Про таких как я говорят — слишком тупой, чтобы чего-то добиться, но слишком умный, чтобы охеревать от происходящего.

Как итог — к тридцати годам я конкретно так охерел и ничего не добился, кроме работы на заводе, дешевой халупы на окраине и медленного соскуфивания. Естественно, семью не завел тоже — те, кто нравился мне, на меня даже не смотрели, а те, кому нравился я, вызывали лишь оторопь и сомнения в здравомыслии.

Поэтому свободное от смен время я проводил за пошлыми визуальными новеллами и всякими эроге вроде «хани попа», воображая себя молодым красивым мачо, за которым толпами вьются топ-модели.

Так продолжалось до тех пор, пока пьяный в дупель сосед сверху не залил плиту, а потом решил закурить. Я еще подумал — это пропаном прет, или пора убраться в квартире, после чего по ушам ударил оглушительный грохот, а глаза выжгла ослепительная вспышка.

Но вместо горящих завалов очнулся посреди подернутой табачным дымом комнаты, и первое, что увидел — окровавленные мыски кожаных сапог, стоявших прямо перед лицом — тоже залитым кровью. И боль была адская, но явно не такая, как после взрыва полной квартиры газа.

— Ну что, ублюдок, все выделываешься? — надо мной склонился хмурый усатый тип в деловом костюме, словно явившийся со съемочной площадки «Банд Нью-Йорка». — Отказался от родного батьки, изгнал из рода, посадил в тюрьму и решил, что все пройдет безнаказанно?

Я часто заморгал, и пестрые пятна перед глазами слились в… некое подобие дополненной реальности. Над головой усача появились имя, возраст и другие малопонятные показатели, как в какой-нибудь ролевухе.

Антон Семенович Любимов

Возраст: 52

Статус: бывший глава рода Любимовых

Титул: изгой

Отношение: ненависть

— Что притих, щенок? — ботинок с хрустом вонзился в ребра. — Уже не такой смелый, как на суде?

Что, блин, происходит? Я исекайнулся? Но куда? В боярку с элементами реалрпг? Тогда, по идее, прямо сейчас меня должна спасти Система, потому что иначе сдохну второй раз — при том, похоже, окончательно.

— Молчишь? — гад хмыкнул. — Ну, хорошо. Тогда покажу тебе кое-что, чтобы развязать гнилой язычок. Парни, вниз!

Два рослых бугая в таких же черных костюмах схватили меня за ноги и отволокли на первый этаж, попутно посчитав подбородком все ступени. В гостиной горел камин, в нем догорало тело женщины — ее голову засунули в огонь, а подол задрали, и я даже думать не хотел, что она испытывала перед смертью.

У стены напротив лежала молодая блондинка в изрезанном черном платье — связанная, избитая, с кляпом во рту, но пока живая. Ключевое слово — пока.

Меня усадили в глубокое кресло, после чего папаша достал из кармана бритву и схватил побитую милашку за волосы.

— Ну, так что, выродок? Может, хоть теперь извинишься за свое предательство? Или мне расписать это милое личико?

Я посмотрел на беднягу и считал все данные:

Дарья Антоновна Любимова

Возраст: 18

Статус: младшая наследница рода Любимовых

Титул: княжна

Отношение: ошибка

Предыстория: внеплановое вмешательство

Привычки: интеграция интерфейса

Предпочтения: Система загружена

— Ты оглох, собака? — мучитель провел лезвием по скуле красавицы, и та глухо зашипела. — Я жду извинений, прежде чем порезать вас всех на ремни!

Я попытался открыть рот, но тут голубые глаза сестры сверкнули, а в голове раздался вкрадчивый голос:

Слушай внимательно. У нас мало времени. Я задействую особое полномочие, чтобы нас спасти, но попытка будет всего одна — дальше сами. Как только они отвлекутся — беги за мной. Понял?

Кивнул в ответ, чем еще больше разозлил палача.

— Проси прощения, мразь! — удар кулака расквасил девушке нос. — И тогда, быть может, я убью эту сучку быстро, а не как ту блядь, что изменила мне с первым встречным!

Зажмурься. А лучше — отвернись.

Отец занес руку для еще одной подачи, как вдруг сестренке каким-то чудом удалось ослабить путы на запястьях и вскинуть руку. Следом за этим вспыхнул столь яркий свет, что я пустил слезу даже с плотно стиснутыми веками.

Бандитам же пришлось еще хуже — бугаи упали на колени и зажали лица ладонями, а изрядно загоревший папаша ревел медведем и размахивал бритвой перед собой.

Дарья подскочила ко мне, схватила за руку и потащила на выход. Как оказалось, поместье стояло посреди лесной поляны — неудивительно, что убийцы наведались сюда, как к себе домой.

Впрочем, охрана все же была — двое стариков с мосинками, которых превратили в решето быстрее, чем они успели снять винтовки с плеч.

Сразу за воротами стояли три старомодных автомобиля времен эдак тридцатых прошлого века — прямо как в «Мафии». Один — красный, другие — эталонные черные воронки, на которых рассекали всякие аль капоны.

— Водить умеешь? — спросила спутница.

Я развел руками: мой основной транспорт — заводской автобус, и только по большим праздникам позволял себе такси.

— Тогда будешь стрелять, — Даша вытащила из багажника похожий на «томпсон» пистолет-пулемет, только диск у него устанавливался сверху, как у пулемета Дегтярева.

Еще лучше, млять. Стрелял-то я и вовсе только в «энлистед», но выбора не оставалось — подонки уже выскочили на крыльцо и бежали к нам, прикрываясь предплечьями от яркого света.

Я дал очередь веером от бедра — машинка застрекотала так быстро, что выстрелы слились в сплошной монотонный гул, а отдача при том вообще не ощущалась.

Гады тут же попрятались кто куда и открыли огонь из тяжелых револьверов. Но беспорядочная пальба была далеко не самой страшной. Папаша сделал пасс рукой, точно оглаживал небольшой мяч, и меж пальцев вспыхнул самый настоящий, мать его, файербол.

И мигом полетел в нашу сторону, не задев лишь потому, что подонок все еще косил от вспышки. Огненный шар взорвался метрах в десяти от красного авто, да с такой силой, что тачка едва не опрокинулась, а взрывная волна усадила меня на задницу.

Хорошо еще обошлось без шрапнели, а то бы точно ни одного живого места не осталось. Силен, гад, с таким лучше не связываться. Но мощь заклинания, похоже, компенсировалась длительным откатом — вместо новой подачи отец вытащил «кольт» и принялся палить прямо на ходу.

К тому моменту сестра уже развернулась и ударила по клаксону:

— Прыгай! Не спи!

Я сиганул в приоткрытую дверь и хотел высунуть ствол в окно, как вдруг заметил самодельный люк в потолке — наверное, для своего времени анахронизм, но для мафиозных разборок — самое то. Но пока понял, как откинуть крышку, пока высунулся наружу, за нами уже пустились в погоню.

Антон сидел за рулем второго воронка, бугай так же высунулся в люк, а напарник палил в окно. Я дал очередь по преследователям, но крохотные пистолетные пульки лишь зазвенели по обшивке — а тачки-то еще и бронированные. Оставалось надеяться, что в них нет раций, чтобы вдобавок ко всему еще вызвать подмогу.

— Держись! — крикнула Даша и резко крутанула руль.

Авто пошло юзом, а я чуть не вывалился из люка, в который раз отметив, насколько стройно и худощаво новое тело. Из леса выкатил еще один «воронок» и принялся бить сразу из двух стволов. Мне пришлось спрятаться на сиденье, и если стенки кое-как выдерживали попадания, то стекло разбилось сразу.

Что же — зато не придется высовываться на крышу. Я уложил ствол на край заднего окна и утопил спусковой крючок, паля точно в лобовуху настигающей машины. Каленый заслон не продержался и секунды, и брызнувшие внутрь осколки посекли рожу и глаза водителю.

Тот попытался отвернуть, но не справился с управлением и съехал в кювет. Это позволило оторваться от второй тачки и скрыться в плотной городской застройке. Однако останавливаться спутница не спешила и катила прямо к причалу, где стоял похожий на «Титаник» лайнер, если бы на «Титаник» навесили клепаной брони и снарядили двумя башнями с главным калибром.

— Нам туда? — удивился я.

— Да, — девушка, наконец, завернула в глухую подворотню и жестом велела идти за ней.

— А билеты есть?

— Если есть дар — пустят бесплатно.

— А плывем-то куда?

— В Авилан.

— Это еще что такое?

— Потом…

Дарья так уверенно находила дорогу в мрачных коридорах, словно умела видеть сквозь стены. Мы заперлись в грязной комнатушке с разбитыми окнами, и сестра сразу же стянула платье, оставшись в белом кружевном белье. И я не мог не засмотреться ладной фигуркой, потому что родственных чувств к ней не испытывал — и не собирался.

— Посмотри, — она повернулась спиной. — Нигде не ранили?

— Черт… — я сглотнул, увидев пулевое отверстие чуть выше почки. — Тебе нужен врач.

— Плевать, — Дарья оторвала лоскут от подола и заткнула рану. — Время все равно на исходе. Я объясню, что тут да как, а дальше — сам.

— Слушай, я не могу просто стоять и смотреть, как ты умираешь.

— Тогда сядь, — сердито бросила блондинка. — Потому что Дарья Любимова уже умерла — как раз, когда я подключилась к ее оболочке.

— Так ты…

— Меня называют по-разному. Но суть одна — не заморачивайся и делай, что велено. Я спасла тебя — а взамен ты поможешь мне.

— И как?

— Для начала — спрячься на Авилане и займи прочное положение в обществе. Разведай обстановку, обрети силу и жди дальнейших указаний. Иначе говоря: выбейся из грязи в князи. Справишься — получишь дальнейшие указания. Оплошаешь — и нам придется попрощаться. Ничего личного.

— Хорош, блин, квест, — проворчал в ответ. — И как мне это сделать? Я только гайки на заводе крутить умею.

— Я наделила тебя особой магией — эромантией, она же — система соблазнения. Больше ни у кого в этом мире такой силы нет. Если ты не совсем дурак, то добьешься с ней куда большего, чем мне нужно. Ну а если все же дурак… — девушка многозначительно помолчала.

— А подробнее можно?

— Ты можешь видеть особые статусы у половозрелых особей женского пола. Их предыстории, предпочтения и привычки. С помощью этих данных можно влиять на женщин особым образом, чтобы располагать к себе, вникать в доверие и получать важные преимущества. Проще говоря, соблазнять. Посмотри на меня и мысленно вызови интерфейс.

Я сделал, что просила, и рядом с собеседницей вспыхнула полупрозрачная голографическая табличка с несколькими вкладками — совсем как окно персонажа из компьютерной игры. И помимо трех перечисленных меню добавились два новых — «отношение» и «навыки».

— Выбери свиток с отношением, — Даша села на стул и вяло тряхнула головой — стоять уже не могла от ранения и, похоже, доживала свои последние минуты.

Открыл. И увидел набор строчек:

Уровень 1: Ненависть

Уровень 2: Неприязнь

Уровень 3: Подозрение

Уровень 4: Равнодушие

Уровень 5: Интерес

Уровень 6: Симпатия

Уровень 7: Страсть

Уровень 8: Любовь

Уровень 9: Полное подчинение

— Система делит отношения на девять уровней. Совершая определенные действия, ты будешь повышать эти уровни и вызывать к себе все больше приязни. Или наоборот, все портить и ухудшать — в зависимости от того, как хорошо изучишь объект воздействия. Всего существует четыре способа прокачать отношения: похвала, подарок, променад и помощь. За удачный комплимент получишь десять очков. Если же крепко выручишь барышню из беды — все сто. Ровно столько очков нужно для повышения уровня.

Я поднял руку:

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Что такое променад? Типа свидания?

— Именно, — Дарья устало кивнула. — Чем выше уровень отношений, тем больше бонусов получишь. Начиная от полезной информации и щедрых сделок, заканчивая крайне выгодной женитьбой. Но это — не самое важное. На восьмом уровне девушка тебя захочет. И если ты возлежишь с чародейкой из знатного рода, то сможешь открыть в себе ветку развития ее стихии. Этот прием называется «обратное наследование». Но есть один важный нюанс — леди должна от тебя понести.

— Ого…

— Ага. Ничто в этом мире не дается просто так.

— Погоди… А зачем мне магия? Я и себя прокачивать могу?

— В яблочко, — Даша улыбнулась. — Пожалуй, мозги у тебя варят как надо. Не пропадешь, а то и вовсе справишься с заданием.

— В смысле, вовсе?

Сестра не ответила.

— Что же до своей прокачки, то проблем с ней в Авилане не возникнет. Просто убивай врагов, чудовищ и выполняй задания. Ты все это знаешь. Ты все это уже делал, пусть и понарошку.

— Что за Авилан такой?

— Иной мир, полный магии и сказочных существ. Кто завладеет Авиланом, то покорит и Землю. Многие плывут туда за богатством, славой и силой. Очень немногие оттуда возвращаются. Портал в Авилан стоит посреди моря. Ты все увидишь…

— Погоди… А какой сейчас год вообще?

— Одна тысяча девятьсот тридцатый от рождения Первого Чародея. Место — Российская Империя.

— Так значит…

— Да, — девушка с улыбкой кивнула. — Император все еще на престоле.

Над городом раздался протяжный вой, от которого зазвенели остатки стекол.

— Первый гудок, — Даша закрыла глаза. — Тебе пора на борт. До скорой встречи, Семен Любимов. Да хранят тебя боги, мой княжич.

С этими словами она испустила дух — мирно и спокойно, будто бы заснула. Я же подошел к замызганному зеркалу и осмотрел себя в полный рост.

На вид лет восемнадцать, высокий, тощий, с растрепанными посеревшими волосами и серо-стальными глазами.

Лицо узкое, скуластое, породистое. Одет в серый же костюм-тройку — если оправить, никто и не заметит, что полчаса назад я удирал от погони со стрельбой.

Покопавшись в интерфейсе, нашел там карту с маркером и как по навигатору потопал к кораблю. На борт вели два трапа — один для простых работяг, второй — для элиты. У первого царили шум, гам и толкучка, а особо ретивых пассажиров городовые отгоняли палками.

У второго стояли лакеи в алых ливреях, пара охранников в черных тройках и могучий широкоплечий мужик с окладистой седой бородой.

Перед ним на столе парил крупный прозрачный кристалл в золотой оправе, к которому точно звезды на ковровой дорожке выстроилась небольшая очередь молодых и не шибко богатых дворянчиков.

Парни с саквояжами подходили к бородачу, касались кристалла и тот вспыхивал разными цветами. Чародей кивал лакею, и тот передавал ему украшенный вензелями лист на золотом подносе. Юнец касался и его, прятал в сумку и восходил на палубу с гордо поднятой головой.

— Кто последний? — по привычке спросил я.

Крайний аристократ — рыжий и самодовольный — усмехнулся и с предельным неуважением бросил:

— Ты.

Двое его товарищей гнусно захохотали, с вызовом глядя на меня — мол, как отвечу и кто я вообще по жизни, лох позорный или со мной лучше так не разговаривать.

И десять лет вкалывания на заводе в сугубо мужском коллективе, где очень многие прибыли из мест не столь отдаленных, научили одному — никогда и никому не спускать подобного отношения.

Уж не знаю, на что рассчитывал шкет — что убегу в слезах или склоню пред ним голову, но я — парень простой — и поступил так, как давно привык.

А именно без лишних слов подошел и так вмазал в дыню, что наглец закатил зенки и упал на руки своих приятелей. Хорошо, что те успели подхватить, а то так бы и в воду грохнулся, где этому черту самое место.

— Как ты смеешь? — начал было один, но тут бородач громогласно рявкнул:

— Тишина! Успокоились все — у нас нет времени на поединки. Прибудете в Авилан — там деритесь, сколько влезет. Следующий!

Забиякам не осталось ничего, кроме как продвинуться в очереди. Я понимал, что эта стычка — лишь начало, но меня это не пугало, а наоборот — весьма забавляло. Будет хоть чем заняться на корабле — прежде я никогда не ходил в круизы, но что-то подсказывало, что плыть придется очень долго и не менее скучно. А тут и развлечение само собой нашлось.

— Ловко вы его проучили, — раздался сзади девичий голосок. — И не ожидала от вас такой прыти.

Обернулся и увидел за собой среднего роста рыжеволосую леди весьма притягательной наружности. Она носила черное платье с корсетом и держала сумку обеими руками, отчего грудь выпирала еще больше и так и приковывала взор. Воспользовавшись новообретенной эромантией, я узнал больше о незнакомке:

Милана Сергеевна Истомина

Возраст: 18

Статус: младшая наследница рода Истоминых

Титул: княжна

Отношение: интерес

— Молодежь, — ответил с улыбкой, позабыв, что скинул двенадцать лет и столько же килограммов. — Всему ее учить надо. Меня Семен зовут. Семен Антонович Любимов. Кстати, хотите, угадаю ваше имя?

— Вы что, медиум? — она слегка покраснела и захлопала ресницами.

— Только учусь. Надеюсь, вы составите мне компанию в моих мистических практиках. Всегда мечтал о столь красивой помощнице как вы, Милана Сергеевна.

Очки отношений: −100

Уровень отношений понижен

Текущий уровень: подозрение

Вот блин. Всю малину обломал. А думал, будет только лучше.

— Вы, должно быть, на Канцелярию работаете, — девушка насторожилась и отвела взгляд. — Иначе откуда вам это знать?

— Ну что вы, — криво улыбнулся. — Просто угадал. Никакой магии. И уж тем паче спецслужб.

— У меня достаточно редкое имя, чтобы угадать с первого раза, — она отступила на шаг и сделала вид, что рассматривает корабль. — Позвольте на этом закончить.

— Ну… ладно.

— Следующий! — гаркнул бородач.

Я и не заметил, как настал мой черед. Представился и коснулся теплых граней кристалла, и тот внезапно окрасился темно-розовым сиянием.

— Хм… — мужчина потер подбородок. — Подайте-ка титульную книгу.

Второй лакей вручил толстенный гроссбух. Амбал полистал его, с прищуром посмотрел на меня и хмыкнул:

— Здесь записано, что ваша стихия — Свет. Но Свет отражается золотом, а не вот этим вот. А это чудо я вообще впервые вижу.

— Это проблема?

— Нет, конечно, — здоровяк хохотнул. — Вы — подтвержденный маг, и для Авилана этого более чем достаточно. Главное, платите вовремя пошлину и не стройте заговоры против короны. Вот ваша лицензия добытчика. Закрепите его колдовским оттиском — и добро пожаловать на борт.

— Только и всего? — удивился я. — Думал, отбор будет строже.

— Отбор будет по ту сторону портала, — злобно ответил старик. — И пройдет его лишь один из десяти. И почти все, кто сейчас поднялся на «Буревестник», навеки сгинут в том аду. Вас и хоронить даже не придется, так к чему тратить время на бюрократию?

— Добро пожаловать на борт! — у спуска на среднюю палубу меня поприветствовала кроткая миловидная брюнетка в черной униформе.

Но несмотря на поклоны, вежливость и заискивающую улыбку, уровень ее отношения был всего лишь вторым с конца — то есть, неприязненным.

— Что, Мариш, — сказал я, сунув руку в карман. — Не нравятся тебе чародеи?

Она густо покраснела, потом побледнела, отвела забегавший взгляд и стиснула пальцы на животе, чтобы унять дрожь.

— Вовсе нет, ваша светлость, — соврала она. — С чего вы взяли?

— Я же колдун, — подмигнул. — И все вижу. Обижают тебя, наверное, дворянские дети? Или того хуже — руки распускают?

— Н-ничего подобного. Я всем довольна. «Буревестник» — замечательный корабль. Работать на нем — гордость и честь.

— Да ты не бойся. Я никому об этом не скажу. Не хватало еще, чтобы тебя наказали ни за что. Но если вдруг кто обижать будет — обращайся.

— Х-хорошо. Ваша каюта под номер семьдесят один. Ужин подадут в семь. Приятного плавания.

— Я был бы очень признателен, если бы ты посетила меня в свободное время.

— Ч-что⁈ — щечки девушки полыхнули огнем — впрочем, как и большие зеленые глаза. — Я — стюардесса, а не куртизанка.

Марина Вершинина

Отношения: −50

Текущий уровень: презрение

— Понимаю. Но мне нужно задать вам пару вопросов — именно как прислуге на этом замечательном корабле. Я даже войти вас не приглашу — мы пообщаемся в коридоре. К сожалению, мне нечего оставить вам на чай, но я буду крайне признателен за ваше содействие.

Марина смущенно нахмурилась, а затем произнесла:

— Как пожелаете. Но только в коридоре.

— И только по делу, — добавил я. — Большое спасибо.

Марина Вершинина

Отношение: +150

Уровень повышен до Равнодушия

Неплохо бы попытать милаху про этот Авилан — что там вообще происходит и почему дед так стращал нас скорой гибелью. Но то — дело десятое, а пока надо обустроиться и перевести дух: путь наверняка предстоит долгий.

Спустился на ярус ниже и побрел вдоль длинного ряда кают, поигрывая в ладони золоченой пластинкой с малопонятными, но явно магическими символами — местным аналогом ключ-карты.

Устланный коврами коридор тянулся метров на триста, в частые иллюминаторы бил яркий полуденный свет — красота, да и только.

Быть колдуном тут — большой почет, но за такие ништяки прикажут и жизнь отдать — в этом и есть вся суть дворянства, что пошло от первых воинских дружин.

И когда же пытался сообразить, куда приложить ключ, чтобы открыть нужную переборку, за спиной послышались напряженные шаги.

Обернувшись, увидел уже знакомую троицу под руководством рыжего княжича с уже залеченным лицом — Захаром Полянским. Должно быть, в этом мире есть хилеры — они же маги-целители, а значит, получать по сусалам можно не бояться. Главное, не отъехать в процессе, а там вылечат.

— Эй, ты! — злобно бросил рыжий. — Мы еще не закончили!

— Братишка… — я встал посреди коридора и набычился. — Шел бы ты своей дорогой. А то как бы опять не пришлось бы бежать в лазарет править мордашку.

— Заткнись! — прошипел дворянчик. — Плебей! Дерешься, как портовая пьянь! Сразись со мной, как подобает слуге императора!

— На дуэль, что ли, приглашаешь? — усмехнулся и качнул головой. — Тогда по кодексу я должен выбирать оружие. Мой выбор — кулаки.

— Чушь собачья! Ты цитируешь кодекс неодаренных. А чародеи сражаются своими стихиями. И да — я вызываю тебя на поединок!

Эх, жаль ты парень. Забавно было бы проверить, сколь хороша в бою эромантия. И можно ли заставить соперницу задрать юбку или что-нибудь вроде этого. Наверное, нельзя, хотя свои активные умения еще не видел — мало ли, что там за фокусы.

Но от драк я никогда не отказывался, поэтому молча шагнул вперед, с трудом представляя, что вообще делать. Соперник же вынул из-за пазухи небольшой мешочек, сжал в кулаке и зычно возопил, срываясь от волнения на фальцет:

— Мое имя — Захар Алексеевич. Мой титул — княжич рода Полянских. Моя сила — в родной землице! И тебе не сравниться со мной даже в воздухе и в море!

Маг земли. Хреново. Кирпичом сейчас кинет — и что потом делать? Но все вышло еще хуже — гаденыш призвал каменного элементаля: невысокого, щуплого, кривого, косого, но все же, блин, каменного! Да, он выглядел как разбитая кувалдами, а потом кое-как склеенная статуя, но как с ним драться голыми руками?

В общем, эта собака накинулась на меня и накостыляла так, что едва коней не двинул. С первой же подачи голем сломал ребра, затем боднул в лицо, разбив нос и губы в кашу, и опрокинул на пол.

Там добавил еще немного, не погнушавшись добивать лежачего — по бокам, ногам и плечам. Сломать не сломал, но трещин оставил изрядно, после чего вернулся к хозяину.

— Знай свое место, быдло, — рыжий вскинул подбородок и вытер ладони платочком, точно поколотил меня собственными руками. — Впредь обращайся ко мне как положено, а будешь дерзить — пощады не жди. Уразумел?

— Пошел ты, пидор… — прошипел в ответ, морщась от боли во всем теле.

Ублюдок было рыпнулся опять, но подельники заступили ему дорогу и покачали головами.

— Не надо. Убьешь — потом проблем не оберешься.

— Пусть говорит, что хочет. На деле он — никто, а языком трепать кто угодно горазд.

Дворянчик хмыкнул, тряхнул челкой и с чувством выполненного долга зашагал прочь. Я же остался лежать посреди коридора и пускать сок в надежде, что хоть кто-нибудь заметит меня и придет на помощь.

Но коридор почему-то оставался пуст, хотя по идее сюда должны заселяться пассажиры из числа колдунов. Зараза… Хоть бы та милашка-стюардесса сдержала обещание и заглянула в гости, иначе я тут точно подохну. Как же больно, млять — даже когда толпой пинали по пьяни, и то так сильно не болело.

— Помогите… — прохрипел столь тихо, что едва сам себя услышал.

Нет, орать бесполезно. Надо добраться до соседей и постучаться в дверь — глядишь, кто-нибудь отроет. План выглядел здраво, но исполнить затею с переломанными костями получилось не сразу. Десять метров оказались мне тысячей верст по горячим углям и каленым иглам, и каждое движение разрывало тело крючьями и щипцами.

Сложно даже описать, что я испытывал в тот момент, но спасение пришло, откуда не ждали.

Скрипнула переборка вдали, и в коридор вышла молодая девушка с огненно-рыжим каре, в ковбойской шляпе, бордовом клетчатом костюме и белой блузке.

Звали ее Анри Дюран, девятнадцать лет, и судя по блокноту в руках, она собиралась то ли что-то нарисовать, то ли сделать какую-то пометку, но стоило заметить меня, как книжка выпала из пальцев, а хозяйка бросилась на выручку.

— Oh, merde! — воскликнула рыжая. — Что с вами случилось⁈

— Да так… — сплюнул кровь и осколок зуба. — Колдовская дуэль.

— Колдовская? — она нахмурилась. — Но как вы здесь оказались?

— В смысле? Это же каюты для чародеев.

— Нет. Здесь живут неодаренные первого класса. Колдунов размещают вдоль правого борта.

— Но… — я накрыл ладонью заляпанную бурым пластинку. — Мне дали ключ…

— Да. Как раз оттуда. Здесь у всех обычные замки — можете сами убедиться. Вернее, пока не можете, но будьте уверены, тут нет никакой магии.

— Но стюардесса сказала идти сюда…

— Или она ошиблась, или же… заманила вас сюда обманом. Как ее зовут? — Анри фыркнула. — Я немедля сообщу капитану.

— Да ничего страшного. Сам справлюсь. Лучше… позовите доктора.

— Сейчас! — девушка юркнула в свою каюту и вернулась с красным пузырьком. — Это зелье здоровья. Выпейте, а я сбегаю за лекарем.

Напиток и впрямь помог — не только обезболил, но и остановил кровь, так что страх смерти потихоньку отступил. А вслед за расслаблением накатил и сон, и несмотря на все старания, все же отключился, а пришел себя уже на больничной койке — вымытым и полностью обнаженным.

Надо мной склонилась блондинка в белом платье с небольшим декольте, но из-за позы ее грудь выделялась особенно эротично.

Ника Романовна Астахова

Возраст: 23

Титул: баронесса

Статус: корабельный лекарь

Отношение: равнодушие

Ладони в матерчатых перчатках парили над посиневшими, но почти зажившими членами. Меж пальцев струился золотой туман, проникая в мышцы и сращивая кости, пока красавица с закрытыми глазами бормотала молитвы на латыни.

Невольно засмотрелся на ее прелести, чувствуя, что по чреслам разливается не только целебное тепло. И то ли новое молодое тело так отозвалось, то ли в принципе соскучился по тесному общению с прекрасным полом, но мой дружок украдкой приподнялся.

Точнее сказать — дружище, потому что размер мне достался весьма достойный, сантиметров двадцать, не меньше. И во время одного из проходов над животом девушка опустилась ниже обычного и врезалась ребром ладони прямо в башню дамских удовольствий. Тут же тихонько взвизгнула и отшатнулась, точно коснулась раскаленного прута, и отпрянула от крови.

— Ну что вы, сударыня, — скабрезно ухмыльнулся. — Он не настолько горячий.

— Юный негодник, — неудачная попытка подкатить стоила мне полусотни очков. — Мало вас маменька порола в детстве. Вот вам.

Ника занесла над причиндалом руку вместо золотого тумана брызнула мне в пах снежно-голубым маревом. Чресла сей же миг окутал лютый холод, точно я попытался присунуть сугробу, и все вожделение мигом опало. Фыркая и скрипя зубами, я схватил край одеяла и укутал обмороженного (вернее, переохлажденного) товарища, но и это помогло едва-едва.

— Больно, между прочим.

— Впредь будете знать, как опошлять ремесло целителя, — с укором произнесла блондинка.

— Извините… — прошипел, стуча зубами — между прочим, целыми. А неплохая тут магия Света.

— Вы свободны. И впредь постарайтесь не влезать в драки. А если уж влезете — то хотя бы дайте сдачи.

Она отвернулась и зазвенела пробирками на столе, дав понять, что разговор окончен. Скользнул взором по восхитительной попе, туго обтянутой платьем, и нехотя оделся.

Как оказалось, снаружи все это время ждала Анри, нервно грызя кончик карандаша и что-то черкая в блокноте.

— О, мон’ами! — от волнения Дюран вновь перешла на родной французский. — Вы живы-здоровы? Все в порядке?

— Да. Я у вас в долгу, похоже. Вы мне жизнь спасли.

— Прекрасно, — вопреки ожиданиям, девушка не стала скромничать и отнекиваться. — Значит, вы мне поможете в одном важном деле.

— В каком? Надеюсь, вы не шпионка?

Анри усмехнулась и томно взглянула мне в глаза:

— В какой-то степени это так и есть. Потому что моя работа — добывать важную информацию.

— То есть, вы — частный сыщик?

Анри Дюран

Очки отношений: +50

Уровень повышен до интереса

— И это отчасти верно. Я — журналистка. Вернее, стану ей, когда закончу статью об Авилане. Это — моя дипломная работа. Если справлюсь — получу особый диплом, а вместе с ним — назначение на самую опасную и в то же время интересную работу. Моя мечта — стать расследователем или полевым корреспондентом. Вот там — настоящая работа, а не протирание штанов.

— Но там и убить могут.

— Ну да, — она спокойно пожала плечами. — А вы собрались жить вечно?

— Нет, — усмехнулся. — Но чем дольше — тем лучше.

— Тогда очень странно, что вы плывете за портал. Туда обычно стремятся или отчаянные храбрецы, или идиоты.

— Что это за место вообще такое?

— Серьезно? — Анри расплылась в дурашливой улыбке. — Вы не знаете, куда собрались?

— Только в общих чертах. Если бы об этом мире все было известно, то и вам бы туда не понадобилось.

— И то верно, — спутница прислонилась плечом к переборке. — Слушайте, мы так и будем тут торчать? Может, хотя бы сходим в ресторан?

Ого. Сперва показалось, что это шутка или стеб. Меня вообще приглашали на свидания столь редко, что по пальцам можно посчитать. По пальцам одной руки. По пальцам одной руки пьяного токаря. И хоть встреча явно деловая, а все равно приятно. Вот только…

— Есть один нюанс, — почесал затылок. — Я так спешил, что забыл дома бумажник.

Дюпон звонко рассмеялась.

— Надеюсь, вы не беглый должник? Если что, чародеев кормят бесплатно. Мне же хватит стипендии, чтобы заплатить за себя.

— Смотрю, нашу братию тут обхаживают со всех сторон.

— Ну да, — Анри хитро подмигнула. — Знаете, как прислуга называет халявную снедь для колдунов? Последняя трапеза.

Вдохновившись очередной духоподъемной метафорой, я отправился в ресторан. По пути искал глазами служанку-предательницу, но та старательно пряталась.

Само же заведение располагалось прямо на верхней палубе — круглые столики заслоняли от солнца широкие зонты, степенная публика позвякивала приборами и тихо переговаривалась, а меж ними сновали симпатичные официантки в белых блузках и передниках.

Но взгляд сходу привлекли не они, а огромная треугольная арка на горизонте, будто сложенная из окаменевших облаков и скрепленная застывшими молниями.

Рядом с ней построили плавучую перевалочную базу — этакий город потерянных кораблей, и на фоне этой громадины даже самые большие суда выглядели детскими игрушками.

— Ни хрена себе, — я присвистнул, подошел к самому носу и приставил ладонь козырьком.

— Впечатляет, правда? — спутница облокотилась на фальшборт, и из ложбинки небольшой груди выпала золотая подвеска в виде гусиного пера. — Сколько ни смотрю, а каждый раз роняю челюсть.

— Он один такой?

— Нет. Их много. Одни исчезают. Другие появляются.

— Кто их создал?

— Доподлинно никто не знает. Наверное, тамошние колдуны. Или какой-то катаклизм. Авилан довольно слабо изучен. Мы больше получаем от него проблем, чем данных. Поэтому помимо чародеев туда стремятся и ученые, и журналисты.

— Что вообще представляет собой Авилан?

— Географы говорят, что не так давно там был один большой континент в районе экватора, но затем он словно разлетелся на осколки. Теперь там с дюжину крупных островов размером с Гренландию и россыпи более мелких архипелагов, среди которых есть единая земля, но добраться до нее еще никому не удавалось. На этих островах обитают сказочные народы и жуткие чудовища, там же хранится самая главная ценность — манород.

— Что это? — нахмурился, вспомнив смутно знакомое название. Вроде бы, читал о нем в какой-то дешевой самиздатовской книжке.

— Кристаллизованная мана, — Анри закусила губу, — источник невероятной колдовской мощи. Ее применяют повсеместно — от особых патронов до топлива. Вы обратили внимание, что у «Буревестника» нет труб?

— Действительно, — задрал голову. — Только сейчас заметил.

— Все потому, что в его движителе — манородные стержни. Но самая важная особенность манорода — усиление чародейского дара.

— Вот даже как… — похоже, с помощью этой штуки можно неплохо прокачаться.

— И этого минерала в Авилане — предостаточно. Если в Америке недавно отгремела золотая лихорадка, то сейчас началась манородная. Ведь кто завладеет иным миром — будет править и этим.

— Слышал, — с пониманием кивнул.

— Поэтому все без исключения империи начали новую колонизацию. Но больших успехов не достигли, освоив лишь побережья крупных земель. А все потому, что помимо тварей там полным-полно аномалий, неведомых руин и прочих непонятных артефактов. Не знаю, кто это все построил, но они явно разбирались в магии на порядки лучше нас.

— Ага. Так хорошо разбирались, что взорвали собственный дом.

Ответить девушка не успела — к нам подошла светловолосая разносчица, поклонилась и с игривой улыбкой произнесла:

— Господин готовы сделать заказ?

— Одну минутку, — взял с подноса меню и уставился на старомодный стиль с ятями и прочими оборотами. — Хочу бефстроганов с грибным соусом, оливье, холодного пива — и тебя.

Милашка не сразу врубилась в суть заказа и глупо захлопала ресницами, а затем кокетливо прикрыла ротик подносом:

— Сударь, как вам не стыдно. Я совсем не такая.

Однако при том мне отсыпали двадцать очков отношений, однако уровень ничуть не изменился — во многом потому, что уже был на пятой ступени — то есть, красотка проявляла ко мне вполне конкретный интерес.

Наталья Демьянова

Возраст: 20

Статус: прислуга

Отношение: интерес

Что немудрено — если ребенку передастся колдовской дар, ей больше не придется терпеть скабрезности от зажравшихся аристократов.

Но если она все еще работала прислугой на борту, то ли в самом деле всех отшивала, то ли вероятность забеременеть от мага весьма невысока. Особенно для неодаренной.

— Правда? — улыбнулся. — Тогда, должно быть, я обознался. Прошу прощения за беспокойство.

— Ну что вы… — Наташа покраснела и отвела взгляд. — Я ничуть не против обслужить вас лично. Нужно лишь предупредить хозяина, что у меня приватный вызов.

А… все еще проще. Она просто набивала себе цену. Тогда стоит обсудить прайс заранее, то мне и платить нечем, кроме пары капель магического потенциала.

— Моя каюта — семьдесят первая, — подмигнул. — Буду ждать.

Девушка расплылась в довольной улыбке и удалилась, покачивая бедрами. И очень скоро натруженную попку заслонила надпись интерфейса:

Анри Дюран

Отношения: −100

Уровень понижен до Равнодушия

— То есть, Авилан вас больше не интересует? — рыжая надула губки.

— Да вроде бы узнал все, что нужно, — разумеется, попарить шляпу хотелось куда сильнее, чем слушать лекции по истории и географии.

— Ваше право.

Анри Дюран

Отношения: −100

Уровень понижен до Подозрения

— Я-то думала нанять вас сопровождающим, чтобы написать поистине уникальную статью, сравнимую по значимости с монографией или даже диссертацией. Но, похоже, вас волнуют только юбки. Прошу прощения за беспокойство. И удачи в Новом Петербурге.

Она развернулась и ушла. Мне же оставалось лишь пожать плечами — не особо рыжая и нравилась, да еще и хотела напрячь ради собственной выгоды. Фиг с ней, пойду лучше пообедаю в весьма интимной обстановке.

Как оказалось, настоящая чародейская каюта выглядела как самый настоящий президентских люкс и была снабжена устройствами, заметно опередившими свое время.

Например, над медной ванной висел золоченый кран и душевая лейка, работающая на встроенном манородном кристалле, а вместо вентилей горячей и холодной воды блестели треугольные руны с символами двух стихий — огня и, собственно, воды.

К колдовскому нагревателю прилагалась инструкция, но особого труда разобраться с ним не возникло бы и без нее. При повороте вентилей сначала генерировалась колдовская влага, а затем нагревалась с помощью нагреваемой колдовским пламенем спирали. Все просто и понятно, оставалось лишь полюбоваться шестиугольным кристаллом из сияющего полупрозрачного вещества.

А вот второй прибор вызвал чуть больше вопросов. Выглядел он как две длинные металлические плиты, между которыми полагалось закладывать одежду. Работал же как мощный отпариватель, и одновременно стирал и выглаживал одежду.

Так что я включил душ, с превеликим удовольствием стянул грязный костюм и отправил на обработку. Сам же хорошенько натерся мылом и мочалкой на длинной ручке, сполоснулся, вытерся и разлегся на кровати в ожидании обеда, едва прикрыв причинное место тонким полотенцем.

Долго ждать не пришлось — минут через пять в переборку вкрадчиво постучали и раздался знакомый голос:

— Господин, я принесла ваш заказ. Разрешите войти?

— Разрешаю, — чуть дрогнувшим голосом произнес в ответ, чувствуя холодные мурашки на шее и затылке. Даже предвкушение близости весьма возбуждало, и полотенце приподнималось все выше.

Наташа шагнула в каюту, и стук в ушах усилился в разы. Во многом потому, что на девушке осталось лишь черное кружевное белье, чепчик, белые перчатки и накрахмаленный воротничок. Ловко держа поднос одной рукой, блондинка с игривой улыбкой подошла к краю кровати и спросила:

— Изволите сперва отобедать? Или сразу начнем с десерта?

— С десерта, — облизнул пересохшие губы.

— Сию минуту.

Она поставила поднос на столик у окна, наклонившись так, что сердце рвануло в галоп от созерцания едва прикрытой задницы. Развернувшись, Наташа поправила лифчик, огладив крупную — не меньше трешки — грудь и продолжила соблазняющий допрос:

— И какой вид десерта вы пожелаете?

— А что есть в меню? — такая прелюдия заводила не хуже прямых ласк, хотя с новым телом я в принципе заводился с пол-оборота.

— Взбитые сливки, — девушка провела кончиком язычка по губам. — Пирог с кремовой помадкой. И шоколадная шарлотка.

— Вот это все — в такой же последовательности. Но для аперитива позвольте отведать ваших дынек и сдобных булочек.

— Слушаю и повинуюсь.

Служанка подкралась ко мне на четвереньках, села на колени и зажала лицо меж грудей. Я принялся тереться о них щеками и покрывать поцелуями, одновременно наглаживая упругую попу, осиную талию и крепкие бедра. Стоит отдать должное менеджеру «Буревестника» — персонал подбирает просто загляденье.

Весь пылая от страсти, я буквально содрал с прелестницы бюстгальтер и хотел уже власть насладиться набухшими вишенками, как вдруг в каюте резко потемнело, точно кто-то занавесил иллюминатор шторкой.

Вот только «окно» выходило прямо в море, и никто не смог бы провернуть такой фокус — если только на корабле не завелся человек-паук.

— Странно, — Наталья нахмурилась и отпрянула.

— Может, просто тень от облака? — сжал ее грудь и уже занес губы над розовым сосочком, как вдруг корабль шатнуло так, что мы скатились с кровати и грохнулись на пол.

— Что за черт?

Сразу после этого завыла сирена и зазвенели тревожные колокола. Пошатываясь и потирая ушибленную голову, добрался до окна, и от увиденного снаружи не только вмиг обмяк перец, но и душа ушла в пятки, а сердце пронзила острая дрожь.

Могучий удар развернул корабль бортом к порталу, от которого к нам катилась высоченная — метров в двадцать — цунами. И несмотря на раздающиеся отовсюду крики и скрежет переборок, я отчетливо слышал, как натужно гудят движки в бронированных недрах «Буревестника».

Корабль пытался развернуться носом к волне, чтобы не перевернуться, но то ли первая подача заклинила рули, то ли сломала винты, но разворачивался лайнер столь медленно, что избежать столкновения вряд ли бы получилось.

— Боже… — Наташа в ужасе вытаращилась на приближающуюся смерть. — Что теперь будет?

— Жди здесь, — велел я, логично рассудив, что лучше не торчать на верхней палубе в момент, когда оттуда все смоет к чертям собачьим. — Скоро вернусь.

Сам все же поднялся в ресторан, чтобы узнать, какие вообще планы у командования. И застал на носу группу молодых магов под руководством плечистого деда. Половина чародеев пыталась разбить волну боевыми заклинаниями, пока остальные помогали разворачивать борт.

За ними стояли трое репортеров — один вращал ручку механической камеры, второй готовил фотоаппарат, а Дюран в спешке зарисовывала острый, как кинжал пик.

— Живее! — взревел бородач. — Чему вы вообще учились в своих академиях⁈

Несмотря на старания, волна стремительно приближалась, но и корабль заметно ускорился. Столкновение произошло под очень тупым углом и вряд ли бы причинило сильный вред, если бы не один момент. За миг до сопряжения гребень цунами оброс острой ледяной коркой, которая прорубила борт, как топор — консервную банку.

Звон колоколов усилился, пассажиры — в том числе неодаренные — высыпали на палубу в ожидании ответов. «Буревестник» набирал воду и давал крен на правый борт, несмотря на все усилия команды. Но главное отличие нашей посудины от «Титаника» — должное количество спасательных шлюпок.

Они прятались в специальных отсеках на всех палубах и сейчас спускались кранами на воду. Дед распорядился первыми эвакуировать чародеев, но меня такой расклад не устраивал. Я привык пропускать вперед женщин, детей и стариков, и потому остался, чтобы помочь им спастись, невзирая на титулы и ранги.

Как оказалось, Анри тоже все это время носилась по коридорам и отсекам, даже когда их затопило выше пояса. Когда же последний пассажир благополучно сел на банку, мы поднялись наверх и поняли, что остались одни на всем гребаном корабле. Который, к слову, уже погрузился по самый фальшборт.

Белые лодки покачивались едва ли не у самого горизонта, направляясь к подернутому дымкой берегу. Нам же остались только плавучие жилеты и круги — хорошо, что море теплое, и переохлаждение нам не грозило. Оставалось надеяться, что в пучине не водятся акулы или твари пострашнее, и к вечеру мы догребем до города.

— Не думала, что ты останешься, — девушка выбросила промокший насквозь пиджак и брюки, оставшись в мокрой блузке и трусиках. — Спасибо за помощь.

Анри Дюран

Очки отношений: +100

Уровень повышен до равнодушия

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся, украдкой любуясь потрясающей спортивной фигуркой — похоже, рыжей по долгу службы приходилось много ходить, а то и бегать. — Нам тоже пора отплывать. За кораблем останется воронка — не хотелось бы туда угодить.

— Верно. Тебе круг или жилет?

— Без разницы.

— Тогда возьму круг. И даже не думай смеяться.

— И не собирался. Ну, погнали.

Мы прыгнули за борт и погребли вслед за шлюпками. Работали изо всех оставшихся сил, пыхтя и отфыркиваясь, но минут через десять заметили, что ни лодки, ни берег не приближаются — наоборот, кажутся все дальше.

— Нас что, водоворот тянет? — девушка обернулась, но водная гладь казалась спокойной, как в штиль.

— Может, просто кажется? — пожал плечами. — Искажение перспективы или вроде того.

— Ну-ну… — Анри сняла шляпу и положила на воду.

Только тогда стало заметно довольно ощутимое течение, что затягивало нас прямиком… в портал.

— Merde! — выпалила журналистка и что есть мочи заработала ногами. — Не спи! Плыви быстрее!

— Но разве мы не собирались в Авилан?

— Да! На огромное боевом корабле. С магической лоцией и опытными навигаторами! И как ты вообще думаешь, на кой круизному лайнеру столько пушек?

— Не знаю. Отбивать от пиратов? Или конкурентов?

— Не только… — спутница безвольно повила на круге и надсадно задышала. — В тамошнем море водятся твари пострашнее любых пиратов… И даже американцев. Но я больше не могу. Сил не осталось.

У меня тоже. И течение только нарастало, так что мы не справились бы с ним даже на гидроцикле или моторной лодке. А так оставалось расслабиться и наблюдать за стремительно приближающимся порталом. Но как вскоре выяснилось, и по нашу сторону воды таили немало опасностей.

— Не смей, — прорычала девушка.

— В смысле? Что я сделал?

— Прекрати касаться меня ногой! — она сердито запыхтела и отгребла чуть в сторону.

— Я тебя вообще не трогал. Ноги и так каменные, надо еще ими махать лишний раз.

— Тогда кто меня…

— Анри!

Позади спутницы поднялись длинные розовые щупальца, а следом за ними — уродливая овальная голова с громадными желтыми глазами.

Не успела рыжая и пикнуть, как ее оплели со всех сторон и вопреки законам жанра не попытались сотворить что-нибудь эдакое, а согласно законам природы сразу потянули на дно — дабы там безнаказанно съесть.

Я выскочил из жилета (благо не стал завязывать тесемки), хотя слабо представлял, как сумею вырвать красавицу из лап (тентаклей) морского чудовища, что весило килограммов сто и вымахало до размера крупного теленка.

Будь я полноценным колдуном, наверняка нашел бы способ отогнать тварь. А со своей супермагией что сделаю — соблазном переманю на свою сторону? И такое лишь с самкой прокатит, а тут явно самец, судя по тому, какой злобный и здоровый.

Анри распахнула налитые ужасом глаза и протянула мне опутанную руку. Расстояние между нами увеличивалось с каждой секундой, а натруженные легкие уже начало жечь.

У нового тела физуха на порядок лучше, но я все равно не продержусь под водой дольше минуты. И если не найду решения прямо здесь и сейчас, рыженькую милашку ждет весьма незавидная смерть.

Система, блин, дай мне знак! Я же твой избранный попаданец и мне срочно нужен рояль. Ну или какая подсказка на худой конец…

Но нет — высшая сила осталась глуха к моим мольбам. Если, конечно, не считать еще более усилившегося течения, из-за которого кальмар не мог расправить мантию и уйти на глубину.

Мне очень не хотелось терять рыжую, но вариант оставался лишь один — чисто физический. Я напряг последние крупицы силы и погреб со всей мочи, лавируя в нисходящих потоках воды.

Кальмару мое приближение явно не понравилось — наверное, посчитал меня конкурентом за добычу (что, в общем-то, недалеко от истины). Спрятав девушку как бы за спину, гад раззявил клюв и подался вперед, намереваясь откусить мне голову.

Будь я чуть менее смелым — и отпрянул бы от укуса, после чего наверняка лишился бы ноги или руки. Но вместо этого я, наоборот, подался вперед, схватил кальмара за клюв, оттолкнулся от кончика и торпедой поднесся прямо к выпученному глазу.

И от всей души зарядил кулаком прямо в глаз — да так удачно, что попал точно в зрачок, куда просунул конечность аж до самого локтя. Кальмар дернулся, расправил щупальца и рванул прочь на реактивной тяге, перед тем обдав нас черной слизью. Но лучше уж вымазаться чернилами, чем кровью, и я как можно скорее схватил Анри за шиворот и вытащил на поверхность.

Там уже не на шутку разбушевалась стихия, предвещая скорый шторм. Черные тучи измазали облачную арку портала, вокруг которой то и дело сверкали колдовские молнии. Темень накрыла, как поздним вечером, а поднявшиеся волны так и норовили затащить в буруны.

И хуже того — портал не просто буянил: похоже, он просыпался, чтобы не просто затянуть нас на ту сторону, а перенести в совсем иное место.

— Анри! — потряс подругу за плечо. — Ты как?

Девушка часто заморгала, тряхнула головой и выхаркнула струю воды.

Анри Дюран

Очки отношения: +100

Уровень повышен до интереса

— С-спасибо… — она закашлялась и мелко задрожала. — Ч-что происходит?

— Не знаю, — изрезанная сполохами громадина возвышалась над нами, как гора. — Но мне это не нравится.

— Держись крепче, — спутница обняла меня и судорожно сглотнула, глядя на участившиеся вспышки. — Сейчас начнется.

* * *

Что было после засасывания в портал — без понятия. Как очутился на берегу незнакомого острова — не помню. Просто открыл глаза, будто пробудившись после долгого крепкого сна, и увидел впереди ласковое южное море, а за спиной — зеленую стену леса.

Дюран лежала чуть поодаль — на золотистом песке у самого прибоя. Выглядела подруга так себе — поначалу даже забеспокоился, что она того. Но присмотревшись, заметил, что грудь, едва прикрытая расстегнувшейся блузкой, мерно вздымается и опадает.

— Эй! — позвал спутницу. — Анри, ты как?

Рыжая вздрогнула, сонно вздохнула и открыла глаза:

— Где мы?

— Не знаю. Похоже, в Авилане.

— Странно, — она привстала на лотке и огляделась. — Это довольно большой остров, но берег совсем пустой. Хотя весь внешний пояс давно захвачен и застроен. Неужели мы…

— Что такое? — мне совсем не понравился ее хмурый и тревожный взор.

— Самый крупный континент этого мира называют Сердцем. Он окружен сплошным кольцом аномалий — туманы, что смывают плоть с костей, волны, что разрывают корабли на части, мороки, от которых люди начинают пожирать сами себя… и прочие ужасы. Никому еще не удавалось преодолеть кольцо и добраться до Сердца. Неужели портал отнес нас прямо сюда?

— Это хорошо или плохо?

— Это смертельно опасно… Здесь нет людей, а значит, и помощи ждать не от кого. А местные… вряд ли будут рады гостям с Земли.

Словно в подтверждении этих слов кусты у кромки леса зашевелились, и оттуда вышли три молодые женщины — одна с копьем, остальные — с короткими луками. Кожа их отливала зеленым, как и длинные черные волосы, а тела отличались спортивным сложением.

Из одежды они носили меховые набедренные повязки и кожаные лифчики, предплечья стягивали шнурованные наручи, а на шеях и лодыжках позвякивали самодельные украшения из ракушек и резного дерева.

Анри скрипнула зубами, сжала кулаки и шепотом озвучила то, о чем я уже и сам догадался:

— Merde… Это орки.

— Это хорошо или плохо?

— Ну, если ты любишь жертвоприношения — то хорошо.

— Смотря кому жертва, — улыбнулся. — Если богине плодородия — только «за».

— Нет. Орки поклоняются богине войны. И жертвы у них — соответствующие. Черт, лучше бы ты меня кальмару оставил…

— Чужаки! — рыкнула одна из девушек и натянула тетиву.

— Стой! — та, что с копьем, похоже, верховодила всем отрядом. — Это могут быть колдуны. Нужно отвести добычу к шаманке — пусть она решит их судьбу. Но если вздумают сопротивляться — не щадите.

Попутно проверил ее данные:

Зан

Возраст: 24

Статус: правая рука шамана

Отношение: ненависть

Аборигенки с угрюмыми (но довольно симпатичными) лицами двинулись прямо на нас, на ходу доставая из поясных торб веревки. Я выпрямился и поднял ладони, чтобы показать свою неопасность и если не решить вопрос миром, то хотя бы избежать лишнего насилия.

Однако вместо переговоров мне засветили в челюсть и уронили наземь. А когда сознание вернулось из краткого забытья, сверху уже сидела орка и, свирепо шипя, стягивала запястья за спиной.

С Анри, к сожалению, тоже церемониться не стали — сбили с ног, ткнули пару раз по почкам и вцепились в волосы на затылке. Стоит отдать подруге должное — зало́м она терпела стоически, лишь тихо ругалась по-французски в те короткие моменты, когда ее не тыкали лицом в песок.

— Проклятые чужаки, — шипела охотница. — Надеюсь, с вас снимут шкуры заживо.

— За что? — сплюнул хрустящие песчинки. — Мы только сюда попали!

— Зато ваши сородичи успели неплохо тут похозяйничать. И вам придется за это ответить. Не только перед нами, но и перед богиней. Вставай, свинья! Живо!

Нас подняли и повели в лес, направляя и ускоряя древком копья. Километра через два мы оказались на просторной поляне, где орки разбили небольшой лагерь. Кругом стояли палатки и навесы из шкур, где трудились зеленокожие дикари — мездрили кожу, тесали дротики, плели вирши и сети, ковали примитивные орудия из болотной руды.

На глаза попадались в основном молодые женщины и старухи. Лишь один пожилой воин ворочал угли в глинобитном горне, да и тот успел полностью поседеть и лишиться левой руки до локтя.

Вдали от становища под сенью могучего дуба виднелся большой шатер, сплошь увешанный оберегами, резными фигурками и замысловатой тесьмой.

Внутри подле костра сидела фигуристая леди с длиннющими собранными в хвост волосами. Ее конечности едва ли не полностью усеивали разномастные амулеты и бирюльки, а крепкую высокую грудь прикрывала лишь «кольчуга» из бус — в основном, ракушечных.

Но одна подвеска сразу привлекла внимание — и вовсе не потому, что лежала аккурат поперек ложбинки. На кожаном ремешке висел крупный — с грецкий орех — кристалл манорода. Возможно, именно он питал особой силой глаза ведьмы — сияющие янтарем и смотрящие прямо в душу.

Нараз

Возраст: 25

Статус: вождь племени

Титул: шаман

Отношение: равнодушие

Интересно, почему у одних титул отображается, а у других — нет? Вспомнив все, что удалось узнать, пришел к выводу, что титулом обладают лишь одаренные — то есть, чародеи.

Именно поэтому все из них — дворяне, по крайней мере, так заведено у людей. А Система просто переносит эту строку вообще на всех, кто владеет стихиями — то ли по привычке, то ли для удобства пользователя.

Так или иначе, вождь (вождиха, вождесса, вождь_ка) умела колдовать, и было бы весьма к стати позаимствовать ее умения, прежде чем отправляться в колонии, где без боевой волшбы я сдохну на первой же дуэли — ребра, млять, до сих пор болят.

И если принять этот остров за стартовую локацию в ролевой игре, то все сходится цифра к цифре. Я нужен Системе, и она не стала бы швырять меня в самую гущу убийств, интриг и войн без предварительного обучения.

Именно так и надо относиться к происходящему. Я должен полностью освоить магию соблазна, закадрить грудастенькую и получить первое оружие. Все логично и вполне обосновано.

— Нараз! — Зан шагнула вперед и ударила себя кулаком в грудь. — Мы поймали этих чужаков на побережье.

— Имперцы… — сияющие золотом глаза хищно сузились. — Я чую в этом тщедушном щенке странную волшбу… Цвет странный… Сила… неведомая. Никогда не встречала ничего подобного. Этого мы оставим — для дальнейшего изучения. А рыжую тварь — на алтарь. Пусть ее кровь прольется во славу богини войны!

— Ч-что? — Анри захлопала заблестевшими ресницами.

— Эй! — грозно окрикнул я. — Так не пойдет. Убьете ее — и хрен вам, а не моя магия.

— Это не тебе решать, — шаманка надменно усмехнулась. — Я справлюсь и без твоего согласия.

— Не справишься, — холодно произнес в ответ. — Насильно мой дар не познать и не постигнуть.

— Эта самка — твоя? — Нараз подперла скулу кулаком и ухмыльнулась.

— Она не самка, а девушка.

— Зан, — вождиха махнула подопечной. — Поучи чужака достойному обращению.

Охотница ударила меня древком по ногам и обрушила на колени, после чего схватила за волосы и ткнула лбом в шкуру на полу.

— Когда Нараз спрашивает — ты отвечаешь! Еще раз вздумаешь ей дерзить — и я оторву тебе ухо.

— Все понял? — грудастая наступила пяткой мне на макушку и еще раз стукнула головой в землю. — Вы, люди, называете наших женщин не иначе, как самками. И это еще не так плохо, потому что мужчин величаете животными, а детей — выродками. Но ты, видимо, еще не знаешь всех обычаев Авилана. Поэтому проявлю милость и повторю: эта самка — твоя?

— Она — не самка, — поднял голову, несмотря на сопротивление, и прорычал это прямо в желтые глаза.

— Ах ты тварь… — Зан перехватила копье за оплетенное просмоленным жгутом навершие и поднесла заостренный с двух сторон наконечник к уху.

Лезвие прорезало хрящ, по щеке хлынула кровь, а я стиснул зубы и зажмурился, но все равно не стал лебезить перед этой гадюкой. И это, похоже, пришлось ей по нраву — ну или, по крайней мере, вызвало небольшой интерес, который система оценила во столько же очков, как и комплимент:

Нараз

Очки отношения: +20

До повышения уровня: 320/400

— Значит, все-таки твоя самка, — шаманка осклабилась.

— Это не так! — выпалила Анри. — Мы едва знакомы!

— И тем не менее, он готов на многое ради тебя. Пожалуй, я повременю с твоим жертвоприношением. Но лишь до тех пор, пока твоя дружок будет мне помогать. А теперь — в клетку обоих. Пусть на своей шкуре изведают, каково приходится нашим рабам в ваших колониях.

* * *

Котаны, накидайте лайков по-братски. Вывожу, как могу.

Нас отвели на край лагеря и заперли в дощатой клетке, где, судя по запаху и клочкам шерсти, держали пойманную добычу перед тем, как съесть.

И даже поделились едой и водой — насыпали в долбленную лохань грязных орехов, а в кружку и вовсе плюнули. Так что пришлось сидеть на жаре под урчание пустых желудков, наблюдая за неспешной работой аборигенов.

— Что ты знаешь об орках? — спросил, чтобы заглушить беседой животы и хоть немного отвлечься от голода.

— Только то, что говорят колонисты, — Анри прижалась спиной к прутьям и вздохнула. — Что это — свирепые варвары и дикари, но со своими обычаями и верованиями.

— Зараза, блин… По уму, надо отсюда бежать. Но куда?

— Это дикий остров, — девушка обреченно качнула головой. — Уж лучше остаться здесь. Орки поклоняются трем богиням — охоты, войны и природы. В первом случае жертв загоняют, как зверей. Во втором заставляют биться насмерть. В третьем — сжигают, топят, зарываю живьем или подвешивают за ноги на длинной жерди. Но это все еще лучше, чем бродить по дикому острову в одиночку.

— Попали так попали. Я бы мог втереться в доверие к шаманке, но если она узнает, в чем моя сила — ничего не получится.

— А в чем твоя сила? — Дюран приподняла рыжую бровь.

— Не скажу, — фыркнул. — Смеяться будешь.

— Что смешного в колдовстве? Говори уже, может, придумаю, как лучше его использовать.

— В общем… моя сила — соблазнять женщин.

Анри вперилась в меня хмурым взглядом, а затем отвернулась:

— Очень смешно.

— Говорил же — смеяться будешь.

— Я думала, ты серьезно. Нашел время и место для флирта!

— Я не шучу. Я умею влиять на слабый пол особым образом или что-то типа того… не знаю, еще сам не разобрался.

— Да что за чепуху ты несешь? Не бывает такой стихии, как Соблазнение. Есть гипноз, чтение разума и ментальный контроль, но все они из стихии Тьмы.

— Мой проверочный кристалл засветился темно-розовым. Это как объяснишь?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Лично этого не видела. Но Тьма окрашена фиолетовым. Быть может, это просто ее разновидность. Но даже если ты не шутишь и не врешь, — рыжая повернулась ко мне и заглянула в глаза, — докажи свою силу. Используй ее на мне.

— Ну… Слушай, это не то чтобы прямо сила… Я не могу использовать ее, как огненный шар или удар молнии… Вернее, однажды смогу, но для этого мне надо прокачаться.

— Тебе солнце голову напекло? — проворчала сокамерница. — Что это за магия, которая не магия и применяется не так, а не знаю как?

А ведь и правда. Я еще толком не разобрался ни в интерфейсе, ни в способах улучшения конкретной ветки волшбы. Мысленно вызвав табличку с данными и навыками, внимательно изучил весь накопленный опыт — как оказалось, тот делился на два направления: улучшение отношений и усиление Системы Соблазнения.

Причем опыт от первой ветки дублировался во вторую, и за каждое успешное действие с девушкой в общак капало 10, 20, 50 и 100 единиц соответственно.

Однако в личной ветви имелся и пятый пункт — соитие, за которое начислялась сразу тысяча опыта. Но в зачет шли только те подруги, кого я довел до восьмой стадии отношений и открыл три предыдущие позиции — то есть, развил отношения от равнодушия до страсти.

Иначе говоря, нельзя взять в банке кредит, снять бордель на неделю и вкачаться до упора. Награду давали только за приложенные усилия и полноценную романтическую связь.

И если ступени в отношениях с дамой открывались за каждые сто единиц, то на прокачку собственных уровней требовалось на порядок больше экспы. Второй левел стоил две тысячи единиц, третий — три и так далее. Набирать его можно любым способом — хоть охотой, хоть квестами, хоть соблазнением.

За каждый поднятый уровень полагалось очко развития, которое дозволялось тратить на открытие или улучшение любых умений и заклинаний — как «родных», соблазняющих, так и приобретенных через постель. Если уж совсем просто, то моя система — своего рода симбиоз между дэйт-симом и стандартной рпг.

— Salut! — Анри помахала ладонью перед моим лицом. — Ты еще здесь?

— Отвлекся, — потер веки. — Изучал свой дар.

— И как успехи? Понял, как им пользоваться?

— Ну, вроде того. Чтобы открыть применяемое умение или навык, мне не хватает чуть меньше тысячи очков опыта. Я могу получить их прямо здесь, если мы с тобой переспим.

— Нахал! — небольшая ладошка так врезала по щеке, что голова дернулась, как от могучего хука.

Анри Дюран

Очки отношений: −100

Уровень отношений понижен до подозрения

— Да шучу я! — потер щеку и наспех прикинул, как без потерь сдать назад. — Просто пытаюсь отвлечь и успокоить. В жертву-то собрались принести не меня…

— Ну, спасибо! — рыжая надула губки и скрестила руки на груди. — Утешил так утешил!

— Ну, как могу…

— И вообще — если ты такой великий чародей-соблазнитель, то почему бы не убедить этих орок пойти к тебе в гарем? Или сделать вождем? Или хотя бы проводить до ближайшей колонии?

— Так проблема как раз в том, что я ни шиша не великий…

— Эй ты, свинья! — к клетке подошла Зан в компании двух лучниц и ударила в прутья древком. — Который колдун. Вставай, Нараз зовет.

Мне стянули руки кожаным ремешком и отогнали к шатру, не забывая через шаг погонять древком. Шаманка встретила меня ехидной ухмылкой и бросила в огонь щепотку толченого манорода, вмиг вспыхнувшего голубым облачком.

Шатер наполнился запахом озона, а былая усталость сменилась бодрым настроем. Меня развязали, усадили на колени подле чародейки и с поклоном удалились. После чего та подалась вперед и наклонилась так, чтобы объемистая грудь оказалась прямо перед моим лицом.

— Коснись, — строго произнесла женщина.

— Вот так сразу? — опешил я.

И получил за вежливую сдержанность звонкую затрещину:

— Я велела задать вопрос, свинья? Я сказала коснуться.

Пожал плечами и сжал ее правую дойку. Снаружи мягкая, внутри упругая, местами посечена шрамами и ареолы на мой взгляд великоваты, но в целом весьма приятное ощущение. Ай…

Нараз

Очки отношений: −100

Уровень отношений понижен до подозрения

Кулак в висок опрокинул навзничь. Вдобавок орка вскочила и пнула по ребрам, затем поставила стопу на живот, плюнула на ладонь и приняла оттирать прелесть с таким остервенением, словно я измазал ее в навозе.

И хорошо, что ее верные шестерки ушли, а то наверняка сломали бы мне руку, прежде чем хозяйка успела бы их отогнать. Если, конечно же, стала бы это делать.

Да что ж мне так не везет с этими женщинами? Может, чтобы юзать систему надо быть прохаванным пикапером? Ну, вроде того, что самыми успешными попаданцами становятся майоры спецназа, ролевики-фехтовальщики, ученые и тому подобные спецы?

А в моих руках соблазнение вообще бесполезно, потому что со времен путяги я вообще никого не соблазнил, да и раньше приходилось проставляться и заваливать подарками? Хрен знает. Но каждый раз — все хуже и хуже. Не прокачка, а сплошной слив экспы.

— Совсем страх потерял, свинья? Тебе клешню по плечо отнять?

— Но ты сама сказала коснуться!

— Кристалла, дурачье! — она тряхнула ожерелье с манородом. — Вот он висит!

— Уточнять же надо! — прохрипел в ответ. — Я же потому и переспросил!

— Глупый розовый поросенок, — каждое слово сопровождалось ударом по ребрам. — Теперь опять идти к священному ручью и просить духов воды об очищающем омовении!

— Я не настолько грязный… — прохрипел, чуть переведя дух — стоит отдать должное, били меня не особо сильно, даже дыхание не сперло.

— Ты — человек. А это хуже, чем вымазаться в дерьме.

Да уж. На миссии можно смело ставить гриф «невыполнима». Будь у меня арсенал обольщающих скиллов — может, и сумел бы закадрить красотку.

Но с таким предубеждением если что и получится, то весьма и весьма нескоро. С другой стороны, ярилась она весьма наигранно и не особо убедительно, на что намекало нулевое снижение очков отношений. Может, ей просто нравиться бить людей, а все остальное — лишь повод.

— Держи! — Нараз сорвала с шеи кристалл и с отвращением протянула мне.

— Его же тоже мыть придется.

— Возьму другой, — еще один пинок — на этот раз большее. — И прекращай со мной пререкаться, не то прикажу тебя высечь.

Я сел, поправил рубашку с жилеткой и сжал манород в ладони. И тот мгновенно окрасился в пульсирующий розовый цвет — как и тот проверочный артефакт у трапа «Буревестника».

— Поразительно… — в желтых глазах заплясали розоватые огоньки. — Никогда не видела ничего подобного. Что это за волшба, человек? В чем ее сила?

Я сжал губы. Если признаюсь — потом ничего не получится. Все заигрывания будут восприниматься, как попытки очаровать, а за такое в лучшем случае снова надают по ребрам.

Но если придумаю неубедительную отговорку — будут пытать, а я не тот кремень, что продержится хотя бы час. Хуже того, мучить наверняка станут не меня (я — ценный актив), а Дюран, что еще хуже. Зараза… и как теперь быть?

— Ты оглох? — снова затрещина — после них, почему-то, очищаться не надо. — Или с тобой надо еще жестче?

Сострить что-нибудь в духе «да, госпожа» не успел — меж пальцев Нараз с треском проскочили змеистые молнии, а потом бросились на меня и с треском вонзились в плечо.

От боли на миг потемнело в глазах, а мышцы сжались так, что рука обвисла плетью. Я зашипел, зажмурился до рези и зажал покрасневшую кожу, однако перед лицом уже потрескивали новые разряды.

— Не хотелось тратить дар, но с тобой, похоже, без него никак. Говори, хряк — в чем твоя сила?

— Да не знаю я! — процедил и тут же согнулся в дугу от нового разряда.

— Как колдун не может знать свои же умения? — шаманка склонилась надо мной, как следователь на допросе.

— Моя магия — аномалия, — начал придумывать на ходу, разбавляя сказ сюжетами из дешевых книжек. — Учителя и наставники так и не смогли изведать ее суть. Поэтому я и отправился на Авилан при первой же возможности, чтобы в мире первородных стихий узнать, наконец, свою родовую тайну.

Меж пальцев орки вновь проскочили молнии, но в этот раз бить не стала, а задумчиво потерла подбородок.

— Не уверена в твоих словах, но чую, что сердце — не врет. Похоже, ты так и не научился направлять дар, хотя тот уже давно проснулся. Должно быть, ты — варган ангаз.

— Кто это? — выпрямился и хрустнул затекшей спиной. — Избранный, которому суждено стать величайшим колдуном?

— Нет, — она ухмыльнулась. — На ваш язык это переводится как «волшебный девственник».

Я нахмурился, а зеленая с азартом продолжила:

— Но я знаю, кто сумеет тебе помочь. Я отведу тебя в священный ручей и попрошу духов о содействии. Заодно и скверну смою. Зан! Собирай отряд!

Меня вновь связали, накинули на шею аркан и повели в лес. Нараз шла впереди, отмеряя путь тяжелым дубовым посохом, еще четверо орок с копьями и луками шагали по обе стороны, прислушиваясь к каждому шороху и пристально наблюдая за кустами.

Километра через три вдали послышалось журчание воды. Шаманка без задней мысли раздвинула заросли и шагнула к довольно широкому лесному ручью, что брал свой путь от бегущего по камням водопада.

И как оказалось, мы были здесь не одни. В воде в позах страусов стояли высокие стройные девушки с бледной кожей и острыми ушами. Эльфийки носили те же одежды, что и орки — шкуры, кожа и обереги, только украшали их иначе.

И стояли они так не просто так, а выискивали на дне крупицы манорода и старательно собирали в кожаные мешочки. За сбором наблюдала роскошная зеленоглазая леди в алой накидке на плечах, чьи волосы слегка отливали патиной, а бедра и плечи покрывали замысловатые узоры.

Наши взгляды встретились, и я увидел ее данные:

Лилейн

Возраст: 223

Статус: вождь племени

Титул: верховная жрица

Отношение: неприязнь

— Ах ты ушастая сука! — Нараз ударила посохом в камни. — Разве я не велела тебе убираться прочь? Это наш ручей, и мы доказали это кровью!

— Времена изменились, шаманка, — холодно произнесла чародейка. — Духи шепчут о великом зле, что идет с востока. Перепутье открыло новые дороги, и наш дом уже не так безопасен, как прежде. Твой пленник — прямое тому доказательство. А значит, надо готовиться к новой войне. И нам нужна сила.

— Нам тоже, — прорычала зеленая. — Орки — к бою!

И без предупреждений пустила молнию прямо в ручей. Ослепительный жгут выпростал четыре протуберанца — по каждую эльфийку в ручье, и красотками пришлось бы весьма несладко — я от крохотной искры чуть дуба не дал, а тут самая настоящая молния толщиною в руку.

Однако жрица успела вовремя подставить под удар поднятый со дна большущий валун, который и принял на себя основной удар. Сила которого была столь велика, что камень разлетелся мелким крошевом и задел шрапнелью всех, кто стоял на берегу.

Похоже, оба заклинания — и атакующее, и защитное — отняли у соперниц большую часть сил. Потому что следом в ход пошло обычное оружие — лучницы принялись обстреливать друг друга с такой яростью, что я сразу понял — это не разборки между соседями, а самая настоящая резня — без пощады и жалости.

И потому сразу распластался на земле, как только над головой засвистели первые стрелы. Чтобы уж точно не попасть под раздачу, ползком забрался в кусты, а потом подумал — а чего вообще сидеть тут и ждать?

За мной никто толком не следит — свалю в деревню и кликну помощь: скажу, мол, наших бьют, шаманку вот-вот замочат. А как все побегут на выручку, освобожу подругу — и по тапкам. Уверен, угроза с востока, о которой предупредила жрица — это колонисты. Найдем их — и спасемся из этого первобытного ада.

План весьма хорош, так почему бы не воспользоваться дарованной возможностью. Отполз еще дальше и встал на колени, чтобы газануть с низкого старта. Как вдруг услышал позади громкий вскрик, перешедший в сдавленный хрип.

Все остальные звуки стихли — сквозь плеск воды пробивались только стоны раненых и надсадное дыхание. Ломанусь через ветки — и за мной пустят либо погоню, либо стрелу, зависит от того, кто победил. Так что неплохо бы узнать итоги боя, прежде чем бежать в неизвестность.

Осторожно обернувшись и подавшись вперед, разглядел за мельтешащими ветками такую картину. Нараз лежала на земле, раскинув руки, а Лилейн стояла над ней с занесенной ладонью.

Рядом тут и там сидели соплеменницы — как ушастые, так и зеленые. Многие тяжелораненые, но вроде бы стычка обошлась без потерь, хотя крови пролилось немало — камни на берегах выглядели так, словно над ними взорвалась банка сиропа.

Повинуясь воле жрицы, из ручья вытекал тонкий водяной жгут и неспешно катился к поверженной орке, но явно не для того, чтобы поиграться с ней напоследок. Полупрозрачное щупальце вынырнуло из-пол набедренной повязки, скользнуло меж тяжелых грудей и юркнуло прямо в нос.

Нараз закашлялась и выгнулась дугой, но вылезшие из почвы побеги прочно обвили лодыжки и запястья. Проще говоря, эльфийка топила соперницу с помощью магии, медленно и мучительно наполняя легкие водой. И даже если я рвану в лагерь за помощью, то все равно не успею спасти шаманку.

Но стоит ли вообще вмешиваться? А что еще, блин, делать? Обрекать ее на такие страдания — не по-человечески. Развернуться и сбежать — не по-мужски. Но как поступить? У меня даже оружия нет и руки связаны, хоть и спереди — что я вообще сделаю пусть и раненым, но все еще очень опытным и метким охотницам.

Пленница кашлянула еще сильнее, заскребла ногтями по грязи и попыталась отвернуть голову, но щупальцу было все равно, под каким углом заползать в нос. И даже агоническая тряска если и ослабила муку, то лишь на пару секунд, а затем вода полилась с удвоенной силой.

Эльфа же смотрела на врага с настолько леденящей ненавистью, что меня самого прошиб озноб. Нет, надо ее спасать — если вождь погибнет, племя сильно просядет в защите и повторит судьбу этих бедолаг. И кто его знает, как со мной поступит ушастая — может, так же «напоит», а может, сварит живьем забавы ради.

Я спешно огляделся в поисках хоть какой-нибудь подсказки, но в наличие имелся только аркан на длинной веревке. И как, млять, с его помощью отогнать подранных эльфиек? Ну уж точно не пытаться накинуть петлю на жрицу, как лассо — ковбой из меня тот еще.

Нет, тут грубым лобовым напором только хуже сделаешь — в первую очередь, себе. Надо действовать хитростью да смекалкой, и, кажется, я понял, как именно стоит поступить.

Затея безумная, шансы — минимальные, но ничего иного в запасе не осталось.

Итак, за дело.

Пользуясь шумовой завесой от ручья, я растянул аркан и привязал концы к веткам кустов — насколько хватило длины. Затем встал посередине, одной рукой взялся за веревку, второй — за тонкий прут и принялся что есть мочи дергать и трясти, одновременно с тем притопывая и рыча.

И от этого зашевелились и зашуршали сразу три куста, а звон воды исказил звуки и разнес их в пространстве. Без этого острое эльфийское ухо сразу бы навелось на источник шума и пустила туда стрелу, а так создалась вполне правдоподобная имитация приближения небольшого отряда подмоги.

— Орки! — крикнула одна из эльфиек, бросив последний камень на чашу сомнения жрицы.

Чародейка опустила руку, и Нараз обильно блеванула водой. Завалилась набок, тяжело задышала, но больше ее не трогали. Соперница же долго всматривалась в лес, несмотря на то, что подруги всячески ее торопили.

— Лилейн, надо уходить! У нас много раненых, мы не справимся! Лилейн!

Девушка вскинула руку, и кусты склонились перед ней, точно верные слуги. Да с такой силой, что я шлепнулся на землю из-за резко дернувшейся веревки.

Встать не успел — тонкие лозы оплели лодыжки, запястья и распяли в воздухе не хуже Олега на березах. Я зашипел, задергался, как жук в паутине, но с тем же успехом можно попытаться вручную разорвать свежий прут толщиною в палец.

— Неужели… — в недоумении протянула жрица, и прошла босыми ступнями прямо по волнам, словно те сковал крепкий лед. — Имперец хотел помочь дикарке, которую считает хуже животного? Любопытно, почему? Может, сам расскажешь?

— А что еще оставалось делать? — прорычал, чувствуя, как хрустят растягиваемые на дыбе суставы. — В кустах сидеть?

— Мог бы просто убежать… — зеленые глаза источали почти осязаемый холод.

— Куда?

— Вот и мне это очень и очень интересно. Ветер шепчет, что у нашего острова видели имперский корабль. Хотя прежде ни один чужак не мог преодолеть защитное кольцо. Может, им просто повезло. Может, наша защита ослабла. Либо же в ней появилась брешь, которую надо поскорее закрыть. Так почему бы тебе не тратить время и здоровье и сразу не признаться, где вы пришвартовались?

— На берегу, — от боли взор стала затягивать зыбкая пелена. — Километров десять южнее.

— Хм… — мучительница чуть ослабила хватку. — И сколько вас?

— Двое.

— Двое? — левая бровь изогнулась. — То есть, два корабля? Два отряда?

— Нет… два человека.

— Какой смысл высаживать с корабля всего двух человек?

— Да нет никакого корабля… Нас занесло сюда через портал.

Лилейн запрокинула голову и гортанно рассмеялась.

— Этого не может быть. Ты врешь, человек. А я ненавижу ложь даже больше, чем вас.

Один из прутьев изогнулся змеей и завис прямо под моим пахом.

— Или говори правду — или я вытащу ее через твои кишки.

— Мы шли сюда на огромном лайнере, — от грядущей перспективы всю спину покрыл липкий пот. — Но у портала его потопила колдовская волна. Мне и еще одной девушке удалось спастись, но течение затянуло нас во врата. Так мы оказались здесь. Это все, что я знаю.

— Хм… — она обдала меня прохладным дыханием. — Может, это даже похоже на правду. Но разве я могу отказать себе в удовольствии насадить человечка на кол? Так, как вы поступали с нашими мужчинами и детьми…

— Я не…

Садистка внезапно вздрогнула и навострила уши. Миг спустя мимо просвистела стрела и срезала листья с зарослей на том берегу. А следом начался такой залп, что эльфийкам пришлось в спешке хватать раненых и со всех ног мчать в лес.

Но перед тем, как жрица скрылась за деревьями, в ручей прилетел гарпун такого размера, что им кита можно зашибить с одной подачи. Следом ко мне подбежал уже знакомый однорукий седобородый орк — кузнец из лагеря — и свирепо осмотрел поле боя.

Карадан

Возраст: 52

Статус: мастер-кузнец, мастер-мечник

Отношение: подозрение

— Чертова ведьма! — прорычал он. — Эй вы, скорее помогите нашим!

Удостоив меня беглого взгляда, подбежал к Нараз, достал из торбы бурдючок и влил красноватую жидкость в рот шаманки.

Девушка протяжно выдохнула и часто заморгала, потихоньку приходя в себя после пытки. Я тоже подошел к ней, чтобы оказать посильную помощь, однако орк взревел как медведь и ударом в грудь опрокинул наземь.

— Нет! — прикрикнула шаманка. — Не трогай его. Он пытался меня спасти.

Нараз

Очки отношений: +100

Уровень отношений повышен до равнодушия

— Что? — гаркнул амбал. — Этот прыщ?

— Да. Он отвлек Лилейн до вашего прихода. Если бы не это — я бы с тобой уже не говорила.

— Богини… что тут вообще произошло?

— Лилейн опять покусилась на ручей, — орка села на берегу и погрузила в воду истерзанные запястья. Затем окунулась целиком и встряхнулась, как собака. — На этот раз — серьезно. Сказала, что видела неподалеку имперцев. И теперь готовится к битве.

— Вот этого прыща дружки, небось, — Карадан ткнул в меня пальцем. — Надо бы его попытать на эту тему. А то нам только этих ублюдков не хватало.

— Его уже пытали, — шаманка с усмешкой схватила кузнеца за раздутое плечо и рывком поднялась. — Ушастая ведьма ему чуть палку в жопу не засунула, а он все одно твердил.

— Так может потому и твердил, что не засунула, — нахмурился орк.

— Оставь его. Отнесите раненых в лагерь и вылечите. А мы скоро вернемся. И вот еще что: передай всем — пусть готовят оружие, да побольше.

— Может, не стоит торчать тут вдвоем? — не унимался заботливый бугай.

— Не волнуйся, — непривычно тепло произнесла шаманка. — Я смогу за себя постоять. Все, идите. Тем более, что духи не терпят посторонних.

Как только зеленокожие разошлись, Нараз приблизилась ко мне, и в желтых глазах вспыхнули молнии.

— Раздевайся, — строго произнесла она. — И следуй за мной.

Пошлить и скабрезничать не стал — себе дороже. Снял одежду и осторожно ступил в холодную воду, но не прошел и шага, как едва не упал из-за подкосившихся ног — течение оказалось на удивление быстрым. На втором же шаге под стопу попался гладкий валун, и я не ухнул в ручей с головой лишь потому, что идущая сзади орка подхватила меня под мышки.

— Осторожней, дурак! — рыкнула она, а затем резко убрала руки и отпрянула. — Тьфу! Чтоб тебя, опять мыться.

Я выскочил из ручья, как ужаленный — холод сковал невыносимый, того и гляди судорога хватит. Но стоило на миг сбиться с темпа, как сзади подогнали довольно ощутимым щелчком по тощему заду — и ладно бы пальцами, так нет же — током.

Подпрыгнул, теперь уже по настоящему ужаленный, и побрел вперед, обнимая себя и стараясь хоть немного согреться.

— Ты чего такой вялый, имперец? Как вырезать нас целыми племенами — так вы смельчаки и герои. А тут — сразу сжался весь и трясешься, будто тебя на казнь ведут.

— Не все имперцы — убийцы, — проворчал я, выстукивая зубами морзянку. — Я никого не убивал, и Анри — тоже.

— А вы сделали хоть что-нибудь, чтобы помешать другим? — Нараз горько усмехнулась. — Нет. Значит — тоже виноваты.

Я вздохнул и понурил голову — тут не поспоришь.

— Но ты не волнуйся, — бодрый тычок меж лопаток придал ускорения. — Я же вроде неплохо с вами обращаюсь. Будь ты воином — уже бы давно угодил на алтарь.

— Что за дела у вас с эльфами? — решил сменить тему и попутно разузнать больше об этом месте.

— У нас не дела. У нас — война. Это все, что тебе надо знать. Жди здесь.

Шаманка остановилась в паре метров от пенных брызг и воздела руки к небесам.

— Духи природы! — зычно возопила она. — Услышьте мой зов! Не за себя прошу, а за жизнь и спокойствие всего племени! Грядет большая кровь и великое горе. И только ваш совет отведет беду!

В вышине грянул гром, и окутавшая гору дымка послушно расступилась. Налетевшие ветра обнажили выступающую вперед скалу, отдаленно напоминающую окаменевшую драконью пасть. Именно в нее стекались подземные ручьи, чтобы упасть меж клыков-сталагмитов и скатиться по склону журчащим потоком.

Ответом стала тишина. Нараз повторила мантру еще — ноль эмоций. Не ударил гром, не разверзлись небеса, с горы не донесся гулкий голос. Духи молчали, и это вселило в сердце орки снедающую тревогу. Девушка понурила плечи, опустила руки и шепнула:

— Неужели сама природа отвернулась от меня? Неужели посчитала Лилейн более достойной?

— Может, я мешаю? — встал рядом и до хруста запрокинул голову. — Может, духи не переносят имперцев так же, как и ты?

— Тогда бы они уже заморозили тебя насмерть, — спутница улыбнулась уголком рта. — Или сбросили камень на голову. Или содрали кожу колючими смерчами. Но раз уж ты тут — попробуй поговорить с ними сам.

— И что сказать?

— То, что больше всего жаждешь, — шаманка осклабилась с хитрым прищуром. — Если попросишь искренне — получишь, что просишь. А если покривишь душой — жди беды. За корысть и обман духи карают смертью.

— Ладно, — шагнул вперед и поднял руки. — Уважаемые духи! Меня зовут Семен Любимов. Я прибыл из очень далеких краев — и не по своей воле. Я — человек, здесь таких называют имперцами — но я никому никогда не желал зла. Ну, разве что соседу-ушепку, что шумел по ночам, но то так… в шутку. В общем, я ничего не имею против иных народов. И не хочу их порабощать, убивать и завоевывать. Более того, нахожу и орок, и эльфиек, и полудниц, и кицунэ и прочих женщин весьма привлекательными. Я — не враг всем добрым существам. Но я хочу защитить их от зла. А для этого мне нужно развить силу, которую получил случайно и толком не понимаю, что с ней делать. Уважаемые духи — если бы вы помогли мне с этим вопросом, я был бы вам весьма признателен. И не остался бы в долгу за проявленное содействие.

Снова ничего не произошло. Я немного побаивался, как бы сверху ничего не прилетело — мало ли, может, мой пламенный спич показался духам недостаточно убедительным.

И когда шея окончательно затекла, а ноги оледенели, меж клыков «дракона» что-то сверкнуло, и миг спустя передо мной плюхнулся здоровенный — с кулак — кристалл манорода.

— Нифига себе, — я без труда достал его из пенной воды — тот светился так, что заметил бы и на куда большей глубине.

И стоило сжать в ладони теплый минерал, как тот мгновенно вспыхнул бело-голубым дымчатым цветком и бесследно всосался в кожу, а перед глазами побежали строки и цифры:

Вы поглотили крупный кристалл манорода

Личного опыта получено: 1000

Вы достигли уровня 2

Открыто пассивное умение «Очарование»

Получаемые очки отношений увеличены вдвое

Ого! А вот это очень солидный буст. А то язык сотру отвешивать комплименты за десять экспы. Теперь кадрить получится гораздо быстрее — а именно, в два раза. Вот это — другой разговор. Вот это я понимаю прирост. Но и это еще не все. Похоже, шаманка посчитала мой успех важной помощью для всего племени, что сразу вылилось в весьма щедрую награду:

Нараз

Очков отношений получено: 200

Уровень отношений повышен до интереса

— Невероятно, — орка подошла вплотную и коснулась ладонями моей груди, ничуть не боясь замараться человечиной. — Духи не просто ответили тебе. Они одарили тебя силой. Значит, ты говоришь правду.

— Ну да… — чуть глуповато улыбнулся, ощущая приток крови ниже пояса, несмотря на лютый холод. — Я так сразу и сказал.

— Значит, ты не варган ангаз, — девушка нахмурилась, внимательно исследуя каждый сантиметр кожи на торсе — не только взором, но и когтистыми пальчиками. — Ты зарак удрот… благословленный духами чужак. Подобный тебе посещал Авилан многие века назад. Он сплотил враждующие племена в Орду и выгнал прочь захватчиков-людей. Предки прозвали его Белым Орком — первым человеком на троне Великого Вождя. Неужели ты… его воплощение?

— Это вряд ли, — не стал портить такой момент грязной ложью — и духи могли рассердиться, да и шаманка чуяла вранье за версту. — Белый Орк наверняка умел метать молнии из глаз и швыряться метеоритами…

— А что умеешь ты? — она шагнула еще ближе — так, что едва прикрытые соски коснулись кожи. — Какую силу открыл тебе камень?

— Ну… — нахмурился. — Скажем так — теперь я нравлюсь женщинам чуть больше. А если точнее — то в два раза.

Она смерила меня изумленным взором, а затем гортанно расхохоталась:

— Богини, а ведь это и правда, похоже, работает. Мне уже не так противно тебя касаться. Где-то примерно в два раза.

Орка шагнула еще ближе и сильнее уткнулась в меня крупной грудью. И такой контакт мгновенно вызвал адекватную реакцию, несмотря на не самые подходящие условия. Проше говоря, я тоже ткнул ее в ответ — кое-чем пониже.

Но вопреки ожиданиям, девушка отпрянула, точно ее коснулась не брючная, а ядовитая змея. Нахмурилась, полыхнула желтыми глазами и врезала мне в пах таким разрядом, что я завалился набок, свернулся калачиком и глухо застонал, стараясь при том не захлебнуться.

— Как ты посмел тронуть меня своим срамным корнем, свинья? — для верности Нараз снова пнула пяткой по ребрам.

— А нечего тереться было, — прошипел, сплюнув воду.

— Не указывай, что мне делать, — еще один пинок — но не особо сильный, скорее похожий на тайский массаж. Правда, в исполнении мастера спорта по тайскому боксу… — Я — вождь, и я отдаю приказы. Так что вставай — и топай в лагерь. Нам еще нужно понять, как использовать твою силу против ушастой ведьмы и окончательно завоевать ручей.

— Может, вам проще договориться? — встал и побрел вслед за спутницей. — Вы же вроде на одной стороне.

— Договориться? — орка хохотнула. — Ну иди и договорись. Смотрю, тебе не терпится повидаться с ее корнями.

Меня передернуло — и от холода, и от воспоминаний.

— А почему она такая? Думал, у вас общий враг.

— У нас никогда не было общих врагов. Потому что имперцев тут отродясь не водилось. А Лилейн… достойная дочь своего народа. Эльфы — те же имперцы. Тоже ненавидят всех, кроме своих. Да и своих тоже ненавидят — и тех, кто лучше, потому что завидуют. И тех, кто хуже, потому что презирают. И тех, кто вровень — потому что соперник.

— Странно, что они еще не вымерли.

— Да их и так почти не осталось, — Нараз махнула рукой. — Но они сильный колдуны. Живут долго, манорода жрут много. Раньше так от них вообще никакого спасу не было — всем Авиланом, считай, правили. А потом заигрались со своей волшбой, вот все и развалилось к чертям собачьим.

— Аномалии и острова — их рук дело? — догадался я.

— А чьих же еще. Мы, орки, чтим и уважаем природу и берем от нее ровно столько, сколько нужно для жизни. Мы не забиваем мамонтов стадами ради одних лишь бивней. Мы не перепахиваем землю, чтобы строить оросительные каналы. Мы не сковываем реки плотинами, чтобы устроить себе озеро для роскошного отдыха. Мы не сжигаем леса, чтобы расчистить место под очередной город-дворец. Поэтому мы — дикари и звери, а эльфы — первородный высоконравный народ, — орка сплюнула. — И вот к чему это привело. Думаю, Лилейн ненавидит нас потому, что теперь и сама вынуждена ходить в шкурах и выживать охотой. Потому что видит в себе тех, кого презирает всем своим черным сердцем.

— Сурово… — только и осталось выдохнуть мне.

— Духи не просто даровали тебе камень, — орка резко остановилась, схватила меня за руку и развернула к себе. — Ты обещал им помощь. И я хочу, чтобы ты сдержал свое слово. Если ведьма получит полную власть над ручьем, нам всем — конец. Она не пощадит никого, а уж людей ждет… — шаманка цокнула языком, — еще более незавидная участь.

— И как ты предлагаешь это сделать? Пойти и соблазнить ее?

— Не знаю. Ты мне скажи. Ведь это ты — зарак удрот.

Я вздохнул и покачал головой:

— Думаю, можно все же обойтись без крови. Но переговоры лучше проводить с позиции силы. Будь у меня больше таких камней — я бы открыл еще больше умений. И тогда, быть может, удалось бы убедить ведьму поискать себе другой источник.

— Да их полно в округе, — Нараз фыркнула. — Она просто ищет повод подраться с орками. Не по ее правилам отступать перед дикарями.

— Никакие вы не дикари. Ты вон глянь как складно разговариваешь — хоть послом назначай.

Очки отношений: +20

До повышения уровня: 440/500

Девушка улыбнулась, обнажив нижние клыки — чуть более длинные и острые, чем у человека.

— Я даже писать и читать умею. И знаю множество сказаний. А как иначе? Я же колдунья.

— Да. А еще ты любишь бить безоружных пленных.

— Да разве это избиение? — вновь хохотнула. — Я тебе ни одной косточки даже не сломала. Вот если бы тобой Карадан занялся — уже ползал бы, как червяк. И не смотри, что у него одна рука. Но если будешь правильно себя вести — и бить никто не будет.

— Так не пойдет, — строго заглянул ей в глаза. — Если уж взялись работать сообща, то и относиться надо на равных. Я хочу, чтобы ты выпустила Анри из клетки и больше даже не заикалась о жертвоприношениях.

Нараз сощурилась, и я ожидал либо минус очков, либо очередного удара током, либо и того, и другого. Однако орка, похоже, стала считать меня слишком ценным активом, чтобы тиранить по пустякам. И потому согласилась, пусть и без особого рвения:

— Ладно. Будете жить, как члены общины. Но если не выполнишь обещание — пеняй на себя.

— Договорились. А теперь мне нужно больше манорода. Знаешь, где его достать?

— Знаю, — она кивнула. — Но это будет уже не так просто.

— Слушайте все сюда! — гаркнула шаманка, встав посреди деревни. — Сегодня зловонная ведьма Лилейн объявила нам войну! И мы ответим ей так, как она заслуживает!

— Харра! — разом рыкнули орки и вскинули вверх копья.

— Но это не будет быстрая месть. Ведьма слишком сильна, а у нас немало раненых, чтобы идти в бой прямо сейчас. Поэтому мы подготовимся — так, как никогда прежде.

— Харра! — вторили жители.

— Но перед тем я должна сказать вам кое-что очень важное. То, во что многие не сразу поверят, но даю слово шаманки — я лично видела все, о чем сейчас расскажу.

Окружившие нас селяне нахмурились и внимательно уставились на вождя, и только Карадан с сомнением положил ладонь на культю, как бы скрестив руки.

— Этот чужак, — указала на меня, все еще стоявшего, как футболист в стенке — прикрывая «корень» ладонями, — зарак удрот — избранник духов!

Девушки распахнули глаза и приоткрыли рты, и толпа разом в недоумении выдохнула. И только кузнец махнул обрубком и рявкнул:

— Да быть того не может! Духи никогда не признали бы имперца!

— Ты бросаешь мне вызов? — прорычала Нараз и шагнула вперед.

— Нет, вождь, — бугай вмиг притух и сдал назад.

— Я обратилась к духам — и они не ответили. Тогда чужак вознес к ним мольбу — и получил кусок манорода размером с мой кулак! — для наглядности орка подняла его над головой. — Если это — не признание, то истолкуйте ответ духов иначе!

Меж зрительниц пробежали настороженные шепотки, а взгляды заметно изменились — с презрения и ненависти на откровенный интерес. Причем откровенный — в прямом смысле, некоторые особы так и скользили по мне взорами снизу доверху. Аж неловко стало от столь пристального женского внимания, и я ощутил себя стриптизером на девичнике.

— Но духи даровали ему силу не просто так! А для того, чтобы изгнать поганых эльфов раз и навсегда! Мы пролили достаточно крови за наш ручей. Пришла пора оросить его старшей кровью!

— Харра! — речь ввергла орок в сущее неистовство, и они принялись размахивать оружием и орать, как заведенные: — Харра! Харра!

— Мы годами взывали к природе, — Нараз подняла ладонь и продолжила. — Просили помощи и удачи, молили о победе и приносили в жертвы лучшую добычу. Помощь прибыла! А значит, пришла пора возблагодарить богинь! Я объявляю снашан бухаран!

— Харра! — от вопля, казалось, затряслись кроны окрестных деревьев.

— И начнем мы — с охоты. Мы добудем самые ценные трофеи и насытим силой и меня, и зарак удрота! Вдвоем нам хватит сил, чтобы изгнать отсюда эльфов навеки! Не только ручей, но и весь лес будет нашим, а затем — и остров! Харра, сестры! За Орду!

Вопль грянул, точно пушечный выстрел. И прежде чем девушки разбежались краситься и снаряжаться, шаманка добавила:

— И вот еще что. Чужачка с медными волосами — больше не пленница и не жертва. Она — большой друг Семена Любимова, так что относитесь к ней со всем почтением. А теперь — за дело!

Нараз взяла меня под локоть и отвела к кузнице, как нашкодившего школьника — в кабинет директора.

— Чужакам нужна броня, — обратилась она к Карадану. — Подбери этому что-нибудь подходящее, а я займусь девчонкой.

— Как скажешь, — угрюмо бросил орк и отвернулся к горну.

Я сел на пенек около наковальни и долго смотрел на зеленую спину, но калека так ни разу и не оглянулся.

— Слушай, — наконец произнес я. — Я к вам в друзья не набиваюсь. Нам вообще к своим надо. Я помогу вам, вы поможете мне — и разойдемся миром.

— Вот твой мир, — бугай поднял культю. — Ее зажимали в колодки и давали глодать собакам. По чуть-чуть, каждый день, пока не догрызли до локтя.

— Я не такой, — вздохнул, понимая, сколь неубедительно это звучит.

— Мне все равно. Нараз велела — я делаю. Вот, примерь.

Старик достал из сундука холщовые штаны, рубаху из плотной серой ткани и кожаный жилет, усиленный костяными накладками на груди и плечах.

— На человека ничего нет. Это сыну своему шил — тебе должно быть в пору.

— А твой… — я прикусил язык и понурил голову. Теперь понятно, почему в лагере в основном одни женщины. — Прости.

— Оружие какое надо? — буркнул орк.

— Ну… технически, я колдун…

— Посохов и артефактов нет. С одной рукой сложно резать руны и гранить камни.

— Понимаю. Но из лука стрелять тоже не умею.

— Тогда держи дротик, — он протянул мне древко с такой силой, что я едва не упал. — Для тебя вполне сойдет за копье.

— Ладно, — повертел довольно тяжелый дрын в руках. — И на том спасибо.

— Семен! — раздался позади знакомый голос. — Как я тебе?

Обернувшись, увидел Анри. Девушку переодели в украшенную ромбическим шитьем набедренную повязку, кожаный лиф, наплечники с перьями, наручи с бахромой и прошнурованные меховые наголенники.

Получилась такая дикарка, что я бы с ней не один чум сломал, но вместо этого с улыбкой произнес:

— Выглядишь потрясающе. Настоящая охотница.

Очки отношений: +20

Очков до повышения: 220/300

— Merci, — подруга чуть покраснела. — Всегда мечтала попробовать нечто подобное. Авилан вновь сделал модными географические открытия и этнографию. Как думаешь, я смогу написать научную статью?

— Думаю, ты и целую книгу осилишь. Особенно, если поживешь с орками подольше.

Вы открыли предпочтение Анри Дюран

Каждый журналист мечтает стать писателем

Постоянный бонус к очкам отношений: +10

Очки отношения: +30

— Неплохая идея, — она смущенно захлопала ресницами. — Вот только людей здесь мало кто жалует. Может быть когда-нибудь потом, когда наступит мир…

— Ты тоже против рабства? Очень прогрессивно с твоей стороны.

Вы открыли предпочтение Анри Дюран

Аболиционизм — молодая журналистка презирает порабощение и угнетение

Постоянный бонус к очкам отношений: +10

Вы открыли предпочтение Анри Дюран

Здоровый феминизм — девушка пытается доказать миру, что она ничуть не хуже мужчин, что и толкнуло ее на стезю полевого корреспондента.

Постоянный бонус к очкам отношений: +10

— Удивительно, — француженка слабо улыбнулась. — Я думала, ты типичный имперец до мозга костей. И теперь тебя благословляют духи Авилана, а шаманка величает зарак удротом. Пожалуй, нам стоит все это обсудить — но позже. Сейчас пойдем на охоту. Посмотри, что мне дали.

Подруга показала короткий составной лук, украшенный перьями, жемчугами и пестрой оплеткой.

— Сама его выбрала? Не удивлюсь, если еще и стрелять из него умеешь.

— Конечно. Мои предки — из Луизианы, а в детстве я часто бывала в Техасе. Думаешь, почему так люблю ковбойские шляпы? Так что умею стрелять не только из лука, — хитро подмигнула. — А еще драться и ездить верхом. С моим ремеслом иначе никак.

Представил, как Анри в полном облачении скачет во весь опор и отстреливается из бандитов из револьвера.

Затем воображение чуть перестроилось, и из одежды на подруге почему-то остались лишь бикини, кожаная куртка, шляпа и сапоги.

Возможно, новое тело и пережитые тесные контакты все сильнее давали о себе знать. И все настойчивее требовали разрядки. Так или иначе, и самому захотелось прокатиться на такой лошадке.

Вы открыли часть предыстории Анри Дюран

Дочь французского фермера

Постоянный бонус к очкам отношений: +10

— Из Луизианы? Думал, ты из Франции.

— Луизиана и есть Франция. Вернее, французская колония в Северной Америке. Ну, то немногое, что от нее осталось.

— В Америке до сих пор есть чужие колонии? Еще скажи, что Аляска — русская.

— А чья же еще? — рыжая хохотнула. — Ты что, с Марса прилетел?

Ответить не успел — раздался сердитый возглас Нараз:

— Все за мной! Да начнется охота!

— Харра!

Орки быстрее ветра ломанулись в лес. В лагере остались только Зан и шаманка, которая махнула нам копьем:

— Вы двое — пойдете с нами, иначе сгинете за пять минут. Карадан — тоже собирайся. Прикроешь, если что.

