавленный вскрик. Фантом кричал совсем как живой. Роберт тряхнул головой, отгоняя нехорошие мысли. Трое повержены, осталось еще семеро. Они подступали, он ускорялся, несся, почти летел, не касаясь поверхности, движения рассекали воздух, наполняясь силой. Коснувшись следующего фантома, почувствовал как к нему перетекает энергия. Вот так, один из запрещенных приемов — атака соперника его же энергией. Когда он припечатал очередного фантома к земле, тот завизжал, но уже не как человек, а дико, по-звериному. Роберта опалило отголоском чужой боли. Четыре синеватых тела корчилось на земле, двое — замерли навсегда, но из тьмы проступали новые фигуры. За спиной раздалось глухое рычание.
Когда приеду,
Встреть меня у порога.
Но не спеши,
Мой путь будет долгим.
Было раннее утро. Сонные птицы распевались, выводя по очереди нестройные трели. Но солнце уже взошло, небо, словно тронутое кистью художника, светлело и розовело, и редкие облака выплывали из дымки, искрясь алыми всполохами. Легкий морской бриз играл занавесками. Через открытое окно доносился еле заметный солоноватый запах моря и густой аромат цветов — распустились пеаны. Айрин застыла в дверях, задумчиво хмурясь. Роберт рассматривал ее сквозь полуприкрытые веки, не выдавая того, что уже проснулся. Подумал: «Серфинг на рассвете». Любимое развлечение жены в последнее время. Она проводила у моря столько времени, словно пыталась накататься на весь период, когда занятия серфингом придется отложить. Поэтому в Штормовую бухту приезжали, как только получалось вырваться.
Роберт не любил Сколлент Холл, дом построил его дед. Тяжелая монументальная конструкция угнетала, напоминая о времени, проведенном здесь в одиночестве. Неприятный период, обида еще не прошла. Уединение не стало проблемой, учитывая характер и предпочтения Роберта, чего не скажешь о доме.
Айрин собиралась, то стремительно двигалась по комнате, то останавливалась и теребила волосы, накручивая на палец иссиня-черную прядь. Светлое платье, легкое, как морская пена, свободной волной ниспадало до пола. Не совсем подходящая одежда для утреннего купания.
— Уходишь? — Роберт приподнялся на локте.
Айрин обернулась, на цыпочках подбежала к кровати.
— Ненадолго. У меня встреча, — улыбнулась, торопливо целуя его. — Не спеши вставать. Вернусь до того, как ты проснешься.
— Встреча? Так рано? — растерянно пробормотал Роберт, провожая взглядом хрупкую фигурку. Он перевернулся на спину, потянулся и резко поднялся. Спать больше не хотелось. Подошел к окну, распахнул настежь, подставляя лицо ветру, вдохнул аромат пеанов, терпкий и резкий. Каменный пол холодил ступни, напоминая, что так не уложил ковер по всей спальне, ограничившись пространством возле кровати.
Темный флаер взмыл над террасой, и заложив крутой вираж, ушел в сторону моря.
«Моя машина, зачем?» — удивился Роберт.
Он неспешно прогулялся до пляжа. Череда острых скал надежно скрывала небольшую бухту от ветра, в отличие от другой стороны залива, где на высоких волнах так любила кататься Айрин. Над скалами еще не разошлась утренняя светло-лиловая дымка. Белокрылые птицы важно покрикивали, разгребая улов, выброшенный за ночь на берег.
Роберт вернулся домой. Несколько кругов в бассейне, зарядка, быстрый душ и можно заняться завтраком. Готовить он любил, особенно если появлялось время на что-нибудь особенное. Принес из оранжереи свежий урожай, нарезал алопи тонкими дольками, аккуратно, чтобы не повредить кожу. Легкая обжарка в специях, сладкий соус, фруктово-ягодный сок. Он вышел на террасу, вынес блюдо с алопи, расставил бокалы с соком. Белые пеаны раскрылись полностью, розовые и бордовые едва распустились. Крупные лепестки, еще свернутые в тугие бутоны, качались на ветру, тонкие стебли, под тяжестью этого великолепия, клонились к низу.
«Пора бы Айрин вернуться,» — он подошел к перилам, прикрыл глаза ладонью — солнце уже поднялось и слепило — высматривая темную точку. Флаер скоро появился в узком проходе между скал. «Скорость слишком большая, зачем она так торопится? Почему заходит со стороны скал?» — подумал Роберт, глядя как машина лавирует в опасной близости от нависающей породы.
Флаер пошел вертикально, обходя острый уступ, и не удержав баланс, врезался в скалу. Взрыв, осколки, летящие в море, и яркая вспышка в сознании. Пустота.
Роберт рванул к посадочной площадке, вскакивая в машину Айрин, через несколько минут он был на месте аварии.
Мелкие осколки разметало по пляжу, крупные узлы упали в море. В прозрачной воде виднелась кабина, лежащая на дне. Стеклянный купол треснул от удара. Роберт нырнул, метроном в мозгу отсчитывая время с момента аварии: пять минут, четыре секунды. Айрин была там внизу, лежала на приборной панели. Он рванул двери кабины, не обращая внимания на то, что острые края разрезают ладони, отстегнул крепления и вытащил жену из машины. «Шесть минут, десять секунд». Вынес на берег, бережно уложил свою ношу на песок. Его тренировали как медика, учили спасать там, где техника оказывалась бессильна, учили возвращать. Часто ему удавалось то, что не получалось у других. Но в этом теле больше не было жизни, ни большой, ни той, другой, маленькой. И он не мог выйти так далеко за грань, чтобы вернуть.
Спасатели нашли Роберта на пляже, он сидел, рядом с изуродованным телом жены, раскачивался и повторял:
— Она скоро вернется, нужно немного подождать и она вернется.
Старый дом, увитый плющом, каменная стена гостиной, закрывающая вид на бухту. Он поднял голову. Сколько времени прошло? День, ночь? В окнах черно, значит ночь. Которая? Он не помнил. Кто-то приходил, от него что-то хотели. Когда? Наверное, вчера. Он видел неясные тени, слышал голоса, не понимал ни слова. И шум за окном. Шум был и сейчас, равномерный, повторяющийся, будто текла вода. Что еще? Ах, да, стена… Стена никуда не делась, неизменно оставаясь на месте, прямо перед ним. Стена, отделившая его от мира, или он, окруживший себя стеной. Размахнувшись, влепил в нее кулаком. Еще раз и еще, поочередно то левым, то правым, разбивая костяшки, оставляя кровавые борозды на светлом камне. Как будто могла боль физическая заглушить душевную. Мрачно хмыкнул, осмотрел висящую лоскутами кожу, запустил регенерацию, затягивая ссадины, размахнулся и ударил вновь. До хруста.
— Роберт, пора. Мы ждем только тебя. Роберт?
Кто-то стоял рядом с ним, теребил за плечо. Он повернул голову. Отец Айрин, Карл.
— Роберт? Мы не можем без тебя начать, — повторил Карл.
Роберт поднялся с пола, невидящими глазами уставился на изуродованные руки.
— Позволишь?
От ладоней Карла потянулось свечение — он намеревался затянуть повреждения.
— Не нужно. Пусть будет, — глухо сказал Роберт. Он позволил себя увести, посадить во флаер, не особо сопротивляясь, когда Карл, со словами, что не нужно пугать окружающих, достал аптечку и наложил повязки на кисти.
Шел дождь, затяжной, холодный. Всегда чистое небо Тарры затянуло низкими серыми тучами. Роберт удивленно смотрел на воду, потоком хлещущую с неба.
— Дождь?
— Уже три дня, — отозвался Карл.
Флаер покачивало в густой облачности. Карл, переключив управление в автоматический режим, повернулся к Роберту.
— Отвезу сначала в королевскую резиденцию, чтобы подготовиться к церемонии, — Карл говорил спокойно, даже обыденно.
Роберт молча осмотрел себя: перепачканная одежда в буро-коричневых пятнах крови, его или Айрин, босые ступни в запекшихся царапинах, и кивнул.
Во дворце, Роберт сразу же удалился в отведенное для него крыло, испытывая облегчение, что по пути никого не встретил. Дверь он не закрывал, ожидая Кристофа — встречи с верховным хранителем не избежать. Просторная гостиная, обычно купающаяся в лучах солнца, казалась тесной в тягостно-сером свете. Роберт подошел к окну, неподвижно уставился на дождевые струи, бегущие по стеклу. В висках давило. В той части разума, где раньше обитало сознание Айрин разливалась пустота, и ее невозможно было заполнить.
— Разрешите войти?
Роберт обернулся, Кристоф застыл в дверях в полупоклоне.
«Подчеркнуто официально. Зачем же так?» Роберт кивнул в ответ на приветствие, сожалея, что ему не позволяют остаться в одиночестве. Внезапно понял, что видел хранителя сразу же после аварии и потом в Сколлент Холле. Кристоф пытался войти в дом, но Роберт его не пустил, бессознательно выставив защиту.
Нехотя вернулся к дивану и указал хранителю на кресло напротив.
— Мне очень жаль, Роберт… Мне действительно очень жаль. Я здесь, чтобы привести вас в порядок, насколько возможно, — сообщил Кристоф, присаживаясь.
— Зачем? — Роберт подумал, что так и не переоделся, но разве имеет значение, как он сейчас выглядит? Скорее бы это закончилось, а потом…
— Во время церемонии придется раскрыться, а вы не контролируете себя ни эмоционально, ни физически. Если выплеснете свое состояние на окружающих, это будет равносильно ментальному удару.
Роберт пожал плечами:
— Я могу не присутствовать.
— Вы начинаете и завершаете церемонию, это необходимость. Мы долго не могли до вас достучаться, получилось только у Карла. И дождь, Роберт. Уже три дня.
— Причем здесь я? — Слова давались с трудом, язык еле ворочался в пересохшей гортани, и Роберт попытался свести разговор к мыслеобразам, отправив хранителю картинку.
Кристоф покачал головой, болезненно морщась, продолжил говорить вслух:
— Даже не осознаете, что затяжной дождь — ваша работа. Вы слишком сильны, а горе слишком велико. Позвольте хотя бы немного помочь.
— Что собираетесь делать? — до Роберта наконец дошло, что мыслепередача оказалась для Кристофа мучительной, а ведь он хранитель.
— В основном мелочи: поставлю эмоциональный блок, затяну порезы, к медикам вам лучше сейчас не обращаться, переполошите всех, и дам стимулятор — вы на ногах едва держитесь.
— Ладно, — согласился Роберт, устало махнув рукой. Откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. На какое-то время ему удалось отстраниться и воспринимать происходящее как бы со стороны. Физическая боль ушла, Кристоф знал свое дело. Пустота осталась, но это навсегда.
— Теперь дождь, — попросил хранитель.
— Не понимаю, что делать, — пробормотал Роберт, открывая глаза.
— Вы связаны с Таррой сильнее, чем мы предполагали, и ваше внутреннее состояние отражается на всем, включая погоду.
Роберт попытался сосредоточиться, но слышал лишь шум дождя снаружи и глубоко внутри. Странно, что он не замечал этого раньше. Глаза оставались сухими, он оплакивал Айрин как умел.
— Я не смог ее спасти, — пробормотал он.
— Вы первым туда добрались, — Кристоф не спрашивал, он знал ответ.
— Да, но не просите отдать запись воспоминаний, я не в состоянии этого сделать, — Роберт понял, к чему был поклон, сейчас начнется официальная процедура. Кристоф хоть и друг, но в первую очередь хранитель.
— Не прошу. Это подождет до окончания церемонии. Но не более.
— Запись обязательна?
— Да. Ваша память — последний кусочек. Должны понимать, что имелись вопросы, к вам, в том числе.
— Вопросы ко мне? — удивился Роберт.
— Не хотел поднимать это сейчас, да и запись все прояснит, — замялся Кристоф.
— Нет уж, извольте.
— Личное. Взаимоотношения, проблемы, ссоры…
Роберт задохнулся: «Вот оно что!»
— Я же говорю, не время, — поспешно добавил хранитель. — За три дня выяснили все, что касалось техники. Сильные повреждения усложнили задачу, однако флаер находился в исправности. Несчастный случай с большой долей вероятности — Айрин не справилась с управлением. Мне очень жаль.
— Айрин — опытный водитель… — Роберт запнулся, — была опытным водителем. Не могла не справиться. Она почему-то не погасила скорость.
— Вы видели саму аварию? — Кристоф нахмурился.
Роберт кивнул.
— Флаер высокоскоростной по сравнению с машиной Айрин, — задумчиво сказал Кристоф. — Тем ценнее ваша запись.
— Церемонией выпотрошите душу, после возьметесь за память, — проговорил Роберт. — Впрочем, все равно, и так ничего не осталось.
Он снова прикрыл глаза. В ушах шумело. Текла река, водопадом срываясь со скалы. «Я пытаюсь заполнить пустоту, — думал Роберт. — Создаю озеро на месте провала, чтобы потом утонуть».
Вслух он еле слышно добавил: — Она не могла уйти. Не так… — и потерял сознание.
Пришел в себя на том же диване. Один, хранитель ушел. В комнате стоял едва заметный запах медикаментов, за прикрытой дверью слышались голоса.
— Роберт не готов ее отпустить, — голос принадлежал матери. — Подождем еще немного.
— Он никогда не будет готов. Затягивание только усугубляет ситуацию, — возразил Кристоф.
— Анна, хранитель прав. Чем быстрее это закончится, тем лучше. Для него в первую очередь. — К разговору присоединился глава безопасности Грегори.
— Роберт похож на тень, — возразила Анна.
— Большой расход энергии, неудивительно, что потерял сознание. Я оставил ему генератор, — пояснил Кристоф.
Роберт поднял руку, прибор в виде браслета на запястье работал в максимальном режиме. Бесшумно поднялся, подошел к окну, распахнул и высунулся наружу. Высоко. Извилистая тропинка сада, намокшие кустарники, сбитые дождем цветы. Нежные лепестки выглядели грязновато-бурой кашицей. Дождь все еще шел, тяжелый, проливной. Роберт подставил лицо под холодные струи. Как ни странно, это отрезвило. Захлопнул окно, отрезая внешний мир, словно желал отказать ему в существовании.
В душевой он долго стоял под ледяной водой, пока не замерз окончательно. Гул в ушах уступил место зубной дроби. Наскоро вытерся, отметив, что царапины и порезы затянулись без следа. В спальне нашлась традиционная одежда, белая по случаю траура. Ему было четыре, когда погиб отец. Ту церемонию прощания Роберт запомнил смутно. Эмоции казались сглаженными, воспоминания размытыми — работа матери или кого-то из хранителей. Но белый цвет с тех пор вызывал неприятие.
Распахнул дверь в коридор:
— Я готов.
Все замолчали. Мать посмотрела на него и быстро отвела глаза.
Дождь, бухта, непривычно темная вода, белые лепестки цветов, смешанные с морской пеной, стаи белокрылых птиц. Карл, обнимающий плачущую Эльзу. Родители Айрин. Бледное лицо Карла, плотно сжатые губы, темные круги под глазами.
Роберт почувствовал укор. Погруженный в собственные переживания, он даже не подумал каково сейчас им.
По щекам текла вода — дождь или слезы. Рубашка намокла, и только сейчас он разглядел узор по кромке в виде птиц.
— Лети девочка, я отпускаю тебя. Дождись меня там, — прошептал Роберт, закрывая глаза.
Ночью заснуть не удалось. После сканирования памяти голова раскалывалась. Процедура и так давалась нелегко, а в этот раз хранителю понадобилось больше, чем обычно. Оставили обезболивающие, и на том спасибо. Роберт привычно сделал инъекцию, немного подумав, добавил стимулятор. Достаточно, чтобы успокоить мать. Генератор все еще работал, и Роберт сдвинул его повыше, полностью скрывая под рукавом.
Дождь почти прекратился, в низких облаках проглядывали синие клочки неба, и лишь время от времени падали отдельные крупные капли. Мать завтракала на террасе, одна. Грегори отправился на Совет, который никто не отменял, королева позволила себе остаться дома. «Так даже к лучшему, обсудим между собой», — подумал Роберт, с грустью отметив, что это первое заседание, которое он пропустил за многие годы.
— Мне нужно уехать.
Анна удивленно подняла брови.
— К себе?
— Нет, дома слишком много вещей… с Тарры. Не могу здесь оставаться.
— Куда собираешься?
— Все равно, если честно. Сначала на одну из наших станций, Ноду скорее всего. Дальше как получится.
— Постараюсь подыскать что-нибудь подходящее. Не на станции, работа среди своих будет в тягость, — заметила Анна.
Роберт удивился самообладанию матери. Меньше всего она хотела, чтобы он уезжал.
— Ты права, нужно занятие непривычное и желательно рутинное. Подойдет что-нибудь у соседей в рамках планет Содружества, таррианский эксперт им пригодится. Но без указания статуса, — Роберт заставил себя улыбнуться.
— Хорошо, знаю к кому обратиться. Распоряжусь, чтобы подготовили корабль. Небольшая команда на пять человек тебя устроит?
— Не нужно, сам поведу. Хочу побыть в одиночестве.
— Я не держу тебя, — сказала Анна, — но не готова отпустить одного.
— Со мной все нормально. Не шатаюсь, не падаю. До Ноды доберусь без проблем, — возразил Роберт, и внезапно спросил. — Эта пустота… как ты справилась?
Мать усмехнулась:
— Знаешь, ведь…
Роберт жестом остановил ее, уже поняв ответ, который не хотел и боялся услышать.
Следующий раз Роберт Винсент Астер переступил порог королевской резиденции почти через девять лет. Годы странствий, мелких и крупных переделок, месяцы плена у фанатиков на малоизвестной планете — его посчитали погибшим — время забвения. Роберта нашли едва живого. Последовали срочная операция, восемь с половиной месяцев комы, угроза полной неподвижности, специально разработанная система экзокостылей, потеря способности организма к регенерации и медленный процесс восстановления. Он все еще хромал, тяжело подволакивая левую ногу, но чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы перебраться, не в Сколлент Холл — это оставалось табу — а в дом в Синей бухте, подальше от столичной суеты и неустанной заботы матери.
Предпочитал одиночество, выбираясь лишь на осмотры в госпиталь. Родных навещал во время поездок в столицу — Арту, остальные контакты свел к минимуму, сделав исключение для хранителя. Кристоф заезжал регулярно и привозил набор свежих сплетен и неофициальных новостей. Роберт догадывался, хранитель что-то от него ждет, но не совсем понимал, что именно.
Сегодня в госпитале, как и в прошлый раз, доктору ассистировала его давняя знакомая — подруга жены, Электра. Неплохой на самом деле медик, она была племянницей Малкольма — в прошлом непримиримого политического противника. Деталь сама по себе незначительная, однако Роберт напрягся, почувствовав себя некомфортно. Будто одним этим фактом ему демонстрировали, что его персоной интересуются и наблюдают.
— Мы не могли бы поговорить? — Электра улыбнулась, но получилось натянуто, и голос немного дрожал. — Хотела встретиться еще до твоего отъезда. Это важно.
— Не сейчас, я спешу, — нахмурился Роберт. Он обещал зайти к матери, и сильно опаздывал. — Давай завтра. Буду в столице.
— Так даже лучше, — согласилась Электра.
Договорились встретиться в небольшом кафе на набережной. Он бывал здесь раньше, приходил с Айрин за пирожными. Сладостями кафе и славилось.
Роберт приехал раньше, Электра еще не подошла. Сделав заказ, удивился насколько сильно изменилось меню. Пирожные он не любил, но расстраивать хозяйку заведения не хотелось. Она искренне обрадовалась, пообещав сделать что-то из фирменного старого.
Роберт неторопливо ковырял ложечкой десерт, когда появилась Электра. Она беспокойно крутила головой, высматривая Роберта, заметив, помахала рукой и направилась к столику. Села, бросив сумочку прямо на стол, уставилась в панорамное, на всю стену, окно, открывающее вид на бухту, где легкие парусники скользили по бирюзовой воде.
— Все еще ходишь под парусом? — спросила, не отрывая взгляда от окна.
— Не с моими ногами. На палубе не удержусь.
— Прости, — Электра повернулась к нему. — Вспомнила вашу лодку. Удивительно, как тебе удавались такие красивые вещи?
Она замолчала, уткнулась в меню, выбирая пирожные. Казалось, что тянет время, откладывая разговор. Роберт не торопил.
— Мы встречались в то утро, — проговорила Электра, не поднимая глаз, и отложила меню.
— Так это была ты? А я гадал.
— Не только. Айрин приехала после встречи, не знаю с кем она виделась. Вы часто ссорились? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.
Роберт покачал головой. Тогда, перед сканированием памяти, Кристоф выяснял тоже самое. Кто-то решил, что к аварии могла привести ссора или конфликт.
— Мы гармонично жили. А… — он все-таки запнулся, — Айрин на меня жаловалась?
— Не то чтобы. Но, — Электра вздохнула, открыла сумочку, достала оттуда небольшой серебристый цилиндр, протянула Роберту. — Айрин передала и попросила сохранить. Она почему-то опасалась держать это дома, скрывала от тебя, словно не доверяла или боялась. Догадываешься, что это?
Роберт взял цилиндр, рассмотрел: цельная блестящая поверхность, не видно ни швов, ни стыков, подбросил на ладони — тяжелый.
— Впервые вижу. Вот так, через столько лет узнаю, что у моей жены были тайны, — усмехнулся невесело, возвращая цилиндр.
— Оставь себе, возможно разберешься. Подумала, что эта штука имеет к тебе отношение. Хотела отдать еще тогда, но ты так внезапно уехал и чуть не погиб, — Электра покачала головой.
— Чуть не считается. Вообще-то, не планировал возвращаться, — Роберт положил цилиндр в карман и улыбнулся, специально недоговаривая. Пусть понимает, как хочет.
— Тяжело пришлось?.. — Электра то ли спрашивала, то ли утверждала. — Не обижайся, что спросила.
Ответа она не ждала, смущенно улыбнулась и поднялась, чтобы уходить, так и не заказав ничего.
— Погоди! — крикнул Роберт и уже тише повторил, — погоди.
Электра остановилася, вернулась на место. Вопросительно вскинула брови. Роберт хотел спросить о беременности жены, но так и не решился.
— Что-то еще бросилось в глаза?
— Айрин приехала на взводе и сильно нервничала, — она потупилась и вдруг взяла его за руку, посмотрела в глаза. Показалось, что Электра вот-вот расплачется.
— Зачем она полетела через скалы?
— Все эти годы задаюсь тем же вопросом, — сказал Роберт. — И знаешь, время не лечит.
Встреча с Электрой растревожила. Снова перед глазами встала картина осыпающихся в море осколков. Роберт отчаянно моргал, желая, чтобы изображение исчезло. Но осколки горели и падали, а он срывался с места и летел.
Повинуясь внезапному порыву решил навестить родителей Айрин. Вывел флаер из столицы и отдал на управление автомату, чтобы успокоиться. Откинулся в кресле, потирая виски. На соседнем сидении лежала коробка с пирожными — из кафе не получилось уйти с пустыми руками. Вынул из кармана цилиндр — литой, не раскручивается. Вещь совершенно незнакомая и не похоже на таррианскую. Возможно, индивидуальный дизайн? Сам увлекался изобретениями, особенно во всем, что касалось транспорта. Флаер, на котором разбилась Айрин, его разработка. И зачем жене понадобилась скоростная машина?
Прикосновение к цилиндру не давало никаких ощущений, будто вещь не имела истории. Но Айрин держала эту штуку в руках, а Электра хранила, значит, должны остаться следы. Почему он не чувствует? Потерял и эту способность?
Роберт раздраженно отбросил цилиндр. Сделал несколько глубоких вдохов, отгоняя картину с осколками. Какое отношение цилиндр имел к Айрин, почему это надлежало сохранить в тайне? Вариант сюрприза-подарка отмел сразу. Похоже на что-то личное и важное для нее.
Роберт ни в чем не стеснял жену, не имел от нее тайн. Хотя и не говорил о проблемах, чтобы не волновать, не вмешивал в политику. Не скрывал, но умалчивал. Жена, скорее всего догадывалась, но делала вид, что принимает игру. Нервозность Айрин он бы почувствовал, не мог не почувствовать.
«А если она закрылась? Нет, маловероятно», — Роберт потряс головой.
Родители Айрин, Карл и Эльза, жили в Литтоне, небольшом городке в пятидесяти минутах полета. Под крылом показались знакомые терракотовые крыши. Дом Карла находился в спокойном тихом районе, лежащем в стороне от центра. Роберт переключился на ручное управление и пошел на снижение. Спохватился, что не предупредил. Они могли уехать или вообще сменить место жительства. Ладно, попытается, раз уж прилетел. Привычно направил флаер на посадочную террасу. Подхватил коробку с пирожными и направился к входу. «Лестница», — Роберт скривился. Ступеньки давались тяжело.
После спуска разболелась спина. Сейчас только понял, что устал, и хорошо бы оказаться дома, растянуться на полу в гостиной. От лежания на жесткой ровной поверхности боль уходила. Перед входом затормозил, раздумывая не повернуть ли обратно. Но дверь открылась.
— Что мнешься как неродной? — Карл улыбнулся. — Сбежать надумал? Не получится. Я за тобой с террасы наблюдаю.
Они обнялись. Карл, не принимая возражений, потащил его в дом, искренне радуясь, как дорогому гостю. Роберт тяжело плюхнулся в кресло и замер, ожидая, когда боль в спине утихнет. В комнату вошла мать Айрин, вздрогнув, остановилась. Плотно сжатые тонкие губы, суровый прищур светлых глаз — неподвижная скорбная статуя. Эльза всегда его недолюбливала, хотя он и не понимал причины, повода не давал. Возможно предчувствовала что-то? А теперь ненавидит и подавно. Роберт не забыл ее обвинений, гневных, отчаянных, брошенных в лицо сразу после окончания церемонии. Впрочем, он и сам себя винил, сильнее чем кого бы то ни было. Не останься Айрин с ним, ее судьба могла сложиться иначе.
Роберт улыбнулся, грустно, примирительно, в конце концов, у них общая боль. Эльза подошла к нему, схватила за руки, пристально всматриваясь в глаза.
— Ты изменился, — констатировала, отстраняясь.
Роберт пожал плечами:
— Не получилось выполнить твое пожелание. Хотя старался.
— Я не со зла, — сказала Эльза. — Продолжишь язвить, выставлю за дверь.
— Не буду, — пообещал Роберт.
Эльза говорила без ненависти, будто простила, отпустила прошлое. Забрала коробку, которую он все еще держал в руке. Раскрыла, заглянула внутрь, улыбнулась совсем по-доброму:
— Пирожные, надо же. Умеешь, если хочешь.
Карл прикатил столик с напитками. Когда успел?
Разложили пирожные. Тарелки с цветочным ободком, миниатюрные невесомые чашечки, ровно на один глоток, изящные ложечки. Как и весь дом, мягкий, уютный, с плавными изгибами. И сад. Лиловые кисти вистерии обвивались вокруг колонн, заглядывали в окно. Карл распахнул балконную дверь, и в комнату потянулся нежный аромат. Светло-зеленые листья, забавно перекрученные стволы на ажурных конструкциях, душистые соцветия, все это всколыхнуло нечто давно забытое. Роберт пытался уловить воспоминание, но не удержал и досадливо поморщился. После операции возникли проблемы с памятью. Хранитель нашел причину: Роберт заставил себя кое-что забыть. Вполне объяснимо, учитывая то, что с ним случилось. Однако неприятные моменты Роберт помнил. Значит было что-то похуже. Дальше «похуже» фантазия не шла, но хранитель сканировал его память, а обмануть сканер невозможно. Понимание, что Кристофу известно то, чего он не помнит, оставляло неприятный осадок.
