«Ты глянь, я на каждом заборе требуюсь!» (х/ф «Большая перемена»)

— Ну и подумаешь! Не очень-то и хотелось!

Лорейн гневно хлопнула тяжелой дверью с вензелями на прощание и шагнула на серую мостовую. Полупустая улица Алхимиков встретила сильным порывом ветра, шаловливо приподнявшим край подола, и ярким солнцем, ослепительно горевшим в витринах и окнах. Лорейн прищурилась, будто под яркими софитами оказалась. День стоял возмутительно прекрасный. Замшевая коричневая туфелька попала в осеннюю холодную лужу и сразу промокла.

—  Да чтоб тебя лысые упыри покусали! — не уточняя, к кому именно обращается, прошипела Лорейн и потрясла ногой, подобрав длинные юбки.

— Забавный факт дня, — жизнерадостно включилось в кармане пальто маленькое Зачарованное стекло, — щетка для обуви гораздо полезнее, чем твой диплом о высшем образовании!

Лорейн шлепнула ладонью по карману, заставляя болтливый артефакт ойкнуть и замолчать, и устало выпрямилась и привалилась к каменной стене. Артефакт стал последней каплей. Она уже и так не раз пожалела, что загрузила себе новое заклинание, обещавшее «актуальную и веселую фразу на каждый день». Актуальными они, конечно, были, а вот с весельем возникали некоторые трудности. Или с ее чувством юмора. Потому что по большей части едкие сентенции походили на проклятия. А еще напоминания, что она позор семьи уважаемых светлых магов, как последнее. Темное пятно на светлой репутации. Несмываемое.

Лорейн приподняла подол, осматривая ущерб, причиненный лужей. На дорогой замше буровели бусинки грязи. В принципе, заклинание не соврало: щетка ей пригодилась бы сейчас больше. А с дипломом некроманта-теоретика, пусть и с отличием, уже десятое собеседование пошло оборотню под хвост. И становились они все короче.

Лорейн вызвала на ладони маленькую часовую сферу. Золотые прозрачные стрелочки трепыхались в сиянии магии на двенадцати. Да, в этот раз она еще быстрее управилась. Час ожидания в приемной и две минуты позора, то есть собеседования. Только и успели дойти до опыта работы, который она и пыталась приобрести. Личный рекорд.

Но сдаваться Лорейн не собиралась. Не на рекорде. На поисках работы.

Семейство Фрей, конечно, надеялось, что она бросит все эти глупости и вернется на путь истинный — в университет. Переучиться на что-нибудь более светлое, доброе, вечное. Ну или практическое и практичное. А еще лучше —  в лоно семьи и замуж. За светлого лорда. Но это мама уж совсем размечталась... Не тот век.

Лорейн развеяла сферу и застегнула пальто.

Зачарованное стекло в кармане опять ожило, разразившись нежной трелью. Лорейн выудила артефакт. На переливающейся чарами поверхности отразилось имя лучшей подруги, Дианы Тейт. Лорейн позволила магии их соединить, и в точеном прямоугольнике, как в зеркале, отразились залитая светом чужая роскошная спальня и Диана в утренних шелках и с чашкой чая.

— Ну как? — спросила она без предисловий.

Лорейн красноречиво поморщилась, пропустила блестящий вороной экипаж и начала переходить улицу. Напротив магпрефектуры, куда ее брать даже секретарем отказались, привлекательно подмигивала вывеской маленькая кофейня с террасой, а рядом горбатился зеленой крышей газетный киоск. К ним Лорейн и направилась, влекомая жаждой свежего кофе и свежих вакансий. Ну, может, еще и свежих булочек... Жирный пончик с глазурью, пожалуй, примирил бы ее с действительностью.

— Это уже становится не смешно, — задумчиво посочувствовала Диана.

— Отнюдь. Моя родня точно отлично повеселится.

Лорейн взяла с лотка утреннюю газету и сунула мальчишке за кассой пару медных монет. Газета бодряще пахла типографской краской. Этот запах всегда ассоциировался у нее с домом: папа не мыслил завтрака без свежих газет и кофе. Вот и она теперь вошла во вкус. И во взрослую самостоятельную жизнь. Будь она неладна.

— Сказать по правде, ты им не так много поводов для радости даешь в последнее время, — Диана сделала глоток чая. — Кстати, напомни, а насколько хорошо твоего отца знают в Талвелле?

— Прекрасно знают, — с тоской призналась Лорейн, усаживаясь за столик на летней террасе. По случаю осени и раннего часа она была упоительно пуста. Ветер увлеченно гонял туда-сюда сухой кленовый лист. — Думаю, о моих провалах на  собеседованиях он узнает раньше меня.

Лорейн открыла кожаную папку с меню. Чтобы сделать заказ, достаточно ткнуть в какую-нибудь аппетитную картинку. Например, вот эту, с кофе и маленьким миндальным пирожным. Желаемое материализовалось сразу же. Ветреный день наполнился теплым терпким запахом. Густая молочная пенка на кофе обещала нежно согреть и все удовольствия мира в одной чашке...

Диана вдруг хмыкнула, разрушая магию момента и первого глотка.

— А может, о твоих провалах на собеседованиях он знает даже раньше твоих возможных работодателей?

— М? — Лорейн облизнула пенку с губы.

Подруга просияла, щелкая пальцами.

— А что, если твой отец заранее все приличные места предупредил работы тебе не давать и вообще гнать взашей, я имею в виду, домой?

Это было вдвойне неприятное предположение: во-первых, не такое уж и безумное, как могло показаться, а во-вторых, из-за него великолепный свежемолотый кофе средней обжарки мгновенно потерял вкус... Лорейн отставила чашку и задумчиво покрутила на блюдце.

Лорд Фрей был уважаемым магом в обществе, то есть умел играть хитро и грязно, даром что светлый. Но при последнем разговоре (на повышенных тонах, разумеется) они смогли прийти к шаткому перемирию. Отец неискренне похвалил за самостоятельность и обещал замолвить словечко в новом исследовательском департаменте нежити под патронажем самого герцога, если она год продержится на одном месте. Она так же неискренне согласилась, что идея осветлить ее диплом не так уж плоха, и обещала подумать, если с работой не сложится.

Вот, с работой и не складывалось... Как назло.

Лорейн побарабанила длинными ноготочками по столу.

— Ну так что? — вклинилась в ее размышления Диана, откровенно заскучав.

— Да, такое вполне возможно. С отца не убудет мне палок в колеса начаровать.

— Тогда тебе точно ничего приличного не светит, — вздохнула подруга и поднесла к губам чай.

Кроме вздохов, помочь она ничем не могла: в планы Дианы работа и вовсе не входила. Она семью не позорила и изо всех сил предавалась гедонизму, соответствующему ее положению в обществе: приемы, театры, балы. Забавно, но до определенного момента стремления Дианы и пожелания матери Лорейн сходились, разделяясь где-то на пункте замужества. В мечтах Теоны Фрей было «и жили они долго и достойно, не позоря маму перед соседями», в мечтах Дианы муж оставлял ее ошеломительно богатой молодой вдовой.

— Ничего приличного... — Лорейн лихорадочно раздумывала, как переиграть  отца на его же поле. Ну не все же трепещут перед его авторитетом, в самом-то деле! Наконец она улыбнулась, а к кофе вернулся вкус. — Что ж... Если он договорился со всеми приличными местами, самое время искать неприличное.

Брови Диана истерически поползли вверх.

— Не настолько! — холодно возмутилась Лорейн ходу ее мыслей.

— А насколько? — осторожно поинтересовалась заинтригованная Диана.

Лорейн неопределенно пожала плечами. Фантазия пока пасовала предложить более достойные варианты, чем то, о чем подумала подруга. Но становиться... эм... дамой полусвета? Спасибо, но нет. Как, вообще, о таком можно подумать?!

Лорейн нахмурилась и прикусила губу. Она никогда не вникала в дела отца, да и сам он не горел желанием вовлекать дочь в «паутину скучной мужской политики», как называл он это в шутку. С едва уловимым превосходством.

Фамилии знатных господ (не из числа соседей и не ее ровесников) ровным счетом ничего для нее не значили, тем более, что последний год она больше внимания уделяла диплому. Принадлежность к темным магам позволяла делать что хочется. И не делать, чего не хочется. Новости, вроде: «сегодня ужин у Теннаров», «завтра обед у Девонов», ускользали мимо ушей, как разговоры о погоде. Поэтому Лорейн слабо представляла себе, с кем лорд Фрей дружит и с кем враждует в столице. И желательно, враждует не настолько, чтобы угрожать самой Лорейн.

Она перевела почти отчаянный взгляд на Диану, томно потягивающую чай. Вид у той  был аристократически сонный. Наверняка после очередного званого ужина еще не отошла, даже сплетничать пока сил нет...

Сплетничать... А ведь это идея. Лорейн выпрямилась и посмотрела на первую полосу газеты. В глазах зажегся опасный огонек. Что, если не искать союзников и противников отца, а подойти к делу совсем с другой стороны? Творчески. От противного, так сказать? Она еще раз посмотрела на первую полосу. Такого противного, как лорд Морион, например, о котором последний месяц шепчется весь город. Красавчик, богач, злодей с черной душой...

Диана перемену настроения уловила еще до того, как с ее губ слетело хоть слово. Не одно приключение начиналось у них с этого авантюрного огонька. Не все заканчивались благоприятно.

— О, нет, ты что-то задумала. Мне уже не нравится.

— Да, — призналась Лорейн. — Могу я попросить тебя о крохотном одолжении?

— Каком? — мученически спросила Диана.

Вероятно, она жалела, что не может сразу сказать нет. Но ради приличия хотя бы ответ нужно дослушать.

— Мне нужно раздобыть один адрес.

Лорейн взяла со стола газету и показала Диане анонс главного разворота. «Оправдан?! Обвинения в незаконном вызове демонов сняты с лорда Мориона. Кто ответит перед семьями погибших?».

Диана изменилась в лице, ее благородная бледность приобрела голубоватый подтон. Из чашки неэлегантно пролился чай на халат. Диана звонко поставила чашку на блюдце.

— Ты с ума сошла!

— Окончательно спятила, — с хищной улыбкой согласилась Лорейн.

— Нет-нет, я не шучу. Ты хоть знаешь, что о нем говорят? — Диана придвинулась к Стеклу и перешла на тревожный шепот.

Лорейн уже предавалась стратегическим фантазиям.

— Знаю.

Лорейн действительно знала, ведь именно Диана поставляла ей все громкие новости из темного света столицы. Что до Лорейн... Она почти никуда не ходила: вращение в темных кругах не пережила бы мама, вращение в светлых кругах —сама Лорейн. Поэтому Диана отдувалась сразу за двоих, пересказывая сплетни. В том числе — о Морионе.

Каждая новая оказывалась страшнее и сочнее. Лорд обрастал то ли сплетнями, то ли легендами, то ли сказками. Из последних как раз выходило, что он обосновался где-то в старом родительском особняке и собирает вокруг черных приспешников. Или ест светлых магов на обед. Что-то такое. Злодейское.

— И что ты собираешься делать?

Лорейн пожала плечами:

— Попрошусь в секретари. Или в приспешники. Как пойдет.

Диана почти облегченно рассмеялась. Она уже не воспринимала всерьез безумную идею подруги.

— Думаешь, у него вообще есть такая вакансия?

— Теперь будет, — улыбнулась своим мыслям Лорейн.

— Ты с ума сошла...

— Ты повторяешься, — равнодушно подметила Лорейн, уже раздумывая, как добраться до мерзавца.

— Я перестала тебя понимать еще на словах об адресе, но участвовать все равно не стану. И я не могу вообще представить причину, по которой он вдруг возьмет тебя в помощники. Точнее, одну могу. И ты, конечно, очень красива, но, учитывая твое происхождение и характер, не слишком подходишь для разврата...

Настала очередь Лорейн поближе наклоняться к стеклу.

— Да я не собираюсь к нему устраиваться на самом деле. Но если отец узнает, что я ходила на собеседование к Мориону, он не то что перестанет мне мешать, он меня в палату лордов возьмет, лишь бы я от таких людей подальше держалась.

Диана настолько успокоилась, что вернулась к чаю.

— Или в палату душевнобольных. Но ты просто можешь сказать отцу, что собираешься туда пойти, и никуда не ходить.

— Если бы. — Лорейн прищурилась. — Я ему вообще не говорила, куда собираюсь на собеседования. Но он всегда знает. Спорим на золотой, что через час спросит, как у меня дела с магпрефектурой? Как же меня это злит! Знаешь, чем отличаются темные маги от светлых?

— Не берегут девственность до свадьбы?

— Это второе отличие. А первое — меньше вмешиваются в чужие дела.

Диана хотела было поспорить, но потом прикинула, что Лорейн виднее, и промолчала.

— А если не подействует?

— Буду искать другое неприличное место, — буркнула Лорейн.

— А если возьмет? — еще больше ужаснулась такой перспективе Диана.

Теперь смеялась Лорейн.

— Если хотя бы пара тех сплетен, что ты рассказывала, правда, он меня даже на порог не пустит.

Диана поежилась и поправила сползающий ворот халата.

— А ты не боишься, что пара сплетен действительно окажутся правдой?

— Не боюсь. Я ему не враг, он вряд ли воспримет меня всерьез. А из теоретического у меня только диплом. Если что-то пойдет не так, я просто телепортируюсь оттуда. У меня как раз есть амулет.

Диана кивнула, но Лорейн ее совершенно не убедила.

***

Достать адрес самого страшного мага города оказалось легче легкого. Да на его дом практически любой готов был указать! И не важно, что в разные стороны.

Диана сдержала слово и помогать не стала, доказывая, что темные маги в чужие темные дела не суются. Своих по горло. Но там, где спасовала дружба, прекрасно справился городской архив.

Во-первых, нужный адрес сразу с удовольствием выложил пожилой архивариус. Совершенно безвозмездно, из чистой любви к старым мрачным историям об убийствах и демонах. Светлый, кстати. А во-вторых, о лорде Даррене Морионе газеты писали так много и со вкусом, что Лорейн чуть не погребло под стопкой бумаги в ее рост. Пришлось связать ее заклинанием. И это архивариус только подшивки десятилетней давности притащил! И, наверняка, исключительно самые любимые, тщательно отобранные, читанные-перечитанные. Но отпечатать их на Зачарованном стекле, конечно же, никто времени не нашел...

Заветный адрес Лорейн нашла сразу же. Газеты не отличались разнообразием заголовков, на разный лад гласили одно и то же: «В доме на Посмертия, 19 произошло ужасное преступление». Почти на каждой первой полосе переливались магографии роскошного Морион-мэнора, его хозяев и жертв. И юного темного, точнее, черного, мага. Семнадцатилетний мальчишка, затянутый в форму магической академии, с непослушными темными кудрями пронзительно смотрел со страниц.

Содержание статей тоже не баловало оригинальностью, но затянуло Лорейн похлеще эльфийского любовного романа. Здесь была и завязка, и развитие, и даже кульминация. Ну и убийство!

Подробностей жуткой трагедии журналисты насыпали щедро, с горкой. А вот ответов, как, зачем и почему юный отпрыск известной темномагической семьи эту самую семью принес в жертву демонам, прямо на светском рауте, прихватив еще и десяток гостей заодно, не находилось. Предположения большей частью сводились к временному помутнению рассудка Даррена. А мальчишка хмуро молчал на все вопросы следствия и журналистов.

В общем, сюжет балансировал на грани триллера и детектива, а архивариус принес чай, печенье и личные воспоминания. Так что, через два часа, когда рука наткнулась на крошки печенья в опустевшей вазочке, Лорейн обнаружила себя сидящей на полу и зарывшейся в газеты чуть более чем по уши.

Удивительно, как с таким подходом к собственной защите, Морион сумел сохранить голову. И даже получить оправдательный приговор спустя столько лет.

— Так ведь до сих никто не знает, что там в этом доме произошло! — раздался над ее ухом мягкий стариковский голос, и только тогда Лорейн поняла, что последнюю мысль произнесла вслух. — Кроме Мориона-младшего, конечно. Хотя, он и не младший уже, а единственный. А без веских доказательств такую голову рубить поостережется даже герцог. Да и с доказательствами перестрахуется. Это очень уважаемая семья. Была.

Лорейн отложила в стопку прочитанного очередную газету, звонко чихнула от пыли и вытянула затекшие ноги, опираясь спиной на ножку стола. Ступни сразу нещадно закололо иголочками.

— А вы как считаете? — с интересом уточнила она.

Архивариус поскреб пальцами блестящую лысину в окружении седого пушка волос и поправил очки. В свете магических огней в настольной лампе они хитро блеснули стеклами.

— Я не темный маг, но одно знаю точно: без личной выгоды они и пальцем не пошевелят. А Морион-младший на тот момент получил только проблемы.

— Может, просто не получилось? — предположила Лорейн. — Демонов обычно вызывают для служения или для увеличения силы. Может, он и хотел власти и силы?

Архивариус тихонько рассмеялся:

— Как и все темные маги. Тут и сомневаться не приходится. Но у него и так была власть и сила. Все, что он получил — долгое заточение.

Он передал ей газету со стола. На магографии зацикленно проезжала карета, в окне мелькало бледное лицо Даррена. Лорейн зачарованно смотрела на картинку.

— Ошибка в ритуале?

— Что делает призванный демон, если в ритуале ошибка? — вопросом на вопрос ответил он.

— Убивает заклинателя, — быстро кивнула Лорейн, как примерная ученица.

— Вот поэтому Мориона и оправдали, полагаю.

Во вчерашней статье подробностей не было: судебный процесс засекретили, как королевский адюльтер. И это заставило журналистов истекать чернейшей желчью на бумагу. Прямых обвинений в подкупе и предвзятости, разумеется, не писали, но намекали на это изо всех сил. Лорейн даже задалась вопросом — прессе Морион тоже насолить успел, или кто-то другой щедро приплатил.

— То есть вы считаете, он этого не делал? — расставила точки Лорейн.

— Не знаю, — спокойно признался архивариус. — Я располагаю только собственными умозаключениями. Но я ищу ответы уже очень давно. Очень уж пикантная история. Жертвы-то были принесены.

Лорейн окинула взглядом ковер из газет. Стоило признаться хотя бы самой себе, что она пришла сюда не только за адресом, но и заинтригованная, насколько правы сплетни. Насколько опасен человек, с которым она собиралась затеять вполне невинную игру? И что же она обнаружила? Что десятки печатных страниц просто пересказывали и смаковали... те самые сплетни. Неумолимой правдой было одно: абсолютно никто, за исключением Даррена Мориона, понятия не имеет, какого демона произошло в его доме.

Она вздохнула и задала вопрос, который волновал больше всего, всерьез не ожидая получить однозначный ответ:

— Как думаете, он опасен?

— О, — по-прежнему мягко и даже с легким восхищением проронил архивариус, — безусловно.

Лорейн подняла голову. Архивариус откладывал в стопку газеты, еще раз любовно рассматривая каждую. От магического света его волосы светились нимбом.

— Любой темный маг опасен, не так ли, леди? — с улыбкой пояснил он. — А уж маг с такой историей...

— Спасибо, — сухо поблагодарила сразу за все Лорейн и встала.

Она отряхнула несуществующую пыль с плотной мерцающей ткани юбки и одним легким пассом  со щепоткой магии заставила весь учиненный бардак прийти в движение. Распотрошенные газеты взмывали с пола печальными белокрылыми чайками, сортировались и сами укладывались ровной стопкой на край стола.

Из архива Лорейн выходила с адресом и совершенно не уверенная, что знанием этим следует распорядиться так, как изначально хотелось. Пожалуй, полезнее было бы знать этот адрес, чтобы держаться подальше.

Очень, очень здравая мысль. Следовать ей Лорейн, конечно, не станет.

И не стала. Не изменять же себе из-за такой мелочи?

С новыми знаниями о Морине накручивать себя стало веселей. Поэтому, чтобы глаз перестал дергаться, оставшийся день Лорейн потратила на продумывание образа и повода, с которым вломится... нанесет визит достопочтенному кошмарному злодею. Перебрав добрый десяток вариантов, к утру нового дня она остановилась на том, который выставит ее просто безобидной дурочкой. Безобидным дурочкам же не сворачивают шею просто так?

Внутренний голос, умудренный криминальной хроникой столицы, в изрядной мере почерпнутой вчера в архиве, подленько возразил, что очень даже сворачивают. С большой охотой. А иногда и с большой фантазией. Какую вполне можно ожидать от Мориона, если верить заметкам.

Но и от этой мысли Лорейн, сидя перед зеркалом в черном сногсшибательном платье, тоже упрямо отмахнулась. В конце-концов, она некромантка. Теоретически.

С губ сорвался нервный смешок, а рука потянулась к алой помаде у зеркала. Умирать, так при полном параде. А то вдруг душа в мире не упокоится, придется вечность скитаться приведением, в чем смерть родила. Вечность — потому что упокоить дух некроманта не сможет ни один другой некромант. А приличная магесса не может позволить себе выглядеть плохо. Даже в посмертии.

«Посмертии, девятнадцать», — замогильно прошептал внутренний голос, ехидно коверкая адрес.

— Даже там, — согласна пробормотала она.

На столике у зеркала лежала давешняя газета с оправдательно-вопросительным заголовком. С нее неприязненно и заносчиво смотрел темноволосый мужчина, уже не напоминающий симпатичного подростка. Бледный курсист с бездонными темными глазами превратился во впечатляющего мужчину. Даже внутри что-то такое остренько екало и сладко замирало. Ореол таинственности шел ему, как дорогой аксессуар. О, как шел.

Лорейн, не замечая своей улыбки, разгладила ладонью горбившийся лист, искажающий магографию, и выражение лорда сменилось на просто заносчивое.

— Ладно. Не съест же он  меня. Отравится.

Лорейн поправила помаду у краешка губ и коснулась духами горячей шеи, где в ужасе билась жилка. Саван сладкого аромата с привкусом увядших роз и осеннего ладанного дыма окутал теплом, завершая образ. Закрыв хрустальный флакон, Лорейн еще раз взглянула в зеркало. Что ж, если Даррен Морион запомнит ее как дуру, то хотя бы как красивую дуру!

Дальше оттягивать неизбежное было нельзя. Лорейн схватила с лакированного столика сумочку и затолкала в нее сорванное с забора и наспех переделанное чарами объявление. План с каждой минутой пестрел все новыми дырами, но отступать некуда. Еще разок проверив, на месте ли телепортационный амулет, замаскированный под изящную подвеску на браслете, Лорейн вышла на дело.

***

Погода баловала столицу последним осенним теплом. Солнце еще припекало каменные ажурные улицы по старой летней привычке, но воздух уже приобрел хрустальную прозрачность и привкус ледяной ключевой воды. Ветер спешно ощупал холодными пальцами Лорейн, коснулся губ, целуя на вздохе, пока она ждала экипаж на тротуаре, и с новым порывом улетел шуршать листвой на мостовой, заигрывать с одеждой других прохожих и трепать узкие черные флаги Аркхента.

— Куда, леди? — спросил подъехавший извозчик. Он не потрудился слезть с козел, но галантно приподнял фетровый котелок.

— Посмертия, девятнадцать, — распорядилась Лорейн  как можно равнодушнее. — И побыстрее, я спешу.

— Два серебряных.

Лорейн прикусила губу, чтобы опять нервно не рассмеяться: такую плату, по поверьям, требовал и Сумеречный лодочник. Как иронично! Или символично?

Забираясь в открытый экипаж, она надеялась, что лихорадочный румянец и блестящие глаза можно списать на ветер. Как и подрагивающие руки в атласных перчатках.

Проклятые боги, ну куда она ввязывается?

Они резко и быстро тронулись. Виды столицы, строгие и каменные, проносились мимо, не цепляя взгляд. Лорейн занимали дела поважнее — клясть себя за авантюрность, глупость и... и за глупость. Дважды глупость, да.

Нужная улица становилась ближе, сердце билось все глуше.

В груди точно разливалась тревожная горячая темнота, острыми иголочками ужаса царапала внутренности.

Лорейн сжала сумочку на коленях.

Что же, демон побери, удерживает ее на месте?

Пожалуй, то же, что уговаривало срочно бежать без оглядки. Тьма в ее крови. Губительная и губящая. Темные маги не только питаются и дышат ею, но и тонут в ее ласковых отравленных объятиях. И это чертовски приятно.

Замечтавшись, Лорейн едва не упустила момент прибытия.

Особняк из газет показался нехотя. Сначала экипаж свернул на просторную и тихую улицу со стеной кленов, позолоченных осенью, а потом остановился у вычурных черных ворот из чугуна.

Ворота внушали. Высокие, не перелезть, с острыми пиками и мрачным гербом в виде ворона, держащего в лапах то ли ключ, то ли стрелу, то ли странный гибрид двух вещиц. Сквозь широкую решетку виднелась длинная подъездная аллея из роз.

Особняк проклятых Морионов напоминал дворец, отгородившийся от столицы всеми доступными способами.

— Приехали, госпожа, — тактично напомнил, что хватит пялиться и пора платить по счетам, извозчик.

— Спасибо!

Лорейн выудила из кармана мелочь, сразу с чаевыми, и сунула в кожаную перчатку мужчины. Ради такого случая, он даже спешился и подал достопочтенной леди руку. Леди, в свою очередь, вспомнила, что забыла в кармане пару лишних серебряных монет, но просить сдачу было уже неуместно. Только еще разок плюнуть в сторону своей дурости.

Через минуту она стояла перед воротами Мориона и много думала.

Кажется, ее гениальный план с треском разбивался о превратности судьбы. Точнее — о решетку вычурных ворот. Звонок, который обычно был на всех воротах, попросту отсутствовал. Лорейн, нацепив ради прохожих самое непробиваемое аристократическое выражение лица, ощупала их почти полностью. Дважды. То есть, если тебя не ждали в Морион-мэноре, то... не ждали. Ну и как их, демон побери, открыть? Не магией же.

Она даже невольно посмотрела наверх, на острые пики. Нет, перелезать — не вариант. Фантазия разыгралась и подсовывала всякие забавные картинки, но следовать им не позволяли воспитание и растяжка. В конце концов она — дочь лорда. Светлого. Негоже ей болтаться на чужих воротах в запутавшемся платье. На своих тоже негоже.

— Бесы плешивые! — честно выразила Лорейн мнение относительно ситуации и в сердцах пнула ворота... Покладисто распахнувшиеся перед ней. — Да вы смеетесь...

Створки действительно гостеприимно распахнулись, как огромные крылья ворона, приглашая в маголовку. Лорейн готова была поклясться на прабабкином гримуаре, что еще пару минут назад ворота были закрыты, но упрямо шагнула на розоватый гравий, делая вид, что так все и задумано. Дом с приведениями? Дайте два, она же некромантка!

Лорейн  гордо шла по подъездной аллее, раздумывая, как начнет разговор. По обе стороны от дороги были высажены розы, цветущие даже сейчас, в октябре. Они горели пунцовыми бутонами в золоте листвы и наполняли воздух сладостью. Морион-мэнор хищно поднимался над садом и щерился острыми башнями. В арочных окнах отражались сад, город и голубое небо. Разноцветные, как кусочки калейдоскопа. Дом будто держал в поле зрения добычу и разве что не рычал.

Лорейн остановилась перед ступенями. На черном, зеркально отполированном граните с мелкими прожилками горели желтые листья. Ветер смахнул их с пути Лорейн, приглашая не тушеваться.

От логова лорда Мориона ее отделяло шагов двадцать.

Пальцы скользнули к амулету-телепорту. Он висел на прежнем месте, добавляя уверенности.

Двери особняка распахнулись. Рот Лорейн тоже, но все заготовленные приветствия застряли в горле.

— Хозяин ждет, — торжественно провозгласил дворецкий. Такой старый и худощавый, что Лорейн по некромантской привычке принюхалась. Умертвием он не пах.  — Следуйте за мной.

Он не стал ее ждать. Сразу повернулся к гостье спиной и направился к лестнице, уверенный, что раз уж леди посмела заявиться, то пойдет до конца. До кабинета. Принять пальто тоже не предложил, поэтому пришлось просто расстегнуть пуговицы.

— В каком расположении духа лорд Морион сегодня? — светски спросила Лорейн.

— В невозмутимом, — поразмыслив, ответил дворецкий.

— Ну это мы сейчас посмотрим...

Обстановка особняка по роскоши не уступала архитектуре. Все было точеное, острое, красивое. Лорейн шла по темному роскошному дому, стараясь откровенно не глазеть по сторонам. Чуть глаза не сломала. Оставалось надеяться, что перед Морионом она предстанет хотя бы без косоглазия.

— Сюда, — пригласил дворецкий, открывая перед ней дверь кабинета.

Лорейн забыла как дышать и шагнула в свет.

— Итак, вы здесь, — вместо приветствия сказал лорд. Выглядел он нисколько не дружелюбнее собственной магографии. — Чем обязан?

Момент истины оказался чуть неприятнее, чем ожидался. Хозяин дома, одетый в дорогой черный костюм, подчеркивавший фигуру так, будто сшили сразу на нем, стоял возле высокого окна. Из которого открывался восхитительный вид на подъездную дорожку. Без сомнения, лорд Морион видел ее страстное ощупывание его забора. Позорище.

Будь Лорейн светлой магессой, она бы смутилась. Как темная магесса, она себе такой роскоши позволить не могла. Поэтому с достоинством выпрямилась, готовясь много и вдохновенно врать. Даже очаровательно улыбнулась.

— Темных вам ночей, лорд Морион. Леди Лорейн Фрей, — она почти повелительно протянула ему руку. То ли для поцелуя, то ли для рукопожатия. — Пришла к вам на собеседование.

На непроницаемом красивом лице с холодными темными глазами неожиданно дрогнула бровь, выдавая некоторое замешательство ее потрясающей наглостью. Он медленно перевел взгляд на протянутую руку.

Во всех книгах по истории говорилось, что все знаменитые военачальники пытались застать врага врасплох. Ей это удалось играючи и блестяще. И не такой уж Морион жуткий, очень даже... интересный.

— Простите, куда? — прохладно переспросил он, даже с места не двигаясь.

— На собеседование, — продолжая хищно улыбаться, Лорейн все же опустила ладонь на сумочку. — К вам.

— Не припомню, чтобы у меня была... вакансия.

— А вот если бы у вас был секретарь, помнили бы, — с ошеломляющей уверенностью кивнула Лорейн.

Она невозмутимо достала из сумочки резюме, пережившее десять предыдущих встреч и изрядно помятое. Разгладив его магией, решительно подошла к письменному столу с черным сукном и положила на край столешницы. Лорд проводил ее взглядом василиска. В темных глазах заклубился мрак, черты его лица заострились, в теплом воздухе кабинета пахнуло грозовой свежестью стихийной магии. Лорейн замерла, готовясь активировать амулет в любой момент. Но вдруг Морион отвернулся к окну и на его лицо вернулось непроницаемо-скучающее выражение. Магия отступила, как прибой.

— Так вы одна из тех пронырливых журналисток. Что ж, вижу, судя по вашему платью, за меня неплохо платят.

В принципе, сейчас для Лорейн наступил невероятно удобный случай извиниться, откланяться и удалиться восвояси. Но произошло непоправимое — ей стало ужасно любопытно, а что дальше. Ее никто не кидался убивать ножом для бумаг, а Даррен Морион интриговал все больше. Было в нем что-то... фатально притягательное.

— Нет.

Что ж, ей снова удалось привлечь его внимание.

— Тогда вам в самом деле стоит сменить работу.

— Я имела в виду, что не журналистка. И прежде чем менять работу, хотела бы ее получить.

— У меня? — все еще сомневался в ее здравом рассудке Морион. Не без оснований, надо признать.

— У вас, — не оставила она и шанса понять неверно.

— Так на какую же вакансию?

Кажется, Морион тоже начал входить во вкус этого фарса. Холодной иронии в его голосе не убавилось, но заинтересованности стало капельку больше.

— Ассистента, секретаря... Приспешника, — пожала она плечами.

Особым удовольствием было наблюдать, как горделивая бровь лорда снова непроизвольно ползет вверх.

— Приспешника? — осторожно уточнил он, будто раздумывая, откуда сбежала странная дамочка и не вызвать ли ей психомагов в самом деле. — Полагаете, такая есть?

Звездный час записки с забора пришел.

Лорейн вытащила ее из сумки, как козырь в решающей партии, шагнула ближе к окну и протянула Мориону. Он скользнул взглядом по бумажке, утверждавшей, что ему, лорду Даррену Мориону, позарез требуется приспешник. Целая  гамма чувств пронеслась в темных глазах и растаяла, оставив только смертельную усталость.

— Шутите? — удивительно спокойно спросил он.

Лорейн улыбнулась, предчувствуя, что ее голову все-таки открутят сегодня.

— Нет.

— И где вы это нашли?

— На заборе, — не моргнула она глазом.

Он помолчал, рассматривая ее, будто мерку снимал. Для усыпальницы. Смотрел долго, на целый склеп. Но пронзительный темный взгляд, не суливший ничего хорошего, почему-то заворожил Лорейн. Было что-то в лорде Морионе такое... Тоже ничего хорошего не сулившее. Лично ей. Ну как от такого отказаться?

— Сами рисовали?

— Чаровала.

Листок в ее пальцах вдруг вспыхнул, — она едва успела выпустить его из рук, — и осыпался на пол тающим пеплом. Морион так и не сдвинулся с места ни на шаг и позу не поменял.

— Пойдите прочь... леди Фрей. Я ненавижу глупые шутки, а эта изрядно затянулась.

— Что, если я не шучу?

Тишину, сгустившуюся между ними, можно было ломать кусками. Лорейн уже сама не понимала, что делает.

— Забавный факт дня! — заорало из сумочки проклятое Стекло, и Лорейн с Морионом синхронно вздрогнули. — Сквозь дырявую крышу лучше видно звезды!

— Боги проклятые! Что это? — раздельно и очень опасно поинтересовался Морион. В голосе появились новые рокочущие нотки.

Лорейн позеленела. В ушах гулко отдавалось собственное сердцебиение. В горле пересохло. Кажется, доигралась.

— Новое заклинание для Стекла, — сглотнув, удалось ей как-то совладать с голосом. — Фраза дня. Хотите, вам тоже установлю?

Лорд Морион прикрыл глаза и все-таки пошевелился: очень медленно поднял руку и коснулся переносицы. Со стороны было похоже на приступ жесточайшей мигрени. Или крайнего бешенства. Лорейн практически слышала, как он мысленно считает до десяти. Или до двадцати. Молчал он подозрительно долго.

— Убирайтесь, — почти попросил он наконец.

Лорейн сжала сумочку и отступила на шаг. Кажется, собеседование она не прошла. Одиннадцатое.

Только когда за ней закрылась дверь кабинета, — к чести Мориона, бесшумно, но зато сразу на ключ, — Лорейн поняла две вещи: во-первых, он совершенно точно никого не убивал, а во-вторых, она забыла резюме у него на столе. Лорейн обернулась к створке с гербами и уже занесла руку, но испытывать свою нечеловеческую удачу еще раз побоялась. Довольно на сегодня впечатлений. Что до резюме... Да там и было-то два листа скудной биографии. А возвращаться — дурная примета.

Дворецкий встретил ее в конце коридора и проводил к выходу.

Покидала Лорейн мрачное и фешенебельное логово черного мага еще задумчивее, чем входила в него...

«Всё относительно» (Люди)

Гравий сухо шелестел под неторопливыми шагами. Навстречу недвусмысленно распахнулись ворота. Да ей невероятно повезло, что Морион выставил ее за порог, как посчитала бы Диана. Тогда почему же Лорейн захлебывалась от досаднейшего разочарования, на ходу застегивая пальто непослушными пальцами?

Бесы знают, чего другого она ожидала, но...

— Вот тебе и неприличный злодей, — поделилась досадой с розами Лорейн.

Дойти до ворот она не успела. Оставалось буквально пару шагов сделать, когда воздух пришел в магическое движение, и шагнула Лорейн не к сомкнутым створкам, а... к черным ступеням Морион-Мэнора. Снова!

— Это еще что за шутки?!

Неужели Даррен Морион, человек, как она успела посчитать, лишенный чувства юмора, решил подшутить в отместку? Она подняла голову, пытаясь найти то окно, которое выходило на внешний двор, но запуталась уже на втором. Поэтому развернулась, чтобы гордо уйти. Второй раз.

— Леди Фрей, — раздался за спиной замогильный голос дворецкого, и Лорейн вздрогнула. Он как ни в чем не бывало стоял в распахнутых дверях. — Лорд Морион просит вас подняться.

— Боги! Чем вы смазываете петли? — непроизвольно вырвалось у нее, когда удалось вновь обрести голос.

Дворецкий имел еще менее выразительную мимику, чем хозяин, и не изменился в лице. Лорейн уже решила, что он сделал вид, что не заметил ее бестактности, но поспешила.

— Полагаю, маслом, леди. Но стоит уточнить у прислуги, — безэмоционально проскрипел он.

— Не стоит, — ворчливо возразила Лорейн, уже зная, что ее каламбура не оценят.

Со времени ее последнего визита, то есть минут за десять, в кабинете кое-что изменилось. Даррен Морион перестал изображать памятник самому себе и сидел теперь за столом. Перед ним белело ее тоненькое резюме.

— Вы забыли, — поднял он с черного сукна листы.

— Оставила. Подумать.

Лорейн подошла к нему и взяла за край резюме. Но он не выпустил бумагу из пальцев, задумчиво рассматривая свою гостью. На сей раз званую.

— Некромант-теоретик. Так вообще бывает?

— Бывает, — с достоинством ответила Лорейн, тактично дергая резюме.

— И вы знаете язык суори и древний диалект.

— И ругаюсь на пяти языках, — предупредила Лорейн, так и не преуспев в перетягивании бумаги. — Отдайте же!

— И вы дочь лорда Амадея Фрея, — спокойно продолжил перечислять то ли ее достоинства, то ли недостатки, Морион. — Светлого.

— Имею удовольствие быть. Но этого в резюме не было.

Она дернула листы посильнее, и документы не выдержали экзекуции. Со звуком рвущейся бумаги каждому досталась половина ее сочинения. Лорейн со вздохом посмотрела на огрызок с именем в своих руках, Морион равнодушно положил свой кусок на стол.

— Сядьте! — вдруг холодно и повелительно приказал он, и Лорейн машинально подчинилась, присаживаясь на краешек стула, стоявшего на углу стола. — Встаньте!

На этот раз она не встала, она гневно вскочила, пылая возмущением.

— Да что вы себе позволяете?! В конце концов, я леди, а не цирковая нежить!

Морион... улыбнулся. Даже не злодейски. Это было настолько неожиданно, что Лорейн опешила и замолчала. Под ложечкой как-то неуместно сладко заныло, как когда тебе улыбается привлекательный мужчина. А самый жуткий маг Талвеллы (а может, сразу всего Аркхента), не заметив произведенного эффекта, взял со стола агатовую ручку и задумчиво постучал по столешнице.

— То есть, вы достаточно исполнительны, но и собственное мнение о приказах умеете составить. Добавьте к резюме.

Лорейн сверкнула глазами. Очень захотелось по-детски топнуть ножкой.

— Вы позвали меня обратно отдать это? — она махнула половинками резюме. — Тогда что за странный допрос?

— Ну вы же хотели... собеседование?

Она подозрительно прищурилась.

— Не желаете ли чаю, леди Лорейн? — внезапно поразил гостеприимностью Морион и потянулся к крохотному колокольчику, призывающему прислугу. Колокольчик не издал ни звука, видимо, только слуги слышали зов. — И сядьте.

Лорейн недовольно покосилась на стул и не сдвинулась с места. Настала ее очередь вспомнить про гордость, презреть дурацкие шутки и смотреть на мага ядовитой змеей, то есть, с достоинством, как и следует благородной магессе. Ее осанку сейчас оценила бы даже мама. И, видимо, настала очередь Мориона веселиться, потому что он с темной иронией наблюдал за ее попытками произвести первое впечатление со второго раза. Что бы он там ни подумал о ней, к благородству это не имело никакого отношения.

— Полагаю, спрашивать у вас, какой чай предпочитаете, бессмысленно?

Лорейн вздохнула, признавая неизбежное, что ее не отпускают, и надо было быстрее убегать, пока выгоняли, и села обратно на стул.

— Я предпочитаю без яда, спасибо, — улыбнулась она так, чтобы было ясно, она тоже умеет кусаться. — Итак?

— У меня нашлось свободное время подумать о вашем предложении.

— Пять минут?

— Я быстро принимаю решения. Особенно... в нестандартных ситуациях.

Почему-то Лорейн вспомнились газеты из архива и по спине прошел неприятный холодок. Не согрело даже пальто, все еще укрывавшее плечи. Куда уж нестандартнее.

— И какое решение приняли? Установить вам заклинание для Стекла?

Если у Лорейн и была тоже какая-то особая способность в нестандартных ситуациях, то — сделать эту ситуацию еще глубже. Рыла могилу, как некромант-практик.

— Сделайте любезность, даже не вспоминайте о нем в моем присутствии.

Лорейн улыбнулась. Ах, если бы. Оно само напомнит.

— Я подумал, — продолжил Морион, абсолютно не сбитый с толку, — что мне в самом деле пригодился бы приспешник.

Лорейн показала, что тоже умеет поднимать бровь.

Принесли чай. Безмолвная служанка, похожая на умертвие из того же склепа, что дворецкий, поставила на стол серебряный поднос и расставила чашки. Кабинет наполнился ароматом свежезаваренного крепкого чая с бергамотом. Очень густым и терпким, созданным специально для сырого осеннего дня.

Когда белоснежный фарфор поставили перед ней, Лорейн знала, что если ее и пытаются отравить, то очень уж соблазнительно и со вкусом. Стоит проявить уважение и отравиться. Хоть чуть-чуть.

Закончив с чаем, служанка остановилась рядом с Лорейн.

— Ваше пальто, — подсказал Морион.

— Нет, спасибо.

Когда придется экстренно телепортироваться, лучше это делать в наряде, соответствующем погоде. Ее пальцы почти привычно скользнули к подвеске на браслете.

— Не поможет, — равнодушно заметил Морион, поднимая чашку к губам и жестом отпуская служанку. — В этом доме невозможна телепортация. — Лорейн открыла было рот, но он предупредительно развеял сомнения: — Кроме моей.

Лорейн бросила быстрый взгляд на окно. Маголовка захлопнулась. Шутки закончились. Запоздало, но очень отчаянно захотелось жить.

— Не драматизируйте, — бросил Морион, не давая пострадать в удовольствие. — После представления, что вы здесь устроили, это неуместно. Не выходите из образа.

Лорейн с интересом перевела взгляд на него. Даррен Морион был по-прежнему безупречен и невозмутим. Вид его напоминал, скорее уж, делового аристократа, чем сумасшедшего маньяка. Он даже перестал раздражаться. Интересно, почему.

— Из какого образа?

— Чистокровной темной ведьмы, готовой учинить ошеломительный бардак даже в аду.

Не зная, как расценивать эту характеристику, Лорейн хмыкнула:

— Это тоже добавить в резюме?

— Нет. Это я напишу вам в рекомендательном письме, если у нас все получится.

Это загадочное «все получится» прозвучало так волнующе, что мысли Лорейн против воли утекли явно даже не параллельно планам Мориона. Вряд ли, предлагая что-нибудь романтичное, мужчина смотрит в окно с видом, будто хочет придушить клен.

— Что получится? — в голос Лорейн скользнула сухая хрипотца, и она откашлялась и потянулась к чаю.

— Убить герцога.

Лорейн опять закашлялась. На сей раз — подавившись чаем.

— По вашему, я похожа на наемного убийцу? — выдавила она со слезами на глазах.

Лорд Морион был настолько любезен, что подал ей чистый платок. Достал из кажущегося пустым кармана, как заправский фокусник. Лорейн промокнула глаза, понимая, что новая тушь с водостойким заклинанием отлично смывается слезами. Реклама не врет, реклама недоговаривает.

— Нет. Вы, скорее, похожи на отличное алиби или отвлекающий маневр.

— То есть на соучастника, — заключила она.

— На приспешника, — иронично уточнил Морион.