Старик тяжело вздохнул, но спорить не стал.

— А на кого охотимся, кстати? — спросил я.

— На чудовищ, — Нараз хмыкнула. — На кого же еще?

* * *

Где-то через километр на север от лагеря Зан взяла след. Выглядел он как отпечаток крупной волчьей лапы с ветвящимися вокруг червеобразными жгутами. Меня передернуло от одних только отметин, страшно даже представить, как выглядел сам монстр.

— Что это за тварь? — спросил я.

— Мы не даем им названий, — ответила Нараз. — Они почти всегда разные. Древняя волшба сильно изменила их. Будто взяла несколько разных созданий, перемешала и слепила нечто совершенно новое, приправив сверху потусторонней мерзостью. Кто это был раньше уже не понять — может, зверь. Может, орк или эльф.

— А почему другие не превращаются?

— Не знаю. Наверное, нас берегут духи.

— Следы ведут в развалины, — проворчала Зан.

— Не страшно, — вождь уверенно шагнула вперед. — Нас много.

Вскоре следы привели на огромную частично выжженную поляну посреди густого леса, выглядящую так, словно над ней взорвался тунгусский метеорит. Обгоревшие стволы сложились в несколько рядов, а посреди высились каменные руины, напоминающие нечто среднее между древнеримским храмом и виллой богатого патриция.

Крыша превратилась в ковер битой черепицы, окруженный полуразрушенными стенами, внутри которых стояли расколотые колонны и потрескавшиеся мраморные статуи полуобнаженных эльфиек.

Причем выполненные с такой анатомической точностью, что я сперва подумал, что это — окаменевшие женские тела, ну вроде тех пепельных мумий в Помпеях.

Но статуи стояли слишком ровными рядами, да и вблизи стало ясно, что это — плод работы искусного резчика, или колдуна (ну, или колдуна-резчика).

В любом случае, выглядело симпатично, однако на глаза не попалось ничего особо ценного, что по канону должно храниться в таких руинах. Да и чудовищ нигде не заметил, хотя цепочка обрывалась аккурат внутри здания.

— Странно, — Зан огляделась. — Тварь должна быть здесь. Я уже чую ее вонь.

— Проверьте тут все, — распорядилась шаманка. — Но осторожнее. Чудище может ждать в засаде.

Я направился к одной из статуй, чтобы полюбоваться красотой вплотную, но шаг спустя голову пронзила острая боль, а перед глазами пронеслось полотно бессвязных букв и цифр, точно Систему крепко заглючило.

— Что с тобой? — Анри бережно взяла под руку.

— Не знаю, — потер саднящие веки. — В этом месте… странная магия.

— Ничего здесь нет, — проворчала Нараз. — И никогда не было. Даже самой слабенькой аномалии.

— Раньше и порталы не стреляли ледяными цунами, — парировала француженка. — И не перемещали людей за Средний Пояс.

— Если это и правда дикая волшба, то где она? — шаманка развела руками. — В чем ее суть? В том, что у зарака башка болит?

Карадан решил не трепать языком почем зря, а закинул копье на плечо, как для броска, и направился вглубь строения, где находился наполовину засыпанный бассейн. Вдоль борта баррикадой лежала рухнувшая колонна, поэтому содержимое углубления мы не видели.

Когда же кузнец заглянул туда, то присвистнул и произнес:

— Эй, народ. Вот и наша добыча.

Мы встали рядом и увидели на дне нечто, что и в целом состоянии хрен опознаешь, а теперь и подавно. Все потому, что его замесили в бурую массу, будто тесто, а затем разорвали на столь мелкие куски, что собрать этот паззл не получилось бы даже у чемпиона мира по собиранию паззлов.

— Что за чертовщина? — шепнула Дюран. — Его кто-то убил?

— Не похоже, — Нараз сплюнула в кучу плоти и поморщилась. — Другое чудище его бы сожрало.

— Может, и правда аномалия? — предположила Зан.

— Кто знает? Нам тут делать больше нечего. Идем поищем новую добычу.

Я хотел уже развернуться, как вдруг по глазам ударил новый каскад подсвеченной белиберды. Когда же проморгался, то увидел одну деталь, на которую не обратил внимания сразу. А именно — кроваво-красную корку на руках близстоящих статуй.

Более того, их каменные одежды и обнаженные груди покрывали характерные пятна, будто это они и замесили несчастного мутанта. Но разве такое вообще возможно?

— Посмотрите на этих красавиц, — указал на мраморных эльфиек. — Это нормально, что они все в крови?

— Забрызгало, когда тварь подыхала, — отмахнулась шаманка. — Все, уходим.

Еще раз на всякий случай огляделся, и увидел то, что прежде таилось под тонким налетом мертвечины. Посреди растерзанной туши едва заметно поблескивал кристалл манорода — не такой крупный, как в ручье, но тоже весьма неплохой, размером с грецкий орех. Очков на триста опыта точно потянет, а значит, придется немного замараться.

— Ты куда? — вскрикнула Анри, когда я свесился с колонны и осторожно опустился на дно бассейна — достаточно глубокого, между прочим, без посторонней помощи не вылезешь.

— Возьму камень, — ответил, торя дорожку копьем — то есть, раскидывая зловонные шматы в стороны, точно сраный керлингист.

— Да где вы там застряли? — послышался сердитый крик вождя.

— Сейчас!

Я выгреб самородок из-под куска шкуры и не без отвращения сжал в ладони. Концентрированная мана пыхнула сияющим облачком, и даровала мне двести экспы — чуть меньше, чем ожидалось, но тоже весьма неплохо, тем более — на халяву.

Но толком проверить лог не успел — накрыло так, что лишь чудом не упал в кучу бурой дряни. Интерфейс превратился в такую матрицу, что разобрать в нем хоть что-либо не получилось бы при всем желании.

Когда же помехи ослабли и зрение чуть прояснилось, увидел над собой сияющие призрачные силуэты полуобнаженных женщин — тех самых, чьи статуи окружали нас плотным кольцом.

— Что происходит? — одними губами проговорила Анри.

— Духи древних эльфов, — прошипел Карадан. — Еще более мерзкие, чем их потомки.

— Кто-то разбудил дикую силу! — Нараз заскрипела зубами. — Мы угодили в аномалию!

Этого стоило ожидать. Но что теперь делать?

Полуголые привидения в количестве пяти штук закружились блескучим хороводом, ускоряясь до рези в глазах. Когда же смотреть на это мельтешащее буйство стало невыносимо, а голова пошла кругом, из призрачного вихря с воющим воплем выпорхнула одна эльфийка и с протянутыми когтями ринулась прямо на меня.

От страха я отшатнулся, поскользнулся на крови и шлепнулся прямо на горку еще не остывших потрохов. И приземлился так, что дротик оказался направлен точно вверх, и разогнавшийся призрак насадился на него грудью.

При ударе по древку пронесся розоватый разряд, а рана духа засветилась и брызнула похожими на сварку искорками. Когда же Анри вогнала стрелу меж ушей, та спокойно пролетела сквозь голову и не причинила особого вреда.

Следом в руинах полыхнула молния, и жуткий плачущий крик утонул в оглушающем треске.

— Вытащите этого дурака! — рявкнула Зан и врезала разрядом по еще одному противнику.

Карадан протянул мне копье, и как только я вцепился в него, вытащил с первого же раза, словно я вообще ничего не весил. Как оказалось, Нараз и Зан остались посреди смертоносного хоровода, и обе уже истекали кровью.

На одежде и зеленой коже ее почти не видно, а вот пол под ногами и битую оранжевую черепицу щедро устилали алые капли. И если девушкам сейчас же не помочь, обоих ждет судьба того несчастного чудовища из ямы.

— Им вообще все равно! — Дюран пускала стрелу за стрелой и почти опустошила колчан, но не нанесла ни единички урона.

— Потому что это духи! — огрызнулся кузнец. — Они сотканы из дара и навредить им может только одаренный. Давай, Семен. Докажи, что тебя и в самом деле избрала природа.

Я судорожно сглотнул и крепче сжал дротик. Хоть и страшно, а медлить нельзя — шаманка получила столь сильный удар по ноге, что упала на колено и подставила под когтистый массаж уже спину.

Еще немного — и истечет кровью, и тогда я уже никогда не докажу оркам свои добрые намерения. Да и не хотелось, чтобы девушка погибла — она хоть и грубая местами, но в целом прикольная.

Ради такой можно и рискнуть. К тому же, за ее спасение мне щедро отсыплют очков, а прежде чем покинуть лагерь и отправиться в колонии, хотелось бы «скопировать» себе заклинание молнии.

Но я с одним-то призраком сам не справился, а тут целых три. Будь в запасе боевая магия — и думать не пришлось бы, а что теперь? С другой стороны, мое оружие насытилось моей же волшбой — именно ее эманации и проступили на древке и острие. Но они — слишком слабые, с такими много не навоюешь. Есть ли способ их как-то усилить?

— Семен! — заорал на ухо Карадан. — Сделай хоть что-нибудь!

Поняв, что от меня помощи не дождешься, кузнец с громким рыком бросился в бой, но копье причинило не больше вреда, чем вилы — воде.

Зато эльфийка врезала в ответ так, что калека отлетел с располосованной грудью. Пора действовать. Осталась только Анри, а ее стоит беречь любой ценой.

Моя сила проистекает из любви и похоти. Быть может, они и станут необходимым улучшением? Для верности прогнал в мыслях образы всех встреченных девушек и быстрым слайд-шоу представил, что и как с ними сделаю. И стоило крови прилить вниз, как металл дротика засветился куда более ярким и насыщенным сиянием, отчего навершие приобрело вид этакого неонового «сердечка».

Я разогнался, замахнулся и со всей силы вонзил острие духу прямо в задницу. Тайминг выбрал идеально — хоть враги все еще крутились каруселью, острие попало аккурат промеж булок и нанесло такой урон, что нежить запрокинула голову, вывалила язык и огласила всю поляну наполненным болью стоном.

После чего рухнула на колени, пару раз дрогнула, когда розовые молнии жалили изнутри ее тело, и рассыпалась снопом голубоватых искр вперемешку с серым пеплом. Миг спустя искры сгустились в кристалл манорода, но собирать трофеи было некогда — нужно сперва разобраться с оставшимися двумя.

А те, как только увидели, сколь быстро кончилась их сестра, оставили беззащитных орок и переключили все внимание на меня. Накинулись с двух сторон и вонзили ледяные когти глубоко в плоть — едва ли не до самых костей, и от этих касаний не спасала никакая броня.

И ощущения те еще, словно изнутри ковыряют сосульками. От вспышки боли на миг померк свет, но я быстро взял себя в руки — пасовать сейчас нельзя, иначе — смерть. Собрал все силы в кулак, крутанулся на месте и рубанул копьем сразу обеих.

Заточенный усиленный магией металл прошел через эманации, как через дым, вырвав из тел гейзеры сверкающей пыльцы. Первой прилетело по животу, второй — пониже груди. От удара призраки завертелись юлой и отлетели к колоннам, а розовые щупальца тумана подобно яду начали расползаться внутри силуэтов.

— Глупец! — взревела одна. — Ты не ведаешь, что творишь!

— Ты — и твои люди! — поддакнула вторая. — Вам не обуздать дикую силу!

— Вам никогда не покорить Авилан!

— Вы все здесь подохнете!

— Все до единого!

Они ринулись на меня с протяжным воем, точно пикирующие бомбардировщики. Но я не побежал в укрытие, а наоборот — ринулся навстречу и со всей дури швырнул дротик точно в цель. Насыщенный эромантией снаряд прошел промеж грудей и пронзил самую ретивую нечисть насквозь.

Сразу после этого эльфийка раскинула руки-ноги, точно ее распяли в воздухе, раззявила рот, и оттуда вырвался ослепительный протуберанец, быстро превративший противницу в кусок манорода.

А вот с ее товаркой пришлось сложнее. Гадина протаранила меня с такой дури, что опрокинула навзничь, и по ощущениям этот таран можно сравнить разве что с наездом машины.

Тело окутал лютый холод, словно я нырнул в прорубь, а мышцы сжались, как от разряда тока. Но веселье на этом только начиналось — призрак оседлала меня и принялась колошматить когтями со скоростью бешеной росомахи.

Кое-как прикрылся предплечьем, но кровища летела во все стороны, как из пульверизатора. Еще немного — и каюк, а как избавиться от бестии — без понятия, оружия-то нет.

Но делать нечего — хочешь жить, придется отбиваться кулаками. И первая же плюха кулаком выявила неожиданный эффект — вокруг руки точно так же сгустилась магия и нанесла немалый урон.

Что, в общем-то, неудивительно — ведь сила проистекает от колдуна, а не от его копья или посоха. А значит, справлюсь и врукопашную.

Насытил левую маной и вмазал наотмашь, чтобы поубавить желания кромсать меня живьем. Удар вышел, как каленым железом — призрак зашипела и прижала к груди конечность, по которой уже расползались розовые капилляры.

Я же подался вперед и засветил в полупрозрачный нос. Девушка взвыла и отпрянула, тем самым позволив мне встать. Мигом воспользовался моментом, вскочил на ноги и приголубил красавицу кабацкой двойкой.

Гадина поняла, что дела ее плохи, и попыталась улететь. Ага, щас. В прыжке сгреб ее в медвежьи объятия и пригвоздил к полу. Она завертелась ужом, заклацала зубами перед лицом, но я сжал кулак покрепче, вогнал в него маны побольше и медленно, точно гидравлическим прессом погрузил его в живот по самый локоть.

И от такой ласки последняя нежить выгнулась дугой, закатила зенки и рассыпалась искрами.

— С тебя триста экспы, шаболда, — буркнул я и поднял с пола законную добычу.

Почин достойный. Дальше — больше.

— Нараз! — я бросился к лежащей на окровавленной черепице девушке и приподнял исполосованную когтями голову. — Ты как?

— Отлично… — она криво ухмыльнулась. — Разве не видно? Но если бы не ты, было бы гораздо хуже…

Очки отношений: +200

— Держись, — махнул рукой Карадану. — Сейчас поможем.

Кузнец на бегу вытащил из торбы целебное зелье и влил в рот соратнице. Та закашлялась и задышала ровнее, боль притупилась, однако кровь все еще сочилась из множества неглубоких ран. Когда же Зан сбрызнула их из своего бурдюка, лекарство не возымело вообще никакого эффекта.

— Обычный отвар не поможет, — сокрушенно бросил калека. — Нужен дар — и много.

— Сейчас.

Метнулся к поле боя и поднял с крошева крупный самородок. Как оказалось, если не сжимать его, то он и не вспыхнет облаком. Опустившись на колени подле шаманки, вложил трофей ей в ладонь и стиснул пальцы. Мана впиталась в кожу, желтые радужки заблестели чуть ярче, но сильно лучше раненой не стало.

— Неплохой подарок, — тихий засыпающий вздох. — И не жалко тратить его на такую бездарь, как я…

Очки отношений: +40

— Ты не бездарь, — в груди тревожно сжалось. — Если бы не ты, я бы не справился. Мы бы все погибли без твоей магии.

— Наглый розовый врунишка…

Очки отношений: +20

— Ты прикончил их в два счета, а я… Дерьмо… похоже, пора назначать нового вождя.

— Не говори глупостей. Сейчас принесу еще камней. А вы не давайте ей спать!

Пособирал оброненный духами манород — еще четыре небольших камня — и отдал шаманке все. Но только после третьего раны затянулись, а девушка взбодрилась настолько, что смогла приподняться на локтях.

Очки отношений: +80

— Это же твоя добыча, — Нараз нахмурилась.

— Тебе нужнее, — улыбнулся. — А я найду еще.

— Похоже, ты мне второй раз жизнь спас. Кто бы мог подумать, что я стану обязана за это человеку.

Очки отношений: +200

Вы достигли уровня 3

Открыто пассивное умение «Обворожительная слава»

Разово повышает уровень отношений у всех половозрелых особей женского пола

Нараз

Уровень отношений повышен до Симпатии

Анри Дюран

Уровень отношений повышен до Интереса

Опыта до следующего уровня: 3280/4000

Опять пассивка, хоть и полезная. Когда уже дадут тентакль страсти или что-то типа того, чтобы и даму порадовать, и врага придушить. С другой стороны, для третьего уровня это совсем имба, так что надо качаться дальше. Тем более, что фарм прямо попер — только успевай читать лог.

— Остальные целы? — поднялся и огляделся.

Зан и Анри кивнули. К счастью, им досталось куда меньше нашего — призраков явно притягивала мана, либо же видели в шаманке главную угрозу, вот и наваляли ей по первое число.

— Все обошлось весьма удачно, — шаманка встала и отряхнулась. — Вот только подношение богине мы не добыли. Придется охотиться дальше.

— А очищенные руины не сойдут за трофей? — спросил я.

— Нет, ленивая ты задница, — беззлобно прорычала орка. — Очищение — не охота. Руины — не добыча.

— Меня другое заботит, — проворчал кузнец, настороженно разглядывая колонны. — Сколько раз мы тут были — и ничего. А сейчас эти твари повылезали. Уж не потому, что чужак призвал их своей волшбой?

— Скорее, пробудил, — отозвалась Нараз. — Да и какая разница? Главное, что теперь они точно никого не потревожат. Идемте. Нужно добыть зверя, пока их всех не разогнали.

Долго искать путь не пришлось — сразу на выходе из руин Зан заметила в лесу крупного оленя с ветвистыми рогами и светлой шкурой.

— За ним, — распорядилась шаманка. — Еще и мяса добудем.

След взяли быстро, но олень оказался с технологией стелс. То нырял в кусты буквально в десяти шагах от нас, то мелькал уже за дальними деревьями, словно преодолевал прыжком метров по сто.

Впрочем, после призрачных эльфиек меня уже мало что удивляло. Авилан — магический мир, волшба тут повсюду, даже в безобидных на первый взгляд существах.

Минут через двадцать напряженной погони, перемежаемой быстрым шагом и беготней во весь опор, вдали забрезжил свет меж деревьями. Добыча юркнула туда, а когда мы выскочили на высокий скальный уступ, рогатого уже и след простыл.

— Да куда он подевался⁈ — прорычала Нараз.

— Смотрите, — Зан подошла к самому краю и указала пальцем на окоем.

Первое, что я увидел — огромную стену тумана, протянувшуюся вдоль всего горизонта. В белом мареве беспрестанно сверкали молнии, но даже отголоска грома не долетало до ушей.

И на светлом фоне разительно выделялся черный силуэт корабля — накренившегося, с чадящей трубой и растекшейся вокруг чернильной кляксой. Флаг в такой дали не разглядеть, но кто бы ни прорвался за кольцо аномальных штормов, потрепало его капитально.

— Проклятые имперцы… — Нараз сорвалась на рык. — Сами не доплыли, зато загадили все своей скверной.

— Должно быть, это их видела Лилейн, — предположила охотница.

— А кого ж еще? Богини все еще берегут нас, так что надо поскорее вознести им хвалу.

Оленя удалось загнать лишь к вечеру — и то потому, что он угодил в болото. После которой молитвы шаманка убила его молнией — быстро и безболезненно, а мы соорудили носилки из жердей и потащили тушу в лагерь.

— Великолепный самец, — сказала Нараз, смотря при том почему-то на меня. — Сделаю из его шкуры освященную накидку, а рога станут отличным украшением моей хижины.

Вернулись мы одними из последних, однако в поселении никого не застали. На мой вопрос орка ответила, что следующий этап подготовки к походу — чествование богини войны, после которого полагается большой пир. И чтобы случайно не спалить шатры и палатки, костры по обычаю разжигают на берегу.

Так и оказалось. Полоса прибоя полыхала от огней, где охотницы свежевали добытую дичь и еще теплой кровью наносили на тела и лица боевые раскраски.

Старики же рыхлили в кольце костров ровный пятачок песка, подле которого разминались самые крепкие и плечистые аборигенки, облаченные лишь в ритуально украшенные повязки и лифы.

Оружия у них не заметил, как и тотемов или иных идолов, а когда спросил об этом шаманку, та с ухмылкой ответила:

— Зачем нам статуи? Богини и так всегда смотрят на нас с небес.

— А вы что, по-настоящему драться будете? — с тревогой озвучил то, что уже давно вертелось в голове.

— А что? — Нараз толкнула меня плечом. — Поросеночек боится?

— Если честно — да, — решил не кривить душой. — Не знаю, как вы, а люди помирать не особо любят. К тому же, это еще и расточительно. Перебьете друг друга — а с эльфами кому воевать?

— Не волнуйся, в этом обряде даже кулаками не дерутся. Только борются, показываю богине свою силу и готовность к бою. Ведь зачем благословлять того, кто слаб и не упражняется? Он все равно погибнет.

— А мне тоже придется бороться? — бегло осмотрел собравшихся в поисках подходящего соперника и задержался взглядом на Анри, что задумчиво смотрела на огонь и потягивала мед с водой.

— А как же. Ты же тоже идешь в поход.

— И кого мне вызвать? Из мужиков тут только Карадан, но против него я и секунды не выдержу.

— У орков все равны — и мужчины, и женщины. Так что не стесняйся, но учти — каждая из нас бьется ничуть не хуже кузнеца.

Вновь посмотрел на рыжую и воочию представил, как выясняю вместе с ней, кто босс этого побережья. Как наши тела переплетаются в первом столкновении, как я кидаю ее через колено и наваливаясь сверху, заламывая руки и беру на удушающий.

А чтобы не оскорбить богиню быстрой победой над хрупкой девушкой, немного поддаюсь и позволяю ей оседлать меня. И из-за неудачного захода на болевой она вдруг падает и накрывает мое лицо своими округлыми упругими…

— Ты меня слышишь? — орка больно пнула в ребро.

— Что? — тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Говорю, что по правилам воины дерутся с воинами, а колдуны — с колдунами. Так что бороться будешь со мной.

Рыжая вмиг сменилась брюнеткой. Эту уже повалить с ходу не удалось, и она сразу оказалась сверху. Уселась мне на грудь и плотно сжала крепкими бедрами, оставив на свободе лишь руки.

Когда же я попытался оттолкнуть соперницу и ослабить хватку, та навалилась всем телом, из-за чего ее лиф задрался, и огромные зеленые…

— Солнце почти село! — возопила иссеченная шрамами старуха, воздев руки к угасающему светилу. — Ганадар смиренно отходит ко сну, уступая власть воинственной Варанар! Так давайте порадуем ее взор славными схватками! Пусть первыми сойдутся наши лучшие охотницы!

В круг шагнули самые рослые и сильные девушки, сплошь украшенные трофейной кровью. И первые же секунды ясно дали понять, что ничего хоть сколь-нибудь похожего на эротичные обнимания меня не ждет.

Девушки неистово рычали, брызгали песком из-под ног и давили друг на друга с такой силой, что утопали по щиколотки.

Напряженный тяни-толкай продолжался с минуту под одобрительные вопли, притоптывания и хлопки. Когда же одна дала слабину, вторая перехватила ее за талию и швырнула с такого прогиба, что у меня самого заныла шея.

Вид оплошавшей соперницы лишь удвоил ярость, и хруст и треск поднялся такой, что я невольно подался вперед, чтобы остановить побоище. Нараз остановила меня и покачала головой:

— Успокойся, человечек. Для орков боль — наслаждение.

— Неужели? — в голову сам собой вклинился образ шаманки в кожаном бикини, шипастом ошейнике и с плеткой.

— Именно так. И достойная жертва для богини. Но меня, конечно, забавляет твоя жалостливость. Милосердный имперец звучит примерно как щедрый гном или глухой эльф. Так и хочется обнять тебя и прижать к груди, чтобы ты не видел всех этих ужасов.

Разумеется, она подтрунивала и ерничала.

Разумеется, я представил ее слова во всей красе, но от влажных мечтаний отвлек громкий вскрик. Орка встала коленом на спину сопернице и заломила назад руку едва ли не под прямым углом.

И хоть поверженная охотница стоически терпела боль, старуха дала отмашку и объявила победителя. Проигравшая же грязно выругалась, отошла к своему костру и прополоскала пивом рот от набившегося туда песка.

Вторая же принялась красоваться в центре круга под вопли и топот, принимая одну воинственную позу за другой, пока Карадан не подал ей большущий деревянный кубок с брагой. Она взяла его двумя руками и попыталась выдуть залпом, но из-за сбитого дыхания половину пролила на себя.

И когда я наблюдал за гонкой мутных струек по груди и кубикам, тоже нестерпимо захотел выпить — прямо с разгоряченного тела.

Дальше схватки протекали примерно в таком же ключе. Исполнив долг перед богиней, орки отправлялись пировать, с аппетитом треская жареное мясо и заправляясь всевозможным самодельным бухлом.

И чем больше пили, тем чаще посматривали в мою сторону, и любопытство в этих взорах все чаще сменялось откровенной похотью.

Шаманка тоже это заметила и усмехнулась мне на ухо:

— Смотрю, тебя так и пожирают глазами.

На ум пришла шутка про людоедов, но озвучивать не стал, чтобы не испортить момент, хотя каламбура все же избежать не удалось:

— С чего вдруг? Я же человек, да еще и тощий.

— Ну так тебя же не с пивом есть собрались.

— Думаешь, я им нравлюсь?

— Думаю, у них нет выхода.

— Это как?

Ответить не успела — в круг вышла предпоследняя пара: Анри и кузнец. Я всерьез забеспокоился за подругу, но старик все прекрасно понимал, и их поединок выглядел скорее потешным завершением обряда.

Карадан уклонялся от неумелых захватов и под общий хохот награждал соперницу легкими шлепками культей, отчего происходящее больше напоминало игру дедушки и внучки, а не суровый бой. Дюран тоже смеялась после каждой неудачи, и даже падения на истоптанный ринг лишь забавляли ее.

— Почти все наши мужчины или убиты, или в рабстве, — с печалью сказала шаманка. — А Карадан хоть и силен, но уже слишком стар, чтобы подобающе восславить богиню. Природа любит молодость, только она дает здоровые всходы, что успеют вырасти в могучий и сильный приплод. Но мы уже давно не можем воздать Лаверан достойные жертвы. Может поэтому колдовской заслон ослабел и сюда прорвались инородцы?

От наклюнувшихся перспектив пересохло в горле, а в затылок впились тысячи ледяных игл. В лагере полтора десятка половозрелых орок — славить богиню можно хоть три дня подряд: и так, и эдак, и насколько фантазии хватит. Можно по очереди, можно вповалку, можно по-индейски — когда привязывали к дереву и делали все, что только вздумается.

У костра тоже неплохо. Или прямо в этом кругу — чтобы победительница скакала на мне под хлопки и топот. Или же устроить новую охоту, чтобы погоняться за кобылкой по лесу, а затем настигнуть среди корней и прижать к земле. На пляже тоже можно — никогда еще в воде не пробовал, а еще…

— Ты слюни-то не пускай, — Нараз с усмешкой сделала мне саечку. — Они не станут славить с тобой богиню. Мы смешиваем кровь лишь в исключительных случаях. Например, когда хотим получить потомка от могучего колдуна или величайшего воина. То есть, кого-нибудь вроде Белого Орка.

Анри с хохотом упала на землю и захлопала ладонью — мол, все, сдаюсь. Старуха с улыбкой объявила победителя, и тот помог девушке встать. Рыжая явно хотела пойти к огню — выпить и перекусить, но замерла на полдороги, развернулась и пошла к воде… на ходу стаскивая ту нехитрую одежду, что едва прикрывала стройное тело.

Да, она просто хотела искупаться — песок в трусах и лифчике вряд ли добавит ей радости. Да, уже стемнело, а стесняться практически некого, но как-то быстро одичала моя феминистка.

И от созерцания идеальной фигуры на фоне полной луны тело пробила дрожь, и если бы система отображала шкалу возбуждения, та бы давно вылезла за границу интерфейса.

И чтобы не сливать напряжение просто так, склонился к шаманке и шепнул:

— Я, конечно, не великий маг, но дар у меня — уникальный. Ни у кого такого больше нет.

— Это предложение? — желтые глаза хищно полыхнули.

— Это намек, — с улыбкой произнес в ответ.

— А почему бы тебе не намекнуть своей подружке? Думаешь, меня проще уломать? Потому что я дикарка и трахаюсь со всеми подряд?

Очки отношений: −20

— Что за бред? — возмущенно тряхнул головой. — Я — чародей, ты — шаманка. Нас объединяет дар. И это притягивает.

— Только лишь это? — орка нахмурилась и сложила руки на груди.

— Не только. Еще ты очень красивая.

— Еще раз оскорбишь меня — ударю молнией, — прошипела орка.

Очки отношений: −20

— В смысле, оскорбишь? Я говорю правду.

— Имперцы считают нас слишком большими и мускулистыми. Обзывают лошадьми, шутки ради запрягают в плуг и принуждают пахать на полях, не забывая еще и сечь кнутами.

Я немедля выдворил из головы визуализацию сего процесса.

— А уж про то, что на нас самая тяжелая работа и вовсе молчу. Эльфийки обычно служат при доме, гномы — в мастерских, а мы… вкалываем, точно скот. А ты говоришь, что я красивая…

— Слушай, мне вообще насрать, что там несут эти хреновы рабовладельцы. Я с ними вообще никак не связан, так что прекращай нас сравнивать. Я вроде бы ни разу не дал для этого повод.

— Прости… — Нараз печально вздохнула и понурила плечи. — Я и впрямь слишком к тебе строга, хотя ты не сделал нам ничего, кроме добра.

Очки отношений: +20

— Вот и не сомневайся в моих словах. И никакая ты не огромная, а спортивная и ладно сложенная. Вот смотрю на тебя и не вижу ни одной причины обойти мужским вниманием.

Очки отношений: +20

— А что ты видишь? — с чисто женским кокетством спросила шаманка.

— А я могу быть с тобой откровенным?

— Попробуй, — она подмигнула. — Орки ценят храбрость.

— Ты — сильная и умная молодая женщина, на плечах которой — ответственность за все племя. Но ты пытаешься не просто сделать жизнь товарищей лучше, но и сохранить их для куда более высоких целей. Это вызывает сильный интерес, а вместе с ним — желание больше узнать тебя.

Нараз помолчала немного и хмыкнула:

— Ты этот — рифмоплет, что ли? Думала, жопу мою оценишь или сиськи, а ты гляди как запел. Виршу еще сочини в мою честь.

Напускная сердитость не сработала — Система сразу показала истинный результат:

Вы открыли привычку

Заботливый вождь — шаманка всеми силами пытается сохранить свое племя

Бонус к очкам отношений: +10

Очки отношений: +30

— К жопе и сиськам мы еще вернемся, — ухмыльнулся. — Сейчас же хочу обсудить иное. Кажется, я понял, как ты стала вождем в столь молодом возрасте. Прежде трон занимал твой отец, но он погиб в бою с чужаками. И теперь ты хочешь пойти по его стопам и доказать всем, что ничуть не хуже его. И это лишь удваивает груз на твоих плечах… и душе.

— У нас нет тронов, — фыркнула девушка, однако Система вновь отобразила ее истинную реакцию:

Вы открыли часть предыстории

Дочь вождя — титул перешел по наследству, но получить — еще не значит удержать.

Бонус к очкам отношений: +10

Очки отношений: +40

— Более того — ты боишься, что соплеменники не воспринимают тебя всерьез и выполняют приказы лишь по старой памяти. Поэтому ты мыслишь заметно шире и смотришь гораздо дальше предводительницы крохотной общины. Чтобы не опозорить честь отца и подтвердить свое право на власть, ты мечтаешь о том, чтобы вновь возродить Орду. И может быть даже ее возглавить.

— Жопа и сиськи уже скоро? — проворчала орка.

Вы открыли предпочтение

Сделать Орду снова великой — какой солдат не мечтает стать генералом, какой вождь не мечтает возглавить всех орков на пути к благоденствию и славе?

Бонус к очкам отношений: +10

Очки отношений: +50

— Скоро. Но перед тем я уверенно могу сказать, что ты добрая, чуткая и в какой-то мере даже нежная, но вынуждена ершиться и грубить, чтобы раз за разом подтверждать авторитет. Но судя по тому, как к тебе относятся остальные, они ценят в тебе вовсе не злобу, а самоотверженность и поддержку.

— Ты и правда так думаешь? — Нараз хмуро посмотрела в глаза.

— Я это вижу. Взгляд со стороны — очень полезная штука.

Очки отношений: +50

Уровень отношений повышен до Страсти

— Так в этом и есть суть твоей магии? Копаться в чужих мозгах?

— Нет. Это лишь выводы из нашего с тобой знакомства. Я не умею читать мысли и подчинять чью-то волю… по крайней мере, пока. А если бы и мог, то не стал бы применять на тебе. Это — оружие против врагов. А ты — друг.

На этот раз она молчала гораздо дольше. А затем хмыкнула и покачала головой:

— Кто бы мог подумать: человек называет орка другом, а орк вовсе не хочет отрубить ему за это башку. Ну так что, теперь-то велеречивая белиберда закончилась?

— Да. Пора перейти к самому интересному. У тебя не жопа, а орех, а сиськи — лучшие из всех, что я когда-либо видел вживую. Трахал бы тебя до седьмого пота, во все щели и во всех позах, пока не рухнул бы без сил.

— Полегче на поворотах, жеребец, — она врезала мне под дых, и я согнулся, схватившись за живот. — А то рухнешь раньше, чем вскочишь. Здесь я — вождь, и это я буду тебя трахать.

— Что? — не сразу поверил в то услышанное.

— Ничего, — шаманка покраснела и смущенно отвела взгляд. — Если что-то и будет, то только по-моему — вот что. Можешь не раскатывать губу.

— Последняя пара! — хрипло возвестила седая судья и махнула рукой в нашу сторону. — Пусть схватка колдунов порадует богиню!

— Победишь, — шепнула Нараз на ухо, — и я принесу тебя в жертву Лаверан. Да так, что семь потов сойдет.

И вышла на ринг, разминая плечи и шею.

* * *

Котаны, накидайте лайков — и вечером будет экстра глава ;3

Больше лайков — больше людей увидят текст — больше мотивации писать. Вам несложно — мне приятно. Спасибо.

Спасибо за лайки 3

Я примерно оценил наши шансы. Мы почти одного роста — новый я под метр девяносто, она — чуть больше ста восьмидесяти. Веса в нас тоже почти поровну — я довольно тощий для парня своего возраста, она — мелковата по орочьим меркам, и весьма суховата, за исключением сугубо женских зон.

По идее, наши силы равны, но лишь на коротком промежутке. Шаманка гораздо выносливее, особенно с учетом образа жизни. Я же и близко не ощущал себя марафонцем, а значит, надо брать победу мигом, на рывке, ведь затягивание боя неминуемо приведет к истощению ресурсов и поражению.

Поэтому сразу накинулся на соперницу, как медведь, схватил за плечи и надавил всем весом, чтобы повалить наземь. Толчок с ускорением вышел настолько сильным, что шаманка пропахала пятками около метра и зарылась в песок глубже щиколоток.

Ее мышцы напряглись так, что едва не окаменели, а скрип зубов резанул по ушам. Со всех сторон тут же раздались вопли и хлопки — заметно опьяневшие девчонки с интересом наблюдали за поединком и активно болели за вождя.

И она устояла, потому что просто не могла проиграть человеку у всех на глазах. И не просто устояла, но и немедленно перешла в наступление, навалившись всем телом уже на меня. И моих сил хватило всего на полминуты напряженного сопротивления, после чего колени подогнулись, и лицо оказалась аккурат напротив взмокшей от пота груди.

Нараз не преминула воспользоваться открывшейся возможностью, обхватила меня за шею и вдавила голову промеж зеленых дынь. В своем положении я доставал только до задницы, и попытки раскачать девушку и завалить набок ни к чему не привели — та широко расставила ноги и уперлась, как лафет.

Дышать же становилось все сложнее, голова пошла кругом, и на ум пришло единственное решение. Присел еще ниже, обхватил шаманку под попу и оторвал от земли в надежде бросить на спину.

Однако не рассчитал силы и сместил центр тяжести не от себя, а наоборот. В итоге я сам грохнулся навзничь с высоты своего роста, а девушка свалилась сверху, прижав всем телом. Вцепилась в запястья, уложила на лопатки и вновь ткнула грудями в нос, а лодыжками как тисками сжала ноги, что почти полностью обездвижила.

— Сдавайся, поросенок, — радостно прошипела, предвкушая скорый триумф. — Тебе меня не взять.

Это мы еще посмотрим. Я так быстро не сдаюсь, особенно, когда на кону такой приз. Тем более, что столь тесный контакт лишь добавлял сил, и кровь бурлила, как закипевшая, насыщая мышцы кровью и волшбой.

Я резко развел руки в стороны — Нараз не ожидала такого маневра, и вспотевшие ладони соскользнули с запястий. Я же обхватил ее спину, сдавил до треска ребер и потянул в сторону. Девушка невольно охнула и расставила шире колени, чтобы не опрокинуться, и в этот миг я освободил ноги и резко подобрал колени.

Они уперлись в зеленый живот и приподняли зад шаманки, точно домкратом. Орка полностью потеряла контакт с землей, после чего я столкнул ее с себя и уже сам накинулся сверху.

В ответ соперница скрестила лодыжки на моей талии, но меня это лишь раззадорило. Я вцепился в ее запястья, перед тем изваляв ладони в песке, чтобы не скользили, и намертво прижал к земле.

Мы вошли в своего рода горизонтальный клинч, истратив в первые минуты большую часть энергии. Оставалось только часто дышать друг другу в лица и обливаться потом от жара разгоряченных тел. И все это, похоже, выглядело настолько эротично, что даже зрительницы перестали орать, смеяться и полностью сосредоточились на развязке.

— Ну и кто теперь проиграл? — я наклонился к самой ее шее и провел языком по трепещущей венке.

Нараз скрипнула зубами и задергалась пуще прежнего, но вырваться из захвата не смогла.

— Я победил, — шепнул на ухо, а затем нарочно ослабил хватку.

Раззадоренная издевкой противница тут же воспользовалась моментом и швырнула меня набок. Затем перевернула на спину, заломила руку и вцепилась зубами в отросшие волосы на затылке. Потрепала от души, надавила коленом на поясницу и вскинула свободный кулак над головой.

Пляж огласил торжествующий рык. Шаманке поднесли полную чарку, но пила она без особого удовольствия, потому что знала — я поддался, чтобы не дать ей упасть в глазах сородичей.

— Варанар довольна вашими потом и болью! — возопила старуха. — Наступает полночь — время Лаверан. Славьте богиню природы и жизни… как сумеете. Ешьте и пейте в ее честь! Или же просто выспитесь перед завтрашним походом.

Орки тушили костры недопитым пивом и песком и устало брели в лагерь. Анри умудрилась заснуть прямо в прибое — Карадан бережно поднял ее и понес в сторону леса. Я ощутил легкий укол ревности, но ничего такого кузнец явно не замышлял, потому что сам едва переставлял ноги.

Нараз же все еще подрагивала от нервного напряжения и держалась так, словно стояла на шухере во время крупной кражи. Когда же все разошлись, а огни погасли, схватила меня за руку и злобно рыкнула:

— За мной.

И потащила прямиком в лес, осторожно обходя кусты и стараясь не шуметь.

— А мы куда? — спросил, хотя примерно догадывался об ответе, и мысли о грядущем пускали ток по всему телу.

— На алтарь, — проворчала спутница, не сбавляя темпа.

Я вновь чувствовал себя студентом, что украдкой привел домой подружку, пока родители уехали на дачу. И постоянное ожидание скрежета ключа в замке будоражило сильнее любого афродизиака.

Сейчас ощущалось нечто похожее, только вместо родителей были чудовища, аномалии или кто похуже — например, эльфийки.

И несмотря на опасность, шаманка уверенно вела меня прямиком к ручью. Что неудивительно — если уж и приносить жертву, то исключительно в священном месте. Но как вскоре выяснилось — ручей лишь середина пути.

Она провела меня вверх по течению — к самому водопаду, и принялась стягивать с себя одежду.

— Раздевайся, чего встал.

— Что, прямо здесь будем? Холодно…

— Какой же ты нежный, — проворчала девушка, избавившись от набедренной повязки. — Зимой мы делаем это прямо в снегу. Но мы тут не за этим. Смой песок. Не хочу, чтобы он попал, куда не надо. Я люблю острые ощущения, но не настолько.

Мы как следует сполоснулись в студеной воде. Затем шаманка приблизилась, но вместо прелюдии снова взяла за руку и повела еще выше, на крутой горный склон, сплошь заваленный курумами — огромными камнями, оставшимися после селей и сходов.

И несложно догадаться, куда именно вела козлиная тропа — к той самой драконьей пасти, из которой мне и выпал самородок. Должно быть, это и есть самое священное место, где жертва дойдет прямиком до адресата. Вот только дойду ли я до алтаря — большой вопрос, потому что поскользнулся на первом же влажном валуне и пребольно ударился коленом.

— Блин…

— Какой же ты неженка, — фыркнула Нараз. — Смотри — пока дойдем, все желание растеряю.

— Ну, извини… я больше привык к кроватям.

— А для нас чем опаснее — тем приятней, — она протянула ладонь. — И тем скорее богини подарят здоровое потомство. Да не абы какое, а воинов и охотников. Ну а от тебя я надеюсь понести могучего шамана.

У меня кольнуло в груди — не столько от напряжения, сколько от услышанного. К своим годам уже начал задумываться о детях, но что я мог передать по наследству — хреновые скуфские гены?

А чему бы научил — крутить гайки за гроши? Будь я миллионером — тогда бы настрогал штук десять и замутил свой собственный клан Любимовых. Но в этом мире я мог подарить потомству воистину великую жизнь, а не прозябание в нищете.

И от этих мыслей почему-то потеплело и слегка сжалось в груди. И когда смотрел на тугую задницу впереди, то вожделел ее хозяйку не только членом, но и сердцем. Пусть пока лишь самую малость, но кто знает, к чему приведут эти отношения.

— А у вас как — вне брака можно рожать?

— Конечно, — Нараз запыхалась и села на камень передохнуть, дожидаясь меня и попутно мотивируя широко расставленными ногами. — Орки о таких вещах вообще не думают. Жену или мужа в любой миг могут убить в бою или на охоте — так к чему все эти клятвы и обряды?

— И то верно, — смахнул липкий пот со лба и продолжил карабкаться, стараясь не оглядываться — мы преодолели уже метров сто по склону.

— Тем более, — продолжила рассуждать шаманка, — отцов-чужаков мы вообще приносим в жертву сразу после соития. Так выше шанс на зачатие.

— Ч-что? — я выпрямился и лишь чудом не соскользнул с валуна.

— А ты на что надеялся? — она осклабилась и сверкнула клыками. — Что я приму тебя в племя, и мы будем жить долго и счастливо?

— Нет. Но и помирать сразу после как-то не хочется.

— Как там люди говорят: любишь медок — люби и холодок? Скажу иначе: хочешь с оркой лечь — готовь голову с плеч.

Я нахмурился и посмотрел в желтые глаза — она шутит или всерьез?

— Да расслабься ты! — шаманка рассмеялась. — Ну и лицо, будто навоза пожевал. Никого мы не убиваем после страсти, это бессмысленно. И уж тем более я бы не стала убивать тебя.

— Почему? — с опаской продолжил путь.

— Ты мне нравишься. Ты неловкий, глупый и смешной. А еще очень добрый. Если твой ребенок будет таким же — придется сбросить его со скалы, — и тут же добавила, хлопнув себя по попе: — Шучу!

— Дошутишься ты у меня, — ускорился, ползя по камням, точно ящерица.

Так и добрался до скалы, которая вблизи еще больше напоминала окаменевший драконий череп. Либо ее обтесали, чтобы придать форму, либо в толще породы в самом деле лежал древний ящер — природа не способна на столь правильные очертания.

Абсолютно одинаковые глазницы, зубы и симметрия пасти, а вглубь горы уходил длинный круглый лаз, поверх которого будто труба тянулось образование, крайне похожее на позвоночник.

Нараз встала у самого края и коснулась клыка. Вид с высоты открывался фантастический — особенно на сверкающую колдовскую завесу вдали. Под нами раскинулся густой лес, подступающий прямо к длиннющему пляжу, чей край плавно утопал в тумане. Открывшаяся картина чем-то напоминала Камчатку в середине лета, а низкая луна светила столь ярко, что я видел все на десятки километров окрест.

— Сегодня белая ночь, — шепнула шаманка. — Как думаешь, это знак?

— Не знаю, — подошел к ней сзади и нежно обнял, положив подбородок на плечо. — Иногда орел в небе — это просто орел в небе. Главное, чтобы ты сама была уверенна в своих желаниях. Если захочешь — все получится.

— Как думаешь, каким будет наш ребенок? — с тревогой спросила подруга.

— Если родится сын, то у него будет самый большой гарем во всем мире. Даже больше, чем Великая Орда.

Нараз хохотнула.

— А если девочка?

— А девочку будут безропотно слушаться все цари и вожди Авилана за один лишь ее благосклонный взор. И тогда Орда ей вовсе не понадобится — она велит имперцам вернуться в свой мир, а здесь построит государство, где все будут решать словом, а не кровью. И все народы будут жить в мире и благополучии.

— Тогда я хочу двойню… На случай, если одним словом все же не обойдемся, — шаманка сцепила пальцы в кулак, подняла перед грудью и уставилась на огромную луну. — О Лаверан, не за себя прошу, а за всех братьев и сестер. Даруй мне сына и дочь от этого достойного человека. Не ради мести и войны, но ради справедливости и мира.

Одна из молний в барьере сверкнула особенно ярко — а может, мне просто показалось. Пауза затягивалась, а стоять в обнимку с красоткой становилось все труднее. Поэтому подождал еще немного, чтобы ненароком не оскорбить ее чувства, и спросил:

— Ну и что ответила богиня?

— Сказала, чтобы ты заткнулся и лег на землю.

— Вот прямо так и…

Договорить не успел. Нараз резко развернулась, подставила мне подножку и опрокинула прямо в воду. За миг до падения потянула за руку, чтобы я не расшиб затылок, и бережно опустила на камни. Не дав опомниться, села сверху, что в той борьбе, уложила на лопатки и жадно прильнула к губам.

Мы слились в поцелуе — грубом, мокром, не очень умелом, но чертовски возбуждающем. Почуяв набухшую плоть под животом, шаманка задвигала тазом, и даже от таких касаний голова пошла кругом, а по коже пронеслись наэлектризованные мурашки.

Хорошо, что холодная вода остужала страсть, а изрезанные ручьями камни доставляли неудобство, иначе все закончилось бы до того, как начаться.

Так дело не пойдет, и я взял себя в руки, чтобы не опростоволоситься в столь ответственный момент. Негоже сбрасывать насыщенное магией семя — от него пойдут самые лучшие всходы, а с таким объемом не останется сомнений, что все попадет ровно туда, куда нужно.

Орка пересела, не отпуская моих запястий, и прошлась вдоль стержня своим лоном — столь влажным, что поглотило бы живительный корень без остатка. Но первые два раза шаманка промахнулась и не смогла состыковаться, а помогать рукой не стала — то ли из-за неопытности, то ли хотела подразнить меня подольше.

Но и ее эта близость не оставляла безразличной. Нараз зажмурилась до рези, закусила губу до крови и напряглась так, что бедра казались столь же твердыми, как и скала, на которой я лежал.

Подруга часто дышала и при каждом скользящем касании срывалась на хриплые рыки, должно быть заменявшие оркам сладостные стоны. На третьем заходе ей все же удалось завести ракету аккурат ко входу в шахту, но при попытке полностью загнать ее в место временной дислокации произошла непредвиденная техническая ошибка.

Боеголовка уткнулась во внутренний шлюз — как оказалось, моя ракетчица еще ни разу ни с кем не летала. Но преграда ее ничуть не остановила, и вместо попытки продавить заслон сразу, она взяла достаточный разгон для быстрого таранного удара.

Я ничуть не беспокоился за состояние внешних узлов — смазки было столько, что rip the skin мне точно не грозил. Подруга приподняла таз, сверила прицел и со всей силы опустилась на мясной кол. Гулко рыкнула, когда он уперся в шейку, и что есть мочи задвигала задом, то ли стремясь сломать мне кости, то ли расколоть скалу надвое.

Я держался как мог, но после всего пережитого и столь неистовой скачки можно не надеяться на пару минут. Благо, что Нараз тоже распалилась до предела и выдержала не многим дольше моего. Спустя десять фрикций после того, как заправил ей полный бак, орка прогнула спину, запрокинула голову и издала нечто среднее между победоносным кличем и страстным стоном.

Мысли полностью покинули ее разум, в закатившихся глазах вспыхнули голубые искры, а с пальцев непроизвольно сорвались разряды и ужалили так, что я едва не сделал мостик.

Удар стиснул и без того распухшие мышцы, и шаманка легла на меня, не в силах разъединиться. Теперь только ждать, пока ствол не сдуется сам собой, однако он, похоже, и не думал давать слабину.

Наоборот — касания тяжелых грудей, страстное дыхание на ухо и мерная пульсация в лоне лишь ускоряли и без того быструю перезарядку. И даже несущиеся перед лицом строки лога ни капельки не отвлекали.

Вы успешно соблазнили Нараз

Заклинание унаследовано: Удар Молнии

Открыта ветвь улучшения

Личного опыта получено: 2000

Вы достигли уровня 4

Получено очко развития

Опыта до повышения: 1280/5000

Доступно пассивное умение: Велеречивость — повышает очки от успешной похвалы в три раза

Что же до молнии, то она прокачивалась не как ветвь магии, а просто улучшалась по нескольким основным характеристикам: урон, дальность, количество целей. На более высоких левелах открывались особые скиллы — «шаровая молния» и «гроза». Первый по сути представляла собой гранату, а второй — временный урон по площади. Ни то, ни другое пока что не требовались, поэтому продвинулся по своей основной ветке, чтобы отвешивать комплименты еще успешнее.

— Хочу еще, — Нараз выпрямилась и задвигала тазом, постепенно наращивая темп.

Мой и без того не уставший воин воспрянул вновь. Орка глухо зарычала и вцепилась в конский хвост на загривке. Я же воспользовался моментом и наконец-то сжал в ладонях упругие формы, о которых мечтал с самой первой встречи. Подруга же внезапно остановилась и влепила мне звонкую пощечину, после чего строго произнесла:

— Тебе кто-то разрешал меня касаться?

— Ты уже беременна, а мне еще нельзя тебя трогать? — выпалил я.

— Бе… ременна? — она нахмурилась. — Откуда ты узнал?

— С помощью своей магии, — уклончиво произнес в ответ, чтобы не вдаваться в подробности.

— А это девочка или мальчик?

— Ты сомневаешься в воле богини? Это двойня — как и просила.

Нараз прикусила задрожавшую губу, со свистом втянула воздух, а затем заплакала. Тут же слезла с меня, подошла к самому краю скалы и опустилась на колени. Когда же я шагнул к ней, путь преградил разряд тока.

— Не подходи, — рявкнула девушка. — Никто не должен видеть слезы орка!

— Это слезы счастья, — улыбнулся. — В них нет ничего зазорного.

— Не только счастья, — подруга опустила голову. — Но и страха. Ведь мне предстоит растить их в мире, что окружает пожар войны. Пожар, который никто из нас не в силах потушить.

— Мы справимся, — несмотря на угрозу, сел рядом и приобнял за плечо.

— Мы? — она фыркнула. — Ты же собрался к своим.

— Мне спешить некуда. Быть может, у нас получится открыть путь в сердце Авилана. Туда, куда никакой имперец ни за что не доберется. И там все народы могут спокойно растить детей и ни о чем не волноваться.

— Хотелось бы верить, — тяжелый вздох. — Но это — дела далекие. Сейчас мне любопытно кое-что другое. Я скажу, но если засмеешься — все ребра пересчитаю.

— Ты — мать моих будущих детей. Можешь говорить, что угодно. И быть со мной предельно откровенной.

— Мы предались страсти, как орки. Тебе понравилось?

— Спрашиваешь еще. До сих пор в затылке покалывает.

— У меня тоже. И не только в затылке. Твоя стрела весьма велика для моего колчана… Но теперь я хочу попробовать это так, как делают… люди.

Нараз нахмурилась и смущенно опустила голову, явно ожидая насмешек или обвинений в извращенном интересе к чужакам. Но я провел ладонью вдоль хребта и поцеловал в плечо.

— Для начала нужно найти место потеплее. Ну, или хотя бы посуше.

Протянул ей руку и отвел на край «челюсти», где воды почти не было. Уложил на спину, лег сверху и принялся покрывать поцелуями шею. Шаманка какое-то время лежала молча, а затем недовольно спросила:

— Может, начнешь уже?

— Люди не начинают так вот сразу.

— А какой смысл облизывать друг друга?

— Чтобы расслабиться и сильнее возбудиться.

— Но я уже… ургх-х…

Орка скрипнула зубами и скрежетнула ногтями по камням, когда я легонько прикусил сосок — крупный и твердый. Прошелся вокруг языком, свободной рукой поигрывая с соседом, и девушка вновь обхватила меня ногами, призывно ерзая тазом. Но я не собирался спешить. Попросила как у людей — значит, покажу все, на что мы способны.

Вдоволь наигравшись с грудями, собрался уже опуститься ниже, как вдруг ночную тишину прорезал звук, который я вообще не ожидал услышать на богом забытом острове посреди иного мира.

Со стороны лагеря отчетливо донесся стрекот автоматной очереди.

Выстрелы повторились — нет, не показалось — и внутри разлился едкий холод.

Затем еще раз — и еще.

Нараз оттолкнула меня и бросилась вниз, перепрыгивая с камня на камень точно дикая кошка. Я рванул следом, но не развил и десятой части той скорости, неумело и неловко карабкаясь по склону, как раненая сколопендра.

Когда спустился, шаманки уже и след простыл. Зато вдали ярко вспыхнуло и раздался электрический треск, вмиг оборвавшийся короткой очередью. Я стремглав помчал к лагерю, не обращая внимания на царапающие и хлещущие по лицу веткам, но когда добрался до цели, все уже закончилось.

Орки лежали посреди поляны, посеченные пулями и залитые кровью. Их застали врасплох — пьяных и сонных — и перебили, не дав толком очнутся. Я сразу заметил седые волосы Карадана, из-под которых белела тонкая женская ручка — старик успел закрыть собой Анри.

Чуть поодаль лежала навзничь и Нараз — очередь прошила ее от паха до горла, не оставив ни шанса на выживание. Шаманка забрала с собой лишь одного ублюдка, но дюжина других теперь шастали от палатки к палатке в поисках добычи.

Выглядели они как высокие рослые мужики в костюмах-тройках, длинных кожаных плащах и ковбойских шляпах. Все держали в руках томми-ганы, а в кобурах покачивались тяжелые кольты. Все еще ничего не понимая, я стоял у края поляны и смотрел, как эта нечисть тормошит трупы и с отвращением разбрасывает нехитрый скарб.

— Holy shit, — проворчал один. — What a smell…

Американцы. Янки. Новые конкистадоры, что каким-то чудом прорвались через магический заслон. Это о них предупреждала Лилейн? Это их корабль мы видели с утеса?

— Find the stones, guys! — скомандовал пожилой стрелок с длинными седыми усами, волосами до плеч и повязкой на глазу. — Colonel told us to find everything. Did we crawl through the damn barrier in vain?

— Hey, look!

Молодой ковбой подошел к шаманке и вытащил нож Боуи — здоровенный охотничий тесак, которым и медведя завалить можно. И принялся размашистыми ударами вскрывать грудную клетку — чвяк-чвяк-чвяк. И когда кости разошлись, из раны брызнул ярко-голубой свет — верный признак кристальной маны.

Тут уж я не выдержал такого обращения, и несмотря на неминуемую гибель вылетел из кустов и с громким воплем метнул в подонка ослепительный разряд.

Янки успел выпрямиться и машинально вскинуть руку для защиты, и кинжал словно громоотвод поймал острием молнию, и через выродка прошло столько ампер, что сапоги и плащ изошли черным дымом.

Я хотел врезать и второму, но тут седой с едва уловимой скоростью выхватил револьвер. Грянул выстрел, а мне в живот точно влупил боксер-тяжеловес. Я рухнул, как подкошенный, и только тогда почувствовал тупую боль и разгорающийся в кишках пожар.

— What the hell? — возопил рыжий детина. — He’s a human?

— Hey, ya, — с ядреным южным акцентом произнес старик, ткнув меня раскаленным дульным срезом в плечо. — Doyawannalive?

Кастор Купер

Возраст: 49

Статус: майор АТК

Отношение: подозрение

— Fuckyou… — прорычал в ответ, обливаясь потом и мелко дрожа от нарастающих мучений.

— Ты русский? — довольно внятно спросил ковбой.

— Я тебя урою, мразь… — из глаз сами собой покатились жгучие слезы — из-за боли душевной, телесной и неудержимой ярости, подобной которой испытывать еще не доводилось.

— Почему ты напал на нас? Мы же спасли вас от этих людоедов.

Чтобы не вступать в долгие культурологические споры, набрал слюны побольше и харкнул прямо в посеченную шрамами рожу. Старик осклабился и так рубанул рукояткой «кольта» по голове, что я едва не отключился. Но в планы подонка явно не входило избавление меня от боли — пусть даже временное.

— Свяжите его и дайте зелье, — приказал он своим на родном языке. — И тащите на борт. Колдун и девчонка — достойная добыча. Полковник порадуется, так что можно возвращаться.

Рычащую и лягающуюся Анри вытащили из-под тела кузнеца и прижали к земле. Рыжая успела одеться лишь в кожаное белье, и я ожидал самого страшного, однако несмотря на сальные взгляды и похотливые смешки, выродки ограничились парой шлепков по заднице и связали француженку по рукам и ногам.

Та же участь ждала и меня. Рыжий ковбой схватил за волосы, рывком запрокинул голову и влил в рот пузырек какой-то черной дурно пахнущей жидкости.

Боль приступилась, кровотечение стихло, но в рану все равно засунули тампон из свернутого в рулон бинта — да так, что аж искры из глаз посыпались от непередаваемых ощущений.

Затем накинули путы, взяли под локти и поволокли прочь. Последнее, что увидел — как один из ковбоев все-таки вскрыл грудную клетку Нараз и вырезал из сердца крупный — с кулак — кристалл манорода.

Голубые отсветы заиграли на испещренной оспинами роже, а мне оставались лишь две вещи — мысленно попрощаться с подругой и поклясться за нее отомстить. Да так, что весь мир ужаснется.

На берегу нас ждала шлюпка — длинная и узкая, как каноэ. Но отвезла не на чадящий корабль, как я думал, а к… подводной лодке. Самая настоящая субмарина покачивалась на волнах метрах в ста от пляжа — небольшая, старая на вид, времен еще Первой мировой войны.

На носу стоял лафет с пулеметом Гатлинга, у которого скучал немолодой стрелок. Он-то и открыл нам люк недалеко от рубки, послав перед тем Дюран воздушный поцелуй.

Внутри, несмотря на крайнюю тесноту, нашлась отдельная укрепленная камера для перевозки пленных, на что намекали свисающие со стен и потолка ржавые кандалы.

В отсеке все сплошь покрывали неведомые знаки, но стоило оказаться внутри них, как голова закружилась и накатила невыносимая слабость, а интерфейс изошел помехами, как старый телек. Очевидно, защита от магии. Дерьмо…

Нас приковали за руки-ноги, бросили на холодный решетчатый пол, пнули раз-другой для верности и ушли, заперев переборку на тяжелый ворот. И лишь когда все стихло, я услышал, как Анри тихонько всхлипывает в тягучем мраке, разбавляемом лишь слабым свечением рун и символов.

— Ты как? — спросил и не узнал свой охрипший низкий голос.

— Почему… — француженка всхлипнула, и цепи зазвенели от бессильной дрожи. — Зачем они это сделали?

— Неплохо бы сперва узнать, кто это вообще такие. И что означает АТК?

— АТК? — девушка удивленно приподняла голову. — Ты уверен?

— На все сто.

— АТК — это Американо-Авиланская Торговая Компания. Одна из многих шаек колонистов, что ведут захват этого мира. Или, как они сами называют — разработку. АТК — самые злобные и безбашенные из всех… да ты и сам все видел. Свора наемников, бандитов и ублюдков, собранных со всего Фронтира. Боюсь, нас ждет весьма незавидная участь. Тебя наверняка попытаются выгодно продать русским или же обменять на своего пленного чародея. А вот меня в лучшем случае пристроят к прислуге и заставят развлекать главаря. В худшем — продадут в бордель, где мною будут пользоваться такие вот уроды по двадцать раз на дню. Так что, если получится… — она судорожно сглотнула, — убей меня. Уж лучше смерть, чем бесчестье.

— Не вешай нос раньше времени. Что-нибудь придумаю. Кто вообще ошивается в Авилане помимо янки?

— Русские, британцы, французы, немцы, испанцы, итальянцы, японцы… Это только империи. Есть еще уйма частников, но они совсем крохотные. А самые большие компании — у твоих и у американцев.

— Значит, нужно бежать к своим. Не переживай — я нас вытащу.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Анри и уронила голову на грудь.

Где-то через час днище задрожало от проснувшихся движков, а за стенкой послышался гулкий плеск — очевидно, лодка набирала цистерны и готовилась к погружению.

И тут я понял еще две важные вещи — корабль, который мы видели, случайно занесло сюда штормом, но подбила его именно субмарина.

А во-вторых, туманный заслон зависал вровень с уровнем моря, а все что ниже оставалось вне пределов его досягаемости.

Либо же подлодка могла опускаться на такую глубину, где действие барьера практически исчезало. Очевидно, те, кто много лет назад возвел эту защиту, вряд ли предполагал, что однажды сюда явятся люди внутри стальных банок.

Раздумывая обо всем этом, я неожиданно заснул под мерный гул винтов. И увидел сон столь яркий, словно снова перенесся из пропахшей дизелем каморки в еще один волшебный мир.

Я оказался посреди величественной степи, что простиралась от края до края, а впереди спиной ко мне стояла шаманка — живая и здоровая, поглаживая холку снежно-белого оленя. А прямо над нею ярко сияло солнце в окружении двух лун — белой и кроваво-алой.

— Нараз! — подался вперед, но смог протянуть лишь руку.

Девушка обернулась и смерила меня насмешливым взглядом.

— У тебя все получится, зарак удрот, — она запрыгнула на спину оленя и вцепилась в развесистые рога. — Я в тебя верю. Мы в тебя верим.

— Прости…

— Тебе не о чем жалеть, человек. Я погибла в бою с улыбкой на устах. Это — высшая честь любого орка. А теперь прощай, Семен. Пусть тебе всегда сопутствует удача.

Орка ударила оленя пяткой и понеслась во весь опор — прямо к сияющим дискам на небосклоне. Провожал ее взглядом, пока еще мог выдерживать слепящий свет, а по щекам градом катились слезы — и от солнца, и не только.

А затем наступила тьма, размытая резким ударом по ребрам. Я тряхнул головой и разлепил веки — в камере стояли вооруженные ковбои во главе с седым ушлепком и отцепляли нас от оков.

Но не для того, чтобы освободить, а чтобы надеть более удобные наручники. Сразу после этого нас взяли под локти и вывели в коридор.

— Шевелитесь, черти, — прорычал Кастор. — Генри не любит ждать. И относитесь к полковнику со всем уважением, если не хотите, чтобы вас высекли.

Подлодка стояла около простецкого деревянного причала — довольно необычное зрелище, честно сказать. Вдоль пирса почетным караулом выстроились ковбои с оружием в руках, словно к ним доставили не двух полумертвых людей, а самого сатану.

Причал оказался одним из трех, что стыковались с длинной бревенчатой пристанью, явно сколоченной второпях из того, что нашлось под рукой. Однако строителям все же удалось найти достаточно камней, чтобы соорудить две береговые батареи по краям, где стояли тяжелые гаубицы на колесах.

За пристанью высился частокол с вышками по углам, но это был не рядовой форт, а самый настоящий укрепленный город — не очень большой, но вполне типичный для Дикого Запада. И над самой высокой тесаной крышей вяло реял звездно-полосатый флаг, посреди которого красовался медный жетон с головой белого орлана.

Часовые открыли ворота, и нас повели мимо зданий с типичными вывесками вроде Saloon, Bank, Gunsmith и тому подобным. На шествие вывалили поглазеть до зубов вооруженные стрелки и едва одетые дамочки, которые, похоже, составляли львиную часть населения.

Однако на глаза попадались и представители иных народов, занятых в основном тяжелым трудом. Изрядно истощавший и посеченный шрамами от кнута орк тащил в магазин тележку с мешками муки.

В кузнице работали вымазанные в саже гномы, починяя подковы и отливая пули. В окне на втором этаже борделя мелькнула девушка с длинными золотистыми волосами — слишком красивая и утонченная для человека.

И объединяло их всех одно — покрытые рунами ошейники, которые то ли подавляли волю, то ли взрывались в случае бунта. Так или иначе, за рабами никто особо не следил, однако они послушно исполняли все приказы и не смели даже бросить на хозяев презрительный взгляд.

Но как вскоре выяснилось, «городские» пленники жили еще более-менее сносно. Куда хуже дело обстояло на плантациях и в шахтах. На выезде из порта нас подвели к фургону с решетками, явно предназначенный для перевозки скота.

В нем до отказа набились угрюмые эльфийки, у которых из одежды были только пресловутые ошейники и холщовая рванина. Купер нацепил нам такие же и предупредил:

— Попытаетесь дурить — и вам в глотки вонзятся сосульки вот такой длины. Или металл раскалится добела, что тоже не очень приятно. Или, наоборот, заморозит вам жилы — тут уж как руны сработают. Так что даже не помышляйте о побеге — это еще никому не удавалось.

После едва ли не пинками затолкали в клетку, и несмотря на обилие молодых обнаженных тел вокруг я не испытывал ничего, кроме ярости и жажды мести. Эти ублюдки за все ответят — кровью клянусь.

Фургон тем временем подцепили к чадящему грузовичку и потащили прочь от города. Километра через два вдоль обочин грунтовки потянулись пшеничные поля с огромными — в предплечье ребенка — колосьями.

Стебли же могли сравниться с тростником или кукурузой, за которую я изначально и принял поросль, но ближайшее рассмотрение все расставило на свои места.

Это именно что пшеница — огромная, как хрен знает что. Никакое ГМО не позволило бы добиться такого размера, и как вскоре выяснилось, дело даже не в плодородной почве волшебного мира.

Точнее — не совсем в ней.

Посреди полей (довольно небольших, площадью с гектар, но очень частых) стояли деревянные столбы, сплошь изрезанные замысловатыми рунами и колдовскими знаками.

На этих столбах развесили полуобнаженных эльфиек, чьи лодыжки и ладони приколотили к дереву длинными гвоздями. Чтобы бедолаги не загнулись от жары и мучений, за ними ухаживали соплеменницы, поднося ко ртам смоченные в воде тряпицы.

Тонкие струйки крови стекали по искусной резьбе, и столбы (а точнее, огромные посохи) источали едва заметную зеленоватую ауру — простой человек ее бы, наверное, и вовсе не заметил, но колдун видел довольно отчетливо.

Очевидно, что принесенные в жертву девушки — чародейки, чья стихия — Природа, и таким образом хозяин плантации насыщал землю чистейшей первородной энергией, что и приводило к таким урожаям.

И я даже думать не хотел, в ходе каких экспериментов они додумались удобрять почву подобным образом и сколько рабов при этом погибло.

Да тут отряд 731 отдохнет, и именно в логово этих безумцев нас и везли. И сердце чуяло, что обменивать меня вряд ли станут — куда проще приколотить к столбу, причем не в поле, а на ферме, чтобы насытившиеся эромантией свиньи плодились сутки напролет быстрее кроликов.

Еще через три километра вдали показался большой каменный особяк, укрепленный ничуть не хуже любого замка. В башнях по углам стояли проржавевшие, но все еще чрезвычайно грозные спонсоны с пулеметами Гатлинга, обеспечивающие полноценную круговую защиту.

Куполообразную крышу дома венчала башня уже танковая, снятая с чего-то наподобие FT-1. Небольшая, с малокалиберной пушкой, но способная нанести сокрушительный урон наступающим аборигенам. И я даже представить не мог, что увижу оборону в действии столь скоро.

Над укреплениями взмыла сигнальная ракета, раздался протяжный вой сирены. Водитель крикнул: «гребаные эльфы», и обращался он явно не к пленницам в клетке.

Вдали я увидел облако пыли — со стороны леса к нам неслась кавалькада на белоснежных мускулистых лошадях. Всадники носили украшенные бахромой кожаные куртки, штаны и холщовые зеленые штаны с капюшонами, длинные волосы заплетали в косы, а из оружия предпочитали луки — несложно догадаться, кто именно шел на штурм.

Конницу вела женщина в обруче с оленьими рогами и посохом в руке. Очевидно, колдунья должна была нивелировать превосходство людей в тяжелом оружии, и у нее это почти получилось.

Как только лениво застрекотали первые «перечницы», скрещенные трассеры разбивались о полупрозрачный магический клин, подобно носу корабля летящему перед клином воинов и легко отражающим свинцовый шквал.

В ответ со свистом полетели стрелы — единым очень точным залпом. Четверо стрелков на стене рухнули вниз с пробитыми головами, но остальные лишь усилили нажим.

Когда же до крепости оставалось метров двести, ушастая ведьма воздела посох над головой, и с неба рухнул здоровый — с колесо от телеги — огненный шар и врезался прямо в угловой спонсон.

Сам поворотный цилиндр выдержал и лишь промялся в паре мест, а вот каменная кладка не устояла, и тяжеленная конструкция грохнулась наземь, похоронив под собой артиллеристов. Сразу после этого громыхнула пушка, и с фугасным снарядом истощенный барьер уже не справился и лопнул искрящимися многоугольными осколками.

Эльфы тут же развернулись и дали стрекача, но пулеметчик и охранники успели прикончить не меньше пятерых нападавших.

Одного придавило убитой лошадью, и ковбои сразу бросились в погоню уже на своих скакунах — еще бы, волшебное удобрение на дороге не валяется. Вернее, валяется, но очень редко и обходится немалой ценой.

Водитель снова обругал ушастых последними словами и покатил к воротам. Эти уже выковали из стали и открывали с помощью моторов — очевидно, где-то в особняке (скорее всего, в подвале) стояла силовая установка на манороде, что и питала всю плантацию.

Машина остановилась посреди пыльного двора, где тоже встречались закованные рабы из разных рас. Преобладали, само собой, эльфийки — не исключено, что полковник основал колонию на острове, где этот народ издревле жил до вторжения.

Фургон обступили разгоряченные боем ублюдки — все как один усатые, загорелые и с протокольными рожами, словно только что прибыли со съемок спагетти-вестерна.

Вот только лапали и били эльфиек они по-настоящему, но совсем уж распускать руки им, похоже, запрещали — но чисто по утилитарным поводам.

Может, истерзанные изнасилованные колдуньи питали землю кровью, и вместо громадной пшеницы росла всякая ктулхуанская дичь. Может, таким образом наемников держали в узде, но ни один из них даже не попытался присунуть пленнице, хотя хотели явно многие, если не все.

Смиренных девушек пинками и хлыстами гнали в левое крыло с зарешеченными окнами, но как только очередь дошла до нас, янки оживились пуще прежнего.

— Ничего себе, — один из них схватил Анри и прижал к себе. — А это кто еще такая?

— На эльфу не похожа, — крякнул второй — небритый и с гнилыми пеньками зубов — схватил подругу за волосы и запрокинул голову. — Ну да, уши человечьи.

— А наших баб нам трогать никто не запрещал, — заржал третий — совсем молодой, но уже лишившийся глаза. — Давайте-ка отведаем, что за новый товар нам поставили.

Дюран толчком швырнули на землю и обступили со всех сторон, гнусно хохоча и позвякивая ремнями с патронташами.

Воспользовавшись тем, что охранники полностью сосредоточились на рыжей, я вырвался из хватки, разбежался и так врезал уроду плечом в спину, что тот грохнулся плашмя и хрустнул челюстью, и этот хруст божественной музыкой благословил мои уши.

Правда, мигом позже меня благословляли уже ударами мысков по ребрам, да так, что никаким оркам и не снилось. Я попытался ударить хоть одного током, но стоило применить заклинание, как ошейник пустил разряд уже в меня — причем в утроенном размере. Так вот как работает эта срань. Что же, учтем.

Побоище меж тем продолжалось прямо как в песне Круга — от ударов отключался, от ударов приходил в себя. Раз-два-три по почкам, раз-два-три по печени, четыре-пять-шесть по животу, спине, голове и ногам, но я лишь скалился в ответ, потому что главную задачу выполнил — отвлек этих упырей от Анри, которую уже увели в барак.

Вот только янки останавливаться не собирались, и тьма застилала взор все чаще. И когда я уже приготовился отойти в край вечной охоты, над головами грянул мощный выстрел.

Наемники тут же расступились и вытянулись по струнке перед крыльцом. На котором стояла фигуристая леди лет под сорок с собранными в хвост каштановыми волосами и самодовольной физиономией.

Носила она высокие кавалерийские сапоги, облегающие кожаные брюки, тяжелый ремень, едва застегнутую белую рубашку и китель цвета хаки.

Справа на груди болтались медали в виде округлого белого креста, золотой шестиконечной звезды и серебряного кружка — как вскоре выяснится, награды за участие в Первой мировой войне.

Помимо кольта на поясе покачивалась увесистая сабля, а плечи украшали погоны с металлическими орлами. И стоило навести на незнакомку взгляд, как сразу стало понятно, какое звание она имела.

Генриетта Картер

Возраст: 39

Статус: заместитель директора АТК

Титул: графиня

Отношение (+1): равнодушие

Полковник Генри. Ясно, понятно.

— Я разве велела вам трогать рабов? — властно рявкнула она.

— Это не абы кто, госпожа, — с поклоном произнес Купер. — Это — русский чародей, мы освободили его из орочьего плена.

— Я вам, суки, глотки перегрызу за такое освобождение, — прорычал, задыхаясь и давясь кровью, поэтому меня вряд ли кто услышал.

— Русский? — американка с интересом приподняла бровь. — Тащите в мой кабинет. Посмотрим, на что он может сгодиться.

Меня отвели в кабинет на втором этаже и усадили на стул перед тяжелым дубовым столом, сплошь заваленным гроссбухами и печатями. Генриетта села в кресло напротив, налила себе виски в граненый стакан и сразу приступила к допросу.

— Где вы его нашли?

— На орочьем острове, — ответил Кастор, с вожделением глядя на янтарную жидкость.

— Они там были одни?

— Нет. Вместе с небольшим племенем. Нам пришлось пустить всех в расход.

— Что? — женщина нахмурилась. — Я же велела набрать рабов!

— Они сопротивлялись. Пару наших и вовсе спалили молниями. Мы дали сдачи — только и всего. А этих удалось скрутить. Вот и подумали — может, будут вам интересны.

— Как тебя зовут? — обратилась ко мне американка.

Я отвернулся и сжал губы. Общаться с ними совершенно не хотелось, сыпать проклятиями и угрозами — тоже. Ощущение возникло, точно сидел подле старой выгребной ямы — а там тоже не хочется лишний раз открывать рот.

Картер залпом допила напиток, подошла ко мне и щелкнула пальцами перед лицом. Над большим тут же вспыхнула ревущая струйка — как от реактивной зажигалки. Миг спустя огненная игла вонзилась мне в грудь, и мотор рванул с такой силой, что потемнело в глазах.

— На фронте я служила в контрразведке. После войны стояла у истоков ФБР. Даже самые стойкие мужики плакали и писались, как младенцы после пары часов со мной. Мне удалось разговорить всех, кто попадал в мою камеру. Думаешь, ты крепче и выносливее их, сопляк?

— Семен Любимов, — проворчал в ответ. — Князь.

— Наведите справки, — распорядилась мучительница. — Но что-то подсказывает, не шибко ты богатый да знаменитый. Ни выкупа за тебя не дадут, ни выгодного обмена. И все же давай проверим твой дар — нынче это самый ценный актив.

Генри достала из сейфа кристалл в золотой оправе и поставила передо мной.

— Коснись.

Дважды повторять не пришлось, но женщина все равно зажгла огонь — правда, чтобы раскурить сигару. Не люблю курящих и пьющих баб. Но эту суку просто жесть как ненавижу.

— Что за черт? — полковник выдохнула густой клуб и склонилась над минералом — тот источал насыщенный розовый свет, внутри которого искрились крохотные молнии. — Это еще что за ересь? Никогда такого не видела.

Наша песня хороша — начинай по новой.

Она вернулась за стол и сняла трубку старинного телефонного аппарата. Дважды крутанула диск и после пары гудков сказала по-немецки:

— Komm herein. Das sollten sie sich einmal ansehen.

В памяти всплыл дебильный мем с танцующими волками. Очень, блин, актуально. Лучше бы всплыла подсказка, как выбраться из очередной задницы — на этот раз куда более глубокой и вонючей.

Минуты через три в комнату вошла миловидная особо средних лет с роскошными курчавыми волосами цвета ржаного пива.

Среднего размера грудь стягивал корсет с фиолетовым лифом, плавно переходящий в синюю юбку с глубокими разрезами, в которых виднелись края высоких кожаных сапог.

Узкие плечи прикрывала белоснежная накидка-болеро, на шее синел галстук-бант, а под мышкой покоилась толстая книга в кованом переплете.

И первого же взгляда хватило, чтобы понять — за миловидной мордашкой и точеной фигуркой таится нечто куда более сложное и опасное:

Ирма фон Винтер

Возраст: 33

Статус: доктор медицинских наук, биолог, алхимик, натурфилософ, метафизик, селекционер

Отношение: равнодушие

Да уж. Безумная ученая прямиком из Германии. В какую замечательную компанию я попал. Но сюрпризы на этом только начинались.

— Удивительно, — сказала Ирма по-английски и взяла со стола лупу. Поднесла к кристаллу и долго вглядывалась в искрящийся розовый туман внутри. — Никогда не видела ничего подобного. До чего любопытный экземпляр. В чем твоя сила, малыш?

Говорить правду нельзя — примут меры. Сразу врать нельзя — заподозрят уловку. Придется потерпеть немного пыток, чтобы потом сделать вид, что раскололся. Эх, тяжела жизнь секретного агента…

— Мой малыш тебе в рот не влезет, — с усмешкой бросил в ответ.

Женщины переглянулись.

— Этот жеребец еще не объезженный, — Генри встала из-за стола и хотела затушить сигару, но в последний миг передумала и раскурила еще сильнее. А потом все же затушила — об мое бедро.

Я стиснул зубы, но надолго терпения не хватило, и шипящий стон перерос в протяжный волчий вой.

— Это за то, что проявил неуважение к моей дорогой гостье, — прорычала полковник и щелкнула пальцами. — А это за то, что не отвечаешь на прямой вопрос.

Струя вонзилась в кожу совсем рядом с предыдущим ожогом. На этот раз боль длилась недолго — через пару секунд сознание кануло во тьму, да так глубоко, что понадобилась срочная помощь.

Не знаю, сколько я падал на дно, но отчетливо понимал — упаду и пути назад уже не будет. Как вдруг вдали среди непроглядной тьмы вспыхнула яркая звездочка.

Из нее ударил луч — поначалу тонкий, как игла, но крепнущий и ширящийся с каждым пройденным метром. И когда он достиг меня, я оказался среди теплого столба, словно в круглое окно заглянуло ласковое солнышко.

Свет подхватил мою душу и понес вверх — к растущей на глазах звезде. И вблизи стало ясно, что никакая это вовсе не звезда, а портал в вечной тьме, за которым белеет чье-то размытое лицо.

Вдруг все тело тряхнуло, я распахнул веки и увидел напротив красивую девушку с серебристыми волосами. Она воздела надо мной ладони и тихо шептала молитву на незнакомом певучем языке, и меж пальцев струилось то самое живительное сияние.

Айлейн Сребровласая

Возраст: 181

Статус: принцесса в изгнании

Титул: жрица Жизни

Отношение: интерес

Меньше всего ожидал увидеть тут эльфийку — и не только потому, что она не носила ошейник. Но и потому, что из всех возможных нарядов красавица выбрала сугубо человеческие одеяния.

Серую жилетку, черную блузку, брюки и длиннополый сюртук. И хоть являлась колдуньей, не гнушалась носить на поясе кобуру с небольшим украшенным гравировкой револьвером.

— Он в порядке, учитель, — обратилась эльфийка к немке. — Но впредь постарайтесь быть более осторожными.

— Слышала, Генри? — хмыкнула ученая. — Твоя ненависть к русским однажды обернется бедой.

Уж не сомневайся, падаль. Но с этой мегерой все понятно, а вот почему ушастая по доброй воле называет фон Винтер учителем — большущая загадка.

— Вернемся к нашим вопросам, — Картер плеснула еще виски, села на край стола напротив меня и поставила мысок на стул в опасной близости от паха. И если сапог сам по себе внушал немалый страх — мало приятного, если орехи окажутся под толстенной подошвой — то зубчатая шпора на нем так и вовсе наводила нечеловечий ужас. — Что это за сила? Какой магией ты владеешь?

— Я умею копировать заклинания, — выдал лишь часть правды, чтобы уберечь свой главный козырь.

— Fabelhaft… — Ирма потерла острый подбородок. — И каким же способом?

— Через секс.

Мощный пинок сапогом в грудь опрокинул стул, а удар об пол вышиб весь воздух из легких. Не успел я откашляться и вдохнуть, как полковник наступила мне на живот и прошипела:

— Айлейн — очень хороший лекарь. Она буквально умеет возвращаться людей с того света. Так что на твоем месте я бы тщательнее следила за языком.

— Генри, хватит, — фон Винтер взяла ее за плечо. — Ты испортишь столь ценный образец. Я как следует изучу его и обо всем доложу, а там уж решишь, что с ним делать.

— Окей, — шатенка наполнила стакан и развалилась в кресле. — Купер — отведи эту мразь в лабораторию.

— Да, мэм.

Старик схватил меня под локоть, рывком поднял и потащил в подвал. Ирма и эльфийка поспешили следом. Мне же оставалось теряться в догадках, какие еще испытания ждут в этом логове злобных милф, но общий план действий постепенно вырисовывался.

Нужно повлиять на этих гадюк и принудить к вражде меж собой, чтобы под шумок свалить к эльфам. Но для начала надо найти способ избавиться от ошейников, иначе придется кадрить мамзелей своими силами, а это лишь усугубит и без того печальное положение.

Причем многократно. Интерфейс, конечно, еще работает и выдает базовую информацию о цели, но далеко на ней не уедешь. Мне нужна магия. И чем больше — тем лучше.

Подвал оказался довольно просторным и с высоким потолком — и не подвал даже, а полноценный цокольный этаж. И это намекало на то, что ярусов в подземелье может быть еще больше, ведь где-то стоял манородный реактор, что давал силу ярким светильникам в углах.

Сама же лаборатория напоминала нечто среднее между лавкой аптекаря и камерой для казни через инъекцию. Напротив входа стояла наклонная кушетка с ремнями для рук и ног, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и препаратами, а здоровенный стол сплошь уставили ретортами, медными баками и прочими малопонятными инструментами и приборами.

— Майор Купер! — к порогу подошли два ковбоя, волоча под локти обнаженную и побитую эльфийку — видимо ту самую, что придавило лошадью при налете. — Полковник велела немедленно допросить эту дрянь. Хочет знать, где находится лагерь мятежников.

— Wunderbar! — немка взяла со стола богато украшенный золотой скипетр с заостренным кристаллом на конце. — Кладите пациентку на кушетку.

Девушка попыталась дернуться, но тут же получила кулаком по ребрам и рухнула на колени. Так ее и дотащили до кресла и намертво привязали ремнями.

Выглядела воительница неважно и без побоев — вся в шрамах (большей частью от пуль и шрапнели) и болезненно бледная.

Похоже, жизнь партизана не сахар, особенно когда против тебя рота отмороженных головорезов с автоматами. Взглянув на меня, она почему-то улыбнулась — и это была последняя улыбка на изможденном лице.

Ирма ткнула кристаллом в бедро эльфийки и провернула, чтобы пустить кровь. Девушка стиснула зубы и часто задышала, но не издала ни стона. Немка же поднесла жезл к глазам, точно смотрела температуру на градуснике, и с печалью вздохнула:

— Нулевой потенциал. Жалко. С другой стороны, — развела руками, — теперь можно не сдерживаться.

Она вооружилась длинным пинцетом и запела под нос глупую детскую песенку на своем языке — судя по ритму, какую-то считалочку.

Легонько притопывая, взяла с полки склянку с чем-то, похожим на гибрид опарышей и пшеничных зерен. Достала из нее личинку-зерно и засунула пленнице в ухо.

Какое-то время бедняга держалась, а затем заорала так, что вздрогнули даже матерые головорезы. Эльфа выгнулась дугой и задергалась с такой силой, что прикрученная к полу кушетка заходила ходуном, словно в сильный шторм.

И вскоре стало ясно, что вызывало непереносимые страдания. Из острого уха показался зеленый росток, который вытягивался и креп прямо на глазах, как в тех роликах, где таймлапсят растения от посадки до первых плодов.

Несложно догадаться, что если стебель торчал наружу, то корни прорастали прямо в мозг. Но если верить медикам, само серое вещество прямой боли не испытывает, потому что только принимает сигналы от поврежденных нервов.

Однако пленницу корежило так, словно на ней рос целый газон, что навело на жуткую мысль. Возможно, семя не просто укоренялось в мозгу, но и влияло особым образом на участки коры, искусственно стимулируя болевые рецепторы и создавая такие страдания, какие естественным способом получить просто невозможно.

Когда эльфийка закатила глаза, пустила пену ртом, Ирма взяла пузырь с мутной жижей и пипеткой и капнула в ухо. Росток сей же миг остановил рост, а пленница обмякла. Только тогда я заметил текущую с ладоней кровь — бедняга ободрала их до костей, когда царапала ногтями от лютой пытки.

— Айлейн — займись ей, — фон Винтер брызнула на руки спиртовым раствором и тщательно вытерла. — Нам предстоит долгая работа, и образец должен быть в надлежащей кондиции.

— Да, учитель, — девушка воздела над соплеменницей руки и озарила изломанное тело золотым светом.

— Тебе не стыдно? — не удержался я. — Ты же одна из них.

Жрица промолчала, решив не отвлекаться от задания. Вместо нее ответила Ирма:

— Вовсе нет. Леди Айлейн — сторонник прогресса и тесных связей с людьми. Она твердо убеждена, что архаичные, чрезмерно традиционалистские и неконтактные общества ждет неминуемая гибель. Единственный шанс спастись — присягнуть на верность Американской Империи.

— Вы ей тоже пшено в мозг посадили? — усмехнулся. — Тогда понятно, почему она предала свой народ.

— Мой юный друг, — немка надела перчатки, взяла опарыша и схватила меня за прибор так, что я привстал на цыпочках и зарычал. — Если не хочешь, чтобы я посадила мой magischer spross прямо в твой schwanz, закрой пасть и не смей нас перебивать. Ты еще окажешься на этой чудесной скамье и лично испытаешь итоги моих долгих кропотливых изысканий, так что заткнись, пока я не вырастила в твоем грязном рту шпинат.

— Она готова, учитель, — доложила эльфийка и отошла от кушетки.

— Wunderbar! Итак, красавица, на чем мы там остановились? Ах да… где находится ваш лагерь? Отвечай по-хорошему, свинья, или я сделаю из тебя грунт для своей рассады.

В ответ девушка плюнула мучительнице прямо в лицо. Та хмыкнула, утерлась платочком и властно произнесла:

— Внести горшок!

Ковбои притащили нечто наподобие гроба с высокими стенками. Ящик был довольно узким, и пленница туда едва помещалась, но ублюдки не придумали ничего иного, кроме как утрамбовать ее туда ногами.

После этого фон Винтер взяла новую склянку, где лежали семена, похожие на черный перец с тонкими жгутиками. И щедро посыпала ими мятежницу, точно сдобную булку — маком.

Сперва ничего не происходило, но стоило окатить бедолагу мутноватой дурной пахнущей водой, как жгутики пришли в движение, а семена подобно мелким паучкам разбежались по коже, выбирая наиболее удобные для себя места.

Часть облепила груди, другие — пупок и лоно, третьи облюбовали пальцы, иным приглянулись бедра и прочие мягкие места. Не прошло и полминуты, как жгутики пробили кожу и потащили за собой семена, прокладывая путь в жире и мышцах.

Эльфийка при том задергалась так, что едва не перевернула ящик, однако если уховертка причиняла короткую, но очень сильную боль, то эта рассада предназначалась для длительных истязаний.

Когда же от гулких стонов заложило уши, Ирма велела накрыть «парник» крышкой и выставить на солнышко для пущего созревания. Гроб заколотили рамой с прочным стеклом, стянули для верности ремнями и унесли прочь.

Я же смотрел на все это и задавался лишь единственным вопросом — как заставить себя соблазнять эту сволочь, вместо того, чтобы порезать на ремни? И нужно ли вообще использовать в данном случае эромантию, или же стоит задействовать старое доброе ультранасилие?

— К вечеру она расскажет нам все, — садистка протерла кушетку спиртовой салфеткой и кивнула в мою сторону — мол, теперь его.

— Что ж вы до сих пор никого не нашли, — прорычал, когда пропахшие порохом и виски уроды до онемения затягивали ремни.

— Леса большие, а их ведьма — та еще хитрая сучка, — хмыкнула немка. — Но благодаря моей замечательной ботанике мы сожгли уже четыре лагеря, и рано или поздно доберемся и до главной базы. Этот остров — лишь форпост для грядущего завоевания. С моими знаниями и возможностями Генриетты мы захватим не только внутренний пояс, но и дойдем до самого сердца Авилана!

— С помощью подлодок? — озвучил давнюю догадку, чтобы спровоцировать тварь на болтовню.

Как и все безумные ученые и прочие непризнанные гении, фон Винтер страдала терминальной стадией нарциссизма и с большой охотой хвалила себя налево и направо, сцеживая по крупицам крайне важную информацию.

— А ты весьма сметливый парень. Давай к нам, пока еще есть места. Авилан все равно падет, так зачем стоять в стороне, когда можно почти задаром взять богатство и славу.

Кстати, о богатстве и славе.

— Позволь вопрос? Неужели ученому с мировым именем не нашлось занятия получше, кроме как пытать эльфов в угоду американке? Которая до сих пор выставляет напоказ награды в войне, где твоя родина понесла позорное поражение.

Ирма резко развернулась и сжала губы, а на острых скулах вздулись желваки. До последнего ждал, что она мне вмажет или засунет семя в ухо, но женщина неожиданно спокойно произнесла:

— С тех пор прошло немало лет. Да и русские нанесли нам куда больше вреда, чем янки.

И тем не менее, изошедший помехами и глитчами интерфейс выдал вот это:

Вы открыли предпочтение Ирмы фон Винтер

Ревизионист — как часто вы думаете о германской империи? Безумная ученая мечтает возродить величие родины, утерянное по результатам Первой мировой войны.

Бонус к очкам отношений: +10

Как такое возможно? Ошейник точно блокирует молнию, но никак не влияет на эромантию? Почему? Из-за отсутствия прямого воздействия?

Или потому, что на него не нанесли защитные руны от магии, суть которой никому не известна? Неужели все же придется использовать свой единственный козырь и подавить отвращение и рвотный рефлекс, чтобы спасти всех этих бедолаг?

Что если меня и наделили этим особым умением, потому что победить компании прямо — невозможно? Так или иначе, стоит попробовать развить эту направление и потыкать палочкой в слабые места Менгеле в юбке — глядишь, нащупаю что-нибудь важное.

— И все же… Почему вы здесь, а не в академии наук? Разве в Германии не нужны ученые вашего уровня?

— Какое вам дело до всех этих перипетий?.. — проворчала фон Винтер, хотя интерфейс показал совсем иную реакцию:

Очки отношений: +70

До повышения уровня: 470/500

Нравится, сука, когда гладят по шерсти и нахваливают твой злобный ум? Ничего, мне не жалко. Нахвалю тебя вдоволь, а потом саму засуну в тот гроб и посыплю всем, что ты тут вывела.

— Просто интересно. Может, вам стоит хотя бы найти начальника, который не станет тыкать вам в лицо боевыми наградами, полученными в боях против ваших сограждан?

Ирма расхохоталась.

— Ты что, пытаешься меня завербовать?

— Лишь намекаю, что такие таланты всегда в цене. И многие за них заплатят куда больше.

Очки отношений: +70

Уровень отношений повышен до Интереса

— К величайшему сожалению, мои таланты ищут так тщательно, что объявили в розыск по всей Европе.

Вы открыли часть предыстории Ирмы фон Винтер

Живой или мертвой — женщина объявлена в розыск в большинстве развитых стран мира. Причина очевидна — бесчеловечные эксперименты и опыты на людях.

Бонус к очкам отношений: +10

— Закостенелые ханжи, — я хмыкнул. — Увязли в своих догмах и этических оковах и не понимают, что будущее — за теми, кто не признает никаких норм. Евгеника, селекция, искусственный отбор, физиогномика, генетика — вот что скоро встанет в авангарде научной мысли и навсегда похоронит старые неэффективные порядки.

Женщина оцепенела, сверля меня искристым взглядом, где смешались азарт, безумие и торжество первооткрывателя.

Вы открыли привычку Ирмы фон Винтер

Нулевая этика — ученая не гнушается самыми жестокими и бесчеловечными опытами ради достижения результата.

Бонус к очкам отношений: +10

— Какой неожиданно свежий подход к науке. А тебя самого случаем не изгнали из страны? Слишком смелые взгляды, от которых старые furze исходят на die scheisse в своих академиях.

— Я молод, у меня вся жизнь впереди. Вот и хочу прожить ее без поучений и понуканий от тех, кому скоро в могилу. В моей среде их называют не иначе, чем научные инквизиторы. Точно такие же как и те, кто заставили Галилея отречься от учения. Которое, между прочим, на столетия опередило свое время. Так же, как и ваш подход.

Очки отношений: +90

Уровень отношений повышен до Симпатии

— Господа, — немка обратилась к ковбоям. — Покиньте, пожалуйста, лабораторию. Ваша помощь больше не требуется. Леди Айлейн — жду вас завтра в это же время. На сегодня вы свободны.

— Но как же допрос? — удивилась эльфийка. — Вам не нужен лекарь?

— Господин Любимов весьма охотно идет на контакт. Думаю, мне удастся убедить его сотрудничать иными методами.

Ирма выглянула в коридор, убедилась, что все ушли, и надежно заперла дверь. Взяла блокнот, перьевую ручку, нацепила на нос очки в круглой оправе и подошла к кушетке.

— Теперь вернемся к тому, с чего начали. Напомни, будь добр, в чем суть твоей силы?

— Я умею копировать заклинания.

— Просто копировать — или похищать?

— Только копировать.

— То есть, это своего рода быстрое заучивание? Как будто запомнил целую оперу Вагнера, лишь раз ее услышав?

— Вроде того. А если точнее — коснувшись той, кто знает ее наизусть.

Фон Винтер сделала пометку, скрипя пером так, что едва не прорезала бумагу насквозь. И почему ее это так взволновало? Мало ли кто как постигает магию…

— Каким образом происходит «касание»?

— Путем совокупления.

Женщина опустила блокнот и нахмурилась:

— Мне взять росток и посадить в твой грязный shwanz?

— Я не шучу, — сказал предельно уверенно, потому что не врал. — Эта техника называется обратное наследование. Заклинание изучается после успешного оплодотворения.

— Sehr eigenartig, — она поправила соскользнувшие по влажной переносице очки и потерла подбородок. — Никогда не слышала ни о чем подобном. То есть, тебе достаточно излить семя в любую колдунью, чтобы украсть ее стихию?

— Не совсем. Объект должен испытывать ко мне сугубо положительные чувства. И сама хотеть со мной возлечь — в том числе, с учетом возможного потомства. И копируется не вся ветвь целиком, а лишь основное умение. Шаманка, которую убили люди полковника, мастерски владела молнией. Ее я и получил.

— Хм… То есть выходит, что орка испытывала к тебе сугубо позитивные чувства? Более того, хотела от тебя ребенка?

— Даже двух.

— Не понимаю, — карие брови изогнулись домиком. — Орки ненавидят людей и хотят от них скальпы и сердца, а не детей.

— Она думала, что ее дети унаследуют мой особый дар, — не стал раскрывать наши истинные чувства, чтобы не спалить главный козырь эромантии. — Видела в нем большие перспективы — вплоть до возрождения орды.

— Тупое животное, — Ирма усмехнулась и с пущим любопытством взялась за ручку. — А это вообще возможно? Передача твоего дара.

— Наверное. У других колдунов вроде так все и бывает?

— Обычно по наследству передается доминантный ген. И чаще всего он идет от отца. Но тут есть один нюанс. Судя по всему, твоя магия — это редчайшая мутация, возникшая в ходе революционного изменения в стихии Тьмы. У тебя отец — темный?

— Темнее некуда, — я вздрогнул, вспомнив эту усатую мразь.

— Тогда твою особенность вполне можно объяснить наукой. Теория выглядит весьма стройной, но ей нужно больше доказательств. Я возьму твое семя на анализ и скажу точнее.

— Вы… что?

— Возьму семя, — Ирма сполоснула руки в тазу, поправила перчатки и достала с полки две баночки — пустую и с маслянистой массой. — Ты никогда не был у врача? Впрочем, зачем тебе к урологу — в твоем-то возрасте. Ну ничего — ради науки придется потерпеть.

У меня аж в горле пересохло. Мне как-то раз приходилось сдавать спермограмму, но тогда все делал сам. Мечтал ли я тогда, что симпатичная медсетричка, принесшая стопку с галимыми недоэротическими журналами, опустится на колени перед креслом, расстегнет халатик на груди и предложит помощь, смущаясь и отводя глаза.

Мечтал, чего уж греха таить. Не скажу, что медсестры мой главный фетиш, но о чем-то подобном бывало фантазировал. Но одно дело — девчонка из больницы (опционально — строгая милфа-врач), и совсем другое — поехавшая психопатка и садистка, для которой человека расчленить — что шнапса дрябнуть.

И контакт с такой — пусть даже предельно отстраненный и ни к чему не обязывающий — вызывал скорее оторопь, нежели возбуждение. А вот фон Винтер, судя по сальному взору и блеску на губах, видела в предстоящим нечто большее, чем рядовую медицинскую процедуру.

— Почему ты так напряжен? — она провела пальцами по груди и животу. — Твои мышцы — точно камень. Небольшие, но столь рельефные, что я чувствую волокна даже через перчатки. Мне нравится такой тип сложения. Тип молодого римского атлета, из которого тысячелетия спустя вырастут истинные воины кайзера.

От такой похвалы стало еще тошнотворнее. Меня оценивали не как мужчину, а как препарированную на столе лягушку.

Таким же тоном мегера могла бы оценить прочность сердца, крепость печени или эластичность сосудов. Не удивлюсь, если однажды эта садистка захочет насладиться моей внутренней красотой — причем в буквальном смысле.

Нет, можно, конечно, послать ее на хрен и высказать все в лицо, но тогда доверие будет окончательно утрачено, меня ждут нечеловеческие пытки, Анри — позорное рабство, а эльфов — полное истребление.

Как бы странно и ужасно это не звучало, но Ирма — наш единственный ключ к спасению. Больше во мне не заинтересован — Генри в лучшем случае продаст с молотка или отправит удобрять волшебную пшеницу.

Но если довести отношения с немкой до предела, я смогу прямо ею повелевать — а как еще можно растолковать уровень под названием «полное подчинение»?

Не представляю, получится ли приказать просто убить Генриетту. Вряд ли. И уж тем более сильно сомневаюсь, что очарованная садистка бросит свой преступный промысел и завербуется на светлую сторону.

Однако кто знает, на что пойдет по уши влюбленная нарцисска, когда внушу ей, что полковник тоже имеет на меня определенные взгляды.

Или по старой памяти оскорбляет немцев и всю Германию — особенно после того, как накатит вискаря и окунется в обсуждение былых баталий. Или же вовсе избавится от ученой, как только добьется своих целей.

Психически нестабильные женщины — опасней бочки с порохом в курилке, и если не воспользоваться этой возможностью, иного шанса уже вряд ли представится. И нас всех ждет жуткая и, что самое паршивое, совершенно бессмысленная смерть. Поэтому придется этой твари подыгрывать — до поры до времени.

— Смотрю, тебе нравится мой небольшой массаж, — мурлыкнула фон Винтер, описав пальчиками круг около слегка приподнявшегося der schlauch.

— А знаете, что мне нравится еще больше? Когда вы говорите по-немецки.

Ирма тихонько рассмеялась.

— Я совсем недавно выучила английский и порой перескакиваю на родную речь. Не думала, что это кому-то придется по нраву. Всегда считала, что это выдает во мне провинциалку.

— А что в этом плохого? Я и сам родом из деревни. Тем более, вам весьма пойдет костюм с Октоберфеста.

Очки отношений: −90

Уровень отношений понижен до Интереса

Да блин! С большими бонусами приходят и большие штрафы в случае провала.

— Вы всерьез считаете комплиментом сравнение с сельской девкой? — надменно бросила женщина и переместила руки от паха к животу.

— Нет. Неудачно вышло, согласен.

— Порой мне кажется, что вы хотите не сдать семя на анализ, а похитить мое заклинание. Не старайтесь, я — не маг.

Она произнесла это столь обиженно-сердитым тоном, что я сразу уловил в нем зацепку.

— А хотели бы им стать?