Айрин не походила на мать ни внешне, ни вкусом. Предпочитала минимализм, простоту и строгость, и садом, особым увлечением матери, не интересовалась, оставляя Роберту заниматься растениями. Времени хватало только на цветы в кадках, не требующие усилий и особого ухода. Роберт часто уезжал, порой надолго, оставляя жену в одиночестве. Чем она занималась, кроме серфинга? Айрин не жаловалась, не упрекала, а он верил, что она независима, нравился ее непростой, порой вздорный характер, и только сейчас Роберт задумался, как многого не знал, не вникал, не придавал значения.
Эльза спокойно за ним наблюдала, а на лице Карла читались вопросы. Роберт разрешающе кивнул.
— Как ты? Официальные источники молчат, а слухи ходят самые разнообразные, — поинтересовался Карл.
— Нормально в целом. Если не получится восстановиться на собственном ресурсе, запустят искусственную регенерацию.
— Почему не начали сразу? — удивился Карл.
— Доктор Альберт считает, что в таком случае, способность к природной регенерации будет утеряна. А так, всего лишь временные неудобства.
— Ты еле ходишь, я же видел, — не согласился Карл.
— Устал и набегался, — Роберт ответил уклончиво.
— И глаза больше не синие. Цвет как у моря перед бурей, — заметила Эльза.
— Меня все еще штормит, — улыбнулся Роберт. — Отдохну, будут синие.
— Собираешься возвращаться в политику? — спросил Карл.
— Не знаю, не решил пока. Если честно, возвращение меня пугает, — Роберт подумал, как хорошо, что с Карлом можно говорить откровенно. Нынешний председатель Совета, к нему заезжал, приглашал на заседание. Роберт не дал ответа, пообещав подумать.
— Совет обрадовался твоему возвращению, — заметил Карл.
— Неужели? — Роберт скривился. — Я скорее поверю в то, что Совет самоликвидировался.
— До твоего тридцатипятилетия осталось немного, — задумчиво проговорила Эльза. — По поводу коронации тоже не решил?
— Боюсь, здесь мне так просто не отвертеться, — нахмурился Роберт. — Пока вердикт следующий — не раньше, чем восстановлюсь полностью. В таком состоянии как сейчас не потяну и половины нагрузки.
— Всегда тебя недолюбливала, — сказала Эльза. — Однако не могу не признать, твоя кандидатура лучше, чем стадо всех этих бездельников.
— Заслужил твое признание, — Роберт фыркнул. — Ради этого стоило и помучиться.
— Просила же не язвить, — огрызнулась Эльза. — Тебе рассказали о всем том цирке, что они устроили?
— Я не нарочно, прости. Да. Хранитель упоминал, и объяснил причины, в надежде, что это повлияет на мое решение. Но. Больше всего хочу, чтобы меня оставили в покое. Если и вернусь, то ненадолго, с последующим поиском преемника и передачей обязанностей.
— Смотри, свихнешься от скуки, — заметил Карл.
— То есть расслабляться и ходить под парусом занятие не для меня? — удивился Роберт. — Моя лодка, кстати, разбилась. Унесло в море во время шторма, даже обломков не нашли. Придется новую строить. Еще подумываю о преподавательской работе.
— А как же Башня? Там сейчас новая команда, в основном молодежь.
— Башня — нет, — Роберт помрачнел. — Ни Башня, ни полеты мне не доступны и вряд ли будут. Разве что в качестве теоретического консультанта.
С балкона долетал устойчивый аромат вистерии. Лиловые соцветия манили. Роберт не удержался, поднялся и поковылял на балкон. Он помнил эти цветы, они росли не здесь. И они что-то для него значили. Помнил мягкий рассеянный свет и скользящие тени, тающие в воздухе золотые пылинки и шум, равномерный, повторяющийся.
— Прямо-таки лотос, цветок забвения, — пробормотал он. — Что же я оставил там или кого?
— Выросли, правда? — Эльза подошла к нему.
Вистерии посадили еще до его отъезда. Мелкие, невзрачные растения, робко тянущиеся к солнцу. И вот вымахали, заплели балкон, доросли до крыши.
— За что так меня не любишь, Эльза? — спросил Роберт не оборачиваясь.
— Твой отец был шальным. Пересекались мы как-то, давно. Характер взрывной, тяжелый. Уж больно ты на него похож, боялась, что таким же будешь. Но ты спокойнее, хотя и весь в себе. Если довести, мало не покажется.
— Много ты понимаешь в моем характере? — усмехнулся Роберт, вспомнив сизый туман, бледно-голубые вспышки, и выходящих из марева собственных демонов.
Они вернулись в дом. Роберт снова устроился в облюбованном кресле. Бледно-зеленый напиток остыл, но Роберт все же пригубил, попробовал.
— А… Айрин, говорила, что беременна? — он столько раз за сегодня произнес ее имя и все равно споткнулся.
— Нет… — Эльза выглядела озадаченной: — Карл?
— Карл покачал головой.
Айрин общалась больше с отцом, чем с матерью, делилась с ним многим. Если и Карл не в курсе, то вряд ли она сказала кому-то еще.
— Неважно. Мы тогда сами только узнали, — пробормотал Роберт. — Другое хотел спросить. Айрин что-то беспокоило?
Карл растерянно пожал плечами. За него ответила Эльза:
— Сам мог бы заметить. Последние недели она часто виделась с твоей матерью. Уж не знаю, что они не поделили, но эти встречи Айрин расстраивали.
— Меня, наверное, — улыбнулся Роберт. Он вытащил из кармана цилиндр, положил на стол. — Это как-то связано с Айрин. Поможете разобраться?
Эльза взяла цилиндр в руки, подержала, нахмурилась, положила обратно:
— Неприятная вещь и чужая, не моей дочери.
— Значит, мне не показалось. Не смог уловить никакой истории. Думал, из-за того, что почти ничего не чувствую, — Роберт виновато улыбнулся.
— Не видел этого у Айрин, — подтвердил Карл. — Уверен, что ее?
— Встречался сегодня с Электрой, Айрин просила ее сохранить цилиндр, — объяснил Роберт.
Эльза снова взяла непонятный предмет в руки, сжала пальцами и отбросила, будто обожглась:
— Странная штуковина. Не держи у себя. Я бы не стала.
— Хорошо. Потом разберусь, — Роберт положил цилиндр обратно в карман и поднялся. — Я тогда пойду? Был рад увидеться.
— Провожу тебя, — предложил Карл. Не спрашивая повернул к лифту.
Роберт почувствовал благодарность, подъем по винтовой лестнице он бы не одолел.
Мягкий свет предвечернего солнца, длинные тени на террасе. Роберт резко поднял машину и повел круто вверх, пока терракотовые крыши не исчезли из вида. А потом исступленно гнал флаер — на такой высоте никого не встретишь, а на радары плевать он хотел. Почти получилось отдаться скорости и пьянящему чувству полета, но все равно ощущения не шли в сравнение с погружением, единением с кораблем. Роберт снизил скорость, заходя на посадку. До такой степени модернизировать флаер ему не дадут, а космические полеты остались в прошлом.
Вернулся домой на закате. Долго стоял на террасе, наблюдая как солнечный диск тонет в спокойной воде. И лишь когда ночная тьма бархатным покрывалом накрыла Синюю бухту, вернулся в дом. Свет Роберт не включил — он прекрасно ориентировался в сумерках, порадовался, что хоть этого не утратил. С удовольствием вытянулся на прохладном полу, раскинув руки и ноги. Наконец-то! Боль в спине потихоньку отпускала.
Портативный генератор на запястье пискнул, сообщая, что необходима подзарядка. Роберт досадливо скривился, поднялся и поплелся в глубь комнаты. Раздвинув панели стенного шкафа, достал такой же генератор, но с полным зарядом, надел, активировал и лишь затем снял разряженный и воткнул в сеть. Генератора хватало не больше чем на двенадцать часов — приходилось использовать в максимальном режиме. Своей энергии почти не осталось, еще одна проблема, которая должна уйти, если начнется регенерация.
Включил свет и зажмурился, давая глазам привыкнуть. Раз поднялся, нужно что-то делать. Прав был отец Айрин, когда говорил, что от бездеятельности можно свихнуться. Расслабляться он разучился, а после гибели Айрин ушел максимально в работу, чтобы даже на мысли не хватало времени.
Есть не хотелось, спать еще рано. Роберт все-таки приготовил ужин и накрыл стол на террасе. Вот так, немного пищи, волнующие запахи тропической ночи и усеянное крупными звездами небо. Его небо. Как долго он провел под чужими звездами? Вернулся разломанный и разбитый, в очередной раз подняв себя из песчинки. Но что-то утратилось, осыпалось. Важное. Ощущение значимости не проходило. Надеялся, что вспомнит однажды, соберет недостающие осколки.
Айрин любила ночь. Они подолгу просиживали на террасе. От свежего ночного бриза Айрин ежилась, зябко поводила плечами, и Роберт приносил одеяло, укутывал ее. Сердце защемило, показалось, что у перил белеет знакомый силуэт. Роберт вернулся в дом, с силой захлопнул двери. Прошлое не отпускало.
Непонятный цилиндр все еще лежал в кармане. Роберт достал его, попробовал раскрутить, и не достигнув успеха, положил на стол. Никаких ощущений, мертвый предмет.
«Что же это такое? — думал он. — Для чего предназначено? Или сохранено на память о чем-то или ком-то?»
Он так и не разобрал вещи Айрин, попросил мать убрать, сложить в одной из комнат. Здесь вещей осталось немного. Жена любила Сколлент Холл и сразу перебиралась туда, когда Роберт отлучался. Любимый серфинг, ближе к друзьям и родителям — она выросла и училась в Литтоне. Роберт переехал бы в Сколлент Холл и терпел ради жены, но тратить больше часа на ежедневные поездки в столицу, не мог себе позволить. Так и обитали на два, а то и три дома, если учитывать резиденцию в Арте. Айрин шутила, что они, как кочевники.
В Сколлент Холл Роберт не наведывался с тех самых пор, и сейчас вряд ли сможет. Представил, как перебирает ее вещи в поисках разгадки цилиндра. Но если Айрин не захотела держать его дома, вряд ли оставила бы что-то к нему относящееся. Роберт взял цилиндр со стола, сжал в ладони.
Несчастный случай, с этой мыслью Роберт почти смирился. Айрин воспитывали домашней девочкой. Но занятиям в сфере искусства, она предпочитала гонки, обожала скорость и риск, что естественно, не поощрялось родителями. Ей импонировало, что муж — пилот больше, чем его статус и все остальное, даже участие в запрещенных гонках — Роберт тогда был подростком — Айрин воспринимала как своего рода подвиг и этим гордилась, хотя Роберт предпочитал забыть — наказали его строго.
Он возил жену по сложным трассам на больших скоростях. Понимая, что опытный гонщик лучше неумелого новичка, а неумение ее не остановит, Роберт взялся обучать жену. Айрин быстро схватывала и вскоре не уступала ему во многом, она умела водить и не могла так просто не вписаться в поворот на полном ходу. Потому и возникли вопросы, ведь со стороны это выглядело, как если бы Айрин намеренно направила флаер в скалу.
Роберт зажмурился, потряс головой, стиснул кулаки, ногтями сдирая кожу, с силой сдавил цилиндр. Почувствовал резкую боль, как от укола, разжал ладонь, и словно в замедленном действии, увидел, как цилиндр раскрывается, разворачивается, подобно металлическому цветку, врезается острым краями в руку. Боль обожгла ладонь. Роберт вырвал цилиндр, отбросил и вдруг покачнулся, схватился за край стола, размазывая кровь по белоснежной поверхности. «Откуда столько?» В груди сдавило, Роберт силился вдохнуть и не мог, хватал ртом воздух. Знакомый силуэт скользнул по комнате, белое платье, то самое, ниспадающая волна темных волос — Айрин. Роберт потянулся к ней и рухнул на пол. Мир утратил краски, становясь монохромным, удушливая темнота сдавила горло холодными пальцами и накрыла окончательно.
Белый свет, приглушенный, неяркий, и звук. Слышался то ли плач, то ли всхлип. Нет, показалось. Тишина, непроницаемая, будто заложило уши. Роберт приоткрыл глаза: белый потолок, попытался повернуть голову — ничего не получилось. Странно как… неподвижность? Или его накачали лекарствами? Что вообще произошло? Лицо Айрин в угасающем сознании, воспоминание обожгло. А вот плач он слышал не сейчас, а когда пришел в себя после восьмимесячной комы. Тогда казалось, что именно звук его разбудил. Роберт не мог двигаться, и врачи опасались, что это необратимо, однако в тот раз обошлось. И повторилось снова?
Роберт попытался позвать, но губы не слушались. Нужно подождать, система уже отреагировала на его пробуждение, скоро подойдет кто-то из медиков.
Ждать пришлось недолго, Роберт прикрыл глаза, когда снова открыл их, рядом находился доктор Альберт.
— Все вопросы — мысленно. Нам еле-еле удалось вас стабилизировать, — доктор отрегулировал спинку кровати, приподнял ее, так, чтобы у Роберта улучшился обзор.
— «Что со мной?» — спросил Роберт.
— Точно не знаем. Сработал аварийный маячок, когда вы потеряли сознание, успели довезти до госпиталя и подключить к аппарату. В крови инородное тело. Извлечь не получилось, как только подбираемся ближе, эта штуковина активируется и вызывает приступ удушья.
— «Она живая или управляемая?»
— Живой организм, да, — подтвердил доктор.
— «Паразит?» — спросил Роберт и уже не для Альберта подумал? — «Еще одна тварь, которая пытается меня убить».
— Сейчас получим информацию, станет понятнее с чем имеем дело. Ваша неподвижность временная, медикаментозная, так объект менее активен. Пока ясно, что это — агрессивный биологический организм, нетаррианского происхождения. Помните, что произошло?
Послышался шум открываемой двери, к доктору присоединились верховный хранитель и глава безопасности Грегори. Роберт сформировал мысленный пакет и сбросил всем присутствующим: встреча с Электрой, цилиндр у него в руках, царапина, кровь, внезапное раскрытие цилиндра.
— Почему вы не показали эту вещь мне, прежде чем разбирать? — укоризненно сказал Кристоф.
— «Не разбирал я, — мысленно возразил Роберт. — Поцарапался, сработало на кровь».
— Вашу кровь, — задумчиво произнес хранитель.
— Хм, вполне возможно, — согласился Грегори.
Роберт почувствовал, что начинает закипать. Рассуждения, разговоры, минимум действия и собственная беспомощность, выводили из себя. Кристоф напрягся, Грегори подтянулся, а Альберт рассеянно моргнул. «Ага, почувствовали, теперь шевелитесь». Липкая волна удушья стянула горло, перед глазами заплясали темные мушки.
— Успокойтесь! — вскрикнул Кристоф. — Я не до конца понял характер паразита, но чем больше вы сопротивляетесь, тем сильнее его воздействие.
Роберт с усилием подавил эмоции, как раз вовремя — он едва не потерял сознание, и медленно произнес, стараясь думать спокойно:
— «Грегори, выясняешь происхождение организма и ввоз на Тарру. Кристоф, ваша с Альбертом задача — найти способ, как от него избавиться. Состояние овоща меня не устраивает».
— Мы работаем над этим, — хранитель поклонился и вышел. Грегори удалился следом, пообещав найти и привезти цилиндр.
— «Хотел бы я знать, почему этот предмет оказался в руках моей жены незадолго до гибели?» — подумал Роберт.
— Верну частично подвижность, — сообщил доктор, меняя настройки в системе. — Но не делайте резких движений. Кристоф прав, вы сопротивляетесь, а паразиту это не по нраву.
— То есть по-вашему, нужно позволить какой-то твари хозяйничать в моем организме? — хрипло прошептал Роберт, наконец-то получив возможность разговаривать.
— Именно так, разрешить адаптироваться. Сейчас покажу вам отчет, — Альберт придвинул экран к кровати. — Видите?
Организм выглядел небольшим — красноватая пульсирующая точка, размером с личинку насекомого, похожая на креветку.
— Данных все еще немного, — продолжил доктор. — Действовать приходится наугад и экспериментировать с лекарствами. Я уже выделил препарат, от которого паразит ведет себя спокойнее и добавил раствор в систему. Не очень хорошо действует на вас, но выбирать не приходится.
— У меня личная просьба, Альберт. Я бы не хотел, чтобы к моему лечению какое-либо отношение имела племянница Малкольма. Надеюсь это не сложно устроить? — попросил Роберт.
Доктор понимающе кивнул.
— Неужели его нельзя вытащить? — Роберт не сводил глаз с креветки, сейчас организм казался безобидным и почти не шевелился.
— Пробовал. Весьма разумная штука, любое действие воспринимает как угрозу и сразу же выделяет в кровь немалое количество разнообразных токсинов. Последняя попытка едва не стала летальной. Равновесие, которого удалось достигнуть — хрупкое.
Вернулся Грегори растерянный и подавленный. Роберт попросил доктора уйти, чтобы поговорить наедине.
— Цилиндр, вернее то, что от него осталось, сдал в лабораторию. У меня есть кое-какие мысли по этому поводу и…
— Маме уже сказали? — перебил Роберт.
— Конечно. Она ждет за дверью.
— Из-за меня сплошные неприятности, — Роберт помрачнел, разговора с матерью хотелось избежать.
— Знаю, не любишь ее расстраивать, — улыбнулся Грегори, — но разве можно такое скрыть?
Роберт вздохнул, закрывая глаза. Своими предыдущими выходками он доставил матери немало проблем и огорчений, если не сказать больше, и вот, когда все более или менее наладилось, снова. Открыл глаза и спросил:
— Так что ты хотел сказать?
— Есть старые данные. Нечто похожее на твоего, гм, жильца, использовали в тюремной практике. Давнее дело, насколько я знаю, закрытое. Технология признана излишне жестокой и запрещена.
— Где использовали? — оживился Роберт.
— Не у нас, естественно. В отдаленных колониях Содружества, в частности, на рудниках. Называлось — поводок, вживляли заключенным.
— Смертникам? Хотя нет, погоди. Если речь идет о рудниках, то предполагалась работа и работа тяжелая. Механизм сдерживания паразита?
— Полагаю, что существует или существовал тогда. Данных нет, — Грег развел руками.
Комната плыла, лицо Грега меняло форму, то вытягиваясь, то сжимаясь. Виски сдавило и отпустило, начало действовать обезболивающее.
— Хм. Не знаю, что меня доконает быстрее, паразит или вещества, которыми Альберт пытается эту тварь успокоить, — пробормотал Роберт.
— Не будь неблагодарным, доктор делает все возможное, — возразил Грегори.
— Где хранилась информация, кто имел доступ? Рассказывай. У меня не так много времени.
Грегори переменился в лице.
— Не то хотел сказать, — быстро добавил Роберт. — Устал, скоро вырублюсь.
— Знали твой отец и я. Содружество обращалось за консультацией.
— Кристоф?
— Я сбросил ему данные. Судя по реакции, не знал.
Роберт болезненно поморщился. Внутри сдавило, с каждым вдохом в легкие впивалась тупая игла. Отец, Айрин, старые демоны, прошлое не уходило. Он не хотел его ворошить, не хотел разочаровываться в родных и близких.
— Роберт?
Наверное, он начал отключаться. Слова Грега доносились как будто издалека. Усилием воли заставил себя сосредоточиться:
— Что собираешься делать?
— Отправлюсь на поиски, — улыбнулся Грегори. — Если в лаборатории подтвердят мою догадку, необходим механизм, нейтрализующий поводок, и способ вывода из организма. Потрясу Содружество, не объясняя причин, рычаги есть.
Роберт кивнул, едва не добавив, что постарается не сдохнуть до приезда Грега, но спохватился и промолчал. Ухода главы безопасности он не заметил, провалился в сон.
В комнате стоял полумрак. Ночь, мать его не дождалась. Хорошо, поговорить все равно придется, но как же тяжело смотреть ей в глаза. Грудь давило, воздух вырывался из легких с прерывистым свистом. Роберт почувствовал, как система впрыснула препарат — замутило, мысли начали путаться, и снова захотелось спать. А голова нужна ясная, есть над чем поразмыслить.
— Роберт? Не спишь? — раздался шепот.
«Не ушла, да разве могла она уйти», — с грустью подумал Роберт.
— Не сплю.
Мать включила свет, придвинула к кровати просторное кресло, вполне достаточное, чтобы свернуться клубком. Наверное, дремала в нем, прислушиваясь к дыханию сына.
— Прости, снова вляпался, — сказал Роберт.
Мать еле заметно поморщилась, в семье не одобряли разговорных выражений.
— У тебя удивительная способность попадать в неприятности. Но мы вытащим тебя и на этот раз, вот увидишь.
— Мам, расскажи про отца, — попросил Роберт.
Анна вздрогнула, в глазах мелькнула тревога.
«Считала данные системы», — догадался Роберт. Мать разбиралась в медицине, пояснения Альберта ей не нужны.
— Что хочешь узнать?
— Всего понемногу. Какой он был, как вы жили?
Мать улыбнулась, нежно, но не грустно. Время прошло, она отпустила. Остались воспоминания и непослушный сын, с которым всегда непросто.
— Я - источник твоей головной боли, — пробормотал Роберт.
Анна не ответила, все еще обдумывая вопрос. Наконец заговорила:
— Винсент был вспыльчивым и таким же, как ты, упрямым. Решения принимал молниеносно и никогда не менял, за что его не любили. Со стороны это выглядело спонтанным и не всегда понятным, его считали самодуром, но на самом деле Винс мгновенно просчитывал все ходы и возможности, был гениальным стратегом.
— Вы делили сознание?
— Да, хотя получалось не всегда гладко. Он не давил, не подавлял, это все ерунда, что говорят. Я намного младше, всегда ощущала неравенство. Но, — Анна снова улыбнулась, — мне так его не хватает.
— Отец применял необычные методы воспитания, — заметил Роберт. — Я его обожал, хорошо помню. Но эксперименты, инициация, одна, вторая. Вы что-то затерли. Не спорь, я знаю. Могу вспомнить, но не вижу смысла. Зачем это все?
— Инициацию Винсент провел без меня, я бы не согласилась, — сказала Анна. — Хотя он оказался прав, тебе это помогло.
— Отец погиб от руки какого-то психа, нелепый несчастный случай. Айрин разбилась о скалы…
— Проводишь параллели, ищешь закономерности? Не думаю, что они есть, — возразила мать. — Я же смотрела записи.
Роберт поморщился, подавив стон.
— Больно? Сейчас дозу поменяю, — Анна завозилась с системой.
— Не хотел, чтобы ты видела мои сканы, — прошептал Роберт.
— Аварии, а не записи того, что с тобой случилось, обещала же, что не буду смотреть. Айрин не справилась с управлением, ничего более.
— Я сам учил ее водить, — сипло выдохнул Роберт. — Ладно, не будем об этом. Скажи, отца боялись?
Мать задумалась:
— Пожалуй. Винс отличался жесткостью по отношению к подчиненным, порой излишней, не терпел возражений, но был совершенно другим в семье. Баловал тебя, сильно. У него даже голос менялся.
Роберт вспомнил о другом. Ему шесть, поздно, он уже спал, разбудили голоса. Внизу в гостиной кто-то разговаривал: мужчина и женщина. Роберт вскочил с кровати, вылетел в коридор и кубарем скатился по лестнице. Два кресла возле камина, живой огонь, бутылка вина на низком столике. Мать, улыбающаяся и раскрасневшаяся, Грегори, сжимающий ее ладонь. Они замерли, мать неловко выдернула руку. Роберт развернулся и бегом помчался в свою комнату. Сердце колотилось. На какое-то мгновение ему показалось, что отец вернулся.
— Какие дела отец вел с внешним миром?
— Содружество планет воспринимает нашего короля, как таррианского лидера и обращается по множеству вопросов, — улыбнулась Анна. — Таррианская монополия на транспортную сеть и станции — извечная проблема для Содружества. Но подробности контактов Винса мне неизвестны. Спроси лучше Грегори.
— Грег много для тебя значит, но как к нему относился отец? Насколько доверял? Ближний круг?
— Да. Однако совсем близко Винс не подпускал никого.
— Грег вырастил меня, воспитывал как сына, вытаскивал из передряг, приехал искать, я благодарен и не забыл, — сказал Роберт. — Просто в данный момент не знаю, кому могу верить, кроме тебя.
— Не сомневайся в Грегори, если не он, то кто?
— Грег занимался безопасностью тогда и сейчас. И отца вы упустили. Не отрицай, вы все. Я долго искал зацепки, проводил расследование. Без Содружества не обошлось. Не знаю, чего они добивались, ведь король Тарры — не совсем политик, это не власть, не управление. Впрочем, и меня подставили.
— Нашел доказательства? — голос матери звучал глухо.
— С отцом ничего, темное дело, свидетелей не осталось, Содружество хорошо подбирает хвосты. А на себя, — Роберт хмыкнул, — да.
— Ты прав, отца проглядели, — мать печально вздохнула. — Мы оказались не готовы. Не в меру наивны, слегка провинциальны, жили практически в изоляции. У нас другой менталитет, иные ценности. До Винса Тарра почти не имела отношений с внешним миром. Да, станции, туннели, но иноземцев на наши территории не пускали. На Тарре много противников сотрудничества, и с каждым годом количество недовольных растет. Твой опыт, кстати, вспоминают, как негативный пример.
— Я против разрыва отношений, соседей нужно знать и не питать иллюзий. А умереть можно и на Тарре.
— Содружеству ты задал жару, лихорадить будет долго, — усмехнулась мать. — Им придется с тобой считаться, никуда не денутся.
«Если придется», — подумал Роберт. Но механизм запущен, процесс идет, в итоге, если он не ошибся в расчетах, виновные получат сполна. И отсутствие прямых доказательств не станет помехой.
— Полагаю, кроме меня и Грегори можешь рассчитывать на верховного хранителя, да и нынешнего председателя Совета я бы не стала сбрасывать со счетов.
Роберт нахмурился:
— Кристофу известно то, что я умудрился забыть, это нервирует. Председатель? Не знаю, он меня учил, когда занимался Башней, но…
— Тем более. Считай минимум пять человек всегда на твоей стороне. Расклад по остальным дам позже.
— Пять? — удивился Роберт.
— Отец Айрин, — пояснила Анна.
Роберт кивнул. Карл всегда его поддерживал и тогда, и сейчас.
— Мам, я задам неудобный вопрос, заранее прошу прощения. Не торопись отвечать, хочу, чтобы ты хорошо подумала.
— Можешь спрашивать о чем угодно, — позволила Анна.
— Если бы тебе пришлось выбирать между отцом и мной, кого бы ты выбрала?
— Неожиданно, умеешь поразить, — замялась мать. Несмотря на темную кожу, Роберту показалась, что она побледнела.
— Предпочла бы не сталкиваться с таким выбором. Никогда, — еле слышно сказала Анна.
— Прости, хотел увидеть твою реакцию. Знаю, вернее думаю, что знаю, как поступил бы я. Но… Извини, что спросил.
Роберт прикрыл глаза. Пошла вторая волна препарата, слова давались с трудом.
— Я устал. Лекарство Альберта — ядреная штука. Договорим утром?
Мать кивнула, поставила кресло на место и тихо вышла из комнаты.
Спать Роберт не мог, несмотря на медикаменты. Тошнота от лекарств чередовалась приступами удушья, долго в таком режиме он не протянет. Организм и так ослаблен, не восстановился до конца. Паразита собирались использовать восемь лет назад, когда он был здоров. Эффект ожидался такой же? Если подозрения Грегори подтвердятся и поводок применяли на рудниках, где заключенные должны работать, то существует механизм сдерживания. Роберт вздохнул. А чего тогда добивались от него? Послушания и выполнения заданных функций, или хотели уничтожить?