Лорейн укоряюще нахмурилась, будто это изначально была именно его шутка. Глупая. Недостойная общества благородной леди. Он понимающе усмехнулся и посмотрел на часы на столе — маленькую милую фигурку из черного оникса, изображавшую девятиликого демона бездны. В когтистых щупальцах зверушки сиял золотом циферблат. Красивая безделица, так и хотелось повертеть в руках.

— Пожалуй, лучше продолжить спор о должностях по дороге. Мы опаздываем, — вдруг сообщил Морион и безапелляционно встал со своего кресла.

— Куда?

Теперь Лорейн сомневалась в здравом рассудке нанимателя. Все происходило слишком быстро. И не по плану. По плануона уже должна слушать гневную отповедь отца по Стеклу и мамин сердечный приступ на фоне.

Морион держался отвратительно аристократично: обошел стол и подал ей руку.

— К герцогу на чай. Так что, можете не допивать. И хочу заметить, вы очень удачно одеты сегодня.

Ага, в черное!

Погодите, куда? Лорейн со звоном обрушила чашку на блюдце:

— К герцогу? Уже?!

— Убивать пока никого не будем, но мне нравится ход ваших мыслей. Вы всегда такая решительная?

Лорейн проигнорировала его руку, недовольно встала и с сомнением посмотрела на клочки резюме. Забрать их, чтобы восстановить? Или просто прибраться? Это вообще входит в обязанности служителя зла или можно дождаться прислугу?

— Видимо, не всегда. Оставьте это, — неверно расценил ее моральную дилемму Морион, — считайте, что вы наняты. Условия обсудим по дороге.

— А если они меня не устроят?

— Высажу вас из экипажа, — то ли пообещал, то ли пригрозил Морион.

Лорейн повесила на плечо сумочку, воздух тревожно запах озоном, и ее жадно проглотил мгновенный телепорт. От неожиданности она вскрикнула, и короткий крик разделился — начался еще в кабинете, закончился на подъездной дорожке. Лорейн застыла на месте, как кролик. В тот же миг рядом появился Морион, уже в пальто и поправляя перчатки.

— Не делайте так больше! Иначе из телепорта вывалится труп, а душа останется где-нибудь в кабинете! — прошипела Лорейн, мысленно проверяя комплектность.

Морион скептически посмотрел на нее, похоже, сомневаясь в наличии у нее такой незначительной детали. Она хоть и не рыжая, но успела себя зарекомендовать. Со всех лучших сторон.

Черный экипаж с печально известным вороном на борту выкатился из-за угла с парой корисов — лошадей особой магической породы. Они быстрее, умнее, дороже... И глаза веселенько отсвечивают красным. В темноте и тумане повстречать эту лошадку — незабываемо.

Пока она разглядывала лошадей, Морион подошел на шаг ближе и чуть склонился к ней.

— Должно быть, вы не читали газет, если пугаете меня трупами и духами.

— Должно быть, вы не видели ни одного духа некроманта, если их не боитесь, — со змеиной улыбкой ответила Лорейн.

В его темных глазах зажегся интерес.

— Признаться, действительно не доводилось. Моя специализация — демонология. Так чем же мне грозит ваша смерть в моем кабинете?

Лорейн расплылась в сладкой мечтательной улыбке, на которую способна только истинная темная магесса.

— Вы еще не забыли, как мы познакомились час назад?

— Боюсь, уже никогда не посчастливится забыть.

— Вот, — скромно опустила она глаза. — Умножьте на вечность. Ведь духам не нужно есть и спать.

Экипаж остановился перед ними, кучер ловко спрыгнул на гравий, поклонился и открыл перед господином дверь. Морион помог Лорейн сесть в карету, излучая глубокую задумчивость.

— Хм. Это любопытно.

— Что любопытно? — сладко уточнила она.

Морион удобно расположился на сидении напротив. Его карета пахла древесным парфюмом, выделанной кожей и осенними горькими листьями. Невероятно уютно.

— Возможно, имеет смысл придушить вас в кабинете герцога. Парочка этих ваших мудрых мыслей на каждый день, и он сам отравится.

Лорейн сначала вопросительно посмотрела на работодателя, а потом от души рассмеялась: дразнить этого мерзавца как-то само собой вошло в список ее любимых занятий. Она редко встречала достойного сопер... собеседника, не уступающего ей в остроте языка.

Ох, какие еще секреты и сюрпризы таит в себе Даррен Морион? Так и хочется разгадать все.

***

Дорогу до герцогского дома (осень тот коротал за городом в охотничьем особняке, распугивая выстрелами лосей, ворон и мелкую нежить) они коротали за препирательствами. Видимо, Мориону тоже давненько не язвили. Так, практически случайно и с большим удовольствием Лорейн выторговала себе очень неплохое жалование; покрытие расходов, какие могут появиться «в связи с рабочей необходимостью»; служебную карету с кучером и полный пансион. Зачем ей последнее, учитывая, что она сама жила в милом маленьком особнячке на улице Висельника, снятом еще на год, Лорейн не знала, но от жадности, присущей всем темным, остановиться не могла.

Лорду Мориону в сделке повезло меньше. Он получил себе... некроманта-теоретика, одним словом. Вторым словом — мигрень.

Когда они ударили по рукам, и синее пламя скрепило магический договор со всякими там пунктами о неразглашении, до Мориона начало доходить, кто в этой карете настоящий злодей.

— Боги, какой талант торговаться, — восхитился он, подсчитав свои убытки. — Вам нужно было идти не ко мне на собеседование, а в троллий банк на Шестой Мертвяцкой. Вас бы там с руками и ногами оторвали. Возможно, буквально. Вы ведь даже дракона в ипотеку вгоните.

Лорейн наслаждалась комфортным покачиванием кареты и беседой, поэтому пребывала в расслабленном и довольном благодушии. Она мягко щурилась и улыбалась.

— Не преувеличивайте мою тягу к злодеяниям, лорд Морион. Не знаю, способна ли я на убийство, но на ипотечное кредитование... нет, точно нет, даже у темных есть совесть и некоторые принципы.

— Принципы, говорите? Знаете, леди Лорейн... То, как вы заявились в мой дом, совсем не подобает человеку с принципами. Я приказал впустить вас, потому что был уверен, еще минута — и вы полезете через ограду. — Лорейн сделала возмущенное лицо, будто сама об этом не думала, наглаживая ворота. — Поэтому сперва я подумал, что вы работаете на какой-нибудь «Ведьмин колокол» или на герцога и заявились ко мне с целью пошпионить.

Однако, он сумел ее удивить. Да, она поняла, что у Мориона с герцогом имелись какие-то терки, но принять ее за шпиона?

Лорейн решила отшутиться:

— О нет, он был всего лишь вторым в списке злодеев на собеседование.

— Отрадно слышать.

— Действительно. Сложись все иначе, кто знает, куда бы я сейчас ехала с герцогом, — кровожадно намекнула она. А потом спросила вполне серьезно: — А как вы поняли, что все-таки не работаю?

— Старейшим из всех способов — навел справки. И мы приехали.

Лорейн обернулась к окну. Действительно, приехали. Карета остановилась перед темно-зеленым каменным домом с кошмарными охотничьими горгульями у входа. У одной почему-то не хватало крыла, у второй — хвоста, будто каменные монстры подрались.

Морион едва взглянул на особняк и потянулся к ручке дверей.

— Стойте, — Лорейн вдруг перехватила его руку. От теплого прикосновения отдернула обратно: слишком быстро забылось, что у этого ледяного мага такие теплые ладони. — Зачем мы приехали сюда? Что от меня требуется?

— Просто будьте собой, — туманно ответил Морион, чтобы это ни значило, и открыл злополучную дверь в неизвестность.

По тому, как безмятежно Морион предложил не играть роль воспитанной магессы, Лорейн начала подозревать, что он просто пытается поделиться счастьем ее общества с любимым врагом.

Когда они вылезли из кареты на шахматные плиты у лестницы, Лорейн почувствовала себя немного отмщенной: высокородному темному лорду оказали такой же холодный прием. Даже слугу не послали встретить и двери не открыли. Зато хоть карету за ворота пустили.

— Кажется, вас не ждут.

Морион не смутился. Показывая личный пример, легким быстрым шагом начал подниматься.

— Вас же это не останавливало, пойдемте, Лорейн, испортим кому-нибудь еще настроение.

Потребовалось всего пара ударов дверного молоточка, чтобы постный дворецкий впустил высокородного гостя за порог. А следом подошла горничная. В первое мгновение Лорейн решила, что Морион как-то хитро протащил и дворецкого с собой. Уж больно была похожа мумия в серебристой ливрее на того, что сопровождала ее. Но нет, при всем сходстве это оказалась только игра света. Мумия была другая. То есть человек. Вероятно, работенка была выжимающей все соки.

Пока Морион пафосно сообщал о цели визита, Лорейн сдавленно хихикнула, раздумывая, чем ей аукнется служение злу.

— Что с вами? — без особого интереса спросил Морион, отдавая пальто и перчатки слуге. Леди уже разоблачили. Из пальто.

Лорейн покосилась на серых слуг. Откровенничать перед ними не хотелось.

— Думаю, — многозначительно ответила она и сложила руки на сумочку перед собой.

Морион скопировал ее взгляд на слуг и вздохнул, подавая ей локоть, чтобы уцепиться. Дворецкий чинно прошел вперед, Морион заговорщицки склонился к ней.

— Это не может не радовать. А о чем?

— Спрашивать такое у девушки неприлично.

— А вы думаете о том, о чем неприлично спрашивать? — с невозмутимым выражением заинтересовался Морион.

— Я думала... о вашем дворецком, — пытаясь не засмеяться, прошептала Лорейн. — Сколько ему лет?

— Не знаю. Кажется, он был стар уже в те времена, когда я был ребенком.

— Он служит вам так долго?!

Лорейн, конечно, сразу подумала о том десятилетии, когда Морион жил в ссылке.

— Нужно быть осторожнее с бессрочными магическими договорами, — пошутил Морион, но в темных глазах застыло предупреждение. — Но у нас будет еще много времени, чтобы их обсудить.

— Вы сами меня сюда потащили, ничего толком не обсудив, — едва слышно пробормотала Лорейн.

— Если бы вы потрудились предупредить меня о своем визите заблаговременно, я смог бы перестроить планы. Хотя, согласен, это не произвело бы такое впечатление. Но если тема возраста моего дворецкого принципиально важна, могли бы начать с нее.

Лорейн все-таки сдавленно хихикнула и прижала к губам пальцы. Смешок компрометирующе отразился от каменных стен. Дворецкий дошаркал до дверей с ранеными оленями на створках и начал медленно открывать.

Лорейн вцепилась в локоть спутника:

— Лорд Морион, слышали фразу «говорите сейчас или молчите до гробовой доски»?

Он хмыкнул, припомнив, откуда она:

— Пока не доводилось, леди Лорейн. К чему вы клоните?

— К тому, что у вас есть последний шанс дать мне инструкции.

— Ах, это. Расслабьтесь, Лорейн, и пейте чай. Рекомендую заказать зеленый с брусничным листом и клубникой. Очень освежает.

Она скептически посмотрела на работодателя, и они вошли в гостиную. Герцог, Парис Вонворт Третий, оказался куда ниже, чем на фото в газетах, зато лысина и брюшко — больше. Журнальные ретушеры явно колдовали над магографиями.

Герцог с царским величием поздоровался с гостями, одарил Лорейн чисто мужским заинтересованным взглядом и скис, когда Морион мстительно представил ее как дочь светлого лорда. Почему-то стало даже обидно, что не только Диана, но и главный развратник Аркхента находит ее непригодной для разврата. Не то чтобы герцог вызывал желание немедленно отдаться, но так, глядишь, и выйдешь замуж девственницей. Как светлая.

Морион подсел к Парису Третьему в свободное кресло у камина, сразу озадачив его какой-то тарабарщиной про новый земельный налог. Лорейн, сослали скучать на кривоногий диванчик у окна, и она сразу почувствовала себя престарелой компаньонкой Мориона, оберегающей его честь от похотливых ручонок герцога. Эх, было бы что. Поди, на этот вишневый сад регулярно набеги делаются.

— Какой чай подать, леди? — услужливо спросила довольно молодая и полнокровная служанка. Новенькая, наверное.

— Зеленый, — вздохнула Лорейн, готовясь к долгому ожиданию, — с брусничным листом и клубникой.

— Пирожные, закуски? Подать?

— Подать, — с благодарностью кивнула она.

Да у девчонки дар предвидения: если Лорейн срочно не съест что-нибудь, вместо Стекла трели выдаст желудок. Лорейн украдкой достала артефакт из сумочки и проверила, работает ли он. Очень странно, что уже полдень, а дорогие родственники молчат. Готовят что-нибудь невообразимо феерическое?

Чай принесли быстро. Вместе с чудесными маленькими закусками и пирожными. Лорейн быстро сунула в рот маленькое слоеное гнездышко с паштетом и на десять минут взаимно забыла о существовании в одной комнате герцога с Морионом. За это время красавца-лорда можно было скомпрометировать уже разок-другой. Потом швы умопомрачительного платья врезались в бока, и закуски пришлось отодвинуть, медленно наслаждаясь чаем. Время потекло скучно и томительно.

А потом... Потом потекло еще томительнее. Потому что Лорейн срочно захотелось в уборную. Она заерзала на диване. И мрачно посмотрела на Мориона, который делал вид, что наслаждается компанией герцога очень уж правдоподобно. Лорд призывный взгляд проигнорировал, всем телом слившись с креслом. Лорейн поерзала еще.

Говорила мама не пить вина в компании мужчин. Но кто ожидал такой свиньи от чая?

Ну ладно же! Лорейн сделала еще один крохотный глоток и звонко опустила чашку на блюдце.

Ошарашенный взгляд герцога, будто он вот сейчас проснулся и обнаружил ее у себя в покоях, метнулся к ней. Морион с интересом ждал, что она сейчас устроит.

— Ой, прошу прощения, господа, я такая неловкая. — Она хлопнула ресницами и взмахнула руками, показывая на пятно на платье. Чайное! — Могу я попросить вашу служанку сопроводить меня в дамскую комнату?

Герцог почему-то сперва взглянул на Мориона, потом взял колокольчик и позвонил. Вот лысы... лысеющий упырь! Да он всерьез забыл о ней! Служанка только показалась в дверях, как Лорейн очень торопливо вышла за ней.

— Госпожа?

— Где уборная? Сейчас будет... катастрофа!

Служанка изменилась в лице и по пустым коридорам поволокла ее к туалету.

— Чертов чай! Чертов Морион! Ненавижу! Уволюсь! — ворчала она, пока мыла руки в мраморной раковине.

Катастрофу предотвратили, так что, можно было не спешить. И Лорейн полюбовалась на себя в огромное зеркало, подсвеченное магическими огнями, подкрасила губы, поправила идеально лежащие волосы.

— Нет, сначала отомщу, а потом уволюсь, — снизошла она до милости.

— Госпожа, вы в порядке? — робко раздалось из-за дверей.

— В полном!

Лорейн вышла, свежая и сияющая, как белая роза в пасмурный день, и тут ее настиг злой рок. Удача закончилась. В сумочке зазвенело Стекло, старательно исполняя Похоронный марш.

— Мама! — побледнела Лорейн, торопливо доставая артефакт.

— Госпожа?

— Спасибо, можешь идти, я сама дойду.

Служанка с сомнением глянула в коридор, но Лорейн замахала рукой, отпуская ее. Девушка сделала книксен и исчезла за поворотом.

— Да, мамочка? — ответила Лорейн родительнице.

Связь ребенка с матерью нерушима и не ведает расстояний. Говорят, что в разлуке ноет сердце, когда вспоминает мать. У Лорейн всегда почему-то ныло пониже спины...

— До меня донеслись ужасные слухи, — начала мама слабым голосом, и в воздухе, пахнущем старыми коврами и натиркой для паркета, запахло еще и сердечными каплями. У матери было здоровое сердце с запасом прочности лет на двести, но капли добавляли драматичности. — Боги пресветлые, я произнести это не могу без содрогания.

Лорей нервно заходила по пятачку перед дверью уборной.

— Не знаю, какие слухи до тебя донеслись, — фальшиво улыбнулась она, — но я как раз хотела донести прекрасные. Мама, я нашла работу!

По ту сторону магической связи что-то бумкнуло, звякнуло и пролилось.

— Мама?

— Так это правда...

— Правда-правда, — энергично начала она сбивать с толку маму, нервно шагая по коридору без какой-либо цели, просто унять этот жуткий зуд. — Настоящую работу!

— На злодея Мориона?! — возопила мама, совсем не как умирающая. Скорее, как убивающая.

— Ну не на, а у, — чопорно уточнила Лорейн. — Все очень прилично. Я секретарь.

— Не морочь мне голову! — так рявкнула в Стекло мама, что Лорейн нервно вздрогнула и остановилась у какой-то стены. С потолка, расписанного сценами божественной охоты, в нее целился из лука какой-то божок с острыми ушами. Круглое лицо пугало фамильными чертами Париса Третьего. — Что у тебя с этим проходимцем?!

— Да ничего у меня с ним! Я его вообще сегодня первый раз увидела.

— Боги пресветлые... — тихохонько завыла мама, сделав абсолютно не те выводы.

— Меня не взяли в магпрефектуру... — терпеливо, но слегка раздраженно начала объяснять Лорейн, привалившись спиной к арочной панели с охотничьими горгульями. Раздражающий лучник продолжил держать ее на мушке. Упырь отгрызи руки тому умельцу, который нарисовал этого плешивого крокодила. Лорейн отвернулась.

— И ты решила пойти по наклонной?

— Нет, — она устало потерла лоб, — я решила, что пойду в обход. Сделать, так сказать, ход конем...

— Жеребцом... — драматизировала мама, снова снизив энергичность до жалостливой.

Лорейн вспыхнула от злости и в сердцах ударила по стене. За спиной что-то тихо тренькнуло, быстро-быстро зашуршало шестеренками, вибрирующе отдаваясь в спину... Лорейн удивленно попыталась вернуть равновесие и шагнуть вперед, но панель за спиной резко  распахнулась, и она полетела в темную неизвестность с криком, который маме слышать бы не стоило. Неизвестность быстро обнаружила в себе уходящие вниз ступеньки, дружелюбно принявшие удар на себя: спиной она приложилась знатно. Сумочка метко попала в лоб. Стекло полетело считать ступеньки. Видимо, на шаг на лестницу реагировали чары, потому что сразу же, как она растянулась на них, включился свет. Но разглядеть Лорейн ничего не успела — ее накрыло шуршащей юбкой платья.

Лорейн не врала, когда говорила, что ругается на пяти языках, и, путаясь в юбке и пытаясь подняться, изливала жемчужины своей мудрости и образования щедро и не стесняясь. Слышал бы Морион, в каких конструкциях она упомянула его, зеленый чай, брусничные листья и герцога, потребовал бы жениться. Но Морион не слышал.

Лорейн наконец поднялась и посмотрела на закрывшуюся потайную дверь. Поток ругательств иссяк и в наступившей тишине она устало вздохнула. И услышала удивленное:

— Лорейн?..

Добавив еще одно интернациональное слово, Лорейн посмотрела вниз. Разбитое Стекло щурилось на свету трещинами, но предательски работало. И позволило маме услышать все, что она думает.

Лорейн бессильно засмеялась и села на ступеньки.

— Да, мамочка?

— Я попозже наберу тебя. Что-то связь плохая, заклинание нестабильное, — ошеломленно проронила родительница и отключила магическое соединение.

Лорейн осмотрела глубину... отверстия, куда провалилась. Узкий потайной лаз уходил вниз как минимум на этаж. Герцог принимал их на первом этаже, по лестницам она не поднималась, значит, тянулась крутая  лестница в подземелье. Внизу, на крохотной площадке в два шага, она круто виляла в бок, в темноту.

Лорейн затаила дыхание и прислушалась — первое правило некроманта. Сначала прислушайся, потом проверяй. А то есть твари, которых магия только будит. Хотя... Тут и так горят рожки со светляками на стенах. На очень-очень пыльных стенах. Лорейн чихнула, подтверждая это открытие. Еще вокруг, теперь даже на ее платье, трепетала паутина, пыльная, липкая и тяжелая. Ступени она тоже неплохо собой протерла. В общем, напрашивался вывод, что сюда лет двадцать никто не заходил. Лорейн заклинанием очистила платье и наклонилась за разбитым Стеклом. И заметила припорошенные пылью следы. Только вниз! Ну или десять лет не заходил...

Снизу тянулся сыроватый сквознячок с привкусом земли, солей и камня. Но желания продолжить осмотр достопримечательностей не возникало. В некромантии очень приятно оставаться теоретиком и не становиться практиком.

Она поднялась ко входу, осмотрела каждый кусочек, нажала каждый подозрительный выступ, применила чары, постучала... Постучала три раза. Нет, дверь работала только в одну сторону. Всех впускать, никого не выпускать.

Что ж, прощайте, лорд Морион. Дальнейшее общение — через банковский счет.

Лорейн потянулась к спасительному телепортационному амулету на браслете. Пальцы уверенно сжались на нем, нажали потайной камушек и...

Ничего не произошло.

Повторила.

Ничего.

Лорейн подняла подвеску и прищурилась, переходя на магическое зрение. Плетение изменилось. Ее маленькие руны битыми осколками висели на нитях чар. Зато по ним, как по строчкам размашисто струился чужой поток. Заклятие по-прежнему было пространственным, но она не смогла прочитать вязь. Какие-то высшие черные чары.

Память услужливо подкинула моментик, как она вложила руку в ладонь Мориона, когда они заключали сделку, как его пальцы на миг коснулись подвесочки. Как их руки окутала пелена магии. Особый смысл теперь обрел и чай.

Лорейн закрыла глаза и сжала кулаки.

— Ох, помогите тебе темнейшие боги, когда я отсюда выберусь!

Призвав на ладони боевое заклятие упокоения, горящее синим огнем, Лорейн начала осторожно спускаться вниз...

«Не трудно попасть на тот свет. Трудно вернуться!» (к/ф «Пираты Карибского моря»)

Лорейн со вздохом отступила на шаг, наступила на что-то маленькое, вроде камушка. Под ноги попалась проклятая подвеска с браслета, пульсирующая от жара и почти красная. Заклинание того и гляди перегреется и уничтожит артефакт. Лорейн и забыла уже о нем. Подвеска лежала все в той же пыли, пришлось наклоняться.

Компанию ей составляла очень примечательная вещица...

— Ах вот оно что! — удивленно протянула Лорейн. От новой неожиданности даже любимые ругательства вылетели из головы.

В комках пыли, рядом с подвеской, прятался узкий шарнирный браслет из блестящего черного металла с сумрачным рубином в центре. И как ей повезло не наступить и на него тоже? Украшение выглядело то ли как согнутая стрела, то ли как согнутый ключ. В общем, определенно было собственностью Морионов. Надо, кстати, спросить при случае, что означает этот символ. Надо вообще о многом спросить.

На браслете заклятий не было, Лорейн сразу проверила, только в самом металле. Магия струилась в нем, как ток. А от рубина чувствовалась такая сила, что даже в ушах давление жужжало. Перед ней валялся в грязи родовой артефакт семьи Морионов. Она улыбнулась и взяла его очень осторожно, самыми кончиками пальцев. Даже от такого слабого касания усталость начала уходит из тела, магия восполнялась.

Путеводная подвеска умерла от счастья. Вернее, счастливо погасла.

— Оригинальный у вас способ дарить девушкам драгоценности, лорд Морион, — иронично пошутила Лорейн, будто ожидала, что он услышит. — Страшно представить, куда на свидание позовете. В логово вампиров?

Браслет завораживал. Она встала и покрутила его на свету.

Лорейн только слышала всякие интригующие ужасы про темные родовые артефакты. А вот в руках никогда раньше настоящие не держала. Даже Диане отец ни одного захудалого колечка не подарил из закромов. На артефактологии рассказывали, что выплавляли эти драгоценности и закаляли в жгучей крови демонов, и они усиливали могущество благородных родов и не давали их магии вырождаться. За эти милые безделушки у темной знати шла нешуточная грызня. Отгрызть могли и палец, и руку, и голову.

Лорейн, удерживая артефакт на безопасном расстоянии, придвинула его к запястью и прикрыла один глаз. Уж-жасно хотелось представить, как он смотрится на руке. В огнях свечей рубин сверкнул кровавыми роскошными бликами и клацнул этой своей стрелой-ключом, застегиваясь на запястье. Вот и  представлять не надо!

Лорейн выразила восхищение одним-единственным емким словом и закрыла лицо ладонью.

Какой восторг, упырь его раздери! Какое счастье и все ей! Даже понять не успела, что случилось, а уже стоит в темных артефактах почти по локоть. Пробужденный Тьмой в ее крови браслет сливался с рукой в экстазе — пичкал Лорейн магией, как любимая бабушка единственного внука, даже голова пьяно закружилась. И не снимался. Может, боялся, что она оставит его здесь дальше лежать? Лорейн на щедрость не обижалась — силы ей как раз для скандала понадобятся.

Оставив в покое вещицу, она огляделась, что вокруг еще есть полезного. Например, выход. Но нет. Похоже, наружу вела тоже потайная дверь.

В гексаграмме больше ничего интересного не нашлось. Отсюда забрали все ритуальные принадлежности, кроме вечных свечей. Лорейн с сомнением окинула их взглядом. В прогрессивном Аркхенте уже и магические пульсары в рожках считались устаревшими, а во всех приличных домах давно использовали яркие световые кристаллы. Вечные свечи — вообще дремучая старина. Или ретро? Она испытующе прищурилась, но свечи отвечать не собирались.

— Ай, ладно. Где еще такое старье найти?

Лорейн взяла одну, потом цапнула и вторую. Потом без энтузиазма попинала туфлей пыль у алтаря, подняла с пола подвеску, которую собиралась еще запихать Мориону в место, о котором в приличном обществе не вспоминают, и временно пристроила ее в карман платья. В общем, сделала все, что могла. Пора было выходить.

Гексаграмма выпустила без малейших колебаний магии. Значит, завесу ставили только на отпугивание и отсеивание недостойных и сомневающихся.

Чтобы мучительно не сожалеть об упущенном моменте, Лорейн покопалась в мусоре остального ритуального зала. Кому хлам, а кому — улики. Но ничего не нашла, кроме собственной разбитой заколки — та потеряла несколько зубчиков, даже магией не починишь, потому упокоилась в кармане рядом с подвеской. Похоже, зал забросили сразу после последнего ритуала. Жаль, конечно. Очень хотелось узнать, кого же тут призывали.

А дверь к выходу нашлась до смешного просто — в кособоком шкафу.

***

Когда Лорейн выползла на свет, уже потускневший в первых несмелых сумерках, ее ждали два открытия. Оба неприятные.

Первое — потайной лаз в шкафу вел не в коридоры, а на задний двор охотничьего особняка. По задумке архитектора там затевался сад для прогулок леди, но леди сюда герцог привозил не с целью прогулок, да и в поместье никто не жил вне охотничьего сезона, так что одичавшие ползучие розы захватили все, как банда беспризорников с ножами. Нет, с шипами. И агрессивные заросли сразу напали на многострадальное платье Лорейн, пытаясь сцапать ее. Благодаря браслету магию можно было не экономить, и она просто чарами убирала с дороги живые садовые излишества, но колючие ветки все равно умудрялись подловить длинный подол. А он с отчаянной обреченностью пытался отдаться и намотаться. И остаться.

Второе открытие посчастливилось сделать, когда она триумфально продралась сквозь хищные заросли на дорожку, держа пару горящих свечей над головой. Оказывается, у лестницы выхода в сад стоял Морион и с интересом наблюдал за ее подвигами. Одетый с иголочки, он держал на согнутом локте ее пальто и источал благородный шарм.

Лорейн тряхнула головой, откидывая длинные волосы с лица и направилась прямо к нему. После всего пережитого за сегодня лощеный вид подлого мерзавца, спаивающего леди мочегонным чаем, вызывал непреодолимое желание убивать. Она, кажется, даже оскалилась, пока шла к нему. Не возымело, правда. Или он принял оскал за приветливу улыбку, слепец несчастный?

— Леди Лорейн, какое счастье видеть вас, — иронично поприветствовал он, стараясь не смеяться. — Надеюсь, вы живы?

Лорейн примерно представляла, как со стороны выглядит: платье в бахроме паутины, распущенные белые волосы, вампирский оскал в алой помаде и пара горячих свечей в руках. Вполне можно принять за умертвие, сбежавшее из склепа. Или за мстительный призрак. Чувствовала она себя так же.

— Вашими молитвами, — ответила она с едва сдерживаемой яростью и погасила свечи. — А вот за вас, лорд Морион, молится некому, так что, сейчас я стану вас убивать.

Он деланно удивился, будто убивать было совершенно не за что. И сказал примиряющим тоном:

— Я, между прочим, ради вас нашу карету сломал, пока вы гуляли. А то темы для беседы с герцогом стали заканчиваться.

— Сами ломали? — поддела она.

— Чаровал, — понятливо отозвался Морион.

У Лорейн дернулся уголок губ против воли. Ох! Еще не хватало простить его за одну шутку! Но, поэтически выражаясь, волна ее гнева разбивалась о непокобели... непоколебимую скалу его невозмутимости.

Лорейн с усилием взяла себя в руки и продолжила негодовать.

Она перекинула свечи в одну руку и протянула ему запястье, украшенное потрясающим черным браслетом с рубином:

— Кажется, это ваше!

Морион скользнул незаинтересованным вежливым взглядом по артефакту, за которым отправил ее шариться по подвалам герцога.

— Не мой фасон, но, кажется, видел подобную дамскую штучку раньше. У моей тетки была похожая.

— А теперь будет у вас. Снимайте.

Морион покладисто взялся за рубин, камень сверкнул алой искрой и со щелчком открылся. Нити магии, связавшие их, оборвались, сразу стало неуютно и пусто. И неудивительно: магия крови сильно влияла на эмоции, с такими артефактами сливаешься.

Лорейн опустила руку, Морион опустил браслет в карман.

Можно было бы еще поскандалить и повозмущаться. Но ее настолько измотало устроенное Морионом приключение, что продолжить ругаться хотелось только в карете по дороге домой.

— Долго меня ждали? — прохладно спросила она.

Взгляд его на мгновение стал странным, нечитаемым. По крайней мере, Лорейн не смогла определить эмоцию, проскользнувшую в темных глазах. Зато губы любезно показали знакомую усмешку.

— Всю свою жизнь, леди Лорейн. — Она поморщилась, и Морион добавил: — Попрощался с герцогом, как только вы пробудили артефакт.

— Как вы объяснили ему мою пропажу?

— Что вы сполна напились чаем.

— По тонкому льду ходите.

Он опустил голову и тихо рассмеялся.

— Вам крайне удачно позвонила мама. Так что, я сказал, что вы воспользовались телепортационным артефактом из-за срочных дел.

Она фыркнула. Напоминание, как именно она «срочно телепортировалась», уже расцвело на спине синяком. Дня два сходить будет, несмотря на всю магию.

— Погодите, то есть для герцога меня здесь нет? — она воровато выглянула из-за Мориона на особняк.

— Поверьте, Лорейн, для герцога даже я уже не существую. Мы распрощались, я пожелал дождаться экипаж на улице. А если кто-то и заметил, что вы вернулись, ваш внешний вид вполне соответствует важным делам.

— Да, будто они у меня возникли на кладбище, — она с отчаянием посмотрела на платье.

Пророчество сбылось — на краю подола щерилась беззубой ехидной улыбкой дыра.

— Это можно исправить.

Воздух вокруг вдруг едва-едва загудел, одежды и кожи Лорейн коснулись очищающие чары. О-очень мощные очищающие чары! Как наждачкой прошлись! Лорейн зашипела и дернулась, кожу обожгло и саднило. Зато платье засияло первозданной черной чистотой.

— Перестарался? — вежливо спросил Морион.

— Никогда не была такой чистой, — благодарно продолжила шипеть она, — неделю можно не мыться. Не удивлюсь, если не досчитаюсь пары родинок.

Он невозмутимо подал ей пальто: придержал распахнутым, чтобы она влезла руками в рукава.

— Прошу прощения, я пока плохо контролирую магию, понадобится еще немного времени, чтобы привыкнуть.

— Плохо контролируете? — Лорейн сунула левую руку в рукав. — Почему?

— Потому что сегодня ровно два дня, как с меня сняли ограничения.

Лорейн уронила свечи на землю.

— Закройте рот, простудитесь, — посоветовал он.

Лорейн закрыла и удивленно повернулась.

Так его лишили магии? Вообще-то ожидаемое решение, он же был под следствием. Но, Тьма бесконечная, каково это — десять лет жить без Сил? Магу! Это ведь как не дышать! Или не слышать! Морион ее ошеломление никак не разделял. Он выдерживал, как она беззастенчиво пялится на него и обдумывает неожиданную новость, вероятно, с тем же достоинством, с которым терпел и прочие лишения. Магии...

— Пойдемте к карете, — предложил он наконец.

Лорейн согласно кивнула и пошла. Он проводил ее взглядом.

— В другую сторону.

Она круто развернулась и пошла обратно. На сей раз он легко сошел со ступенек, поднял ее потерянные трофеи и присоединился, отставая на шаг.

Карета ждала на обустроенной широкой стоянке за живым садом. Весьма удобно — провел жуткий ритуал, вышел с темными соратниками в сад обсудить впечатления, заодно проводил их со двора восвояси. Надо взять на заметку. Мориону посоветовать. Только ступеньки пусть все-таки пошире делает.

— О чем вы задумались? — подозрительно спросил он, аккуратно корректируя ее маршрут касанием к плечу.

Похоже, ее молчание пугало его даже больше мудрых мыслей от Стекла.

— Да так, о перепланировке в вашем доме.

— Это, значит, тоже мне? — он показал громоздкие свечи в своих руках.

— Вот еще! Не заслужили, — она забрала добычу и сунула под мышку.

— Зачем вы их вообще прихватили?

— Это ретро, — с достоинством пояснила она, сразу все исчерпывающе объясняя.

— Ясно. Потому что могли. Куда вас отвезти с вашими свечами?

— Домой! Ко мне домой, разумеется!

Лорейн повернула к вороной карете среди пяти похожих. Отличался их экипаж, в основном, тем, что лошади были запряжены, а на козлах скучал кучер и подслеповато щурился в газету. Лорейн отстраненно понадеялась, что щурился из-за сумерек и мелких литер, а не из-за плохого зрения. Он заметил их сразу, лихо соскочил на площадку и открыл дверь. На Лорейн пахнуло приятным успокаивающим теплом с запахом парфюма и горечи, и она уже предвкушала дом, ванну с пушистой пеной, легкий ужин с бокалом вина... Ей определенно нужен сегодня бокал вина! А еще успокаивающая маска с чередой и кокосовым маслом, а то чуть кожу не содрали.

Не темный маг, а инквизитор какой-то!

Мягкая мечтательная улыбка на ее губах внушила Мориону совершенно неверные ожидания, что его подлость забыта и прощена.

— Как прошла прогулка, кстати? — он подал ей руку, помогая подняться в карету.

Лорейн сжала от неожиданности теплую ладонь мага. Прогулка? Он вообще в своем уме? Невинный вопрос разбудил задремавший было гнев.

Хотя, у ее дурного настроения вообще недосып страшный. И сон чуткий.

— Как прошло... что? — с опасной улыбкой переспросила Лорейн, расправляя на сидении юбку и полы пальто. Свечи и сумочка отправились в угол.

Морион сел напротив, дверь закрылась.

— Прогулка? — осторожно подсказал он, дернув бровью. — Поделитесь впечатлениями?

Лорейн вздохнула. На секундочку прикрыла глаза, интеллигентно сжала кончиками пальцев переносицу. С чего бы начать?

— Лорейн?

— Прогулка прошла бы куда лучше, — душевно-ядовито начала Лорейн, с каждым словом набирая силу голоса и скорость речи, — если бы вы хотя бы потрудились предупредить, что отправляете меня в проклятый старый ритуальный зал по вызову демонов с гексаграммой из терилиума!

Фразу она закончила уже на полном разогреве, чеканя каждое слово, готовая ругаться долго и с огоньком. Пылала вообще на совесть. Ни дать ни взять — вечная свеча.

— Это магический маяк, — едва не зевнул от скуки Морион, — если бы вы знали, что искать, он бы вас не привел, куда надо. Он работает только с чистым сознанием.

— А мне туда и не надо было! — гавкнула Лорейн.

Дальше ее уже откровенно понесло. Талантом рассказчика Лорейн обладала такой поразительной силы, что Морион уже не зевал, с восхищением заслушавшись, как она живописует свои злоключения. Буквально для каждой ступеньки она находила свежий заковыристый эпитет. Вызывающе неприличный. Морион с интересом следил за ее патетическими взмахами рук и яркими глазами, только что искры не метавшими. И очень старался не смеяться, когда она рассказала, как мать случайно услышала ее падение — прямое и переносное. Лорейн раскраснелась и почти рычала, изливая все накопленные впечатления. Сам просил!

— А повторите предыдущую фразу, — вдруг попросил  Морион и даже чуть подался вперед. — Вы удивительно хорошо ругаетесь.

Лорейн взвилась, поджала губы и быстро выбросила вперед маленький кулачок. Куда быстрее, чем успела бы об этом пожалеть. Впрочем, сожалеть обычно раньше чем через неделю редко начинала. Он поймал ее запястье перед самым ударом и посмотрел на кулачок с разных сторон. Да он издевается!

— И деретесь неплохо, — с удовольствием, какое редко встретишь у человека, которому только что пытались разбить нос, похвалил он. — Ходили на боевые искусства?

Некромантов дракам не обучали, в их учебном плане упор делали на бег, подтягивания и прочие способы спасения филейных частей от неподконтрольных умертвий. Не упокоил — хватай  лопату и шевели копытами. Желательно, быстрее нежити за спиной. В крайнем случае, быстрее соратника.

— Нет, — устало выдохнула Лорейн, уже растерявшая запал, и ловко вывернула свою руку из его ладони, надавив на большой палец. — Подруга влюбилась в тренера по самообороне, поэтому пришлось ходить.

— Не совсем вижу взаимосвязь.

— Просто вы не женщина, — прозвучало сочувственно.

— К сожалению, не смогу исправить эту оплошность, — признался маг. — Вам придется с ней смириться.

Лорейн скинула пальто и откинулась спиной в мягкий угол сидения.

— Какой вы все-таки отвратительный мерзавец, лорд Морион, — с досадой подытожила Лорейн. — Ну хоть о трупе могли мне намекнуть? Ненавижу профессиональные сюрпризы.

— О каком еще трупе? — вся ирония испарилась из его голоса, оставив прохладное удивление.

Она подозрительно взглянула на гнусного работодателя. Гнусности не то что поубавилось, но он не шутил и не врал. И ждал ответа.

— Так вы действительно не знали? — изумилась она.

— Давайте с самого начала, Лорейн. Я задолжал вам некоторые объяснения, поэтому быстро расскажу, почему привез вас к герцогу, а вы расскажете, что нашли, помимо браслета. Все расскажете.

— Хорошо, — медленно кивнула она, принимая правила.

Морион выпрямился на мягком сидении.

— Впервые герцог пригласил меня в охотничью резиденцию месяц назад. Обычно меня вызывали в Судебный дворец на заседания и для показаний, но в тот раз ему лень было отвлекаться от уток и вина. Я все еще носил печать на магии, так что, он ничем не рисковал. Думал, что не рискует. Но, возможно, именно без магии я так остро ощутил присутствие родового артефакта, едва переступил порог этой хибары. Это как... крик в полной тишине. Связь же кровная, и кровь вскипает от магии. Не фигурально. Печать нагрелась настолько, что удивительно, как ее не сорвало. Я не мог не вернуться за артефактом.

— И тут подвернулась я, — подсказала Лорейн.

— Вы сами напросились, — равнодушно заметил он. — Я знал, что герцог прибрал к рукам часть артефактов Морионов. Но не знал, где их прячет. За месяц мне удалось узнать о подземельях и этой резиденции. Точных карт, разумеется, нет. Только туманные пафосные намеки в мемуарах прихлебателей, вроде «провели выходные в милом подвальчике герцога, охота удалась на славу». Фразу, что они «выползали в проклятый живой сад» я, признаться, расшифровал неверно. Я рассчитывал на обычный тайник или винный погреб.

— Я тоже, — обиженно буркнула Лорейн. — В общем, вы не знали ни про то, что артефакт один, ни про то, что там ритуальный зал.

— Благодаря вам знаю.

— Так вы из-за артефактов хотите его убить? — в лоб спросила Лорейн.

— Причина, конечно, тоже достойная, но не главная, — не спешил выкладывать все карты Морион. — С герцогом у меня много неоплаченных счетов.

Лорейн без удивления кивнула: она и не ожидала, что Морион бросится чистосердечно выкладывать ей все тайны и грязные секретики. В приключенческих книгах, которыми зачитывался брат, все приличные злодеи детально и скрупулезно раскрывали свои злодейские планы как раз в кульминации, глумясь над загнанной в угол жертвой. Причем, если выносить какой-нибудь полезный урок из тех сюжетов, зря болтали. Именно тогда все и шло наперекосяк, а подлое беспринципное добро торжествовало. Лорейн, как единственный представитель эталонного «зла» в своей семье, сделала зарубку на носу, что лучше молчать, чем не молчать, планируя гадость. Морион, вероятно, тоже читать умел и выводы делал правильные.

Интересно, что для темного мага может быть дороже, чем родовой артефакт? Если цинично и честно, ничего. А вот для семнадцатилетнего чародея, еще не успевшего набить оскомину общением с родственниками — семья.

Гексаграмма, старые кости, артефакты, упрямое молчание мальчишки, герцог и громкое убийство Морионов обрели законченную логическую связь. Лорейн не отказалась бы получить побольше деталей, но общая картина ясна. Если герцог причастен, да еще и ведет дело, сыпать обвинениями для юного Даррена было опасненько для жизни.

— Теперь ваша очередь, — подтолкнул он. — Что за труп?

Она моргнула, возвращаясь к разговору. С чего бы начать? Найти жертву ритуального убийства совершенно не то же самое, что проходить практику в мвузе. И совершенно другая ответственность. Но это ведь теперь их общее дело?

— Ладно, — начала Лорейн, собираясь с мыслями и заново переживая внезапное приключение. — Ваш маяк... К слову, с магией вы опять переборщили, тянул меня к алтарю...

Лорейн рассказала ему все, что видела и узнала. Слова призрака она запомнила не досконально, но общий смысл уловила, как и самые важные части про загадочную лунную кровь. Из Мориона слушатель оказался благодарным даже без ругани. Он ободряюще кивал, задавал уточняющие вопросы и не торопил, когда она отвлекалась на некромантские пояснения о костях. Ему бы в храм, да исповедником, отбоя бы не было от грешников.

— Вы знаете, что такое «лунная кровь»? — спросила она, закончив.

Морион смотрел в окно тем самым острым взглядом, который она виддела в кабинете.

— Да, — бросил он. —  Так в старых гримуарах называли светлых магов, родившихся в темных семьях. В дремучие времена считалось, что их кровь особенная.

— О, это как я наоборот? — заинтересовалась Лорейн. — А для темных в светлых семьях есть название?

— Очень много, — улыбнулся, возвращаясь из невеселых раздумий, маг.

Лорейн поняла, что он имел в виду слова, какими ее щедро одаривала светлая бабушка. Проклятье, зараза, наказание...

— М-м... Думаю, слышала парочку. А в древних гримуарах?

— Затмение, — покладисто ответил Морион, лишь бы она отвязалась и дала подумать в свое удовольствие.

— Хм. Логично.

— И довольно точно.

Дальнейший путь они провели в приятном обоюдном молчании. Черничные сумерки за окном очень быстро превратились в вязкий и темный осенний вечер, но свет в салоне зажигать никто из них не стал. Теплая карета убаюкивающе покачивалась на твердой укатанной дороге, и Лорейн даже слегка задремала.

— Приехали, леди Лорейн, — вырвал ее из паутины сна голос Мориона, и пришлось открыть глаза. Фонари за окном бросали косые лучи на его расслабленные руки и пальто. — Вы храпите.