— А что, кто-то не хочет? Разве не весело обрушивать на головы врагов метеориты и ломать линкоры огромными волнами? К тому же, если ты не маг, то навсегда останешься безродным. Нет магии — нет титула. И ты можешь быть величайшим умом современности, но тебе придется кланяться самому завалящему колдунишке! Разве это справедливо?

Вы открыли предпочтение Ирмы фон Винтер

Я обязательно стану магом! Женщина одержима способом открытия у себя колдовского дара. Это стало для нее новым философским камнем. Ради достижения цели и обретения волшебства она готова на все.

Бонус к очкам отношений: +10

— Думаю, что нет. Человека нужно судить по делам, а не по родству.

— Какое смелое суждение, — фон Винтер фыркнула. — Ты случайно не коммунист?

— Да вроде нет. Но я всецело поддерживаю СССР. Свободу, Справедливость, Социальность, Равенство.

Немка усмехнулась:

— Юноша пылкий со взором горящим. В твои годы я была такой же идеалисткой. Считала, что труд важнее крови. И вот где я оказалась.

Я выждал немного и вкрадчиво спросил:

— Как думаете, мой дар смог бы вам помочь?

Ирма сжала губы и посмотрела мне в глаза столь пристально и напряженно, что закружилась голова.

— А какой резон тебе помогать? Мы — прямые конкуренты, а в прошлом — злейшие враги.

— Вот именно. Я хочу забрать Анри и вернуться домой. Этот Авилан — гребаный ад, я сдуру залез сюда, но быстро понял, что жизнь дороже молодецкой удали и славы. Я помогу вам обрести дар, а вы замолвите словечко Генриетте, чтобы нас отправили в русскую колонию. На мой взгляд, все честно.

— Ничего не могу обещать, — она нахмурилась и закусила губу, явно погрузившись в тяжелые думы. — Генриетта — не тот человек, которого можно попросить отпустить двух рабов. Но если ты окажешь содействие — то и я в долгу не останусь. На мой взгляд, все честно.

— Договорились, — выдавил слабую улыбку, прекрасно понимая, что иду на сделку с дьяволом. Да каким там дьяволом… Сам сатана рядом с этой бестией — стыдливый подросток.

— Тогда позволь мне уже закончить начатое.

Она поставила баночки прямо мне на живот, наклонилась и попыталась открыть ту, что с мазью. В таком ракурсе сжатая корсетом тройка открылась взору во всей своей округлой красе, но хозяйку это, похоже, ни капельки не смущало.

Крышку заело, фон Винтер усилила нажим и затрясла рукой, отчего в свою очередь затряслись цеппелины, зависшие едва ли не над моим лицом.

И несмотря на некоторую трагичность обстановки, молодой организм отреагировал на них именно так, как и должен реагировать молодой организм при виде стройной барышни с дрожащими шарами навыкате. И реакция не осталась незамеченной для острых глаз естествоиспытателя.

— Sehr gut, — похвалила Ирма. — Весьма достойный экземпляр.

Крышка в кои-то веки поддалась, и немка обильно смазала перчатки в чем-то вроде топленого жира. К тому моменту я находился в полной боевой готовности и понимал, что сбор образцов много времени не займет.

Женщина поправила очки запястьем и взяла пустую емкость, стараясь сделать вид, что это не более чем рядовая процедура — вроде сбора семян у растений или розлива снадобий по пузырькам.

Но пятна на шее и скулах и часто вздымающаяся грудь выдавали ее с головой — происходящее безумицу весьма заводило, хоть та и пыталась ничем себя не выдать.

Она занесла пальцы над моей ракетой, как вдруг тишину кабинета прорезал пронзительный оглушающий звон.

— Scheisse! — фон Винтер бросила все и побежала к телефонному аппарату на столе, что дребезжал, как адский колокол. — Hallo?

— Ирма! — раздался сердитый голос Генриетты, отлично слышимый даже на расстоянии. — Что там пленница? Ты уже расколола ее? Где протокол допроса?

— Эм… — серые глаза испуганно забегали — похоже, ученая довольно сильно боится начальницы. — Она еще не готова. Нужно больше времени.

— У нас нет больше времени! Нужно найти и уничтожить лагерь, пока они опять не напали! Мне только что позвонили с шахты — сказали, видели вдали белых всадников. Немедленно займись ушастой мразью, пока та соловьем не запоет!

— Jawohl, mein oberst, — женщина нахмурилась. — Займусь ею сейчас же. Но перед тем, можно вас кое о чем попросить?

— О чем? — сквозь шелест и треск помех пробилось удивление.

— Я бы хотела, чтобы Семена Любимова и ту рыжую доставили в мое крыло. Они нужны мне для важных экспериментов.

— Хм… Этот парень со странной магией… Поняла, в чем ее суть?

— Да, — фон Винтер посмотрела на меня так, словно я был ей по гроб жизни обязан. — Это мутационная вариации стихии Жизни. При правильном применении можно значительно увеличить урожайность.

— Только и всего? — янки фыркнула. — А я-то думала. Ну да и черт с ними — забирай, не жалко.

— И предупредите своих людей, что эти двое переходят в мое полное подчинение. И порча — особенно семенное загрязнение образцов — недопустимы.

— Окей. Я передам своим, чтобы не били русского и не насиловали его подружку. Что-нибудь еще?

— Нет, — снова холодный оценивающий взор. — Пока нет.

— Ну и славно. А ты расколи эльфийку к вечеру, я уже приказала готовить рейд. Все, отбой.

* * *

Как вскоре выяснилось, несмотря на трепет перед американкой, фон Винтер обладала весьма солидной долей автономии. Например, ей полностью принадлежало левое крыло, под которым и располагалась лаборатория, а над ней — барак с пленниками.

Второй ярус отвели под покои ученой, комнаты охраны и прислуги — все это было если не личное, то в полном распоряжении немки.

Здесь же обитала и Айлейн, которой прислуживали пленные эльфийки, замученные и запуганные настолько, что им доверяли работу в хозяйских покоях.

Тут же выделили комнату и нам с Анри — небольшую, но чистую и довольно недурно обставленную, почти что одноместный номер на три звезды. Даже ванная была с магическим нагревателем — заоблачная роскошь для рабов.

Мало того — еще и одеждой поделились. Мне дали джинсы, сапоги и клетчатую рубаху — старые, поношенные, но, опять же, не в нашем положении жаловаться. Дюран так и вовсе подарили легкое белое платье, в котором француженка меня и встретила.

Похоже, она понятия не имела, почему ее переодели и привели в комнату. Наверное, думала, что будет ублажать наемников, поэтому застал ее сидящей на скамье у зарешеченного окна с таким видом, словно через пять минут ее поведут на казнь — самую мучительную и постыдную.

— Семен⁈ — при моем появлении француженка вскочила и распахнула глаза. — Ч-что… происходит?

— Так сразу и не объяснишь, — вздохнул с горькой улыбкой. — Но не волнуйся. Тебя теперь точно никто не тронет.

Рыжая всхлипнула и прижалась ко мне всем телом. Сгреб ее в охапку, погладил по дрожащим плечам и поцеловал в макушку:

— Не бойся. Мы справимся.

Анри с тревогой посмотрела на меня:

— Почему нас перевели из барака?

Я вкратце обрисовал ситуацию, умолчав о некоторых не самых приятных моментах. Дюран отстранилась, рухнула на скамью и обхватила голову руками:

— Все даже хуже, чем я думала. Лучше бы меня просто бросили в бордель…

— Не наговаривай, — сел рядом, склонился к самому уху и прошептал, таясь чуткого эльфийского слуха. — Я устрою этим гадюкам такое веселье, что они обо всем забудут, кроме грызни меж собой. Втереться в доверие — наш единственный шанс. Как только начнется хаос, мы захватим подлодку и вернемся домой.

— А рабы? — Анри в ярости всплеснула руками. — Ты о них подумал? Все эти эльфы, орки, гномы… что их ждет?

— Конечно, подумал, — расплылся в самодовольной ухмылке. — Как, по-твоему, мы будем лодку захватывать — вдвоем, что ли?

Подруга понурила плечи и печально усмехнулась:

— Да уж… Когда я мечтала о работе корреспондента, я и не думала, что это настолько опасно. А ведь мы даже не на войне.

— Не вешай нос, — бережно приобнял ее и подмигнул. — Это очень важная работа. Много ли людей на Земле знают о том, что тут происходит? А если узнают — мнение может и поменяться. Вдруг этот мир спасет не меч, но слово? Например, твоя статья. Только представь, как она разлетается по свету и на защиту Авилана выходят миллионы в самых разных странах. Я видел нечто подобное — и не раз.

— Ты в самом деле думаешь, что у меня получится?

— Я убежден, что получится. Ты искренняя, честная и открытая девушка. Из тех, кто не могут пройти мимо зла. Тех, у кого болит душа от несправедливости — пусть даже от нее страдают незнакомые люди… а то и не люди вовсе. Таким верят. Такие зажигают сердца. И тем самым меняют мир.

Очки отношений: +100

Уровень отношений повышен до Симпатии

Анри улыбнулась и положила голову мне на плечо:

— Я не особо верю в богов, но все чаще думаю, что наша встреча — не случайна. И что мы оказались в портале не просто так, а ради высшей цели.

— И не сомневайся.

В коридоре послышались осторожные шаги. В дверь постучались и тут же открыли, и я увидел на пороге горничную с мутными глазами и безвольным лицом.

— Семен Любимов, — точно робот обратилась эльфийка. — Госпожа фон Винтер желает видеть вас в теплице. Следуйте за мной.

Мы спустились во двор, где собрались все наемники с плантации, усиленные подкреплением из порта. Более опытные и матерые стрелки проверяли оружие, конскую упряжь и нещадно шпыняли гномов, чтобы те подправили то и подкрутили это, дабы снаряга не дала сбой в самый ответственный момент.

Бандиты помоложе и поглупее травили анекдоты, прикладывались к фляжкам с виски и зажимали полуобнаженных пленниц. Для этих ублюдков грядущий рейд казался лишь веселым и быстрым налетом, что принесет еще больше денег, выпивки и девок.

Идя мимо них, я будто снова вернулся в далекое детство, когда шел со школы через двор полный гопников, алкашей и наркоманов.

Конец девяностых — это вам не шутки, но даже тогда я чувствовал себя в большей безопасности. Отчасти потому, что с мелкого школяра и взять нечего, и задирать его — западло, а распаленные скорой схваткой ковбои то и дело бросали на меня насмешливые взгляды в поисках повода, до чего бы докопаться.

Прямо наезжать опасались — видимо, побаивались немку. Зато не стеснялись упражняться в зубоскальстве, подначивая меня на каждом шагу:

— Хэй, рашин! Скоро мы вышвырнем твоего царька из Авилана. Этот мир будет нашим, а потом Америка захватит и Землю!

— Да ему плевать на это, он с нашей фрау шуры-муры крутит. Как тебе у нее под юбкой, песик? Уже лизал ей сапоги?

— Думаю, одними сапогами он не отделался, — сказал один, и смех грянул, точно ружейный залп. — Леди Винтер страсть как любит молоденьких парней.

Я молча шел мимо реднеков, держа голову прямо, а спину — ровно. Еще с путяги научился смотреть сквозь людей: не зыркать в глаза, не опускать очи долу, а делать вид, будто навстречу идут невидимки. И этот взгляд частенько спасал от докопок и наездов, потому что ставил уличное быдло в тупик.

Частенько — но не всегда.

И мое горделивое молчание распалило янки еще больше. И вместо того, чтобы прямо быкануть, один из ковбоев решил надавить на слабое место. Сделал вид, что просто подошел к товарищу, и как бы невзначай толкнул эльфийку плечом. Когда же девушка отшатнулась, вмазал ей такого леща, что та рухнула на землю, а затем прорычал:

— Смотри куда прешь, ушастая сука! Не видишь, что тут уважаемые люди ходят?

Сплюнул ей под ноги табачную жвачку и перевел взгляд на меня — мол, но и что теперь сделаешь? Соратники из числа лихих да юных обступили нас полукольцом в ожидании драки.

— Че стоишь? — молодой стрелок сунул большие пальцы за ремень и усмехнулся. — Убери эту шваль с дороги.

А затем ударил служанку ногой, словно мяч или перекати-поле. Горничная лишь тихо пискнула и закусила губу — похоже, подобное обращение здесь не только считалось нормой, но и всячески поощрялось. Иначе бы ублюдки не смели так обращаться с сородичами Айлейн.

— Ты оглох, поросенок? Вроде же понимаешь английский. Я бы мог перейти на русский, но после этого всегда такое впечатление, будто свиного дерьма пожевал.

Налетчики снова заржали. А мне же по сердцу резануло одно единственное слово — поросенок. Так меня называла Нараз — девушка, которой вы, сволочи, и в подметки не годитесь.

Женщина, что могла стать матерью моих детей. Дорогая подруга, которую вы убили просто так, забавы ради, потому что привыкли захватывать и вырезать тех, кто слабее.

— Оф корс, — сказал с ядреным акцентом, хотя мог довольно сносно подражать западному говорку — все потому, что смотрел уйму контента в оригинале — про оружие, полицию, войны и тому подобное, как и положено любому скуфу. Сначала с полным переводом, потом с субтитрами, а через пару лет наловчился настолько, что стал обходиться и без них — так, собственно, и доучил язык, который неплохо освоил еще в школе. — Вэйт э секонд.

Опустился на колени перед эльфийкой и сделал вид, что хочу взять ее на руки. Потянулся к коленям, затем скользнул ниже вдоль голени и коснулся туфельки с коротким, но достаточно острым каблучком. Сняв обувь, выпрямился, как пружина, и прыгнул прямо на ухмыляющегося ублюдка.

Тот попытался выхватить кольт, и у него почти получилось — оружие наполовину вышло из кобуры, но в этот момент я ударил гада плечом в грудь, сшиб с ног и повалил наземь. И прежде чем наемники успели помешать, с гулким рыком обрушил туфлю на перекошенное от ужаса хлебало, целясь каблучком прямо в глаз.

Не промахнулся — стальная набойка с лопающимся чавком вошла в глазницу. Я же для верности ударил по туфле кулаком, вогнав каблук на всю длину — которой, увы, не хватило, чтобы достать до мозга этого выродка.

Его подельник врезал мне коленом в лицо и отбросил на землю. Добивать не стал — видимо, помнил наказ полковника. И несмотря на разбитый нос, я улыбался во весь рот, глядя, как ушлепок катается по земле, точно припадочный, зажимает глаз и орет не своим голосом.

— Что за срань тут опять творится? — Генриетта вышла на крыльцо с оружием в руке. — Я же сказала проводить его до теплицы, а не задирать по дороге!

— Прошу прощения, мэм, — промямлил наемник. — Но он вынес глаз Джону…

— Просто так? Или потому что этот придурок до него докопался?

Мужчины понурили головы — врать командиру никто не отважился. Аж удивительно, почему те твари на подлодке ослушались ее приказа. Либо приказ вышел дюже расплывчатый, либо за нелюдей никто особо не наказывал. Так или иначе, они все — виновны. И понесут самое суровое наказание.

— Все, отвалили от него. И готовьтесь к рейду. Эльфы — опасные соперники, а вы ведете себя так, будто собрались штурмовать кабак!

Я помог горничной встать. Та едва заметно дернула уголком губ — непонятно, или пугливая попытка улыбнуться, или же просто нервный тик. Пройдя через ворота, мы вышли к длинной остекленной оранжерее, сплошь заросшей странными растениями, в части которых угадывались очертания сильно измененных злаков, другие же я вообще видел впервые в жизни.

Запах внутри стоял как на коровьей ферме — аж глаза заслезились. Среди высоких обитых досками грядок стоял тот самый «горшок», выглядящий так, словно внутри обильно проросла картошка — только побеги вместо белых были иссиня-черными.

Над ящиком склонились Ирма и Айлейн — первая брызгала на побеги из пульверизатора с ручной помпой, вторая воздела руки над тем, что лежало внутри, и тщательно озаряла золотым целебным светом.

Когда подошел ближе, желудок скрутило в бараний рог от одного только взгляда. Не блеванул лишь потому, что ничего не съел, но от вида полностью проросшей эльфийки, сплошь окутанной побегами и заползшими под кожу корнями тошнота подкатила такая, что едва устоял на ногах. И самое ужасное — девушка все еще подавала признаки жизни, хотя тело больше напоминало свежую мумию.

— Scheisse, — прошипела фон Винтер. — Я потратила на тебя слишком много времени, Симон. Проклятая поросль успела пустить корни слишком глубоко. Подавитель уже не помогает, а если повысить дозу, яд убьет и пленницу. Зараза, Генри с меня три шкуры спустит, если я не разбужу эту девку.

Изо рта мятежницы торчал пук черных побегов, они же лезли из-под век, отчего глаза казались вылезшими из глазниц. В таком состоянии бедняга могла только глухо мычать, и даже если бы хотела сдать все пароли и явки, физически не смогла бы это сделать.

— Я чем-то могу помочь?

— Конечно, — Ирма фыркнула. — За этим и позвала. Надо попробовать убить корни магией. Электричество для этого подойдет лучше всего. Ты когда-нибудь видел, как лезут черви из земли после удара током?

— Нет… — невольно поежился.

— Тут смысл такой же. Главное, подобрать правильную силу и вольтаж.

— На мне ошейник, — напомнил на всякий случай.

— Я в курсе! — немка сердилась все больше — похоже, нагоняй в случае провала ожидался знатный. — Айлейн, займись им.

Сребровласая достала кольт и ткнула мне в спину, лишь после этого поводила пальцами по руническому металлу, что-то пошептала, и символы погасли — я не видел этого, но ощутил приток чистого колдовства так же, как затекшая конечность ощущает приток крови.

— Барьер снят на две минуты. Попытаешься сглупить — тебе конец, а рыжую будут пользовать всей Компанией.

— Я думал, эти штуки изобрела фрау Винтер.

— Что за чушь? — садистка нервно отмахнулась. — Я ученая, а не колдунья. И ошейники, и столбы — дело рук нашей достопочтенной принцессы.

Я невольно стиснул зубы. Похоже, для успешного побега придется обрабатывать еще и предательницу. А это усложнит и без того непростую задачу во сто крат.

Дерьмо…

* * *

В настоящий момент данный текст находится на 4-й странице в списке новинок.

Вероятность того, что туда кто-то долистает — крайне мала

Каждый ваш лайк поднимает текст в этом списке — именно поэтому авторы их и просят.

Вам несложно, мне важно.

Спасибо ;3

— Давай, — Айлейн подтолкнула меня к цели. — Ударь в нее молнией.

Я присел на колени около гроба и занес над ним дрожащие руки. Выглядело все просто отвратительно, но еще хуже стоящего напротив ящика казался вставший передо мной выбор.

Если освобожу пленницу от корней — ее ждут еще более лютые пытки, а затем — участь распятого на столбе живого удобрения.

Но если оборву ее жизнь — якобы случайно, то навеки запятнаю себя кровью невинной, да еще и сильно испорчу отношение с Ирмой, и весь план пойдет коту под хвост.

Если убить эльфийку — ее отряд уцелеет, ведь рейд сорвется, и наемникам придется остаться на базе. А если их и отправят куда глаза глядят, то и результата они добьются соответствующего.

Если же пощадить, есть немалый шанс, что она сломается под муками и обречет на гибель мятежников. И получится, что прямо я никого не убью, но косвенно запишу на свой счет десятки жизней.

Богиня… Система… Та, что отправила меня в этот мир — подскажи мне третий вариант. Видимо, я еще не готов к таким дилеммам.

— Что такое? — сердито бросила фон Винтер. — Ты заснул?

— Ошейник сбивает магию, — сказал я. — Сейчас настроюсь и все сделаю.

Что есть мочи напряг глаза и вновь воззвал к высшим силам. Миг спустя на лбу и пупке пленницы вспыхнули по две розоватые точки. Больше их никто не заметил, а значит, проступившая мана предназначалась исключительно для меня.

Я вздохнул и коснулся этих точек пальцами. Тут же оглушительно треснуло, девушка вздрогнула, едва не вывалившись наружу, а черные «картофельные» побеги разом поднялись и мелко задрожали. И было это столь тошнотворно, что я не удержался, отвернулся и согнулся в приступе рвоты — правда, холостом.

Чуть оклемавшись, побеги устремились кто куда, стараясь поскорее убраться из опасной зоны. Они целыми пучками вылезали из кожи, оставляя после себя рваные проколы, отчего бедолага выглядела так, словно подралась со стаей дикобразов.

Айлейн немедля приступила к лечению, и очень скоро отверстия затянулись, оставив после себя крохотные — с булавочную головку — белые шрамы. Эльфийка расслабилась и мерно задышала, однако в сознание так и не пришла.

— Что за черт? — Ирма вцепилась ей в плечи и затрясла что есть мочи. — Почему она не просыпается?

— Потому что в глубокой коме, — принцесса провела ладонью над головой соплеменницы. — Твой слуга переборщил с заклинанием.

— Глупый бездарный русак! — немка подскочила ко мне и принялась хлестать щекам, доходчиво напомнив, с кем я имею дело и к кому пытаюсь подкатить.

Вы не смогли помочь Ирме фон Винтер

Очки отношений: −200

Уровень отношений понижен до Интереса

— Неси ее в подвал, — чуть успокоившись, распорядилась немка. — Может, еще получится вернуть ее в чувство. Но если Генриетта предъявит мне за сорванный рейд — я скажу все, как есть. Сам будешь перед ней отвечать. Все, пошел вон отсюда.

Я взял легкое истощенное тельце и побрел к выходу, попутно подмечая детали, ускользнувшие от взгляда при первом осмотре — торопливом и поверхностном.

Торчащий из бочки жирный стебель снизу обрамляли мелкие белые зубы — очевидно, растение посадили в чей-то желудок, а затем слегка присыпали известью и землей.

Из соседней кадки свисала мочалистая гномья борода, а длинная грядка рядом больше напоминала свежую могилу.

Полуобнаженная ушастая служанка поливала молодую поросль чем-то, сильно смахивающим на кровь — только более жидкую.

Ее товарка носила с собой деревянный ящик с дюжиной пронумерованных пробирок и сдабривала грунт старательно отмеренными дозами.

Помимо этого во всех емкостях виднелись разномастные артефакты — тотемы, глиняные фигурки, мраморные осколки и тому подобные зачарованные безделушки.

Все они несли следы манорода — в виде вкраплений, инкрустаций или гравировок. Все выглядели чрезвычайно древними — одни явно добыли из эльфийских руин, другие же и вовсе создали в столь незапамятные времена, когда первые обитатели Авилана едва освоили огонь.

Очевидно, Ирма экспериментировала с комбинациями стихий, по-разному насыщая почву волшбой, но итог ее опытов один — то, что росло из смеси гниющей плоти, крови и неведомых алхимических ингредиентов больше напоминало гибрид зергов и шогготов, чем привычные нам культуры.

Гребаная ересь и надругательство над самой основой природы. Все тут надо сжечь к едрени матери — и чем скорее, тем лучше.

Я уложил пленницу на кушетку и хотел уже уйти, но немка грозным тоном велела обождать. Взяла жгут, большущий металлический шприц и отточенным движением вытянула из моей вены миллилитров триста крови. Поднесла к лампе, хмуро посмотрела на свет и кивнула:

— Sehrgut. Сгодится вместо семени. А теперь вон отсюда — schnell!

Я вышел в опустевший двор — ковбои встали лагерем за стенами и готовились ринуться в бой по первой же команде.

Которая, скорее всего, так и не поступит — по крайней мере, сегодня. До заката оставалось около двух часов — именно столько времени есть в запасе, чтобы пообщаться с прислугой и навести справки. Потом меня ждет или разнос от полковника, или наказание от Ирмы — или и то, и другое по очереди.

От размышлений оторвало урчание в животе. Крайний раз ел на празднике у орков, так что не мешало бы подкрепиться.

Осмотревшись, заметил в углу стены троицу гномов — бородачи что-то варили прямо в кузнечном горне, и я сразу же направился к ним. И похавать нам с Анри стрельну, и вызнаю что-нибудь интересное.

В котле варились бобы — каждый с грецкий орех размером. Вот только ни угощать, ни говорить со мной никто не стал, наоборот — сразу послали куда подальше:

— Ничего не знаем, — проворчал бородач, пряча глаза. — Иди отсюда, человек. Еду проси у своей хозяйки. Ты и так неплохо устроился.

Что же, этого и стоило ожидать. Рабы вряд ли станут выдавать свои тайны первому встречному — да еще инородцу. А вот рабыни — разговор другой. С них и стоило начать.

Поднявшись на второй этаж, спросил дорогу у горничной и вошел в небольшую трапезную. Обстановка — на пару персон максимум: прямоугольный длинный стол у окна, два стула, а напротив — очаг и кухонька, где работала блондинка в белом переднике.

И орудовала здоровенным поварским ножом так споро и ловко, что я остановился на почтительном расстоянии и первым делом просканировал ее статус:

Нэйдин

Возраст: 239

Отношение: неприязнь

— Добрый день, — с улыбкой поприветствовал повариху. — Меня зовут Семен. Я — помощник фрау Винтер.

— Добрый день, — девушка поклонилась и продолжила шинковать овощи, из которых тек сок, подозрительно похожий на свекольный сок, хотя овощи на свеклу не походили ни разу.

— Мы с подругой просто умираем с голода. У тебя не найдется чего-нибудь поесть?

— Прошу прощения, но я готовлю ужин для госпожи Ирмы и Айлейн. Меня не предупреждали, что понадобятся дополнительные порции.

Ага. То есть, положение у нас выше, чем у рядовых пленников, но жрать придется из общего корыта. Боюсь, блин, представить, чем пичкают несчастных эльфиек.

Не удивлюсь, если тем же, что растет на их мертвых соплеменницах. Нет уж, так дело не пойдет. Эромант я или кто? Коль магия все еще работает, надо использовать ее на всю катушку.

Да и как стравливать меж собой мегер, если не смогу даже уломать девчонку отсыпать немного хозяйских харчей.

— Что же… Значит, остается им только позавидовать. Не знаю, что там булькает в кастрюле, но запах такой, что я дышу — и уже наедаюсь.

Девушка даже ухом не повела, и только Система отразила ее негласный ответ:

Очки отношений: +60

До повышения уровня: 260/300

Да уж, такими темпами буду до утра дифирамбы петь. Надо нафармить побольше бонусов, чтобы каждый комплимент залетал критом очков на сто.

Но как узнать все эти привычки, предпочтения и предыстории? Особенно, когда видишь собеседника впервые, а на разговор отведено всего несколько минут?

Сколько там вообще до апа? Может, скилл какой дадут полезный.

Личного опыта до повышения уровня: 4720/5000

Доступное умение в ветке Соблазнения:

Проницательность — открывает одну привычку, предпочтение и предысторию.

Ха! То, что доктор прописал. Нужно лишь добить где-то 280 очков. И я примерно представляю, где — даже далеко ходить не придется.

— Послушай, я ведь не задаром прошу. Если нужна какая помощь на кухне — только скажи. Я и готовить умею, и притащить мешок смогу, или воды натаскать.

Лезвие зависло над разделочной доской. Нэйдин о чем-то крепко призадумалась — аж брови сошлись на переносице.

Видел, что боялась связываться с незнакомцем, но при том остро нуждалась в подмоге. Возможно, не успевала достряпать к сроку, а за такое ее саму сожрут — причем не факт, что не буквально.

— Х-хорошо… — она облизнула нижнюю губу, все еще пребывая в глубоких сомнениях. — Принеси мясолист из кладовки. Сразу после лаборатории и направо — не пропустишь, там такая железная дверь с воротом.

— Что еще за мясолист? — настал мой черед хмуриться.

Эльфийка достала из шкафчика нечто среднее между телячьим языком и очищенным листом алоэ ядреного фиолетового цвета.

— Понял, — пожал плечами. — Мясолист так мясолист.

И отправился выполнять квест.

Дверь нашел сразу — в самом дальнем едва освещенном тупике коридора. Проржавевшую сталь покрывал иней, из-под створа сочился холодный белесый туман, отчего комната напоминала не то хранилище в заброшенной лаборатории, не то морг — причем там же.

Для полноты картины не хватало только знака биологической опасности и кровавых отпечатков рук — а так хоть новую «резьбу» снимай.

Но все это — чепуха. Раз сюда каждый день спускается хрупкая стряпуха, то и мне бояться нечего. Если бы тут держали тварей живьем, то не заморачивались бы с отводом тепла. А так это просто большой магический холодильник, только и всего.

С трудом провернул скрипучее колесо — не помешало бы смазать, куда только гномы смотрят — и бесстрашно шагнул в мрачное помещение со стеллажами, бочками и сундуками.

Большая железная цистерна стояла в углу — должно быть, со свежей водой. Рядом ржавела еще одна переборка — без колеса и гораздо меньше той, что запирала вход. Вот, собственно, и все убранство — и ничего подозрительного, вроде развешанных на крюках освежеванных эльфиек.

Обернулся в поисках выключателя и заметил на стене у входа магнитный держатель с тремя здоровенными ножами Боуи — наверное, чтобы прямо на месте отрезать столько, сколько нужно.

По идее, для этого еще нужны весы, а вот их как раз нигде не было… С другой стороны, опытный шеф отрежет на глазок вплоть до миллиграмма, так что пофигу.

Взял увесистый клинок, который вполне справедливо назвать тесаком, и подбросил на ладони. Раз уж козла пустили в огород, то почему бы не стащить чего-нибудь съестного — на случай, если с поварихой ничего не выйдет.

В ящиках в основном лежали клубни и зерна, в бочках — соленья, а в кадках и крынках — сыры самых разных сортов: от мягких сливочных до пармезана.

Вот только ни коров, ни иной молочной скотины поблизости не заметил. Наверное, сырье поставляли с другой плантации или закупали у соседей. По крайней мере, так себя успокаивал, нарезая твердые ломти и рассовывая по карманам.

Пресловутого мясолиста в емкостях не оказалось — должно быть его хранили в малом морозильном отсеке, от которого уже конкретно так веяло холодом. Зато выяснилось, для чего еще нужны ножи — чтобы отковыривать наледь с ручки.

Справившись, резко дернул дверь на себя — долго в такой холодрыге лучше не стоять, иначе воспалится все, что только может воспаляться. Из темноты дохнул арктический хлад, а следом вывалился огромный пучок мерзких фиолетовых червей — каждый толщиною в руку.

И не просто вывалился, а тут же обхватил меня за ноги, повалил на пол и попытался затащить в свою каморку. Только тогда увидел вкопанный прямо в пол бак, из которого эта хрень и росла.

— Ептыть! — замахал ножом со всей дури, но мясолист по консистенции напоминал мармелад — такой на весу хрен отрежешь, а вот лезвие увязало после каждого удара.

Теперь понятно, где Нэйдин научилась так орудовать ножом. Сложно представить, каково это — каждый божий день сталкиваться с таким чудовищем. Хотя почему сложно… как раз таки наоборот.

И первая же сцена неравного боя поварихи и фиолетовых отростков подняла уровень маны едва ли не до предела, и поостывшая кровь ринулась по жилам с новой силой. А вместе с ней сила вернулась в скованные страхом мышцы, и мне удалось отсечь щедрый шмат чудища с первого же удара.

Судя по тому, что обрубков и твари не было, все отрезанное очень быстро отрастало — главное, щедро поливать и прикармливать.

Несмотря на это, растение вмиг растеряло всякое желание драться и поспешило убраться восвояси, чтобы не получить тесаком еще.

Вот только мне не сказали, сколько точно нужно принести этой хрени, а запороть квест или возвращаться сюда снова как-то не очень улыбалось.

Так что метнулся за мутантом, схватил за щупальце и рубанул почти под самое основание. Вот такого шмата должно схватить с лихвой, так что пинком запер дверь и отправился восвояси. Но у порога задержался, повертел в руках нож и сунул за голенище — так, на всякий случай.

— Ничего себе! — стряпуха распахнула глаза, когда я шмякнул на стол трофей размером со слоновий хобот. — Такой большой… Мне этого на неделю хватит…

Вы успешно помогли Нэйдин

Очки отношений: +200

Уровень отношений повышен до Равнодушия

Кайф. И восемьдесят экспы до левела. Пара удачных комплиментов — и дело пойдет, как по маслу.

— Кстати, могла бы и предупредить о том чудище, — беззлобно произнес в ответ. — Хорошо, что догадался взять нож, а то неизвестно, чем бы все кончилось.

— То есть? — эльфийка изогнула бровь.

— Этот мясолист кинулся на меня и хотел сожрать. Пришлось снести ему кабину… одну из дюжины.

Служанка недоуменно захлопала ресницами:

— Но это растение совершенно безобидно. И совсем не потребляет плоти. Его любимое лакомство — молоко. Ты случайно не оставил открытой крынку с сыром?

— А… — как бы невзначай положил ладони на карманы, чтобы девушка не заметила выпирающих кусков, но было уже поздно. — Вон оно как…

— Ты что, украл еду из кладовки? — впалые щечки побледнели. — Полковник высечет тебя до полусмерти, если узнает! Да еще и мне достанется, потому что не доглядела!

Очки отношений: −60

Да млять…

— Слушай, да никто ничего не узнает. Там этого сыра — валом! Хочешь, с тобой поделюсь…

— Совсем с ума сошел⁈ Подставить меня вздумал? Убирайся отсюда, пока охрану не кликнула!

Нэйдин отвергла ваш подарок

Очки отношений: −40

Уровень отношений понижен до Подозрения

Ы-ы-ы… Система, остановись! То за минуту скачешь чуть ли не до страсти, то колеблешься, как… поплавок в проруби.

— Да успокойся ты! Я все верну — никто ничего не заметит.

— Пошел вон! — нож со свистом рассек воздух. — Убирайся!

Очки отношений: −60

Пришлось в спешке ретироваться. А я уже нафантазировал, как вкачиваю отношения до упора, и эта белокурая милашка приветствует своего кумира смущенным поднятием фартучка…

Да уж, хорошо еще, что личную экспу не списывают, а то совсем бы туго пришлось. Ладно, черт с ней — добью опыт на Анри, а дальше буду действовать по обстоятельствам. В конце концов, это не единственная служанка в поместье.

Вернулся в свою комнату и услышал из ванной плеск и тихое, но очень красивое пение на французском. Дюран принимала душ перед сном, и мне очень хотелось, чтобы эта ночь прошла для нее спокойно и безмятежно, ведь если вздумают наказать меня, может прилететь и подруге — как говорится, за компанию.

Выложил добычу на тарелку и поставил на стол. Ужин, конечно, такой себе, но всяко лучше, чем дрянная барачная баланда.

Если же найти где-нибудь хлеба, фруктов и вина, да еще добавить свечу — получится самый настоящий романтический ужин, какой подают в самых изысканных ресторанах.

Вот только где это все взять? В кладовке ничего такого нет, идти в кухню — не вариант… Попробовать вскрыть комнату фон Винтер?

Ну-ну… мне потом краденую бутылку кое-куда засунут за такой-то фортель, но не давиться же пармезаном всухомятку? Хотя бы воды надо принести.

Но если так подумать… много ли слуг трескают такой деликатес? Может, сыр вполне сойдет за обменную валюту?

Я приволок шесть кусков — каждый с ладонь размером. Зачем нам столько? Глядишь, может и получится выменять пару лишних на какое-нибудь пойло… да пусть даже травяной чай.

Шум воды стих, и послышался встревоженный голос журналистки:

— Семен? Это ты? Можешь зайти?

Тон мне совсем не понравился. Что-то случилось? Вытащил нож и рывком распахнул дверь. Рыжая ойкнула и прижала к себе полотенце.

Она сидела на краю небольшой выложенной плиткой емкости, и мокрая ткань прилипла к часто вздымающейся груди, почти не скрывая точеной фигурки.

— Чего так врываешься? И откуда у тебя кинжал?

— Думал, случилось что-то, — сделал вид, что осмотрел комнату, хотя глаза тянуло к стройному телу, как магнитом.

— Да нет, просто дверь не запирается. Вот и решила уточнить. А то мало ли, кто зайдет. Так откуда у тебя эта штука?

— А… да не важно. Поменял на сыр.

— Сыр? — рыжие брови поползли вверх. — А его ты где взял?

— Долгая история… Главное, что у нас теперь есть и то, и другое. Хочешь — могу и тебе нож взять. Вот только он великоват, чтобы прятать его под твоим платьем.

— Мне куда привычнее такая одежда, как у тебя. Но главное, чтобы никто ничего не хватился.

— Не волнуйся, возьму всю вину на себя, — улыбнулся. — В общем… все в порядке.

Интересно, уровня Симпатии хватит, чтобы она попросила потереть ей спинку или что-нибудь вроде того? Черт, как же Анри хороша… так хороша, что от нее мне тоже хочется ребенка, пусть даже неодаренного.

— Хорошо… — Дюран слабо улыбнулась и натянула полотенце повыше на грудь, но при том почти полностью обнажила ноги. — Тогда больше не отвлекаю…

— Ты извини, что таращусь… — решил все же применить чары — не столько для продолжения банкета, сколько для прокачки. — Просто, ты очень красивая.

— Я в курсе. Думаешь, ты первый мужик, который это говорит? — подруга вскинула подбородок. — Еще свистни вслед для полноты картины.

Ваша похвала вошла в конфликт с предпочтением: феминизм

Очки отношений: −100

Уровень отношений понижен до Интереса

Да что сегодня вообще происходит? Может, руны все же действуют на мою магию — пусть и не в полную силу?

Или же причина в том, что Айлейн покопалась в ошейнике и каким-то образом усилила барьер? Чертовщина какая-то… Если так пойдет и дальше, нам борода.

— Ладно, — поднял ладони и шагнул из ванной спиной вперед. — Удаляюсь.

Но у стола замер и бросил взгляд на свою последнюю надежду. Нужно добить левел как можно быстрее — лишние тридцать бонусов край пригоятся в таких-то условиях. Поэтому схватил кусок пармезана и без задней мысли открыл дверь:

— Анри, у меня есть для тебя…

Француженка взвизгнула и попыталась прикрыться полотенцем, но то отяжелело от влаги и соскользнуло с тела.

Пришлось заслоняться руками, но вы и сами понимаете, насколько эффективен этот способ. А вот его эффектность сомнению не подлежит — я аж оцепенел, увидев всю эту прелесть.

— Чего еще⁈ — рявкнула журналистка.

— Я тебе сыру принес, — протянул желтоватый ломоть. — Держи.

— На кой мне сыр в ванне? Ты совсем с ума сошел⁈ — она схватила с вешалки халатик и швырнула прямо в меня. — Закрой дверь!

— Покушать-то…

— Убирайся!

Анри Дюран отвергла ваш подарок

Очки отношений: −40

Уровень отношений понижен до Равнодушия

Пистон… Вот же черная полоса пошла… Впрочем, сам дурак. Магия магией, а базовые правила никто не отменял.

Очки хорошо капают, когда чары применяются в адекватной обстановке. Отвешивать сальные похвалы феминистке или предлагать забитой рабыне поделиться краденым — это полный неадекват, и тогда никакая эромантия не поможет.

Надо перестать долбиться лбом в стену: моя волшба — не фаербол, тут нужен более тонкий и осторожный подход. Ладно… еще есть время все исправить. Всего лишь восемьдесят экспы — и я заполучу в свой арсенал практически ультимативное оружие.

Главное — не гнать гусей и напрягать ту голову, которой обычно думают. Вооружившись этой идеей и вдохновившись грядущими перспективами, взял два лишних куска и спустился во двор.

Ну, с богом.

Точнее, с богиней.

Солнце почти село, тут и там зажгли костры, однако, судя по ржанию (и людскому, и лошадиному), ковбои все еще не отправились в рейд и ждали снаружи.

Я подошел к уже знакомым гномам — те наелись бобов и теперь украдкой пускали по кругу бурдюк с чем-то явно отличным от компота. При виде меня коротыши спрятали пойло и сделали вид, что любуются ранними звездами.

— Привет, мужики, — достал из кармана сыр. — Хотите поменяться?

— Ты где это взял, щегол? — с недоверием спросил рыжий — самый старый и матерый, с набитыми золотой портаками на мускулистых руках. — Уж не в кладовке ли спер?

— Я — личный помощник госпожи фон Винтер. И у меня — особое довольствие. Нам дали почти полкило сыра — и больше ничего, даже чая. Вот и подумал, почему бы не поменять лишнее — например, на хлеб.

Гномы переглянулись. Тертый сыр сделает любое блюдо во сто раз вкуснее, особенно — пресные бобы. Но конечное слово оставалось за старшим, и после недолгих раздумий он буркнул:

— Ладно, — наконец изрек тот. — Раз так — то можно и махнуться. Добин, дай ему лепешек.

Седой выгреб из горна стальные миски с лавашами толщиною в палец — свежими, хрустящими и ароматными. Так и захотелось сожрать свой прямо сейчас, но решил все же дотерпеть до ужина, от которого зависело очень многое.

— Премного благодарен. А вина у вас нет?

— Хах… На кой оно нам — мы что, похожи на баб или эльфов? Если нам перепадают фрукты, мы сразу варим самогон. И кусочком сыра ты за него не отделаешься. Даже на понюхать не хватит.

Самогон — это явный перебор для романтичной трапезы.

— А вино вообще тут есть?

— Есть грог. Моряки возят только его, вот и приходится давиться этой разбавленной дрянью. Спроси у интенданта — глядишь, и плеснет чарочку.

Бородачи захихикали.

— А где мне найти интенданта? — я начал в полной мере ощущать себя персонажем старой rpgвроде «Готики».

— В правом крыле, — главарь махнул кулаком на ту часть поместья, где обитали ковбои. — Наемников сейчас нет, так что там почти безопасно.

— А почему почти?

— Да потому, что интендант все еще на месте… хе-хе… Так что сам решай, так уж ли важно тебе это дрянное пойло.

Попрощавшись, отправился по указанному адресу. Если уж с мясолистом подрался, то и с завхозом как-нибудь договорюсь. Но едва добрался до крыльца, как дверь резко распахнулась, и наружу вышла Генриетта в пыльнике, шляпе и с винтовкой Гаранда на плече.

Причем вышла столь споро, что едва не сшибла меня с ног. Выругалась, сплюнула под ноги и рявкнула:

— Чего ты тут шастаешь? Где Ирма?

— Ведет допрос, — соврал я, попутно прикидывая, как буду выкручиваться из-за сорванного налета.

— Передай ей, что может не спешить. Из шахты запросили помощь — мы идем на укрепление.

— Понял. Передам.

Полковник фыркнула и быстрым шагом направилась к воротам. Интересно, и часто тут такое? Стрелки свалили, немка в подвале — если бы знал, как избавиться от ошейников, лучшего момента для восстания и представить сложно. Впрочем, всему свое время.

Охраны осталось совсем немного, да и та наблюдала за округой со стен. Так что никто не помешал мне войти в правое крыло, половину которого занимал провонявший виски, потом и табаком барак.

Миновав ряды грязных двухъярусных коек, осторожно приоткрыл дверь и заглянул на склад, где вперемешку хранилась и еда, и одежда, и оружие.

На глаза никого не попалось, я шагнул вперед и хотел уже кликнуть кого-нибудь, как в висок вдруг уткнулась холодная сталь, и раздался щелчок взведенного курка.

— Попался, ублюдок. Знаешь, что у нас делают с ворами?

Я представился и сказал, что работаю на фрау Винтер. Курок снова щелкнул — чуть тише, когда его вернули на место.

— А, так ты тут русский? И зачем тебя послали?

Обернувшись, увидел перед собой девушку среднего роста, в которой смешались испанские, креольские, индейские и даже японские корни.

Кожа чуть светлее, чем у мулатки, глаза — слегка раскосые, волосы — прямые и смолянисто-черные. Одежда: белая рубашка, кожаная жилетка, джинсы и шляпа, а на поясе покачивались два здоровенных «кольта».

Чарли Омада

Возраст: 23

Статус: интендант АТК

Отношение: подозрение

Ошейника нет — значит, работает на янки по доброй воле. И это несмотря на то, что они сделали с ее предками. Такая милая — и такая недальновидная. Надо бы попробовать использовать этот момент в свою пользу.

— Вообще, я сам пришел, — признался честно. — Мне и моей подруге нужна еда, а пайка нам не выдали. Вот и подумал — может, у вас найдется немного фруктов и вина. Я отработаю.

— Отработаешь? — Чарли хмыкнула. — Как? Грузчик из тебя — такой себе, наш Урогг справится гораздо лучше. Да и на гнома тоже не тянешь: доверять такому ремонт — себе дороже. А хотя… — она закусила губу, — есть одна работенка, которая вполне тебе подойдет. Нужно выпороть одну рабыню, что давала нашим удобрениям слишком много воды. А госпоже фон Винтер край не нравится, когда кто-то нарушает ее предписания. Она потребовала расправы прямо сегодня, и я вряд ли смогу ей доказать, что все стрелки отправились в рейд, и некому было исполнить наказание.

Удобрения — это, видимо, распятые на столбах эльфийки. Да уж, сколько еще мне нужно доказательств, чтобы первые встречные сиськи перестали заслонять тот концлагерь, что здесь устроили.

— Мне это не подходит, — холодно произнес в ответ.

— Почему же? — брюнетка скрестила руки на груди. — Ты же русский дворянин. Тебе должно быть за радость сечь холопов.

— А ты должна снимать с янки скальпы, а не прислуживать им, — не сдержался и выдал это прямо в смуглое лицо.

Чарли нахмурилась и опустила ладони в опасной близости от рукояток револьверов. Тем не менее, я не получил минус к очкам отношений, а это намекало на то, что девушка как минимум сомневалась относительно всего происходящего. И вместо жесткой отповеди попыталась просто перевести стрелки:

— Забавно слышать это от подданного, чья империя захватила треть Внешних Островов. Или ты думаешь, они там с рабами в ладушки играют?

— Не знаю. Я прибыл в Авилан, чтобы развить свою магию, а не захватывать и убивать.

— А… так ты их этих — прогрессистов-гуманистов, — мулатка хохотнула. — И как успехи? Шею ничего не жмет?

— Я свободен даже в ошейнике. Ты — рабыня и без цепей.

Интендант нахмурилась пуще прежнего, а пальцы с хрустом сжались в кулак.

— Не зарывайся, сопляк. Я ведь и разозлиться могу. И не погляжу, что ты — служка фон Винтер.

Не стал задирать девчонку — в этом нет ни смысла, ни чести. И так сказал все, что о ней думаю. Правда, теперь останусь без вина и фруктов, но и хрен с ними.

Уже начало доканывать подхалимство и лебезение перед каждой звездой, которая заслуживает не комплиментов, а расстрел, и то в лучшем случае.

— В общем, я не стану никого пороть. Нет другой работы — сайонара.

Омада вздрогнула и сжала губы.

— Подожди… Наемникам полагается пинта грога каждый вечер, но раз они в рейде… думаю, никто не заметит, что пропала бутылка-другая.

Она отвернулась и привстала на цыпочки, напрягши и без того восхитительную попу, и взяла с полки пыльную тару.

— С чего вдруг такая щедрость? — удивился я.

— Не нужно — поставлю обратно, — проворчала смуглянка.

— Да нет… — пододвинул бутыль к краю прилавка, но забирать не стал… — Слушай, это прозвучит странно, но не могла бы ты дать мне хоть какое-нибудь поручение. Только без порок и наказаний — окей?

— Это и впрямь звучит странно. Но вы, колдуны, все немножко с приветом. Так что я ничуть не удивлена. Нужно поручение? Хорошо… — Чарли вытащила из-за голенища кинжал и откупорила вторую бутылку. Разлила темно-красную, похожу на чай жидкость по кружкам, одну взяла сама, вторую протянула мне.

— Выпей со мной и поболтай немного. Такое поручение сгодится?

— Не знаю, — я имел все основания сомневаться в том, что пьянку засчитают за квест. — Но попробовать стоит. Твое здоровье.

— Твое здоровье, — мы стукнулись и немного выпили. — Когда парни в рейде, на складе совершенно нечем заняться. Придется досиживать смену в тишине и одиночестве. А так хоть ты скрасишь пару часиков велеречивой светской беседой.

— Боюсь, у меня нет столько времени.

— Кто бы сомневался! — она махнула кружкой, едва не расплескав напиток. Похоже, ее уже потихоньку развозило — что немудрено: и у индейцев, и у японцев не самая лучшая усвояемость алкоголя. И пьянеют они куда быстрее суровых северян. И нужно быть конченым дебилом, чтобы этим не воспользоваться. — Вы, чародеи, такие занятые — меры нет… — девушка понизила голос. — Полчаса. И, считай, в расчете. Сверху получишь еще и фруктов — правда, сушеных, но все же не сраных яблок, а фиников, инжира и кураги. Сделка?

— Сделка, — с улыбкой пожал протянутую руку.

— Вот и отлично! — хозяйка отбросила шляпу и облокотилась на прилавок, как на барную стойку, отчего в расстегнутой рубашке сверкнули небольшие крепкие груди. — Скажи мне, гринго, как там сейчас в матушке России?

Так, Сема… Соберись и используй этот шанс на всю катушку. Омада заведует не только жратвой, но и оружейкой, а доступ к ней (и к Омаде, и к оружейке) — критически важен для подготовки к восстанию. Грамотно ее разболтать — не только приятно, но и стратегически необходимо.

— Как всегда холодно, — подмигнул и пригубил грога. — Здесь климат куда как теплее. А в такой компании — и вовсе жарко.

Чарли прыснула и чуть не подавилась напитком:

— Какой — такой?

— Да смотрю, здесь на плантации все девушки — писаные красавицы. Полковник вас нарочно что ли таких отбирает?

— Здесь просто почти одни эльфийки. А они всяко красивее людей.

— Да с эльфийками-то все понятно. Я о местных работницах.

— О фрау Винтер? Ну да, она весьма хороша собой.

— Ирма — не совсем работница. Она скорее компаньон полковника. Я о тех, кто работает непосредственно на Компанию. Например, о тебе.

Собеседница сощурилась и белозубо улыбнулась:

— Ты серьезно? Разве русские любят не дородных бабищ с белокурыми волосами до задницы и огромным выменем?

— Стереотипы — это плохо, — поднял кружку. — Так что давай выпьем за широту кругозора.

— Ну и тост, — Чарли хихикнула. — Впрочем, какая мне разница. Я готова выпить за что угодно, кроме собственной эпитафии.

Вы открыли привычку Чарли Омады

Пьяница — эта хрупкая леди заливает за воротник похлеще матерого бандита

Бонус к очкам отношений: +10

— Что же до моих предпочтений, то я нахожу тебя весьма привлекательной.

— Клеишься ко мне, казак? — без понятия, почему она так меня назвала. Должно быть, в силу стереотипного мышления.

— А ты против?

— Да не особо… Ты… тоже весьма ничего. А тебя не смущает, что я — помесь?

— Кто, прости?

— Во мне намешано всего со всех концов света. Многие ковбои и вовсе называют меня чернявкой. Это не так обидно, как «черномазая», но где-то в шаге от нее.

Вы открыли часть предыстории Чарли Омады

Угнетенная — истинные американцы не шибко привечают ту, в ком течет слишком много «небелой» крови

Бонус к очкам отношений: +10

— Вот же гондоны, — в сердцах бросил я.

Чарли рассмеялась.

— С чего ты так за меня заступаешься, русский? Что, потянуло на экзотику? У вас, наверное, все сплошь белые да голубоглазые.

— В империи живет множество народов. Я же вообще не делю людей по полу, вере или цвету кожи. Разделяю лишь по делам их — на нормальных и мудаков.

— А с чего ты взял, что я — не мудак? — интендант осоловело осклабилась. — Я здесь уже третий год. И делала очень плохие вещи. Я убивала, пытала, порола, сжигала деревни… Это сейчас сижу здесь, потому что меня ранили отравленной стрелой в бедро. Айлейн еле вытащила с того света, но теперь уже особо на коне не поскачешь.

Вы открыли часть предыстории Чарли Омады

Хромая лошадь — когда-то и ее вела дорога разбоя, хаоса и колониализма, пока ей не прострелили ногу.

Бонус к очкам отношений: +10

— Как вы вообще с ней познакомились?

— Не знаю, — смуглянка пожала плечами и хлебнула грога. — Ходят слухи, что она — дочь местного короля. Когда Генри его пришила, между сестрами началась грызня за трон, потому что обе они — вроде как близняшки. Айлейн проиграла, но вместо того, чтобы принять власть, переметнулась к людям.

И как оказалось, слухи не врали.

Вы открыли часть предыстории Айлейн Сребровласой

Принцесса в изгнании — эльфийское королевство погрязло в игре престолов, и свергнутая наследница решила искать помощи о злейших врагов.

Бонус к очкам отношений: +10

— Надеюсь, победит сильнейший, — поднял кружку.

— Победит Компания, — Чарли выдула все, что осталось, утерла рот рукавом и плеснула еще. — Уж не сомневайся.

— И что дальше?

— А дальше — сердце Авилана! Говорят, там манорода больше, чем камней в горах. Новый Клондайк… Хотя какой там Клондайк — чертово Эльдорадо… — язык девушки пошел в пляс. — А то и целая Атлантида! Впрочем, какая мне разница? Это будет еще нескоро. Может, выбросишь уже свою политику и вернешься к комплиментам? Только давай без этих «ты очень красивая, я бы взял тебя и так и эдак». Этого я и так наслушалась сполна. И последний, кто попытался ляпнуть подобное, остался без яиц.

Чарли выхватила «кольт» и крутанула перед моим лицом с такой скоростью, что револьвер превратился в сплошной серый круг.

— Ого. Где научилась?

— Мой отец — могиканин с Фронтира. Один из первых краснокожих шерифов, между прочим. Его звали Свинцовый Ветер, потому что никто не управлялся с кольтом быстрее него… — Чарли хлебнула и с ехидцей посмотрела в глаза. — Что, бледнолицый — удивлен? Признайся — ты ведь думал, что индейцы — дикари, воюющие только луками и копьями.

— Многие индейцы заключали союзы с колонистами и даже воевали за Штаты во время Войны за независимость. И уж точно не копьями и стрелами.

— А ты соображаешь, — она подняла кружку. — Ну, за историческую справедливость.

Выпили.

— И тем не менее, твоя фамилия — Омада.

— Взяла мамину. Я и так слишком небелая, чтобы еще и называться индейским прозвищем.

— Как японка оказалась в Америке?

— Она там родилась, — собеседница усмехнулась. — Моего деда в молодости изгнали из клана. Связался с девчонкой из касты-неприкасаемых — вот и получил на орехи.

— Буракумины, — с понимаем кивнул.

— Да ты прямо ходячая энциклопедия… Хотя чего еще ждать от колдуна? В общем, дедушка сперва хотел смыть позор кровью… Может, и название этого ритуала знаешь?

— Сэпукку! — произнес, довольно неплохо изобразив японский акцент.

— Да чтоб тебя! — Чарли хлопнула по столу. — А ты по-нашему, случаем, не говоришь?

Качнул головой. Шутку про «то яму то канаву и кимоно-то не дошито-то» очень сложно адаптировать под английский.

— Дед уже занес кинжал над брюхом, как вдруг увидел стаю чаек, летящих на запад. Ну, по крайней мере, так он мне рассказывал. И решил попытать счастья там, где его никто не знал, и где больше ценили умение драться, а не предпочтения в постели. А драться дедушка ой-как умел. Потому что клан у него был совсем не простой…

— Якудза, — догадался я.

— В яблочко! — Чарли щелкнула пальцами. — За такую проницательность не грех и выпить!

Ага. Хотелось бы уже поскорее ее открыть, но пока что получалось лишь накапливать силу, чтобы потом разом ультануть очков на двести.

— Дед отплыл в Америку и вскоре познакомился с беглой креолкой — дочерью белого плантатора и черной рабыни. Так и родилась моя мать. Такие дела.

Вы открыли часть предыстории Чарли Омады

Дочь трех миров — в девушке смешалась кровь трех сторон света, и она гордится этим в той же мере, в коей и презирает.

Бонус к очкам отношений: +10

— Ну, так что, русский… Не томи, ласкай меня словами, я вся горю без твоей сладкой похвалы.

Чарли. Двадцать три года. Пошлая.

— И не стыдно такое говорить первому встречному? — ухмыльнулся я.

— А может мне такие больше всего нравятся. В нашем деле долгие отношения — пустая трата времени. Сегодня-завтра убьют или его, или меня… так зачем оттягивать удовольствие? — мулатка провела пальцем по краю рубашки, расширив декольте еще больше.

Вы открыли предпочтение Чарли Омады

Страсть без обязательств — девушка любит жить одним днем и наслаждаться каждым моментом.

Бонус к очкам отношений: +10

Часы на стене отбили десять. Одновременно с этим перед глазами вспыхнули строки интерфейса:

Вы успешно выполнили просьбу Чарли Омады

Очки отношений: +250

Уровень отношений повышен до Интереса

Вы достигли уровня 5

Получено очко развития

Личного опыта до повышения: 5170/6000

Не мудрствуя лукаво, открыл пассивку в ветке Соблазнения и узнал сразу три интересных факта о собеседнице:

Вы открыли предпочтение

Хвастунья — Чарли часто приукрашивает свои деяния, чтобы напугать возможных обидчиков. Пример — второй «кольт» она носит чисто для красоты и не умеет стрелять по-македонски.

Вы открыли привычку

Свинцовый Ветер — Чарли любит наблюдать за птицами и упражняться с револьверами

Вы собрали предысторию воедино

Изгой по крови, духу и жизни — несмотря на все старания, Чарли так и не удалось занять высокой должности в АТК — во многом из-за расовых предрассудков.

А вот это — мой самый главный рычаг, на который и стоит давить до упора.

— Эй, русский, — она помахала ладошкой перед лицом. — Ты чего так вылупился на часы? Уже пора уходить? Может, посидишь со мной еще немного?

— Посижу, — улыбнулся. — Я ведь так и не сказал тебе комплимент.

— О, да! — она глотнула грога. — Давно пора!

— Я думаю, ты достойна гораздо большего, но в АТК тебе светит только должность завхоза. С твоими талантами после ранения обычно ставят во главе колонии, или на худой конец плантации, а не заставляют раздавать пайку пьяным ковбоям.

Очки отношений: +140

Уровень отношений повышен до Симпатии

Бам! Крит!

— Ты… — Чарли понурила голову, — и правда так считаешь?

— Твой дед — потомок самурая. Твой отец — сын вольного ветра. Ты — прирожденный воин и первоклассный стрелок. Но тебя держат в этой дыре, потому что девушку со смуглой кожей никогда не примут в общество, где каждый второй — выходец из клана. И не якудза, как ты понимаешь.

Очки отношений: +140

Уровень отношений повышен до Любви

Да, блин! Вот что такое эромантия! Вот ее суть во всей красе. Поднажмем, детка, и ты перейдешь в мое полное и безоговорочное подчинение.

— Что-то здесь жарковато стало… — Ямада расстегнула пуговицу. — И голова кружится. И сердце так стучит…

— Просто ты жаждешь еще немного комплиментов. Иди ко мне, детка. Ты получишь их сполна.

— Одних только слов мне теперь мало, казак, — Чарли рванула на себе рубаху. — Я хочу, чтобы обскакал меня, как самую дикую лошадь.

Она подалась вперед, но споткнулась на заплетшихся ногах и рухнула животом на прилавок. Тут же блеванула, как из брандспойта, лишь чудом не задев меня, и сползла под стол. Когда я забрался в ее каморку, интендант уже отключилась.

Смочив тряпицу в гроге, вытер ей губы и переложил в растянутый меж стеллажей гамак, где сотрудница и спала в свободное время. Взял себе корзинку с сушкой, связку свечей, бутылку и пыльную ковбойскую шляпу с медной звездой — их тут и так целый штабель, а француженка порадуется.

Хотел еще прихватить и ствол, но прикинул, что все оружие явно наперечет, пропажи быстро хватятся, а единственный подозреваемый — я. Так что отложил это дело до более подходящего момента, укрыл смуглянку старым пончо и поспешил в соседнее крыло.

Впереди ждало куда более приятное и многообещающее свидание с Анри.

Когда я вернулся, Дюран в белом платьице сидела за столом и с тревогой смотрела в окно. Заметив меня, встала, сложила руки на животе и с легким стыдом опустила очи. Вслед за этим интерфейс сыпанул по глазам строками с обновленной информацией о спутнице:

Вы открыли предпочтение

Либерализм — Анри предельно чужды имперские порядки, навязанные ценности и древние догмы. Ее мечта — свободное общество, ограниченное только личной свободой его членов.

Вы открыли привычку

Пылкость — Анри яро берется за любимое дело и погружается в него с головой, порой не замечая, что может обжечься сама и невольно отдалиться от близких.

Вы собрали предысторию воедино

Такая-сякая — Анри сбежала из своей патриархальной семьи — сначала в академию словесности, а затем в Авилан. Все потому, что деспотичные родители хотели выдать ее замуж в шестнадцать лет и отправить на ферму следить за хозяйством и рожать детей: чтоб было все, как у людей.

Я поначалу не понял, в чем причина столь кроткого поведения — особенно с учетом открывшихся подробностей — и как ни в чем не бывало представил презенты.

— Посмотри, что удалось добыть, помимо сыра. Инжир, финики, свежие лепешки и грог. А еще свечи. На мой взгляд, вполне недурно — почти как в ресторане.

— Надо же… — Анри слабо улыбнулась. — Похоже, теперь придется извиняться еще больше.

— Ты о чем? — нахмурился. — Все нормально?

— Да. Просто…я бы хотела попросить прощения за то, что нагрубила в ванной. Ты точно не заслужил такого отношения. И так вертишься, как белка в колесе, рискуешь жизнью, делаешь наш быт лучше… А вместо благодарности я срываюсь и гавкаю, как собака. Прости, Семен, — она опустила голову. — Мне стоит быть более благодарной. Ведь если бы не ты, я бы в лучшем случае сидела на цепи в бараке. А скорее всего, отправилась бы прямиком в портовый бордель.

— Да какие проблемы? — махнул рукой. — Все в порядке. Давай лучше есть.

Мы сели за стол и поделили снедь по тарелкам. Несмотря на сильный голод и отсутствие приборов, Анри ела как настоящая леди — с прямой спиной, размеренно и маленькими кусочками.

— Совсем забыл, — брякнул на стол пыльную шляпу. — Это тебе.

— Merci, — рыжая осторожно взяла подарок и повертела перед собой. Но надевать не стала, хотя интерфейс начислил должное количество экспы:

Очки отношений: +120

Уровень отношений повышен до Симпатии

— Не нравится? Других на складе нет.

— Дело не в этом, — Дюран вздохнула, подперла щеку ладонью и огладила пыльную тулью. — Просто мне больше не хочется строить из себя крутую ковбойшу. То, что янки творят в этом мире, вызывает лишь отвращение. Прежде я даже не догадывалась, насколько все омерзительно. На Земле такое уже не станется безнаказанным, поэтому они просто взяли все самое худшее из своей истории — и перенесли в Авилан. И я больше не хочу быть частью этой культуры.

— Понимаю, — кивнул и смахнул шляпу на пол. — Хотя для меня ковбои — это в первую очередь лихие погонщики скота и персонажи из вестернов, а не расисты и угнетатели. Среди них, конечно, встречались и такие, но вряд ли все поголовно разделяли такие взгляды. Впрочем, это уже неважно. Я тут навел кое-какие мосты и на шаг приблизился к нашей главной цели.

— Правда? — в глазах блеснул азарт.

— Да. Когда пойдет кипеш — проблем с оружием не будет. Но это — лишь одна часть из четырех. Надо узнать, как избавиться от ошейников, обесточить плантацию и связаться с мятежными эльфами. Без этого если и получится вырваться, то с огромными потерями.

— И как это все это сделать?

— Со всем, кроме эльфов, я разберусь сам. Что делать с повстанцами — даже не представляю. Ближайшая зацепка — пленница, но если и удастся ее освободить, я смогу передать с ней лишь одно послание.

Анри заправила рыжую прядь за ухо, оперлась подбородком на ладонь и как-то странно посмотрела — с легкой улыбкой и вниманием, с каким девушка любуется своим парнем, а не слушает оперативную сводку. Может, дело в гроге. Может, в моих чарах. Но с таким восхищением на меня еще никто никогда не глядел.

— Что-то не так? — спросил на всякий случай.

— Обстановка странная. Мы сидим, как на свидании в ресторане, и обсуждаем планы по свержению жестокого и коварного врага.

— Почему бы не совместить приятное с полезным.

Дюран помолчала немного, не сводя глаз, а затем накрыла своей ладонью — мою. И сказала:

— Сводишь меня в обычный ресторан, когда все закончится?

Я улыбнулся. Один удачный комплимент — и она полезет на меня прямо за столом. Второй — влюбится до беспамятства.

Третий — выполнит любую, даже самоубийственную просьбу. Однако я не хотел использовать магию на Анри, чтобы затем использовать ее саму.

Она мне слишком сильно нравилась, чтобы относиться к ней, как к безвольной рабыне. Эромантия — это оружие, а Дюран мне явно не враг.

— Конечно. В любой, какой захочешь.

— Ловлю на слове. Но это — не единственная наша проблема.

— Что еще? — я настороженно огляделся.

— Нас двое, — девушка игриво захлопала ресницами. — А кровать всего одна.

— Хм… — еще раз проверил мебель — ни кушетки, ни софы, ни даже кресла. — И правда.

— Ты чего покраснел? Боишься, что ли?

— Я? Покраснел? Ничего подобного. Просто думаю, как поступить. В принципе, можно повесить посередине простыню…

— Да успокойся ты… — Анри усмехнулась. — Когда я ездила в гости в Техас, отец часто брал меня на охоту. И приходилось спать в палатке с целой оравой немытых поддатых трапперов. Уж твое соседство как-нибудь переживу.

— Что же… — с трудом подавил зевок и потер слипающиеся глаза. — Тогда пойду помоюсь — и баиньки. Завтра — тяжелый день.

— Как будто у нас бывают другие, — Дюран залпом допила грог и плеснула себе еще.

И то верно. Заперся в ванной и тщательно смыл с себя всю пыль и грязь. К сожалению, вода и мыло справлялись далеко не со всем, поэтому подбодрил себя тем, что вскоре домою оставшееся кровью врагов.

Закончив, натянул банный халат и вернулся в спальню. В окно заглядывала огромная луна, светя, как прожектор.

На столе догорала свеча, в постели на коленях стояла Анри, прикрывая обнаженные прелести тонким атласным покрывалом.

У меня аж в горле пересохло — и не столько от полуголой натуры, сколько от томного пожирающего взгляда подруги.

— Ты чего не спишь? — удивленно нахмурился. — В кровать залез паук?

— Нет… — француженка провела кончиком языка по нижней губе. — Просто я подумала, что пришла пора отблагодарить тебя за все старания. И ради пленников, и ради меня.

В чем дело? В алкоголе? В моей магии? Или же спутница дозрела до интима сама, пройдя через тяжелейшие испытания и стресс? Хотя скорее всего, все перечисленное сразу.

И несмотря на дрожь в чреслах и пожар в душе, я не хотел пользоваться минутной слабостью. Потому что Анри значила для меня явно больше рядовой охмуренной девки вроде Омады.

— Слушай… — подошел к окну, второпях прикидывая такой ответ, чтобы и отказаться от предложения, и при том не оскорбить подругу, и не сжечь мосты для будущих отношений. — Давай в другой раз. Сегодня устал, как собака.

— Это из-за Нараз, да? — рыжая понурила плечи. — Ты все еще любишь ее?

— Все сложно, — вздохнул и привалился плечом к решетке, наблюдая за долиной за стенами.

— Понимаю… Но я не набиваюсь тебе в невесты, — Анри угрюмо хмыкнула. — Просто хочу насладиться моментом. Быть может, иного уже не будет.

— Будет. Обязательно будет.

— Тебе всего восемнадцать, но рассуждаешь, как взрослый состоявшийся муж. Это… привлекает. Но если не хочешь меня — настаивать не стану.

— Да дело не в этом, — от отчаяния стукнулся лбом в косяк. — Я хочу тебя, но не хочу здесь и сейчас. А еще — не хочу вдаваться в подробности. Но ты… — чуть не ляпнул комплимент, который вполне мог превратить красотку в похотливую зомби. А это явно не та участь, которую я бы ей пожелал. — Ты все поймешь. Но чуть позже.

— Ладно, — она отвернулась лицом к стенке и натянула покрывало до ушей. — Bonne nuit, Simon.

— И тебе спокойной ночи, — лег на край и хотел хотя бы обнять подругу, но вовремя осознал, что даже такая невинная близость может перерасти в нечто большее, о чем мы оба впоследствии пожалеем.

Несмотря на изрядную долю возбуждения, сон накатил очень быстро. И столь же быстро был прерван настойчивым стуком в дверь. Небо едва побелело перед рассветом, когда в комнату вошла служанка и певучим, но весьма громким голосом произнесла:

— Госпожа фон Винтер желает видеть Семена Любимова в лаборатории. Немедленно.

Оделся, хлебнул на ходу грога, закусил последним куском лепешки и поспешил вниз, ежась от сырости и холода.

Ирма стояла около доски, сплошь исписанной смесью формул и магических знаков. Ее волосы в беспорядке падали на плечи, руки подрагивали, а на лацканах болеро темнели пятна — как вскоре выяснилось, не только от кофе.

На краю длинного стола стоял бронзовый микроскоп весьма стимпанковой наружности, сплошь обставленный препаратами — каплями крови, зажатыми меж тонких стеклянных пластин.

Перед изучением образцы смешивались с огромным количеством самых разных ингредиентов, и вдоль столешницы тянулись нестройные ряды склянок, банок и пробирок с самым разным содержимым — от заспиртованных зародышей до дробленого манорода.

На полу же ровным ковром лежали скомканные записи и чертежи. Когда же бумаги не осталось, фрау переключилась на доску. Прильнув на миг к окуляру, хватала тряпку, мел и вычерчивала новую формулу, после чего чертыхалась, стирала все и начинала по новой.

Очевидно, немка не спала всю ночь — во многом потому, что пленная эльфийка все еще пребывала в глубокой коме.

И кропотливые ночные изыскания делу не особо помогли — как узнал чуть позже, во многом потому, что Ирма изучала вовсе не пленницу, а… меня.

И прежде чем женщина вздрогнула и обернулась, проницательность считала три дополнительных факта о ней:

Вы открыли предпочтение

Искусственный отбор — фрау доктор всецело поддерживает тотальный контроль над рождаемостью с целью выведения особо развитой породы человека — сверхчародея, лишенного многих физических недостатков. В первую очередь — отсутствия дара.

Ага, знаем, проходили. Странно, что ее фамилия — Винтер, а не другая, похожая, тоже заканчивающаяся на «ер».

Вы открыли привычку

Резать наживо — для чистоты эксперимента и незамутненности реакции, фрау Ирма привыкла оперировать подопытных без использования наркоза.

Чем больнее — тем лучше. Кто бы сомневался.

Вы открыли часть предыстории

Безутешная мать — на путь альтернативной биологии и алхимии женщину толкнули пять прерванных родов подряд. Впоследствии каждая беременность неминуемо заканчивалась выкидышем на позднем сроке. Ирма так и не нашла научного обоснования своей патологии, поэтому предположила, что виной тому — порченная «неодаренная» кровь. И приступила к немедленному поиску «лекарства».

Хм… Это уже интереснее. Но оправдывает ли это ее поступки? Нет. Стану ли я ей сочувствовать? Едва ли. Использую ли эти знания ради своих целей? Однозначно.

— А, герр Любимов! — безумица сняла запотевшие очки и потерла переносицу. — У меня для вас две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — произнес, чувствуя склизкое копошение под ложечкой.

— Мне так и не удалось разбудить эту проклятую мятежницу. Но Генри сообщила, что задержится в шахте до вечера, а может и останется на ночь, так что времени еще полно.

— А хорошая?

— А хорошая заключается в том, что ваша кровь показала крайне высокие животворные и каталитические свойства. И вошла в прочный симбиоз с моими последними биохимическими селекционными наработками, что превзошло всякие ожидания и привело к воистину впечатляющему результату.

— Не понимаю. Я не ученый.

— Если проще, то ваша магическая сила столь велика, что способна пробуждать жизнь в самых неожиданных вещах. Взгляните.

Она достала из ящика стола горшок, из которого торчал одутловатый зеленый клубень с луковичной головой и торчащими по бокам побегами. Оказавшись на свету, эта гадость тут же расправила отростки и замахала ими, точно радуясь начавшемуся фотосинтезу.

— Что это такое? — я подался вперед и подозрительно сощурился.

— Чисто технически — твой сын. Но в нем течет твоя кровь, а кристалл-анализатор показывает едва заметную, но все же отчетливую розоватую ауру. Так что это — твой искусственно выращенный наследник.

— Это шутка какая-то?

— Отчасти, — проворчала фрау. — Самое важное здесь то, что я взяла два совершенно разных вида растений и сдобрила их сывороткой из твоей крови. И они не просто успешно скрестились, чего в природе в принципе быть не может. Но и дали плодовитое потомство, что успело вымахать вот до такого размера. Знаешь, что это значит?

— Даже не догадываюсь.

— Есть немалая вероятность того, что ты — идеальный донор. И твоя особенная магия способна преодолевать самый главный закон колдовского мира: простолюдинка не может понести от чародея.

А, так вот куда все клонится.

— Но это, как ты заметил, не человек, — Ирма накрыла клубень клеенкой. — И даже не животное. Так что не факт, что похожий опыт даст такой же результат и с людьми. Поэтому мне надо изучить гибрид самым тщательным образом, чтобы выяснить степень животворности твоей крови. Хочу узнать, хватит ли только ее для успешного зачатия, или все же придется использовать семя. И если придется, то насколько естественным должен быть процесс оплодотворения. Достаточно ли просто погрузить семя в лоно шприцом, или же придется с тобой совокупиться.

— А вы уверены, что все это — безопасно?

— Нет. Но если изучать процесс на людях, уйдут годы, а то и десятилетия. У меня нет столько времени.

Ну да, часики-то уже давненько тикают.

— Так вы хотите ребенка — или стать магом? — пробросил издалека.

— В идеале — и то, и другое. Если выясню, что ты способен брюхатить неодаренных, главная цель станет на шаг ближе. Но сперва надо разобраться с кровью, а для этого понадобятся новые препараты… а еще кофе, и бумага, и мел, и чернила… И, пожалуй, ром. Так что твое задание на сегодня — съездить в порт и купить все необходимое. Денег не бери, пусть запишут все на счет Компании. Список — на краю стола, там же — временный пропуск. Гуляй, где захочешь, но помни: выйдешь за столбы — голова долой, — фрау провела пальцем перед горлом.

— Понял, — взял два листа с печатями, исписанными рваным, почти утратившим былую красоту почерком, в котором целиком и полностью отражалась его хозяйка.

— И вот еще что, — фон Винтер вскинула руку, не отрываясь от микроскопа, — возьми с собой Айлейн. Она давно хотела выбраться с плантации, а сейчас ее помощь не нужна, так что пусть развеется. И заодно проследит, чтобы тебе не подсунули какую-нибудь blodsinn вместо нормальных товаров. Все, auf wiedersehen.

На ум почему-то пришел волк в немецкой форме. Совсем уже крыша едет от всей этой дичи. Но лучше уж так, чем испытывать безумные идеи доктора на своей шкуре.

Козырнув документами перед снулой горничной, попросил ее отвести в комнату к принцессе. Девушка уже заканчивала трапезу, и вспыхнувшие напротив нее строки мне совсем не понравились:

Вы открыли предпочтение

Осколок льда — Айлейн мало заботят плотские утехи и душевные страсти. Виной тому — и наследственность, и воспитание, и титул жрицы, который обязывает отдаваться целиком и полностью лишь служению триединой богине Природы, Света и Жизни.

Вы открыли привычку

Колдовская закалка — Айлейн практикует особые обряды и упражнения, которые значительно укрепили ее стойкость к чарам — даже к эромантии.

Вы открыли часть предыстории

Принцесса-монашка — Айлейн родилась и выросла в придворном храме, и если бы не трагическая гибель короля, вся ее бесконечно долгая жизнь прошла бы в служении, странствиях и исцелении страждущих.

Крепкий орешек, ничего не скажешь. Но расколоть его придется, иначе наше восстание закончится за первым же столбом.

— Доброе утро, ваше высочество, — слегка поклонился. — Фрау Винтер попросила сопроводить меня в порт за припасами. И заодно развеяться — что бы это не значило.

— Ты ничего не путаешь? — она изогнула седую бровь. — Мы же должны заняться реанимацией и допросом.

— Планы изменились, — протянул ей бумаги.

— Что же, — эльфийка окинула их беглым, но очень цепким взором. — Тогда отправляемся прямо сейчас.

За воротами стоял небольшой старый грузовичок-пикап. Уж не знаю, как его сюда доставили — то ли по частям, то ли на особо вместительной подлодке, но куда больше меня удивило то, что жрица села за руль и завелась с первого оборота. Без единого рывка выжала сцепление (и это на такой-то развалюхе) и уверенно покатила по грунтовке.

— Что-то не так? — Айлейн положила локоть на край окна и взяла баранку одной рукой, точно заправский шофер.

— Вы так ловко управляетесь с машиной. Будто с детства водите.

— Тебя удивляет девушка за рулем?

— Меня удивляет эльф за рулем.

— Привыкайте. За технологиями — будущее. А магия и традиции моей сестрице не очень-то помогли.

Вы открыли предпочтение

Прогрессивный технократ — принцесса обожает новые технологии и планирует использовать их в борьбе за власть.

— В любом случае, водите вы очень здорово. Я бы против вас гонять не стал.

Задействован негативный эффект от «Холодной крови» и «Магической закалки»

Очки отношений: +5

А вот это что-то новенькое, хотя и ожидаемое. Если у чар есть усиление — значит, есть и сопротивление. Тот самый резист из ролевых игр.

А значит, сесть эльфийке на уши можно даже не пытаться. Такими темпами язык сотру, раздавая комплименты. Похоже, Айлейн — тупиковая ветвь, и действовать надо в обход нее. Например, полностью охмурив свой главный козырь — Ирму.

Дальше ехали молча. В порту же царило заметное оживление — у причала покачивалась вторая субмарина: более длинная и пузатая, из трюма которой орки выносили герметично запечатанные ящики и бочки.

Принцесса первым делом поднялась на борт — видимо, изучать свою любимую технику. Я же направился в лавку, где вперемешку торговали всем подряд, от зерна до лекарств.

Усатый старик в пыльном переднике придирчиво изучил список и покачал головой.

— Порой и не поймешь, что задумала эта немка. То ли торт приготовить, то ли иприт.

— В смысле? — решил скосить за любопытного балбеса.

— Да тут ядов одних — пять позиций. Мышьяк, белладонна, волчья ягода, болиголов, кураре… Хорошо, что заказывает все сильно заранее, а то даже не представляю, где бы все это взял.

— Совсем забыл, — щелкнул пальцами. — Фрау Винтер велела взять двойную порцию мышьяка. Сказала, что видела мышь в ванной комнате.

— Она собралась травить грызунов мышьяком? — нахмурился продавец.

— Ирма — ученая, — с намеком произнес в ответ. — Ей виднее. Я лишь исполняю приказ.

— И то верно, — мужчина пожал плечами и протянул мне вторую баночку. — Какая мне разница? Главное, чтобы не было как в прошлый раз, когда она попросила для экспериментов взвод морских пехотинцев. А мышьяка не жалко. Все равно платит АТК.

Хотел тем же макаром выудить и пару стволов с патронами, но это выглядело бы уже слишком подозрительно. А для задуманного отрава подойдет гораздо лучше. Если все сработает как надо, стрелять и вовсе не придется.

На погрузку ушло около часа. Орки занимались лодкой, так что пыхтеть пришлось мне. К тому моменту эльфийка уже вернулась с осмотра, и мы покатили восвояси. Половина пути прошла без приключений, а затем мы увидели впереди кавалькаду из трех ковбоев, что гнали по обочине прямо на нас.

— Куда это они? — насторожился я, потому что вся троица прятала лица за красными платками и низко натянутыми шляпами.

— Это гонцы, — спокойно ответила ушастая. — Нужно срочно обновить заказ или забрать посылку.

Если я и расслабился, то лишь совсем чуть-чуть. А когда до всадников осталось метров триста, идущий впереди стрелок поднял голову, и я сразу узнал этого ублюдка, несмотря на полумаску. Потому что на его смазливой роже красовалась черная повязка, которой он прикрывал высаженный мной глаз.

И теперь, похоже, решил отомстить, несмотря на все возможные последствия.

— Разворачивайся! — рявкнул я. — Живо, в порт!

— Да какая муха тебя укусила⁈ Уймись, или попрошу наставницу вколоть тебе седатив!

В этот миг красавчик выхватил револьвер и навел прямо на лобовое стекло. Хвала эльфийским богам, Айлейн не растеряла ни наблюдательности, ни реакции, и резко крутанула руль в сторону. Грянул выстрел, пуля пробила радиатор, и лобовое стекло обдало кипятком и паром.

Грузовичок свернул в поле и окунулся в высоченную пшеницу. Ковбои с гиканьем бросились следом, паля что есть мочи по колесам и движку. Гонка со смертью началась.

— Какого лешего они творят⁈ — выпалила Айлейн, вмиг забыв о самообладании и хладнокровии. — Мы же свои!

— А они теперь нет, — протянул ладонь. — Дай ствол.

Эльфийка протянула кольт, а сама сосредоточилась на езде, старательно огибая столбы и разбегающихся в ужасе работниц. Вот только и без того полудохлый грузовик наловил свинца движком и колесами и пыхтел на честном слове, грозясь загореться в любой миг.

Скорость падала с каждым пройденным метром, и всадники стремительно нас нагоняли. Один так и вовсе вырвался вперед и поравнялся с кабиной. Я выбил боковое стекло рукояткой и пальнул в ушлепка практически в упор, и тот кубарем вылетел из седла.

Остальные же, похоже, решили идти ва-банк и начали палить уже по крыше и дверцам. Шальная пуля сшибла шляпу с головы ушастой, та слишком резко крутанула руль, и пикап на всем оставшемся ходу врезался в столб. Дым из белого стал черным — верный признак того, что скоро под капотом будет слишком жарко.

Я выпрыгнул наружу и выстрелил наугад. Просвистевшие в ответ пули срезали крупные колосья, которые очень сильно загораживали вид. Ситуацию осложняло и то, что ковбои нарезали круги около посоха и били куда попало, и вскоре стало ясно, к чему эта пустая трата патронов.

— Не дай им выйти с поля! — рявкнул Одноглазый. — Пшеница скоро вспыхнет! Пусть пропекутся, как куропатки. А нам будет проще замести следы.

Сука… Это плохо.

— Семен! — раздался позади встревоженный голос. — Я застряла!

Тут же не до пошлых шуток — Айлейн не только прижало погнутой рулевой колонкой, но в бедре темнело пулевое отверстие, а по лицу обильно текла кровь. Из-за удара головой эльфийка, похоже, вообще не замечала боли, и вместо целебной магии силилась поднять баранку.

— Сними ошейник, — подскочил к ней и отогнал выстрелом особо ретивого ковбоя — того, что постарше, со шрамами на загорелой коже. «Красавчик» же, наоборот, предпочитал раздавать приказы издали и не соваться в самую гущу. — В барабане два патрона, я не справлюсь без волшбы!

— Возьми на поясе…

— Я хреново стреляю! — вложил револьвер в дрожащую ладонь. — Бей лучше ты, а я прижучу их магией. Иначе ничего не получится.

— Не бросай меня, — принцесса вцепилась в предплечье, а в серо-стальных глазах отразился животный ужас. — Я не хочу уйти вот так…

— Не брошу! Даю слово!

Девушка провела пальцем по изрезанной рунами глади и что-то едва слышно шепнула, но я не разобрал ни слова из-за бесконечной стрельбы и выкриков.

Ошейник раскрылся и упал под ноги, и как я не всматривался, так и не заметил на нем ни замка, ни петель, ни иных механизмов — артефакт выглядел так, словно его целиком отлили прямо на шее. Но, быть может, кто-нибудь другой сумеет понять, как вскрыть эту штуковину — например, гномы-оружейники с плантации.

Поэтому незаметно сунул приблуду в карман и лишь после этого ринулся в бой. Вот только радиус заклинания оказался слишком мал, чтобы разить молнией с безопасного расстояния.

Пришлось бежать аж до самого края поля, рискуя в любой момент поймать свистящие тут и там маслины. И меня не подстрелили лишь потому, что гарь повалила такая, что вполне сошла бы за дымовую завесу.

Дождавшись, когда второй стрелок пронесется мимо, выскочил из укрытия и пустил разряд в спину. Промахнулся, но магия ужалила лошадь в зад, та взбрыкнула, повалила седока и со страху так приголубила задними копытами, что урод уже не поднялся.

Рванул к нему, снял пояс с патронташем и натянул на физиономию красный платок — и чтобы хоть немного укрыться от едкого дыма, и чтобы временно замаскировать ошейник. Точнее, его отсутствие.

Затем вооружился двумя «кольтами», под прикрытием гари добрался до той стороны, где гарцевал Одноглазый, и высадил в урода оба барабана. Но убил, но серьезно ранил — парень бросился наутек, но проскакал всего несколько метров, прежде чем рухнул оземь.

Я подошел к нему с явным намерением закончить начатое. Янки навел на меня ствол и спустил курок, но вместо выстрела лишь сухо щелкнуло — каморы были пусты, и я отлично это видел.

— Гребаный русский, — прошипел американец — и стоит отдать ему должное: он не стал молить о прощении и просить пощады. Наоборот, высказал все, что думает прям в лицо злейшему и вооруженному врагу: — Чтоб тебя медведи под балалайку драли…

Я же не стал тратить драгоценное время на пустую болтовню. С пальцев сорвался ослепительный разряд, с треском вонзился в грудь — как раз в металлическую бляху, которую ковбои носили вместо галстуков — и прошиб тушку насквозь. У парня аж глаз сверкнул, после чего гад выгнулся дугой и подох.

Посмотрел на ладонь, по которой еще бегали тонкие искры, и ухмыльнулся. Надо все-таки покачать этот скилл на досуге. От одной только эромантии уже начинает немного подташнивать.

За спиной раздался надсадный кашель. Дым почти полностью заволок поле, а под столбом вспыхнули первые языки пламени. Я бросил все и со всех ног рванул на выручку.

Перезарядил револьвер и пустил три масленка прямо в рулевое колесо — благо то сделали из мягкой стали, которая легко гнулась и не рикошетила.

Отогнув руками то, что осталось, подхватил едва дышавшую принцессу под мышки и выволок на межу меж полями — достаточно широкую, чтобы не бояться переброски огня на соседние посевы.

Но кашель при том повторился — и шел он явно не от лежавшей у ног девушки. И только тогда вспомнил, что на покосившемся столбе все еще висела распятая пленница. И вокруг нее уже расползалось высокое пламя, пожирая стебель за стеблем.

— Семен… — прохрипела Айлейн. — Ты куда? Надо уходить…

— Нельзя ее так оставлять. Она же сгорит заживо…

— Это просто рабыня… У Генриетты таких — полный барак.

Я обернулся и посмотрел на нее так, что она вмиг прикусила язык.

— Когда другие эльфы кончатся — тебя тоже повесят на столб. Попомни мои слова.

А затем рванул со всех ног прямо к расширяющемуся кольцу огня. Пшеница сгорает очень быстро — почти как солома. Если прорвусь через стену — спасусь.

А вот с ушастой такое не прокатит — прямо под ней горел грузовик, а дым валил — хоть топор вешай. Еще немного — и конец, так что стиснул зубы, задержал дыхание, прикрыл лицо предплечьями и на полной скорости врезался в пламенный заслон.

На кожу словно плеснули кипятком. От резкой вспышки боли потемнело в глазах, я споткнулся и упал ладонями прямо на опаленную землю. Кайф, млять. Вон уже и волдыри вздулись, но самое веселое только начиналось.

Рабыня извивалась на высоте около трех метров — даже с учетом наклона, планка практически недосягаемая. Не достал бы даже в прыжке на пике формы, а сейчас уже конкретно начало мутить от передоза дыма. Огонь уже растекся у задних колес — того и гляди взорвется бак.

Но я не собирался бросать эльфийку и давать по тапкам, несмотря на смертельную опасность. Смерть в огне — самая лютая, хуже не придумаешь и врагу не пожелаешь — даже такому, как Генри. Но и на раскачку времени не осталось, а значит, без ущерба не обойтись и придется чем-то жертвовать.

Метнулся к кузову, достал самый большой ящик и, хрипя и надрываясь, подставил под пленницу. С разбега подскочил, точно баскетболист у корзины, вцепился в лодыжки и всем весом дернул вниз. Девушка издала звериный вопль, который тут же оборвался забытьем от болевого шока.

К счастью, бедолагу пришпилили обычными гвоздями с достаточно маленькими шляпками, и они хоть и с трудом, но все же прошли сквозь истощенную плоть. Подхватив с земли почти невесомое тельце, ринулся прочь вслед за тухнущим огнем.

Уложил рабыню рядом с принцессой и навалился на обеих — так, чтобы грудью заслонить головы. Айлейн возмущенно рявкнула и попыталась оттолкнуть от себя соплеменницу, точно та болела чумой, но в этот миг сзади зведануло так, что столб вылетел из земли, как ракета, и грохнулся на соседнее поле.

Все осколки пролетели мимо. Я откатился на спину и часто задышал, содрогаясь от колючего жара в легких. Но первым делом попросил спутницу вылечить рабыню, и только потом заняться мной. И вот что услышал в ответ:

— Я не собираюсь тратить силу на эту чернь, — выпалила Сребровласая. — Она — из племени моей дражайшей сестрицы. Вот пусть сама ее и лечит.

Понятно. Взывать к совести тут бесполезно. Значит, стоит попробовать обратиться к разуму.

— Эта чернь — собственность полковника. А ей край не понравится, если вместе с тотемом потеряет еще и удобрение.

— Мне плевать, — принцесска щедро окатила себя золотым туманом. — У Генри этих девок — как грязи.

Я встал и опустил глаза. Полуобнаженная эльфийка в саже и рванине с каждым разом дышала все реже, а небольшая грудь едва вздымалась.

Еще немного — и ей конец. Айлейн же занималась исключительно собой и старалась на соплеменницу даже не смотреть, словно рядом валялся смердящий полуразложившийся труп. Время слов и уговоров прошло. Настало время действовать.

Я вынул трофейный кольт, взвел курок и нацелил на предательницу. Та оцепенела и распахнула глаза, однако очень скоро на смену недоумению и страху пришла ярость.

— Да что ты себе позволяешь, холоп! — она вскочила и шагнула прямо ко мне, будто не видя направленного в грудь дула. — Ты хоть представляешь, что с тобой сделает мисс Картер⁈ Я уж молчу про Ирму!

— Если ты сейчас же ее не вылечишь, они ничего не узнают о твоей незавидной судьбе. На допросе я скажу, что тебя убили ее же наемники, и любое следствие это подтвердит. У тебя в бедре уже сидит пуля из этого ствола. Одной больше — одной меньше.

— Ты… не посмеешь! — в гневе выпалила эльфийка.

Вместо ответа выстрелил ей над головой. Девушка ойкнула, пригнулась и обхватила макушку трясущимися ладонями.

— Shekharauan! — крикнула она, что, должно быть, означало жуткое ругательство на родном языке.

— Лечи, — тряхнул «кольтом» перед побледневшим лицом. — Вторую пущу в колено. Третью — в лоб.

Вы оскорбили Айлейн Сребровласую

Очки отношений: −110

Вы угрожали смертью Айлейн Сребровласой

Очки отношений: −200

Уровень отношений понижен до Ненависти

Забавно — а в обратную сторону резист не работает. Ну да и хрен с ним. Все равно с таким сопротивлением подняться максимальный левел просто невозможно — если ты сам, конечно, не эльф и в твоем запасе нет лишних пяти сотен лет жизни.

— Ты ответишь за это, дикарь, — ушастая опустилась на колени и воздела над рабыней руки, и очень скоро дыхание выровнялось и участилось.

— Не сомневайся. Можешь уже бежать и жаловаться своей хозяйке, — не удержался и добавил, наплевав на последствия. — Позор своего рода… Хотя нет… ты гораздо хуже позора. Ты — предатель, перебежчик, а всех их ждет незавидная участь. И очень скоро ты в этом убедишься. А теперь — брысь.

Она скорчила сердитую мину, сверкнула глазками и похромала в сторону дороги. Я же взял пленницу на руки и побрел в сторону порта — доложить о случившемся, найти машину и взять новые товары, благо список уцелел в нагрудном кармане.

Мне навстречу уже неслись наемники — не меньше дюжины числом. Отряд окружил нас, и усатый главарь с «винчестером» на плече учинил допрос. Казалось, в мой рассказ он не особо поверил и велел двигать в порт, а сам помчал изучать место нападения.

В конвой отрядили всего двух ковбоев, которые быстро потеряли к нам интерес. На подходе к крепости я обратил внимание, что на смену охране встали матросы в черных кителях, явно прибывшие с подлодки.

А значит, количество бойцов в колонии весьма ограничено. Отчасти сложностью преодоления Среднего Пояса, отчасти наличием технологий и тяжелого оружия.

Размещать тут огромную армию просто незачем. Сражения с аборигенами проходят примерно так же, как у Рорке-Дрифта, когда полторы сотни британцев десять часов дрались с пятью тысячами зулусов.

И хоть на стороне эльфов магия, что само по себе аргумент не хуже танка, но ушастых в принципе очень мало, оттого и удается держать остров столь малым контингентом.

И раз Генри лично пришлось скакать на помощь в шахту, значит, рядом нет каких-нибудь баз и лагерей с огромными резервами, откуда по первому зову примчит подкрепление.

Скорее всего, основной костяк сосредоточен на плантации, а это — чуть больше тридцати штыков. Определенно не то войско, которое невозможно победить ограниченными силами. А если задумка выгорит, и этот отряд заметно поредеет.

В кабинете начальника порта меня еще раз допросили капитан подлодки и комендант, а шустрая секретарша настучала на машинке подробную стенограмму и заставила ее подписать. Ох уж эта корпоративная бюрократия — нигде от нее спасу нет.

После велели ждать прямых распоряжений полковника и заодно отнести пленницу к знахарю — так здесь называли старого орка-шамана, который пользовал больных рабов в специально отведенном бараке.

Там же невольники ели и спали, и пока старик водил над девушкой дрожащими ладонями, я подсел к двум режущимся в кости гномам и украдкой достал из кармана ошейник.

— Эй, подгорный народ, — тихо обратился к игрокам. — Видали такую штуку?

— Ты совсем сдурел, человече? — окрысился седобородый механик в засаленном кожаном фартуке и с телескопическим моноклем на ремешках. — Хочешь, чтобы нас вздернули?

— А ты хочешь вернуться домой? — шепнул в ответ, воровато озираясь. — Или собрался тут и сдохнуть? Неужто навозная яма тебе мягче каменного склепа?

Гном зыркнул на меня так, что я сам чуть не окаменел от страха.

— Катись отсюда, шпик, — проворчал его товарищ. — Пока бока не намяли. Никуда мы не собираемся. И ничего против мисс Картер не замышляем.

— Да ладно вам, мужики… Я — за вас. И хочу надрать янки задницу, а потом рвануть домой. Но без вашей помощи не справлюсь.

Рисковал ли я, выдавая план первым встречным лишь потому, что они были рабами?

Да, рисковал.

И еще как.

Айлейн вон тоже эльф — и что? Меня могли сдать с потрохами, но дольше ждать уже нельзя. Пока все складывается весьма удачно, однако время играет явно против нас.

Если экспедиция Генриетты докажет свою эффективность, АТК скупят все, что способно ходить под водой, и остров станет плацдармом для сраной армады субмарин.

Именно отсюда начнется натиск на Сердце Авилана, после чего этот мир падет, а его сила достанется американцам. И что тогда ждет Землю — представить несложно.

А мне там все-таки жить, второго перерождения никто не обещал. Значит, риск оправдан. К тому же, без внутреннего восстания набег мятежников обречен на провал — их просто расстреляют в упор из «гатлингов» и пушек.

Для успеха нужен бунт в стенах главной цитадели, иначе можно даже не начинать. Так что сейчас — или никогда. Победа — или смерть.

— Говорю тебе — проваливай, — повторил гном, стуча кубиками в деревянной кружке. — Нам все это даром не сдалось.

— Эй, ты — бледнокожий, — знахарь поднялся во весь рост и хрустнул плечами — все еще могучими, несмотря на возраст и рабские условия. — Нечего тут воду мутить. За эльфу — спасибо, а теперь пошел вон, пока не помог.

Шах-Дахан

Возраст: 53

Титул: шаман Земли

Отношение: подозрение

— Эй, шаман… — с ухмылкой шагнул к нему и подбоченился. — Расскажи-ка своим приятелям, кто такой Зарак Удрот.

В бараке разом стихли все звуки. Стук игральных кубиков, чавканье, разговоры и даже сопение во сне. Все без исключения рабы — а я насчитал девятерых — повернулись к нам и стали переводить изумленные взгляды с шамана на меня — и обратно.

Колдун резко изменился в лице. Сперва глаза округлились, а тяжелая челюсть упала, обнажив пеньки спиленных клыков.

Но затем удивление сменилось гневом — на скулах набухли желваки, кулаки сжались так, что вздулись вены, а от ледяного прищура захотелось забиться под землю.

Но я выдержал этот взгляд, потому что за мной — правда. А значит, я сильней.

Орк шагнул ко мне, схватил за грудки и встряхнул так, что затрещали кости. Поднял над полом одной рукой, притянул к себе и зарычал прямо в лицо:

— Откуда ты знаешь эти слова? Кто тебе сказал их?

— Так назвала меня шаманка по имени Нараз.

— Кто она тебе? Рабыня? Пленница? Жертва?

— Она — мать моих не рожденных детей, — лишь после этих слов бахвальская ухмылка сменилась скорбью.

В помещении стало еще тише, хотя казалось, куда уж еще — даже в могиле и то громче.

Шах приоткрыл рот и уставился на меня так, что я невольно пропустил меж пальцев разряд — на случай, если придется драться насмерть.

Но в последний миг очи старика уловили что-то, видимое лишь ему, и перекошенное злобой лицо расслабилось.

— Я должен поговорить с духами, — орк оттолкнул меня и вернулся в свой завешанный амулетами и плетеными украшениями угол. — Но если ты соврал, я сверну тебе шею, как цыпленку.

— Договорились… — оправил рубашку и вернулся к гномам. — Ну что, мужики. Умеете в покер?

Мужики достали из-под стола деревянные ложки — каждая такого размера и веса, что вполне могла сойти за дубинку. И сели по краям лавки так, чтобы отрезать все пути к отступлению.

— Умеем, — кивнул механик. — Но если что — я лично сложу каре из твоих ребер.

Орк достал мешочек с какими-то травами, набил трубку из кукурузного початка и разом втянул столько дыма, что хватило бы на целый кальян. Тут же обмяк, точно тряпичная кукла, и ненадолго отключился — и это были самые напряженные две минуты в моей жизни.

Но вот старик прокашлялся и тряхнул бородой. Поднялся, пьяно пошатываясь, и нетвердой походной навис надо мной. Гномы потихоньку сползли с лавки и отошли к соседним столам, явно ожидая зверского побоища. Но старик сверлил меня мутным взором, а на затянутых бельмами глазах блестели слезы.

— Этот человек не врет, — глухо прорычал шаман. — Он избран духами, и мы пойдем за ним даже в бездну.

— В бездну не придется, — я улыбнулся. — И за мной идти тоже не надо. Вы будете драться за свою свободу. Вы будете драться, чтобы сокрушить тиранию. Я дам вам знак, когда все будет готово.

Орк кивнул и почтительно хлопнул меня по плечу.

— Но восстание бесполезно, пока на нас эти штуки, — я швырнул на стол открытый ошейник. — Кто-нибудь может сказать, где у этой срани замок и как его вскрыть?

— Никак, — проворчал гном с окуляром, которого звали Тарм. — Зачарованной стали не нужны замки. Думаешь, мы не пытались взломать оковы? Пытались — и не раз. Но все без толку. Потому что их открывает не ключ, а слово. А точнее — заклинание.

— Что же… — я встал и сунул артефакт в карман. — Значит, скоро вы это слово услышите.

Дверь со скрипом отворилась, и в барак вошли два матроса с томми-ганами. Шаман вновь сжал кулаки, гномы выругались, но янки всего лишь указали на меня и махнули рукой:

— Эй, русский. Полковник велела тебе возвращаться на плантацию. Телега готова.

На прощание подмигнул побледневшим коротышам и вышел во двор. Прежде управляться с лошадью не приходилось, но все оказалось куда проще, чем казалось на первый взгляд. Удар вожжами — вперед, натяжение в стороны — влево и вправо, тяга на себя — стоп.

Понимая, что меня наверняка обыщут, спрятал лишнюю ампулу в углу повозки и прикрыл тряпьем. Так и докатил до цели, но у ворот меня обступили охранники, сковали руки за спиной и тщательно обыскали.

Нашли не только нож и револьвер, на которые почти не обратили внимания, но и ошейник. Старый знакомец Купер тут же сорвал с меня платок и вмазал кулаком по почкам, едва увидел голую шею.

Боль пронзила адская, но я устоял на ногах. Однако последующий тычок прикладом в спину уронил на колени. Седой усач вцепился в волосы, запрокинул голову и прошипел:

— Ты как его снял, псина?

— Твоя мама подсобила, — усмехнулся в ответ.

Мощная зуботычина расквасила нос.

— Ты дошутишься, гнида. Отвечай, пока тебе ногти калеными щипцами не выдрали.