Все-таки он задремал, но Айрин больше не приходила и ему снилось море, вспыхивающее разноцветными огнями, а издалека доносился еле слышный птичий гомон.
Роберт проснулся и долго не мог понять где находится. В голове медленно и неохотно запускался маховик воспоминаний, и казалось, что механизм скрипит, сбивается, а память разбивается на осколки. Он собирал их, склеивал, но клей не держал, и осколки падали, дробились, становясь все меньше, пока окончательно не рассыпались, не осели нелепой белесой крошкой, похожей на иней. Роберт почти физически почувствовал, как включилось сознание, будто в глубине мозга сработал тумблер. Влияние паразита? Что ж, логично, раб должен работать, а не мыслить. Как же все повторяется!
В комнату заглянул доктор Альберт, а следом верховный хранитель. Роберт молча ждал, пока доктор проверит систему, подкорректирует дозировку. По лицу Альберта невозможно было понять, что он думает, но Роберт и так знал, стало хуже.
— Нам удалось собрать цилиндр, провести ряд тестов. Лаборатория подтвердила, ваша кровь явилась катализатором, — отчитался Кристоф.
— Именно моя? — уточнил Роберт.
— Да, проверяли на крови ближайшего родственника, но механизм срабатывает только на вашу, — Кристоф терпеливо повторил.
Роберт кивнул, подумав, что мог бы и не переспрашивать и соображает он медленнее, чем обычно. Плохо.
— Материал о поводках от Содружества мы получили, ознакомитесь позже, — продолжил Кристоф.
«Когда в голове проясниться», — фыркнул про себя Роберт, но насчет этого у него имелись сомнения. Просить Альберта быстрее обезвредить паразита бесполезно, доктор и так прилагает все усилия.
— Поводком можно управлять, полагаю Грегори сообщил об этом. Но я пока не смог подобрать более действенного вещества, — виновато сказал Альберт.
— Да, я понимаю, от заключенных требовались работа и послушание в обмен на ежедневную дозу, — прокомментировал Роберт. — Где сейчас Грегори?
— Уехал. Хотя Содружество и утверждает, что применение поводка лет пять как запрещено, опытные экземпляры остались, — ответил Кристоф.
— Меня интересует, есть ли связь между поводком и надзирателем? — поинтересовался Роберт.
Кристоф посмотрел на него с интересом и даже с некоторым облегчением.
— Я еще не совсем идиот, — буркнул Роберт.
— Не сомневаюсь, — Кристоф натянуто улыбнулся. — Хороший вопрос. Мы не знаем насколько ваш, э-э… образец изменен, но могу предположить, что такое возможно.
Роберт поморщился, витиеватая речь Кристофа раздражала, неужели нельзя говорить на нормальном языке?
— Тот, кто это затеял может знать, что оно сработало, — пробормотал Роберт.
— Вероятность мала, хотя исключать нельзя. Поводок пролежал без дела восемь лет, и неизвестно предназначался ли он для вас или для кого-то другого.
— Неужели? — воскликнул Роберт. — Конечно же для меня, учитывая, реакцию на кровь. Но где доказательства, что эта вещь ожидала меня так долго, а не появилась недавно?
— Я сканировал память Электры, — быстро ответил Кристоф. — Можете взглянуть.
Роберт напрягся, последние мгновения Айрин, встреча с подругой. Нужно еще решиться, чтобы это увидеть. Спазм сдавил горло — паразит отреагировал на эмоции. Роберт закрыл глаза, позволив доктору колдовать с системой, дышать стало легче.
— Ваша кровь, гм… восемь лет назад, кто мог иметь доступ кроме медиков и… — Кристоф замялся.
— Айрин? — Роберт открыл глаза. — Да кто угодно! Мои кровотечения из носа ни для кого не секрет.
— Можете перечислить? — оживился Кристоф.
— Всех? — удивился Роберт. — Случалось во время учебы и позже, часто при свидетелях. В той же Башне, к примеру, все знали. Салфетки, одежда, я никогда не придавал значения.
Кристоф кивнул и поднял глаза к потолку, похоже что-то прикидывал.
Навалилось какое-то странное безразличие, Роберт потерял интерес к разговору, собственная судьба перестала волновать, и только сердце болезненно сжималось в груди, напоминая, что еще жив. Захотелось, чтобы все ушли, оставили одного, и Роберт сделал вид, что засыпает. Но уснуть не смог, его качало на волнах, плохо — чуть лучше, вверх — вниз, он выныривал, отфыркивался и отплевывался, и вновь погружался, уходил с головой, достигая самого дна.
Кто-то привез цилиндр с паразитом на Тарру. Кто-то, скорее всего бывающий на внешних станциях. На Тарре не использовали денежные средства, вещь давно утратившая назначение в процессе эволюции. Но за аренду станций и пользование транспортными туннелями Содружество платило и платило немало. Деньги оседали на иноземных счетах и Тарра превратилась в финансового магната, с мнением которого в Содружестве считались. Каждому кто выезжал, предоставлялись безлимитные средства. Привыкнув, что на Тарре получаешь все, что нужно, люди точно так же относились и к Содружеству, с единственной разницей, что получение называлось приобретением и сопровождалось платежной операцией. Многие даже не представляли сколько тратят, расходы контролировались нестрого, поэтому достать любой продукт, даже запрещенный, не составляло проблем.
Восемь лет назад он уже не летал, выезжал с Тарры редко, в основном с инспекцией на внешние станции. А вот Башне уделял много времени. Башня — это работа на износ, на пределе сил. Башня не прощала ошибок, и он тянул, а потом валился с ног после смены. От переутомления кровь шла часто и обильно. Роберт представил, как кто-то из команды подбирает окровавленные салфетки или, от этой мысли перехватило дыхание, Айрин прячет платок, которым он воспользовался дома.
Физически включать экран не потребовалось, хватило ментального посыла. Кристоф оставил все, что имелось, в том числе, сканы Электры.
Информация от Содружества в основном шла в текстовом режиме, приходилось то и дело увеличивать изображение, буквы казались нечеткими. Планета Кату. Роберт напрягся, но память молчала, название не было знакомым.
Съемка дроном поверхности планеты: невысокие покатые горы, серо-бурая порода, минимум растительности. Красноватые кусты с торчащими во все стороны колючками обитали в долине, густо стелились вдоль пересохшего русла реки. На планете чередовались влажный и сухой сезоны. Роберт хмыкнул, колючки вполне могли и цвести, но запись сделана во время засухи. Дрон поднялся на высоту, обогнул горный массив и завис над поселением. Потянулась череда жилых бараков, на заднем плане мелькнули очертания бункера. Роберт рассмотрел пылевые щиты.
Определение «задворки вселенной» подходило для Кату наиболее точно. Планета мало пригодная для заселения, но потенциально богатая рудами. Двадцать лет назад на Кату появилась первая колония геологоразведчиков. Паразита обнаружили не сразу, планета казалась безопасной. Последовала череда быстрых мучительных смертей, объявили эпидемию, Кату закрыли на карантин. Уже потом, в лаборатории, обнаружили организм, вызвавший эту самую эпидемию. Паразит заносился укусом насекомого, и развиваясь в человеческом теле, выделял в кровь ряд смертельных токсинов. Попытки удалить нежеланного гостя заканчивались плачевно. Не сразу выяснили одну интересную особенность, жизнедеятельность паразита замедлялась под действием нейтрализатора — вытяжки из ягод местного растения. Видимо колючка не только цвела, но и плодоносила.
Карантин сняли, организовали защиту от насекомых и разработку продолжили. О том, кто и когда додумался использовать паразита на заключенных, история умалчивала. Но причины указывались. Горняки-добровольцы обходились недешево, в отличие от бесплатной рабочей силы, а введение опасного паразита в организм давало мотивацию работать хорошо, минимизировало любые попытки бунта и порчи оборудования. Сведения о том, извлекался ли паразит после отбывания срока, отсутствовали. Или заключенные являлись смертниками, или до освобождения мало кто доживал.
Даже если Грегори привезет нейтрализатор, не придется ли принимать его всю оставшуюся жизнь? Роберт поморщился — перспектива оказаться в зависимости от Содружества не радовала. При условии, что Грегори привезет, а Роберт его дождется. Состояние ухудшалось настолько стремительно, что шансы дотянуть таяли с каждым днем, если не часом. То, что Роберт оставался жив, заслуга системы жизнеобеспечения и невероятных усилий Альберта.
Роберт чувствовал, как слабеет. Больше всего пугала возникающая в голове путаница. Скоро начнутся видения и кошмары, Альберт не предупреждал, но большое количество препарата, которым доктор пытался ослабить паразита вызывало галлюцинации, а доза постоянно увеличивалась.
Остались записи Электры. Интересно каким предлогом воспользовался хранитель, чтобы их получить? И Электра дала добровольное согласие, ведь принуждение — крайняя мера.
Сначала шел звук — зуммер. Роберт догадался, Электра спала, когда приехала Айрин. Незапланированная встреча? Электра шла к двери, Роберт видел неширокий коридор, пальцы трущие глаза, Электра зевнула, открывая дверь.
Айрин стояла на пороге, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Цветы амаранта на ярко-бирюзовом фоне — на шее пестрел шарф. Его не было, когда Айрин выходила из спальни. Неожиданная деталь. Роберт вообще не видел такого в ее гардеробе и не помнил шарфа на месте аварии.
— Привет, — сонно протянула Электра. Роберт почувствовал удивление, но не сильное. Сканирование было неглубоким, эмоции Кристоф не записывал.
Айрин натянуто улыбнулась. Роберт слишком хорошо знал жену, чтобы заметить неестественность в мимике.
— Проходи. Что случилось? — Электра пригласила ее в дом.
— Ничего особенного, — отмахнулась Айрин, — была тут неподалеку, решила заехать.
— Так рано?
Айрин не ответила, быстро прошла в дом, уселась в кресло, закинула ногу на ногу, нервно качнув изящной ступней в плетеной сандалии. Роберт остановил запись. Сдвинутые брови, напряженная поза и незнакомое выражение лица. Что-то пополам с решимостью и отчаянием? Электра не преувеличивала, когда говорила, что Айрин выглядела не так как обычно.
— Что случилось? — Электра повторила вопрос.
— Ничего.
— Ничего? Ты неожиданно приезжаешь рано утром и… ничего?
— Встречалась кое с кем и захотелось тебя навестить, — Айрин поправила упавшую на глаза прядь.
— Дома все нормально?
В голосе Электры слышалось сомнение, она не верила ни в раннюю встречу, ни в семейное благополучие.
А вот это странно. Роберт никогда не ссорился с женой, с чего бы Электре сомневаться в их отношениях?
Айрин фыркнула, будто подруга сказала нелепость и добавила:
— Дома как всегда. Немного волнуюсь.
— Ты выглядишь взвинченной. Что происходит?
— Да так, пустяки, — Айрин отмахнулась. — Сделаешь мне одолжение?
Электра закивала.
— Вот держи, — Айрин протянула цилиндр. — Положи где-нибудь у себя.
— Что это? — Пальцы Электры перехватили округлый предмет.
— Да так, вещица одна. Не хочу держать дома, — Айрин говорила спокойно, но как-то отстраненно, словно подавляла эмоции.
— Почему? Это подарок? Не хочешь, чтобы Роберт знал?
— Ага, подарок. Ему.
Роберт резко прервал запись. Электра о подарке не упоминала. Айрин знала, кому предназначался цилиндр и не принесла его домой. Почему? Боялась, что сработает раньше времени? Но активация произошла от крови, условие, которое еще нужно создать. Не собиралась использовать вообще? И почему оставила у Электры?
В файлах Содружества ничего не говорилось о крови, личинка вживлялась простой инъекцией. Тогда какой смысл настраивать цилиндр на кровь? Гарантия, что не откроет кто-то другой?
Содружество не имело подобных технологий. Кто и где мог обладать необходимыми знаниями и оборудованием? Кроме того, паразит пролежал в капсуле восемь лет. Состояние стазиса, вызванное все тем же нейтрализатором или что-то еще? Содружество консультировалось с отцом, но по какому поводу? Роберт понял, что в связи с паразитом, но Грегори не подтвердил и не упомянул деталей. Роберта замутило, голова кружилась, и его качало вместе с меняющей очертания комнатой. Если не избавиться от паразита немедленно, Грега он не дождется. Роберт позвал мысленно, надеясь, что его услышат.
Первым появился доктор, хранитель пришел через несколько минут. Убедившись, что его внимательно слушают, Роберт спросил.
— Что происходит с паразитом в случае гибели хозяина?
— Как вы понимаете, у нас не было возможности протестировать, — нахмурился доктор Альберт. — Могу предположить, что выживает.
— То есть выводится после смерти владельца.
— Роберт вы к чему-то ведете, но я не совсем улавливаю к чему. Поясните, — попросил Кристоф.
— Идея простая: убить, реанимировать, в промежутке избавиться от паразита.
— Нет, нет, нет и еще раз нет, — замахал руками доктор. Но на его быстрое согласие Роберт и не рассчитывал, а вот выражение лица хранителя сказало о многом: заинтересовался, просчитывает варианты.
— Состояние ваше и до паразита было не идеальным, — заметил Кристоф.
— Мы не знаем, что произойдет. А если выброс токсинов, который не сможем устранить? — Альберт покачал головой. — Роберт, ну почему вам в голову всегда приходят самоубийственные идеи?
— Грегори приедет не раньше, чем через двадцать дней, а то и позже. За это время меня прикончит либо паразит, либо, уж не обижайтесь, ваше лекарство. Я не дождусь.
Роберт говорил зло, позволив им хорошенько прочувствовать эмоции и интонации. Пока есть хоть какая-то надежда на решение проблемы медикаментами, Альберт не станет рисковать. Но без доктора не обойтись.
— Смысл есть, и шансы тоже, — изрек наконец Кристоф. — В своей части я не сомневаюсь, удержу, не дам уйти за грань. Слово за вами Альберт.
— Ничего не буду предпринимать без согласия королевы, — заявил Альберт и отвел глаза.
— Я все еще в здравом уме, чтобы принимать решения самостоятельно, — отрезал Роберт.
Доктор не только назвал его недееспособным, но и пренебрег статусом. Скрыть подобную затею от матери невозможно, Роберт и не собирался, но предоставить ей решать, еще и как официальному лицу, это чересчур. Альберт сознательно перешел черту. В другой ситуации Роберт расценил бы слова доктора как оскорбление.
— Вызову Анну, — невозмутимо проговорил Кристоф.
— С первой частью я и сам справлюсь, — процедил Роберт сквозь зубы. — Готовьте реанимационное оборудование, Альберт. Но сначала увижусь с матерью.
Доктор вздрогнул и побледнел, заметался по комнате.
Анна теребила складку на платье, снова и снова:
— Тебе не должно быть настолько плохо, Грегори везет нейтрализатор. К чему рисковать?
— Не пытайся меня отговорить, — пробормотал Роберт.
— Уверен, что не можешь ждать?
Роберт кивнул, не став объяснять, что или лекарство, или выделяемые паразитом токсины разрушительно действовали на мозг и любое промедление не в его пользу.
Анна вздохнула.
— Я останусь здесь? — спросила разрешения.
Они оба слишком хорошо знали друг друга и понимали без слов. Роберт хотел, чтобы она ушла, но не мог не позволить ей остаться.
— Только не нужно держать меня за руку, — улыбнулся Роберт.
— Хорошо, — Анна согласилась.
Вернулся доктор Альберт, вкатили реанимационное оборудование, комната наполнилась медперсоналом. Роберт нахмурился, чем меньше людей в курсе происходящего, тем лучше. Но доктор решил подстраховаться.
Кристоф пристроился у стены, разложив на небольшом столике всевозможные хранительские штучки. Роберт бросил беглый взгляд — устройств с избытком и на все случаи. Подошел доктор, лицо не в меру серьезное, почти скорбное, так и захотелось разрядить обстановку.
— Не волнуйтесь, Альберт, в вашем присутствии мне не позволено умирать.
— Первым делом локализируем паразита, чтобы потом не тратить драгоценное время, — спокойно проговорил доктор, игнорируя реплику. — И я сделаю инъекцию, вы попросту заснете.
Альберт обиделся. Ладно, это подождет. Роберт подтвердил согласие на процедуру и перевел глаза на экран, который доктор расположил так, чтобы пациент мог наблюдать за процессом. Креветка подросла. Она беспокойно зашевелилась, ударила конечностью, которую Роберт обозвал «хвостом», будто почувствовала.
Игла вошла под кожу. Перед глазами пошли цветные круги, растекались оттенки синего и золотого, сменяя друг друга. «Почти как выход в Башне», — подумал Роберт и отключился.
Мягкий свет, голоса, полные тревожных нот, и усталость, камнем лежащая на груди. Он просыпался и вновь забывался тревожным сном, захлебывался, тонул и выплывал на берег. Наконец очнулся, вырвался, вдохнул, сбрасывая остатки кошмаров, и увидел мать. Она снова приставила к кровати кресло и спала, забравшись в него с ногами, но почувствовав взгляд сына, открыла глаза, потянулась и улыбнулась совершенно счастливой улыбкой. Роберт понял — все хорошо.
— Твой план сработал. Но ты еще слаб, проведешь в госпитале несколько дней.
— И домой?
— Конечно, но останешься в столице и под присмотром. Медицинским, разумеется. Да, Магда приехала.
— Паразит, его уничтожили?
— Хотел оставить себе? — усмехнулась Анна. — Не получилось сохранить, да и времени не было с ним возиться.
«Возились со мной, — подумал Роберт. — И Магда приехала, как же хорошо!»
Подругу детства он ждал, но Магда задерживалась на Ноде. Отчаянный пилот и медик, Магда входила в его университетскую команду. Личный корабль и четверо людей, на которых он мог положиться. Славное было время, возможно даже лучшее, почти беззаботное.
— Роберт?
— Прости, задумался.
— О чем, если не секрет?
— О ком, — поправил Роберт.
Мать поняла и кивнула.
— Альберт долго бушевал? — спросил Роберт
— «Бушевал» — слишком сильное выражение. Он беспокоился и все еще недоволен. Ты вынудил его, а это нехорошо.
— Альберт немного переусердствовал, пока оставлю без внимания, но раз приезжает Магда, могу сменить врача.
— Не торопись, Магда, конечно поможет, но Альберта ей не заменить. Я сообщила Грегори.
— Он возвращается?
— Напротив остается, сейчас незачем спешить. Собирает все необходимые материалы. Он хотел с тобой поговорить, когда будешь готов.
— Магде известно про паразита?
— Нет, я не объясняла деталей. Официально у тебя случилось обострение. Кризис миновал, ничего серьезного.
Роберт кивнул и внезапно нахмурился. Мысль, посетившая его, была неожиданной, однако казалась верной. Он немного подумал, покрутил идею в уме. Не то, чего бы хотелось, но не ему идти на поводу у собственных прихотей.
— Я возвращаюсь в политику.
— Вот это новость! — На лице матери читалось неподдельное удивление.
Роберт продолжил после паузы, давая ей справиться с первоначальным шоком:
— Как только встану на ноги, отправлюсь на расширенное заседание Совета. Только не объявляй заранее.
— Почему не сказал мне раньше? Давно к этому пришел?
— Да только что. Спонтанное решение, принятое под влиянием наркоза и всего остального, возможно пожалею, но не передумаю. Тихая жизнь действительно не для меня.
— Всего остального, — мать улыбнулась.
Роберт догадался, реанимация не проходила гладко, и как бы в подтверждение накатил приступ слабости, и это при работающей системе, рассчитанной на погашение любых всплесков. Он пожалел доктора, тот действительно сделал невозможное, чтобы спасти любимого пациента. Придется извиняться и налаживать отношения.
С радостным криком Магда повисла у него на шее, заставив покачнуться. Роберт отступил, схватился рукой за стену.
— Извини, не подумала. Я так обрадовалась, увидев тебя живым!
— Ничего страшного, тебя я не уроню, даже если не смогу держаться на ногах.
— Что так разглядываешь? — Магда смущенно улыбнулась.
— Не видел столько лет. Совсем другая стала, не похожа больше на мальчишку-сорванца. Тебе идет.
Подруга изменилась. По-прежнему миниатюрная и удивительно тонкая, однако исчезла угловатость, в лице появилась какая-то округлость, движения стали мягче, женственнее, длинная коса сменила короткую стрижку.
— Алекс вернулся с тобой? — спросил Роберт.
Магда и Алекс входили в его команду, но Магда — первая с кем он встречался после возвращения.
— Приезжает через две недели, но ненадолго. Ему предлагают возглавить одну из станций.
— Очень хорошо, рад за него. Значит на Тарре не останешься?
— Пробуду месяц, уеду вместе с Алексом или чуть позже, медиком скорее всего.
— Больше не летаешь? — удивился Роберт.
— Без тебя нет.
Роберт нахмурился, совместные полеты закончились вскоре после его женитьбы. Но то, что команда распалась с уходом капитана, стало новостью.
— Я не знал.
— Не смогла, — Магда сморщила нос. — Ни один капитан тебе в подметки не годился. Подалась в медики. Теперь это мое основное.
— Меня тогда сильно загрузили на Тарре. Совет, Башня, я головы поднять не мог, — Роберт понял, что оправдывается и это ему не понравилось.
— Мы знали, что уйдешь. — Взгляд Магды стал тоскливым. — Тем не менее, с тобой здорово леталось.
Они все еще разглядывали друг друга, стоя посреди комнаты. Роберт не выдержал первый и сел, к его обычным проблемам добавилась неприятная слабость.
— Полагаю на станции лет пять проведете, а потом? — спросил он.
— Вернемся, поселимся где-то на побережье, обзаведемся детишками.
Роберт улыбнулся, Магда, которую он помнил, не помышляла ни об оседлом образе жизни, ни о семье и материнстве.
— Посмотрела твои медицинские данные. Хочешь свести визиты в госпиталь к минимуму?
— Угу, плохо переношу процедуры.
— Ты вообще ненавидишь лечиться, помню. Самый сложный мой пациент, — хмыкнула Магда. — Сейчас расклад не очень хороший, без твоей регенерации непросто и опции ограничены. Не совсем понимаю оптимизма доктора Альберта, стационарники тебя не восстановят как следует.
— Утешительный прогноз, — рассмеялся Роберт. — Регенерация начнется, я в этом уверен. Почему, не скажу.
— То есть у тебя имеется коварный план?
— Именно.
Роберт прикрыл глаза. На лбу выступила испарина. И тут же почувствовал энергию Магды, не много, но достаточно, чтобы слабость отступила.
— Спасибо, — пробормотал он.
— Быстро устаешь?
— Ага. У меня важное мероприятие примерно через неделю. Поможешь?
Роберт едва не сказал про Совет, передумав в последний момент. Сохранит пока в тайне, в том числе и от Магды.
— Помогу, — согласилась подруга. — Оборудование я уже посмотрела, все необходимое здесь. Сердце твое мне не нравится, так же, как и последнее обострение. Скажешь, что это было?
Роберт покачал головой.
— Значит что-то серьезное, я так и поняла. Ладно, поделишься, если захочешь. Ты же знаешь, мне можно.
Роберт через силу улыбнулся. А Магда суетилась, закатала ему рукав, проверяя портативную систему жизнеобеспечения, тонкой оболочкой натянутую на предплечье. И отпрянула. Шрамы, Роберт почти забыл о них, вернее, перестал обращать внимание. Уродливые рубцы — следы пыток и ран, полученных в плену, не затянутые регенерацией.
— Что это? — глухо спросила Магда.
— Да, так. Всякого по мелочи. Разойдется со временем.
— Как ты это все получил?
— У Кристофа сканы, смотри, если интересно. Я не в настроении рассказывать.
Жестко, но Магда — практикующий медик, должна иметь крепкие нервы. А чувства подруги его сейчас не волновали.
— Не злись. А то заставлю идти в смотровую и проведу полное обследование, — пригрозила Магда.
Роберт поморщился. Сам напросился, Магда всего лишь выполняет свою работу. Он улегся на диване, чтобы ей было удобнее, позволил снять рубашку. Техника техникой, однако любой хороший медик не пренебрегает диагностикой руками. Магда уже не пугалась, хотя рубцы на груди и спине выглядели жутко. Роберт понял, сканы она смотреть не станет. Магда прикрыла глаза, губы шевелились, руки, едва касаясь, скользили вдоль тела.
— Хм, — сказала, останавливаясь.
— Что смущает?
— Вот это? — Магда указала на свежий шрам на животе.
«Место извлечения паразита» — Роберт приподнялся, рассматривая багровый рубец.
— Это — новое.
— Угу, — Роберт не спорил.
— Я не спрашиваю, что это и откуда. Регенератор использовали?
Роберт уставился на шрам, красный и неприятно толстый в середине, но разглаженный по краям, будто кожа начала восстанавливаться. Если не применяли регенерационные средства, это может означать только одно.
— Не знаешь? Выясню у доктора Альберта.
— Спроси прямо сейчас, — встрепенулся Роберт.
Ответ пришел незамедлительно — регенератор не применялся.
Они все-таки перешли в смотровую, Магда хотела подойти к вопросу серьезно, запустила диагностическое оборудование, постепенно меняя и подгоняя настройки системы. Роберт расслабился, все-таки с близким человеком и дома, это не то же самое, что в госпитале. Потянулся сознанием к разуму подруги, и Магда откликнулась, доверительно, почти нежно. Ментальные контакты они практиковали с детства. Обмен новостями, впечатлениями, информацией, так принято в семьях между близкими, а с Магдой они росли.
Подруга торопилась, делясь событиями, которые он пропустил за двенадцать лет. После студенчества им удалось встретиться лишь раз, около семи лет назад. Случайная встреча на станции, всего несколько часов. Ментальный обмен тогда не получился, Роберт слишком устал, а Магда нервничала, боясь вновь наткнуться на то, что ее когда-то напугало. Им было по шестнадцать, когда подруга нащупала в глубине его сознания нечто, вызвавшее приступ паники, что практически перечеркнуло их отношения. Роберт с опозданием понял причину, и больше никогда не открывал для нее ту часть разума. Но осадок остался, близость ушла, и юношеская влюбленность так никогда и не переросла в нечто большее. Они по-прежнему оставались друзьями, работали в команде, но однажды возникшее напряжение не проходило. Ни общие друзья, ни родственники не знали причины разрыва. Роберт догадывался, что винили его. Он не отрицал, не оправдывался, хотя и не говорил правду. Магда тоже отмалчивалась. И он прождал почти четыре года, надеясь, что подруга передумает, однако Магда предпочла Алекса, а в его жизни появилась Айрин. Только сейчас Роберт подумал, как, по сути не связанные между собой, но произошедшие в одно время события, выглядели для окружающих — он разорвал отношения, а не Магда выбрала другого.
Таррианские космические пилоты — элита общества, мечта и заветная цель многих. Получалось далеко не у всех — требовался набор специфических ментальных способностей и обостренное восприятие, учиться приходилось дольше, постоянные физические тренировки и полеты в режиме погружения — изматывали. Неудивительно, что некоторые ребята, избалованные особым статусом, воспринимали остальных, как неудачников. Открытой вражды не было, но тот же колледж в Литтоне, где училась Айрин, негласно называли — «для тех, кто не смог».
Друзья Роберта — талантливые пилоты или башенники, для Башни требования были не ниже, персональный корабль во время учебы, его команда — лучшие на курсе. Появление Айрин вызвало недоумение. Разве что красивая, считали если не все, то большинство. За спиной не шептались, побаивались, Роберт бы не спустил, но холодок и даже ревность проскакивали: выбрал чужую, а среди пилотов немало девушек.