— А вы врете, — не поверила она, взяла сумочку за цепочку и потянулась к латунной ручке. Увиденное в окне ее ужаснуло настолько, что она побелела и задернула шторку. — Тьма бесконечная! Что вы натворили, чума вы невозможная!

— Вы же сами просили отвезти вас домой.

Лорейн закрыла лицо ладонью:

— На улицу Висельника, а не к дому отца! Как думаете, мы успеем уехать, пока нас не заметили?

Ответить Морион не успел. У парадного входа зажглись яркие световые кристаллы, недвусмысленно намекая, что гости попались и сейчас их станут радушно и изо всех сил встречать.

— Поздно, — убито сообщила она. — Выходите, лорд Морион, мы действительно приехали.

Добро всегда побеждает зло. Кто победил — тот и добрый. (М. Жванецкий)

— Не будем задерживаться, — поторопила леди Фрей. — Слуги уже накрывают на стол.

От плана разделять и властвовать она не отступила, непреклонно указала гостю на светлую анфиладу комнат в конце холла, и они с Лорейн разошлись в разные стороны.

Ее старая спальня располагалась на втором этаже. Поднимаясь по лестнице с вычурными перилами, Лорейн прикидывала, что выдаст гнусный злодей ее отцу. Нервы у лорда Фрея уступали Морионским, а чувства юмора вообще отродясь не наблюдалось. Она лишь тихо понадеялась, что Мориону хватит чести что-нибудь соврать, иначе от пересказа сегодняшних приключений у отца случится удар, а некромантскую реанимацию он не любит. Как и мамины сердечные валерьяновые капли.

Мама нагнала ее у самых дверей комнаты. Одним из чопорных правил Теоны Фрей был строжайший запрет на беготню и телепортацию в доме. За сегодня она сама нарушила уже второе. Ситуация из ряда вон.

— Нужно поговорить, — процедила она и первая влетела в приоткрытую дверь.

— Входи, конечно, — насмешливо взмахнула ладонью Лорейн, заходя следом.

Хрустальные светильники вспыхнули на стенах, разгоняя вечерний полумрак. Приятная прохладная свежесть комнаты обняла плечи. Лорейн с тоской посмотрела на застеленную кровать, мечтая растянуться на шелковом черном покрывале сразу в платье и туфлях. Но на это тоже существовали строжайшие запреты Теоны Фрей.

— О чем именно ты хотела поговорить? — улыбнулась Лорейн.

Рыть себе могилу и каяться сразу во всех грехах не стоило, вдруг, мама пока чего-нибудь не знает. Выйдет конфуз.

Мама заходила по ковру перед дверью, как голодное умертвие в защитном круге. Туда-сюда и с утробным рычанием.

— Моя единственная дочь! — задохнулась она, мастерски продолжая прерванный по Стеклу разговор, лицо пошло красными пятнами. — С этим уголовником! Да когда...

Лорейн покопалась в кармане, вытащила оттуда сломанную заколку и бросила на туалетный столик. Где-то в ящиках хранились целые залежи мелочей для волос, и Лорейн увлеклась раскопками. Она не останавливалась на ночь дома уже пару лет, и дорогой сердцу мусор, вроде стареньких бус, засушенного цветка в кулоне, зеркальца в филигранной оправе из серебра, неуместно умилял. Руки сами тянулись перетрогать все сокровища.

На фоне бушевала мама, праведно потрясая кулаками, воздевая руки в обвиняющих жестах к бесчувственным богам, допустившим такое страшное горе, и наизусть читая все перечитанные статьи из газет. Лорейн диву давалась — зря ходила в архив, надо было просто к маме на чай заехать.

— Его оправдали, — между делом вставила она в обличительный монолог, какому позавидовал бы королевский обвинитель. Против Теоны Фрей у Мориона в суде не было бы и полшанса. Ушел бы не только с приговором, но и покусанный.

Мама осеклась, остановилась и непонимающе хлопнула глазами. Лорейн воевала перед зеркалом с заколкой, пытаясь вдеть тонкую спицу с камушком в крошечный паз. Получалось плохо.

— Что?!

— С Мориона сняли обвинения. Теперь он почти лучший друг герцога. Полдня сегодня чаи гоняли и задушевно о налогах сплетничали. Когда ты позвонила по Стеклу, я как раз... хм... осматривала его охотничий дом.

— Мориона?

— Герцога.

Мама позеленела, переходя на следующий уровень гнева.

— То есть, — зашипела она, сжимая кулаки, — все эти... слова... ты посмела произнести в доме герцога?!

Конец фразы как-то визгливо резанул по ушам. Сейчас будут капли, поняла Лорейн.

— Исключительно от восторга! И он не слышал! — выпалила она, отступая от мамы на шаг. — Ты бы видела, какая там роспись! Один плеши... Один портрет герцога чего стоит!

Леди Фрей снова поменяла цвет. Благородная живенькая зелень сошла, лицо посерело, и она села, а затем и легла на заправленную кровать. Прямо в платье, да.

— Мои капли, — слабо простонала она, запрокидывая руку к глазам. — Мне срочно нужны капли. И новая дочь...

Лорейн устало вздохнула, прикрыла глаза, представляя папину курительную комнату, и прищелкнула пальцами. В руку телепортировался хрустальный стакан и начал быстро наполняться янтарной жидкостью.

— Держи, — она протянула стакан умирающей родительнице.

— Что это?

— Папины капли. Отлично помогают от твоих сердечных приступов. — Дождавшись, когда мама сделает глоток, Лорейн добавила: — И мне и папе.

Капли не подвели и на этот раз. Леди Фрей допила, поморщилась, передернула плечами и устало выдохнула. Потом икнула и воспитанно прикрыла рот белоснежными тонкими пальцами.

— Да не собиралась я к нему устраиваться, — в сердцах призналась Лорейн и скрестила на груди руки. — Я собиралась папу позлить, чтобы перестал мне мешать с работой. Я думала, что Морион меня выгонит сразу же. Но ему мое резюме понравилось чем-то. И ругань. Но тут как раз понятно, мне самой ругаться нравится.

— Что за ерунду ты вообще придумала с этой работой! — резко перебила мама, сдавая папу с потрохами. — Ты дочь лорда! Еще не хватало какой-нибудь машинисткой на побегушках в магпрефектуре сидеть! Фамилию Фрей позорить! Хватит и этой твоей, — она экспрессивно замахала рукой, — некромантии, и так стыдно соседям в глаза смотреть! Они темней чернил в глаза ничего не видели, а тут ты!

— Переезжайте ко мне на Висельника, пускай мне за вас будет стыдно. Ах да, у темных же стыда нет, постоянно забываю.

— Знаешь, как сложно найти тебе достойную партию со всем этим?

Леди Фрей не стала размениваться по пустякам и щедрым жестом указала на всю дочь сразу. От белоснежной макушки до траурно черных туфель. Лорейн знала как выглядит. Как некромант. И ее полностью устраивало.

— Так может, не надо никого искать? Мама, мы не в твоем каменном веке живем! Я имею право распоряжаться своей жизнью так, как хочу. Жить одна, не выходить замуж, завести себе сорок упырей. И сейчас я хочу независимости и спокойно поработать.

— Сорок упырей?..

— Погорячилась, — признала Лорейн. — Десяти хватит.

— Ладно... ладно... — слабо пошла на попятный мама, обмахиваясь ладонью. — Хочешь секретарем, давай отец устроит тебя секретарем.

— Поздно, — отмахнулась она. — У меня уже подписан магический контракт.

Лорейн взмахнула ладонью, и ее до локтя охватил магический огонек. На запястье гордо сиял призрачный герб Морионов с его подписью как подтверждение данного слова. Оттиск ее подписи и печати так же украшал руку Даррена Мориона. При необходимости всегда можно показать. А в случае нарушения еще и сразу наказать, то есть проклясть.

Леди Фрей взглянула на доказательство контракта так, будто дочь свежеподнятым недельным зомби решила похвастаться. Стакан, все еще зажатый в ее руке, начал стремительно наполняться папиными каплями.

— Так это правда... У вас с этим проходимцем ничего нет, и ты просто у него работаешь... — произнесла мама каким-то совсем уж убитым голосом.

— Именно! — с облегчением взмахнула руками Лорейн, осчастливленная долгожданным взаимопониманием. — Наконец-то! Не интересую я Мориона как женщина!

— Катастрофа, — сдавленно припечатала мама и одним глотком ополовинила капли. — Это полный... конец.

Лорейн опешила. Что-то здесь явно не сходилось. Разве они не за непоруганную честь девичью весь день спорили? Лорейн склонила набок голову, мама лихо закончила с каплями.

— Ты о чем?

Леди Фрей отставила пустой стакан прямо на покрывало и поднялась, машинально оправляя платье.

— На тебе же теперь никто никогда не женится, Лорейн. Даже этот проходимец... Если бы ты с ним спуталась, был бы хоть шанс окрутить и женить, а так... Репутацию только зря испортила! Ни один светлый маг не посмотрит.

Лорейн закатила глаза.

— Я темный маг, мама! У меня нет репутации.

— Зато фамилия у тебя светлая!

— Не переживай, она в надежных руках моего брата. Он с Морионом точно не спутается. А для меня фамилия — дело наживное.

Мама поджала губы, вдохнула поглубже, но, видно, решила, что капель на сегодня хватит. Поэтому шумно выдохнула и пафосно изрекла:

— Вот и наживи какую-нибудь уже!

На том и порешили, в общем. Мама царственно выплыла из комнаты чуть нетвердой походкой, Лорейн поплелась следом, мечтая уже проснуться от этого кошмара. Их роднило сейчас потрясающее единодушие — они были совершенно одинаково недовольны друг другом.

***

Хмуро размышляя, под какой такой несчастливой звездой они с Дарреном Морионом встретились, Лорейн чуть не столкнулась с ним под лестницей по пути в столовую. Едва затормозить успела. Поймав ее удивленный взгляд, маг просто отступил в сторону, открывая вид на Амадея Фрея. Тот, тоже сияя сигнальными красными пятнами на лице, будто у них с Теоной локальная эпидемия кори или экземы, конвоировал дорогого гостя по дому.

— Мы решили вас встретить, — огорошил лорд Фрей, окидывая всех троих подозрительным взглядом.

— Кто кого допек? — шепнула Лорейн на суори.

Морион скромно (удивительно, что и так умеет!) улыбнулся.

— Вы, — едва слышно подсказал он. — Всех.

Он, кстати, совету последовал и превратился в того замороженного темного мага с первой полосы «Магического вестника». И теперь, и так не обделенный ростом, еще чуточку возвышался над присутствующими, источая заодно царственный холод.

Неожиданно повисла крайне неловкая пауза. Вообще-то, как ни странно, Лорейн и Теона, знали, где расположена их столовая, и острой нужды провожать дам не было. Но лорду Фрею, похоже, не сиделось спокойно в курительной комнате, откуда загадочно исчезали стаканы из-под носа, а еще чересчур быстро испарялся коньяк из закрытого хрустального графина. И не надо обладать даром пророчества, чтобы понять, куда. Другой вопрос — в кого! В итоге они вчетвером стояли под лестницей, увлекшись перестрелкой взглядами, хотя могли бы делать это с комфортом за столом.

Особенно старался лорд Фрей, прожигая мрачным взглядом дочь и поигрывая желваками, пальцы его сжимались и разжимались. Лорейн на секунду задумалась, задушить он ее хочет или загрызть. Ни того ни другого в правилах этикета не было, так что он героически превозмогал жажду убийства. Но с его ростом и коренастой фигурой все равно смотрелось жутко.

— Долгих светлых дней, папа, — не к месту вспомнила Лорейн, что еще не поздоровалась с родителем. — Как отдыхается от парламентской сессии?

У папы задергался глаз. Высокомерная маска Мориона опять дала крохотную трещину в виде кривой улыбки. Мама кашлянула, сгорая от стыда, что породила это исчадье демоновой бездны.

— Ужин подан в малой столовой, — внезапно спасла положение бесцветная горничная и поклонилась.

Высокородные истуканы с видимым облегчением прошли в столовую под предводительством лорда Фрея. Усаживаясь за белоснежный стол с блестящим серебром, сверкающим хрусталем и тонким фарфором, Лорейн чувствовала себя на импровизированной очной ставке. Люстры светили во все кристаллы, не оставляя ни шанса что-нибудь утаить в тени. Мориона еще и усадили прямо напротив нее. Ужасно хотелось спросить у этого матерого уголовника, какой версии придерживаться и что у него уже выпытали. Но он невозмутимо расправил на коленях салфетку и потянулся к бокалу с водой. Само воплощение манер! Ни одного лишнего движения.

Тишина, разбавляемая только приятным негромким звоном посуды и легчайшими шагами слуг, действовала на нервы. Чета Фрей слыла крайне, крайне воспитанными и благородными, — в общем, старомодными, — светлыми, поэтому устроить безобразный скандал им очень хотелось, а не моглось. Из-за слуг.

Подали жаркое.

Украдкой зазвенели столовые приборы.

Надо было срочно помогать со скандалом, пока папу не разорвало от избытка чувств. Он и так слишком сильно сжимал нож с малахитовой ручкой, того и гляди трещина пойдет. Мама хоть успела отвести душу. И запить горечь разочарования.

Лорейн вздохнула, откладывая нож и вилку. Внимание, уважаемая публика, сейчас эту беседу оживит некромант.

— Может, нам стоит помолиться перед едой светлым богам, чтобы этот прекрасный ужин прошел без жертв? — спросила она ни к кому особенно не обращаясь. Чем заслужила красноватый взгляд отца.

Он промолчал, угрюмо распиливая жаркое.

— Не стоит, леди Лорейн. — Морион невозмутимо нарезал мясо на тарелке.

— Полагаете, нас не услышат?

— Опасаюсь, что услышат и сделают по-своему. Давайте хотя бы поужинаем без божественного вмешательства.

Лорейн улыбнулась: дорого бы она дала, чтобы послушать, что сказал бы Морион, предскажи ему кто за завтраком, чем и где закончится этот день. Может, он тоже светлым помолился? А вдруг, свечку поставил? Вечную.

Леди Фрей закончила кромсать свой кусок и подняла голову от тарелки. Кажется, и ей начал надоедать звон вилок.

— Лорейн сказала, что вы сегодня были у герцога.

— Так и есть.

— И как он? — резковато спросил лорд Фрей, клюнув на более интересную тему, но дурного настроения не растеряв.

— Пока жив, — равнодушно ответил Морион, делая глоток воды.

Лорейн хмыкнула, медленно жуя мясо. Но лорд Фрей понял Мориона по-своему, дескать, каков вопрос, таков ответ.

— Он не сказал, когда вернется в столицу? Хотелось бы обсудить с ним одну вещь, не хочу ждать начала парламентской сессии, — папа недовольно покосился на Лорейн, которой обещал местечко в исследовательском центре.

Она ответила острым взглядом и сухо подчеркнула:

— У меня контракт на год.

— Вернется, когда допьет все вино в погребе, а дожди размоют дороги, — прохладно проронил Морион. И добавил, высокомерно изогнув бровь, когда три пары ошарашенных глаз уставились на него: — Герцог. Вы ведь не подумали, что я о леди Лорейн?

Чета Фрей смутилась, Лорейн же обмануть не удалось, и она ядовито прищурилась, жалея, что через широкий стол пнуть мерзавца не получится. Морион мог бы выбрать формулировку и поточнее, чем двусмысленная шутка. Она уже открыла рот, чтобы хоть гадость сказать, но не успела.

— Какие у вас намерения относительно моей дочери, лорд Морион? — не выдержала мама, требовательно вскидывая голову.

В столовой замерли все. Особенно — слуги. Все уши были нацелены на него, все глаза старательно косили в сторону стола.

Морион холодно улыбнулся. Тишина сразу странно сгустилась, пространство словно бы заполнила давящая темная волна. Та самая, которая так взбудоражила Лорейн в его кабинете. Аура, пробирающая до костей. Могло показаться, что это просто фантазия, но она ощутила, как на коже поднимаются волоски, а воздух слегка потрескивает электричеством на уровне слышимости.

Пальцы онемели, и Лорейн покрутила ручку ножа. Она с исследовательским любопытством посмотрела на Мориона.

Говорите, плохо контролировал магию? Да он практически фонил, как древний артефакт. Проклятая Тьма, до чего это любопытно!

Задумавшись над теорией, что вызвало такой эффект — долгое воздержание (от магии!), или единственный оставшийся в роду колдун просто уже нахапал артефактов, Лорейн совсем отвлеклась от щекотливой темы, рассматривая Мориона и листая мысленно конспекты по высшей магии. Поэтому чуть не прозевала его ровный ответ.

— У вас с мужем за годы брака проявилось удивительное единодушие, леди Фрей, — лениво протянул Морион, — он мне задал тот же самый вопрос. И вам я скажу то же, что и ему. Самые серьезные, какие только могут быть. — Он сделал крохотную паузу, давая возможность Лорейн с сомнением поднять брови. И эффектно закончил, не обманув ее ожиданий: — У нас контракт, и я плачу ей деньги.

Лорейн беззаботно хмыкнула и покачала головой.

— Вранье, — фыркнула она в обволакивающей тишине, возвращаясь к расправе над ужином. — Пока только жалование назначил. И уже задолжал командировочные за Грань и компенсацию за платье и Стекло.

— За Грань? — ахнула мама, роняя вилку.

— Командировочные? — скептически уточнил Морион.

— Какого упыря, Лорейн?! — гневно подытожил папа, хлопнув ладонью по столу.

— Вина? — тихо уточнила понимающая экономка, склоняясь к Фрею с хрустальным кувшином.

Лорейн только снова расслабленно покачала головой, искренне наслаждаясь ужином. Никогда здесь так весело не было. Обычно ее потчевали пресной моралью до десерта, совершенно не в силах оценить ее иронию и пытаясь убедить, что она просто всем назло темная, а не по рождению. Так что, если Морион хотел уколоть и проучить за неожиданно близкое знакомство с ее родней — просчитался, злодейский злодей, сам свернул на Благодатную улицу, пусть сам благодать и расхлебывает.

— Да. Вы все не ослышались, — мягко кивнула она. — Особенно вы, лорд Морион, не ослышались. Про командировочные и компенсацию.

— Ну хоть без счета за химчистку обошлись, — заметил он философски.

— Вряд ли она обелит мою репутацию, — пожала она плечами, отламывая кусочек хлеба. — Но спасибо за идею.

Едва уловимая складочка в уголке его губ странным образом поддерживала. Мама смирилась и закрыла лицо руками. Видимо, надеялась, что если она не будет видеть происходящего, то и проблема перестанет существовать. Или дочь. Отец просто угрожающе наклонился над столом в ее сторону.

— Мы поговорим об этом позже, Лорейн. Когда мне будет меньше хотеться сделать то, о чем я немедленно пожалею.

— Вот бы ты подумал об этом, папа, когда мешал мне устроиться в магпрефектуру. Но тогда бы ты не познакомился с лордом Морионом, грозой всех газет королевства.

В голосе Лорейн, несмотря на иронию, проскользнули вполне искренние нотки досады.

Остаток ужина прошел в приятном молчании, от десерта Морион наотрез отказался, заверив, что и так получил свою порцию удовольствия, куда уж еще. Хватит, пожалуйста. В общем, Силы Тьмы и Света сошлись на ничьей.

***

Забираясь в манящую спокойствием карету, Лорейн чувствовала, что этот день выжал ее досуха. Как диплом, честное слово.

Она со стоном откинула голову на мягкую спинку сидения и прикрыла глаза.

Морион расслабленно устроился напротив и с огромным наслаждением закрыл дверцу кареты. Шторка так и оставалась задернутой, и страшное видение машущей на прощание леди Фрей исчезло. Кучер, безошибочно считавший настроение господина по скорости их побега от гостеприимного дома светлых, рывком отправил карету в путь. Чуть душу из Лорейн не выбил!

— Вы задолжали мне извинения, — обессиленно сказала она, не открывая глаз.

— По-моему, вы сполна отмщены.

В его голосе впервые послышались нотки усталости, и так волнующе смягчили его теплый тембр, что Лорейн все-таки посмотрела на собеседника, который в полумраке скорее угадывался, чем виделся.

— Чуть сиротой меня не оставили.

— Репутация, знаете ли. — Он задумчиво повертел в руках сложенные перчатки. — У вас замечательный отец, Лорейн. Он удивительно стойко держался. Учитывая ситуацию.

С ее губ слетел нервный смешок.

— На тонкой грани здравого смысла. Могли бы и не подливать масла в огонь.

В темноте едва заметно блеснула его улыбка.

— Не мог отдать вас одну на съедение. И вы требуете слишком многого для одного дня знакомства.

— Хм. — Она помолчала. Раньше она не понимала фразу «будто знаю тысячу лет», прямо до сегодняшнего утра. — В самом деле, одного. Удивительно, сколько вы наворотили за один день.

— Вы.

— Что?

— Воротили в основном вы. У меня планы на день были куда скромнее.

— Ограбить герцога и затаиться в злодейском логове? А я еще и лишила вас удовольствия побродить по мрачным подземельям.

— Может, я бы даже выл, — мечтательно добавил он, потерев подбородок, но смертельная усталость из голоса не ушла. — Впрочем, за это я готов простить вам даже ужасный ужин.

— Не лукавьте, ягненок был весьма недурен.

Вскоре карета остановилась на улице Висельника, возле маленького особнячка, зажатого с двух сторон большими домами. Лорейн вздохнула, поковыряла ногтем магнитную защелку на сумочке и подтянула к себе свечи. Хотелось столько всего обсудить, выпытать у него миллион ответов. Про артефакты, Клэр, герцога, его печать на магии, про его невозможную ауру и о чем они говорили за закрытыми дверями с лордом Фреем. Но усталость валила с ног. А еще она чувствовала себя ребенком, у которого отбирают самую интересную на свете игрушку, потому что пора спать.

Он положил ладонь на изогнутую ручку, буквально в одно движение распахнул дверь и вышел. Фонарь на тротуаре осветил его лицо и темные глаза, зажигая в них искры.

— Что вам сказал мой отец? — выпалила Лорейн.

Морион подал ей руку и помог спуститься.

— Конечно же, угрожал.

— Вы прониклись?

— Я постарался, — он медленно отпустил ее руку. — Жду вас завтра в девять.

Она стояла перед ним, смотрела, как влажный осенний ветер чуть раздувает его темные кудри. Некоторых людей просто не хочется отпускать.

— И что завтра?

Он пожал плечами:

— Заедем к вампирам.

Она рассмеялась, вспоминая свою дурацкую мысль в подземелье про первое свидание. А потом оторопело уставилась в его непроницаемое лицо.

— Вы шутите!

— Нет. До завтра, Лорейн.

— Постойте, какие к матери драконьей вампиры? Я не поеду! Не поеду, слышите?!

Морион невозмутимо запрыгнул в карету, нисколько ей не поверив, и был таков.

***

Он вошел в кабинет и подошел к столу. Вычурная лампа с ярким световым кристаллом зажглась, смахивая темноту со стола и с разорванного резюме одной восхитительно сумасбродной девчонки. Даррен бросил на стол артефактный браслет, который все еще оттягивал его карман, и скинул надоевший пиджак на подлокотник кресла. Ну и денек.

— Принести кофе, мой лорд? — скрипуче спросил дворецкий, застывший в дверях.

По-стариковски блеклые глаза тревожно ощупывали его. Слуга не мог запросто спросить, как прошел день, и будет до утра гадать, что же там с эксцентричной дамочкой. Даррен улыбнулся мыслям.

— Принеси чай. Для разнообразия хочу выспаться.

Дворецкий кивнул и бесшумно исчез в темноте за порогом, а Даррен наклонился над столом. Взгляд его приковали два кусочка бумаги на черном сукне. Он протянул руку и соединил их. Рванные кромки сверкнули магией и срослись. Сочинение Лорейн о своих достижениях снова стало как новенькое. Достижений пока насчитывалось не то чтобы много, но очень уж удачные. Для его целей.

Даррен задумчиво провел пальцем по имени и расслабленно рухнул в кресло, уже заждавшееся его. Отражая свет лампы, вспыхнул кровавый рубин в браслете. Он взял украшение и покрутил в руках. Браслет приятно покалывал кончики пальцев, пытаясь соединиться с хозяином, ожившая магия бесновалась внутри золота и камня. Магия тянется к магии, кровь тянется к крови.

Хм. Лорейн Эйфиррия Фрей. Темная дочь светлого лорда. Какого беса на ней застегнулся родовой артефакт Морионов?

Родовые артефакты переходили только с кровью — по рождению, по брачному принятию в род, по убийству. Ни купить. Ни продать. То есть, нет, купить и продать можно, но слияния с новым владельцем не будет, так, останется опасной магической безделушкой. Одной темной крови маловато. Нужна хоть капля определенной крови. В данном случае — Морионов. Или тех, кто причастен к их убийству...

Если Даррен что и знал из курса высшей темной магии, не рискуя никогда забыть, это главный принцип, который профессор Вейнс сформулировал так: от мандрагоры не растут помидоры.

Он усмехнулся, представив, что ответила бы Лорейн, назови он ее помидором. Но глупо отрицать факт, что на своих мандрагор она была абсолютно не похожа. Он готов поставить кругленькую сумму на то, что волосы Лорейн до инициации некроманта были темными, как брови и ресницы. Ну, может, русыми. Ни золотых кудряшек матери, ни рыжевато-каштановых волос отца.

Однако лорд Фрей очень недвусмысленно угрожал окончательно искоренить род Морионов. Как за родную.

Даррен сжал ладонью браслет, и тот щелкнул, обнимая пальцы.

Интересно.

«Пошли, посмотришь, как я жил до знакомства с тобой. — Ты жил до знакомства со мной?» (м/с «Футурама»)

Лорейнсоврала бы, скажи, что ревность и разочарование не шевельнулись внутри. Шевельнулись, даже зашипели, выпуская коготочки. Все-таки, совместные приключения и шутливые перепалки так сближают, что делиться этим ни с кем не хочется. Особенно со всякими приблудными невестами. Это ее злодей, пусть найдет себе другого.

Однако Лорейн куда больше изумилась наличию невесты в принципе. Последние десять лет Морион был... не то чтобы завидным женихом. Подумаешь, фигура красивая.

Хотя, для Дианы это не мужчина, а мечта — не успеешь сказать «да», как его казнят, а ты останешься утирать скупые вдовьи слезы деньгами и бриллиантами. А не казнят — тоже неплохо. Такая фигура. Она невольно расплылась в ядовитой усмешке, поднимая к губам чашку с чаем.

— Так у вас есть невеста?

Морион свернул раздражающее послание и сунул обратно в конверт. Наверняка жалел, что не может отправить сразу обратно. Ну, то есть, может, конечно, почтовый ящик в холле. Но толку все равно не будет.

— Сам удивляюсь.

— И когда поздравлять?

— Надеюсь, скоро. — По тону было ясно, что поздравлять он предлагает не со свадьбой. — Понятия не имею, что за иллюзии она питает.

— Интересная, должно быть, женщина, — протянула Лорейн, расслабленно откидываясь на диванчик.

Подтрунивать над Морионом, понимая, что невесту он свою видел отнюдь не в белом платье, а в белом саване (да еще там же, где и герцога — в гробу), оказалось даже приятно. Сомнений в том, что он отвертится, не возникало.

— Понятия не имею, но подозреваю, что на всю голову интересная. — Ответил рассеянно Морион, вертя в пальцах письмо, от которого уже опасный дымок струился. Потом посмотрел на Лорейн, источающую злорадство. — Определенно, мой типаж. Так и появляются на пороге.

— И как вы раздобыли это счастье?

— Как и все, — он перестал терзать бумагу, терпение которой уже подходило к концу, а угол обуглился, и бросил в ящик стола. — Каждый темный аристократ получает такое счастье от родителей, прежде чем научится говорить «нет». А потом начинается увлекательная старинная игра на  смекалку «как разорвать помолвку и не нарваться на родовое проклятие». Подозреваю, это тоже своеобразный тест на самостоятельность.

— М-м... — оценила дивные традиции Лорейн. — Затейливые у вас брачные ритуалы.

— Не лукавьте, Лорейн, светлые тоже такими не гнушаются, — заметил Морион, погладив пальцем тонкую ручку чашки. — Удивительно, как вам удалось избежать обузы в виде какого-нибудь славного светлого мальчишки.

— Просто повезло. Магия пробудилась, когда мне было два года. Некромантию в мешке не утаишь, знаете ли. А пока родители разобрались, что с этим делать, я научилась говорить «нет».

Он повернулся.

— Полагаю, не только «нет»?

— Угу. Но что делать с остальным словарным запасом, они до сих пор не знают. — Лорейн потянулась за конфеткой. — А что,  если невеста понравится?

— Имеете в виду, еще и взаимно? А я смотрю, вы романтик, Лорейн.

— Нет. Я просто любопытная, — честно созналась она, небрежно отмахиваясь от обвинений. — И не стесняюсь спрашивать.

Морион повел головой.

— Согласен. Стеснение лишило бы вас половины шарма, а меня — половины удовольствия. Что ж, и такое бывает. Тогда задача попроще — дотянуть до брачной клятвы. Это тоже не у всех получается.

Лорейн прищурилась, жуя сливочную конфетку.

— Как вы ловко философией подменяете ответы! Прямо Зачарованное стекло.

— Не раз выручало меня на экзаменах, — скромно признал он.

— М! — Она подняла палец вверх и потрясла ладонью. — Печать!

— Ничего интересного, Лорейн. Если жаждали признаний в тайных ритуалах и сговорах, то здесь обошлось без них. Я был обвиняемым, но не осужденным. Учился заочно, перед экзаменами печать снимали, потом ставили снова.

Она внимательно смотрела на него, пытаясь представить, каково это — раз за разом лишаться магии. На протяжении многих лет. Получать назад и снова лишаться. И Морион хочет сказать, что здесь нет ничего интересного? Ох, кто-то врет и не краснеет. Только непроницаемо так, иронично смотрит на нее, не отводя глаз. Ну, конечно... Она тоже умеет так смотреть.

— Это больно?

— Что?

— Не прикидывайтесь, Морион. Ставить печать.

Он ядовито улыбнулся.

— Больно.

В переводе на человеческий со злодейского «та еще пытка, лучше бы сдох». Иначе выбрал бы другое словечко. Какое-нибудь саркастичное и обтекаемое.

— И сколько раз?

— В среднем, каждые полгода.

Лорейн присвистнула. Морион исключительно крепкий орешек, если молчал и терпел ради мести. Мог ведь и по ложным следам ищеек пустить с таким-то талантом врать, сразу бы сняли обвинения и печать, еще бы и подули. Она машинально подняла чашку и сделала еще один глоток. Тот неприятным комком прокатился по горлу. В его карих глазах клубилась темнота. Он молчаливо издевательски спрашивал: «Что ж, ты получила свои ответы, Лорейн, хочешь продолжать?» Конечно, хочет.

— Чего вы боялись больше всего?

Пауза повисла тяжеловато для непринужденного допроса.

— Хотите больше узнать о демонах, что терзают демонолога? Больше всего я боялся, что однажды она не вернется. Что однажды печать снимут, а я не почувствую магии в руках. — Он говорил слегка раздраженно, как рассказывают неприятную и тщательно оберегаемую правду. — А чего боитесь вы, Лорейн?

— Вампиров, — неожиданно даже для себя пискнула она.

Морион коротко рассмеялся и прикрыл глаза.

— Вы неподражаемы.

— Я не вру, — чуть обиделась она.

— Знаю. Просто очень вовремя боитесь.

Он посмотрел на часы, заканчивая разговор. Стрелки никак не хотели приближаться к одиннадцати, но Морион все равно встал, встряхнул и надел пиджак.

— Поедемте, Лорейн, встретимся с вашими демонами лицом к лицу. Раньше начнем, раньше закончим.

Он открыл дверь и в ожидании остановился у порога. Эффектно поставил точку, ничего не скажешь. Лорейн одним глотком допила чай и бегло заглянула в чашку, по привычке выискивая дурные знамения в скоплении чаинок. Кусочки листьев складывались во что-то малопонятное. То ли полумесяц, то ли серп. Но, вроде, не проклинали сегодня и неприличного не пророчили. К сожалению. Она подобрала с дивана сумочку и поплелась за Морионом навстречу детским кошмарам.

Мелкий дождь, лениво поплевывавший на окно кабинета, оказывается, превратился в скучную серую морось, и, когда они вышли на улицу, Лорейн подняла воротник пальто. В защитном куполе от дождя смысла не было, карета уже стояла на дорожке, но влажные порывы ветра неприятно холодили шею. Влажная пыль оседала на волосах и одежде, прыскала в лицо.

Морион вдруг цапнул ее ладонью за плечо, резко наклонился к ней, почти к вороту, и нахмурился.

— Вы забыли про духи, Лорейн.

— Что? — она непроизвольно потрогала горло. — А, да. Я не всегда ими пользуюсь. Только когда хочу произвести неизгладимое впечатление.

Шутка ушла в молоко. Морион покачал головой, в глазах промелькнуло недовольство и сомнение. Так и не отпуская ее, или совершенно позабыв, что до сих пор держит, потащил к карете еще быстрее, как будто она не хотела идти и устраивала истерики. Как добычу в логово. Лорейн тоже нахмурилась и бросала на него непонимающие взгляды, стараясь успевать за размашистыми шагами. Получалось забавно семенить. Ее робких попыток освободиться злодей не замечал.

— Да что вы вцепились? Что-то не так?

— Не знаю.

Он вдруг остановился, стянул с шеи кашне и надел на нее. Горьковатый и теплый запах выделанной кожи, дерева и цитруса обнял приятным облаком. Запах чужого парфюма ощущался так резко... Было в этом что-то ужасно откровенное. Лорейн так опешила от новых эмоций и ощущений, что даже не воспротивилась, а когда попыталась коснуться шарфа, он строго поднял руку.

— Не снимайте.

— Но я не могу разгуливать в вашем кашне. Даже у вампиров. Бес вас покусай, да шарф даже не подходит к платью!

— Значит, заедем к вам переодеться, — подавил он бунт и поволок ее дальше.

— Переодеться не получится. Не думаю, что вы влезете в одно из моих платьев, — проворчала Лорейн, но он пропустил мимо ушей, заталкивая ее в экипаж. Совершенно непочтительный тип! — Да что за демон в вас вселился, Морион? Вы же демонолог! Это они вам прислуживают!

— Что вы знаете о вампирах, Лорейн?

Излучавший инквизиторское дружелюбие маг сел напротив и захлопнул дверь. Спросил еще так, будто она в преступном сговоре с клыкастыми и должна срочно сознаться, а не то он сожжет ее своими гневными глазищами прямо на мягком сидении дорогой кареты.

— Ну... — выдохнула Лорейн в лучших традициях своего студенчества и покопалась в пыли памяти. Накопилось много. Пыли. — Отвратительные обморочные твари с бесконечной жаждой крови и ледяными руками. И плохим вкусом к одежде.

— Плохим вкусом к... чему?

— Одежде. Грязные старомодные тряпки. Мы изучали парочку тел на практикумах. И я до сих пор не уверена, были они живы, в стазисе или мертвы. Они вообще бывают мертвы? В общем, мой личный кошмар. Но я вообще не люблю альтернативные формы жизни.

— Вы ведь некромант, — отстраненно вернул он, — они вам прислуживают.

— Нежить и вампиры — разные вещи, нежить — это не форма жизни, это форма смерти. Я люблю все понятное. Живое и мертвое. Когда я вижу и чувствую умертвие, я точно знаю, что передо мной и чего ожидать. А вампиры это... — она попыталась подобрать слово.

— Альтернативная форма жизни, — понимающе повторил он.

— Да.

— Ясно, — подытожил он. — Вам показывали опустившихся одиночек, готовых за бутылку крови попозировать для студентов на прозекторском столе. Они все равно боли не чувствуют. Если не знать, как... впрочем, не важно.

Лорейн пожала плечами. В то время она совершенно не собиралась пересекаться с вампирами. Боги, да у них даже график жизни не сходился — Лорейн ночами предпочитала спать. И уж совершенно точно не планировала шляться по вампирским притонам в кварталах Чудес, она жила в параллельном мире от этого. Даже от кладбищ ушла в исследования и теорию.

— То есть, у настоящих вампиров вкус получше?

Морион наклонился вперед и с видом преподавателя, который дважды не повторяет, произнес:

— Куда как лучше. Особенно — к крови. Особенно — к юной и приправленной магией. Так что, запомните две вещи, Лорейн: вампиры очень умные и очень голодные. Жажда буквально сжигает их и сводит с ума. Они бывают сыты, но никогда не откажутся от того, чтобы выпить еще. Единственное, что останавливает их — чувство опасности. Они не тронут вас, пока считают, что опасность превышает удовольствие.

— А я опасна?

Он фыркнул.

— Не думаю. Но я за вас отомщу.

Лорейн покачала головой и отвернулась к окну. Они уже подъезжали к ее улице.

— Поэтому я должна переодеться? Чтобы выглядеть опаснее? Морион, у меня нет дома костюма охотника на вампиров. Только полевой некромантский.

Он криво улыбнулся:

— Запах, Лорейн. И голая шея. Не стоит дразнить голодного волка сочной бараньей ногой. И лучше, чтобы все их внимание оставалось приковано ко мне.

— И как мне следует одеться?

— Как на светлые монашеские похороны.

Ее брови поползли вверх. Это тоже было что-то из параллельных миров.

— Может, я просто не пойду? А это вы свою сочную баранью ногу выставите? Ну или шею.

— Спасибо, Лорейн. Предпочту оставить свои бараньи конечности целыми.

Она смутилась и кашлянула. Морион с минуту с прищуром рассматривал ее, не произнося ни слова. Лорейн никогда не обладала даром ясновидения, обычно ей даже чаинки врали. Но она буквально слышала, как он спорит сам с собой, от чего проблем получится больше — если оставить ее дома или если взять с собой.

— Ладно, — нехотя решил он наконец. — Вы сами на это подписались, госпожа приспешник. Просто не отходите от меня ни на шаг, пока они не привыкнут к вам. Сегодня у нас простая задача — встретиться с Амаро, одним из старейшин, уговорить его поделиться воспоминаниями и напроситься на маскарад. Просто посидите рядом со мной. Чая, конечно, не обещаю, но зрелищ хватит. Только молчите.

Лорейн поняла: напоминать о том, что она вообще не хотела к кровососам, бесполезно. Назвался некромантом — полезай к вампирам.

Пришлось молча кивнуть.

Подниматься в ее особнячок Морион не стал, доверив выбор одежды женскому благоразумию. В принципе, рисковое решение, папенька бы мог поделиться сотней примеров, почему не надо так делать. Но Лорейн умела принимать теплые дружеские советы, как не умереть глупо и быстро. Поэтому, поколебавшись минут пять, натянула на себя самое закрытое коричневое платье из тонкой шерсти, которое мама лет пять назад покупала на смотрины. Тогда она в очередной раз пыталась выдать дочь за скромницу и замуж, но потерпела сокрушительное фиаско с первого вежливого вопроса о талантах выставленной на торги невесты. А вот платью выпал второй шанс показать себя.

В карету она вернулась закутанная в приличия по самый подбородок и в облаке пряных духов. Морион отвлекся от оживленной переписки по Стеклу и благосклонно оценил ее монашеское одеяние, даже принял обратно аккуратно сложенное кашне.

— Знаете, я всегда думала, что вампиры не выползают из убежищ днем.

— Отчасти верно думали, — он отправил кому-то очередное послание и спрятал артефакт в карман. — Днем они слабее, а ночью входят в силу. Магия проклятой крови вообще связана с темнотой и лунными циклами. Или ночь и темнота делает жертв и зависимых более рискованными.

Лорейн не была сама в кварталах Чудес, но знала, что несколько притонов принадлежат именно кровососам. Вино, кровь и грезы лились там рекой. Пороки затягивали быстро, как водоворот. Если уж ступил на улицы Удовольствий, это дорога в один конец. Даже если не с первого посещения.

— Вы бывали в квартале Чудес? — спросила Лорейн, скучающе рассматривая оживленные улицы за окном.

— Да. Но сегодня мы едем не туда. Амаро отошел от ведения дел, и я хочу немного приватности нашей беседе.

Приватность, видимо, нужна была полная. Потому что когда карета остановилась, Лорейн не была уверена, в Талвелле они до сих пор, или нет. Это было странное место, похожее на заброшенный рабочий квартал, уже заросший ивняком. Несколько каменных низких лачуг по ту сторону улицы, что она видела из окна, выглядели нежилыми. Черные окна щерились трещинами и осколками. Битые кирпичи и серые комки бетона усеивали дорогу. Завершала чудный пейзаж полуразрушенная церквушка за ржавыми макушками кустов.

— Морион, клянусь, — вдруг сердечно проговорила Лорейн, — если что-то пойдет не так, за целостность ваших конечностей можете не переживать. Лично поломаю каждую.

Он хмыкнул.

— Знаете, Лорейн, вы очаровательны, когда боитесь или угрожаете.

Она предупреждающе посмотрела на него и тут...

— За... ЗАААаа... АААААА... — громко заорало из ее сумочки хриплым инфернальным голосом, призывая срочный двойной инфаркт в отдельно взятую карету.

Лорейн подскочила и почему-то вжалась в угол. Морион дернулся и прикрыл глаза. Затем они уставились друг на друга. Лорейн в ужасе, Морион — уже совсем не очаровано. В тихом бешенстве он был хорош, как демон Бездны или ангел Мщения. Черты заострялись, в глазах клубилась первозданная тьма. Прям хоть магографию в словарь вставляй как определение понятию «темный маг». Если бы сердце Лорейн уже не билось на пределе, точно бы забилось быстрее. Пока же стучало быстрее некуда, даже дышалось через раз.

Он молча протянул руку.

— Морион, это просто Стекло, — обрела она дар речи, все еще сливаясь с сидением. — Оно совсем немножко поломалось.

— Дайте сюда, Лорейн, — отчеканил он. — Я его совсем немножко доломаю!

«Это моя добыча! Отдайте!» (м/ф «Маугли»)

— Ты приходишь в мой дом за ответами и так ведешь себя, маг? — изобразил удивление Амаро. — За кого теперь я должен принимать тебя?

— За своего самого лучшего друга, Амаро. И это не твой дом, его хозяин давно растворился в Пустоте. А ты не человек, чтобы напоминать о манерах или возрасте. Так что, давай перейдем к делам. Одна небольшая сделка, и я отдам тебе Слезу Таори. Надоело, наверное, прозябать в теле мертвеца?

Слезу Таори? Лорейн обернулась к Мориону. Имелся в виду какой-то артефакт или зелье? Маг не повел и бровью на ее взгляд. Все его внимание принадлежало мерзкому старикашке, которому на городском погосте лет двести прогулы ставят.

Амаро оскалил белые острые зубы, и Лорейн против воли припомнила практикум, где им с восторгом рассказывали, как меняются зубы у обращенных. Восторга никто из группы не разделял, скорее, по-простецки позавидовали белоснежной эмали и идеальному прикусу. А потом еще две недели по Академии перепродавались клыки вампира. Штук сорок. Причем, Лорейн готова была поставить золотой на то, что жертва практикума ушла в логово с полным комплектом.

— У тебя ее нет, — ворвался в грезы Лорейн вампир.

— Пока нет. Но скоро будет. Так что, перестань изображать человека и расскажи мне все, что знаешь о Ковене Аоха, а я после Самайна отдам тебе Слезу.

Лорейн не совсем понимала, что происходит, поэтому мысленно одернула себя от пересчета чужих зубов, пусть и завидно блестящих, и постаралась внимательнее слушать. Про загадочную слезу и про ковен она никогда не встречала упоминаний, но вещи явно интересные, стоило бы разобраться. Только очень уж отвлекала выжидательная тишина за спиной. И эти их перемещения, не тревожащие даже воздух комнаты. Лорейн замечала движение только по случайному стеклянному блеску глаз. То здесь, то там. Дальше. Ближе. Ближе.

Амаро медлил с ответом, как плохой актер, забывший слова посреди постановки. Он пожевал губами.

— Все ищешь врагов, мальчишка, — наконец протянул вампир. — С чего ты взял, что я знаю что-то об Аохе?