— Айлейн сняла. Срочно понадобилась магия, чтобы поджарить жопы твоим дружкам. Больше всего досталось одноглазому красавчику. Видел бы ты, какую джигу он выплясывал перед смертью.

Кастор врезал «крюком» в скулу и швырнул на землю.

— На этот счет мы еще поговорим. Генри уже скачет сюда, чтобы лично разобраться во всем этом дерьме. Но поверь моему опыту — чистым из него ты уже не вылезешь. Я лично буду ходатайствовать, чтобы тебя вздернули, как собаку. И плевать, виноват ты или нет, потому что воды уже намутил больше, чем любой другой раб, — он приправил речь тычком сапогом под ребра. — А у нас порют до смерти и за меньшее, — еще удар и вкрадчивый намек: — Гораздо меньшее…

Ошейник защелкнули на положенном месте, схватили за шиворот и оттащили в барак. Я смотрел несколько роликов, как первакам объясняли, как правильно заходить в камеру, ибо от сумы и от тюрьмы…

Но вряд ли какой-либо авторитет смог бы пояснить, как надо вести себя в хате, где сидели полтора десятка полуобнаженных эльфиек.

Условия в бараке были те еще: дощатый пол слегка присыпали соломой — вот и все убранство.

При виде меня девушки с испугом отползли к стенам. Но заметно расслабились, когда поняли, что я вряд ли смогу им как-то навредить. Ко мне подошла лишь одна — со светлыми, почти белыми волосами, бледной кожей со шрамами от кнута и серой рванине вместо одежды.

Ошейник ей не надели, ограничились только кандалами на руках и ногах. Эльфийка села предо мной на колени и воздела руки, из которых брызнул тусклый золотистый свет. Как я понял, лекарям магию не отнимали, разумно полагая, что так от них будет больше пользы, чем вреда.

— Ветер шепнул, что ты спас одну из наших, — тихо произнесла пленница, еще не утратившая красоты из-за жестокого плена.

— Я спасу вас всех, — растянул разбитые губы в кривом подобии улыбки.

Теплые ладони коснулись лица — колдунья оглаживала меня так, как обычно делают слепые, и с каждым движением очаги боли растворялись один за другим — в скуле, носу, зубах, затылке.

— Я слышала о людях, что думают так же, как ты. Никому из них не улыбнулась удача. Воинства, которые чужаки называют Компаниями, слишком сильны.

— Значит, надо начать с малого. Сначала отобьем этот остров, а дальше — больше. Кстати, твой ветер может нашептать кое-что той ведьме с оленьими рогами? Мне не помешает помощь истинной принцессы.

— Увы, нет. Это слишком далеко.

Она расстегнула рубашку и занялась ребрами, и это был самый приятный массаж в моей жизни.

— Скажи, — я облизнул пересохшие губы, с радостью отметив, что те больше не выглядели, как кровавые лепешки. — Вы все — чародейки?

— Да. Но у большинства дар очень слаб и едва развит. Наша стихия — Жизнь, так что на боевую волшбу особо не рассчитывай.

— Как янки ловят вас?

— По-разному. Когда налетают на конях. Когда выходят из пучины на железной лодке. Они разграбили все побережье, но густые леса еще защищают мой народ. Вернее то, что от него осталось.

— Как так вышло, что Айлейн переметнулась к американцам?

— Если честно, то ей дали повод, — девушка с печалью вздохнула. — Когда супруга короля погибла, он отказался от попыток зачать наследника и решил передать корону одной из дочерей. И сестры хоть и близнецы, но очень сильно отличаются норовом. Айлейн — это лед. Лиайн — пламень. К тому моменту первая жила затворницей при храме, а вторая водила набеги на захватчиков — причем весьма успешные. Да и стихия Огня для войны подойдет всяко лучше, чем Жизнь. Но выбор преемницы навсегда посадил семя раздора в души сестер, которые и прежде не особо ладили. И смерть короля лишь усугубила вражду. Айлейн объявила законную правительницу узурпаторшей и велела заточить ее в темницу. Однако за жрицей не пошел никто… Ни один даже самый верный последователь не осмелился выйти против королевы. Это нанесло мятежнице страшнейший удар. И она навсегда разочаровалась в своем народе, даже несмотря на то, что Лиайн пощадила сестру и не дала никакого наказания. Но предательница сбежала сама. Куда — и сам понимаешь.

— Не все так просто в доме эльфийском… — усмехнулся. — А ты бы смогла ее простить?

— Нет, — строго ответила целительница. — За бунт — да. За бегство к людям — да. За проклятые столбы в полях и ошейники — никогда.

— И не поспоришь…

— Твое сердце бьется слишком быстро, — ладонь легла на грудь. — Твою душу пожирает пламя гнева. Уйми его и предайся забвению. Нам всем нужно отдохнуть.

Она свернулась калачиком под боком, обняла за шею и тихо запела на самое ухо. Должно быть, колыбельную, потому что усталость накатила, как от наркоза. На грани дремы мне явилось странное видение — не то отражение собственных мыслей и задумок, не то уже полноценный сон.

В нем я объяснял рабыням, как правильно пользоваться «томми-ганом». Логика проста — раз невольницы мой основной резерв, то стоит их вооружить и использовать в бою.

Пусть хотя бы палят из окон по стенам, прячась за толстыми бревнами барака. Даже при столь ограниченном применении удастся отвлечь врага мощным огнем, а то и вовсе обратить в бегство.

Но перед тем ушастым надо провести хотя бы базовую стрелковую подготовку. Вот и показывал, как целиться, перезаряжаться, взводить затвор и переключать режимы огня.

Но учебный образец был всего один — интендант в силу вспыхнувших чувств примкнула к Сопротивлению и тайком пронесла пп из каптерки. И если поначалу рабыни опасались шайтан-машинки и не хотели даже смотреть на мерзкую людскую технологию, то затем в их глазах разгоралось все больше исследовательского азарта.

Девушки подходили ближе и уже не прятали взоры, а самые смелые так и вовсе легонько касались пальчиками промасленного с хранения ствола и норовили ухватить за рукоятку.

Но людское орудие смерти воспринималось ими скорее как кощунство и ересь, поэтому после каждого прикосновения красавицы густо краснели и старались поскорее вытереть смазку о свои полуобнаженные тела.

Однако чем дольше рассказывал и чем больше показывал, тем скорее уходил страх.

И очень скоро рабыни обступили меня плотным кольцом и с восхищением внимали каждому слову. Целительница же оказалась самой дерзкой, и первой из всего отряда согласилась взять оружие в руки.

Ловкие пальчики скользнули вдоль ствола, огладили коробку магазина и замерли над спусковым крючком. И когда эльфийка собралась выстрелить в дверь, эта самая дверь с громким скрипом распахнулась, и сладкий сон точно смыло ведром ледяной воды.

— Саймон, боже! — Чарли вихрем ворвалась в барак, рухнула подле меня на колени и поставила рядом прикрытую платком корзинку. — Что с тобой стряслось?

— Ничего серьезного, — зевнул и привстал на локтях.

— Ничего⁈ Полковник мчит сюда во весь опор, а она точно не сорвалась бы с шахты по пустякам! По усадьбе слухи ходят — один другого хуже. Говорят, ты хотел убить Айлейн!

— Не было такого. Я ей просто угрожал.

— Угрожал⁈ — мулатка всплеснула руками. — Ученице фрау Винтер⁈ Ты хоть представляешь, что она с тобой сделает?

— Да ничего не будет, успокойся. Я лишь спасал имущество мисс Картер. Скоро она все выяснит и на том успокоится.

— Хотелось бы верить… — она вздохнула и потерла висок. — С тобой все в порядке? Не ранен? Как узнала, что тебя арестовали, сразу прибежала… Принесла фруктов, грога и сыра.

Омада принялась рыться в корзинке и перекладывать на пол нехитрую снедь. Мне аж стало немного совестно использовать ее на всю катушку, но влюбленная девушка готова на многое, а полностью подчиненная — на все. В том числе на то, чтобы в нужный момент отпереть оружейные шкафы на складе.

— Ты такая заботливая, — поймал ее за руку и легонько сжал. — Больше твоей заботы — только твоя красота.

Очки отношений: +140

Очков до повышения уровня: 970/1000

— Ну, перестань, — Омада зарделась так, что краска проступила даже на смуглых скулах. — Поешь вот лучше. Тебе нужно набираться сил.

— Под чутким присмотром такой милашки мне сам дьявол — не соперник.

В карих глазах на миг вспыхнули розовые сердечки, а интерфейс брызнул каскадом строк.

Очки отношений: +140

Уровень отношений повышен до Полного Подчинения

Достигнут предел в развитии отношений

Чарли Омада готова выполнять любые ваши распоряжения

— Чарли? — с опаской позвал ее.

— Да, господин, — ответила смуглянка с полной любви и обожания улыбкой.

— Не называй меня господином. Делай вид, что я — все еще пленник.

— Хорошо, Саймон, — от этого взгляда брала оторопь. Интересно, эффект можно отменить, или она теперь навсегда такой останется? — Что-нибудь еще?

— Да. Коснись носа.

Коснулась.

— Теперь уха.

Подчинилась.

— Отлично. Сходи на склад и принеси рабыням побольше хлеба, сушки и воды. Только незаметно.

— Слушаюсь и повинуюсь, — девушка поклонилась в пояс и с дурашливой физиономией побежала выполнять поручение.

Ну и жуть, блин. Зомби у некроманта — и те менее пугающие. Хотел еще попросить ствол, но не стал рисковать. Охраны кругом еще достаточно, а скоро вернется и Генри. И я вряд ли смогу объяснить на суде, почему в бараке оказался «томми-ган».

Вскоре Чарли притащила две объемистые корзины и подошла ко мне.

— Желаешь что-нибудь еще? — огладила свои груди. — Может быть, меня?

— Нет. Слушай мою установку. Возвращайся на место, выполняй обычную работу и жди дальнейших приказов.

— Да, мой вождь, — она закусила губу и махнула ладонью у виска. — Буду сидеть на складе одна-одинешенька и мечтать о нашей скорой встрече.

Омада ушла, виляя задом, и я только тогда подумал, что надо было сперва прочитать справку, прежде чем максить левел.

Потому что эта леди вообще не выглядела как надежный агент, которому можно доверить сколь-нибудь важное задание. Скорее, наоборот, но былого уже не вернешь, придется использовать то, что есть.

— Я слышала, что ты пользуешься определенным успехом у женщин, — вкрадчиво произнесла жрица. — Но и не предполагала, что таким…

— Ешьте, — кивнул на корзину и лег на ворох соломы в углу. — Силы вам понадобятся уже скоро.

Сон пришел под торопливое чавканье и сопение, но я никогда бы не упрекнул в этом изголодавшихся рабынь. Когда же под вечер дверь снова распахнулась, я очнулся от громкого скрипа и с удивлением обнаружил, что пленницы улеглись подле меня, как котята, и спокойно спали — возможно, впервые с момента пленения.

— Ну, ты даешь, русский, — усмехнулся Купер. — Распутин — не твой дед, случаем?

Я промолчал.

— Что, ушла охота зубоскалить? — усач осклабился. — Значит, урок пошел впрок. А теперь поднимай задницу — Генриетта ждет.

Меня сопроводили в кабинет, где в своем кресле сидела полковник, жадно пила разбавленный виски и потягивала сигару. Судя по ее виду и острому запаху конского пота, хозяйка явилась на суд прямиком из седла.

На стульях вдоль стены сидели Ирма и Айлейн. Немка смотрела с недоверием и упреком, принцесса — с нескрываемой черной ненавистью. Мне же сесть не дали, а подтолкнули прикладом на середину комнаты, под перекрестный огонь трех напряженных взоров.

— Итак, — Картер грохнула стаканом и шумно выдохнула. — Стоило отлучиться на день, как спалили грузовик, поле, сломали тотем и убили трех наемников. Извольте объясниться, что тут, мать вашу, произошло?

Я во всех подробностях пересказал все — начиная от драки с одноглазым и заканчивая взрывом машины. Картер внимательно слушала, затем кивнула на принцессу.

— Все так?

— Да, — ушастая к удивлению согласилась. — Но любовь Семена к эльфам — весьма подозрительна. Так и до мятежа недалеко.

Внутри все похолодело. Подозревал, что седая дрянь попытается отомстить, но чтобы вот так?

— Это крайне серьезное обвинение, — мрачно произнесла полковник. — То, что Семен хотел спасти рабыню — не означает, что он заодно с повстанцами.

— Он угрожал убить меня, если я не вылечу пленницу, — нарочито беспристрастно ответила эльфийка, хотя саму внутри явно разрывало от гнева. — Вы действительно думаете, что это — недостаточное доказательство?

— Оно не просто недостаточное. Оно весьма и весьма косвенное. Иначе говоря — притянутое за уши, — показалось, что в тоне Картер скользнула насмешка.

— Допросите их с пристрастием, — хмыкнула принцесса. — Они во всем сознаются.

— Под пытками кто угодно сознается в чем угодно, — неожиданно сказала янки. — Пока же я слышу только обиду за то, что тебя принудили лечить ненавистную соплеменницу.

— Да как вы… — Айлейн вспыхнула и сжала кулаки, но осеклась, едва встретилась с женщиной взглядами. Вспомнила, что так общаться с полковником — себе дороже, и прикусила язык.

— Саймон, — Генриетта грозно зыркнула в глаза. — Сам что скажешь?

— А как, простите, я смогу поднять бунт? Как вы это вообще себе представляете? Где я возьму оружие? Охмурю вашего интенданта и прикажу открыть арсенал?

Полковник едва заметно изогнула уголок рта.

— А бунтовать-то кто будет? Полумертвые полуголые рабыни? Много они навоюют против матерых наемников? Да если нам и удастся каким-то чудом вырваться с плантации, дальше-то что делать? Ошейники снять невозможно, мы все просто погибнем.

— Он может позвать на помощь мою сестру! — выпалила предательница, понимая, что ее жалкие доводы тают под моей непрошибаемой логикой.

— Под пулеметы и пушки? — покачал головой. — Отличный план. Надежный, как швейцарские часы.

— У него особая волшба! — окончательно посыпавшись, гадина потянула за собой и ближайшую соратницу. — Фрау Винтер мне рассказала. Ни у кого такой больше нет! Может, против нее и ошейники не действуют!

Генри пристально посмотрела на немку:

— Ирма, это так?

— Его чары — разновидность магии Жизни, — равнодушно отозвалась ученая. — Не более того.

— Ч-что⁈ — Айлейн поняла, что осталась в меньшинстве и вмиг растеряла остатки самообладания. — Вы что, спустите ему все с рук⁈

— А что нам еще делать? — проворчала Картер. — Замучить его только потому, что он тебя оскорбил? И ты, и Саймон — важный актив для Компании. Я не собираюсь тратить его без весомого повода.

Эльфийка оцепенела и широко распахнула зенки. Покраснела, побелела, хватанула ртом воздух и в ярости топнула ножкой, точно избалованный ребенок. Крутанулась на каблуках и пулей вылетела прочь, не забыв с грохотом хлопнуть дверью.

— У нее месячные, что ли? — хохотнула хозяйка.

— Не удивлюсь, если первые, — поддакнула немка.

— Черти что… — полковник взяла бутылку виски и глотнула прямо из горла. — Раньше все спокойно шло, а только тебя взяли — и сразу все наперекосяк пошло. Или я не права? Или так забегалась за ушастыми, что не замечаю слона в комнате? Ирма, что скажешь?

— Нашла у кого спрашивать. Я сама безвылазно сижу в лаборатории. Но за пленниками в любом случае надо приглядывать — так, на всякий случай. Так что с твоего разрешения заберу Семена к себе в подземелье. И с опытами поможет, и будет всегда на виду.

Зараза… Да что б тебя! Лучше бы меня, млять, пытали. Пытки можно выдержать, а вот выбраться из-под присмотра менгеле в юбке — куда как сложнее.

— Превосходная мысль! — Картер хлопнула в ладоши. — Вот за это тебя и ценю. Все, вопросов больше нет. Можете быть свободны. Ах да, — окликнула нас у порога. — Я все еще жду информацию от пленной мятежницы.

Дверь закрылась, и мы остались наедине в тихом коридоре.

— Я могу предупредить Анри?

— Найн, — фрау крепко взяла меня под руку и повела к лестнице.

— А вещи хотя бы взять?

— Внизу есть отдельная спальня. Там все, что нужно. Остальное принесут служанки.

— Вы же не верите всерьез тому, что сказала Айлейн?

— Нет. Но я больше не дам тебе делать глупости — они могут обойтись нам чересчур дорого. Твоя жизнетворная сила слишком важна для меня, чтобы я могла ею бездумно разбрасываться. Если бы я не встала на твою сторону, у тебя были бы куда более серьезные проблемы. Надеюсь, ты отплатишь мне тем же.

— И что вам нужно? — насторожился я, пытаясь угадать, куда она клонит, но голос немки был столь же холоден и пуст, как и туннель подземелья.

— Для начала — допросить эльфийку. Об остальном договоримся позже.

Что же до пленной мятежницы, то у меня уже созрел план. В идеале нужно убедить ее дать фальшивые показания — например, сказать, что лагерь повстанцев находится в точке «А».

Затем предупредить об этом эльфов, чтобы они устроили в том месте засаду, а после разгрома карательного отряда сразу же атаковали плантацию.

Так Картер лишится самой боеспособной части гарнизона, а бунтовщики внутри перебьют оставшихся и выведут из строя артиллерию.

После этого никакие стены колонистам не помогут, и мы нанесем им столь сильный удар, что надолго отвадим от этого острова.

Звучит неплохо, однако вызывает целый ряд весьма непростых вопросов.

Как поговорить с эльфой наедине?

Как успеть убедить ее, что я — свой?

Как передать послание Лиайн?

Как свести воедино все тайминги, чтобы никто не опоздал и не начал слишком рано?

И самое главное — как избавиться от чертовых ошейников?

Допустим, я смогу полностью очаровать немку. Это решит сразу три задачи — она узнает у Айлейн секрет замка, отрубит манородный реактор и позволит общаться с пленницей, сколько влезет.

Но как быть со связью? Отпустить эльфийку, чтобы она передала план своим? Даже без оков нет никаких гарантий, что у нее получится — охрана торчит на стенах круглые сутки, покинуть крепость незамеченной просто невозможно.

А с помощью магии, как я понял, на расстоянии общаться нельзя. Либо это умеют лишь прокачанные колдуны стихии Воздуха, пес его знает…

Но останавливаться на половине пути тоже нельзя. Фон Винтер в любом случае придется окучивать полностью — слишком уж она влиятельный и сильный козырь. Без такого союзника хрен у нас что получится.

И у самой двери лаборатории кашлянул в кулак, привлекая внимание, и произнес:

— Госпожа…

— Чего тебе? — Ирма замерла с пальцами на ручке.

— Просто хотел бы поблагодарить вас за то, что заступились перед мисс Картер. Я очень это ценю.

— Ах да! — она хлопнула себя по лбу. — Совсем забыла про свое поручение. Спасибо, что все-таки привез нужные товары, пусть они и обошлись Компании в двойную цену.

Очки отношений: +200

Уровень отношений повышен до Страсти

Хорошо, но нужно больше.

— Всегда рад помочь. Ради вас — и в огонь, и в воду. Причем в огонь — в буквальном смысле, — сально улыбнулся, расчехляя весь арсенал. — Вы — одна из самых умных и талантливых руководителей, которых я встречал. Да еще и столь же красивая.

Очки отношений: +0

Прирост очков заблокирован

Ирма фон Винтер ждет от тебя помощи в решении Ключевой Задачи

Это, блин, еще что за прикол? Неужели сложно объяснить все правила сразу, а не вываливать на ходу? Впрочем, сам дурак — мог бы загодя прочитать все справки и подсказки.

Но если вкратце, то Ключевая задача — это аналог главного квеста сюжетного персонажа, после которого гештальт закрывается, характер полностью раскрывается, а сценарная арка переходит в кульминацию.

И в отличие от обычных действующих лиц, вроде той же Омады, сюжетных персонажей разрешается романсить только после выполнения КЗ. Которая, в свою очередь, подразумевает определенную вариативность. И чем больше узнаешь о персе, тем шире эти варианты.

— Ты со мной флиртуешь, герр Либер? — с игривой усмешкой спросила Ирма. — Маленький негодник, я же в матери тебе гожусь.

Ага. Если бы родила в пятнадцать. Хотя, и для наших времен это не то что бы большая редкость…

— Ну что вы… Лишь воздаю должное за ваш тяжелый труд.

— Если так неймется меня порадовать — перенеси заказы на склад. А я пока подготовлюсь к долгой беседе с нашей ушастой подружкой. Того, что ты привез из порта, хватит и на то, чтобы ее пробудить, и на то, чтобы развязать язык.

Да уж. Теперь еще и спину гнуть придется — причем совершенно бесплатно. Пока возился с гребаной телегой, ушатался до едва живого состояния. Хорошо еще, что успел отдохнуть в бараке, а то бы совсем коней двинул.

Работа осложнялась еще и тем, что приходилось носиться по лестнице, а после мрака подземелья даже закатное солнце нещадно било по глазам. Когда же спускался обратно с очередным ящиком или тюком, взор застилали радужные пятна — бесиво неимоверное.

Радовало лишь одно — баночку с мышьяком удалось незаметно спрятать в карман, и теперь мог использовать яд в любой удобный момент.

Например, когда ковбои утром пойдут жрать бобы и хлестать галлонами кофе. Тут-то содействие Омады вновь придется в пору, но гнать впереди паровоза не стоит. Сначала нужно решить все с мятежницей.

— Фрау Винтер! — постучал в переборку. — Я закончил!

Хотел войти в лабораторию, но дверь не открылась. Должно быть, немка заперлась, чтобы никто не мешал. Ну и ладно, мне же проще. Помоюсь, перекушу — и спать. Вошел в комнату, которую чуть раньше показала мне ученая, шагнул к ванне с манородным нагревателем, и только тогда заметил, что нахожусь в спальне не один.

Ирма сидела на кровати — без очков и с легким макияжем. А привычное темно-синее платье она сменила на черный корсет, кружевные трусики и чулки с подтяжками.

— Оу… — я вздрогнул и попятился. — Похоже, дверью ошибся. Не знал, что здесь есть еще одна спальня.

— Здесь нет другой спальни, — томно произнесла немка. — Только эта — для нас с тобой.

— Э-э-э… — заозирался в поисках подсказки, как побыстрее свинтить из западни. — Кажется, я забыл кое-что в телеге…

— Halt! — истома вмиг сменилась типично-немецким властным тоном — аж руки захотелось поднять. — Я провела все необходимые опыты. И получила все неоспоримые доказательства. Твоя жизненная сила способна оплодотворять даже безродных, но для этого необходимо совокупиться естественным путем. Не знаю, смогу ли я сама стать магом, но мои дети получат все то, о чем я только мечтала. Мое потомство не будет ютиться под пятой чародеев и радоваться жалким крохам с барского стола. ­­­Komm zu mir, Саймон. Твоя задача на сегодня — сделать меня мамой.

И прежде чем я собрал мысли в кучу, перед глазами вспыхнула запись лога:

Вы получили ключевое задание Ирмы фон Винтер

— Вот так прямо сразу? — удивился я. — Могу хотя бы помыться?

— Прошу, — немка взяла бутылку вина с прикроватного столика и наполнила два бокала. — В этом деле спешить не стоит. Чем дольше прелюдия — тем больше возбуждение. Чем сильнее возбуждение — тем сильнее мышечные сокращения во время оргазма. И тем больше твоего семени попадет в матку.

Я подошел к ванне и включил воду. Расстегнул рубашку, стащил запыленные джинсы. Ирма в это время прислонилась к спинке кровати, шире раздвинула ножки и запустила свободную руку в трусики, цедя напиток и пожирая меня взглядом.

— Никогда не видела такого рельефа. Настоящий Аполлон. Жду не дождусь, чтобы пройтись язычком вдоль этих восхитительных ложбинок на животе.

Она облизнулась, закусила губу и часто задышала, водя двумя пальцами по кругу. И хоть я сопротивлялся, как мог, разумом и сердцем осознавая всю отвратность происходящего, молодой организм подавлял любые доводы и без устали гнал разгоряченную кровь.

У отца был кобель немецкой овчарки. Каждый раз, когда рядом текла сука, он сбегал со двора и возвращался лишь после того, как делал свои собачьи дела.

Не помогали ни вольер, ни цепь, ни двухметровый забор — он сбегал откуда угодно, даже из запертого дома, потому что гормоны вели его вперед, невзирая на какие-либо преграды.

И мое тело в настоящий момент поступало точно так же. И когда я избавился от трусов, колбаса уже стояла колом, как бы мысленно не корил себя за проявленную слабость.

Не помогали даже доводы о том, что это — безумная садистка, на которой столько крови, что даже смотреть на нее — ересь. Но сознание плыло, в висках стучали барабаны, и все, что я видел — это едва прикрытые груди и ритмично вращающееся запястье под кружевной резинкой.

— Fabelhaft… — выдохнула немка. — Великолепно… Мне стоит сбавить обороты, чтобы не закончить раньше срока. Первый оргазм — самый мощный, и я не могу позволить себе разрядиться впустую. Но ты даже не представляешь, как все горит внутри…

И еще раз о кобеле — и причине, почему я его вспомнил. Он был чистейшей породы, огромный и очень красивый (хоть и довольно тупой). И всякий раз на прогулке к нам подходили люди и записывались на случку. В первый брачный сезон к бедному псу и вовсе выстроилась очередь из разводчиков, желающих заполучить крайне удачные гены.

Так вот я был для фон Винтер точно таким же кобелем. И несмотря на это, плоть хотела ее все сильнее. До такой степени, что я всерьез опасался намылить причиндал, чтобы ненароком не спустить.

И все попытки продумать план действий хотя бы на два шага вперед неминуемо разбивались о тихие стоны и колыхание крупных округлых грудей.

— Пожалуй, пока хватит, — Ирма с интересом прирожденного естествоиспытателя осмотрела блестящие от влаги пальцы, пригубила вина и встала с кровати. — Поворачивайся и садись на край. Помою тебе спинку.

— Но…

— Schnell! — точно выстрел грянул окрик, и я подчинился.

Женщина окатила меня из душа, зачерпнула жидкого похожего на мазь мыла и принялась массировать шею и плечи, томно приговаривая:

— Такие напряженные… такие твердые. Расслабься и получай удовольствие. Хороший массаж отлично стимулирует секрецию семени. И я знаю, как сделать ее еще лучше.

Зашуршал корсет и шепнулся на пол, а в спину уткнулись крупные набухшие соски. Постанывая на ухо, Ирма продолжила разминать мышцы, попутно елозя скользкой грудью меж лопаток. И от таких ласк от крестца до затылка носились электрические мурашки, спирая дыхание и кружа голову. Если она опустится ниже, если попытается взять за прибор, ее ненаглядные наследники стекут по кафелю на стене.

Но женщина прекрасно знала, как катализировать реакцию, но при том не вызвать преждевременного взрыва. И не перегибала палку, а лишь дразнила, но так, что меня начинало потряхивать от нестерпимого вожделения.

И это она видела тоже. И когда я задышал слишком уж громко, переключила смеситель на холодную воду и направила лейку прямо на едва не задымившуюся шишку.

От такого душа я схватился за пах, согнулся и стиснул зубы так, словно получил не водой, а сапогом. Прием заметно стравил похотливый пар, а вслед за ним прояснилось и сознание.

Фон Винтер меж тем вернулась на кровать, сняла трусики и вновь занялась курчавой мохнаткой, подспудно терзая и покручивая сосок. Я же смотрел на нее и понимал: осталось только два варианта, два своеобразных уровня сложности: легкий и кошмарный.

В первом случае придется поступиться совестью и честью. Во втором — пожертвовать кровью, и не только своей.

Если выполню ключевую задачу и полностью подчиню немку, шанс на успех вырастет многократно. Да, замараюсь по уши. Да, окунусь в эту грязь — и буквально, и фигурально, однако тем самым спасу немало жизней.

Если же откажусь покрыть эту суку, отыграть назад уже не выйдет. Придется провернуть всю задумку этой же ночью, и если хоть один этап в длинной и сложной многоходовке провалится, нам всем — конец. Причем такой, что и врагу не пожелаешь.

Мне, Анри, пленницам и повстанцам. Если мы не захватим плантацию и порт, если не разобьем гарнизоны, остров станет плацдармом для дальнейшего продвижения во Внутренний Пояс. Со всеми далеко идущими последствиями, о которых уже неоднократно упоминал.

По большому счету, судьбы обоих миров сошлись аккурат на острие моего копья. И если предпочту не погружать его в немецкую пещеру, сотни тысяч, а то и миллионы людей и нелюдей ждет смерть и позорное рабство. Да уж, не о таких выборах я думал, когда зачитывался попаданцами и мечтал попасть самому…

— Герр Либер, — Ирма вцепилась ногтями в простыню. — Полагаю, мы оба готовы к процедуре. Немедленно войдите в мое лоно и наполните живительной силой до краев.

— Боюсь, с этим не получится, — щелкнул по стальной удавке. — Кто знает, как повлияет ошейник на мою магию.

— Хм… — она нахмурилась в раздумьях, а у меня пересохло во рту и глотке от сильнейшего волнения. Ведь это — возможно, единственная возможность узнать секрет проклятых оков до выполнения мейн квеста. — А знаешь, ты прав. Будет обидно испортить результат после столь длительной подготовки. Сядь рядом.

— Разве не надо позвать Айлейн?

— Нет, конечно. Шутишь что ли — отвлекать ее всякий раз, когда надо снять эту штуку. Она бы только тем и занималась, что кочевала от порта до шахты. Пароль знают все старшие офицеры. Ну и я за компанию, — фрау подмигнула.

— Пароль? — сделал вид, что весьма удивлен, и присел на край постели.

— Вообще это называется отпирающим заклинанием, но мне так проще. Чтобы снять ошейник, нужно провести поперек него пальцем в области затылка и сказать: тэр-арэн.

Оковы разошлись и брякнулись мне прямо на хрен. Больно, блин, зато мозги прояснились еще больше.

— Вот так просто?

— Да. Как и все гениальное, — Ирма выдавала главную тайну с большой охотой и без особых подозрений, потому что страсть и алкоголь туманят разум обеим сторонам. — Правда, у артефакта есть своего рода предохранитель. Снять ошейник может только тот, на ком его нет. Так что тупые рабы не сумеют освободиться, даже если узнают пароль.

— Очень мудрое решение.

— Знаю. От моей ученицы иного и не жди. А теперь иди и трахни меня, наконец. А то уже пятно на простыне осталось.

— Позволите немного вина? А то боюсь, что слишком быстро изольюсь, — чуть не хохотнул из-за глупой рифмы и расшатанных нервов.

— Ладно. Немного анестезии не повредит. И мне тоже плесни глоток.

— Сию секунду.

Налил ей первой и протянул бокал. Она села и поднесла сосуд к губам, не сводя вожделенного взора с моей ракеты, что покачивалась почти перед лицом.

И когда женщина всецело сосредоточилась на созерцании хозяйства, резко перехватил бутылку за горлышко и со всей дури врезал ученой по голове.

На белый атлас брызнули осколки, по лицу хлынула кровь вперемешку с вином, и немка навзничь откинулась на кровать. Судя по трепещущей жилке и вздымающейся груди, я не зашиб ее насмерть, но вырубил надолго.

Вы провалили ключевую задачу Ирмы фон Винтер

Уровень отношений понижен до Ненависти

Да и насрать. Все, что нужно — узнал. А для остального есть мозги, руки и воля богини.

Наспех оделся и обшарил комод и тумбочку. Нашел платье немки, а на нем — кольцо с пятью ключами. Отлично, пригодятся.

На всякий случай привязал женщину к кровати (уверен, ей понравится), сунул кляп в рот и запер спальню. Следующая остановка — лаборатория.

Пленная эльфийка все так же лежала на лавке. Рядом поблескивал шприц с мутной жижей — видимо, фон Винтер и впрямь пыталась разбудить девушку, но затем переключилась на свою любимую тему.

Проверил статус:

Фиавин

Возраст: 127

Статус: десятник Лиайн

Отношение: равнодушие

Главное, что живая. Надо ее поднять, но колоть непонятно что не очень-то хотелось. Поэтому решил вышибить клин клином — коснулся пальцами висков и пропустил меж ними слабый разряд.

Девушка дернулась, захлопала ресницами и распахнула глаза. Я взял скальпель и срезал путы. И как только последние веревки упали с лодыжек, ушастая неуловимо быстро заломила мне руку за спину, повалила на пол и поднесла скальпель к шее.

— Показывай, где выход, — прошипела мятежница. — И тогда умрешь быстро.

— Ты можешь связаться с Лиайн? — вместо этого спросил я, чем немало озадачил эльфийку.

— А тебе зачем?

— Есть план, как надрать американцам задницы, вышвырнуть их с острова и освободить рабов.

— А тебе это зачем, человек? — с сомнением раздалось в ответ.

— Я — русский. Враждовать с янки — наша народная забава. Враждуем везде, где только можно — во всех мирах и всех эпохах. Считай, что это — личное.

— Думаешь, я просто так возьму и во все поверю?

— У тебя нет выбора. Даже если вырвешься с плантации, очень скоро тебя убьет ошейник. Но я знаю, как его снять.

— Неужели? Тогда сними.

— Я помогу тебе, если поможешь мне.

Фиавин усмехнулась:

— Это больше похоже на корысть, чем добрую волю. Сперва докажи свои благие намерения — сними ошейник.

— Тогда слезь с меня и повернись спиной.

— Ага. Может, еще и ножик дать?

— Ладно… справлюсь и так.

Я выпрямился и нащупал нужную область на шее. Все это время острейшее лезвие оглаживало мое горло, а эльфийка строила самодовольную и ни разу не подозрительную гримасу. Но я сдержал свою часть уговора — провел поперек стали и шепнул:

— Тэр-арэн.

Сей же миг ошейник с лязгом брякнулся на пол, однако клинок все так же парил над сонной артерией. И опыта вдобавок не дали — видимо, посчитали просьбу недостаточно значимой для полноценного квеста.

— Спасибо, дурачок. А теперь показывай, где выход.

— Фиавин, не глупи… — прорычал я, теряя терпение. — У нас времени — до рассвета. Одна единственная подлодка выбила вас со всего побережья. Теперь представь, что начнется, когда сюда прибудет целая дюжина.

— Откуда… — она нахмурилась, — ты знаешь мое имя? Даже в отряде оно известно далеко не всем.

— Я еще и возраст угадать могу. Но сейчас важно другое. Я не верю, что такая самоотверженная и преданная воительница обречет сестер на позорное рабство.

Очки отношений: +90

Очков до повышения уровня: 490/500

Млять, чутка не хватило.

— Что ты такое несешь, человечек? Задобрить меня вздумал? Давай, зубы не заговаривай, а делай, что велено, пока нос не отрезали.

— Такой красивой и милой девушке не престало угрожать первому встречному членовредительством.

Очки отношений: +90

Уровень отношений повышен до Интереса

— Хм… Какое-то странное ощущение. Вот смотрю на тебя — и буквально все меньше и меньше ненавижу. Это какая-то магия?

— Да, — кивнул с сальной улыбкой. — Это магия первородной эльфийской красоты, что заставляет сердце биться чаще, а слова складываться в оды.

Очки отношений: +90

Уровень отношений повыше до Симпатии

— Слушай… А может, ты и впрямь не врешь? — Фиавин опустила скальпель. — Глаза такие честные… даже вырезать их не хочется. Как-то все это слишком подозрительно. Кажется, ты все же пытаешься меня околдовать…

Она схватила мою руку, с хрустом загнула вверх указательный палец и поднесла острие к ногтю:

— Говори, что это за чары?

Я хотел отвесить ей еще комплимент, но передумал. Хватит унижаться перед каждой юбкой. Особенно, когда мою вторую силу больше ничто не сдерживает. Поэтому вместо ответа коснулся свободной рукой локтя и пропустил такой разряд, что девушка вмиг одеревенела и грохнулась на пол, как от удара тазером.

Я навалился сверху, отбросил оружие и пригвоздил коленом промеж лопаток. Ужалил растопыренными пальцами в упругую булку, схватил за волосы на затылке и прошипел:

— Еще одна такая выходка — и я тебя так током епну, что уже не встанешь.

— Проклятый колдун… — в гневе прошипела пленница. — Давай, закончи начатое!

— Я и пытаюсь! А ты вместо помощи хочешь меня покалечить!

— Так тебе и надо. Радуйся, пес, что я ослабла после пыток. Можешь изнасиловать меня, снять скальп и распять на бревне, как вы это любите.

Я встал и отошел на шаг к двери. Эльфийка тут же перестала изображать раненую, ящерицей отползла к столу и попыталась взять второй скальпель, но электрический хлыст с оглушительным треском врезался в кипы бумаг и разметал их по всему кабинету.

Фиавин рыкнула и забилась в угол — похоже, магия пугала ее куда больше пушек и пулеметов. Я поднял с пола тяжелую хирургическую пилу и завис над ушастой. Та попробовала лягнуть меня в колено, но жалящий разряд вмиг вернул ее обратно в угол.

Девушка сжалась в комок и обхватила себя руками, но волчий взгляд все так же пронзал ненавистью и презрением.

Схватил ее под мышку и рывком поставил на ноги.

Вложил рукоятку пилы в ладонь, а лезвие прижал к своей шее — так, что проступила кровь. После чего завел руки за спину и с вызовом прошипел, глядя прямо в блестящие кроваво-карие глаза:

— Давай, режь. Там в бараке пятнадцать твоих сестер. Еще несколько — в порту, при борделе и кабаке. Еще хрен знает сколько развешаны на полях. И это не считая орков и гномов. Пусть их, млять, насилуют и срезают скальпы. А ты беги к себе в лес. Вперед. И меня заодно прикончи, чтобы не мучился. Потому что я лучше сдохну, чем брошу всех на этой гребаной фабрике смерти.

Воцарилась такая тишина, что я слышал, как капают чернила из опрокинутой баночки. Игра в гляделки продолжалась с полминуты, и никто из нас за это время не моргнул и не потупил взора.

Вдруг пила со звоном упала на пол. Девушка отпихнула меня, развалилась в кресле и закинула ноги на стол. Накрутила грязную пепельную прядь на палец и недовольно проворчала:

— Ладно, валяй. Рассказывай, что там у тебя за план.

— Так ты мне веришь? Или это очередная лисья выходка?

— Верю. Ты, похоже, из тех екнутых людишек, что выступают против тирании Компаний. Только такие готовы подставлять глотки, чтобы спасти невольников.

— Нужно связаться с королевой и попросить устроить засаду в указанной точке. Полковник отправит туда отряд, и как только вы его разгромите, сразу же нападете на эту плантацию. К тому моменту мы уничтожим пулеметы и пушку.

— Звучит неплохо.

— Да. Только я понятия не имею, как сообщить об этом Лиайн.

— В смысле? А у вас что, радиостанция сломалась?

Настал мой черед хмуриться и удивляться:

— Нет. А вы что, умеете слышать радиоволны?

— Ну да, — эльфийка с ехидцей ухмыльнулась. — А ты что — нет?

— А как я, по-твоему, буду слушать радио?

— Через другое радио. Как же еще.

Внутри все сжалось и похолодело, а потом расширилось ласкающим теплом. Неужели ответ настолько прост и очевиден?

— У вас есть станция?

— Конечно. И не одна. А как, по-твоему, нам удается каждый раз ускользать от ваших набегов и успешно устраивать свои? Мы и в прошлый раз напали, потому что перехватили послание о перевозке рабынь.

— Я думал, эльфы ненавидят технологии.

— Все верно. Но ради выживания приходится делать исключения. Не волнуйся, мы окурили станцию маслами священных древ и расписали защитными рунами. Теперь это устройство очищено от скверны и ереси.

— Так… — потер вспотевшую переносицу, силясь унять пошедшее в галоп сердце — пока что все складывалось строго по графику, но основная работа еще впереди. — Ты умеешь писать по-английски?

— Нет. Я едва научилась на нем говорить.

— Понял.

Метнулся к письменному столу, взял ручку, чистый лист и вывел печатными буквами в заглавии:

INTERROGATION PROTOCOL

— Полковник велела Ирме выпытать у тебя месторасположение лагеря.

— Вот же глупая круглоухая свинина, — хохотнула эльфийка и присела на край. — Если бы мы оставались на одном месте, нас бы давно всех перебили.

— Она об этом не знает. И этим надо пользоваться. Выбери самое подходящее для засады место и опиши подробные ориентиры, чтобы налетчики оказались точно в западне.

Фиавин подумала немного и обрисовала дорогу к ручью на дне широкой лесной балки. Я старательно все записал, шлепнул те же печати, что немка ставила на список покупок, а вместо подписи резанул пером по пальцу и заляпал бланк кровью — типа как пленницы.

Второпях да впопыхах этого вполне хватит. После скачки и бутылки виски Генри дрыхнет, как убитая. Глядишь, спросонья ничего не заподозрит.

Теперь осталось найти радиорубку. Самое очевидное место — донжон с танковой башней, но он довольно тесный, там и стрелку с заряжающим не протолкнуться.

Значит, надо первым делом проверить генераторную — с выносной антенной глубина для приема-передачи не помеха. Да и место, пожалуй, самое защищенное — настоящий бункер, а где еще хранить критически важный узел связи, если не там.

Но для начала надо вооружиться и выпроводить из крепости большую часть гарнизона. Велев девушке ждать в лаборатории, схватил протокол, прикрыл шею платком и со всех ног бросился прямо в правое крыло.

— Куда прешь? — ковбой у входа замахнулся на меня винтовкой.

— Срочное донесение для полковника! — поднял перед собой исписанный лист, словно инквизитор, выносящий приговор еретику.

— Мисс Картер уже спит! Подождешь до утра.

— Не подожду! — нарочно повысил голос. — Это — протокол допроса пленной эльфийки. Она раскололась и выдала базу.

Выдала базу. Чуть не заржал — нервы подводили все чаще. Что неудивительно, с учетом легшего на плечи бремени. Под таким и бывалый вояка согнется, а я просто скуф с завода. Но отступать уже некуда. За нами — судьба двух миров.

Охранники меж тем склонились над листом и переглянулись.

— Ладно, я передам, — проворчал главный.

— Фрау Винтер велела доставить депешу лично.

— Fuck… Ладно, пес с тобой. Похоже, этой ночью отдохнуть все равно не выйдет. Придется опять гонять гребаных эльфов по лесу. Джимми — проводи этого щегла. И не спускай с него глаз.

Наемник помладше кивнул и вытащил из кобуры «кольт». Мы поднялись на второй этаж, где ошивались еще четыре стрелка в кожаных пыльниках.

Они обыскали меня, но ничего запрещенного не нашли — баночку с мышьяком я благоразумно оставил в подземелье.

Главное, ошейник проверять не стали — то ли инструкций таких не было, то ли не догадались с переполоху, и в конце концов стражник застучал кулаком в прочные дубовые сворки:

— Полковник Картер!

— Какого хера тебе надо? — раздался изнутри пьяный, сонный и предельно раздраженный голос.

— Тут русский явился — от фрау Винтер. Говорит, эльфийка сдала свой лагерь.

Ворчание тут же сменилось топотом босых ног и скрежетом замка. Генри распахнула дверь, и я едва узнал ее без формы. Распущенные волосы каскадом падали на плечи, а на смену рубашке и кителю пришла невесомая майка и белые трусики.

Я на миг даже забыл, что предо мной — мразь и убийца, повинная в смерти Нараз. Но янки сама об этом напомнила, когда вырвала листок и кровожадно оскалилась, как вампир при виде крови.

Однако азартная ярость довольно быстро сменилась настороженностью, и вместо того, чтобы поднять бойцов на рейд, Генри села за стол и сняла телефонную трубку.

Холодный ком из груди упал пониже живота. Она звонила явно в лабораторию — или уточнить данные у немки, или же подтвердить подлинность отчета.

Вполне вероятно, бывалая вояка зацепилась за отсутствие подписи Ирмы. Этого стоило ожидать, потому что война — искусство обмана, а Картер служила в контрразведке…

Млять, и на что я только надеялся, подсовывая ей состряпанное на коленке фуфло? Похоже, очень скоро нас всех ждала крайне печальная развязка.

— Ja-ja? — донесся из трубки неотличимый от немки акцент, в довесок прикрытый шелестом помех.

Как Фиавин это сделала? Допустим, певучий эльфийский голос способен подражать звукам не хуже попугая, но откуда она услышала немецкие слова? Неужели все это время хитрая лазутчица лишь притворялась спящей, а на самом деле внимательно наблюдала за нами?

— Gute nacht, — недовольно проворчала полковник, бросив на меня хмурый взор. — У меня вопрос по поводу допроса.

— Что-то не так? — осведомилась ушастая с такой похожестью, что человек вряд ли заподозрил бы обман.

— Не совсем поняла, где находится эта балка. В указанном квадранте есть две похожие. К одной ведет просека. Ко второй — старая эльфийская тропа.

— Подожди секунду, эта падаль ответит тебе лично.

Послышался звук, напоминающий цокот каблучков. Туфель у мятежницы точно не водилось — значит, имитировала стук ударами по столу.

— Грязное ушастое scheisse! — грозный оклик сменился таким воплем боли, что даже ковбои невольно вздрогнули. Да и я сам мальца струхнул, даже зная, что предо мной разворачивается мастерский аудиоспектакль. — Говори точнее, как попасть в лагерь! Просека или тропа!

— Ael’path, — произнесла Фиавин и тут же заорала еще громче.

— Говори на нормальном языке, животное! Ты же прекрасно его знаешь!

— Тропа… — выдохнула в ответ, задыхаясь и судорожно сглатывая. — Туда ведет древняя тропа. Клянусь, это правда. Пожалуйста, не мучайте меня больше…

До чего же правдоподобно — аж сердце кровью облилось.

— Это тропа, — повторила фальшивая фрау. — Еще вопросы?

— Нет, все в порядке. Доброй ночи, Ирма, — Генриетта сбросила звонок и набрала новый номер. — Интендант, внимание! Включить тревогу и открыть арсенал! Гарнизону — седлать коней! Сегодня мы наконец-то достанем этих тварей!

Взвыла сирена, по периметру зажглись огни, и плантация превратилась во встревоженный муравейник. Все метались по постам, не обращая на меня никакого внимания.

Теперь придется ждать, пока все не свалят, и только потом продолжать осуществлять задуманное — иначе заметут. Пользуясь случаем, прошмыгнул в нашу с Анри комнату, чтобы предупредить подругу обо всем, что происходит.

Француженка в ночной рубашке стояла у окна и с тревогой наблюдала за беготней и бряцаньем сбруи снаружи.

Услышав скрежет замка, резко обернулась, но тут же расплылась в теплой улыбке:

— Семен, что происходит?

Шагнул к ней, крепко обнял и прошептал на ухо:

— Все идет по плану.

А затем избавился от гребаного ошейника и объяснил, как снимать их с других. Она прижалась щекой к груди и зажмурилась:

— Если что — я готова.

— Погоди. Ждем, когда эта сволочь свалит, — не удержался от злорадной ухмылки. — Прямо на тот свет.

Крики и конское ржание раздавались тут и там одна за другой. Всадники снаряжались до зубов, запрыгивали в седла и парами строились около оранжереи.

Похоже, по столь важному поводу полковник поставила под ружье максимальное количество бойцов. Явно хотела разбить ненавистных мятежников раз и навсегда и в кои-то веки полностью овладеть островом.

Я слышал смесь страха и нетерпения в ее командах — Картер боялась упустить удачу и чуяла азарт последней битвы. Вот только последней она станет отнюдь не для эльфов.

— Бойцы, внимание! — Генри проскакала вдоль строя на гнедой кобылице, держа «винчестер», словно рыцарское копье. — Мы наконец-то получили наводку на логово ушастых чертей. Сегодня мы уничтожим их всех до единого, а завтра уже никто не помешает нам взяться за их вонючий священный лес. А знаете, почему эти выродки считают его священным? И как он вообще вымахал до таких размеров на этом тощем клочке земли? Да потому, что под корнями — огромные залежи манорода, и этой ночью мы устраним последнюю преграду на пути к богатству и славе!

— И-ха! — ковбои затрясли винтовками, засвистели и загикали.

— На этот минерал мы купим еще больше подлодок. А также танков и даже гребаных самолетов. Снарядим экспедицию и первыми достигнем Сердца Авилана. Где манорода больше, чем блох на портовой псине. И нам больше не придется лить кровь за Компанию и отдавать ей две трети добычи! Мы сделаем свою — самую богатую и сильную в мире!

Вопли и свисты поднялись невероятные, а самые лихие ганфайтеры вставали на дыбы и палили в воздух из револьверов. Типичные носители блага и просвещения неразвитым народам, ага. Грабить банки и поезда — чревато, вот и переключились на тех, за кого не дадут по шапке. А это случится уже очень скоро.

— Сколько у нас времени? — спросила Анри, ткнувшись носиком в шею.

— Так, — привстал на цыпочках, чтобы лучше видеть двор. — Собираются довольно споро. Как только свалят — придется сразу бежать в каптерку, а потом — в подвал. Точнее, наоборот — надо же забрать яд…

— Я не про это, mongeneral, — усмехнулась девушка. — Сколько времени у нас с тобой?

— Ах да, — нахмурился и щелкнул пальцами. — Я же не объяснил тебе все детали. Значит, суть такова…

Дюран заткнула меня поцелуем — долгим и очень французским. А затем отстранилась на шаг — но лишь для того, чтобы скинуть ночнушку.

— Я хочу тебя, Семен, — в дрожащем голосе скользнула сталь. — Мы оба будем сражаться. Мы оба можем погибнуть. И я хочу лечь с тобой прежде, чем начнется весь этот ад.

Хотел и я того же? Да, безусловно. Еще, млять, как.

Но в прошлый раз похожая история закончилась весьма трагично. И, признаться честно, я боялся повторить этот опыт. Мало ли, как действует моя магия и какие жертвы требует за такую силу?

Вдруг искусственная любовь нарушает некий баланс, отчего ее потом приходится уничтожать. И все, кто проявил ко мне страсть под действием эромантии, будут этой самой волшбой и погублены — чтобы сохранить равновесие чувств в природе или типа того.

Может, это догадка на уровне божьего откровения. Может, просто шиза. Так или иначе, рисковать я не собирался. И вместо безудержного адреналинового квики* чмокнул рыжую в носик и шепнул:

— Мне пора. Будь готова.

— Семен…

Анри попыталась поймать меня за руку, но я развернулся и быстрым шагом вышел в коридор. Заманить ублюдков в западню — есть. Теперь надо попросить повстанцев, чтобы они эту самую западню устроили. Но для этого нужно оружие. Значит, пора в каптерку.

— Саймон!

Едва увидев меня, Чарли перепрыгнула через прилавок, бросилась на шею и поцеловала так, что чуть не высосала язык. Как же это, все-таки, отвлекает — особенно перед столь важным боем.

— Как твои дела? Полковник повела парней в рейд, а значит, нас никто не побеспокоит до самого утра, — ловкие пальчики принялись одновременно расстегивать пуговицы на наших рубашках.

— Чарли, — взял ее за плечи и еле оттянул от себя. — Слушай и повинуйся.

— Да, мой господин, — в глазах вновь полыхнули сердечки. — Чего изволите?

— Приготовь котел бобов с мясом и сыром. Кидай всего — да побольше, не жадничай. Вынеси охранникам и скажи, что полковник велела всем наедаться досыта — силы понадобятся для скорых боев. Но перед тем добавь туда вот это, — поставил на прилавок мышьяк.

— Что это? — Омада удивленно захлопала ресницами.

— Приправа, — ухмыльнулся.

— Ого! А какая? — она схватила банку и поднесла к носу. — Пахнет миндалем…

— Особая, — отобрал пузырь и вернул на место. — Только сама не вздумай попробовать.

— Почему? Я очень проголодалась. Так бы тебя и съела.

— Потому, что это приказ. Как справишься — подготовь все «томпсоны» и револьверы, какие остались на складе. Заряди, сними с предохранителей, выставь автоматический режим огня. Сделай все, чтобы пушками могли пользоваться даже те, кто взял их впервые в руки.

— Да, господин.

— Три «томми, 'кольта» и ножа дай прямо сейчас. И два комплекта одежды на девушек примерно твоих параметров.

Чарли вытащила ключ из ложбинки меж грудей и отперла большой оружейный шкаф, где хранилось еще достаточно волын, патронов и, что самое важное — динамитных шашек. Я спрятал все необходимое в большой брезентовый рюкзак, сунул клинок за голенище и тихой сапой почапал в соседнее крыло.

И буквально на выходе из казармы столкнулся со старым усатым ублюдком — Кастором Купером.

— Ты что, воруешь наши вещи под шумок? — окрысился ковбой и толкнул меня винтовкой в барак. — Ну-ка показывай, что в мешке! Джонни, а ты присмотри за ним.

Следом вошел шкет чуть старше меня с редкой щетиной и сигарой в зубах. Похоже, в охране оставили самых молодых, старых и, как следствие, наименее боеспособных. Проще говоря, всякий скам, но даже с ним придется повозиться, ведь если поднимут тревогу, нам несдобровать.

Кастора я бы шлепнул молнией, но против второго не прокачанное заклинание не применишь. Значит, придется по старинке, но так, чтобы не поднять лишнего шума.

— Это оружие для усиления спонсонов, — на ходу придумал я. — Полковник велела раздать — на всякий случай, если заклинят пулеметы.

— Впервые слышу, — старик передернул затвор. — А я был с Генри рядом, пока она не ускакала в лес.

— Не веришь — спроси интенданта. Омада в курсе.

— Спросим. Как только вытащим все из мешка. Джонни — займись. А ты, русак, отойди подальше. И без глупостей. Дернешься — получишь пулю в брюхо.

Сука, надо было подождать, пока Чарли приготовит отраву. Но остров — маленький, можно и не успеть передать послание эльфам, и тогда каратели вернутся не солоно хлебавши. Генриетта потребует к себе фон Винтер, и вся афера мигом вскроется. Что с нами потом сделают — лучше даже не думать.

Так что дернуться пришлось. Когда лежишь на плахе, о прическе беспокоиться глупо. Пошел на риск — рискуй до конца.

Стоило шкету склониться над торбой, как я вскинул руку, и разряд с треском прошиб лоб Кастора насквозь — да с такой силой, что глаза побелели, как у вареной воблы, а из ушей полезли мозги, похожие на подгоревший зефир.

От увиденного парнишка присел на конкретное очко и потянулся к револьверу, но замешкался и получил коленом в лицо. Я успел взять разбег и вмазал так, что янки шлепнулся на спину и обильно пустил сок. Наступив коленом на грудь, вогнал кинжал в горло по самую рукоять. Ковбой дернулся пару раз, захрипел и обмяк.

— Чарли!

— Да, господин! — девушка показалась на пороге с черпаком в руке.

— Отвлекись на минуту.

Мы спрятали тела в оружейном шкафу, и я поспешил прямиком к Анри — благо, остальная охрана куковала на стенах и во двор особо не заглядывала.

— Что это? — рыжая вскочила с кровати за миг до того, как на одеяла упал «томпсон» и прочие вещи.

— Переодевайся и жди сигнала. Скоро начнем.

— Будь осторожен, — подруга таки умудрилась прильнуть ко мне и чмокнуть в губы. — А это — на удачу.

Я спустился в лабораторию, но Фиавин на месте не застал. Пошла искать бункер… наверное. Первым делом проверил коридор и около спальни услышал протяжный приглушенный стон. Что за черт, я же запирал замок?

Ага — и оставил ключи на столе, прямо перед мятежницей.

Млять…

Рванул дверь и застал такую картину. Полностью обнаженную Ирму растянули на кровати, как на дыбе. Эльфийка сидела у нее на животе — спиной к лицу — и резала кожу на бедрах на тонкие полоски.

После приподнимала край и медленно наматывала на рукоятку скальпеля, пока ученая тряслась всем телом, пучила глаза и ревела с засунутыми в рот чулками.

И пока я отлучался по делам, мятежница успела сорвать по пять полос с каждой ноги и явно не собиралась останавливаться на достигнутом.

— Какого хрена ты творишь⁈ — схватил ушастую за руку и стащил на пол — та странно хихикнула и даже не подумала сопротивляться.

— Разве не видишь? Мщу. За себя. За сестер. За рабство, пытки и проклятые столбы в полях. И это — лишь малая толика той боли, которой она заслужила. Сейчас сниму еще немного кожуры и займусь коготками. Потом — веками. И, наконец, глазами.

— Это перебор, — легонько встряхнул ее, приводя в чувство.

— А то, что творила эта сука — нет⁈ — Фиавин вскочила, что пружина, и ударила меня ладонями в грудь.

— Вот и не уподобляйся этой твари. Ты — не такая.

— Вот именно… — ушастая ощерилась. — Я — еще хуже. И либо воздам ей должное, либо сам ищи тайную частоту и убеждай Лиайн, что не шпион.

Да она же такая же екнутая, как и немка. Час от часу, блин, не легче.

— Послушай, это — не выход, — решил все же задействовать чары. — Ты — на стороне света. Ты — достойная дочь своего народа. А я не слышал, чтобы эльфы вели себя с пленными подобным образом.

Очки отношений: +0

Прирост очков заблокирован

Фиавин Горный Звон ждет от тебя помощи в решении Ключевой Задачи

Прекрасно. Просто здорово.

— Я хочу, чтобы она подохла в страшных муках, — прошипела мятежница. — Так же, как и сотни моих братьев и сестер.

— У нас нет на это времени! — попытался воззвать к разуму, но от него, похоже, уже мало что осталось. — Полковник скачет во весь опор! До точки пара часов езды!

— Я все сказала. Или отдай ее мне — или катись к лешему.

Психопатка хотела шагнуть к женщине, но я заступил ей дорогу.

— Нет. Ирма — мразь, но так нельзя.

— Так я и думала, — Фиавин ощерилась. — Быстро же ты показал свою истинную суть! Человечья самка тебе дороже всех наших рабов!

— Если уж так печет — убей ее быстро. Пытать — не позволю.

— Нет мести — нет частоты, — прорычала в ответ.

— Говорю же — этим ничего не исправить! Ее нужно судить и показательно покарать, чтобы другим неповадно было! Болью ты уймешь лишь свою боль — и ничью больше!

— Ты читаешь мораль существу, которое старше тебя на сто десять лет, — хохотнула безумица. — Не распинайся — не проймешь. И помни — часики тикают.

— Ладно, черт с тобой! — провел ладонью по волосам и тряхнул головой. — Скажи частоту и какую-нибудь кодовую фразу, чтобы Лиайн поняла, что я — от тебя. Сам предупрежу королеву, а ты… развлекайся.

Глухой рев позади сорвался на сдавленные рыдания. Сердце снова сжали калеными тисками. Поступкам фон Винтер нет оправдания.

Пыткам — тоже.

— Как-то быстро ты сломался…

— А что еще делать? — всплеснул руками. — Я против этого, но один человек не стоит судеб двух миров!

— Разумный вывод. Частота — девять девять два точка восемнадцать. Тайное слово: dean’ankhon. Когда спросят, кто ты, ответишь: maer’majeran. Запомнил?

— Да. Деанон и мэр майоран.

— Сойдет, — Фиавин поморщилась. — А теперь дай пройти.

— Конечно.

Я отошел. Как только эльфийка нависла над кроватью, обхватил девушку за голову и пропустил разряд меж ладонями. Мятежница тут же обмякла и едва не грохнулась на пол. Осторожно уложил ее на плиты, крепко связал и подошел к фон Винтер. Немка распахнула зареванные глаза и благодарно улыбнулась. Перевязал ей раны разрезанной простыней и ослабил натяжение пут, но полностью снимать не стал. И в довершение защелкнул на шее свой ошейник.

— Ч-что… ты творишь⁈ — фрау выплюнула чулки и закашлялась. — Освободи меня — немедленно!

— На твоих руках — десятки эльфийских жизней, — взвалил обомлевшую мятежницу за плечо, взял ключи и шагнул к двери. — Им и решать, как с тобой поступить.

— Подонок! — выплюнула вслед. — Будь ты проклят до седьмого колена!

Отвечать не стал. Запер обеих в разных комнатах, вытащил из торбы «томмиган» и шагнул к единственной лестнице, что вела на ярус ниже. Генераторная и радиостанция должны быть именно там — больше просто негде.

А значит, впереди самый важный и решающий шаг. Оставалось надеяться, что я сделал правильные выборы и не запорол прохождение главного квеста.

*Квики — быстрый секс, зачастую в экстремальных условиях. Например, когда родители уехали даже не на дачу, а вышли за хлебом в ближайший магазин.

Внизу холод, гул и шелест ощутимо усилились, и немудрено — проводов и труб тут развесили, как на космическом корабле.

По ним я и нашел нужные двери в мрачном бетонном коридоре — обе переборки явно сняли с корабля или подводной лодки, в обоих блестели небольшие иллюминаторы с бронированными стеклами.

За первым, источающим пульсирующий голубой свет, увидел устройство, отдаленно напоминающее клетку Фарадея, только спаянную из толстой арматуры. Внутри стоял бак с окошком, а в нем виднелся мерцающий граненый стержень манорода размером с литровую бутылку.

К баку подходили толстенные пучки кабелей и многочисленные шланги — очевидно, это реактор. Если его вырубить, орудийные системы не сдохнут, но без электроприводов с ними будет труднее управляться.

За соседней переборкой виднелся кабинет с древней радиостанцией, подле которой скучали два ковбоя средних лет. Резались в покер под скупые доклады с разных постов и дымили трубками так, что я сперва подумал, что за дверью — сауна.

Они не заперлись — видимо, не чуяли никакой угрозы. Провернул колесо, толкнул дверь и срезал очередью правого стрелка. Левый потянулся к кобуре, но я ткнул ему в лоб горячим стволом и прошипел:

— Дернешься — урою.

Тот выронил трубку изо рта и поднял дрожащие руки. По джинсам меж ног расползлось темное пятно.

— Пожалуйста… Не стреляйте.

Я взялся за спинку вращающегося стула, повернул мужика рожей к станции и ткнул дулом в основание черепа:

— Выйди на частоту 992.18, живо.

— С-секунду… — он спешно завертел регулятором.

— Что, сука, уже не такой смелый? — рыкнул над ухом, и боец дернулся всем телом. — Это тебе не эльфов на столбах вешать, да?

— П-пожалуйста…

— Заткнись и работай.

Вскоре шипение и треск сменились ровным статическимфоном.

— Г-готово… П-пощадите…

Я и сам заметил, как пользоваться настройкой, и вырубил ушлепка ударом тока в мозг. Затем снял трубку и произнес пароль:

— Dean’ankhon. Повторяю — dean’ankhon. Меня кто-нибудь слышит?

Долгая напряженная тишина, от которой заныли уши. А после — насмешливый мужской голос с сильным акцентом:

— А кто говорит?

— Maer’majeran, — как мог воспроизвел по памяти секретный ответ.

Эльф хмыкнул и произнес:

— Все-таки Фиавин сломалась. Но у вас все равно ничего не получится. Прощай, человек. При нашем следующем разговоре я сниму тебе голову.

— Стой! — рявкнул что есть мочи. — В балку с ручьем идет крупный отряд налетчиков. Его ведет лично полковник, так что лучшего шанса для засады уже не будет. Как только перебьете этих гадов — сразу нападайте на плантацию. К тому моменту мы перебьем всех пушкарей, пулеметчиков и откроем ворота. Это — ваша единственная возможность разбить Компанию и надолго изгнать людей с острова. Иначе они пригонят сюда целую флотилию подлодок и пойдут прямиком на Сердце Авилана.

Вновь воцарилась пауза, но судя по тихому дыханию, эльф не отключился, а обдумывал услышанное.

— Кто ты такой? — наконец переспросил он, но уже без намека на усмешку.

— Я — друг. И я знаю, как снимать гребаные ошейники. Хотите освободить сестер из рабства — действуйте.

Раздался шелест — кто-то отнял трубку у переговорщика, и я услышал низкий женский голос:

— Я хочу поговорить с Фиавин.

— Лиайн, полагаю, — догадался я.

— Дай мне Фиавин. Живо.

— Это невозможно.

— Почему?

— Она восстанавливается после пыток. Я смог освободить ее только сейчас.

— Ты понимаешь, сколь неубедительно звучат твои слова?

— Будь это ложь, я бы придумал что-нибудь получше, так ведь?

Королева скрипнула зубами:

— Все равно слишком подозрительно.

— Пошли хотя бы разведчиков к балке.

— Какой именно?

— Той, куда ведет древняя тропа.

Девушка сказала что-то на своем. Я же снял трубку стоящего тут же телефона, посмотрел на прикрученной к стене табличке номер склада и позвонил Омаде.

— Да, Чарли, привет.

— Господин! — радостно взвизгнула смуглянка. — Я приготовила еду, как вы и велели. Приправа и впрямь оказалась волшебной. Парни натрескались от пуза, а потом сразу легли спать. Когда очнутся — будут сильнее самых сильных!

— И не сомневайся. А теперь будь добра — приведи целительницу из барака в радиорубку. Да побыстрее.

— С кем ты там разговариваешь? — проворчала Лиайн.

— Погоди. Сейчас приведут свидетеля.

Пришла рабыня, села на предложенное кресло и о чем-то довольно долго и напряженно общалась на родном языке. После этого королева рявкнула:

— По коням, живо! Созывайте всех, кто есть! Пусть возьмут самое лучшее оружие. Возможно, это наш последний бой! — а затем обратилась ко мне: — Жди, человек. Скоро будем.

И «повесила трубку».

— Что ты ей сказала? — спросил у жрицы.

— Правду, — улыбнулась та.

— И ее величество так легко поверила?

— Я — ее нянька. И помню еще с пеленок. Уж я бы не предала Лиайн и под самыми жестокими муками. И она это знает.

— Тебе тоже стоит кое-что узнать, — объяснил ей, как снимать ошейники. — И это еще не все. Идем, нужно закончить с зачисткой, а добрый лекарь в бою край пригодится.

Перед уходом позвонил еще раз Чарли и попросил открыть ворота. Сразу после этого юркнул в генераторную, выключил все рубильники, отбросил клетку и достал из бака стержень.

До чего же здоровый — раза в два больше того, что даровали духи под головой дракона. Такой тысячи на полторы опыта потянет, а то и больше. С вожделением сжал теплый минерал в ладони, и тот вспыхнул сверкающим туманным цветком, а журнал оповестил следующими строками:

Вы поглотили обработанный истощенный кристалл манорода

Личного опыта получено: 200

Ну, такое. Однако и этих крох хватило для левел апа.

Вы достигли уровня 6

Получено очко развития

Доступно активное умение: «Стоп-слово»

Вы можете временно заблокировать прирост очков у цели и остановить развитие отношений на текущем уровне

Блин, а это маст хэв, как ни крути. Я очень хочу радовать Анри подарками, свиданиями и комплиментами, но не желаю превращать в обезумевшего от любви зомби.

Так что вкачал без раздумий, несмотря на давно напрашивающуюся ветку молнии. Эту как-нибудь потом, в более спокойно обстановке. Когда можно будет охотиться на чудовищ, закрывать разломы, фармить экспу и заниматься прочими реалргпшными вещами.

Убедившись, что генератор окончательно замер, а гул в трубах и проводах затих, перехватил поудобнее «томпсон» и осторожно вывел Талиан из подземелья.

Анри уже ждала на крыльце у главного входа — в джинсах, белой блузке, кожаной жилетке. На бедре — тяжелый кольт, на плече — автомат, в глазах — огонь. Улыбнулся ей и мысленно задействовал новое умение, застопорив отношения на уровне симпатии. Пока что этого более чем достаточно.

— Прекрасно выглядишь, — не удержался от комплимента — от души, не за опыт.

— Как в старые добрые, — француженка подмигнула. — Что теперь?

Я огляделся, и первое, что заметил — немалое число охраны на стенах. Всего — дюжина, плюс канониры из спонсонов и башни, минимум по два. Итого двадцать два стрелка, а это явно не тот гарнизон, с которым я надеялся вступить в бой.

— Надо кое-что проверить.

Вошел в казарму и увидел на полу подле котелка пять скрюченных тел. В груди опять похолодело, я велел жрице освободить рабынь от оков, а сам рванул на склад.

— Хозяин! — влюбленно воскликнула Чарли и подбежала ко мне быстрее, чем дрессированная собака после команды «ко мне».

— Почему ты накормила лишь пятерых, — зарычал на нее, и смуглянка невольно отпрянула. — Я же сказал позвать всех.

— Я и позвала, — распахнутые глаза заблестели, а губы дрогнули. — Но почти никто не пришел. Просто я очень плохо готовлю, и парни терпеть не могут мою стряпню.

Мля-я-я-я-я-ять… Ладно, всех нюансов не учтешь. Как-нибудь справимся своими силами — благо, оружия и взрывчатки хоть попой жуй. Надо лишь…

Над плантацией коротко взвыла сирена, а следом из подвешенного на донжоне рупора раздался знакомый голос:

— Achtung! Внимание! В усадьбу пробрались мятежники! Найти и уничтожить русского и его рыжую подружку! Всех, кто окажет сопротивление — расстрелять!

Как она выбралась? Чем запитала хренов матюгальник? Как столь быстро оправилась?

Айлейн!

Сука, ну конечно! У нее наверняка есть запасные ключи, а уж целебного дара вполне хватит на легкие раны. Вот и так проявляй милосердие, блин…

— Саймон! — Омада схватила меня за руку, и я невольно вскинул оружие. — Почему тебя хотят убить?

— Потому, что я — хороший, а они — плохие. Хватай стволы — и неси в холл к лестнице. Я прикрою.

Но проблема заключалась в том, что правое крыло соединялось прямым проходом с главной усадьбой, а узилище рабынь — нет. И чтобы проскочить внутрь, придется бежать через улицу — буквально несколько шагов, но пуля все-таки быстрее.

А охрана уже повернулась ко двору — и хоть большей частью переглядывалась и пожимала плечами, но нет никаких гарантий, что меня не попытаются хотя бы остановить. А значит, надо ударить первым — внезапно и с выгодной позиции.

А что может быть лучше, чем стратегическая высота донжона? Глядишь, еще и танковую башню удастся приспособить для своих нужд. Я всучил Анри винтовку с рычажной перезарядкой, повесил на плечо такую же, сунул в рюкзак связку динамита, рассовал по карманам две «лимонки» и направился к лестнице.

Осторожно, по-спецназовски поднялся по ступеням, целясь из «томми» вверх и пристально следя за пролетом. В реальности делать это прежде не приходилось, но множество раз видел тактику на записях и сумел довольно сносно повторить. Вот только она не особо пригодилась, потому что первый огневой контакт завязался в коридоре второго этажа.

— Эй! — окликнул нас ковбой, что дежурил у кабинета полковника.

Всего их было четверо, что неудивительно — Генри наверняка хранила немало секретных документов, в том числе корпоративных, вот охрану и не стали снимать даже для рейда.

— Стоять! — стрелок вскинул пистолет-пулемет.

Я толкнул Дюран в сторону, а сам привалился плечом к косяку. Застрекотали выстрелы, брызнули фонтанчики пыли и крошева, а стена ощутимо задрожала. Не особо беспокоился за кладку — все-таки чистый камень, а «томми» далеко не «калаш», пробивная сила у него в разы меньше.

Но камень и вода точит, так что гадам придется дать бой. Вот только как, если зажали с четырех стволов так, что не высунешься.

Тут я вспомнил свои поигрушки в «контру» и «варзон», где очень часто применяли прием рикошетящей гранаты. Почему бы не попробовать такой финт и сейчас — тем более, я довольно меткий по жизни, могу попасть огрызком в урну через всю комнату.

Достал гранату, рванул кольцо и бросил в стену. «Лимонка» отскочила под тупым углом и, похоже, весьма удачно. Пальба стихла, ей на смену пришли сдавленные крики, а затем оглушающий хлопок и треск разлетевшихся осколков.

А на втором этаже можно спрятаться лишь в двух местах — либо в комнатах, либо за углом коридора, что опоясывал ярус по периметру.

Двум ковбоям удалось юркнуть в безопасную зону, двое других хотели ломануться в спальню, но она, разумеется, оказалась заперта. Вряд ли Генри мечтала о том, чтобы грязные мужланы рылись в нижнем белье или творили нечто подобное в ее отсутствии.

Тот, кто первым добежал до ручки, почти не пострадал. Того, что замешкался и пришел последним, сильно посекло осколками. И как только грохот сменился отчаянным воплем, мы с Анри, не сговариваясь, высунулись из-за дверного проема и шквальным огнем изрешетили пару стрелков напротив.

Третий загнал нас обратно стрельбой вслепую — он просто высовывал пп из-за угла и палил наугад в нашу сторону. Обычные бойцы наверняка отступили бы от такого подавляющего огня, но в моем распоряжении имелось нечто большее, чем пушка.

Улучив момент, когда гаденыш перезарядился и собрался бить снова, я высунул руку из-за стены и так же навскидку метнул молнию в его направлении. Торчащий из-за угла ствол сыграл роль громоотвода и притянул заклинание точно в цель.

Но самое забавное, что ток так и не поразил человека. Причина банальна — обе рукоятки «томми-гана» деревянные, а дерево — диэлектрик. Однако удар вызвал детонацию полного магазина — а это два десятка довольно увесистых пистолетных патронов.

А если учесть, что стрелок для удобства держал оружие практически перед лицом, результат превзошел все ожидания. И наемник с обгорелой расквашенной физиономией рухнул замертво, а его уцелевший товарищ предпочел дать деру.

Хотел догнать его, но тут сверху донесся грозный окрик:

— Эй, вы! Что тут происходит?

Похоже, из танковой башни матюгальник слышно плохо, и пушкари так и не поняли, в чем замес. Ну, и отлично.

— Гребаные шпионы хотят вскрыть кабинет мисс Картер!

Я опустил ствол, указал пальцем на коридор и одновременно повернулся к усатому мужику в пыльнике поверх военной формы.

Отвлекающий маневр сработал на все сто — янки просто не ждал угрозы от человека, что убирает оружие и при том столь убедительно объясняет причину заварухи.

Канонир поднял свой пп и отвел от меня взгляд. В этот миг я одной рукой вскинул «томми» и спустил крючок в районе коленей противника.

Отдача закончила начатое, и цепочка пуль прошила гада от паха до груди. Мужик крякнул, вытаращил глаза и скатился по ступеням, не успев сделать ни единого выстрела. Я снял трофейный магазин, сунул в карман и рванул наверх — прямо к укреплению на крыше.

Там ждал заряжающий — в таких же непонятках, как и напарник. Снял его прямо на ходу, вышвырнул тушку из проема и шагнул в донжон. Укрепление делилось на два уровня — на нижнем стояла двухъярусная кровать, стол с чайником и остатками еды и плетеные кресла. Очевидно, это была комната отдыха.

Выше находился непосредственный отсек с установленной башней. Места в нем было примерно столько же, сколько и в танке, с которого ее сняли. И я ошибся — второй канонир не подавал снаряды, а числился просто сменщиком.

Управляться с орудием мог всего один человек. Пушка наводилась плечевым упором и стреляла по нажатию спускового крючка — почти как обычная винтовка. Разница лишь в том (ну, помимо калибра), что казенник располагался справа от приклада.

Разобраться с его устройством не составило никакого труда — справился бы даже ребенок. Нужно потянуть на себя единственную рукоять, вынуть стреляную гильзу, вставить боеприпас и запереть затвор поднятием рычага. Мне и этого делать пока не пришлось, потому что пушку и так уже зарядили.

Целиться, правда, приходилось через крохотное отверстие в маске орудия. И если двигать само орудие легче, чем пятилитровую баклажку, то вот с обесточенной башней пришлось повозиться подольше. Во многом потому, что подшипники давно не смазывали, и без электропривода проворачивалось все с изрядным скрипом.

Но это — лишь половина беды.

Главная проблема заключалась в том, что не хватало углов вертикальной наводки, чтобы достать до стен. И наемники, что прямо сейчас били по бараку из ружей и кольтов, оставались вне досягаемости — снаряд просто перелетел бы метрах в двух выше их голов и не задел бы даже осколками.

А вот до чего я доставал уверенно, так это до угловых башен со спонсонами, коих осталось всего три после недавнего набега. И если хорошенько напрячь спину, получится развалить их все и тем самым полностью обезопасить подход подкрепления.

— Анри! — рявкнул в люк на полу. — Бей по стенам!

— Есть! — девушка щелкнула затвором и прильнула к узкой прямоугольной бойнице.

Внизу меж тем творился сущий ад. Ковбои просто расстреливали всех рабов, каких видели. На земле уже растянулся орк с поварешкой в руке — очевидно, готовил обед и просто вышел на крыльцо глянуть, что за шум.

Чуть поодаль ничком лежал рыжий гном — этот, похоже, спешил на выручку эльфийкам, но не добежал буквально несколько шагов. У самого барака калачиком свернулась рабыня, а рядом с ней истекала кровью вторая.

Судя по всему, девушка испугалась и попыталась убежать, но поймала пулю грудью. Подруга же хотела затащить ее обратно, но колонисты не пощадили и ее.

Ну, держитесь, твари. Ибо возмездие грядет.

Я привстал на цыпочки, поднял казенник до упора и навелся чуть повыше переборки, что закрывала вход в башню. Приоткрыл рот, чтобы ничего не лопнуло от перепада давления, и нажал на спуск. Грохнуло так, что дрогнула каждая клеточка тела, а на белой стене в перекрестии прицела вздулся дымный клуб.

Когда же гарь рассеялась, увидел почерневшую и слегка промятую кладку — довольно небольшой по меркам артиллерии фугас не пробил камни с первого раза. Ничего — пробьет со второго. Схватил боеприпас из штабеля, перезарядился, и тут по броне застучали первые пули.

— Они в башне! — заорала фон Винтер из рупора. — Взорвите их ко всем чертям!

— Семен! — крикнула Анри. — Янки прорываются к холлу!

Дерьмо. Тесный проход удобен для обороны от стрелков, но если нас закидают шашками, донжон быстро станет нашей могилой. Но и пулеметы бросать нельзя, иначе они скосят всех мятежников, а без них все восстание обернется крахом.

Я ударил в ту же точку — снаряд пробил стену и взорвался внутри, да с такой силой, что стальную переборку вывернуло из пазов. Сам спонсон уцелел, расчет и пулемет — сильно вряд ли, так что можно переходить ко второму. И когда уже навелся на цель, снизу донесся отчаянный крик Чарли:

— Саймон! Они рвутся в барак!

Когда звон в ушах поутих, я услышал частый стрекот, тихие вскрики и гулкий стук. Пока одни наемники таранили дверь, другие, похоже, били в окна по беззащитным рабыням.

Обнадеживало лишь то, что окна те находились довольно высоко — так просто не достанешь. А если и просунешь туда ствол, то пули лягут высоко, поверх голов — главное, чтобы пленницы догадались прижаться к стене с проемами, а не к с соседней.

Но девушки в относительной безопасности лишь до тех пор, пока какой-нибудь черт не задумает бросить в них динамит, и что тогда будет, я постарался не думать.

— Прорвитесь к складу! — вновь взревел матюгальник. — Мне нужен запасной стержень! Надо предупредить полковника, иначе нам всем конец!

Понятно… Похоже, Ирма запитала рупор теми скудными запасами манорода, что остались в лаборатории. А для устойчивой радиосвязи без реактора не обойтись. Сука, надо было расстрелять приемник — так думал, что еще пригодится.

Теперь вариантов не осталось — придется защищать усадьбу. И сделать это в одну каску не получится, нужно срочно вооружать ушастых, а для этого — как-то прорубить к ним проход. И по идее динамита в рюкзаке вполне должно хватить даже для каменной стены.

— Анри!

— Да?

— Лезь сюда. Покажу, как стрелять из пушки.

Подруга пальнула напоследок в одного ковбоя, закинула винтовку на плечо и споро вскарабкалась по вбитым скобам. Я отступил до упора, но места все равно было так мало, что вставшая за пушку француженка прижалась ко мне, как в переполненном автобусе.

И хуже того, чтобы показать, как перезаряжаться, пришлось податься вперед — иначе до рукоятки рычага не достать.

— Не так сильно… — бедная девушка расставила ноги, чтобы не упасть, и уперлась ладонями в лобовые скосы башни.

— Извини…

— Да я только за, но не в пылу же боя. Хотя, возбуждает, конечно, сильнее.

На всякий случай проверил статус — все еще симпатия, не страсть. Видимо, влечение исходит от нее самой, без всякой магии. Так что могу собой гордиться.

— Хватаешь эту штуку, — пришлось навалиться на беднягу еще сильнее, — и тянешь назад. Открывается вот эта дырка.

— Это казенник… Семен, я знакома с оружием…

— А, точно. В общем, хватаешь вот этот большой патрон и вставляешь в дырку до упора. Поднимаешь рычаг — и наводишься, как винтовкой. Твоя задача — уничтожить все пулеметные точки. Вращать башню придется плечом, это тяжело, но возможно. Справишься?

— Справлюсь, — уверенно прозвучало в ответ.

— Вот и славно, — не удержался и чмокнул ее в макушку. — Удачи.

— И тебе.

* * *

Друзья, пришла пора попросить у вас еще немного лайков.

На 1100+ библиотек всего 200 сердечек. Это тоже весьма немало, но хотелось бы чуточку больше. Спасибо ;3

Я слетел по ступеням, на ходу выдернув кольцо у последней гранаты. Три ковбоя уже вошли в холл и водили стволами по сторонам — сразу дал по ним молнией и бросил «лимонку» в дверной проем. Итог — один двухсотый от заклинания, второй — от близкого взрыва, третий тяжелораненый с воплями и руганью отползал от прохода.

Добил его из «томпсона», попутно шуганув новую волну штурмовиков, и занял позицию на лестничном пролете. Перила — то еще укрытие, но задерживаться тут я не собирался. Снял рюкзак, достал шашку и подпалил шнур от пропущенной меж пальцев электрической дуги.

Швырнул во двор, и сразу после оглушительного грохота перебежал к порогу и начал поливать из-за угла, чтобы отогнать карателей от барака. Это сработало, но ответным огнем мне разбили оружие и попали в правое предплечье — кость не задели, но прошили насквозь.

— Сука… — спрятался за косяк, обливаясь кровью, и осмотрел оружие — все, кранты, с такой вмятиной прямо у затвора стрелять уже не будет.

А тяжелый медленный револьвер — такая себе замена против своры бандитов, да еще и под левую руку. Можно, конечно, снять винтовку с трупа, но до нее еще добраться надо, а голова уже начала кружиться.

Когда же попытался наложить жгут скрученным шейным платком, охранники вмиг осмелели и принялись лупить в проем из всех стволов. И даже грохот танковой пушки в донжоне не особо их отвлекал.

Анри тем временем удалось развалить спонсон с первого попадания — похоже, кританула в уязвимую точку. Молодец, девочка — глядишь, и без меня справится. А вот мне без посторонней помощи — каюк. Где там, блин, Омада, когда так нужна?

— Чарли! — заорал, что есть мочи и пустил наугад пару пуль.

Отдача едва не вырвала «кольт» из ладони — столь скользкой та стала от крови.

— Саймон! — девушка выскочила из казармы и обхватила щеки. — Тебя ранили!

— Как видишь. Почему не пришла?

— Но ведь ты меня не позвал…

Ептыть. Зомби и то инициативнее и умнее, блин.

— Нужно оружие! Принеси еще один «томми» и возьми что-нибудь себе.

— Есть! — она с глупой улыбкой козырнула и бросилась выполнять приказ с таким видом, словно я послал ее за презервативами для грядущего веселья.

Охрана меж тем усилила натиск.

— Вперед, парни! Этой мрази недолго осталось!

Швырнул им в ответ вторую шашку, что если и поубавило пыл, то ненадолго. Пальба пошла с утроенной силой, и щепа полетела без остановки, а ведь даже толстые бревна не продержатся долго.

Янки это прекрасно понимали и потом без устали лупили в одно место в надежде, что пули вскоре справятся с деревом и неминуемо поразят цель. Я же оказался зажат между дверью и окном, куда ни сунься — расстрел. Да еще и кровь лилась без остановки — не спасал даже тампон из куска плотной ткани.

Я сел на корточки и привалился спиной к дрожащей стене — и чтобы немного уменьшить профиль, и чтобы сберечь силы. Но их осталось так мало, что я, похоже, сдохну раньше, чем ублюдки справятся с преградой.

— Вперед, собаки! — орал кто-то. — Додавим гадину! Иначе полковник нас всех перевешает!

Призыв сработал на отлично, да и мотивация вполне понятна. От грома вновь заложило уши, а свист и стук не стихал ни на секунду. Враги подбирались все ближе, крадясь вдоль барака — уже слышал их шаги и надсадное дыхание.

Высадил наугад остаток барабана и попытался перезарядиться, но дрожащие скользкие пальцы почти перестали слушаться. Гранаты кончились, последняя связка динамита лежала у ног, и в голове скользнула шальная мысль — может, подорвать себя вместе со всей шушерой?

Эльфийки не пострадают — по крайней мере, сейчас, зато заберу с собой изрядное количество упырей. Можно даже поджечь фитиль и кинуться прямо на них — да, сразу застрелят, но и урон выйдет больше.

Сглотнул, взял взрывчатку и пропустил меж пальцев дугу. Да уж, не так я планировал помереть, но хотя бы уйду с честью — как герой, а не скуф.

И когда склонился над бомбой, чтобы не промахнуться мимо шнура, в холле загрохотало так, что с потолка посыпалась пыль, а люстра заходила ходуном.

Вскинув голову, увидел у окна Чарли — с пулеметом Браунинга на карнизе, пулеметной лентой через грудь и аптечкой на поясе.

Девушка с безумной улыбкой и широко распахнутыми немигающими глазами палила (а уместнее всего сказать — херачила) по всему, что двигалось.

Ковбои хоть и находились в относительно безопасном секторе, предпочли развернуться и дать по тапкам. Я в полном афиге вскинул брови и спросил, едва ворочая языком:

— Откуда у тебя чертов пулемет?

— Да это запасной — для спонсона, — смуглянка бросила мне медпакет.

— Почему не сказала раньше?

— А ты и не спрашивал, — донеслось сквозь гулкий стрекот.

Я достал из брезентового мешочка пузырек с красной жидкостью (зелье здоровья) и зеленоватую припарку на куске пластыря. Наклеил эту штуку на рану, и кровь сразу остановилась, а боль утихла.

Когда же осушил до дна лекарство, головокружение вмиг прошло, а вслед за ним — и слабость. Не скажу, что восстановился полностью, но вернул вполне сносную боеспособность, а большего пока и не надо.

Потянулся к трофейной винтовке, как вдруг раздался сухой одиночный выстрел, и пулеметная пальба тут же оборвалась. Как и жизнь Чарли Омады — брюнетка запрокинула голову, рухнула на колени и намертво вцепилась в рукоятки «браунинга».

По ее спине в районе сердца растекалась алое пятно — соратница погибла мгновенно, однако сошки зацепились за карниз и не позволили ей упасть. Она так и осталась навеки на боевом посту, всю жизнь прослужив злу, но отдав ее за правое дело.

У двери в подвал стояла Ирма в длинном вечернем платье — полностью вылеченная, без следов от веревок и пыток, с уложенными волосами и даже легким макияжем.

В одной руке немка держала дымящийся «маузер», во второй — отделенную с хирургической точностью голову Фиавин.

Из глаз, носа и рта мятежницы торчали пучки окровавленных побегов, очень похожих на волосы, что застревают в стоке ванной.

И судя по обилию крови, проросли они задолго до того, как девушку казнили. И что-то подсказывало, что вся эта рассада вылезла не только из лица.

А значит, умирала безумица пусть и недолго, но очень мучительно. Вот вам и честный справедливый суд. А ведь мог избавить от страданий их обеих.

Позади фрау показалась Айлейн с «кольтом», и все увиденное вмиг обрело смысл. Ушастая предательница, о которой я и думать забыл, украдкой освободила наставницу — глупо полагать, что та не дала ей второй комплект ключей.

Ирма же быстро пришла в себя после исцеления и взяла оборону в свои руки. Но перед тем в свойственной манере отомстила за мучения.

И судя по тому, что меня до сих пор не пристрелили, а лишь взяли на мушку, решила закончить начатое — и взять то, о чем давно мечтала.

— Свяжи его, — велела фон Винтер. — Дернется — прострели колени, только не задень вены. Он и так потерял много крови, а она ему ой-как понадобится. В отличие от коленей, — садистка расплылась в зловещей улыбке.

Я поднял руку, чтобы приголубить падаль молнией. Грянул выстрел — и пуля прошила ладонь насквозь. Я зашипел сквозь стиснутые зубы и едва не завалился набок от вспышки непередаваемых ощущений.

Но принцессе и этого оказалось мало. Она подошла и с ходу вмазала сапогом по лицу. Я шлепнулся на спину, эльфийка села сверху и добавила рукояткой по лбу. Когда же я приготовился нырнуть в черное ничто, по глазам ударил яркий золотой луч.

Жрица полностью залечила раны, но лишь для того, чтобы садануть по морде еще раз и расквасить в кашу нос.

— Когда учитель завершит свой главный эксперимент, то отдаст тебя мне. И ты ответишь за каждую капельку крови, которую она пролила из-за твоего вероломства и предательства.

— Предатель обвиняет кого-то в предательстве, — расплылся в ехидной ухмылке. — Иронично.

Новый удар пришелся в челюсть. Ушастая склонилась надо мной, схватила за горло и прошипела:

— Я буду резать тебя, а потом лечить. Потом снова резать. И опять лечить. Я сниму кожу с твоих ног, нарежу, как колбасу — и скормлю тебе же. А перед этим хорошенько прожарю, когда плоть еще будет на костях. И после того, как от тебя останется лишь четвертованная тушка, начнется самая интересная часть моей работы. Я буду потрошить тебя и вынимать кишки. Потом засовывать обратно — и лечить. А затем потрошить снова. И так до тех пор, пока ты не сойдешь с ума. Но даже безумие не отрешит тебя от боли. Я буду терзать твою жалкую оболочку, пока ты не сдохнешь от старости. Так что несколько десятилетий ада я тебе обеспечу. Я не устану и не заскучаю — как понимаешь, мне спешить незачем.

— Фрау Винтер? — в холл вошли охранники. — Вы в порядке?

— Как видишь, — немка вскинула острый подбородок. — Мятеж подавлен, а бунтари понесут заслуженное наказание.

Эльфийка перевернула меня на живот и надела колдовской ошейник, после чего стянула запястья моим же ремнем — да так, что пальцем не шелохнешь.

— Отнесите эту русскую свинью в спальню госпожи Айлейн, — распорядилась Ирма. — Затем — наведите порядок и опишите трупы, чтобы составить в Компанию заявление об ущербе. А уж после — навестите наших ушастых красавиц и согрейте, как в последний раз. Заслужили.

Янки расплылись в сальных ухмылках. Я же дернулся, но получил мыском под ребра. Ну и ладно, потерплю. Главное, что тварь забыла про Анри.

— Ах да… — у самой лестницы немка замерла и щелкнула пальцами. — Чуть не забыла. Вытащите рыжую суку из башни. И порвите ей задницу за каждый уничтоженный спонсон. С рабынями поосторожнее — это собственность АТК. Девку же — не жалейте. Дерите так, чтобы samenиз ушей полился. А потом подготовьте ей столб. Как удобрение простолюдинка не пойдет, поэтому я посажу пшеницу прямо на ней.

Душу сдавило холодным страхом, но я ничего уже не мог сделать. Похоже, выбранные варианты все же привели к плохой концовке.

Если бы я отдал немецкую мразь Фиавин или убил бы сам — ничего этого не случилось бы. Одно неудачное решение стоило нам победы, а вместе с ней — чести и жизней.

Ведь по сути меня тоже изнасилуют в самое ближайшее время. Но пугало даже не это — насильница все таки женщина, хотя приятного тоже мало.

Пугало то, кем станут мои дети с такой-то мамашей. И какой катастрофой обернется заполученная эромантия в руках беспринципных захватчиков, подонков и головорезов.

Даже если с Сердцем Авилана у янки не выгорит, мои наследники усилят Компанию так, что горы манорода им просто не понадобятся. Все-таки надо было себя подорвать… Но кто ж знал, что все так обернется.

Меня отволокли в комнату, срезали одежду и привязали веревками к кровати, после чего Ирма отправила ковбоев убирать тела и развлекаться. Сама же взяла из рук помощницы серебристый чемоданчик, где в мягких нишах лежали пузырек с янтарной жидкостью, баночка с белым кремом и пустая склянка.

Ученая взяла пузырек, задрала подол платья и села мне на живот. Вынула зубами пробку, разжала пальцами челюсти и капнула жижу на язык.

Рот тут же наполнился жгучей горечью, словно мне брызнули в пасть перцовкой. А затем в паху разлилось томительное тепло, и уже мой перец раздулся так, что едва не лопнул. Хотя ни намека на возбуждение я не испытывал — лишь апатию, отчаяние и тоску.

Женщина почувствовала давление и села на прибор всем весом — ощущение то еще, но стояк стал только крепче. Садистка влепила мне пощечину, ехидно осклабилась и прошипела, что змея:

— Я дала тебе ослабленный яд австралийского странствующего паука. Это вещество вызывает приапизм. То есть, очень сильную эрекцию, которая продлится около часа и не ослабнет даже после эякуляции. Впрочем, она вообще не ослабнет, пока твое сердце бьется. А это значит, что ни боль, ни иной дискомфорт ничуть не помешают моим планам. А они заметно расширились с того момента, как ты врезал мне по голове бутылкой. Айлейн — научи этого сибирского дикаря правильному обращению с дамами.

Эльфийка взяла со стола нож для вскрытия конвертов — небольшой, но с длинным листовидным лезвием — и вогнала в бедро на всю длину. И не успел я стиснуть зубы, как клинок провернули в ране на полный оборот. Я заорал так, что засаднило в глотке, а жгучую горечь перебил солоноватый привкус крови.

Ушастая тварь хотела крутануть еще раз, но наставница остановила ее взмахом ладони:

— Стой. Его schwanz дрожит, как отбойный молоток — сердце может не выдержать. Подлечи — и действуй аккуратнее. Торопиться некуда, у нас вся ночь впереди.

Рану окутал золотой туман, а стук в груди немного унялся. Воспользовавшись паузой, Ирма, как и положено заправской злодейке, посвятила меня в свои планы:

— Думаю, твой дар — слишком ценен, чтобы передать его лишь моим детям. Ты сумел переманить на свою сторону Омаду, а в ее верности не сомневался никто из нас. Более того, Генри доверяла ей, как родной дочери. А тут, гляди — порешила троих наших и подохла за едва знакомого русака. Да и я тоже явно попала под твои чары, когда решила совокупиться в интимной обстановке в своем самом дорогом белье. Будто ты — не вонючий русский варвар, а истинный арийский джентльмен, которого может возжелать такая леди, как я.

Я усмехнулся и хотел пошутить про одного австрийского художника, но ушастая врезала мне рукояткой ножика по зубам, и ухмылка исчезла под свежей кровью.

— Вот я и решила, что твоя сила достанется еще и Айлейн. Затем мы соберем твой samen и заморозим, чтобы впоследствии одарять наследством наших самых преданных последовательниц, усилив твою магию природными женскими чарами. Этим миром владеют мужчины, а значит, мы будем оставлять только дочерей, ведь девушки достигнут несоизмеримо больших результатов. Они станут подчинять президентов, королей и директоров корпораций. И всего через пару поколений вся Земля склонится к нашим ногам. К моим — и моей дражайшей ученицы, — Ирма с материнской любовью взглянула на эльфийку. — Мы установим тотальный матриархат и наконец-то вернем в мир справедливость. Все ключевые должности займут женщины, а мужичье будет им прислуживать и выполнять все прихоти. Самые красивые и статные сгодятся для плотских утех, ухода за потомством и работой по дому. Все остальные — пойдут на шахты, заводы и тяжелое производство. А женщины вообще перестанут трудиться. Только радоваться новой жизни, предаваться удовольствиям и править вами. Вот какой мир мы построим с твоей силой!

Я зажмурился и протяжно выдохнул. Это все, что мог сделать в таком положении. С молнией, быть может, и сумел бы освободиться или хотя бы убить себя, но в ошейнике оставалось лишь страдать в ожидании неминуемой развязки.

И больше всего душу терзало то, что попытки отыграть добренького паладина обрекли на гибель не только меня и моих близких, но и всю планету, поставив на грань бабьего апокалипсиса.

И нет, я не считаю матриархат чем-то плохим. Более того, вижу в нем единственную перспективу для постиндустриального высокоразвитого общества.

Как минимум потому, что женщины менее агрессивные и не привыкли решать все вопросы силой. Вряд ли королевы развязали бы Первую мировую войну. Но беда в том, что миру грозит матриархат со всеми признаками мизандрического фашизма. А это определенно не то будущее, которое я бы кому-либо пожелал.

— Что-то наш дружок совсем приуныл, — Ирма похлопала меня по щеке. — Айлейн, взбодри его немного. А то создается впечатление, словно собралась трахать труп.

Ножик вновь вонзился в бедро, но не так глубоко и уже без поворота. Я зашипел и скрипнул зубами, а поехавшая садистка склонилась над ухом и прошептала:

— Ты ведь знал, что у мертвецов тоже бывает эрекция? Это — одно из проявлений посмертных судорог. Сама в это не верила — думала, профессора просто шутят над новичками. Но однажды на практике в морге увидела лично. И знаешь что? — она облизнулась и томно выдохнула: — Я не смогла устоять.

Сука… Куда я попал…

— Следи, чтобы он постанывал в процессе, — немка привстала и схватила меня за причиндал. Поводила вдоль губ и поморщилась. — Подай смазку. Мне хочется порвать этого schindluder на куски, а ярость — плохая замена возбуждению.

Эльфийка подошла к чемоданчику, и в этот миг раздался громкий стук в дверь:

— Фрау Винтер! — встревоженно крикнул охранник.

— Чего тебе⁈ — огрызнулась та.

— Полковник Картер возвращается с отрядом!

— Отлично! — глаза садистки засияли. — Передай ей, что я буду готова для доклада через час.

— Есть!

Ну, вот и все. Я зажмурился до рези и прокусил губу, чтобы сдержать позорные слезы. Внутри все перевернулось, холод растекся по телу, а в мозг впились тысячи каленых игл.

Последняя надежда пошла прахом. Лиайн или не справилась, или вообще решила не ввязываться, испугавшись шайки вооруженных головорезов.

Теперь уже никто не придет на помощь, а я останусь гнить в страшных муках во мраке подземелья. Наверняка этим гадинам придет на ум еще множество пыток и экспериментов, от этих самых пыток мало отличимых.

Будут кормить через трубку, по ночам держать в стальном ящике, а днем проращивать под кожей семена, испытывать яды и препараты, или вытворять еще более жуткие вещи. Ведь прогресс не стоит на месте, и за отведенные мне годы придумают еще немало бесчеловечных истязаний.

Система… может, ты поможешь? В последний раз… Я не прошу о рояле в кустах, что внезапно вызволит в критический момент, но хотя бы убей быстро, не обрекай на весь этот ад.

Система молчала…

Что немудрено, ведь я подвел ее и вместо спасения мира толкнул его к хаосу.

— Sonne, наш дружок опять приуныл. Займись.

Айлейн схватила меня за большой палец и сунула острие под ноготь. Боль даже описывать не буду. И пока я выл и корежился, как змея во фритюре, мучительница зачерпнула белой мази и щедро смазала себя и меня. Собралась уже сесть, но тут в дверь снова застучали — еще громче, чем раньше.

— Фрау Винтер!

— Scheisse… Что опять⁈

— К нам приближается второй отряд!

— Ну и замечательно! Это догоняют те, что отстали после боя. Так что хватит беспокоить по пустякам!

Ирма шумно выдохнула и вновь пристроила свою шахту к моей ракете. И уже приготовилась войти, как стук повторился, быстро перейдя в отчаянный грохот:

— Фрау Винтер!!

— ДА ЧТО?!!

— Это эльфы! Их целая орда!

— Молись, мразь, — прошипел я в перекошенную от гнева и страха рожу. — Кавалерия прибыла.

* * *

Вот вам просто классная эльфийка, которая должна была стать иллюстрацией Лиайн, но ее сгенерировало по неправильному запросу ;3

— Плевать. Продолжаем эксперимент. Зачатие — превыше всего.

Дверь резко распахнулась от мощного удара плечом. На пороге появилась Генриетта с винтовкой в руках.

— Какого хрена вы тут устроили⁈ — заорала полковник. — Быстро за мной! Моим людям нужно ле…

Она осеклась, заметив, наконец, кто лежит на кровати. Зубы скрипнули, вздулись желваки, лицо исказилось от звериной ярости. Полковник подошла ко мне и засветила прикладом в лоб — да так, что чуть дух не вышибла.

Хотела вмазать еще раз, чтобы уж наверняка, но тут Ирма кинулась на нее, схватилась за винтовку и оттолкнула от койки.

— Что ты делаешь⁈ — встала, оправила платье и заслонила меня собой, точно цыпленка от коршуна.

— Это ты мне скажи! — Картер ударила соратницу ладонью в грудь и усадила на край. Айлейн при том потянулась к кобуре, но Генри этого, кажется, не заметила и продолжила разнос: — Этот гаденыш принес мне липовый протокол! Из-за которого я попала в засаду и потеряла две трети бойцов! Я этой гниде сердце вырву…

— Не смей! — ученая выпрямилась и с вызовом посмотрела на военную. — Он нужен мне… для допроса.