— У тебя слетели противозачаточные блоки, — заметила Магда, — восстановить?
Роберт согласно кивнул. «Альберт про блоки не упомянул, похоже, слетело из-за паразита, хотя при чем тут паразит?» — недоумевал он.
Магда закончила, они вернулись в комнату. Подруга забралась на диван, поджала ноги. Роберт подал покрывало, и она укуталась почти с головой. Вечером, когда температура падала, Магда всегда начинала зябнуть.
— Сердце хуже всего. По-хорошему в стационаре нужно восстанавливать. Остальное более или менее терпимо. Слабость я уберу за несколько дней.
— Стационар подождет, — сухо отрезал Роберт.
— Не откладывай, это серьезно.
Роберт пожал плечами. Сердце барахлило давно, еще до его возвращения на Тарру. Альберт подлечил, но не полностью, рассчитывая на регенерацию, паразит и медикаменты состояние ухудшили.
Ментальный контакт они еще не разорвали, хотя новости почти закончились. Все эти годы Магде было хорошо, но легкую горчинку Роберт уловил, еле заметную, скорее понял, что она есть, нежели почувствовал.
— Не полностью раскрываешься со мной, — заметила подруга. Взгляд расстроенный, и вся она, маленькая, озябшая, закутанная в плед, стала похожа на нахохлившуюся птичку.
— Не хочу тебя пугать, — Роберт улыбнулся, виновато и нежно.
— А… — Магда не договорила.
— Айрин не боялась. Она вообще ничего и никого не боялась, тем более какой-то там стороны моего разума, — тихо сказал Роберт.
— Прости, — Магда потерлась щекой о его щеку, доверительно посмотрела в глаза. — Мы не могли бы… ну… еще раз?
Роберт не сразу смекнул к чему Магда клонит, а поняв, нахмурился. Магда просила о втором шансе, том самом, которого он когда-то ждал. Рука подруги скользнула совсем не туда, где ей полагалось быть. И как объяснить, что время ушло, он не готов, и вообще, несмотря на принятую свободу в отношениях, Алекс его друг.
— Хотя бы сознание, Роберт, пожалуйста. Для меня это важно. — Магда убрала руку. Ресницы затрепетали, и темные глаза оказались совсем рядом.
Сказать «нет» он не смог и медленно открыл разум. Щит за щитом. Роберт даже не осознавал, как много преград успел выставить, как велика возведенная им стена. Щиты падали, разбивались с грохотом и звоном, и он снял последний, почувствовав себя обнаженным. И без того большие глаза Магды стали огромными, зрачки расширились, и она отпрянула, заморгав быстро-быстро. Роберт поспешно закрылся, прервав ментальный контакт.
— Прости… — она расплакалась, но тут же взяла себя в руки, повторила уже спокойнее: — Прости. Всегда думала, что мой испуг был ошибкой, что предала тебя, не удержала от беды, ведь если бы не я, ты бы не…
— Не нужно, Магда. Все нормально. Не вини себя, — пробормотал Роберт.
— Ты едва не погиб, а мы не пришли тебе на помощь. Не поверишь, не получилось. Вся наша команда собралась на Ноде, а улететь не смогли.
— Невозможно обойти королевский приказ, ты же знаешь, — мягко сказал Роберт.
— Нас выпустили с Тарры, думала, королева поддерживает, однако покинуть Ноду не дали. Попади кто-то из нас в плен к фанатикам, ты бы примчался.
— Не равняй. Умею не слушаться.
— Это сложно? — Магда посмотрела заинтересовано.
— Непросто. И довольно болезненно. Пробовать не советую и учить не буду.
Значит мать отдала ментальный приказ, или действовала через начальника станции, ведь распорядиться мог вышестоящий по званию, во флоте на подобных вещах держалась дисциплина. Хотя королевским приказом не злоупотребляли, слишком велико ментальное давление. Мать намекнула, что он применил к доктору воздействие, заставив провести операцию, однако Роберт не приказывал. Право он получит после коронации. А вот способностью не подчиниться обладал, проверил еще подростком, когда схлестнулся с дедом. Мать никогда не давила на Роберта и не пыталась им управлять, чего не скажешь о ее отце.
Звонок из госпиталя застал врасплох. Как ни в чем не бывало племянница Малкольма сообщила, что Роберт пропустил осмотр и настойчиво предложила заехать сегодня. Регулярные встречи в госпитале Альберт отменил, значит Электра действовала по собственной инициативе. Роберт хотел отказаться и едва не ответил резко, но остыл и задумался. Электра давно работала в госпитале, да и вряд ли Малкольм организовал за ним слежку.
— Через два часа тебя устроит? — поинтересовалась Электра.
Роберт вдруг понял, что она повторила вопрос дважды, а он так и не ответил, и почувствовал себя идиотом.
— Минуту, проверю свое расписание.
— Да, конечно, — улыбнулась Электра.
Милые ямочки на щеках, широко скулы, темно-карие глаза и светлые волосы, волнующая линия губ, горделивая посадка головы.
«Подруга жены, и красивая», — усмехнулся Роберт. Вспомнил интимное пожатие руки, и быстрые взгляды в кафе, сочувственные, но в тоже время, нежные. Электра вела собственную и пока неясную игру. Он решил, что поедет, быстро подтвердил встречу и отключил коммуникатор. Вздохнул, подумав, что слишком долго был один, от прошлого пора избавляться, и его всегда тянуло не к тем женщинам, а эти отношения все равно ни к чему не приведут. Электра ему нравилась, что злило особенно.
Внезапно захотелось сбежать ото всех и уехать домой в Синюю бухту. Рассудил, что противоречит сам себе, и если соскучился по одиночеству, то для чего собирается на встречу с красивой женщиной.
Электра уже ждала. Диагностическая система настроена и запущена. Роберт мысленно хмыкнул, аппарат такой же, как и в королевской резиденции, а тесты он проходил сегодня утром.
«Посмотрим будут ли отличаться результаты», — Роберт уселся в предложенное кресло, позволил подключить систему.
Первый этап, сбор базовой информации. Электра с беспристрастным лицом изучала поступающие данные. Роберту видно было экран — пока все шло, как он и предполагал, совпадало с утренней сессией и несильно ухудшилось относительно предыдущего осмотра в госпитале, который проводили до попадания в организм паразита. Но о его проблемах племяннице Малкольма не должно быть известно.
— Неплохо, — Электра улыбнулась. — Есть разница по сравнению с прошлым разом и не все в лучшую сторону. Сердце барахлит.
— Да, я знаю, — согласился Роберт. — Но стационарное лечение пока не планирую. «Видно ли ей, что регенерация началась, хотя вряд ли, изменения едва заметны».
— Зря. Я бы советовала не откладывать. Сейчас проведем комплекс поддержки и на этом можно закончить. Обновлю настройки.
— На сегодня достаточно, — сказал Роберт.
Электра вздрогнула и нахмурилась, но эмоции сразу же улеглись, лицо приняло нейтральное выражение.
— Почему?
— Я передумал, отложим на следующий раз. — Роберт не стал объяснять, что опасается потерять сознание во время процедуры, а после обнаружить, что снова что-то слетело.
Электра хотела возразить, но молчала. На лице поочередно промелькнули разочарование и сомнение.
Он не спешил уходить, давая ей возможность определиться со следующим шагом. Электра явно колебалась, никак не решаясь, но помогать Роберт не стал.
— Мы могли бы встретиться, — предложила она наконец, окинув его долгим взглядом.
— Почему бы и нет, — согласился Роберт.
— Сегодня вечером? — она явно обрадовалась и торопила события. Боялась, что он передумает?
Роберт кивнул. На просьбу встретиться возле госпиталя вечером, с усмешкой ответил, что собирается пройтись.
— Пешком? Из дворца? — удивилась Электра. — Тогда на набережной.
Он снова кивнул, соглашаясь и на набережную, и на все остальное.
Оранжевый огонь парусов, щедро раскрашенных заходящим солнцем, набережная, дурманящий аромат жасмина, соленый запах моря. Тепло, но не жарко. Роберт облокотился о перила, свесился вниз, уставившись в темную массу воды. Словил себя на мысли, что волнуется. Волны с мерным шелестом набегали на галечный пляж и отступали. «Так и я отступлю волной, оставив после себя… ничего?»
— Привет!
Он повернулся.
У Электры блестели глаза, солнце отражалось в зрачках, отчего казалось, что они вспыхивают пламенем.
— Знаешь куда идти? — спросила она.
Роберт покачал головой. На самом деле ему было все равно, и даже лучше, если они никуда не пойдут, но Электра не из тех женщин, с которыми можно просидеть ночь на пляже.
— Живу недалеко. Вижу на прогулку ты не настроен, — усмехнулась Электра.
Уютная квартира в центре, второй этаж, балкон. Роберт осматривался, отмечая детали интерьера. Высокий шкаф с прозрачными дверцами. Внутри хранились коробки с препаратами, инъекторы. Роберт заметил электрогенератор, кардио и еще несколько приборов, назначения которых он не знал.
— Берешь работу домой?
— Хороший медик всегда должен быть наготове. — улыбнулась Электра. Она принесла бутылку вина и бокалами, протянула Роберту.
— Лечащий врач не одобряет алкоголь. А вот от ужина не откажусь.
— У меня в квартире из готового к употреблению только вино.
— Ингредиенты есть?
Электра кивнула. Роберт пошел на кухню, тихонько посмеиваясь, видно судьба такая готовить на первом свидании.
— Любишь заниматься едой?
— Не то чтобы очень, — хмыкнул Роберт. — Когда-то давно научился. Как видишь, полезный навык.
Электра сбросила туфли, потянулась как кошка, прижалась к нему и посмотрела в глаза. Взгляд внимательный и немного строгий. Игриво щелкнула по носу.
— Почему отказался от комплекса?
— Долго в себя прихожу. Или комплекс, — Роберт улыбнулся, привлекая ее к себе, — или все остальное.
Сказанное было правдой. Проведи они комплекс, он бы не отважился на прогулку.
— Догадывался, что приглашу? — удивилась Электра.
— Надеялся.
Накрыли на стол, разложили стряпню по тарелкам, Роберт налил вино, ей полный бокал, себе — на донышке. Рубиновая жидкость искрилась и вспыхивала. Он не пил, скорее делал вид, смотрел как пьет она, как ест, накалывая маленькие кусочки на вилку, осторожно отправляет в рот. Тут же напомнил себе, что она не только подруга Айрин, но и племянница Малкольма, и продолжение вряд ли будет.
— Разобрался с цилиндром? — Электра улыбнулась.
— В основном да, — нехотя отозвался Роберт.
— Так что же оно такое? Или секрет?
— Ерунда, не о чем говорить, — отмахнулся Роберт, пытаясь понять, вызван ли вопрос обычной вежливостью.
— К полетам вернешься — голос у Электры дрогнул.
— Не-а, с этим все.
— Брат тоже не летает больше, — тихо сказала Электра и отвернулась к окну, где бархатистой тьмой разливалась ночь.
— Мы учились в одно время, но общались немного.
— Да? — Электра оживилась и вдруг поникла. В глазах появилась грусть и беспокойство, как будто она хотела сказать что-то еще и не решалась. — Тяжело бросать? Вы же зависимые в каком-то смысле.
— Заранее подготовился, но скучаю, да, — ответил Роберт, подумав, что разговоры о полетах и его больная тема. — Брат чем занимается?
— Всем понемножку. Дядя не хочет, чтобы он продолжал в Совете. А мне казалось, что брату как раз нравится.
— Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — предложил Роберт.
— С дядей или с братом? — переспросила Электра.
— Могу с обоими.
— Сначала с дядей, хорошо?
Роберт улыбнулся и пообещал.
Электра вела рукой по его лицу, нежно, едва касаясь. Роберт перехватил губами ее пальцы: тонкие, длинные, изящные, поцеловал ладонь.
— У тебя глаза потемнели. Черные почти. Никак не привыкну, что цвет меняется.
— Подстраиваются под время суток, — отшутился он.
— Но реальная причина в другом?
Роберт кивнул, и Электра больше не спрашивала. Она вообще мало задавала личных вопросов и не акцентировала внимание на его проблемах, что импонировало. Не станет охать по любому поводу, давая справиться самому, но вмешается, если потребуется.
— Мы могли бы регулярно встречаться. — Электра приподнялась на локте. Выглядела она чересчур довольной, точно получила вожделенную добычу.
Роберт напрягся, выражение лица ему не понравилось.
— Не готов к долгосрочным отношениям, — нахмурился он. — Скажи, я тебя пугаю?
— С чего бы вдруг? Напротив, — удивилась она.
— Многие боятся…
— Скажешь тоже! — перебила Электра. — Понимаю, ты стесняешься… Длинные рукава даже в жару. Вот и сейчас кутаешься в простыню. Твои шрамы я как-нибудь переживу, в крайности сделаешь пластику.
— Не это имел в виду, впрочем не важно, — пробормотал Роберт и потянулся за одеждой. — Я пойду?
— Останься. — Электра улыбнулась. Ресницы дрогнули, взгляд стал нежным. — Останься, пожалуйста.
Проснулся Роберт под утро. Электра спала, разметавшись по кровати, и улыбалась во сне. Он залюбовался изгибом шеи, округлыми плечами, потянул простыню и бережно укрыл волнующую красоту. Собирался торопливо, стараясь не шуметь, поймал себя на мысли, что крадется, будто совершил нечто запретное.
Ночь шла на убыль, небо казалось густым и черным, обе луны зашли, а звезды спрятались за внезапно набежавшими тучами. Роберт шел быстрым шагом, насколько позволяла хромота, и до дворца добрался порядком уставший. Мать встретила в малой гостиной, Роберт так и не понял она уже встала или еще не ложилась. Махнул рукой, виновато улыбаясь, и проговорил:
— Не спрашивай ни о чем.
Дверь возвышалась стеной: двустворчатая, массивная и старая, бордового цвета, настолько темного, что края выглядели черными, будто опаленными огнем. По периметру стелился орнамент в виде геометрических фигур, а в центре каждой створки красовалась резьба: глаз с вертикальным зрачком и улетающие от него четыре птицы. Силуэт напоминал Роберту личную печать, хотя птицы на двери выглядели водоплавающими, с длинными тонкими ногами, огромными крыльями и вытянутыми шеями.
В детстве, в дни свободные от заседаний, Роберт любил приходить в Совет с отцом и всегда останавливался у двери в главный зал, рассматривая орнамент. Ему мерещилось, что фигуры перетекают в символы, символы превращаются в буквы, и если он чуть-чуть подумает, то сможет прочитать послание. Много позже хранитель объяснил, что периметр состоит из зашифрованных слов древнего языка, но шифр утрачен и даже хранители не в состоянии прочитать надписи, а в рисунке скрыта загадка.
В зале уже собрались, но заседание еще не началось. Роберт представил, как они перешептываются, кидают украдкой взгляды на королеву и председателя, пытаясь угадать причину задержки.
Нет бы сразу распахнуть дверь, но Роберт медлил. Войти и перечеркнуть почти девять лет жизни, как будто ничего не случилось. Еще не поздно отправить мысленное сообщение матери и повернуть прочь, отсрочив решение, или вообще отказаться. Он накрыл ладонями центральный узор, остро ощутив нехватку энергии, искринок, слетающих с пальцев, силы, достаточной, чтобы двери задрожали и отворились.
— Ожидаем кого-то еще, Ваше Величество? — Роберт узнал голос Малкольма. Низкий, чуть раскатистый, глухим рокотом пролетел по залу.
«Хватит ждать. Пора», — Роберт толкнул створки, распахнул двери и вошел. Раздалось несколько удивленных вскриков, присутствующие в зале замерли.
Он шел по центральному проходу к своему обычному месту на возвышении по правую руку от королевы, стараясь двигаться со свойственной ему стремительностью, но левая нога не слушалась, и каждый шаг давался с трудом. Неожиданно все встали и склонили головы в знак особого почтения. Роберт добрался до кресла, повернулся к залу, обвел глазами стоящих перед ним людей. Вот они его сторонники и противники. В основном противники, сторонников у него было немного.
По воле обстоятельств Роберт вошел в политику в возрасте двадцати лет и Совет увидел не будущего короля, а неразумного мальчишку, которого нужно осадить и поставить на место. Роберт не умел, а скорее, не желал вникать в политические тонкости и закулисные игры, не молчал, когда ему полагалось молчать, шел напролом и совершенно не хотел ни в чем уступать. Его просьбы игнорировались, решения оспаривались, в итоге Роберт уверовал, что Совет не согласен с ним всегда, в независимости от предложения.
И вот они стоят взволнованные, опустив головы. Подобной реакции Роберт не ожидал. Он поднял руку, призывая к вниманию, и увидел глаза, направленные на него, и неподдельную радость на лицах.
— Не могу поверить, но вы мне действительно рады! — воскликнул он со смущенной улыбкой.
— Девять лет, Роберт, — сказал председатель, — с вашего последнего заседания прошло почти девять лет.
— Какое счастье, что вы вернулись! — И это говорил Малкольм, один из наиболее ярых его оппонентов.
— Можно подумать вы по мне соскучились? — Роберт невольно избрал ироничную манеру разговора, все еще ожидая подвоха. — Девять лет. Немного задержался. Могу заверить, это было непреднамеренно.
Он собирался еще пошутить, но передумал, уж больно серьезные лица были у его подданных. После стольких лет противостояния, в нем наконец увидели короля.
«Для этого понадобилось умереть», — с грустью подумал Роберт.
— Я надеюсь вы не откажетесь председательствовать на сегодняшнем Совете, — предложил Малкольм.
Роберт кивнул и открыл заседание. Все расселись по местам. Он немного помолчал, выдерживая паузу.
— Полагаю у многих ко мне вопросы. Отвечу по возможности, и продолжим по текущей программе.
— Ваше присутствие сегодня на Совете… возвращаетесь в политику? — спросил Малкольм.
— Ответом будет «да», — Роберт широко улыбнулся.
В зале раздались приглушенные возгласы, все зашумели. Роберт снова окинул взглядом помещение, и воцарилась тишина.
— Будете присутствовать на всех заседаниях? — продолжил Малкольм.
— Ежедневно — нет, слишком большая нагрузка. Если оповестите заранее, раз в неделю собираюсь приезжать на расширенное заседание. Насколько я помню, у вас плавающий график, — Роберт повернулся к председателю. — Можно ли это организовать?
— Конечно, Роберт, без проблем. Еще могу присылать вам еженедельный отчет, — ответил председатель.
— Да, спасибо, будет очень кстати.
— Роберт, вопрос о вашем самочувствии, если позволите? — запросил Малкольм.
— Я в порядке. И согласно отчету врачей, меня ожидает полное выздоровление. Вы именно это хотели узнать?
— Да, вы, как всегда, правильно поняли, — Малкольм одарил присутствующих лучезарной улыбкой, он вполне оправился от первоначального шока. — Но особой уверенности у вас нет, не так ли?
«Ах ты старый хитрец, Малкольм», — подумал Роберт: — Не в данном случае. Я доверяю своему врачу.
— До вашего тридцатипятилетия осталось всего несколько месяцев. Нас ожидает коронация? — спросил кто-то из зала. Новое лицо, этого человека Роберт не знал.
— Совершенно верно, через полгода. Времени должно хватить на подготовку к церемонии.
Малкольм покосился на левую руку Роберта — рукав задрался, оголив поврежденный участок кожи. Роберт поспешно натянул рукав.
— Чтобы уже полностью отбросить вопросы о здоровье, как проходит ваша регенерация?
— Процесс начался, но идет медленно, поэтому и даю себе несколько месяцев. Тем не менее, с регенерацией или без, я в состоянии исполнять свои обязанности.
— Охотно верю, Роберт, — неожиданно мягко проговорил Малкольм и быстро отвел глаза, но во взгляде мелькнуло нечто странное.
Это выражение. Оно появлялось в глазах матери, друзей, знакомых. У хранителя, когда тот приехал с первым визитом. Сейчас Малкольм посмотрел точно также. Роберт задумался. Поначалу он воспринял это как жалость, но то, что отразилось на лице Малкольма больше походило на чувство вины, ведь Роберту не пришли на помощь, оставив погибать на малоизвестной планете.
Они встретились после заседания, выбрав для беседы уютный кабинет. Стол, кресла, небольшой диван у стены, стеллажи с книгами. Приоткрытое окно-дверь выходило на широкий балкон с видом на бухту. Снаружи стояла полуденная тропическая жара, в воздухе скопилась влага, духота сковывала движения. Роберт закрыл окно, плотно задернул шторы, включил настольную лампу — мягкий свет, которой создавал в кабинете атмосферу комфорта — выбрал кресло возле стола. Малкольм придвинул кресло с другой стороны и сел напротив. «Как студент и учитель», — подумал Роберт, с той лишь разницей, что учительское место занимал он, а не Малкольм.
Старейший представитель Совета и наиболее консервативный, Малкольм чем-то напоминал Роберту деда со стороны матери, разве что был моложе. Высокий, худощавый, с еще только начавшими седеть волосами. Строгий и несколько чопорный, всегда подчеркнуто официальный. С Малкольмом было сложнее всего. Он не просто не соглашался, но абсолютно не принимал всерьез молодого принца, давая понять, что Роберта для него не существует. И продолжал игнорировать по прошествии шести лет.
Роберт не торопился с беседой, спокойно рассматривал собеседника, предоставив Малкольму возможность начать первому.
«А он постарел, седины, так точно добавилось! — думал Роберт. — И стал еще худее, будто высыхал с каждым годом. Но глаза прежние, карие, живые. И взгляд. Вина ушла, осталась легкая ирония».
— Действительно рад вас видеть, — сказал Малкольм.
— Всегда предполагал, вы больше радовались, что от меня избавились.
— Ну что вы, Роберт! — Малкольм натянуто улыбнулся и вздохнул. — Пожалуй, придется объяснить. И разговор предстоит не из легких, трудно признавать собственные ошибки.
— Ошибки? То, что со мной обращались как со щенком, всего лишь ошибка? — Роберт ответил резче, чем следовало и помрачнел. Он не собирался давать волю эмоциям, но не сдержался.
— Вы не совсем правы, — спокойно возразил Малкольм. — Я могу продолжать?
— Да, конечно.
Роберт подумал, что если еще раз его назовут не правым, то вскипит. Нервы никуда не годились, самоконтроль он так и не восстановил.
— Проблема, с которой мы столкнулись никак не относилась к вашему возрасту или темпераменту. Хотя темперамент тоже имел значение. Вам известно, почему коронацию проводят в возрасте тридцати пяти лет?
— Полная передача кода короля, а по сути набора ментальных способностей, в сознательном и достаточно зрелом возрасте. Это официальная формулировка.
— Именно. Вам передача кода технически не требуется, церемония предстоит формальная.
Роберт нахмурился.
— Ребенок в королевской семье рождается с купированным набором способностей, максимизация происходит во время коронации. Вы же владеете кодом в полном объеме. Ума не приложу как так получилось, возможно у хранителей найдется объяснение. А теперь представьте, что столкнулись со вчерашним подростком, обладающим неуемной и почти неуправляемой силой? Подростком, который не осознает своих возможностей и давит, взглядом, голосом, жестом. Вас попросту боялись.
— Не понимаю.
— Мы боялись вас, Роберт. Мы все. Отсюда и желание, отстранить, осадить и взять под контроль — срабатывал элементарный инстинкт самосохранения. Надеюсь вы сумеете простить и нас, и вашего деда.
— Не предполагал ничего подобного, — пробормотал Роберт. — Почему никто не пытался со мной поговорить?
— Мы переусердствовали, со страху наложили в штаны, — усмехнулся Малкольм и сделал паузу, чтобы Роберт оценил неожиданно жаргонное выражение.
Роберт молчал и хмурился, шутка осталась без внимания.
— Вы росли без отца. Только Винсент обладал достаточной мощью и авторитетом, чтобы направлять и сдерживать.
— То есть ломать об колено показалось наиболее эффективной стратегией? — Роберт разозлился. Особенно досаждало то, что позволил себе злиться. Он встал и подошел к окну, раздвинул шторы, пропуская в комнату солнечный свет. Лодки лениво покачивались на спокойной волне, над кромкой горизонта переливалась дымка. Блики на воде слепили глаза, и Роберт зажмурился, подумав, что на балконе не хватает вистерии. Он вернулся в кресло, хромая нарочито сильнее.
— Послушайте! Ваша личная трагедия, отъезд и все последующее… Мы виновны да, недооценили опасность. Совет обсуждает вопрос об уменьшении внешнего сотрудничества. Поверьте, никто не мог предположить, что с вами такое произойдет.
— Да ну? — протянул Роберт.
— Роберт, помилуйте! Неужели вы думаете… Но… Да и как?.. Это же… невозможно! — Лицо Малкольма побагровело, и Роберт испугался, что старику стало нехорошо. Поднялся, чтобы оказать помощь, но Малкольм быстро справился с собой и пробормотал:
— Эмоции, всего лишь эмоции. Я в порядке.
Реакция сказала больше, чем Роберт рассчитывал. Ни Малкольм, ни любой другой представитель Совета не имели ничего общего с цилиндром. Эти люди консервативны, порой упрямы, но благородны и честны. Воспитывать подростка, потому что так посчитали правильным, это одно, а пытаться его убить, совершенно иное. Ненасилие. Правила незыблемые, впитанные, усвоенные, отработанные. Подобные Малкольму перешагнуть черту не в состоянии, мысли бы не возникло.
— Я все понял, спасибо, — проговорил наконец Роберт.
— Вы и сейчас давите, — улыбнулся Малкольм. — Не осознаете и давите, особенно, когда теряете контроль.
— Нервы. Работаю над этим, — примирительно сказал Роберт.
Он успокоился, буря в душе улеглась, поговорили на отвлеченные темы, затронули попытку королевы уйти в отставку. Если прямой наследник отсутствовал, предусматривался механизм передачи королевского кода искусственно, чем Совет и собирался воспользоваться.
— Участвовали в церемонии? — поинтересовался Роберт, подумав, что Малкольм на роль лидера вполне бы подошел. Интересы Тарры для него превыше всего.
— Церемонии? И этот цирк вы называете церемонией! — эмоционально воскликнул Малкольм.
— Почему цирк, кто мог предположить, что передача не состоится? — удивился Роберт. Реакция Малкольма его позабавила.
— Несмотря на весь трагизм, ситуация выглядела комично, — Малкольм позволил себе улыбнуться. — Мы долго отбирали кандидатов, затем голосовали. Наконец верховный хранитель приступил к процедуре передачи кода и не смог этого сделать. Дошло до того, что ритуал опробовали на всех восьми претендентах.
— Восьми? — переспросил Роберт. — Думал кандидатов было больше.
— Покажу вам список. В основном из старинных аристократических семей, — Малкольм достал коммуникатор и подал Роберту. — Вот, смотрите.
Роберт знал их всех. Большинство относилось к элите, входили в Совет. Двое — обычные ребята, ровесники, и даже один пилот, они вместе учились. «Искали подходящий набор способностей», — догадался Роберт.
— Не вижу в списке ваших племянников, — заметил он.
Не принимали участия, — Малкольм посерьезнел. — Мэтт рвался, но я запретил. Не с его репутацией идти во власть.
У дверей кабинета Роберта ожидали. Небритый молодой человек, лицо которого показалось смутно знакомым. Он явно нервничал, переминался с ноги на ногу.
— Себастиан Белл, — представился парень, протянув Роберту руку. — Я занимаюсь Башней. Давно искал встречи. Если помнишь, мы пересекались во время учебы в университете.
— Конечно помню, — улыбнулся Роберт и подумал, что Себастиан мало похож на руководителя. Взъерошенный вид, недельная щетина и покрасневшие глаза. Похоже, проводит в Башне и все свободное время.