— Потому что эта дрянь выползла именно из ваших морочных притонов. Я знаю, что они собирались в вашей дыре.

Амаро засмеялся:

— Какие только идеи не приходят людям под видениями марева. Нельзя же слушать всех?

Морион веселья не поддержал, но и сбить с толку его оказалось непросто. Как он там сказал? Очень опасные и очень голодные. Амаро притворялся человеком,  пытался водить кругами и заговаривать зубы. Лорейн чувствовала, как медленно и любовно расставляется ловушка. На них.

Она вздохнула и чуть-чуть придвинулась к магу. От него веяло таким непрошибаемым спокойствием, что ну очень хотелось на ручки. Интересно, можно угрожать всех к чертям упокоить, если сидишь на ручках? Что ж, еще одно шипение из углов, и им представится шанс проверить.

— Некоторые идеи заходят слишком далеко, не находишь? — спросил Морион. — Просто скажи мне, кто был в ковене десять лет назад.

— Хм... — взгляд Амаро переместился за спину Лорейн, он смотрел куда-то в пустоту над ее правым плечом. Или в живую темноту. — Пожалуй, Слеза того стоит. Ты ведь уже узнал, кто такой Аох?

Неожиданная покладистость вампира сильнее встревожила Лорейн. Снова уловка? Она еще на миллиметр придвинулась к Мориону. Внезапно на ее бедро, обтянутое пальто и юбкой, легла его ладонь. По-свойски так легла, со знанием дела. Лорейн сбилась с дыхания и выпрямилась, будто осиновый кол проглотила и теперь усиленно прятала от вампиров. Может, Морион тоже на ручки захотел? Или от нервов что-нибудь помять захотелось?

— Конечно. Мне ли не знать одного из демонов Бездны? — расслабленно ответил маг. По бедру Лорейн пару раз ударили его пальцы, мягко намекая придвинуться.

Да кто Лорейн такая, чтобы сопротивляться соблазнительному предложению? Теперь между ними не втиснулась бы и ладонь, и она ощущала успокаивающее притяжение его ауры и тонкий привкус цитрусово-древесного парфюма в воздухе, которым дышала.

Амаро поднял ладонь, и в скупом свете блеснули два драгоценных кольца. Он потер нижнюю губу. В дрожащих пальцах трепетало нетерпение — оттого и камни в кольцах перемигивались бликами.

— Да... Твоя семья ведь тоже управлялась с демонами. Смерть иногда куда ироничнее жизни.

— А главное, неожиданнее, верно? — улыбнулся Морион зловеще. — Поэтому расскажи, что знаешь, пока я не умер от скуки.

— Нетерпение так свойственно смертным, — посетовал Амаро. — Вы не умеете растягивать удовольствие.

Лорейн запуталась, кто кому угрожает в этом разговоре. Конечно, лучше бы они — вампирам.  Но уверенности что-то не доставало, а уточнить случая не представлялось.

С уголка кресла исчезла ладонь Анока. Как и сам Анок...

Лорейн посмотрела на расслабленного Мориона. Карие глаза загадочно темнели под густыми ресницами. Она уже знала этот восхитительный взгляд, сама такого пару раз удостаивалась, — злодей медленно закипал. Ещё немного и доломает... кого-нибудь.

— Впервые я услышал о них лет пятнадцать назад, — сжалился вампир над умирающим. — Десяток отчаянных темных магов, влюбленных в Тьму. Золотая молодежь, окрыленная идеями неисчерпаемой магической Силы. Их фантазии были очаровательны и бесчеловечны. Они тонули в розовом дыму марева и зачитывались древними гримуарами.

Лорейн закатила глаза: клыкастый моралист пафосно описывал обычные выходные в любой студенческой общаге мвуза. Морион едва заметно шлепнул ее пальцами по бедру, скосив предупреждающий взгляд. Как будто сам не подумал о том же самом!

Между тем Амаро продолжил:

— Очень быстро от идей они перешли к экспериментам. Четырем все же хватило ума уйти из ковена до первой жертвы, и их осталось шестеро. И эти шестеро... Вкусив крови, уже не могли остановиться. Но не нам их судить, — с отеческим умилением улыбнулся вампир. — Ведь они тоже познали соблазн магической крови.

Морион вдруг повернулся к Лорейн, которая с широко раскрытыми глазами слушала пространные намеки Амаро. Губы мага щекочуще скользнули по ее чувствительному уху, обрушивая на тело целый поток потревоженных мурашек. Его рука с бедра поднялась на ее талию. Тепло, откровенно.

— Два, — шепнул Морион ласкающе, и сердце Лорейн зачарованно замерло.

— Пролив ее однажды, невозможно отказать себе в этом утонченном удовольствии снова... — закончил Амаро, и его глаза зажглись лихорадочным красноватым блеском.

— Три, — скомандовал Морион, резко вставая.

Мир покачнулся и смазался перед глазами Лорейн, яростно зашипев вокруг вампирьими измененными глотками. В руку мгновенно вцепились ледяные чужие пальцы, но она выскользнула из хватки, только кожу царапнули острые когти. А Лорейн с вскриком сначала полетела куда-то вверх, а потом резко вниз. Это Морион, гнусный злодейский злодей, рывком поднял ее с дивана, а потом, когда к ней кинулся вампир, как в диком танго, заставил отклониться назад, разворачиваясь. От взмаха его левой руки черная волна магии прорезала сонный пыльный воздух и рассыпалась белыми лезвиями, впиваясь в рванувшую на них стаю вампиров. От соприкосновения твари с воем вспыхивали на миг и взрывались пылью, с шумом орошая пол и диван прахом.

— Лорейн, справа! — крикнул маг, отпуская ее.

Ещё не обретя до конца равновесие, она наотмашь бросила куда сказано несколько полуоформленных некромантских заклятий, даже не целясь. Скорее от шока, чем осознанно. Но вышли чары на загляденье! Голубые всплески фейерверками расцветили скучную обстановку и сожгли еще пару тварей. Морион действовал куда эффективнее и эффектнее. Его заклятия стегали воздух смертоносными плетями, не давая скрыться вампирам даже в тенях. Казалось, что маг отводил душу, щедро выплескивая на них все накопившееся за два дня негодование. И за Стекло им досталось, и за ужин с Фреями. Ряды попавшихся под горячую руку вампиров редели стремительно. Прах к праху так и сыпался со всех сторон!

От Лорейн требовалось всего малость — не лезть под чужую магию и прикрывать спину. Проклиная Мориона, опять сделавшего из нее практика, Лорейн честно отрабатывала будущую премию.

— Хватит! — нечеловечески закричал Амаро, уже не прикидываясь немощным старцем и рванулся к ним. — Остановись!

Следующее некромантское заклятие смешалось с темными сполохами черного огня, и вместе они образовали вокруг магов мечущееся смертельное кольцо.

Лорейн опустила руки, сияющие голубым пламенем, и обернулась. Морион стоял с абсолютно черным клинком в руках, острие которого упиралось в грудь Амаро. Одно движение — и проткнет, как жука булавкой. Амаро оказался зажат между кромкой пламени и мечом. И со священным ужасом, если это понятие вообще применимо к вампиру, смотрел на черное лезвие, поглощающее свет.

Лорейн погасила магию и потерла запястье, царапины неприятно саднили.

— Клинок Тьмы, — прошептал Амаро, — давно я не видел этой магии. Ты снял печать...

— Приятно, что ты заметил, — светски заметил Морион.

— Я расскажу, что ты хочешь, просто уходи, оставь нас, — взмолился вдруг вампир. — Хочешь имена? Одного звали Герцогом, второй этот, был наследником Шарелов.

Лорейн подошла к Мориону и встала за плечом. Она снова чувствовала подавляющую энергию, которую он источал. Сейчас вся она, казалось, концентрировалась в черном оружии, сотканном из первозданной тьмы. Воздух сгустился и трепетал, потрескивая. Боги, даже уши закладывало от давления рядом с ним!

— Сделка отменяется, — тихо сообщил Морион и движением, не стоившим усилий, вогнал клинок в сердце вампира. Амаро осыпался серебристым прахом им под ноги, дом огласился воем его выживших сумеречных детей. Морион схватил Лорейн за плечо. — Уходим.

Мгновенный телепорт взвился из-под ног и поглотил их, унося прочь от опасности, но Лорейн успела на доли секунды увидеть, как искаженные яростью и утратой вампиры бросились в круг пламени. И как сполохи его жадно охватили белые полотнища, с гудением пожирая мебель.

И продолжила видеть эту картинку, когда они оказались вдруг у кареты. Позади ревело пламя, облизывая старый дом, и разбивались остатки стекол. Кучер, дожидавшийся их, меланхолично кинул под ноги папироску и открыл дверь кареты.

— Испугалась? — мягко спросил Морион, отпуская ее руку.

Лорейн покачала головой, а потом вдруг кивнула.

— Да, демон вас побери, проклятый Морион! Чтоб вам в бездну провалиться со всеми вашими ногами! — Она повернулась и со злой силой толкнула его в плечо. — Чуть за Грань в один конец не сходила! Чума вы несносная! Ненавижу вас!

Морион перехватил занесенную для очередного удара ладошку и легко привлек Лорейн к себе, обнимая. Она продолжила шипеть проклятиями и сыпать ругательствами, уткнувшись в его пальто, и пару раз мстительно ударила по спине. Потом шмыгнула носом и обняла мерзкого злодея. Чтоб ему пусто было.

***

***

— Он ведь вам так ничего и не сказал, — устало проронила Лорейн, когда они отъехали довольно далеко от вампирской улицы. Достаточно, чтобы впечатления слегка смазались, а сердце перестало выпрыгивать из груди.  — И боюсь, на маскарад вас тоже теперь не пригласят. Ну, может, как фокусника на фейерверк. Огненное шоу вы устроили на загляденье.

Морион позабавленно хмыкнул ей в макушку. Он все еще обнимал ее за талию, оставшись рядом, а она сидела и равнодушно смотрела в окно, опираясь спиной на грудь мага. Дождавшись развязки их приключения, дождь зарядил бодро и неутомимо. Стучал по лакированной крыше кареты, как просыпанный из мешка горох, и ручьями бежал по стеклу. Завтра погода обещала стать безобразно осенней.

— Я не говорил, что буду напрашиваться на маскарад у Амаро. Я сказал, что поговорю с ним, а потом  напрошусь на маскарад. Он отошел от дел, когда его изгнали из клана. Амаро потерял осторожность и начал... хм... продвигать культ свободного потребления крови. Проблемы людей вампиров никогда не волновали, но его поведение угрожало клану. Поэтому ему запретили охотиться в городах, вот он и прозябал в глуши, питаясь редкими жертвами.

— А остальные?

— У всяких идей есть последователи, как мы уже выяснили сегодня. Особенно у тех, что сулят свободу и власть.

— Но вы встречались и раньше. Вы знали Анока и ту вампиршу.

Он улыбнулся и посмотрел вниз, на ее руки. Лорейн неосознанно потирала подушечкой большого пальца царапину на запястье. Не смертельное ранение, конечно, но неприятное напоминание. Он осторожно взял ее руку и развернул к себе. Теплая заживляющая магия заскользила по коже, стирая красноватые следы когтей, но он не торопился отпускать ее руку. Еще раз провел пальцами, задевая не только нежную кожу, но и что-то неуловимое, чувственное, внутри, и, не заметив этого, опустил ей на колени.

— Да. Приходилось вести некоторые дела, чтобы выследить его. Как я и говорил, днем вампиры слабее, поэтому тщательно оберегают гнездо.

Лорейн лихорадочно соотносила все ниточки, которые у нее накопились. Ковер получался безвкусно пестрый. Неужели вся тайная жизнь столицы настолько связана? Безумные ковены, жуткие жертвоприношения, вампиры с их нелегальными развлечениями. Самой жирной черной ниткой был, конечно, Морион, куда без него? Он накрепко связывал все воедино. В общем, целое злодейское сообщество. Наверняка, еще и членские карточки печатают. Кровью.

Лорейн вздохнула и откинула голову ему на плечо.

— Так вы... Вы не собирались давать ему эту Слезу, вы пришли убить их.

— Виновен, — насмешливо признался Морион, которого не расколол ни один суд. — Слеза — потрясающий артефакт, оставшийся у главы столичного клана. Он способен влиять на время. Например, для Диона и его приближенных всегда длится ночь. А для Амаро Слеза могла бы вернуть молодое тело. И тоже подарить ему вечную ночь.

— Амаро вам не поверил.

— Я и не надеялся, что поверит. Я хотел немного усыпить его бдительность и отвлечь внимание от того, что на мне больше нет печати. А если повезет, узнать что-нибудь полезное для себя.

— Отвлечь? — Она вдруг села прямо и повернулась, с нажимом глядя в карие глаза. — Мной! Вы специально сказали им, что я маг! Чтобы подразнить, как конфетой! Зачем тогда было закутывать меня, как монахиню Светлого ордена?

Ее возмущению не было предела. Бесконечная бездна, да Морион вел даже не двойную, а тройную игру! Подлый интриган!

— Потому что я собирался их только подразнить, но совершенно не собирался вами делиться, — рассмеялся подлец без капли раскаяния. Эта бессовестная самоуверенность шла ему ровно настолько, насколько бесила Лорейн. — Мне было нужно, чтобы они начали осторожную охоту, а не обезумели от жажды. Но я в любом случае не позволил бы причинить вам вред.

Она выразительно показала залеченное его магией запястье.

— Служение злу все-таки связано с некоторыми рисками, — иронично цокнул он языком. — Потребуете моральную компенсацию?

— Кажется, вы просто пытаетесь меня извести, чтобы не платить по счетам.

Лорейн почти обиженно откинулась спиной на сидение и расстегнула душащий высокий ворот платья.

— Ерунда, — расслабленно отмахнулся Морион. — Вы не представляете, о каких суммах идет речь. Я единственный наследник некогда большого рода. Я могу позволить себе одного жадного мелочного приспешника. Конечно, придется сократить расходы на вино и женщин...

Лорейн закатила глаза:

— Вы не пьете, Морион. За два дня вы не выпили ничего крепче кофе, хотя повод у вас определенно был, и слишком хорошо разбираетесь в чае. Мой отец, например, считает чай разновидностью компота.

— Может, я пью под покровом ночи? Когда все раздражающие темные ведьмы сладко спят?

— Ну, во-первых, вы бы столько не выпили, а во-вторых, вы в девять утра выглядели отвратительно бодрым. Наверняка еще и встаете часов в шесть.

— И ничего-то от вас не утаишь, — с кошачьим прищуром качнул он головой, и у Лорейн появилась острая необходимость стукнуть его еще разок.

Однако ограничиться пришлось ядовитой улыбкой:

— Тем не менее, вы от меня постоянно что-нибудь утаиваете. Какие-нибудь незначительные милые пустячки, вроде жутких подвалов и полчища голодных вампиров. Даже не представляю, что обнаружится завтра.

Морион, искренне наслаждаясь ситуацией, смотрел на нее из-под темных ресниц.

— Признайте, Лорейн, я умею удивлять.

— Предупреждаю, Морион, я умею убивать, — в тон ему ответила она, и между ними воцарилось удивительно уютное взаимопонимание. Злиться долго на бесстыжего злодея просто не получалось.

Бросив случайный взгляд в окно, Лорейн заметила, что мимо уже замелькали каменные улицы Талвеллы. Жизнь в столице кипела даже под дождем, магические огни на вывесках попадались все чаще, пешеходов и карет прибавлялось с каждым поворотом. Вид суетливых проспектов успокаивал, окончательно стирая ужас встречи с Амаро и его сумеречными детками. Здесь не было места ночным кошмарам.

— Сначала  в банк или за Стеклом? — спросил Морион, проследив за ее зачарованным взглядом.

— А может, для начала отметим победу над вампирами? Я ужасно голодная. Подвиги и сражения, знаете ли, страшно выматывают.

***

«Мы получаем именно те кошмары, которых заслуживаем» (Д. Митчелл)

Оказалось, что во вкусе Мориону не откажешь. Не то чтобы у Лорейн в этом оставались какие-то сомнения, но мелочиться он не любил. Вообще. Или не считал нужным. Так что, ее скромное предложение перекусить по дороге привело их в «Чертополох», один из лучших ресторанов Талвеллы.

Нет, Лорейн, в принципе, ничего против не имела. В другое время. В другой одежде. Да хоть бы без пыльного присутствия Амаро на пальто. Одежду они, конечно, почистили магией, но по ощущениям, Амаро все еще незримо был с ними.

— Вам не кажется, что это слегка чересчур? — с сомнением посмотрела Лорейн на золоченые ажурные лозы чертополоха на окнах и дверях, вылезая из кареты. — Когда я предложила праздновать, я не имела в виду, что надо делать это с размахом.

— Тогда просто делайте это с комфортом, — поделился ценным советом темный гедонист и потащил ее к красной ковровой дорожке.

Лорейн честно пыталась немножко упираться, но силы оказались неравны. Слуги в черных строгих костюмах с вежливым интересом наблюдали, как щеголеватый Морион невозмутимо тащит взлохмаченную недовольную ведьму к дверям. От ее каблуков только искры по мостовой не летели.

— Я знаю превосходный ресторанчик на Малой Похоронной, — намекнула она.

— Уверяю вас, леди Лорейн, здесь неплохо кормят, — изобразил типично мужское непонимание намеков он.

— Я не одета.

Морион ободряюще похлопал ее по ладони на своем локте:

— Вы очень одеты, Лорейн, более чем.

— Я вас...

— Ненавидите, — кивнул он, — помню.

Тут пришлось замолчать, потому что простор для препирательств закончился, началась ковровая дорожка, а перед ними почтительно распахнули тяжелые двери. Морион повернулся к раздосадованной Лорейн, смирившейся с неизбежностью давиться шедеврами высокой кухни в неподобающем виде, и наклонился к ней ближе.

— Перестаньте хмуриться. Не думал, что вашу веру в себя способно пошатнуть дурацкое платье. Вы все равно прекрасно выглядите. Не относитесь к этому так серьезно, просто наслаждайтесь.

— То есть, платье дурацкое, — уловила она, разумеется, главную суть, и Морион бессильно рассмеялся.

У них приняли пальто и проводили в отдельный кабинет. Маленькая уютная комнатка со столиком на двоих была отделана черным бархатом и раскрашена золотыми узорами чертополоха. Дорого, красиво, утонченно. Особенно Лорейн понравилось окно в пол — оно открывало прекрасный вид на улицу и канал, но прохожие не видели гостей ресторана. Потрясающая задумка.

Бросив Мориона разбираться с меню, Лорейн удалилась в дамскую комнату. Хотелось придать себе хоть отдаленное сходство с приличной леди. На сходство с дочерью светлого пэра она уже даже не замахивалась. Но сверкающее от десятка хрустальных светильничков зеркало отразило... некроманта. Обычного такого некроманта, вернувшегося с кладбища. Белые волосы всклокочены, живописные синяки под глазами уже победили пудру, скромное платье издевательски оттеняет ее инфернальную красоту. Лопаты только не хватало, и ту Морион обещал подарить.

— Чума проклятая, — протянула Лорейн и прикрыла лицо руками, опираясь локтями на каменную длинную столешницу с раковиной.

Когда первый шок прошел, она порылась в сумочке, нашла алую помаду, хохотнула, представив тот же ужас, но с помадой на губах, и порылась ещё. Пудра нашлась, когда она вытряхнула все содержимое на стол. Какие-то полчаса и немножко ругани с магией напополам, и она вернулась к столику. Не сказочной феей, конечно, но относительно приличной ведьмой.

— Я рад, что вы все-таки решили составить мне компанию, — отсалютовал он чашкой кофе. — Сейчас принесут жаркое, салат и чай. — Поймав ее взгляд, он улыбнулся: — Черный. С клубникой. Без брусники. Всё, как вы любите.

— Я люблю с бергамотом, — ворчливо просветила она, усаживаясь на кресло. — А в тот раз про клубнику я вам поверила. В первый и в последний раз.

— Но я ведь не соврал.

— Просто умолчали о побочных эффектах. Еще мелочь в копилочку, что вы утаили.

— Не делайте из меня монстра. Я не виноват, что вы прогуливали травологию, — открестился он от обвинений.

— Так вы еще и ботаник, — двусмысленно уколола Лорейн.

Морион с достоинством прикрыл глаза и очень скромно заметил:

— Я полон талантов.

Наконец принесли еду, и Лорейн все же решила последовать начальственному совету. Наслаждаться. Она медленно ела прекрасное жаркое, смотрела на серебристые блики холодной воды в канале и думала о том, что еще узнала сегодня. Покоя не давал тот проклятый ковен. Если Мориону нужны имена, то почему он не дослушал Амаро? Мерзкий упырь уже начал признаваться.

Когда аппетит уже нельзя было испортить, она решилась.

— Я кое-что заметила сегодня.

— Говорите, — разрешил он с легкой усмешкой.

— Этот разговор с Амаро... Значит, вы считаете, что вашу семью убили люди из ковена Аоха?

— Я не считаю, я знаю это.

Морион с исключительными манерами действовал ножом и вилкой. Выглядело медитативно.

— Вы сама лаконичность. Опять ничего не расскажете?

— Ковен Аоха — сборище спятивших черных магов. А если подробнее... Вы слышали что-нибудь о семьях Ядовитого букета?

— Они ведь не из нашей страны? Из Астона, верно? — она чуть приподняла бровь, дожидаясь его кивка. — Я читала о них. Букет — несколько аристократических темных родов, которые получили свою силу от демонов.

— В целом, так. Правда, не несколько, а пятьдесят. Внушительная цифра, по-моему. В общем, если опустить жуткие подробности, они поглотили Силу призванных демонов, а остатки запечатали в родовые артефакты. Потрясающая смекалка, будоражащая умы и за пределами их страны. Но заклятия, которыми призывали и связывали демонов, были уничтожены. Во избежание. Я знаю только одного мага, который смог приблизиться к чему-то подобному, и он тоже из Букета. Ковен Аоха очаровался именно их идеями, перемешав с дремучими жертвоприношениями.

— Но жертвоприношения бессмысленны, — нахмурилась Лорейн и замерла с поднятой вилкой. — Это доказали еще двести лет назад. Слишком короткий всплеск энергии, которая сразу рассеивается. Пустота поглощает ее мгновенно вместе со смертью. Даже некромант может удержать в реальности только сущность, и не более пяти процентов магической силы. Современные заклинания стабилизируют и усиливают магию без всяких...

— Да, — кивнул Морион, прерывая ее научно обоснованные размышления. — А что, если вложить в формулу заклинания выплеск магически одаренной жертвы?

— Но... — Лорейн усмехнулась абсурдности его слов (это где найти такого мага, который даст уложить себя под нож?) и приняла условия игры. — Ну... Будет выше выплеск, а толку-то?

— А если напитать этим всплеском заклинание?

Она нахмурилась и воткнула вилку в сочный кусочек помидора.

— Чисто теоретически мы получим какое-то невероятно сильное заклинание. Но практически... перенаправить энергию в моменте невозможно.

— Мы имеем дело с людьми, которые не верят, в то, что это невозможно.

Лорейн прикусила губу.

— Значит... Когда у них не получилось, они решили, что дело не в технике исполнения ритуала, а в количестве жертв? — Она в ужасе посмотрела на Мориона, надеясь, что он опровергнет ее выводы.

— И в качестве, — добавил он согласно. — Поэтому и провели ритуал со старой темномагической кровью.

— И теперь они хотят попробовать «лунную кровь»?

— Вероятно, попробуют. И знаете, что?

— Что? — легко поддалась она, покручивая в руках вилку с нанизанным помидором.

— Кое-что у них даже может получиться... Лунная кровь обладает особым резонансом к темной магии. Не снижает ее силу, как светлая, а может усилить при правильных заклинаниях. Поэтому я пытаюсь узнать, что за ритуал был проведен десять лет назад.

Лорейн отложила вилку.

— Вы не знаете.

— Нет. Тогда мне недоставало опыта и знаний, чтобы понимать и не упускать детали. А сейчас — информации. Ковен использовал нечто свое, дикое и почти первобытное.

— Может, стоило дослушать Амаро?

Морион саркастично фыркнул:

— Он солгал. Даже эта старая пиявка боялась тех, кому в голову может прийти использовать для жертвы кровь вампира, например. Но кое-какую дельную мысль он мне подсказал. Завтра попробуем проверить.

Она застонала, предчувствуя новый насыщенный рабочий день и отвернулась к окну.

— Надеюсь, завтра без вампиров?

— Завтра обещаю вам только общество демонологов.

Лорейн не знала, успокаивает ее это обещание или напрягает, поэтому только вздохнула и поднесла к губам чашку с чаем. Она смотрела на блики воды, на каменную набережную, на высокие дома столицы. На изящного юношу с рыжеватыми волосами на той стороне канала. Он стоял так неподвижно, как могут только...

— Лорейн!

Чашка накренилась, и она плеснула чай на скатерть.

— Бесконечная бездна! — прошипела она, отставляя чашку и снова посмотрела на набережную. — Мне показалось...

Там никого не было.

Да и через магическое стекло их ведь с улицы не видно.

Не видно же?

***

По дороге в банк и в артефакторную мастерскую Лорейн хмурилась и смотрела в окно, выискивая в дождливых отражениях и среди вереницы прохожих тонкую фигуру хищника. Или хищников. Кто знает, сколько их ускользнуло из горящего дома, а может, из ее воспаленного воображения? Возможно, стоило поделиться с Морионом своими сомнениями (или галлюцинациями), но сначала захотелось точно удостовериться в природе видений. А то посчитает ее законченным параноиком. А так считал загадочной женщиной. Наверное. Скептически поглядывая на ее настороженные, совершенно незаметные взгляды по сторонам.

В мастерской, пока старенький артефактор пытался реанимировать ее разбитое Стекло, чтобы сохранить всю очень важную чепуху, которая там накопилась за год, Лорейн отошла к окну и спряталась за вишневой шторой.

— За кем мы шпионим? — заговорщицким шепотом спросил Морион, нависнув над ней сзади. — Скажите, может, помогу.

Лорейн испуганно подпрыгнула и чуть не ударила его локтем под дых. Чисто машинально. И чуть-чуть поучительно.

— Что вы подкрадываетесь, как Мрачный жнец?! С ума сойти можно. — Она снова посмотрела на улицу. Там шли люди и дождь, но никаких тощих видений. — Не знаю. В ресторане мне показалось, что за нами увязался вампир.

— Вы про Анока или Фелис? — уточнил Морион, подозрительно не удивившись. — Да, они сбежали еще до того, как запахло жареным Амаро. Теперь тащатся за нами по всей столице. Вернее, за мной.

Лорейн отпустила штору и повернулась к нему.

— То есть, вы знали? Я видела только Анока, когда мы сидели в ресторане.

— Ах, вот оно что. Я было подумал, вам чай не понравился. — Продолжил мягко насмешничать Морион. — Вы так элегантно выплеснули его на стол. Я восхитился вашим непринужденным манерам.

— Уже немножко жалею, что не в вас, — проворчала она. — Чего хотят эти твари?

— Отомстить, конечно же, Амаро был отвратительным главой клана, но одиночкам приходится куда хуже. Сейчас их ведет ко мне инстинкт защитить свою стаю, и так мне легче будет разобраться с ними.

Он протянул руку мимо нее и отвел тыльной стороной ладони штору, тоже бегло просматривая улицу.

— Мне что-то угрожает?

— Не думаю.

— Не думаете, значит? — опасно переспросила Лорейн. Ее прищур тонко намекал, что сейчас одному привлекательному одинокому злодею продемонстрируют теплый семейный скандал. — А если все-таки подумаете немножко?

Он со всем вниманием склонил набок голову.

— Скромно считаю себя более заманчивой и обоснованной жертвой мести. Но до вас добраться, конечно, проще.

— Превосходно, Морион, — прошипела Лорейн. — Помните, вы обещали мне полный пансион?

— В самом деле обещал?

— Гарантировал трудовым договором, — подчеркнула она, что от гостей он не отвертится. — В общем, я переезжаю к вам, пока вы не избавитесь от вампиров.

— Ото всех? — с улыбкой уточнил он.

— Хотя бы от тех, которые угрожают лично мне.

— Ваше Стекло готово, — позвал из-за темной стойки с яркими настольными лампами мастер. — Все перенес. Пользуйтесь.

— Сделаю все возможное, — развеял сомнения Морион, жестом приглашая ее забирать артефакт.

Лорейн подняла с бархатной подложки новое черное Стекло и улыбнулась, глядя, как по глянцевой поверхности растекаются узоры чар, похожие на морозный рисунок.

— Забавный факт дня! — заорало Стекло жизнерадостно, разбрызгивая вокруг прозрачные праздничные огоньки. — Инфаркты чаще случаются в понедельник!

Лорейн счастливо рассмеялась и прижала к груди раздражающий артефакт. Как же ей его не хватало!

Морион неодобрительно качнул головой:

— Инфаркты чаще случаются у людей, которые используют это заклинание.

— Ай, перестаньте, Морион, я благодаря ему нашла работу. С полным пансионом. Скажите же, оно вас покорило?

— И у тех, рядом с кем его используют, — не поддался и даже не улыбнулся он.

— Вы ужасно мрачный тип, — обозвала его на радостях Лорейн, на секунду позабыв обо всех опасностях и вампирах, и пошагала к выходу. — Напишу горничной, чтобы собрала мой дорожный чемодан.

Когда карета остановилась возле узкого и милого особняка на улице Висельника, в легких сумерках уже загорались фонари. Брезжили в сыром туманном воздухе, напоенном дождем, блеклыми пока, желтовато-розовыми огоньками. Лорейн шагнула на мостовую и посмотрела вверх, на темные окна своей спальни. Горничной она разрешила не дожидаться ее и идти домой сразу. Но что-то было не так.

Она все смотрела на окна и не понимала, откуда пришло холодящее спину чувство. Морион захлопнул дверцу кареты и встал рядом. Блик от фонаря мигнул маячком на стекле второго этажа. Лорейн резко перехватила его за руку.

— Они здесь. Грейси никогда не оставила бы открытым окно.

Он проследил за ее взглядом. Приоткрытая створка почти сливалась с рамой, туда как раз падала тень от лепнины.

— Оставайтесь в карете, — приказал Морион и быстро направился к ступеням.

— Ключ... — протянула она ладонь, но маг отмахнулся. Она сунула ключ в карман и потопталась на месте, глядя, как он энергично поднялся по ступенькам. — И чемодан не забудьте! Зеленый! Я просила в коридоре оставить.

Он взялся за круглую ручку двери и обернулся, изогнув бровь:

— А у вас их много?

— Нет. Но я понятия не имею, за какую сумку или саквояж вы схватитесь, — пожала она плечами.

— Ясно. Зеленый, — согласился Морион, понимая, что в чужом доме и правда так проще отличить чемодан от саквояжа.

Дверь поддалась ему, как прожженному взломщику, без малейшего сопротивления и скрипа. Морион исчез в темном проеме, а Лорейн привалилась спиной к блестящей стенке экипажа, покрытой мелкими каплями дождя. Вскоре на втором этаже включился свет, Морион закрыл створку и махнул рукой из окна, то ли убеждая, что уже расправился с вампирами, и она может спать спокойно и дома, то ли просто сообщая, что не нашел пока ни одного чемодана. Лорейн предпочла остаться на месте и дождаться более понятных жестов.

Появился он через пять минут. С правильным чемоданом и сразу передал его кучеру.

— Ну как? — тревожно спросила она, скрещивая руки на груди.

— Никого нет. Но я просил вас остаться в карете.

Лорейн отлипла от мокрой стенки.

— А вдруг, вам бы понадобилась моя помощь, и вы бы махнули мне из окна?

— Я и так махнул вам из окна, — усмехнулся Морион, открывая перед ней дверь кареты. — Что же вы не побежали меня спасать?

— Надо было махать более понятно, панически. Можно было еще покричать. А то не совсем ясно, умираете вы там или приветы шлете.

— Обещаю, Лорейн, как в следующий раз начну умирать, обязательно дам вам знать.

***

Гостеприимству Мориона не было предела. Он без колебаний отдал ей на поругание и разграбление огромные покои на втором этаже. И Лорейн сразу же поругалась на перегоревший световой кристалл (его тут же заменили), а после ужина разграбила библиотеку и шкафчик с запасом ароматных солей в прилегающей к спальне ванной.

Комната раньше принадлежала одной из его теток, и несмотря на то, что личные вещи давно убрали, в мебели и стиле до сих пор чувствовалась женская рука. Да, здесь, как и в кабинете Мориона, повсюду бросались в глаза темномагические чрезмерности, подчеркивающие демоническую природу хозяев, но комната все же была женской. Мужчины редко думают о таких милых мелочах как туалетный столик с миллионом ящиков, зеркала в пол и шкаф, в котором можно хранить десяток-другой скелетов и сотню платьев. Вещи Лорейн, заботливо собранные Грейси, очень сиротливо поместились на паре полочек и паре вешалок.

— Это всего на несколько дней, — сочла своим долгом пояснить Лорейн очень выразительно молчавшей служанке.

— Как будет угодно, леди, — прошелестела она без единой эмоции, ставя на полочку одни-единственные туфли.

Когда служанка удалилась, сообщив, что по любому вопросу ее можно вызвать колокольчиком, Лорейн решила для себя, что ни за что этого не сделает. А Мориону завтра придется приютить и ее служанку, не умеющую дерзить выразительным молчанием и кроткими взглядами.

Оставшись в одиночестве, Лорейн наконец немного расслабилась, а комната приобрела более обжитой вид. На туалетном столике появилась россыпь шпилек, заколка, расчески и духи, на тумбочке у кровати — книга с закладкой из фантика и поднос с чайником и чашкой. Потом Лорейн побродила по невыносимо тихим покоям, с интересом изучая вязи защитных заклинаний в стенах, потом связалась по Стеклу с мамой и душевно наврала, что все в порядке и проклятый уголовникзавалил ее скучнейшей бумажной работой.

— Нет, мамочка, честно не совращает, никаких намеков даже, — убеждала она, расчесывая высушенные волосы. — Как это плохо? Прекрати, пожалуйста, позови лучше папу.

Закончив дикий разговор, Лорейн, в приливе внезапного вдохновения, еще Диане хотела рассказать о приключениях последних дней. Но потом представила, какую лавину дотошных расспросов это спровоцирует и наврала, что устроилась на работу к плешивому старому лекарю регистрировать рецепты (Морион сам виноват со своей брусникой!).

Успокоив всех, что прожила самый скучный день своей жизни, Лорейн проверила, хорошо ли закрыты окна. Они, кстати, тоже выходили на улицу и въездные ворота. От фонарей тянулись по гравию и розам длинные чернильные росчерки ночных теней, но ни одна не шелохнулась и не блеснула мертвыми глазами.

Задернув тяжелые шторы, Лорейн поплотнее запахнула белый шелковый халат и залезла в монструозно огромную кровать. Простыни устроили ей ошеломительно ледяной прием, даже пришлось греть магией. Первый час без сна пролетел почти незаметно: устроившись в гнезде из подушек она читала о перипетиях столетнего воздыхания прекрасного эльфа из запретного леса по не менее прекрасной чародейке. Как за сто лет чародейка из дивного персика не превратилась в костлявый сухофрукт, автор умалчивал, но, полистав книжицу до конца, Лорейн убедилась, что закончилось у них все... затейливыми позами. Фыркнув, она отложила книжку подальше, погасила свет и сложила на груди руки. Сон не снизошел.

Дом, до этого поражавший тишиной, сразу зашуршал, заскрипел, задышал... Лорейн лежала в полной тишине, сливаясь с пуховыми подушками, и чувствовала, что совершенно одна в громадине пустой комнате.  Тени сливались, шуршали и жили. Она сглотнула и включила свет. Второй и третий час без сна потянулись мучительнее. По окну снова забарабанил дождь, ветер усилился, и по стеклу панически застучала ветка (Лорейн очень надеялась, что ветка!), просясь впустить ее немедленно внутрь.

— Да что б вас всех в Темнейшую бездну затянуло! — она отбросила одеяло и нащупала ногой тапочки. — Вместе с вампирами желательно!

Прихватив подушку, она встала и крадучись выглянула в коридор. Горизонт, то есть коридор, был чист. И темен, как помянутая всуе Бездна. Лорейн прищелкнула пальцами, вызывая маленький магический огонек. Морион как-то неопределенно махнул рукой в сторону своего кабинета, когда объяснял, как найти его, если случится что-нибудь совсем неординарное. Такое как вампиры, примерно. Вампиры пока не случились, но она и сама себя прекрасно напугала до трясущихся ног.

Если Морион хотел спрятаться, то стараться надо было лучше. Его комнаты находились недалеко от кабинета, найти злодея оказалось проще пареной мандрагоры. Да он даже магический замок не ставил! Только обычный. Дилетант. Лорейн заглянула в комнату, чтобы убедиться, что это — нужная. Потом тактично постучалась, так и заглядывая внутрь. Он шторы не занавешивал, и комнату заливал свет фонарей. Морион спал. Ни совесть, ни кошмары его не мучили. Лорейн вздохнула, обняла подушку и пошла мучить Мориона за них.

Обойдя исполинскую кровать, она остановилась перед безмятежно спящим на боку магом и тактично покашляла. Он тут же открыл глаза, моргнул, потом приподнялся на локте, тряхнул головой и пальцами потер глаза. Одеяло приоткрыло красивый торс, стыдливо оставив все самое пикантное в тепле.

— Лорейн? — хрипловато спросил он. А затем все же проснулся: — Какого демона? Вы пришли меня задушить подушкой?

— Ах, это, — она ещё разок кашлянула, представив, как со стороны выглядела. В белом, с распущенными волосами и с подушкой в руках. Только Стекла с фактами не хватало для полного инфаркта. Она хихикнула. — Мне не уснуть.

Морион смотрел на нее не очень дружелюбно, как любой разбуженный злодей.

— И что я должен с этим сделать? Спеть вам колыбельную?

— Мне страшно, мне везде мерещатся вампиры, я не могу оставаться одна.

— Так позовите служанку.

Лорейн представила, как та девица будет молчать, если позвать ее среди ночи. По всему выходило, что будить Мориона проще. Тем более, он уже разбужен.

— Подвиньтесь, я лягу с вами.

— Вы шутите, — уверенно и неприязненно заявил он. Но жуткое видение с подушкой не шелохнулось. — Вы не шутите.

— Двигайтесь, Морион, — вместо очевидного ответа поторопила она, — у меня уже ноги замерзли. Вы знаете, что у вас тут сквозняки?

Он сел в кровати и снова потер лицо ладонью.

— А вы знаете что-нибудь о личном пространстве? Или хотя бы о стыде? — наконец проснулся он достаточно, чтобы иронично воспринимать неизбежное.

— На половине этой кровати чудесно поместится и ваша личность, и ваше эго. А еще я слышала, что стыдно заставлять девушку мерзнуть.

Он усмехнулся.

— Ладно, Лорейн. Но чем вас не устраивает та половина кровати?

Она посмотрела на нетронутую гладь одеяла, уходящую вдаль... Потом посмотрела вниз, на Мориона, скептически ожидающего ответ.

— У вас половина уже нагретая.

— Просто фантастическая наглость, — искренне восхитился он и начал сдвигаться в сторону ледяного чертога. — Нужно внести в ваш трудовой договор допсоглашение о домогательствах.

— Вы собираетесь меня домогаться? — не особо поверила Лорейн, забираясь вместе с подушкой в изумительно теплую кровать.

— Нет, — лаконично намекнул он, отворачиваясь.

Лорейн хмыкнула. Маме капель не хватит, чтобы запить это допсоглашение.

Тепло с тонким привкусом дерева и цитруса окутало уютом, и Лорейн провалилась в сон без сновидений.

Более доброго утра у Лорейн давненько не наступало. Приоткрыв глаза, она с чувством потянулась на мягких подушках, сладко вздохнув, и улыбнулась. Потом посмотрела на совершенно чужой потолок над головой и совершенно чужие черные колокольчики хрустальных бра, и улыбка сползла. Вокруг утопала в сером осеннем свете чужая комната, чужие шторы и прочее, прочее, прочее.

— Вот проклятье!

Лорейн резко села на постели. Тоже, разумеется, чужой. Мориона уже и след простыл. В прямом смысле — она даже ладонью провела по простыни. Холодная и скользкая. Лучший драконий хлопок, можно не сомневаться. И когда сбежал Морион?

Со смутным подозрением, что слегка злоупотребила гостеприимством и уже опаздывает приспешничать, Лорейн вызвала на ладони часовую сферу. Десять. Двойное проклятье! Теперь понятно, почему она так чудесно выспалась. Находясь в двух шагах от рабочего места, она умудрилась опоздать на час! Усмехнувшись диковатой мыслишке, Лорейн начала вылезать из кровати. За ночь она подтянула к себе еще парочку подушек, получился шикарный пуховый бастион, из которого не так-то просто выбраться.

Оправив длинные юбки халата и ночной сорочки, обернулась. С одной стороны, она опаздывает. С другой стороны, она ужеопаздывает, так что же?

Поддавшись искушению, Лорейн бегло окинула взглядом его комнату. Все здесь было подстать кабинету и самому Мориону: удобно, стильно, в мужественных темных тонах. Белоснежные простыни сочетались с белоснежными рубашками, строгая и изящная темная мебель — с темными костюмами. Некоторые называют такие чистые и стильные комнаты безликими, но Лорейн казалось, что это как раз больше всего говорит о хозяине: вкус, чувство собственного достоинства, отсутствиелюбой небрежности. Морион не станет закладывать книжку фантиком, оставлять крошки в постели и разбрасывать носки. А еще он не пьет и не курит. Но хаос в его жизнь приходит с тайными обществами, сделками с вампирами и чернейшей магией, которую только можно изобрести. Ну и немножко — с ней самой, к чему скромность?

— Вы очаровательны, лорд Морион, — вернула Лорейн комплимент, не боясь быть услышанной, и подняла с кровати свою подушку. Ну или не свою, они все были отвратительно одинаковые.

Находя некоторое сходство с прошлым вечером, Лорейн осторожно приоткрыла дверь его спальни и выглянула в коридор. Как бы ни были они с Морионом близки этой ночью (на расстоянии вытянутой ноги), не стоило бродить по его дому неглиже. Коридор, к счастью, оказался пуст, хоть и освещен утренним скупым светом. Определенно, были плюсы и в том, что злодей живет один и не нажил себе новую уйму родственников. Лорейн прикусила губу и рысцой пробежала в комнату, чувствуя себя героиней тайного романа. Тайного настолько, что о нем не знает даже главный герой.

В гостевой спальне все было прибрано, расправлено и заправлено. В идеальной глади покрывала сквозило знакомое молчаливое порицание. Лорейн поняла, кого ей напомнила та служанка — гувернантку, которая изводила ее все лучшие годы детства. Поэтому бросила подушку в изголовье и дернула покрывало с кисточками за край, полностью нарушая невыносимую скуку идеального порядка. Маленькая месть сразу улучшила настроение, и, надевая хорошенькое темно-вишневое платье, Лорейн даже напевала легкомысленную песенку. Которую знать такой леди, как она, разумеется, не стоило.

Собравшись и для храбрости выпив воды (завтрак для тех, кто спит почти до обеда), Лорейн пришла к кабинету. Вздохнула. Постучала. Заглянула.

— Доброе утро?

— Это вы у меня спрашиваете? — смешливо поинтересовался Морион, едва поднимая голову от рабочего стола. — У меня доброе. А у вас?

Лорейн сочла это за приглашение вторгаться и дальше во всякие личные пространства, вроде кабинета, и зашла, прикрыв за собой дверь. Морион увлеченно разбирал какие-то бумаги, сортируя их в две стопки: одну высокую и вторую, едва-едва поднимающуюся от стола.

— Мне не стыдно, — на всякий случай заявила она, воспитанно складывая руки перед собой на сумочке.

— Не питаю на этот счет никаких иллюзий, — в тон ей ответил он и скептически хмыкнул, возвращаясь к бумажкам. — Вы просто прелесть какая бесстыжая девица.

— Вы просто прелесть какой хам.

— Я еще и радушный хозяин, — напомнил он и потянулся к неизменной чашке кофе.