— Да я заметила, как ты его допрашиваешь! Хорошие методы, ничего не скажешь! А вы, случаем, не заодно? Помнится, это ты подтвердила эту липу!

— Во всем виновата пленная мятежница, — холодно произнесла эльфийка и встала рядом с наставницей. — И она уже понесла заслуженное наказание.

— А этот гад — еще нет!

Ирма явно хотела что-то сказать, я же вовсе ожидал мексиканской дуэли, но тут снаружи бахнуло так, словно в крышу прилетела ракета. Оконные стекла со звоном посыпались, чемоданчик с препаратами рухнул на пол, а комната наполнилась едкой пылью.

— Марш за мной! — рявкнула полковник и вскинула «винчестер» — не то готовясь к бою, не то беря женщин на мушку.

— Но…

— Живо!! Это приказ!

Немка выругалась под нос, поманила за собой ученицу и быстрым шагом вышла из спальни. Картер напоследок смерила меня оценивающим взглядом и задержалась на распухшем и посиневшем от натуги достоинстве. Но в глазах читалось не вожделение, а желание отрезать прибор особо жестоким способом.

А значит, надо поскорее выбираться. Вот только как? Руки-ноги прикручены намертво и уже распухли и посинели сильнее прибора. Уж не знаю, где Айлейн этому научилась, но вязать умеет мастерски — без посторонней помощи вообще никак.

А шум на улице меж тем нарастал. Стрекот «томпсонов» и щелчки винтовок не смолкали ни на миг, причем как вблизи, так и на значительном удалении — похоже, повстанцы взяли в решающий набег не луки, а огнестрел — наверняка украшенный и очищенный от ереси.

И судя по нарастающей дрожи земли, кавалькада стремительно приближалась, не встречая особого сопротивления. Но я больше всего волновался за пушку, ведь та все еще работала и могла нанести сокрушающий урон.

Несколько секунд спустя сверху громыхнуло, раздался скрежет, точно треснула громадная скорлупа, а затем потолок пробила танковая башня и застряла в нем, точно люстра.

И судя по характерному «расцветшему» стволу, внутри него взорвался снаряд. Вот только мощности фугаса явно не хватило бы, чтобы оторвать тяжеленную бронированную дуру. Скорее всего, сдетонировал весь боекомплект — но почему? Лиайн так удачно попала огненным шаром?

Покосившаяся дверь приоткрылась, и в комнату прошмыгнул невысокий мужик в тяжелом пыльнике, противогазе и танкистском шлеме. Воровато огляделся, подошел к кровати и вытащил из кобуры нож Боуи.

— Э! — заорал я. — Фрау велела меня не трогать!

— Ну тогда пусть она тебя и освобождает! — недовольно прогудела маска, однако несмотря на сильное искажение, я узнал этот голос.

— Анри?

Гость скинул шлем, и из-под резинового оголовья брызнули измазанные сажей и пороховой гарью, но все еще огненно-рыжие локоны.

— Как… — мне оставалось лишь хлопать глазами. — Откуда у тебя все это?

— От мертвых канониров. Плащ сняла с трупа, противогаз и шлем нашла в донжоне. Видимо, так спасались от дыма и грохота, — подруга закашлялась.

Тут не поспоришь: стрелять из первых танков, без эжекторов и вентиляции — то еще удовольствие, вот экипажи и выкручивались, как могли.

— А с башней что?

— Я нашла динамит и засунула его в казенник. Потом легла под кровать и притворилась ветошью. Когда за мной пришли, то подумали, что я спряталась в другом месте. А потом Генри велела им встать за орудие и отражать штурм. Как видишь, все сработало как надо.

— Ты просто умница, — зажмурился и расплылся в благодарной улыбке.

— Слушай… не сочти за наглость, но чем ты тут занимался?

— Потом расскажу. Развяжи меня и дай плащ.

— Я и другие вещи прихватила, — Дюран опустила у кровати брезентовый армейский мешок. — Великоваты и в крови, но всяко лучше, чем голышом. Хотя…

— Развяжи меня! Времени мало.

— А мне много и не надо… — француженка как завороженная уставилась на мясной кол.

— Анри!

— А… — она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Сейчас.

Подруга осторожно срезала путы и сняла ошейник. Я потянулся к мешку и тут же шлепнулся на кровать — затекшие конечности едва слушались. Хорошо, что среди припасов нашлась аптечка — зелье здоровья быстро поставило на ноги.

Натянул американскую форму цвета хаки, накинул пыльник и вооружился парой «кольтов» и винтовкой Винчестера — «томми-ганы», к сожалению, закончились.

Когда вышли в коридор, сквозь ворота уже ворвалась пестрая толпа во всех оттенках зеленого, бурого и коричневого, отчего одеяния повстанцев напоминали пятнистый камуфляж.

Всадники закружились около усадьбы, без промаха разя наемников на стенах. Те успевали ответить раз-другой, прежде чем падали с простреленными головами. Тактика монгольских лучников наверняка бы принесла ушастым победу, но тут посреди двора долбануло так, словно на лужайку прилетел фугас из тяжелой гаубицы.

Четверых повстанцев разорвало на куски, остальные с осколочными ранениями и ожогами предпочли ретироваться. Генриетта вышла на крыльцо и метнула им вслед пламенный шар, напомнив о том, что является дворянкой и владеет стихией Огня.

Второй взрыв разметал еще больше эльфов — во многом потому, что застал их у ворот, где те сбились в плотную толпу. А если учесть, что мятежников прибыла вовсе не орда, а около трех десятков воинов, то даже такие потери были более чем существенными.

Вдохновленная успехом, Картер скатала меж пальцев новый снаряд, однако тот разбился двумя струями о невидимую клиновидную преграду. Всадники расступились, и я увидел впереди Лиайн верхом на крупном белом олене. На рогах развевались алые ленты, на лице ведьмы алели полосы боевой раскраски.

Однако все, что могла королева — творить посохом щит и прикрывать соратников. Ведь попытка ответить огнем неминуемо привела бы к пожару — ковбои спрятались в холле и казарме, но пламя наверняка бы перекинулось на барак.

Значит, наша главная задача — освободить рабынь, чтобы Лиайн спалила этот рассадник зла и разврата ко всем чертям. Вот только единственный путь во двор лежал через холл, а там нас неминуемо прикончат. И два револьвера и рычажная винтовка — явно не тот арсенал, с которым можно выйти против двух дюжин головорезов.

Над головой протяжно скрипнуло. Поднял голову и невольно отпрыгнул, потому что стоял прямо под свисающей с потолка башней.

Это что, намек? Донжон разрушен, а значит, можно спуститься через крышу. Да, там два этажа, но меня связали таким количеством веревок, что даже разрезанных кусков хватит, чтобы спокойно спуститься.

Обрисовал план Анри. Та кивнула и отточенными движениями сплела из отрезков прочный и длинный канат — да еще и с узлами, на которые можно ставить ноги.

— Дитя Луизианы? — с понимающей улыбкой спросил я.

— И Техаса тоже, — спутница намотала канат между ладонью и локтем, закинула бухту на плечо и рванула к лестнице наверх.

Вернее к тому, что от нее осталось. Но нам удалось беспрепятственно выбраться на крышу, зацепиться за обломок донжона и незамеченными спрыгнуть на землю. Главное, что у самой усадьбы имелись два выхода — главные ворота и небольшие створки к оранжерее.

Пригнувшись и держа оружие наготове, я прострелил замок и вошел в барак, ожидая увидеть худшее. Но из всех рабынь погибли лишь трое — тоже горькая утрата, но подавляющее большинство уцелело.

Здесь же были горничные и прочая прислуга — после подавления бунта их посадили под замок для дальнейших «разбирательств».

И королевская нянька — тоже. Поманил ее рукой и велел уходить в лес через поля. Неизвестно, чем закончится налет, но если удастся спасти невольниц, все уже пройдет не зря.

— Уходите в лес, — шепнул я, хотя все звуки и так заглушали грохот и свист пуль.

— Мы не оставим наших сестер, — строго сказала жрица.

— Займетесь ими после победы. Пока вы в поместье, королева не может бить в полную силу.

Женщина нахмурилась, но все же посчитала мой довод достаточно логичным. Сказала что-то на своем языке, и пленницы гуськом побежали вдоль бревенчатой стены, пригибаясь и вздрагивая при каждом выстреле.

Мы отправились следом, прикрывая отход, но если нас кто и заметил, то никак не мог помешать. Стоит только высунуться наружу — и на этом погоня закончится.

Я проводил девушек до теплицы, затем оббежал стену и выскочил прямо на засевших у ворот эльфов. Один из них меня чуть не пристрелил с перепугу — думал, враг подкрался с тыла.

Благо Лиайн успела его окликнуть, что едва не стоило ей жизни — пуля пролетела совсем рядом от головы, но девушка лишь раздраженно поморщилась, точно от комара или мухи.

— Я вывел рабынь, — привалился спиной к кладке и только тогда понял, что мятежники в такой же заднице, как и колонисты — ворота отлично простреливались из усадьбы, и около створок уже лежали пятеро павших. — Можешь поджигать дом.

— Не все так просто, — проворчала королева. — Я потратила почти все силы на щит. Огонь еще остался, но его явно не хватит, чтобы устроить пожар.

— Значит, надо брать усадьбу штурмом — но не в лоб, а хитростью. Нужно разделиться на два отряда. Первый останется ждать у ворот, второй проникнет на склад и подпалит припасы. Как только гады повалят во двор от пожара — тут-то их и перебьют, как куропаток.

— Звучит здраво, — эльфийка велела четверым сородичам идти с нами. — Веди.

Окно в каптерку закрывала решетка. Строители, похоже, большей частью надеялись на крепостные стены, вот и посадили раму на короткие тонкие гвозди — только для того, чтобы дозорные не тягали виски по ночам. Поэтому выломать ее совместными усилиями не составило никакого труда.

Затем эту же решетку приставили к стене как лестницу, и по ней ушастые штурмовики ворвались на склад. И это, разумеется, не осталось незамеченным — когда пальба стихла, нашу возню с окном сразу же услышали и быстро смекнули, что к чему.

Да еще и мятежники первым делом бросились к шкафам — пополнять боезапас, вот только вместо оружия нашли свою смерть, ибо жадность губит не только фраеров.

Соратники даже не удосужились выставить дозорного для прикрытия, и были мгновенно сражены шквальным огнем из холла. Двух убили мгновенно, третий еще помучился, несмотря на все старания жрицы.

Мы открыли ответный огонь и спрятались за прилавком — мало того, что его сколотили из толстых дубовых досок, так под ним еще лежали мешки с мукой, кофе и крупами, в которых пули застревали не хуже, чем в песке.

Я, королева и Анри сидели, как за баррикадой, остальные же попрятались за стеллажами, бочками и бронированными шкафами.

И лишь потом мы в полной мере осознали, что могли бы попасть в западню, если бы пошли на штурм всем скопом — сейфы оказались пусты, ковбои заблаговременно перетащили всю снарягу в холл, оставив нам лишь горсть патронов.

По полу с частым стуком прокатилась «лимонка» и взорвалась аккурат перед укрытием. Прилавок выдержал, но еще два таких подарка — и нам несдобровать. А у колонистов этих гранат — не меньше ящика, и очень скоро в нас швырнули вторую.

Но теперь за поспешность и дерзость поплатились уже янки. Лиайн поставила щит прямо в дверном проеме, и граната отрикошетила точно под ноги врагам. Гады бросились врассыпную, но прятаться в холле особо негде, и судя по крикам и стонам, шрапнель собрала немало фрагов.

В ответ полетел огненный шар — с теннисный мячик, видать, у полковника тоже поиссякла мана. Эльфийка встретила его не заслоном, а ревущей — практически реактивной — струей из ладони, и фаейрболл бесследно растворился в обжигающем потоке.

— Ты и так умеешь? — с восторгом произнес я.

— Это — далеко не лучше мое заклинание. Но приходится беречь силы.

— Его вполне хватит, чтобы поджечь тут все. Пали склад, а мы прикроем.

Девушка кивнула и изрыгнула меж пальцев струю, почти неотличимую от напалмового огнемета, заливая горящей смолой полки вдоль стен. Повстанцы же неустанно били в проход, подавляя американцев плотной и частой стрельбой. Когда же потолок заволокло сизым дымом, я вприсядку добрался до бутылок с самогоном и кувшинов с кукурузным маслом.

Смешал одно с другим, заткнул бутыль смоченной тряпкой и поджог искрой, а затем швырнул в холл. Коктейль Молотова разбился об косяк и залил огнем ногу ковбоя, что уже норовил метнуть в нас динамитную шашку.

Бандит взревел и пошел танцевать шаффл, попутно пытаясь сбить пламя, но от боли и страха позабыл, что держит в руке шашку — и хлопнул ею по штанине. Следом «хлопнуло» так, что оторванная нога улетела во двор, а хозяин превратился в месиво, которое опознают только по зубам.

Гарь меж тем стала гуще, а пальба — реже. Спасаясь от пожара, ковбои повалили во двор, несмотря на разъяренные окрики Генриетты.

Там они и остались, по сути расстрелянные в упор и не сумевшие оказать никакого сопротивления. Размен вышел более чем достойный, мы свою задачу выполнили — дальше дело завершит пожар.

Лиайн скомандовала отход. Эльфы похватали своих убитых, выбрались из дома тем же ходом и воссоединились с основными силами у ворот. К тому моменту казармы полыхали полностью, а из окон второго этажа валили клубы черного дыма.

Королева оперлась на посох и обвела усадьбу ладонью. Сей же миг с моря налетел могучий ветер и раздул пламя так, что пожар вмиг охватил весь правый ярус и перекинулся на холл.

— Ты и так умеешь? — в который раз поразился богатству умений у рогатой волшебницы.

— У меня достаточно времени, чтобы освоить любую стихию, — не без гордости прозвучало в ответ.

Интересно, а если ее того этого, все скиллы скопируются, или какой-то один рандомно получу? Так… не отвлекаться от боя.

Хотя какой там бой — это уже полная и безоговорочная победа. По крайней мере, в усадьбе. Остался порт, но после потери командования там вряд ли окажут серьезное сопротивление.

Донжон, даже после взрыва будучи все еще самой тяжелой частью строения, проломил прогоревшие стропила и рухнул аж до первого этажа, похоронив под собой самую главную погань.

Картер, фон Винтер и Айлейн нашли свою смерть в огне — раньше назвал бы ее самой лютой, но после того, что увидел в лаборатории, сильно изменил мнение на этот счет.

Радовался ли я тому, что эти твари будут мучиться?

Нет.

Не пощадил бы больше ни одну, но убил бы быстро, без смакования страданий, потому что не собирался опускаться на их уровень. Я выше этого — и точка. Но переживал ли из-за столь ужасающей кончины трех поехавших дамочек? Да не особо.

Каждому — своё.

Правое крыло полностью рухнуло, следом карточным домиком сложился холл, и пламя восстания с аппетитом накинулось на барак. Мятежники явно увидели в этом некий знак — быть может, окончательную точку в текущем сражении, и лишь тогда вскинули винтовки над головами и закричали, что было мочи.

Я же не мигая смотрел на вздымающийся к небу дым и видел в нем очертания Нагаз. Спи спокойно, моя девочка. Теперь твой дух достойно отомщен…

— В порт — и домой? — Анри прижалась ко мне и обняла за плечо.

— В порт — и домой, — поцеловал ее в макушку.

— А потом? — игриво уточнила подруга.

— А потом — бить янки и прочих корпоратов: на воде, земле и в воздухе. Пока не отобьем всю охоту захватывать и порабощать.

— Вот так вот сразу? Даже без денечка отдыха? — рыжая надула губки.

— Ну почему же, — улыбнулся и подмигнул. — Без отдыха никак. Вдруг война — а мы устали?

Дюран хихикнула и прижалась еще крепче:

— Знаю пару островов с шикарными курортами. Один — во французском стиле. Жаркая ривьера, пляжи размером с пустыню, миллион сортов вина и сыра…

Невольно поморщился, вспомнив свой пармезановый рацион. Спутница это заметила и усмехнулась:

— Второй — в японском. Горячие источники, экзотический массаж, горные храмы и всякие разные церемонии… — она закусила нижнюю губу. — Так куда отправимся?

Ответить не успел.

Раздался оглушающий треск, словно прямо над ухом сломали сухую доску. Дымный столб пронзило огненное копье, посреди пепелища грянул взрыв, а из-под земли вырвался огненный гейзер.

Вдоль ревущего потока скользнула ослепительная огненная искра. Метрах в десяти над землей взорвалась тысячью сполохов, и над стенами распростерлись огромные огненные крылья — как у ангела или огромной птицы.

Меж них висел объятый пламенем женский силуэт — горящие волосы ниспадали до плеч, в руке полыхал скованный из чистого огня меч. И прежде чем я спросил, какого беса тут творится, с небес грянул сильно искаженный, но вполне узнаваемый голос:

— Неужели вы думали, что жалкие шарики — это все, на что способен полковник Компании?

Дерьмо.

Вот и рейд-босс вылез. А я уже губу раскатал — вояжи, массажи, секс на пляже. Привык, что чаще видел Генри-солдафонку нежели графиню Картер, и потерял бдительность.

А стоило ожидать, что у аристократки столь высокого титула и звания в арсенале припрятано побольше заклинаний, чем нубский файерболл.

Оставался лишь один вопрос: почему она не использовала ульту раньше — до того, как мы спалили плантацию и убили всех приспешников? Когда спросил об этом Лиайн, та ответила:

— Потому что эта ведьма где-то добыла благословление Феникса. Тот, кто в огне погиб — огнем возродится.

Так вот откуда треск шел. То не искра летела по гейзеру, а треснувшее яйцо… И Генри не просто возродилась, но и приобрела куда более устрашающую и сильную форму. Покемон, блин, недоделанный.

— Пламя дало ей силы, — прошипела королева.

— А у тебя есть такое умение? Желательно, из стихии Воды. Можешь превратиться в водяного русалку или наяду и потушить эту тварь?

— Это так не работает, — королева вскинула посох.

— Значит, придется по старинке, — я упал на колено и щелкнул затвором.

— Смерть нелюдям! — гулким рыком раздалось над руинами, и с неба обрушился настоящий град из огненных шариков.

Сферы чуть больше грецкого ореха летели быстрее шрапнели и взрывались, как гранаты, разбрасывая сотни брызг раскаленного железа.

Эльфийка накрыла большую часть отряда непроницаемым зонтом из сгущенного воздуха, но те, кто стояли по краям, получили серьезные ранения — капли расплава твердели в полете и прошивали конечности насквозь.

— Талиан! — крикнула королева няньке, и та склонилась над первым пострадавшим с окутанными золотом ладонями.

Повстанцы меж тем не спешили отвечать полковнику стрельбой — как оказалось, щит работал в обе стороны, и пальба по нему не только никак не навредила бы цели, но еще и ослабила бы защиту. Впрочем, стрелять еще было рано — Генриетта не закончила натиск.

Она «подпрыгнула» метра на три ввысь, сложила крылья и камнем рухнула прямо на нас. За секунды до падения резко расправила и прошла над нами на сверхмалой высоте, точно экраноплан, попутно исторгнув из пасти и ладоней три струи напалма.

В этот раз пострадали еще больше. В основном ожоги получили крайние бойцы, но от могучей атаки заслон истончился так, что прорвался в трех местах.

Хлынувшее в прорехи пламя попало на головы двум эльфам и эльфийке, и я никогда не забуду, как их прекрасные лица превращались в черную сажу с бельмами зубов и запекшихся глаз.

Я успел обхватить шею Анри, прижать к траве и накрыть собой, но если дело так пойдет и дальше, после пары заходов нас сожгут, как тополиный пух.

Затем разбежался и прыгнул к краю щита, невзирая на боль в ушибленном брюхе, и занял позицию лежа. Прицелился и вогнал пулю прямо в спину удаляющейся бестии.

Картер в гневе развернулась, будто ей не маслину всадили, а украдкой шлепнули по горбу, и я выстрелил снова. На этот раз женщина даже не вздрогнула, хотя пуля попала ей точно в грудь. Не сильно изменили положение и эльфы, что залегли рядом со мной и принялись бить из всех стволов.

Генриетта дергалась, как в припадочном танце, но даже не сходила с места. И изрешеченные крылья все так же спокойно держали ее в воздухе. Яростно захохотав, полковник скатала меж ладоней шар размером с ядро и хлопнула по нему, как по волейбольному мячу.

Шар метнулся быстрее ядра и взорвался, как начиненная бомба, прямо перед нами. Вздувшееся земляное цунами едва не похоронило первый ряд, но вмешалась Лиайн. Ведьма вышла вперед и нацелила на бестию посох, над которым подобно большому парковому зонту колыхался изодранный да истрепанный щит.

— Отходите за стены! — рявкнула королева, обливаясь потом и едва стоя на ногах.

— Но как же… — начал один из соратников.

— Живо! У нас мало времени.

Мятежники вскочили и попятились к воротам, бесцельно тратя патроны на отходе. Картер же снова набрала высоту и сорвалась в пике, чтобы в нижней точке пустить в соперницу огненную волну.

Королева выстояла, но немалой ценой — часть ее одежды обратилась в пепел, а уцелели лишь резные украшения, тесемки и прочие амулеты, явно зачарованные на защиту от магии.

Долго ли они продержатся? Вряд ли. Если не найти решения здесь и сейчас, мы потеряем единственную защиту, а затем нас всех медленно прожарят до хрустящей корочки. Почему эту тварь не берут пули? В чем ее уязвимость?

Мы едва успели спрятаться за стенами, когда полковник с безумным хохотом начала массированную канонаду. Грохот и взрывы стояли такие, точно нас обстреливали с корабля — снаряды сотрясали кладку, перепахивали руины, сыпали нам на головы куски амбразур.

Лиайн каким-то чудом удавалось поддерживать щит, и все обломки скатывались с него, как с карниза, но каждая секунда барьера обходилась ведьме предельно дорого.

Из носа, глаз и ушей потекли темные струйки, а стояла прямо она лишь потому, что привалилась спиной к стене и уперлась в грунт пятками.

Но дышала при том так, словно пульс скакнул под двести, и я всерьез забеспокоился, что лопнет быстрее — заслон или сердце.

— Как победить эту тварь? — подбежал к королеве, несмотря на грозные взоры ее соратников. — Что с ней делать?

— Я не знаю, — на бледном лике чародейки проступил смертный страх. — Я даже не думала, что она столь сильна. Благословление Феникса — одно из сильнейших заклинания Стихи Огня. Не представляю, где вожак людей сумела его раздобыть.

— Соберись, — прорычал на ухо. — Отступать некуда, а сдаваться — нельзя. Этот остров — твоя родина. Второго такого уже не будет. А значит, надо сражаться до конца. Думай, а я попробую отвлечь эту мразь.

— Погоди, — она схватила меня за руку. — У каждой стихии есть свой извечный противник. Свет — Тьма. Огонь — Вода. Воздух — Земля.

Земля — воздух, чуть не съязвил в ответ.

— Но чем сильнее стихия, тем сильнее должен быть и ответ. Но я не владею водяной волшбой на таком уровне. Я только дождь вызывать могу — и то слабенький, и то раз через раз.

Я нахмурился.

— А если против выставить стихию, которой нет в общем списке? Что тогда?

— Ничего, — Лиайн смерила меня настороженным взглядом — мол, а не тронулся ли я часом умом. — Ведь полноценной седьмой стихии не существует. Есть только смеси, но они в разы слабее чистого дара.

— А если представить, что все же есть такая стихия?

— Тогда она сможет поражать любую другую. Или хотя бы преодолевать защиту.

— Понял. Работаю.

Пригнулся и рванул к ближайшей угловой башне, чтобы проверить спонсоны. Танковое орудие слишком слабо, чтобы разворотить их до полной непригодности, а значит, есть шанс, что пулеметы уцелели.

С первым не повезло. Анри уложила два снаряда в одну точку — первый пробил стену, второй угодил прямо в оружие. Затвор размочалило в хлам, еще и патроны взорвались — тут ловить нечего. Ну, разве что кроме трофеев.

Закинул за спину «томпсон», сунул по карманам пару гранат и аптечек, взял цинк с лентой и помчал к соседней позиции по залитому кровью боевому ходу.

Генри меня сразу срисовала и швырнула наперерез колдовское ядро — больше для забавы, потому что полностью уверилась в своем всемогуществе. Нарочно промахнулась, но взрывная волна сбила с ног, а осколки посекли голени.

Неглубоко, но сока пустили изрядно. Пришлось тратить время на зелье, и вместо того, чтобы меня добить, полковник гулко засмеялась — что пушка заухала.

— Глупый маленький мышонок. Тебе никогда не одолеть матерую кошку. И я вволю с тобой наиграюсь, прежде чем запеку, как лук в фольге.

Она замахнулась, но вместе броска завертелась юлой и отлетела от крепости. Ее снесло воздушным потоком — столь сильным, что меня едва не сдуло вниз. Обернувшись, увидел на вершине башни Лиайн в позе Гендальфа перед Барлогом.

Эльфийка держала посох в разведенных руках, без страха смотрела на бестию и закручивала вокруг себя колючий смерч. И как только вихрь втянул достаточно острых осколков, девушка направила его прямиком в цель.

Абразивный поток окутал полковника и завертелся с такой скоростью, что зарябило в глазах. Я ожидал, что заклинание буквально сотрет Генри в порошок, но несколько секунд спустя сквозь зудящий шелест пробился насмешливый голос:

— И это все? У меня мочалка в ванной — и то жестче!

Взмах пламенного меча — и смерч серыми клочьями брызнул в стороны, словно порванный парус. Второй замах — и в королеву с огромной скоростью метнулась огненная дуга.

Лиайн чудом успела защититься, но взрыв отбросил ее аж на середину двора. Волшебница грохнулась на спину и прокатилась по руинам, как брошенный по воде плоский камешек, подняв за собой пепельно-серый дым.

К ней тут же рванули соратники и жрицы, но если не решить вопрос в ближайшие минуты, нам крышка. Воспользовавшись тем, что Картер переключилась на ушастую, добежал до соседнего спонсона и проверил пулемет.

Есть!

Да, залит кровавой грязью, да, без боезапаса, но зато целый и готовый к стрельбе. Нужно лишь зарядить его и понять, как насытить эромантией патроны.

С посохом такой фокус уже получался, да только то когда было — кажется, целую жизнь назад. Но принцип должен быть схожим — надо преисполниться душевных чувств и «заразить» припасы своей аурой.

Снаружи раздались выстрелы и крики. Выглянул из-за перекошенной переборки — Генриетта спорхнула на руины и решила добить эльфов врукопашную.

Яростная пальба ее ничуть не волновала — наоборот, бестия насмешливо подставляла под выстрелы то бока, то спину, будто наслаждалась массажем.

Когда же один повстанец устал это терпеть и бросился к ней с саблей наголо, его просто разрубили от макушки до паха. И куски плоти сгорели дотла прежде, чем коснулись почерневшей заваленной крошевом земли.

Лиайн подняла руку над головой, и с чистого безоблачного неба сорвалась молния. Разряд застыл в сантиметре от пальцев и вытянулся в прямую ослепительно яркую линию с проскакивающими вдоль «лезвия» искрами и протуберанцами.

Королева взяла его, как меч, и бесстрашно шагнула вперед. Видимо, тоже задействовала ульту — сверхмощное заклинание последнего шанса. Глаза девушки сверкали, как электросварка, а вены на руке почернели и вырисовали замысловатый, похожий на микросхему узор.

Блин… до чего же круто. Вот только ничего сильнее в запасе уже не осталось, иначе ведьма наверняка бы это применила. А значит, счет буквально пошел на минуты — черт знает, сколько продлится поединок, но вряд ли очень долго.

Несмотря на все затраты, Генриетта выглядела на порядок более бодрой и здоровой. Королева же держалась как наркоман после передоза и, весьма вероятно, шла в свой последний бой, чтобы хоть ненадолго задержать безудержное чудовище.

Огонь и молния сошлись посреди плантации. Влево брызнули искры, как от болгарки, что пыталась перепилить двутавр. Право — сполохи и вспышки, как от перегруженного и готового взорваться трансформатора. Треск и гул поднялись невыносимые, и все же Лиайн умудрилась перекричать эту оглушающую какофонию:

— Все — назад! Я ее задержу!

Эльфы переглянулись и побросали револьверы и винтовки. Но никто не сдвинулся с места — просто на смену бесполезным человеческим технологиям пришла изрезанная красивой вязью сталь.

Повстанцы доставали из ножен изогнутые клинки, хотя прекрасно знали, какие у них шансы против пламенного меча.

Значит, решили уйти вслед за своей повелительницей, как и полагается преданным сторонникам. Предпочли смерть позорному мучительному плену, потому что не видели жизни на захваченном янки острове.

Ведь они — последний рубеж обороны, после которого уже никто не помешает корпоратам перепахать прекрасные равнины, застроить пляжи дешевыми кабаками и выжечь волшебный лес, чтобы достать манород из-под древних священных корней.

Это решение более чем понятно и оправдано — вопросов нет. А вот что удивило больше всего, так это Анри — вернее, ее поступок.

Француженка достала свой Боуи и встала плечом к плечу с едва знакомыми чужаками, чтобы умереть за чужую землю. Ибо понимала: когда твое дело — правое, когда ты бросил вызов злу и несправедливости, вся земля — родная, все соратники — братья, а границы — не более чем условность.

Рыжая заметила мой взгляд. Улыбнулась, послала воздушный поцелуй и взяла под козырек. У меня же внутри все сдавило от осознания грядущей утраты. Американская дрянь забрала одну подругу, а теперь убьет и вторую — безо всякого наказания и ущерба?

Не бывать этому.

Не в мою смену, сука.

Снял пулемет со станины и крепко прижал к груди. Поцеловал в водяной кожух и нежно шепнул:

— Давай, родной. Без нас сегодня никак.

Пулемет ответил холодом и запахом гари. Ничего похожего на ауру я не заметил. В чем же дело? Может, в том, что душу намертво забетонировал страх?

А бояться нельзя — несмотря ни на что. Страх хорош для вечного бегства, но я не припомню ни единого случая, когда боязнь помогла одержать уверенную победу.

Но и отрицать это чувство — бессмысленно. Поэтому я его принял — и попутно пояснил, почему ему лучше отойти на второй план и не мешать наносить добро и творить справедливость.

Я боюсь потерять Анри. Но я хочу обнять ее и свозить на самый лучший курорт в Авилане.

Я боюсь проиграть. Но я хочу наслаждаться природой и свежим ветром, а не смотреть на приколоченных к столбам рабынь.

Я боюсь погибнуть на чужбине. Но я должен сразиться за все, что мне дорого.

Алиса, включи «Resist and Bite».

Сейчас — мой выход.

Кокон на сердце изошел трещинами — и лопнул. На смену давящей тревоге хлынула странная смесь бравурности и пофигизма.

С одной стороны, меня распирало от грядущей схватки, с другой — было строго пофиг на последствия. И этот настрой возымел свой эффект.

Из груди ударил пучок розовых щупалец и быстро, как лоза в ускоренной съемке, оплел «гочкис» от гашетки до дульного среза.

Узор вышел впечатляющий — металл словно порос полупрозрачной подсвеченной неоном плотью. Патроны же стали выглядеть как… впрочем, неважно — главное, чтобы пронзили горящую суку насквозь.

Снаружи грохнул мощный взрыв, а темноту каземата озарила молния. Как оказалось, это сломался клинок Лиайн под напором огненного фламберга. Эльфийка рухнула на спину, Картер поставила ей ногу на грудь, поднесла острие к шее и громогласно рассмеялась:

— Вот и все, ушастая нечисть. Этот остров будет моим, а за ним — и весь Авилан! Я порабощу вас всех до единого и захвачу этот жалкий мирок.

— Не так быстро, — я вышел на стену и хлюпнул затвором. — Сперва захвати-ка это.

Пулемет изрыгнул поток сияющих пуль, напоминающих не то розовые трассеры, не то лазерные лучи. Шквал огня буквально похоронил под собой гадину — плотность и точность пальбы вышла такая, что глаза заслезились от сосредоточенного в одной точке свечения.

Я видел лишь крылатый силуэт, и с каждой секундой крылья все больше напоминали решето. Генриетта попыталась заслониться мечом, но даже широкий клинок не мог никак ей помочь.

Американка сгорбилась и попятилась, точно под могучим ветром, что нес в лицо раскаленный песок. Попятилась, покачнулась и села на задницу, и только воткнутое в грунт оружие уберегло от окончательного падения.

У меня же самого чуть не выросли крылья — каждая клеточка дрожала от безудержного экстаза и восторга, потому что до победы оставалось всего ничего. Я спасу Анри. Спасу эту землю. И затем — освобожу и Авилан.

И когда уже начал фантазировать о нашем отдыхе на горячих источниках, пулемет внезапно затих — кончились патроны. И как вскоре выяснилось, даже целой ленты не хватило, чтобы прикончить гребаного феникса.

Но подрал эту курицу весьма серьезно. Ее от волос до лодыжек усеивали жженные пятна — как от паяльника, а кипящая кровь заливала все тело. Несмотря на столь тяжелые раны, полковник выпрямилась, опираясь на меч, и расправила крылья.

И я к ужасу заметил, что раны и кровь попросту сгорают и осыпаются мелкими пеплом, не оставляя после себя даже шрамов. Да ты, сука, бессмертная, что ли? Или эромантия — плохая замена вкачанной в топ Воде?

— Глупый маленький мышонок… — Картер осклабилась. — Ты жив лишь потому, что Ирма попросила тебя поймать. Но при том добавила, что руки и ноги ей не особо нужны. Так что сейчас я тебя, русака вонючего, слегка укорочу, чтобы не носился, где попало и не лапал своим ручонками то, что не нужно.

Янки шагнула ко мне с грацией терминатора. Ну и что теперь делать? Где искать патроны? И есть ли в них вообще смысл?

Попал — так попал, блин. Но унывать нельзя. Надо искать выход — он есть, пока я дышу, покуда бьется сердце. Выхода нет лишь у трупа, так что — не отступать и не сдаваться. Не отступать — и не сдаваться…

— А-а-а!!! — Анри с громким воплем кинулась на бестию, схватив нож двумя руками и занеся над головой.

Полковник не глядя махнула кулаком и сшибла храбрую француженку навзничь. Склонилась над ней, схватила за горло и оторвала от земли.

Подруга захрипела, затрясла ногами, но все попытки освободиться оказались тщетны — тварь держала ее, как гидравлическими тисками.

— Спускайся, — с усмешкой велела захватчица. — Сопротивляться бесполезно — только устанешь. А фрау ты нужен бодрым и полным сил.

— Дерись, — распухшими губами прошептала Дюран, заливаясь слезами и кровью из разбитого носа. — Отомсти за всех нас…

Ну, тварюга… Меня аж затрясло от ярости. Ну, гнида. Я тебя достану, мразь. С того света вернусь — и достану…

По руке скользнуло что-то теплое.

Опустил глаза и увидел, как из груди ползет плоское ребристое щупальце, похожее на язык — пряммиком к приемнику для патронов.

И стоило ему оказаться внутри, как розовые «мышцы» вновь ожили, напряглись и мерно задрожали, наполняя оружие мистической силой. Что же… магия постигается разумом, рождается сердцем и направляется волей.

Которую можно усилить артефактом. В данном случае — большой железной волшебной палочкой. И сейчас я тебе устрою полную авада кедавру, сволочь.

Картер тоже все это увидела и отбросила Анри в сторону, как тряпичную куклу. Стиснула меч, махнула крыльями и с короткого разбега прыгнула прямо на меня, чтобы поразить единственным ударом.

И как только гадина оказалась напротив, утопил гашетку и выпустил такой шквал, что американку сдуло, что пушинку, и впечатало в стену напротив.

И теперь я давил суку до конца, пока не закружилась голова, и не закололо под ребрами. Но к моменту, когда сила иссякла, Генри выглядела именно так, как и должен выглядеть человек после расстрела из тяжелого пулемета.

Ее просто разодрало на куски, а белая кладка окрасилась крупными темными пятнами. И среди бурой каши блестел здоровенный — с бычье сердце — кристалл манорода.

Уж не знаю, на сколько бы он потянул — может, на две тысячи опыта, может — на все пять. Но сейчас в нем куда больше нуждалась королева — Лиайн медленно умирала на руках у няньки, а верные эльфы встали вокруг нее на колени и склонили головы.

Я осторожно взял трофей, сел подле эльфийки и вложил камень ей в ладони. Тот сразу вспыхнул голубоватой дымкой и впитался в кожу. Веки девушки задрожали, и она к всеобщей радости открыла глаза.

— Бой еще не закончен, ваше величество, — встал и протянул руку.

— Верно, — она встала сама — да столь споро, словно и не загибалась миг назад от смертельного истощения. — Нужно освободить шахту и порт.

— И это еще не все. Ирма фон Винтер, похоже, жива. И твоя сестра — тоже.

— Не называй эту гадюку моей сестрой, — в гневе прошипела мятежница. — Но где они? Здесь только пепелище.

Я подвел соратников к спуску в подземелье. Проем полностью завалило обугленными стропилами, но те успели остыть, так что на расчистку ушло минут десять. Колдунья и жрицы зажгли в ладонях золотые огни, и отряд осторожно спустился по ступеням.

И стоило первому эльфу ступить в коридор, как его тут же сразила револьверная пуля. Лиайн ответила ударом сгущенного воздуха — более щадящим вариантом взрывной волны. Стрелок кубарем откатился аж до самой кладовки и глухо застонал.

Мятежники без лишней скромности залили коридор свинцовым огнем, паля во все, что хоть немного напоминало человеческую фигуру. Выстрелы били по ушам молотками, но это никого не останавливало — вспышки озаряли оскаленные зубы и перекошенные гневом лица. Эльфы мстили, а мстить они умели пусть и не люто и страшно, но неотвратимо.

— Хватит!

Королева стукнула посохом, и грохот тут же стих. А когда за ним исчез и гулкий звон, вдали послышались усиленные эхом стоны. Айлейн поймала целую банку маслин и щедро пустила сок, но все еще сжимала в руке «кольт». И даже попыталась подстрелить ненавистную родственницу, но та потоком ветра вырвала оружие и отшвырнула во мрак.

— Будь ты… проклята, — подыхая, прошипела предательница.

За моей спиной раздался тихий всхлип. Талиан подошла к мучительнице, села подле на колени и уронила лицо в ладони.

— Как ты могла? — сквозь слезы прошептала жрица. — Я же принимала роды у твоей матери. И воспитывала до первой крови, пока тебя не забрали в храм. Что с тобой случилось? Почему ты канула во тьму?

Девушка лишь пьяно мотнула головой и усмехнулась. Смешок быстро перешел в надсадный кашель, и пол оросили свежие капли.

— Я все сделала правильно, — прошипела в ответ. — И ни о чем не жалею.

— Айлейн Сребровласая, — строго сказала Лиайн. — Властью, данной мне моим отцом, я обвиняю тебя в предательстве своей родины, народа и многочисленных преступлениях против самой сути Жизни, которой мы безраздельно следуем. Наказание, которого ты достойна — лишь одно. И я лично приведу приговор в исполнение.

— Учитель… — с придыханием шепнула тварь, прежде чем тяжелое навершие посоха обрушилось ей на затылок.

А затем еще раз и еще, пока череп не треснул, а мозги не вылезли наружу. Но королева била и била, пока не вспотела, и никто — включая меня — даже не подумал ее остановить. Гадина получила по заслугам. Причем — в полном соответствии с законами.

— Осталась последняя, — Лиайн выпрямилась и смахнула влагу со лба.

— Думаю, она в лаборатории, — указал на дверь.

Та оказалась заперта, но волшебница впитала столько манорода, что просто вырезала петли и замок острой реактивной струей.

Когда переборка со страшным лязгом рухнула, мы действительно увидели Ирму. Немка с перекошенной рожей и совершенно обезумевшим взглядом сидела за столом и таращилась на иглу шприца, на которой блестел розоватый подтек, как от марганцовки.

Похоже, мразь задумала умереть быстро и безболезненно, но до последнего момента не решилась вколоть яд. И только при нашем появлении вонзила шприц в шею и до упора вдавила поршень.

Дернулась, как от тока, нервно хихикнула и развалилась в кресле с вытаращенными в потолок зенками и улыбкой, от которой икнул бы даже Джокер. Я не видел ни дыхания, ни трепета яремной вены, да и лежать настолько неподвижно попросту нереально. Не та смерть, которую гниль заслужила — ну да и ладно. Главное, что ее зверские эксперименты закончатся вместе с ней.

— Здесь тоже все нужно сжечь, — сказал я. — А потом — засыпать землей, все разравнять и прогнать табун лошадей. Зло не должно вырваться из этой норы, иначе вы никогда не обретете покоя.

— Сделаем, — кивнула Лиайн.

В тишине звякнул металл и разбилось стекло. То шприц выпал из окоченевших пальцев, и сердце рвануло в такой галоп, что потемнело в глазах.

Хотя подождите-ка… разве при окоченении хватка не должна становиться сильнее? А то как-то слышал, что пальцы мертвецам надо чуть ли не домкратом разжимать.

— Может, это снотворное? — предположила Анри. — И немка пытается нас обмануть?

— Ей же хуже, — пожал плечами. — Тут один черт всё спалят дотла.

Королева облила огнем дальние шкафы с толстыми гроссбухами. Наверное, кто-то нашел бы в изысканиях фон Винтер большой потенциал — а значит, их нужно сжечь как можно скорее.

Дым потянулся к потолку, и мятежница скомандовала отход. Когда эльфы вышли в коридор, направила ладонь на мертвую немку, как вдруг та резко дернулась. Анри вскрикнула и вцепилась в револьвер, но я ее успокоил, хотя и у самого мотор пошел вразнос от такого прикола.

— Не волнуйся — это просто судорога.

Ученая вздрогнула снова, словно невидимые руки тряхнули за плечи. Потом еще раз, и еще, а миг спустя легкая тряска перешла в неудержимую конвульсию. Ирма дрожала, как на электрическом стуле, а затем началось то, что никак не спишешь даже на самые сильные судороги.

Ее живот и груди резко пошли в рост, раздуваясь, точно воздушные шары. На шее, подмышках и локтях вспухли толстенные бубоны и брызнули зеленым гноем. Мутная пена полезла изо рта и носа, а покрытый струпьями язык вывалился едва ли не до пупка.

Одновременно с этим тело стало стремительно набирать массу, и стройная фигура в мгновение ока превратилась в ожиревший бесформенный шматок. Дюран выстрелила, к ней подключились мятежники, но было уже слишком поздно — плоть разрослась так, что стала по сути пуленепробиваемой.

А затем лопнуло брюхо — а точнее, разверзлось, как бутон раффлезии, и толстые треугольные лоскуты изнутри обильно поросли белыми побегами — такими же, какими немка пытала пленницу.

Лоскуты зашевелились и зашлепали, словно пасть, и выглядело это настолько омерзительно, что одна из девушек согнулась в приступе рвоты.

По ушам ударил тошнотворный треск, как от дюжины лопнувших фурункулов, и из налитого гнилью горба выпростались толстенные побеги, двигаясь подобно паучьим лапам.

Белесые стебли били в стены и крушили все вокруг, пока не закрепились достаточно, чтобы поднять над полом тело, больше всего похожее на громадную личинку майского жука.

И только голова все еще сохраняла человеческую форму — за исключением вылезших из орбит глаз и щупальцеподобного языка. Которым фон Винтер проревела:

— Симон! Куда же ты собрался? Мы еще не закончили!

Лиайн пустила в чудище струю огня, но вместо того, чтобы сгореть, оно стало еще больше. Скорее всего, немка вколола себе некое подобие алхимического мутагена и удобрения, что превратило ее в гибрид человека и растения, а температура лишь стимулировала рост биомассы. И только потом мелькнула мысль, что основой этой мерзости вполне может быть моя особо животворная кровь…

— Уходим! — велела королева. — Нужно обрушить вход!

Мы дали по тапкам, а вот гадина застряла в проеме — но ненадолго. Уже на ступенях послышался громкий треск и стук — похоже, фрау обрела такую силу, что крошила каменную кладку, как печенье.

Королева махнула руками, и налетевший ветер засыпал проход обломками стен, черепицей, обгоревшими балками и прочим мусором. Минуту спустя весь этот хлам фонтаном ударил ввысь, словно под ним взорвали мощный заряд.

Паукообразная личинка выбралась на волю и сразу же устремилась ко мне, выставив вперед задницу с раззявленным чревом. Тех, кто встал у нее на пути, разметала щупальцами-отростками — бедолаги разлетелись, как кегли, и уже не встали.

Я метнул в надвигающуюся тварь молнию, но для такой туши разряд слишком слаб — все равно что пытаться убить слона автомобильным аккумулятором.

Побеги обхватили меня и подняли к лицу ученой — вернее, тому, что от него осталось.

— Я тебе нравлюсь? — она раззявила пасть едва ли не до пупка. — Теперь я — идеальный инкубатор. И смогу родить тебе несколько десятков детишек разом. Я накормлю их своей плотью, чтобы они росли большими и крепкими. А твоя кровь пробудит в них величайший дар из возможных. И они расползутся, разлетятся, расплывутся по всему свету и дадут свое потомство — миллионы и миллионы особей! Разве это — не мечта любой женщины?

Попытался освободиться — тщетно.

— Они станут самыми чудесными kinderна свете! Но для этого надо завершить начатое и добыть твой samen — даже если для этого придется переварить тебя живьем! И очень скоро мой величайший эксперимент завершится успехом! А мое имя запишут в одном ряду с такими гениями, как Эйнштейн и Кюри!

Чудище приподняло таз, раскрыло чрево пошире и засунуло меня туда целиком — по самые тапки. Лепестки тут же слиплись, а побеги впились в кожу, оплели пах и попытались разорвать джинсы.

Несложно догадаться, что произойдет дальше, поэтому приготовился к отчаянному рывку. Немного помогло то, что после погружения внешние щупальца уползли прочь, и конечности удерживали только тонкие жгутики. А вот их поразить молнией удалось без труда.

И не только их.

Прямо передо мной колыхалось плотное мышечное кольцо, напоминающее не то плетеный бублик, не то сфинктер.

Даже думать не хотелось, что это за орган и какую функцию исполняет. Но я висел строго перед ним, а раз уж фрау собралась от меня забеременеть, несложно догадаться, что это — шейка матки.

Когда же я бил в нее током, влажные мускулы сжимались так, что иголочное ушко не пролезет, и сохраняли нажим еще несколько секунд, после чего с омерзительным чавканьем разлипались, растягивая меж собой нечто вроде гнилой плевы.

Спросите, как я все это видел, будучи в кромешной тьме? Да дело в том, что тьмы-то как раз не было — ее разгоняли толстые сосуды и капилляры, в которых тускло светился розовый неон. И этого света вполне хватало, чтобы различать все вокруг. Хотя, признаться честно, уж лучше бы я ничего этого не видел.

И когда плоть напротив в очередной раз разверзлась, я вытащил из карманов найденные в ДОТе гранаты, выдернул кольца и швырнул в черную зловонную бездну. А затем захлопнул ее трескучим разрядом.

На всякий случай отполз подальше, отбиваясь короткими вспышками от лезущих со всех сторон червеобразных побегов, и взял кольцо на прицел.

Но второго удара не понадобилось — внутри громыхнуло, послышался влажный треск, и из открывшегося кольца хлынули кровь, гной и околоплодная жидкость, стремительно наполняя чрево едкой похожей на кисель массой.

Дрянь достигла подбородка, душу вновь обуял страх: утонуть в этой мерзости — явно не та смерть, о которой я мечтал. Но за миг до гибели по ушам ударил громкий треск, а по глазам — сполохи электросварки.

Молния-клинок пронзила брюхо и вскрыла, как гнойник. Я выплеснулся наружу вместе со зловонной массой, согнулся пополам и блеванул желчью. Целительница тут же склонилась надо мной и облила золотым туманом, который не только залечивал раны, но и сжигал вонючий налет.

К тому моменту Ирма все еще двигалась, суча руками и тряся слюнявым языком, однако тело потеряло столько крови, что изошло черными пятнами — начался стремительный некроз. Ибо то, что уродилось так быстро — столь же споро и сгниет.

Лиайн хотела уже отсечь твари голову, но я попросил соратников разойтись. Взял у Анри гранату и по локоть засунул руку в раззявленную пасть.

Рывком вытащил, дал сапогом в подбородок и отошел подальше. От удара гнилые клыки вонзились в язык с мокрым чавком и застряли в нем так, что бестия уже не могла раззявить пасть.

Лишь вытаращила зенки, как улитка, и мычала, вяло суча отростками по пеплу. Показал ей средний палец, и тут грянул взрыв, полностью оторвавший башку от тела. Но в случае с такой нечистью этого явно недостаточно — лучше уж перестраховаться.

— Сожгите это.

Я развернулся, приобнял француженку за талию и пошел к воротам, как и положено крутым парням, не смотря на взрыв — вернее, на разгорающееся пламя.

Как оказалось, фон Винтер была говном не только душой, но и телом, и компост очень быстро занялся, а рванувший вверх огонь поднялся над стенами. Верхушка обезглавлена, дальше — дело за малым.

— Семен! — окликнула королева. — Мы все в неоплатном долгу перед тобой. Проси, чего хочешь.

— Мне нужна подлодка, — указал в сторону порта.

— Поняла. Братья! На штурм!

Два десятка эльфов сели по седлам — кто на своих белоснежных мустангов, кто на ковбойских трофейных коней, что стояли на привязи за оранжереей. Ее мы тоже спалили, и только потом ринулись к морю, вот только застать гарнизон врасплох не вышло.

Похоже, матросы услышали взрывы в усадьбе и подготовились заранее — перетащили гаубицы с береговой батареи к воротам и сосредоточили все четыре пулемета на той же стене, чтобы встретить врага швальным огнем.

Неудивительно, ведь командовал обороной статный пожилой мужчина в двубортном черном кителе с золотыми пуговицами и белой фуражке. Очевидно, капитан одной из субмарин, что все еще ждали у причала.

Они-то и встретили нас первыми стрельбой из кормовых орудий. Лиайн не успела поднять щит, и легшие по краям фугасы скосили троих всадников.

Следом лениво застрекотали гатлинги, заухали пушки, но пули и снаряды разбивались о клин сгущенного до прочности стали воздуха, что несла перед собой королева.

Однако капитан быстро смекнул, что к чему, и велел бить навесом, чтобы шрапнель попадала за лобовой барьер. Эльфийка приказала построиться клином, но это помогло лишь тем, кто скакал в самой гуще отряда.

Фланговые и замыкающие бойцы катились кубарем по земле после каждого взрыва, и тем не менее, напор никто не сбавлял и даже не пытался повернуть назад.

И очень скоро мы подошли так близко, что навесом нас уже не могли достать — снаряды попросту перелетали и взрывались на безопасном расстоянии. А затем случилось то, чего лично я вообще не ожидал.

Мятежница поглотила так много манорода от полковника, что колдовской заслон попросту смел и первую линию обороны, и ворота, и часть стены, словно в нее на полном ходу врезался груженый паровоз с громадным отвалом.

Всадники хлынули в городок и применили свою излюбленную тактику — нарезать круги и стрелять во все, что сопротивляется.

Пушкари на субмаринах пали первыми от снайперских выстрелов, матросы и немногочисленная охрана из числа ковбоев попряталась по домам и баракам, но тут в дело вступили пленники под предводительством Шах-Дахана.

Старый шаман рвал ублюдков голыми руками и попутно залечивал свои раны, по сути превратившись в неуязвимую машину смерти.

Очень скоро над крышами взмыли черные столбы — гномы не особо церемонились с обидчиками, и просто поджигали их укрытия смесью из спирта и масла.

Спасаясь от пожара, на улицу выбежал усатый бакалейщик с поднятыми руками. Гномы тут же кинулись к нему с дубинками, но я встал между ними и мужчиной и пустил молнию в небо.

— Нет! — грозно рявкнул. — Гражданских и безоружных не убивать! Берите в плен. И парней в черной форме тоже! Нам нужны те, кто умеет управлять подлодкой!

Бородачи с неохотой подчинились и поспешили за веревками. И скоро у повстанцев прибавилось работы — потеряв большую часть бойцов, гарнизон объявил капитуляцию.

Правда, капитан собирался биться до последнего, но первый помощник врезал ему рукояткой «кольта» по затылку и поднял белый флаг.

— Победа! — Лиайн вскинула посох над головой и встала на дыбы.

— Свобода!! — хором рявкнули мятежники и бывшие рабы.

— Но еще не для всех, — строго произнесла королева. — Остался последний оплот неволи — шахта в северных горах. Вскрывайте арсеналы, седлайте коней — и за мной! Сегодня мы навсегда изгоним нечисть с нашей земли! За Кан-Кират!

— За Кан-Кират! — гаркнули ушастые.

— Смерть человекам! — крикнул успевший наподдать карлик, и тут же получил крепкую затрещину от шамана.

— Не все люди — злодеи, — королева низко поклонилась нам с Анри. — Мы никогда не забудем, кому обязаны свободой. На этом острове вы всегда — желанные гости.

— Премного благодарен, ваше величество, — поклонился в ответ с ладонью на сердце. — Но бой только начинается. Моя задача — выгнать колонистов со всего Авилана.

— Только позовите. И мы обязательно придем на помощь.

Она оставила с нами небольшой отряд и повела основные силы на север. Я же вынул револьвер и подошел к строю моряков, что стояли на коленях вдоль пристани с руками за головой.

— Итак, пендосы, — помахал стволом перед побледневшими лицами. — Первый вопрос. Ответите честно — и обойдемся без простреленных коленей.

Разумеется, я не собирался пытать их взаправду, лишь немного припугнул для пущей честности.

— Сколько человек нужно, чтобы отвести подлодку во Внешний Пояс?

Ткнул дулом в лоб самого молодого матроса — рыжего и конопатого, явно ирландца.

— Отвечай.

— Один, сэр… — тот судорожно сглотнул. — Хватит и одного. Наша субмарина — разведывательная. Много экипажа ей не нужно.

— Найс. Ты сможешь это сделать?

— Никак нет, сэр. Я — радист.

— Кто рулевой? — щелкнул курком. — Я предлагаю очень выгодную и честную сделку. Вы доставите нас в русскую колонию, а вас затем отправят в американскую — со всеми почестями. Может, еще и денег отсыплют за спасение. Ну, кто готов?

Руку поднял блондин средних лет с погонами младшего лейтенанта:

— Я готов, сэр. Меня зовут Иеремия Клинтон, я — штурман.

— Вот и славно. Эй, парни, — обратился к эльфам. — Принесите цепи подлиннее и прикуйте этого джентльмена к рулевой колодке. И загрузите немного припасов на дорожку.

Немножко превратилось в полностью забитую ништяками камеру — как раз ту, на которой нас вывезли с орочьего острова. Безмерно благодарные невольники принесли мешки с едой, дорогими тканями, столовым серебром, оружием и прочим хабаром, найденным на складах захватчиков.

На выручку с продажи этого добра можно не только сплавать в ошизенный отдых, но и купить небольшую усадьбу, чтобы заниматься прогрессорством и строить планы по освобождению мира.

А вот от грузовой подлодки я избавился сразу, бросив внутрь пару связок динамита. Никто не должен узнать об открытии Генриетты, иначе начнется новая волна колонизации, а бедным аборигенам совсем житья не дадут.

И пока пузатая махина с бульканьем набирала воду, объяснил Анри легенду:

— Мы — туристы с «Буревестника». Корабль утонул, а нас подобрала подлодка АТК. Хотела продать к своим на плантацию, но нам удалось победить экипаж и заставить штурмана повернуть к русским. Так мы и оказались на вашем острове. И ни единого слова о том, что на подлодке можно нырять под Барьер.

— А как же тот офицер? — Дюран кивнула на стушевавшегося блондина, которого под белы рученьки тащили на борт.

— Решим на месте, — мрачно ответил я.

Когда все работы закончились, мы взошли на верхнюю палубу, и субмарина медленно поплыла прочь. Проводить нас пришли все, кто остались в порту — в основном женщины и старики.

Эльфы, орки и гномы махали нам руками, оружием и пивными кружками. Я держал ладонь над головой и не мог (да и не хотел) сдержать слез. Анри так и вовсе всхлипывала через раз и утирала влажные глаза в промежутках между воздушными поцелуями.

— Не переживай, — обнял ее за плечо. — Мы еще вернемся.

— А если нет?

— Значит, Кан-Кират навсегда останется в нашей памяти. А если погибнем, то уже сами станем памятью Кан-Кирата. Частью его доброй и долгой истории.

— Господа! — донесся крик из люка. — Пора погружаться.

Штурман объяснил, как правильно запереть крышку. Справившись, я вошел на мостик, занял свободное кресло и нацелил на американца револьвер.

— Вздумаешь отвести нас к своим — подыхать будешь долго и очень мучительно, — для острастки пропустил искру меж пальцев. — Даже не думай меня нагреть. Я — колдун и булшит чую за милю. Андерстенд?

— Что вы, сэр, — янки изменился в лице. — И в мыслях не было.

— Вот и славно. Потому что я умею их читать.

Подлодка погрузилась в воду и мерно пошла… куда-то. Я понятия не имел, как следить за курсом, но с важным видом осматривал все циферблаты, табло и экраны, хотя не смог бы отличить глубину от давления в гальюне. Но офицер-то этого не знает, так что пусть не расслабляется и даже не замышляет пакость.

— Будешь кофе? — Анри принесла с камбуза поднос с посудой и галетами.

Я больше люблю чай, но в тот момент подыхал с голода, поэтому согласился бы даже на воду из Ганга — главное, чтобы с закуской.

— Спасибо, — улыбнулся янки. — Не откажусь.

— А ты — обойдешься, — строго произнесла девушка. — Рули молча.

Офицер насупился, но промолчал.

— Сколько нам вообще плыть? — спросил я.

— До пояса — три часа. Еще столько же — до Новой Самары. Это ближайшая колония Российской Империи.

— Времени еще вагон, — Дюран села рядом и склонилась над ухом. — Ты так и будешь торчать здесь и таращиться на этого засранца? — голос перешл на вкрадчивый томный шепот: — Может, пойдем в каюту капитана — и поглазеешь на меня?

— Э-э…

Я бы поглазел, но только тогда, когда найду железные доказательства, что Система не устраняет всех тех, с кем я замутил. Мои потомки — страшная сила.

Проще говоря, имба. А задача любой системы — сохранять баланс и не допускать перекосов в какую-либо сторону, иначе весь мир скатится в хаос.

И пока что моя теория обретала все больше доказательств, пусть и косвенных. Все, кто хотел меня по тем или иным причинам — закончили очень плохо. Нараз, Чарли, Ирма…

Может, это просто совпадения — в бою люди часто гибнут, тут нет ничего подозрительного. А может, закономерность. И пока не найду стопроцентный ответ, француженки даже пальцем не коснусь. Не хватало потерять еще и ее.

— Ну так что? — жаркое дыхание обожгло ухо.

— Сейчас не могу, — с искренним сожалением произнес в ответ. — За этим типом нужен глаз да глаз. А то еще свяжется со своим кораблем, и нас примут прямо посреди моря.

— Ла-а-дно… Тогда пойду развлекать себя сама. Но если вдруг передумаешь — приходи, — она подмигнула и чмокнула в щеку, а я переложил ствол с колена на пах, чтобы придушить слегка распухшего змея.

Анри ушла, оставив меня терзаться в тяжких думах — это она просто дразнила, или же всерьез собралась пошалить в соло?

Еще варианты ;3

И пока я тут караулю этого хлыща, ляжет на кровать (наверняка очень большую и удобную — капитанская, как никак), расстегнет блузку и засунет руку себе в…

— Shit! — внезапно крикнул штурман и склонился над пультом, как тот рыжий радист из «Крутого Пике».

— Че там⁈ — я вынырнул из сладких грез и завертел «кольтом». — На нас напали? Вражья подлодка? Гигантский осьминог?

— Нет, — Иеремия защелкал рычагами и тумблерами. — Нас сносит течением. Да таким сильным, что мотор не справляется!

— Куда сносит?

— На запад вдоль Барьера. Хотя прежде здесь всегда была тишь да гладь.

— Ага. А сейчас вдруг сраный Гольфстрим из ниоткуда вылез. Ты давай не дури, янки. А то током там вжарю.

— Клянусь, сэр! Взгляните сами!

Я подошел к приборной панели — датчики в самом деле выглядели странно: компас, например, вращался, как пропеллер. Интересно, а как тогда пиндос узнал, что нас сносит именно на запад?

Вдруг лодка дала небольшой, но резкий крен на левый борт. Пол ушел из-под ног, я не устоял и рухнул на колено, и в этот миг шею сдавили холодные звенья.

Янки, шипя и брызжа слюной, натянул цепь с такой силой, словно хотел оторвать мне голову. И уже теряя сознание, я успел схватиться за металл и пропустить по нему разряд. Который вышел настолько мощным, что тушка Клинтона обуглилась и задымилась.

— Что происходит?

На мостик вбежала Анри — потная, запыхавшаяся, в одном только нижнем белье и с разложенной подзорной трубой в руке. Наверное, вооружилась ею, как телескопической дубинкой, чтобы мне помочь — только и всего.

— Этот сучий потрох хотел нас кинуть, — я пнул обугленное тело. — Сказал, что нас сносит куда-то сильным течением. И, похоже, не соврал.

Хуже того — в районе кормы что-то громко хлопнуло, и нас закружило волчком, как тростинку в весеннем ручье. Пришлось вцепиться в рычаги, чтобы не упасть в гребаной карусели, которая все набирала обороты вместе с заметно растущим креном на нос.

— Мы тонем? — Анри в ужасе прижалась ко мне.

— Пока нет, — прорычал, борясь с тошнотой.

И тут нас толкнуло так, что мы перелетели через пульт и покатились по полу — который уже покрыл тонкий, но быстро растущий слой воды. Одновременно с этим сверху ударили брызги — внутренний корпус пошел трещинами и дал течь.

— Семен! Что нам делать?

Я выпрямился и поднес ладонь к тугим струйкам, которые оказались на удивление теплыми. И это намекало на относительно небольшую глубину залегания — очевидно, субмарину вынесло на мель, возможно — рядом с островом.

Хорошо, если там своя колония. Плохо, если остров необитаемый. Хуже всего, если там поселились американцы. Но делать нечего — вода уже достала до колен, и наш единственный выход — спасаться через люк.

Лодка лежала на боку, и слабое давление позволило спокойно открыть крышку. Попытка вылезти с бьющим в лицо потоком не увенчалось успехом — пришлось ждать, пока отсек полностью затопит.

Все это время прижимал к себе Дюран, гладил по спине и успокаивал поцелуями в мокрую макушку. Когда же вода поднялась до подбородка, прижался к губам и придал ускорения шлепком по заднице:

— Давай.

Подруга набрала полную грудь и свечкой устремилась вверх, работая стопами, как винтом. Я глотнул последний воздух, оттолкнулся от лестницы и рванул следом.

Все мои догадки оказались верны — лодка лежала на песке метрах в десяти от поверхности. Дно же полого поднималось к длинному пляжу — очевидно, нас вынесло почти что к самой суше.

И если остров не захвачен каннибалами и упырями, мы очень легко отделались. Даже думать не хотелось, чем бы все обернулось, если бы лодка затонула метров на сто глубже…

Мы вынырнули и споро загребли к берегу, где стоял небольшой рыбацкий поселок. Однако на крики потерпевших никто не вышел, и стоило подойти ближе, как стало ясно — поселение давным-давно оставлено.

Причем не по своей воле — на грязных обшарпанных стенах виднелись следы от пуль и шрапнели, а на единственной улице тут и там белели скелеты людей и животных.

— Кто это их так? — удивился я.

— Не знаю, — Анри поежилась и обняла себя за плечи — хоть стояла летняя жара, в мертвой деревушке было крайне неуютно. — Но вряд ли местные. Тогда бы всюду торчали стрелы и копья.

— И то верно. Смотри, там у ворот вывеска. Пойду гляну, что написано. Может, хотя бы узнаем, чья это колония.

Спутница кивнула. Я же поспешил вперед — хоть нож и потерялся, а револьвер промок, молния все еще представляла серьезную угрозу. Пусть только попробует кто сунуться — вмиг поджарю.

Но на нас никто так и не позарился — даже крысы. Обернувшись, приставил ладонь козырьком и увидел знакомые буквы на родном языке. И так обрадовался, что не сдержался от ликующего вопля:

— Ура! Это наши! Поселок называется Новый Белгород!

Анри замерла, приоткрыла рот и захлопала ресницами.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Новый Белгород — это потерянная колония. Связь с ней оборвалась еще двадцать лет назад — на самой заре изучения Авилана.

— И… что это значит?

— Не знаю, — рыжая выпрямилась и пристально огляделась. — Боюсь, что ничего хорошего.

— Главное, что здесь все еще живут люди, — я огляделся. — Наши люди.

— Вот только как их найти, — Анри сдернула с бельевой веревки простыню и повязала на талии в виде длинной юбки.

— Здесь есть дорога, — указал на идущую вглубь острова грунтовку. — Почти заросла, но колею еще видно.

— Надо бы обыскать тут все. Без оружия я бы далеко от берега не отходила.

— А что тут вообще такого опасного?

— Чудовища, — подруга загнула палец. — Аномалии. Враждебные аборигены. Дикая магия. Да мало ли что еще?

Я посмотрел в сторону моря. Этот остров, как и первый орочий окружала сплошная стена подсвеченного молниями тумана, но куда более высокая, и сходящаяся вверху дымчатым полупрозрачным сводом, отчего землю как бы накрывал белесый купол.

— Что вообще известно об этой колонии? — заглянул в ближайший дом, но не увидел ничего, кроме беспорядка.

— В начале освоения сюда отправились несколько кораблей. А затем остров просто исчез. И больше его никто не видел. На моей памяти, это единственное исчезновение подобного рода. Поселения пропадали и раньше, но чтобы целые острова…

— Это из-за тумана?

— Не знаю. Пояса Авилана — очень странное и непредсказуемое место. Остров мог переместиться — как и за Барьер, так и… куда-нибудь еще.

От разговора отвлек нарастающий электрический гул, точно по небу летел огромный трансформатор. Я поднял голову, приставил ладонь козырьком и вскоре увидел… нет, не трансформатор.

Подернутую дымкой синеву рассекал небольшой военный корабль — нечто среднее между корветом и крупным катером, хрен знает, не силен в морском деле. И не просто рассекал, а стремительно шел на посадку в обозримой близости от нас.

Выглядел он вполне современно — то есть, без парусов, в броне, с башнями на носу и корме, но без дымовой трубы. На радиомачте развевался флаг, но рассмотреть его не удалось из-за бьющего в лицо солнца.

— Обалдеть… — только и сумел из себя выдавить, пораженный зрелищем до глубины души. — У вас и такое бывает?

— Нет, — Дюран, казалось, впала в еще больший ступор. — Ничего подобного я прежде не видела.

— Да и пофиг, — махнул рукой. — Это — наши, значит, все в порядке. Сейчас глянем, где эта штука сядет — и попросим помощи.

В ходе обыска заприметил в сарае соседнего дома старый велосипед с деревянными колесами. Рухлядь оказалась на ходу, но требовала просто бешеного давления на педали и жутко тряслась на каждом ухабе из-за примитивных амортизаторов и отсутствия нормальных шин.

Но делать нечего — на своих двоих придется чесать до корабля часа полтора, и он десять раз успеет улететь. Так что щедро смазал цепь и звездочки из масленки и оседлал ржавого коня.

Анри пристроилась сзади на багажнике, и мы в спешке покатили в сторону леса. Выглядело это несколько кринжово, но чем богаты — тому и рады, а привереды в затерянных колониях долго не живут.

Ухабистая дорожка вскоре вывела к среднего размера городку на побережье. Двухэтажные каменные дома с тесаными крышами стояли кругом, обнесенные с трех сторон высокой стеной — снизу сложенной из блоков, а сверху усиленной ржавыми листами со следами клепки.

Сложно сказать, сколько людей здесь жило — несколько сотен так точно. И все, похоже, собрались на главной площади, чтобы встретить летучий корвет. Тот же завис прямо над ними и медленно пошел вниз, словно лифт.

Я же скатился с пригорка и на всех парах помчал по длинной набережной, сплошь изрезанной лестницами к песчаным пляжам, где словно тюлени на лежбище ждали своего часа рыбацкие лодчонки. И лишь одна, несмотря на важность момента, все еще рассекала волны под треугольным парусом.

Охраны у ворот не было — видимо, тоже ушла на площадь. Мы пронеслись по узкой, но очень чистой мощеной улочке — мимо великолепного вида домов, вдоль прилавков и вывесок, столиков на открытых террасах и прочих атрибутах безмятежной жизни.

Может, Богиня нарочно вынесла нас на этот остров-курорт, чтобы мы как следует набрались сил? Впрочем, зная эту госпожу, я бы в последнюю очередь подумал, что меня не напрягут очередной схваткой со злом.

Да и покинутый поселок намекал, что тут и близко все не так радужно. Но когда я выкатил на площадь, то увидел то, что сразу расставило все точки над «i». И поговорка про чертей в тихом омуте обрела совершенно новый смысл.

Корвет меж тем завис над брусчаткой и откинул трап. По нему спускался высокий статный господин с улыбчивым морщинистым лицом, обрамленным длинными седыми волосами.

На остром подбородке торчал треугольник козлиной бородки, а вздувшиеся скулы и ехидный взгляд придавали сходства с дьяволом.

Носил он черную тройку с двубортным кителем и длиннополый алый плащ нараспашку, при ходьбе опирался на тяжелую трость с набалдашником в виде золотой головы орла и придерживал ладонью кобуру с огромным colt navy под унитарный патрон.

Сопровождали джентльмена двое закованных в полные латы воинов со стальными дыхательными баллонами за спинами и пулеметами Льюиса в руках.

С их тяжелых правых наплечников свисали рваные бело-красные полотнища, а в прорезях ведрообразных топфхельмов сиял голубой неон.

Но привлекло меня вовсе не это, хотя грохот и лязг двухметровых великанов вселяли такой ужас, что дрожь пронзала тело насквозь.

А то, что с радиомачты корабля вяло свисал звездно-полосатый флаг с белой пирамидой посередине и золотыми буквами под ней: АТК.

— Млять… — непроизвольно вырвалось у меня.

Гостя встречал высокий плечистый мужчина с окладистой бородой, облаченный в темно-синюю форму с фуражкой.

Когда седой ступил на землю, мужчина вытянулся по стойке смирно и взял под козырек. Американец, в свою очередь, широко развел руки и ухмыльнулся:

— Майкл! Как я рад видеть тебя в добром здравии. Но где Мэри? Почему с тобой нет твоей прелестной дочурки? Я что, зря проделал весь этот путь от самых северных гор?

— Прошу простить, магистр Мерлин, — глава колонии низко поклонился. — Мария тяжело захворала. Усилилось женское кровотечение после перенесенной давеча лихорадки.

— Майкл! — «дьявол» (а точнее, старый черт) клюнул его ручкой трости в грудь. — Твоей дочери уже девятнадцать. У нее уже лет пять не должно быть никаких женских кровотечений. Потому что она должна год за годом приносить мне наследников.

Американец обошел мужчину кругом и вздохнул:

— Майкл, я устал ждать. Твоя дочь становится все старше, да и я — не молодею. Позволь мне забрать ее на Авалон, где мои лучшие жрецы вмиг исцелят ее от всех недугов. А уж потом и свадебку сыграем. Коль хотите — по вашим обычаям. С гуляньями, венчаньями и прочей чепухой. Ну так что, Михаил Иванович? — янки протянул ладонь. — По рукам? Или я для нее — недостойный жених, а для вас — неугодная родня?

На площади воцарилась уже знакомая тишина, не несущая ничего хорошего. Мужчина колебался, потому что свататься на боевых кораблях не прилетают. Но и отдать дитя в лапы старого ублюдка не позволит ни честь, ни совесть, ни здравый смысл. Поэтому великан до последнего размышлял и колебался, но в конце концов сказал:

— Прошу прощения, магистр. Я не могу отправить Марию с вами сейчас. Быть может, через пару недель, когда ей станет лучше.

— Сколько раз я это уже слышал⁈ — янки воздел руки к небу, точно хотел вызвать дождь. — Сколько раз я просил по-хорошему? Я предлагал вам манород, оружие, особые привилегии, покровительство и даже лицензию Компании, как только выберемся с этого проклятого острова. И каждый раз слышал одни отговорки. То она болеет, то сломала ногу, то в трауре из-за смерти матери, то ей всего тринадцать… С меня хватит! Не хотите по добру — что же, ваше право. Придется убеждать вас иначе.

Мерлин пружинистой походкой запрыгнул на трап и достал из-за пазухи полупрозрачный синий диск в золотой оправе размером чуть больше монеты.

— Нет! — Михаил отпрянул. — Только не это, пожалуйста!

— Не переживайте, — седой осклабился и подмигнул. — Это самый слабый маяк. Но если через неделю я не женюсь на Мэри, в вашем городе разверзнется ад.

С этими словами он швырнул артефакт под ноги мужчине. Диск лопнул с пронзительным звоном, сияющее голубое облачко впиталось в брусчатку, а в небо ударил яркий белый луч.

Едва увидев его, жители с воплями бросились врассыпную. Захлопали двери, застучали ставни, в щелях меж ними показались стволы винтовок и дробовиков. Великан же выхватил саблю, револьвер и велел охране занять круговую оборону.

Корвет тем временем устремился ввысь, но едва поднялся над крышами, как белый луч расширился до прямоугольника, больше всего похожего на подсвеченный дверной проем.

Из портала хлынул сизый туман, а вслед за ним с ревом, рыком и хрюканьем ломанулась орава чудовищ — одно другого страшнее: зомби, упыри, вурдалаки, химеры, полусгнившие волки, медведи без кожи, рогатые карлики и прочая нечисть, словно прибывшая прямиком со съемок советского «Вия».

Вся эта жуть с ходу кинулась на людей, не обращая внимания на грохот выстрелов и свист пуль. Только тогда я заметил, что дым из оружия не белый, едва заметный, а синеватый, хотя ничего о подобном цвете пороха прежде не слышал.

Михаил махнул саблей, и наседающих на него тварей смыло могучим потоком воды. Миг спустя волна превратилась в лед и раздавила угодивших в нее чудишь в лепешку.

На соседей обрушился шквал из сосулек, превратив гадов в истекающих кровью «ежей». У других просто вскипела кровь и брызнула из всех отверстий вслед за лопнувшими зенками.

Чародей стихии Воды сражался без устали, расстреливая заостренными кристаллами, растирая в фарш оледеневшей крупой и разрывая в клочья градом и ледяными ядрами. Но столь мощные заклинания быстро сожгли ману, и очень скоро мужчине пришлось сражаться саблей и револьвером наедине с неодаренными. И даже если у них получится отбиться, погибших будет очень много. А этого допускать нельзя.

— Жди здесь, — я велел Анри слезть с велосипеда, а сам налег на педали и за считанные секунды добрался до площади.

К тому моменту она превратилась в поле боя, сплошь залитое черной жижей и усеянное требухой и оторванными конечностями.

Один черт улучил момент и хотел кинуться на спину великана, и когти длиною с указательные пальцы если и не убили бы мага, то наверняка вывели бы из строя.

Я на ходу выпрыгнул из седла и пустил в гада молнию. Толстый слепящий разряд словно хлыст ударил в покрытую бубонами голову, и та вспыхнула, как промасленная пакля.

Не успела тварь шлепнуться на землю, как я пробил второго упыря насквозь. Упав, он пустил разряд в натекшую от талого снега лужу, и стоявшая там троица вурдалаков пустилась танцевать тектоник, пока не изошла черным дымом. А ведь это отличный способ превратить одиночный скилл в атаку по площади…

— Больше воды! — крикнул Михаилу.

Тот кивнул, и ударившая из ладони струя принялась ломать и резать тварей, попутно заливая площадь лужами. Я хотел стрельнуть под копыта шайке гнойных бесов, но вместо молнии меж пальцев проскочила тусклая дуга.

Мана поиссякла, но это — не беда, вокруг в достатке блестело крупиц манорода. Правда, очень маленьких, всего-то на сто единиц опыта, а этого хватало всего на один удар.

Сделав небольшой крюк, я подобно Гаврошу насобирал «патронов», подкопил дара и тремя удачными разрядами поразил целую дюжину тварей.

Не убил, а лишь обездвижил, но этого хватило, чтобы пришедшие в себя стражники перестреляли их всех, как в тире. Когда же большая часть чудищ пала, осмелевшие горожане вышли из домов и добили последних.

Но победа далась нелегко — по меньшей мере семерых бойцов разорвали на части, а схватка на переделе сил разогнала сердце до каленых игл, а легкие наполнила огнем.

Я часто дышал и массировал грудь, борясь с мерцанием в глазах. Но самое сложное — позади, мы отстояли город, и я вполне мог гордиться своим вкладом. Вот только наградой мне стал щелчок взведенного курка и горячий ствол над самым виском.

— Эй! — я выпрямился и поднял руки, смело глянув в льдисто-голубые глаза дворянина.

Михаил Иванович Маринин

Возраст: 43

Статус: глава рода, мэр Нового Оскола

Титул: князь стихии Воды

Отношение: подозрение

— Кто ты такой? — угрюмо проворчал колдун. — И откуда прибыл?

— Меня зовут Семен Любимов, — на всякий случай поднял руки. — Я — за вас.

— На всем Новом Белгороде нет ни одного чародея Воздуха, — мужчина с сомнением сощурился. — Как ты сюда попал? Отвечай!

— Ваше благородие! — двое охранников в черных тройках вели под руку связанную Анри. — Глядите, кого поймали. У нас таких девок нет. Видать, с этим чужаком пришла.

— Приберите тут все, — Михаил убрал «кольт» в кобуру. — А этих двоих — ко мне на допрос.

Княжий особняк стоял у набережной, и из просторной гостиной открывался потрясающий вид на море через огромное решетчатое окно. Нас усадили за обеденный стол и приставили револьверы к вискам. Маринин же достал шкалик виски, закурил трубку и сел в кресло перед окном.

— Итак… — он пустил тугое кольцо дыма. — Рассказывайте, как здесь оказались.

Я изменил легенду, чтобы не рассказывать кому попало о секрете подлодок. Объяснил, что наш лайнер затопил кракен, нас самих затянуло во врата, а выбросило уже здесь.

Князь не то что бы поверил, но и допытывать не стал. По большому счету, его волновал лишь один вопрос — как выбраться с острова. И наше внезапное появление не давало ответ, а лишь добавляло загадок.

— То есть, вы вообще ничего не знаете о том, что здесь происходит?

— Только то, что колония пропала двадцать лет назад, — сказала Анри.

— И очень хотелось бы узнать побольше, — добавил я. — Потому что на Земле летучих кораблей еще не изобрели. И порталов, через которые лезут чудища — тоже.

— Это — не порталы, — с грустью ответил князь. — Вернее, не совсем они. Это — маяки, которые притягивают к себе всю окрестную погань. Страшное оружие, хуже иприта. Компания держит нас всех в узде именно благодаря маякам. Их корабли и големы — ерунда по сравнению с ними.

— Големы? — удивился я.

— Громилы в тяжелой броне. На самом деле внутри них — мертвецы, чьи мозги и нервы используются для передачи приказов и управления доспехами. Но по сути латы те — самоходные, а в баллонах у них — рации и манородные реакторы.

— MonDieu, — выдохнула Дюран. — Как американцы додумались до всего этого, будучи в полной изоляции от всего мира?

— Oh, tuviensdeFrance? — голос Михаила стал мягче и нежнее.

— De Louisiane, — кивнула Анри. — Vous avez un très bon accent.

— De mon temps, tous les nobles sans exception étudiaient le français. Ma femme est française, qu’elle repose au paradis, — мужчина вздохнул и покачал головой. — Dieu a du vous envoyer vers moi en récompense des souffrances que j’ai endures*

Дюран зарделась, глупо улыбнулась и как бы невзначай заправила рыжую прядь за ухо. Меня же каленой шпагой пронзила ревность, и я в недоумении всплеснул руками:

— О чем вы там шепчетесь?

— Вы — пара? — с отцовской понимающей улыбкой спросил Маринин.

Хотел сказать «да», чтобы старый пес не пускал слюну на юную плоть, но девушка меня опередила:

— Нет. Мы — близкие друзья и вместе путешествуем.

А, вон оно что. Похоже, решила отомстить мне за отказ в близости. Ладно-ладно…

— Так что там с американцами? — вернул разговор в рабочее русло. — Откуда они вообще тут взялись?

— Прибыли вместе с нами — еще до того, как остров прокляли.

— Прокляли?

Входная дверь с грохотом отворилась, и в помещение вихрем влетела фигуристая блондинка в синем платье.

Обняла князя, поцеловала в щеку и воскликнула:

— Папа, что произошло⁈

И пока здоровяк отвлекся, я украдкой насладился формами и заодно проверил данные персонажа:

Мария Михайловна Маринина

Возраст: 19

Статус: наследница рода

Титул: княжна стихии Воды

Отношение: равнодушие

Любопытно. Но куда интереснее бонусные характеристики, открытые автоматом благодаря навыку «Проницательность».

Открыто предпочтение:

Убежденная холостячка — в виду того, что Марию с подросткового возраста сватает магистр Мерлин, она обрела стойкую неприязнь к свадьбам, женихам и прочим отношениям. Получаемые очки отношений уменьшены вдвое.

Да уж, блин. Бросить якорь в ее бухте будет весьма непросто, но все же более реально, чем у Айлейн с практически полным резистом к эромантии. Еще заметил, что чем дальше в лес — тем больше штрафов и ограничений, но так только интереснее.

Открыта привычка:

Вольный ветер — Мария так увлечена морем и кораблями, что не мыслит больше ни о чем ином. Море закалило ее характер, и, несмотря на миловидный облик, норов у нее, как у старого боцмана. Все бонусы к очкам отношений уменьшены вдвое.

Еще лучше. Если резать — то до упора, да, Система? Впрочем, мне эту недотрогу и кадрить-то необязательно. Стихия Воды никогда особо не интересовала, пусть и в умелых руках она способна наносить столь же сокрушительный урон, как и пламя.

Открыта часть предыстории:

Юный корабел — Мария мечтает построить свой собственный летучий корабль, чтобы разбить американскую армаду. Корабли она и правда научилась строить — с таким учителем, как отец, это немудрено. Однако все они по-прежнему отказываются летать, но это лишь сильнее распаляет азарт красотки.

Интересно, сколько очков получу, если притащу ей схему американского реактора — или как там они поднимают свои корыта в воздух?

— Прилетал магистр Мерлин, — буркнул князь.

— За мной? — сразу догадалась девушка.

— За тобой.

Только тогда заметил, что платье — довольно открытое и короткое для застывшей на заре века колонии — местами мокрое. Возможно, именно ее лодку я видел в море, когда катил к городу.

— И он бросил посреди города маяк?

Снова вздох и кивок.

Маша грохнула кулаком в стол так, что звякнула посуда.

— Вот же сволочь, — она подошла к окну и уставилась на затянутый маревом горизонт. — И что теперь делать? Собирать приданное?

— Я тебя не отдам.

— Тогда он убьет здесь всех и возьмет меня силой! Я… я… — Мария задохнулась от гнева, — я лучше уйду в море.

Должно быть, так здесь называли сведение счетов с жизнью, потому что Михаил вскочил и рыкнул, как медведь:

— И думать не смей!

— Но нам не их победить! — крикнула дочь в ответ. — У них големы, корабли и бог весть что еще в недрах проклятого Авалона. Я уж молчу про то, что Мерлин — сильнейший магистр Тьмы!

— Мы справимся. Бог послал нам этих пришельцев, — бородач широким жестом махнул в нашу сторону. — За двадцать лет на Земле наука и магия шагнули далеко вперед. С их помощью мы найдем выход и спасем колонию — и твою честь.

А… Ну, зашибись.

План — что надо.

Если Ирма использовала меня как быка-осеменителя, то эти, похоже, уготовили судьбу попаданца-прогрессора с терабайтом чертежей в башке.

Ладно, где наша не пропадала. Обстановка более-менее понятна, цели означены, задача ясна. Делай, что должен — и будь, что будет.

А свой мейн квест я уже озвучил: бить янки на земле, воде и в воздухе, пока не швырну их всех из Авилана. И неважно, кто против — полковник Картер или магистр Мерлин — управа найдется на каждого.

Ибо таков путь.

* * *

— О, вы из Франции?

— Из Луизианы. У вас очень хороший акцент.

— В мое время французский учили все без исключения дворяне. Моя жена — француженка, царствие ей небесное. Должно быть, вас послал мне бог в награду за перенесенные страдания.

Мария ушла по своим делам, а ее отец полностью сосредоточился на гостях.

— Так вы нам поможете? — «добровольно-принудительном» тоном осведомился Маринин.

— Разумеется, — ответил я. — АТК — большая проблема для всех. А если этот Мерлин сумеет передать маяки своим начальникам — Компания получит слишком серьезное преимущество.

Скорее всего, именно поэтому лодку «случайно» отнесло именно на этот остров.

— Весьма рад это слышать, — князь расслабился и тут же щелкнул пальцами. — Боже, где мои манеры? Вы, должно быть, умираете с голоду? Прошка! Кликни кухарок — пусть принесут все, что осталось с обеда.

Охранник убрал пушку, взял под козырек и скрылся в соседней комнате — как оказалось, кухне. Вскоре оттуда выплыли три девушки в пышных синих платьях с серебряными подносами в руках.

На подносах стояли блюда с дарами моря — да столь щедрыми, что рот сразу наполнился слюной. Вареные крабы. Шейки омаров в остром соусе. Креветки в панировке. Всевозможные рыбные стейки. Гарниры из квашеных водорослей.

А на десерт — похожие на манго фрукты и пироги с повидлом. Мы с Анри вцепились в вилки, как берсерки — в рукоятки топоров перед последней битвой, и тут хозяин с досадой хлопнул себя по колену.

— Прошу простить, я стал рассеянным из-за всей этой кутерьмы. Ваша одежда совсем прохудилась, про бедную мисс Дюран и вовсе молчу. Такой наряд больше подходит бы для пляжа, même si ça ne me dérangerait pas de te voir dedans plus souvent.

Он сально улыбнулся, подруга ответила тем же, а я сжал вилку так, что слегка ее погнул. Я не силен во французском, хотя и часто за него извиняюсь, но по тону и взгляду понятно, что это очередной комплимент — причем весьма дерзкий.

Думаю, князь сказал что-то вроде «но мне так очень даже нравится», и не будь мы в столь стесненном и зависимом положении, я бы уже дал ему по бородатой морде.

— Да и ваш… кхм… рабочий костюм весь промок. Жанна, Лукерья — сопроводите наших гостей в комнаты и подберите достойные наряды. Кстати, о комнатах — вас поселить в одной или в разных?

— В од… — начала было рыжая, но я ее перебил.

— В разных.

Михаил улыбнулся и развел руками:

— Как пожелаете.

Мне выдали темно-синюю тройку с двубортным кителем, весьма похожую на военную форму. Я быстро переоделся и вернулся за стол. Хозяин протянул мне бокал с виски и спросил:

— Так как там, на родине?

— Ну… довольно неплохо.

— Довольно неплохо? — великан белозубо усмехнулся. — А если точнее? Как обстоят дела с производством оружия? Танкостроением? Авиацией? Вы уже изобрели полноценные штурмовые винтовки? А то у нас здесь «мосинки» и «винчестеры» — вершина оружейного дела.

Я нахмурился, припоминая какие-нибудь факты из межвоенного периода. И единственное, что вспомнил — то, чем уже пользовался сам.

В остальном же мои знания об этом техномагическом мире были настолько скупыми, что в дальнейшем разговоре Маринин быстро меня раскусит. Так что надо тянуть время до прихода Анри — уж она-то ему всю базу выдаст.

— Да, конечно. Например, пистолет-пулемет Томпсона. Видели бы вы, что это за машинка.

— А вы хорошо в них разбираетесь? — князь подался вперед. — Сможете повторить чертеж?

— Ну-у-у… в принципе… наверное, смогу. И даже кое-что получше. Все зависит от того, какими мощностями вы располагаете. А то мне на глаза не попались ни фабрики, ни пороховые заводы.

— А порох нам и не нужен. Как и чеканные монеты. Мы приспособились иным образом.

Михаил достал револьвер, и я невольно напрягся, когда дульный срез пролетел напротив лица. Но хозяин просто достал патрон, выкрутил из него пулю (с его пальцами тиски вообще не нужны) и высыпал на ладонь сверкающую голубую крошку.

— Манородный порошок. Работает ничуть не хуже любой другой взрывчатки. Конечно, стрелять манородом — все равно что использовать бриллианты вместо дроби, но иного выхода у нас нет. По крайней мере, пока.

— Кстати, о стрельбе. На берегу мы видели заброшенный поселок. Янки постарались?

— Нет. Полянские.

— Кто?

Ответить не успел. Скрипнула дверь, и в столовую вошла Анри — в роскошном бальном платье синего цвета с изысканной подвеской на шее.

Выглядела девушка столь эффектно, насколько вообще может быть эффектна француженка в бальном платье.

И если у меня в груди волнительно сжалось, то глаза князя вспыхнули, как у Волка при виде Зайца — разве что слюнявый язык на стол не вывалил и не принялся вожделенно потирать ладони.

Вместо этого вскочил, едва не опрокинув кресло, склонился пред леди и поцеловал ручку.

— Mère de Dieu, как же вам идет этот наряд. Это — любимое платье Мишель, и вы так с ней похожи — и телом, и лицом. Я словно вернулся на двадцать лет назад — на бал, где мы впервые познакомились. Тот вечер закончился четырьмя дуэлями, но право проводить вас до дома досталось мне. Вернее, не вас, а Мишель. Конечно же, Мишель.

Я скрипнул зубами. Когда вдовец дарит едва знакомой девушке шмотки помершей жены — это очень дурной знак. Хуже примета — только сапоги с мертвеца носить.

Анри ответила кокетливым книксеном, чтобы позлить меня еще больше, но эта игра может закончиться весьма плачевно для всех нас.

— Так что там с Полянскими? — я повысил голос. — Это ваши соседи?

— Да, — Михаил усадил Анри подле себя и протянул бокал шампанского. — И заклятые враги. Но давайте не будем сегодня о грустном. Не хочется обсуждать боль и кровь в такой чудесной компании.

— Кстати, о Компании, — я едва сдержался от рыка. — Вы не боитесь, что они вернутся? Или начнут бомбить город своими сра… чертовыми маяками?

— Tonamiest-il toujours si pressé? — на меня князь вообще не смотрел, утонув в красновато-карих глазах подруги по самые тапки.

— Non, — та хихикнула. — Parfois, il est plus lent qu’un éléphant coincé dans un marécage*

Михаил запрокинул голову и захохотал, как канонада из главного калибра — аж стекла в окне зазвенели.

— Понимаю. Сам был таким же в молодости.

Очевидно и без переводчика, что эти двое обсуждали меня.

Еще очевидней то, что надо мной смеялись в моем присутствии.

Терпеть это, разумеется, никто не собирался. Но и вызвать бородатого кабана на дуэль — не вариант, он одним щелчком превратит меня в сосульку, а вторым — в воду. Поэтому швырнул салфетку на стол, встал и резко склонил голову:

— Позвольте откланяться. Развлекайтесь, веселитесь, можете танцы устроить, а я пойду навещу ту, кого хоть немного заботит происходящее на острове. Аревуар.

Чуть не добавил — епта, вышел во двор и кликнул уже знакомого Прошку. И попросил отвести к госпоже Марининой. Тот поначалу с недоверием нахмурился, но увидев на мне костюм в фирменных цветах рода, пожал плечами. Раз уж хозяин настолько доверяет пришельцу, то и слуге ерепениться нечего.

Меня отвели на пристань с пятью причалами, у каждого из которых стоял большой крытый док. Но шум доносился лишь из крайнего правого, причем настолько громкий и остервенелый, что я подумал, что внутри пашет целая артель плотников.

Но рядом с недостроенным корпусом чего-то вроде большой яхты заметил только Марию. И пока Анри ублажала взор князя роскошным нарядом, родная дочь переоделась в джинсовый комбинезон на голое тело и неистово стругала рубанком доску — одну из тысяч, из которых и складывались борта будущего корабля.

— Ваша светлость? — издали произнес я.

Девушка вздрогнула и схватила плотницкий топор — легкий и острый, как томагавк.

— А, это ты… — расслабилась и вновь взялась за рубанок, яростно снимания стружку за стружкой. — Чего тебе?

— Хочу узнать больше о ваших соседях, — подошел ближе и прислонился спиной к шпангоуту — «ребру» корабля, на которые и крепились доски. — И об отношениях между ними.

— С какой целью? — несмотря на частое дыхание и льющийся пот, голос оторвы сохранил привычную дерзость.

— Моя цель — надрать жопу Компании. Но, похоже, вместо американцев вы весьма успешно воюете меж собой.

— Ну да. Это долгая история. Я занята.

— Занята чем? Резьбой по дереву? Ты на вот этом корыте пойдешь против сраного корвета?

— Ты у нас самый умный? — Мария отшвырнула рубанок и повернулась ко мне с таким видом, что я всерьез приготовился к удару в пятак. — Может, придумаешь оружие получше⁈

— Может, и придумаю, — я сощурился и скрестил руки на груди.

И вложил во вкрадчивый тон настолько жирный намек, что девушка вмиг сбавила обороты и тихо спросила:

— Что ты знаешь? До чего уже дошли умники за туманом?

Туман — это, видимо, колдовской купол, что накрыл Новый Белгород.

— До многого, — решил не выдавать все карты, чтобы использовать как рычаг влияния. — Но сперва ты ответишь на мои вопросы.

— Хорошо. Но впредь даже не думай говорить со мной подобным образом. Если тебе еще дороги твои орешки.

Я шагнул вперед и попытался набычить на наглую стерву, но из-за ее немалого роста (вся в отца) получилось не очень впечатляюще, и все, что нам удалось — посопеть друг на друга нос к носу.

— А ты не смей мне угрожать, если не хочешь до старости рожать маленьких пиндосиков.

Она скрипнула зубами, но промолчала. За нее все сказал интерфейс:

Очки отношений: −90

Уровень отношений понижен до Подозрения

Ага. А снятие очков идет по базовой формуле, без всяких штрафов. И тем не менее, ей пришлось пойти на компромисс:

— Договорились. Что именно ты хочешь узнать?

— Кто еще живет на острове? Чем промышляют? И в чем их сила?

— Двадцать лет назад сюда прибыли четыре корабля. Три наших — снаряженные на средства Белгородской губернии. Один — американский, купивший право на исследование за совершенно неприличную сумму. Ничего, кстати, что я издалека?

— Ничего. Так интереснее.

Мария села на доску, которую строгала, и закинула ногу на ногу.

— Корабли назывались «Оскол», «Донец» и «Валуй». В честь рек, которые текут по области. «Оскол» вел мой дед, ныне погибший. В честь него назвал и основанный город — тем более, что корабль разобрали на нужды строителей. Ну, когда поняли, что назад если и уплывут, то весьма нескоро.

Теперь понятно, что это за клепанные листы на стенах.

— Псёл принадлежит роду Полянских. Их стихия — Земля. Их ремесло — добывать камень и руды в Западных Холмах, где и стоит их город. Валуй принадлежит Игнатовым. Это — маги Огня с довольно развитой промышленностью. Они плавят сталь и куют оружие, вот только очень малыми партиями, потому что руду приходиться добывать самим. А это получается гораздо хуже, чем у земельников.

— А почему вы враждуете, а не объедините усилия?

— Потому, что каждый род убежден, что остров прокляли из-за проделок соседей.

— Это как? — я нахмурился.

— Прежде здесь жили гномы.

— А-а… Понятно.

— Что тебе понятно? — окрысилась блондинка. — Их никто и пальцем не трогал — даже янки. Мы общались, торговали и спокойно жили по соседству. Не дружили, но и намека на рознь меж нами не было. Но однажды гномы собрались и уплыли прочь. А сутки спустя Белгород накрыло туманом. Что это еще, если не проклятие?

— А в чем может быть причина?

— А пес ее знает. Игнатов-старший обвинил другие рода в том, что это именно они обидели гномов. Старый дурак Полянский и вовсе решил, что для снятия проклятия надо задобрить остров, а для этого — принести в жертву соседских наследников. Все это привело к Войне Стариков, когда наши деды пошли войной друг на друга. Все это случилось за год до моего рождения, но крови пролилось столько, что ни о каком мире уже не может идти и речи. Но и о новой войне — тоже, потому что почти все силы и припасы ушли на ту бойню. Вот и остается мелко гадить по мере возможности.

— А янки что?

— А им мы платим дань манородом.

У меня чуть челюсть не отвисла.

— То есть?

— То и есть, — Маша фыркнула. — Пока мы грызлись, как собаки, Компания вплотную занималась изучением портала. Мерлин полагал, что это — единственный шанс покинуть остров. Но вместо врат его колдуны изобрели маяки — что для них даже лучше. С помощью этих маяков он поставил нас на колени и принудил собирать кристаллы. И как только те потекли рекой, так изобретения пошли одно за другим. Корабли, големы, бронемашины, поезд и даже туннельный проходчик. Янки превратили Северные Горы в неприступную крепость с пушками и пулеметными гнездами и склепали армаду из пяти летучих кораблей. Так что я даже не представляю, как ты будешь их побеждать.

— Один я ничего не сделаю. И твой род — тоже. Надо объединить семьи и совместными усилиями атаковать врага. Иначе гнуть спину придется до тех пор, пока не кончится манород. Что с вами сделают потом, догадаться несложно.

Девушка хохотнула:

— Нельзя склеить битый хрусталь. Нельзя помирить смертных врагов.

— Но можно сделать новую вазу, — с вызовом произнес в ответ.

— Мы так не договаривались. Я рассказала все, как есть. Теперь делись технологиями.

— Это что — конфеты? — настал мой черед ухмыляться. — Может, у тебя есть автоматические кузнечные молоты? Конвейеры и прессы для патронов? Сверла для нарезки стволов — и винтовочных, и артиллерийских? Может, у тебя до черта руды и мощностей для выплавки стали? Или затесалась пара сотен опытных кузнецов, пушкарей и литейщиков? Как ты собираешься применять эти технологии? Заменив железо на дерево, двигатели — на паруса, а мастеров — на крестьян и рыбаков?

Мария Маринина недовольна отказом в подарке

Очки отношений: −70

Уровень отношений понижен до Неприязни

— Ну так и катись тогда к Игнатовым. У них есть и сталь, и заводы, — она отвернулась и взяла рубанок.

Решил не уводить отношения в ноль — потом хрен выгребешь с таким-то «бонусами». А помощь девушки ой-как понадобится — например, для воздействия на отца с цеью склонения того к переговорам.

Дочь он любит и наверняка прислушается к ее ненавязчивой просьбе. Особенно, когда речь зайдет о спасении от позорного замужества.

Вот только и для других семей придется искать такую же мотивацию восстать против гнета янки. Просто победить, чтобы не платить дань — такой себе повод пойти на крайне тяжелую и опасную войну.

Чтобы что — и дальше сидеть под куполом, используя трофеи для вырезания соседей? Нет, самой лучшей мотивацией станет снятие проклятия, потому что на всех подводных лодок не наделаешь.

И если убедить семьи, что у АТК есть такое заклинание, то они однозначно согласятся забыть о былых распрях и отобрать билет домой силой.

Но если у американцев ничего такого нет? Тогда с меня и Анри снимут шкуру за вранье, а Новый Белгород вновь утонет в междоусобице — на этот раз, окончательной.

Так или иначе, план постепенно приобретает очертания, но в истории еще слишком много белых пятен. Придется заполнить их всех, ведь на кону снова стоят судьбы двух миров.

Если АТК научится массово производить маяки, это станет еще более смертоносным оружием, чем армия эромантов. Хотя чему я удивляюсь — похоже, именно для решения этого вопроса Система меня и призвала.

Я решил вернуться к князю и обсудить возможные переговоры. С кого лучше начать, что можно предложить и провернуть все так, чтобы за моей шпионской задницей не прибыл летучий воронок корпоратов.

С бухты-барахты такие дела не делаются. Я вообще могу обсуждать это с Марининым лишь потому, что у него серьезные терки с американцами. С другими князями будет еще сложнее, так что потребуется долгая и основательная подготовка. В которой Михаил, опять же, мой единственный союзник.

На подходе к особняку услышал неспешное пение скрипки. Играла служанка, пока Михаил и Анри нарезали круги по холлу в некоем подобии вальса, только прижимаясь друг к другу гораздо сильнее, чем допускают какие-либо приличия и уж тем более дворянский этикет.

Великан, похоже, неплохо накатил за обедом и пьяно басил на ухо рыжей какие-то скабрезности. Та же глупо хихикала в ответ, краснела и что-то шептала в ответ. Феминистка, млять. Похоже, весь феминизм заканчивается, когда рядом появляется подходящий по всем параметрам высокоранговый самец. Не какой-то там скуф-слесарь или тощий хипстер-ботаник, а здоровенный и богатый аристократ. Вот бы ему током въехать, чтобы другой танец сплясал — например, нижний брейк, так ведь и самого зашибут. Но не стоять же и смотреть, как мою спутницу вот-вот разденут у меня на глазах. Мне такие фетиши не в кайф, и вместо того, чтобы подпалить задницу бородача, я не сдержался и пустил разряд в люстру, когда парочка отошла от нее на безопасное расстояние.

Похоже, я вложил в заклинание частицу исконной стихии, потому что у разряда наблюдалось характерное розоватое свечение. Вспышка ударила по глазам до слепоты, а затем жахнуло так, словно в люстру засунули гранату.