— Я тут подумал, — Себастиан замялся, — Может ты к нам заедешь? Ребята обрадуются.
— Почему бы и нет? Могу прямо сейчас, — согласился Роберт. Визит в Башню входил в его планы. — Не собирался сегодня, но к чему оттягивать.
— Ага. Уф, — Себастиан почесал подбородок. — Не думал, что получится уговорить так легко. Подвезти?
— У меня свой транспорт, — отказался Роберт.
Башня располагалась в северной части Арты, вдали от высотных зданий и жилых домов, и занимала немалую территорию. Строения Башни окружал внушительных размеров парк, имелось даже озеро, идеально подходящее для отдыха после смены.
Роберт снизился и неожиданно разволновался, когда Башня, словно огромное древнее чудовище, возникла прямо перед ним. До отъезда с Тарры Башня входила в число его обязанностей. Конечно, работа здесь не то же самое, что водить звездолет, но ему нравилось.
Роберт приземлился на стоянку вслед за Себастианом. Воздух казался особенным: запахи прелой коры, листьев, ароматы душистых трав. В парке не было традиционных аллей и клумб с цветами, он скорее походил на густой лес. В тени деревьев стояла прохлада.
Себастиан распахнул двери, и они вошли в главный зал. По кругу прижавшись друг к другу громоздились терминалы, половина из них пустовала. Обычная смена — это десять операторов в главном зале и еще двое в куполе на обработке данных. Все терминалы задействовали редко, в аварийном режиме. Роберт огляделся в поисках знакомых лиц. Двоих, как и Себастиана, он помнил по университету, остальных видел впервые. Принципиально новая команда, молодые ребята, его поколение и младше. Роберт начинал здесь студентом, и на него смотрели свысока. Прошло немало времени прежде чем он смог завоевать доверие. Да, в Башне многое изменилось.
— Смотрите кого я вам привел! — воскликнул Себастиан.
Ребята обернулись, вскочили с мест и возбужденно зашумели. Себастиан представил одного за другим, добавив:
— Не знал, что приедешь сегодня, а то собрал бы всю команду.
Привлеченные шумом из купола спустились еще двое, и Роберт увидел Найджела, пилота из их пятерки. Старый приятель ошалело уставился на него.
— Здравствуй, Найдж, рад тебя видеть. — Роберт протянул руку.
— Как раз собирался тебя навестить, — замялся Найджел.
«Глаза виноватые, взгляд бегает. Да что же такое! Ему каждому повторять, что нет никакой вины?»
— Все нормально, Найдж, Магда мне объяснила.
Найджел облегченно выдохнул и повеселел.
— Слышал ты в Совете шороху навел.
— Совет закончился два часа назад, как же быстро распространяются новости! — усмехнулся Себастиан.
Он говорил в своеобразной полушутливой манере. Но Роберт хорошо представлял, как тот реагирует в экстремальной ситуации, спокойно и рассудительно. Башня требовала серьезного подхода.
— Так может позвать ребят? — спросил молодой парень с копной непослушных светлых волос, то и дело падающих на глаза. — Я мигом всем сообщу.
— Не нужно, — сказал Роберт. — Ребятам в ночную смену выходить, или мое появление равносильно аварии?
Операторы заулыбались и расселись по местам.
— Время, — сказал Себастиан, лицо его стало серьезным. — Роберт, присоединишься?
— Нет, с Найджелом посижу, — улыбнулся Роберт и пошел к лестнице, ведущей в купол, стараясь чтобы хромота не выглядела столь заметной.
Подниматься было тяжело, спина разболелась, он пожалел, что не воспользовался лифтом.
Под сводом вдоль стены находился еще один ярус терминалами. Роберт сел на свободное место со словами:
— Давно не бывал в наблюдателях.
— Прости, что не прилетели к тебе на помощь, — угрюмо пробормотал Найджел.
— Магда рассказала почему. И хорошо, что не приехали, не хватало еще жертв.
— Мы пытались обойти приказ. Я сдался первым, — Найджел поморщился. — Понимаешь, болевой порог у меня невысокий. Ребята выдержали дольше, но не намного. Больше всех продержалась Магда, думаю, исключительно на упорстве. И отдачей ее сильнее всех накрыло.
— Хм, не знал. Прости, — нахмурился Роберт. Магда не сказала, что они сопротивлялись. А он еще и бахвалился, нехорошо.
— Не думал, что нас настолько легко сломать, — невесело хмыкнул Найдж. — Никогда не делай такого с людьми, когда получишь право.
— Постараюсь, — пообещал Роберт, решив умолчать об откровениях Малкольма, и сменил тему. — Давно в Башне?
— Уже шесть лет.
— Нравится?
— Да, — Найдж улыбнулся, — неожиданно, правда?
— Ты всегда говорил: что угодно, но только не Башня. — рассмеялся Роберт.
— Ага, боялся… сам знаешь, чего. Но как-то попробовал и затянуло. И с э-ээ… выходом мне повезло, не так все страшно.
Роберт тихонько хмыкнул. Согласно суевериям и традициям Башни перед началом смены не принято упоминать об аварийном выходе.
В Башне путешествовали. Полеты к другим мирам, анализ информационного поля планет, составление звездных карт. Технология кантары — двигателя сознания — позволяла отправить разум оператора в странствие, когда его тело спокойно лежало в кресле, не покидая Тарру. Передвигались слоями. Чем выше слой, тем дальше летело сознание, тем больше получалось увидеть и собрать данных. Выходили обычно группой, где лидер вел, объединяя усилия и увеличивая возможности.
Но у путешествий имелась обратная сторона. В независимости от опыта и способностей операторов регулярно выбрасывало из системы — срабатывал аварийный выход. Сознание отключалось, часто вызывая неприятные ощущения. Кому-то выход давался легче, у кого-то происходило тяжело. Найджелу повезло, его выход оказался легким. Иногда аварийный выход задействовали специально, если сознание оператора уходило настолько далеко, что появлялся риск не вернуться. Именно по этой причине в Башне не работали женщины. Аварийный выход на женском сознании не срабатывал, что при определенных условиях могло привести к гибели оператора.
— Слушай, Найдж. Во время учебы, как ко мне относились окружающие? — внезапно спросил Роберт.
— А ты не помнишь?
— Не обращал внимания, меня это мало волновало.
— С чего вдруг понадобилось сейчас? — удивился Найджел.
— Любопытно, — Роберт пожал плечами.
— Не любили. Вернее, любили, только те, кто хорошо знал. Многие завидовали, статусу или таланту.
— Кто-то выделялся особо?
— Ну, конфликтные ситуации ты должен знать.
— Меня интересует скрытая неприязнь, — сказал Роберт.
— Нужно подумать, — Найджел потер лицо и улыбнулся. — Я же был на твоей стороне и мало общался с неприятелем.
— Меня боялись?
— Да, и многие. Считалось, что ты подавляешь, даже опасались с тобой летать. О нашей команде ходили страшилки.
— Всегда думал, что никого не заставляю, всего лишь поддерживаю баланс между свободой и дисциплиной.
— Верно. Тебе это отлично удавалось. И разгильдяйства не терпел, и закрывал глаза на второстепенные вещи, — согласился Найджел. — Еще о тебе слагали легенды: лучший пилот, самый быстрый.
— Восхищались и боялись, — резюмировал Роберт.
— В Башне до сих пор восхищаются, вон как ребята обрадовались. Но возьмем того же Себастиана. Он когда-то на практике попал к тебе на теоретический курс и долго возмущался, что его направили к ровеснику.
— Ага, он здорово разозлился, — улыбнулся Роберт.
— Потом, конечно, остыл, не думаю, что затаил обиду, но запомнил, что ты сильнее. Башню у него не вздумай перехватывать.
— Не задумывался о конкуренции, и о том, что это может кого-то задевать, — нахмурился Роберт.
— О, да, тебе все давалось легко, а ребятам приходилось пыхтеть, и результаты оказывались в половину хуже.
— Знал бы ты, насколько это обманчивая легкость, — покачал головой Роберт.
— Вспомни одиночный полет? Ты пришел первым, оставив всех далеко позади. Особенно сокрушался племянник Малкольма, который в предыдущий раз на этом же маршруте получил высший результат.
— Мэтт? Почему он выполнял полет во второй раз?
— Не помню. Наказали за что-то и обнулили результаты. Со штрафниками сурово обходятся, — заметил Найджел.
По экрану бежали ряды символов. Группа ушла далеко, окружающий мир выглядел спокойным. Разве что, небольшая световая полоска слева. Роберт мгновенно включил связь.
— Себ, возмущение пространства по левому краю, концентрация тридцать процентов.
— Понял, ухожу, — спокойно отозвался Себастиан.
— Пожалуй, вернусь к работе, — Найджел заторопился.
— Увидимся еще. Вспомнишь что-то, свяжись, — улыбнулся Роберт и повернул к лифтам.
День казался бесконечным — Совет, долгая беседа с Малкольмом, встречи в Башне. Навалилась усталость. Коммуникатор показал входящий вызов — Электра. Роберт собирался проигнорировать, связаться уже из дома, но сигнал настойчиво мигал, и он ответил.
— Можешь приехать?
— Прямо сейчас?
— Да. Я еще в госпитале, хотела кое-что показать, Уверена, что тебе понравится, и времени много не займет, — голос Электры звучал взволнованно, и Роберт согласился.
Стоянка возле госпиталя опустела. Поздно, уже все разъехались. Роберт приметил одиноко стоящий флаер, подумав, что тот принадлежит Электре, и направил машину туда. Сев понял, что ошибся. Флаер был незнакомым, выглядел нарочито громоздким, даже хищным и больше походил на грузовой, нежели пассажирский. Сочетание темной пятнистой окраски и блестящей красноватой отделки придавали сходство со зверем. Особенно выделялась кабина, всем своим видом напоминающая зубастую пасть. Неожиданная конструкция крыльев с обратным изломом — бесполезное решение с точки зрения аэродинамики — могла показаться эстетичной, если бы крепилась к изящному корпусу, а не мощному туловищу коротконосого уродца. Совершенно нетаррианская вещь. У хозяина машины отсутствовал вкус, или такая форма создавалась как вызов эстетическим нормам общества.
Электра выглядела расстроенной.
— Что случилось? — спросил Роберт.
— Ничего особенного, брат приезжал — вы разминулись на несколько минут. Спрашивал о тебе, кстати. В последнее время он сам не свой, волнуюсь за него, — она отвела глаза.
— Так это его флаер на стоянке? Любопытный дизайн.
— Брат любит экстравагантные вещи.
— Я заметил, — усмехнулся Роберт. — Зачем позвала?
— Проверяла твои последние данные и… Догадываешься? — спросила Электра.
— Не очень.
— Регенерация началась. Изменения небольшие, но положительная тенденция прослеживается.
Роберт нахмурился, не зная, что сказать. Электра, истолковав причину по-своему и разочарованно произнесла:
— Ты знал? Знал и молчал… А я надеялась тебя порадовать. Это же важно.
— Знал, — Роберт не стал отрицать.
— Новость устарела и не стоила визита, — Электра поджала губы.
— Не обижайся, — улыбнулся Роберт. — У меня был сложный день.
— Вид замученный и глаза снова темные, — ласково сказала Электра. — Знаешь, каково быть доктором? Смотрю на тебя, но вместо того, чтобы пригласить к себе, подумываю отправить в аппаратную и провести поддерживающую терапию.
— Опасное желание. Хочешь, чтобы я не долетел домой? — хмыкнул Роберт.
— Зачем же так! — вскипела Электра. — Не доверяешь?
— Я никому не доверяю, уж извини. Однако раз я здесь, подбери мне стимулятор, пожалуйста, — попросил Роберт, отчего-то разозлившись. Причиной были усталость, и прикрываемые заботой, приторно-собственнические нотки в голосе подруги.
— Хорошо, но только половину дозы, — фыркнув, согласилась Электра. Она вышла, демонстративно хлопнув дверью, и вернулась минут через десять, когда Роберт решил уезжать.
Под растерянным и недовольным взглядом Электры, он проверил препарат, дозировку и ушел, бросив на ходу слова благодарности.
Роберт поднял флаер повыше и включил автопилот. Лететь недалеко, в центральную часть Арты к королевскому дворцу. Роберт расслабился, прислонился к спинке сидения. Вокруг простиралась тропическая ночь, под крылом россыпью огней вспыхивали районы столицы.
Внезапно флаер качнуло и повело в сторону. Роберт потянулся к управлению, чтобы переключиться на ручное, но флаер на прикосновение не отреагировал, продолжая заваливаться на бок. Не работала связь, стрелки приборов плясали в безумном танце, панель управления выглядела мертвой, и только автопилот мигал равномерным красноватым светом, направляя машину по одному ему известному маршруту.
«Что за ерунда!» — Роберт рванул контроллеры, флаер не слушался. «Автопилот ориентируется на показания приборов, они не верны». Роберт ткнул в уровень высоты, стрелка на мгновенье замерла и тут же закрутилась снова, колеблясь в пределах трехсот метров. Машина теряла скорость, сваливалась. Флаер начал вращение, входя в штопор.
Отключить автопилот, вернуть управление — нет реакции, следующая попытка. Роберт действовал спокойно и хладнокровно, повторяя заданный набор действий. Ничего. Сжал пальцы в кулак и резко раскрыл. Нужна энергия, хотя бы немного. От усилия пальцы побелели. Ничего. До земли оставалось менее ста метров.
«Проклятье!» — сорвал с руки энергогенератор, вырывая крышку с мясом. Ударил раскрывшимся нутром по консоли, автопилот мигнул и потух. Роберт перехватил управление, увеличил скорость, останавливая вращение флаера, выкрутил руль в противоположную от вращения сторону, и чуть не задев оказавшееся на пути дерево, вывел машину из штопора в двадцати метрах над землей. Показался луг вполне подходящий для посадки, куда Роберт и направился. Флаер несколько раз подпрыгнул на неровном грунте и остановился, зарывшись носом в высокую траву.
Не заглушая двигатель Роберт проверил управление: за исключением сошедших с ума приборов, все еще показывающих высоту и навигатора, сенсорная панель работала, связь тоже не пострадала.
— Контроль полетов?
— Слушаем, идентифицируйтесь.
— Роберт Астер, личный флаер, номерной знак — 23 АрЭм. Машина барахлит. Необходимо сопровождение и доставка флаера в гараж.
— Не вижу вас на экране. Сообщите координаты.
— Точно не могу, навигатор сдох. Примерно в километре от основной трассы на Арту, если заходить с севера. Здесь луг и, — Роберт высунулся из окна, — больше ничего не вижу.
— Ожидайте. Найдем в течение пятнадцати минут. Не отключайте связь.
Машину он проверял перед вылетом, неисправностей не было. Если это не покушение, то что? Роберт только что выступил в Совете. Кто-то настолько не желал его возвращения в политику, что решился на отчаянные меры? И это на Тарре, где не знают таких слов как насилие и убийство. «Очередной несчастный случай!» — Роберт криво усмехнулся.
Бригада спасателей прибыла быстро, не прошло и десяти минут. Роберт пересел в большегрузный флаер, и вскоре высадился на стоянке дворца. Неисправную машину отбуксировали в гараж.
— Что случилось? — Анна ожидала у входа.
— Собираем людей. Нужны безопасники и инженеры — механики. Мой флаер потерял управление. Я в порядке, — добавил Роберт, заметив, как побледнела мать. — Но понадобится новый генератор энергии. Старый я разбил.
Они вошли в дом, Роберт понял, что смертельно устал, и если сядет, тотчас же отключится. Сказывались непростой день и потеря генератора. Тяжело прислонился к стене и все-таки не удержался, сполз на пол. Пришел в себя на диване в малой гостиной. Кроме матери рядом находились Кристоф и Магда. Самочувствие улучшилось, значит успели восполнить недостаток энергии. Роберт резко сел, посмотрел на окружающих.
— Инженеры работают с флаером, — быстро отчитался хранитель. — Безопасники прибудут с минуты на минуту.
— Хорошо. — Роберт говорил спокойно. Слишком спокойно. Но присутствующие здесь люди знали насколько он взбешен.
— Кристоф. Сейчас я сброшу инфопакет, сжато, уж извините, на полноценное сканирование меня не хватит.
Хранитель невольно дернулся, принимая пакет.
— Мастерское пилотирование, — улыбнулся он.
— Я уверен в своей машине, тем более проверял перед поездкой, — заметил Роберт.
— Часто пользуетесь автопилотом?
— В последнее время да. Но мне неизвестно кто об этом знает, — добавил Роберт, предвосхищая следующий вопрос.
Приехали безопасники. Роберт встретил их сам, провел в гараж. Безопасников было трое. Он знал каждого, надежные ребята, команда Грегори. В гараже работали механики. Флаер стоял разобранный, корпус вскрыт, панель управление отделена и выложена на столе.
— Кроме выведенных из строя автопилота и навигатора, неисправностей пока не обнаружили, — заявил один из механиков. — С приборами разбираемся. В тестовом режиме работают нормально.
— Лишние детали? — вопрос задал безопасник.
— Подскажите, что конкретно ищем? Флаер настолько модернизирован, непросто разобраться, что здесь нужное, а что лишнее.
— Небольшое устройство со встроенным передатчиком, — предположил Роберт.
— Думаете управляли дистанционно? — оживился безопасник.
— Почти уверен, что нет. Скорее всего у флаера был поврежден автопилот или в прибор поступали неверные данные, но мы ничего не найдем, поскольку блок я разбил, — сухо ответил Роберт.
— От автопилота мало что осталось, и все, что находилось рядом, расплавлено, — согласился механик.
— Роберт, мы сами все посмотрим. Вам лучше вернуться в дом, — настойчиво и в то же время, успокаивающее сказал безопасник.
Роберт хотел возразить, что в состоянии сам разобраться, но из носа пошла кровь. Он размазал ее рукой и повернул к дому, беззвучно повторяя витиеватую фразу на чужом языке, подхваченную когда-то в плену у военных.
Сердце отчаянно колотилось в груди, перед глазами стояло лицо жены, и он понимал, что хочет вернуться в сон и не желает просыпаться. В дверь постучали.
— Войдите.
В комнату зашла Магда.
— Датчик сработал, проверю что с тобой.
— Разволновался, ничего страшного, — глухо ответил Роберт.
Магда не послушала, натянула ему на руку портативный комплекс системы жизнеобеспечения. Инъекция, еще одна, боль в груди улеглась.
— Зачем снял систему? Рано без нее, — укорила Магда.
— Громоздко слишком, не хотел, чтобы окружающие заметили.
— Не делай так больше.
Роберт не хотел спорить и объяснять, настроение было слишком паршивым. Но молчание затягивалось, и он спросил первое, что пришло на ум.
— Почему не сказала, что вы пытались обойти приказ? Сильно досталось?
— Найдж разболтал? Он у меня получит, — Магда улыбнулась. — Терпимо. Мы пытались разобраться как это работает. Не вышло.
— Найдж просил никогда не применять приказ на людях.
— И ты пообещал? — Магда округлила глаза.
— Сказал, что постараюсь.
Подруга тихонько хмыкнула. Оба понимали насколько невозможно такое обещание.
— Принесу тебе завтрак, — она легонько сжала его плечо. — Через полчаса связь с Грегори.
Возвращения подруги Роберт дожидаться не стал. Хотел для начала размяться, но в боку снова сдавило, и Роберт ограничился душем. Под струями прохладной воды Роберта накрыло. Реальность поплыла, разлетаясь на части, и обнаружил себя сидящем на полу душевой, он сидел, обхватив голову, сдавливая пальцами виски. Поднялся кое-как опираясь на стенку. По гладкой светлой стене тянулись кровавые разводы, не смытые водой. Кожу на костяшках он содрал, но как лупил кулаками в стену не помнил. Подумал: «Некстати, не затянется быстро».
— Роберт, ты в порядке? — голос Магды раздался за дверью.
— Да, сейчас.
Выключил воду, завернулся в полотенце и его начало колотить, зубы стучали, дрожь судорогами проходила по телу. Дверь не заперта, Магда могла войти в любую минуту и увидеть его на полу на коленях, беспомощного, с разбитыми руками…
— Дай мне пять минут, — хрипло выдавил Роберт.
— Поторопись, Грегори ждет.
«Взять себя в руки… Быстро взять себя в руки… Почему эта проклятая система не справляется?»
Он посмотрел на предплечье, но системы не обнаружил. Аппарат валялся на полу душевой. Роберт достал его, надел на руку. Застегнуть никак не получалось, пальцы дрожали, но наконец система поддалась, включился экран, высветив текст. Буквы расплывались, и Роберт читать не стал, но дрожь понемногу стихала. Оделся он быстро, распахнул дверь, неуклюже вваливаясь в комнату. Его снова повело, низкий столик на колесах с завтраком Роберт чуть не опрокинул.
— Сядь, не стой. Сейчас помогу, — шептала Магда, усаживая его на кровать.
Роберт послушно сел и закрыл глаза, ругая себя за то, что сорвался.
— Что же ты такой непутевый, — голос перешел на всхлип.
Почувствовал, как Магда залечивает руки, наклеивает заживляющие повязки.
— Вот и все. Лучше?
Роберт открыл глаза. Подруга сидела рядом, смотрела на него снизу-вверх и молчала, ждала ответа. Стало действительно легче, но неприятный осадок от пережитой слабости и срыва остался.
— Спасибо. Все хорошо. Грег ждет, я пойду?
— Сначала поешь, — Магда подкатила столик к кровати. — У Грегори есть с кем поговорить.
Роберт поморщился, аппетита не было, но подруга так просто не отстанет, а стимуляторы не заменят пищу, тем более, что сильные препараты ему сегодня вряд ли позволят. Он принялся есть, глотал, практически не ощущая вкуса. Когда решил, что достаточно, отодвинул столик и поднялся, чтобы идти.
— Так и пойдешь босиком? — удивленно спросила Магда. — Роберт, соберись.
— Вижу ее во сне почти каждую ночь. Я не хочу просыпаться, — сказал Роберт, стараясь говорить спокойно.
— Бедный, — рука Магды скользнула по его щеке.
— Не жалей, — он перехватил ее руку, стиснул пальцы и отпустил. — Мне пора. Грег с мамой уже все обсудили.
Разговор проходил в кабинете. Грегори выглядел уставшим, лицо посерело, под глазами темные круги, белки характерно покраснели. Срочность, перелеты, недосып, а он ведь уже не мальчик.
— Грег, прости, что заставил ждать, — извинился Роберт.
— Молодец, что рискнул, избавился от паразита. Нейтрализатор я, конечно, достал, только без ключевого ингредиента мы его не воссоздадим. Все что удалось найти, отправлено, сможешь посмотреть, но я пока не возвращаюсь, есть моменты, которые хорошо бы прояснить.
— У меня вопросы, много, — сказал Роберт. — В основном подождет до твоего возвращения, но над некоторыми нужно, чтобы ты подумал сейчас.
— Даже так? — удивился Грегори. — То есть немедленного ответа не ждешь? Хорошо, сделаю все, что могу. Но сначала по флаеру. Успел поговорить с безопасниками, расследование все еще идет.
— Мгновенного результата я и не ждал.
— Видел снимки, — продолжил Грегори. — Автопилот не был выведен из строя, он прокладывал курс по неверным данным приборов. Что-то создало помехи. Нашли сильно поврежденное инородное тело, техники восстанавливают. Есть подозрение, что это деталь медицинского аппарат.
— Медицинского? — переспросил Роберт.
— Именно. Впредь никаких самостоятельных передвижений, только в сопровождении безопасников, до тех пор, пока не найдем виновных. Да, еще одно. Знаешь, кто впервые применил паразита на заключенных?
Роберт уже загрузил файлы и бегло просматривал страницу за страницей.
— Вот это да… — удивленно протянул он. — Проклятье! Доктор Томас Миллард. Ну почему, те же самые люди пытаются реализовать на мне схожие вещи? Заметь, поводок активно начали использовать двадцать шесть лет назад, а запретили относительно недавно.
Роберт закрыл глаза. Доктор Миллард состоял на службе у фанатиков и прославился чудовищными экспериментами на людях. Прикрываясь угрозой семьи, он опробовал на Роберте большинство своих безумных идей, едва не доведя до гибели.
«Старый обманщик, — думал Роберт, открыв глаза. Семья, заставили. Тогда тоже была семья?»
— Хотел, чтобы ты обратил внимание на дату, — проговорил Грегори. — Девять лет назад Миллард провел неделю на Ноде.
— Полагаешь встречался с кем-то из наших?
— Я сейчас на Ноде, чтобы выяснить. Теперь вопросы.
— Хочу узнать об отце все, — сказал Роберт после паузы. — С мамой я говорил, но меня интересует то, о чем не могу ее спросить.
— Понял, желаешь получить сканы?
— Нет, достаточно откровенного разговора, когда вернешься.
— Договорились. Что еще?
— Скандалы во флоте в период моей учебы. Что-то связанное с курсантами, имеющее негативную окраску.
— Дай подумать. — Грегори наморщил лоб. — Несчастные случаи тоже учитывать? Самый громкий — гибель Дэнни, но тебе об этом известно. Припоминаю несанкционированные полеты. Мелкие интрижки, в основном по женской части.
— Не совсем то, — покачал головой Роберт. — Перечисленное мне знакомо. Нужно больше.
— Хм. К чему ведешь?
— Пытаюсь понять кто хочет меня… подвинуть, — Роберт не решился сказать «убить». — Как вариант — ровесник плюс-минус десять лет, вхож в элиту, выезжал за пределы Тарры. Это значит имел отношение к флоту, станциям или туннелям. Скандалы? Не знаю почему, считай интуиция. Подумал, что у искомого человека негативная характеристика, и без какого-нибудь всплеска не обошлось.
— Логично. Подниму информационную базу, все что когда-то случалось — там.
Они попрощались, экран погас, Роберт остался один. Кабинет принадлежал отцу, и здесь ничего не изменилось, интерьер, вещи, стол, книжные полки, выглядели такими же, как и тридцать лет назад, обновили лишь техническое оснащение. Роберт сидел на стуле отца, за его столом, смотрел на стопку книг в углу, которые отец читал. Настоящие, бумажные. Он взял одну, раскрыл. На страницах отметины и заметки на полях, написанные от руки, мелким убористым почерком. Роберт дал себе слово, когда все закончится, он обязательно разберет книги, пересмотрит, прочитает.
Ребенком он любил проводить здесь время, знал, когда отец работает, лучше не мешать. Вспомнил, как подходил к двери, прислушивался, замирая на пороге, но любопытство пересиливало, и он осторожно заглядывал. Молчаливый кивок отца — означал занятость, улыбка — можно войти. Получив разрешение, Роберт вихрем залетал в кабинет и начиналась игра.
Отец обещал поиграть после ужина, но все еще был занят. Роберт терпеливо ждал под дверью, не выдержав, заглянул — отец общался с Грегори, они спорили. Грегори не соглашался, отец настаивал. Роберт хотел спать, время, отведенное на игры перед сном, давно прошло, он зевнул и уселся на пол, потирая глаза. Отец заметил и улыбнулся, поманил рукой.
— Заходи, я не забыл.
— Но, Винсент, — попытался возразить Грегори.
— Завтра, все завтра.
— Слишком важно, решение необходимо принять немедленно.
— Важно — это мое время с сыном, остальное подождет, — резко ответил отец.
Роберт мысленно позвал Кристофа, предположив, что тот не покидал дворец и где-то неподалеку. Хранитель ответил мгновенно — ждал, и через несколько минут постучал в незакрытую дверь. Роберт кивнул, приглашая войти.
— Давненько здесь не бывал, — сказал Кристоф, усаживаясь напротив. — Ничего и не поменялось, все как прежде.