Лорейн подошла ближе к столу, легонько присела на край и заглянула в бумаги. Она никогда прежде не видела полицейских отчетов, но могла бы золотой поставить, что это они. На это слегка намекали печати полицейского архива Талвеллы и сухие формулировки корявым почерком с кляксами. Лорейн прижала один лист пальцем и прочитала дату. Тринадцать лет назад.

— Может, вам помочь? — она кивнула на бумаги.

— Нет, я почти закончил. — На его колене действительно лежала практически опустевшая папка.

— Значит, не мешать. Надо полагать, сортируете по принципу «Клэр» и «не-Клэр»?

— А вы проницательны, — шутливо похвалил Морион и отложил очередной лист в тощую папку.

Лорейн наклонилась над листом с дешевой черно-белой магографией.

— Патрик Солер, — прочла она имя в графе заявления о пропаже. — Это немного не Клэр.

— Чрезвычайно проницательны, — иронично подчеркнул Морион и посмотрел ей в глаза. — Хотите чаю?

Пару секунд они просто рассматривали друг друга. Это был достойный поединок.

— Хочу, — вызывающе призналась Лорейн и скрестила на груди руки. — И завтрак.

Он мягко улыбнулся и потянулся к колокольчику.

— Ваши аппетиты растут.

— Еще бы. Я с ужина ничего не ела.

— И пропустили завтрак.

Если Лорейн и смутилась от его взгляда, полного скрытого веселья, то совсем чуть-чуть. Она взяла со стола карандаш и покрутила в пальцах.

— Могли бы и разбудить, раз уж на то пошло.

— Решил, что вам не повредит выспаться после всех приключений, а мне не повредит провести несколько тихих скучных часов за бумагами.

— Извините, — запоздало качнула она головой.

— Не извиняйтесь, Лорейн, я давно не высыпался в такой приятной компании.

— Подозреваю, что и сегодня не удалось? — покаянно пробормотала Лорейн и вздохнула, откладывая карандаш обратно. — Но да, кажется, вам сказочно повезло, что в некроманты вы не наняли хмурого типа с лопатой. Представьте, если бы ночью к вам заявился такой?

Морион против воли представил и расхохотался.

— Ладно, Лорейн, я все могу понять, но... зачем вы взяли подушку?

Она пожала плечами:

— Ну, вдруг, у вас бы не оказалось запасной?

— У меня для вас оказалась целая запасная комната.

Лорейн вспылила.

— Перестаньте, Морион, ночью это казалось вполне логичным решением.

— Даррен.

— Что?

Она посмотрела на мага, расслабленно сидящего в рабочем кресле с кипой бумаг вокруг.

— Я, возможно, старомоден, но раз уж вы залезли в мою постель, хотя бы зовите по имени. Я уж не прошу перейти на ты.

— Но ведь ничего не было.

— Я помню, — иронично кивнул он.

От дальнейшей неловкости спасла служанка. Та самая. Принесла обещаный завтрак. Лорейн заняла облюбованный ранее диванчик с низким журнальным столиком и подтянула поближе поднос с чем повар послал. Взаимопонимание с... Дарреном продолжало радовать. Он не стал предлагать спуститься в столовую и сидеть там в гордом одиночестве с кашей за дубовым столом на двенадцать персон и с парочкой стервятников-слуг за спиной. Догадался, что откажется.

«Идя по чужим следам, можно и заблудиться» (Неизвестный следопыт)

—Он — это кто?

— Старый друг.

Встречать, стало быть, собирался радушно. Что ж, заинтриговать получилось.

— Так, у вас и друзья есть, не только враги?

Лорейн с легким недоумением смотрела, как он сдвинул бумаги в одну ровную стопку и обошел стол, и даже не пошевелилась, когда раздался стук в дверь. Еще неизвестно, стоит ли гость настолько хороших манер, чтобы вставать со стола.

Почти сразу после стука появился дворецкий и ответил на вопрос, который Морион проигнорировал:

— Милорд! Лорд Датур здесь.

Слуга с поклоном посторонился — движение выдало десятилетия практики, таким скользящим было, и в кабинет энергично вошел молодой мужчина, не старше Мориона и одетый с тем же шиком. За ним сразу потянулся запах осеннего пронизывающего холода, как-то идеально сочетающийся с гостем. Тот определенно производил впечатление. Осанкой можно стены ровнять, в красивых чертах — благородное высокомерие, стрижка — будто с парикмахерской на бал. Светлые маги так не выглядят. Точно темный. Точно тоже злодей. У Лорейн уже глаз наметан. Он мягко и иронично улыбался, а на его каштановых коротких волосах поблескивали капли дождя. Он небрежно стряхнул их, не замечая собственного жеста, и шагнул к Мориону, протягивая ладонь.

Они были неуловимо похожи, как кузены. Только Датур обладал аристократической бледностью и аквамариновыми глазами. Лорейн не могла сходу определить, то ли в них больше зелени, то ли льда.

— Слышал, тебя оправдали, Даррен! — вместо приветствий сказал незнакомец, дружески приобнял Мориона, когда их руки встретились, и хлопнул его по спине. — Теряешь весь черномагический флер. Пора ввязаться в новую кровавую историю.

— Как раз этим занимаюсь, поэтому позвал тебя.

Морион отпустил друга и сразу указал ладонью в сторону Лорейн, подталкивая его к столу. Она мимоходом отметила, что появление ледяного лорда сразу скинуло с Мориона лет пять. Каким бы ни было прошлое у этих двоих, оно точно было веселое и бурное. Отдающее нотками студенческого похмелья. И как сумел? В перерывах между печатями?

— Хочу представить тебя кое-кому, — продолжал Морион. — И сразу предупрежу, давайте оставим церемонии за дверью, нам нужно многое обсудить. Поиграем в высшее общество в другой раз. На каком-нибудь душном приеме.

Лорейн хмыкнула. У Мориона просто талант быстро расставить все точки над всеми буквами. В пяти языках. Она вздохнула, натянула на лицо выражение учтивого внимания и приготовилась знакомиться.

— Лорейн, — он улыбнулся так, как люди улыбаются, когда пытаются не засмеяться, — это мой друг, лорд Лоран Датур. Я о нем упоминал вчера, когда обещал вам компанию демонологов. Лоран, леди Лорейн — моя помощница, дочь лорда Фрея.

Ясно. Общество и в самом деле высокое, но со стола можно не вставать.

Лорейн нахмурилась и машинально подала руку. По всей ее фигуре резанул цепкий и острый взгляд Датура. Или так показалось из-за его ярких холодных глаз?

В любом случае, ощущение возникло, будто за одно мгновение из души вытряхнули все маленькие девичьи секретики, без интереса просмотрели и небрежно запихнули обратно. И ведь это с учетом того, что сейчас их представили в самой приятельской обстановке из возможных. Пожалуй, к такому злодею она вломиться не рискнула бы. Все-таки, злодея себе надо выбирать по душе. И с умом. Хотя, последнее и не про нее.

— Леди Лорейн? — кивнул Датур учтиво, но со знакомой по Мориону затаенной усмешкой, пожимая тонкую ладошку. — Приятно познакомиться. Зовите меня Лоран.

— Как много новых имен за сегодня, — пробормотала она, поглядывая на Даррена. — Рада знакомству, лорд Датур.

Морион хмыкнул, не сводя с нее взгляда:

— Даже не надейся, что эта леди назовет тебя по имени раньше, чем вы сходите к одичалым вампирам. И тогда я не был бы уверен. Лучшее, чего ты удостоишься — небрежного обругивания твоей собственной фамилией.

Лорейн скрестила на груди руки и с выразительным вниманием склонила голову. Маги стояли перед ней, рядом, и в глаза ярко бросались их сходства и различия. Компания демонологов, обещанная Морионом вчера, оказалась фактически Морионом, помноженным на два. Только второго  не хотелось дразнить и трогать.

— Упоминанием Морионов можно ругать? — спросил Датур у неё.

Обладатель фамилии пожал плечом:

— У Лорейн определенно получается. Ругается она вообще дивно и часто.

— Если лорд Морион продолжит представлять меня в той же манере, думаю, случай оценить это самому вам представиться очень скоро, — с темной улыбкой изящно пообещала она.

В странных холодных глазах Датура вдруг появился чуть более теплый бирюзовый оттенок. Веселья и интереса.

— Ах вот, в чем Даррену понадобился помощник, — понимающе и иронично качнул он головой, — вы ставите его на место.

— Пойдем, Лоран, я покажу тебе твое место, — усмехнулся Морион и кивнул на журнальный столик, где стоял недопитый чай в окружении фантиков.

К неподдельному облегчению Лорейн, Датур занял кресло, и она вернулась на диванчик, зная, что Морион сядет рядом. Все-таки прятаться за ним было уже привычным делом.

Служанка обновила чай и кофе, и следующие полчаса Морион потчевал Датура суховатым пересказом последних дней вместо печенья. Без утайки выложил и про герцога, и про труп, и про Амаро. Датур слушал с хищным вниманием, это наталкивало на мысль, что они и правда заодно.

Морион опустил самые пикантные детали их приключений и знакомства, но гостю недвусмысленно дали понять, что Лорейн не просто одна из красивых безделушек на рабочем столе и имеет ценности побольше, чем демон Бездны с золотыми часами. И даже может разносить не только кофе, но и вампирское логово к бесам собачьим. В общем, призвали к взаимной откровенности.

Не сказать, что призыв существенно разморозил этого ледяного мага (такое, наверное, никому не под силу), но атмосфера все же стала чуть теплее.

— Значит, в качестве некроманта ты решил пригласить леди Лорейн, — риторически уточнил Датур, отставляя чашку с кофе на блюдце. — Согласен, она куда симпатичнее. С удовольствием разочарую Армана.

— Арман — это тот самый «мрачный хмырь с лопатой»? — невинно уточнила Лорейн и повернулась к Мориону. Тот подозрительно хмыкнул и прикрылся кофе.

Секундное удивление Датура неожиданно сменилось искренним хохотом, он даже раскованно откинулся в кресле. Лорейн заподозрила, что в эту самую минуту он представлял себе неведомого Армана, и накладывал озвученный образ на картинку. Похоже, она не угадала. Ни разу.

— Нет, — сказал он, отсмеявшись и едва не утирая выступившие слезы. — Арман Дафне — мой друг детства. Невероятно любопытный и эксцентричный болтливый некромант. С лопатой можно увидеть разве что его студентов. Или когда он их в бешенстве гоняет на полевой отработке, отняв лопату. Он декан в Академии Морока.

— Видите, Лорейн, не так уж много различий. Вы пока только не декан, — чопорно утешил Морион, и желание обругать его фамилией возросло.

Но память зацепилась за другое и отвлекла от внеочередного скандала.

Академия Морока была в Астоне. Вчера они говорили как раз о магах оттуда. О Букете. Дафне — волчеягодник. А Датур... Датур... Упыри проклятущие, ей действительно не стоило настолько бессовестно прогуливать травологию. Это же... Дурман! Лорейн выпрямилась, пораженная догадкой.

«Я знаю только одного мага, который смог приблизиться к чему-то подобному, и он тоже из Букета».

Внутри медленно разливалось ледяное осознание. Кажется, она поняла даже больше, чем хотела. Она посмотрела на Мориона с его невозможной аурой и на хищно ледяного Датура. Руки увлажнились, и она сцепила их в замок.

— Лорд Датур, — обратилась Лорейн осторожно и задумчиво, несколько смазав расслабленную обстановку, — а насколько вы хороши в демонологии?

Они с Морионом заговорщицки переглянулись.

— Смею скромно полагать, демонически хорош, — ответил он, и маги понимающе рассмеялись.

Теперь она не сомневалась, что Морион говорил о нем. Гнусный интриган с темным предвкушением смотрел на нее, расслабленно сидя в углу дивана. Он развлекался ее догадками. Так и подначивал: «Ну же, Лорейн, что дальше?». Она проигнорировала этот взгляд, изображая воспитанную леди. Даже руки на коленях сложила.

— Могу я задать еще один вопрос? — она смотрела только на Датура. — Вы говорите на суори?

— К сожалению, нет. А что?

Лорейн улыбнулась.

Морион фыркнул:

— Просто леди Лорейн страшно хочет меня грязно обругать, но пока стесняется тебя.

— А, — понимающе вскинул голову Датур. — Не стесняйтесь, я с удовольствием послушаю.

— Я тоже.Ну же, Лорейн, — мягко подтолкнул Морион, — зачем отказывать всем в наслаждении?

Она прикрыла глаза. Нешуточная дилемма — быть собой или притворяться воспитанной. О, Морион будет в восторге, если она продолжит злиться и сдерживаться. Или вскипит, презрев условности. Датура же повеселит, если она покажет истинное лицо. Она выбрала третий вариант — разочаровать их обоих.

— Думаю, не стоит. Ничего нового вы не узнаете. Одни факты, что Морион — мерзавец, интриган и насмешник. Давайте лучше вернемся к делам. Что за ритуал?

Датур с изучающим выражением смотрел на нее.

Ну до чего же они были разные. В глазах Мориона клубилась затягивающая тьма, в глазах Датура стоял пронизывающий холод.

— Действительно, ничего нового, — признал он. И повернулся к Мориону. — Расскажешь ей про ритуал?

— В любом случае стоит. Я думаю, большинство членов ковена Аоха остались незвестными, потому что погибли во время ритуала. Сами стали жертвами. — Он объяснял это задумчиво, без лишних эмоций, будто тысячу раз пришел к этой мысли. — Магии там было столько намешано, что невозможно выделить заклинания и обладателей.

— Тем более, так и осталось загадкой, как они призывали демона. И откуда, — подтвердил Датур.

— Поэтому мы решили пойти по самому эффективному пути и посмотреть от первого лица.

— Почему бы не заглянуть в прошлое, если никто не хочет говорить.

Лорейн лихорадочно обдумывала их туманные намеки, которыми ее дразнили.

— Да... — пробормотала она. — Лучше всего тайны хранят мертвецы. Сколько было членов Аоха?

Снова этот холодный взгляд, скользнувший с вопросом по Мориону.

— Шесть, — ответил тот. — По одному на каждый луч гексаграммы.

— А гостей сколько было?

— Вы что же, Лорейн, газет не читали? — улыбнулся Датур.

— Вы что же, лорд Датур, газетам верите? — вернула она шпильку.

— Двести приглашенных, — прекратил турнир по сарказму Морион.

Лорейн забылась на мгновение и присвистнула. Да, в таком стоге можно искать иголку до посинения. Даже, если брать только список погибших... Кто же скажет, что любимый сын или брат промышлял кровавыми жертвоприношения во имя чернейшей Бездны и собственного могущества? Даже память о темных остается относительно светлой в глазах родных.

— Артефакт вампиров. Вы сказали, что он связан со временем. Но не думаете же вы, что один артефакт повернет время вспять для целой комнаты? На десять лет?

Она с недоверием смотрела на магов. Упырь знает, что они там наизучали в своих фантастических гримуарах, но такой силой не обладал ни один артефакт. Столько переменных — прошедших людей, наслоившейся магии, даже охранные чары, пропитывающие дом. Просто невозможно найти артефакт такой силы. Ну и его бы использовали куда масштабнее, чем откатывать днем одну ночь для клана. Как именно — это уже не Лорейн судить, но об артефакте бы точно все узнали.

— Я уверен, что возможностей артефакта не хватит, — заверил он.

— Но мы решили его немножко усилить, — добавил Датур.

О, боги. Ее догадки верны. Эти двое точно нашли способ провернуть то, о чем мечтал ковен. Было бы иронично, если бы не столь жутко. Какую жертву пришлось принести им, чтобы обрести эту магию?

— Прошу меня извинить, — Лорейн резко поднялась и вышла из комнаты так быстро, что почти бежала. Ей нужна была хоть минута наедине с собой.

Пока закрывалась распахнутая дверь, а она уже шла по коридору, до слуха донесся мягкий голос Датура:

— Я уже могу завидовать тебе?

— Нет. Только посочувствовать, — рассмеялся Морион.

Пока Лорейн умывалась и мерила шагами мраморную ванную, почти успокоилась. Мысли, крутившиеся без остановки, как хлопья в зачарованном новогоднем шаре, медленно укладывались разумными выводами. Морион не опустился бы до кровавых ритуалов. Он же не безумец. Наверное. Дело в другом. Маги Букета использовали призыв и подчинение. Значит, и Датур смог провернуть это без жертв.

Какого беса ему бы просто не рассказать все без этих своих игр?

«Чтобы ты поверила и сама решила», — любезно подсказал внутренний голос.

Она взглянула не себя в зеркало. А она верит? Она это принимает? Тревожный взгляд, отражавшийся там, ей не нравился.

— Морион! Демонское ты отродье, — прошипела она сквозь зубы, топнув каблуком и чувствуя, как от привычной ругани страх притупляется. — Я даже внукам завещаю тебя ненавидеть, чертов ты мерзавец!

Выдохнув это, она вернулась в кабинет.

— Я думал, вы уже на полпути к улице Благодати, — хмыкнул Морион.

— Прекрасно знаете, что нет. Не собираюсь посвящать родителей в ваши темные делишки, — неприязненно отозвалась Лорейн и села обратно на диван.

— Улица Благодати? Это же Светлый округ, — заметил Датур.

— Леди Лорейн у нас уникальна.

— Значит, вы и светлой магией владеете? — догадливой здесь была не только Лорейн.

— Нет, — покачал головой Морион, отвечая ясно не на поставленный вопрос.

Ну еще бы. Не молча же они ее ждали. Наверняка продолжили обсуждать план. Каким бы он ни был. И без этих раздражающих недомолвок.

— Но почему? — удивился Датур. — Мы все равно будем рядом. А ее никто не знает в Талвелле, ты сам сказал.

Лорейн обиделась:

— Не так уж и никто.

На ее слова не обратили внимания. Морион качал головой, Датур зажегся какой-то идеей, отчего его холодность приобрела откровенно расчетливый оттенок.

— Хотите выдать меня за «лунную кровь»? — почти развеселилась Лорейн.

Морион с неудовольствием обернулся, и вся его фигура источала «нет».

— Да, — бросил Датур. — Думаю, это сработает куда лучше, чем расследовать десяток нераскрытых дел.

— Недумаю, что меня можно выдать за светлую, — она ненавязчиво показала на свои волосы, совершенно некромантского белого цвета.

Не шило, конечно, но тоже в мешке не утаишь. Если только не надеть его сразу на голову. Но ходить так на приемы — дурной тон.

Датур прищурился, раздумывая.

— Ну почему же. Вполне можно соврать, что вы из славного рода некромантов Дафне, обладаете почти всеми не менее славными чертами. Характера. Только магия светлая. Представим вас на каком-нибудь приеме, чтобы слухи дошли до тех, кому нужно. Лунная кровь — такая редкая редкость, что незамеченной вы не останетесь. Особенно в компании Даррена.

На минутку стало остро любопытно, в компании Даррена — каково это? Медленно танцевать и язвить на глазах у всех?

Она покачала головой, и дым иллюзий рассеялся:

— Меня же не настолько не знают. В конце концов у меня есть с полсотни однокурсников. И вполне себе несколько подруг. Если обо мне не пишут гадости во всех газетах королевства, это еще не значит, что не узнают за столом. Тем более, иногда на эти приемы ходит мой отец, когда хочет подловить кого-нибудь из пэров.

— Почему же вас с собой не берет? — со сдержанным интересом уточнил Морион.

Лорейн издала задушенный смешок:

— Считает, что мне нечего делать в обществе темных магов. — На этом признании общество темных магов переглянулось, надо полагать, что покаянно. И Лорейн добавила: — Они с мамой до сих пор надеются, что моя магия — затянувшийся подростковый бунт, и я все еще получу светлую степень.

— Постойте, а диплом?

— Ошибка юности.

— Потрясающе, как родители верят в вас, — саркастично восхитился Датур. — Мои оскорбились уже на факте, что я уехал из Астона и сам выбрал, где хочу учиться.

— Просто мои родители светлые, — развела руками Лорейн, словно это все объясняло, — и упрямые. И не дают себя сбить с толку всяким неудобным фактам.

— Удивительно, как вы выжили после поступления в темный вмуз.

Как именно она выживала, яркими воспоминаниями мелькнуло пред мысленным взором. В тот раз мама разыграла особенно правдоподобный сердечный приступ и обморок. Немного подвело только то, что в обмороке люди обычно перестают выкрикивать морали пополам с ругательствами. А так, было очень даже похоже.

— Ну… Во-первых, я единственная дочь, а во-вторых, я сразу съехала в общежитие. Папа никогда не устраивает скандалов на людях. Маме еще можно покричать, она ведь женщина, у нее слабые нервы. А папе можно только сразу инфаркт и капли покрепче.

Лоран понятливо отсалютовал ей чашкой кофе.

— Кажется, даже с учетом того, что я до сих пор разгребаю эту историю, мои родственники доставили мне меньше всего хлопот, — фальшиво посочувствовал Морион.

Датур рассмеялся:

— Даже Темные искусства не сравнятся с твоим чувством юмора, Даррен.

— Кто сказал, что я шутил? — демонически изогнул он бровь.

Датур посерьезнел и постучал пальцем по подлокотнику кресла. Лорейн случайно заметила, что кончики его пальцев вдруг почернели. Магия заполняла этих двоих мужчин до краев и рвалась наружу при малейшем колебании эмоций. Завораживающее зрелище.

— Маскарад у Гроутонов, — неожиданно объявил Датур, отвечая на собственные мысли. — Уверен, ты тоже получил приглашение.

Морион твердо покачал головой.

— Все придумываешь, как поудачнее представить Лорейн темному свету? Сколько раз тебе повторить, что этого не будет? Ее и так непрочь поймать парочка вампиров, сделать из нее еще и мишень для ковена — уже слишком.

— Вероятно, от ковена мало что осталось, — резонно заметил Датур.

— Не думал, что мне придется напоминать тебе, на что способны даже два мага, достаточно владеющие Темными искусствами, — предостерегающе проронил Морион.

Это они сейчас серьезно? Лорейн очень хотелось помахать рукой, что она все еще сидит рядом.

— Не думала, что мне придется напоминать двум уважаемым магам, достаточно владеющим Темными искусствами, что я не артефакт, — повысила голос Лорейн, устав выслушивать их препирательства, — и имею свое собственное мнение.

Кажется, она почти угадала. Оба недовольно посмотрели на нее, как на заговорившую люстру. Или на ее Зачарованное стекло.

— Любопытно послушать, какое.

А Морион тоже недурно умел копать себе яму! Накопал уже на безобразный скандал. Два скандала. Нет, три!

Лорейн, признаться, сама мало понимала, какое у нее мнение, просто ужасно не понравилось, что о ней спорят, словно ее в комнате нет. Теперь под змеиными взглядами демонологов она налила себе чай, чтобы растянуть время и непринужденно пожала плечами.

— В конце концов, вряд ли мне всерьез что-то угрожает. Я все же не лунная кровь. И даже не светлая магесса. Лорд Датур прав, мы можем до позеленения пытаться поднимать старые дела и проверять, с кем видели жертв и куда они ходили, но в итоге может статься, что жертв заманивал тот, кто уже мертв. И придется начать сначала. Можно, конечно, попытаться призвать кого-нибудь из Пустоты. Но прошло слишком много времени. Клэр я нашла в Пустоте только благодаря костям. А тут пока одни бумажки, — она выразительно указала на стол. — Так что, да, попытаться заманить ковен в ловушку — вполне здравая мысль.

— Слышал, Даррен? Здравая. А не безумная.

— Лорейн простительно заблуждаться, она не понимает, во что ввязывается.

— О, Морион, — раздраженно показала Лорейн истинную суть, и он мягко улыбнулся, когда Датур хмыкнул, — у вампиров и герцога было абсолютно не безопасно, я могу придумать с десяток жутких сценариев, когда все могло пойти не так. От чужих старых ловушек и заклинаний до вампирской кровавой вечеринки, будь Амаро менее болтлив, а они расторопнее.

— И из-за вампиров вы полночи не спали, — осторожно напомнил он, поймав свеженький гневный взгляд.

— Давайте просто сделаем это. Когда этот маскарад?

— На Мабон. Как раз есть время подготовиться. А если Даррен продолжит упорствовать, я буду рад составить вам компанию. Все-таки, и у меня тоже приглашение есть.

Перспектива пойти на маскарад с ледяным лордом вызвала мгновенное восстание мурашек по спине, и те дружно проголосовали против. Рядом с ним и в пустой комнате чувствуешь себя небезопасно, что уж говорить, если брать его в сообщники и подельники. Но Лорейн стоически изобразила любезную улыбку.

— Ладно, — капитулировал главный злодей, — будем готовиться к маскараду, но продолжим следовать изначальному плану и искать жертв. Никогда не знаешь, что интересного можно узнать, если идти по следу.

От легкого движения его ладони над столом взмыли бумаги с именами и магографиями пропавших без вести. От них, как призраки, отделились полупрозрачные копии, обрели краски и плотность и скользнули в руку Датура.

Тот без интереса пролистнул их, не нашел ничего любопытного или знакомого и начаровал часовую сферу. Оказывается, они проболтали практически до обеда!

— Мне уже пора. Но я остановился на улице Воскрешенного, так что буду за вами приглядывать и заглядывать. Темных вам ночей, Лорейн.

— Темных ночей, лорд Датур.

Улица Воскрешенного пересекалась с Посмертия, и приятельская угроза приходить почаще была вполне реальна. На полный пансион, конечно, не тянула, но близко.

— Даррен? — Датур намекающе кивнул на дверь. Надо же, не упускал ни одной возможности пошушукаться.

Мужчины поднялись и пошли к выходу из кабинета. Как только язычок замка щелкнул, Лорейн вскочила с диваника и подошла к окну. Через некоторое время Датур показался у парадного входа. Черное пальто сидело на нем не хуже, чем на Морионе. Он шагнул со ступеньки и… исчез. Только на долю мгновения тени под ногами шевельнулись.

Вот, значит, как. Этому гостю нипочем все замки и двери. Даже охранная магия. Понятно, почему Морион почувствовал его вторжение — узнал магический почерк. Смотреть было больше не на что, Лорейн обняла себя за плечи и вернулась к столу. Присела на край. Тьма бесконечная, на что она вообще подписалась?

***

Морион вернулся как раз на моменте, когда она начала себя клясть за излишнюю авантюрность и вспоминать вампиров.

— Лорейн? — осторожно позвал он, и пришлось выпустить из зубов прикушенную губу, потому что говорить было неудобно.

Накручивать себя удобно, а говорить — нет.

— Давно вы знаете этого Датура?

Он бесшумно присел рядом. Лорейн на секунду прикрыла глаза. Оказаться вот так — в тишине и рядом с Морионом, хоть он и был трижды раздражающим интриганом, — чарующе приятно. Напряжение демонической встречи мягко стиралось от ощущения его тепла рядом, и даже дышать становилось легче.

Его плечо чуть коснулось ее плеча, когда он опустил ладонь на край столешницы.

— Очень давно. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать. Он приехал ко мне сам. Его, разумеется, интересовало, сделал ли я это на самом деле. Но по другой причине.

Лорейн не знала, какие мотивы могли двигать магом с замороженными глазами, но она видела результат. Они тоже подбрасывали выводов.

— Призвать демона и впитать его Силу? Как и ковен Аоха. Это даже иронично. Ковен хочет повторить ритуалы Букета, а представитель Букета — ритуалы ковена.

— Скорее циклично. Но так и есть. Лоран донельзя практичен. Его всегда увлекали Темные искусства и возможности магии. Но не ради власти над всем миром. И не ради мести, как меня. Но некоторые вещи невозможно совершить в одиночку. Не думаю, что уделял бы изучению магии столько времени, если бы не Лоран.

— А… жертвоприношение? Для вызова. Необходимо?

Она нашла в себе смелость поднять на него взгляд и смутилась — все это время Морион смотрел на нее, сидя рядом. Нет. Рассматривал. Тусклый свет от окна не справлялся с тенью от ресниц, и в глазах застыла темнота. В отличие от Датура, Мориону копаться в ее эмоциях и секретиках явно нравилось. Зарылся по локоть. Сам стал секретиком.

— Лоран тоже прочитал мне увлекательнейшую лекцию о современном подходе к плетению чар и оптимизации магической геометрии. Удивительно, насколько забавные бывают совпадения в жизни.

Лорейн кашлянула и вцепилась пальцами в толстую столешницу. Монументальность гладкого дерева как нельзя была кстати — ей остро нужна была твердая опора в жизни. Хоть на минутку.

— Значит, он сделал это. Забрал Силу демона, — Лорейн едва слышала свои собственные слова, так тихо произнесла их. — Упырь его раздери, это же немыслимо!

— Поглотил, — насмешливо уточнил Морион. — И пока вы не напредставляли себе чего-нибудь отвратительного, я подскажу — связующие чары могут заставить демона принять любой облик. Абсолютно любой. Даже жука.

— Оу.

Его снова развлекал ее священный ужас. О, если для темных и есть что-нибудь священное, так именно ужас. А Морион кощунственно потешался над этим.

— А вы?

Он легонько толкнул ее плечом, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. Теплый карий оттенок полностью исчез из его глаз, оставив лишь непроницаемую черноту, поглощающую весь свет. И немножко ее душу.

— Вы знаете ответ, Лорейн, — сказал он, и голос его тек темной патокой. — Другой вопрос, как к этому относитесь.

Дышать отчего-то стало тяжело, в груди замерли горячие иголочки волнения. Воздуха кабинета с привкусом кофе и знакомого парфюма не хватало.

Как она к этому относится? Демоны. Возможно, будь он хоть на сантиметр дальше, она смогла бы здраво и холодно обдумать новую информацию. Ан нет же. Даже не сдвинется, и она просто не может. Приросла к проклятой столешнице.

От невозможной близости мысли застывали ничего не значащими обрывками. Она кожей ощущала напряжение темной магии рядом с ним, медленно плавящей волю. Лорейн прикусила губу, и опустила взгляд, скользнув по идеальному жилету. Каждая пуговица — серебряный клубок свернувшихся змей. Этот мужчина ни на миг не позволял забыть, кто он такой.

— Как я к этому отношусь? Вы однозначно заработали сегодня три скандала, Морион, — ответила она, кажется, через целую вечность.

— Лорейн, — проникновенно шепнул он ей над самым ухом, и по ее позвоночнику скользнули горячие искры, — да вы меня балуете.

Он чуть наклонился и стал еще ближе. Лорейн повернулась и, оглушенная собственным биением сердца, приподняла подбородок. Губы онемели, а кончик языка покалывало от желания испробовать его губы на вкус. Наверное, тоже с привкусом кофе и цитруса. И патоки, конечно.

Она прикрыла глаза, и кабинет исчез. Остался только Морион, так близко, что больше невозможно. В ее мыслях.

Теплое, чуть влажное дыхание, да, с привкусом кофе, коснулось ее губ. Сердце замерло вместе с дыханием в ожидании немножко умереть от этого поцелуя.

В дверь постучали.

Морион горько рассмеялся и отодвинулся.

— Войдите.

— Обед подан, милорд, — постно сообщил дворецкий.

Милорд бессильно прикрыл глаза рукой.

— Какое счастье. — Дворецкий прикрыл дверь, исполнив служебный долг. Безразлично глядя в темную створку, Морион вздохнул: — Для полного счастья только вашего Стекла не хватает.

Лорейн тоже вздохнула, немножко придавленная суровой реальностью и неуместностью наступившего обеда.

Вероятно, чувствуя всю трагичность момента, промолчало даже Стекло.

«Невеста не волк — в лес не убежит!» (к/ф «Не может быть!»)

Он слегка изменился в лице, в улыбке проскользнуло что-то жесткое и ледяное, навевавшее воспоминания о Лоране Датуре. Теперь и приятная Красная гостиная не способствовала здоровому аппетиту, а камин не отгонял призрак ледяного мага. Но Морион быстро овладел собой, превращаясь в себя обычного. Теплого насмешника, с которым не страшно. Пусть его именем и пугают непослушных детишек и непослушных взрослых.

— Хм... С вами наверняка занятно играть в карты. Вы всегда ходите с козырей?

Она тоже изменилась в лице, светлые глаза вспыхнули чистой искрящейся яростью. Она крепче сжала ложку. В руках разгневанной женщины и ложка — страшное оружие. Особенно серебряная, от всякой нечисти.

— Морион! Мое терпение заканчивается. Дальше — только за отдельную плату.

Он без малейшего раскаяния помешал густой суп. В карих глазах переливались смешинки пополам с отсветами огня в камине.

— Простите, невозможно удержаться. Примерно как вам от грязных ругательств. Восхитительное и запретное удовольствие. — Он помолчал, задумчиво повернулся к огню, но вряд ли видел красивое умиротворяющее пламя. Его взгляд вернулся к ней. Загадочный и темный. — Артефакты крови отличаются тем, что их невозможно отнять или одолжить, как какую-нибудь Слезу Таори. Они не расстегиваются сами по себе и не теряются просто так. Снять его может только тот, кто убил хозяина. Ну и сам хозяин, разумеется, или глава рода.

Лорейн нетерпеливо кивнула. В ней кипел жгучий интерес, сосредотачиваясь, судя по всему в месте, самом пригодном для ловли неприятностей, поэтому она поерзала на стуле и она неосознанно придвинулась к столу. Обед остывал.

— Это меня и смущает. Браслет лежал раскрытым, как случайно упавший. Нелогично убивать владельца, снимать артефакт и бросать его в грязь, где он пролежит десятилетие.

Морион согласно покивал.

— Как и бросать убитую жертву, не находите?

— Нахожу. Это мой второй вопрос, кстати. Мне кажется, ее оставили, потому что их спугнули, а доступа к подвалу больше не представилось. Поэтому жертва там и осталась. Но я не понимаю, как это возможно? Что изменилось? Под боком Вонворта все это время была такая улика.

— А вечные свечи, Лорейн? — напомнил он. — Вы их зажгли?

— Нет. Когда я пришла, все выглядело, как будто просто забрали ритуальный нож и ушли. А еще дверь с лестницы в комнату была открыта, когда я спустилась. Наверное, поэтому вы почувствовали артефакт.

— Какова вероятность того, что два подобных невероятных события произойдут в разное время, но в одном месте?

Лорейн вспомнила про свой суп и помешала ложкой оранжевую гущу. А когда заговорила, опять забыла ложку в тарелке.

— Потеря браслета и побег с ритуала? Небольшой. Значит, напрашивается вывод, что все произошло одновременно, и ковену пришлось быстро уходить. А браслет оставили специально. Но тогда...

Она подтолкнула его взглядом продолжить. Очень уж не хотелось бросаться обвинениями. И тыкать пальцем в старые незажившие раны.

По Мориону не скажешь, что он всерьез страдал от избытка сентиментальности и идеализирования своей семьи, но уж как оно там у этих сухарей устроено? Вдруг, последней каплей станет ущемленная гордость?

Она опять поерзала на стуле. Кипучая энергия так и тянула вскочить и походить туда-сюда. Но никому не нужный этикет был против, а слуги стражниками неусыпно следили за каждым жестом.

Морион позволил неприятной усмешке скользнуть в уголок губ.

— У меня есть две версии. Первая заключается в том, что Вирджиллия Морион, моя милая тетка, состояла в ковене Аоха.

— Тьма кромешная! — Лорейн уставилась на Мориона, который примерно лет сто назад смирился с шокирующей новостью. Он сказал это, сказал, озвучил ее мысли! — Но как это возможно?

— Ей было бы тридцать пять, если бы она не погибла вместе со всеми. Это вполне укладывается в слова Амаро о возрасте участников. Возможно, она поняла, что все слишком далеко зашло, и оставила след. А нападение и убийство — закономерный итог.

— Звучит правдоподобно. — Новость сразу захотелось запить, Лорейн сделала глоток воды и замерла с бокалом. — А какая вторая версия?

Улыбка стала шире и кровожаднее. Он тоже перестал есть и сидел на своем стуле с видом королевского судьи. Сейчас как осудит за превышение любопытства и глубины залегания носа в своих делах!

— А второй версии не возникло бы, если бы не то, что браслет на вас застегнулся.

Лорейн вспомнила эйфорическое головокружение от опьяняющей силы, рванувшей по венам. Как дрожали пальцы и гудела кровь. Если даже родовой артефакт дает такую мощь, зачем вообще изобретать какие-то дикие ритуалы, чтобы получить еще больше? Огромная Сила разрушает в первую очередь тебя.

— Но я ничего не сделала. Только подняла его и приставила к руке. Он сам застегнулся, и я не смогла снять.

— Это значит, что он почувствовал зов крови, но не принадлежал вам напрямую. Так можно надеть артефакт на ребенка, например, и знать, что он его не закопает в песочнице, а старшие не отнимут их у младших. Ограничения завязаны на главенстве. Раз браслет проснулся, вы как-то связаны либо с моей кровью, либо с кровью того, кто убил Вирджиллию.

— Морион, — она ошеломленно улыбнулась, все еще не веря, что он не шутит. Если да, обычно у него получалось смешнее. — Клянусь, десять лет назад я убивала только кукол. Я в то время вообще больше увлекалась воскрешением, если честно. И сейчас, в принципе, тоже. А мои родители самые светлые светлые в Аркхенте.

— О, чета Фрей вне подозрений. Ваш отец пришел в такой ужас, когда мы приехали на ужин, словно вы воскресили его тещу посреди поминок. — Лорейн чуть-чуть порозовела на этих словах. Виновато. — О себе тоже не беспокойтесь, я умею считать. По крайней мере отнять десять из вашего возраста смогу. Я упомянул только связь. Но это легко проверить.

Она убрала со стола руки и потерла пальцы. Сдавать кровь на анализы уровня злодейства было жалко. А в памяти не всплывало ни единой ветви родового древа, которая бы хоть по касательной соприкасалась с Морионами.

— И как же вы хотите это проверить?

Он рассмеялся, глядя в полные ужаса и подозрения глаза.

— Вы снова прощаетесь с жизнью, Лорейн?

— Нет, только с пальцами прощаюсь, — честно призналась Лорейн, отдаляясь от стола насколько позволял стул. — Зная вас, сразу по локоть.

Он покачал головой:

— Да нет же, просто наденем на вас еще парочку артефактов и посмотрим, как они отреагируют. У меня их образовалась целая коллекция. Совершенно случайно.

— А если не подействует?

— Тогда придется прибегнуть к самому страшному. Поехать на ужин к вашим родителям. Спорим, ваши светлые что-то темнят?

Перспектива вырисовывалась ужасающая. Темнейшие боги свидетели, за последний год она реже появлялась в доме у родителей, чем за прошедшие две недели. Общение по Стеклу вполне устраивало всех, ведь как только воздух начинал пахнуть взаимными упреками, можно пожаловаться на магическую связь и отключиться. В итоге, в семье Фрей царила почти идиллия. Нарушившаяся внезапным существованием Даррена Мориона на этом свете.

— М-м... — промычала она нечто уклончивое, никак не напоминающее восторг.

— А теперь давайте поедим. Иначе позже несомненно пожалеем.

***Никогда еще Лорейн не присутствовала на столь мучительном обеде. Бесчувственный садист напротив демонстративно сосредоточился на еде. С чувством, с толком, с расстановкой, с милыми колкостями. Лорейн вся на стуле извертелась, ела практически вприкуску с губами и страшно жалела, что нельзя прямо сейчас выдернуть его из-за стола и потащить проверять теории.

Как можно огорошить девушку возможным дальним родством со всякими темными личностями и после этого спокойно есть? Хуже, наверное, только напугать вампирами и после сладко спать!

Когда он наконец сказал три главных слова, которые хочет услышать любая темная магесса, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. А тело — из гостиной.

— Пойдемте испробуем артефакты, — прозвучало музыкой в ушах и отдалось иголочками в нетерпеливых пальцах.

— Наконец-то, демоническое вы создание! — возбужденно проворчала она, спешно промокнула губы салфеткой и встала. Длинная юбка мазнула по стулу, едва не свернув его на пол.

Он рассмеялся глядя, как она извелась и почти горела.

— Помедленнее, Лорейн, меня не забудьте. А то вы дорогу не знаете.

Нисколько не смутившись, Лорейн смахнула невидимую пылинку с рукава.

— Куда пойдем? — как можно непринужденнее спросила она и направилась к дверям. — В темные подземелья? Тайные комнаты? Магические измерения?

— Жаль разочаровывать. В кабинет.

Она обернулась.

— Серьезно, Морион? Ты хоть знаешь, сколько комнат в этом доме?

Он пожал плечами:

— Не помню.

— Думаю, где-то пятьдесят, включая всякие кладовки.

— Советуете хранить родовые реликвии в кладовке? — с интересом уточнил он, привычно подтрунивая.

На смутилась:

— Любой приличный вор обшарит сначала кабинет.

— Не судите всех по себе, Лорейн, — посоветовал он. — Хотя, нет, вы себя выдали. Подземелья и тайные комнаты. Вы совершенно неприличный вор.

Она возмущенно цокнула языком и до самого кабинета молчала. Чтобы ненароком опять не поднять ему настроение, которое и так не опускалось. Кажется, она плохо на него влияет.

В кабинете Морион открыл сейф, скрытый за шкафами, которые она недавно с таким интересом рассматривала, и достал несколько больших и плоских черных шкатулок. За украшения вполне сходили рунные резные символы. Большие и вырезанные хаотично, они складывались в завораживающий узор.

От волнения она облизнула губы, гладя, как он выкладывает шкатулки на рабочем столе.

— Морион, если окажется, что я ваша родственница, с вас завещание!

Он бросил на нее взгляд через плечо:

— Завещаю вам двери в Красной гостиной.

Она состроила ему смешную рожицу.

— Подойдите.

Лорейн с удовольствием подчинилась и любопытно наклонилась над сокровищами, заложив руки за спину. Каждый артефакт лежал в собственной фигурной нише, утопленной в замшевом ложементе. Некоторые места пустовали, но мало. Почти все магические драгоценности хранились здесь. Таинственно матово поблескивая. Рубины в них спали.

— С ума сойти, — резюмировала Лорейн, обшаривая глазами роскошное черное золото. — Да вы завидный жених! Понимаю вашу невесту. В это можно влюбиться без памяти и гордости!

— И без чувства самосохранения, видимо, раз уж к этому богатству прилагаюсь я.

Она чуть повернула голову к нему и скептически посмотрела снизу вверх:

— Не будьте к себе так строги, вы не настолько ужасны. А за деньги потерпеть можно многое, даже ваше чувство юмора.

— Удивительно, как один поход в банк сделал вас терпимее.

Она будто случайно сдвинулась и наступила ему каблучком на носок лакированного ботинка. Не больно, но мстительно.

— Не путайтесь под ногами, — прокомментировала она тактичное покашливание.

В ответ он наклонился и вытянутой рукой оперся о край стола.

— Потерпите.

Лорейн попала в ловушку, почти прижатая его грудью. От терпкого запаха цитруса, смягченного пряным деревом, сердечко подскочило к горлу и глухо застучало. Лорейн резко от него отодвинулась обратно, размышляя, что после двадцати стало сложнее определять, это неожиданная влюбленность или закономерный сердечный приступ. Стоит у мамы капель отлить. А лучше у папы.

Так. Броши, браслеты, булавки, кольца, колье, серьги, перстни... Сосредоточиться бы.

— Для начала проверим еще раз браслет. — Он плавно протянул руку и достал из дальней шкатулки знакомое украшение. — Наденьте.

Лорейн с сомнением взяла тяжелую вещицу. Теплый металл почти обжег холодные пальцы. Морион смотрел, как она подносит к запястью распахнутую пасть браслета, и тот со щелчком жадно захлопывается. Рубин сверкнул алым, как налившийся кровью или зрелым вином. Магия слилась ровно, совсем не так безумно, как в подземелье Охотничьего замка. Никакого головокружительного потока, выбивающего дух. В этот раз артефакт устроил ей прохладную встречу дальних родственников, совсем не бабушка.

— Странно. В этот раз он ведет себя иначе, — она покрутила рукой, прислушиваясь к себе. Браслет смотрелся восхитительно на белой коже и превосходно шел к платью. На этом сверхъестественные эффекты заканчивались. — Может, в прошлый раз я просто сильно истощила Силы? Не знаю. В прошлый раз я была уверена, что щелчком пальцев подниму Соренское кладбище, а вторым упокою вместе с половиной Талвеллы.