Тяжелый корпус с грохотом рухнул на пол, служанка заверещала не своим голосом и бросилась наутек, а хозяин выхватил саблю и испуганно заозирался.

— Что это за выходки⁈ — рявкнул он.

— Это я у вас хотел спросить, — подошел к нему, поигрывая скользящей по пальцам змейкой. — Я пытаюсь решить вашу проблему с проклятием и американцем, а вы забавляетесь с моей спутницей!

— Но вы сами сказали, что Анри — не ваша пара!

— Я и сейчас это говорю. Но это — не повод проявлять ко мне неуважение! Да еще и столь наглым и показным образом! Я больше не желаю находиться в вашем доме сверх необходимого. Такое гостеприимство меня не устраивает. Дальше — только короткие деловые визиты. Анри, идем.

— Да что за муха тебя укусила⁈ — не выдержала рыжая.

— Я ухожу, — холодно произнес в ответ. — Или ты идешь со мной, и остаешься с ним. Это — мое последнее слово.

* * *

— Ваш друг всегда такой торопливый?

— Нет. Иногда он медленнее увязшего в болоте слона.

— На вашем месте я бы сбавил обороты, — прорычал бородач.

— Или что? — усмехнулся ему в лицо. — Убьете меня? Или сдадите американцам?

Мужчина стиснул кулаки и скрипнул зубами, но не осмелился мне угрожать и уж тем более пытаться навредить.

— Я — ваша последняя надежда. И, скорее всего, единственная во всем мире. А уж на острове — так точно. И если не хотите, чтобы Мерлин обрюхатил вашу дочь — относитесь к нам, как положено дворянину, а не мужику.

Михаил заворчал еще громче, но мне было все равно.

— Семен, успокойся! — Анри попыталась взять меня за руку, но я отвел ладонь и продолжил сверлить верзилу вызывающим взором.

— Смотрю, вас папенька манерам совсем не учил.

— Зато вас научил всему, что нужно. Например, лапать первых встречных девушек.

— Не зарывайся, щенок…

— А ты перестань меня оскорблять. Или сам решай свои проблемы. Твой город забросают маяками уже через неделю.

Напоминание об этом подействовало на кабана, как стакан холодной воды за шиворот. Он шумно выдохнул, понурил плечи и опустил голову. После чего произнес:

— Мадам Дюран, месье Любимов — я приношу искренние извинения за свое неподобающее поведение. И предлагаю начать все с чистого листа — с соблюдением всех норм и канонов.

И протянул мне руку.

— Другой разговор, — ответил рукопожатием. — И все же мы бы хотели отдельное жилье. Я доверяю вам, но не вашей прислуге. Конспиративная квартира лишней не будет. Это первое. Второе — нам понадобятся деньги: и на мелкие расходы, и на более сложные операции. Но все они будут обсуждаться с вами, так что ни одна крупинка не осядет в чужом кармане. В третьих, нужна грамота или иной документ за вашей визой, чтобы нас не тормозила охрана на каждом шагу и не таскала в каталажку до выяснения. И в четвертых, я хочу знать все сильные и слабые стороны ваших соседей. Чтобы понять, чем подмаслить, а на что — надавить.

— Э-э… — Маринин слегка опешил от такого потока информации. — Вы что, в Тайной канцелярии служите?

— Я служу богу, царю и отечеству, — за исключением второго даже не соврал. Ну и не богу, а богине, да какая теперь разница. — Это все, что вам нужно знать.

— У меня есть летний домик на пляже. Сгодится?

— Лучше и не придумаешь, — особенно если учесть, что у князя там вряд ли соломенная хижина, а, скорее всего, коттедж со всеми удобствами.

— Хорошо. Я распоряжусь выдать вам ключи, бумаги и кошель с манородом. Сотни на первое время хватит?

— Я не знаю местных цен. Это много или мало?

— Столько стоит добротный объезженный мустанг.

— Значит, хватит и половины. Нам много ни к чему, а тратить деньги на чепуху не привыкшие.

— Хорошо. Деньги выдам сразу, а Прошка вас проводит и позже принесет все необходимое.

— Премного благодарен, — поклонился, чтобы скрыть ехидную улыбку. — Анри, идем.

— Я остаюсь, — внезапно произнесла француженка.

Мы вместе с хозяином вытаращили на нее удивленные взоры.

— Что, прости? — переспросил я.

— Я хочу остаться здесь. Я — не твоя собственность.

— Конечно, — улыбнулся уже куда менее торжественно, чувствуя, как обтекаю изнутри. — Твое право. За сим откланиваюсь. Как только появятся прикидки и наработки, я сразу же с вами свяжусь.

И уже дойдя до двери, краем глаза заметил горничных с метлами и совками наперевес, что приготовились подметать следы моей колдовской ярости.

— Ах да! — обернулся и поднял палец. — Вот еще что. Мне нужна служанка. Пошлите кого-нибудь посимпатичнее. Теперь точно все. Не скучайте.

«Остаться она хочет…», — думал я, бредя по городу вслед за охранником. Свинота неблагодарная. Впрочем, так даже лучше — не будет докучать и приставать, а мне не придется проверять на ней теорию о балансе Системы.

Да и к тому же, какое нас ждет будущее? Богиня вряд ли отпустит меня на все четыре стороны после завершения миссии. Колдуны — это не про веселье, а про постоянную борьбу на благо мира.

У Анри же скоро затикают часики и на смену ветру в голове придет материнский инстинкт. А хозяин целой колонии — всяко лучший вариант для замужества, чем типок, чье основное умение — кадрить барышень.

И все равно было неприятно из-за столь очевидного отказа. А, насрать. Сколько этих баб еще будет — тем более, у эроманта?

Куда больше беспокоили настороженные взгляды горожан. Триста человек в одних стенах — это значит, что о появлении чужака уже знает каждая собака. Не все догадываются, откуда именно мы прибыли, но то, что наше появление срисовали все, кому не лень — факт.

Отсюда возникает другой вопрос — сколько здесь американской агентуры, что уже настучала хозяевам обо всем увиденном. Это тоже стоит учитывать, а то слишком праздно себя веду. Вот так бросят маячок в окно ночью — и разбирайся с чудищами, как хочешь.

— Скажи-ка, Прохор.

— Ась? — усатый коренастый мужичок вздрогнул, точно спал на ходу.

— А где у вас тут револьвер купить можно?

— А… прошу за мной, вашблагородие.

В оружейной лавке взял местную реплику «кольта» — втридорога и довольно паршивую, но ничего лучше здешние умельцы не освоили. Надо это исправлять.

Сверху добрал пачку маслин, пояс с кобурой и патронташем и рапиру с ножнами из акульей шкуры — в нашем нелегком деле пригодится все. Особенно если учесть, что мана имеет свойство быстро заканчиваться.

Подумав немного, приобрел еще и помповый дробовик — чисто для дома, повесить над кроватью от воров, чудовищ и залетных пиндосов.

Отвалить (точнее, отсыпать) пришлось все дневное довольствие, но жаба почти не душила, ведь завтра принесут еще столько же. Хорошо, когда у тебя в услужении целый колонист — можно позволить себе чуточку лишнего.

Дом же выглядел именно так, как я и думал. Компактный каменный особняк на берегу — в сотне метров от дока, где работала княжна.

Тесаная крыша, прочные ставни, изысканная деревянная мебель внутри. Бонусом — потрясающий вид из окон и высокий забор, что огораживал часть пляжа с трех сторон и защищал меня от вражьих глаз (и снайперов).

Пока осматривал убранство, пришла горничная — крайне миловидная шатенка в пышном синем платье с прямоугольным декольте и кружевными оборками.

Беляна Митрофанова

Возраст: 22

Статус: ваша личная горничная

Отношение: интерес

Собственно, запросил ее не только для того, чтобы уязвить в ответ Дюран (которая, похоже, втюрилась по уши и на все эти игры просто забила). И не для плотских утех (на которые пока не хватало ни времени, ни сил).

И даже не для готовки и уборки (хотя зачем еще нужна служанка). А для того, чтобы застопить отношения на симпатии (пока что) и впоследствии использовать красотку как личную шпионку и, быть может, агента по особым поручениям. Например, киллера вроде Йор Форджер.

И как только раскатал губу о ее большом будущем под моим чутким руководством, интерфейс высветил бонусные характеристики:

Открыто предпочтение:

Прирожденная стукачка — Беляна не видит ничего зазорного в том, чтобы сообщать хозяину обо всем, что удалось узнать.

Открыта привычка:

Стучать везде, стучать всегда — излюбленное дело Беляны — вынюхивать, подслушивать и выведывать.

Открыта часть предыстории:

Стук-стук — Беляну приняли в служанки именно за наследственную наблюдательность, внимательность и любовь к доносительству. Изначальная задача девушки — наблюдение за прислугой, но после нескольких особо громких разоблачений шпионку раскусили и настучали уже ей — правда, по голове и другим частям тела. С тех пор Маринин держит ее отдельно от других слуг и задействует для особо важных гостей.

Черт, до чего полезная пассивка. А я-то изначально думал, что это просто дополнительные очки для быстрого продвижения отношений.

Этот бородач не так прост, как кажется. С другой стороны, простаки и дурачки долго не живут, а в этом кодлятнике — особенно. Что же. Посмотрю на твою мохнатую рожу, когда твоя главная доносительница начнет воровать уже твои секреты.

— Добрый вечер, господин, — Белка сложила руки на животе и кротко поклонилась. — Меня зовут Беляна Митрофанова. Я — ваша личная горничная.

Подошел к ней, внимательно осмотрел (разве что не обнюхал) и недовольно проворчал:

— Я просил у князя красивую служанку.

— А? — милашка распахнула глаза и захлопала ресницами.

— А мне послали самую красивую.

Она не сразу поняла суть комплимента — то ли из-за волнения, то ли из-за не шибко острого ума. Зато потом как поняла! Улыбнулась, покраснела, присела в книксене и отстегнула мне положенное количество очков:

Очки отношений: +90

Опыта до повышения: 590/600

Сука, бесит этот недобор. Надо как-то догнать разовый буст за комплимент до сотки, а то получается слишком много лишних действий. Уж молчу про то, что награда за подарок совсем уж несущественная, а любая вещь всяко ценнее и значимее пустой похвалы.

— Господин, должно быть, шутит, — Белка игриво потупила очи. — Разве может дурнушка-простушка быть самой красивой? Разве что среди дурнушек-простушек.

Ох, а стелет-то как. Сразу видно — опытная в умении присесть на уши. Уж молчу про то, что «медовые ловушки» самую ценную информацию добывают в постели.

Хотя до сих пор не понимаю, почему после секса тянет поделиться государственной тайной с рандомной шлюхой. Впрочем, может, скоро проверю это на себе.

— Нет, — малость обнаглел и погладил ее по алой щечке. — Если нарядить тебя в дорогое платье — от дворянки и вовсе не отличить.

Очки отношений: +90

Уровень отношений повышен до Симпатии

Блин, а быстро рост идет. Может, уже не сдерживаться, и довести соблазнение до конца? Там уже и седьмой левел близко…

— Правда? — ресницы вновь затрепетали. — Вы не насмехаетесь над бедной горничной?

— Хочешь, я куплю одно — и ты примеришь. Какой цвет тебе нравится?

— Черный, — без лишней скромности произнесла девушка. — Или красный. От синего уже в глазах рябит. Тут почти все ходят в синем.

— Так черный или красный? А может, и то — и другое?

— Вы слишком добры ко мне, — Белка склонила голову вбок. — Чем я заслужила такое внимание?

— Своей красотой, разумеется. А еще — потрясающим телом. Которое отлично бы смотрелось в более тонкой и дорогой ткани.

Очки отношений: +90

Уровень отношений повышен до Страсти

— Так и скажите, что хотите поглазеть на меня, когда я буду переодеваться, — она подошла вплотную. — Только вряд ли вас порадуют моя исподняя рубашка и простецкие панталоны.

Ах ты хитрая… моська. Ты не Белка, ты лисица — решила еще и на белье раскрутить. Да и не жалко — все равно не я плачу.

— Значит, обновим и эти вещи. Ты любишь кружева?

— Еще как… — томно выдохнула служанка. — Особенно, когда их стягивают с меня зубами.

— Ну, это я могу…

В дверь громко постучали, и тут же грянул сердитый крик Марии:

— Семен! Есть разговор!

— Жди здесь, — со вздохом сказал шатенке и пошел открывать.

— Что за дела? — с порога накинулась княжна. — Почему твоя подружка вертится с моим отцом? А он смотрит на нее, как голодный пес на кость!

— Наверное, это любовь, — пожал плечами.

— Ты издеваешься? Мамы не стало всего год назад, а тут приплывает какая-то фифа и в открытую с ним флиртует!

— Мы бы с удовольствием отсюда уплыли, — хмыкнул. — Если бы могли.

— Мне не нужна мачеха, старше меня на пару лет! Да и отцу не статусу эта… малявка! Между ними двадцать лет разницы!

— Для дворян это норма. Радуйся, что ей хотя бы не пятнадцать.

Маша засветила мне звонкую пощечину и продолжила разнос:

— Меня не волнуют твои отговорки. Забери ее к себе, я не хочу видеть ее в своем доме!

— Я тоже не хочу видеть ее в твоем доме. Но она — не моя рабыня. И свой выбор сделала.

— Мужлан! — рявкнула гостья. — Твоя девка украла моего отца. Ты — мой летний коттедж. Что украдешь еще?

— Твое сердце, — сострил в ответ.

И тут же получил по второй щеке. И лещ вышел — мое почтение, аж в ушах зазвенело и рябь пошла перед глазами. Руки, плечи и спина у этой леди — весьма неслабые. На рубанке и парусах, поди, накачала.

Очки отношений: −90

Уровень отношений понижен до Ненависти

— Ненавижу! — блондинка озвучила запись лога.

Какие же тут все сложные. Просто остров сложных баб. Причем многие становятся сложными, едва на него попадают.

— Почему госпожа кричала? — спросила Белка, когда девушка ушла.

— Не знаю. Наверное, опилки попали в одно место.

— Эм… — служанка явно не оценила шутку. — Так что там насчет платьев и… прочего?

— Обсудим завтра, когда деньги будут. На сегодня ты свободна.

— Вы уверены? — она облизнула губки и как бы невзначай приподняла подол платьица. — Быть может, вам нужна помощь… в спальне?

— Пока сам справлюсь. До встречи.

Беляна ушла, явно недовольная тем, что ничего не перепало — особенно, из шмоток и украшений. Я же сел за стол у окна, взял лист бумаги, перо и принялся черкать кружочки и стрелочки, примерно набрасывая план действий.

И пока все выглядело настолько зыбко, что пришлось ограничиться условной картой острова с расположением городов. Для большей полноты картины требовались данные о семьях, которые должны принести вот-вот. А еще неплохо бы пожрать, а то скоро еле ноги волочить буду.

Задумавшись о своих нелегких делах, подпер щеку ладонью и уставился на море, где на волнах точно лебеди покачивались рыбацкие лодчонки с поднятыми парусами. Точнее, спущенными.

Почему вообще говорят «поднять паруса», когда хотят отплыть? Когда паруса поднимают — то есть, приторачивают к реям, корабль никуда плыть уже не может.

И наоборот, чтобы поплыть, нужно отвязать паруса и спустить их с рей. То есть, правильная команда на отплытие — это «спустить паруса», а «поднять» — приказ к остановке. Но почему-то все привыкли нао…

Самая дальняя лодка вдруг вспухла огненным цветком с голубоватыми отсветами. Суденышко буквально разорвало надвое, точно невидимый великан схватил его за нос, корму и сломал об колено. Люди (и их части) полетели во все стороны, а то, что осталось от посудины, вмиг полыхнуло с темно-синим дымом.

Через несколько секунд над городом прокатился гулкий бой набата. Оставшиеся четыре шлюпки стали в спешке поднимать паруса (или опускать, я запутался — короче, сниматься с якорей) и плыть к берегу, вот только ветер стих, и полотнища едва трепыхались.

Экипажи взялись за весла, но и это не очень помогло. Лодчонка — не галера, там всего по два весла на борт, причаливать-отчаливать — удобно, но развить хоть какую-то скорость — без шансов.

Вот и еще одна лохань взорвалась, и теперь я отчетливо увидел, как в нее влетел раскаленный, как метеорит фугас.

— Какого хрена?

Поднялся на чердак, оттуда через люк — на крышу, и заметил вдали небольшой корабль под черным флагом. Канонерка была размером как три рыбацкие лохани в ряд и сколочена из дерева, однако на носу на подвижном лафете чернела гаубица такого калибра, что в ствол спокойно влез бы мяч для регби.

«Пираты» в наглую пользовались дальностью и точностью казнозарядного орудия и без особой опаски расстреливали рыбаков, как в тире.

И прежде чем к берегу прибыл первый отряд стражи во главе с князем, еще одно корыто отправили на дно. Команда второго решила спасаться вплавь, и из пяти человек до пляжа добрались лишь двое.

И только последний борт бесстрашно шел к берегу, не теряя самообладания пред лицом нависшей над ним смерти.

Когда же ударили и по нему, снаряд разбился о взмывшую прямо за кормой водяную стену. Ее поднял Маринин — и это единственное, что мог сделать колдун для защиты города.

Да, у Нового Белгорода имелась береговая батарея, но состояла она всего из трех древних пушек, что заряжались с дула и наводились абы как, на глазок. Вмазать из таких картечью по десанту — сам бог велел, но пытаться поразить небольшую цель километрах в трех — тут их полномочия все, закончились.

Когда же враги поняли, что в полной безопасности, просто начали бить навесом через стену — Маринин, конечно, могучий маг, но поднять волну до неба не по силам даже ему.

Теперь огненные сполохи расцветали уже в самом городе, разнося милые каменные домики в мелкое крошево. И очень скоро Михаилу пришлось покинуть набережную, чтобы тушить вспыхивающие тут и там пожары, пока те не пожрали колонию целиком.

Дома-то каменные, а вот стены — тисовые, да и мебель внутри вся тканая да деревянная. Разгорится — фиг потушишь.

Вот только не все были согласны на пассивную оборону. Стоило последней лодке коснуться песка, как к ней подбежала знакомая фигурка с собранными в хвост пшеничными волосами и в джинсовом комбинезоне на голое тело.

Только теперь тонкий стан подчеркивал пояс с острым плотницким топором и тяжелым «кольтом» — Мария носилась вдоль набережной, размахивала руками и явно убеждала охранников ей помочь.

Однако усатые скуфы в потертых тройках и котелках предпочли спрятаться за толстым парапетом и делать вид, что яростно отстреливаются — естественно, без какого-либо толка.

— Чертовы трусы! — рявкнула блондинка. — Ну и пес с вами. Пойду сама.

Она принялась выталкивать лодку с пляжа, но та лежала на суше почти по самую корму. И даже такая сильная девушка не смогла сдвинуть ее и на сантиметр.

А помогать никто не спешил, потому что снаряды падали очень часто — на перезарядку уходило всего восемь секунд, я успел подсчитать.

Но Маша не сдавалась — даже когда шрапнель засвистела над головой. Похоже, пираты срисовали княжью дочку — я заметил блеск на носу от подзорной трубы — и теперь пытались поразить именно ее.

К счастью, Прошка быстро доложил об этом хозяину, и князь, вылив на дымящиеся руины целую цистерну воды, стремглав помчал спасать родную кровиночку.

— Машка, не дури! — великан в последний миг успел прикрыть ее волной, но близкий взрыв окатил их обоих горячими брызгами.

— А что ты предлагаешь⁈ — она в ярости всплеснула руками. — Сидеть и ждать, пока весь город спалят⁈

— Ты погибнешь!

— Да и плевать! Лучше умереть в бою, чем сдохнуть в конуре, как собака!

Михаил попытался схватить ее за руку, но девушка вырвалась и толкнула отца так, что тот отпрянул на пару шагов. И дело не только в силе красотки, но и в том, что мужчина едва стоял на ногах — от танцев, виски и чрезвычайной колдовской нагрузки.

Не знаю, видел ли он это, но с усов и бороды уже обильно капала кровь, и если дело так пойдет и дальше, для колонии все закончится крайне трагично.

Особенно, когда налетчики смекнут, что батарею можно безнаказанно подавить издали и вернутся с десантом, развив относительно мелкую пакость в полноценный штурм. Что после этого будет, я уже видел в заброшенном поселке. Нет, такого нам не надо.

— Ты ничего сама не сделаешь! — заорал отец, заглушая близкий грохот.

— Ничего страшного, — я встал рядом и щелкнул затвором «помпы». — Я ей помогу.

Оба уставились на меня во все глаза — Мария с явным недоумением, Михаил — со злостью.

— Вдвоем подыхать веселее, да?

— Нам бы еще человек десять — и вообще красота, — с усмешкой произнес я.

— Не пущу, — амбал махнул кулаком. — Костьми лягу — а не пущу.

— Мы скоро все ляжем, — в подтверждение моих слов снаряд со свистом пролетел над нами и разнес в пыль дом на ближней улице. — А с вами хотя бы появится шанс.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего сложного. Маша поведет лодку, а вы — прикроете от пушки. Подойдем вплотную — и просто опрокинем этих гондонов. Только и всего.

— Как она ее поведет? Ни парусов, ни весел!

— Вы же маги воды, — удивленно пожал плечами. — Что, никогда не слышали про водометный двигатель?

Родичи снова переглянулись.

— Ладно, — князь поправил фуражку. — В бой — так в бой. Но я иду с вами. И это не обсуждается.

Мы сели на банки, а Маринин поднял из моря волну. Пенный язык слизал лохань с берега и вынес за линию прибоя.

Там мужчина развернулся, под кормой заклубились буруны, и посудина устремилась к канонерке, стремительно набирая ход.

— В сторону! — крикнул я, заметив, как орудие целится в нас прямой наводкой. — Используйте ледяную пластину, как руль.

Князь кивнул, и маневр вышел столь резкий, что меня едва не выбросило за борт. Лодка вильнула, как гидроскутер, вот только была явно не предназначена для таких финтов. И затрещала, как вафля над ухом — корпус чудом выдержал, а вот мачту просто оторвало и унесло прочь.

Снаряд меж тем грохнул метрах в десяти левее, окатив нас, как из ведра. До чего же точная эта тварина — если бы не маневр, в нас бы попали с вероятностью, близкой к ста.

— Кто это такие? — спросил, перекрикивая грохот взрывов и плеск рассекаемых волн.

— Полянские! — прорычал князь. — Их стихия — Земля. А цвет — черный.

— Смотрю, они вас совсем не любят.

— Они никого не любят! И хотят принести в жертву наших детей. Верят, что это, якобы, снимет проклятие. И ты собрался с ними переговоры вести? Вот с этими упырями⁈

— Вправо!

Ревущий столб взвился еще ближе, а лодка ощутимо затряслась и пошла ходуном — того и гляди развалится.

— Переговоры бывают разные! — продолжил, внимательно наблюдая за канонирами. — Например, с позиции силы. Если развалим флот этих засранцев — им придется с нами считаться.

— И как ты собрался их развалить? У них руды до черта. Посмотри, что уже с ней делают! Того и гляди стальные корабли появятся.

— Значит, надо сделать так, чтобы такой корабль первым появился у нас!

Ба-бах!

Белый конус взмыл прямо по курсу. Мы не успели уклониться, и лодка налетела на слегка опавшую волну, как на пологую горку.

Будь преграда чуть выше — и лохань просто разбилась бы об нее, как об камень. А так подлетела на добрый метр, и при падении треснула вдоль всего днища — от носа до кормы.

Благо, трещина вышла узкая, и князь ее тупо заморозил, но всем уже стало ясно — еще одной такой нагрузки корыто не выдержит.

— И каким чертом ты собрался это провернуть⁈

— Все просто, — обернулся к бородачу и ехидно ухмыльнулся. — Нужно захватить эту штуку. Так изучим и гаубицу, и получим основу для дальнейших улучшений.

— Захватить⁈ — верзила вылупился на меня, как на умалишенного. — Каким, черт подери, образом⁈

— Самым очевидным — взять на абордаж.

Князь облизнулся и часто задышал, с трудом подбирая слова:

— Там команды — человек пятнадцать, и все вооружены до зубов. Нас расстреляют, как только попытаемся пришвартоваться!

— А мы не будем швартоваться, — улыбнулся еще шире и злее. — Мы десантируемся на палубу по воздуху.

— А… — в голосе скользнуло облегчение. — Ты же маг Воздуха. Уже летать научился?

— Нет.

Ша-рах!

Взрыв позади подбросил нас, как пинок под задницу.

— Тогда как ты собрался все это сделать⁈

— Вы когда-нибудь видели летучую рыбу?

Маринин щелкнул зубами и в недоумении тряхнул головой — мол, парень-то совсем поехал. Полянские меж тем словно догадались, что мы решили взять их штурмом, и принялись палить по лодке из винтовок и револьверов. И несмотря на значительное удаление, пара пуль стукнула по доскам, так что на план оставались считанные секунды.

— Это безумие, — прошипел Михаил, когда я в деталях обрисовал суть. — Мы все убьемся.

— А что вы предлагаете? Разворачиваться и бежать? Так нас в спину разнесут. Путь остался один — только вперед. Так что сделайте, что я сказал.

— Храни нас бог… — великан перекрестился.

И прикрыл соратников от пуль щитом из толстой льдины, поднятой на носу подобно аппарели у десантного катера. Барьер работал успешно, но крошево с него летело без остановки, а паутины трещин неустанно секли прозрачную гладь.

Когда по моим прикидкам (очень условным, я тот еще инженер-баллистик) мы подплыли на достаточно близкое расстояние, князь отрастил вдоль киля прочные ледяные пластины с каплевидным сечением. Проще говоря — подводные крылья.

Сразу после этого вместе с дочерью поддал такого газа, что лодка взмыла, как с трамплина, а от невесомости засосало под ложечкой.

Хотел крикнуть в прыжке что-нибудь пафосное: типа «Вальхалла!!» или 'За Императора!!, но от такого аттракциона дыхание сперло, а внутри все сжалось.

Однако расчет вышел верным — мы не перелетели канонерку и не врезались в борт, а грохнулись прямо на палубу. Лодка развалилась в щепу, крайние «пираты» бросились врассыпную, а дальние открыли шквальный огонь.

И наверняка изрешетили бы нас на месте, но тут бородач опустился на колено и резко взмахнул руками. Нас накрыл толстенный ледяной купол, а миг спустя разделился надвое. И полусферы точно ковши или отвалы рванули вдоль палубы, сметая всех на своем пути.

Правая разбилась о мачту и посекла ледышками тех, кто стоял на носу. Уцелел только расчет гаубицы за броневым щитком и пара особо шустрых пиратов, правда — ненадолго. Левая же льдина прошлась до кормы отправила на корм рыбам пятерых налетчиков.

— На абордаж! — крикнул я и выстрелил дробью по высунувшимся из-за укрытия пушкарям.

Те перепугались настолько, что решили пальнуть по нам в упор, невзирая на то, что потопят свое же корыто. И я не мог ответить им молнией из-за возможной детонации заряда в казне, и тогда вся операция пошла бы насмарку.

Благо Мария не зевала, махнула топором, и за орудием выросла огромная сосулька — настоящий сталагмит, да еще и очень острый.

Одному канониру пронзила живот и насадила, как на кол, внешне превратившись во фруктовый лед с вишневым сиропом.

Второй же попытался потянуть за спуск, но его рука примерзла к рычагу — да так, что когда упырь попробовал освободиться, то освободился от своей конечности аж по самое плечо. В ужасе отшатнулся, вышел из-за укрытия, сразу поймал заряд из дробовика и рухнул за борт.

Остальных уродов ждала та же судьба. Их хлестали молнией, пронзали насквозь, обдирали до мяса вихрящейся крошкой и промораживали насквозь. И только последний выживший не стал играть с судьбой — выбросил винтовку, встал на колени и поднял ладони.

— Этого допросим, — произнес я таким тоном, словно лично захватил посудину и надавал всем по морде.

Но Михаила ничуть не раздражала моя заносчивость. Он во все глаза таращился на залитые водой и кровью доски и, похоже, до сих пор не верил в произошедшее.

Его дочь оказалась более расторопной — врезала пленнику рукояткой топора по спине, повалила ничком и занесла острие.

— Нет! — заверещал молодой безусый налетчик. — Молю, пощадите! Я все вам скажу! Все, клянусь!

Раздался резкий стук. Топор вонзился в палубу и отрубил кусок каната нужной длины, которым девушка и связала языка — да так, что не дернуться.

— С ума сойти! — наконец произнес Михаил и просиял. — У нас получилось! Впервые за долгие годы мы дали этим ублюдкам отпор! Да какой! Черт побери, князь, тебя точно послали боги!

Ну, почти.

Слов оказалось мало. Бородач схватил меня за плечи, по-отечески тряхнул и дал такого краба, что ладонь словно зажали в тисках.

— Ну, дела! Слушай, Марьюшка — а может, ты о свадебке подумаешь? Гляди, какой жених — всяко лучше старого американца.

Ожидал, что меня покроют трехэтажными проклятиями (а то и леща дадут), но блондинка лишь раздраженно проворчала:

— При живом-то Мерлине? Он нам устроит свадьбу, не сомневайся. Такой подарок привезет — на всю жизнь запомним.

— Ну, тогда смотри — если Семен еще и янки одолеет, точно вас обвенчаю. И даже не думай нос воротить.

— Если, — лаконично бросила красавица.

Вы оказали Марии Марининой посильную помощь

Очки отношений: +115

Уровень отношений повышен до Неприязни

Уже что-то — даже со штрафом. Но если вместо комплиментов и подарков придется брать корабли на абордаж — в гробу я видал такие шуры-муры.

— Зато с этой малюткой мы Полянским еще и за прошлые грешки отомстим — да так, что вмиг забудут, как наших рыбаков трогать. Мачту только приладим, да парус новый повесим.

— Чепуха это все, — сказал я, осматривая нарезки ствола. — Нам нужна броня и манородный реактор, иначе кончим так же, как и вот эти пираты.

— Я даже не знаю, что такое реактор. В мое время только-только генератор изобрели.

— Да это то же самое, только больше и мощнее. Самое то, чтобы двигать тяжеленный бронированный корабль, а позже — поднять его в воздух.

— И где мы возьмем и броню, и генератор? — Мария скрестила руки на груди.

— А что в первую очередь приходит на ум, когда слышишь слова «генератор» и «броня»? — улыбнулся я.

— Ты предлагаешь напасть на Компанию? — Михаил сокрушенно покачал головой. — Это безумие.

— Вы это уже говорили, — не сдержался от торжествующей ухмылки. — Аккурат перед абордажем. Смелее, ваша светлость — без риска войну не выиграть.

Вы открыли предпочтение Марии Марининой

Только смелым покоряются моря — отважная морячка высоко ценит храбрость и отвагу, без которых любой мужчина, как капитан без корабля.

Бонус к очкам отношений: +5

— Я согласна, — кивнула девушка. — Устроим засаду — и прикончим пару големов.

— Да погоди ты, — проворчал отец. — Сперва канонерку в порт отгоним, да в доке спрячем. Тут не только пушка любопытная. Надо все целиком изучить.

— Я займусь.

— Отдохни хотя бы…

— Отдохну, когда меня перестанут сватать против воли. Семен, поможешь?

— Чем смогу, — развел руками.

— Тогда мы дадим ходу, а ты вставай за штурвал и веди трофей к стапелям. Теперь свободных мест на пристани с избытком, — зло сказала Маша и скрылась в трюме.

Я же встал за штурвал — вернее тот гнутый обкорнанный бублик, что остался после удара ледяной волной — и крутанул его в направлении берега.

За кормой забурлило, и кораблик споро пошел к пляжу. И чтобы не перепугать и без того встревоженных жителей, снял пиджак и закинул на обломок мачты — получился вполне сносный синий флаг.

Поначалу местные сыпанули с улиц, едва увидели приближение канонерки. Но в портовом городе бинокли и подзорные трубы есть в каждом доме — именно для таких событий. И когда белгородцы разглядели, кто за рулем — на пристани собралась толпа в пару сотен ликующих человек.

Над крышами взвились стяги — уже настоящие. Мужчины принялись палить в воздух, а женщины — подбрасывать шляпки, многие из которых возвращались с дырами от пуль и дроби, но леди лишь смеялись и рукоплескали.

Старый канонир так и вовсе дал холостой залп из крайней пушки — после чего хохот вмиг сменился визгом, а шутнику едва не намяли бока, но пощадили в силу торжественности момента.

Уличные музыканты сбились в оркестр и заиграли бравурный марш, быстро перешедший в залихватский кабацкий мотивчик. Под который парни и девушки пустились в пляс, а трактирщики выкатили на пляж бочку пива.

Увы, веселиться сегодня будут далеко не все — и об этом не стоило забывать. Вражеский рейд стоил нам полутора десятков человек, а это значит, что множество семей потеряли кормильцев, жены стали вдовами, а дети — сиротами.

И ради чего? Ради выдуманной шизы старого дурака, который истово убежден, что путь на волю лежит через кровь соседей. Не удивлюсь, если эта екнутая мысль возникла у него не сама по себе, а с подачи северных хозяев.

Думая об этом, старался случайно не протаранить отдыхающих, но колдуны замедлили ход и подсобили с управлением, сделав нечто вроде магического гидроусилителя руля. Мне же оставалось просто направить канонерку к причалу, с чем я благополучно справился.

Рыбаки запрыгнули на скользкую палубу, схватили канаты и пришвартовались. Князь с дочкой вышли из трюма, и крики выросли сто крат. Несмотря на всеобщий восторг, люди с почтением расступились, и лишь одна фигурка — рыжая в синем платье — выбежала из толпы и бросилась на шею.

Но не мне.

Михаилу.

Они крепко обнялись. Князь подхватил ее и закружил, прижимая к щеке под выкрики и одобрительный свист. Поставил на доски, отпрянул, взял за руки — и в обе расцеловал.

— Вы не ранены, ваша милость? — с придыханием спросила француженка и покраснела.

— Вашими молитвами, majoie, — бородач расплылся в настолько умилительной улыбке, что меня чуть не стошнило.

И, похоже, не одного меня.

— Пойдем, — Мария ткнула локтем в бок. — Кому-то надо заняться делами, пока эти двое воркуют.

Мы мобилизовали два десятка крепких парней прямо на пристани и велели затащить канонерку на стапели. Горожане закрепили тросы, навалились на лебедки и кабестаны и за полчаса справились с работой.

Княжна им всячески помогала, напрягаясь до седьмого пота и стирая ладони в кровь — такая злость разобрала ее из-за шашней отца. Я же просто не хотел сачковать, пока остальные вкалывают, и тоже подсоблял по мере сил.

И когда ворота сухого дока закрылись, мы едва не валились с ног от усталости. Выпроводив помощников, Мария достала из загашника бутылку слабого вина, галеты и сушеное мясо и предложила подкрепиться.

И хотя галеты на вкус напоминали картон, а мясо — старую подошву, я сожрал свою долю в два присеста и с удовольствием запил кислятиной.

— А ты не белоручка, да? — хмыкнула девушка.

— А ты, гляжу, тоже.

— Неужели? И как ты заметил?

— Чуйка.

Вы открыли предпочтение Марии Марининой:

Рабочий класс — несмотря на благородное происхождение, княжна не чурается тяжелой работы и всегда готова разделить с товарищами и тяготы труда, и простецкую еду.

Бонус к очкам отношений: +5

— А если серьезно, то — спасибо. Без тебя жертв было бы гораздо больше. До сих пор голова кругом от того подскока.

— Я-то тут при чем? — глотнул вина и передал бутылку. — Это ты повела нас в бой. Без тебя все остались бы на берегу. Ты — настоящий капитан. Когда «Возмездие» взмоет под облака — я надеюсь стоять с тобой плечом к плечу.

Вы открыли часть предыстории:

По стопам достойных предков — Мария мечтает стать настоящим боевым капитаном, как ее отец и дед. Но боится, что за бабой, да еще и дворянкой, никто не пойдет, поэтому с ранних лет изнуряет себя упорной учебой и тяжелыми упражнениями, чтобы сломать стереотипы, суеверия, предрассудки и, наконец, исполнить мечту.

— Возмездие? — она с улыбкой приподняла бровь.

— Твой корабль. Я бы назвал его так.

— Звучит грозно. Ценю твою поддержку, старший помощник, но два человека — маловато даже для этого корыта.

— Старший помощник? — настал мой черед удивляться.

— Ну да, — Мария подмигнула. — Если оторвешь эту лохань от земли хоть на дюйм — лично назначу на самую высокую должность. Выше — только капитан, но капитан — это я, ты сам сказал. Правда, сильно сомневаюсь, что меня признает кто-нибудь, кроме тебя. С чего ты вообще взял, что в команду бабы выстроится очередь?

— Во-первых, на Земле сейчас куда более прогрессивные времена. Во-вторых, нормальному корабелу плевать, что у капитана между ног. Он ценит ум, удачливость, решительность, силу и смелость. Всего этого у тебя в избытке.

Очки отношений: +60

Уровень отношений повышен до Подозрения

— Надеюсь, ты не подлизываешься ко мне, чтобы насолить подружке?

— Надейся, — хмыкнул. — А сама — не плошай.

Мария хохотнула и хлопнула по плечу:

— Не подначивай меня, засранец. Я ведь и ребра пересчитать могу.

— Можешь. И это еще раз доказывает, что ты — настоящий лидер. И за тобой пойдет столько, что еще и выбирать придется.

Очки отношений: +60

Очков до повышения: 385/400

— Ты давай зубы не заговаривай, — беззлобно бросила девушка и залпом выдула остатки пойла. — Лучше скажи, как мы отберем генератор. Янки крайне жестоко карают даже за недостачу, а ты хочешь перебить целый патруль. Я-то не против, только надо обставить все так, чтобы свалить вину на соседей. Пусть козлы Полянские отдуваются.

— Есть идея получше. Нам не обязательно воровать реактор или снимать его с трупа. Можно просто посмотреть, как он устроен.

Маша запрокинула голову и рассмеялась:

— Слушай, я ценю храбрость, но это — уже реальное сумасшествие. Как ты собрался всё провернуть? Тайком подкрасться и открыть бак? Если бы големы были такими олухами, Компания не принудила бы платить дань всех нас.

— Сам я никуда красться не буду. Лишь вежливо попрошу того, кто может это сделать. Скажи, как часто с вас собирают кристаллы?

— Раз в неделю.

— А как это обычно происходит?

— Да ты уже видел. Как тогда, при открытии врат. Только вместо Мерлина прилетает рядовой чиновник. Все взвешивает, описывает, заполняет бумаги — и двигает дальше.

— А кто еще на борту, помимо сборщика и охраны?

— Ну… Еще экипаж. И колдуны, что обслуживают артефакты. Они величают себя техномантами.

— Следующий вопрос немного странный, но очень важный. Среди них встречаются женщины?

Мария сразу обо всем догадалась и презрительно фыркнула:

— Ты что, хочешь охмурить одну и заставить рассказать о ректоре? Это полный бред, тебя поймают, запытают до смерти, да и горожанам достанется. Не хватало нам еще здесь инквизиции.

— У АТК есть инквизиция?

Что, блин, еще за вархаммер? Силовая броня есть, Адептус Техномагикус — тоже, еще и Ордо Еретикус в довесок?

— Официально эта свора называется Службой Безопасности. Но методы у них хуже, чем у Торквемады. А когда ты ляпнешь хоть слово о реакторе, тут же начнется внешнее расследование. В ходе которого многие погибнут в застенках, а еще больше сойдет с ума от невыносимых страданий. Твой план — самоубийство, я не собираюсь на него подписываться.

— Твой отец и перед абордажем так считал.

— Это — другое. Да и к тому же, ты никак не тянешь на ловеласа, перед которым не устоит ни одна женщина. Да еще и выдаст сверху корпоративную тайну. Ты вообще знаешь, из кого делают големов? В первую очередь, из предателей. Так что — нет. И думать забудь. Я не верю в твое волшебное обаяние, что превращает девушек в безропотных зомби-рабынь. Ничего личного.

— Но я могу…

— Тогда докажи, — Мария спрыгнула с бухты и развела руки. — Давай, влюби меня в себя. Или хотя бы убавь страстное желание настучать по твоей глупой голове.

На собеседницу действует временный эффект: «Сомнение»

Прирост очков отношений снижен втрое

Эффект будет снят после пробуждения

Опять какой-то дебафф по ходу повествования. Но, впрочем, весьма логичный — если человек знает тайну трюка, фокусник уже не сможет его удивить. Если не верит в паранормальную чепуху, экстрасенсу или медиуму будет крайне сложно убедить его в обратном.

Здесь — то же самое. Когда девушка напряжена и видит во всем подвох, вряд ли пара удачных комплиментов повысит уровень с Подозрения до Страсти.

Однако в моем прямом распоряжении есть кое-кто, почти доведенный до предела. И который (вернее, которая) вполне сгодится для наглядной демонстрации эромагических сил.

— Обожди минутку.

Маша кивнула и скрестила руки на груди. Я же вышел на пристань и кликнул лениво прогуливающегося стражника:

— Эй, служивый!

— О! — мужичок закинул «мосинку» на плечо и расплылся в довольной улыбке. — Это же вы — тот барин, что угнали у соседей лодку. Чем могу помочь?

— Будь так добр — кликни Беляну к нам в док. Пусть принесет еды побольше — и вина. Да поскорее.

— Есть, ваше благородие! — охранник взял под козырек, крутанулся на пятке и бодро зашагал к княжьим хоромам.

— Пожрать — это хорошая идея, — кивнула блондинка. — Но я все еще не воспылала к тебе трепетными чувствами.

— Не спеши, — и тут же с досады хлопнул себя по лбу. — Черт, забыл кое-что важное. Ателье и магазины еще работают?

— После сегодняшнего обстрела? Шутишь, что ли? Да и стемнело почти.

— Тогда у меня к тебе еще более странная и нескромная просьба.

— Мне все чаще кажется, что ничего другого я уже не услышу, — она картинно закатила очи.

— У тебя есть красное или черное платье?

— Нет, конечно! Это же цвета Игнатовых и Полянских.

— Хм… — потер подбородок, стараясь подобрать наиболее правильные слова. — Тогда придется пойти по сложному пути. А кружевное белье?

Мария вперилась в меня ледяным взором, еще более суровым из-за пронзительных льдисто-голубых глаз. Я заранее приготовился к лещу, а то и к зуботычине, но после продолжительной паузы блондинка запрокинула голову и захохотала в голос:

— Ты всерьез веришь в эту шаманскую чепуху? Что если напоить человека отваром из ношеных трусов, то это его приворожит? Но ведь тогда твои трусы нужны, а не мои. Себя я и без всяких отваров люблю.

— Нет. Ничего варить не придется. И трусы нужны свежие. В подарок.

— Кому? Белке, что ли? — и все же ума и смекалистости красотке не занимать. — Да она и за меньшее подол задерет. Такое себе доказательство.

— Тебе жалко трусов, что ли? — всплеснул руками, теряя терпение. — Завтра жалование дадут — я тебе вагон куплю. На кону судьба острова и двух миров, а ты зажилила белье. Каково тебе потом будет, когда осознаешь, что могла спасти нас всех, просто дав мне пару комплектов?

— Уже пару? — возмутилась морячка. — А вторые зачем — на добрую память? Тебе — не дам. Не заслужил.

— Нет. Оба — Белке. Она тебе вернет потом, не беспокойся.

— Еще чего. Мне лобковых вшей не надо, спасибо.

— Ладно, — сжал кулаки. — Просто дай их мне. С лифчиками и чулками. И на всякий случай — какую-нибудь цацку. Колечко золотое или цепь.

— Помешательство какое-то… — княжна шумно выдохнула и потерла переносицу. — А хотя… пес с тобой. Дам все, что попросил. Если Мерлин затащит под венец — все это барахло мне уже не понадобится.

Мария ушла и вскоре вернулась с двумя бумажными пакетами. Украдкой заглянул в них и увидел льняную ткань с кружевами — красную и черную.

— Так-так-так…

— Заткнись, — прорычала княжна и слегка зарумянилась. — Белое напоминает о свадьбе, а от синего уже шкура зудит. К тому же, родовым цветам соседушек самое место меж моих ног.

В дверь постучались — громко и редко — судя по всему, ногой.

— Ваша светлость! — раздался томный голосок Беляны. — Вы желали меня видеть?

— Да. Входи. Поднос поставь вот сюда, — указал на перевернутую канатную катушку.

Служанка подчинилась, в процессе наклонившись так, чтобы выставить свою попку в наиболее благоприятном свете. Меня же больше волновали омары, креветки и жареная рыба, чем ее задница — жрать все еще хотелось невыносимо.

— Что-нибудь еще? — Белка смущенно захлопала ресницами.

— Красное — или черное? — с сальной ухмылкой спросил я.

— Вы это о чем, господин?

— О белье. Я принес тебе подарки.

— Правда? — темные глазки заблестели. — И вы, наверное, хотите, чтобы я его примерила? Например, в вашей спальне?

— Нет. Прямо здесь.

Она бросила настороженный взгляд на княжну.

— О… вы хотите… втроем?

— Боже, какой ужас, — Мария закрыла лицо ладонью и отвернулась. — Что бы ты ни задумал — давай быстрее.

— Нет. Я хочу, чтобы ты взяла это.

— Большое спасибо! — горничная вцепилась в пакет.

Очки отношений: +70

Уровень отношений повышен до Любви

Хорошо. Порылся еще в интерфейсе и проверил, сколько экспы до уровня — сто пять единиц. Сущая чепуха, добью прямо сейчас.

Когда же смахнул таблицы с «экрана», Белка успела скинуть платье и осталась в одних панталонах. И при виде пухленькой округлой груди мотор рванул так, что дыхание сперло, а в горле встал ком.

Шатенка ничуть не стеснялась своей наготы и с огромным наслаждением возилась с застежками, подтяжками и подвязками, приобретая все более и более соблазнительный вид.

— Ну как вам? — она подняла руки и повертелась у стены.

— Ты просто богиня. У меня слов нет.

Очки отношений: +90

Очков до повышения уровня: 930/1000

Еще один подарок или комплимент — и разом убью двух зайцев.

— Начнем прямо здесь? — Беляна подошла вплотную и принялась покрывать поцелуями шею, одновременно лаская ладонями внутреннюю часть бедер и подбираясь все ближе к боеготовому прибору.

— Не спеши. У меня есть еще один набор, — протянул пакет с алым кружевом. — Примерь и его.

— Да, господин. Я исполню любые ваши желания. Даже самые сокровенные.

— Все еще неубедительно, — проворчала Мария. — Зуб даю — она так каждому шепчет.

Очки отношений: +70

Уровень отношений повышен до Полного Подчинения

Вы достигли уровня 7

Получено очко развития

В остекленевших глазах вспыхнули знакомые сердечки.

— Белка, — позвал я.

— Слушаю и повинуюсь, — словно зомби отозвалась та.

— Станцуй-ка нам гопака.

— Да, господин, — и горничная пошла вприсядку прямо в неглиже, хлопая над головой и задорно вскрикивая: — Гоп-гоп-гоп!

— Что за цирк? — княжна обернулась. — Вы ведь сговорились, да?

— Проверяй сама, — развел руками. — Проси, чего хочешь.

— Даже не знаю… — блондинка в сомнении закусила губу. — Пусть походит на четвереньках. И полает, как собака.

Передал прислужнице приказ, и та немедля бухнулась на колени и залилась громким лаем на княжну.

Когда же блондинка шелохнулась, так и вовсе кинулась на нее, вынудив вскочить на стапель.

— Эй! Убери ее!

— Белка, фу! Сядь он там, — горничная сделала «зайку», вывалила язык и часто задышала. — Молодец. Хорошая девочка.

— Г-гав!

— Что это за магия? — Мария, кажется, уверовала в мою мощь, но вместо восторга ее явно обуяла тревога.

— Аспект стихии Тьмы.

— Ты и на мне ее применял?

— Нет, — соврал — и сам удивился, с какой легкостью далась ложь. — Ты бы заметила.

— Что-то не похоже, что Беляна раскусила твою волшбу…

— Потому что изначально хорошо ко мне относилась. Имела, так сказать, предрасположенность. Но если вдруг почуешь, что вместо ненависти в животе порхают бабочки — значит, тебя очаровали. Но я свою силу к друзьям не применяю, — и снова полуправда.

— А я, значит, друг? — с недоверием насупилась спутница.

— Больше, — улыбнулся и подмигнул. — Ты — мой капитан.

Княжна хотела улыбнуться в ответ, а затем вздрогнула, приоткрыла рот и тряхнула пальцем:

— Сейчас было, да? Ты попытался меня околдовать?

— Видишь? — примирительно развел руками. — Если знаешь о магии — она почти не работает.

— Почти? — княжна насторожилась. — То есть, все же работает?

— Да, но очень слабо. Все равно, что разжигать костер стекляшкой — займет очень много времени, и ты десять раз обо всем догадаешься. Так что не беспокойся, ты в полной безопасности.

— То есть… — блондинка спрыгнула с бревна и потерла подбородок, — именно так ты хочешь добыть секрет реактора?

— Да.

— Что же… Среди чародеев Компании иногда встречаются женщины. Если очень повезет — одна из них прибудет уже утром. Завтра — воскресенье, время сбора дани.

Позволю себе немного забежать вперед.

Нам повезло.

Я велел Белке одеться, вернуться домой и ждать дальнейших распоряжений. А пока Мария делила деликатесы и разливала вино, просмотрел новый навык в ветке эромантии. И остался им вполне доволен:

Флирт

Пассивное умение

Минимальный уровень: 7

Требуемое условие: уровень отношений — Интерес и выше

При соблюдении условия повышает очки за Похвалу и Подарок до ста единиц

Наконец-то буст подарка, а то возиться с ним вообще не было никакой выгоды — проще на уши сесть.

— Ну, за удачу и успех, — морячка подняла кружку. — Надеюсь, мы успели собрать нужное количество кристаллов. И сможем сосредоточиться на задумке, а не возиться со штрафами и пенни.

За такое точно нужно выпить. Стукнулся с подельницей и озвучил давно мучавший вопрос:

— А как вы вообще добываете манород?

— Либо охотой, либо раскопками. Самородки встречаются в чудовищах, а крупные жили — под землей, но найти их сложно, а добыть — опасно. Там, где под землей много манорода — там много и чудовищ, и аномалий. Что немудрено — в камнях столько магии, что она меняет все вокруг.

— А чем живет колония?

— Всем понемногу, — Мария повела плечами. — Каждый город снабжает сам себя — причина, думаю, понятна. У нас много рыбы и леса. У Полянских леса вообще нет, руды в холмах едва хватает, зато полно плодородной земли. Игнатовы и вовсе зарылись в прибрежные скалы, что гномы — еды и ресурсов с гулькин нос, а вот руды — завались.

— Ты ведь понимаешь, почему я хочу заключить перемирие?

— Понимаю, — она сделала большой глоток. — Да только черта с два у тебя получится. А если и нащупаешь лазейку, янки сразу же вмешаются. Думаешь, они не знают, какую угрозу несет наше единство?

— Знают, — кивнул. — Более того, на все сто уверен, что Компания намеренно сеет вражду между нами. Через слухи, безумные домыслы и откровенную ложь. И добилась на этом поприще отличных результатов. Русские князья убивают друг друга и платят дань американцам. У вас тут не остров, а влажная мечта дядюшки Сэма.

Маша хохотнула:

— Знаешь, что самое смешное? Князья считают примерно так же, но обвиняют в этом соседей — и продолжают плясать под дудку северян.

— Раз уж зашла речь о соседях — может, расскажешь, какие у них слабые стороны?

— Для твоей соблазнительной магии? — спутница в очередной раз удивила сообразительностью. — Боюсь, с этим будут большие проблемы. У Игнатова нет дочерей — только жена, а у Полянского и того хуже: сын да внук. Даже не представляю, как мы дальше рода продолжать будем. Простолюдинам дар не передается, а наследники — в страшнейшей вражде.

— Поэтому твой отец увидел во мне жениха?

— Угу, — Мария допила вино и обновила кружки — несмотря на обилие выпитого, я вообще не заметил, что она захмелела. А вот интерфейс — засек отклонения и тут же их выдал.

На Марию Маринину действует негативный эффект — опьянение.

Все штрафы и понижающие коэффициенты для очков отношений снижены вдвое

Я не собирался использовать его на союзнике — все-таки привык держать слово. Просто решил немного испытать в боевых условиях, чтобы завтра применить на враге.

— Но ты особо не надейся, — хмыкнула блондинка. — По крайней мере, пока не разгромишь Мерлина.

— У меня уже руки чешутся выдрать ему бороденку.

— С чего вдруг такое рвение? — княжна чуть покраснела — похоже, крепленый напиток потихоньку начал развозить даже такую крепышку. — Тебе нравятся грубые мускулистые бабы, которые мечтают о канонадах и абордажных схватках? Которым больше по душе запах пороха и крови, а не мокрых пеленок. Чей слух ласкают крики подыхающих врагов, а не голодных младенцев? Думаешь, из меня выйдет хорошая мать?

Вы открыли предпочтение:

Никаких якорей — Мария не мыслит себя благочестивой родительницей и степенной хозяйкой, а сама мысль о вечном приколе к домашнему очагу вызывает у нее оторопь и страх. Ее влекут только свобода, независимость и участь боевого капитана, которая имеет мало общего с традиционными представлениями о женской доле.

— Говорю же — я прибыл из более прогрессивного мира. У нас не обязательно рожать рано. Может, через десять лет канонад и абордажей тебе наскучит пиратская жизнь и захочется пришвартоваться в уютной тихой бухте. Особенно, когда довоюешься до вставного глаза, деревянной ноги и крюка.

— Чур тебя, — Маша с усмешкой сотворила на ладони немного снега, сжала в ком и швырнула мне в лоб. — Тем более, кому нужна будет жена-калека — безглазая, безрукая, и вся в шрамах.

— Тому, кто искренне тебя полюбит, — подмигнул. — И кто так же не мыслит жизни без неба — и своего капитана. Да и вообще, не хочешь тихую гавань — можешь родить прямо на корабле. И юнгу получишь на халяву, и на учебе сэкономишь. Просто представь, как твой малец носится по палубе и орет: швиштать вшех навелх!

Маша согнулась пополам от смеха и чуть не подавилась вином. А затем резко посерьезнела и проворчала:

— Кончай — или ребра пересчитаю.

— Что кончать? — искренне удивился я.

— Применять на мне чары.

— И в мыслях не было.

— Врешь… Тогда почему я… — она вдруг осеклась, отвела взгляд и покраснела еще гуще.

— Почему ты — что?

— Ничего, — девушка скатала второй снежок и засветила так, что я чуть с бочки не слетел. — Кстати, о ничего — мы так ничего и не сделали с канонеркой.

— Завтра глянем.

— Завтра сдача дани, а это — надолго. Инспектор не только заберет манород, но еще и обойдет весь город, все разнюхает, разведает, раздаст уйму ценных указаний и заявится на обед, где будет жрать в три горла и развлекаться за чужой счет.

— И какого рода развлечения ему нужны? — насторожился я.

— Догадайся, — Мария насупилась. — Но меня не тронут — Мерлина все боятся, как огня. А вот за твою подружку я так не уверена.

В груди похолодело. Несмотря на резкую перемену в отношениях, я не хотел, чтобы Анри лапал какой-то пиндос. И уж тем более брал ее силой. Более того — одна мысль о подобном вселяла ужас.

И несмотря на усталость и подпитие, я со всех ног рванул к особняку, чтобы предупредить князя — француженку надо спрятать и не показывать, пока сборщики не улетят.

Когда добрался до места, в окнах еще горел свет, однако двери уже заперли на ночь. После долгих и настойчивых ударов кулаком мне открыл лично князь.

Как оказалось, парочка трапезничала за столиком у окна, и Дюран переоделась в «домашнее» платье — более легкое и откровенное, с узким декольте и обнаженными плечами.

В ложбинке покоилась подвеска с манородом, на запястье поблескивала тонкая цепочка, а на указательном пальце — изящное похожее на переплетенную лозу кольцо. Ничего подобного у подруги прежде не было — значит, Михаил одаривал ее не только повышенным вниманием.

— Семен! — хозяин с улыбкой хлопнул меня по плечу. — Узнал что-нибудь интересное о корабле? Входи, не стесняйся. Мой дом — твой дом.

А моя девушка — твоя девушка, чуть не ляпнул в ответ, но вовремя вспомнил, что нас с Анри не связывает ничего, кроме совместных злоключений.

— Дело не в корабле, — я с важным видом встал у окна и свел руки за спиной. — Анри не должно быть на завтрашнем приеме. Мария рассказала, что инспекторы часто позволяют себе… лишнего.

— А, ты об этом, — князь сел рядом с рыжей и нежно взял ее за руку. — Не переживай — мадам Дюран никто не посмеет обидеть в моем присутствии. К тому же, она просто обязана быть на приеме. Ведь согласно установленным инструкциям, браки надлежит заключать через юридический отдел Компании.

— А причем тут бра?.. — я замер с открытым ртом и медленно повернулся к верзиле.

Тот расплылся в настолько счастливой улыбке, словно завтра янки подохнут, купол исчезнет, и все вернутся домой. И что самое паршивое — рыжая тоже сияла и улыбалась, никоим образом не выражая ни намека на страх или принуждение.

— Ты не ослышался. Мы с Анри решили обручиться. Для этого надо подать официальное прошение, что и сделаем завтра. Инспектор завизирует его и доставит в штаб-квартиру на рассмотрение, но я уверен, что директор не станет возражать. Моя невеста — не маг, и никаких проблем с потомством не возникнет. Вернее, с постановкой оного на магический учет.

— Забавно… — только и смог выдавить в ответ.

— Ты не рад за нас? — француженка изогнула бровь.

— Почему же? Совет да любовь. Только есть одна важная просьба. Я тоже должен присутствовать на приеме — но так, чтобы никто из американцев не понял, что я — маг. И при том я не могу взять роль прислуги, потому что мне придется общаться с гостями — причем, весьма тесно.

— Тогда можете представиться братом госпожи Дуровой. Документы я выпишу.

— Госпожи Дуровой? — я нахмурился.

— Арина Дурова — новое имя мадам Дюран. Иначе у гостей наверняка возникнут вопросы, откуда в исконно русской колонии взялась француженка.

— Это вы ловко придумали, — искренне порадовался, что князь не полностью ослеп от любви.

— К тому же, женщина с таким именем числится в базе Компании после недавней переписи. Вопросов возникнуть не должно. В худшем случае — проверят дар кристаллом, и на том успокоятся. АТК вообще мало что волнует, кроме кристаллов.

— Да я заметил. Будь у них возможность — за каждой собакой бы слежку установили.

— Корпорация, — Михаил развел руками. — Корабль прибудет завтра в полдень. Не опаздывайте.

— Удачного вечера, — коротко поклонился и отправился восвояси.

Сообщив обо всем Марии, вернулся в летний домик. Искупался на пляже, смыв, наконец-то, липкий пот, завалился спать и благополучно продрых почти что до полудня. И точно проспал бы прилет ревизора, если бы не настойчивый стук в дверь, плавно переходящий в штурмовой грохот.

На пороге стояла Маша в легком, но полностью закрытом лазурном платье и собранными в хвост волосами. В таком наряде девушка напоминала скромную гимназистку, а вовсе не отчаянную рубаку, однако стали во взгляде точно хватило бы на пару абордажей.

— Почему ты еще не готов? — прорычала спутница. — Корабль уже на горизонте!

— Сейчас.

Наспех умылся, побрился, в тройку облачился и вышел вслед за блондинкой.

— Держись подальше, — буркнула та. — И делай вид, что мы едва знакомы. Если инспектор подумает, что ты — мой жених, твой дар могут проверить. И тогда нам всем конец.

— Не нервничай, — улыбнулся в ответ. — А то тоже что-нибудь заподозрят.

— Тебе легко говорить… Ты — чужак, а я каждого в этом городе знаю. И если мы провалимся…

— Не провалимся. Верь мне.

— Я уже поверила. Иначе давно бы заморозила твою глупую голову.

Над Новым Белгородом прокатился пронзительный рев портовой сирены. Сонные и уставшие после ночных работ жители без какой-либо охоты брели на площадь, где на дюжине флагштоков подняли звездно-полосатые тряпки вперемешку с черно-желто-белыми имперскими флагами.

Стража в парадных темно-синих кителях и фуражках выстроилась почетным караулом, оркестр заиграл гимн Соединенных Штатов, больше напоминающий траурный марш. Окованный клепанными листами корвет начал снижение, пока не завис напротив княжьего особняка.

Навстречу янки вышел Михаил с золотыми эполетами и аксельбантом на груди. Анри (теперь — Арина) в пышном светлом платье держала его под руку и смущенно смотрела в пол. Мы же с блондинкой встали позади своих «родственников».

Опустилась бортовая аппарель, и по ней промаршировал взвод пехотинцев в черной форме и белых бескозырках, а следом прогромыхала пара големов.

У этих на спинах крепились дополнительные баки, от которых тянулись гофрированные шланги к притороченным к правым предплечьям раструбам.

Очевидно, встроенные огнеметы — и это не считая пулеметов Максима с изрезанными рунами кожухами, отчего стволы даже в полуденный зной покрывал иней.

Помимо магического охлаждения, к затворам приторочили «цинки» с лентами, куда легко бы вылезло до тысячи патронов — вес эти громилы могли переносить чудовищный, для чего броню усилили внешним каркасом с амортизаторами, напоминающими экзоскелет.

Да и сами доспехи, подобно королевским латам высокого Средневековья, сплошь покрывала колдовская гравировка — не иначе, как для дополнительной защиты.

Не удивлюсь, если Мерлин ценил сборщиков даже больше себя, потому и выделил им в охрану самые передовые разработки. И от одного взгляда на стальных гигантов хотелось развернуться и бежать, сверкая пятками и ни в коем случае не оборачиваясь. Сложно представить, какой ужас они наводили на простолюдинов.

И хорошо, если на Авалоне их пара дюжин — а если несколько сотен? С таким подспорьем АТК завоюет весь Внешний Пояс — и это без учета гребаных маяков. Значит, придется справляться и с этой угрозой тоже — иного выхода нет. Причем, в буквальном смысле.

Из особняка тем временем вынесли дань. Четверо стрелков держали носилки, а на них покачивался украшенный золотом сундук размером чуть меньше ящика для снарядов.

Лишь после этого дорогие гости соизволили выбраться из чрева корабля, словно вурдалаки из склепа, приманенные теплой плотью.

Первым вышел низкорослый толстый мужичок в белом костюме, очках и широкополой шляпе. Выглядел он, как типичный южанин-рабовладелец, прибывший на любимую плантацию — только кнута под рукой не хватало.

Щурясь и алчно улыбаясь, он поднял ладонь, и зрители разразились вялыми аплодисментами. Големы выпрямились, лязгнули сталью и сверкнули прорезями в шлемах, и хлопки тут же переросли в нервную овацию.

Следом показался высокий старик в черной сутане с алым кушаком и накидкой на плечах. Он был настолько тощим, что походил на живую мумию — веки и губы его почернели, лысый череп изошел пигментными пятнами, а из правой глазницы торчал старинный телескопический монокуляр с линзой из манорода.

Последней шла стройная стриженая под мальчика молодая брюнетка среднего роста. Она носила темный деловой костюм и белую блузку, а цепкие карие глаза подобно радару считывали всех вокруг.

При виде нее в душу вновь врезалась тревога. Если толстяк — инспектор, «кощей» — техномант, то кто эта девушка — инквизитор?

— Дерьмо… — тихо выругалась Мария. — Это агент.

— Службы Безопасности? — озвучил догадку.

— Ее са́мой. Но агенты не сопровождают сборщиков просто так. Они прибывают в колонии только для внешних расследований.

— Думаешь, о нас с Анри кто-то настучал?

— Думаю, тебе нужно задействовать всю свою чертову магию, чтобы очаровать эту мегеру в кратчайшие сроки. Иначе нам конец.

— Майкл Иуаноуич! — с заметным акцентом поприветствовал жирдяй и развел руки в стороны. — Как дела?

— Вашими молитвами, инспектор Пинкер, — князь поклонился в пояс.

— Я видел пепелища на улицах. Что случилось?

— Ничего серьезного. Соседи.

— Феодальная раздробленность? — усмехнулся гад. — Понимаю.

Пухлые пальцы подняли крышку, и в свинячьих глазках отразился блеск целой горы манорода. И я даже думать не хотел, на сколько уровней потянет такая россыпь.

Янки мигом утратил интерес ко всему, кроме кристаллов, и уставился на них, как завороженный. И только скрипучий кашель за спиной вывел его из ступора.

— Красота… Просто шик. Несите поскорее на борт — мои помощники все взвесят и отсортируют.

Конвоиры чеканным шагом отправились к трапу, и толстяк мгновенно переключился на новый предмет обожания — тоже в белых одеждах.

— Майкл, кто это? Может, те руины — не от взрывов? Может, с неба рухнул ангел?

— Позвольте представить мою будущую жену — Арину Дурову.

— О… — Пинкер заметно погрустнел, но все же чмокнул пухлыми влажными губами протянутую ручку. — Стало быть, она — маг?

— Нет. У меня уже есть одаренный наследник. А это — брак по зову сердца.

— Хм… Прошение готово?

— Да. Надеюсь передать его в штаб-квартиру через вас.

— Это обойдется вам недешево, — инспектор осклабился и подмигнул. — А кто этот юноша?

— Семен Дуров — брат Арины и мой деверь.

Я склонил голову — но лишь для того, чтобы спрятать гримасу ненависти и отвращения.

— И, конечно же, жемчужина этой замечательной семьи, — Пинкер встал перед княжной, будучи ниже ее на целую голову. — Мария Михайловна — несказанно рад вас видеть, — и как бульдог облобызал ей обе руки. — Магистр Мерлин передает пламенный привет, всем сердцем надеясь на вашу добрую волю. И в доказательство своих пылких чувств и твердых намерений прислал этот подарок.

Взмах руки — и морпех вынес из корабля богато украшенную шкатулку. Инспектор жестом фокусника поднял крышку, и взорам открылась высокая — в локоть — статуэтка полуобнаженной танцовщицы, вырезанной из… цельного куска манорода.

Девушка стояла на воде, почти неотличимой от настоящей, прогнув спину и подняв ножку, а из-под стоп летели искрящиеся брызги — того и гляди чары иссякнут, и застывшая влага каплями опадет на волнистую гладь.

Особый трепет вызывали курчавые волосы с предельно достоверной имитации брызг и влаги. А длинная небрежно повязанная на талии юбка выглядела как самый настоящий шелк со всеми изгибами и складками.

Но самое большее изумление вызывало даже не мастерство скульптора, а размер жилы, из которой и вырезали статуэтку. По моим прикидкам, это должен быть самородок объемом с два баскетбольных мяча, и я никогда не слышал о самородках подобной величины. Как и о том, что манород можно каким-то образом скреплять между собой.

— Это… действительно впечатляет, — даже блондинка изумилась столь тонкой и реалистичной работе.

— Тем более, что это — вы, — пухлый палец похлопал по голове фигурки. — Присмотритесь — ну точно фотография. И пропорции вашего восхитительного тела тоже соблюдены. Магистр будет очень рад, если однажды вы станцуете ему так же вживую. Разумеется, только после свадьбы, — гад расплылся в омерзительной сальной ухмылке.

— Я… подумаю, — плечи напряглись, на виске забилась жилка, но красотка сдержалась, чтобы не запороть предельно важную миссию.

— Разумеется. А чтобы вам думалось легче да спокойнее, позвольте представить мою спутницу.

Я же представлю ее по-своему — так, как показал системный взор:

Кассандра Джонс

Возраст: 20

Статус: агент-дознаватель Службы Безопасности АТК, майор

Титул: графиня стихии Тьмы

Отношение: подозрение

Такая молодая, а уже фашист. Впрочем, чего еще ждать от такого начальства.

Вы открыли предпочтение:

Цель оправдывает средства — холодный разум и еще более холодное сердце крайне полезны в нелегком деле дознавателя, но полностью удаляют остатки совести и сочувствия. Ради достижения цели и недопущения падения эффективности, агент Джонс готова пойти на любые методы — даже самые жестокие и бесчеловечные.

И не сомневался. Я не физиогномист, но у большинства все на лице написано. И скуластая треугольная мордочка всем своим видом давала понять, что хозяйка вышла на охоту и без добычи не уйдет, даже если виноватых попросту не будет. Как говорится, был бы человек…

Вы открыли привычку:

Допрос с пристрастием — стихия Тьмы открывает множество видов воздействия на разум подозреваемого, большая часть из которых не причиняют ни капли боли — например, гипноз и чтение мыслей. Однако Джонс нарочно использует наиболее мучительные пыточные заклинания, потому что считает поблажки проявлением слабости, а слабость неминуемо приведет к падению эффективности.

И тут ничего удивительного. В АТК, похоже, иных и не держат, а все вменяемые просто сваливают из этой помойки — если, конечно, могут.

Вы открыли часть предыстории:

Первое поколение — Кассандра родилась уже на острове вскоре после Проклятия. С целью экономии ресурсов и повышения эффективности, Компания отобрала всех одаренных детей в особою корпоративную школу, чтобы готовить под строго определенные специальности. Из Кассандры изначально хотели вырастить шпиона, однако девочка с малых лет проявила такую страсть к расследованиям и допросам, что магистр Мерлин личным распоряжением перевел ее в СБ и взял под свою опеку.

Что ж он тогда на ней не женился? Отцовские чувства взыграли? Или трогать своих — нарушение корпоративной этики? А может, старый пиндос просто хочет русской плоти?

— Агент? — удивился Михаил. — Что-то случилось? Если вы про вчерашний рейд — то мы справимся сами.

— Нет, князь, — с холодной усмешкой ответила брюнетка в деловом костюме. — Ваши склоки меня мало заботят. Я здесь, чтобы проверить слухи о неизвестном колдуне, прибывшем, как утверждается, из внешнего мира. И я надеюсь на ваше полное содействие в моем расследовании.

— Ну-с, раз с представлением закончили, пора и перекусить, — Пинкер, которого, к слову, звали Роджер, в нетерпении потер потные ладошки и разве что слюну не пустил.

— Кхе-кхе, — с намеком раздалось за спиной.

— Ах, да! — коротышка хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл нашего достопочтимого и всеумнейшего начальника инженерной службы. Прошу любить и жаловать — лорд-техномант Джейкоб Кроули.

Ситуация складывалась крайне паршивая. Агент — та еще заноза в заднице, но даже если я ее закадрю, она все равно не скажет то, что мне нужно. Вряд ли палач в юбке знает устройство реактора — в отличие от чертова кощея.

В лучшем случае, придется приказать брюнетке как-то выкрасть схемы, а это усложнит задачу во сто крат. Ладно, отступать некуда — придется работать с тем, что есть.

Служанки в пышных платьях с глубокими поклонами отворили перед нами двери. Заметил среди прислуги и Белку — авось, сгодится.

Стол уже ломился от вина и морских деликатесов, и жирдяй вновь сально заулыбался. Мы заняли предложенные места: Михаил и Анри во главе, Пинкер — напротив, по правую руку от отца — Мария, перед ней — лысый дед, и в самом конце — мы с Кассандрой.

И первое, что сделала девушка — уставилась на меня пристальным взглядом чуть раскосых глаз и скривила тонкие губы в столь надменной ухмылке, словно уже вывела заговорщиков на чистую воду.

— Так что там с нападением? — Роджер накинулся на креветок в кляре и захрустел на весь зал, заглушая даже тихое пение скрипки. — Надеюсь, оно никак не повлияет на сбор манорода?

— Не беспокойтесь. Мы все уладим.

— Уж надеюсь, — в голосе скользнула злость. — А теперь давайте выпьем за наше долго и плодотворное сотрудничество.

Пришлось поднять бокал, чтобы не вызвать подозрения — Джонс смотрела на меня, как кобра на мышь и, казалось, вообще не мигала.

Поэтому перевел взгляд на техноманта — тот сидел, словно жердь проглотивши, и плавными движениями робота отрезал по крошечному кусочку и степенно отравлял в рот.

— Повезло вам с сестрой, да? — вкрадчиво произнесла агент, когда инспектор и хозяин углубились в обсуждение политики.

— Несказанно повезло, — с фальшивой улыбкой произнес в ответ. — Неодаренному породниться с магом — величайшая честь и удача.

— Кстати, об этом. После приема я проверю потенциал вашей сестры — это чистая формальность, необходимая для подачи прошения. Она же вам родная?

— Ну, да, — спокойно сказал я.

— Но она рыжая от природы. А вы — шатен.

Похоже, это был вопрос с подвохом — Кэс водила пальцем по краю бокала и внимательно наблюдала за моей реакцией.

— Думаете, ее подменили в детстве? — произнес без намека на тревогу.

Джонс ухмыльнулась:

— Если честно, меня это мало заботит. Я коснусь ее кристаллом и поставлю печать на бланке — на этом мое участие в княжьей помолвке закончится. А вот поиск таинственного колдуна — только начнется.

Я замер с поднесенным к губам вином, а затем широко и добродушно улыбнулся:

— Так вы меня подозреваете? А я все думаю — чего так смотрите, словно влюбились.

Кассандра нахмурилась и фыркнула:

— Вот еще…

Я же протянул ей ладонь:

— Проверяйте прямо сейчас. А то еще несколько минут столь пристального взора — и я в чем угодно сознаюсь.

Рисковал ли я, суя голову в пасть тигру? Еще как, млять. Но лучшая оборона — это нападение, а хороший понт — дороже выстрела.

Вот и решил быкануть, чтобы сразу убедить врага в своей полной невиновности. Ведь если бы стушевался и начал отмазываться — меня точно взяли бы за жабры прямо за столом.

— Чуть позже, — проворчала агент, явно недовольная таким развитием событий. — Я оставила кристалл на борту.

— Значит, начнем расследование сразу после приема? — поднял бокал. — Хотя, специалисту с вашей компетенцией наверняка неймется поймать колдуна в кратчайшие сроки.

— Откуда вам знать о моей компетенции? — Джонс насторожилась.

— Если слухи правдивы, получается, что туман можно преодолеть. Это ли не главная мечта для тех, кто заперт здесь двадцать лет? И если Мерлин послал на столь важное задание именно вас, значит, считает своим лучшим агентом. И я уверен, что по праву.

Выстрелы грянули одновременно.

Из пистолей вырвались струи синего дыма, а затем в грудь словно ударил невидимый боксер. Я рухнул навзничь, как машиной сбитый, боль кипятком разлилась по телу, а голова пошла кругом.

— Семен! — услышал перепуганный визг Анри, прежде чем отключиться.

И радовало лишь то, что американка тоже рухнула на землю. Сознание потухло, а спустя какое-то время по глазам ударил золотой луч.

Я увидел склонившуюся надо мной женщину в белой робе и капюшоне — она водила над раной сияющими ладонями, попутно споря с князем:

— Одной магией тут не поможешь! Пуля пробила ребра, а осколки остановились очень близко от сердца. У госпожи агента свинец застрял в кишках — без операции не вытащить. Все, что я могу — остановить кровь и стабилизировать состояние. Дальше — работа хирургов.

— Не хватало еще, чтобы мисс Джонс трогали ваши коновалы! — окрысился Пинкер. — Несите ее в наш лазарет. Корабельные доктора знают свое дело.

Морпехи положили рядом со мной носилки, на что Роджер проворчал:

— Этого не трогать. Пусть его местные знахари лечат.

— Инспектор! — возмутился Михаил. — Семен — мой родственник!

— Вот и займитесь им. Для русских на моем корвете — только трюм и карцер.

Меня переложили на брезент, и очень скоро я заснул под мерное покачивание при переноске. Очнулся под вечер — закатное солнце заливало палату багряным янтарем.

В плетеном кресле у окна сидела Мария и тихонько спала.

Но стоило скрипнуть пружинам, как девушка вздрогнула, обернулась и учинила разнос, не особо стесняясь в выражениях:

— Что это за выходки, твою мать⁈ Перестрелка — это обязательная часть соблазнения, или я чего-то не понимаю в твоей сраной магии?

— У Джонс — резист к ментальным атакам.

— Ты на каком языке сейчас говоришь, черт тебя подери?

— Короче… моя магия воздействует на нее в три раза слабее.

— Замечательно! — Маша всплеснула руками. — И что теперь делать? Отвар из трусов для приворота?

— Погоди…

Вызвал интерфейс и просмотрел заклинания на восьмой, девятый и десятый уровни. И вот что там было:

8: Любовное зелье — вы зачаровываете еду или напиток, после употребления которых у цели исчезнут все негативные эффекты, снижающие очки отношений.

9: Приворот — разово повышает отношение на три уровня, если начальный уровень — подозрение и ниже.

10: Гарем — девушки с отношением «симпатия» и выше навсегда перестают вас ревновать.

— Трусы варить не придется, — усмехнулся и подмигнул, прикидывая возможные последствия прокачки. — Но понадобится немало манорода. Можешь принести ту фигурку, что подарил Мерлин?

— Нет, — буркнула блондинка.

— Почему?

— Потому, что я ее выкинула.

— Куда? — встрепенулся и привстал на локтях. — В мусорку?

— Нет. В море.

— Где⁈ — рывком сел, не заметив боль в груди.

— У пятого причала. Зачем тебе этот хлам?

— Я могу развивать свою волшбу с помощью кристаллов. И мне срочно нужна тысяча очков, пока янки не улетели.

— Боже… — девушка качнула головой. — Я уже трижды пожалела, что тебе доверилась.

— Неужели? — встал, кряхтя и хватаясь за сердце, как старый дед, и начал одеваться. — То есть, я зря пошел под пули, чтобы отвести от вас подозрения?

— Под пулю, — поправила блондинка. — Ты под одну пошел.

— Премного благодарен за важное уточнение! — с издевкой поклонился и тут же осел на кровать от пронзившего кости жара.

— Семен! — Маша схватила с тумбочки снадобье, запрокинула мне голову и влила в рот.

Полегчало, но до полного выздоровления еще далеко.

— Спасибо…

— Тебе спасибо, — она села рядом и вздохнула. — За то, что пошел на риск ради всех нас. И за то, что не стал унижаться перед проклятой сукой. Я это ценю.

Очки отношений: +60

Уровень отношений повышен до Равнодушия

— Но я не думала, что все обернется вот так, — снова вздох. — Кто-то настучал гадине, и она крепко взялась за дело. И теперь не слезет, пока не закончит.

— А если корабль улетит без нее, мы еще нескоро узнаем схему реактора. Поэтому надо спешить.

— Хорошо. Только заскочу домой за купальником.

— Надеюсь, он полностью закрытый? Если сердце забьется чаще, боюсь, придется опять вызывать врача.

Очки отношений: +60

Уровень отношений повышен до Интереса

— Только об этом и думаешь, — девушка по привычке хлопнула по плечу и тут же рванула за зельем, когда я скривился и осел на подушку. — Прости… все никак не привыкну, что ты ранен.

— Ну и удар у тебя, — нарочно поморщился и потер ушиб. — Тебе бы на ринге выступать, с такой-то силищей.

— Так, погоди… — княжна нахмурилась. — Вот сейчас точно магия была, да? Приворожить меня пытаешься, да?

— Извини, тоже забылся. Но ты и правда соблазнительная и сильная. Мне тебе врать, что ли?

— Вообще меня не хвали.

— Погоди, есть мысля получше, — щелкнул пальцами, пристально посмотрел в голубые глаза и тоном Кашпировского произнес: — Стоп-слово!

— Это что сейчас было?

— Это — предохранитель. Как у пистолета, только от моих чар. Теперь я никак не буду на тебя влиять, даже если скажу комплимент.

— Докажи, — строго велела спутница.

— Ты очень красивая. Добрая. Смелая. Сильная. Готовая на все, ради людей и семьи. Ты — дворянка, но при том без надменности и заносчивости, с тобой легко общаться и приятно проводить время, несмотря на легкую вспыльчивость. Ты одержима мечтой и готова идти к ней сквозь любые преграды. И у тебя все обязательно получится, потому что только таким и покоряются моря.

Мария помолчала немного, а затем произнесла:

— Не работает предохранитель. Все равно приятно.

— Значит, это уже не магия. Это — от чистого сердца.

— Ты… и правда считаешь меня такой? — девушка слегка покраснела и понурила голову. — Для многих я мужланка, грубиянка, пьяница и драчунья с ветром в голове. Просто зазнавшаяся девка, поверившая непонятно во что. Капитан в юбке… смех, да и только.

— Моя магия позволяет видеть в людях то, что скрыто от посторонних глаз. Поэтому я неплохо в них разбираюсь. И ни разу не соврал, когда тебя нахваливал. Да к тому же — за дело.

— Ладно, — она едва ощутимо ткнула локтем в бок. — Пошли уже за твоей статуей.

Мы вышли на улицу и сразу услышали медленный протяжный лязг — вдоль площади прохаживались големы, на палубе дежурили вооруженные матросы, а патрули усилили морскими пехотинцами. Все выглядело так, словно Белгород оккупирован американцами, и я сразу же поинтересовался об обстановке в колонии.

— Обстановка неспокойная. Инспектор хотел просто переловить всех подходящих под описание парней и проверить кристаллом. Кассандра вроде как запретила — мол, настоящие агенты столь топорно не работают. Но Пинкер все равно послал солдат — якобы следить за порядком. Вот они и следят… как привыкли.

— Hey, you! — из-за угла вырулила пара поддатых бойцов. — Stop!

Я остановился и заслонил собой спутницу.

— Документы, — сказал один — усатый и поддатый. Напарник, впрочем, тоже успел накатить. — Ты похож на того парня, что нам велели найти.

Достал из внутреннего кармана пиджака поддельную грамоту. Спьяну и в полумраке пиндосы, разумеется, не заметили фальшивку, но прицепились к фамилии.

— Дуров… Погоди, это не твоя сестренка — будущая жена здешнего князька?

— Ты только это вспомнил, Билл? — второй толкнул товарища в плечо. — Это же тот тип, что с нашим агентом стрелялся.

— Серьезно? Вот же ублюдок. Надо его проучить.

— Стой. Кассандра велела его не трогать.

— Да? — янки бросил бумагу на землю и отшагнул.

А затем резко махнул рукой и врезал кулаком в челюсть так, что рядом с грамотой упал и я.

— Оуч… — выродок коснулся пальцами губ. — Даже не знаю, как так вышло. Похоже, у меня нервный тик — как вижу русского, так кулак дергается сам собой.

— Билл! — более трусливый солдат попытался оттащить разошедшегося подельника. — What the hell a you doing?

— Relax, man. Ты же взрослый мальчик? — он склонился надо мной. — И не побежишь жаловаться мамочке?

— Отвали от него! — Мария толкнула его в плечи так, что упырь чуть через голову не кувыркнулся.

Но тот уже распалился настолько, что не собирался останавливаться. И в ответ залепил подруге звонкую пощечину, а когда та отшатнулась, ударил прикладом в живот. Маша кашлянула, вытаращилась и рухнула на колени. Янки же сально улыбнулся, встал напротив и сгреб растрепавшиеся волосы в кулак.

— Как удачно вышло, что твое милое личико — прямо напротив моих яиц. Кажется, ты хочешь их попробовать?

— Билл! — как баба заверещал второй. — Ты совсем с ума сошел? Это княжья дочка!

— И что нам будет? — хохотнул усач, пытаясь одной рукой расстегнуть мотню. — Эти русские — хуже индейцев и негров. Скоро мы трахнем их всех…

Гулко стукнуло, клацнули зубы, и морпех завалился ничком, как мешок картошки. А нечего оставлять без присмотра табельное оружие.

Второй попытался нацелить на меня винтовку, но с перепугу запутался в ремне, а взмокшие пальцы соскользнули с рукоятки затвора.

За это время я успел шагнуть к нему и наотмашь, как дубиной, мандануть прикладом по хлебалу. Хрустнули кости, и юнец с перекошенной челюстью шлепнулся в грязь.

Кряхтя и опираясь на ствол, протянул девушке ладонь, но та с побелевшей физиономией подскочила к пиндосу и прижалась ухом к груди.

— Ты убил их? — с яростью прошипела подруга.

— Нет. Просто вырубил. Наверное…

— Пульс есть… — она с облегчением выдохнула. — Ты хоть знаешь, что бывает за нападение на сотрудника Компании?

— А что мне было делать⁈ — в недоумении развел руками. — Стоять и смотреть, как тебя дерут в рот?

— Лучше смотреть, как они в назидание расстреливают каждого десятого⁈ — зарычала блондинка. — И забивают плетьми женщин и детей — просто так, для профилактики? Это, по-твоему, лучше?

— Нет. Но и терпеть — не вариант. Кто выбирает унижение взамен войны, получит и войну, и унижение.

— Легко тебе говорить, умник. Цитатами сыпать — не мешки ворочать!

Маша внезапно вздрогнула, понурила голову и обняла себя за плечи. Стресс из-за едва не случившегося бесчестья все-таки проврался сквозь закаленную броню характера, и тело мелко затряслось, а из глаз брызнули слезы. Хотя на побелевшим лице при том не дрогнул ни единый мускул.

Я шагнул к ней и крепко обнял. Спутница вырвалась и столь же крепко шлепнула мне по щеке:

— Не смей!

Подошел вновь и обнял еще крепче. Мария попыталась вырваться и даже вскинула руку с зажатым в пальцах куском льда, но затем обмякла, выронила оружие и разревелась в полный голос, уткнувшись мне в плечо, чтобы не шуметь на всю округу.

— Не сдерживайся, — погладил ее по спине. — Плакать — это нормально.

— Разве настоящий морской волк будет выть на груди своего старпома? — сквозь слезы усмехнулась девушка.

— Да. Главное, чтобы этого не видели твои враги.

— Я так устала… — морячка глухо завыла, коснувшись лбом груди. — От тумана. От соседей. От гребаных американцев. Может, уплыть в никуда — наш единственный выход? Чтобы чертов купол растворил нас без следа?

— Нет, — твердо произнес в ответ. — Наш выход — это флотилия летучих кораблей, которая разгромит пиндосов и превратит их горы в равнину. Я дам вам эту флотилию, а ты ее возглавишь.

— Сказочник, — Мария беззлобно фыркнула. — Завтра эти гады очнутся и все расскажут. И мы действительно полетим на Авалон — в карцере и в цепях.

— Не дрейфь, капитан. Сейчас все устрою. Оттащи тушки вон в тот сарай, а я сейчас вернусь.

— Что ты задумал?

— Скоро увидишь.

Метнулся в больницу и попросил у сестры-целительницы флакон медицинского спирта и шприц. Сказал, что надо обезжирить шестеренки в часах — та поверила.

Затем пустил янки по венам лошадиные дозы алкоголя — сдохнуть не сдохнут, но поутру их разнесет такое похмелье, что тупо забудут обо всем, что случилось ночью.

— Даже спрашивать не буду, где ты этому научился, — с недоверием проворчала княжна.

— И не надо, — подмигнул и поковылял к выходу. — Идем, нам еще сраную статую искать, а уже стемнело.

— Погоди, — она схватила меня за руку и развернула к себе. — Спасибо, что спас от позора. И за все, что делаешь ради нас.

Взял под козырек и шутливо произнес:

— За императора!

За что получил очередной хлопок по плечу. Сделал вид, что грудь вновь пронзила боль, и девушка тут же придержала меня под локоть:

— Одни беды с тобой… Идем, я помогу.

Быстрым шагом добрались до особняка — и эта короткая прогулка пришлась весьма по нраву. Спутница пошла за вещами, я же остался на крыльце — дышать свежим воздухом и заодно срисовывать маршруты патрулей, чтобы снова не нарваться на полосатых упырей. Потому что еще одна стычка — и я могу не сдержаться и прокатить выродков на молнии со всеми вытекающими последствиями.

Дверь с тихим скрипом отворилась.

— А быстро ты, — я обернулся и увидел перед собой Анри.

— Ты в порядке? — тихо спросила француженка.

— Как видишь, — развел руками. — А ты? Получили от хозяев разрешение на размножение?

— Семен, я…

— Я все понимаю. Давай не будем больше тягать кота за усы — все-таки, давно не дети.

— Как скажешь, — она понурила голову и шагнула за порог. — Удачи.

— Вам тоже. Совет да любовь.

Дверь закрылась, а через пару минут показалась Мария — и сразу стала ясна причина задержки. Спутница не просто взяла купальник, но и переоделась — в джинсы, белую рубаху и кожаную жилетку. На тяжелом ремне покачивались «кольт» и абордажный палаш, а собранные в хвост волосы стягивала темная бандана.

— Попугая не забыла? — не удержался я.

— Что? — княжна завертела головой и только потом поняла суть подкола. — Да иди ты со своими шуточками… Так янки будут меньше обращать внимания.

— Ты всерьез пытаешься замаскироваться под парня? С твоими-то… кхм… формами?

— А ты пялься меньше — глядишь, и не заметишь, — прорычала подруга.

— Тем более, у пиндосов норма, когда девочки одеваются как мальчики, а мальчики — как девочки. Того и гляди морпехи со всего города сбегутся.

— Сейчас точно получишь — и не погляжу, что ранен. Кстати, о ранении — Арина раз пять приходила, пока тебе операцию делали. Под конец доктор и вовсе выгнал ее и запретил возвращаться. Я слышала, как ты с ней разговаривал. Полегче бы с сестренкой.

— Разберемся как-нибудь. Пошли уже, времени в обрез.

До нужного причала добрались без приключений — помогло наблюдение за часовыми. Вот только проблемы на этом только начались, потому что как сказала княжна, она бросила статуэтку «куда-то между вот этими двумя пирсами». Где глубина, с ее же слов, варьировалась от пары метров у берега — до пятнадцати у краев причалов.

— Надеюсь, ты хорошо плаваешь, — с сомнением осмотрел темные воды под ногами.

— Надеюсь, вся эта чехарда возымеет смысл.

Я обернулся — спутница уже сняла одежду и осталась в синем раздельном купальнике. И от одного только взгляда на точеную спортивную фигурку у меня сразу встал вопрос: может, отменить «стоп-слово»? Убрать блок или не трогать? Остаться верным слову — или пойти на поводу у низменных чувств?

— Ты живой? — девушка похлопала по щеке. — Слюну подотри, кобель.

— Я планирую поисковую операцию, — буркнул я. — Это ты вечно думаешь о всяких пошлостях. Особенно, когда я рядом.

— Что за чушь? — она фыркнула. — Ты вообще не в моем вкусе. Слишком тощий и слабый.

Не стал говорить, что если идеал мужчины похож на отца — то это весьма тревожный звоночек. Разговор об алабамских порядках едва не стоил мне жизни, так что лучше вообще не поднимать эту тему. Даже если ответ кажется очень остроумным и смешным.

— Ну и отлично. Тогда я проверю пляж, а ты — глубину.

— Да легко, — она разбежалась и щучкой прыгнула в воду.

Я же разделся и осторожно вошел в прохладный прибой. Открыл глаза в надежде заметить сияние минерала, но вместо этого увидел лишь мрак. Видимость — метра два, не больше, да и там сплошная муть. Вдруг впереди мелькнуло что-то белое, и я едва не пустил в него молнию, но вовремя понял, что это — княжна.

Девушка выскочила у самого берега, встав по бедра в воде, и я вновь задержался взглядом на теле, озаренном последними лучами засыпающей звезды. В ответ блондинка щелкнула пальцами и «сквиртанула» струей в лицо так, что опрокинула на спину.

— Полегче, — зафыркал и закашлялся. — Утопишь.

— А ты не пялься.

— Я вообще смотрел, принесла статуэтку или нет.

— И где я, по-твоему, могла ее держать — в трусах? — Мария покачала головой. — Мальчишка… Надо спускаться глубже, у крайних опор ее нет.

Очевидно, она имела в виду опоры пирсов. Меня же заботило иное:

— А это не опасно? Тварей никаких не водится — типа осьминогов или гигантских кальмаров.

— Да тут чего только нет. Но для мага воды они не страшны. Ладно, я пошла. Жди здесь.

Больше ничего и не оставалось.

Прошло тридцать секунд, сорок, минута, а княжна все не появлялась. Может, умеет раздвигать воду вокруг головы и дышать в таких пузырях? Но откуда в них берется воздух? Или его замещают растворенным в воде кислородом?

Похоже на правду, и с подобным умением можно нырять часами — акваланги и рядом не валялись. Однако волшебница ничего об этом не говорила, а ведь могла бы сделать «шлем» и мне. Более того, когда вынырнула, то часто и глубоко задышала — а это явный признак того, что пришлось задержать дыхание.

И столь продолжительное отсутствие — очень тревожный звоночек, ведь на глубине — еще темнее, и мало ли, что там могло случиться, а я тот еще пловец. Но делать нечего — еще минуту островитянка продержится, а потом — труба.

Так что глубоко втянул соленый бриз, тут же согнулся в три погибели и схватился за сердце, как старый дед при инфаркте. Грудь пронзили каленые иглы — похоже, магия не вылечила меня полностью.

Да, то что я вообще ходил в сразу после операции — самое настоящее чудо, но и у него имелись свои ограничения. И по итогу у меня останется совсем немного времени, чтобы добраться до дна и поискать блондинку.

Превозмогая боль и головокружение, доплыл брассом сразу до пятой колонны и рванул вертикально вниз. Холод и тьма вмиг окутали со всех сторон — искать в них что-либо, все равно что охотиться за черной кошкой в темной комнате в темную ночь с темной повязкой на глазах.

Если не найти источник света — блуждать можно до утра. Но в арсенале из светящегося — только молния, да и то еще нужно применить так, чтобы не врезать самому себе — с больным мотором электрошок станет последним, что я испытаю в своей жизни.

Значит, надо пустить разряд в землю — как и полагается молнии, а для этого — спуститься к самому дну. Пока думал да прикидывал, в легкие залили кипяток — пришлось выныривать, переводить дух и корежиться от новых уколов в сердце.

Но со второго раза удалось преодолеть около десяти метров и выстрелить в песок. И все сработало даже лучше ожиданий — светящаяся дуга вонзилась не в песок, а в ржавый якорь, и его острие сыграло роль приемника, а закопанная в землю цепь — громоотвода.

Короткой вспышки хватило, чтобы увидеть княжну — девушка с головы до ног запуталась в старых рыбацких сетях, когда пыталась достать статуэтку.

Да так неудачно, что не могла освободиться и с помощью магии — острые ледяные лезвия очень быстро таяли, а более толстые просто не могли разрезать канаты.

Увидев меня, спутница в отчаянии протянула свободную руку. Бедняга держалась из последних сил, еще немного — и придется откачивать.

Вот только я не мог до нее добраться без дозаправки — пришлось всплывать, и подруга восприняла это как позорное бегство. Задергалась изо всех сил, зарычала и по итогу потратила без того крошечный запас кислорода.

Когда я спустился к ней, блондинка медленно колыхалась в толще воды с распахнутым ртом и вытаращенными глазами. Сколько там протянет мозг без необратимых последствий — две с половиной минуты? Значит, надо справиться в три раза быстрее.

Наплевав на мучительную тяжесть под ребрами, со всех сил доплыл до тела и принялся резать веревки пропущенной меж пальцев электрической дугой. Вода мгновенно вскипала, канаты расходились, как сахарная вата, но их было слишком много, а «лезвие» — очень коротким.

Но я резал их без устали, несмотря на растекающуюся по телу пыточную муку. Лишь оказавшись на грани обморока, всплыл, отдышался, едва не отключившись от боли, и быстро нырнул обратно. И когда, наконец, превратил сеть в обугленные лохмотья, заметил под ней искомый артефакт.

Рванул к нему что осталось мочи и крепко обхватил танцовщицу за ноги — лучше сразу впитать силу, чтобы второй раз не погружаться в бездну и уж тем более не заставлять спутницу вытаскивать эту тяжесть. Да, заметно полегчало, но вместо ожидаемых стопицотмиллионов экспы интерфейс отобразил вот это:

Вы поглотили обработанный истощенный кристалл манорода

Личного опыта получено: 500

Всего-то, блин? За такую-то дуру?

С другой стороны, до заветного восьмого левела осталось всего 265 экспы, а за спасение дворянки отсыплют ровно половину — 135 единиц.

Еще пара комплиментов — и заветный ап в кармане, а вместе с ним и крайне важный бонус. Да и ни к чему серьезному снятие блока не приведет — просто докачаюсь до Симпатии, а это явно не то же самое, что Страсть или Полное Подчинение.

Да и княжна вряд ли меня осудит — жизнь подданных и свобода колонии всяко важнее такого пустяка. Так что отменил «стоп-слово», схватил утопленницу за волосы и выгреб к берегу. На четвереньках вытащил на мокрый песок, точно плуг, и приступил к реанимации.

Перевернул, бросил животом на колено и вылил из легких всю воду. И сразу же начал запускать замершее сердце — проходил в свое время курсы первой помощи, не забыл, как делать СЛР.

Вот только несмотря на все старания, мотор никак не заводился — я качал в положенном темпе, раз в полминуты зажимал нос и вдувал в легкие воздух, но спящая красавица никак не просыпалась.

А мои силы иссякали быстрее воды в решете — еще немного, и сам свалюсь без чувств, а подруга неминуема погибнет. Поэтому отважился на отчаянный шаг — сел сверху, обхватил ладонями груди, как контакты, и пропустил меж рук слабый разряд.

Мария дернулась, выгнулась дугой и засучила пятками по песку. А потом распахнула веки и протяжно — с присвистом — вздохнула. И первым делом уставилась на мои пальцы.

— Свинья! — тяжелый оледеневший снежок подобно ядру врезался в лоб, и я завалился набок. — Ты что творишь⁈

— Спасаю тебя, блин! — схватился за шишку размером с кулак и глухо застонал. — Овца неблагодарная…

— Спасаешь⁈ Как⁈ Лапая за титьки?

— Ну, извини! В моем мире это делают именно так. Как, блин, еще пропустить разряд через твое сердце.

— Я… — Мария замерла и коснулась груди. — Черт…

Забеспокоился, что мозг все же повредился, и девушка забыла, что СЛР известна еще с незапамятных времен. Но все обошлось — просто сильный стресс снова выплеснулся через край.

— Боже… — она понурила голову и тряхнула мокрыми локонами. — Ты так часто меня выручаешь, что одними сиськами, похоже, не отделаюсь.

Вы спасли цель от гибели

Очки отношений: +130

Уровень отношений повышен до Симпатии

Активировано пассивное умение Флирт

— Да забей. Мы работаем над общей бедой. Никто никому ничего не должен. Один за всех, и все — за одного.

Княжна расплылась в теплой улыбке, а затем внезапно прижалась ко мне и чмокнула в щеку.

— На. Заслужил.

Я фыркнул и спросил:

— У тебя губы не болят?

Она коснулась рта и поморщилась:

— Есть немного. Я словно битый час неистово лобызалась.

— Искусственное дыхание, — подмигнул. — Так что детскими поцелуйчиками ты меня уже не удивишь.

— Ты желчный засранец, вот кто, — подруга усмехнулась и развалилась на песке. — И мне это нравится. Трепетных и нежных вьюношей я просто не перевариваю.

Вы открыли привычку:

Любит пожестче — Мария Маринина не занимается любовью, она предается неистовой страсти, сравнимой только с абордажной схваткой или артиллерийской дуэлью борт в борт.

Хм… А с ней все интереснее и интереснее. Сколько там до уровня? Ровно 135 очков. А за комплимент теперь дадут 85. Два подката — и любовное зелье открыто. Как и любовь княжны.

Хочу ли я этого прямо сейчас? Вопрос непраздный. Но где еще добыть столько опыта за столь короткое время, я и близко не представлял.

Но как оказалось, мои раздумья вперемешку с муками совести блондинка восприняла по-своему. А именно, как нерешительность и боязнь сделать первый шаг.

Поэтому сделала его сама.

Толкнула меня в грудь, повалила на спину и взгромоздилась сверху. И только я открыл рот, чтобы спросить, какого фига тут происходит, как наши губы слились в долгом поцелуе.

И уж не знаю, на ком молодая дворянка так натренировалась, но за несколько мгновений голова пошла кругом, а прибор стукнул негодницу по животу.

— Что ты делаешь? — мне пришлось отстраниться, но не потому, что было неприятно, а чтобы не задохнуться.

— Воздаю тебе достойную награду. И не говори, что не нравится — я чувствую иное.

— Мы спешим, вообще-то…

— Так я и не собираюсь растягивать удовольствие, — Мария схватила мои запястья и прижала к песку — да столь сильно, что не шелохнуться. — К тому же, сомневаюсь, что ты продержишься хотя бы минуту.

— А как же страсть до брака? — схватился за последнюю соломинку.

Спутница лишь ухмыльнулась:

— Не ты ли говорил, что прибыл из более прогрессивного мира? Или думаешь, что баба, которая мечтает стать капитаном, свято верит в традиции и догмы?

Ну да. «Никаких якорей» — ее главное предпочтение.

— А теперь заткнись, — она привстала, чтобы отодвинуть трусики, — и получай удовольствие. Давно хотела попробовать на пляже…

— Песок попадет…

— Так даже интереснее.

В этот миг по нам ударил яркий луч фонаря, а слух резанул пронзительный вой полицейского свистка.

— Вон они где! — крикнул охранник сопровождающим его морпехам. — Едва отыскали!

Маша спрыгнула с меня, точно лягушка, и закрыла грудь предплечьем.

— Что происходит? — встала, смерила янки грозным взором, и в ладони за секунды вырос острый ледяной шип, похожий на лезвие меча. — Объяснитесь!