Роберт улыбнулся, мать кабинетом не пользовалась.
— Люблю это место, — проговорил он.
Кристоф посмотрел ему в глаза и нахмурился.
— Ваше эмоциональное состояние желает лучшего.
— Немного повело с утра.
— Придется работать и начинать прямо сейчас, если позволите.
— Сначала поговорим.
Роберт отодвинулся, вытянул ноги под столом, хранителю не обязательно видеть его босые ступни, хотя повязки на руках сказали о многом. Задумался с чего начать беседу и снова заговорил не о том, что волновало.
— Технология открытия на кровь наша?
— Полагаете таррианская или хранительская? Нет. Но создать что-то подобное не большая проблема. Представляю, как это работает. Да вы и сами сможете, если подумаете. Ведь пользуетесь энергетическим замком, настроенным на прикосновение? Теперь поменяйте энергию на кровь. Немного подстроить систему, и…
— Кто из хранителей мог?
— Никто, ручаюсь за каждого. Роберт, навредить, а тем более вам невозможно. Ментальная клятва.
— Вы приносите клятву?
— Естественно, поэтому никто не мог, ни из бывших, ни из нынешних. Ведь клятва — это как приказ, похожий механизм.
Кристоф говорил возбужденно и искренне, Роберт ему верил. Почти. Он произнес задумчиво:
— Приказ. В последнее время эта тема постоянно всплывает. Вы можете его обойти?
— Нет, — хранитель ответил резко. — Противиться могу, но есть варианты. Если приказ королевы Анны, дней пять продержусь, ваш — меньше суток.
— Не может быть! — удивился Роберт.
— Еще как может, — хмыкнул Кристоф, — Вы и ребенком могли веревки вить. Хотя, нужно отдать вам должное, не вили.
— Не понимаю. Всегда думал, что от приказа можно уклониться, тем более вам.
— Роберт, вы сами-то пробовали?
— Меня дед ломал, долго и со вкусом, — мрачно ответил Роберт. — От его приказов уходить научился. Поначалу возникали сложности, но накопился опыт и пошло легче.
Лицо у Кристофа вытянулось.
— Ваш дед очень силен. Даже Анна не могла ему противиться, потому и не вмешивалась. Но вы меня удивили, даже не ожидал. Однако… — Кристоф задумался.
— Кто приказал моей команде не покидать Ноду?
— Интересный вопрос, — хранитель улыбнулся. — Анна выпустила ребят с Тарры, считайте, дала негласное одобрение.
— Начальник станции?
— Дисциплина во флоте важна, поэтому своего рода ментальный приказ там применяется. Но оснований у начальника не имелось.
— Тогда кто?
— Есть предположение, но вам оно не понравится, — Кристоф хитро сощурился. — Приказ отдали вы сами.
— Что вы несете? — Роберт ответил грубо.
— Вы не хотели, чтобы ваши друзья приехали?
— Не хотел и даже знал, что они собираются. Но приказать я не мог, не в том был состоянии и месте.
— Нежелания оказалось достаточно.
— Все время забываю, что вы копались в моей памяти, — устало пробурчал Роберт.
— Копался — громко сказано, — Кристоф многозначительно хмыкнул. — Вам удалось скрыть немалый пласт.
— Вы говорите странные вещи. Хотел бы верить, но не могу. От сканера ничего нельзя утаить.
— И ментальный приказ обойти невозможно. Чувствуете схожесть? Вы и сами не помните, вот в чем дело. Спрятали и от себя, чтобы извлечь, когда понадобиться. Догадываюсь кто вам помогал. Но не говорите, не нужно.
Роберта охватило беспокойство. То важное, что он забыл, хранитель не знает. И никто не знает. Совершенно непонятным образом ему удалось сохранить тайну. Но что это было? Что такого ему понадобилось скрыть?
— Возможно мои деяния хуже, чем предполагается, — спокойно заметил Роберт. — И учитывая, все то, что вы обо мне рассказываете, мысль ликвидировать чудовище кажется вполне разумной.
— Почему в первую очередь вы предполагаете совершеннейшую дикость? — протестующе вскричал хранитель. — Я уверен в вас, Роберт. Вы скорее взвалили бы на себя чужую вину, чем утаили собственную.
— Слишком хорошо обо мне думаете, — Роберт грустно улыбнулся. — Я умудряюсь распоряжения отдавать на расстоянии, да еще и находясь в бессознательном состоянии. Довольно об этом. Отец злоупотреблял приказом?
— О да, Винсент не терпел возражений. Был прав, по-своему, и дальновиден, но… Зря вы спросили, Роберт.
— Неприятно вспоминать?
Хранитель молчал, опустил плечи и весь как-то сник.
— Рады, что освободились от него? — Роберт сам не заметил, как повысил голос.
Кристоф поднял голову.
— Не вынуждайте произносить это вслух, — попросил он.
— Мы странная государственная формация, — тихо произнес Роберт. — Свобода, эволюция, культура, знания, единение с природой, размытое понятие собственности, и на все это накладывается диктатура одного человека, призванного быть духовным лидером.
— Когда в системе что-то ломается, срабатывает механизм самоочищения, — Кристоф произнес фразу с трудом, голос срывался.
— Мой случай вполне соответствует концепции, — заметил Роберт.
— Нет, категорически.
— Откуда такая уверенность, Кристоф?
— Я учил вас, и… загляните себе в душу, ответ там.
— Поправьте, если начну противоречить логике. Непопулярный король погибает, остается жена и ребенок. Ребенок еще мал, до коронации больше тридцати лет, жена — подходящая кандидатура на регента — мягкий характер, ограниченные возможности, но с этим можно работать. Период затишья и благополучия. Смотрим дальше. Ребенок подрастает, показывает зубы, становится взрослым. Возникает угроза нового короля — диктатора. Используется та же схема.
— Роберт, — мягко проговорил Кристоф. — Где же схема? Погибла Айрин и у вас нет детей. К тому же ваш отец не был диктатором.
— Несчастливое стечение обстоятельств, — покачал головой Роберт. — Готовились убрать меня, и Айрин была беременна.
— Уверены? Не помню этого в заключении.
— Конечно же уверен! — Роберт терял самообладание. — Я чувствовал нерожденного ребенка. Мы дали ей имя.
— Ей? Девочка… — пробормотал Кристоф. — Медики могли что-то упустить. Простите.
— Вы. Видели. Мои. Сканы. — Роберт отчеканил каждое слово.
— Изображение и эмоции. Никто не знал, о чем вы в тот момент думали.
В кабинете внезапно стало тесно и душно. Кристоф еще что-то говорил и оправдывался, но Роберт его не слышал. Смотрел на хранителя не видящим взглядом, не понимая отчего он вчера посадил флаер. Так же просто! Горящие обломки в густой высокой траве и больше никакой боли. И тут же подумал, что не в состоянии покориться, и если имеется хотя бы малейший шанс, он будет сопротивляться, таким уж его воспитали. Вчера решили за него, и это разозлило, не дало опустить руки. Сам выберет, что ему делать и как.
— Роберт? Роберт!
Голос Кристофа вывел из оцепенения.
— Роберт, послушайте, все это не имеет смысла. Схема и доводы, которые вы сейчас привели. Совет ждал вашего возвращения, действительно искренне ждал. Не понимаю кому и зачем понадобилось выводить флаер из строя. Мы все…
— Замолчите.
Хранитель остановился на полуслове и нервно сглотнул, вид у него был слегка ошарашенный. Роберт почувствовал, как по спине прошел холодок, понадеялся, что ненароком не лишил собеседника возможности говорить. Вся эта история с приказом стала новостью.
— Малкольм сказал, что меня боялись, — произнес Роберт уже спокойнее.
— Имелись опасения. Вы не ощущали своей силы. Вспомните наши занятия.
Роберт улыбнулся. У Кристофа хватало терпения и такта. Занимались они много, хранитель действовал мягко, и Роберт был ему благодарен. Ментальные уроки, непростая дисциплина. Сложнее всего получалось терпеть хранителя в своем разуме. Бывали случаи, когда Роберт выкидывал Кристофа из сознания. Просил прощения, испытывая угрызения совести, и снова выбрасывал, если хранитель подбирался к области, обозначенной Робертом, как запретной.
— Ваш отец не был диктатором, — тихо повторил Кристоф. — Он близко подошел к черте. А вы — сильнее. Винсент не смог бы выбросить меня, но это получалось у вас. Потому и боялись.
— Откуда уверенность, что я не только не подойду, но и перешагну? — невесело хмыкнул Роберт.
— Простите, если затрону больную тему, но ваш опыт — отрицательный и едва не закончившийся смертью, не позволит этого сделать. Вы сейчас — немного другой человек, не тот, кто покинул Тарру около девяти лет назад.
— Прочитали в моих сканах, часть из которых я утаил?
— В том числе. Изменилось мировоззрение, взгляды. Вы стали мудрее. Находясь в ситуации, когда могли уничтожить всех, кто причинил вам вред практически безнаказанно, не переступили грань. И не переступите.
— Только не нужно делать из меня героя, — фыркнул Роберт.
— Я знаю о «темной» стороне вашего разума, сам наделен подобной. В меньшей степени, конечно, но понимаю, как это может пугать. Кстати, она вовсе не «темная».
— Другая, но совершенно чуждая, — кивнул Роберт, он давно уже понял собственную природу.
— Теперь эмоциональное состояние. Его нужно исправить, — улыбнулся Кристоф, создавая между ладоней клубок энергетических вихрей. — Начнем?
Хранитель удалился полчаса назад. В кабинет зашла мать, обвела помещение глазами, посмотрев на сына, улыбнулась. Роберт подумал, ей должно быть непривычно видеть его за отцовским столом.
— Не возражаешь, что я здесь обосновался? — спросил он.
— Напротив, рада. К тому же кабинет тебе подходит, — заметила Анна.
— Родители Айрин упоминали, о ваших встречах перед самой гибелью. Расскажи, — попросил Роберт.
— Не сказала бы, что мы виделись часто. Айрин приезжала несколько раз, обычно во второй половине дня.
— Чем занимались?
— Дай подумать, — мать наморщила лоб. — Все сводилось к вежливым беседам ни о чем, как если бы твоя жена стремилась поддержать родственные отношения. Говорили о тебе, в основном о детстве.
— Что-нибудь необычное?
— Если считать твое детство необычным, — мать улыбнулась. — Показалось, что Айрин заезжала ко мне, потому что уже была в столице.
— Никогда не вмешивался в ее жизнь, не интересовался, как она жила без меня, наверное зря, — пробормотал Роберт.
— Обожди, сейчас принесу кое-что, — сказала мать. Она возвратилась с небольшим контейнером, открыла, внутри лежала карта памяти. — Вот, держи.
— Что это?
— Достали из коммуникатора твоей жены. Никто, естественно, не смотрел, даже не проверяли работает ли. Родители Айрин брать отказались, а я сохранила.
— Ты не любила мою жену, — заметил Роберт.
— Не совсем верно, — возразила Анна. — Я приняла твой выбор и никогда не вмешивалась. Но… Пойми, в ваших отношениях был надрыв, бурлящий накал страстей, вызов. А желание каждой матери — спокойствие и комфорт для ребенка, даже если ребенок давно вырос.
— Всегда на грани, всего слишком. Возможно потому мне и нравилось, — вздохнул Роберт, забирая контейнер.
Карта лежала на столе, крохотная, не больше зернышка. Оба они не пользовались вживленными чипами, предпочитая внешние устройства. Коммуникатор Айрин имел форму браслета, изящный аксессуар, она сама придумала дизайн. Хотя бы в этом пригодились навыки полученные в школе искусств. Роберт попытался вспомнить видел ли браслет на руке жены после аварии, но сознание отказывалось воспроизводить момент, картинка дрожала и расплывались.
Обладая феноменальной памятью, Роберт не нуждался в записях. Хранилище было ментальным, где он добавлял новое, архивировал старое, и в любой момент мог получить доступ к необходимому участку. До нынешнего времени система не подводила.
Роберт всегда рисовал в воображении библиотеку и представил, как входит в хранилище: бесконечные стеллажи, вершины которых терялись в бегущих по небу облаках. Потолок, как и лимит памяти, здесь отсутствовали.
В хранилище ничего не изменилось, информация по-прежнему сберегалась в папках на стеллажах, отсортированная по датам и периодам. Роберт мысленно приблизился, выбрал время, проведенное в плену, и наткнулся на затемненные участки. Где-то точечно, понемногу, но попадались и крупные блоки, погруженные в густую темную дымку. Попробовал открыть первый затемненный кусок, и вылетел из хранилища. В затылке стало горячо.
«Вот так я и спрятал события от сканера», — подумал Роберт. Он вернулся, подошел к полке, где хранил воспоминания об аварии. Записи никуда не делись и не скрывались в тумане, но понадобится усилие, чтобы пересмотреть их спокойно и отвлеченно. Ведь на какое-то время придется погрузиться в момент аварии, и память воспроизведет мельчайшие подробности: звуки, ощущения, запахи. Понял, что не готов и выхватил записи встречи с Электрой.
— Не хочу… не могу держать это дома, — тихо произнесла Айрин. Голос дрогнул. Волосы упали на глаза, жена мотнула головой, завернула прядь за ухо. Рука, тонкое запястье, коммуникатор скользнул вниз. Айрин крутанула браслет, внимательно изучила и нахмурилась.
— Извини, мне нужно идти, — сказала и подняла голову. Во взгляде испуг, паника.
Роберт зажмурился, ему казалось, он тогда остановил запись, но умудрился досмотреть до конца.
Все еще раздумывая, Роберт осторожно вложил карту в гнездо. Система запросила подтверждение, оставалось набрать код. Застыл в нерешительности. Они делили сознание, бережно хранили ментальные копии друг друга, но существовало личное пространство, куда Роберт никогда не вторгался. Почувствовал себя так, будто собирался подсматривать и едва не удалил карту, с трудом пересилив соблазн стереть содержимое не глядя — жену не вернешь, а некоторые вещи лучше не знать. Отбросив сомнения, все-таки решился и нажал ввод. Сначала ничего не происходило, и Роберт, не без чувства облегчения, решил, что карта повреждена. Но устройство заработало, с небольшой задержкой на экране отобразилась адресная книга, заметки, список контактов, последние звонки и сообщения.
Заметок оказалось не много, в основном они касались серфинга: упражнения и советы, картинки с инструкциями, рисунки и чертежи. Писем в карте не обнаружилось, если жена и хранила что-то, то не здесь, и Роберт заглянул в список звонков. Жена регулярно связывалась с родителям, ожидаемо чаще звонила Карлу, чем Эльзе. Нашел номера своих родных: матери и деда. Последнее его удивило и расстроило. Айрин знала о трениях в семье, догадывалась, что любые контакты с этим человеком для Роберта неприятны. Конечно, номер в списке мог оказаться случайно, но Айрин по нему звонила один раз за неделю до гибели.
Встречались незнакомые контакты, в основном из пользовательской сети, где общение ограничено пользователями. Популярная тенденция, многие объединялись в группы по интересам. У Айрин нашлась отдельные папки для серферов и знакомых по колледжу. Но лидировал контакт, обозначенный забавной иконкой с изображением перевернутых крылышек и подписью «кару-кару». С ним сохранилась целая переписка, состоящая из коротких и односложных сообщений: «сегодня», «отменить», «завтра, но позже», «да», «приезжай». Айрин отвечала так же коротко. В утро гибели от пользователя «кару-кару» пришло одно сообщение: «срочно». Оно же и оказалось последним, Айрин на сообщение не ответила.
Переписка велась через закрытую виртуальную комнату, отследить владельца необычных крылышек будет непросто. Роберт зарегистрировался, направил запрос в группу серферов, и его добавили почти мгновенно. Но виртуальная комната — нечто другое, туда не попадешь без приглашения. На запрос по пользователю «кару-кару» ответа не получил. В сети — ничего. Скорее всего учетную запись удалили давным-давно вместе с комнатой.
Иконка, в виде перевернутых крылышек — единственная зацепка? Птицы и все что с ними связано — популярные символы у пилотов. Роберт крутил изображение и так и этак, деталями иконка напоминала летную эмблему. Командам во флоте и во время учебы присваивались знаки отличия, у Роберта тоже имелась эмблема, личная, капитанская, схожая с символикой его команды: водная птица со сложенными для нырка крыльями, похожая на форму таррианского звездолета, однако устремленная не в воду, а в небо. «В какой-то степени тоже перевернутый символ», — думал Роберт.
Но летная эмблема, как на иконке, с прямой формой крыльев или перевернутой ему не встречалась.
Подумав, решил, что пользователь «кару-кару» — мужчина. На это указывала скупость сообщений, да и вообще, не верилось, что всю аферу с паразитом могла провернуть женщина. Хотя, если злоумышленников было несколько… Неприятная мысль. Тарра и заговор, что-то совершенно чуждое таррианской природе, самой сути вещей, неприемлемое.
Атмосфера кабинета настраивала на рабочий лад, Роберт успокоился и понемногу собрался. Утренний срыв казался далеким, и вчерашнее происшествие отошло на второй план. Попросил горячего и сладкого. Сочетание, которым привык спасаться от перегрузок. Не любил, но сладкое после стресса и энергопотери хорошо помогало.
Трюку научился от деда. Роберту едва исполнилось тринадцать, и они вдвоем перебрались в Сколлент Холл, как дед объяснил — подальше от материнской опеки. Виды борьбы, тренировки на концентрацию и выброс энергии, перемежались занятиями математикой. К вечеру Роберт валился с ног, и дед отпаивал внука свежим травяным отваром, заставляя заедать вареньем, и приговаривал, что сладкое и горячее отличное средство при недостатке энергии.
В кабинет заглянула Магда, принесла чашку с дымящимся напитком, тарелку со сладостями и вазочку, полную густого тягучего джема, улыбнулась и тут же ушла, Роберт даже не успел поблагодарить.
Джем, как раз то, что нужно. Приторно сладкая субстанция, которую невозможно есть не запивая. Зачерпнул ложечкой, проглотил и тут же отхлебнул обжигающей жидкости. Внутри разлилось приятное тепло, но в горле все еще першило.
От Грега пришли коды доступа ко всей информационной базе флота. Роберт начал поиск с периода собственного студенчества, добавил по пять лет до и после. Получилось немало и он снова сократил, ограничившись годами своей учебы. Остановился на ближайших к Тарре станциях, где проходила студенческая практика.
Учиться начинали рано. В четырнадцатилетнем возрасте потенциальных пилотов определяли в колледж на четыре года, но тренировались на Тарре. Следующий этап проходил в университете с выездом на внешние станции для практических сессий.
Первый год учебы Роберт пропустил благодаря деду, пришлось догонять, нагрузка получилась не маленькая, еле справился. Ему было шестнадцать, когда он попал в Башню, и примерно тогда же Грегори впервые вывез его за пределы барьера и их звездной системы. Средних размеров звездолет, команда в десять человек, полет на Ноду и обратно. Роберту разрешили пилотировать, естественно не самостоятельно и под присмотром, но ощущения от первого полета он помнил и сейчас.
Роберт вернулся к поиску. Мать права, они действительно оказались не готовы к выходу во внешний мир. Самый печальный случай в истории флота произошел на Ноде семнадцать лет назад. Молодой пилот Дэнни Рид погиб на территории, арендуемой Содружеством. Дикая, нелепая смерть. Тогда пострадало еще двое. Один отделался сравнительно легко, у второго произошел энергетический срыв, остался калекой.
На глаза попалась эмблема команды Дэнни — крылышки, похожие на «кару-кару», однако не перевернутые, а нормальные. Кто-то использовал как память и перевернул, потому что Денни больше нет? Но почему Роберт решил, что иконка и тот, кто скрывался под ней, имели отношение к пилотам?
Дэнни был старше Роберта и предпоследний курс учебы на пилота совмещал с работой в Башне. Хм. Любопытная деталь. Руководитель группы Мэтт Тирен. Снова племянник Малкольма. Дисквалифицирован, отправлен на Тарру. Чтобы ни случилось, отвечает всегда лидер. Роберт помнил Мэтта по тренировочным полетам. Выходит, наказание сняли и позволили вернуться, но Мэтт пропустил несколько лет. То-то держался особняком.
Роберту тоже приходилось отдуваться за проколы команды. Ничего серьезного, случаи скорее курьезные. Как-то они умудрились уйти со станции с пассажиром на борту — один из пилотов вернулся с подружкой и проспал старт. Роберт убедился, что команда на месте, и за несколько часов они преодолели немалое расстояние по туннелям. Пассажиркой оказалась девушка из Содружества, хорошенькая, молоденькая и очень наивная. Роберт представлял себе ее шок — провела ночь с красивым молодым человеком и проснулась на звездолете, уносящем неизвестно куда. Пришлось возвращаться.
Попалось на глаза еще одно знакомое дело. Техник-наблюдатель вошел в режим погружения на учебном крейсере. Неподготовленный разум немедленно выбросило, отправив бедолагу в глубокую кому. Роберт как раз прилетел на крейсер и впервые вышел за грань, чтобы вернуть затухающее сознание. Тогда у него получилось.
Роберта едва не отстранили за самодеятельность, пока не вмешался кто-то из хранителей и не квалифицировал его действия. Неудачливого техника отправили на Тарру, выдав бессрочным запрет летать на кораблях даже в качестве пассажира. Историю долго обсуждали, создали показательный прецедент.
Паренька звали Эван, он мечтал о полетах, но способностями не обладал и не мог летать, хотя старательно прослушал весь теоретический курс. На вопрос зачем он это сделал, бедняга повторял: «не знаю, нашло».
«Где сейчас Эван, чем занимается?» Роберт подумал, что нужно его навестить, заодно и расспросить.
«Нашло». Роберт снова вспомнил. Приказать мог старший или сильнейший, в случае с Эваном, тот кто просто сильнее. Странно, конечно, пилоты знают о последствиях, никто бы такого не сделал.
Роберт прервался, устало потер глаза, обмакнул ложечку в джем, облизал. Потянулся к чашке, глотнул и отставил, напиток остыл, но просить, чтобы принесли свежий, не хотелось.
Пришло новое сообщение от Грегори — списки персонала Ноды девятилетней давности: тридцать человек на обслуживании, пять медиков и перечень таррианских кораблей, посетивших станцию. Не мало. Роберт быстро просмотрел записи в поиске знакомых имен. Магда находилась на Ноде в течении месяца. Неделя доктора Милларда выпадала на тот же промежуток времени. Включил коммуникатор. На экране возникло удивленное личико Магды.
— Месяц на Ноде девять лет назад, что ты там делала?
— Звонишь? — удивилась подруга. — Сейчас приду.
— Мне нужен быстрый ответ, — остановил ее Роберт.
— Была проездом, задержалась с медиками. Непростой случай с одним из наших. Дай вспомнить… — Магда закатила глаза. — Племянник Малкольма. Подхватил какую-то редкую дрянь. Выходили, он потом тенью шатался по всей станции, народ пугал. А что?
— Ничего, спасибо.
Роберт ввел данные в поиск. На экране отобразилось: Мэтт Тирен, проходил курс лечения, с такого-то по такое-то. Сведения по лечению не предоставлены. Хм. Не внесли в базу, удалили, или требуется другой уровень доступа? Мэтт в очередной раз попал в неприятную ситуацию, а дядя помог замять?
Коммуникатор пискнул входящим вызовом — доктор Альберт. Роберт ответил, перевел звонок на экран. Доктор выглядел встревоженным.
— Мне сообщили, что были проблемы. Как себя чувствуете? — Он даже не поздоровался, сразу перешел к делу. И тон напряженный, все еще обижается.
— В полном порядке, — заверил Роберт.
— Рад слышать, — доктор помедлил. — Мне приехать?
— Спасибо, не нужно. Но я собирался заехать к вам. Поговорить, — улыбнулся Роберт.
Альберт не ответил. Роберт почувствовал раздражение — отношения нужно наладить, но извиняться придется долго. Первый шаг сделан, а уговаривать Альберта он не готов.
— Хорошо. Только не сегодня, — ответил наконец доктор. Вы неважно выглядите.
— Сорвался утром. Меня бы привезли, — возразил Роберт, — Впрочем, как скажете. Что-нибудь еще?
— Нет, ничего больше. Простите, если помешал.
— Альберт, погодите! — воскликнул Роберт. — Почему вы не сказали, что у меня сняты противозачаточные блоки?
— Что тут говорить, — удивился доктор. — То, что они не работали вполне естественно, учитывая в каком состоянии мы вас нашли. Я восстановил сразу же, как вы очнулись после комы.
Роберт поблагодарил и закончил разговор. Задумался. Блоки надежная штука, не исчезают сами собой. Когда они с Айрин планировали беременность оба приехали в госпиталь. Робертом занимался Альберт, но блоки Айрин снимал кто-то другой. Подумал, что рано попрощался с доктором и потянулся к коммуникатору.
Электра приехала под вечер. Роберт не вышел ее встречать, остался в кабинете, попросил, чтобы провели. Отправил сообщение Кристофу, хранитель вернулся, и Роберт отвел его в потайную комнату, откуда был виден и слышен весь кабинет.
— Хочу, чтобы вы присутствовали. Но не вмешивайтесь, если не подам знак.
Кристоф кивнул, устраиваясь поудобнее, и Роберт вернулся в кабинет.
Появилась Электра, во взгляде читалась тревога, губы дрожали. «Играет, или действительно волнуется?» — думал Роберт.
— Ты в порядке? Я так испугалась.
— Что мне сделается? — ответил холодно, останавливая попытку бросится ему на шею.
Электра так и застыла в полушаге, неловко опустила руки. К тревоге во взгляде добавилась растерянность.
— Я переживала. Ты шутил, что не доберешься домой, и флаер… Что случилось?
— Хотел бы спросить у тебя. Под панелью управления нашли деталь от медицинского аппарата, помехи влияли на приборы, и автопилот едва не увел машину в штопор. Но как видишь, я умею водить.
— Медицинского? — Электра побледнела.
— Инженеры работают с материалами по гибели Айрин, — продолжил Роберт. — Подняли старое дело. Сомневаюсь, что это был несчастный случай. Ты — последняя, с кем моя жена встречалась.
— Неужели я могла навредить своей беременной подруге? Как ты себе это представляешь? — она всхлипнула.
— Знала о беременности Айрин? Ведь это ты снимала ей противозачаточные блоки.
— Да, твоя жена регулярно приезжала на консультацию, гормональный фон сбоил.
— Почему мне не сказала?
— Полагала ты в курсе, — Электра пожала плечами. — Да, Айрин выбрала меня в качестве врача. Мы дружили, и она чувствовала себя комфортнее со мной, чем с кем-либо другим.
— Как медик я способен на многое, — заметил Роберт.
— Самоуверен, — фыркнула Электра. — Возможно не хотела нагружать тебя женскими проблемами, о таком не подумал? Мне жаль Роберт, но… До каких пор! Переверни страницу.
— «Не могу и не хочу», — едва не ответил Роберт, но сдержался. Отвернулся, чтобы не видеть ее слез, и без того слишком много эмоций.
— Ты всегда мне нравился, — Электра подошла ближе, заглянула в глаза. — Не замечал, наверное, да и я ничего не предпринимала. Мне казалось, у вас не все гладко. Ошибалась, видела проблемы, там где их не было, потому что хотела видеть. Понимаешь?
— Наверное, — Роберт кивнул.
— Знаю точно. Твоя жена с кем-то встречалась, в то утро тоже. Однако со мной не делилась. Понимаю, тебе неприятно такое слышать, и это уже не имеет значения… Не веришь? — она повела плечами, будто озябла, обхватила себя руками. Тоненькая, хрупкая, взволнованная. Глаза цвета темного меда. Во взгляде страх, не сильный пока, но уже ощутимый.