Морион нависал над столом на вытянутых руках задумчивой глыбой. Он внимательно следил за ней и браслетом. Изучал.  Подался вперед.

— Попробуйте расстегнуть. Нажмите двумя пальцами сбоку от камня.

Лорейн послушно обхватила камень и сжала. Браслет не поддался на провокации. Подкормить магией чародейку он был не против, а вот признать ее хозяйкой — нет, это другое.

Морион без слов потянулся и забрал своенравный артефакт.

— Попробуйте любой другой, — он отложил браслет, и рукой указал на открытые шкатулки. — Для чистоты эксперимента берите сама.

Лорейн несмело остановила ладонь над сокровищами. Нельзя женщине давать такой выбор. Глаза же разбегутся, в кучу не соберешь.

Морион женщиной не был, как они давно выяснили, так что расценил ее замешательство иначе.

— Не укусят. Я ведь позволяю.

Лорейн потерла пальцы и взяла маленький перстень с овальным рубином в плоской фигурной оправе.

— Отличный выбор. У вас с моей матерью вкус одинаковый не только на конфеты.

— Выбираем лучшее, — горделиво поддразнила она.

Большевато на ее пальцы, но точно лучше, чем сразу влезать в колье размером с накладной воротник. Хотя, Морион бы оценил ее королевский размах. Представив, как бы вздернулась его бровь, Лорейн скользнула пальцем в объятия металла.

Рубин ожил, внутри, скованный гранями, разгорелся магический огонь. Металл сжался на коже, подстраиваясь под размер. Магия потекла под кожу. Ровный, стабильный ручеек.

Морион оттолкнулся от стола и помрачнел.

— Снимите, — тихо попросил он.

Лорейн без усилий стянула кольцо с пальца, и оно вновь превратилось в простое украшение. Ну вот. У нее точно есть какой-то злодейский прапрапрадедушка в позабытых предках с фамилией, которой так удобно ругаться. Но раз уж Морионы нынче в дефиците, а артефакт чувствует смутное родство...

— Что ж, Морион, кажется, вам придется поделиться наследством, —  хмыкнула Лорейн, но улыбаться почему-то не хотелось.

Он стоял за спиной, сунув руки в карманы. Лорейн больше чувствовала его, не видела.

— Проклятая стерва! — вдруг холодно выплюнул он, и Лорейн испуганно вздрогнула и повернулась.

На красивом лице, чть тронутом теплым загаром, ходили желваки. Воздух от соприкосновения с его телом задрожал маревом от магии, исходящей от него. Лорейн не видела за ресницами его глаз, но поставила бы шкатулку с новообретенными родовыми ценностями, что они черны, как золото на ложементе.

Лорейн никогда не парализовывал страх, она либо бросалась в бой, либо убегала (чаще от сторожей Академии и разбуженных ненароком упырей, что почти одно и то же), но сейчас ее пригвоздило ужасом к столу. Она бы сама влезла в шкатулку и захлопнула крышку, пока он не отойдет. Хотя быо стола.

— Морион? — проронила она. От адреналина щипало в носу.

Едва не дрожа от ярости, он медленно поднял руки и прикрыл ладонями лицо.

Лорейн с облегчением осознала, что нежные эпитеты относились не к ней. Дышать сразу стало легче. Появился шанс пожить еще. Тогда какой вампир еще укусил в задницу?

Лорейн посмотрела на артефакты.

Морион бесшумно шагнул к столу и бессильно опустился на край, чуть наклоняясь вперед. Напряженное и хищное выражение не уходило, он все так же фонил темной магией, что голова болеть начинала от давления.

Хорошо. Хорошо. Что не так? Что могло пойти не так?

И она поняла.

Ее окатило то ли жаром, то ли холодом.

Лорейн взяла браслет.

— Морион. Морион! — она сжала его предплечье и тряхнула. — Даррен!

Он соизволил повернуться. Она впитывала каждую напряженную черту, выдававшую, что мысленно он уже выслеживает добычу и собирается ее растерзать.

— Даррен, — прошептала она, возвращая его к себе, в эту реальность, полную жутких совпадений и тайн, — почему я смогла снять кольцо?

— Очевидно, потому что она умерла. Его хозяйка.

Лорейн порывисто шагнула ближе и крепко обняла его. Прижимая или прижимаясь — какая разница? Он поглаживал ее спину пальцами рассеянно, как гладят кошку или ребенка, мыслями находясь слишком далеко. А Лорейн, уютно уложив щеку на его плечо, обтянутое строгим пиджаком, согревалась в надежных объятиях и смотрела на раскрытые шкатулки.

Вирджиллия Морион, проклятая стерва, была жива.

***

«Женщина — одновременно и яблоко, и змея» (Г.Гейне) — Мне жаль, — проронила Лорейн через целую вечность. Или через мгновение, кто разберет, когда все происходит так быстро?

Ее ночная миграция с подушкой стала каким-то далеким прошлым. Счастливым, беззаботным (если не считать страха быть загрызенной в собственной постели, но кого уже волнуют такие мелочи) и далеким.

Но некоторые тайны не хочется раскрывать.

Ой, да кого она обманывает? Хочется. Иначе можно умереть от любопытства. Да и докопаться до правды нужно. Как бы ни было жутко.

Лорейн вздохнула, и коварный парфюм Мориона окутал соблазнительным успокаивающим облаком. Не удержавшись, вдохнула снова, поглубже, растворяясь в идеально подобранных нотах.

От мерзкой коварной тетки Даррена мысли скользнули к самому Даррену. Она вдруг с кристальной ясностью осознала, что обнимает его. Прямо сейчас. Без пальто, не цепляясь за него на бегу. Вот так запросто чувствует под ладонями ту спину, к которой так грезилось прикоснуться много раз.

Лорейн нервно хихикнула: Морион там весь поглощен яростью и местью, а она бесстыже ощупывает его. Что он там говорил о запретных удовольствиях? Она крала этот момент у самой жизни. Впитывала с закрытыми глазами. И обмирала от восторга и ужаса быть пойманной.

Его пальцы запутались в ее волосах, прихваченных сегодня заколкой на затылке. Перламутровая заколка не обладала вредным характером артефактов и расстегнулась с мягким щелчком. Пальцы мага скользнули в гладкие волосы, и Лорейн буквально утонула в колючих мурашках.

Он повернулся к ее ушку и тихо-тихо прошептал:

— Раз уж вы все равно меня лапаете, почешите между лопатками.

Лорейн расхохоталась и гибко отпрянула, оставляя ладони лежать на его плечах. Он прикусил губу, чтобы не смеяться. Темные кудри чуть растрепались, так и тянуло взъерошить их сильнее. И, ах, этот блестящий темный взгляд!

Она, значит, переживает, что он там страдает от невозможности срочно уничтожить всех врагов, а он вовсю веселится над ней. Типичный злодей.

— Все демоны Бездны по вашу душу, Морион, у вас просто талант портить романтичный момент.

— Ну бросьте. Мне еще учиться и учиться, даже у слуг это выходит куда лучше.

Она склонила голову набок:

— Думаю, сейчас у нас есть немного времени до ужина. Конечно, если не подадут почту или какого-нибудь гуся, то есть гостя.

Морион привлек Лорейн к себе. Его руки тоже оставались на ее спине, на талии, и он плавно вернул ее к своей груди. Он до сих пор расслабленно полусидел на столе, и они сравнялись в росте. Острая неловкость уколола от того, как близко их лица. Лорейн отвела глаза. Внимание цеплялось за какие-то дурацкие детали. Что змеиные серебряные пуговицы упираются в живот. Что шерстяное платье настолько тонкое, что горячие руки обжигают через ткань. И что в груди ноюще тянет, когда смотришь на губы, замершие в полуулыбке так близко.

Его пальцы медленно, перебирающе, двигались по ее позвонкам вверх, заставляя прижаться плотнее. С каждым шагом чутких подушечек их губы сближались. Один. Два. Три... И когда оставался буквально миллиметр, буквально одно случайное движение до фатального касания, он остановился.

Лорейн смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. С темнейшим наслаждением смотрела. Каждый нерв дрожал от напряжения. Несчастное сердце готовилось остановиться или от удовольствия, или от милосердного сердечного приступа, который она поминала уже столько раз, что почти ждала.

От его губ пахло сладким шоколадом и кофе, которые подавали на десерт.

— Есть хоть одна авантюра, в которую ты не влезаешь по уши? — достаточно риторически спросил Морион, скользя мягкими губами по ее губам.

Лорейн самодовольно рассмеялась, щекоча его дыханием.

— Только та, которая мне еще не попалась. Пропасти нужны, чтобы в них падать, Морион. Ты не знал?

— Ты слышала что-нибудь о темной Бездне? — иронически цокнул он языком и привлек ее еще ближе.

— Что-то такое читала. У вас там тоже родственники есть?

На этот раз никто не помешал: ни слуги, ни Стекло, ни письма. Даже небо не рухнуло на землю.

Может, лишь для Лорейн.

Полувдох замер на ее губах, когда поцелуй обжег их. Привкус шоколада и кофе, неотделимый от Мориона, заставил едва не застонать от удовольствия. Это стоило всего ожидания мира. Голова закружилась, обещая, что на ногах Лорейн простоит недолго, если сейчас же не обнимет его крепче.

Лорейн не возражала и приникла плотнее, обвивая его шею руками. Совет оказался очень даже неплох. Морион оценил, если судить по тому, как ее властно притянули на колени, а длинные пальцы зарылись в белоснежные волосы.

Целовался Морион также, как пользовался магией: страстно, умело и обещая, что это не предел его возможностей. Потрескивающая от напряжения аура трепетала между ними, и дикой дрожью резонировала с кровью. Ногти Лорейн впивались в гладкую ткань пиджака, и она всерьез подозревала, что отпустит — и упадет в ту самую бездну, помянутую демонологом. В горячем дыхании, в почти болезненном движении губ. Пока он не отстранился. Прижался лбом к ее лбу.

Сбитое дыхание теплом касалось шеи.

Лорейн потерлась кончиком носа по его щеке и уложила подбородок ему на плечо. Ее пальцы рассеянно путались в его волосах.

— Какое счастье, что ты не эльф, — пробормотала она и хмыкнула.

Он откашлялся, но голос все равно получился хрипловатым:

— Чем тебе эльфы не угодили?

— Да так. Вспомнила одну страшную книгу, которую читала перед сном. О пятисотлетнем воздержании.

— М-м, — его пальцы чертили незамысловатые узоры на ее спине. — Собираешься практиковать?

Она фыркнула.

— Я тоже не эльф. Я темная магесса.

— Какое счастье, — иронически вернул он и поцеловал в шею так, что снова хотелось закрыть глаза и утонуть в сладком безумии. — Но немного воздержания нам, и правда, не повредит. На сегодня еще есть дела.

— Разве? Я ничего не планировала.

— Вечером нас ждет увлекательная прогулка. Не на ужин к твоим родителям, но тоже не соскучимся.

Лорейн вздохнула, с тоской признавая, что с делами не поспоришь. За десять лет у Мориона их накопилось примерно на еще один десяток. И судя по тому, что она узнала, к Самайну злодей хотел с ними расправиться. И с врагами и с делами. Будет самая сильная колдовская ночь, когда завеса между реальностью и Пустотой истончится. Лучшее время для проведения ритуалов с некромантией.

Она чуть отодвинулась, переложила ладонь с его затылка за щеку и  поцеловала его в уголок губ, медленно и почти невинно. Затем осторожно высвободилась из объятий и встала. Он тоже нехотя отпускал ее. Ладони скользнули по ткани платья, пока она делала шаг назад, ее рука — по его плечу.

— Расскажешь мне про ритуал? Чего вы с Датуром хотите добиться?

Он остановился на ней долгим задумчивым взглядом, будто в ней оставалось хоть что-то, что он еще не изучил. Да за прошедшее время он узнал о ней больше, чем кто-либо другой. Нет, серьезно! Друзья никогда особо не интересовались, что она там за языки изучает и какова ее магия, во вмузе же не догадывались, какая она в жизни. Морион неожиданно соприкоснулся со всеми гранями ее личности сразу. Вот, теперь даже знает, как она целуется.

Лорейн неловко кашлянула и отвернулась к окну, стараясь отогнать навязчивую глупую мысль, пока он не заметил. Когда он так смотрел, ей чудилось порой, что он умеет читать мысли. А может, и умеет. Что она вообще знает о возможностях его магии, кроме того, что она демонически темная?

— Если наша теория верна, и мы все сделаем правильно, то сможем вернуть ночь, когда произошло убийство.

— О, — выдохнула она с облегчением, что от чисто девчачьей ерунды, лезущей в голову, можно отвлечься. — Я ожидала нечто подобное. Ты рассказывал про вечную ночь для вампиров. Но как это? Неужели вернешь целую ночь?

Морион поднялся и начал закрывать шкатулки с артефактами. Руны на дереве вспыхивали красным и гасли. Поколебавшись, вытащил и переложил на стол несколько мелких украшений: запонки, пару булавок для галстука и овальный просто золотой медальон на длинной цепочке.

— Надеюсь, хватит часа, чтобы понять, кто это. Тем более, мы знаем, за кем стоит особенно тщательно проследить, — он отодвинул к кучке золота и проклятый браслет, который Лорейн просто оставила на столешнице. —  За Вирджи. Если не получится с первого раза, повторим.

Лорейн взяла со стола свою заколку и начала медленно собирать волосы на затылке. Неясная мысль, пока не оформленная, крутилась где-то на задворках сознания, и никак не хотелась ловиться за хвост. Вампиры. При чем тут вампиры?

Он составил шкатулки одну на другую и отнес к открытой за шкафом нише. Чертов маг выглядел так безукоризненно опрятно, будто не они тут только что едва не предавались разврату на столе, а предавалась одна она. Несбыточным мечтам. Нахмурившись, Лорейн магией выпрямила волосы и юбку.

— Морион! — осененная догадкой, Лорейн шагнула следом, закалывая волосы. — А как это вообще происходит? Как артефакт воздействует на время и объекты?

— Физически, — лаконично ответил он, осторожно складывая шкатулки на полки. Ниша оказалась вроде сейфа, пустого места там почти не оставалось. Лорейн вдохнула побольше воздуха... — Нет, в самом деле физически, Лорейн. Ты же видела Амаро. С чем Слеза соприкасается, то и меняет, пока чары не снимешь.

— Но Амаро... он вроде как живой объект. Был.

— Скажем так. Вместилище его души, то есть его физическое тело, как бы перенеслось в день на пятьдесят лет вперед. Но сам он бессмертен из-за вампирского проклятия. Был. Соответственно, застрял в теле старика, и проклятие поддерживало уже новое состояние.

Лорейн прикусила верхнюю губу и прошлась по кабинету. В сторону дверей. И обратно с новыми вопросами. Морион прикрыл нишу, шкаф с музыкальным металлическим щелчком замочков и пружин встал на место.

— Ну допустим. А как они переносят дом в ночь? Тоже выбирают день?

— Да.

Она изумленно подняла брови.

— Погоди! То есть, получается, там у них конкретный день? То есть, конкретная ночь?

— Да.

— Ох, сегодня ты на редкость многословен, — не сдержалась она от насмешливой шпильки и дошла до окна. Скрестила руки на груди. Дождь опять на время перестал, и улица серела сумерками, как будто ливень смыл все краски за день. — Но если я правильно все понимаю... Как вампиры избегают временного парадокса и не сталкиваются с собственными копиями?

Она обернулась через плечо, и Морион с хитрой улыбкой пожал плечами. Он определенно первый на ее памяти мужчина, которому нравилось, когда она его раскусила. Бывший, например, вообще пытался убеждать, что она все не так поняла.

— Вампиры выбирают ночь, когда дом пуст. И это почти любая ночь. Днем они почти не выходят, опасно.

— Но если они возвращают ночь, а потом проводят в этой ночи день, — чтобы не запутаться Лорейн забавно жестикулировала ладонью, перебрасывая ее.

— Прошлого не изменить. Никак. Можешь прожить его заново, но изменить не получится.

Лорейн опустила голову. Он ведь не только на этот вопрос ответил. Спасти никого не получится.

— Хотя, — вдруг развеселился он, — пребывая в прошлом, вполне можешь умереть. Ужасная несправедливость, я думаю.

— Значит, вы с Датуром хотите целиком вернуть ночь убийства. — Она недоверчиво смотрела на него, опустив подбородок, исподлобья. Тонкие пальцы нервно сжимали предплечья. — Ладно, предположим, что это чудесным образом сработает. Что будет, если кто-то из гостей выйдет из дома?

— Магия Слезы создает круг пересечения. Для гостей это будет их время. Они выйдут из дома в своем времени, а мы — в своем.

Лорейн неуютно повела головой:

— Амаро, так понимаю, из собственного тела не выходил. — Морион кивнул, оценив замечание. Лорейн продолжила мысль, медленно и настойчиво: — А что будет, если мы не выйдем из прошлого или из дома?

Он сунул руки в карманы брюк и горько искривил губы:

— Тогда велик шанс принять участие в ритуальном жертвоприношении.

Лорейн буквально хлестнули его тихие слова:

— Морион! Мы так не договаривались!

Он устало потер переносицу пальцами. Все-таки, надо бы злодею завязывать с кофе, отстраненно подумалось ей.

— Риск минимален, но я не исключаю его полностью, — сознался гнусный работодатель, что условия работы оставляют желать очередного повышения зарплаты. И пояснил, пока она не открыла рот: — Поэтому в дом зайдем только мы с Лораном. Ты будешь сидеть в карете за домом, есть конфеты и, если что-то пойдет не так, сразу уедешь к родителям.

Лорейн только сейчас поняла, что если это «не так» случится, то она будет причастна к ритуалу, повлекшему смерть парочки несносных демонологов. Интересно, за убийство Мориона ее наградят или повесят? Или повесят с наградой на груди?

Она так и представила картину: она стоит на эшафоте с завязанными руками и широкой улыбкой. Сначала мэр произносит торжественную речь и надевает ей на шею ленточку с наградой, потом сразу следом палач надевает мешок и петлю. Зрители рукоплещут и кричат «бис».

— Нет-нет-нет, — отмахнулась она от горячечного бреда. — Морион, риски действительно высоки. Может ну его, прошлое это, из окна посмотрим?

— Лорейн, перестань. Мы пока даже не вполне уверены, что у нас получится заменить вампирскую магию некромантией. Поэтому в качестве запасного плана продолжим искать ковен здесь и сейчас. Тем более, мы знаем еще одно имя. Возможно, даже обойдемся без прогулок в прошлое.

Морион обладал талантом убеждать. Его голос звучал уверенно и по-отечески покровительственно, какую бы лапшу он тебе на уши не расвешивал. Папа точно такому же научился в парламенте. Поэтому у Лорейн был иммунитет. Она фыркнула и отвернулась.

Да. Столько лет планировать каждый шаг, искать артефакты и лазейки в магии, спеться с ядовитым Датуром. Исключительно, чтобы отказаться на эпилоге истории.

— Ясно, — сорвалось с ее губ, открывая всю глубину обиды.

Морион вздохнул. Разговор ему дался тяжелее, чем, кажется, он ожидал, и он утомленно сел в кресло за столом. Да, все-таки не каждый день приходится говорить правду. Лорейн мстительно улыбнулась.

Он откинулся спиной на кожаную спинку, невидящий взгляд уперся в часы. Пальцы его машинально сомкнулись на браслете Вирджиллии, и он покрутил его в пальцах, как карандаш.

— Ты права, — сказал он, откладывая оскверненную предательницей вещь к остальным артефактам. — Риски впечатляют. Мы оказались в эпицентре такой заварушки, где нас могут убить вампиры или члены ковена, а могут просто арестовать. То, что мы делаем, нарушает пару-тройку законов Аркхента и, скорее всего, для кого-нибудь плохо закончится. Надеюсь, что не для нас. Но согласись, Лорейн, — он улыбнулся, — такую пропасть еще поискать!

— Ты невыносимый мерзавец, Морион, — строго отчеканила Лорейн. Она подошла к столу и оперлась на него ладонями, пылая праведным гневом. — Манипулировать моими слабостями — подло! И я не собираюсь пропускать все веселье, отсиживаясь в карете!

В уголках ее губ дрожала улыбка, светлые глаза темнели от нетерпения. Простая человеческая жажда влипнуть по уши в неприятности терзала ее сейчас, как вампиров — пресловутая жажда крови. Кое-что она умолчала перед поцелуем. Она не суется со своими ушами в авантюры, из которых не сможет выбраться или не помогут выбраться. Уши у нее одни, папа оторвет.

— И куда мы едем сегодня?

Их глаза встретились. Бури в этих глазах столкнулись. Почему-то вспомнилось, какую вдохновенную чушь она несла, вломившись в его дом впервые. Увы, некоторые вещи не меняются.

— Поедем в квартал Чудес. Покажу вам лучшие худшие заведения столицы. Наденьте что-нибудь подходящее.

— Это какое?

— Что-нибудь неприличное. Что-нибудь такое, что надела бы оперная дива на встречу с богатым покровителем.

Она скептически хмыкнула:

— Пеньюар?

Морион не сдержал смешка:

— Тогда мы никуда не поедем. Нет. На встречу в театре. Что-то дорогое, вызывающее и блестящее.

— Оперная дива, значит?

Хотелось уколоть Мориона, но вспомнилась почему-то магография из газеты про оперу. Вряд ли он про перья, но общий посыл понятен.

Она прикусила губу, проследила, как он неосознанно перевел взгляд на ее губы, и окрыляющее чувство победы затопило удовольствием.

Морион сделал над собой усилие и превратился в главу рода, черного мага, злодея, и прочее-прочее.

— Справитесь?

— Буду сиять и гореть, как Йольское полено, — сладко пригрозила она и ушла.

***

Дверь за ней закрылась, и Даррен позволил себе прикрыть глаза. Тишина зашуршала в ушах миллионом мелких шорохов в доме. Когда она стала настолько ощутимой и неприятной? Без этой сумасбродной ведьмы, вечно ругающейся, как некромант-практик, все замирало и засыпало. И не отвлекало. От неприятных мыслей.

Он открыл глаза и снова посмотрел на браслет.

Пожалуй, он бы даже хотел, чтобы Лорейн оказалась родственницей убийцы Морионов, а не родственницей именно им.

Это так облегчило задачу, но так осложнило жизнь. Нет смысла допытываться у Фреев, с какими магами они успели породниться за всю историю семьи. Просто проверить, жива ли Вирджи.

Просто. Пойти. Туда.

Даррен безразлично забрал со столешницы браслет и через телепорт переместился к парадному залу.  В коридоре, довольно темном, пусть вечер еще и не наступил, зажглись магические огни, заливая все сиянием до белизны. Осенний холод выстудил эту часть дома, но, почувствовав его присутствие, в стенах зашипели бытовые заклятия, изгоняя стылую сырость. Даррен сделал пару шагов. Закрытые двери с позолоченными гербами застыли перед ним надгробиями. Очень символично и иронично. Лорейн бы оценила. Зал фамильной высокомерности превратился в склеп.

Все равно скоро их придется открыть.

Даррен с усилием оттолкнул створки, и они, подчиняясь воле Мориона, распахнулись.

Он смотрел на зал перед собой. На узкие эркерные окна, уходящие пиками в высокий потолок, на два камина, повторяющие формой эти окна, на хищную и строгую лепнину. И на полукруглую стену напротив входа, где неясно пока виднелся вьющийся узор, занимавший почти все пространство от пола до потолка.

Мебели не осталось, всю забрали для следствия или сожгли.

Даррен прислушался к себе. Нет, теперь это была просто комната с плохими воспоминаниями. И все.

Он равнодушно прошел внутрь, и зале мгновенно разгорелись люстры, отразились в зеркале черных полов, заревело магическое пламя в каминах. Морион направился к стене и поморщился от того, как шаги отдавались мерным эхом в сводах. Здесь тоже царил заброшенный холод, но благодаря магии хоть пыль не копилась.

Даррен остановился у полукруглой стены с резьбой. Снизу вверх тянулся витиеватый стебель вьюна, выбитый магией в камне. Родовое древо Морионов. Настолько древнее, что его демонстративно выставили в парадном зале. По их венам текла не кровь, а чистая гордость.

Он положил ладонь на стену и прошептал заклинание, призывающее пробудиться кровь. Вьюн ожил, от самого истока алая искра пробежала по веткам, некоторые змеились и множились дальше, расцветали и ссыхались. Рождались и умирали. Редкие имена светлых магов зажигались золотистым светом, темных — алым. Практически все имена с датами под ними вспыхивали и гасли, как давно переступившие Грань. Гореть оставались некоторые побочные линии.

Даррен проследил за одной старой живой веткой, бегущей по краю стены. Мортиммер Морион, так и не женившийся кузен его прадеда, умудрился оставить не только карточные долги, но и пару... клубничных усов от своих похождений.

На одном таком сияло золотом имя его правнучки Теоны Альмон (в замужестве Фрей) и дальше, алым, имя праправнучки Лорейн Фрей. Даррен злорадно рассмеялся пикантному компромату и задумался, не подарить ли леди Фрей на Йоль часть родных стен. Интересно, знает ли вообще Теона Фрей, усердно изгоняющая из дочери темную суть, с кем изменяла мужу ее собственная светлая бабка?

Демоны, не жалко даже Слезу Таори использовать, чтобы посмотреть на этот скандальный адюльтер.

Отсмеявшись, Даррен нашел собственное имя на старшей ветви. Все вокруг было погасшим и мертвым. Кроме имени Вирджиллии Морион.

И у нее был сын.

Даррен не сразу осознал, что не дышит.

Стена зачарована, а магия скупа на эмоции. Она пишет фамилии по факту отцовства, даже, если между парой вместо брачного знака стоит презрительный прочерк.

Браслет в руке стал неподъемно тяжелым. Кажется, разгадка того, кто был Герцогом всегда была здесь, в зале, где все и началось.

— Милорд, — раздался за спиной блеклый голос дворецкого. И Даррен заставил себя повернуться. — Магпочта.

Дворецкий держал на ладони серебряный поднос.

— Спасибо, Уорт, — Морион взмахнул рукой, и письмо перенеслось в ладонь. Слуга исчез в коридоре. — Кажется, ты достанешь меня с почтой даже в аду.

Адресат тоже добавил мыслей об аде и зубной боли. Вивиенна Муэр. Его невеста.

— Пока, — успокоил себя сквозь зубы Даррен и сорвал печать с конверта.

Сегодня она поражала несвойственной лаконичностью.

«Завтра. Вивиенна».***

«Нет страха над бездною, ибо духу страшнее комната и ковер» (Н. Рерих)

В гардеробе Лорейн с роду не водилось платьев, достойных распутных оперных певичек. Но она знала одну особу, которая только такие и признавала. Поэтому, заказав экипаж, она поехала рыться в шкафу Дианы. Легенда была, что плешивый старикашка, у которого работает Лорейн, тащит ее на премьеру с вопящей дивой. Не покупать же ради этого платье!

Подругу удалось поймать как раз между двумя великосветскими вечеринками, так что она сидела с чашкой тонизирующего зелья в кресле, одновременно оживая после прошлой бурной ночи с кутежом и танцами и готовясь к следующей ночи с кутежом и танцами. Светская жизнь — это однообразно и утомительно.

— Тьма изначальная, в каком бреду я это покупала? Нет, — забраковала она фиолетовое платье, мерцающее, как шея голубя. — Тебе нужно только красное! Ты же хочешь, чтобы на тебя все смотрели?

— Абсолютно не хочу, — фыркнула Лорейн, скидывая платье на кровать и оставаясь в невесомом нижнем белье сплошь из кружев и шелкового шифона.

На кровати уже высилась целая гора роскошной одежды. Все не то.

Диана скривилась, отхлебнула зелье, опять разок скривилась. Еще бы, его основным ингридиентом был отвратительно горький и вяжущий вороний корень. Яркий зеленый цвет отвара намекал, что Диана его не пожалела, сколько нашла в лавке травника, весь и покрошила. Отрава крепкая, как в сессионную неделю.

— Оно того стоило? — с издевкой кивнула на чашку Лорейн, и у Дианы навернулись на глаза слезы от нового глотка. — Ты уже выглядишь так, словно тебе нужен некромант. Пока только не знаю, оживить или упокоить.

— Оно того стоит! Я уже три дня таскаюсь с Аланом Дортоном по салонам. Представь, его невеста удрала с любовником! Я счастью своему не поверила, у его отца во владениях целый прииск терилиума. Как можно от него уйти?

— От прииска?

— От Алана! В общем, сегодня опять встречаемся у Блэкронов.

Лорейн рассмеялась, выбирая между двумя красными платьями:

— Подозреваю, что, когда дело дойдет до постели, вы просто уснете.

— Хоть раз что-то новенькое попробую, — философски подняла брови Диана и, забывшись, от души глотнула настой. — Ыу. Гадость.

— Попробуй как-нибудь поспать вместо этого, — Лорейн покрутила пальцем в сторону настоя.

— Только после свадьбы, — с видом бойца на ринге ответила Диана и опять поднесла чашку к губам.

Лорейн звонко расхохоталась. На пути к цели эту темную остановит только поезд. Если она его не заметит и не остановит первая.

Лорейн влезла в алый наряд из жатого шелка, магией подогнала посадку и покрутилась перед зеркалом. Плотный корсаж, голые плечи и длинная юбка. Заломы ткани создавали потрясающий эффект, Лорейн с удовольствием провела пальцами по полосам узора. На заднем плане мрачнела Диана. Темные круги под глазами взывали к совести. Но у Лорейн такого не водилось, как и оперных платьев, поэтому она насмешливо подмигнула страдалице.

Поболтав немного с подругой и обогатившись новыми сплетнями, Лорейн забрала платье, заверила Диану, что она может обращаться, когда умрет от недосыпа или счастья захомутать Алана, и вернулась в дом на Посмертия.

Фонари уже разгорались, застиранные дождем мостовые сверкали пламенными дорожками, отражая желтый свет. Над городом повис фиолетово-синий сумрак. Повсюду валялись осенние листья, как рассыпанные монеты и банкноты. Рассеянно улыбаясь после встречи с Дианой, Лорейн смотрела в окно, не в силах не вспоминать о сбежавшем Аноке и взглядом нет-нет и цеплялась за прохожих и тени кустов и домов. Но если вампиры и преследовали ее, то на глаза больше не попадались, так что поездка прошла волнительно, но без приключений. Губы остались почти не искусаны.

Когда карета подъехала к нужному адресу, ворота распахнулись от малейшего касания, обошлось без унизительного повторения истории. Как, оказывается, приятно, когда тебя ждут. А не поджидают. Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенной.

Даже не сомневаясь, что хозяин опять в кабинете, Лорейн забежала оставить сверток в спальне. Своей. Гостевой. В общем, не в спальне Мориона! И пошла к нему.

Морион быстро записывал что-то в толстую записную книжку. Коробки из полицейского архива исчезли. Он тоже переоделся к вечеру в квартале Чудес. Не в вульгарное платье, конечно, но костюм подходил к образу неприлично богатого бездельника. На галстуке мерцала алым булавка. Запонки, надо думать, тоже пошли в дело.

— Во сколько мне обошлось платье? — светски полюбопытствовал он, когда она проскользнула в кабинет, лучась предвкушением.

— Надеюсь, в один мучительный вечер вашей жизни, лорд Морион, — самодовольно промурлыкала Лорейн, вспоминая про обещание Дианы, что платье расшевелит молодость даже в ее старикашке. Знала бы она! — Это все рабочие расходы на сегодня.

По степени злорадности Лорейн легко угадывалось, насколько вечер будет мучительным. Никакому эльфу не снилось.

Она привычно подошла к столу, перегнулась через него и заглянула в записи. Почерк у злодея был острый и какой-то самоуверенный, как он сам. Сверху расшифровывался плохо.

— Вечер моей жизни, значит? То есть, ты обходишься мне все дороже.

Она наморщила носик. Он, что же, думает, что это состязание ее наглости и его терпения? Да, состязание!

— Забавный факт дня, — тихонько хихикнула Лорейн, — вы бы все равно его потратили на глупости.

Ответом послужил очень, очень укоризненный взгляд. Так проняло, что даже захотелось извиниться и поцеловать Мориона. Ну или просто поцеловать. Она уже прикусила губу и шаловливо подалась вперед...

— Забавный факт дня! — заорало Стекло, у которого бессовестно отнимали почетную роль самой раздражающей магической штуки в мире. — От тоски и злости действительно можно умереть!

Лорейн рассмеялась, глядя, как Морион исполняет смертельный номер — злится.

— От смеха, кстати, тоже, — намекающе подчеркнул он и закрыл записную книжку. — Так что, не искушай судьбу, иди собираться, через час выезжаем.

Все еще нахально веселясь, Лорейн в прекрасном расположении духа отправилась готовить маленькую женскую пакость. Одеваться в умопомрачительное платье. Потому что нечего искушать темную магессу всякими плечами и спинами в ладно скроенных костюмах. Ей, может, тоже есть что подчеркнуть и не показать.

Вскоре оказалось, что давать девушке на сборы целый час — негуманно. Тут или справишься за полчаса и сидишь потом одетая, или часа не хватит. Золотой середины не бывает. Лорейн сегодня выпал первый вариант. С непозволительной для благородной девицы скоростью она приняла ванну, надушилась и оделась, а губы докрашивала уже подрагивающими от нетерпения руками. В зеркале отражалось видение, грозившее томным вечером не только Мориону, но и половине зала. И почему она раньше ничего подобного не носила? Надо бы пересмотреть гардероб. Все же Диана была права, зачем пытаться надеть что-нибудь неприметное и потеряться в толпе, когда есть красное?

Подправив кончиком пальца помаду, Лорейн накинула на плечи палантин из серебристого пушистого меха с кистями и решила, что можно идти изводить работодателя.

— Я хотела придержать интригу до того, как мы приедем, — сказала она, просунув голову в открытую дверь. — Но потом решила, что лучше ты упадешь в обморок дома, а не в том публичном доме, куда мы собираемся ехать.

— Ты уже готова? — Он взглянул на часы. — Тогда подожди, я встану, чтобы обморок получился эффектнее и громче.

Он, и правда, встал с кресла, но больше для того, чтобы надеть пиджак. Лорейн высокомерно вплыла в кабинет, спустив с одного плеча меховую накидку и эффектно крутанулась на месте. Морион замер с одной вдетой в пиджак рукой, словно размышлял, стоит продолжить одеваться или начать раздеваться. Глаза темнели, взгляд скользил от губ к длинной шее, от шеи по ключицам к белой груди, по талии. И снова замер на губах. Взгляд был таким осязаемым, волнующим, что Лорейн рвано и тихо вздохнула от неожиданного смущения. Одновременно хотелось, чтобы он перестал так смотреть и чтобы продолжал.

— И-и? — совладала с голосом Лорейн и намекнула на задолженность по комплиментам.

— Восхитительное платье, обеспечит мне множество тягостных минут, как ты и хотела, — сказал он возмутительно спокойным тоном и надел-таки свой пиджак. — Думаю, можно сюда кое-что добавить.

Он наклонился, с шорохом открыл ящик стола и недолго покопался там.

— Повернись, — приказал Морион, поднимая из ящика кулон на длинной цепочке. В свете настольной лампы цепочка сверкала мелкими радужными бликами.

Лорейн повернулась. Каждый его шаг ближе совпадал с ударами сердца. Стоять к нему спиной и ждать прикосновения будоражило тех бабочек в животе, о которых обязательно пишут все романтические книжки. Она чуть глубже вздохнула, когда холодный тяжелый кулон из золота опустился в ложбинку груди. Цепочка в руках Мориона дважды обернулась вокруг шеи сверкающим колье. Лорейн замерла. Внутри стало горячо-горячо, а он едва-едва потянул ее к себе за края цепочки, и, когда ее обнаженные плечи коснулись его груди, наклонился к уху и спросил:

— Испытывая мое терпение, что ты будешь делать, когда оно иссякнет, маленькая бесстыжая ведьма?

Терпкий и бархатистый голос чувственно отдавался в напряженных нервах. Она улыбнулась и потерлась плечами о его грудь.

— Испытывать что-нибудь еще.

Ее мелодичный смех слился с его неодобрительным цоканьем. Цепочка еще чуть-чуть натянулась, теплые губы коснулись шеи за ухом.

— Не забывайте, моя прекрасная леди, что в эту игру всегда можно играть вдвоем. Я был в ссылке, а не в монашеском ските. Скажи, когда захочешь пощады.

О, злокозненный злодей, несомненно, угрожал, но делал это так восхитительно, что хотелось услышать еще что-нибудь такое же кошмарное о грядущей участи.

— Ты первый начал.

— Каким же образом, позволь узнать?

Она пожала плечами. Даже на магографиях мерзавец был хорош, как герой романа. А уж живьем... Куда там светлым чахлым юношам, искусным в растительных и бытовых чарах. Сад он тебе, конечно, вырастит, но зато всех умертвий твоих распугает и на кровавый незаконный ритуал ночью не позовет. Скукотища.

— Просто был собой.

Она знала, что он понял, о чем она говорит. Он тихо вздохнул.

— Родство с Морионами, даже отдаленное, кажется, не идет тебе на пользу, — он застегнул цепочку, пальцы тепло погладили ее обнаженное плечо и спустились по звеньям с камушками к кулону. — Но зато дает некоторые привилегии в этом доме. Думаю, будет честно, если я отдам что-нибудь из артефактов тебе. Для защиты.

Лорейн подняла руку к подвеске, и из пальцы встретились на теплом уже металле.

— Это трансформер, — он приобнял ее, больше внимания уделяя золотой вещичке. Раскрыл и со щелчком вывернул. Внутри скрывался большой овальный рубин. — Так лучше. И больше идет к платью.

За спиной музыкально тренькнуло Стекло, и Морион оставил Лорейн и шагнул к столу. Без него плечам и шее стало прохладно, и она подтянула повыше палантин, пряча обнаженную кожу в облаке тепла.

***

Датур ждал их в наемном крытом экипаже. На улицах совсем стемнело, дождя не было, но от сырости и ветра холод забирался прямо под пальто и ютился там неприятным ознобом. Лорейн пряталась в пушистом палантине, как сова в пуху, пока не забралась в теплую карету. Маги обменялись ироничными приветствиями, Лоран, еще не видевший красного платья, отделался несколькими дежурными комплиментами, на которые Морион (платье видевший) скептически хмыкнул. Улыбка сладким ядом мелькнула на ее губах.

— Зачем мы все-таки туда едем? — спросила Лорейн сразу у обоих, когда экипаж летел по сияющему Центральному проспекту. Вечером людей вокруг оказалось даже больше, чем днем.

— Отдохнуть и развлечься. Думаю, вам это не повредит.

В присутствии Датура Морион опять перешел к относительно приличному «выканью», но так было даже интереснее. Теперь у них появилась общая тайна. Пикантная.

Лорейн повернулась к Мориону и дернула бровью:

— Отдохнуть и развлечься? Вы это умеете?

— Отдыхать он не умеет, — подтвердил Лоран и холодно улыбнулся. — Зато знает толк в развлечениях.

— Пожалуй, сегодня я воздержусь и от них. Но вы ни в чем себе не отказывайте. Можете и дальше делать вид, что меня здесь нет, — разрешил Морион.

И все бы ничего. Но он приобнимал Лорейн, и она чувтсвовала его присутствие слишком остро, чтобы игнорировать.

«Темная бездна», лучший из самых запретных клубов столицы встретил их шальной какофонией звуков. Будто они на самом деле провалились в ад, едва ступив через порог. Музыка, смех, разговоры и выкрики неслись сразу отовсюду. Клуб являл собой этакий амфитеатр с несколькими этажами, уходящими вниз, к огромному основному залу со сценой. На сцене бойко танцевали полураздетые дамы, похожие на экзотических ярких птиц, перед сценой шумело море пестрых зрителей. Над всем этим безумием разливался розоватый дым маревасо всполохами магических фейрверков и летящих из ниоткуда в никуда блестящих золотых конфетти. Наверное, не одаренные магией и здравым рассудком люди, попадая сюда, сразу чувствуют ядовитую эйфорию этого места. Блистательного притона, влекущего ведьминскими огнями в погибель.

Отстранненно задумавшись, что из своего арсенала уничижительных описаний выдала бы мама, Лорейн подошла к ограждению рядом с гардеробом и посмотрела вниз. Где же они сейчас по ее шкале от грязного мерзкого кабака до бесовского гнезда порока? Нет, скорее всего, это место мама окрестила по названию. Темной бездной.

— Позволишь тебя раздеть? — Морион подошел сзади и коснулся ее плеч, предлагая забрать пальто.

— Да вы не чураетесь нечестных приемчиков, лорд Морион, — прошептала она с одобрением, выскальзывая из нагретого пальто. — Тем интереснее.

Гости заведения, прибывавшие и роившиеся вокруг, узнавали Мориона и переговаривались за спиной без малейшего стеснения. За музыкой и шумом слова сливались в неразборчивые звуки, но интонации выдавали жадное любопытство.

— Лорейн, — к ней подошел Датур и протянул руку, приглашая составить ему компанию. Все такой же холодный и элегантный. — Кажется, я вынужден забрать все свои прошлые комплименты, ведь они не отражают и сотой доли моего восхищения.

К ним вернулся Морион и опустил кончики пальцев на ее поясницу. Они замерли горячими точками.

— Можешь не стараться, Лоран. Это сегодня только моя заноза.

— Заноза где? — она повернулась к нахалу.

Он перехватил ее руку и поднес ладошку к своим губам:

— В сердце, конечно же.

Лоран смешливо фыркнул, тоже не обманувшись. Лорейн, пользуясь моментом исключительной близости ладони к его лицу, легонько стукнула тыльной стороной пальцев по его щеке.

— Милый лорд Морион, какое счастье видеть вас снова.

Они уже шли за Лораном к нише со столиком на балконе, как перед ними вдруг будто из воздуха соткалась высокая блондинка в темно-синих шелках и сочных темных изумрудах. У Лорейн внутри все передернулось от отвращения и липкого ужаса еще до того, как она успела осознанно подумать, что перед ними — вампирша. Пресыщенная, холеная, разодетая, как любовница пары-тройки герцогов сразу. Но все равно холодная, хищная и искусственная, как зачарованная кукла, притворяющаяся человеком. Даже легкий румянец от чужой крови в ее жилах не оживлял ее. Слишком плавные движения и застывшие глаза откликались в Лорейн морозом по спине и желанием немедленно упокоить мерзкую тварь.

Была ли в этом желании нотка жгучей ревности? Абсолютно. Совершенно точно. Вне сомнений. Да!

Блондинка с порочной улыбкой подала ему руку для поцелуя, даже не взглянув в сторону застывшей спутницы. Вампирша не сомневалась, что его внимание достанется ей безраздельно. Морион с прохладной улыбкой принял сомнительное подношение, галантно склонился, но его ладонь плотнее прижалась к пояснице Лорейн. То ли как попытка успокоить, то ли как попытка отсрочить скандал.

— Леди Руальта, рад встрече. Вы как всегда волшебно обворожительны.

Она приняла комплимент с бесстыдным удовольствием, так и держа его ладонь тонкими пальцами, и повела обнаженным плечом, едва не вываливаясь не то что из лифа, из платья.

— Ваши слова ласкают мои... уши.

Лорейн вздохнула и, чтобы не упокоить ни вампиршу ни Мориона, начала мысленно выбирать ему надгробие и эпитафию.

«Здесь покоится Даррен Морион. Последний из Морионов и первый из мерзавцев».

Или вот: «Даррен Морион. Он мог бы прожить дольше, если бы не был похотливой скотиной».

А может, «Даррен Морион. Ненавидим, помним, скорбим о встрече с тобой»?

Она так увлеклась сочинительством, что рассмеялась вслух. Чем заслужила два недоуменных взгляда.

— Что? Продолжайте, — разрешила она небрежным взмахом руки. — У вас там что-то про уши было.

— Извините, леди Руальда.