— Мисс Джонс желает видеть господина Дурова, — вяло отозвался американец, перекатывая за щекой жевательный табак. — Немедленно.

— Что ей нужно? — с вызовом спросил я.

— Ты всерьез думаешь, что мы будем спрашивать у нее об этом? — морпех сплюнул коричневый сгусток. — Наша задача — исполнять приказ. Приказ четок и понятен, так что поднимайте задницы и одевайтесь. Потрахаетесь потом, если мисс Джонс сама вас не выдерет.

Американцы засмеялись. Нам же пришлось подчиниться, хотя происходящее вселяло немалую тревогу. Возможно, Кассандра про что-то пронюхала — например, велела ткнуть меня кристаллом, пока я лежал в отключке, и теперь собралась прижать нам хвост.

— А, и вот еще что, — добавил второй. — Надо взять служанку по имени Биэлиана… или какое-то такое дерьмо.

В груди стало еще холоднее — что, блин, вообще происходит? И до уровня все те же 135 очков, а заигрывать с княжной прямо сейчас — слишком странно даже по местным меркам.

Пришлось одеться и двигать под конвоем к особняку.

— Хозяин! — при виде нас Белка поклонилась в пояс и влюбленно захлопала ресницами. — Чего изволите?

— Идем с нами.

— Слушаю и повинуюсь! — служанка взяла за козырек и пристроилась рядом со мной.

— Какая покорная, — хмыкнул морпех помоложе. — А мои команды она тоже выполнит?

— Нет, — спокойно ответила горничная. — Вы — не мой хозяин. Мой хозяин…

— Ну, все, не щебечи, — сказал я, всерьез испугавшись, что шатенка по старой памяти ляпнет мое настоящее имя. — Ничего им не говори. И не отвлекай бойцов от службы.

— Да я и не против, — ухмыльнулся солдат. — К тому же, мой хозяин — хозяин твоего хозяина, так что ты должна подчиняться и мне. Так что как насчет небольшого свидания после смены?

Девушка послушно выполняла наказ — то есть, не щебетала.

— Да ладно тебе, — продолжил вальяжно наседать янки. — Куда он денется? Чтобы русский перечил американцу? Смех.

Я замер и резко крутанулся на пятках. Посмотрел высерку прямо в мутные глаза и строго произнес:

— Я ничего ей не разрешаю. А тебе советую держаться подальше, если не хочешь проблем.

— Проблем? — парнишка встал почти вплотную, обдав меня вонью бекона и жеваного табака. — И что ты мне сделаешь?

— Я стрелялся на дуэли с агентом, — с усмешкой бросил в рябое лицо. — Думаешь, испугаюсь тебя, сопляка?

— Мартин, не лезь, — напарник постарше взял товарища за плечо. — Джонс нам головы снимет, если задержимся.

— Еще поговорим, — буркнул янки, но отошел назад.

— И не сомневайся, — ледяным тоном произнес в ответ.

У корабля морпехи обменялись паролями, и охрана корабля спустила аппарель. Нас провели узкими мрачными коридорами с обилием переборок и втолкнули в относительно просторную каюту с белыми стенами, где помещались одноместная койка, стул, столик и шкаф с инструментами и зельями.

Кассандра все еще лежала на кровати в одних только бинтах на торсе. При нашем появлении девушка натянула брюки и небрежно застегнула блузку, после чего кивнула на Беляну:

— Скажи ей раздеться.

— Зачем? — насторожился я.

— Затем, что многие в процессе мочат штанишки, — усмехнулась Джонс.

— В процессе чего? — я уже догадывался, но отказывался верить.

— В процессе допроса, — над ладонью подобно гнойнику вздулось фиолетовое облачко, а из него вылезло лоснящееся заостренное щупальце. — Чего же еще?

— Зачем ее допрашивать?

— О! — брюнетка села за стол. — А вот это — самое интересное. Дело в том, что ваша служанка как раз и сообщила моим источникам о странном чужаке. Контакт передал отчет в штаб-квартиру, но с учетом ненадежной репутации Беляны, на разведку послали только меня. И теперь я просто нутром чую, что близка к разгадке. Горничная наверняка запомнила мага, но теперь почему-то отказывается прямо на него указать. Я и пугала ее, и подкупала — ни в какую. Поэтому остается два пути. Первый — это, собственно, допрос с пристрастием. Второй — если вы прикажете ей выдать чужака. Князь Маринин очень хорошо муштрует прислугу, если уж девушку к вам приставили, значит, должна слушаться безоговорочно. Вот я и подумала, почему бы не попробовать обойтись словом, чтобы лишний раз не тратить ману… и кровь.

Отлично. Просто здорово. Если отдам приказ — мне конец. Если промолчу — девушку замучают у меня на глазах. И хорошо, если она не расколется — а если щуп умеет читать мысли? И Кассандра сразу увидит, что чужак — это я?

А без эромантического афродизиака быстро охмурить янки не получится. И как теперь быть, блин? Понятное дело, что город важнее, но легче на душе не становится.

— Что-то не так? — с ехидцей спросила Кассандра.

Думай, думай, думай, думай. И подбирай вопросы так, чтобы минимизировать ущерб — и себе, и Белке. Меня предупреждали, что девушка живет отдельно от прислуги из-за любви к доносительству. Могла ли она знать обо мне лично — или же просто услышала от кого-то, а потом разболтала, кому не надо?

— Беляна, — осторожно начал я. — Ты видела чужака лично?

Девушка промолчала, тараща на меня слезящиеся глаза.

— Отвечай, когда спрашиваю, — добавил приказного тона.

Прислужница мотнула головой:

— Нет.

— Тебе кто-нибудь его показывал?

— Н-нет…

— А от кого ты вообще это услышала? — Кассандра скрестила руки на груди.

Если скажет, что от других служанок — мне конец. Несложно догадаться, что я — единственный новичок при княжьем дворе. Это в городе еще можно затеряться. Это в городе полно парней, похожих на меня. А в особняке я такой одни, и тайну разгадает даже макака.

— От многих. Весь Белгород видел, как чародей бил молниями нечисть.

— Весь, — злобно бросила Джонс. — Кроме моих прямых контактов. Ведь их заранее предупредили, что Мерлин задумал акцию устрашения. И теперь я вынуждена тратить время на допросы всякой швали. Скажи еще раз, как выглядел чужак.

— Молодой. Высокий. Красивый. Одетый не по-нашему.

— И все?

— М-может, было что-то еще, но я забыла. Со мной никто особо не общается. Что услышала краем уха, то и запомнила.

— Он сейчас в этой комнате? — прямо спросила агент, и в груди вновь похолодело.

— Н-не знаю…

— То есть?

— Мой господин подходит под описание — как и десятки других парней. Похож ли он на чужака? Да, похож. Но он ли это, мне неведомо.

— Ладно, — брюнетка встала, хрустнула пальцами и достала из ящика стола золотой скипетр, украшенный граненым прозрачным кристаллом. — Похоже, замараться все же придется, но перед тем я использую последний шанс. Мистер Дуров, коснитесь навершия.

Вот и все. Это конец. Теперь надо думать, как взять всю вину на себя. Чтобы только я улетел на Авалон, а белгородцев никто не тронул. И, разумеется, не вышел на Анри.

— Мистер Дуров… — игриво протянула американка. — Вы от страха окаменели?

— Нет. Просто вы чудесно выглядите сегодня. Особенно, в этой белой блузке.

Вместо отчаянно необходимых очков отношений я получил приподнятую бровь и кривую усмешку:

— Thank you. А теперь делайте, что велено. И не заставляйте меня ждать.

Пистон… Неумелые комплименты уже не помогут. Может, убить ее? И попытаться взять корабль на абордаж? А что, все равно умирать — так хоть не в застенках.

Устав ждать ответа, Джонс больно ткнула меня острием в грудь. И кристалл закономерно засветился розовым — причем гораздо ярче обычного. Видимо, свечение увеличивалось с уровнями прокачки, потому что крохотные молнии аэромантии почти полностью растворились в основной энергии.

Стоящая рядом блондинка скрипнула зубами и стиснула кулаки. Счет пошел на секунды — если нападать, то прямо сейчас. Янки меж тем поднесла потенциометр к хмурому лицу, посмотрела на просвет и встряхнула, точно градусник.

— Что за чертовщина? Мне что, подсунули бракованный прибор?

Она постучала им по ладони, и артефакт исторг насыщенный фиолетовый свет. Ткнула княжну — так, что крепышка зашипела, и кристалл вновь показал нужный — темно-синий цвет.

— Ничего не понимаю, — девушка вновь повертела жезлом перед глазами. — Тут — работает, тут — не работает. Как это вообще возможно?

Неужели пронесло? Неужели в Компании ей промыли мозги так, что она вообще потеряла способность даже допустить какое-либо отклонение от нормы?

Если кристалл выдает незнакомый свет, то это не новый вид магии — неведомый, неизученный, ранее недоступный, а просто ошибка — глюк устройства?

— Стража! — внезапно рявкнула Джонс, и я дернулся всем телом. Похоже, раскатал губу слишком сильно, и меня как минимум задержат до выяснения причин, а то и подвергнут допросу.

Вошел морпех с винчестером и взял под козырек:

— Слушаю, мисс Джонс.

Отведите вот этого подозрительного русского в карцер и подготовьте мои лучшие пыточные инструменты — нам предстоит долгий и обстоятельный разговор…

— Отнесите мой потенциометр техномантам. Пусть проверят.

— Есть! — мужчина взял жезл и с поклоном удалился.

— Чепуха какая-то, — девушка покачала головой. — Не бывает стихии розового цвета. Должно быть, кристалл помутнел от частого использования.

— Да… — я с улыбкой покачал головой. — За такими штучками нужно хорошенько ухаживать.

«Штучка» меж тем закатала рукава по локоть и кивнула на перепуганную до полусмерти прислужницу:

— Пусть разденется.

— Догола?

— А в чем проблема? Вас это смущает? Я-то думала, служанок раздевают сразу, как только попадают в высшее общество.

— Меня, может, и нет. А вот Беляну — еще как.

— Ей-то какая разница? Она — крепостная. Считай, раб, а раб суть есть скот. Вы же коровам дойки не прячете. Вот и этой девке нечего стесняться. Впрочем, можете оставить белье. Поменять трусы всяко проще целого платья.

— Это настолько болезненно? — шепнула Мария.

— Подозреваемые говорят разное, — равнодушно отозвалась Кассандра, словно речь шла о сортах чая. — Кто-то описывает процесс, как тиски, что сжимают череп. Кто-то — как каленую кочергу, которой взбивают мозг. Кому-то кажется, что у них лопаются глаза. Кому-то, что эти самые глаза вырывают клещами. Зависит от того, как глубоко в омуте памяти лежат нужные мне воспоминания. И как сильно пленник не хочет, чтобы я до них добралась.

Я сглотнул.

— Приказывайте, Саймон, — раздраженно бросила агент и натянула кожаные перчатки. — Или я попрошу охрану помочь.

Пришлось подчиниться. Уж лучше пусть девушка раздевается сама, чем с нее срывают одежду вонючее техасское мужичье.

Уж они-то на белье не остановятся и пойдут гораздо дальше, а мучительница вряд ли станет им мешать. Ведь мы все для них — скот, а значит, и миндальничать никто не будет. Ну, ничего — это мы еще не начинали.

— Беляна — сними платье и сядь на стул.

— Д-да, господин.

Вы выполнили задачу Кассандры Джонс

Очки отношений: +85

Уровень отношений повышен до Равнодушия

Опыта до повышения уровня: 50

Еще немного. Осталось совсем чуть-чуть — и зелье в кармане.

Она разделась до белья — черного с кружевами, того самого, что я ей подарил — и опустилась на холодную обтянутую кожей доску.

Кэс жгутами привязала запястья к подлокотникам, прижала затылок к спинке, а из правой ладони выпростала острое фиолетовое щупальце.

Как вскоре оказалось, оно было бесплотным и целиком сотканным из магии Тьмы. И потому без малейшего сопротивления просочилось сквозь висок и проникло в голову.

Служанка широко распахнула подернутые чернотой глаза и заорала так, словно ей сверлили пульпу в здоровом зубе.

Мария сощурилась и еще крепче сжала пальцы. У меня же все сдавило в груди, а к горлу подступила тошнота. Я повидал немало дерьма, и все никак не мог к нему привыкнуть, потому что раз за разом подбрасывали что-нибудь новенькое.

Глядя на то, как горничная верещит и сучит ногами, у меня даже возникла мысль оглушить гадину, привязать к этому же стулу и влюбить в себя всеми доступными способами.

Вот только с уровнем «Равнодушие» и сниженным втрое притоком очков на это уйдет слишком много времени, а в лазарет с минуты на минуту может завалиться морпех или техномант. Значит, придется ждать и надеяться, что агент не найдет прямых улик и неопровержимых доказательств.

— Зараза… — Джонс отдернула ладонь, как от раскаленного металла, и метнулась к медицинскому шкафу.

Оставшись без поддержки, Белка уронила голову набок, отчего с уголка губ потекла струйка смешанной со слюной крови.

Вытаращенные глаза остекленели, пульс на шее почти не просматривался, а грудь вздымалась столь редко и слабо, что от полной остановки сердце отделяли считанные секунды.

Но мучительница успела найти нужное зелье, грубо схватила беднягу за волосы и влила в рот все без остатка. Миг спустя девушка закашлялась и пришла в себя, но все равно выглядела так, словно отпахала две смены в шахте.

Повлияло ли это как-либо на американку? Стало ли ей стыдно или жалостно? Вообще ни разу. Все, что она сделала — это соорудила капельницу с целебным раствором, чтобы пленница держалась чуть дольше.

— Она сильно боится, — с усмешкой произнесла агент. — От этого мысли крутятся, как калейдоскоп. Придется нырнуть поглубже, так что следите, чтобы игла не выпала из вены.

— Может, стоит найти кого-нибудь покрепче? — проворчал я, силясь избавить прислужницу от страданий. — Чужака полгорода видели. Поймайте мужика какого-нибудь — например, стражника.

И желательно именно того, что сдал нас морпехам.

— В этом нет смысла. Чем выносливее жертва, тем дольше придется пытать. А в нашем деле превыше всего — оперативность, поэтому мои любимые заключенные — женщины и дети.

Меня аж передернуло от ужаса и отвращения. Я знал о стремлении к предельной эффективности, но даже не догадывался, что оно дошло вплоть до таких мерзостей. А Джонс спокойно продолжила:

— А вот со стариками сложнее всего. Им нечего терять, кроме чести и достоинства, поэтому держатся до конца. И конец наступает всего за несколько минут, ведь организмы изношены, а от боли и стресса открываются старые болячки. Так что мой идеал — девочки лет двенадцати. Вот из этих можно вытащить все, вплоть до первых дней жизни, прежде чем они подохнут.

Я до хруста стиснул пальцы, а от сжатых челюстей заныло в висках. Вот же сучара, мать ее ети.

— Ладно… — Джонс размяла руки. — Отдохнули — и хватит.

Снова запрокинутая голова, снова щуп в виске — и снова душераздирающие крики. В этот раз бедняга тряслась и дергалась так, что едва не опрокинула кресло, и в процессе довольно ощутимо лягнула палача по лодыжке.

— Fucking bitch, — Кэс в ответ ударила ей кулаком в нос — несильно, но крови пустила щедро. — Саймон, привяжи ей ноги.

Сперва хотел послать ее куда подальше, но потом вспомнил, что квест есть квест, и за помощь отсыплют немало очков. Так что взял пару резиновых жгутов и встал пред служанкой на колено. Агент же вернулась за стол, достала из кармана нечто вроде плоской табакерки из чистого золота и открыла ее крохотным ключиком. Внутри оказались шайбы манорода, напоминающие по форме граненые таблетки. Кассандра закинула одну под язык, блаженно зажмурилась и пустила из ноздри тонкую синюю дымку. И пока гадина пополняла запас маны, я абы как примотал лодыжки к ножкам, как вдруг услышал слабый, едва уловимый голосок:

— Не бойтесь, господин. Я никогда не предам вас. Умру, но не предам.

Сердце вновь сдавило тягучей холодной хваткой. Полное подчинение не замещало предыдущую стадию, а лишь возводило ее в абсолют. И Белка по-прежнему меня любила, пусть и фанатичной извращенной наведенной любовью.

И от этого было в разы горше. Легко охмурять и одурманивать прислужниц, но они — не роботы, и за каждую придется отвечать. Потому что я еще не очерствел настолько, чтобы разбрасываться чужими жизнями, как ресурсом.

И, надеюсь, никогда не очерствею, даже пройдя через все эти ужасы. Потому что если потеряю совесть и сочувствие взамен эффективности, то превращусь точно в такую же тварь, что жрала манородные колеса напротив.

— Все готово, — ослабил последний узел и встал.

— Спа-си-боу, — с диким акцентом ответила агент по-русски.

Вы выполнили задачу Кассандры Джонс

Очки отношений: +85

Уровень отношений повышен до Интереса

Вы достигли уровня 8

Получено очко развития

Ну, держись, мразь. Теперь мы с тобой поговорим иначе.

— Мисс Джонс, — вкрадчиво начал я. — Как насчет небольшого перекуса?

— Неплохая идея. Ничего не ела с тех пор, как ты продырявил мне брюхо. Но я уже подзарядилась маной, так что придется провести еще один сеанс. А потом сразу закажу ланч.

Сука… Посмотрел в зареванные покрасневшие глаза служанки. Та с пониманием кивнула. Потерпи еще немного — и я тебя вытащу. А потом — и всех остальных.

В этот раз от рева заложило уши. Бедняга тряслась, как на электрическом стуле, издавая такие звуки, словно Кэс вместо магического щупа использовала ручную дрель со старым тупым сверлом.

Пытка продолжалась гораздо дольше предыдущих — страдания растянулись на минуты, и вскоре я услышал рядом тихий всхлип. И издала его та, от которой ожидал подобного меньше всего.

По щекам Марии катились не слезы, а искристые шипастые снежинки, тая на ходу и оставляя блестящие полосы. И судя по каменному лицу и полному ярости взору, плакала княжна не потому, что очень переживала за служанку (хотя переживала).

И не потому, что ее пугали вопли и кровь (а они пугали). А потому, что не могла сделать ничего, кроме как давиться собственным бессильем, а это разъедало душу сильнее царской водки.

Крики и стук кресла внезапно стихли. Белка запрокинула голову, закатила глаза и вывалила язык — весь в белесой пене — и затихла. Джонс же резко отпрянула от нее и дернула ладонью, словно испачкалась в чем-то отвратительном.

Я подскочил к горничной и тряхнул за твердые, как камень плечи. Голова ее безвольно качнулась и упала на грудь — прильнул к ней ухом и после томительных секунд ожидания услышал неровное, но уверенное биение.

— Успокойся, — Кассандра скинула перчатки и протерла руки спиртом. — Она просто отключилась. Когда прощупываешь мозг, можно ненароком задеть не ту область коры и спровоцировать подобную реакцию.

— Не ту область? — прошипел, ничуть не скрывая гнев. — Вроде той, что отвечает за пульс или дыхание?

— Такие области я знаю досконально, — фыркнула агент. — Этому нас учат с первого класса, потому что убивать подозреваемых — весьма неэффективно. В данном случае, я нечаянно задела зону удовольствия. Так что можешь считать, что Белиана отключилась от самого мощного оргазма в своей жизни.

С трудом сдержался, чтобы не засветить ей по роже. Бить женщин — против моих правил, но это, млять, вообще не человек, а такая же нечисть, как и фон Винтер.

Но несмотря на унизительные подробности, мысленно я обрадовался. И не тому, что бедолага бурно кончила, а тому, что все обошлось лишь этим, а не разрывом сердца или сумасшествием на фоне перенесенного ада.

Значит, Система не всегда зачищает тех, кто мне дорог или находится в полном подчинении. Или вообще их не трогает, а гибель Нараз и Омады — трагическая случайность.

С другой стороны, с Анри вон сдерживался-сдерживался, а она взяла и убежала к другому. Может, Система не всегда убивает моих женщин, а именно что устраняет их от меня? Черт знает, надо разбираться — но потом.

— Всё! — агент с хрустом потянулась, черканула что-то на листе и поставила размашистую подпись. — Теперь — перерыв на обед. Но сперва надо принять душ и переодеться. Вот пропуск и заказ — иди в особняк и принеси всю стряпню, что я указала. Потом сразу возвращайся — охранник проведет в мою каюту. А мисс Маринина может быть свободна.

— Чертова сука, — прорычала Мария, когда мы спустились по трапу. — Я убью ее!

— Убьешь, — взял спутницу под локоть, чтобы та ненароком не кинулась в драку. — Но не сейчас.

— Что там с твоей магией?

— Все хорошо. Открыл любовное зелье, так что после ланча Джонс потеряет все штрафы и резисты к моему очарованию.

— Все равно ни шиша не понимаю…

— Да и не нужно. Меня другое беспокоит. Ту статуэтку, что тебе подарили, судя по всему сделали из отработавшего стержня реактора. А это значит, что целый был размером примерно с мою ногу. И я вообще не представляю, где мы возьмем такие самородки для своих кораблей.

— С ногу? — спутница хмыкнула. — Тут не самородок, а жила нужна — и весьма богатая. Спросишь как раз у Кассандры. Раз уж она выдаст секрет реактора, то и про начинку расскажет.

— Согласен. Можно кое о чем тебя попросить?

— Проси.

— Соберешь за меня заказ? — протянул ей сложенный листок. — Мне тоже нужно переодеться, помыться и побриться. И не только лицо. Сама понимаешь, зачем.

— Фу… — не сдержалась блондинка.

Мария Маринина подвержена негативному эффекту: Ревность

Очки отношений: −130

Уровень отношений понижен до Интереса

Прирост очков отношений снижен вчетверо

А-а-а… А я-то думал, почему гарем дают аж на столь высоком левеле, как какую-нибудь ульту или особый талант. А без него, похоже, вообще никуда. Особенно, когда придется обрабатывать несколько целей за раз (и зараз тоже).

— Наша служба — и опасна, и трудна, — без особого энтузиазма проворчал в ответ.

— Надеюсь, мучения не пройдут даром. Чтобы победить проклятых янки, я готова хоть под черта лысого лечь.

— Успокойся. Мы обязательно победим, а упыри получат по заслугам.

— Семен, — Маша остановилась на крыльце и крепко сжала мою ладонь. — Будь осторожен.

— Буду, — подмигнул, стараясь сохранять бодрость духа, хотя внутри вовсю ворочался склизкий холодный червь. — И вот еще что: надо этой мегере что-нибудь подарить, чтобы задобрить. Тогда магия сработает лучше. Есть идеи, что ей подойдет?

— Не знаю, — спутница пожала плечами. — Набор пыточных инструментов?

— А у вас есть?

— Я пошутила, вообще-то.

— А я — серьезно. Так есть или нет? Может, в музее каком сохранились?

— У отца в коллекции кое-что осталось. Идем.

Нас встретила только дежурная смена слуг — хозяин уже спал.

— Не будем их будить, — проворчала подельница. — Возьмем так. Папа, конечно, устоит взбучку, но если мы оплошаем, то нас ждут беды пострашнее.

— Погоди, — нахмурился. — Ты сказала — их. Думаешь, они уже… спят вместе?

— А почему нет?

— Ну… Страсть до брака и все такое.

— Во-первых, — блондинка загнула палец, — до первого брака. Во-вторых, считаются только дворянки. В-третьих, кого вообще волнуют эти законы на богом забытом острове?

Я стиснул зубы. Все еще в глубине души надеялся, что Анри просто играет, чтобы склонить князя на нашу сторону.

Ведь одно дело просто оказывать небольшое содействие, и совсем другое — поднимать народ на войну с соседями, а потом — и против американцев. Тут понадобится принципиально иной уровень вовлеченности, сравнимый разве что с моим «полным подчинением».

Но чем дольше я наблюдал за происходящим, тем больше убеждался, что выдаю желаемое за действительное. Дюран просто нашла свое счастье, и это счастье — не я.

— Ты чего так надулся? — Маша дернула меня за нос. — Откуда я знаю, спят они или нет — свечку не держала. Но не одной же мне ревновать, что мой будущий муж идет на свидание с тварью при моем полном поощрении.

Все же любопытно, почему у нас такой рассинхрон между левелами эромантии и реальными отношениями? По идее, на пляже должна была быть не симпатия, а страсть, однако красотка все равно едва меня не оседлала.

С другой стороны, отношения могут развиваться и без всякой эромантии. Все-таки я не полный конч, чтобы меня любили только благодаря колдовству.

Размышляя об этом, я пустился вслед за подругой в просторный подвал, больше похожий на полноценный подземный этаж с низким потолком. За одной из множества дверей обнаружился небольшой, но весьма богатый частный музей, с порога напоминающий сокровищницу.

Чего здесь только не было — и украшенная самоцветами посуда, и артефакты разных рас, и целый арсенал парадного оружия.

Мария подвела меня к небольшому постаменту, где под стеклянным колпаком лежало нечто вроде ребристой клизмы из чистого золота — с рукояткой и поворотным колесом сбоку. Надпись на табличке гласила:

Груша Фулиуса Гримма

Пыточный инструмент времен испанской инквизиции

— Что это, блин, такое?

— А на что похоже? — на стекле отразилась зловещая улыбка.

— На то, что куда-то засовывают. Не хочу даже думать, куда.

— Все гораздо интереснее.

Девушка достала грушу и провернула колесо на полный оборот, после чего «ребра» разошлись в стороны, подобно цветочным лепесткам.

— Охренеть, — от увиденного аж в паху все сжалось.

— Не бойся, — хохотнула спутница. — Это — сувенирная реплика. Золото мягкое, а лепестки — тонкие. Даже если попытаться засунуть ее в рот, она просто погнется. Но тварь явно обрадуется такой редкости.

— Надеюсь, — взял штуку двумя пальцами и завернул в платок, точно дохлую чумную крысу. — А теперь — за дело.

Когда привел себя в порядок, Мария уже принесла поднос. Добавил к десерту особый фрукт, убедился, что никто не смотрит и выбрал «зелье» в списке активных умений.

Ожидал некоего подобия крафта или алхимии, но все ограничилось тем, что на еду осело розовое облачко и впиталось подобно приправе — только без запаха.

По идее, гадина ничего не заподозрит, так что все должно пройти удачно.

— Теперь все готово.

— Не все, — княжна поправила мне галстук и чмокнула в щеку. — Удачи, чародей. Возвращайся с победой.

Я взял поднос и побрел к кораблю. Стоило шагнуть на трап, как в черном проеме вспыхнула голубая черта, а навстречу с грозным лязгом шагнул голем.

И направил на меня раструб огнемета, где из зажигательной форсунки вырвалась тонкая струйка — один неверный жест, и утону в потоке ревущего пламени.

Я вытащил из-за пазухи лист, едва не уронив поднос — ну и стремная же это хреновина, с такой лучше биться на расстоянии. Желательно — в пару километров, навесной наводкой. Один такой гигант способен обратить в бегство целый полк без тяжелого оружия, что уж говорить про обычных горожанах.

— Пропуск! — я поднял лист над головой и только тогда вспомнил, что существо вряд ли понимает русский: — Passport! By personal order of agent Jones!

Голем замер, но руку не опустил. На шум показался сонный морпех и бегло взглянул на бумаги:

— А, ты тот русский на побегушках. Топай за мной.

Я тебе, пидору, устрою побегушки. До самого Вашингтона побежишь.

Каюта Кассандры выглядела как люкс в трехзвездочном отеле — и не скажешь, что на боевом корабле. Отдельный санузел, совмещенный со спальней рабочий кабинет, довольно большая кровать и два кресла у обеденного столика. Не хватало только окна — вместо него висел морской пейзаж в окружении приглушенных ламп.

Судя по плеску, хозяйка еще наводила марафет. Я поставил поднос на стол, занял свободное кресло и стал ждать. Минут через пять вода стихла, и вскоре наружу выпорхнула брюнетка в черном шелковом халатике. Закрыла входную дверь, приземлилась напротив и щелкнула ногтем по бутылке вина:

— Открой.

Вынул пробку и наполнил бокалы. Девушка взяла свой, поднесла к лицу и принюхалась.

— Пей, — холодно произнесла, неотрывно глядя в глаза.

Выпил. Мне любовного зелья бояться нечего. Кэс хотела уже сделать глоток, как вдруг поморщилась и коснулась живота.

— Удачно попал, ничего не скажешь. До сих пор болит, если съем больше нормы.

— В расчете, — потер грудь.

— Я не в обиде. Более того, весьма удивлена, что ты не забоялся выйти против агента. Только один вопрос остается неясен.

— М?

— Почему ты не использовал молнию?

Я замер с бокалом у рта.

Разумеется, вопрос был риторическим — и с очень большим намеком. Заметив мое беспокойство, девушка сунула руку под стол и достала оттуда здоровенный «кольт нэви» с восьмигранным стволом, сплошь изрезанным колдовскими рунами.

— Перед тем, как бурно кончить, твоя служанка показала мне кое-что весьма интересное. Собственно, я специально простимулировала зону удовольствий, чтобы вызвать наиболее приятные и восторженные воспоминания. И в них я увидела именно тебя. И Белиана неоднократно отзывалась о тебе не иначе как о том чужаке с магией молний. И радовалась, что из всей прислуги ты запал именно на нее. Странно, не так ли? — она взвела курок. — И сейчас ты предельно подробно расскажешь о том, как здесь оказался.

Вот же дерьмо… Недаром чуял подвох. Придется как-то выкручиваться, потому что сдавать подлодку нельзя. Главное, растянуть беседу так, чтобы гадина не успела и прощупать и мою память. А то простимулирует мне зону удовольствия от военной техники, а я субмарину сразу и представлю.

— Все кончено, — строго произнесла американка. — Говори сам — или я взболтаю тебе мозг, как глазунью.

Я повторил давно заученную легенду про кораблекрушение и портал. Джонс слушала это с видом мужика из мема «ну, давай, рассказывай», после чего сокрушенно покачала головой.

— Мистер Дуров… или, быть точнее, Любимофф, — она расплылась в змеиной улыбке. — Я ведь не только о вас узнала от Белианы. Служанка очень падка на слухи и сплетни, а я умею отсеивать правду от вымысла.

— Все так и было, — спокойно ответил я.

— Понимаю, вы — крепкий орешек, — Джонс закинула ногу на ногу, ничуть не стесняясь оголенного бедра — довольно таки крепкого и подтянутого: видно, что на Авалоне ее не только людей пытать учили, но и в должной мере озаботились физической подготовкой. — Если бы я составляла резюме для доклада в штаб, то охарактеризовала бы вас как чрезвычайно волевого и целеустремленного человека. Возможно, вас придется зондировать так долго, что никакой маны не хватит, а я уже изрядно утомилась. Но что если я задам пару вопросов не вам, а дорогому для вас человеку? Я уже говорила, что пытать близких — куда эффективнее, чем самих подозреваемых?

Она сняла телефонную трубку со стены и отдала короткую команду. Вскоре дверь распахнулась, и двое морпехов втащили в каюту Анри, явно вытащенную прямо из кровати — и явно не просьбами и уговорами.

Кружевную ночнушку разорвали на груди, отчего лямка съехала с плеча, и связали руки за спиной. Из опухших губ сочилась кровь — рыжую то ли разбудили кулаком, то ли повозили лицом по полу, когда крутили, но выглядела подруга весьма паршиво — горбилась, хромала и тихо шипела на каждом шагу.

Я встал, но восьмигранное дуло в лицо быстро вернуло на место. Джонс меж тем уступила свое кресло и велела привязать к нему гостью, а после — заняться и мной. Как только солдаты закончили, брюнетка выдворила их в коридор и села на край стола, как црушник на допросе. Ее черная туфелька с острым мыском оказалась между моих ног в опасной близости от самого ценного, а ствол то и дело покачивался перед лбом.

— Мистер Любимофф, — Кассандра со вздохом потянулась к креветке, но ее отвлек гневный окрик.

— Не трогай его, тварь! — прошипела Анри.

— Не кричи — побереги силы. Скоро уже займусь тобой, так что наорешься вволю. Итак, Саймон — я очень устала и не хотела бы лишний раз тратить силы. Давай ты просто во всем признаешься, и пытки на этом закончатся.

— Ага. Так и поверил, что ты меня отпустишь.

— Конечно же, нет. Тебя отвезут на Авалон, где тщательно изучат дар. Компании нужна свежая кровь, за двадцать лет наша порядком застоялась. Возможно, твое семя признают пригодным для размножения, несмотря на славянские корни. Но славяне — все же лучше инцеста, правда?

— Фашистка, — буркнул в ответ, хотя девушка вряд ли знала смысл этого слова.

— Но если выдашь свои тайны, быть может, никакого Авалона больше просто не понадобится? Мы все покинем проклятый остров, вернемся домой и забудем друг о друге, как о страшном сне. Так к чему упрямиться?

Да, вернемся. Только вы — с летающими кораблями, големами и маяками, их-за которых Компания играючи захватит не только Авилан, но и Землю.

— А-а… — холодное дуло прошлось от моей шеи до пояса. — Вот в чем дело. Думаешь, наши изобретения значительно усилят АТК? Боишься выпустить джинна из бутылки, да? Так ты у нас истинный патриот?

— В борьбе со злом все — патриоты, — процедил в ответ.

— Значит, решить вопрос по-хорошему не выйдет? Ну, как знаешь.

Кассандра подошла к Анри, схватила за волосы и вогнала щуп в затылок. Подруга закатила глаза и заорала так, что в ушах зазвенело.

Беляна кричала раза в два тише, а ведь служанка — и близко не такая крепкая и боевитая, как уроженка Луизианы. Значит, агент намеренно причиняла ей боль, чтобы вынудить меня открыть все карты.

И несмотря на заметно охладевшие отношения, душу все равно рвало и корежило, когда слышал эти ужасающие вопли и видел, как пальцы добела сжимают подлокотники, а ноги трясутся так, словно под ними не пол каюты, а старая стиральная машинка на полном отжиме.

Анри не заслуживала такого, даже если бы трижды мне изменила, но я не мог сказать правду, потому что тогда вот такие же мрази будут мучить и пытать сотни тысяч, а то и миллионы невинных людей.

И не только их. Если русских просто загонят в шахты и концлагеря, то что ждет эльфов, гномов и орков и представлять страшно.

И как бы сильно не сжималось сердце, я молчал и стыдливо отводил взгляд от взмокшего насквозь побледневшего тельца, из которого вместе с памятью словно выкачивали жизненные силы. Ведь если это чудовище вырвется с острова, оба мира ждут смерть, хаос и геноцид.

— Ну надо же, — Джонс отняла руку и с удивлением посмотрела на ладонь. — Так эта барышня — и не русская вовсе. Но ведь Франция — наш прямой союзник. И на кой ты прикрываешь и выгораживаешь этого неотесанного варвара — нашего извечного врага? Не сопротивляйся — и по возвращению на родину получишь рыцаря почетного легиона. И это — как минимум.

Анри, несмотря на хрипящую одышку, нашла в себе силы и смачно плюнула в рожу мучительницы. Та утерла кровавую слюну салфеткой и засветила Дюран такую пощечину, что едва не опрокинула стул.

— Ладно… Я пыталась пойти по легкому пути. Ну, ничего — я работы не боюсь. Иначе бы не стала самой эффективной выпускницей.

Допрос продолжился с утроенным пристрастием. Подруга уже не кричала — она ревела, как медведь, стиснув зубы и выпучив глаза. А при взгляде на перекошенное лицо создавалось впечатление, что ее голову сдавливают невидимые тиски.

Пытка продолжалась дольше минуты, после чего Джонс повернулась ко мне и вскинула брови:

— Ничего себе… Хороший допрос — как хороший спектакль: с каждым актом все интереснее и интереснее. Ты знал, что шашни с князем — лишь уловка, чтобы заполучить рычаг давления? При этом самые теплые чувства она испытывает только к тебе…

Анри опустила голову и зарыдала без слез, просто трясясь, надсадно дыша и таращась в пол. Мне же по сердцу резанули каленым ножом.

Все это время девушка терпела ради общей цели, а я воротил нос и относился к ней, как к навозу. И это при том, что между нами вообще ничего не было.

— Прости… — рыжая всхлипнула. — Я хотела тебе сказать, но боялась, что нас услышат. Да и ты изображал бы ревность не столь правдоподобно, и князь бы сам догадался о сговоре… Я… я тоже хотела быть полезной и приносить посильную лепту не словами, а делом. Только боюсь, я и близко не такая сильная, как ты…

— Анри… — в душу хлынула смесь ярости, нежности и сожаления и принялась тащить во все стороны, как звери из басни.

— Прости, что подвела тебя… — она посмотрела мне в глаза, слабо улыбнулась и вновь понурила голову.

И я понял — она прощается. Потому что финального акта кровавого представления уже не выдержит. Да и я сам это видел, глядя на изможденное тело и пустоту во взоре. Тварь уже занесла руку с фиолетовым щупальцем, и через минуту-другую невыносимых страданий крики стихнут навсегда.

— Стой! — рявкнул в спину агента. — Не трогай ее, я все скажу.

— Семен, нет! — выпалила Дюран, но тычок в челюсть заставил ее замолчать.

— Только дай собраться с мыслями, — прошептал обреченно. — И перевести дух.

— Если ты просто тянешь время — я замучаю твою девку до смерти, — равнодушно произнесла Кассандра.

— Нет. Просто… в горле пересохло.

Джонс села на край стола и влила мне в рот вина из бутылки. Плеснула и себе, кинула в рот жареную креветку и запила большим глотком. Над ее башкой на миг взмыло видимое лишь мне розовое гало, а интерфейс выдал отчет:

Кассандра Джонс подвержена эффекту «Любовное зелье»

Все штрафы для очков отношений аннулированы

— Спасибо. Черт… Это будет иметь очень серьезные последствия, но вы ведь все равно добьетесь результата, верно? Только мы вряд ли выживем в процессе…

— Это — не ответ, — ледяным тоном отозвалась палач.

— Да погодите вы… Не так-то просто предавать родину, — усмехнулся и мотнул головой. — Но все же стоит отдать должное вашей эффективности и мастерству. Меня пытали многие, но лишь вам удалось расколоть. Поздравляю, можете собой гордиться. По возвращению вас ждет очень большое будущее в Компании. С такими талантами вы лет за десять получите директора Службы Безопасности.

Очки отношений: +120

Уровень отношений повышен до Симпатии

Активирован пассивный навык: Флирт

— Мистер Любимофф, — гораздо мягче сказала Кассандра, скользя по мне оценивающим взглядом. — Мне приятно это слышать — особенно из уст заклятого врага, но все же я хотела бы узнать другое — как вы попали на остров?

— Все настолько просто, что вы потеряете весь интерес, когда откроете правду. Кстати, как вам эта золотая груша?

— Выглядит занятно? — девушка огладила пальцами золотые ребра. — Что это такое? Какой-то столовый прибор?

— Нет, — хохотнул. — Это — пыточный инструмент из частной коллекции князя Маринина. Я взял его вам в подарок, думая, что наш ланч пройдет в более… миролюбивой обстановке.

— Занятная вещица, — Кэс взяла ее в руки и повертела перед лицом. — Мне нравится.

Очки отношений: +160

Уровень отношений повышен до Страсти

Очков до повышения уровня: 795/800

Млять! Пяти единиц не хватило до Любви. Ну, ничего — наверстаем.

— И на что же ты рассчитывал, идя ко мнетаким подарком? — агент пересела ко мне на колени и махнула грушей перед лицом, а я лишь порадовался, что это — реплика, и никто ее никуда не совал. Наверное… — На мою милость? Благосклонность? Покровительство? Или нечто иное?

— Признаться честно — на все сразу.

— То есть, ты хотел меня подкупить? — она провела грушей по щеке и шее. — Ты знаешь, что за коррупцию превращают в големов?

— Догадывался, — печально вздохнул. — Но все это не имело смысла. Вы — слишком сильный и опасный враг. С вами не справится даже сотня таких, как я.

Очки отношений: +160

Уровень отношений повышен до Любви

— Мистер Любимофф… — с трепетной тревогой шепнула Кэс. — Может, уже скажешь, как попал на остров? Я не хочу тратить время на пустую болтовню. Но с радостью потрачу его на что-нибудь более приятное. Только скажи, в чем секрет — и я немедленно займусь стимуляцией твоих зон удовольствий. И не магией через мозг, а по старинке, — она облизнула ухо и прикусила мочку.

— Ладно. Терпеть вашу пытку больше невмоготу.

— Я заметила, — американка надавила бедром на вспухшую мотню.

— Как уже говорил, — поморщился от нажима, — секрет предельно прост. Единственный способ пробиться через туман — это варп-двигатель.

В каюте воцарилась гробовая тишина. Агент нахмурилась и с недоверием уставилась прямо в глаза:

— Что, прости?

— Варп-двигатель, — улыбнулся. — Устройство подпространственного перемещения, которое изобрели Альберт Эйнштейн и Никола Тесла. Его испытали в ходе филадельфийского эксперимента и подтвердили теорию о том, что сверхконцентрация колдовской энергии в одной точке способна открывать врата в иной мир…

— Но мы двадцать лет делаем то же самое! — возмутилась девушка. — И ничего не получается!

— Верно! Потому что вы пытаетесь открыть портал через нашу реальность, а это не сработает. Варп-двигатель переносит объект — обычно лодку или шлюп — в иное измерение: параллельный мир, полный хаоса, демонов и первородного колдовства. Именно через этот мир должен пройти объект — как через туннель или подкоп — чтобы оказаться за стеной тумана. И уже потом вернуться из варпа в нашу реальность.

— Как все сложно… — Джонс облизнулась. — Ясно лишь то, что вы прибыли сюда на судне с этим самым двигателем? — глаза алчно блеснули. — Так где же оно?

— Как оказалось, двигатель получился одноразовый. И взорвался почти сразу после перехода — мы едва успели выпрыгнуть за борт, но остальной экипаж погиб. Поговорите об этом с техномантом — он сразу все поймет.

— Да… — она томно вздохнула. — Обязательно. Но он сейчас занят — проводит плановое обслуживание реактора перед завтрашним отлетом. Так что у нас есть два-три часа в запасе, и я хотела бы потратить их максимально эффективно, прежде чем вы расстанемся навсегда.

Ха, поверила, овца. Ну и кто теперь скажет, что я зря засыпал под ролики с «Культа Ереси»?

— А уж я-то как хочу. Но мы, русские, люди традиционных взглядов. И не любим, когда в такие моменты за нами кто-то подглядывает. Так что был бы весьма признателен, если бы вы отпустили Арину домой.

— Конечно, — Кассандра встала, и халат полностью распахнулся, но это ее уже ничуть не смущало. Разрезала путы ножом, выпроводила рыжую за дверь, а затем вернулась на место, оседлав меня уже не бочком, по-дамски, а широко расставив ноги. — А вот ты, сударь, пока посидишь связанным. До тех пор, пока я не выясню глубину твоего внедрения в мои внутренние дела.

Если текст внезапно пропадет — не пугайтесь: возможно, его забанили за эту главу ;3

— Мисс Джонс, — со злой улыбкой начал я. — Мы — русские — люди традиционных взглядов. И не привыкли сидеть в оковах во время страсти.

— А я слышала, — Кэс закрыла мне рот долгим влажным поцелуем и продолжила, тяжело и жарко дыша, — что вы, русские, сущие медведи в постели. А медведей положено держать на привязи.

— Только диких, — подмигнул. — А я — ручной.

— Я не привыкла верить людям на слово, — она принялась целовать шею — да с такой яростью, что завтра наверняка будут спрашивать, кто пытался меня удушить. — Медведям — тем более. И все всегда проверяю сама. К тому же, с чего ты взял, что я предпочитаю ручных мишек? Может, мне больше нравятся дикие — так что придется тебя как следует раздразнить.

Агент полностью распахнула халатик и опустилась на колени, скользнув грудью по бугру на брюках. Ловко, точно вскрывала потайной сейф, расстегнула пуговицы, выпустила змея на волю и как завороженная уставилась на него.

— Вот это калибр… — девушка облизнулась. — Как цевье у помпового дробовика.

Тут же схватила его и натянула до упора. Я зажмурился и шумно выдохнул от боли и наслаждения одновременно.

— Полегче… а то могу выстрелить.

— А я и не против, — Кэс медленно и плавно заводила рукой вверх-вниз, вынудив меня скулить и сучить ногами.

А все потому, что надо сдерживаться любой ценой, ведь ментальный щуп пипец как пригодится в дальнейшей работе. А по условиям Системы, для успешной передачи партнерша должна забеременеть, что вряд ли случится, если спустить ей на лицо.

Да, со второго раза заправлю, куда надо, но вдруг нам кто-нибудь помешает? Мало ли что может произойти, пока мы тут няшимся на боевом корабле. Так что лучше сперва скопировать скилл, а уж потом поразвлекаться для души.

— Я что-то делаю не так? Почему у тебя физиономия, точно лимон куснул.

— Все в порядке. Но было бы гораздо лучше, если бы ты меня отвязала.

— Так не пойдет, милый. Ты — мой первый мужчина, и я хочу изучить тебя вдоль и поперек. И начну, пожалуй, с реакции на разного рода раздражители. С рукой уже разобрались — пора попробовать кое-что более… интересное.

Кассандра обхватила свои груди и зажала змея меж них. От одного только этого упругого касания голова пошла кругом, а вдоль хребта хлынули мурашки. Несмотря на второй размер, агент обращалась с ним достаточно умело, чтобы меня прошибли дрожь и горячий пот.

Когда же она начала двигаться, я зажмурился до рези и до крови закусил губу, мысленно представляя все самое ужасное, что повстречалось на пути.

Распятые обнаженные эльфийки. Истерзанные пулями полуголые орки. Превратившаяся в чудовище Ирма, до укола выглядевшая просто как топовая милфа.

Да что, блин, такое? Вроде думаю о всяких гадостях, а становится только хуже. Надо держаться до конца, на кону — судьба двух миров.

— Туговато идет, — Кэс выпрямилась и достала из шкафчика пузырек с густой янтарной жидкостью. — Это — массажное масло. Использую его, чтобы сбросить сексуальное напряжение.

Тягучая струйка облила змея и ложбинку декольте. Клянусь — я бы скорее выдержал пару пыток, чем подобное.

Молодой распаленный организм протянул не дольше полуминуты, после чего мучительница вздрогнула, как от пощечины, а покрасневшую мордашку крест-накрест пересекли белые полосы. Вот тебе, сука, твой флаг Конфедерации.

Джонс смахнула перекрестие пальцем и сунула в рот. Причмокнула, точно пробовала соус бешамель, и облизнулась:

— Давно хотела попробовать. Не пожалела.

— Развяжи меня — и дам еще, — хмыкнул, стараясь унять рвущееся на волю сердце. — Да так, что ничего не попадет мимо.

— Я могу взять и сама, — она провела язычком вдоль притомившегося змея, и тот приподнялся, точно раненый, но еще способный отомстить воин.

— Все самой делать — не интересно. Сперва по-моему попробуй, а потом сравни.

— Ну, смотри, — перед глазами сверкнул ножик для конвертов. — Не разочаруй.

Разрезанные веревки упали на пол. Я встал, потер затекшие запястья и схватил американку за волосы. Те хоть и были всего в два пальца длиной, но этого хватило, чтобы вцепиться в них намертво.

Девушка от удивления приоткрыла рот, куда я и вогнал прибор на всю длину — так, чтобы ноздри уперлись в лобок. Змей еще не окреп полностью, но быстро набирал силу под ритмичные сокращения глотки — янки хрипела, кашляла, таращила слезящиеся глаза и пыталась освободиться, но я не отпускал, отсчитывая в уме секунды.

Анри страдала от гребаного щупа минутами, вот и ты немного потерпишь. И только когда агент задергалась, как в припадке, резко вынул и шлепнул ее по щеке.

И вместо вспышки ярости или ответного удара, Кэс обняла за ногу, прижалась лбом к бедру и надсадно задышала.

Ее черная головка находилась аккурат под моими яйцами, и я не удержался и шутки ради трижды хлопнул ее по макушке мясным мечом. Посвящаю тебя в рыцари ордена неминуемой расплаты. Служи с честью и радуй хозяина.

— Я часто применяла асфиксию на допросах, но никогда не пробовала сама, — Кассандра огладила мои ягодицы и будто в мольбе подняла лицо. — И я… хочу еще.

— Что, тоже нравится пожестче?

— Да… — она покраснела. — Я бы хотела испытать на себе… и другие методы.

— А, даже так? Хорошо, есть у меня один метод — как раз для тебя, — снял ремень — широкий, кожаный, с тяжелой гербовой бляхой, и хлопнул по ладони. — Вставай — лицом к стене. Так у вас, вроде бы, говорят?

— О, решил меня наказать? — с волнительным вожделением спросила агент.

— Шевелись! — толкнул ее в спину и прижал к переборке, а потом со свистом и оттяжечкой лупанул по накачанной попке. Кэс взвыла и привстала на цыпочки, а я продолжил разбор полетов. — Во-первых, не «ты», а «вы».

Щелк!

— Во-вторых, называй меня не иначе как мастер.

Шлеп!

— В-третьих, ты была охренеть какой плохой девочкой. Настолько плохой, что по тебе Нюрнберг плачет, хотя ты даже не догадываешься, что это такое. Но я устрою тебе такое судилище, где ты ответишь за все свои преступления.

Хрясь!

— Oh, my God, — простонала Джонс, приплясывая на носках.

— Вот так!

Хлысь!

— Говори по-английски, сучка. Меня жесть как заводит твой южный акцент.

— Please, mercy, — подтянутую задницу чуть ли не сплошняком украшали алые кресты.

— Пощады тебе, тварь? А многих ли ты пощадила из тех, кого мучила?

Тресь!

— Oh, shit, master. I’m sorry.

— Sorry?

Хлесь!

— Sorry for what?

Разумеется, она пролепетала какую-то чушь про грязные мысли и похотливые желания. Ибо вряд ли могла в полной мере осознать весь тот ад, что принесла в колонии. Ведь для нее это — абсолютная норма, ее вырастили в таких порядках и понятиях.

Вот и порол, пока не онемело плечо. К тому моменту янки скрючилась калачиком у ног, но мне ни капельки не было ее жаль.

И все же не хотел становиться совсем уж конченой сволочью и брать ее силой, против воли. Поэтому рывком приподнял за волосы и спросил:

— Продолжаем?

— Yes, master, — несмотря на текущие ручьями слезы, Кэс улыбалась и блаженно жмурилась. — I want more. Much more…

— А-а, еще больше. Не вопрос — у меня как раз есть кое-что большое.

Подтащил ее к кровати и швырнул животом на смятую простыню — так, чтобы колени остались на полу. Взял флакончик масла и щедро полил обе дырочки, хотя нижняя и без того блестела, как роса. Но смазка не будет лишней, когда имеешь дело с целкой. Про черный ход и говорить нечего.

Щедро смазав еще и ракету, пристроил боеголовку аккурат к шоколадной шахте и слегка поддал вперед. Девушка тут же заерзала, зашипела и простонала:

— Мастер, прошу, он слишком большой.

— Неужели? — усилил нажим, и агент вцепилась в покрывало так, что пальцы стали одного с ним цвета.

— Д-да… я никогда еще не пробовала такое… Я девственница и там тоже…

— Ну вам же хватило совести войти в Авилан столь огромными силами? Вы же бурили его девственные земли, нагибали тех, кто слабее, причиняли им невыносимую боль. Вот и получай теперь обратку. Ты же любишь всякие эффекты? А эффект бумеранга — он такой.

— Oh, fuck…

Раздался протяжный треск. Сперва подумал, что малость перестарался, но то Кэс просто так напряглась, что порвала простыню. Шлепнул ей по булке по завету майора Пэйна, потом легонько стукнул по печени, чтобы отвлечь от боли промеж ягодиц, а затем продвинулся в узком направлении на половину пути.

Кассандра выгнулась дугой, шумно выдохнула и обмякла, подрагивая лишь напряженным до предела тазом.

— Damn… — прошептала сквозь слезы наслаждения. — I’m fucking cum… How its possible?

— Не знаю. Возможно, мой материальный щуп как-то по-особому воздействовал на твои зоны удовольствия.

— Oh, my gosh… Я больше не выдержу.

— Надо, Кэсси, надо, — вогнал до упора и ускорил наступление, старательно контролируя силы и ресурсы, чтобы не пришлось внезапно сдавать позиции. — За каждую пролитую вами каплю крови. За каждую слезу по вашей вине. За каждую пядь чужой земли, что вы захватили. За всех, кого вы изгнали и уничтожили. Думала, все бесплатно дается? Нет, май дарлинг, за все однажды придется платить.

Когда терпеть стало совсем невмоготу, с тихим чпоком выскользнул наружу и, не ослабляя натиска, открыл второй фронт. Можно сказать, нашел тонкое место, взломал оборону стремительным блицкригом и пустил врагу кровь.

Кэс выгнулась дугой и зашипела, но с каждой новой атакой болезненные стоны превращались в вопли похоти и наслаждения. И чем на большую глубину удавалось прорвать фронт, тем громче становились победные крики, и тем сильнее сжимались фланги.

Вскоре мой воин попал почти в полное окружение — так называемый огневой мешок — и был вынужден принять последний бой — можно сказать, сразиться до конца.

И в этой исторической битве он один исторг на противника шквальный поток яростного огня, и обе стороны глубоко увязли в позиционной борьбе, пока полностью не лишились сил.

Вы успешно оплодотворили Кассандру Джонс

Путем обратного наследования вы изучили активное умение «Ментальный щуп»

Заклинание позволяет считывать память цели, стимулируя ее как болью, так и удовольствием

Очки отношений: +260

Уровень отношений повышен до Полного подчинения

Личного опыта получено: +1000

Вы достигли уровня 9

Получено очко развития

Вы изучили активное умение «Приворот»

Разово повышает отношения на 3 уровня, если начальный уровень — подозрение и ниже

— О, господи, — выдохнула Кассандра. — Последний раз я так выматывалась на выпускном экзамене. Все тело горит, и даже шевельнуться не могу… Но… как же хорошо. I love you, mr. Lubimoff. И хочу, чтобы этот день никогда не кончался.

— Я тоже, — осторожно переложил на кровать подрагивающее от конвульсий и напряжения тело и сел рядом. — Но для этого придется мне кое с чем помочь. Я могу на тебя рассчитывать, агент Джонс?

— Да, мастер, — в глазах вспыхнули сияющие розовые сердечки. — Слушаюсь и повинуюсь.

— Тебе придется выполнить три небольшие просьбы.

— Всего лишь? — Кэс закусила губу. — Я готова выполнить миллион.

— Это — позже. Для начала ты должна написать подробный и обстоятельный отчет о своем расследовании. Где указать, что никакого чужака на самом деле нет, и все это — слухи и вымыслы тупых селян, которые не могут отличить магию воды от молнии. И отдельно добавишь, что никаких намеков на сопротивление, нелояльность или саботаж Компании в городе нет, здесь все запуганы, зашуганы и боятся лишнее слово сказать. Поняла?

— Yes, master.

— И попутно укажешь, что контакты в Новом Осколе ненадежны и доверять их информации — не просто неэффективно, но и крайне вредно. Ведь ради глупых домыслов пришлось больше чем на сутки задействовать лучшего агента.

— Я это учту. И то, что вы считаете меня лучшей из лучших, — Джонс потянулась к змею, но я отбросил загребущую лапку.

— Не сейчас. Второе — ты добудешь и принесешь в мой летний домик всю документацию по этому кораблю, его вооружению, реактору и, что особенно важно, стержням для него. И сделаешь так, чтобы техномант ничего не заподозрил. Перерисуй эти бумаги, скопируй, запомни наизусть — неважно, главное, чтобы они у меня были до отлета. Уверен, лучший агент с этим справится без труда.

— Я не подведу. Никто ничего не заподозрит. А что касается стержней, то я могу показать их производство прямо сейчас. Лорд Кроули занят в машинном отсеке, и мы без труда попадем, куда надо.

— А нас охрана не остановит?

— Не-а. Для них есть святое правило — никогда не спрашивай у агента, куда она ведет своего пленника. Нужно лишь привести себя в порядок, чтобы не привлекать внимание. И обязательно принять душ. А с целью большей эффективности расхода воды — вдвоем.

А почему бы, собственно, и нет?

Ванная у Джонс оказалась размером еще с один номер. Вместительная бронзовая емкость набралась за пару минут через широченную трубу с тяжелым вентилем.

Все это время Кэс стояла на коленях и развлекалась со своей любимой конфетой, больше кусая и щекоча, чем вызывая наслаждение. Но и этих неумелых ласк хватило для полной боеготовности.

Когда же стала готова и ванна, агент встала в ней на четвереньки, призывно махнула попкой, а затем окунула голову по самую шею.

— Что ты делаешь? — удивился я.

— Мы пробовали удушение. Теперь хочу попробовать утопление. Пытки водой — одни из самых эффективных у наших аквамантов.

— Я не собираюсь тебя топить. Откачивай потом, — вспомнил случай с Марией и невольно вздрогнул.

— Топить не надо. Просто держи мою голову под водой.

Ну, сама напросилась. Схватил за волосы на затылке и пристроился сзади. А чтобы все задуманное получилось, пришлось податься вперед и ткнуть ее лбом в днище ванны.

Кэс пустила пузыри, когда вошел до упора, и заскребла ногтями по бронзе. Ее лоно при том сжалось до предела — аж невольно подумал, что ошибся входом.

Но нет, просто мышцы сокращались в спазмах из-за недостатка кислорода. Тут, главное, сильно не увлечься, а то реально захлебнется. И мне стоило немалых усилий отстраниться и рывком вытащить голову на поверхность.

Кассандра с надсадным хрипом вдохнула и закашлялась, отчего мышцы сокращались тоже, только быстро и ритмично. Пришлось выйти полностью, потому что отпускать засранку после первого захода никто не собирался.

— Да, мастер… Хочу еще…

Сжал пальцы на шее и погрузил под воду. Во второй раз хватило двадцати секунд, чтобы янки дернулась, как от тока и с криком выдохнула весь оставшийся воздух.

Змея сжало как в тисках — не получалось двинуться ни вперед, ни назад. Джонс застучала кулаками по дну и попыталась освободиться. Выждал еще немного и ослабил хватку.

Девушка резко приподнялась, расслабилась и насадилась на всю длину, продолжая кашлять и ритмично пульсировать лоном. И от такого ритма едва не спустил даже без лишних движений.

— Боже, как хорошо…

— Да ты, подожди — сейчас еще лучше будет.

Нагнул ее, зачерпнул мыла, смазал ракету и ввел в резервный туннель. Протяжный стон донесся даже из-под воды, и Кэс задергалась так, что держаться дольше уже не мог — да и не хотел.

Но помня об обещании досыта накормить американку ее излюбленным блюдом, вынул в последний миг, выпрямился и за волосы поднял янки на колени. Развернул, вставил в рот и со злорадствующим победоносным наслаждением излил все в самую глотку.

Кассандра отпрянула, едва не подавившись, и рухнула предо мной на четвереньки.

— Shit… Best day of all my fucking life…

— Скоро у всех вас такие настанут. А теперь собираемся — пора смотреть стержни.

Наспех помылись, оделись и спустились в трюм. Кэс чисто для проформы связала мне руки и держала под локоть — мол, вела куда-то по очень важным делам.

И морпехи у переборок вытягивались по струнке и брали под козырек, не смея не то что остановить, но и задержать на нас взгляд.

Так мы оказались в довольно просторном помещении со стимпанкового вида бронзовыми баками вдоль стен. В эти емкости легко поместился бы человек, а стояли они в два ряда под углом градусов в сорок, напоминая цилиндры огромного двигателя.

Ко всем шли гофрированные трубки и шланги, на всех виднелись дверцы с клепкой и круглые окошки на множестве болтов. Джонс провернула вентиль и открыла крайнюю заглушку, из-под которой вырвался тусклый голубоватый свет.

— Вот, — спутница провела ладонью по запотевшему стеклу. — Так мы выращиваем стержни.

В баке в светящейся жиже плавала обнаженная беременная девушка в старинном водолазном шлеме, к которому как раз и шли трубки. Шланги же иглами капельниц впивались в вены, из-за чего несчастная выглядела так, словно вместо крови ей перелили неон.

Самое крупное световое пятно находилось в животе, раздутом почти до полной прозрачности и напоминающем гигантскую водянку.

Но вместо плода в чреве жертвы рос огромный покрытый шишками самородок, отчего создавалось впечатление, будто он сплавился из нескольких менее крупных кусков. И суть процесса стала ясна с первого взгляда — примерно так вырастает жемчуг, когда в раковину попадает песчинка.

— Это — первая стадия, — с восторгом пояснила Джонс. — Мы имплантируем небольшие осколки манорода в матку, помещаем ее в насыщенную магией среду и усиливаем рост каталитическим раствором. Ну и вводим седативные препараты, чтобы объект не тратил силы на конвульсии и агонию. Все это делается настолько элементарно, что справится и ребенок — главное, знать технологический процесс.

— Она маг? — я судорожно сглотнул, глядя на страдалицу в бочке. Одному богу ведомо, какие муки испытывает обездвиженное тело, когда внутри растет жила килограммов на десять.

— К сожалению, нет. Магов на все стержни не напасешься, но когда мы выберемся с проклятого острова, недостатка в колдунах у нас не будет.

Ага, сейчас.

— Но готовые стержни все равно раза в два больше.

— Верно, — Кэс кивнула. — После первичного созревания мы извлекаем заготовки и сплавляем в более крупных матках — например, в чудовищах.

— А сразу использоваться чудовищ невдомек? — прохрипел я.

— А зачем? — агент равнодушно пожала плечами. — С ними возни больше.

Тихий гул отсека прорезала звонкая пощечина. Не удержался — каюсь. Но Кассандра восприняла удар по-своему — легла на бак, приподняла попку и томно произнесла:

— О, ты хочешь прямо здесь? Вид этой русской так тебя возбудил?

Врезал ей от души по печени — так, что гадина сползла на пол, согнулась калачиком и зашлась в кашле. После поднял ее и прошипел в лицо:

— Сейчас ты выведешь меня, а потом принесешь документы. На этом и закончим. Видеть тебя больше не желаю. Но когда выйду на связь — будь готова исполнять поручения.

Злоба злобой, а крот в логове врага лишним не будет. Нужно лишь придумать, как с ним связаться. И на ум пришла частота эльфийских повстанцев:

— Найди защищенную радиостанцию и держи на частоте 992.18.

— Да, мастер, — она блаженно улыбнулась.

— Но если вдруг схватят — сдохни, а меня не выдай.

— Слушаюсь…

— Вот и славно. А теперь — на выход.

Идя к лестнице, думал лишь об одном — эти проклятые корпораты могут придумать хоть что-нибудь, не основанное на муках и страданиях?

Сначала эльфийки на столбах, теперь искусственный манород… И все это — в предельно сжатых условиях и ограниченных ресурсах.

А если все их безумный гений вырвется на волю и масштабируется на целый мир? Нет, богиня не зря отправила меня именно сюда.

Но сколько еще таких островов разбросано по Авилану? Видимо, впереди ждет очень долгий путь — но иного и не будет, когда твой враг — сущее зло.

Размышления прервал шелест гермозатвора и скрежет входного люка… который открывался явно не нами. Створка распахнулась, и мы лицом к лицу столкнулись с кощеем в черной сутане в сопровождении двух морпехов в изрезанных рунами кирасах и шлемах. Видимо, личные гвардейцы техноманта, на что намекали длинные красные плащи.

Кроули выставил на нас телескопический протез, повертел им из стороны в сторону и сердито произнес:

— Мисс Джонс, позвольте спросить — что вы, черт побери, здесь делаете?

Сука.

Пора взять за правило, что если все идет слишком хорошо — значит, скоро начнется полная жопа.

— Мисс Джонс, — Кроули плавной, почти летящей походкой спустился со ступеней. Гвардейцы встали рядом с нами, но оружие пока не наставляли, хотя и смотрели зело недобро. — Я жду ответа.

— Да ничего такого, — агент пожала плечами. — Просто показываю этому русаку, что с ним будет, если он во всем не сознается.

— Правда? — техномант изогнул белесую бровь. — А он что?

— Молчит, ваша светлость. Думаю, он все же невиновен — иначе давно бы раскололся. Я перепробовала на нем такие методы допросов, какие прежде еще ни разу не применяла. А ему — хоть бы что.

— Ну, допросы — дело ваше, — старик расслабился и перевел взгляд на бочки. — А инкубатор — дело мое. Так что будьте добры покинуть это место — не хватало еще, чтобы этот дикарь пронюхал наши секреты.

— Да, ваша светлость, — девушка поклонилась. — Прошу прощения за беспокойство.

Он промолчал, а мы беспрепятственно покинули корабль. Кэс провела меня по трапу и пошла дальше, держа меня под локоть.

— Дальше дойду сам, — остановился и высвободил руку. — Приступай к задаче.

— Я… хотела проводить тебя до дома. И там еще немного допросить… Хотя бы пару раз.

— Иди прочь, — холодно произнес в ответ. — И делай, что велено.

— Да, мастер, — с угрюмой миной проворчала янки. — Но если вдруг переду…

— Прочь, — повысил голос, но так, чтобы больше никто не услышал.

Прислужница наконец-то скрылась на борту. Аппарель подняли, и я поспешил домой — смыть с себя всю эту грязь. Хотелось принять баню, чтобы прогретую шкуру докрасна отхлестали вениками, но время поджимало, поэтому ограничился ванной.

Помывшись, перекусил, чем нашел, и завалился спать. Заснул мгновенно, а очнулся от громкого и настойчивого стука в дверь. Судя по солнцу, дело двигалось к полудню — пора уже обзавестись нормальным будильником, иначе просплю все самое важное.

На пороге стояла Мария в легком синем платье. Не успел ей улыбнуться, как княжна с ходу устроила разнос:

— Где ты был? Как все прошло? Почему среди ночи морпехи забрали Анри? Вас пытали? Ты ранен? Получил, что хотел? И что это за ящик под дверью?

— Так, погоди… — потер переносицу и поднял ладонь. — Стрекочешь, как пулемет.

— Конечно, стрекочу! Я за тебя волнуюсь, между прочим! — девушка осеклась и слегка покраснела. — Все волнуются. А ты ни слова никому не сказал. Так что собирайся — дорогие гости скоро улетают, придется провожать.

— Улетают? — поморщился от приступа головной боли. — А мне ничего не… Стоп. Какой еще ящик?

— Да вот же, — блондинка отошла в сторону и открыла взору дощатый короб зеленого цвета, в каких обычно хранят снаряды.

Замка на нем не было — только защелки — зато имелась печать в виде следа темной губной помады.

— Кажется, все прошло удачно, — ревниво бросила Маша. — Даже очень…

— Да погоди ты, — занес ящик в комнату и брякнул на стол. — Это просто маскировка. Агент должна передать сверхсекретные особо важные документы и чертежи — вот и подстраховалась.

Вскинул крышку. Под ней на слое серого брезента лежало то, что меньше всего походило на нужные бумаги. А именно — бутылка виски, магический «кольт нэви» с кобурой и патронташем, черные кружевные трусики и конверт — тоже запечатанный оттиском поцелуя.

— Ну-ну… — Мария скрестила руки на груди и хмыкнула. — Чертежи — что надо. Видимо, от слова «чертовка».

Открыл конверт и развернул сложенный вдвое листок. На схему он тоже смахивал мало, а с чертежом его роднил разве что машинописный почерк, по которому невозможно установить автора.

Мой мастер

Не знаю, что ты со мной сделал, но чувствую себя совершенно другим человеком. Даже если это чары — я им только рада, потому что они освободили мой разум и душу от навязанных правил и вколоченных в голову инструкций.

Мерлин насилием и муштрой превращал учеников в послушные механизмы, но ты показал мне иной путь — путь любви, радости и созидания. Я больше не хочу работать на Компанию. Не хочу следовать ее миссии и кодексу. Не хочу мучить и убивать людей ради чужих — и чуждых мне — интересов.

Все, чего я теперь страстно желаю — это ты. С надеждой на скорую встречу. Что просил — ищи под крышкой. А сверху — кое-что еще, на добрую память.

Сердце опять заскребли кошки. Воочию представил, как Джонс в одной ночнушке сидит в полутьме каюты и пишет прощальное послание, давясь слезами и в то же время сгорая от страсти.

Интересно, почему полное подчинение не превратило Кассандру в зомби-рабыню, а сделало нормальным человеком? И почему то же не случилось с Омадой — уж не потому ли, что она погибла слишком быстро?

Да и на Беляну предел отношений повлиял в лучшую сторону — из стукачки и сплетницы сделал настоящую партизанку, что пошла на пытки ради высшей цели. Хрен знает, как это работает — разбираться надо. Но сейчас куда важнее выяснить, что значит — под крышкой? Ведь подарки как раз под ней, а не сверху. Выходит…

Снял брезент и сразу понял, что у ящика второе дно. Ножиком для писем подковырнул дощечку и обнаружил под ней плотно утрамбованный гроссбух, пару блокнотов и толстый свиток. Глаза блеснули, как у тех типов в «Криминальном чтиве». Тронул надувшую подругу за плечо и указал на подгон:

— Знаешь, что это? Это, — постучал ногтем по пыльной обложке, — «Возмездие».

Нас перебил протяжный рев портовой сирены.

— Пора, — Маша закрыла ящик и увлекла меня за собой.

Мы вышли на площадь, куда уже согнали немалую толпу. Как и в прошлый раз, всюду колыхались тряпки и флаги, оркестр играл гимн, а жители из радости покорно изображали скорбь, стараясь лишний раз не смотреть на стоящих у сходней големов.

— До чего же чудная и приятная командировка! — на крыльцо особняка выкатился Пинкер, пошатываясь и придерживая раздувшееся брюхо. — Вот бы каждый раз — так.

— Рад, что вам понравилось, инспектор, — Маринин и Дюран рука об руку шли рядом. — Жаль, что уже покидаете нас.

— Что поделать! — толстяк пожал плечами. — С моей стороны не подкопаться — весь манород крупинка к крупинке. Да и мисс Джонс уже завершила расследование. Как чаще всего и бывает, слухи оказались просто слухами.

Кэс посмотрела мне прямо в глаза и с благодарностью кивнула. Я кисло улыбнулся в ответ — даже если агент исправилась под влиянием эромантии, это ничуть не умаляет ее предыдущих злодейств.

— Ну, до скорой встречи, — Роджер охотно пожал ладони мужчинам и расцеловал ручки дамам. — Всего вам хорошего. Можете рассчитывать на мою личную протекцию в вопросе вашей женитьбы.

— Премного благодарен, — князь учтиво поклонился. — Доброго полета.

Под слезные «гудбаи» и торжественную музыку сборщики погрузились на борт, и корвет с тихим гулом взмыл под облака.

— Наконец-то, — прорычала блондинка.

— Жду вас всех в летнем домике, — сказал я. — Нужно многое обсудить.

Мы отправились на совет прямо с площади: я, Анри, Михаил и Мария. Когда все сели за стол, я переложил из ящика гроссбух, блокнот и сверток с чертежами. Едва пролистав несколько страниц, великан распахнул глаза и в недоумении выдохнул:

— Это схемы и детальные описания манородного реактора, систем управления полетом, устройства брони и орудий. Где ты это достал?

— Неважно. Главное, что агент передаст Мерлину согласованный отчет, и янки надолго от нас отстанут. За это время мы должны заручиться поддержкой соседей и создать собственный летучий флот. Но просто слова никто слушать не станет. Чтобы убедить колонии присоединиться к восстанию, понадобится аргумент — и мы построим его с помощью этого, — хлопнул ладонью по документам.

— С ума сойти, — Мария склонилась над исписанными листами и присвистнула. — Даже на канонерку понадобятся десятки тонн стали. Придется очень сильно постараться, чтобы столько собрать. Как бы не пришлось последние гвозди переплавлять — и то не факт, что хватит.

— На броне можно сэкономить, — предложил отец. — Как по мне, добрый меч всяко лучше щита.

— Дело даже не в броне, — продолжила блондинка, скользя пальцем по закорючкам и символам. — Реактор выдает слишком много мощности, и деревянный корпус не выдержит перегрузок. Тем более, что речь идет о маневрах в воздухе.

— Вы все спорите о войне, а я считаю, что одной грубой силы недостаточно, — возразила рыжая. — Без помощи нам не справиться, а для союза нужен сильный и понятный всем мотив. Такой, что если не сдружит заклятых врагов, то хотя бы заставит работать сообща. Надо убедить князей, что путь на волю лежит через Авалон. Что это Мерлин и его компашка виноваты в проклятом тумане, и если сокрушить АТК — рухнет и завеса.

— План хорош, — Михаил поправил галстук. — Но как его осуществить? Игнатов — на широкой ноге с американцами, а Полянский — старый закостенелый фанатик. Переубедить их будет крайне тяжело.

— Мой дорогой pere, — хмыкнула Маша. — Семен убедил агента Службы Безопасности плясать под нашу дудку. Думаю, с соседями тоже справится.

— Не все так просто, — проворчал я, вспомнив, что рычаг давления (то есть, женщина) всего один. — Но я приложу все усилия, чтобы решить эту проблему. И первым делом отправлюсь к Игнатовым — заодно и стали раздобуду для жарких переговоров с Полянским.

— И как ты себе это представляешь? — нахмурился бородач. — Просто заявишься к ним и заставишь примкнуть к заговору?

— Вроде того, — не без гордости ухмыльнулся.

— Это очень опасно, — шепнула Анри.

— А когда было иначе? Тем более, что выбора все равно нет. Я сумею уболтать жену Игнатова, а вот старика придется убеждать только аргументом. Иначе никак.

— Господи… — Мария отбросила на стол дневник, словно тот превратился в ядовитую змею. — Они выращивают стержни для реактора в людях…

— Больные ублюдки… — Михаил сжал кулаки. — Поскорее бы с ними поквитаться…

— Топливо — еще одна проблема, — сказал я. — Но есть и жирный плюс — кристаллы можно выращивать в чудовищах. Надо поймать пару-тройку мутировавших быков или медведей — и дело в шляпе.

— Следопытов у нас достаточно, — кивнул князь. — Да и сам я не прочь поохотиться, а то уже и забыл, каково сидеть в седле, а не на троне.

— Можно использовать старый рыбный завод, — сказала Мария. — Там такие чаны, куда влезет целый кит.

— Так зачем тогда загонять медведей и быков, если можно поймать добычу гораздо крупнее, — князь с азартом стукнул по столу. — В юности я часто развлекался рыбалкой с гарпуном. И китобой из меня получше, чем охотник.

— В чреве кита вырастет такая жила, что «Возмездие» обгонит саму молнию, — воодушевленно произнесла Анри. — Но хватит ли нам кристаллов, чтобы сплавить их воедино?

— А еще — создать катализатор и насытить питательный раствор, — кивнула морячка. — Нам понадобится впятеро больше камней, чем отдали американцам.

— Дань — лишь тридцать процентов от общего дохода, — напомнил хозяин. — Я издам указ, чтобы жители отдали всю дневную добычу. От мужчин потребую порох. От женщин — украшения. Общими усилиями соберем даже больше, чем нужно. Ибо вместе мы — сила.

— Вряд ли горожане обрадуются такому указу, — Маша скрестила руки на груди.

— А сказать правду нельзя, — добавила Дюран. — Иначе янки сразу все узнают.

— Наоборот, — я встал и обвел собравшихся пристальным взором. — Нужно выдать все, как на духу. И приправить пламенной речью о восстании, мести и свободе. Вы прямо заявите о наших планах перед всем честным народом — и не утаите ни единого нюанса. И когда все дойдет до Службы Безопасности, они просто посчитают это очередным безумным слухом. А с учетом доклада Кассандры сложится впечатление, что агентура нарочито выдумывает небылицы, чтобы оставаться на довольствии. Уверен, после такого со старыми соглядатаями разорвут связь, а на поиск новых уйдут недели, если не месяцы. И это — еще один важный фактор нашего успеха. Как бы странно это ни звучало, но иногда, чтобы отвлечь внимание, надо сделать все возможное, чтобы его привлечь.

— Звучит рисково, — настал черед Михаила сомневаться.

— Но логично, — вставила Мария. — И весьма интересно.

— Ты веришь ему, monfille?

Блондинка посмотрела на меня, хищно улыбнулась и ответила:

— Как самой себе.

— Вот только я — не оратор, — князь расплылся в добродушной улыбке, что еще раз подчеркнуло, как же сильно он любит свою дочь. — Я старый вояка и боевой капитан, а не велеречивый политикан.

Все трое разом посмотрели в мою сторону.

— Хорошо, — поднял ладони. — Пока будут собирать вещи — набросаю пару черновиков.

— Ты уже уходишь? — удивилась Анри.

— А чего ждать? Вы двадцать лет ждали — пора действовать, — подытожил я. — И для начала распределим обязанности. От каждого — по способности, общему делу — по потребности. С вас — стержни, с меня — речь, металл и все, что с ним связано. Можно приступать прямо сейчас.

— Погоди, — бородач качнул головой. — Как ты собираешься попасть к Игнатовым — пешком? Быстрее всего до них добраться на корабле, но после налета почти не осталось готовых лодок, а одну как минимум придется приспособить под вельбот. На починку и снаряжение уйдет не меньше суток, так что предлагаю скоротать время на охоте вместе с нами. Вернее, на рыбалке. Вдруг именно тебе достанется самый большой кит? Тем более, что Маша просто обожает бить чудишь гарпуном и наверняка составит компанию. Надеюсь, мадам Анри тоже не бросит меня наедине с пучиной.

Француженка покраснела и влюбленно захлопала ресницами, но когда пелена глупой ревности спала, я впервые увидел, насколько фальшивы и наиграны эти эмоции.

— Значит, так и поступим, — я вырвал из блокнота пару чистых листов и вооружился перьевой ручкой.

— Думаю, все будет готово к вечеру, — сказал князь. — Как раз самое время клева. Ну, успехов всех нам. И да поможет Бог делам праведным.

Соратники забрали документы и разошлись, а я сел перед окном и принялся сочинять вдохновляющий спич. Не то что я и сам мастер распалять сердца и души, но сотни часов подкастов на самые разные темы не прошли даром. Да и книги, хоть и сетевая графомуть, тоже.

Так что уложился в отведенное время и позвонил в особняк. Пару минут спустя над Новым Осколом пронеслась не сирена, не набат, а мелодичный колокольный звон, что обычно созывал жителей на воскресную молитву.

И хоть уже наступил понедельник, идущие со смен работяги и их семьи ручьями стекались на площадь и наполняли растущую толпу перед княжьим крыльцом.

Вдруг в дверь постучали — пришла Мария в своем «пиратском» наряде и с козой на поводке. По крайней мере, это животное выглядело весьма похоже — пушистое, рогатое и жующее цветы с моей клумбы.

Но от обычной козы его отличала еще одна весьма необычная деталь — а именно, пробковый спасательный круг поперек живота.

— Что это? — удивился я.

— Наживка на кита.

— Думал, киты едят только планктон.

— Те, что будем ловить — не только, — мрачно ухмыльнулась девушка. — Речь у тебя?

— Да, — вручил ей свиток.

— Славно. Тогда начинаем.

— Кажется, теперь ты не очень уверена в моей задумке, — сказал, идя рядом и придерживая «козу» за рог, чтобы уберечь газон.

— Я уже ни в чем не уверена, — княжна вздохнула и понурила плечи. — Двадцать лет все шло, как по нотам. Но тут явился ты — и началась такая какофония, что даже мне страшно.

— За этим меня и послали, — твердо произнес в ответ. — Чтобы избавить вас от бесконечного ужаса.

— Кто? — блондинка хмыкнула. — Бог?

— Богиня, — без намека на шутливость сказал я. — Возможно, Авилана. Может, рангом повыше. Или ты считаешь, что любой дурак может завербовать агента Компании?

— Я не оспариваю твою силу. И не сомневаюсь в твоих решениях. Просто… наш маленький мирок рушится прямо на глазах, а я не знаю, что будет дальше. И от этого становится еще страшнее.

— Выше нос, — взял ее за руку и заглянул в поблекшие глаза. — Этот остров — тюрьма. Хуже того — концлагерь, где заправляет АТК. А значит, эти стены и эта тирания должны быть разрушены. После никто не помешает вам развивать колонию и дальше. Но только так, как вы сами посчитаете нужным — без всяких мерлинов, даней, големов и бесчеловечных экспериментов.

— Хотелось бы мне иметь хотя бы толику твоей решимости, — она кисло улыбнулась.

— Я дам тебе всю. Решимость — не манород, она не добывается и не заканчивается, сколько не дели. Решимость рождается сердцем и зажигает всех вокруг, но одной ее мало, чтобы добиться цели. Решимость должна вести к победам, и только тогда она сможет побороть сомнения и страх. Так что не дрейфь, мой капитан. Впереди — великие дела.

Мы подошли к площади. Маша вручила мне поводок, а сама подбежала к отцу, что-то шепнула на ухо и незаметно передала бумагу.

Михаил поцеловал дочь в макушку и подошел к загодя вынесенной трибуне с золотым двуглавым орлом, к которой местные умельцы подключили микрофон от корабельного переговорного устройства.

Мужчина постучал ногтем по динамику, развернул перед собой лист и прочистил горло. Скользнул по строкам напряженным взглядом, в раздумьях пожевал нижнюю губу и начал:

— Дорогие друзья…

Потом опять уставился на записку. Я же не мог понять, в чем причина промедления — специально же писал печатными буквами, чтобы почерк разобрал даже ребенок.

Неужели современный русский так устарел от местного? Так нет же, даже со всеми ятями и оборотами он мало отличался от знакомого всем нам. Но почему такая задержка? Князь передумал? Разуверился в моем плане? Или причина — в чем-то ином?

— Дорогие друзья… — Михаил глубоко вдохнул и поднял речь над головой. — Здесь написано, что я должен открыть вам правду. Правда же такова, что эту речь мне написал человек, которому удалось прорваться сквозь стену тумана.

Какого… хрена? Мы так не договаривались…

Но крайнее удивление разразило не только меня. Колонисты недоуменно вертели головами и перешептывались, а поиссякшие людские потоки наполнились вновь.

— Этот человек попал сюда не просто так. Хотите верьте, хотите нет, но его послал нам Бог. И не забавы ради, а с вполне конкретной целью. Его задача — вызволить нас всех из этой западни. И он подошел к ее решению предельно близко.

После этих слов на площади начался сущий кошмар. Люди кричали, перебивали друг друга, забрасывали князя вопросами и напирали на крыльцо.

Выстроившимся полукольцом стражникам пришлось даже пальнуть в воздух, чтобы урезонить толпу. Хотя это бурление вполне понятно: двадцать лет — слишком малый срок даже по меркам человеческой жизни.

У тех, кто попал на остров в восемнадцать, еще живы родители. Тех, кто отплыл в сорок, ждут дома дети и выросшие внуки. Да и отцы с матерями вполне могли дотянуть до восьмидесяти.

Проще говоря, несмотря на пройденные годы, у первого поколения поселенцев сохранилось огромное количество связей в большом мире. Те же, кто родились уже на острове, не видели иной жизни, кроме тяжелой работы, чудовищ и американского гнета.

Но зато неоднократно слышали о Родине, где все совсем иначе, а по сравнению с нынешним ужасом — настоящий рай.

Голову дам на отсечении, что все рожденные на Новом Белгороде мальчишки и девчонки засыпали под рассказы о неохватных просторах русской природы, громадных городах, чудесах науки и техники и беззаботной жизни под крылом царя-батюшки, которому вполне хватает обычных налогов.

Уверен, что все на острове знают о внешнем мире. И подавляющее большинство хотело туда если не вернуться навсегда, то хотя бы выбраться из проклятой западни и навестить родные места, родных людей и могилы предков.

А уж смерти гребаной Компании желали все без исключения (ну, кроме разве что пары-тройки крыс, с которыми еще разберемся) — отсюда и такое оживление, отсюда и небывалый ажиотаж.

— Именно этот человек попросил меня обратиться к вам и сообщить о его плане, — Михаил скомкал бумажку и бросил через левое плечо. — Но, думаю, будет более справедливо и доходчиво, если он все расскажет сам. Семен — прошу. Твой выход.

Блин… Аж ладони вспотели, а спину искололи мурашки. Никогда еще не доводилось выступать перед таким скоплением народа, но какой попаданец не мечтает задвинуть пламенную речь и вдохновить народ на подвиг?

И даже если князь просто захотел переложить ответственность за непопулярное решение (что вряд ли, ведь указ подписывать все равно ему), то решение все же верное — вряд ли кто-то поведает о задумке лучше, чем ее автор.

И я в гробовой тишине поднялся по ступеням, пожал бородачу руку и встал за трибуну.

— Дорогие друзья. Меня зовут Семен Любимов, и я действительно прибыл из внешнего мира.

Людей охватил волнительный ропот — кто-то смотрел с любопытством, но большинство — с заметным сомнением. Так смотрят на чиновника, который пришел оправдать новые поборы… ах да…

— Мне удалось преодолеть стену тумана с помощью новейшего достижения прогресса.

И это тоже правда — о подлодках здесь если и слышали, то лишь самые увлеченные любители морского флота.

— Однако вернуться тем же путем не выйдет.

Ропот сменился возмущенным гулом.

— Во-первых, это средство крайне сложно воссоздать в здешних условиях. Во-вторых, оно не вместит вас всех — максимум, человек двадцать. В-третьих, американцы просто уничтожат его, как только увидят.

— Так что же делать? — крикнули из толпы.

— Все предельно просто. Надо избавиться от проклятого тумана.

— Но как? — раздался новый голос. — Многие пытались, но ни у кого не получилось! Даже у янки! А у них, мать их дери, летучие корабли!

— А еще — установка, которая и генерирует этот самый туман.

Жители вновь замолкли и уставились на меня во все глаза. Да, я врал, но ради великой цели. Если падение Авалона и не повлияет на туман, то хотя бы избавит нас от неустанного контроля, взаимной вражды и позволит объединить усилия ради освобождения.

Да, американцы не создавали завесу прямо, но и не давали разгадать ее тайну. А значит, виноваты в ней косвенно — и я, по сути, не шибко сильно покривил душой.

— И что нам делать с этой установкой? — спросил третий.

— Все просто, — развел руки в стороны и улыбнулся. — Мы ее уничтожим.

Гвалт поднялся невероятный — стражникам вновь пришлось палить в воздух. Люди толкались, лезли вперед и орали во все глотки, и лишь грозный рык Маринина сумел их угомонить.

— Но как это сделать⁈ — рявкнул четвертый. — Авалон — гребаная крепость, каких свет не видывал! Янки превратили целую гору в неприступный укреп!

— Неприступный лишь для вашего оружия. Но я прибыл из мира, где наука шагнула на двадцать лет вперед. И мы уничтожим крепость с помощью… магоядерной бомбы!

Вновь все голоса смолкли. Да, мне пришлось пусть дезу, потому что слух о собственном флоте летучих кораблей мог насторожить американцев.

Они бы провели внутреннюю проверку и, не дай богиня, заметили бы пропажу чертежей. И тогда колонии просто устроили бы экстерминатус без суда и следствия.

Но если до них дойдет сплетня о неведомой вундервафле, которую я только что придумал на ходу, это еще больше убедит директора СБ в необходимости вербовки новых стукачей. Что нам и нужно.

— Это, черт возьми, еще что такое?

— Это — сверхмощная бомба из манородных кристаллов, способная превратить гору в бухту. Просто разнесет ее до основания, а кратер затопит водой. А все пиндосы за долю секунды превратятся в маноактивный пепел.

— Даже если это правда, — крякнул старый моряк с повязкой на глазу, — то как мы довезем эту бомбу до Авалона? И как разместим ее в толще породы? Бомба должна быть просто огромной и невероятно тяжелой, янки нас за десять верст заметят и перебьют на подходе.

— Ничего везти не придется. Во-первых, магоядерная бомба не очень велика, что достигается за счет сверхконцентрации кристаллов и последующего цепного высвобождения энергии. Во-вторых, мы ударим по горе ракетой, что доставит снаряд к цели всего за пару минут.

— Ракета? — хмыкнул сосед моряка. — Что еще за ракета?

— Сигнальная, наверное, — пожал плечами одноглазый. — Я других не знаю.

— Или от фейрверка? Так они крохотные совсем.

— Ну дык и бонба, говорят, маленькая.

— Дурак ты старый. И как фейрверк до самого севера долетит?

— Не знаю. Тот парень явно ученый — пусть и расскажет.

— Друзья! — повысил голос, предупреждая грядущую свару. — Я не могу вдаваться в подробности. Потому что это очень долго и столь же сложно, а вы явно хотите пойти домой и хряпнуть по рюмашке после смены, а не слушать трехчасовую лекцию о магоядерной физике и реактивном движении.

— Это точно! — люд заулыбался. — Хряпнуть уже давно пора!

— Оружием займемся я и князь. Но и для бомбы, и для ракеты нужен манород.

— Сколько? — тут же раздался недовольный голос.

— Много… — я сглотнул, готовясь к худшему.

— А точнее? Ты ученый, или лоточник?

— Весь, что есть — и это минимум.

Рев поднялся такой, что я всерьез забеспокоился, как бы нас не раскулачили прямо на крыльце, а перед тем хорошенько окулачили.

Люди кричали, размахивали руками, бросали шляпы в воздух и в нас, и даже охрана уже не могла сдерживать бешеный напор. Или не хотела, потому что отдавать ценности придется и ей.

— Сколько можно?

— Доколе⁈

— Хуже американцев!

— Сплошные поборы!

— Все продали и разворовали!

— Долой!

Раздался громкий всплеск, и распалившихся горожан остудил холодный дождь. Даже шляпы все разобрали, чтобы укрыться от колючих капель. Рядом со мной встала Мария — суровая, как буря в море — схватила микрофон и прорычала:

— А ну-ка заткнули пасти, салаги! Вы двадцать лет гнули спины ради янки и ползали пред ними на брюхе. А теперь вам дали шанс нагнуть их в ответ — и что я слышу? Что вам жалко сраных крупинок, хотя они — билет на волю! Неужели вас жаба душит отдать крохотную долю от того, что потом придется веками собирать в дань американцам? В дань, на которую они строят свои гребаные корабли, гребаных големов и гребаные пушки, из которых будут расстреливать ваших детей, внуков и даже правнуков, якорь вам в задницы! Вам предлагают отдать чертовы кристаллы в обмен на свободу! И вместо того, чтобы вытрясти последние заначки, вы обвиняете Семена во лжи и воровстве! Да он хоть сейчас может свалить из этого гадюшника и никогда не возвращаться. Но остается здесь ради вас. И рискует жизнью ради вашего спасения. Вы вообще представляете, что с ним сделает Компания, когда узнает о его знаниях и возможностях? Но он стоит перед вами — и предлагает единственно возможный вариант.

Собравшиеся нахмурились и понурили голову — холодный душ пришелся очень к стати для воспалившихся умов.

— Ладно! — девушка подняла руку. — Вы не верите ему. Он чужак и здесь всего третий день. Но неужели вы не верите нам? Неужели я сделала что-то против своего народа? Неужели мой отец хотя бы раз подвел вас или предал интересы колонии?

Люди стыдливо молчали — похоже, авторитет Михаила для них незыблем.

— Нет, — кулак с грохотом обрушился на трибуну. — Отец горой стоял за вас с самого основания Нового Оскола, будучи еще юным неопытным княжичем. Сомневаетесь в Семене? Ваше право. Но поверьте хотя бы нам. Если мы чего-то и желаем для вас — то только самого лучшего. На том стоял, стоит и будет стоять род Марининых!

Вместо бурных аплодисментов мы услышали очередную колкость.

— Если так ему веришь, то почему еще замуж не вышла? — хохотнул молодой зубоскал, и его товарищи захихикали.

— А я выйду, — без сомнений ответила Маша. — Как только позовет.

И в доказательство повернулась ко мне, схватила за щеки и поцеловала так, что чуть глаза через череп не высосала. Толпа ахнула, кто-то крикнул «горько!» и миг спустя горожане подхватили это слово, как лозунг:

— Горько! Горько! Горько!

Мария обняла меня, вцепилась в затылок и лишь чудом не опрокинула трибуну. Михаил же взял микрофон и со слезливой улыбкой произнес:

— Семен, давить и настаивать не буду, но если вдруг надумаешь жениться — мое отцовское благословление получишь сразу. Даю слово.

— С ума сойти! — выпалил кто-то. — Да его светлость к дочке никого за три версты не подпускал!

Анри Дюран подвержена негативному эффекту: Ревность

Прирост очков отношений снижен вчетверо

— Если он так верит этому парню — то и мне грех не верить!

— Плевать! Ради такого дела весь манород отдам!

— А я еще добуду сверху. Пора уже кончать этих выродков. Сколько можно терпеть?

— И коль уж выпал такой повод, — князь преклонил колено перед Анри, — то и я при всем народе объявляю о помолвке! Мадам Дюран, вы станете моей женой?

Она скользнула по мне уставшим взором и кивнула:

— Да, мой князь.

Зрители охнули, а здоровяк схватил француженку за талию, закружил и столь же страстно поцеловал.

— Ай! — Маша отстранилась и коснулась пальцем губы. — Чего кусаешься?

— Да так, — скрипнул зубами. — От страсти.

Притворство притворством, но как далеко зайдет эта игра?

— Свадьба! Свадьба! Свадьба! — принялись скандировать жители.

Михаил вновь схватил микрофон:

— Поженимся сразу после победы! По своим обычаям! И без спросу и разрешения всякой иноземной мрази! Это наша земля — и нам ей править!

— Ура! — в воздух взмыли чепчики и шляпы. — Да здравствует империя!

Никогда не думал, что людей воодушевит не пламенная речь, а проявление любовных чувств. Видимо, князь и впрямь очень хороший правитель, раз за него и дочь радуются, как за своих родных.

— Но победа не дастся быстро и малой ценой, — продолжил здоровяк. — Лишь вместе мы одолеем врага. Так было всегда — так всегда будет. А теперь отдыхайте — завтра нас всех ждет тяжелая работа. Но не ради того, чтобы собрать новую дань американцев. А для того, их уничтожить. Ура!

— Ур-р-а-а!!!

Ощущения захлестнули непередаваемые: счастье, адреналин, азарт. Люди с восторгом махали нам, я махал им в ответ, как кинозвезда на встрече с фанатами.

Первый этап прошел весьма успешно. Мы дали колонистам новую надежду, и это критически важно. Ведь корабли сами себя не построят и сами собой не полетят в бой.

Понадобится полная мобилизация всех ресурсов — в первую очередь, человеческих. И очень многие из тех, кто сейчас радостно нам рукоплещут, прекрасного свободного будущего уже не увидят.

Но, к сожалению, на войне иначе не бывает. Лучшим из лучших придется отдать жизни, чтобы выжили все остальные. Так было всегда — так всегда будет. И не скажу, что сильно этому рад.

— Ну, а теперь на рыбалку, — князь приобнял Анри за плечо и направился к пристани.

Я нашел оставленную «козу» — к счастью, животное не испугалось воплей и спокойно паслось на ближайшем газоне.

— А как вообще проходит ловля? — спросил, таща упрямую скотину за веревку.

— Да все просто, зятек, — хохотнул Михаил, пребывая в явно приподнятом настроении. — Нужно приманить чудище, загарпунить и вымотать до полной потери сил. А потом вытащить на берег.

— И как его выматывать?

— Дать потягаться с гребцами — кто кого перетянет. Главное, чтобы тварь нас в туман не увела. Но если вдруг что — обрежем канат. А вон и наш вельбот.

Вельбот представлял собой длиннющую — на двенадцать банок — шлюпку с большущими — на два человека — веслами. Князь решил вспомнить молодость и сам возглавил судно, встав у рулевого рычага на корме.

Бедной козе слегка порезали ноги для пущей аппетитности и бросили за борт на длинном лине. Благодаря спасательному кругу, существо не тонуло, а качалось на волнах, как поплавок, и отчаянно блеяло.

Моряки навалились на весла, и судно споро пошло в сторону завесы. Солнце едва коснулось краем горизонта, и жара стояла весьма ощутимая. А так как мы с девушками расположились на носу, нас еще и постоянно окатывало брызгами, полностью намочив нас за считанные минуты.

Машу это ничуть не смутило. Морячка сбросила влажные тряпки и осталась в синем раздельном купальнике.

Вскоре ее примеру последовала и француженка, щегольнув белым бикини, и неудобство — далеко не главная причина оголения.

Думаю, она хотела слегка мне отомстить за поцелуй на площади, в котором не было ни капли моей вины, но штраф все же повесили.

Так что в итоге я рассекал море на гребной яхте в компании двух крышесносных полуголых красоток, но мог лишь украдкой любоваться их формами. Надо поскорее брать десятый, а то совсем печаль.

Марию мои терзания нисколько не заботили. Она сидела на самом носу около лебедки и подтачивала острия гарпунов.

— Уверен, что справишься сам? — неожиданно спросила рыжая.

— То есть? — не сразу понял, о чем речь.

— О визите к Игнатовым. Не сомневаюсь, что по итогу у тебя все получится, но плыть к ним в одиночку — очень опасно.

— Выбора нет. Туда или с целой армией — или одному, ибо не вижу смысла подставлять кого-то еще. Но спасибо, что спросила.

— Надо же хоть кому-то за тебя волноваться.

— Ты на что это намекаешь? — с вызовом спросила Маша и уставилась на соседку.

— Ни на что, — спокойно прозвучало в ответ, но морячку уже было не остановить.

— Или мне нужно реветь по нему, как Ярославне? Или волосы на себе рвать?

— Девчата, не ссорьтесь.

— Или ты в трусости меня обвиняешь? — Мария свирепела с каждым словом. — Что я дома спряталась, а не пошла вместе с ним?

Капец, а их всего двое. А если десять будет? Вот уж правда — без «гарема» не выжить.

— Маша! — прикрикнул я. — Угомонись. Все в порядке.

Она резко обернулась и хотела что-то сказать, но нечаянно пропорола себе ладонь острием гарпуна. Коротко фыркнула и потянулась к блузке, но с дюжину крупных капель успели упасть за борт.

Поначалу не придал этому значения, пока не увидел слева по борту нечто, напоминающее небольшую — метров десять длиной — подводную лодку.

Только субмарины обычно покрывают броней, а не хитином, да и рубки у них более объемные, а самое главное — они не шевелят корпусом при движении.

— Капитан! — заорал я. — К нам что-то приближается!

— Прекрасно! Хватайте гарпуны!

— Не думаю, что это стоит гарпунить!

— Правда? Почему?

— Сами взгляните!

Указал в направлении, где заметил тварь, но там лишь мерно плескались волны.

— Ничего не вижу. Мария, что скажешь?

— Тоже ничего. Должно быть, Семену показалось.

— Здесь не пустыня, — продолжил гнуть свою линию, твердо убежденный в том, что видел. — Миражами и не пахнет.

— Завеса порой выдает такие фокусы, что никаким миражам и не снилось, — усмехнулся князь. — Да ты не переживай. Кто бы то ни был — поймаем и его.

— Плохая идея выслеживать того, кто охоч до человечьей крови. Как бы нас самих не отловили.

— С чего ты взял, что тварь приманила людская кровь? — удивился Михаил.

— С того, что Мария порезала руку.

— Вот черт… — мужчина переменился в лице и всем телом навалился на руль. — Парни, греби к берегу — живо!

И в этот самый миг что-то ударило в днище с такой силой, что нос вельбота подбросило метра на полтора. Матросы удержались, Дюран с визгом кубарем покатилась меж банок, а вот Машу швырнуло в море, как из катапульты.

И не успела девушка вынырнуть, как прямо перед ней раскрылась громадная пасть с дюжиной рядов острейших клыков, куда без труда поместился бы теленок.

— Маша! — князь бросил руль, кинулся на нос и с разбегу метнул в пасть акуле сосульку размером с бревно.

Однако чудище каким-то чудом успело сжать челюсти, и снаряд просто раскололся надвое, не причинив особого вреда. Зато теперь тварь увидела в шлюпке прямую угрозу, резко ударила плавником и точно торпеда ринулась в борт.

И от такого удара вельбот наверняка бы треснул пополам, а до берега — метров триста, не каждому хватит сил доплыть. А если и хватит, акула просто сожрет всех по дороге, так что реагировать нужно срочно, иначе — конец.

— Маневр — уклонение! — заорал я и схватил гарпун. — Полный вперед!

Если бы Михаил поддал с водомета, а матросы навалились на весла, мы бы наверняка проплыли прямо перед мордой гадины и избежали удара.

Но безутешный отец щучкой нырнул за дочерью, а гребцы перепугались так, что принялись махать веслами, как попало, без слаженности и ритма, отчего шлюпка просто кружилась на месте.

Хрясь!

Корпус подбросило на добрый метр и разломило посередине. Лодка набрала воды и почти сразу затонула, на поверхности остались только мелочевка вроде разбитых досок. За них и цеплялись матросы в попытках спастись, однако ни девушек, ни бородача среди них не заметил.

Нырнул — и сразу увидел жуткую картину. Анри якорем шла на дно — линь от гарпуна обвился вокруг лодыжки, а сорванная со станины лебедка тянула в бездну. Мария, испуская пятками и ладонями буруны, шла на помощь, а к ней в свою очередь уже неслась гребаная акула.

Я загреб что было мочи, но без магического движителя не мог развить и десятой доли скорости блондинки. Хорошо, что здоровяк оказался рядом, и когда громадина раззявила пасть, снова сколдовал в ней ледяной столб, но направил не в глотку, а поставил поперек.

Акула клацнула зубами и затрясла башкой — столб засел в пасти прочно, не выплюнешь. Вот только вода у поверхности — очень теплая, и лед рано или поздно растает.