Вдруг отчетливо и отчего-то с грустью он подумал, что все это уже было. С ним и одновременно не с ним, а с кем-то другим, необычайно похожим на него, здесь и совсем в другом месте. Губы, чуть припухлые, обветренные, и слишком знакомые, почти родные, мольба во взгляде, тонкая светлая прядь, небрежно закрученная за ухо.
Грохот выстрела, пуля чиркнула совсем рядом, осыпав мелкой каменной крошкой. Роберт вздрогнул, потряс головой, отгоняя наваждение.
— Ты меня слушаешь? — воскликнула Электра.
Он не слушал и не слышал, как будто находился не здесь и только что вернулся, или проснулся и удивленно моргал, пытаясь отделить сон от реальности. Снова уловил страх и нежный аромат духов. Знакомый запах, не потому, что принадлежал ей, он вспомнил, где его чувствовал.
— Ты была в Совете. Духи. Я заметил аромат, как раз после разговора с Малкольмом. Что ты там делала?
— Личное. Не имеет отношение ни к тебе, ни к дяде, — она не отрицала.
— Личное? — переспросил Роберт.
— Меня попросили помочь, я приехала. Это действительно никого не касается.
— Кто?
Электра покачала головой, сжала губы. Не скажет. Можно вынудить, прямо сейчас дать знак Кристофу, но Роберт медлил.
Она заметила его колебания и поняла. Прошептала со слезами в голосе:
— Не отдавай меня мозголомам.
— Интересный термин, — усмехнулся Роберт. — Это почему же? В сканирование нет ничего неприятного, и хранители никогда не переступают черту.
— Будто сам не догадываешься. Они словно душу вынимают.
О том, что Роберт болезненно реагировал на сканирование, мало кто знал. Несложная, по сути, процедура вызывала неприятные ощущения. Электра — медик, могла слышать о его проблемах. Хочет что-то скрыть и старается разжалобить или испытывает нечто подобное?
— Видел твои воспоминания о встрече с Айрин, в чем проблема сейчас?
— Запись эмоций, и… действительно не понимаешь? Если так интересно знать, не перекладывай на других, делай сам.
— Маловозможно и небезопасно, — проговорил Роберт. — Давно не практиковался, могу навредить.
Сказал и вспомнил последнюю попытку без спроса проникнуть в чужое сознание. Вспомнил и улыбнулся.
Коммуникатор пискнул, пришло сообщение от безопасников. Инженеры запустили виртуальную модель флаера, на котором разбилась Айрин. Теперь, когда знали, что искать и где, Роберт практически не сомневался в результате и решил надавить.
— Медицинский прибор использовали дважды, обе аварии случились после встречи с тобой. Совпадение?
Электра отчаянно замотала головой.
— Хранишь дома медицинские штучки, не отрицай, я видел. Вызываешь меня в госпиталь, а потом…
— Зачем мне вредить тебе? В это нет смысла… И как? Я же не инженер. И не отлучалась, — перебила Электра. — Или… Думаешь, могла испортить твою машину, когда выходила за лекарством? Задержалась да, не сразу смогла найти ампулу, кто-то учинил беспорядок в хранилище.
— Если бы не стимулятор, я мог и не справиться, — признался Роберт. — Устал тогда сильно.
— Вот видишь, я помогла тебе, — жалобно сказала Электра.
Она все еще смотрела испуганно, грудь вздымалась. Не притворялась, эмоции Роберт чувствовал. Он подошел к столу, выдвинул один из ящиков, встав так, чтобы Электра могла рассмотреть содержимое, достал цилиндр, не спеша раскрутил его, и протянул.
— Держи.
Электра спокойно взяла цилиндр, внимательно изучая со всех сторон. — Внутри ничего? Думала там что-то важное, — произнесла разочарованно и положила на стол.
«Страха нет. О содержимом не знает», — подумал Роберт и включил экран, демонстрируя изображение иконки с перевернутыми крылышками.
— А это тебе знакомо?
Электра вздрогнула, губы предательски задрожали.
Электра только что ушла. Женские тайны, недосказанность, полуправда. Она скрывала что-то, боялась говорить. Роберт отпустил, так и не попросив Кристофа вмешаться. Принудительное сканирование — крайняя мера, подождет. Докопаться до сути, можно, станет ли от этого легче?
Бирюзовый шарф, цветы амаранта, тонкая, почти воздушная ткань, на мгновение образ возник перед глазами, и Роберт задержал его, снова вызвал из памяти.
Айрин не любила яркие цвета, выбирала спокойные оттенки, оттого шарф казался инородным элементом. Роберт вспомнил встречу жены с Электрой: помимо волнения и беспокойства, звучали капризные нотки, интонации казались чужими, во фразах проскальзывало легкое пренебрежение. Да, своенравная, даже шальная, Айрин не была грубой или надменной. Возникло ощущение двойственности и искусственности, словно с Электрой виделась не его Айрин. Незнакомка, способная на предательство? Одна с рядом ним и совершенно другая в кругу знакомых?
Роберт задумался. В жене всегда ощущалось противоречие, неявное — оно не бросалось в глаза, но проблема тянулась давно.
Девочка из богемной среды, праздной, ленивой. Среды, которую она не любила, но в которой вращалась с самого детства. Мама Айрин — актриса, иллюзионист высокого класса, изящная и утонченная, желала творческого занятия для дочери. Несмотря на хороший вкус и склонности к живописи Айрин преуспела лишь в копиях, не смогла создать ничего талантливого и оригинального.
Первые тесты на выявление способностей у детей проводили в пять лет, следующие в десять и завершающий этап в тринадцать. Определяли область, к которой ребенок предрасположен, чтобы заинтересовать и развить. Но выбор не навязывали, и если возникало желание, давали шанс реализовать себя в любой другой сфере. В большинстве случаях такой подход заканчивался успехом.
Айрин относилась к исключениям. Доминирующее направление, поддержанное матерью, после нескольких лет безуспешных попыток, вызывало у Айрин неприятие и она решила стать учителем, но после колледжа провалила работу в школе — не хватило терпения. Ученики и занятия выводили из себя, раздражала необходимость что-то объяснять или повторять. Эльза настаивала на живописи, но возврата в сферу искусства не последовало. Айрин отвергла и живопись и театр, не увлеклась музыкой или танцами. Роберт видел, насколько болезненны неудачи неудачи для жены — она никого не винила, но словно утратила интерес ко всему — и в отличие от родителей не торопил, терпеливо ждал, давая ей возможность определиться самой.
Роберт и сам не жаловал театр, хотя по другим причинам. Погружение в мир, созданный кем-то, объединение сознаний актеров и зрителей во время представления, действовали на него угнетающее. Он не мог расслабиться до конца, отдаться действию, приходилось сдерживаться, чтобы случайно не разрушить иллюзию.
Что Роберт любил по-настоящему, так это музыку. Азам его обучили в детстве, и потом, когда заперли на полгода в Сколлент Холле, он легко освоил игру на фортепиано, обнаружив мамин старый инструмент на заброшенной половине дома. Особенно привлекала импровизация. Хотя Роберт никогда не записывал собственных сочинений, полагая, что его музыка — всего-лишь мысль или фраза, и незачем повторять уже сказанное.
Однажды экстренный вызов выдернул из гостей, и Роберт приехал в Башню вместе с Айрин. Пока он разбирался, жена обустроилась наверху у дежурных наблюдателей и просидела, не отрывая восторженного взгляда от экранов. Роберт осторожно протестировал Айрин — аналитический склад ума, нестандартное мышление, своеобразная логика и высокое восприятие — редкое сочетание способностей, подходящее для работы в Башне, если бы не то обстоятельство, что сюда, как и к хранителям не брали женщин.
Роберт попытался заинтересовать жену диспетчерским отделом Башни, отвечающим за полеты и прохождение кораблями барьера, на что Айрин заявила: летать интереснее, чем смотреть, как это делают другие. Но для пилота способности оказались недостаточными, да и время уже ушло.
Копнув глубже, Роберт пересмотрел детские тесты Айрин. Результаты озадачили. Наклонности к искусству на грани гениальности — вот почему творческое направление представили, как основное. Досадная ошибка тестирования или влияние матери? Все-таки иллюзии ее конек.
За несколько месяцев до трагедии Айрин увлеклась серфингом. Роберт неплохо стоял на доске, хотя на то, чтобы отточить мастерство, не хватало времени. У Айрин получилось не сразу и она упорно отрабатывала движения, сначала на берегу, потом в воде, падала, поднималась и повторяла снова. Роберт не вмешивался, дивился упорству, лечил синяки и ссадины, наблюдал с берега или плыл неподалеку, готовый прийти на помощь в любую минуту.
Высокие быстрые волны, уютный пляж, птицы с длинными шеями и изящными крыльями, ветер, соль на губах, запах моря. Воспоминание пришло внезапно. Айрин улыбалась. Она стояла на берегу и отжимала тяжелую косу. В черных прядях набились песчинки, и Айин расплела волосы, тряхнула головой. Крупные кольца рассыпались по плечам, закрутились в спирали.
— Не представляешь, насколько здорово почувствовать единение с доской, волной и стихией. И главное, добиться этого самостоятельно, — сказала она.
— Выходишь из пены морской и глаза твои два изумруда, — восторженно прошептал Роберт.
— Продолжишь изъясняться стихами, разозлюсь, — фыркнула Айрин, невольно повторив ритм, и капризно топнула ногой. Оба рассмеялись.
Лодку проектировали вместе. Роберт любил и умел конструировать и задумал комфортабельную прогулочную яхту, но Айрин возразила: нужна скорость, гоночная модель, и внезапно, словно уже все обдумала, предложила идею лодки без киля с плоским дном как у серферной доски. Интересно и нестандартно. Роберт воодушевился, добавил подводные крылья, позволяющую лодке взмывать над водой и лететь, не касаясь поверхности. Крылья работали отлично: опускались и поднимались в зависимости от направления ветра, скорости и погодных условий, и лодка скользила, как птица.
Идея оказалась хороша, Роберту хотелось, чтобы жена продолжала, и даже училась на конструктора. Айрин задумалась, но пока не соглашалась — возвращение в студенчество ее пугало.
«Все мы птицы», подумал тогда Роберт. От мысли этой на душе стало хорошо, и фраза прозвучала, как музыка. Огорчало лишь одно — на лодке нельзя было ходить в режиме погружения, транспорт на Тарре был исключительно обычным, и только звездолеты выращивали и наделяли интеллектом.
Оба загорелись регатой, Роберт даже записался, но регата состоялась без них. Погибла Айрин, Роберт уехал, а лодку унесло в море.
«Рисунки, как я раньше о них не подумал!» — воскликнул Роберт, пожурив себя за невнимательность, и открыл заметки Айрин. Несколько беглых, но уверенных набросков серферной доски, чертежи лодок. Много. Трехмерные модели и эскизы, сделанные от руки. Он внимательно изучил каждую работу — выглядело профессионально, посмотрел на даты. Айрин начала рисовать вскоре после успеха с лодкой, все-таки послушала его совета.
Ехать к деду желания не было. Сама мысль о встрече казалась чудовищной. Однако Айрин звонила старику за неделю до гибели, и сам факт этого разговора не давал покоя. Роберт все-таки поехал, но дела в известность ставить не стал — на случай, если передумает.
В провожатые достался молодой парнишка, напомнивший Эвана. Русые вихры и краснеющие уши. Он явно переживал, опасаясь сделать что-нибудь не так, но забравшись во флаер сразу же подобрался, руки перестали дрожать, повел машину спокойно и уверенно. Роберт успокоился, вначале подумав, что безопасника придется инструктировать. Понаблюдав еще немного догадался, почему у него такой водитель. Несмотря на внешний вид парнишка имел приличный летный опыт и не только на локальных трассах. Посадив машину на стоянку, безопасник остался возле машины, что более чем устроило Роберта.
Дед жил на окраине столицы. Возле дома Роберт почувствовал внутреннюю дрожь, и это несмотря на то, что давно уже взрослый и дед ничего ему сделает. В дверь постучал, использовав старинную ручку-молоток, звонка не имелось. Дом, как и его хозяин, всем своим видом подчеркивал архаичность и консервативность. Ждать пришлось долго, дед не спешил открывать. Роберт хмурился, кусал губы и жалел, что приехал. Наконец раздались неторопливо стариковские шаги, и дверь отворилась. Дед сверлил глазами внука и молчал, будто сомневался впускать или нет, но все-таки посторонился, махнув рукой и пригласил войти, а уже в гостинной, резко схватив Роберта за плечи, развернул к себе. Пальцы держали крепко, словно дед боялся, что внук сбежит или исчезнет. От пристального старческого взгляда стало не по себе.
— Все-таки посадил сердце, — проворчал дед.
Роберт вздрогнул от звука его голоса и машинально ответил:
— Я в порядке.
— В порядке, как же… Лучше сядь. — Пальцы сильнее сдавили плечо. — Говорил тебе, не переусердствуй, береги себя… эх.
— Восстановится, — буркнул Роберт. Спорить не стал и сел, взглянув на деда с вызовом. Старик поседел и сгорбился, смотрел все еще напряженно, но во взгляде читалось волнение. Роберту показалось, что в уголке старческого глаза блеснула одинокая скупая слеза.
— Не надеялся увидеть тебя здесь, — сказал дед, вытирая лицо.
— Сам себе удивился, — проговорил Роберт, смутившись.
— Простил? — В голосе старика звучала надежда.
— Не разобрался еще, — Роберт опустил голову. — Мог хотя бы объяснить, поговорить со мной.
— Слишком поздно понял ошибку, — сказал дед и неожиданно воскликнул: — Как же ты похож на отца! В первые секунды, думал, что схожу с ума и вижу Винсента у моей двери.
— Только внешне. Это из-за сходства вы решили опробовать на мне жесткие методы?
— Нет конечно! С твоим отцом мы были в хороших отношениях и не имели разногласий. Ты сильнее. А когда начал взрослеть, возникла опасность потерять тебя.
— В каком смысле? Я же был послушным ребенком, — удивился Роберт, — почти тихоней.
— Кто тебе такое сказал? — рассмеялся дед.
— Помню себя таким.
— Тихоня, как же. — Умудрялся в рекордный срок переставить все с ног на голову. — Дед, все еще посмеивался, но вдруг резко посерьезнел. — Хорошо, что вернулся в Совет, я рад. Твоего взгляда на вещи сильно не хватает. Всегда отличался нестандартным подходом к проблемам.
— Малкольм говорил тоже самое, и я решил, что рано мне в отставку, — признался Роберт.
В помещении стоял полумрак. Слишком плотные шторы, тяжелые, до самого пола, почти не пропускали свет, стены отливали темной зеленью, отчего комната становилась похожа на лесную чащу. Нехитрая мебель подчеркивала вкусы хозяина. Дед предпочитал простоту во всем, но вещи не выглядели современными, словно извлечены были из глухой старины и другой вселенной.
Дед улыбнулся:
— Рад, что заглянул, проведал старика.
— Хотел кое-что спросить, — тихо сказал Роберт. Поник, но тотчас же встрепенулся, произнеся лишь одно слово: — Айрин.
— Вот оно как, — протянул дед. — Славная девочка, жаль, что так получилось.
— Вы общались? Расскажи.
— Она приезжала, — дед не отрицал. — Лучше покажу. Не кривись, открой сознание, хватит притворяться, будто не терпишь, мы не раз это делали.
Роберт набрал воздуха в грудь, шумно выдохнул, успокаиваясь, и разрешил ментальный контакт. Теперь он видел глазами деда.
Дверь распахнулась. Солнечный свет, яркий, слепящий, и нежная зелень листвы, и клочок неба… Айрин. Она переминаясь с ноги на ногу. Улыбнулась открыто и по-доброму.
— Заходи, пичуга, — дед говорил весело, даже задорно. Роберт почувствовал эмоции, дед расцвел и помолодел.
Айрин прошла в комнату, крутанулась посередине, темные косы взметнулись змеями и опали на плечи. Непривычно, вероятно заплела для деда, догадываясь о его вкусах. С этими двумя косами Айрин выглядела совсем юной. Села на диван, скрестила ноги. Роберт, вздрогнув, уставился на родинку чуть выше лодыжки. Фокус удержать не смог, деда родинка не интересовала.
— Рассказывай, что привело тебя сюда. Не понял, к чему спешка, — благодушно сказал дед.
— Роберт. Узнать о ваших с ним проблемах.
— Он говорил? — дед подобрался.
— Не он, Роберт вообще-то скрытный. — Айрин нахмурилась, закусила губу, точно сомневалась, и вдруг выпалила. — Правда ли, что он опасен?
— Роберт? Конечно же нет! — воскликнул дед. — Кто сказал подобную глупость о моем внуке? Или… Неужто обижает?
— Нет, — Айрин сверкнула глазами. — С ним хорошо, даже слишком. Я просыпаюсь по ночам и боюсь, что это когда-нибудь закончится, ведь так хорошо не бывает. Но вы пытались его контролировать, сделать послушным. Это правда?
— Ошибся, — проговорил дед с грустью в голосе. — Ломал, вместо того, чтобы учить и поддерживать. А Роберт не чувствовал своей силы. Совет, между прочим, повторяет ту же ошибку. Но ничего, скоро все образуется.
— Каким образом?
— Поймут и извинятся.
— Так просто? И никаких планов по его подчинению? — спросила Айрин.
— Планов? О чем ты? Роберт хороший мальчик, упрямый разве. Как бы хотел я все вернуть, и чтобы не случилось этих лет, моей ошибки и нашего конфликта, — дед тяжело вздохнул. — Кто тебя напугал?
— Да так, друзья, — Айрин потупилась.
— Роберту веришь?
Айрин кивнула.
— Мой совет: выкинь глупости из головы. А еще, избавься от паршивых друзей.
— Мне кажется, — Айрин запнулась. — Ему грозит опасность.
— Не может такого быть! — не поверил дед. — На Тарре Роберту ничего не угрожает. Но если волнуешься, поговори с Грегори.
— Я… справлюсь сама, — улыбнулась Айрин. — Уже придумала как.
— Смотри. Грегори — глава безопасности, развеет любые сомнения.
— Но он же… — задумчиво произнесла Айрин. — Не важно. Разберусь сама, ничего серьезного.
— Приезжай сюда с Робертом, надеюсь простит меня, когда выслушает, — попросил дед.
— Попробую, — Айрин улыбнулась. Она встала, чтобы уходить, и вдруг порывисто обняла деда, поцеловала в щеку.
Роберт вынырнул из воспоминания, сердце колотилось. Внезапно понял, что старику не известно, ни о паразите, ни о роли Айрин, ни об аварии его флаера. Подумав, отправил сжатый инфопакет.
— Да уж, — нахмурился дед. — Вся наша встреча видится в другом свете.
— Я едва не начал в ней сомневаться, — прошептал Роберт.
— Девочка очень тебя любила. Не знаю, во что ее втянули, и какой у нее был план, но точно не собирался тебя предавать.
— Я понял, хотя многое указывает на обратное. Авария было подстроена. Инженеры пересмотрели записи и нашли чужеродный элемент. Думаю, флаер вывели из строя похожим образом. Мне повезло больше: спокойная трасса, да и вожу я лучше.
— Самому тяжело?
— Пока да, не могу сосредоточиться.
— Хочешь помогу? — предложил дед.
Роберт нахмурился. Для него самого было непросто вызвать и удержать в памяти момент гибели Айрин, но тащить туда деда?
— Со мной легче получится, вот увидишь — настаивал дед. — Знаю не веришь, не доверяешь, но дай мне шанс.
Библиотека, стеллажи, папки и ящики. Роберт шел и слышал шаги за спиной. Дед. Не рядом, соблюдает дистанцию, шаги торопливые, шумное дыхание. Роберт ускорился, нужно сделать это быстро, иначе не хватит решимости. Боковым зрением заметил плющ, незнакомые лестницы, уходящие в небо и понял, что запустил эту секцию хранилища, давно не наводил порядка. Но ему нужен следующий проход, Роберт повернул и остановился.
— Не копайся, — проворчал за спиной дед. — Заходи уже.
«Что он имеет ввиду? Куда? Дверь… Ее здесь раньше не было, влияние деда? Впрочем, почему бы и нет?» Роберт толкнул возникшую на пути преграду, распахнул и зажмурился от яркого света.
Он стоял на террасе, солнце поднялось высоко и слепило. В небе показалась небольшая темная точка.
— Останови картинку. — Тяжелая рука деда легла на плечо.
Точка все еще двигалась, но медленно-медленно, словно плыла, воздух застыл, стал вдруг густым и почти осязаемым. Роберт очутился на пляже, смотрел в небо, не отрывая взгляда от флаера. Воспоминая отличались.
— Почему?
Дед его понял:
— Ты знаешь это место, можешь воспроизвести момент из любой точки.
— Увидеть под другим углом? — спросил Роберт и вдруг занервничал. — Она приближается.
— Прокрути назад, если не готов.
— Готов, — прошептал Роберт, почти не разжимая губ.
Флаер подходил к скалам, задерживался с поворотом, и вдруг завис в опасной близости от уступа, остановился.
— Успокойся, — тихо сказал дед. — Это случилось, уже произошло, не изменить, и сегодня ты не участник, а зритель. Отстранись и смотри, наблюдай. Уведу тебя до аварии.
Роберт снова почувствовал, как стариковские пальцы сжимают его плечо.
Флаер медленно вильнул, подлетая к следующему уступу. Роберт приблизил изображение, машина оказалась совсем рядом, он видел марево, исходящее от двигателей, заглянув в кабину и с ужасом понял — пустая.
— Так лучше, поверь. Считай, что это модель, проекция — шепнул дед и вдруг добавил. — Смотри, борт поцарапан.
Бок флаера пересекала свежая царапина, покрытие вздулось, Айрин зацепила скалу. Роберт отмотал назад и замедлил. Вот оно, флаер дернулся, несколько мелким камней сорвалось в море.
— Она потеряла контроль над машиной, — заметил дед.
— Если бы не скалы, — глухо отозвался Роберт.
Следующий поворот, флаер запаздывал, его сносило к скале, крыло чиркнуло по уступу, сбивая куски породы.
— Если предположить, что приборы работали с погрешностью и учесть сложность трассы…
Роберт повернул голову, заметил себя на террасе. Он прикрывал глаза рукой, щурясь от яркого солнца. Еще не понял, что происходит, еще не знает, но чувствует — взгляд напряженный, взволнованный. Последний поворот. И окрик деда: «Закрывай!» Темнота.
Очнулся на жестком стуле, подумав, что любовь деда к аскетизму идет в ущерб элементарному комфорту. Дед сидел на полу и тяжело дышал. Стар уже для подобных трюков. Роберт почувствовал укор, склонился на дедом, быстро проверяя состояние. «В порядке», — вздохнул с облегчением, помог старику подняться и усадил на диван, подсунул под спину подушку.
— Хватит со мной возиться, не так уж я и немощен. С непривычки это, давно не практиковался, — пробурчал дед и пожаловался. — Не с кем больше.
— А как же мама?
— Мама. Видимся, конечно, и часто. Но живу-то я один. Единственный внук и тот не навещает.
— Слишком долго учился тебя ненавидеть, — Роберт сказал еле слышно.
— Планируешь разучиваться?
— Как видишь я здесь и собираюсь еще вернуться, — пообещал Роберт.
Лицо старика просветлело, он разулыбался, и Роберт нехотя признал, что не в состоянии больше злиться. Хотел бы, но не может. Он достал коммуникатор, нашел иконку «кару-кару», показал деду:
— Встречал?
— Не приходилось. Но крылышки выглядят как летные.
— Тоже так подумал. Нашел небольшое сходство со старой командной эмблемой, но там разворот нормальный.
— Перевернутые, — задумчиво хмыкнул дед. — Будто падший ангел.
Роберт позвонил племяннику Малкольма и договорился о встрече на следующий день. Если иконка с крылышками имела отношение к группе Дэнни, Мэтт — лучший источник сведений. Роберт подумывал спросить об Электре, возможно Мэтт что-то знал о делах сестры. А еще племянник Малкольма, как выразился Найджел, во времена студенчества входил в лагерь неприятеля. Его взгляд на события мог оказаться полезным.
Решил навестить и Эвана. Техники принадлежали к особой категории. Малозаметные и вездесущие, они соблюдали нейтралитет, открыто не участвовали в пилотных тусовках и разборках, но оставались в курсе событий.
Эван жил в глубине континента и занимался своего рода фермерством. «Техник на космической станции и фермерством, — вздохнул Роберт. — Всем нам приходится делать не то, к чему лежит душа».
Долго летели над полями. В этой части Тарры климат был суше и умереннее, тропические циклоны сюда не доходили, и температура колебалась меньше.
Заметив, что флаер оснащен дуальной системой, Роберт попросил безопасника уступить контроль. Водитель не спорил, включил управление со стороны пассажира, и Роберт с наслаждением увел машину на высоту, за эти несколько дней успев соскучиться по вождению.
Пролесок, небольшое озеро, наконец показались крыши дома и подсобных строений. Эван ждал на площадке, махал рукой.
— Рад тебя видеть, и… что ты выбрался, — улыбнулся Эван.
Он изменился мало, по-прежнему нескладный и робкий, но во взгляде вместо задора, то и дело проглядывала тоска. Роберт вспомнил слова Электры о зависимости.
— Как устроился?
— Да вот, экзотические растения, питомник. Хочешь, покажу? Люблю природу, кажется, вошел во вкус.
Роберт согласился посмотреть. Эван воодушевился, водил его по цветочным аллеям, рассказывая, какие в этом году выросли розы, хвастался, что удалось вывести новый сорт жасмина, а еще он научился слышать растения, отсюда и такой результат.
— Недавно узнал, что меня боялись, — заметил Роберт, разглядывая заросли бамбуковой травы. Растение привезли на Тарру из Содружества — питомник Эвана специализировался на инопланетной экзотике.
— Ага. Рассказывали, что ты всю Башню держишь в подчинении, и даже руководитель тебя побаивается.
— Ничего себе легенды. Умудрился прославиться еще в студенческие годы, и далеко не с лучшей стороны, — проворчал Роберт.
— Хорошего тоже хватало. Ты спас меня тогда. — В глазах бывшего техника вновь плескалась грусть. Его мечта о звездах рассыпалась в один момент.
— Мне жаль, что тебя отстранили, — сказал Роберт.
— До сих пор не понимаю, что на меня нашло.
— В тот день происходило что-то необычное?
— Вроде нет, — Эван в задумчивости пригладил непослушные волосы. — Готовили катера к тренировочным полетам, все шло по плану. Твоим катером, кстати, не занимался. Вообще не помню его в посадочном отсеке.
— Сам подготовил машину. Собирался вылететь раньше.
— Многих задевала твоя самостоятельность, личный корабль, команда. Во время занятий в группе, ты видел на несколько шагов вперед и шел к цели, пока остальные суетились и не знали, что предпринять.
— Это раздражало. Не понимал, почему никто не замечает очевидного, говорил, что делать, а меня не слушали. В итоге я на всех давил и принуждал, — буркнул Роберт. — Подожди, ты работал с нами в группе?
— Приходилось. На техников мало кто внимание обращает, а мы же все обслуживание вели. Эх… — Эван вздохнул и потупился. — Как-то довелось услышать беседу начальника учебной станции с инструктором. Говорили о тебе.
— Распекали?
— Не совсем. Начальник жаловался, будто бы ты влияешь на управление станцией, инструктор утверждал, что подобное невозможно.
— Есть доля правды, — уклончиво ответил Роберт. — Некоторые вещи получалось помимо воли. Когда понял в чем дело, старался не допускать.
— Близнецов помнишь?
— Риксов? Да кто же их не знает. Неугомонные ребята.