Морион, как бессмертный, с сожалением пожал пальцы вампирши и повел Лорейн к столику, где уже сидел Датур, вовсю наслаждаясь представлением. Только смотрел не на сцену, которая сверкала огнями слева, а на проход, где стояли они втроем с вампиршей.

— Даррен, — встретил он их чисто приятельской издевательской улыбкой, — когда ты сказал, что мы развлечемся, я даже не рассчитывал на такое представление. Браво.

— Надеюсь, «бис» кричать не будете?

Лорейн села на диванчик напротив Датура, спустила палантин с одного плеча. Демонический маг проследил за движением. От него не укрылась подвеска, переливающаяся кровавыми колдовскими бликами.

— Это все равно бесполезно, — Морион как ни в чем не бывало сел на диванчик рядом. — Леди Лорейн уже показала всей Бездне, что сегодня мою кровь выпьет сама.

Лоран усмехнулся и отвернулся к сцене. Там извивалась у стойки магического усилителя голоса певица в сверкающем платье. Лорейн нацепила невинную светскую улыбку и чуть наклонила голову в сторону Мориона.

— Морион, у меня нескромный вопрос. Вы целуете все, что вам подставляют, милый... лорд? Или все-таки есть какая-то избирательность?

Лорейн вздрогнула, когда их столик отсек от шумного зала полог тишины. Обманчивое расслабленное выражение Мориона оказалось чересчур обманчивым. В заклинание он вложил сил раз в пять больше, чем требовалось. Он положил руку на спинку дивана за ее спиной и наклонился к ней. Опасно.

Улыбаясь, словно говорит нечто приятное, он жестко сказал:

— Вы, моя милая леди, видимо, из приверженцев той смешной теории, что вещи не существуют, пока не попадают в поле их зрения. Так вот, это не так. Нельзя просто заявиться ко мне во вторник и ожидать, что вместе с этим исчезнет все мое прошлое. Благодаря Руальде мы попадем на маскарад, и нам очень повезло, что она, в отличие от тебя, не ревнива. — Он придвинулся чуть ближе, игнорируя факт, что сейчас Лорейн могла бы упокоить его одним взглядом. На ее шее жарко пульсировала жилка. — И пока ты не задохнулась от злости, подумай вот о чем. Те изумрудные гирлянды, что нацепила на себя Руальда, и десятой доли не стоят того, сколько стоит твой рубин. Но он — на тебе.

Лорейн непринужденно поправила сползающий палантин.

— Так изумруды тоже твои?

— Нет, — ответил он мягче. — Но даже если бы были моими, именно на тебе украшение, которое имеет истинную ценность для любого мага. И оно защищает именно тебя.

Лорейн запретила себе улыбаться. Вот еще! Но напоминание о том, что Морион заботится о ее защите и безопасности, заставило если не растаять, то оттаять.

За стол принесли напитки, легкие закуски и меню. Бокал с красным темным напитком для Мориона, низкий стакан с чем-то янтарным для Датура и игристое для Лорейн. Компромиссный выбор. Заказывал явно Датур.

— Ладно, Морион, — вздохнула она, глядя на сцену, где пенились бурными волнами цветные юбки танцовщиц, — живите пока. Все равно я эпитафию не выбрала.

— Что?

— Ничего.

— Леди Лорейн говорит, что похоронит тебя в безымянной могиле, — любезно пояснил Датур и отсалютовал ей стаканом.

Морион хмыкнул.

— Помнится, я обещал вам лопату. Знайте, я передумал облегчать вам задачу.

— Тогда подарю я, — предложил Датур, — невозможно не сделать практичный подарок такой красивой женщине. Вот увидишь, Даррен, она послужит тебе залогом счастливой семейной жизни, если сделаешь правильный выбор, и залогом быстрой и легкой смерти, если сделаешь неправильный. Незаменимая вещь, когда живешь под одной крышей с некромантом. Все в твоих руках.

— Кроме лопаты, — поддакнул Морион, подтягивая к себе бокал.

«Вечером долги не отдают — примета плохая» (неизвестный муж) Лорейн рассеянно смотрела, как блики от танцующих огней отражаются в бокале. Почти как в морионских рубинах.

— Даже странно видеть вас с вином. Неужели, действительно решили расслабиться?

Он хитро переглянулся с Датуром, лениво тянущим свой напиток, и подвинул бокал ей.

— Попробуйте.

Взяв бокал, Лорейн подозрительно принюхалась. Пахло пряно и фруктово. Но не алкоголем.

— Это не вино. — Его улыбка подначивала, и она сделала крошечный глоток, сразу скривившись и передернув плечами. С отвращением посмотрела на бокал в своей руке и отдала обратно. — Боги претемные! Отвратительная кислятина! Что это? Хромовая кислота?

— Сок волчьего терна, прекрасное крововостанавливающее средство, которое любезно заказал для меня Лоран.

— Популярное здесь, наверное, угощение, — присвистнула Лорейн.

— Я знал, что кто-нибудь ее обязательно выпьет, дружище.

Морион сделал глоток сока.

— На самом деле, не такая уж гадость. Для тех, кто не увлекается чрезмерно конфетами.

— Или для тех, кто чрезмерно увлекается кофе. Он у вас нисколько не лучше, — парировала Лорейн и потянулась за малюсеньким бутербродом с бужениной.

К ним вдруг снова подошла Руальда. На сей раз вампирша повела себя осторожнее и руки к чужим мужчинам не тянула. Лорейн почувствовала на себе тревожный быстрый взгляд, на долю секунды задержавшийся на кулоне. Размышляла, где еще видела такой камень? На запонках, милая, на запонках.

За спиной Лорейн по-прежнему лежала рука Мориона, и он украдкой начал выводить щекочущие круги на ее плече под покровом мехового палантина. Выходило так эффектно, что мурашки разбегались по всей спине.

— Меня прислал Дион, — сказала вампирша и украдкой обернулась к Датуру. Ох, матерь упырья, да она, кажется, боялась ледяного мага. По крайней мере, отодвинулась от него, как от прокаженного, насколько смогла. — Он хочет видеть вас, лорд Морион.

— Скажи ему, что я заеду через пару ночей.

— Боюсь, он настаивает. Мы поймали Фелис.

— А Анока?

— Пока нет. Но я думаю, вам стоит поговорить с Фелис, пока Дион не казнил ее за предательство.

Так Морион просил одних вампиров проследить за другими? Лорейн посмотрела на него, невысказанный вопрос повис в воздухе, и он коротко кивнул. Она позволила смутному намеку на улыбку искривить губы. За спокойные ночи можно и простить негодника. Ее взгляд наткнулся на ожидающую у стола вампиршу. Или нет. Она же темная ведьма. Она не страдает от ревности и злости, она ими наслаждается.

Он нехотя качнул головой и поднялся.

— Я ненадолго.

Руальда просияла и оплела его локоть своей рукой, когда они отошли от столика. Тогда Лорейн заметила, что раскрошила подсушенный хлебец от бутерброда на тарелке.

— Не берите в голову, Лорейн, — сказал Датур, поднося к губам стакан. — Вампиры питаются не только кровью, но и эмоциями. Это помогает им почувствовать себе снова живыми.

Она проигнорировала успокаивающие слова и вытерла пальцы о салфетку.

— Мне показалось, она вас боится.

— Как и вы.

— Я вас не боюсь, — прищурилась Лорейн. — Но ваша магическая аура меня отталкивает. Это что-то другое.

Его глаза переливались льдом в брызжущем свете от сцены и софитов. Как те золотые кусочки ленты, бесконечно падающие с купола зала и бесконечно тающие под ногами и на столиках, только голубого цвета. Лоран Датур казался одновременно чужим здесь и очень подходящим. Великолепный молодой франт, предающийся порокам в квартале Чудес.

— Нам с Дарреном досталась одинаковая Сила, если ее вообще можно измерить. Но у нее разная суть. Вы слышали, как иногда трещит воздух рядом с ним? Моя же магия может сжечь или заморозить. Попробуете?

Он с ленцой протянул ей раскрытую ладонь через стол. Положил расслабленно ее на столешницу. Приглашающе. Заманивающе. Предлагая чуть ли не адюльтер. Лорейн усмехнулась этой странной мысли. Что-то очень интимное было в том, чтобы ощутить чужую магию. Очередная авантюра, мимо которой невозможно пройти.

Лорейн приблизила ладонь к его, прислушиваясь, как сопротивляются магические потоки, как остро и неприятно резонируют внутри. Холод покалывал пальцы, чем ближе они наклонялись к его ладони.

— Ау! — она отдернула руку, которую обожгло касанием, и Датур рассмеялся, как взрослый, разыгравший ребенка. — Сплошная лава подо льдом. К вам невозможно прикасаться.

— Возможно. Я контролирую свою силу. Как и Даррен. Ему даже сложнее пришлось привыкать из-за печати. Но магия тянется к магии, и отталкивается тоже от нее.

— Понятно, — заключила Лорейн, что у нее с вампирами, оказывается, много общего. Их тянет к Мориону и отталкивает от Датура. — Позвольте вас оставить ненадолго.

Как бы он ни контролировал свою магию, а сидеть с ним все равно было некомфортно. Возможно, она со временем привыкнет. Под предлогом прогуляться до уборной Лорейн ушла и затерялась в хаотичных потоках обитателей «Бездны».

Музыка пьянила и кружила голову не хуже сладковатого марева, разлитого в воздухе. Его запах смешивался с ароматами духов и шампанского, магия трепетала повсюду. Лилась в винах, взрывалась цветными сполохами над головой. «Бездна» оказалась настоящим лабиринтом с множеством коридоров, ответвлений, лестниц. И комнат для утех всевозможного рода. Она никогда не была ханжой, у темных магов с чувственными удовольствиями разговор короткий: «Да!». Но даже ее щеки заалели, когда она свернула не в тот коридор.

Теперь Лорейн шла на грохот музыки в главный зал сквозь полупрозрачные ленты шифона, свисающие с потолка узкого коридора. Сквозь них светили цикламеновые огни и окрашивали их в розовый. Конца и края этому коридору не было, он петлял, и музыка то приближалась, то отдалялась.

Лорейн ругалась себе под нос, откидывая с пути проклятые ленты.

— Лорейн! — вдруг раздался отчаянный крик, на голое плечо легла жадная рука, и сзади порывисто прижалось тело. — Это ты! О, малышка.

Она не успела ни подумать, ни разозлиться, просто перехватила чужую ладонь с плеча, резко вывернула ее и впечатала незадачливого поклонника в стену. И надавила локтем на затылок. Он заскулил и заканючил, как капризный пятилетка. Золотистые кудри в розовом свете выглядели, как сладкая вата, красивое лицо исказила гримаса боли, но...

— Эдвис? Эдвис Трейн? — неверяще протянула Лорейн, узнавая бывшего парня, и машинально вывернула его руку посильнее, грозя сломать. Он заскулил громче, прижимаясь к стене щекой и вставая на цыпочки. — Какого упыря гнилого ты тут делаешь?

Вообще-то, очень хотелось еще и обозвать его пообиднее или нецензурно. Но вариантов столько полезло в голову, что выбрать она не смогла.

— Я просто шел, и увидел тебя. Я так скучал по тебе.

— Ты марева обкурился, что ли?

Она опешила. А потом поняла, что да, обкурился, похоже. До розовых мечт. Она брезгливо отпустила его, и Эдвис неожиданно рухнул на пол. Но вставать не спешил, он повернулся и уткнулся в ее юбку, обнимая ноги.

— Я так скучал. По твоему телу, по твоей страсти... Мне тебя так не хватало...

— А мне вот только тебя не хватало! Я тебя сейчас так страстно упокою, не встанешь, идиот несчастный, — рыкнула Лорейн, пытаясь совладать с длинной юбкой, гравитацией и невменяемым парнем.

Он захныкал в волны восхитительного жатого шелка.

— Я был идиот, когда бросил тебя.

— Я тебя бросила, гуль кладбищенский.

— Но я изменил. То есть, нет, я изменился. — Лорейн против воли захохотала от абсурда, отталкивая от себя спятившего бывшего, но он цеплялся как клещ. — Тебя привело сюда провидение!

— Да я тут вовсе не с провидением, — пробормотала она, размышляя, чем бы Эдвиса шарахнуть, чтобы оглушить, но не убить.

— Развлекаетесь? — раздался за спиной участливый голос.

Лорейн выпрямилась и застыла, оборачиваясь к Мориону, привалившемуся к стене и, очень может быть, наблюдавшему перфоманс «возвращение блудного кобеля» уже некоторое время. Очень зря застыла, кстати, потому что туго соображающий Эдвис таки сообразил, что сопротивление временно не оказывается, и залез руками под юбку. Лорейн взвизгнула, лягнула его во что придется, и отскочила. Удачно. В руки Мориона, придержавшего ее за плечи.

— О, эти твои ноги... я хочу их снова целовать. Каждую...

Морион рассмеялся, склоняя голову.

— Сколько у тебя там ног, Лорейн? — спросил он с легкой хрипотцой, еще не отсмеявшись.

— Две! — ткнула она благодетеля локтем под ребро. — Пну, узнаешь!

От того, как ему было весело, она становилась еще злее. Но метким ударом она только выбила еще один истерический смешок. Морион едва не рыдал от смеха, обнимая ее поперек живота. А очарованный фантазиями о ногах Эдвис полз к ней на четвереньках, как новорожденный зомби. С широко распахнутыми почерневшими глазами, не отражавшими ни единой мысли. Еще и розовые ленты как раз закончились.

— Я тебя съем, — пообещал Эдвис, завершая сходство полностью. — Поцелую и съем!

— Отравишься, придурок, — брезгливо вжалась она в Мориона. — И хватит смеяться! Лучше бы помог! Чем ему вмазать, чтобы не добить?

— Например, усыпить? — предложил Морион безболезненный для всех выход и поймал ее укоризненный взгляд. — Да не как бешеную собаку, а снотворным.

Он едва пальцами шевельнул, а Эдвис всхрапнул и завалился лицом в пол.

— Лорейн? Что здесь происходит?

Этот голос она узнала бы из тысячи. Хуже было бы только маму тут встретить. Похолодев, она так и застыв в объятиях пытавшегося отдышаться от смеха Мориона, сглотнула и повернула голову. Неподалеку от них остановилась Диана с бокалом в ладони. За ней стоял Алан.

Лорейн кашлянула, отпихнула руку Мориона и отошла от него на шаг.

— Диана, а ты почему не у Блэкронов?

Лорейн никогда не видела подругу в таком потрясении.

— Там было смертельно скучно, мы с Аланом и компанией поехали в «Бездну». Эдвиса вот потеряли. А ты почему не в опере?

Она прикусила верхнюю губу:

— В опере было смертельно скучно, и мы тоже поехали в «Бездну».

— Ну да, здесь куда веселее, — шепнул Морион, начиная снова беззвучно смеяться, сжав пальцами переносицу.

Диана перевела взгляд на злодейского злодея, у ног которого трофеем лежал Эдвис.

— А это, так понимаю, твой плешивый старикашка?

Лорейн посмотрела в карие глаза, покраснела и кашлянула снова.

— Да. Ты ведь сказала, что платье пробудит в нем молодость. Вот, пробудило.

Диана хлопнула глазами и повернулась к тихо умирающему от смеха злодею.

— И как вам платье, лорд Морион?

— Чуть вставная челюсть на пол не упала, когда увидел, леди Диана, — умудрился иронично поделиться впечатлениями Морион, и Лорейн поняла, что пора бежать.

***

Далеко убежать не удалось. Морион мимоходом разрешил Алану забирать спящую пропажу и довольно быстро нагнал Лорейн, лавирующую в водовороте толпы к залу.

— Ну и куда ты собралась?

— В оперу, — огрызнулась она, — цирка и кабаре с меня достаточно.

— Тогда нам в другую сторону, — он бесцеремонно перехватил ее за талию и куда-то потащил. Сомнительно, что в оперу.

Лорейн вздохнула, но подчинилась. Ориентировался он в этом бедламе куда лучше. Темнейшие боги! Ну как можно было так вляпаться? Кто бы вообще подумал, что Морион настолько светский завсегдатай, что его знает каждая… Диана?

— Так, Диана Тейт твоя подруга?

— Уже не знаю, — всплеснула руками Лорейн.

Морион, кажется, впервые по-настоящему наслаждался вечером. Светился, как шар предсказаний, и то и дело посмеивался. Ужасно бесило.

— Я понимаю, почему ты ей не сказала. Но почему плешивый?

— В следующий раз скажу, что лысый.

— В следующий раз никто не поверит. Не пройдет и часа, как все узнают, в какой компании ты тут портишь себе репутацию.

Лорейн поджала губы:

— Вот еще! Может, это ты свою злодейскую портишь в моей компании.

Оглушающая музыка, смех, безумно танцующие пары, сверкающие блики, конфетти и фейрверки сбивали с толку. И, влекомая Морионом, идущим вперед, она совсем потеряла чувство направления в горячей тесной толпе. Вдруг он резко шагнул в сторону и притянул ее к себе. Властно, почти грубо. Мир вокруг дрогнул, и Лорейн оказалась прижата к стене сильным мужским телом, грохот стал глуше. Сердце зашлось бешеным стуком, дыхание мгновенно сбилось. Что он творит опять? Ее укрыло запахом знакомого парфюма и теплого тела. Ладони уперлись в его узкий жилет и сквозь ткань ощущали напряженные твердые мышцы груди.

— Портишь мою репутацию, значит? Скорее уж сводишь с ума окончательно!

Они оказались в тесной темной нише, отгороженной от зала мерцающими синими лентами. Завеса не выглядела такой уж плотной и надежной, но немного отсекла от них звуки бушующей вокруг «Бездны». Лорейн вздохнула и пошевелилась, лопатки и голые плечи почувствовали шероховатый бархат, покрывающий стену. Не давая опомниться, Морион подхватил ее и поднял, еще теснее прижимая к бархату, нет, еще теснее прижимая к себе. Его губы были прямо напротив ее губ. Искушающе близко.

— Невыносимая…

Ресницы Лорейн задрожали, она скользнула ладонями к его лицу, коснулась пальцами щек и уголков губ. Сквозь шелестящие ленты пробивался свет из зала, как от далекого маяка. Торопливые лучи падали то на одежду, то на щеку, то выхватывали из темноты внимательные карие глаза, завораживающие ее.

Пальцы Лорейн остановились на его щеке.

— Морион. Как можно быть одновременно таким раздражающим и таким соблазнительным? — спросила она, подаваясь вперед и целуя его в губы, коротко и развратно, быстро скользнув языком к его языку.

— Глядя на тебя, задаю себе тот же вопрос, — ответил он, едва она на долю мгновения отстранилась. И в следующий миг поцеловал так горячо и жадно, что Лорейн только мучительно застонала.

Поцелуй не был нежным и медленным. Скорее походил на агонию или схватку. Лорейн уж точно лихорадило. Их будто охватило долго сдерживаемое безумие, чистая, неприкрытая играми или приличиями потребность получить желаемое. Может, так действовала атмосфера «Бездны», может, темная кровь — горячая, жадная и ревнивая, как и сама темная магия.

Лорейн не плавилась, как тогда, в кабинете, она горела заживо, горячечно притягивая к себе Даррена, кусая его губы. Но едва она сорвала пару пуговиц его рубашки из петель, он порывисто отпрянул, опуская ее на пол, но продолжая обнимать за талию.

— Остановим, пожалуй, падение на этом. — Опершись локтем на стену над ее головой, он приник лбом к руке, прикрыв глаза и шумно дыша.

Голова у Лорейн кружилась, и она устало прижалась спиной к стене, еще горячая и взволнованная. Плотно провела ладонью по его груди и животу, обтянутым одеждой, наслаждаясь рельефом его тела, скользнула рукой за спину.

— А глаза закрыл, чтобы искры не летели? Или так легче сдерживаться от соблазнов? Точно не хочешь пощады, Морион?

Он рассмеялся:

— Пощады точно не хочу. Запишем в этом раунде один-один.

— Зря, — вздохнула она и вышла из ниши, поправляя прическу и платье.

Возвращаясь за стол, Лорейн чувствовала, что вечер стал куда лучше. По крайней мере, знание, что Мориону больше не до смеха, отдавалось в груди теплым окрыляющим чувством.

Оказывается, Датур тоже не страдал от их отсутствия и премило беседовал с красивой темноволосой магессой. Довольно строго одетой для притона, в синий костюм, зато очень раскованно закинувшей локоть на спинку диванчика и что-то с интересом рассказывающей. Демонолог тоже к ней развернулся и внимательно слушал, отвечал. На одно его замечание магесса рассмеялась и фамильярно погладила по щеке.

Проморгавшись, Лорейн узнала ее. С Датуром увлеченно флиртовала профессорша по Темным искусствам, Розали Кассен. Она не преподавала, вела научную работу, но ее часто приглашали выступить перед студентами. Намечался еще один прекрасный шанс испортить всем настроение.

— Магистр Кассен! — со всем почтением пропела Лорейн, останавливаясь у их столика. — Темных вам ночей! Ваша работа по использованию Темной материи в артефактологии невероятно увлекательная!

Датур замер на полуслове и посмотрел с приоткрытым ртом сначала на Лорейн, потом на Мориона за ее спиной. Лорейн так и читала в его взгляде: «Ты же обещал, что эта заноза сегодня будет пить твою кровь».

Розали тоже проморгалась и ткнула пальцем в Лорейн, узнавая:

— А вы…

— А мы уже уходим, Розали, — хмыкнул Морион и накинул Лорейн на плечи меховой палантин. — Приятного вечера.

Когда шумный клуб остался за дверью, и они вышли на ночную мостовую, Лорейн почувствовала, как сильно устала, хотя кровь все еще жарко кипела в жилах. Она рассмеялась, будто они только что сбежали с бала, прикрыла глаза и подставила горящее лицо влажной мороси, падавшей с темного неба. В ушах сразу зашумело, хотя на залитой светом мостовой стояла упоительная тишина по сравнению с притоном.

— Все-таки, я не ошибся в тебе, Лорейн, ты действительно можешь наделать шума даже в адской бездне, — глядя на нее, он тоже рассмеялся хрипловато и мягко. — Никогда там не было так… бойко.

— Я просто редко выбираюсь в свет. Поэтому каждый выход должен запомниться.

— Этот точно запомнится. Особенно бедной Розали.

— Видел ее лицо? Она всерьез испугалась, как бы я не попросила автограф в зачетке, — расхохоталась Лорейн.

— Кажется, Лоран тебе тоже теперь лопату не подарит. Только на похороны, чтобы закапывали быстрее.

Все еще смеясь, они поймали свободный экипаж и расположились на сидении. Куда более жестком, чем его удобная карета, но хотя бы с подогревом. Погода совершенно испортилась, в воздухе уже пахло скорыми заморозками. От тепла и тишины потянуло в сон. Он уютно обнял ее, притянул спиной к груди.

Дорога до особняка не заняла много времени, но Лорейн почти дремала, пока смотрела на проносящиеся мимо фонари и наслаждалась ощущением невыразимой близости. Легким покачиванием кареты, мерным треском колес по мостовой, теплом и присутствием Мориона. Он внушал безотчетную уверенность, что рядом с ним она в полной безопасности. А если и в опасности, то он обязательно что-нибудь придумает и спасет. Конечно, до встречи с ним жизнь была спокойнее. Но разве это была жизнь?

Она улыбнулась своим мыслям и прикусила губу.

Было чуть за полночь, когда они вернулись в дом. Морион не стал зажигать свет в холле и звать прислугу. Последнему Лорейн втайне порадовалась: опять ведь будут смотреть как на растлительницу взрослых черных магов. Ограничившись парой зажженных магических бра, Морион сам убрал пальто в шкаф и подал ей руку. Лорейн непроизвольно огляделась.

Ночью дом казался еще больше и мрачнее, навевая смутный суеверный страх. Свет здесь играл в занятные игры с тенью — отражался практически везде, от стекол, перил, рам, полов, но при этом тени делались черными и тягучими, как смола. Шуметь не хотелось, как в библиотеке. Иначе придет что-нибудь жуткое. И съест.

Жуткое не пришло, пришел Морион.

— Пойдем, — мягко позвал он, притягивая ее к себе ближе и увлекая к лестнице. — День был длинный, завтра будет еще длиннее, нам стоит отдохнуть.

— М-м, и куда мы? — провокационно спросила Лорейн, приникая к его боку.

Он склонился и поцеловал ее в макушку.

— В спальню.

— И что мы будем там делать?

Теплая ладонь сжала ткань ее платья на талии, а волнующий шепот прозвучал проникновенно и соблазнительно:

— Исключительно спать, моя милая.

Лорейн поморщилась.

— Диана сказала, что приличные темные спят только после свадьбы. Это, так сказать, супружеский долг.

— Тогда считай это супружеским займом, — хмыкнул Морион.

И они действительно спали. Долго и счастливо. На разных кроватях. По крайней мере, сначала.

Лорейн даже не поняла, как это произошло, но подлый маг не то что не собирался растлеваться, он проводил ее до гостевых покоев, запудрил голову умопомрачительным поцелуем, будто тут, в коридоре, заканчивалось их томное свидание, и ловко отправил в спальню. Одну! И в себя Лорейн пришла, только вынимая из ушей маленькие бриллиантовые сережки. Взгляд зацепился за рубин.

Лорейн сняла с шеи колье, нагретое ее телом, пахнущее ее духами и ее кожей. Цепочка почти обжигала пальцы, а в камне переливались живые блики. Связь с ним еще не исчезла, но в животе уже замер отзвук той ноющей потери, которую ощущаешь, разрывая магию.

— Вот демон болтливый!

Но сил, и правда, не осталось. Ни на растлевание, ни на ванну. Скинув платье, магией стерла с тела долгий день и доползла до кровати.

А с подушкой она все-таки ошиблась. И та, утащенная, была совсем не ее. Лорейн улыбнулась, зарываясь поглубже в аромат цитруса и дерева. Как же ловко он ее провел!

***

Она уже спала, когда тихий щелчок двери вытащил ее сознание из толщи глубокого сна на поверхность. Эти шаги, размеренные и уверенные, она различала на уровне инстинктов. Будто бы даже улавливала сквозь полусон дразнящий запах парфюма. Лосьона? Не от подушки — слишком уж живой, чересчур настоящий. Так аромат раскрывается только на коже.

От мысли о его коже нервы настороженно напряглись, по телу разлилась предвкушающая слабость. Коснуться бы пальцами, попробовать на вкус. Если это сон, то можно и продлить эту упоительную иллюзию. Лорейн улыбнулась в подушку.

С осторожным шорохом чуть натянулось одеяло, Морион проскользнул на согретые ее теплом простыни, и горячей от сна спины Лорейн коснулась его прохладная грудь. Он сгреб ее к себе вместе с одеялом, позволяя в полной мере прочувствовать жесткую и гибкую силу мужского тела.

— Демон бы вас побрал обратно в ту бездну, из которой вытащил по мою душу, дорогая леди Лорейн, — прошептал он ей на ухо. — вместе со всеми вашими вампирами.

— Вампиры твои, Даррен, — ответила она, так и не открывая глаза и устраиваясь поудобнее в его руках. — Ты их не боишься.

— Зато их очень убедительно боишься ты, — по нежной скуле мазнули теплые губы.

Рядом Даррен казался таким большим, что в него можно было бы, наверное, завернуться, Лорейн вжалась поуютнее. Его дыхание щекотало ее макушку.

— Ты почему без подушки пришел? Совсем не подготовился.

— Ты забрала мою, ненасытная девица, — ответил он и вздохнул на ее ерзания. — И в этом доме вообще все подушки мои. И все кровати.

Она хихикнула. Сон оскорбленно покинул неблагодарную.

— А содержимое?

— А содержимое тоже сейчас станет моим, если не прекратит ерзать. Мне, конечно, приятно, но когда станет слишком приятно, уснуть уже не получится. — Разумеется, она сделала все наоборот и повела плечами, дразня его, скользя телом по коже. — И почему ты спишь голой?

— Я не голая. Точнее, не совсем голая.

Он резко отклонился, лишая ее опоры своего тела, и перевернул на спину. В полуночном полумраке зажегся маленький ночник на тумбочке, не оставляя секретов. Лорейн смотрела на Даррена, наслаждаясь видом и мысленно отмечая, что фантазия, пожалуй, подкачала. Проклятый злодей был хорош. И от его скользящего по телу темного взгляда становилось остро, волнительно, жарко. По плечам, обнаженной груди, животу, бедрам, полускрытым под одеялом. Останавливаясь на невесомом полупрозрачном нижнем белье.

— Действительно многовато одежды, — задумчиво согласился он, повторяя ладонью путь своего взгляда.

— Считаешь? Ты наполовину в пижаме.

Твердая ладонь замерла на гладком бедре, а потом откинула одеяло.

— Любопытно.

— Нашли что-нибудь интересное, лорд Морион? — участливо спросила Лорейн, поднимая от подушки голову и покусывая губы, чтобы не смеяться.

— Всего две ноги.

— Ожидали большего? — сочувственно уточнила Лорейн, сладко замирая на подушках от того, как он медленно поглаживает ее ногу. Задерживается на колене и рывком сгибает, сдергивая Лорейн с подушек и подтягивая к себе.

— Маловато, конечно, зато как хороши. Я, пожалуй, закажу портрет.

— Моих ног?

— И повешу в кабинете. Повешу в спальне — не усну. И отправлю копию вашему Эдвису.

— Похвастаться? Ему лучше портрет своих отошлите, — расхохоталась Лорейн, и Даррен фыркнул, — может, перестанет злоупотреблять маревом.

Он наклонился к ее лицу и дразняще прикусил скулу.

— Тебе не нравятся мои ноги, Лорейн?

— Не могу разглядеть под этими штанами, но, кажется, их тоже две?

— Относительно, — уклончиво ответил Даррен.

— Боги темнейшие, какой пошляк, — усмехнулась она, изгибаясь и обнимая его. Тая от обжигающей кожи, дрожа от желания.

Прикрыв глаза, он носом провел по ее шее и вниз, дыша цветочным и сладким запахом ее тела. Сжав ее почти до боли, Даррен прижался поцелуем к внутренней стороне бедра.

— Промазал, — издевательски рассмеялась паршивка. И в следующий миг уже лежала под ним полностью обнаженная.

Шутки закончились? Во рту пересохло от желания поцеловать его. Тело напряженно застыло, Лорейн смотрела в темные карие глаза. И чувствовала, что сейчас он нужен ей настолько, что это почти одержимость.

— Всего лишь целую все твои ноги. Кто-то должен был сделать это сегодня.

Тень улыбки изогнула уголок его губ, и Лорейн подалась к нему, стирая ее поцелуем.

— Будь поосторожнее, Морион, у меня еще осталась одна Грань, за которую я не заходила.

— Потом расскажешь, как ты умудрилась, — он невероятно нежно гладил кончиками пальцев ее живот.

— Случайно получилось. Лучше сейчас покажи мне, что случайность вышла удачная.

Он заставил ее замолчать долгим и медленным поцелуем. Каждое движение его рук и губ легкими разрядами тока отдавались под кожей. И хотелось заплакать, задыхаясь от желания и нежности.

Случайность вышла удачная. А Эдвису стоило послать портрет ног. Мориона, конечно...

«Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы» (Д.Леннон)

— Кстати про отдых. Я глазам не поверила, что Датур развлекается с профессоршей. Нет. Профессорша развлекается с Датуром! Тянет на скандал.

— Не тянет, он же не студент. И Лоран не совсем развлекается. Совмещает приятное с полезным. Розали консультирует нас по поводу Слезы Таори.

Лорейн разочарованно покачала головой. Ну конечно! У этих двоих вся жизнь крутится вокруг магии и интриг. И чем опаснее, тем веселее. Чокнутые демонологи.

— В этом городе все знают твои очень секретные планы?

— Не все. Ты не знала.

— Да, забыла вчера спросить, а что там вампиры?

— Леди Руальда была так мила, — начал Морион и рассмеялся от того, как поменялась в лице. — Можешь спать спокойно, Фелис на рассвете казнили, и Анока тоже скоро поймают.

— Сегодня я и так спала спокойно. С приятными перерывами. Так, зачем Руальда звала тебя?

— Меня звал Дион, — он издевательски дернул бровью.

Лорейн помешала сахар в чае и облизнула ложку.

— Так, зачем тебя Руальда звала к Диону?

— Несколько месяцев назад, когда мне позволили вернуться в столицу, я сразу рискнул подобраться к вампирам.

— Через Руальду, — подсказала Лорейн, не менее издевательски, чем он двигал бровью.

— Через Руальду, — с хищным нажимом согласился Морион. Нажим намекал, что, если она не перестанет, то узнает много лишнего. Например, спят ли вампиры в гробу, с кем и в каких позах. — Не стану врать, что это был неприятный способ. Мы остались вполне довольны друг другом. Но мне было, в принципе, все равно. Так вот. Я пытался узнать у Диона про ковен. Но Дион… Не столько законопослушный, сколько сотрудничает с полицией.

— Архивы с жертвами тоже он предоставил?

— Да. В общем, он слышал о ковене, но не влезал в дела черных магов. Зато подсказал, кто влезает с удовольствием.

— Амаро?

— Да, Амаро, сторонник кровавой тирании, — хмыкнул он. — Кажется, он соглашался на все, что так или иначе связано с кровью. Мы заключили сделку с Дионом. Он помогает мне добывать информацию от полиции, сама понимаешь, у меня с ними отношения немного натянутые, и со дна города. А я уничтожаю Амаро.

— Клан вампиров не мог избавиться от другого клана?

— У вампиров есть свои законы. Или традиции. Сложно сказать, чего больше. Убивать себе подобных можно только через правосудие, как Фелис. Хотя, на мой взгляд, это тоже спектакль. Да и кому нужны клановые войны?

— А Слезой он за это не поделится?

В лице Мориона проскользнула знакомая хищная злость.

— Нет. И лучше ему вообще не знать, что мне она нужна. Благодаря рассказу Диона об Амаро я узнал про Слезу. А Руальда рассказала про артефакт подробнее. Мы с Лораном предполагаем, что ритуал уничтожит артефакт. Поэтому мы с тобой его выкрадем.

Лорейн обнаружила, что опять забывает есть. Прожевав еще пару ложек завтрака, потянулась к чаю.

— Что такого сказала Фелис, что ты обязательно должен был услышать?

— Что новые жертвы для ритуала собраны, а Анок присоединился к ковену. Фелис думала, что если заговорит, ее возьмут обратно в клан. Анок же решил довериться ковену. К сожалению, она не знала, как Анок с ними связывался. Отследить его тоже не получилось даже у вампиров. Наверняка они пользуются артефактным телепортом.

Лорейн от удивления толкнула чашку пальцами, и опять выплеснула немного чая в блюдце.

— Новые жертвы? Они нашли лунную кровь?! Они возьмут несколько жертв?

— Да. И почему-то они не очень торопятся с ритуалом.

— Темнейшие боги. Ты знаешь, когда?

— В Самайн, — он неприятно улыбнулся.

Лорейн почему-то вспомнилась мысль про гадости, возникшая сегодня утром. У некромантов есть поверье, если уж что-то пошло не так, пойдет и все остальное. На Самайн у Мориона уже забит список дел, к секретарю не ходи. Если он отказался от идеи ловить их, значит, намерен ритуал провести. Но ведь не ценой нескольких жизней?

Не человек, который залечил ей дурацкую ссадину на запястье.

— В целом, логично, конечно. Но... Тебе удалось узнать что-нибудь еще?

— Да. Например, то, что мы тоже приглашены.

— В каком смысле?

— Лучше спроси, в каком качестве, — намекнул он, и Лорейн выругалась так, как не стоило бы выражаться за завтраком. — Ну что ты расстроилась, будто мы всерьез дадим себя принести в жертву? Лично я собираюсь провернуть одну забавную штуку, раз уж остатки ковена сами идут на встречу со мной.

— А... — от сердца отлегло. — Ты хочешь поймать их до Самайна? Тогда зачем тебе Слеза?

— Лорейн, помнишь, ты спрашивала про временной парадокс и вампиров?

— Помню, — непонимающе кивнула она.

— Пойдем, — оставив свой обожаемым кофе едва пригубленным, Морион встал и подал ей руку. — Вчера я долго думал об этом. Кое-что никак не давало покоя.

Едва она вложила свои пальцы в его ладонь, как мгновенный телепорт перенес их в незнакомый коридор дома. Не то, чтобы у Лорейн успело появиться много знакомых коридоров в Морион-мэноре, но выглядел он как-то совсем заброшено. Бытовые чары содержали все в чистоте, паутина не висела на стенах, но неуловимая опустошенность все-таки витала в воздухе. Реальности не хватало красок. Лорейн остановилась как вкопанная, не позволяя вести себя дальше. Вот оно! Пустота. Здесь пахло Пустотой! Застарелым, наверное, даже затянувшимся, разрывом с Гранью.

— Морион, где мы? — спросила она, ощущая, как Жнец нежно покалывает косой между ее некромантскими лопатками.

— Ты угадала. Но пойдем, — вместо ответа пригласил Даррен, не отпуская ее руку и успокаивающе погладил пальцы. Впереди ждали огромные двери с гербами. — Ничего угрожающего здесь уже не осталось. Все выгребли ищейки.

— Здесь холодно, как в нечистой могиле. Или на капище.

Он очень внимательно посмотрел в ее встревоженное лицо. А потом снял пиджак и укрыл ее плечи, своим теплом отрезая не только инфернальный холод, но и страх. Даррен привлек ее к себе, давая отдышаться своим живым теплом. Согревая враз заледеневшие ладони телом, и всю ее сразу — своей невозможной магией.

— Ты из-за них стала теоретиком?

Он пропустил через пальцы локон ее белых волос. Не каждому некроманту удается такого добиться.

Ладно. Ей ли бояться отголосков Пустоты? В конце концов она, и правда, уже седая. Что может произойти?

— Ладно, я готова.

Морион отпустил ее, подошел и толкнул двери, серый свет осветил его фигуру, видимо, в зале было много окон. Он остановился на пороге, дожидаясь ее, и Лорейн нехотя поплелась дальше, удерживая на плечах пиджак.

В зале не было не только ничего угрожающего, в нем не было ничего, кроме каминов и окон. Пустой, огромный, помпезный. Лорейн чувствовала сквознячок Пустоты от разрыва с Гранью, который не маскировал даже огонь в камине, уж больно специфический холод с привкусом тлена, но в остальном... Да, просто зал. Она поморщилась, но позволила завести себя внутрь.

— В этом зале находится родовое древо Морионов, у тебя есть шанс познакомиться с новообретенными родственниками.

— О, они куда ближе, чем ты думаешь, — пробормотала Лорейн, ежась от холода, который чувствовала одна. — Здесь Грань повреждена.

— Что?

Он остановился и снова со всем вниманием обернулся к ней. Никогда ее не слушали так серьезно, так... полностью. В карих глазах отражался огонь, но не делал взгляд теплее. Сосредоточенное ожидание информации, которую нужно принять к сведению. Вот, что это был за взгляд. Она может сказать любую глупость, и он поверит. Поэтому она улыбнулась и не стала предавать это доверие.

— Убийство может создавать разрывы в Грани, и они затягиваются дольше, чем при естественной смерти. Я чувствую, что здесь несколько разрывов, в реальность просачивается энергия Пустоты. Не слишком опасно, но потенциально в этом зале можно сделать фабрику упырей.

— Покажи мне, — попросил он и протянул раскрытую ладонь.

Поделиться даром, смешать магию... Попробовать и его магию на вкус. Что ж... Мысли утекли в воспоминания о прошлой ночи. Стало жарко, несмотря на Пустоту под боком. Кажется, она теперь понимала, почему он старался держать дистанцию: о делах совершенно невозможно думать. Особенно, когда уже знаешь, как с ним бывает.

— Лорейн, — позвал он с улыбкой, и она разозлилась на себя, понимая, что мысли он ее уловил без всякой телепатии.

Но спросить на всякий случай стоило. На будущее, так сказать. Всех прошлых глупостей, что она себе нафантазировала, разглядывая злодея, уже и Слеза Таори не изменит.

— Ты даром читать мысли, случайно, не владеешь?

— К счастью, нет. Мне вполне хватает твоих взглядов.

— Для чего?

Он покачал головой:

— Для всего, Лорейн. Иногда, чтобы страстно хотеть тебя... придушить. Дай руку и покажи потоки.

Она улыбнулась приятному признанию, закрыла глаза, чтобы не отвлекаться больше, и скользнула ладонями в тепло его рук, в горячую тьму его трескучей магии. Закрыв глаза, она ощущала острее, как смешивается ее аура и Сила с его. Как беспросветная бархатная Тьма вливается в ладони и потоки, прямо в кровь, а кожу и пальцы покалывает от разрядов энергии. Аура, которая могла заполнить все пространство вокруг, теперь заполняла саму Лорейн. Это было во много раз сильнее, чем, когда она надела браслет в подвале. Но очень похоже. Такое же осознание могущества. Она открыла глаза, зная, что теперь и он увидит и почувствует Грань через нее. Она могла бы даже провести его за Грань, в Пустоту.

Тонкие трещины паутиной покрывали пол прямо под их ногами. Более крупные линии вырисовывали знакомую гексаграмму.

— Мать твою упыриную во все щели, — обалдело подытожила магический опыт Лорейн с элегантностью благородной леди.

— Действительно, — согласился матерый уголовник.

— У вас тут точно никого не убивали в ближайшие дни, лорд Морион?

Он изучающе рассматривал линии. Между бровей пролегла глубокая складочка. Лорейн безотчетно хотелось ее стереть. Но, кажется, это возможно только одним способом — закончить эту историю.

— Поверьте, леди Лорейн, если бы я кого и убил бы в ближайшие дни, вы бы узнали первой.

— Потому что меня?

— Потому что тебя.

Лорейн ощутила прилив совершенно иррациональной гордости.

— Забавный факт дня! — прокричало на весь зал Стекло в кармане, отражаясь в пустых стенах и высоком потолке, и они разжали руки, теряя магический контакт. — Кто прошлое помянет, тому будущего не видать!

Они переглянулись.

Впервые возразить было нечего. Мысль-то мудрая.

— Ладно, подумаем об этом позже. Нужно рассказать Лорану.

— Нужно закрыть разрывы.

— Нет. Возможно, они нам как раз пригодятся.

Он обнял ее за плечи.

— Пойдем, я все-таки хочу показать тебе древо, — Даррен указал ладонью на стену.

Лорейн вздохнула и прикусила краешек губы. Пальцы еще подрагивали от чужой магии, трескучая темнота жалила их, растворяясь и исчезая, вытесняемая магией Лорейн. Но пока она струилась по венам и согревала.

Морион пробудил вьюнок с линиями крови и указал на горящее алым светом имя тетки. Оно ярко выделялось на черной стене и сером побеге рода. И оно стояло не в одиночестве! От Вирджиллии тянулась ветвь с именем ребенка. Деклан Каверли. Прочерк, видимо, обозначавший внебрачные связи, соединял Вирджиллию с неким Элнордом Каверли.

— Как видишь, она действительна жива, но...

Лорейн дотронулась пальцем до имени и сразу отдернула.

— Ого! Пульсирует! — случайно оборвала она его на полуслове.

— Это сердце, — пояснил Даррен с неожиданной лукавой улыбкой, будто они тут не говорили о жуткой некромантии и убийцах. — Не могу не признать, в этой стене очень красивая магия. Я такой больше нигде не встречал.

Она вопросительно дернула бровью и пальцами нашла имя Даррена на стене, а потом положила вторую руку ему на грудь, под сердце. Они стояли рядом, он склонил к ней голову, а Лорейн прислушивалась в тишине к пульсации его сердца, отдававшейся в пальцах и ладони. Оригинал тихо вздохнул, и стук участился. Лорейн и сама задышала чаще. Ладонь на дорогом жилете увлажнилась.

— Запаздывает, — с улыбкой констатировала она и попыталась отстраниться.

Даррен поймал ее за запястье и притянул всю ее в объятия.

Он не сказал ничего, только очень недовольно и отчаянно резанул взглядом по лицу и наклонился, губами сталкиваясь с ее губами. Его ладонь легла на ее затылок, быстро и осторожно, удерживая на месте. Не давая ни утонуть в поцелуе, ни отстраниться. Его поцелуй был горячим, страстным, трескучим и темным, как его магия. От был не тенью, а продолжением тех поцелуев, что они дарили и забирали ночью.