Однако князь все же выиграл себе немного времени, подлетел на кипучих струях к дочке, схватил ее и свечкой потащил наверх.

Маша сопротивлялась, тянула руку в сторону француженки, но отец свой выбор сделал — наследница для него всяко важнее залетной девки. Дюран же с ужасом вытаращилась и замахала руками, ведь от гибели ее отделяли считанные секунды.

Но я ее бросать не собирался — не смотря ни на что. Рванул на последних кропалях кислорода, уцепился гарпуном за канат и перерезал электрической дугой.

К тому моменту рыжая ослабла настолько, что уже не могла двигаться. Поймал ее под локоть и погреб к поверхности, вздрагивая от перенапряжения и кипятка в легких.

Князь меж тем спешил к нам на помощь, и без него я вряд ли бы справился, но осадочек все равно остался. Уже на подходе Михаил внезапно распахнул глаза и указал куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел дюжину рядов игольчатых зубов, что уже готовились разорвать добычу на куски.

Дальше все случилось машинально, на рефлексах. Направил в морду рыбине гарпун и ударил молнией. И то ли стальной прут сконцентрировал магию, то ли просто так совпало, но вместо ветвистой дуги по острому хитиновому носу врезал чуть изогнутый разряд заметно большей длины, чем обычно.

Щелчок вышел весьма удачный. Тварь зажмурилась, захлопнула пасть и дернула хвостом. Из-за всего этого вместо укуса гигант просто проплыл рядом, дав возможность уцепиться за хитин бородками гарпуна. Поддав еще немного вольт, я вынудил рыбину всплыть и с огромным облегчением вдохнул полной грудью.

В мыслях сразу родился план — использовать молнию как кнут и загнать чудище прямо в док рыбзавода — похоже, то большое кирпичное здание около левого пирса он и есть.

Но задумка очень быстро разбилась о суровую реальность — от молний гад метался куда угодно, но только не туда, куда нужно. И чаще всего стремился уйти на глубину в попытке избавиться от боли.

И во время такого родео меня занесло в такую пучину, что без посторонней помощи уже бы не выплыл. И как не хлестал акулу по морде, рыбина разряд за разрядом погружалась все ниже и ниже.

Если дело так пойдет и дальше, я или околею, или банально задохнусь. Да, здесь еще не так глубоко, чтобы сильно пострадать от кессонной болезни — судя по блеску волн, надо мной меньше двадцати метров: опасно, но не критично.

Да и дно совсем близко, однако склон, заваленный обломками лодок, рваными сетями и прочим мусором, полого спускался в кромешную тьму, и тварь норовила юркнуть именно туда.

Пока что удавалось сбивать ей курс разрядами по глазам, но долго так продолжаться не могло. К тому же, с каждым новым ударом дуга выглядела все тоньше и тусклее — очевидно, мана подходила к концу.

И просто опустить акулу я не мог. Во-первых, мне пришлось бы медленно всплывать, а чудище наверняка попыталось бы отомстить за все обиды. Во-вторых, моряки и подруги еще не добрались до берега, и освободиться — значит, обречь на гибель и их.

И тогда на ум пришел последний — самый дерзкий и отчаянный план — придуманный простым перебором доступных заклинаний. Молния показала себя весьма посредственно, соблазнить тварь вряд ли получится, но что если прозондировать ее мозг ментальным щупом?

Быть может, удастся простимулировать определенную зону, которая заставит ее выброситься на берег или беспрекословно следовать моим командам?

Шансов мало, но иной вариант всего один — смерть. Как только чудище расслабилось, я перекинул гарпун поближе к башке, подтянулся и с размаху зарядил фиолетовый отросток прямо в мозг.

А затем я увидел мир чужими глазами. Мыслей подобных человеческим мне не открылось — все же у гадины нет разума, зато все тело пронзили пульсирующие всплески гормонов: опасность, страх, тревога, боль.

Существо не понимало, что с ним происходит, и всеми силами пыталось избавиться от странного паразита. И крохотный мозг буквально заливал черный туман, включающий попеременно инстинкты и рефлексы, но не один еще не привел к успеху.

И среди этой бури лишь на одном участке сохранялось относительное спокойствие — поэтому-то я сразу его и заметил. Очевидно, если эту часть коры не терзают негативные «эмоции», значит, это тот самый центр удовольствий.

Потянулся к нему магическим щупальцем и соединил со зрительными нервами, попутно объединив подобно контактам в микросхеме. Я видел и чувствовал все, что видела и ощущала акула, но не мог приказывать ей напрямую.

Поэтому подал «напряжение» на зоны мозга таким образом, чтобы связать блещущий на поверхности свет с покоем, сытостью и безопасностью.

И это сработало. Морской великан расслабился и медленно поплыл наверх, точно аквариумная рыбка при виде корма. И тогда я понял, что концентрируя на чем-то свой взгляд, вынуждаю акулу смотреть в том же направлении.

А если для мотивации простимулировать зону удовольствия, то примитивный гигант неспешно двинется в указанном направлении. То есть, я все же мог им управлять, пусть и опосредованно и задом наперед. Но этого вполне хватило, чтобы выжить самому и спасти всех остальных.

А спасать было кого. Князь не хотел бросать Марию, Мария не хотела бросать моряков, и в итоге все барахтались в ста метрах от берега и стремительно выбивались из сил.

Им пыталась помочь стража и немногочисленные гуляки с пристани, но из-за дефицита плавсредств больше ругались на берегу, чем приносили пользу.

Еще пара минут — и первые жертвы пойдут к Посейдону. Благо, я очень вовремя оседлал рыбину и направил ее точно к цели, попутно подавив вспыхнувший при виде людей голод.

Наверное, со стороны мое появление выглядело предельно эпично и могло сравниться разве что с поездкой на Шай-Хулуде. Акула медленно поднялась на поверхность и словно подводная лодка пошла вперед, а я в это время стоял на спине, держался за плавник и с важным видом смотрел вдаль.

Хотя на самом деле мой хмурый напряженный взгляд объяснялся лишь необходимостью всматриваться в объект до рези, чтобы точно указать путь.

— Чудище! — заорал кто-то из гребцов. — Спасайтесь!

— Успокойтесь! — я поднял руку. — Оно под моим контролем.

— Это чужак-чародей! Что он придумал на этот раз?

Подвел рыбу к первой троице пострадавших и помог взобраться на «борт». Так, плавая от доски к доске, от бревна к бревну, выловил всех до единого. Последним протянул руку Анри и Марининым — и все трое смотрели на меня, как на прибывшего с небес пришельца.

Вы помогли Анри Дюран

Очки отношений: +70 (штраф от Ревности)

Вы помогли Марии Марининой

Очки отношений: 135

Уровень отношений повышен до Симпатии

— Вот так фокус! — поразился князь. — Как ты это сделал?

— Долгая история, — голову пронзила острая боль, а тварь дернулась так, что едва всех не сбросила. — Мана кончается — пора заводить наш инкубатор на завод.

Высадил товарищей на причале, ускорил акулу и загнал ее прямо в док, где разгружались рыбацкие лодки. Там ею занялись рабочие, вооруженные лебедками, тросами и баграми.

А чтобы рыба не дергалась и не побила всех хвостом, ей вкололи слоновью дозу успокоительного, рецепт которого имелся в переданных Кассандрой документах.

Если эксперимент пройдет успешно, отлов морских гадов поставят на поток, а каждая такая туша — это готовый манородный стержень повышенной мощности, который останется только огранить. Что, как я понял из разговоров, не представляло особой сложности — справится любой ювелир с долотом и киянкой.

— Ваша светлость! — к нам подбежал пожилой седобородый мужчина в синей форме. — Ваш указ выполнен. Мы снарядили лодку и готовы отплывать в Новый Донец с утренним приливом!

— Славно, — крякнул здоровяк. — Семен — как насчет немного выпить на посошок?

— Не сочтите за грубость, но не сегодня, — устало улыбнулся. — Лучше отдохну и подкоплю ману перед делом.

— Это — правильно. Что же… — Михаил протянул огромную мозолистую ладонь. — Да хранит тебя бог.

— И вас тоже, — ответил крепким рукопожатием. — Не прощаемся.

— Уж надеюсь. Мы будем скучать. Особенно Машка.

— Папа! — возмутилась девушка и заметно покраснела.

— А чего? — князь развел руками. — Победа над янки все ближе. Так что готовь платье, а уж о приданном я позабочусь.

— Поживем — увидим, — буркнула морячка и зашагала к особняку.

— Хоть поцелуй его на удачу, — хохотнул князь, но дочь отмахнулась и ускорила шаг. — Это она от волнения. Все за тебя переживают. Но после того трюка с акулой на душе чуть полегче. Если уж такое чудище подчинил, то и с женушкой Игнатова сдюжишь. Хотя она — бестия еще та.

Он снова усмехнулся, приобнял Анри за плечо и зашагал вслед за дочерью. Однако француженка отстранилась от жениха и подошла ко мне. Нежно взяла за онемевшие пальцы и ткнулась лбом в грудь:

— Все будет хорошо? — спросила строго, как командир — у новобранца.

— Думаю, да.

— Пообещай, что вернешься, — Дюран едва слышно всхлипнула.

— Сделаю все, что в моих силах. Это единственное, в чем я уверен на все сто.

Подруга чмокнула меня в щеку и устало побрела к Михаилу. Я же вернулся в летний домик, переоделся и завалился в постель.

Заснул почти сразу, но где-то через час в дверь настойчиво постучали. Вылезать из-под одеяла жуть как не хотелось, но стук не смолкал — пришлось открывать.

На пороге стояла Мария в легком и весьма откровенном синем платье.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— Нет, — гостья покраснела и отвела взор. — Я пришла тебя поблагодарить.

— За что?

— За мое спасение. За поездку к Игнатовым. За все, что для нас делаешь.

— А, — махнул ладонью, — пустяки. Что-нибудь еще?

— Ты совсем дурак? — разозлилась княжна. — По-твоему, я так вырядилась, чтобы просто сказать спасибо?

— Не знаю. Ты так ворчишь, словно тебя под дулом револьвера сюда прислали.

Она влепила мне пощечину.

— Знаешь, я не каждую ночь пробираюсь мимо стражи, как сраный ниндзя, чтобы сбегать на свидание.

Только тогда заметил, что у платья порван подол, а в волосах запуталась тонкая веточка.

— Если ты готов меня принять — так дай пройти. Если нет… — Маша хмыкнула, — дело твое. Но потом будет не до этого, а нападение на Авалон может вообще закончиться полным разгромом. Так что или сейчас — или когда-нибудь.

Осмотрел ладную загорелую фигурку с головы до ног, и тело ответило решительное «да». Но разум все еще сомневался, потому что ответ на главный вопрос все еще не найден.

С другой стороны, Джонс спокойно вернулась домой, да и с Беляной ничего не случилось. Значит, «системная зачистка» — не более чем совпадение, ничего страшного от нашей внебрачной интрижки не случится.

К тому же, в поездке край пригодится умение «Приворот», а единственный способ быстро апнуть девятый — «попрощаться» с красавицей так, как она хочет. Поэтому взвесив плюсы и минусы, все же отступил от проема, хотя в душе по-прежнему зрела холодная тревога.

— У тебя есть вино? — спросила девушка.

— Нервничаешь? — ухмыльнулся я. — На пляже ты не особо боялась.

— На пляже я еще не знала, что ты в одиночку полезешь в логово зла!

Достал из шкафа початую бутылку и разлил напиток по бокалам. Один протянул гостье, со вторым сел за стол и спросил:

— Расскажешь подробнее об этой семейке?

Интересно, мне начислят бонусы, если узнаю инфу от сильно третьих лиц?

— Семейка — та еще, — Мария села на край кровати, выдула вино залпом и потянулась за добавкой. — Вообще, они чем-то похожи на американцев — такие же чванливые, прагматичные и алчные. Наверное, близкое соседство дало о себе знать.

Я хохотнул.

— Что смешного? — буркнула блондинка.

— Да просто представил, как местные стукачи строчат доносы о чужаке со странной магией. Так и представляю рожу главного агента, который будет это читать.

— На твоем месте я бы не зубоскалила. Новые слухи могут вызвать новые подозрения. Особенно, когда об одном и том же говорят в двух враждующих колониях. Так что я бы постаралась тихой сапой пробраться во дворец и не покидать его, пока не выполнишь задачу.

— Прости, — я посерьезнел. — Ты как всегда права. Жаль, что не могу взять тебя с собой — такой умный советник очень бы пригодился.

Маша прыснула и облилась вином. Красные капли усеяли округлые выпуклости, а тонкая струйка скользнула в глубокую ложбинку.

— Черт… дай салфетку.

Хотел предложить обойтись губами, но решил не торопить события, чтобы узнать побольше о противнике.

— Умный советник… — она фыркнула, промокая декольте. — Как скажешь что-нибудь…

— Ты правда умная. Как можешь быть тупой, если с пеленок изучаешь навигацию, баллистику и корабельное дело.

— Не льсти, — мрачно произнесла подруга. — Это уже ни к чему.

— Значит, это и есть неопровержимое доказательство моей искренности. Ты умная, смелая и красивая — я все сказал, живи теперь с этим.

Очки отношений: +135

Уровень отношений повышен до Страсти

— А мне точно нельзя с тобой?

— Нет, конечно. Я для них никто — и звать меня никак. А ты — дочь основного конкурента. В лучшем случае через тебя будут давить на князя. В худшем… лучше не думать. Так что продолжай: предупрежден — вооружен.

— Главу рода зовут Захар Петрович. Он — потомственный промышленник и делец до мозга костей. Никогда не упустит выгоды, но все же не станет мать родную гробить ради трехсот процентов прибыли. В этом — главное отличие от янки: у него есть какие-никакие принципы. И самый главный — верность данному слову. Игнатов убежден, что оно — важнее любых договоров, печатей и бумажек, потому что обладает магической силой. Если стребуешь с него обещание — а еще лучше, клятву — скорее всего, он это исполнит.

— Полезная черта, — кивнул. — Стоит запомнить.

— Но у этой привычки есть и обратная сторона. Аргументы должны быть воистину железные, чтобы принудить Захара подчиниться чужой воле. А еще князь — невероятный ревнивец. И если прознает про твои шуры-муры с женой — убьет лютой смертью. Кстати… — Маша нахмурилась и закусила губу, — позволишь немного личный вопрос?

— Конечно.

— Обещаешь ответить честно?

— Даю слово, — поднял правую ладонь.

— Ты будешь трахать его жену?

Я приподнял бровь — вопрос действительно неожиданный.

— Чтобы полностью подчинить женщину, не обязательно с ней спать.

— Это — не ответ, — гостья нахмурилась еще сильнее. — Будешь — или нет?

Вот же все ей знать надо. Женушка — маг огня, а скопировать файербол — моя давняя мечта. К тому же, если она сама на меня полезет — лучше не отказываться, иначе очки снимут, и это — в самом благоприятном исходе.

А ведь такие мадамы и покарать могут за отказ — причем весьма сурово. Подумает, что я не впечатился ее красотою, и оскорбится до глубины души. А там прикажет медленно опустить меня в тигель — и поминай, как звали.

Но если сказать Маше правду, можно схлопотать гребаную ревность, а двести пятьдесят очков вместо тысячи не позволят апнуть левел, без которого разводить мегеру придется в разы дольше.

К тому же, подруга и сама может обидеться, развернуться и уйти, не дав мне даже четверти экспы, а это — совсем труба.

И все же врать не хотелось, тем более — ей. Я привык всегда держать слово — даже на Земле, где никакой магии отродясь не было. А уж в волшебном Авилане совсем не хотелось врать в глаза.

— Не знаю, — со вздохом произнес я. — Все зависит от обстоятельств. На кону стоит слишком многое. Хочешь верь, а хочешь нет — от успеха поездки зависят судьбы и Авилана, и Земли. Думаю, не надо объяснять, почему.

— Понимаю, — проворчала блондинка.

И несмотря на недовольный тон, в логе не высветилось ни единой строчки — значит, в самом деле осознавала всю важность предстоящего квеста.

— А что с остальными? — поскорее перевел тему в нужное русло.

— Лука — его сын. И почти полная противоположность отца. Взбалмошный, самовлюбленный, насмешливый и ветреный. Типичный повеса, дуэлянт и авантюрист, но на его руках — десятки наших бойцов. Драться он любит и умеет, так что держи с ним ухо востро. А знаешь, что он любит больше девок, драк и попоек? — Мария выдержала многозначительную паузу: — Свою мать. И не допускает даже мысли, что к ней прикоснется кто-то, кроме его отца. Так что твоей задачке и впрямь не позавидуешь.

— Смотрю, оставила эту фифу на сладкое? — ухмыльнулся и отпил вина. — Ну, давай, рассказывай об этой королеве.

— О! — спутница закатила глаза. — Милана — та еще штучка. Отец рассказывал, что до экспедиции в Авилан они вместе учились в белгородской академии магии. И эта мымра уже тогда прослыла завзятой интриганкой. Забавы ради провоцировала студентов на дуэли, стравливала меж собой целые факультеты и заручалась поддержкой преподавателей против своих недругов. Как-то раз Милана умудрилась закрутить роман с самим ректором — так, собственно, и вышла на род Игнатовых, хотя сама она — обнищавшая дворянка.

Вы открыли часть предыстории:

Из грязи в княжны — путем интриг и пакостей Милана пробила себе путь наверх и с тех пор считает, что лучших методов достижения целей просто не существует.

— Ходят слухи, что именно благодаря природному очарованию, острому уму и развитой интуиции Милане и удалось построить столь тесные отношения с американцами, что выгод от такого сотрудничества куда больше, чем у остальных колоний. Тебе придется задействовать всю свою магию, чтобы убедить ее отвернуться от северных партнеров и поддержать восстание. Но, боюсь, одним колдовством не обойтись — Милана чрезвычайно рациональна и логична, и вместо комплиментов предпочитает исключительно аргументы, доказательства и доводы.

Вы открыли предпочтение:

Рациональный подход — Милана столь увлечена интригами и политикой, что потеряла всякий интерес к сугубо женским ценностям. При общении с ней стандартный набор воздействий заменяется следующими параметрами:

Довод (заменяет похвалу) — леди, всю жизнь прожившая в банках с пауками и бульдогами под ковром, предпочитает разящие наповал аргументы, нежели пустые слащавые речи. О том, какая она умная, красивая и соблазнительная, Милана прекрасно знает сама.

Доказательство (заменяет подарок) — лучшие друзья прожженных интриганок — вещественные обоснования вашей правоты.

Диспут (заменяет променад) — в силу характера и склада ума, любимое развлечение Миланы — споры, в которых далеко не всегда рождается истина.

Проклятая ты Система, ну сколько раз просил не переписывать правила на ходу… Впрочем, ничего нового — никто и не ждал, что я парой красивых фраз переверну игру и обеспечу нам неминуемую победу.

— Но и это еще не все, — продолжила Мария. — Несмотря на приятный располагающий вид, женушка за глаза ненавидит всех тех, кто хоть на толику глупее ее. Ну, или она считает их таковыми.

Вы открыли привычку:

Презрение к глупости — помимо основной специальности, Милана долгое время изучала словесность и риторику, в чем достигла небывалых высот. Поэтому все, кто хоть немного глупее и косноязычнее ее, вызывают у женщины раздражение. Которое проявляется в том, что каждая ошибка будет стоить в два раза дороже.

— Захар тоже весьма непростой человек, но, думаю, всеми связями, делами и решениями в колонии заправляет именно жена. Найдешь к ней… кхм… подход — найдешь и нового союзника. Но помни — более хитрой, изворотливой и едкой бабы ты еще точно не встречал. Черт в юбке, не иначе.

— Да уж, — в который раз скользнул взглядом по обновленным строкам интерфейса. — Я уже сталкивался с учеными леди, но эта, похоже, совсем из другого теста. Ее наука — подковерные игры, и это значительно осложняет задачу. Но знаешь — я и сам не дурак поболтать, так что еще проверим, у кого язык острее да длиннее.

— Как-то душновато стало… — Маша помахала ладонью на шею и грудь.

— Это я от волнения. Как нервничаю — сразу начинаю высокопарно изъясняться.

— Да я не про это… Правда, жарковато. Откроешь окно?

— Ага, сейчас…

Окна, похоже, не открывали со времен царя Гороха. Ручки даже не заржавели, а покрылись солью от высохшей влаги. Да и сами деревянные рамы — то еще удовольствие.

Уж сколько проблем бывает с неухоженным пластиком, но дерево даст ему тройную фору. Пока все это отковыривал — да так, чтобы еще и не сломать — ушло минут пять. Справившись, шумно выдохнул, оттряхнул ладони и обернулся с торжествующей улыбкой.

Мария сидела на кровати в бесстыдной позе в одном кружевном белье традиционной расцветки.

Заметив мой ошеломленный взгляд, негодница встала на четвереньки, прогнула спинку и тихо сказала:

— Мяу.

— Мяу? — с удивлением приподнял бровь. — Всегда думал, что ты волчица, а не кошка.

— А ты подойди ближе, — Мария оскалилась и томно зарычала. — И узнаешь, кто я на самом деле.

— А не укусишь? — улыбнулся и расстегнул пояс.

— Разумеется, укушу. А еще поцарапаю.

Стоило шагнуть к ней, как девушка ловким приемом швырнула меня на кровать и села сверху. Рванула лифчик, освободив своих крошек-трешек, схватила запястья и подалась вперед — так, что набухшие соски в окружении аккуратных розовых ареол оказались прямо перед лицом.

Я тут же взялся за дело, посасывая и покусывая твердую плоть. Маша тихо застонала и задвигала тазом, и даже через два слоя одежды эта ласка весьма возбуждала.

Не в силах больше терпеть, княжна отстранилась, разодрала на груди рубаху, стащила брюки и хотела уже снять кальсоны, но я схватил ее и бросил на себя. Поцеловал во влажные губы, но блондинка довольно быстро отпрянула и продолжила попытки избавиться от белья.

— Не так быстро, — поймал ее снова.

— Здесь я решаю, когда начинать, — проворчала морячка. — И я хочу прямо сейчас.

— Вот, значит, как? Ну, тогда держись.

Хотел сбросить ее в сторону, но не рассчитал силы, и Мария грохнулась с кровати. Да так удачно, что потащила меня за собой.

Благо, койка низкая, падения никто и не заметил, зато теперь я оказался сверху и, воспользовавшись легким замешательством, уложил красавицу на лопатки.

— Попалась? — принялся осыпать поцелуями шею, щеки и покусывать за мочки. — Кто сверху — тот и прав.

— Что же… — она хищно улыбнулась. — Учту.

Мое главенство длилось недолго — Маша обхватила за талию бедрами так, что чуть глаза не лоб не полезли. От боли я ослабил хватку, и тут же сам оказался на спине.

Княжна открыла рот, и на кончике языка блеснул ледяной кубик. Сжав его в зубах, прильнула ко мне и стала водить ледышкой по груди, постепенно смещаясь в сторону пресса, и от такого приема в затылок впились холодные иглы, а кожа покрылась мурашками.

Девушка катала кубик по моим кубикам, а я зажмурился в предвкушении дальнейшего веселья и не заметил, как предплечья покрывает влага. А когда почуял неладное, было уже поздно метаться — вода замерзла и превратилась в самые настоящие оковы.

Причем колдунья сгустила их таким образом, что влага проникла меж досок пола и надежно заякорилась под ними. А если учесть, что доски приколотили гвоздями, то надежды на грубую силу не стоило и питать. Маша исполнит свою задумку гораздо раньше, чем лед растает, и я смогу его сломать.

— Настоящий капитан всегда использует хитрость, — она чмокнула меня в губы и с победоносной улыбкой стянула кальсоны, выпустив змея на волю. — Черт… вот это калибр. Каждый раз впечатляет.

Девушка скинула трусики, раздвинула блестящие губки и нацелилась на полный контакт. Я же в свою очередь поднапрягся и пустил дугу между рук с расчетом, что близкий разряд оплавит ледяные кандалы. План сработал, и молния не только растопила лед, но и на миг ослепила блондинку.

Княжна отпрянула и заслонила глаза, а я с треском и грохотом освободился и борцовским броском опрокинул подругу ничком. Заломил руку за спину, навалился сверху и пристроил главное орудие аккурат промеж накачанных булок. Но входить не стал — лишь легонько елозил меж ними, попутно намотав длинные светлые пряди на кулак и обдав шею горячим дыханием.

— Зараза… — морячка поморщилась. — Щекотно.

— Я и не так еще умею… У нас вся ночь впереди.

— Не мучай меня, — она приподняла попу так, что прижала пушку к животу. — Войди.

— Думал, тебе нравится жестче, — остановился, потому что в таком положении ствол мог разрядиться без особого труда.

— Жестко — не значит долго. Входи!

— Здесь я решаю, когда начинать, — с ухмылкой вернул ее же фразу. — И я хочу как следует с тобой позабавиться.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора.

В затылок прилетел снежок — не сильно, но вполне достаточно, чтобы я слетел с девушки и ткнулся лбом в ковер. Княжна тут же вскочила, махнула рукой и вырастила в ладони короткий ледяной меч с затупленным лезвием. Я же зажег меж пальцев две искрящиеся дуги — хоть и совсем для ближнего боя, зато если раз попадет — мало не покажется.

— Потанцуем? — блондинка со свистом выписала финт.

— Обычно с танца начинают, — пожал плечами, — но раз уж так вышло — защищайся.

Мне не было никакого резона устраивать бешеные пляски в узкой комнатушке, где у Марии имелось полное преимущество за счет длины меча. Поэтому решил сразу перевести схватку в партер и кинулся на подругу, как медведь, вот только и она оказалась не лыком шита.

Клинок разбился о голову (чего я вообще не заметил), и мы сцепились посреди спальни, как два сумоиста. Маша при том перехватила запястья, мешая достать током, я же старался измотать ее и взять обессилевшей, но сдаваться так просто никто не собирался.

В попытках перебороть друг друга мы опрокинули стол, сломали (моей спиной) дверцы гардероба, проломили (задницей Марии) койку, сорвали занавески (накрутившись на них, как пряжа на веретено) вместе с карнизами и учинили немалый бардак по мелочи.

Однако затем мне все же удалось изловчиться и ужалить подругу в бедро. Та зашипела и упала на колено прямо передо мной.

Тут же вцепился в загривок и нацелил торпеду на верхний шлюз, как вдруг девушка резко нагнулась, схватила меня за лодыжки и рывком опрокинула на пол.

Не дав опомниться, навалилась сверху, навелась рукой на цель и одним движением насадилась на всю длину. Раздался тихий вскрик, проступила кровь, и я всерьез забеспокоился за целостность уздечки, однако внутри было настолько мокро и скользко, что все опасения вмиг развеялись.

— Я победила, — торжествующе произнесла морячка, задыхаясь от напряжения и содрогаясь от страсти.

— Ты выиграла бой, но война еще не закончена, — процедил сквозь стиснутые зубы, потому что от каждого движения по телу волнами разливался такой кайф, что голова шла кругом. — Посмотрим, кто первым придет к финишу.

— А, так у нас тут троеборье, — подруга закусила губу. — Что же, я взяла поединок — возьму и гонку.

Она сжала лоно до упора и ускорилась, как жокей перед решающим рывком. Словами не передать, какое удовольствие я тогда испытывал, а хриплые стоны и прыгающая напротив грудь лишь усугубляли и без того непростое положение.

Конечно, можно просто расслабиться и взорваться неистовым потоком, но раз уж нам выпало время, то надо использовать его по максимуму. Поэтому решил немного считерить — сделал вид, что подложил ладони под голову, а сам запустил ментальный щуп себе же в мозг.

И увидел нечто вроде слайдов, разложенным по двум папкам — побольше и поменьше. Сразу возникла ассоциация с обычным жестким диском на пару терабайт, куда свален весь ненужный хлам, и небольшим, но очень шустрым SSD, где хранится самое важное.

Вдобавок к этому, заметил элементы интерфейса, которые снабдили массив данных поисковой строкой и датировкой, так что я без особых усилий мог выудить из памяти любой интересующий фрагмент и воспроизвести в полном объеме, без пробелов и потери качества.

Так что выбрал один из самых унылых дней на работе — после новогодних праздников, с жуткого похмелья — и предался воспоминаниям о точении деталей на токарном станке, пока подруга хрипела, сопела, рычала и обливалась седьмым потом, прилагая максимум усилий, чтобы я финишировал первым.

Я же отвлекся от происходящего настолько, что стравил накал ощущений раз в пять, что неминуемо гарантировало бы победу на любой дистанции.

Соперница же дышала все тяжелее и громче стонала, не зная, как пригасить разгоревшийся внутри пожар. В итоге ослабила хватку и заметно сбавила темп, за что тут же получила крохотный разряд в сосок.

— Не жульничай, — с усмешкой произнес я.

Вопреки ожиданиям, княжна издала столь сладострастный вздох, что я едва не спустил, несмотря на предпринятые меры.

— Еще, — прошипела блондинка, с трудом сохраняя приказной тон.

— Ты же проиграешь, милая.

— Плевать. Ударь еще раз.

Пожалуйста — не жалко. Тем более, что маны осталось так мало, что заряд бил чуть сильнее батарейки.

— А-ах… — Маша закусила губу, выгнулась, как натянутый лук, и грубо стиснула груди. — Еще… Давай, не останавливайся…

— Давай? — хлестанул ее по заднице. — Ты здесь можешь только просить. Причем — с большим уважением. Иначе не получишь ничего.

— Сука… — в иступленной агонии выпалила она. — Умоляю, сделай это еще раз.

Схватил ее за соски, как за клеммы аккумулятора (по твердости почти одно и то же), чуть провернул и пропустил по ним слабые разряды.

Княжна выгнулась дугой, задрожала всем телом, зажмурилась до слез и протяжно зашипела сквозь стиснутые зубы. А пульсация в лоне пошла такая, что сомнений не осталось — красотка бьется в оргазмическом экстазе.

И от этих конвульсий не выдержал и я, и стрельнул так, что сознание на миг померкло, дыхание сперло, а мотор кольнула раскаленная игла.

Вы успешно выполнили задачу Марии Марининой

Очки отношений: +135

Уровень отношений повышен до Любви

— Я люблю тебя, Семен, — Маша рухнула на меня — мокрая, разгоряченная и все еще дрожащая.

— Я тебя тоже, — огладил напряженные изгибы, и несмотря на дикую усталость и полностью иссякший боезапас, мне захотелось ее снова.

Вы успешно оплодотворили Марию Маринину

С помощью обратного наследования вы изучили активное умение:

Ледяной щит — позволяет возводить заслоны и небольшие баррикады из особо прочного льда.

— Врешь ты все, — княжна всхлипнула, чему я не особо удивился — чувственных и пылких леди порой пробивает на слезы после крайне бурного соития. Однако здесь крылось нечто иное.

Личного опыта получено: 1000

Вы достигли уровня: 9

Очко развития потрачено на активное умение:

Приворот — разово повышает отношения на три ступени, если начальный уровень — подозрение и ниже.

Опыта до повышения: 9510/10000

— Чтобы вернулся с победой, — она шмыгнула и утерла нос. — Или вытащу тебя с того света и убью сама.

— Маш… — сердце наполнилось тревожной негой. — Ты чего?

— Ничего… — подруга стыдливо отвернулась и закрыла лицо ладонью, по которой стекали искрящиеся ледышки. И особой пикантности сему моменту придавало то, что мы все еще были едины. — Просто не помри там, понял? А то я тут со скуки сдохну.

— Договорились, — сжал ее крепкие выпуклости, и змей начал потихоньку раздуваться в своей норе.

— Ты… уже готов? — удивилась девушка.

— Я — всегда готов. А ты?

— Спрашиваешь еще. Ну, держись, казачок — теперь точно придешь первым.

Мы устроили гонку еще раз. Потом еще и еще, пока под утро не развалились на полу в полном иссушении и бессилье. Классно отдохнул перед дорогой, ничего не скажешь.

И все равно ни о чем не жалел и наслаждался каждым мигом наедине с безудержной кобылкой. Которую пусть и не любил всей душой и сердцем, но все же испытывал очень теплое и трепетное чувство, вполне сравнимое с зачинающейся влюбленностью.

— Ощущение, как после кораблекрушения, — простонала Маша и закинула мне бедро на живот. — Что случилось после трехдневного шторма. И все эти дни я сидела на цепи в трюме без еды и воды.

— Тебе пора собираться, — обнял ее так крепко, как только мог после ночного веселья. — А то отец хватится.

Подруга с грустью посмотрела на посветлевшее небо.

— Не хочу никуда идти. Хочу лежать так с тобой до вечера. А потом — все по новой. Мы только начали, а ты уже уезжаешь.

— Кстати, да, — чмокнул ее в лоб и выпрямился — медленно, как столетний дед, прихрамывая и морщась от тупой боли в мышцах и суставах. — Мне тоже пора собираться.

— Уже придумал, что скажешь Игнатовым? — Мария залезла под кровать в поисках трусиков, и я всерьез задумался о том, чтобы послать все к чертям и продолжить банкет, несмотря на крайне плачевное состояние. Помру — ну и ладно, зато это будет самая счастливая смерть на свете.

— В общем и целом план таков. Я попрошу у твоего отца посольскую грамоту и постараюсь организовать переговоры. Повод — совместное давление на Полянских после их недавнего рейда. Пока будут судить-рядить — попытаюсь втереться в доверие к жене.

— Доверие не сотри, пока втираться будешь, — фыркнула подруга.

Не удержался — сел рядом, сгреб ее в охапку и поцеловал в щеку и висок.

— Хватит уже ревновать. Когда заведу гарем, будешь моей любимой женой.

— Иди ты… — она пихнула локтем в бок — да так, что я закашлялся. — Кобель.

Нараз называла меня поросенком, Маша — кобелем. Надеюсь, в этом нет никаких дурных знаков. Размышляя об этом, натянул брюки, рубаху, китель и открыл дверь, собираясь отправиться к Михаилу за нужными бумагами. И увидел его прямо на пороге в сопровождении моряков и стражи.

— Семен? — мужчина — свежий, бодрый, в костюме с иголочки, хоть сейчас на мостик — в недоумении вскинул бровь. — Что случилось?

— А… — отшагнул и воровато огляделся, — да ничего особого.

— Тогда почему дом выглядит так, словно ты всю ночь отбивался от морпехов?

— Э… — обернулся и окинул взором царящий кругом бедлам — летний домик слишком маленький, и битый мусор отлично виден с порога. — Я… упражнялся в магии. Перед столь важной поездкой будет не лишним отточить боевые умения.

— Боже, — хозяин отстранил меня плечом, точно ледокол, и шагнул внутрь. — Здесь же полно фамильных ценностей и сувениров из Белгорода. Надеюсь, ты их не сломал?

— Ну…

Князь вошел в спальню и с ужасом осмотрелся. Маша успела где-то спрятаться и прибрать за собой улики в виде белья и платья, и на душе немного отлегло.

— С ума сойти! Кто тебя вообще надоумил здесь колдовать? — бородач ходил от одной сломанной мебели к другой и сокрушенно качал головой. — Можно же выйти на пляж или причал…

— Там… нет подходящих мишеней, — вкрадчиво произнес в ответ. — Да не переживайте вы так! Скоро вернетесь — и накупите целый вагон мелочей.

— Это для тебя они мелочи, — Михаил пытался поправить то, что не требовало целой артели плотников и ювелиров. — А для меня — реликвии! В этом комоде моя бабушка хранила свои книги. В этой вазе… вернее, в этих осколках жена составляла букеты, когда еще была с нами. А в этом гардеробе…

Верзила приоткрыл покосившуюся дверь и увидел сидящую внутри дочь.

— Salute, pa-pa, — Маша натянуто улыбнулась и помахала рукой. — Как спалось?

— Хорошо, — прорычал князь. — А вот тебя, гляжу, бессонница мучила.

— Я все объясню! — подошел ближе, хотя самого уже окутал источаемый чародеем холод.

— Дай угадаю, — мужчина захлопнул дверцу. — Мария помогала тебе упражняться, да? Была партнером по колдовским поединкам?

— Папа, хватит! — княжна выбралась из укрытия и встала между нами. — Мы все — взрослые люди!

— Да я заметил…

— Ваша светлость, — заслонил подругу собой и строго глянул в хмурые глаза. — Если кто и виноват — то только я. И готов понести любое наказание, какое посчитаете нужным.

— Есть одна кара на уме, — Михаил поднял голову, схватил меня за плечи и… расплылся в добродушной улыбке. — Ты сделаешь мою дочь счастливой. Любой ценой.

— Приложу все усилия, — с облегченной улыбкой сказал в ответ.

— Все усилия? — он хмыкнул и усилил хватку. — Звучит так, словно ты собрался ее поматросить и бросить.

— Никак нет, ваша светлость! Сделаю ее самой счастливой девушкой на свете. Причем очень скоро — как только вернусь с гостинцами, и «Возмездие» взмоет под облака.

— «Возмездие»? — великан изогнул бровь.

— Флагман нашей освободительной эскадры, — нежно посмотрел на подругу — та нахмурилась, надулась и густо покраснела. — Ее корабль.

— То есть⁈ — возмущенно произнес отец, и я всерьез забеспокоился, что он задумал оставить морячку на берегу, а то и вовсе оставить под замком для пущей надежности. — Почему это флагман — ее? Я же князь. Разве не мне быть самым главным?

— Прошу прощения, — с трудом сдержал смешок. — Но уже пообещал.

— Знаешь, дружище… — здоровяк опасно сощурился. — Многие пытались залезть к моей дочке в трусики, но еще никто не обещал ей за это целый флагман. Смотри, — медвежья лапа хлопнула по плечу, — не подведи.

— Ваша светлость! — произнес с порога матрос. — Начался прилив.

— Отлично. Ты готов, зятек? Что-нибудь еще нужно в дорогу?

— Да, — я кивнул. — Кое-что понадобится.

После легкого завтрака, больше похожего на поминки, мне вручили княжью грамоту со всеми вензелями, подписями и печатями и проводили на причал.

Там уже ждала лодка — размером чуть больше вельбота, с трюмом и косым парусом. Моряки шустро крутили канаты и заносили последний груз, готовясь к скорому отплытию. Михаил настоял на символических подарках для соседей, чтобы убедить их в искренности намерений.

— Удачи, — великан крепко сжал ладонь и по-отцовски похлопал по плечу. — И помни — это опасные и коварные люди, а это даже хуже, чем слепые фанатики. Те хотя бы прямые, как рея, и упертые, как бараны, а Игнатовы — изворотливые, что змеи, и скользкие, как червяки. Будь с ними предельно осторожен — даже с твоими особыми талантами.

— Я вас не подведу, — уверенно посмотрел в льдисто-голубые глаза под навесом нахмуренных кустистых бровей.

— Да уж надеюсь. Не люблю, когда моя дочь грустит.

Мужчина отошел, свел руки за спиной и уставился на горизонт, словно капитан на носу фрегата. Ко мне подошла Анри в легком синем платье и крепко обняла:

— Даже не знаю, что еще добавить, — рыжая слабо улыбнулась. — Возвращайся поскорее.

— Как только — так сразу, — подмигнул. — А ты веди себя хорошо. Приеду — проверю.

— Ну да, — она горячо вздохнула на ухо. — Тебе — сплошные развлечения, а мне — целибат.

Я хохотнул:

— У меня развлечения, как у богомола: чуть замешкался — и башка долой.

— Да я не серчаю. Странно думать, что чародей с такими заклинаниями будет жить, как монах. Но как бы то ни было, твои страдания — это последнее, чего бы я хотела. Так что удачи — да, уже желали, но в твоем ремесле она точно лишней не будет.

— И то правда, — поцеловал ее в щеку, когда Михаил на миг повернулся к нам. — Но если вдруг что — спасибо за все. Без тебя я бы не вывез этот путь.

— Боже, вы там скоро⁈ — возмутилась Мария. — Прилив закончится, пока вы воркуете.

— Верно, — отступил от сникшей француженки и развел руки в стороны. — Обнимашки на прощанье?

Блондинка ткнула мне кулаком в живот и прошипела:

— Никаких прощаний. Чтоб вернулся живым и здоровым, не то с того света достану.

А затем прижалась ко мне и без тени стеснения поцеловала в губы — да так, что голова пошла кругом.

— Вернешься — продолжим. Все, отчаливай.

Я запрыгнул в лодку, свесился с такелажа и провожал товарищей печальным взором, покуда пристань не скрылась вдали. Все это время меня терзали тревожные мысли, которые можно описать одной фразой: все пройдет удачно, но за успех придется заплатить. И вопрос цены как раз больше всего беспокоил.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, взял галеты, сыр и бутылку вина. Сточил все в один присест и завалился спать прямо на палубе — после ночных троеборий (до чего же подходящее слово, лол) даже просоленные доски казались мягчайшей пуховой периной.

Заснул, как убитый, а проснулся от оглушительного грохота и водяных брызг прямо в лицо. Поначалу подумал, что это просто гром, но когда об меня пару раз споткнулись бегающие как ужаленные матросы, понял — дело серьезное.

— Семен! — заорал старый седобородый капитан. — Корабль прямо по курсу!

Я вскочил и протер глаза — благо, капель на физиономии осталось достаточно. К нам приближалась канонерка — почти такая же, как напала на рыбаков, только под красным стягом.

Носовая пушка выстрелила вновь, но снаряд лег достаточно далеко — скорее всего, нас принуждали к сдаче, а не собирались сразу топить.

— Уберите парус и бросьте якорь, — распорядился я. — И поднимите белый флаг.

— Есть!

Очень скоро канонерка поравнялась с нами, и с борта прямо на палубу сиганул высокий жилистый молодчик моего возраста.

Наглый, манерный, с лисьими повадками и собранными в хвост огненно-рыжими, почти красными волосами, концы которых покрасили в белый — видимо, для еще большего сходства с хитрым хищником.

Поверх темно-красной тройки франт носил вычурный старомодный камзол багрового цвета, а макушку покрывала лихая треуголка с пером.

Лука Захарович Игнатов

Возраст: 19

Статус: наследник рода Игнатовых

Титул: княжич стихии Огня

Шкет выхватил шпагу, револьвер и самодовольно произнес:

— Так-так-так… Кажется, вы заплыли не в те воды, дорогие соседушки. Заблудились, али как?

— Я — уполномоченный посол его светлости Михаила Маринина, — потянулся за пазуху, и засранец тут же щелкнул курком.

— Эй! Помедленнее.

Осторожно достал грамоту и показал рыжему. Тот нахмурился, пробежался по строкам зелеными глазами, а затем сказал:

— Плевать. Эта лодка, груз и экипаж — моя добыча. И ты — в том числе. Так что руки вверх и добро пожаловать в трюм.

— Но как же грамота… — рассвирепел я.

— Политика — забава моих родичей. А я на нее с прибором клал. Поэтому шевелись и не испытывай мое терпение. Оно у меня короче, чем фитиль в пушке.

Часа через два корабль пришвартовался у причала под высоченной отвесной скалой. Всю ее плоскую серую грань от воды до вершины испещряли вырубленные в породе балконы, окна, лестницы, фасады и колонны, превратившие безжизненный камень в самый настоящий город, только раскинувшийся не вширь, а ввысь.

Очевидно, гномья работа, на что намекали многочисленные резные руны, без которых, казалось, не обходился ни один, даже самый маленький камешек.

Я замешкался, созерцая невиданное доселе чудо, и получил ощутимый толчок в спину.

— Пошевеливайся, раб, — прикрикнул Лука. — Железо само себя не добудет.

— Ты совершаешь большую ошибку, — прошипел я, звеня кандалами по сходням. — Я — посол, а послов нельзя брать в плен.

— Ты — посол? — хохотнул рыжий. — Ну так посли побыстрее.

— Твой отец не обрадуется, когда обо всем узнает.

— Отца моего отца убил отец твоего хозяина. Думаю, папаша сразу снял бы тебе голову или велел бросить в тигель. А я в силу врожденного великодушия лишь смиренно предлагаю каторгу. А ты еще и не рад, собака.

— Я…

— Заткнись, — хлыщ отвесил мне столь звонкий подзатыльник, что искры брызнули из глаз. — Не то велю вставить кляп.

Переговоры переговорами, но этой жеманной падали я точно руки переломаю.

Нас вместе с командой подвели к просторному лифту, представляющему собой деревянную клеть с колесиками, зажатую меж стальных балок. Лука опустил рычаг, подъемник тронулся, и чем выше поднимался, тем сильнее нос щекотали гарь и дым.

Новый Донец построили прямо над гномьим поселением, и выглядела колония как типичный промышленный район конца девятнадцатого века.

Закопченные каменные коробки вместо изысканных зданий, бараки вместо домов, торчащие отовсюду чадящие трубы и узкие загаженные улочки, по которым сновала грязная босота.

Одним словом, город впитал в себя все то, что я больше всего ненавидел в фэнтези — мрак, нищету и безнадегу.

Но я даже представить боялся, сколько стали и пушек способны выдать все эти литейные, оружейные и кузницы, грохот и рев которых пронзал тело насквозь.

Нас посадили в грузовичок с клеткой для скота и повезли по мрачным и на удивление безлюдным улочкам, где сидели только калеки без рук и ног.

Остальные жители, включая детей и стариков, гнули спины на заводах, так что как минимум с беспризорностью и уличной преступностью Игнатовы справились полностью — но какой ценой?

Машина докатила до очередного бездушного каменного короба, обнесенного высоким забором. За ним виднелась клеть очередного подъемника, подле которого на стойке висели железные каски и кирки.

Пленников подвели к ним, и хмурый усатый бригадир вручил нам нехитрое снаряжение и проворчал:

— Дневная норма — два куба. Кто не выполнит — тот не ест. Кто не ест — то быстро сдохнет. Работайте.

— Извини, уважаемый, — обратился я. — Ты не мог бы передать весточку князю? Я — посыльный от Михаила Маринина и…

Усач хрипло захохотал:

— Правда? А я — ангел божий. Чего только не придумают, лишь бы не пахать. Все, чеши махать кайлом, а не то я почешу тебе почки.

И в доказательство коротышка хлопнул по ладони деревянной палкой.

Да уж, ситуация, и хрен сбежишь — ворота гидравлические, на стенах — стрелки, а по углам — вышки с пулеметами. Ну, ничего — может, подвернется какая-нибудь служаночка — вот тогда и освобожусь.

Нас спустили в туннели, которыми гора была изрыта, словно муравейник. Как я понял, предыдущие хозяева обустроились ближе к морю и рыли шахты в сторону острова.

Бородатые рудознатцы обнаружили несметное количество жил — большей частью железных и медных, но даже не успели толком приступить к добыче, прежде чем навсегда покинули родные земли. И оставалось лишь догадываться, что послужило причиной, но она, очевидно, была чрезвычайно серьезной.

Внизу помимо нас трудились еще пара десятков человек — все в кандалах, обносках, со следами побоев и страшного измождения.

Около них прохаживались мужики в грязных тройках и били хлыстами тех, кто якобы филонил, хотя на мой взгляд, бедолаги махали кирками, как чертовы роботы.

Нас подвели к жиле, от которой только что волоком оттащили обессилевших до полуобморочного состояния рабов. И не успели мы сделать первый удар, как подошел надзиратель и «поприветствовал» капитана хлыстом по спине:

— Шевелись, старая рухлядь! Не то сброшу в колодец!

— Полегче с ним, — я подошел к мужчине. — Как он будет работать, если вы его бьете?

— Заткнись, шваль! — тонкий кончик хлыста ударил меня по щеке, и с подбородка закапала кровь.

Я нахмурился и шагнул ближе. Вертухай потянулся к револьверу, стоящий поодаль охранник снял с плеча винтовку.

— Назад! — рявкнул ублюдок. — Или еще хочешь?

Больше всего хотелось ехануть его молнией, но выставлять напоказ эту магию нельзя, иначе и в этот город пожалует агент — и вряд ли это снова будет женщина.

— Оставь нас в покое, — прорычал я. — Мы и так работаем.

— Не смей так со мной говорить, сученок!

Гад снова махнул хлыстом, но терпеть издевательства никто не собирался. Вот только использовать магию нельзя — она вызовет слишком много вопросов и привлечет ненужное внимание. Так что резко прыгнул вперед, поднырнул под замах и вмазал ублюдку кулаками под дых.

От двойной порции добра вертухай согнулся в три погибели и захрипел, а миг спустя по ушам молотом врезал оглушительный грохот. Да уж, стрельба из винтовки в шахте — то еще удовольствие, но меня больше заботил не звук, а то, что стреляли непосредственно в меня.

Я развернул надсмотрщика, накинул цепь на шею и выпрямил, заслонившись, как живым щитом. Солдат с мосинкой у плеча попытался прицелиться, но заложник тут же заверещал, как резаный:

— Стой, идиот! Беги за подмогой, живо!

Юнец подчинился и дал деру, а пару минут спустя из соседнего туннеля послышался спорый топот шагов. В проходе сверкнули тусклые кирасы поверх алых мундиров, и бойцы в касках навели на нас оружие.

Двое стояли прямо, двое — на колене, отчего узость прохода вряд ли бы нам помогла, задумай мы отбиваться. Вот только бой — это сущее безумие, и хотя мои матросы встали рядом, я не собирался подставлять их под пули.

— Что тут происходит⁈ — раздался грозный женский голос, и вперед вышла сурового вида шатенка в красном берете и плаще.

Зоя Измайлова

Возраст: 29

Статус: капитан шахтной стражи

Отношение: подозрение

Боже, храни равноправие, подумал я, посмотрел в карие глаза и активировал «приворот». Отношение за секунду подскочило до симпатии, и на угрюмом, точно выточенном из камня лице сверкнула ехидная ухмылка:

— Эй, красавчик. Как ты тут оказался?

— Он мятежник! — вертухай попытался вырваться, но я держал крепко — так, на всякий случай. — Задумал поднять бунт! Убейте его, немедленно!

— Уймись, Петро. А ты изволь объясниться.

Я бережно достал из-за пазухи грамоту, на которую Лука, к счастью, не позарился в силу своей нелюбви к политике, и поднял перед собой, как скрижаль Завета:

— Меня зовут Семен Любимов. Я — уполномоченный посол князя Маринина. Прибыл для переговоров с господином Игнатовым, но по дороге мой корабль перехватил его сын. Так я оказался здесь.

— Ох уж этот рыжий лис, — стражница шагнула к нам, взяла документ и свернула в трубочку. — Я передам все Захару Петровичу, а дальше — как он решит. Больше ничем помочь не могу.

— Спасибо, этого вполне достаточно, — ответил с поклоном, похожим на нервный кивок. — Нам бы совсем пришлось тяжко, если бы вы опоздали.

— А, да не за что, — она вновь улыбнулась. — Я — Зоя. Если вдруг что — заглядывай в каптерку.

— Не сочтите за наглость, но я считаю неприемлемым, когда свиту посла заставляют колоть руду.

— Слушай… — военная замешкалась. — Даже не знаю. С одной стороны, послу действительно не пристало тут торчать. С другой, я не могу ослушаться Луку…

— Так ведь он ничего и не приказывал. Просто поймал нас и притащил сюда.

— Ваша светлость, да мы не прочь поработать, — сказал капитан. — Главное, чтобы не пороли, как салаг.

— Слушайте внимательно, — капитан повысила голос. — Новичков — не трогать. А ты, господин посол, следуй за мной.

Отказываться не стал. С меня сняли кандалы и отвели в просторную комнату с видом на море. Всю мебель здесь высекли из камня — столы, кровати и даже полки.

Но куда больше заинтересовали барельефы на стенах, к коим гномы, похоже, питали особенную страсть. И каждая семья вела свою долгую родословную, отражая в камне все значимые события.

А с учетом мастерства резчиков, я без особого напряга разбирал изображения в мельчайших подробностях. Вот две фигуры (мужская и женская) склонились пред жрецом с курчавой бородой до пояса.

Жрец воздел над парой руки с зубчатыми, похожими на короны обручами, вот только речь шла явно не о восхождении на престол, а, скорее, о свадьбе.

Затем молодожены в оных обручах сидели во главе стола, а вокруг шел знатный пир. После пара прибыла в эту самую комнату — мужчина с киркой показывал ладонью на дверь и как бы говорил — ну что, друзья, принимайте работу.

Следующий кадр — жена с огромным животом лежала на кровати, и над ней вновь стоял жрец с воздетыми руками. Дальше шли непонятные клинописные знаки — возможно, указывалось имя и пол ребенка, а так же дата рождения.

Новый барельеф — четыре огромных корабля без парусов, виднеющиеся через прямоугольную рамку. Сперва показалось это странным — на кой она вообще нужна, но обернувшись, понял, что рамка — окно этой самой комнаты, из которого муж (или жена) и увидели гостей из иного мира.

Рядом с одним из ковчегов изобразили две фигуры — высокую и на две головы ниже. По обе стороны от них стояли люди с палками (очевидно, ружьями) и гномы с алебардами и топорами. Однако центральные персонажи пожимали руки, символизируя заключенный с чужаками мир.

Дальше шли сугубо бытовые зарисовки — мужчина радовался богатой жиле. Ребенок пошел в первый раз. Жена забеременела вторым — и так далее. А вот ближе к концу «комиксов» (кои занимали всего три строки посреди стены) начались довольно тревожные картины.

Сначала — битва между людьми с «палками» и гномами, где последние потерпели сокрушительное поражение, о чем свидетельствовал жрец, стоящий на коленях пред грудой павших собратьев.

Потом — уже морская битва, где дюжина гребных галер окружила бронированный пароход. С неба на лодки сыпался дождь из огненных шаров — по крайней мере, так я понял кругляши с хвостами из пунктирных линий.

С носа корабля, стилизованного под драконью пасть, вырывалось угловатое пламя — колдуны из княжьего рода в тот день наверняка испепелили немало аборигенов.

И последняя зарисовка — вереница согбенных гномов всех полов и возрастов тянется к длинному парусному кораблю. Среди процессии художник особенно выделил женщину, держащую малыша за руку и прижимающую к груди младенца.

На этом история незнакомой семьи заканчивалась — гномы покинули остров, и вскоре его окружил смертоносный туман.

Но кто наложил проклятие — местный жрец? И что послужило поводом — та самая битва? А что тогда вызвало раздор? Непонятно.

Но Игнатовы должны знать наверняка — им тогда стукнуло по двадцать лет, а это вполне сознательный возраст. Повезет закадрить Милану — и она все расскажет сама. Не повезет — придется задействовать щуп.

Но что если разузнать обстановку на месте? Быть может, кто из охранников постарше застал те времена? Зоя все равно задерживалась, так что я осторожно выбрался из комнаты и заглянул в каптерку.

Там за деревянным столом сидели трое бойцов и резались в кости в ожидании своей смены. При виде меня они насторожились и потянулись к оружию, но пожилой мужчина махнул рукой:

— Расслабьтесь, парни. Это какой-то посол от Марининых. Капитан велела его не трогать.

— Серьезно? — молодые переглянулись. — И че синим надо?

— Мира хотят, — сказал я. — Чтобы объединиться и надрать американцам жопы.

Стрелки переглянулись, нахмурились, а затем заржали в голос.

— Ну, ты юморист, посол. Еще анекдоты знаешь? Садись — развлечешь нас.

Я подошел к стене, тоже изрезанной барельефами, и провел по ним ладонью:

— Занятные у вас тут рисунки. У нас таких нет. Что они значат?

— Какие-то гномьи каракули, — отмахнулся старик. — Зарисовки из жизни.

— Я видел картины битвы в соседней комнате. Скажи, отец, ты застал ее?

— А тебе что? — проворчал вояка.

— Да шпион он, — усмехнулся молодой. — Послали вынюхивать.

— Захар Петрович ему пятки поджарит, — кивнул второй, — вмиг все выдаст.

— На кой вынюхивать то, что было двадцать лет назад? — удивился я. — Мне просто интересно.

— А ты сам не видел, что ли? — продолжил ворчать дед.

— Я тогда едва родился, — с улыбкой произнес в ответ.

— А что, никто не рассказывал ничего?

— Да у нас все по-другому было. Гномы просто уплыли, а тут аж два сраженья — и на суше, и на море.

— Я в одном участвовал, — со вздохом сказал старик. — Защищал город. Много тогда бородачей перестрелял.

— А как все началось?

— Да как обычно… Забил набат, мы вскочили, вооружились. А эти уже носились по улицам и громили все подряд. Полезли из своих нор, что крысы. Бешеные, точно белены обожрались. Насилу отбились.

— Просто взяли и напали? — удивился я. — Вы же довольно дружно жили.

— Хрен знает, просто или нет. Среди них тоже полно борцов за свободу водилось. Листовки разбрасывали, речи толкали — в общем, всячески воду мутили. Видать, подбили кого-то на бунт, выбрали время, когда мы после Нового года пьяные отдыхали — и ударили в спину, черти мохнатые. А уж потом пришлось всех без разбору гнать — после такой-то подлянки.

Ага. Понятно, что ничего не понятно. Но это уже на порядок больше, что мне удалось узнать в Новом Осколе. Значит, продолжим расследование.

— Семен? — в комнату вошла Зоя в сопровождении незнакомого мужчины в алой ливрее. — Это — камергер четы Игнатовых. Покажи ему грамоту.

Показал. Мужчина долго изучал ее через монокль и разве что печати на вкус не попробовал, но в итоге кивнул и велел следовать за ним.

Мы сели в богато украшенную самоходную карету, за которой пристроилась четверка конных стрелков в красных беретах, и отправились прямиком во дворец.

Который, к слову, выглядел так же, как и все остальные здания — каменный, квадратный и весь в саже, только не зажатый меж такими же склепами, а стоящий посреди некоего подобия парка.

Тротуар шириною в две дороги опоясывал дворец по периметру, где некогда пытались разбить сад, но деревья давно зачахли от невыносимых условий.

Не удивлюсь, если этот смрад достал и гномов, став последней каплей их терпения. Ведь одно дело — каменоломни и кузни, и совсем другое — такой срач и убийство природы.

На выходе из машины мне сковали руки за спиной и под конвоем повели на прием. К слову, дворец представлял собой настоящую крепость, где из крохотных окошек виднелись не праздные придворные, а гаубицы и пулеметы.

И гарнизон в ней разместили соответственный — вот только помимо стрелков в кирасах и красных камзолах я с порога увидел то, от чего похолодело сердце.

Вместе с русскими воинами плечом к плечу стояли американские морпехи, и это был не единственный и далеко не самый неприятный сюрприз.

Мы поднялись на второй этаж — в просторную залу с низким потолком. Там на небольшом возвышении у стены стояли два трона из чистого золота.

Первый занимал Захар Игнатов, являющийся полной противоположностью Маринина — длинный, тощий, угрюмый и гладко выбритый, за исключением тонких усиков.

А вот на втором, где по всем порядкам и правилам должна сидеть законная супруга, расположился пожилой джентльмен в черной тройке с бледным непримечательным лицом и колючими глазами. Сосредоточив на нем взгляд, прочитал то, от чего в груди все сжалось, а на лбу выступил холодный пот:

Джеральд Доу

Возраст: 57

Статус: полковник службы безопасности АТК

Титул: граф стихии Тьмы

Охренеть.

Я слышал, что Игнатовы не чураются сотрудничать с пиндосами, но даже не предполагал, что их связи настолько тесные. И больше напоминают внешнее управление, чем полноправное партнерство.

А еще думал — откуда все эти замашки: рабский труд, бесконтрольная добыча ресурсов, грязь, смог, плачевное состояние подданных и повальная военщина. А теперь еще и тайная полиция в лице сб-шников.

Да уж, удачно попал… Хвала богине, не стал юзать магию, а то бы пришлось совсем тяжко, и задействовать эромантию, как с Кассандрой, уже бы не вышло.

Спалил бы стихию Воды — стали бы выяснять, откуда у князя неучтенный наследник. Про молнию так и вовсе молчу — уже бы, наверное, летел в пыточные лаборатории Авалона, где и встретил бы весьма незавидную смерть.

— Представься, — хрипло бросил князь.

— Семен Любимов, ваша светлость, — чуть поклонился. — Уполномоченный посол Михаила Маринина.

— И что ему нужно? — в разговор без спроса встрял американец.

— Его светлость просит помощи и защиты от козней князя Полянского. Три дня назад канонерский корабль под его флагом напал на наших рыбаков — потопил пять лодок и убил пятнадцать человек. Такой ущерб стал возможен во многом потому, что на том корабле стояло очень точное и дальнобойное орудие — береговая батарея не смогла до него даже достать.

— Иного и быть не могло, — холодно произнес Захар Петрович. — Это же наша работа.

— Если вы продаете гаубицы Полянским — то почему бы не продать и нам? Хотя бы пару — для предупреждения подобных налетов.

— Понимаете, мистер Любимофф, — начал агент, разглядывая свои ногти. — Если продавать оружие всем желающим, это нарушит и без того хрупкое равновесие между домами. И приведет к беспорядку, хаосу и, вполне вероятно, новой междоусобице.

Ага. От которой вы только выиграете. Уверен, ваш сраный баланс держится на трех китах: контроле, пропаганде и вражде. А без этого поставить на счетчик три русские колонии так легко бы не вышло.

— А принцип сохранения равновесия заключается в том, что если хотите усилить одну сторону, придется ослабить другую. И раз вам так нужно оружие, придется отдать взамен кое-что другое.

— И что же?

— Передайте господину Маринину, что если он пойдет всего на одну-единственную уступку, никакие гаубицы ему попросту не понадобятся. Ведь после этого соглашения никто на всем острове не осмелится даже косо посмотреть на его владения. Все, что для этого нужно — перестать упрямиться и выдать дочь за магистра. В противном же случае… — Доу многозначительно хмыкнул, — возможные разные варианты. И мои сотрудники недавно передали, что Полянский готовит новый рейд — да такой, что пятью лодками вы точно не отделаетесь.

— Ну так что, мистер Любимофф? — Джеральд закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. — Вы передадите хозяину наши условия?

— Мне возвращаться прямо сейчас? — хмуро уточнил я.

— Возвращаться? — агент с удивлением приподнял бровь. — Ох уж эта ваша исконно русская любовь к традициям. Если на переговоры — то только лично, если послание — то исключительно на гербовой бумаге. Во всех городах есть радиостанции. Передадите предложение через эфир — быстро и безопасно, в отличие от морского путешествия.

— А дальше?

— А дальше — как решит господин Игнатов, — Доу развел руками.

— Побудете моим гостем, — скупо произнес мужчина. — До тех пор, пока не получим ответ.

— Если будет положительный — отправитесь домой, — агент расплылся в дьявольской ухмылке. — А если нет… мои соболезнования.

Меня под конвоем отвели в радиорубку, где я самым внимательным образом наблюдал за всем, что делала молодая радистка.

Хотя, если все пройдет удачно, делать самому ничего не придется — я уже прокачался достаточно, чтобы кадрить «неписей» в два щелчка.

Фазы обучения и набора опыта давно пройдены, наступает этап финального боя — мой главный экзамен, где я должен мастерски применить все свои навыки. И было бы очень странно, если бы архимаг тратил на нубских крыс столько же времени и сил, сколько и на богов.

Я сообщил солдату Маринина все, что передали американцы, и в конце особенно подчеркнул:

— Ни о чем не беспокойтесь. Со мной все в порядке.

После сопроводили в тесную комнатушку для гостей и молча удалились, выставив охрану в коридоре. Запах здесь стоял, как в кузнице, а грохот и лязг близстоящих заводов не смолкали, несмотря на поздний час.

Очевидно, здесь все вкалывали в три смены и несложно догадаться, куда шла львиная доля продукции — на постройку и вооружение летучих кораблей.

Пользуясь случаем, обыскал комод, гардероб и выдвижной ящик под кроватью. Нашел пяток кружевных платков, пару рулонов крашеной льняной ткани (естественно, в красный, больше красного в Новом Донце встречались только черной и серый), разорванную золотую цепочку, черепаховый гребень и несколько серебряных монет.

Весь этот хлам сгодится на подарки для прислуги — им и такое придется по душе, ведь Игнатов, как и любой делец, предельно скуп и мало кого балует.

К тому же, этот квест придется проходить по стелсу и на диалогах, ведь если отбросить всю шелуху, эромант — это класс внедрения и шпионажа, и лишь в десятую очередь боевой маг.

Вот и стоит вести себя так, как положено разведчику, а не носиться по дворцу с шашкой наголо. Набегаться с шашкой еще успею — спору нет, а пока надо действовать тихо.

И я уже обозначил себе две подзадачи. Первая — закадрить служанку и попросить ее передать весточку Милане, ведь именно эта барышня — главная цель.

Вторая — замутить с радисткой и заставить ее связаться с Кассандрой, чтобы та через свои каналы любой ценой отозвала гребаного Доу на Авалон. Ведь пока эта тощая крыса здесь, все мои планы под непрерывной угрозой.

В дверь громко постучали — что неудивительно, с учетом доносящегося отовсюду грохота. Местные, к слову, и разговаривали куда громче тихих прибрежных жителей, но я уже начал привыкать к здешним порядкам.

— Открыто! — крикнул в ответ, хотя разрешение от пленника вряд ли кого-то волновало.

В комнату вошла молодая фигуристая горничная в красном платье и с подносом в руках.

На подносе стояли миски с остатками барского обеда — даже кусочек жаркого виднелся из-под слоя пюре, но меня интересовало иное.

Марфа Афанасьева

Возраст: 23

Статус: служанка рода Игнатовых

Отношение: подозрение

Бонус к очкам отношений: +30

— Привет, — с улыбкой задействовал «приворот» и поднял уровень сразу до симпатии. — Это — мне?

— Да, господин, — девушка зарделась и, покачивая бедрами, поставила ношу на стол. — Его светлость велели вас обслужить.

— Как щедро с его стороны. У меня, кстати, есть для тебя ответный подарок, — вытащил из ящика рулончик льна. — Сошьешь себе что-нибудь. Уверен, у такой мастерицы получится очень хорошая вещь, которая лишь подчеркнет твою красоту.

— Ну что вы такое говорите, барин… — она зарделась пуще прежнего.

Очки отношений: +230

Уровень отношений повышен до Любви

— Говорю, как есть. Никогда еще не видел таких красивых служанок.

Очки отношений: +130

— Полноте вам, — Марфа прижалась ко мне и обдала жарким дыханием. Охранники меж тем закрыли дверь — видимо, поняли, к чему все идет. А раз интереса поглазеть не возникло, значит, здесь такое происходит довольно часто. — Мое сердечко и так бьется, как у пичужки. Того и гляди из груди выскочит.

— Ну… — задержался взглядом на приятных округлостях, — из такой пышности выскочить будет весьма непросто.

Очки отношений: +130

Уровень отношений повышен до Полного Подчинения

Вы достигли уровня 10

Очко развития потрачено на пассивную способность «Гарем»

— Вы так сладко поете, барин, — в карих глазах сверкнули сердечки. — Слушала бы вас всю жизнь. Слушалась — и повиновалась.

— Тогда сейчас же пойдешь к госпоже Игнатовой и передашь, что я очень хочу пообщаться с ней по крайне важному вопросу.

— Я… — девушка смутилась, — конечно, выполню вашу просьбу, но могут возникнуть трудности. Дело в том, что княгини нет во дворце.

— А где она? — насторожился я.

— Переехала в летнюю резиденцию месяц назад, сразу после прилета мистера Доу. Больше здесь ее никто не видел, да и князь тоже не навещал жену.

Занятно… Понятно, что Милану отправили в ссылку по прямому распоряжению северных хозяев, но что стало тому причиной? Чрезмерное влияние на мужа? Но к чему именно она его подталкивала?

— Послушай… Ты знаешь, где находится эта резиденция?

— Да, хозяин.

— У тебя есть там знакомые?

— Да, господин. Моя сестра прислуживает при усадьбе.

— А здесь ее знают?

— Да, хозяин. Придворные горничные порой меняются сменами.

— То есть, ни у кого не возникнет никаких подозрений, если твоя сестра как-нибудь навестит меня?

— Нет, хозяин.

— Тогда к тебе три просьбы.

— Да, хозяин, — Марфа уставилась на меня влюбленным взглядом.

— Первая — не называй меня хозяином.

— Как прикажете, господин, — она захлопала ресницами.

— И господином тоже. Просто Семен Антонович. Поняла?

— Да, Семен Антонович.

— Молодец. Вторая — как только закончишь работать, метнись кабанчиком в ту самую резиденцию и передай сестре мое письмо. Пусть отдаст его Милане, а затем лично принесет ответ.

— Хорошо.

— И третья — прыгай на кровати и стони.

— Что, простите? — даже одурманенная служанка немного прифигела.

— Прыгай на кровати — и стони. Так, будто страстно любишься с мужчиной.

— А… — красавица зарделась и потупила взор, — вы не хотите стать этим мужчиной?

— А я буду писать письмо. Так что действуй, пока охрана нас не замела.

Марфа принялась исполнять приказ — да так умело, что все вопросы в ее опытности отпали: очевидно, горничные тут примерно то же самое, что и куртизанки, и удовлетворяют господ по мере необходимости.

Из-за двери донеслись приглушенные смешки — похоже, греющие уши гвардейцы наконец-то дождались чего-то более интересного, чем неразличимый шепот.

Я же взял перо, бумагу (которые, наверное, имелись во всех комнатах, где жили важные персоны — что неудивительно, с учетом страсти дворянства к бюрократии) и сел за стол. Девушка трепыхалась и стонала в метре от меня, и очень скоро рабочий настрой испортили далеко не рабочие мысли.

Но пришлось взять себя в руки, потому что от этой переписки зависело очень и очень многое. И первое, что пришло на ум — можно ли повышать очки отношений на расстоянии, через подобные послания? По идее, можно — многие жениться через чаты умудряются, вот только Милана — не совсем обычная леди и даже самыми жаркими стихотворными комплиментами в ее душе пожар не распалить. Придется начинать в сугубо деловом стиле, а там уж как пойдет. И вдобавок надо писать очень обтекаемо, ведь даже с учетом лояльного почтальона, нет никаких гарантий, что письмо не перехватят и не прочитают. Пожалуй, об этом стоит предупредить заранее.

— Марфа…

— Д-да, Семен Антонович?

От скачки девушка раскраснелась, собранные в прическу волосы растрепались по обнаженным плечам, подол задрался едва ли не до самой задницы, а шнуровка на корсете разошлась, открыв взору куда больше, чем положено по этикету даже придворной девке.

Черт… Сосредоточиться на деле… Сосредоточиться на деле…

— И письмо, и ответ нужно передать тайно, — глухо произнес я. — Где хочешь его прячь — хоть в трусы суй, но чтобы никто конверт не заметил.

— Боюсь, в трусы совать плохая мысль, — горничная смущенно заулыбалась. — Бумага размокнет…

Сосредоточиться на деле… Сосредоточиться на деле…

— Тогда в лифчик. Придумаешь что-нибудь.

— Поняла, Семен Антонович.

— Молодец. А теперь — продолжай.

— Ах, ах, ах… — скрип, скрип, скрип…

Протяжно вздохнул, взял перо и вывел первые строки, делая тонкие намеки в нужных местах:

Уважаемая Милана Ивановна

Пишет вам Семен Любимов — уполномоченный посол великого князя Михаила Маринина. Я ожидал личной встречи с вами для обсуждения важных вопросов, однако прямо сейчас по прямому распоряжению американца Джеральда Доу пребываю в положении заложника во дворце вашего мужа.

Надо мной нависла серьезная опасность, однако больше беспокоюсь не за себя, а за мой родной Новый Оскол и его жителей, хотя угроза может расшириться и затронуть и другие поселения.

Дело в том, что князь Полянский угрожает нам новым морским рейдом — куда более могучим и разрушительным, чем предыдущий. Не так давно его канонерка с помощью вашей гаубицы потопила пять наших лодок и погубила немало рыбаков.

Меня послали к вам за советом и возможной помощью, однако сейчас я в прямом смысле нахожусь в плену. Ваш муж и слышать ничего не хочет о чаяниях моих людей, поэтому я смиренно обращаюсь к вам за содействием и уповаю на рандеву тет-а-тет, пока не стало слишком поздно.

Понимаю, что между нашими родами страшная вражда, однако грядущие события могут нанести большой ущерб всем сторонам.

P . S . С надеждой жду скорейшего ответа.

P . P . S . Вы можете всецело доверять горничной, которая передала это письмо.

— Марфа…

— Ась?

— Вот, — сложил листок вчетверо. — Работай.

— Да, Семен Антонович, — служанка развязала корсет еще сильнее, чтобы спрятать послание между грудей, а я смотрел на них и думал, что они стали бы отличной площадкой для размещения моих стратегических ракетных сил. — Что-нибудь еще — пока не оделась?

— Не сегодня, — с сожалением произнес в ответ. — И так мало времени.

Девушка встала и шагнула к двери, и тут меня осенило:

— Погоди-ка. А много во дворце женщин среди прислуги?

— Достаточно. Почти все мужчины работают на заводах. Крепких рабочих рук так мало, что даже среди гвардейцев немало девок.

— А можешь сказать точнее?

— Лекарь — баба, — Марфа задумчиво посмотрела в потолок и загнула палец. — Кухарка тоже. Горничные, разносчицы, шлюхи разные, хотя их по-другому величают, да и выглядят они, как княжны, но по сути развлекают хозяина и свиту. Да много кто еще. Всех и не упомнишь.

Я расплылся в скабрезной улыбке. А не замутить ли мне тут целый культ поклонниц эромантических сил? Зачарую всех баб, а в решающий час подниму с их помощью восстание, скину прозападного Захара и возведу на трон лояльную Милану.

Эх, мечты-мечты. С другой стороны, мне нужно больше возможностей для маневра — как минимум, чтобы связаться с Кассандрой, и этот вопрос надо решать в кратчайшие сроки.

— Ясно. Все — иди. Завтра жду сестру с ответом.

— Слушаюсь, Семен Антонович. И смиренно надеюсь, что вы позволите попрыгать не только на вашей койке.

Она ушла, оставив меня в тягостных раздумьях. Но делать больше было нечего — все, что мог в доступных условиях, уже сделал. Теперь, как в старых ролевухах нужно дождаться следующего дня и проверить результаты.

Раздевшись, лег в теплую, пропахшую свежим потом и разгоряченным женским телом кровать. Ага, попробуй тут засни… Едва притихший змей снова поднял перископ в поиске источника головокружительного аромата.

Сжал его в ладони и собрался уже вытрясти всю дурь самостоятельно, чтобы хоть ненадолго утихомирить гейзеры гормонов, а затем подумал — не позвать ли еще одну горничную, чтобы заняться ею без всякой почты.

И эта мысль подтолкнула к новой подсказке — а почему бы сразу не попасть к лекарше? Нет, не для того, чтобы сдать анализы, а чтобы подчинить ее, и тем самым получить доступ к самому широкому спектру услуг.

И нет — не только к сдаче анализов.

А начиная от разномастных препаратов, включающих снотворное, слабительное и морфий, и заканчивая фальшивыми диагнозами, что могут спасти меня от слишком жестких пыток или же разрешить регулярные прогулки на свежем воздухе, тем самым позволив хоть ненадолго покидать дворец.

Схема перспективная, вот только как попасть на прием — просто пожаловаться на боль стражникам? Скорее всего, меня просто пошлют или обзовут симулянтом.

На крайний случай принесут какую-нибудь микстуру в комнату. Значит, надо «заболеть» так сильно, чтобы оказаться в лазарете с гарантией. И я уже знал, как это сделать.

Натянул штаны и вышел в коридор — Марфа забыла запереть дверь, а у стражи нашлось более важное занятие: они смолили самодельные сигары и гоняли по кругу бутылку виски. А все потому, что на смену дневному караулу из княжьих гвардейцев прибыли залетные морпехи и тут же принялись отпускать шуточки в мой адрес:

— Как дела, посол? Гляжу, крепко вставил той девахе — аж прихрамывала, когда шла.

— Ага, крепко. Но хотелось бы еще.

— Еще? — напарник пьяно хохотнул. — Тебе той кобылки мало, что ли?

— Конечно, мало, Джон, — хмыкнул второй. — Он же русский — потомок Распутина, мать его.

— Вот именно, — ответил я. — Ну так что — сгоняете за горничной? А взамен, так уж и быть, разрешу ее трахнуть и вам.

— Ты не больно борзый, русский? — окрысился янки. — Мы и так гребем всех, кого хотим. Больно надо у какого-то дикаря на побегушках быть.

— Как не стыдно так говорить, — я покачал головой. — Слышала бы тебя твоя мама.

— Эй, ты! — амер шагнул ко мне. — Маму мою не трогай. А то быстро научу, как за словами следить.

— Лучше бы ты научил свою маму правильно воспитывать детей, чтобы из них не вырастали такие ослоепы, как ты.

Янки посмотрел на товарища, а затем вмазал мне так, что сразу опрокинул на спину. Что было дальше — не помню, но очнулся уже на узкой кушетке в просторной светлой комнате от бьющего в глаза яркого света. Свет бил не только в окно, но и из ладоней прелестной леди в белом платье и берете с красным крестом.

— Привет, — произнес я, задействовав «приворот». — Ты — ангел?

— Нет, — девушка хихикнула и расплылась в глупой улыбке. — Но ради вас я могу стать даже раком.

На самом деле диалог сложился несколько иначе, но закончился примерно так же, как и все остальные — я сел мадаме на уши и слез уже с «полным подчинением».

— Ирочка, — именно так звали целительницу, — будь так любезна — выпиши справку о том, что в силу тяжелых ранений мне надлежит дважды в день посещать процедуры в лазарете.

— Конечно, господин, — карие глаза смотрели с восхищением и подобострастием.

— Называй меня «мой котик», — я постепенно входил во вкус от полного освоения своей силы и начинал все больше наглеть. — Но только если никто не видит.

— Да, мой котик, — Ирина взяла бланк, печать и приступила к заполнению. — Просто покажи эту справку охране — и тебя пропустят. Кстати, какой именно процедурой ты бы хотел со мной заняться?

— Об этом — чуть позже. А пока что будь так добра — вызови на срочный осмотр вашу радистку.

Ее, к слову, звали Катерина — забавное совпадение, ничего не скажешь. После того, как одурманил и ее, хотел заняться остальными, но накатила жуткая слабость, в сердце и голове закололо, а интерфейс показал критическое снижение маны.

Пришлось временно отложить задумку и возвращаться в камеру, ведь уже сделанного хватит на очень далеко идущие планы. Теперь мне вообще не надо идти в радиорубку — нужно лишь добраться до лазарета со справкой, вызвать Кэт и передать Кэс все, что нужно.

Не успел прилечь и на минуту, как в дверь постучали. На пороге стояла горничная, как две капли воды похожая на Марфу, но звали ее Дульсинея — в простонародье, Дуся. Жаль, что на нее дара не хватило, но этого уже и не требовалось — девушка исправно справилась с заданием и не отказалась бы выполнить еще.

— Марфа не соврала, — служанка мило улыбнулась. — Вы и правда тот еще красавчик.

— Спасибо. Ты тоже очень даже ничего.

Тяжесть в груди усилилась, но все же не сдержался от ответного комплимента.

— Вот, — она задрала подол и вытащила из трусиков свернутое в трубочку письмо. — Записка госпожи. Все, как вы и просили.

— Хм… — бережно взял теплую бумажку. — Премного благодарен. Присядь вон там — сейчас напишу ответ.

— А мне надо прыгать и стонать?

— Надо, Дуся, — смерил ее тяжелым взглядом. — Надо.

И под еще более громкие скрипы и стоны прочитал послание Миланы:

Добрый день, Семен.

Мне жаль, что с вами так поступили — я действовала бы принципиально иначе, несмотря на давнюю вражду между нашими родами.

Однако ничем не могу вам помочь, ибо сама нахожусь в точно таком же положении — меня сослали прочь из дворца только потому, что осмелилась возразить мистеру Доу.

Хуже того, запретили покидать летнюю резиденцию по личному распоряжению агента. Мне бы хотелось встретиться с вами и обсудить озвученный вопрос, но в настоящий момент нет никаких возможностей это сделать.

Хм…

Я отложил письмо, потер переносицу и пробежал по строкам еще раз. Зная характер Миланы, сильно сомневался, что эта женщина так растрогалась исключительно из-за несправедливого обращения со мной.

Очевидно, размолвка с мужем вышла настолько сильной, что женушка готова пойти на сделку хоть с врагом, хоть с чертом лысым, лишь бы вернуть себе власть.

Прямо это не озвучила, явно опасаясь расплаты, даже несмотря на столь добродушный и сочувственный стиль, словно мы — давние приятели.

Но хватание за соломинку сквозило буквально в каждом предложении: так уж вышло, что я для Миланы такая же последняя надежда, как и княгиня — для меня. И это стоит использовать на всю катушку. Поэтому взял чистый лист и набросал короткий ответ:

Постараюсь что-нибудь придумать. До скорой встречи ;)

— Доброе утро, мистер Любимофф, — Доу отсалютовал бокалом вина, когда меня поутру привели в трапезную. — Как ваше самочувствие?

— Теперь — гораздо лучше, — проворчал в ответ.

— Ох, понимаю вашу досаду. Я бы мог даже извиниться за вчерашний инцидент, если бы вы сами не спровоцировали моих людей.

— Да ничего страшного. Дело житейское. Что-нибудь еще, а то у меня процедуры в лазарете.

— А, понимаю, — мужчина поднял ладони. — Тогда не стану предлагать позавтракать вместе с нами. Собственно, я вызвал вас лишь по одной причине. Рано утром мы получили ответ от господина Маринина. Князь сообщил, что вопрос о женитьбе будет обсуждать только с магистром Мерлином. Так что своих послов он, полагаю, не шибко сильно ценит.

— И что? — хмыкнул. — Меня теперь казнят?

— Вовсе нет, — Доу улыбнулся. — Вернее, не обязательно. Теперь ваша судьба всецело в руках мистера Игнатова. Как он решит — так и будет.

— Поговорим об этом позже, — хозяин пригубил травяного чая и смерил меня колючим оценивающим взглядом, явно думая, как использовать меня (или мою смерть) с наибольшей выгодой.

— Один вопрос — а что с рейдом Полянских?

— Не знаю, — янки развел руками. — Теперь это тоже сугубо их дело. Вы же можете быть свободны.

Поклонился, чтобы спрятать презрительную гримасу, и направился в лазарет, где продолжил плести свои темные (вернее, розовые) сети.

На перемещение прислуги по дворцу вообще никто не обращал внимания, и под мои дьявольские (хотя, скорее, божественные) чары попадало все больше девушек и женщин.

Прачки, кухарки, куртизанки, уборщицы — потихоньку, полегоньку, по одной-две за сеанс, но армия (пока еще культ) преданных поклонниц неуклонно росла и ширилась.

Но меня больше волновал гребаный американец. Я хотел обставить все как дворцовый переворот, когда нерадивая женушка скинула бы с трона зарвавшегося муженька, но присутствие третьей силы портило всю малину.

Хрен знает, как Джеральд отнесется к такому мятежу. Может, ему критически важно сохранить власть Захара Петровича, и тогда его морпехи неминуемо вмешаются и относительно мирный переход власти обернется кровавой резней.

По-хорошему, надо бы отозвать этого черта куда подальше, да только как это сделать? Кассандра не поможет — с чего вдруг полковнику слушаться майора?

А попытка подделать документы или приказ самого магистра может поставить под угрозу всю мою шпионскую сеть.

А вот что действительно может сделать Джонс — так это выяснить, по какому именно поручению прибыл сюда агент и какие цели преследует.

А еще неплохо бы поболтать со стариком Полянским, чтобы попытаться если не переманить на свою сторону, то хотя бы испугать последствиями рейда.

Да и Маринина надо предупредить, так что как ни крути, а путь лежит в радиорубку, хоть и личный поход туда сопряжен с определенным риском.

Не сказать, что на последнем — третьем — этаже много охраны, но она все же есть, так что придется как-то ее отвлечь. И я уже придумал, как именно.

Стоило войти в лазарет, как лекарша с улыбкой поднялась с кресла и скользнула ладонью по декольте на новом халатике — куда более открытом, чем предыдущий.

— Доброе утро, Семен, — женщина томно облизнулась. — Желаешь меня видеть? — она оперлась ладонями на стол и оттопырила попку. — Или не только видеть?

— Позови Марфу, Матрену и Катерину, — проворчал, немного утомленный столь пристальным вниманием.

Прежде за мной девки не бегали, а тут куда не зайдешь — с порога предлагают шпили-вили. Когда-нибудь я обязательно замучу себе гарем, но лишь после победы. Так что первым делом — разгром пиндосов, ну а девушки — потом.

Вскоре на «осмотр» явились две служанки и радистка. Велел первым отвлечь охрану так, как они привыкли — легким флиртом, а второй — тайком отвести меня на пост.

И пока горничные обжимались и хихикали с гвардейцами в укромном уголке, мы незаметно прошмыгнули в рубку и заперли дверь. Я сел за стол и хотел уже попросить настроить нужную частоту, но стоило повернуть голову, как мне в лицо едва ли не уперлись две обнаженные крепкие грудки.

— Мой господин, — Кэт распахнула блузку и покрутила темные сосочки, как колесики настройки, — вы не хотите выйти на связь и со мной? Можно сказать, установить прямое соединение…

Да еж вашу медь!

— Оденься, — прорычал, трясясь одновременно от злости и вожделения. — И выйди на канал 992.18.

— Да, господин, — красотка с недовольной мордашкой склонилась над станцией, прогнув спинку и оттопырив небольшую аккуратную попку так, что в груди кольнуло.

— Можешь сесть, — кивнул на соседнее кресло, но радистка распознала команду по-своему и взгромоздилась орехом прямо на змеиное логово.

Господи, скорее бы уже месиво с амерами, терпеть весь этот ужас просто невыносимо.

— Кто говорит? — сквозь треск помех пробился знакомый голос, от которого в груди стало еще теснее. — Семен, это ты?

— Да, — спихнул с себя спутницу, стащил с нее наушники и прильнул к микрофону. — Как твои дела?

— Неплохо. А теперь — еще лучше. Невероятно рада тебя слышать. Are you ok?

— Пойдет.

— Я навела кое-какие справки по твоему запросу. На верфях Нового Донца прямо сейчас заканчивают строительство четырех летучих крейсеров по заказу Компании: осталось установить реакторы — и можно взлетать. Эти корабли удвоят мощь армады АТК, хотя для контроля русских колоний вполне хватит и того, что есть. А вот для дальнейшей экспансии усиление придется весьма к стати. Поэтому полагаю, что магистр вплотную приблизился к решению главной задачи — открытию врат сквозь туман.

— Зараза… — прошипел я. — Пора поторапливаться…

— Также я нашла кое-какие отчеты о делах в семье Игнатовых, — собеседница зашуршала бумагами. — Как оказалось, княгиня выступила резко против немедленной передачи крейсеров заказчикам и всячески затягивала ход работ. Причина — попытка сдержать Полянского, чья парусная флотилия может представлять угрозу и для Нового Донца. Как только американцы получат заказ, им уже будет все равно на разборки русских. И корабли — единственная защита города от неминуемого нападения.

— Похоже, гребаного фанатика не переубедить.

— Да. Игнатов продал ему гаубицы по совету Джеральда, чтобы приструнить слишком своевольного Маринина и принудить его выдать дочь за Мерлина. Однако по итогу Захар пострадает и сам — Милана тоже об этом предупреждала, что и стало причиной внеплановой командировки Доу в Донец.

— А по итогу, янки и рыбку съедят, и еще сильнее рассорят князей.

— Прости, — вздохнула Кэс. — Я и не думала, что все настолько плохо, пока ты не открыл мне глаза.

— Ладно. Долг платежом красен, а вина — искуплением. Поможешь — считай, в расчете. Нужно как-то перевести Джерри обратно на Авалон. Пока он тут ошивается, я ничего не смогу сделать. А корабли бы крайне пригодились и нам.

— Боюсь, я никак не смогу с этим помочь. Доу послал лично Мерлин — перед ним же полковник и держит доклад.

— Этого следовало ожидать… Хорошо, продолжай следить за обстановкой, но будь предельно осторожна.

— Буду, Семен. Ибо все еще надежду лелею на встречу. Люблю тебя. Конец связи.

— Я тоже люблю вас, хозяин, — Катерина надула губки. — Почему вы так грубы со мной?

— Иди проверь, все ли чисто, — устало сказал я. — И возвращайся к работе.

Когда радистка ушла, связался с Новым Осколом и предупредил о грядущем рейде. Сказал, чтобы готовились к самому худшему и хотел уже отключиться, как вдруг услышал еще один знакомый голос — куда более дорогой и близкий, чем предыдущий:

— Семен? — произнесла Мария. — Ты в порядке?

— Да. Обо мне не беспокойтесь. Ставьте под ружье всех от мала до велика — даже если получится угомонить Полянского, бойцы все равно скоро понадобятся. Не хочу бежать впереди паровоза, но решающий бой сейчас ближе, чем когда-либо. И варианта только два — победа или смерть.

— Значит, мы победим, — гневно бросила блондинка. — Пять стержней уже выращены и огранены, еще десять — на подходе. Корпуса и механизмы управления почти собраны, так что реакторы у нас будут со дня на день. И если придется лететь за тобой на гнилой канонерке — я полечу, не сомневайся.

— Приятно слышать, — по сердцу растекся теплый мед. — Но канонерка тебе больше не понадобится. «Возмездие» уже ждет на стапеле своего капитана. Осталось только заправить его и снарядить.

— Ты… шутишь?

— Нет, милая. Но чтобы все срослось, понадобится толика удачи… Хотя кому я вру — понадобится гребаный вагон удачи. Так что молитесь всем, кого знаете. Финал близок.

Скрипнула дверь, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Можно идти, — доложила Кэт.

— Принял. Все, мне пора. Передавай всем привет.

— Анри передает тоже. Она так о тебе волнуется, что я уже не знаю, к кому ревновать сильнее.

— Это — уже не проблема, — расплылся в ехидной улыбке. — До связи.

— Удачи. И будь осторожен.

Вернулся в комнату и погрузился в глубокие раздумья. Для того, чтобы поднять Донец на восстание, надо посадить на трон Милану (предварительно охмурив, но тут уж как карты лягут), но так, чтобы это одобрили американцы — или хотя бы не стали мешать.

Задача весьма неординарная — особенно с учетом того, что действия княгини прямо вредят интересам Компании. Можно, конечно, попросить ее «передумать», однако насколько такое изменение покажется агенту искренним?

Но что если в принципе не оставить ему выбора? Например, найдя на Захара убойный компромат, а то и вовсе тайком устранив? Вот только убивать его нельзя — это слишком ценный кадр, у которого полезно покопаться в голове. Да и мало ли — вдруг жена все еще его любит, несмотря на размолвку, и вместо содействия начнет мстить — причем не мне, а пославшему меня роду.

А что если попросить у целительницы какую-нибудь забористую травку и велеть кухарке подмешать князю в ужин?

А потом заставить лекаршу симулировать и растягивать лечение, чтобы самому попутно полазить в памяти и выцепить что-нибудь важное — например, о той бойне с гномами, после которой они уплыли и прокляли остров.

На мой взгляд, слишком годная задумка, чтобы от нее отказываться. Опасная ли она? Ну, теоретически, Доу может показаться странным, что Игнатов отравился вскоре после прибытия гонца. Но с другой стороны, сейчас не время минимизировать риски — на кону судьба трех колоний и двух миров.

Еле дождавшись вечерних «процедур», прошмыгнул в лазарет и обрисовал докторше суть мероприятия. Та кивнула, взяла с полок дюжину баночек и долго смешивала содержимое, старательно отмеряя разноцветные порошки на аптекарских весах.

— Вот, — Ирина встряхнула смесь и поднесла к глазам. — Очень мощный, но достаточно безопасный дурман отсроченного действия. После употребления князь возбудится, что жеребец от течной кобылы, и немедля вызовет куртизанку — а то и двух. В процессе соития он внезапно отключится, вызвав подозрения на сердечный удар — правитель, как-никак, далеко не юноша. Я эти подозрения подтвержу официально — и оставлю Захара на восстановление, которое займет довольно продолжительное время даже с учетом целебной волшбы.

— Хорошо, — я спрятался за ширмой. — Побуду пока здесь. Мне надо кое о чем спросить нашего ловеласа.

— Боюсь, он не сможет вам ответить, а быстро разбудить его не получится…

— Не переживай, — подмигнул. — У меня заговорит и во сне.

В помещение вошла Марфа — ранее мы условились, чтобы девушка сама приходила в лазарет сразу после меня.

Эта мера нужна, чтобы не вызванивать горничную каждый раз и поменьше светиться — чем реже нас видят вместе (а лучше, вообще не видят), тем меньше вопросов.

— Подсыплешь князю в вино, — протянул ей пузырек. — И проследишь, чтобы выпил только он.

— Да, Семен Антонович, — служанка спрятала крохотную склянку меж грудей. — Все сделаю в лучшем виде.

— Приступай, — придал ей ускорения шлепком по заднице, а сам вернулся на позицию.

Похоже, покои Захара располагались прямо над нами. Где-то через полчаса сверху донесся женский хохот, сменившийся отчаянным скрипом кровати.

Скрип и стоны продолжались больше десяти минут, и я всерьез забеспокоился, что Марфа провалила задание, или Ирина ошиблась в рецептуре. Как вдруг сладострастные охи-вздохи сменились отчаянным визгом и криками:

— На помощь! Его светлости плохо!

Раздался дробный топот тяжелых сапог и грохот двери. Девушки заверещали громче — похоже, попали под горячую руку встревоженных гвардейцев. Стук на миг затих — очевидно, князя поднимали с кровати, а затем усилился.

Очень скоро так же грохнула дверь лазарета, едва не слетев с петель от таранного удара плечами.

— Ирина! — зарычал усатый боец, вцепившись добела в край простыни. — Сюда, скорее!

— Что случилось? — лекарша как ни в чем не бывало выпорхнула из-за стола.

— Князь помирает! Походу, приступ — двух девок оприходовал!

— На кушетку его! — женщина потерла ладони, и меж них брызнул золотой туман. — И все — в коридор. Не мешайте.

Гвардейцы ушли. Я убедился, что дверь плотно прикрыта, и выбрался из укрытия. Подошел к изголовью койки и посмотрел на подельницу — та молча кивнула. Затем выпростал шип и вогнал в висок, крепко приложив продажного засранца по башке.

Перед глазами вспыхнули папки со слайдами и поисковая строка. Мысленно ввел запрос — конфликт с гномами, начало, и интерфейс почти сразу запустил нужное воспоминание.

— Занятная все-таки штука этот манород, — крепкий парень в синем костюме подбросил кристалл и сжал в кулаке.

— Меня больше волнует не он сам, — степенно изрек манерный франт в красной тройке, — а его количество. Эти проклятые гномы показали нам всего пару жил, а глубже — не пускают. Уверен, там этих камней просто по горло.

— Но ведь внизу их храмовые копи, — опасливо изрек болезненного вида мальчишка в черном мундире. — Священное место подгорного клана.

Троица сидела поздним вечером на пристани и глотала алкоголь — синий пил ром, черный — вино, а красный — чистый спирт. В этих молодцах безошибочно угадывались княжичи Маринин, Игнатов и Полянский двадцать лет назад.

И меня больше удивило не то, что они выпивали вместе, а то, что над ними возвышались клепаные борта трех экспедиционных кораблей. Город перед ними широко раскинулся вдоль берега, стекая по пологим склонам скал к плодородной равнине и бескрайнему лесу.

И называлось первое поселение именно так, как сейчас величают весь остров — Новый Белгород: я отчетливо видел надпись на досках перед входом в порт.

Значит, дворяне не просто прибыли сюда вместе, но и сообща основали колонию — что вполне логично, ведь их снарядили на средства родной Белгородской губернии. А значит, непримиримая вражда и вынужденное расселение начались заметно позже — скорее всего, уже после появления туманного купола.

— Да и плевать на этих дикарей и их дикарские обычаи, — продолжил Захар, распаляясь с каждым глотком. — Какого черта мы должны уважать язычников? У нас с язычниками испокон веков разговор короткий: идолы — в воду, нехристей — в огонь.

— Угомонись, — осоловело фыркнул Михаил. — А то уже американский акцент прорезался.

— А в чем они не правы? — рыжий всплеснул руками. — Они загодя нацелены на победу и ведут себя сообразно замыслу: порабощают дикарей и выкачивают ресурсы, пока мы играем в добрых просветителей. Скоро доиграемся до того, что нас даже АТК в оборот возьмет. Роет себе северные горы, пополняет запасы — и никого не спрашивает.

— Захар прав, — кивнул наследник Полянского. — Ходят слухи, в Европе грянет новая война — еще более кровавая, чем предыдущая. Только теперь империи сойдутся в битве за власть над всем миром, и победит тот, кто больше других усилится за счет Авилана.

— Вот, послушай Демьяна, — Захар махнул в его сторону полупустой бутылкой. — Хоть и слабый, зато поумнее многих. Что нам те гномы, застрявшие в дремучих веках? Чем они помогут на великой бойне? Ничем. А манород поможет еще как. Так что предлагаю не миндальничать, а пойти и потребовать открыть нижние копи. А будут возмущаться, — кулак охватило трескучее пламя, — бороды им спалим.

— Захар! — Михаил возмутился, но как-то не особенно рьяно. — Совет князей запретил доставать местных.

— Совет князей — наши отцы, это раз. Они застряли в прошлом — это два. С их политикой мы сами очень скоро превратимся в рабов — это три. А я надевать ярмо не собираюсь. И подчиняться кому-либо тоже — включая всякие там советы. Особенно те, что не видят дальше своего носа и ведут нас к неминуемому поражению. Все, — он спрыгнул с бочки и, пошатываясь, направился в город. — Я пошел, ик… брать свое.

— Захар! — голос Маринина чуть окреп, но алкоголь давил все сильнее.

— Я все сказал! — парень крутанулся на пятках. — Вот мое последнее слово. Демьян — ты со мной?

— Да, — в блеклых глазах Демьяна сверкнула волчья злоба, и я понял, что его мотив — долгожданная сила, которую мог даровать только манород. И несмотря на хрупкое тело и женственное лицо, этот хлыщ выглядел как самый настоящий маньяк-психопат, и я трижды бы подумал, прежде чем переступать такому дорогу. — Я иду.

— Черт бы вас побрал, братцы! — Михаил разбил бутыль об причал и шатко поковылял следом. — Подбиваете на грех, ей богу.

— Один за всех — и все за одного? — осклабился Захар.

— И не только это. Надо ж хоть кому-то присмотреть за вами, оболтусами, чтобы не натворили дел.

Пьяная троица темными улочками добралась до приземистой каменной башни, вокруг которой возвели центр города. Сейчас на этом месте находилась резиденция Луки, а сам спуск под землю расширили и оснастили подъемником.

Тогда же княжичам пришлось спускаться по узким ступеням на стенах широкого квадратного колодца глубиною метров сорок. Я бы и по трезвяку не полез бы туда без страховки, а эти сраные мушкетеры еще и умудрялись петь и отпускать скабрезные шуточки, бредя над пропастью с единственным факелом в виде горящего кулака Игнатова.

Спустившись в шахты, двинули глубже под землю узкими шахтами, но с каждым шагом изображение становилось все хуже, словно у видео на трубе снижался битрейт.

По «экрану» пошли помехи, а кожа под ладонью заметно нагрелась и взмокла от пота. Князь мотнул головой, несмотря на дурман, и в мою душу прокрался болезненный страх — очевидно, мужчина подавлял эти воспоминания, но не потому, что не хотел ими делиться (хотя и это явно тоже), а потому, что они причиняли сильную боль.

Пришлось усилить нажим и дать понять его светлости, что если он продолжить ставить помехи, боль будет еще сильнее — и уже не душевная, а вполне себе физическая.

Это помогло, пусть и не полностью, картинка стала четче, и я увидел треугольный проход в толще породы, сплошь изрезанный рунами.

Проход закрывала железная дверь, украшенная крупными колдовскими самородками, что складывались в некое подобие рогатой головы — то ли бычьей, то ли крокодильей.

Сквозь щели меж створками бил ослепительный синий свет, точно за ними сияла нейтронная звезда. По бокам дежурили двое хмурых седобородых воина в кольчугах и острых шлемах, сжимая в руках алебарды, чьи лезвия вырезали из чистого манорода. При нашем появлении стражники скрестили древки, и один из гномов сердито проворчал:

— Вам сюда нельзя, чужаки. Таков договор, подписанный советом князей.

— Мы просто посмотрим, — нагло произнес Захар. — Тебе жалко, что ли?

— Чужакам нельзя в священные копи! — рыкнул второй. — Только жрецам камня дозволено в них входить!

— Это почему еще? Потому, что там стоит ваш главный идол? Наверное, тоже из манорода высеченный? То-то, гляжу, так светится. А тебе уже говорили, что нет другого бога, кроме нашего? Так что лучше дай пройти, пока мы тебе тут крещенье огнем не устроили.

— Захар! — возмутился Михаил. — Не перегибай палку! Это уж слишком!

— Убирайтесь! — стражник ударил древком в пол, и по шахте пронесся тревожный звон. — Не то быть беде!

Внезапно дверь открылась, и мы едва не ослепли от сияния минерала. Сквозь него проступила женская фигура, и только створки закрылись, взорам предстала гномка в светло-синей робе с капюшоном.

Я ожидал увидеть жирную кривоногую карлицу (а то еще и с бородой), но у входа стояла стройная и очень красивая девушка с большими голубыми глазами, россыпью веснушек и черными, как смоль косами.

А все, что было в ней гномьего — так это невысокий по современным меркам рост чуть выше полутора метров. В остальном же она вполне походила на человека, а точеная фигурка и разрез на груди тут же привлекли внимание гостей.