— Не брезговали с нами техниками сидеть, байки про тебя рассказывали, всегда шепотом и округлив глаза от страха.
— Словил на горячем, — усмехнулся Роберт. — Устроили тотализатор на рейтинге пилотов и развлекались. Я даже инструкторам не докладывал, решил, что с них достаточно разговора. И столько лет спустя узнаю, что, оказывается запугал близнецов.
— Я не верил, Риксы всегда преувеличивали, — признался Эван.
Роберт достал коммуникатор:
— Крылышки такой формы или что-то похожее не встречались?
Эван долго рассматривал картинку, переставлял части рисунка местами.
— Нет, впервые вижу, — вернул коммуникатор Роберту.
Они повернули к дому. Вокруг небольшого коттеджа разросся фруктовый сад. Стройные ряды деревьев уходили дальше к озеру. А у самой воды пестрели разнообразием кусты рододендронов.
— Вистерии есть? — поинтересовался Роберт.
— Конечно, идем.
Эван привел его в «весеннюю» секцию. Вистерии уже отцвели, но выглядели роскошно, Роберт залюбовался.
— Интересуешься? — спросил Эван.
— Подумываю. Уж больно нравятся. Если решусь, заеду к тебе.
Эван посмотрел на него с благодарностью.
— Ты спрашивал, что случилось в тот день. Вспомнилась одна мелочь.
— Рассказывай.
— Курсант уехал и вскоре вернулся, забыл какую-то ерунду. Ругался на чем свет стоит, меня обозвал недоумком и кем-то еще, не помню.
— Имя?
— Мэтт Тирен. Он нехорошо к техникам относился. — Эван снова вздохнул, вернулся к растениям, подрезал подсохший побег, расправил листья и вдруг спросил:
— Думаешь о возвращении?
— Нет, все. Уже отлетался, — произнес Роберт, не заметив, как отвел глаза.
Мэтт попросил встретиться не в городе, а в заповедной зоне на юге от Арты, ехал не из столицы и выбрал точку посередине маршрута. Компромисс. Горы в заповеднике Роберт знал неплохо, когда-то излазил вдоль и поперек.
По одну сторону от посадочной площадки густой стеной возвышался дождевой лес: серебристые папоротники, изогнутые лианы, томные орхидеи, высокие деревья, устремленные к солнцу, необъятные гиганты, обросшие эпифитами. А с другой стороны, резко, будто кто-то прочертил границу, росли представители обычного южного леса, и было сухо и солнечно, листья переливались на ветру, и казалось, звенели. Горный массив пролегал из сухой части леса в дождевую, служил своеобразным мостом и выходил к морю.
Флаер Мэтта находился на площадке, но его самого не было видно. Роберт выбрался наружу, дав указание безопасникам не вмешиваться.
Хищный вид машины Мэтты отталкивал. «До чего же уродливый дизайн»? — Роберт подумал, что если вытянуть крылья и совместить с изящным удлиненным корпусом, то получился элегантный глайдер, похожий на морскую птицу. Хотя аэродинамика скорее всего пострадает — скорость набора высоты снизится. Роберт представил глайдер, задумался о форме крыла, какой излом предпочел бы, прямой, или как во флаере Мэтта, обратный. Неожиданно недостающие детали встали на места, картина приобрела целостность.
По тропе в сторону гор кто-то шел.
— Мэтт, это ты? Подожди! — крикнул Роберт.
Человек не обернулся и прибавил скорость. Роберт, не раздумывая, бросился следом.
Подъем продолжался около часа. Горы, известные настолько хорошо, что даже хромота не мешала. Роберт шел чуть поодаль и не спешил, тот, за кем он следовал никуда не денется. Вспомнился другой подъем, случившийся не здесь и не с ним, но явственно прописанный в его памяти. Тогда горы затянул туман, и тропа исчезла, двигались на ощупь. Рядом шла девушка — отчаянные глаза, темные на бледном лице, плотно сжатые губы. Упрямая, но надежная, из тех, что в минуту опасности, встанет плечом к плечу.
Наконец подъем закончился. Показалась небольшая каменистая площадка, впереди обрыв, острые скалы внизу и море. Волны накатывали быстро, жадно, вскипала белая пена. Мэтт, а это был он, тяжело дышал, зажимая бок рукой. Роберт подумал, что племянник Малкольма совершенно потерял форму.
— Чего хочешь Астер? — прерывающимся голосом выдавил Мэтт. — Зачем пришел?
— Пришел? — удивился Роберт. — Сам предложил увидеться, выбрал место и маршрут. Не знал, что тропа заканчивается?
— Передумал встречаться, надеялся, что отстанешь, — процедил Мэтт.
Он пополнел и как-то весь обрюзг, щеки обвисли, под глазами набрякли мешки, что выглядело донельзя странно, ведь Мэтт еще молод. Алкоголь? Наркотические вещества? На больше вариантов фантазии не хватило. На Тарре изготовлялись лишь легкие вина, ничего крепкого. Роберт помнил удивление ребят после посещения Содружества: «И это можно пить?» Договориться, чтобы привезли спиртные напитки несложно, хуже если наркотики. А Мэтт врядли выезжает.
— Паршиво выглядишь, — заметил Роберт.
— Ты тоже, — хмыкнул Мэтт. — Вообще не думал, что доковыляешь.
Он облизал губы, попятился и нервно оглянулся — стоял недалеко от края. Роберт сделал шаг вперед, решив, что если Мэтт оступится, успеет поймать, но удержать станет проблемой.
— На какую дрянь ты подсел? — спросил Роберт.
— Луус.
— Даже не слышал.
— Естественно, ты ведь у нас правильный, всегда был и остался. Не принимал, не пил, избегал даже студенческих посиделок.
— Плохо переношу алкоголь в любом виде, — Роберт пожал плечами. — У меня тоже есть недостатки. Все же не пойму… луус, ну и что?
— А, не повезло, — Мэтт сплюнул на землю. — Знаешь, как оно… приезжаешь в новые места, другая культура, то да се, развлечения, забавы, соблазны. Пробуешь раз, другой, становится легко и весело, хочешь бросить, ан нет, не получается, и вот ты уже зависим, на поводке, и наше хваленое таррианское здоровье не спасает.
— К медикам обращался?
— Сестра лечит, но… — Мэтт развел руками.
— Как достаешь?
— Привозят, договариваюсь. Но упаковывают не на наших территориях, ребята не в курсе, что везут.
Роберт нахмурился. Раньше такого разгильдяйства не допускали, никто из известных ему пилотов не взял бы на корабль непроверенный пакет. С этим предстоит разобраться.
— Давно?
— Девятнадцать лет в целом, — Мэтт криво усмехнулся.
«Девятнадцать… Получается еще до гибели Дэнни».
— И что, за все это время никто не заметил?
— Заметили. Дисквалифицировали повторно. Лечили. Время от времени бросаю.
— К сестре заезжал за лекарствами? Встречал твой флаер возле госпиталя. Приметная машина.
— Нравится? — оживился Мэтт.
— Необычно. Форма крыла интересная, перевернутая. Символ?
Глаза у Мэтта сузились. И взгляд, точно у зверя перед прыжком. Нетаррианского зверя, на планете не существовало хищников.
— Тебе бы подошел образ жизни Содружества, — заметил Роберт, подумав над последним замечанием деда. Как же точно тот выразился!
— Делишься опытом? — хмыкнул Мэтт и поцокал языком. — Я видел записи. Нужно было умудриться попасть в плен. Покрошили тебя знатно и со всех сторон. Мы тут уже корону делили. Жаль дядя не дал поучаствовать, глядишь, у меня бы получилось.
— И как ты собирался руководить под луусом? — удивился Роберт.
— Почти завязал. Лучше было, практически без рецидивов. — скривился Мэтт. — Электра из-за тебя держит дома медицинское оборудование? — поинтересовался Роберт.
— Сестре ты нравишься, невзирая на состояние, — Мэтт не ответил вопрос. — Я серьезно. Не веришь?
— Она переживает, возится, а ты потихоньку воруешь медикаменты. — Роберт вспомнил жалобу Электры на беспорядок в хранилище.
— Ворую? Скажешь тоже. Разве у нас ведется учет? — воскликнул Мэтт и пожаловался. — Луус не всегда доставляют вовремя, приходится выкручиваться.
— Никогда не задумывался, что у сестры возникнут проблемы? — удивился Роберт.
Мэтт пожал плечами. Взгляд стал рассеянным.
— Возможно и Дэнни погиб из-за твоей оплошности?
— Вот только не нужно взваливать на меня это! — Мэтт сверкнул глазами. — Было расследование, между прочим. Признали невиновным.
— А дисквалифицировали и отстранили от полетов исключительно в качестве поощрения, — Роберт не удержался от сарказма.
— И чего ты не сдох, Астер? — взвился Мэтт. — Так же просто! Избавил бы всех от своего существования.
Племянник Маклкольма сжал кулаки, на скулах заходили желваки. Того гляди и бросится. Площадка узкая, физически Мэтт не намного слабее, если задумает столкнуть, придется непросто. Роберт отправил мысленное сообщение безопасникам, которые давно ожидали сигнала.
— Из упрямства, наверное. Извини, не оправдал надежд.
— Ну ты и яз… ва, — Мэтт громко икнул. Он странно тянул слова, обрывал фразы, на лбу блестели капельки пота. Видимо и сейчас под луусом, зависимость зашла далеко.
— Доктор Томас Миллард, останавливающийся на Ноде девять лет назад и таррианский пилот. Что может быть общего? Сделали предложение в обмен на неограниченный луус? — продолжил Роберт и презрительно скривив губы, добавил. — Продался за наркоту…
— Что ты понимаешь… Всего лишь удачная встреча. — прошипел Мэтт и резко замолчал.
— От чего тебя лечили? — спросил Роберт.
Племянник Малкольма неопределенно хмыкнул, передернул плечами, на лице появилось упрямое выражение.
— Перевернутые крылышки, «кару-кару»… я нашел твою переписку с моей женой, — тихо проговорил Роберт.
— С чего ты взял, что… — начал Мэтт и осекся. Во взгляде читалось удивление.
— Электра опознала иконку, — добавил Роберт с невозмутимым видом и подумал: «Вслух не произнесла, выдала реакция».
— Да, виделся с Айрин, ну и что? Дружили еще со школы, — Мэтт мечтательно закатил глаза. — Она была на удивление разумной женщиной, твоя жена. Всегда относился к ней особо.
— Настолько, что убил, когда она отказалась выполнять твои поручения?
— Обвиняешь меня? Да как ты смеешь? — Мэтт вскипел.
— Дважды использовать один и тот же трюк, думал ты изобретательнее, — язвительно произнес Роберт. — Не догадывался, что выкрав прибор из госпиталя, подставляешь Электру?
— Оставь мою сестру в покое, — прошипел сквозь зубы Мэтт.
— Не я собирался повесить на нее двойное убийство. Причина обеих аварий помехи от медицинского оборудования. Ты взял прибор, когда заезжал к сестре в госпиталь, и сразу воспользовался, увидев мой флаер на стоянке. Мы разминулись в минуты.
Мэтт тяжело дышал, глаза налились кровью. Роберт невольно отступил на шаг.
— Сначала впутал мою жену, а когда не получилось, собственную сестру. И все ради чего? Собирался занять мое место?
— Хорошая фантазия, Астер, — фыркнул Мэтт.
— Электра упомянула о беременности Айрин и ты придумал план, — Роберт оставил без внимания реплику Мэтта и спокойно продолжил. — Но как уговорил Айрин? Не думаю, что ее интересовала возможность стать королевой. В отличие от тебя, она знала, что из этого вытекает. Дай, угадаю. Убедил, что вопрос со мной решен и одобрен Советом, показал мои перспективы, если она ослушается и намекнул на выгоду Грегори от смерти моего отца, тем самым, внушив Айрин недоверие к безопасникам. А в дополнение надавил, как с Эваном.
— Эван? Кто такой? — недоуменно спросил Мэтт.
— Техник времен нашего студенчества, выход в режим погружения без подготовки, неужели не помнишь?
Мэтт задумался и внезапно поморщился с выражением крайней брезгливости:
— Червяк, возомнивший себя пилотом.
— Ты хоть понимаешь, что ему чуть не поджарило мозг?
— Там было чего поджаривать? — фыркнул Мэтт.
Становилось ветрено, надвигалась буря. Пора возвращаться, если начнется дождь, спуск по скользким камням станет опасным. Роберт прикрыл глаза. Айрин скрыла от него, отгородилась ментальным щитом. Опасалась, что он навредит, если вмешается, и станет хуже? А Роберт не заметил, ведь сам учил ставить, оттачивал мастерство. Айрин торопилась, слишком торопилась домой. Хотела предупредить или искала защиты? Вопросы, на которые не получит ответа.
— Одного не пойму, как ты собирался скрыть мое состояние? Неужели думал, что никто не заинтересуется с чего вдруг я стал покорным недоумком? — произнес Роберт, открывая глаза, достал из кармана цилиндр, небрежно подбросил.
Мэтт жадно проследил за каждым движением его пальцев и сглотнул:
— Думаешь это мое?
— Сейчас проверим, узнает ли устройство хозяина, — усмехнулся Роберт, медленно крутанул цилиндр, незаметно щелкнув механизмом, и со словами: «Держи» бросил его Мэтту.
Тот сделал ровно то, на что Роберт рассчитывал: автоматически словил цилиндр, который тут же раскрылся в руках, оцарапав ладонь.
— А-а-а-а, — закричал Мэтт, отбросил цилиндр и зажал царапину. Уселся прямо на торчащие из земли камни, продолжая кричать и стучать ногами. — Ты что сделал? Вытащи, вытащи это из меня!
Он выхватил небольшой нож и судорожно ковырял царапину. А потом затих, всхлипывая как ребенок.
— Успокойся, — тихо проговорил Роберт, сел рядом с Мэттом и повторил. — Успокойся.
— Знаешь как это вынуть? — удивился Мэтт, убирая нож.
— Ага. Давай руку, остановлю кровь, — предложил Роберт.
— Не нужно, — Мэтт отмахнулся, убрал руку за спину, пробормотав: — Оно не могло открыться… Почему? Чего ты хочешь, Астер? Говори быстрее, у меня голова кружится.
«Вот ты и попался, — думал Роберт. — А голова от лууса кружится». Содержимое цилиндра для Мэтта не новость, он в курсе, что паразита сложно извлечь, не знает только как быстро это действует.
— Удивляешься, что замок сработал? Привязка на кровь пришла в негодность, в отличие от содержимого. Как видишь, я жив и здоров, а паразит в крови у тебя.
Мэтт побледнел, выдавил сквозь зубы:
— Какой же ты паршивец, Астер.
Он резко успокоился, перестал трястись, на губах появилась странная ухмылка. Почувствовав отвращение Роберт стиснул зубы и молчал, стараясь держать себя в руках, не дать эмоциям выплеснуться наружу. Мэтт отшатнулся, посмотрел удивленно, и внезапно вскочил.
— Да пошел ты, Астер, — заорал он и бросился на Роберта. В глазах мелькнуло нечто безумное и решимость, переходящая в бешенство.
Тело отреагировало быстрее, чем Роберт успел подумать, он ушел в сторону, Мэтт, не успев затормозить, полетел вниз.
Роберт рванул следом, успев схватить Мэтта за руку, и упал, повис над обрывом, растянулся на площадке, стараясь ногами найти опору.
— Подтягивайся.
Мэтт повис тряпичной куклой, болтаясь на одной руке, лицо, перекошенное от ужаса или гнева.
— Давай же! — крикнул Роберт.
Мэтт махнул второй рукой, выкрикнул сложную непристойную конструкцию, и вместо того чтобы выбираться, полоснул Роберта ножом.
— Проклятье! — прошипел Роберт. — Мэтт, не сходи с ума, подтягивайся.
Мэтт снова ударил, задел вену, из руки хлынула кровь.
«Где эти безопасники? — думал Роберт. — Должны появиться с минуты на минуту».
Роберт съезжал с каждым рывком Мэтта, рука немела, еще немного, он разожмет пальцы или оба рухнут вниз.
Безопасники появились, когда Роберт уже отчаялся. Наверное, он на мгновение потерял сознание, когда открыл глаза, увидел Мэтта уже на площадке, безумно вращающего глазами. Его подхватили под руки и повели вниз. Парнишка пилот склонился над Робертом.
— Давайте, помогу.
Роберт помотал головой, продолжив сидеть, упершись спиной в крупный валун, и разглядывал рваный порез на руке. Кровь больше не текла, края раны затягивались на глазах. Полноценная регенерация все-таки началась.
Ночью случился шторм. Роберт вернулся в Синюю бухту до начала бури. Не спал, слушал завывания ветра, стоя у прозрачной стены, выходящей на террасу. Внизу гудело море, звук долетал даже сюда, пробираясь сквозь стены. «Как хорошо, что успел, — думал он. — В такую погоду сюда ничем не доберешься. И хорошо, что один, компания стала бы в тягость. Завтра начнется допрос Мэтта. Нужно успокоиться, привести мысли в порядок».
Скрестил на груди руки и смотрел в окно, не отводя напряженного взгляда. Ветер трепал цветы на террасе, поднимал вихри нежных лепестков, обрывал листья. Начался дождь, струи воды лупили в стекло, стекали вниз, оставляя мокрые дорожки. Это вызвало воспоминание о дожде восьмилетней давности. Тупая игла, которую так долго учился не замечать, исчезла. И пустота внутри. Нет, не заполнилась, но перестала давить и словно куда-то отступила.
«Завтра допрос, — напомнил себе Роберт. — Если Мэтт начнет сопротивляться, его сломают». Поморщился от одной мысли о взломе. Однако ничего не поделаешь, из племянника Малкольма достанут всю информацию, желает того бедняга или нет.
Насколько взлом отразится на психике Мэтта? Учитывая луус, вряд ли пройдет незаметно.
Роберт непроизвольно потер щеку. Электра, как только узнала о брате, примчалась и влепила пощечину. Прилюдно. Он промолчал, решив, что все-таки заслужил. Электра расплакалась, но Роберт не стал ее утешать и просто ушел, оставив одну. В спину неслись упреки и жалобные всхлипы. Роберт вздохнул, нехорошо заканчивать отношения на такой ноте.
Дождь начал стихать, буря шла на убыль, завтра от нее не останется и следа. Вскоре разошлись тучи, взошла вторая луна, синяя в дымчатом мареве, окрасила мокрую террасу холодным светом.
Спина разболелась снова. «Скорей бы восстановиться», — подумал Роберт. Регенерация хоть и началась, но быстро заживали лишь новые повреждения, как случилось с порезом, старые травмы уходили медленно.
Подвинул к окну кресло и так просидел до рассвета. Что-то происходило, что-то просыпалось внутри и тревожило, новое, незнакомое. Не давило тяжестью, но манило предвкушением. «Неужели я начинаю жить?» — Роберт задался вопросом.
Утром он сначала убрал следы бури на террасе, поставил на место кадки с растениями, обрезал сломанные ветки, решив, что обязательно привезет вистерию и посадит внизу, чтобы заплела террасу. А потом прогулялся к морю. Тропинка утопала в кремовых пенистых клочьях, разбросанных то здесь, то там, Роберт спустился вниз и не узнал пляж, покрытый густой желтоватой пеной, словно море взмылилось и опало белыми хлопьями. Роберт наклонился, зачерпнул пену ладонью, смял, глядя, как лопаются пузырьки, и рассмеявшись, стряхнул с пальцев.
У берега что-то темнело. Лодка — кверху брюхом, днище пробито, изящные крылья оторваны — ее вынесло штормом. Зайдя по колено в воду, Роберт взялся за разбитый борт, как будто собирался вытащить, но естественно не смог, и только охнул, схватившись за спину.
«Проклятье, мне нужна эта лодка», — думал Роберт, но не хотел никого беспокоить. Он зашел поглубже и нырнул, подплывая под низ.
У них был тайник. Небольшое отделение возле руля, достаточное, чтобы ввинтить капсулу. Роберт сделал его забавы ради. Оба, он и Айрин оставляли друг другу записочки, милые любовные послания, шутки. Роберт любил выходить на лодке в шторм и каждый раз находил в тайнике подбадривающее послание.
Обрывок бумаги, завернутый в клочок пестрой ткани — так вот куда подевался шарф — пролежал в капсуле без малого девять лет, не потревоженный ни штормом, ни морем. Роберт извлек содержимое, руки дрожали. Почерк Айрин, неровные буквы, словно написано в спешке, несколько слов и две цифры: «Если не получиться, найди Вэл, 28–39» и дальше неразборчиво, будто размыто водой. Роберт бросился к берегу, зажимая рот рукой. Его шатало. Вэл, Вэлери, имя, которое они дали нерожденной дочери.
К горлу подступил комок. Эмбрион мог жить и развиваться в инкубаторе, но его не было на Тарре. Роберт чувствовал зарождающуюся жизнь тем утром и утратил связь после аварии. Он представил, что кто-то взял инкубатор на корабль, вывез с Тарры, и дочь родилась где-то в Содружестве.
Связь с эмбрионом хрупка, она бы разорвалась после прохождения барьера и могла восстановиться только при личной встрече. Хотя бы это логично, в отличие от всего остального. И главное, зачем? Временное помешательство, как реакция на воздействие или последствия гормонального сбоя? Айрин почувствовала угрозу ребенку и решила сохранить таким образом, отправив одну в неизвестность в потенциально враждебную среду? Или — мысль показалась безумной, хотя и красивой — сначала устроить ребенка, приехать за ним в Сколлент Холл и бежать всем вместе. Роберт пошел бы на любые условия ради дочери. Поэтому она так торопилась и взяла его флаер, счет шел на минуты, корабль бы не ждал. И записка, на случай, если что-то сорвется, а Синяя бухта как раз на пути из Арты в Сколлент Холл. Роберт вздохнул и покачал головой. Он мог взять корабль в любое время, никто бы не остановил. И зачем было оставлять цилиндр у Электры? Надеялась сохранить улики?
— Что ты сделала с нашим ребенком? — прошептал Роберт.
— Что ты сделала? — крикнул, обращаясь не то к морю, не то к лодке. Ответа естественно не получил, но он и не ждал.
Над водой кружили белые крупные птицы, одна из них опустилась неподалеку, подплыла, посмотрела внимательно, покрутила головой, важно гогоча, как будто осуждала или сочувствовала, пощелкала клювом, разбежалась по воде и взлетела, вскоре превратившись в точку. Но еще долго слышались тихий гомон и взмахи мощных крыльев.
И тут в мозгу что-то взорвалось, Роберт почувствовал, как его накрывает, словно обрушивается лавина. Ноги подкосились, и он упал в пену, в мокрый песок, успев перекатиться на спину. А перед глазами проносились картины его недавнего прошлого. Того, что он умудрился забыть, скрыть от сканирования, теперь знал почему и ради какой цели.
Эмоции спустили пружину, и память вернулась. Роберт выбрался из мелководья на пляж, выискал место посуше и снова сел, подняться по тропе в таком состоянии он не мог. Понемногу отпускало. «Здравствуй, брат, — думал Роберт. — Надеюсь у нас получилось и у тебя все хорошо. Надеюсь еще увидимся». И пожалел, что нельзя дотянуться ментально.
На суд он не пошел, предварительно выяснив, что мероприятие вполне могут провести без него. Судьба Мэтта интересовала мало, у Роберта имелись другие планы.
Флаер работал безукоризненно, Роберт снова ушел на высоту и гнал на максимальной скорости, пока наконец не показался залив, в окружении знакомых скал. Направил машину в проход, лавируя между уступами. Поворот, влево, еще поворот, теперь вниз, в самую узкую часть. Роберт замедлил скорость, крутанул машину вертикально и обошел место, где разбилась Айрин.
Повернул сразу к дому, облетев по кругу, перед тем как посадить машину на широкую каменную площадку. Сколлент Холл, он не был здесь почти девять лет, он не хотел сюда возвращаться. Дом выглядел заброшенным и каким-то недовольно-надутым, будто затаил обиду, плющ разросся и окончательно закрыл вход. Роберт отодвинул тонкие ветки, высвободил дверь, накрыл ладонью замок. Механизм щелкнул, дверь скрипнула и поддалась. «Признал», — усмехнулся Роберт, заходя внутрь.
В доме стоял полумрак, плотно закрытые шторы не пропускали дневной свет. Пахло пылью и затхлостью, и еще чем-то едва уловимым и неприятным. Роберт включил систему очистки, раздвинул шторы, подумав, распахнул окна и двери, ведущие на балконы и террасы, заливая комнаты солнечными лучами.
Сильнее всего пострадала оранжерея и представляла унылое зрелище: растения погибли, нежные стволы почернели и засохли, повисли скорбными плетями. Здесь ничем не поможешь, придется убрать, заменить почву и посадить заново.
Стена в гостиной, она никуда не делась. Материал естественно не пострадал, но бурые подтеки остались, их не смоешь, намертво впиталось в пористую поверхность. Роберт потрогал стену, провел ладонью, следуя за подтеками, прицелился кулаком, усмехнулся и убрал руку. Можно стесать, но останется напоминанием, а этого хотелось меньше всего. Подумал, что если стену убрать, пространство расширится, и комната станет совсем другой, пожалел, что не прихватил инструменты.
Боль ушла окончательно, уступив место тихой, еле заметной грусти. «Все проходит, — думал Роберт. — Все когда-нибудь заканчивается».
Спальня ничуть не изменилась, как будто не случилось этих восьми лет, Айрин вышла несколько минут назад, а он только что проснулся. Казалось кровать еще хранит очертания их тел, небрежно смятые простыни, полотенце на коврике в душевой, следы босых ног на влажной поверхности. Роберт вздрогнул, отогнал воспоминание.
Ее вещи: одежда, пляжные принадлежности. Роберт принес заранее приготовленные коробки, подумав, что одной не обойдется. Складывал бережно, словно это кому-то могло понадобиться, стараясь не помять, не испортить. Нелепо и глупо, но он ничего не мог с собой поделать.
Вещи стопками разложены на террасе, рядом застыла в ожидании своей участи серферная доска, чуть поодаль в коробке лежали мелкие украшения, милые сердцу безделушки — все, что оставалось в доме. Костер уже разведен, так будет лучше и быстрее, сгорит без остатка. С украшениями он разберется отдельно, нужна энергия, чтобы металл расплавился, а камни рассыпались в пыль.
Костер догорел, погас в лучах заходящего солнца. Порыв ветра, недаром залив прозвали штормовым, подхватил золу, разметал по террасе. К утру ничего не останется.
— Прошлое нужно отпускать, — прошептал Роберт, — и я отпускаю тебя. Прах — праху. Пепел — ветру. Иди, девочка, не держу тебя больше. Неважно, если не дождешься, не страшно, если не увидимся скоро. Я буду жить, как ты и хотела, начну сначала, может и мне достанется немного тепла.
В сгущающихся сумерках всхлипнув, забила крыльями ночная птица, и ветер подхватив ее крик, запел прощальную песню.
Лары (Lares) — латынь, духи предков, создающие мост между прошлым и будущим.
Кантара — слово арабского происхождения. Означает мост.
Астер. Здесь игра слов. В переводе с английского aster означает астра, цветок. Фамилия Роберта скорее всего произошла от латинского astra или греческого astron — звезда. Но может иметь и индуистские корни (мифологическое супер оружие).
Эйра (Eira) — богиня из скандинавской мифологии (Эйр), также женское имя, на валлийском означающее «снег».
Произведение, которое играет Роберт: Александр Скрябин, Prelude Op.11, No.14 in E-flat minor.
Лары (Lares) — латынь, духи предков, создающие мост между прошлым и будущим.
Эрика — род растений из семейства вересковых.