Лорейн и сама тянулась к нему. Ногти царапнули шелковистую ткань жилета, и ее впечатало в зачарованную стену. От этого она рассмеялась, прерывая поцелуй, и промурлыкала ему в губы:

— Если мы не остановимся сейчас, на этом древе точно еще кто-нибудь появится.

Даррен посмотрел куда-то влево на узоры.

— Мне куда интереснее, как извернется древо.

Лорейн проследила за его взглядом.

— Ого!

— Угу.

Она цокнула языком и заново притянула к себе Мориона.

— Убедил, тоже хочу на это посмотреть.

Злодей рассмеялся и посмотрел на несколько оставшихся живых имен.

— Знаешь, Лорейн, кажется, твое проклятое Стекло в кои-то веки право.

— Что?

***

Она остро почувствовала перемену и перестала дурачиться. Отпустила его, и Даррен сделал шаг в сторону, привалился спиной к зачарованной стене. Знакомо сжал пальцами переносицу. Сейчас он выглядел старше. И ужасно усталым.

— Знаешь, чего я хотел эти десять лет? — неожиданно ядовито спросил он, глядя перед собой. И черты его заострились, в глазах заклубилась тьма. — Знаешь, почему молчал, терпел и ждал?

Лорейн знала. Ведь она тоже была темной. С прощением у них туго. В большом дефиците.

— Ты хотел их убить сам.

— Я жил этим, — саркастично скрипнул он зубами. — Я, демон побери, жил только этим. Я ждал. Только и занимался, что изучал магию и ждал. Как только меня отпустили, весь мой план был расписан до Самайна. И знаешь, что?

Лорейн смотрела на него. Она слушала. Как он слушал ее.

Им владела холодная ядовитая ярость. В такой не крушат посуду, в такой просто убивают. Но Лорейн наполняло абсолютное спокойствие.

— Что?

— Потом появилась ты. Благодаря тебе я узнал, что Вирджиллия жива, а ее любовник, — он без пиетета постучал пальцем по имени Каверли, — и есть тот «Герцог». По-моему, это потрясающая ирония, что имя убийц осталось в этом зале и на этом древе.

Он буквально оттолкнулся рукой от стены и прошел по залу, запуская пальцы в волосы. Воздух трепетал от ядовитой трескучей магии. Она шипела и злилась, она была полна боли. Лорейн никогда не испытывала такое сожаление прежде. Она просто смотрела, как он сокрушенно качает головой.

— Я хотел найти ее и убить в первое же мгновение, когда понял, что она жива. Но не был уверен. А когда увидел имя Каверли, я все понял... Я вспомнил твой вопрос про парадокс двойников. Прошлое нельзя изменить, но в нем можно умереть. Она хотела числиться мертвой, и она бы числилась мертвой.

— Ты хочешь отправить ее в ту ночь, в тот момент, — сказала она тихо, раскручивая в голове его план.

— Хочу, — почти спокойно сказал он и убрал руки в карманы. Он не смотрел на нее, он смотрел в окно. На отвратительную погоду, способную нести только дурные вести. — Очень хочу. Но я не могу.

— У нее маленький сын, — тихо сказала Лорейн, и Даррен кивнул. — Но она собирается убить снова.

Даррен опять кивнул.

— Я никогда не думал о собственных детях, Лорейн. Меня никогда не волновало, заведу ли я семью. Я хотел только отомстить и готов был к последствиям. Но из-за него и из-за тебя я впервые задумался, а что будет со мной потом, именно в моей жизни. Когда я закончу. В лучшем случае, меня не казнят, и я заберу этого мальчишку. Но кем я стану? Таким же магом, убившим родителей племянника? Я превращусь в того, кого сам ненавидел все эти годы? Я замкну этот круг, с чистой совестью сдохну, и на этой стене больше не будет фамилии Морион.

Она вздохнула, не зная, что сказать. Что вообще люди в таких ситуациях говорят? Нормальные люди вообще оказываются в таких ситуациях?

Конечно, можно сказать, что и убийцы женятся и заводят семьи. Тем более, не отягощенные совестью темные. Но Даррен... Правда, кем он станет? Змеей, укусившей себя за хвост. Убийство — одна из граней, что отделяет человека от чудовища. Виржиллия ее переступила. Стоит ли уподобляться ей?

— Я не знаю, — начала она нетвердо и откашлялась. — Я не знаю, будем ли мы вместе один день, или всю жизнь, будем ли вместе с кем-то другим, переживем ли мы этот Самайн, переживешь ли ты очередной скандал, если продолжишь меня дразнить... Я не знаю. Но я знаю, что если ты сделаешь это, весь остаток жизни будешь казнить себя сам, если этого не сделает герцог.

Он невидяще смотрел на дождь.

— Мне нужен новый план.

— Нужно их поймать. Нам нужно их поймать, и потом мы подумаем, как поступить. — Лорейн машинально посмотрела на стену. — Подожди. А почему Каверли — это Герцог?

Даррен протянул ей руку, предлагая убраться из этого зала.

— Каверли — фамилия одной из служанок Вонворта. Поговаривали, что он сделал ей ребенка, но тот родился без магического дара. Поэтому мальчика не признали и отослали подальше, чтобы не пятнал благородную фамилию. Я давно слышал эту историю, но не соотносил с ковеном. Мало ли неодаренных бастардов наплодил этот кобель.

Лорейн снова обернулась на стену, где имя алело рубиновым светом.

— Но он маг.

— Ради этого, кажется, и состряпали ковен.

Она еще раз посмотрела на стену. Теперь, зная правду до конца, она мучительно думала, что чувствует Даррен, глядя на эту карту предательства.

Даже, если он просто сдаст родителей этого мальчика правосудию, как верный подданный темной короны, их казнят. А значит, он все равно будет виновен. И не остановить их нельзя. Неужели, здесь нет решения?

— Лорейн, — устало позвал он, беря ее за руку.

— Что?

— У нас есть время, чтобы решить эту проблему.

— Опять ты не читаешь мои мысли? — возмутилась она, позволяя забрать себя из зала, где причудливо пересекались жизни, смерти и Пустота.

«Самый полезный артефакт — лопата!» (каждый практикующий некромант)

***

Странно было признавать, но нареченная истеричка Мориона сотворила невозможное: прекрасно отвлекла злодея от хандры. Он осознал, что ситуация могла быть куда хуже: например, он бы женился на этом великолепном образчике темной знати. Поэтому сразу повеселел и со свежими силами принялся строить новые козни. С Датуром!

Оставив Лорейн наедине с поучительной книгой про воздержание, демонологи, подозрительно довольные, уехали в неизвестном направлении. Из окна-то Лорейн видела, что направо по улице. Но подозревала, что налево по сути.

Уже через десять минут Лорейн заскучала. Она уже привыкла к тому, что Морион всегда где-нибудь поблизости, с ним можно поболтать, отвлечь его, разозлить. Да и ребусы он подкидывал веселые. Теперь она сидела одна в чужом доме с отвратительно издевательской книгой и невыносимо молчаливой прислугой. Выход был один. Парадный. Через который она и уехала к Диане.

— Ты соврала! — возмутилась Диана, забирая бумажный пакет с опороченным платьем.

— Ты тоже сказала, что Мориона не знаешь.

— Я и не знаю, — фыркнула она, предлагая жестом продолжить дружеские разборки в гостиной, куда уже несут сладкое и зелье из вороньего корня. — Мало ли кто ошивается на приемах и в «Бездне». То, что ты был представлен, еще ничего не значит.

— Он тебя отшил, — прищурилась Лорейн, садясь на диван.

— Понятия не имею, о чем ты, — надулась Диана. А потом расслабленно прилегла в кресле на кучу подушек. — Он редко на приемах появлялся. И постоянно ходил там как замороженный истукан. Не танцевал, не говорил почти ни с кем. И я заметила, что он возьмет один бокал и ходит с ним весь вечер. Нормальные люди себя так не ведут. Я вчера вообще его не узнала, когда вы... Ну... Когда он держал тебя и смеялся. Даже жутко. Его оправдали, конечно, но все считают, что дело нечисто.

— Спасибо за совет, — искренне сказала Лорейн. — Я рада, что ты заботишься обо мне.

По ней мазнул недовольный взгляд Дианы.

— Следовать не собираешься.

— Это была бы не я. Лучше расскажи, на какой ты там стадии с Аланом.

Несколько часов девчачьей пустой болтовни взбодрили Лорейн не хуже вороньего корня. Обсуждая выходку Эдвиса, они вообще нахохотались на неделю вперед. Вампиры и кровавые ритуалы будто в другую реальность канули. Единственное, по чему, вернее, по кому, Лорейн скучала — это Морион. Вот так скучать, зная, что вечером снова увидишь его, приятно волновало.

Она специально оттягивала встречу, и осталась на ужин у Дианы. Собрав ее на очередную ночную охоту на Алана, Лорейн довольно поздно вернулась в дом на Посмертия. С честью выдержав сухой прием дворецкого, она спросила, вернулся ли Даррен, и отправилась в его кабинет.

— Темных ночей, лорд Морион.

Он, закатав рукава рубашки, стоял перед открытой шкатулкой на столе. На ее стук и тихое вторжение только повернул голову и сунул руки в карманы брюк. Пиджак и галстук украшали угол рабочего кресла.

— Как прошел день? — Его черты смягчились.

— Неплохо. Раздаю одолженные вещи. Платье вернула, и вот это хочу отдать, — она достала из кармана украшение и показала на ладони.

— Зачем?

В поздней осторожной тишине кабинета его голос, такой мужской, такой мягкий и спокойный, прозвучал настолько приятно, что она сперва даже не задумалась над вопросом, который он озвучил. Он действительно удивился, что она принесла артефакт.

— Это не мое. — Она подошла на расстояние шага и протянула ему подвеску. — Я могу, конечно, поохать и пожадничать над артефактами. Но на самом деле мне не нужны твои реликвии. Я не могу воспринимать это всерьез. Как и изумрудные гирлянды.

Она улыбнулась, но шутку он не поддержал. Свет лампы отбрасывал на черты Даррена демонические тени, и он казался дивно слепленным памятником генетике и великолепному вкусу на женщин представителей главной ветви рода Морион. Иначе как получить такую почти неприличную красоту?

Поскольку забирать артефакт он не стал, Лорейн осторожно опустила украшение в угол крышки. Искры в камне тоскливо замирали.

— Я отдал тебе его для защиты, — напомнил Даррен. — Не только как красивую безделушку. Он твой.

Его ладонь легла на ее запястье, пальцы щекочуще погладили по внутренней стороне, забрались под край узкого рукава. Вызывая ворох разбегающихся мурашек. Кажется, после той ночи она стала еще острее чувствовать его близость. И сама уже реагировала, как магически настроенный артефакт.

Лорейн сделала шаг ближе, ее пальцы тоже нежно оплели его обнаженное запястье. Она подняла голову и посмотрела в его глаза. Кто из них хищник? Кто из них злодей? Кто кого сейчас съест? Как отражение ее мыслей, на его губах появилась чувственная улыбка.

Ее пальцы чутко исследовали вены на его запястье.

— Ты сказал, что о вампирах можно забыть. Что мне может угрожать в твоем доме, Даррен? — провокационно спросила она, глядя только в темнеющие глаза. — Ковен или ты?

Она не поняла, кто из них сделал шаг ближе, только почувствовала, как внутренности залило горячей волной, когда их тела соприкоснулись. Боги темнейшие, и ведь они одеты. Лорейн привстала на цыпочки и потянулась к его ключице, видимой в расстегнутом и отогнувшемся вороте рубашки. Кончиком языка она дразняще провела по чуть солоноватой теплой коже. Сейчас она почти понимала вампиров, ей тоже до сумасшествия хотелось укусить его, попробовать глубже.

— Еще одно движение, Лорейн, и ты окажешься прямо на этом столе, не успев сказать «нет». И никаких тебе теплых простыней из драконьего хлопка.

— Пустота безбрежная, — прошептала она, губами проводя по его шее, уже чуть колючей. — Мне никогда не делали такого заманчивого предложения.

— По-моему, вчера в «Бездне» примерно такое как раз делали.

— Думаешь, стоило соглашаться?

— Думаю, ты доигралась, — преувеличенно рассудительно сообщил Морион, подхватывая смеющуюся паршивку на руки и усаживая на край стола. Он улыбался, его ладонь плотно провела от ее талии к груди, сдерживаемая только платьем. — Весь день об этом думаю.

— О чем же?

— Сейчас покажу.

Лорейн прикусила кожу на его шее, гибко качнулась ближе, толкаясь в грудь. От его тихого стона по спине будто ток пропустили. Демонов демонолог. Кого они там призвали и поделили на ритуале с Датуром, инкуба?

— Поторопись, Морион, кажется, я разбудила дворецкого, он будет мстить.

Даррен прижался теснее, заставляя ее отклониться назад и прилечь на суконную столешницу. Ладони медленно и ласкающе собирали ее подол, тянули вверх, и вот, полоску кожи над чулками обожгли его пальцы, а губы заскользили по щеке к губам. Щелкнули застежки подвязок, и вместе с чулками на пол отправилось белье. Восхитительное предвкушение испепеляло нервы, тело напряженно подалось вперед, в его руки.

— Думаешь, дворецкий зайдет и объявит: «Леди Лорейн, лорд Даррен Морион»?

Она громко расхохоталась, падая на бумаги, которые он оставил, и закрывая лицо руками.

— Ты невозможный тип!

— Меня таким делаешь ты, — бесстыже рассматривал он ее порозовевшие щеки и ее саму. — Как вообще можно было сочетать такую страстность и... хм... непорочность.

— Я же говорила, что случайно. Влюбилась, как дура, на втором курсе, потом рассталась, весь третий проплакала, а потом — диплом. Самый горячий роман в моей жизни. И пока самый долгий.

— Подумать только, какую неочевидную пользу несет современное образование.

— Подумать только, какую чушь иногда несут всякие лорды, вместо того, чтобы заняться любовью.

А затем Даррен прижал ее к себе тесно-тесно, не оставляя места ни одной лишней мысли, и поцеловал жестко, почти болезненно, но головокружительно. Почти мстительно, до дрожи. За то, что пришла и заставила желать большего. И Лорейн потерялась в облаке трескучей темной магии с привкусом его парфюма. В ласках, заставляющих сжиматься каждую клеточку тела. В невысказанных словах, скользящих в каждом движении тела. Пока напряжение не выдавило из нее мучительный стон, а на ресницах не задрожали нежные слезы.

— Лорейн?

— Пообещай, Морион, что в следующий раз постелешь тут хлопковые простыни, — трагически попросила она, обнимая его, и рассмеялась, утирая ресницы.

— Ради тебя даже принесу подушку и одеяло.

— Может, проще перенести кровать?

— Я не смогу принимать посетителей в кровати. Только это меня останавливает.

***

На следующий день они с Лорейн обедали в Красной гостиной, перебравшись из-за гадального стола на пушистый ковер у камина, и снова перебирали варианты ловли ковена. На очередном неудачном круге, Лорейн застонала.

— Ладно, давай оставим это на завтра. Мне нужна свежая голова.

— Мне тоже, — согласился Морион. — Позовем завтра Лорана, у него как раз такая есть.

Перспектива увидеть ледяного демонолога не вызвала былой дрожи. Похоже, Лорейн действительно начала к нему привыкать.

— Вот интересно, угрозы твоей невесты реальны, или мы прослушали просто крики обиженной женщины?

К обеду подали на закуску паштет с целой корзинкой тонких соленых сухариков, и Лорейн таскала их и грызла просто так.

— Подозреваю, что все сразу, — Даррен чуть искривил губы, но не стал придираться к слову «невеста», ведь сам так ее представил. — Ее отец прислал письмо о разрыве помолвки, когда меня отправили под арест. Но кольцо оставил себе. Артефакт — это артефакт, сама понимаешь. Ветер мог перемениться. Если бы меня казнили, он бы остался в семье Муэр. Но, к их большому разочарованию, меня оправдали. Или к надежде.

— Тогда ее притязания незаконны.

— Это сложный вопрос. Ритуал разрыва помолвки завершается передачей кольца, тут Вивиенна права. Но на основании письма ее отца я могу обратиться за судебным решением о возврате.

— Почему не обратиться к ее отцу?

— Он умер пару лет назад, глава рода сменился. Решение за Вивиенной или за судом.

Лорейн методично грызла сухарик.

— А зачем ты ей вообще нужен?

Морион рассмеялся ее искреннему недоумению.

— Спасибо, Лорейн. Как приятно слышать. После всего, что между нами было. А говорила, что я завидный жених. Все эти сладкие слова ты говорила, чтобы затащить меня в постель?

Она шлепнула его по колену:

— На стол! Да я не об этом, Морион! Я-то хоть смотрела, что тащила. Я сомневаюсь, что она воспылала пылкими чувствами к тебе. Что ей надо, артефакты? Деньги?

— Да. Артефакты и деньги. А еще все ее письма сводились к шантажу, что я либо женюсь на ней, либо умираю.

— И ты выбрал умереть, но счастливым, — хмыкнула она. — Уважаю. Помогу.

— Ты не о том думаешь, — улыбнулся он и, насмотревшись на нее, тоже польстился на сухари. — Вивиенна знала, что я должен умереть. И не от инфаркта.

— О... — Она забавно замерла с поднесенным ко рту сухариком. — Что-то мне подсказывает, что это не дар предвидения. Думаешь, она может быть связана с ковеном тоже?

— Нет. Думаю, они с ее братом пытаются сыграть на опережение. Это единственный легальный способ получить артефакты Морионов до того, как они достанутся моему убийце.

— Ты всегда можешь передать их мне, — кокетливо похлопала глазами Лорейн.

— И ты на целых десять минут станешь самой могущественной ведьмой Талвеллы, — Даррен наклонился к ней и потерся кончиком носа о ее ухо. — А потом тебя убьют. Родовые артефакты распределяются между членами семьи, не только ради красоты, но и ради общей защиты. На это и надеется Вивиенна, вероятно.

Она взяла новый сухарик и покрутила в пальцах. В камине приятно потрескивал магический огонь, ровно и красиво сжигал ровные и красивые поленья. Эстетика темной магии всегда уравновешивалась жутью.

— Ты сказал, она должна приехать. Значит, Муэры живут не в Талвелле?

Он обнял ее, мягко притянул к своей груди спиной, и Лорейн с доверием откинулась на его плечо головой. Морион медленно вел пальцем по линиям швов платья. Получалось интригующе. Особенно когда дошел до вытачек на груди. Лорейн вздрогнула от щекочущего прикосновения, и он тихо довольно усмехнулся.

— Нет. Но я уже ищу в  их окружении пару с ребенком. Слухи не рождаются на пустом месте. Правда, оттуда вести приходят долго.

Лорейн покачала головой:

— И когда ты все успел?

— Вчера, — Даррен наклонился и поцеловал ее в шею. Там, где взволнованно билась горячая жилка.

«Хороший некромант и с того света достанет» (хороший практикующий некромант)

Домашние туфельки быстро промокли, а ноги замерзли. Аллеи резали заброшенное кладбище на лабиринт неровных кусков, в котором легко потеряться. Но Лорейн видела и очень хорошо чувствовала, куда им нужно. По пути попалась куча хлама, из которой торчала ржавая лопата. Пиран всегда говорил: «лопатой и добрым заклинанием можно добиться большего, чем просто добрым заклинанием», поэтому она прихватила ценный инвентарь и побежала дальше.

На круглую площадку из черного гранита возле склепа она прибежала первая. В центре лежала сломанной куклой невеста Мориона, но в зеленом платье. Дождь лениво, как престарелый уборщик, смывал лужу крови и угольные узоры с камня. Чего он не мог смыть — невидимый обычному взгляду разрыв за Грань. Свежий, сияющий смертью.

— А где вампиры? — спросила Лорейн.

— Возможно, не хотят с этим связываться.

Лорейн подалась вперед, и ее поймали сразу с двух сторон. И Морион, и Датур.

— Это может быть ловушка.

— Скорее всего, — согласилась Лорейн, — поэтому пойду я. Мне за Грань выйти не страшно, а если там что-то несмертельное, то вам проще меня вытащить. Оставайтесь тут, пока не позову!

Датур сразу выпустил ее предплечье, Морион поколебался, но нехотя сдался. Она призвала магию Смерти и осторожно шагнула на площадку, острием лопаты ведя перед собой по камням.

Ничего не произошло.

Она чуть ускорила шаг, смелее продвигаясь дальше, но все же вглядываясь в размытые очертания угольных рун. Из тех, что она узнавала, выходила жуткая тарабарщина, даже не похожая на оформленное заклинание. Шизофренический бред, смешавший в себе символы из разных ветвей магии. Ничего толкового. Но, кажется, они работали! Потому что разрыв сиял из пролитой жертвенной крови.

Лорейн отвлеклась от рун и начала рассматривать Вивиенну. Ее глаза были распахнуты в ужасе и наполнены дождем, широкие зрачки отражали шпиль склепа. В крови утопал листок билета, а рядом с рукой валялось кольцо. Рубин горел, как алый глаз, пульсировал. И... связывал разрыв Пустоты и реальность. Алые мелкие руны заклинаний прошивали кромку Грани, как обметочный шов. Нет, бежали по ней, как вереница муравьев, циркулируя через кольцо.

Лорейн подошла к Вивиенне, бросила лопату рядом и протянула руку.

— Идите сюда! — Они подбежали, и Лорейн предостерегающе подняла руки. — Только на трогайте вообще ничего! Смотрите на кольцо.

— Они связали артефакт, — заключил Датур очевидное, и Морион кивнул.

— Я кое-что поняла. — Лорейн присела на корточки рядом с Вивиенной, осторожно протянула над ней руку, некромантией считывая все, что может рассказать ей эта смерть. — Морион, помнишь, я говорила про браслет? Что он влил в меня запредельное количество магии?

— Думаешь, он был соединен с разрывом?

— Думаю, да, — Лорейн лихорадочно соображала, вспоминая все факты. — А тело стало якорем. Поэтому его и оставили. Когда я уничтожила тело Клэр, исчез якорь, и браслет просто сохранил то, что в нем было в тот самый момент. Когда я надела его, Сила полилась в меня.

— Но браслет оставили, не носили.

— Думаю, в этом суть. Пересечение потоков. Пустоты, жертвы и артефакта.

— Ведь артефакт соединяется с кровью, — прищелкнул пальцами Датур. — Так работают и артефакты Букета.

Морион задумчиво смотрел на Вивиенну. Мрачно. С этим им еще предстояло что-то делать.

— Зачем было убивать ее? — спросил вдруг Морион.

— Подставить тебя?

Он покачал головой:

— Ковен хотел принести меня в жертву. Если меня просто казнят, артефакты потеряют силу, я же последняя главная ветвь. Вирджиллия не упустит шанс убить меня лично, чтобы они перешли ей. Так зачем убивать до ритуала?

Лорейн смотрела на алеющий в сумерках камень.

— Потому что я забрала браслет?

— Что?

Она подняла голову и посмотрела на них:

— Что, если для большого ритуала им нужно больше сил? Раз тот Каверли почти неодаренный. Может, браслет все это время подпитывал их магию, а я забрала его? Клянусь, Морион, когда я его надела, у меня было чувство, что через меня пропустили молнию.

— Разрывай связь, — коротко сказал Датур.

— Но мне придется, — она отчаянно нахмурилась.

— Да.

Дочь светлого пэра, скрывающая преступление. Второе по счету. Лорейн коротко вздохнула, словно собиралась нырять в ледяную воду, и протянула над ней ладонь. Закрыла глаза. И открыла.

— Она еще теплая.

— Что?

— Я могу ее поднять. Не как умертвие. Прошло не больше часа, похоже, я могу обратить ее смерть. Она же маг, не просто человек.

— Возвращай. — Сразу сказал Морион. — Что тебе нужно?

— Тишина, — отогнала помощников Лорейн. Потом скептически посмотрела на рану. — И кого-нибудь из вас, кто хорош в регенерации тканей.

Рядом опустился на корточки Датур и коснулся лба Вивиенны.

Лорейн не стала смотреть, что он делает, закрыла глаза. Одну ладонь положила на тело Вивиенны, вторую протянула к свеженькому разрыву и начала читать заклинание. Сначала показалось, что ничего не получится, что она ошиблась, и прошло больше времени. Но магесса же лежала на холодном камне в осеннюю дождливую погоду. Лорейн не спутала бы необратимую смерть с клинической. Однако прошла почти минута, пока она не почувствовала под пальцами отклик магии в теле Вивиенны. Она медленно и нехотя перетекала из Пустоты обратно в плен плоти, возвращалась в ток крови.

Когда разрыв схлопнулся, Лорейн покачнулась и открыла глаза. В ушах звенело. Камень в кольце светился, но не пульсировал. Кровь под ногами размывал дождь. Вивиенна дышала, но не приходила в сознание.

Вокруг, буквально по кромке каменной площадки, отрезанные черным пламенем, стояли вампиры.

— Это что за хоровод? — спросила она.

— Не хотел вас отвлекать из-за такой глупости, — спокойно пояснил Морион. — Лорейн, надень кольцо.

Она с отвращением посмотрела на артефакт в чужой крови и встала на ноги.

— Ну уж нет.

— Надевай, — жестко подтвердил Датур, что не время капризничать, что фасон не тот и место не романтичное.

Лорейн покачала головой и спрятала руки за спину. Мориону было не до выслушивания отказов, он держал защитную завесу из огненной тьмы. Поэтому на помощь пришел Датур. Он сам схватил кольцо из крови и буквально впихнул ей на палец. Средний.

— Властью, данной мне здравым смыслом, объявляю вас двоих идиотами. Можете поцеловать меня в задницу.

Сила, не успевшая найти выход или успокоиться, с яростью обрушилась на Лорейн, вливаясь в нее, ввинчиваясь под кожу и напитывая все тело магией. В ушах опять зашумело, голова закружилась. Лорейн со стоном опустилась на колени.

Даррен только мазнул по ней взглядом, прекрасно чувствуя отголоски энергии, которая приживается в ней.

— Вот выберемся отсюда, и поцелую, куда скажешь, дорогой, только потом не жалуйся, — неласково пообещал Морион. И обратился к вампирам: — Что это все значит?

Они стояли неподвижным кукольным забором. Пламя пересекать дураков не было, просто ждали. Вдруг кольцо тел разомкнулось, и вперед вышел Дион. Вампир внешне походил на юношу. Довольно обыкновенного. Даже Анок Лорейн запомнился ярче.

— До меня дошли тревожные слухи, Даррен. Что ты хотел украсть нашу древнюю реликвию.

— Руальду, что ли? — фыркнула Лорейн, все еще морщась от водоворота магии в крови. Датур хмыкнул.

Ее немного мутило, как от морской болезни. Поэтому, наверное, артефакты и не надевали на себя, только использовали как ретранслятор.

Вампирша тоже оказалась здесь и зашипела, как вода на горячей сковороде. Ошибся Морион в том, что вампиры не ревнивые. Вампирши так точно ревнивы, как темные магессы. Лорейн поставила бы одно колечко с рубином на то, что эта тварь рассказала и про Слезу и заманила сюда. Только это означало и то, что теперь они заодно с ковеном. Неужели, Фелис не казнили?

Датур стоял рядом с Лорейн, пока так и сидящей на коленях. Он не призывал магию, но ждал наготове. И страховал Лорейн.

— Дион, это чушь.

— У меня надежные источники, — с издевкой заявил вампир. Он тоже чурался дешевого пафоса,да и лапшу на ушах не любил. — А я-то думал, мы партнеры.

— Ладно, где твои новые друзья, я устал от того, как они топорно пытаются распустить вязь моей магии.

Вампиры опять сдвинулись и в сгущающихся сумерках Лорейн увидела пару магов. Сразу было ясно, кто они такие, и Лорейн прищурилась, пытаясь найти хоть небольшое сходство с Дарреном. Но нет, кроме темных волос, которые имелись, например, и у Вивиенны, вообще ничего общего не нашла. Она была тоже... обычная. Прямо проза жизни: зло чаще прячется под маской обыденности.

Лорейн потянулась за лопатой, оперлась на нее, как на посох, и встала.

— Темных ночей, господа злодеи, — жизнерадостно обратилась к присутствующим Лорейн, присутствующие засомневались, не повредилась ли девица умом. Но чего не было, того не было. — Скажите, а некроманты среди вас есть? Нет? Что, вообще ни одного?

— Это ты та тварь, которая разрушила мой мост! — зло обвинила Вирджи.

— Лорейн? — нахмурился Даррен, слегка поворачивая голову.

— Вообще-то два «моста», — поправила Лорейн и ткнула пальцем в лежащую без чувств Вив.

Про то, что магию из браслета и из кольца впитала Лорейн, Вирджи не догадалась. Да и куда там? Кто бы предположил, что она им чуть-чуть родня?

— А-а, — понятливо протянул Датур и наклонился к Лорейн. — Нет, они только по Темным искусствам. Поэтому разрыв Грани в Пустоту через жертву. Некромантов больше нет.

— Вот и славно. — Она выпрямилась и до хруста потянулась. — Надо бы Вивиенну в склеп пока сложить. Целее будет.

Лоран убрал девушку под сень каменной усыпальницы.

— Можете начинать нас ловить или убивать, что вы там хотели, — щедро предложила Лорейн, призывая магию Смерти.

Все случилось почти одновременно. Морион толкнул черный огонь вперед, расширяя круг, это сбило вампиров, обладавших сверхъестественной реакцией. Они тоже единой волной подались прочь от опасности, в итоге смешали строй и навели суету. Вирджи с ее молчаливым любовником схватились за руки, укрылись коконом щита, а затем ударили алым огнем.

Началась ужасная сумятица. Заклятия грохотали со всех сторон, врезаясь в черное пламя. Вампиры метались вокруг, сверкая глазами и щеря клыки, пытаясь напасть, пробиться. Парочка магов пытались пробить защиту Мориона. Датур в это время просто усиливал его защиту и кидался в вампиров прицельными боевыми заклятиями. Убитые вампиры, как и детки Амаро взрывались пепельными фейрверками и сгорали в пламени.

— Справа! — кричал Морион, не сходя с места. — И левее один!

А Лорейн, опершись на древко лопаты, как на легендарный меч, читала раз за разом заклинание некромантского призыва.

Когда земля задрожала, никто, кроме Лорейн и Датура, не понял, что произошло. Рокот на секунду отвлек всех, бой чуть стих.

Старое кладбище оживало, умертвия разрывали полотно корней, взламывали плен земли, камней и досок. Лорейн с помощью «моста» действительно смогла поднять кладбище в радиусе пятисот метров. Магия связала ее волю со всеми, кто поднялся, и они волной хлынули на вампиров и ковен. Начался новый виток боя. Кладбище огласилось криками, ругательствами и грохотом боевой магии. Умертвия гнали живых прямо в пламя тьмы и на смертоносную магию демонологов. Дело пошло куда веселее и быстрее. Мертвые падали от атак и снова вставали и гнали врагов. Вот поэтому некромантия считается самой опасной. Она не дает покоя ни живым ни мертвым, если не хочет.

К Лорейн подошел Датур, встал за ее спиной и сжал плечи, добавляя свою магию к той, что она направляла в живые потоки умертвий. Она не израсходовала еще Силы от кольца, но Датур не только помогал, он поддерживал и страховал. Его магия, жесткая, резкая, контрастная, выбивала дух, рвалась поглотить любого, кто встанет на пути. Неприятно. Зато очень эффективно!

Небо над старым кладбищем разгорелось от магии и летящего пепла.

Осознав, что так их сейчас просто перебьют, как мух, ведь даже ночь не наступила, Дион бросил Вирджи и отступил с теми, кто успевал сбежать. Лорейн видела, как Руальда кинула на них злой взгляд и исчезла среди деревьев. Ковен сыпал  проклятиями и заклинаниями вслед вампирам, убивая в отместку, кого достанут. Но они с любовником тоже пытались отступать, понимая, что все идет наперекосяк. Лорейн развернула всех умертвий и бросила на магов.

— Нельзя дать им уйти, — крикнула Лорейн. — Блокируйте телепортацию, пока я отвлеку.

Лорейн заставила мешанину мертвых разделить Вирджи и Элнорда и вынудила тех сражаться с нескончаемым морем прибывающих по кругу умертвий. Базовой некромантии не хватало, чтобы тягаться с поднятыми магией. Лучше всего помогал огонь. Но много ли ты огня используешь, если тебя обступила бездумная толпа и жмется со всех сторон?

Она смотрела, как разделенные маги, мечтавшие о мировом господстве, задыхаются поодиночке в зыбучем песке из костей. Им уже было не до нападений, только до выживания. Но Лорейн и не собиралась никого убивать, она их просто удерживала и изматывала.

Морион подошел к ним с Датуром и тоже полюбовался несколько секунд на выбивающися из сил противников. Почти весь магический резерв они истратили на борьбу с его стеной огня, с умертвиями, и защитой от магии Датура. Теперь они отчаянно теряли последние крохи. Смотреть на это можно было также долго, как на огонь и воду.

— Думаю, хватит с них, — с десятилетней усталостью сказал Даррен и взмахнул рукой.

Два темных столба взметнулись ввысь, сковывая Вирджиллию и Элнорда обездвиживающими чарами. Они упали на мягкую землю, как переспелые сливы. Морион пошел к ним и поднял в воздух магией, собираясь транспортировать до кареты.

Лорейн отозвала умертвий и отправила укладываться обратно. Кладбище шуршало, дрожало, суетилось и закапывалось. Она стояла с лопатой уставшая, будто сама перекопала каждый клочок земли.

Датур потянул ее в сторону выхода с кладбища, но не торопился отпускать ее плечи. Раньше времени разорвешь контакт — и тащить до кареты придется на руках.

— Я в порядке, — заверила она, и его руки разжались.

— А зачем все-таки лопата?

Лорейн посмотрела на рабочий инструмент и улыбнулась:

— На удачу.

Идиллическую тишину вдруг прорезал истошный вопль из склепа, Лорейн вздрогнула и посмотрела на Датура.

— Вивиенна. — Сказали они одновременно, разворачиваясь.

***

Следующие несколько недель выдались однообразно волнительными. Столичная полиция все же приехала к старогородскому кладбищу, когда магические взрывы прекратились. То есть утром, когда Лорейн с демоническими демонологами и след простыл.

Ее немножко мучила совесть, что опять пришлось нарушить пару глупых законов, вроде того, что запрещено поднимать городские захоронения. А она подняла штук двести за один раз. Ну и Вивиенну. Тоже сомнительное достижение. Но та не жаловалась. Ни в полицию, ни вообще.

С плененным ковеном в количестве двух штук тоже вопрос оставался подвешенным. Как и с людьми, которых они похитили для ритуала.

Герцогу они не доверяли (все-таки, его бастард натворил делов), уподобляться мерзавцам не желали. Оставался только один вариант: отдать преступников светлой половине правосудия столицы. Только и тут скрывалась сложность — единственным светлым магом, которому Лорейн доверяла, был лорд Фрей. К правосудию он не относился, но к политике — более чем.

В общем, подумав как следует, Лорейн решила, что пора прибегнуть к этому тайному оружию. Пойти к светлому папе и напомнить, что она любимая дочь. И единственная. А маме показать колечко и соврать, что вот почти-почти замужняя. Не хватает только чуть-чуть спасти молодоженов от виселицы.

Даррен ужасно не хотел отдавать трофейных врагов. Именно поэтому согласился. Потому что с каждым днем желание их убить перевешивало разумные доводы, подпитывало жадную тьму и толкало за границу допустимого. Он и без всякого светлого вмешательства скрыл бы все без следа. И это останавливало.

Как в парламенте, так и в судах светлые и темные маги распределялись поровну, чтобы соблюдать равновесие и законность, но часто решение оставалось за той половиной, которая поймала нарушителя. Светлые никогда не убивали. Их решения подчас граничили с жестокостью (такой, что лучше бы убили), но они всегда сохраняли жизнь.

Так что Лорейн и Даррен с облегчением переложили ответственность на светлых и передали им все, что накопали на ковен. Папе Лорейн относительно честно рассказала про все приключения, умолчав о моментах, где капли бессильны. Папа философски решил, что большего знать не хочет и вопросов про кладбище не задавал. Ищейкам тоже было не до некромантов-теоретиков. За поимку безумной парочки ей тактично забыли методы поимки. Да и не до нее было, их интересовал Ковен.

И светлые дознаватели раскрутили этот клубок. Элнорд сдал женщину, которая ради него готова была перерезать весь мир, даже не поморщившись. Рассказал и о том где спрятаны прошлые жертвы, и о том, где ждут жуткой участи пока живые. И о том, что они натворили в доме Морионов десять лет назад.

Больше времени у магического сообщества ушло на вынесение приговора.

Наконец, в один из дней перед Самайном, когда первые заморозки побелили ворох листьев на газоне, пришли долгожданные новости.

— С ума сойти! — Лорейн практически ворвалась в кабинет Мориона, неверяще глядя в короткое письмо на Стекле, которое отправил лорд Фрей. — Они вынесли решение! Упыри пресветлые, я чуть не умерла от ожидания!

Даррен сдвинул счета, которые просматривал, и Лорейн присела на стол, как делала почти каждый раз.

— В общем, как мы и предполагали, их ждет полное выжигание дара. Но им собираются еще блокировать магию печатью, чтобы снова не попытались восстановить дар. Их, конечно, вышлют из столицы в тюрьму возле Серпа... Так-так-так... Их забирают под контроль светлые. А сына передают под опеку сестре Каверли. Он и так почти постоянно у нее жил. Темнейшие боги... Это все. Представляешь?

Не дождавшись ответа, она отвернулась от Стекла и встретилась взглядом с Дарреном. Он смотрел на нее и едва заметно улыбался.

— Ну? — спросила она. — Ничего не хочешь сказать?

— Я люблю тебя, Лорейн, — сказал он вдруг с усмешкой.

Из ее руки выпало Стекло и, едва встретилось с полом, заорало:

— Забавный факт дня!..

И отключилось.

Великолепная гостиная Дортонов напоминала Лорейн чудаковатый музей путешествий. В каждом уголке взгляд натыкался на пошлый позолоченный сувенир или какую-нибудь безделушку из неизвестной миру дыры, или, как сказала бы Диана, из милого самобытного уголка.

— Боги темнейшие, как я устала! — вместо приветствий закатила глаза Диана, ураганом сбегая по винтовой хозяйской лестнице в гостиную. Платье сверкало и шуршало, кружевная накидка летела крыльями за ней. — Утром приехала из Ниррана. Привезла три ящика отличнейшего вина! Слуги уже охладили ящик, сейчас принесут!

Она порывисто стиснула Лорейн в объятиях и потащила к дивану. Глаза лихорадочно сияли.

— Я так рада тебя видеть!

— И я рада тебя видеть, — Лорейн крепко обняла подругу. — И мне для этого даже не нужен ящик вина.

— Такой ящик всем нужен. Проклятье, а эти драконы! Просто парад восхитительных мужчин.

Уже на втором году замужества Диане наскучило и спать, и не спать, а столица стала слишком тесной для них с Аланом. Так что Диана открыла для себя, что деньги можно тратить на путешествия, а Алан приобрел уже третью шахту терилиума, лишь бы любимая жена почаще присылала сувениры и пореже приезжала домой. В общем, они жили в мире и согласии. Обоим страшно повезло.

Диана с Лорейн не успели дойти до дивана, как слуги привезли в гостиную позолоченную тележку с вином, фруктами и пирожными. Диана рухнула на диван, потянув за собой подругу, и сразу забрала бокалы с шипящим вином, красным, как рубины в серьгах и колье Лорейн.

— Я буду чай, — отмахнулась она, сразу забирая тарелку с крошечными пирожными. — С какой-нибудь мятой и ягодами.

— Чай? С мятой? — Диана каждое слово произносила с большим недоумением. — Твой муж на тебя ужасно влияет. Еще год, и ты, наверное,  сладкое разлюбишь.

— Мой муж тут ни при чем. Хотя нет, — рассмеялась Лорейн, — этот злодей тоже принимал посильное участие. И теперь меня тошнит. Не исключено, что от него. Вид у него отвратительно довольный.

Диана посмотрела на нее в священном ужасе:

— Темнейшая бездна! Ты снова беременна?

— Сюрприз, — развела Лорейн руками и закинула в рот пирожное с малиной. В раскрытую ладонь ей любезно подали чашку с ароматным чаем.

Диана сделала большой глоток вина, чтобы запить эту новость. Огромные топазовые серьги укоризненно качнулись в ушах.

— Лорейн! Это уже третий раз. За сколько, пять лет? Для темных это почти неприлично.

— Я до дрожи люблю все неприличное. Особенно с мужем.

Диана опять потрясенно покачала головой. В ее жизненную парадигму разврат с мужем после свадьбы не укладывался. Даже горизонтально.

— Даррен тебя вообще из постели выпускает?

— Диана, ты помнишь, как он выглядит? Спроси лучше, не лежит ли он там связанный.

Сказав это, на секунду Лорейн и сама задумалась, потом вспомнила, что он вообще-то маг, если что, развяжется.

— Уф, — Диана взялась за второй бокал. — Как там твои родители? Счастливы?

— Безмерно, — кивнула Лорейн. — Сейчас же межсезонье, мама потребовала, чтобы ей привезли прелестных внуков. Прелестных дома не нашлось, привезли, каких няньки поймали. Теперь мама с папенькой пьют капли не чокаясь, потому что мальчишки играют в ковен. Старший за демонолога, младший за демона. Я уже сама всерьез опасаюсь, что они кого-нибудь призовут.

— В светлом доме? Там же гасится темная магия.

— О, — протянула Лорейн, — расскажи это моей маме и отойди подальше.Я для нее в четыре года оживила ее любимого шпица. Видела бы ты это облезлое умертвие.

— Боги, — Диана сглотнула и подняла бокал. — Напомни мне не заводить детей, если я забуду об этом разговоре.

— Лучше не заводи шпицев, — философски посоветовала Лорейн.

***

— Как там Диана? — спросил Даррен, отвлекаясь от жуткого гримуара, когда Лорейн вошла в кабинет.

Он сидел в углу дивана с чашкой кофе. Как обычно — собранный, свежий, потрясающе притягательный. Типичный Морион. Лорейн оценивающе пробежалась взглядом по его фигуре и села рядом, привычно заглядывая в бурые жуткие формулы, которыми он зачитывался.

— Диана счастлива, у нее три ящика вина. И нет детей и шпицев.

Он вопросительно изогнул бровь:

— Что это, леди Морион, нотки зависти? Тогда утешьтесь, что у нас тоже нет шпицев.

Она засмеялась и подложила ладонь под голову, опираясь на спинку дивана. Даррен опустил ладонь ей на бедро и мягко сжал.

— Между прочим, Диана сказала, что иметь трех детей ужасно неприлично.

— В самом деле?

Он захлопнул гримуар и повернулся к жене.

— Да. Ужасно неприлично.

— Неужели все даже подумают, что мы занимаемся любовью чаще раза в десятилетие?

Лорейн озабоченно поцокала языком:

— Младшенький, конечно, слегка похож на Датура, если не присматриваться и не включать свет, но, боюсь, все равно все решат, что дети твои. Не ровен час будут сплетничать, что я тебя люблю.

— Какой ужасный скандал, — Даррен отложил гримуар на стол к чашке кофе и притянул Лорейн к себе на колени. Одна его ладонь забралась под юбку, вторая легла на грудь. — Сразу хочется сделать четвертого. Создадим свой собственный ковен демонологов. Или некромантов, а то тебе некому будет завещать свою лопату.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его и мягко улыбнулась в губы:

— Давай скажем мелким, что это самый главный артефакт Морионов, и посмотрим, как они за нее передерутся?

— То есть, ты согласна?

— На четвертого? Конечно. Только это немного проблематично.

— Неужели?

— Да. Придется прерваться, чтобы родить третьего.

— Ну раз надо…

Его пальцы уже выписывали на ее бедрах волнующие круги и фигуры. Может, знаки и не были колдовскими, но действовали совершенно магически. Лорейн прижалась плотнее, горячечно целуя его.